Анна Гале

Двуликий

Глава 1. Перед катастрофой

Серый поезд неспешно отчаливал от платформы. Я усердно махал ему рукой, губы растягивались в счастливой улыбке. Наконец-то, свободен!

Колёса постепенно пробуждались, их движение ускорялось, перестук становился всё громче. Я шёл рядом с вагоном, а мать посылала воздушные поцелуи из окна купе. Новенькое широкое кольцо на её безымянном пальце мягко светилось золотом в лучах утреннего солнца.

Для полноты умилительной картины не хватало лишь белоснежного платочка в моей высоко поднятой руке.

Наконец-то! Я мечтал проводить мать под венец с тех пор, как начал что-то соображать. Двадцать один год она опекала меня так активно, что мне хотелось удрать на край света. Не сомневаюсь, мама нашла бы меня и там. Она появилась бы хоть в тундре, хоть в пустыне, возникла бы даже среди арктических льдов и обрушила бы на голову неблагодарного сына камнепад упреков в эгоизме и бесчувственности. Последней меня придавила бы глыба назойливой материнской заботы. Впрочем, я и так постоянно под ней барахтаюсь.

«Максюша, ты зубы почистил? Носочки надень беленькие! Они больше подходят к брюкам, что я на сегодня погладила… Никакой яичницы, ни в коем случае! Каша на завтрак – это полезно… Куда ты собрался? С кем? Когда вернёшься? Смотри, чтобы в девять был дома!»

Стоило возразить хотя бы в мелочи, как мать тут же пускала в ход свои главные козыри – сердечный приступ или скакнувшее давление. Спасибо непрестанному присмотру заботливой мамули: у меня нет ни друзей, ни, тем более, постоянной девушки. Учусь я в выбранном матерью частном институте («Сынок, экономическое образование – то, что нам надо, я уверена! И зачем ездить на занятия, если тебя можно устроить в вуз рядом с домом?»), спортом почти не занимаюсь («А если получишь травму? Я не переживу! Ты для меня всё!»). Несколько лет я думал, как обрести свободу, и не видел никаких вариантов.

Мечты о самостоятельности сбылись нежданно-негаданно. Весной мамина лучшая подруга Люсьена отмечала юбилей свадьбы. На торжестве мать и познакомилась с дальним родственником Люсьены – отставным полковником.

Несколько месяцев громкоголосый вояка разбирался с какими-то делами в нашем городе и осаждал хрупкую женщину с железным характером. Полковник использовал весь классический арсенал ухаживания. В доме не переводились букеты, конфеты, настойчивый поклонник заваливал мою мать подарками. Два-три раза в неделю они ходили в кино, театр, позже подключились и рестораны. Летом начались выезды на природу, а после недельной поездки на курорт мать наконец-то сдалась. Свадьбу назначили на начало сентября, и несколько дней назад счастливый жених торжественно надел кольцо на палец сорокалетней невесты. Друзья и родственники весь вечер и следующий день кричали: «Горько!» – в снятом для торжества кафе.

Сейчас длинный серый поезд помчит молодожёнов в Санкт-Петербург, там живет мой новоиспечённый отчим. Удаляющийся стук колес звучит как военная музыка: та-та-та, тах-тах-тах. Барабанная дробь с каждым звуком отдаляет от меня заботливую маму.

Питер – великолепный город! Мамуля всегда была в восторге от пышных царских дворцов, величественных соборов, музеев, мостов, романтики белых ночей. Для меня же главное достоинство Санкт-Петербурга – то, что он далеко, добираться до города на Неве поездом придётся больше суток. Не край света, конечно, но расстояние хорошее.

Последний вагон качнул на прощание округлым задом, прежде чем свернуть за поворот. Я вытащил мобильник, часы показывали четверть девятого. Если хочу успеть к первой паре – стоит поторопиться.

Я зашагал к вокзалу – двухэтажному серому зданию постройки сталинских времён. Строение крепкое и, если можно так сказать о доме, высокопарное: стены обильно украшены лепниной, на крышу взгромоздилась массивная скульптура – чугунная колесница с четвёркой коней. На колеснице тянет поводья некто в папахе. Таксисты, подрабатывающие у вокзала, воспринимают «шедевр» как талисман, а возница, застывший с высоко поднятым кнутом, получил кличку «коллега».

Взгляд оторвался от крыши как раз вовремя. На меня чуть не налетела Тася – известная всему району безобидная дурочка в живописных лохмотьях и дырявой соломенной шляпе с крупными бумажными цветочками. У меня машинально вырвалось привычное в таких случаях: «Извините!», – хотя как раз мне извиняться было не за что.

Тася молчала. В меня впился пронизывающий взгляд, словно сумасшедшая желала вывернуть мою душу наизнанку и узреть все желания, тайны, прошлое и будущее. Ее обычная глуповатая улыбка исчезла, бледно-голубые глаза переполнились ужасом.

– Двуликий!.. Двуликий!..

Тася попятилась, будто боясь, что я до неё дотронусь, а затем со всех ног кинулась назад. Я пошёл следом.

На привокзальной площади – обычная суета: народ с дорожными сумками спешит на автобусную остановку, автостоянку, к вокзалу. Таксисты ищут клиентов, через всю площадь катит древнюю тележку бабуля, продающая пирожки. Из ближайшего ларька с шаурмой ползёт неприятный, тяжёлый запах. В другом киоске продавщица торопливо раскладывает на самом видном месте сканворды, детективы в мягкой обложке и глянцевые журналы.

В центре площади возвышается памятник героям революции. Застывшие в камне угрюмые люди многие годы свысока взирают на постоянное мельтешение лиц, фигур, сумок и чемоданов. Я хмыкнул: из-за монумента выглянул и снова исчез край соломенной шляпы с ярко-красным бумажным цветочком.

Вдалеке показалась маршрутка. Городская сумасшедшая вылетела из моей головы, стоило прибавить шагу, чтобы успеть занять место поудобнее. Да и вообще, есть вещи гораздо важнее Тасиного бреда: сегодня у меня особый день – первый день свободы.

Маршрутка понеслась по городу, словно водитель тренировался перед гонками. Подпрыгивая на сиденье, я представлял, как, наконец, предложу Кристине куда-нибудь пойти. Надо посчитать, сколько денег из того, что оставили мать и отчим, уйдут на еду и квартплату, а сколько позволительно прогулять. На днях начну искать работу, хочу как можно скорее перестать от них зависеть.

Ранний подъем давал о себе знать: шестерёнки в мозгу ворочались медленно, глаза закрывались. Я начал мысленно рисовать Кристину. Сначала – изящный силуэт, потом – распущенные светло-русые волосы до пояса, почти уверен, что они мягкие на ощупь. Большие карие глаза, аккуратный носик и пухлые губы, высокая грудь, тонкая талия… Я так увлёкся, что ноздри приятно защекотало при воспоминании о пряном, чуть горьковатом аромате духов Кристины.

Девушка-мечта носит обтягивающие кофточки, обувь на изящных тонких каблуках и обязательно платья или юбки. Ни разу не видел Кристину в брюках. В постоянно сменяющихся маленьких сумочках первой красавицы института всегда лежат изящное зеркальце, набитая разными пузырьками, тюбиками и кисточками нежно-розовая косметичка и тонкие дорогие сигареты…

Может, стоит начать курить, чтобы спокойно общаться с девушкой на переменах и после занятий? Кристина перевелась к нам в прошлом семестре, а я всё не могу нормально поговорить с ней – рядом постоянно кто-то крутится.

Институт от остановки недалеко, за углом. Я привычно проверил рукава белой рубашки – не испачкались. Стрелочки на брюках ровные. Туфли немного запылились, но их можно почистить в институте, губка для обуви, как всегда, в сумке…

– Максим!

Я обернулся. Ко мне с радостной улыбкой подходила Дашуля – единственная на курсе «серая мышка». Она на ходу поправила старомодные круглые очки в отвратительной пластмассовой оправе. Я кисло улыбнулся в ответ.

С самого начала мы помногу общались. С Дашей вообще любит поболтать большая часть курса. Однако теперь, когда появилась Кристина, Дашуля начала всерьёз мне мешать: серая мышка слишком часто возникает рядом. Хуже того, в самые неподходящие моменты, когда я уже готов заговорить с Кристиной, Даша влезает с каким-нибудь пустяком. Я теряюсь, отвлекаюсь, и свидание с самой красивой девушкой института остаётся лишь мечтой.

– Привет, – бросил я.

– Максим, у меня послезавтра день рождения… Хотела тебя пригласить…

Напрасная трата времени: Кристина туда не пойдёт, они с Дашкой почти не общаются. Вполне достаточно будет пожелать Даше всего наилучшего и, может быть, купить шоколадку.

– Извини, Дашуль, вряд ли получится, я уже обещал…

Правдоподобный предлог сочинился с ходу. Дашка – хорошая девчонка, но как девушку её никто в институте не воспринимает. Как общую сестрёнку – да, как бесплатного репетитора – запросто, как щедрое хранилище конспектов по всем предметам – разумеется, но как девушку… Нет, Дашка – свой парень, общий друг.

Настоящие девушки совсем другие. Они интересуются косметикой, модой, причёсками. Красивые девушки ни за что не заведут разговор о политике и экономике. Они вообще не говорят о мужских делах – спорте, охоте, рыбалке, реформах и положении в стране. Послушать, правда, могут, но без особого интереса.

– Если что изменится – обязательно приду, – из вежливости пообещал я.

Даша на ходу вынула из большой сумки ключ от кодового замка. Резная калитка с тихим скрипом впустила нас во двор института. Табличка на металлических прутьях сообщала, что в жёлтом двухэтажном здании в далеком прошлом жил князь Головин. Дом несколько раз менял владельцев, пока наконец не превратился в частный институт бизнеса и права.

Железный забор, металлопластиковые окна и асфальтированная дорожка чужды духу старого здания. Родным ему остался лишь двор. Овальные клумбы пестрят осенними цветами, над которыми порхают бабочки. Старые раскидистые деревья укрывают двор от яркого солнца: перед зданием института разбит небольшой скверик. Где-то среди зелени листьев щебечут звонкоголосые птицы. По асфальтированной дорожке и нескольким тропинкам спешат современно одетые люди, тоже чуждые старому зданию.

– Наверное, лет так сто двадцать назад здесь проезжали кареты и прогуливались хозяева дома, – сказал я.

– Ага, по этой дорожке шли мужчина в старинном костюме и женщина в платье до земли. А вон там вышагивали воспитанные дети со строгой няней, – улыбнулась Дашуля. – Асфальта, конечно, не было, семья гуляла по мостовой или хорошо вытоптанной тропинке.

– Представляешь, что подумали бы князья, увидев, как теперь используется дом?

– Наверное, были бы в ужасе. По их родовому гнезду носятся студенты в кошмарной для позапрошлого века одежде и с жуткими манерами, – сказала Дашка.

– Точно, – засмеялся я. – Накрашенные девушки в брюках или коротких юбках – ужас для благородного семейства.

– Ну, молодые люди в футболках и рваных джинсах – тоже диковинка, – хмыкнула Дашуля.

Я с большим опозданием сообразил, что к институту одновременно с нами подходят многие студенты и преподаватели. Все они видят, как мы с Дашкой что-то весело обсуждаем. Стоит кому-то не так нас понять – могут пойти слухи. Раньше меня это не волновало, но теперь сплетни запросто доберутся до Кристины. Хотя мало ли кто может идти рядом с Дашкой? О таких девушках, как она, не сплетничают.

Я успел было успокоиться и вздохнуть с облегчением, когда встретился взглядом со старейшей педагогиней института. Преподавательница подмигнула мне с одобрительной улыбкой, хотя раньше обращала меньше внимания, чем на пролетающую мошку. А Дашка, между прочим, – одна из любимых студенток старушки.

– Максим, что-то случилось?

Ясные серые глаза смотрят с участием.

– Извини, Дашуль, задумался. Вчера в новостях слышал о готовящихся экономических реформах…

Я грубо, почти пинком подтолкнул Дашку к одной из её любимых тем. Гораздо лучше, если разговор будет выглядеть деловым. Дашуля попалась легко:

– Я недавно просчитывала несколько путей развития экономики в России. Не знаю, насколько получилось верно…

Дашка на раздражающе научном языке заговорила о возможном влиянии таких и сяких вариантов реформ на жизнь разных слоёв населения. Эх, ей бы сейчас на какую-нибудь студенческую конференцию, а приходится метать бисер перед единственным неблагодарным слушателем.

Глаза у серой мышки грустные. Обиделась, что ли? Вроде не на что.

Когда мы подошли к институту, я с трудом сдержал раздражение. То, что происходит, ненормально! Даша уже в который раз умудрилась мне помешать. Серая мышка не должна идти рядом, потому что на крыльце перед массивной дверью стоит Кристина, причём – редкий случай – одна. Девушка-мечта ослепительна в длинном зелёном платье в обтяжку и с распущенными волосами. В таком наряде Кристина похожа на русалку. Только русалки не курят, а красавица вертит между тонкими пальцами сигарету.

– Привет! Зажигалка найдётся? Ах да, Максим, у тебя же её никогда нет. Дашуль, у тебя новая сумочка? Симпатичная!

Я чуть не хмыкнул, невольно взглянув на Дашкину сумку. Может, и новая, но не вижу, чем она отличается от прежней – большая, чёрная, безликая, уж точно не «симпатичная». Ни в какое сравнение не идёт с маленькой округлой серебристо-серой сумочкой, украшенной вышитыми из бисера цветочками. Именно такой ридикюль, подходящий красивой девушке, и висел на плече Кристины.

Я мысленно выругался. Даже задержаться не могу! Ну, отправлю я отсюда Дашку, останусь – и что? Что я скажу? Хочу подышать с тобой одним воздухом? Глупее не придумаешь!

Я разглядывал Кристину, стараясь делать это незаметно. Память вбирала детали русалочьего образа, чтобы потом вновь и вновь их воспроизводить. Мы с Кристиной встретились глазами, я невольно отвёл взгляд. Теперь он скользнул по узким серебристо-серым туфелькам на высоких каблуках. Как говорит моя мать: сумка и туфли одного цвета – это классика, это сразу показывает, что у женщины хороший вкус. Наверное, вид Кристины моя требовательная мамуля оценила бы достаточно высоко.

И как только девушки сохраняют устойчивость в такой обуви? А Кристина не просто хорошо держит равновесие, движения русоволосой красавицы всегда легки и изящны.

Я покосился на Дашку. Никакого сравнения! Моя спутница шагает твердо и слишком широко, да и руками размахивает чуть больше, чем нужно. Косметикой Дашуля не пользуется, одета постоянно в джинсы и свободные свитера или рубашки, из украшений – только серебряное колечко с загадочной надписью: «Спаси и сохрани». От кого её спасать? Кто вообще обратит внимание на невзрачную девчонку-очкарика с дешёвой старой заколкой на тёмных волосах?

Кристина колец с непонятными надписями не носит, но при этом многие были бы счастливы кинуться ей на помощь. У девушки-мечты совсем другие украшения. На толстой золотой цепочке в небольшом декольте привлекает взгляд пара кулончиков – сердечко (куда ж красавице без такой подвески) и скорпион. На средних пальцах – золотые кольца, в ушах – длинные серьги с мелкими переливающимися камнями.

– Всем привет! Крис, ты опять без огонька?

– Рассеянность меня погубит, – улыбнулась Кристина.

Ромка протянул девушке зажжённую зажигалку. Кристина поднесла сигарету к пухловатым губам.

– Так я всегда готов спасти, – обаятельно улыбнулся однокурсник.

Я раздражённо взглянул на него. Мало тут Дашули, так ещё нарисовался красавчик Полозов – сын местного богатея, до отвращения похожий на массу белозубых голливудских актеров. Везёт же некоторым – всё дано от рождения: внешность, деньги, бешеное обаяние, да и мозги неплохие.

Интересно, почему у Полозова волосы никогда не развеваются на ветру, не слипаются, не путаются? Вот и сейчас дунул ветерок – Дашкина челка растрепалась, длинные волосы Кристины затрепетали, мои вихры наверняка поднялись дыбом. А у Романа причёска, как всегда, идеальная: короткие кудри – волосок к волоску, даже выбившиеся пряди кажутся запланированным «художественным» беспорядком. Каждый день к парикмахеру бегает, что ли?

Широкая улыбка обнажила слишком ровные зубы Полозова. Роман убрал зажигалку, а я в очередной раз подумал: «Пожалуй, пора начинать курить».

– Да, ты не дашь пропасть без сигаретки, – Кристина весело стрельнула глазами. – И вообще не дашь пропасть и закиснуть в повседневной скуке. Я-то знаю!

– После этих реформ можно было бы повысить государственные пособия, зарплаты бюджетникам… – продолжала увлечённо рассказывать Дашуля.

Полозов галантно распахнул перед ней дверь.

Кристина бойко отвечала на какую-то Ромкину шутку. О нас она уже забыла. Я поплёлся за Дашей, вполуха слушая, на сколько процентов можно было бы повысить зарплаты, пенсии и субсидии.

– Крис, а у меня на этот вечер есть лекарство от скуки! Пошли сегодня?… – заговорил за спиной Полозов.

Я раздраженно захлопнул дверь. Ну вот, вечер насмарку! Если бы не Дашуля, всё могло получиться по-другому. Каждому своё: кому-то после занятий развлекать Кристину, а мне – слушать Дашкины идеи о росте экономики.

Домой я возвращался уже в сумерках, усталый, голодный и злой. До этого, ненавидя себя за слабость, прятался за деревьями у выхода из института. Мне нужно было убедиться, что Кристина действительно отправилась куда-то с Полозовым. Ромка после занятий засел в библиотеке, Кристина куда-то ушла. До последнего я надеялся, что их свидание сорвётся, но девушка-мечта через пару часов вернулась. Я смотрел, как она идёт навстречу Ромке по парку института, и руки невольно сжимались в кулаки.

Кристина с Полозовым встретились посреди безлюдной аллеи. Роман обнял девушку-мечту за талию. Он что-то сказал, и Кристина переливчато рассмеялась. Я скрипнул зубами, глядя, как красивая пара неторопливо направляется к выходу из парка. Они прошли совсем рядом. Воздух заполнили ароматы пряных, чуть горьковатых духов и дорогого мужского одеколона. До меня долетел шёпот Полозова и смех Кристины. Роман чмокнул её в щечку. Хорошо, что не в губы, но это слабое утешение – вечер только начинается.

– Тебе там понравится, – сказал Полозов, когда они подходили к автостоянке.

Чёрный спортивный автомобиль с крутыми номерами с визгом рванулся со стоянки. Ромка как-то рассказывал, что дорогущий четырёхколесный друг – подарок Полозова-старшего на совершеннолетие. Я проводил машину тоскливым взглядом.

В который уже раз жалею, что не поступал в обычный вуз. Здесь на фоне большинства студентов я выгляжу оборванцем. Машины нет, бешеных карманных денег – тоже. Дорогостоящих увлечений себе позволить не могу, даже бильярдные правила для меня – дремучий лес. Количество влиятельных родственников и знакомых равно нулю. Чем я могу привлечь такую девушку, как Кристина? Особенно если сравнить меня с Романом Полозовым.

В животе заурчало. До дома несколько минут ходьбы, а там ждут остатки со свадебного пира. Совсем не так я представлял первый вечер без материнской опеки. Уж точно не в компании телевизора и холодильника.

Ладно, хватит травить душу. Вместо свидания с девушкой-мечтой придётся доедать мясные и рыбные деликатесы, салаты и последние кусочки свадебного торта. Кого бы позвать, чтобы хоть веселее стало? Не Дашку же, в самом деле!

Зазвонил сотовый. Из трубки полились знакомые раздражающие вопросы:

– Максюша, ты уже пришёл домой?… Не забудь покушать, только обязательно разогрей мясо. Холодным не жуй, слышишь? И пережёвывай хорошо, не глотай кусками, а то знаю я тебя…

Я молча скрипел зубами. Представляю, что обо мне думает отчим, если сейчас слышит мамулины наставления! Полное ощущение, что мать считает меня детсадовцем. Или всё же кем-то постарше, судя по следующим вопросам:

– Кого ты видел в институте? Как прошёл семинар? Ты там не молчал, надеюсь?

Я отвечал коротко, сквозь зубы, и боролся с желанием отключить телефон. Бессмысленное дело! Мать не поверит в разрядившийся мобильник, она сама на ночь ставила мой сотовый на зарядку. Да и потом, мама всё равно дозвонится на городской телефон и продолжит разговор, как только я доберусь до дома. Да еще и выскажет всё, что думает о брошенной трубке.

К счастью, серый поезд скоро въехал в зону, где нет сотовой связи, и мамулины вопросы и наставления оборвались на полуслове. Я тут же с удовольствием отключил мобильник. Теперь в случае чего молчание моего телефона можно будет свалить на плохую сотовую связь в поезде. Одного контрольного звонка от мамы на сегодня достаточно.

Я ускорил шаг. Чтобы попасть домой, нужно было пересечь всего несколько дворов. Один из них уже остался позади, когда кто-то проскрипел за спиной:

– Слышала? Тасю-то сегодня увезли. Совсем, бедолага, разума лишилась! С утра носилась по двору перепуганная, кричала что-то про опасность. В городе, говорит, двуликий появился…

Я обернулся. Неподалёку прогуливались две бабуси. Одна везла коляску с толстеньким внуком. Малыш с упоением то облизывал, то грыз яркую игрушку. Другая выгуливала на длинном поводке таксу. Собачка присела у ближайшего куста. Малыш попытался сказать: «Ав-ав», его горящий взгляд не отрывался от таксы.

– Вот горе-то, – покачала головой бабушка с коляской. – Не дай Господь так из ума выжить.

– И не говори! Так представляешь, она выпросила у кого-то телефон. Дурочка-дурочка, а звонить, оказывается, умеет и номер наизусть знает. Приехала её сестра и куда-то увезла Тасю, даже вещи её не стала из дома забирать, – с удовольствием выкладывала новости вторая. – Хотя что там брать-то? Линда, пойдем, моя девочка! – бабуся слегка потянула за поводок.

Надо же! Оказывается, Тася жила неподалёку от меня.

Я потащился в сторону дома, ноги еле двигались. С каждым шагом всё больше наваливалась усталость. От голода начинала кружиться голова. Весь день мне ничего не хотелось, а теперь организм настойчиво требовал еды, даже желудок впервые в жизни заныл. Я сел на лавочку в пустом дворе. Кажется, в сумке с пятницы завалялся недоеденный сникерс.

Шоколадка нашлась между толстыми тетрадями. Однако есть я не смог: от одного вида приторного батончика с большими орехами меня чуть не стошнило, почти сразу начал бить озноб. Заболеваю, что ли?

Сил подняться не нашлось. Я лёг на лавочку, глаза слипались. Полежу немного и начну потихоньку двигаться к дому, осталось проковылять совсем немного.

Не знаю, сколько времени прошло в тяжёлой дреме. Я застрял где-то между сном и явью: нормально воспринимал всё окружающее, но не мог открыть глаза. В душном воздухе витало множество запахов – вонь подгоревшей еды из открытых окон, смешанные ароматы мужских и женских духов, принесённый откуда-то лёгким ветром чад шашлыков, смрад стоящих в другом конце двора мусорных баков и кошачьего туалета, запахи земли, травы и многие другие. Все они смешались, и теперь причудливый букет бил в нос. Казалось, у меня в несколько раз усилилось обоняние.

Где-то наверху скандалила парочка, иногда доносились удары и яростное звяканье: темпераментная женщина била посуду, доказывая свою правоту. Несколько пар ног прошли мимо с топотом, шарканьем и цоканьем каблучков. Раздражённый женский голос прямо над моей головой бросил: «Пьянь!». Звук шагов оборвался, скрипнула дверь подъезда.

Я не понимал, что происходит. В голове крутилось: пора двигаться к дому. Тяжёлые веки с трудом разлепились. Надо мной во всей мрачной красе раскинулось чёрное, грозное небо. Его почти полностью затянули тучи, в бескрайней тьме тускло светились лишь несколько крохотных звёздочек.

Впервые в жизни меня, как говорится в низкопробных мелодрамах, охватило предчувствие неведомой и неотвратимой катастрофы. Никогда не был особо впечатлительным, предвидения и прочая подобная ерунда – для меня лишь сказки. Сейчас же в голове снова и снова звучали два голоса. Один – грубый и низкий голос Таси – испуганно твердил: «Двуликий!», а другой, незнакомый, холодно шипел: «Мой».

Я потянулся. Непривычная к жёсткому спина ныла от деревянной скамейки. Казалось, болят не только мышцы, но и кости.

Двор освещал всего один фонарь, да и тот у соседнего дома. Фонарь тускло мерцал, словно собирался вот-вот погаснуть и уснуть вместе со всем городом. Его света было маловато для безлунной ночи. Интересно, который час? Я полез в карман за отключенным мобильником. Мать наверняка уже оборвала домашний телефон.

Начало одиннадцатого. Двойной писк подал сигнал о принятом сообщении. Сотовая компания любезно информировала, что мать за это время набирала мой номер двадцать три раза. Наверняка мамуля успела придумать множество сюжетов для кассового триллера или ужастика, причем в каждом обязательно участвовал я в роли изуродованного трупа. Маму, конечно, надо отучать от ежедневных отчётов, но не так сразу, а постепенно. Надеюсь, она и сама понемногу уймётся, теперь матери есть о ком заботиться.

Абонент снова оказался недоступен. Ладно, перезвонит, как только в поезде появится сотовая связь. Главное, моя попытка дозвона будет передана ей в сообщении.

Я потёр виски. Небесные глубины притягивали взгляд. Из-за тёмных облаков выползал аппетитный жёлтый блин. Мой взгляд остановился на гигантской луне с тёмными морщинками. Она выкатывалась на небо прямо над головой. Никогда не видел такую огромную, идеально круглую луну, да ещё столь низко.

Я застыл на скамейке как парализованный, взгляд не мог оторваться от сияющего холодным светом жёлтого диска. Об асфальт глухо шмякнуло: телефон выпал из ладони. Меня согнуло пополам, из горла вырвался хриплый стон, и я кувырком скатился с лавочки. Заныло ушибленное колено. Что-то несколько раз перевернуло меня и с размаху швырнуло под скамейку.

Я старался сгруппироваться, но тело билось об асфальт, о землю, о деревянные ножки лавочки. Попытки кричать и звать на помощь оказались бессмысленны: вместо крика вырывались только хрипы и звериное рычание. Голова моталась из стороны в сторону, тело сотрясала дрожь. Живот с силой вжался в землю, неподъёмный груз расплющивал спину и раскинутые руки.

Всё прекратилось мгновенно. Я распростёрся под скамейкой. Боль ушла без следа, но подняться получилось не сразу и только на четвереньки. Мысли ворочались как тяжёлые каменные глыбы под мощным напором воды – сначала медленно, потом – ускоряясь. Я думал, что надо ещё раз попытаться позвать на помощь, когда взгляд остановился на руках, вернее, на том, что должно было быть моими руками. Я сморгнул. О землю опирались мощные когтистые лапы, покрытые тёмной шерстью.

Глава 2. Ночная охота

Это ещё что?! Я сошёл с ума? Но я всё понимаю, помню, могу назвать имя, адрес, телефон, описать в подробностях весь прошедший день. С утра я провожал мать и отчима, потом чуть не сбил с ног полоумную Тасю…

По коже прошёл мороз, и стало немного щекотно. Я увидел, что шерсть на лапах приподнялась.

Тася уехала сразу после нашей случайной встречи. Как там она сказала? Двуликий… Нет, не может быть! Тася – обычная городская сумасшедшая, смешно придавать какое-то значение её болтовне.

И вообще, превращения в зверей происходят только в сказках, да и там, вроде, нечасто. На ум по этому поводу пришла лишь известная фраза: «Не пей – козлёночком станешь». Я не пил и не ел ничего подозрительного, и мои странные ноги не похожи на козлиные копытца. Эти лапы напоминают собачьи, только слишком большие.

Вороватый взгляд охватил двор, на улице – никого. Шаг за шагом я подкрался к припаркованному недалеко от фонаря внедорожнику. Идти на четвереньках казалось естественным, словно я всегда только так и передвигался. Что-то сзади помогало держать равновесие. Я обернулся. Проклятие! Я подозревал, что именно увижу, но лапы всё же подогнулись. Хвост! Почти до земли, как метёлка, болтался лохматый, слегка запылённый тёмный хвост!

Я заставил себя ковылять вперёд. Около внедорожника стало видно, что, когда я стою на четвереньках, моя голова находится на одном уровне с окнами здоровенного автомобиля.

Наконец нашлось правдоподобное объяснение происходящему: мне снится кошмар. Наяву такого быть не может. Наверное, я отключился вон на той скамейке и никак не могу проснуться.

Ужас отступил: было бы глупо бояться сновидений. Я твердо сделал последний шаг к машине, нос приблизился к стеклу.

Из зеркального отражения на меня пристально смотрит клыкастый зверь, похожий на волка, только в несколько раз крупнее. Его тёмная шерсть стоит дыбом. Даже в полутьме видно, что глаза налиты кровью. Настоящий монстр! Это что – я?! Даже во сне увидеть такой свой портрет жутковато и обидно.

Я с размаху ударил рукой – или лапой? – по дверце. Совсем не больно. Это правильно, в сновидениях не испытывают боли. На металлической двери осталась отчётливая треугольная вмятина с точечными царапинками вокруг – отпечаток лапы фантастического чудовища.

И тут ноздри заполнил манящий запах. Долетевший откуда-то аромат разбудил волчьи инстинкты: во мне одновременно забурлили желание кого-то настичь и дикая, всепоглощающая ненависть. Ноздри щекотал запах молодости, свежести, сил, которые легко можно было бы получить. Инстинкт зверя подтолкнул меня, и я помчался искать источник аромата. В голове пульсировали короткие мысли-приказы: «Кусать! Рвать! Добраться до крови!» В поисках добычи я летел, едва касаясь лапами земли, летел теми же дворами, по которым недавно еле плёлся к дому. Дремавший на дороге худющий белый кот с диким воплем метнулся на дерево. Ну и чёрт с ним! Совсем недалеко отсюда находится человек, который так аппетитно пахнет. Моя жажда вонзить в него зубы росла с каждой долей секунды.

Желанную дичь я увидел издали. Худенькая светловолосая девушка стояла спиной ко мне около подъезда, длинные ноготки нетерпеливо постукивали по металлической дверной ручке. Я приблизился настолько, что уже хорошо видел серебристый лак на ногтях девушки. Не повезло! Однообразные звонки домофона оборвались, дверь открылась, и блондинка шагнула внутрь. С яростным рычанием я прыгнул вслед за ней. Моя тень ринулась вперед, почти настигнув ускользающую добычу. Девушка обернулась. Нас разделяли несколько десятков сантиметров, когда дверь захлопнулась перед моим носом. Я успел увидеть полные ужаса зелёные глаза. Из подъезда донёсся истерический вопль.

Охота не задалась. Ничего, впереди целая ночь. Непонятно, откуда, но я точно это знал.

Взгляд зацепился за свежую надпись перед подъездом. Неровные синие строчки ещё пахли краской. Кривоватые буквы привычно сложились в слова: «Кариша, прости! Я тебя люблю!!!» Надо же, оказывается, оборотни умеют читать. Во всяком случае, у меня в этом сне получалось различать буквы.

Не знаю, сколько времени я прочёсывал улицу за улицей в поисках припозднившихся прохожих.

Вот из ночного клуба в обнимку вышла смеющаяся парочка, но выследить эту добычу моему кровожадному кошмару не удалось. Ребятам посчастливилось тут же укатить в такси.

Потом я заметил в каком-то дворе дремлющего на лавочке старого бомжа. Он источал на редкость отвратительный смрад. Я видел, как дед открыл глаза и отшатнулся от гигантской волчьей морды, его грязная рука с неровными чёрными ногтями потёрла веки.

Это помогло, волк действительно исчез: я побежал дальше. Трогать эту дичь желания не возникло: слишком отталкивающим оказался запах грязного дряхлеющего тела. Откуда-то возникла уверенность: мне лучше держаться в тени и обходить тех, от кого несёт болезнью и старостью.

Улицы проносились мимо – знакомые и незнакомые. Наконец в глухом спальном районе я снова почуял человеческий запах. Он не манил, как аромат чудом спасшейся блондинки, но и не вызывал отвращения. Не деликатес, конечно, но как корм для изрядно проголодавшегося зверя подойдёт.

Я уже шёл по следу, когда за очередным поворотом тело пронзило ощущение близкой опасности. Волчий инстинкт заставил остановиться так резко, что когти проехались по земле. Я хорошенько огляделся перед выходом на светлый участок пути. Вроде, ничего особенного. Улица пуста – ни людей, ни машин. Даже бродячие животные разбежались, издалека почуяв гигантское чудовище из древних легенд. Только вдоль соседней многоэтажки неторопливо прогуливается взад-вперёд человек с белыми, полностью седыми волосами, спадающими на широкие прямые плечи.

При виде незнакомца меня захлестнула ненависть пополам с безумным страхом. По щекотанию на коже я понял, что шерсть снова встала дыбом. Звериное чутьё подсказывало: от этого типа надо держаться как можно дальше. Желание охотиться исчезло напрочь, наоборот, я почему-то ощутил себя дичью. Казалось, что седой меня выслеживает.

Взгляд заметался в поисках укрытия. Ближайшие кусты достаточно высокие и густые, чтобы спрятать в полутьме гигантского волка. Колючие заросли щекотнули шею, я лёг поудобнее и положил голову на лапы. Инстинкт приказывал: затаись! Когда опасный человек уйдёт – вылезешь.

Беловолосый никуда не собирался, а, напротив, кого-то ждал. Он часто смотрел то на часы, то по сторонам.

Луна снова зависла над моей головой. Я скользил взглядом от гигантской жёлтой пуговицы, крепко пришитой к чёрному небу, до шатающейся вдоль стены фигуры.

Наконец, седому надоело мерить шагами дом, и опасный человек двинулся в мою сторону. Теперь он бродил около кустов так близко, что я мог бы тронуть мужчину лапой. По лицу человека стало видно, что ему лет тридцать от силы! Бледная кожа и светлые брови дали понять – он не седой, а альбинос. На расстоянии я не заметил, но теперь оценил: мужчина просто гигант, метра два ростом будет.

Чем дольше длится сон, тем бредовее он становится! Превращение, ночная охота на прохожих… А теперь и великан появился.

За спиной беловолосого на несколько мгновений стало светло. Я прищурился. На фонарик не похоже, и это не свет фар – вокруг нет машин. Да и свечение слишком сильное, даже не представляю, что могло дать такую вспышку – как будто несколько солнц ударили лучами в одну точку. В ярком свете возник женский силуэт, и сияние тут же исчезло.

К альбиносу подошла смуглая девушка с распущенными густыми черными волосами до пояса. Темная юбка почти волочится по земле, старомодная блузка с высоким воротником наглухо застёгнута. Даже во сне, будучи волком и желая крови, я оценил: фигура у девушки потрясающая, а лицо – будто с картин прошлых веков – красивое, но какое-то… Недостаточно живое, что ли? О таких лицах говорят – чистые, одухотворённые, не от мира сего.

– Тамара…

Голос у альбиноса, вроде, приятный, но я сразу возненавидел этот густой баритон.

Беловолосый обнял красавицу за талию. Парочка поцеловалась коротко, легко, как влюблённые, которые давно встречаются, а может, и живут вместе.

– Оборотень не появлялся? – тихим низким голосом спросила она.

Животные инстинкты заговорили с новой силой. Рвать! Я бы многое отдал, только бы броситься и терзать, грызть, сомкнуть челюсти на горле девушки! Но поддаться желаниям мешал беловолосый источник опасности. Я чувствовал: не то, что нападать, мне и высовываться-то нельзя.

– Нет, – ответил великан. – Странно, обычно молодые волки менее осторожны. Неужели он уже успел пойти на договор?

– И что тогда делать?

– Искать. Не найдём на этот раз – отыщем в следующий. Откуда он только взялся? Сколько лет уж такого не было! Надеюсь, получится его остановить, пока не случилось ничего серьёзного.

Я напрягся. Инстинкт зверя не обманывал: альбинос действительно охотится. Он ждёт посреди города молодого волка-оборотня, а единственный оборотень здесь – это я. Ну, и откуда беловолосый обо мне знает?

– Когда ты услышал зов? – спросила Тамара.

– Пару часов назад. Обидно, мы с ним разминулись буквально на несколько минут. Парень совсем молодой и зелёный: на месте обращения осталось много следов, он даже машину лапой помял. Скорее всего, это случилось с ним в первый раз, и оборотень не понимал, что происходит. Пришлось много поездить за ним, этот волк носился по всему городу. Один раз я даже успел увидеть, как он заворачивает за угол. А сейчас наш оборотень что-то почуял и спрятался. Пойдём, я чувствую, что он где-то поблизости.

Девушка взяла беловолосого под руку, они повернулись ко мне спиной. Как и я, парочка старалась держаться в тени. Вот и настал подходящий момент для броска! Сначала обезвредить альбиноса, потом кинуться на девушку…

Я уже готовился к прыжку, когда голос из ниоткуда просвистел на ухо:

– Остановисссь! Тебе рано охотиться на такую дичь!

От неожиданности лапы приросли к земле. Это шипение мне уже знакомо, его ни с чем не перепутаешь. Совсем недавно, когда я дремал на лавочке, именно этот голос повторял: «Мой!»

Беловолосый обернулся, словно тоже услышал странные звуки.

– Оборотень совсем рядом! – произнёс охотник. – И договора не было. Эй, где ты? – альбинос начал оглядываться. – Выходи, не бойся, нам надо поговорить.

– Беги! – прошипел загадочный голос.

Я молнией вылетел из кустов. Листья посыпались, ветки возмущённо затрещали вслед. За спиной слышался топот: альбинос и его девушка пытались меня догнать.

– Подожди! Я не враг! Тебя никто не тронет! – кричал ненавистный баритон.

– Остановись, мы хотим помочь! – вторила Тамара.

Нет уж! Шипящий голос внушает мне больше доверия, чем странная парочка. Стоит посмотреть на беловолосого, и у меня шерсть встаёт дыбом. Вселившийся в меня зверь чует опытного и хорошо вооружённого охотника. И чего они так орут среди ночи?

Я пролетел к пустому перекрестку, дорога ринулась навстречу. С опозданием я осознал, что совсем рядом ревёт мотор. Ночной лихач нёсся на сумасшедшей скорости. Взбесившийся автомобиль летел прямо на меня, капот стремительно приближался. Пока я соображал, задние ноги оттолкнулись, тело в прыжке ринулось в сторону – и мир изменился.

Лапы уткнулись в мягкую рыхлую землю. Я огляделся. Целый город ушёл в никуда со всеми многоэтажками, дорогами и, главное, людьми. Исчезли ненавистный альбинос и его восточная красавица, пропали привычные звуки – отдалённая музыка, голоса, шум автомобилей и мотоциклов, лай собак.

Я оказался в каком-то лесу в необычной для городского жителя тишине. Лишь ветерок нарушал её, поскрипывая тёмными ветками и помогая перешёптываться листьям. Над головой висела круглая жёлтая луна с несколькими глубокими морщинками.

Удивления не было: в кошмарных снах всякое случается, наступил и долгожданный отдых от гонок по городу. Я растянулся на мягкой высокой траве. Приятный свежий запах зелени успокаивал, возбуждение спадало. Мои глаза слипались, нос начал клониться к земле. Можно расслабиться: в лесу никого не видно и не слышно. Опасностей нет, запаха добычи – тоже, даже мозги у меня заработали, как обычно. Жажда крови отступила, я больше не рвался охотиться на людей.

Да что там охотиться, мне и шевелиться-то не хотелось. Кошмарный сон вымотал совсем как настоящий тяжёлый день. Лапы после бешеного кросса еле слушались, голова поднималась с трудом. Челюсти свело зевотой. Напоследок я посмотрел на ровный жёлтый диск над головой.

Впервые в жизни засыпаю во сне. Вот и хорошо, хватит с меня волчьих кошмаров. Надеюсь, что проснусь уже человеком на скамейке неподалёку от дома.

Глава 3. Сон или?…

Я и правда открыл глаза именно там, разбуженный противным гвалтом: над головой скандалили вороны. Воздух пропитался вонючим удушливым газом – поблизости недовольно фырчала машина. Я раскинулся на жёсткой скамейке, рука свисала почти до земли. Несмотря на прохладный влажный воздух, я не чувствовал себя замёрзшим. Вчерашнее недомогание исчезло без следа. Я осторожно потянулся. Удивительно, даже мышцы не затекли!

Утренний свет так резанул по глазам, что сразу захотелось снова сомкнуть веки. Рядом невыносимо воняло, словно на лавочку прямо у моего носа вылили полпузырька стойких дорогих духов из тех, что наносят не больше одной-двух капель. Слишком сильный аромат причудливо смешивался со смрадом залежавшегося мусора.

– Максим, ну нельзя же так! Просыпайся! Максим!!! – настойчиво повторял знакомый голос, словно солируя на фоне вороньего хора.

Спросонок я соображал ещё туго. Блуждающий взгляд наконец зафиксировался на главном раздражителе – ярко накрашенной миниатюрной блондинке. Мамина подруга Люсьена неожиданно сильно трясла меня за плечо. Перед глазами мелькнули заострённые красные ногти. Вообще красного для одного человека, на мой взгляд, было многовато – ногти, губы, короткое платье с большим вырезом… Как же воняют её духи! И правда часть пузырька разлила, что ли?

Я перевёл взгляд в сторону неумолкающего фырчанья. Вот откуда такой дух! Мусоровоз вытряхивает в железное брюхо полные вонючих отходов баки.

– Да что же это такое?! Стоило матери уехать… – совершенно неубедительно возмущалась блондинка.

– Доброе утро, – прохрипел я.

На самом деле это утро можно было назвать как угодно, только не добрым. После кошмарного сна я чувствовал себя настолько разбитым, словно и впрямь полночи пробегал на четвереньках.

– Доброе, – хмыкнула Люсьена. – Вставай, красавчик! Напился вчера на радостях, что ли?

– Нет.

Тело подчинялось неохотно. Спина с трудом отлепилась от лавочки. Люсьена не спешила убирать от меня руки, хотя в поддержке я не нуждался. Мои мозги постепенно просыпались: начали появляться хоть и медлительные, скрипучие, но уже более-менее оформленные мысли. Например, – что Люсьена живёт остановок за пять отсюда и работает неподалёку от своего дома.

– Что вы тут делаете?

Я старался говорить отчётливо, но пока смог выдавить лишь невнятное бормотание и хрипы.

Игривый взгляд блондинки скользнул по моему лицу, на ярко-красных губах затрепетала улыбка.

– Максим, ну ты же знаешь свою маму. Лена полночи пыталась дозвониться, а ты не подходил к домашнему телефону. Мало того, так ещё и мобильник додумался отключить! Ленка, конечно, всполошилась и в пять утра позвонила нам, просила проверить, всё ли у тебя в порядке. А до этого она звонила в полицию. Там, правда, тобой не заинтересовались и сказали обращаться, если не объявишься в ближайшие три дня, – блондинка хмыкнула. – В полиции таких вот случаев с загулявшими взрослыми сыночками и дочками хватает. Я тоже сразу поняла, что ты расслабляешься после отъезда матери, но Лена требовала, чтобы я как можно скорее сюда поехала. Ну, и кто прав? Неужели не смог придумать что-нибудь повеселее? – в глазах молодящейся дамы появились дразнящие огоньки. – Я была уверена, что ты не один, потому и не берёшь трубку.

– М-м, – невнятно пробормотал я.

Рука нырнула в карман помятых брюк.

Пусто.

– Это ищешь?

Люсьена показала вниз. Телефон валялся на асфальте рядом с запылённой сумкой. Смутно вспомнился стук мобильника перед моим превращением в зверя. Наверное, когда я засыпал, телефон по-настоящему выскользнул из руки, и теперь в воспоминаниях бредовый кошмар смешивается с явью.

Я поднял мобильник. Экран чёрный, безжизненный, а денег-то не так уж много, на приличный новый телефон точно не хватит. На всякий случай, я попробовал включить мобильник. Надо же – работает, только по экрану пошли заметные глубокие царапины. Я с досады скрипнул зубами. Как теперь доставать телефон при Кристине? Мало того, что модель устаревшая, так мобильник ещё и битый. Придётся прикрывать экран рукой.

– Максим, так нельзя, – ворковала над ухом Люсьена. – Не стоило напиваться до бесчувствия, есть и другие способы расслабиться. Скажи, какие у тебя планы на вечер? Может, проведёшь его с красивой женщиной?

– С какой?

Наверняка Люсьена сейчас выдаст игривую шуточку, это она любит. Я приготовился изобразить дежурную вежливую улыбку. Сейчас мне совсем не до юмора, в голове настойчиво прокручивается ночной кошмар, всплывают всё новые его подробности.

Подруга моей матери стрельнула глазами.

– Приглашаю тебя на ужин.

На несколько секунд я отвлёкся от воспоминаний о бредовом сне. Обалдевший взгляд упёрся в стройную крашеную блондинку с великолепной фигурой. На шутку не похоже, подруга матери вполне серьёзно предлагает провести с ней вечерок, причем зовёт не просто чайку попить.

В подтверждение этому острые алые ногти царапнули моё плечо. Она что, с ума сошла? Я помню Люсьену с младенчества, на горшке при ней сидел! Когда мать не успевала, её подруга – тогда ещё русоволосая – забирала меня из детского сада! А муж Люсьены, дядя Валя, водил меня в кино, на футбол и тайком от матери учил драться.

Я постарался изобразить физиономию поглупее.

– Тётя Люсьена, а дядя Валя не будет против? Он наверно захочет отдохнуть после работы…

– Какая я тебе тётя?! Сколько раз можно повторять – называй меня Люсьеной! Дядя Валя работает до утра, так что вечером я – женщина одинокая.

Красные когти через рубашку добрались до моей груди. Если раньше я не мог подняться, то теперь мигом взлетел с лавочки.

– Тётя Люсьена, мне пора, опаздываю!

Испачканная сумка била по ногам, когда я нёсся в сторону института.

– Максим! Ты куда? В таком виде!.. – кричала вслед любвеобильная дамочка.

Перед глазами мелькали многоэтажки, припаркованные у подъездов машины и пустые детские площадки. На подходе к институту я сбавил скорость и немного отдышался. Часы на треснувшем мобильнике показали, что можно не спешить.

Я приближался к калитке, когда мимо пролетел ненавистный чёрный автомобиль. Полозов эффектно развернулся перед оградой института. Взвизгнули тормоза, колеса скрежетнули по асфальту. Я злорадно отметил, что противный звук подпортил общую картину.

Ромка почти сразу выскочил из машины. Он обогнул капот, передняя дверца распахнулась, и Полозов галантно подал руку пассажирке. Конечно же, из салона выпорхнула Кристина. Я заметил, что платье на девушке моей мечты – вчерашнее, русалочье.

«Жаль, что Полозов не попался мне ночью», – мелькнула бредовая мысль.

За несколько прошедших минут кошмарный сон вспомнился в мельчайших подробностях: отражение в зеркальном стекле жуткой звериной морды, гонки за прохожими, опасный альбинос и красавица Тамара, шипящий голос, прыжок в тихий лес… Интересно, что могло навеять такой бред? Фантастику я не читаю, да и смотрю очень редко, а уж попадись случайно фильм про оборотней – выключил бы сразу. Может быть, кошмар затаился где-то глубоко в подсознании после встречи с полоумной Тасей?

«Двуликий!..»

Я встретил взгляд Кристины. Большие карие глаза девушки-мечты округлились, рот приоткрылся, а тонкие бровки недоверчиво приподнялись.

– Максим, ты откуда? – с весёлым удивлением в голосе спросила она.

Роман обернулся. В его взгляде тоже мелькнуло удивление, а затем выражение лица Полозова стало насмешливым.

– Привет, Макс! Ночь весёлая была? – однокурсник подмигнул.

В полупустую голову не приходило подходящих ответов. Я с задранным подбородком прошествовал мимо парочки. В глубине души заколола-заворочалась обида – ещё и веселятся! Словно в ответ на эти мысли за спиной раздался сдавленный смешок Кристины.

Перед калиткой пришлось остановиться. Руки пробежались по всем карманам, я проверил даже рубашку – ключей не было, ни круглых – от калитки института и двери подъезда, ни обычного – от квартиры. Я уже собирался перетряхивать всю сумку, когда Полозов протянул из-за моей спины руку с ключом.

– Вот это ты загулял! – насмешливо пробормотал он мне на ухо. – Я бы сюда после такого точно не дошёл. Да и не стоило бы, – уже серьёзнее добавил Полозов.

Я, не оглядываясь, нырнул во двор института. Пока шагал по скверику, успел поймать несколько неприятно удивлённых, а то и брезгливых взглядов, в том числе – преподавательских. На крыльце болтала со старшекурсницами Дашуля. До меня докатывались слова: диплом, защита, практика. Ну конечно, о чём ещё наша серая мышка может думать с утра пораньше? Не о парнях же!

Старшекурсницы замолкли. Последние метры до двери я преодолел под их изумленными взглядами. Глаза Дашки расширились как у Кристины, разве что челюсть не отвисла. Дашуля ринулась навстречу, в рукав вцепились неожиданно сильные пальцы, и серая мышка потянула меня в институт.

– Максим, что случилось? Ты подрался?

– Нет. С чего ты взяла?

Я попытался осторожно стряхнуть с руки Дашку. Безуспешно, девчонка вцепилась бульдожьей хваткой.

– Напился, что ли? – недоверчиво продолжала она.

Дашуля сосредоточенно нахмурилась. Мне показалось, что она потихоньку принюхивается. Тоже ещё, поборница трезвости нашлась!

– Я вообще не пью! Даша, что тебе надо?

Получилось грубо. Ничего, может, так она лучше поймёт, что меня стоит оставить в покое, и желательно – надолго.

Дашуля резко остановилась перед мужским туалетом.

– Приведи себя в порядок! Это, конечно, частный институт, но здесь тоже есть устав и правила поведения, – негромко произнесла она. – Лучше бы ты вообще не приходил сегодня. У тебя могут быть неприятности.

Через тонкие стекла кошмарных очков Дашка бросила мне напоследок обиженный взгляд. Серая мышка направилась в сторону аудитории. Жаль обижать хорошую девчонку, но Кристине лучше не видеть меня с другими девушками, даже с единственной дурнушкой института.

Я постарался выкинуть Кристину и Дашку из головы. Важнее понять, чем я привлек повышенное внимание всех встречных. Когда Дашуля тащила меня по коридору, на нас разве что пальцами не показывали. Нетрудно догадаться, что виной этому совсем не тихоня в древних круглых очках с пластмассовой оправой.

Я вошел в грязноватый туалет. Да уж, хорош! Зеркало над раковиной сразу прояснило, почему всполошилась Дашка. Ещё бы Кристина не удивилась. И с первого взгляда стало ясно, с чего так веселился Полозов…

Мое отражение выглядело отвратительно. Мать сразу начала бы имитировать сердечный приступ, если бы увидела меня таким… Я даже определение не смог подобрать! В старых книгах подобный вид тактично называют «помятым».

Я всегда гладко зачёсываю волосы, но сейчас они стоят почти дыбом. Белки глаз прорезают мелкие красные прожилки, как у алкоголика со стажем. Белая рубашка запылилась и превратилась в почти серую. Вернее, серым стал общий фон, на котором беспорядочно разбросаны тёмные и зелёные пятна разных размеров.

Я опустил глаза. Вид снизу не лучше: от ровных стрелочек на брюках не осталось и следа, штаны измяты и тоже усеяны пятнами. Туфли покрыты слоем пыли и поцарапаны, а местами и вовсе ободраны, хотя обувь качественная и почти новая.

Скрипнула дверь, и в зеркале отразилась свежая физиономия Полозова. Рядом с побритым и идеально причёсанным Романом я выглядел особенно омерзительно.

– Ну, ты красавчик! – со смешком сказал Полозов. – Где так отдохнул?

В тяжёлую, плохо соображающую голову пришёл лишь самый банальный из ответов.

– Места знать надо, – сквозь зубы буркнул я.

– Держи, Дашка передала. Слушай, уходил бы ты домой потихоньку, если проблемы не нужны.

Роман сунул мне пачку влажных салфеток. Новый скрип двери заглушил быстрые шаги: Полозов спешил на лекцию. Я с отвращением рассматривал парня в зеркале. Вид у меня был откровенно бомжеватый.

Ну, откуда на одежде взялись пятна? Лавочка, на которой меня сморило, выглядела достаточно чистой.

И в таком виде я добрался до института!

Спасибо матери, надо ж было ей с утра пораньше прислать свою взбалмошную, жаждущую приключений подругу! Не появись Люсьена, я бы уже спокойно отмывался дома. В институт можно было прийти и ко второй паре.

Каким же идиотом я выглядел перед Кристиной и Полозовым! Сначала надулся непонятно из-за чего, а потом вышагивал впереди них, как индюк, в грязной и мятой одежде. Ещё бы Ромка не веселился! А что подумала обо всём этом Кристина? Девушка понятия не имеет, что я хочу с ней встречаться, а я, видите ли, обиделся.

Я всё яростнее тёр свои вещи салфетками. Становилось только хуже: грязь размазывалась больше и больше, по рубашке расплывалось огромное серо-зелёное пятно.

Когда я наконец сдался и оставил одежду в покое, коридор опустел: началась пара.

Я прокрался в сторону вестибюля. Попадаться на глаза охранникам, да и вообще кому-либо, не хотелось. Не интересовался уставом и правилами института, но Дашке можно верить: они есть, и сегодня я их нарушил. Для полного счастья мне сейчас только выговора или штрафа не хватает! Оправдываться нечем: не о снах же рассказывать! Да и не поверит никто. Несколько раз я нервно оглядывался, чтобы убедиться: меня никто не видит.

Дверь чёрного хода оказалась приоткрыта: грузчики тащили из припаркованной рядом машины здоровенные деревянные подносы с пирожками, булочками, бутербродами и пирожными для буфета. В воздухе витали аппетитные запахи. Я вынырнул на улицу, ноги помчались к дому со скоростью, какая не снилась и волку из моего ночного кошмара.

На первом же углу стройная черноволосая девушка едва успела отскочить. Я запоздало понял, что мог сбить её с ног. Изо рта вылетело дежурное извинение, и я ринулся дальше. Лишь через несколько метров пришло осознание: я совсем недавно видел это красивое лицо! Догадка ошеломила меня, животный страх заставил остановиться посреди улицы. Не может быть!

Брюнетка с собранными в хвост волосами спешила в сторону института. Тёмная юбка почти до земли, светлая блузка со стоячим воротничком, точёная фигурка… Девушка Тамара словно явилась на улицу из моего сна: это она встречалась ночью с альбиносом! Даже одежда осталась та же, изменилась только причёска.

Я торопливо отвернулся. Всему можно найти объяснение. Скорее всего, я видел брюнетку в городе и раньше. Она меня не заинтересовала: красивая, но не в моём вкусе. На уровне подсознания девушка почему-то запомнилась, и её образ возник в кошмарном сне… Разъяснение откровенно слабенькое, но иного придумать не получалось.

Я плёлся дворами к дому, невольно отмечая места ночного пути оборотня. В этот подъезд вошла зеленоглазая блондиночка, запах которой так манил чудовище из моего сна. Надо же, на асфальте и впрямь красуется свежая надпись кривоватыми синими буквами. Приглядываться, что именно написано перед подъездом, не хотелось. Тревога усиливалась: слишком многие детали совпадали с ночным кошмаром.

Вот здесь две старухи обсуждали исчезновение перепуганной Таси. Тут мне стало дурно. А вот и лавочка, где я заснул. Сейчас там что-то обсуждают четыре бабуси. Одну я узнал: это она выгуливала собачку Линду и рассказывала про окончательно обезумевшую Тасю.

Под фонарем всё так же стоит внедорожник, а рядом оглашает пространство изощрённой руганью крепкий бритоголовый мужик.

– Что такое, Валера?

Одна из бабуль в предвкушении скандала или хотя бы интересной новости бойко заковыляла к нему.

– Сигнализацию надо ставить! – со злостью ответил бритоголовый. – Гляньте, какую вмятину ночью сделали!

Он снова заковыристо выругался.

– На лапу собачью похожа, – покачала головой бабуся. – Только большая какая-то…

Ее подруги рванули к машине: появилась тема для разговоров на полдня, а то и больше. Я же не мог сдвинуться с места. Взбешённый владелец тыкал пальцем именно туда, куда я ударил лапой. Это был сон, или?… Нет, ночной волчьей охоты не могло быть наяву. Только во сне.

– Это какого ж размера Бобик? – бушевал мужик. – И как должен был по дверце долбануть?! Не собака, а монстр какой-то! – он энергично махнул рукой. – Нет, молодежь ночью развлекалась! Я выглядывал – вокруг машины парень круги нарезал. Приличного вида, вроде. Эх, надо было спуститься, да взять за шкирку…

Я на негнущихся ногах подошел ближе. Любопытство взяло своё: взгляд скользнул к помятой дверце. Нога подвернулась, и я чуть не споткнулся. Прямо под окном отпечаталась гигантская лапа, треугольник с точками от когтей. «Не может быть! Это совпадение, всего лишь совпадение!» – мысленно твердил я раз за разом, как заклинание. Только уверенности от такой мантры не прибавлялось.

– Того белобрысого всё равно найду! Я поблизости других альбиносов не видел, не перепутаю!

– Да, может, не он, Валер…

– А кто?! Сидел на той лавочке, потом около машины шатался, дверь разглядывал… Здоровенный бычара, а мозгов нет!

Происходила какая-то ерунда. Ночью никто не мог сидеть на скамейке, в сторону которой яростно тыкал пальцем хозяин внедорожника. На этой лавочке спал я! Получается, бритоголовый Валера меня не заметил? Ладно, допустим, не разглядел в темноте. Но как тогда разъярённый автовладелец мог увидеть на скамейке альбиноса? Беловолосый великан, как и девушка Тамара, явился из моего сна?

– Валер, так это он, наверное, с собакой и был, – заверещала одна из бабушек. – Там у лавочки следы остались, псина огромадная бегала! И шерсти клок за скамейку зацепился! Длинная, тёмная, прям медвежья! Мы как раз смотрели, думали…

Я заставил себя двинуться дальше. В голове навязчиво прокручивались то ночной кошмар, то разговор Валеры и старух. Что-то надо делать, как-то убедиться, что сон был именно сном.

Шаг постепенно ускорялся, к дому я почти подбежал. Дверь подъезда открыта нараспашку. Рядом пристроилась грузовая машина, и крепкие парни тащат ко входу диван. Я проскочил мимо, ступеньки подталкивали на третий этаж, к чудаковатому соседу снизу.

У безобидного тихони, аспиранта Дениса проблем с матерью не меньше, чем у меня, однако профессию парень ухитрился выбрать по душе. Боюсь представить, что написано в его дипломе, но уже лет восемь Денис носится с книгами о славянских божествах, русалках, ведьмах, колдунах и на полном серьёзе изучает древние заговоры. Приезжавшая иногда погостить бабушка Дениса жаловалась соседкам на бредовые книжки, непонятные амулеты, ароматические смолы и масла, которыми внучок захламляет свою комнату. Разумеется, сочувственно слушавшие её старушки давно рассказали о странных увлечениях Дениса всему дому.

Палец нажал кнопку звонка. Только в эту секунду я сообразил, что не знаю имени соседки. Я даже не подумал, что ей скажу, а если женщина хоть немного похожа на мою мать, то обязательно спросит, зачем мне понадобился Денис. Мы с ним никогда не общались. Парень вообще сторонится соседей, хотя со всеми вежливо здоровается.

К счастью, дверь открыл сам Денис. Одного взгляда хватило, чтобы окончательно убедиться – у соседа действительно есть странности, и они значительно больше, чем я мог представить.

Чего стоит одно то, что крепкий долговязый парень ходит по квартире в синих бесформенных штанах и широкой белой хламиде в народном стиле! Вместо пояса хламида подвязана толстым плетёным синим шнуром с красными кисточками. Такой же шнурок свисает с шеи как шарф. Вырез, рукава, и низ хламиды расшиты красными и синими узорами из ромбиков, треугольников и каких-то непонятных знаков. Вместо тапочек сосед нацепил нечто плетёное вроде лаптей. Жёлтая полоска ткани с вышитыми узорами проходит по лбу и вискам вокруг головы, как на изображениях древних славян. Из-под повязки торчат длинноватые волосы. В левом ухе Дениса болтается металлическое кольцо, с него к плечу свисают две палочки с гладкими деревянными бусинами.

Не представляю, где в наше время можно достать такие вещи, а главное – зачем они нужны? Впрочем, это – дело полоумного соседа, я не собираюсь вникать в его странности.

– Привет! У тебя есть что-нибудь про оборотней? – выдохнул я. – Очень нужно!

– Привет, – равнодушно ответил парень. – Могу найти. Тебе для чего? Доклад? Реферат?

– Реферат.

Ну и чудило! Неужели поверил, что кого-то, кроме него, в наше время может интересовать сказочная нечисть? В каком веке живёт Денис? Он даже не удивился, словно я попросил почитать обычный детектив!

– Проходи.

Я шагнул в светлый коридор. Денис достал из кармана диковинных штанов очки. Теперь сосед разглядывал меня с большим интересом. Наверное, без очков Денис не смог полностью оценить мой потрёпанный вид. Да уж, так задумался о вмятине на внедорожнике, что совсем забыл, как выгляжу. Надо было привести себя в порядок, прежде чем идти к соседу.

– Мать уехала? – чуть нахмурился парень.

– Угу.

Обшарпанные туфли остались в коридоре, я шагнул за Денисом в маленькую комнату. Да уж, жилище под стать хозяину! Посередине компьютерного стола красуется свеча в стеклянной банке с металлической крышкой. По бокам крышки идут дырочки, свеча внутри горит, а сверху, на нагретой крышке, плавится пузырями серая масса. Она превращается в сладковатый вонючий дымок. Противный запах уже окутал комнату и совсем скоро поползёт по всей квартире.

Я с трудом сдержал смешок – Денис то ли отпугивает специальными ароматами злых духов, то ли чистит в жилище ауру, или атмосферу, или что там ещё можно почистить. В любом случае, у этого процесса весьма неприятный душок.

В тесной захламлённой комнатке царствует хаос. Одежда, книги, тетради, исписанные мятые листы бумаги, непонятные предметы валяются везде – на подоконнике, мебели, вокруг чадящей свечи и даже на полу. Обои покрыты серым налетом, тут и там прямо на стенах записаны ручкой имена и телефоны. Я даже заметил среди настенных надписей какие-то фразы.

Учини я дома что-то похожее, мать устроила бы скандал на несколько дней.

– Подержи.

Денис взял со стола нож для разрезания бумаги и передал мне. Похоже, ручка у ножа серебряная. Всё у соседа не как у людей. Ножницы ему, видимо, не подходят, обычный современный ножик тоже не устраивает.

Изящная вещица, потемневшая от времени, одним своим видом вызвала во мне сильнейшее раздражение, даже неприязнь. Это можно было бы списать на расшатанные ночным кошмаром и странными совпадениями нервы, но с ножиком действительно творилось что-то необъяснимое. С каждой секундой он становился тяжелее, затем руке сделалось жарко – старинная канцелярская принадлежность сама собой начала нагреваться. Как бы ни хотелось, такое не спишешь на игру воображения.

Денис рылся в массивном обшарпанном книжном шкафу, один за другим на стол ложились толстые томики о колдунах, вампирах, учебник чёрной и белой магии, народные лечебные заговоры и – клянусь – книга о Бабе-Яге. При виде последней я еле сдержал очередной смешок.

Нож для бумаги накалился так, что обжёг ладонь. Я ойкнул, серебряный ножик полетел на стол поверх сборника заговоров. Чертовщина какая-то! Поневоле поверишь, что колдовство существует.

Денис обернулся. Цепкий взгляд обычно рассеянных голубых глаз охватил упавший нож, мои руки и лицо. Я раздраженно дул на горящую ладонь. Там уже проступал красный след ожога. Да уж, достойное продолжение бредового сна: явиться с утра в квартиру с заколдованными предметами. Рассказать кому – не поверят!

Лицо соседа побледнело, даже губы побелели. Денис отступил на шаг, широкая спина соседа упёрлась в полки с книгами. Когда парень заговорил, его голос слегка подрагивал.

– Слушай, мне тут один амулет сделать надо… Согни п-пока проволоку, а я книгу найду. Давно не пользовался… Д-далеко засунул…

– Где твоя проволока?

Да сосед просто псих! Читает всякую чушь, набил дом магической литературой и заколдованной дрянью – один самонагревающийся ножик чего стоит! – и теперь пугается непонятно чего. В том, что парень напуган, сомнений нет, у него аж руки дрожат. Начитался фантастического бреда, в который всерьёз поверил, вот и трясётся по любому поводу или, как сейчас, без повода. Интересно, кого он в данный момент боится – вампира, колдуна или, может, саму Бабу-Ягу?

– На столе, рядом с серой книгой, там старославянские буквы в названии, видишь? – твёрже ответил Денис. – Проволоку надо согнуть в правильный круг.

Я взял со стола стальной штырь почти с палец толщиной и длиной сантиметров в двадцать. Ничего более похожего на проволоку поблизости не видно.

– Тут плоскогубцами гнуть нужно, да и то вряд ли ровный круг получится, – попытался я образумить соседа.

– Попробуй так, она мягкая.

Я чувствовал себя так, словно попал в психушку. Ясно, почему Денис ни с кем не общается. Любой нормальный человек сбежит от сумасшедшего аспиранта через минуту, максимум – через две.

Ладно, раз я уже здесь – дождусь книгу. Пальцы машинально надавили на то, что Денис назвал проволокой. Парень не соврал. Металл оказался податливым, и я без труда согнул штырь пополам. Проволока легко растянулась в стороны, всего за минуту из неё получился более-менее приличный круг.

Денис всё это время разглядывал книги в шкафу. Мне уже поднадоело ждать, в глубине души росло подозрение, что парень, как в сказке, начнёт придумывать для гостя всё новые задания. Раскалённый ножик я уже подержал, круг из проволоки согнул. Что теперь?

У меня нет желания доделывать непонятный амулет для сумасшедшего соседа. Я уже давно вышел из возраста, в котором нравится сооружать ненужные поделки из всякой ерунды, тут не школа и не урок труда. Я подошел и остановился прямо за спиной соседа.

– Ну что, нашлась?

Парень вздрогнул. Нет, вздрогнул – слишком мягко сказано. Всё его тело содрогнулось, Денис резко обернулся, и мы оказались нос к носу. Сосед настороженно застыл. Глаза чрезмерно пугливого аспиранта расширились. Немигающий взгляд упёрся в замкнутый стальной круг в моей руке.

– Что-то не так? – спросил я. – Согнул, как смог, если осталось доровнять, то немного.

– Ты… ты… – хрипло повторял Денис.

Интересно, парень когда-нибудь показывался психиатру? По-моему, доктор давно рыдает от желания познакомиться с этим любителем старины.

– Денис, я просил какие-нибудь книги про оборотней, – сдержанно напомнил я. – Всё это время ты их ищешь. Они вообще-то у тебя есть?

– К-конечно, есть.

Парень повернулся ко мне боком, трясущиеся руки на ощупь вынули из шкафа две толстые книги. Денис не спускал с меня глаз. Проволоку он так и не взял. Всё больше раздражаясь, я кинул на стол металлический круг, он короной шлёпнулся на стопку выложенных книг. Денис положил на мою протянутую ладонь оба томика. Странно, они выглядят увесистыми, но тяжесть не чувствуется, будто я держу пару-тройку тонких брошюрок.

– Т-там не только про… об-боротней, – запинаясь, сказал Денис. – Выберешь, что тебе н-нужно.

– Ага, спасибо.

Я поспешил в коридор. Как этого психа только взяли в аспирантуру? Или они все такие – научные работники? Каждый со своими странностями?

– Подожди! – твердо окликнул Денис. – Как тебя? Сергей?

– Максим.

Прожить всю жизнь в одном подъезде и не знать, как меня зовут, – это надо умудриться! Впрочем, я тоже не знаю имени его матери.

– Я никому не скажу, обещаю.

– Не скажешь – о чём? – я попытался говорить помягче.

Много раз слышал и читал, что сумасшедших не стоит злить. С ними лучше соглашаться, иначе псих может начать буянить. Надо поскорее уходить. Парень крепкий, если кинется – может и повредить что-нибудь. Ненормальные вообще сильные, а у этого даже под хламидой видны бугры мускулов.

– Я всё понял и никому не скажу, – повторил Денис. – Можно всего несколько вопросов? Только не злись, пожалуйста. Это же уникальный шанс для учёного – пообщаться с настоящим волколаком…

– С кем пообщаться?

Разум требовал немедленно вызвать к соседу бригаду скорой помощи, а в душе нарастали раздражение и тревога.

– Максим, я почти десять лет изучаю славянские верования – обряды, религию, мифологию, – ни с того ни с сего сообщил Денис.

– Это, наверное, интересно, только я помочь не смогу, я в обрядах ни бум-бум.

Мне не терпелось покинуть вонючую комнату, уйти мешали только излишки заложенного мамулей хорошего воспитания. Похоже, для моего безумного соседа дурацкий разговор пока далёк от завершения.

Денис всё так же стоял у книжного шкафа. Попыток приблизиться парень, к счастью, не делал.

– Ты ничего не понял? – спросил он. – Зачем тогда книги об оборотнях?

– Да так… просто…

Теперь я и сам не понимал, за каким чёртом явился к полоумному любителю старины. Ну, видел кошмарный сон, ну, заметил несколько совпадений – и что?

– Максим, ты выглядишь так, будто всю ночь где-то шатался – веки красные, под глазами – синяки. Причем время ты провёл не в увеселительном заведении, а на улице: одежда у тебя грязная, рукав порван, обувь сбита, – без осуждения перечислял Денис. – Ты не смог и минуты удержать в руке серебряный ножик, а серебро – единственный металл, которого боятся оборотни. Прибавь сюда сокрушительную силу: голыми руками за неполную минуту ты сделал круг из металлического штыря, который обычный человек гнул бы значительно дольше и только с инструментами. Ты передвигаешься почти бесшумно. У тебя появилась, как бы сказать… Звериная грация. И сегодня было полнолуние.

Денис говорил всё тише и тише, на последних словах голос парня понизился до шёпота.

– И что?

Меня всё больше охватывала тревога. Сосед, конечно, псих, но его слова звучали очень уж убедительно. Странностей вокруг меня действительно многовато. Только при чём тут полнолуние?

Денис осторожно подошел. Я заметил, что двигается парень медленно и плавно, словно ему предстоит пройти мимо опасного и непредсказуемого зверя. Моего лба коснулась ледяная ладонь.

– Так и есть, – лихорадочно пробормотал сосед. – Последнее доказательство! Очень высокая температура! А ночью было полнолуние. Ты – оборотень.

Я замер, как пришибленный.

– Какой ещё оборотень? – вырвалось еле связное бормотанье. – Это миф… сказка… Оборотней не бывает!

– Прошлой ночью ты превращался в животное, скорее всего, в волка, – возбуждённо продолжал Денис. – Не зря же ты хотел почитать об оборотнях. Вряд ли тебя просто так заинтересовали древние мифологические существа.

– Это был сон.

Не знаю, кому я больше хотел это доказать – Денису или себе.

– Ты обращался во сне в волка? – понимающе спросил парень. – И бегал по городу?

Я нехотя кивнул. Бредовый кошмар продолжался, только теперь проснуться хотелось ещё больше, чем ночью.

– Это не было сном, Максим.

– Оборотней не бывает!

– До сегодняшнего дня я тоже сомневался, что они существуют.

Я плюхнулся на мягкий диван. Надо попытаться рассуждать логически. Допустим ненадолго, что Денис прав. Я попытался думать вслух.

– Если человек ещё с глубокой древности мог ни с того ни с сего превратиться в зверя, то за много веков такие люди должны были найти какой-то рецепт: лекарство, противоядие, заговор, обряд… В общем, средство, чтобы снова стать обычным.

– Сперва надо выяснить причину, а уж потом искать средство. Ни с того ни с сего в оборотней не превращаются. Для начала расскажи, как это случилось, – предложил Денис.

Он застыл в кресле в метре от меня. Парень слушал очень внимательно, иногда кивал. Пристальный взгляд исследователя не отрывался от моего лица.

– В общем, всё как в книгах, – задумчиво сказал сосед, когда я закончил рассказ. – Только вот некоторые детали… Мне не попадались упоминания о шипящем голосе и непонятно откуда взявшемся тихом лесе. Альбинос и Тамара – тоже загадка. Кто они? Откуда взялся свет, из которого вышла девушка? Как альбинос мог о тебе узнать, если ты и сам не ведал, что обратишься? Я никогда не слышал про охотников на оборотней. Волколаков всегда выслеживали обычные люди уже после того, как… – Денис осёкся. – Да и то охотились как на простых зверей, – смущённо добавил парень.

Я чувствовал: лучше не додумывать то, что Денис не захотел произнести вслух.

– Превращение ведь происходит в полнолуние? – спросил я. – Ты знаешь лунный календарь? Сколько в году полнолуний?

– Не так уж много, примерно раз в месяц.

– Всего-то?

Лицо расплылось в улыбке. Мне надо лишь последить за лунным календарем. На одну ночь придётся запираться там, где меня не увидят, и откуда не сможет выбраться обезумевший гигантский волк. Эту проблему вполне можно решить. За месяц найдется множество подходящих мест! А может быть, до следующего полнолуния Денис нароет в своих странных книгах какой-нибудь целительный рецепт. Чудаку-аспиранту наверняка будет интересно провести опыт излечения волколака.

– Подожди радоваться, обращение не всегда зависит от луны, – мигом разрушил мои надежды Денис. – Его может спровоцировать плохое настроение, злость или даже какой-нибудь звук – собачий вой, например. Я читал, что некоторые оборотни превращались в волков в любое время суток и даже по нескольку раз на дню, кто-то по своему желанию, а кто-то – вопреки ему. Вчера у тебя были какие-нибудь неприятности? Может, из-за чего-то переволновался?

Я кивнул. Живо вспомнилась глупая слежка за Кристиной и Полозовым. Тогда я ещё не знал, что такое настоящие проблемы. После превращения в гигантского волка ночное свидание девушки-мечты с Ромкой кажется мелочью. В конце концов, богатый красавчик ни с кем не встречается долго и всерьёз, пара скоро разбежится. А вот что делать с волчьей проблемой – пока неясно.

– Ты всё равно стал бы оборотнем, – прервал мои мысли Денис. – Не сейчас, так через месяц-другой. Неприятности лишь ускоряют ход событий, они немного усилили лунный зов.

– Почему это вообще произошло?

– Возможны разные варианты. Ты в последнее время волчье мясо не ел? – на полном серьёзе спросил сосед.

Нет, он всё-таки ненормальный!

Я через силу улыбнулся.

– Вроде, не попадалось, хотя всё может быть. Надо будет спросить, из чего делают беляши в ларьках.

– Не шути так! – строго перебил Денис. – Есть враги, которые могли тебя страшно проклясть?

– Вроде нет.

– Колдуны вряд ли занялись бы тобой просто так, из любви к магии… – рассуждал сосед. – По крайней мере, колдуны, способные провести настолько сложный обряд.

– Почему?

Неужели весь этот бред произносится не в шутку? Волчье мясо, проклятия, колдуны… Средневековье какое-то!

– Нашли бы кого-нибудь позлее и кровожаднее, – Денис поморщился. – Когда ты родился?

– В конце июня.

Он сосредоточенно зашевелил губами, крепкие пальцы соседа загибались в загадочном мысленном счёте.

– По времени, вроде, не подходит, – пробормотал парень.

Я только собрался спросить, что он имеет в виду, как Денис огорошил ещё больше:

– Остаются укус оборотня или происхождение.

– Укус оборотня? – фыркнул я.

– Вспомни, может, собака когда-нибудь кусала? Большая?

– Нет. И с матерью моей всё в порядке, и со всеми родственниками тоже, так что происхождение…

– А с отцом? – перебил Денис.

– С каким?

– С твоим отцом! У любого человека есть два биологических родителя, не забыл?

Да, именно об этом я и забыл. Если когда и задумывался об отце, то очень редко и ненадолго. Мог ли он быть волколаком? Чушь какая-то! Или не чушь? Вдруг и правда – дурная наследственность? У кого-то – алкоголизм или передающаяся из поколения в поколение серьёзная болезнь, а у меня – генетика оборотня. Звучит идиотически.

– Слушай, Денис, пошутили, и хватит! – сказал я. – Оборотней не существует.

– Хочешь померить температуру? – вкрадчиво спросил парень. – Ты чувствуешь себя нормально, но градусник покажет сорок, а то и больше.

Я отказался. Интуиция подсказывала, что аспирант прав, а видеть доказательства его правоты не хотелось. Наоборот, меня тянуло по-страусиному уткнуть голову в песок. Не хочу никаких подтверждений тому, чего в принципе не может быть! Только вот с кошмарным сном – или не сном? – нужно разобраться до конца.

Я вздохнул поглубже.

– Ладно. Допустим, я – волк…

– Волколак.

– Неважно. Допустим. И что дальше? Какие ты знаешь средства от оборотня?

– Любое оружие, но лучше всего – отлитое из серебряного креста, серебряный ошейник… – Денис осёкся, встретив мой взбешённый взгляд. – Прости, увлекся теорией. Только не нервничай. Ты же сам спросил…

– Я спросил, как сделать оборотня нормальным человеком! – рявкнул я. – Неужели непонятно?

Денис взял со стола обжигающий ножик и начал вертеть его между пальцами. Почему-то у меня возникло ощущение, что сосед схватился за ножичек не случайно. Неужели я выгляжу как полный псих, и сосед боится, что я могу напасть?

– Всё зависит от причины, по которой ты стал волколаком, – спокойно начал объяснять парень. – Если из-за проклятия – для начала нужно помириться с человеком, который тебя проклял. Если дело в колдовстве – понадобится сложнейший ритуал, чтобы снять мощную магию. Не представляю, где можно найти таких специалистов, но если будет нужно – поищу. Для начала узнай, что с твоим отцом. Если это наследственное – вроде тоже должны быть какие-то средства. Я не исследовал оборотней всерьёз, так что с ходу ответить не могу, надо хорошо изучить этот вопрос…

Я поднялся. Всё, что надо, сказано, и у меня уже не осталось сил продолжать безумный разговор.

– Ладно, спасибо, было интересно.

Я пошел в коридор.

– Максим, главное, не нападай на человека, – произнёс за спиной Денис. – Попробуешь человеческой крови – будешь проклят.

Легко говорить! Я-то не хочу никого трогать, только вот громадный обезумевший волк собой не управляет.

Ступеньки запрыгали вверх. Следом на весь подъезд летел голос Дениса:

– Узнаешь об отце – заходи!

Перед дверью я долго рылся в карманах – пусто. Ключи там, конечно, не появились. Сумку я пристроил на перила лестницы, на всякий случай, поискал и в ней. Ключей не было. Помню, как вчера вечером, карауля Полозова и Кристину, я нервно ощупывал небольшую связку в кармане брюк. Два круглых ключа для домофона – от калитки института и от подъезда, один обычный, от входной двери и брелок в виде застывшего в прыжке тигра.

Ну и где они могут быть? С утра не попадались. Конечно, есть и запасная связка, мать предусмотрительно держит её у Люсьены.

Меня передёрнуло при воспоминании о сегодняшнем пробуждении. Нет уж, к любвеобильной блондинке не пойду! Тут кстати вспомнилось, как легко сгибался в руках толстый металлический штырь. А что если потянуть на себя железную дверь? Сначала осторожно, потом сильнее, ещё сильнее…

Раздался противный скрежет. Я изо всех сил дернул ручку. Она пошатнулась, при этом в районе замка щёлкнуло, и дверь открылась. Взгляд уперся в дверной косяк. Из отверстия замка торчал толстый кусок железа. Ещё один такой же выглядывал из двери. Замок разломился пополам.

Я ввалился в коридор и захлопнул дверь. Об пол брякнули вылетевшие половинки замка.

Неужели кошмарный сон – это правда? Я сошёл с ума вместе с Денисом или впрямь минувшей ночью превращался в волка? Похоже, что превращался. Если бы свихнулся – вряд ли смог бы так просто голыми руками за несколько секунд выломать металлическую дверь. В одну ночь во мне пробудились нечеловеческие силы. Всё правильно – нечеловеческие, теперь я лишь наполовину человек.

Двуликий!

Глава 4. Почти забытая история

Я нервно вышагивал по квартире. Что делать дальше? Для начала попытаться успокоиться. Можно полистать книги Дениса… Ах да, я забыл их на диване у любителя старины. Ничего, заберу потом, сейчас я ни за какие пряники не вернусь в квартиру ненормального аспиранта с загадочной профессией.

Я смотрел на гладкие, покрашенные в светло-бежевый цвет стены, на серый линолеум на полу. Может быть, скоро их исцарапают страшные когти оборотня. Когда я в следующий раз превращусь в волка? Это будет происходить только в полнолуние или чаще? Ладно ещё дома, а если я обрасту шерстью днем посреди людной улицы или во время лекции в институте?

В голове сплошные вопросы, и самый главный: почему это случилось именно со мной? Серьёзных врагов не имею, никто, кроме комаров и ос, меня не кусал, да и во всякую чертовщину я никогда не верил…

Есть лишь один призрачный шанс получить ответ: поговорить с отцом. Это возможно, если удастся выяснить его имя. Если мой отец жив, если я смогу его отыскать, если этот человек вообще пойдёт на контакт… Возможно, отец не подозревает о моем существовании и даже не помнит, что когда-то у него был роман с молоденькой студенткой Леной Кузнецовой. У бывшего любовника матери наверняка есть семья, а может быть, уже была, когда они встречались, кто знает? Стоит ли ворошить далёкое прошлое? Даже если получится найти этого человека и пообщаться, в чем я сильно сомневаюсь, все усилия могут оказаться впустую, если мой отец не оборотень. Пока что получается слишком много всяких «если».

Впрочем, в моей ситуации надо цепляться за любую соломинку.

Я медлил, сколько мог. Туфли долго приводились в порядок. Потом я собрался переодеться в шорты и футболку, но передумал. В зеркале отражалось грязнейшее существо, обоняние требовало поскорее избавиться от тошнотворного запаха немытого тела.

Я искупался, шорты и футболка вздохнули с облегчением, расчёска привычно пригладила влажные волосы. Наконец я дошёл до своей комнаты, в нашей девушке она была ещё и гостиной.

Домашний номер отчима перед отъездом счастливых молодожёнов был записан на листочке и собственноручно пришпилен матерью к монитору компьютера.

– Максюша, как дела? – напористо заговорила мама. – Почему я всю ночь не могла дозвониться? Тётя Люсьена сказала, что ты напился и слишком крепко спал. Это правда? Почему ты дома? Ты же должен быть на лекциях!

– Мама, подожди! У меня срочный вопрос.

Заготовленные фразы, вежливые расспросы о дороге и постепенные подходы к теме выветрились из головы. Если промолчу сейчас – через пару минут не смогу вставить и слова.

– Кто мой отец?

– Я уже говорила – негодяй! – патетически заявила мамуля, тут же забыв о моём мнимом пьянстве и пропущенных лекциях.

– Да, я помню. Мне нужны имя, фамилия и хоть какие-то координаты этого негодяя.

– Зачем? Мы прекрасно без него жили! – отчеканила мать.

– Мама, мне надо с ним познакомиться!

– Максюша, мы не будем обсуждать эту тему! Ой, всё, сейчас не могу говорить. Созвонимся позже, целую, моё солнышко!

Ее голос сменили короткие ровные гудки. Я не сомневался, что мать так и отреагирует, но стоило хотя бы попытаться задать ей этот вопрос. Самый простой путь к имени отца точно закрыт, теперь можно подумать о других вариантах. Кто ещё мог знать о давнем мамином романе?

Бабушка с дедушкой наверняка были в курсе. И почему я никогда у них не спрашивал? Теперь уже не спросишь, обоих нет в живых.

Из тех, кого я знаю, остаётся только Люсьена. Уж мамулина близкая подруга обязательно должна знать, с кем мама встречалась в то время. Что там говорила о сегодняшнем вечере любвеобильная блондинка? Разумеется, я не собираюсь скрашивать одиночество Люсьены, но расспросить её об отце необходимо, и чем скорее – тем лучше.

Я позвонил. Весёлая подруга матери назначила свидание на восемь вечера у себя дома. Я чувствовал себя так, словно весь мир вокруг сошёл с ума. Я – оборотень, сосед – псих, а на черты, открывшиеся в характере Люсьены, у меня вообще не хватает приличных слов.

Остаток дня тянулся медленно. От нечего делать я проверял силу на разных предметах. Несколько ложек и вилок легко сгибались при нажатии пальцев и так же просто разгибались. Я попытался проделать то же с лезвием ножа, но его металл оказался более хрупким и разломился пополам. Обломок глубоко вонзился в руку, кровь закапала на кухонный стол. Кажется, железяка уперлась в кость. Я, морщась от боли и отвращения, выдрал из ладони обломок лезвия и поспешил в комнату матери к аптечке на верхней полке шкафа.

Боль проходила на удивление быстро, пока нашлись вата и перекись водорода – совсем утихла. Знаю, что лучше брать зелёнку или йод, но уж слишком они щиплются.

Я уже собрался капнуть перекисью на глубокий порез, взгляд остановился на ране. Рука разжалась, пластмассовый пузырек с глухим стуком шлёпнулся на пол. Капли перекиси усеяли линолеум. Я несколько раз моргнул. Ожог от серебряного ножика был на месте, а вот глубокая свежая рана затягивалась на глазах, как в кино. Через несколько минут от неё осталась едва заметная царапина. Дальше смотреть надоело, и так стало ясно – скоро исчезнет совсем. Надо же, на оборотне всё заживает гораздо быстрей, чем на собаке!

Из интереса я померил температуру. Денис оказался прав – градусник показал 40, 2. Надо следить, чтобы случайно не соприкоснуться с Люсьеной, иначе она тут же вызовет бригаду скорой помощи.

Я отогнал промелькнувшую мысль, что могу стать волком на глазах у молодящейся дамочки. Не будет же это происходить каждый день, да и перед обращением я должен что-то ощутить. Вчера вечером мне было очень плохо. Если у Люсьены почувствую малейшее недомогание – надо тут же уходить.

Я надел белую рубашку в мелкую клетку и чёрные классические брюки. Наверное, блондинка ждёт цветы или конфеты, но покупать их я не буду. Всё-таки иду не на свидание, хотя Люсьена считает иначе.

Дверь, к моей огромной радости и облегчению, открыл добродушный пузатый дядя Валя. С первого взгляда было понятно: в ближайшие дни он вряд ли выйдет из дома. Круглое лицо раскраснелось, воспалённые глаза жмурятся от света, на лысине выступили капли пота, а мощный кашель аж сгибает бедолагу.

Дядя Валя вяло пожал протянутую руку.

– Что хотел, Максим? – выкашлял он.

– Я к тете Люсьене, – пробормотал я. – Хотел забрать кое-что…

– Привет, Максим!

Из кухни выглянула растрёпанная блондинка в потёртых обтягивающих джинсах и слишком длинной и широкой для хрупкой фигурки выцветшей футболке. Романтический вечер накрылся медным тазом, доверху забитым таблетками и горчичниками. Для всех это только к лучшему.

– Тётя Люсьена, здравствуйте! Извините, что не вовремя, я ключи потерял, хотел взять у вас запасные… – на одном дыхании выпалил я.

Сейчас Люсьена не возражала, чтобы её называли «тётей». Блондинка поспешно втащила меня в кухню. На плите что-то булькало одновременно в трёх кастрюлях. В нос ударили крепкие запахи куриного бульона и заваренных трав. На столе выстроился батальон лекарств – пузырьков, коробочек, пшикалок и блистеров с таблетками.

– Молодец, выкрутился, – скороговоркой зашептала Люсьена. – Извини, что не предупредила. Валентин пришёл с высоченной температурой, всё из головы вылетело. Сейчас принесу ключи, – громче добавила она. – Чайку попьёшь?

Разумеется, по всем правилам приличия хозяйка должна предложить чаю, а незваный гость – отказаться. Только я сюда пришёл не в ритуальные игры играть. Хорошо, что дядя Валя дома, так будет проще раскрутить Люсьену на рассказ об отце. Наверняка ей сейчас хочется выпроводить меня как можно скорее.

– Да, спасибо, – громко ответил я.

Лицо Люсьены слегка вытянулось. Вот и хорошо.

– Чаем меня можно не поить, – добавил я шепотом. – Только я отсюда не уйду, пока об отце не расскажете.

– О, Господи! О каком ещё отце? – с наигранным недовольством буркнула Люсьена.

– О моём. Вы же его знали?

– Максим, это уже называется шантаж, – кокетливо погрозила пальчиком блондинка.

– Пусть будет шантаж, – в тон ей согласился я.

– Совсем повзрослел мальчик, – хмыкнула Люсьена. – Ладно, расскажу, только матери не проговорись, Ленка меня убьёт.

Я кивнул. Может, и не убила бы, но скандал у давних приятельниц произошёл бы мощный. Думаю, мамуле достаточно было бы узнать о нашем с Люсьеной утреннем разговоре, чтобы примчаться из Питера разбираться с дорогой подругой. Только молодящуюся дамочку это совсем не заботит.

– Мы учились на первом курсе, а он – на четвёртом, – заговорила блондинка.

Люсьена присела на кухонный диванчик. Я плюхнулся на табуретку через стол от взбалмошной хозяйки. Стоит держаться от неё подальше, мало ли что взбредёт в голову ненормальной блондинке! Вон, уже опять глазками стреляет. Странная она. Мужа, вроде, любит: заботится, лекарств накупила, бульончик варит. Зачем тогда ищет романтических приключений? Тем более с сыном ближайшей подруги. Впрочем, это её дело, мне хватает своих проблем.

– Когда Олег исчез, Лена решила о нём забыть, – с лёгкостью принялась выдавать тайны моей матери Люсьена. – Очень уж некрасивая история получилась… Начиналось-то всё прекрасно, как и почти любой роман. Ей все девчонки завидовали – симпатичный парень, мужественный, ты на него очень похож, – блондинка мечтательно улыбнулась, а я еле сдержался, чтобы не поморщиться. – Цветы дарил, Ленку на руках носил, о женитьбе говорил – в общем, просто девичья мечта. Олег тогда был твоим ровесником, но казался взрослее. Несколько месяцев он красиво ухаживал, потом сделал твоей маме предложение. Об этом знал весь институт. В общем, отношения у Ленки с твоим отцом развивались лучше некуда, но потом начались странности.

Я немного подался вперёд. Может, сейчас свидетельница романа моих родителей упомянет об огромной собаке или загадочных звериных следах-треугольниках?

– Всего через несколько дней, после того как они подали заявление, Олег вдруг отдалился от невесты. Он на пару дней съездил к родителям, а когда вернулся – совсем перестал общаться с Леной. В общежитии не подходил к телефону, в институте старался не пересечься с ней даже в коридоре, в общем, избегал любого общения с невестой. Все замечали, что парень сам не свой, Олег стал раздражённым, рассеянным, постоянно был чем-то расстроен.

Лена всё-таки вызвала жениха на откровенный разговор. Олег сказал, что хочет с ней расстаться, но сообщил об этом довольно странно. Лена рассказывала, что он чуть не на коленях просил прощения, целовал ей руки и говорил, что для неё так будет лучше. А когда Лена сказала, что беременна, он страшно разорался. Раньше мы вообще не слышали, чтобы Олег повысил голос. Он кричал, что рожать ребёнка нельзя, жизнь Лены станет кошмаром, у тебя может проявиться какая-то кривая генетика. В общем, в тот вечер Олег нёс откровенную чушь…

На несколько секунд я перестал слушать. Ого! Неужели Денис подсказал верный путь к разгадке тайны моего оборотничества? До этого история выглядела некрасиво, но вполне обычно: парень бросил беременную невесту. Подло, конечно, только никаких странностей я в этом не вижу. Мало ли у Олега могло оказаться причин для разрыва: родители, узнав о его планах, восстали против женитьбы сына-студента, или в родном городе существовала ещё одна беременная девушка – всякое в жизни случается. В конце концов, Олег мог просто разлюбить мою мать.

Всё было бы просто и понятно, и я бы тут же оставил поиски совершенно ненужного мне отца, если бы не упоминание о кривой генетике. Учился Олег в то время на четвёртом курсе, как и я. Значит, ему был двадцать один год, ну, максимум, двадцать два. Я стал оборотнем именно в этом возрасте. Получается, отец вёл вполне благополучную жизнь: доучивался в институте, встречался с любимой девушкой, собирался жениться, – и вдруг за несколько дней для него всё изменилось. Нетрудно догадаться, что именно заставило Олега расстаться с моей матерью.

– А потом? – жадно спросил я. – Они общались?

– Нет. Сразу после того разговора Олег исчез. Тайком от всех забрал из института документы и уехал. Он оставил Ленке дурацкое письмо без обратного адреса, повторял, что ей нельзя рожать. Лена показывала мне это послание. Даже не верится, что его писал Олег, – короткое, сухое, бесчувственное, – Люсьена скорчила гримаску отвращения.

– А куда он исчез – не знаете? – на всякий случай, спросил я.

– Понятия не имею. Если интересно – поищи в соцсетях, мне где-то попадалась его страничка. Только Ленке о нашем разговоре ни слова, – напомнила Люсьена.

– Угу, ни о каких разговорах ни слова, – многозначительно пообещал я. – А фамилия его?…

– Вообще-то Карташов, но в анкете Олег почему-то написал «Волков». Не знаю уж, от кого он хочет спрятаться, – хмыкнула блондинка. – Фотка-то вполне узнаваемая!

Ничего себе! Ещё одно косвенное доказательство? Неужели оборотень стал бы так подставляться? Хотя, с другой стороны, никто не поверит в ожившую легенду о зверочеловеке. Олег Карташов даже свою фотографию в волчьем виде спокойно может выставить, народ в сети и внимания не обратит. Мало ли картинок в интернете! Можно подыскать и что-нибудь пострашнее.

– Так, может, это не он? – на всякий случай, спросил я.

– Да он, у Олега в друзьях наши общие знакомые. Не общался бы ты с этим подлецом, Максим.

– Ага, – невнятно пробормотал я.

Какая-никакая зацепка для поиска есть, теперь просто необходимо поговорить с Олегом Карташовым-Волковым. Если всё так, как я думаю, – он не подлец. Олег – двуликий, человек-волк, и знал, что я могу родиться таким же.

Глава 5. Незримая клетка

За окном протяжно взвыла собака. Я вздрогнул. Голова сильно закружилась, от запаха бульона к горлу моментально подступила тошнота. Меня начал трясти такой озноб, что пришлось стиснуть зубы. Всё как вчера, вот и слабость накатывает, ноги подкашиваются. Я резко сорвался с места.

– Спасибо, мне пора!

Из кухни выбирался с трудом, придерживаясь за стенку, ноги машинально влезли в туфли.

– Максим, вот же ложечка, – сказала за спиной Люсьена.

В голосе блондинки слышалось понятное удивление. Представляю, как странно я сейчас выгляжу со стороны! Хотя это неважно, главное – скорее уйти отсюда.

Я старался пореже дышать. Насыщенные запахи так и стучались в нос: бульон, травы, дерево, кожа и – самый притягательный – человеческий. Думать о нём нельзя.

Руки затряслись. Я толкнул входную дверь. Разумеется, закрыто. Поворот замка – и я почти на свободе.

– Максим, ты не заболел? – Люсьена коснулась моей руки. – Да у тебя страшный жар!

– Ничего. Отлежусь денёк, – и пройдет. Только маме не говорите.

– Подожди! Может, тебе хоть бульончика с собой дать?

Я вывалился в подъезд. К прокуренному воздуху примешивались запахи краски, кошек и разнообразной парфюмерии. Вдох принёс облегчение. В подъезде стоял не тот аромат, которым можно наслаждаться, но, главное, он перебил сильный запах человека.

– До свидания, – не поворачиваясь, буркнул я.

Медлить было опасно. Из последних сил я рванул вниз, перескакивая через две-три ступеньки.

– Максим, лифт же есть! – крикнула вслед мамина подруга.

Нет уж, лифт вызывать нельзя! Я в любой момент могу превратиться в волка. Если выбирать, то пусть лучше это произойдёт на лестнице, чем в тесной кабинке. А вообще надо постараться выбраться на улицу до превращения. Вечер не поздний, кровожадный оборотень запросто может столкнуться в подъезде с кем-то из жильцов. Я должен срочно найти место потише!

Не помню, как оказался во дворе. Перед глазами всё плыло. Ноги еле держали, меня шатало, как пьяного, от многочисленных запахов тошнило всё сильнее. В голове осталась лишь одна чёткая мысль: надо уйти подальше от людей. Я почти не смотрел по сторонам: отовсюду пахло человечиной. По запахам я определял – вот старики греют кости на лавочках у подъездов, на детской площадке собралась молодежь, несколько людей разного возраста смотрят во двор с балконов. Кажется, я сильно толкнул кого-то плечом, когда выходил со двора. Вслед выругались, но сквозь дурноту я даже не понял, мужской или женский был голос.

Надо успокоиться. Возможно, происходит не то, о чем я думаю. Сейчас спокойно где-нибудь посижу и отдышусь. Потом я пойду домой, меня уже заждался компьютер. Выпью чаю с остатками торта и начну искать в соцсетях Олега Вол…

Всё та же зловредная псина завыла совсем недалеко, за углом дома, мимо которого я шёл. Меня швырнуло на землю. На этот раз превращение далось легче: я не пытался сопротивляться. Перевернуться пришлось всего пару раз, а потом меня приняли в объятия колючие кусты. На ветках повисли клочья длинной тёмной шерсти.

А я-то, наивный, переживал, что придётся выть волком каждое полнолуние! Теперь обращение в зверя раз в месяц выглядело почти мечтой.

За углом стремительно удалялось мягкое шлёпанье лап: мерзкая собачонка, из-за которой всё и случилось, уносила ноги. Я точно знал: она удирает, потому что чует оборотня.

Лучше бы волколаков так чувствовали обычные люди! Жизнь была бы проще и для меня, и для прохожих. Сейчас не поздно, по-летнему тепло. Многие гуляют, наполняя воздух манящими и ненавистными запахами. Мне даже убраться некуда, везде будет то же самое!

Только я успел порадоваться, что хотя бы около моих кустов никого нет, как рядом зашелестели шаги. Запах прохожего уже щекотал ноздри, лёгкие заполнил бесподобный аромат молодости и здоровья. Я с ужасом приготовился к почти безнадёжной борьбе, вот сейчас вспыхнет ненависть… Но инстинкты хищника почему-то продолжали дремать. Я так осмелел, что осторожно повернул голову. Любопытно взглянуть на человека, который оставил равнодушной мою звериную сущность.

Кроссовки, джинсы, длинная футболка, очки в пластмассовой оправе, хвостик из темных волос… Мимо кустов, задев их локтем, прошла Дашка. Какая у неё, оказывается, может быть лёгкая походка! При этом плечо Дашули, как всегда, оттягивает здоровенная сумка, наверняка туго набитая книгами, а в руке однокурсница тащит полупрозрачный пакет из супермаркета. Правда, продуктов там негусто. Я разглядел пакет какой-то крупы, пару йогуртов, пачку кефира и булку хлеба. Неужели Дашка – фанатка здорового питания?

Серая мышка свернула за угол. Как хорошо контролировать себя! Сегодня я гораздо лучше соображаю. Прошлой ночью носился по городу в охоте за людьми, как последний псих, а сейчас лежу спокойно в кустах. Может, получится пережидать приступы волчьей болезни дома или в укромных местечках вроде этого?

Волчий слух уловил крадущиеся шаги. Я насторожился, шерсть встала дыбом. Запах человечины защекотал в носу. Я задержал дыхание, взгляд упёрся в темноту. Мимо прошел мужчина в куртке с надвинутым на лицо капюшоном. Несмотря на тёплую погоду, человек поёживался, будто от холода. Он суетливо огляделся. Я почти не сомневался: за Дашкой идёт наркоман, которому срочно нужны деньги. В лучшем случае, он просто отберёт у нашей тихони сумку, серебряную цепочку с крестиком и колечко «Спаси и сохрани».

Это не страшно, гораздо хуже, что по городу последнюю пару недель ходят слухи о маньяке. Кто-то уже несколько раз нападал с ножом на девушек в этом районе. Говорят, этот человек прячет лицо под капюшоном куртки. Пока обходилось без жертв: или девчонки хорошо бегали, или вовремя появлялись случайные прохожие.

Сомневаюсь, что Дашка сможет удрать от преследователя. Неизвестно ещё, когда она заметит крадущегося за ней на приличном расстоянии человека. Дашуля вообще не смотрела по сторонам, даже меня – здоровенного волка – не увидела, хотя прошла совсем рядом. Да и наркоман был так увлечён слежкой, что прошёл мимо кустов, не глядя в мою сторону.

Человек в капюшоне тенью скользнул за угол. У меня вырвалось тихое рычание. Дашкиному преследователю вполне могло бы повезти, не будь здесь меня. Не знаю уж, наркоман он или маньяк, но к Дашуле этот человек даже подойти не успеет.

Кусты заходили ходуном: я выбрался на асфальт. Вокруг никого, шагов и новых запахов не слышно, окон в боковой стене дома нет – можно и высунуться. Один прыжок – и я выглядываю за угол.

Да уж, лучшего места для нападения не найдёшь. За домом распростёрся пустырь, а чуть дальше – небольшой скверик. В нем горит всего один фонарь. Фигурка в джинсах и футболке уже приближается к деревьям.

Я тихо возмущённо рыкнул. О чём думает Дашуля? Я считал однокурсницу умнее. Хрупкая девушка идёт одна в сумерках безлюдной дорогой. Да ещё как идет! Всё медленнее и медленнее, еле ноги передвигает. Нашла, когда и где прогуливаться!

Человек в капюшоне настороженно оглянулся, его движения ускорились. Моё звериное чутьё не ошиблось: человек охотится, и подходящая для него дичь здесь только одна. Расстояние между преследователем и Дашкой быстро сокращалось. Человек достал что-то из кармана, тускло сверкнул в лунном свете металл. Похоже на небольшой нож. Я был прав: это хищник, а не мирный прохожий, который спешит домой.

Изо рта вырвался нехороший смешок. Надо же, оказывается, волки умеют смеяться. Или только оборотни способны издавать человеческие звуки?

В три еле слышных прыжка я обогнал человека в капюшоне. Ух ты, оказывается, я могу прыгать вперёд на несколько метров!

Я развернулся прямо перед наркоманом. Иногда охотник становится жертвой, сейчас как раз тот случай. Инстинкт поднял меня на задние лапы как на ноги. Я негромко рыкнул. Человек застыл на месте. Ещё бы – высоко над его головой навис клыкастый монстр с налитыми кровью глазами, выскочивший на городскую улицу прямо из старых легенд!

– Хорошая собачка… – невнятно забормотал человек. – Добрая собачка…

Я снова издал смешок и легко повалил добычу на землю. Наркоман с глухим стуком шлёпнулся на спину, его лицо открылось. Почему-то я ожидал увидеть уродливую или хотя бы неприятную физиономию, но под капюшоном прятался самый обычный парень чуть старше меня. Так вот он какой – маньяк, нагнавший страху на девушек в этом районе! Увидишь в толпе – взгляд не задержится, невзрачное лицо останется в памяти разве что на несколько секунд.

Я быстро оглянулся. Пасть оскалилась в удивлённой улыбке. Дашка удирала по аллее со скоростью профессионального спортсмена-спринтера, сумки тряслись, а хвостик из волос подскакивал при каждом прыжке. Не ожидал такой прыти от серой мышки! Хорошо, что у Дашули хватило ума бежать. А то я уже представлял, как жалостливая однокурсница хватает первую попавшуюся палку или кирпич и мчится отбивать своего преследователя у свирепого чудовища.

Испугалась Дашка, наверное, сильно. Ничего, страх пойдёт ей на пользу. В следующий раз будет ходить по людным, хорошо освещённым улицам. Такой оберег будет понадёжнее, чем её колечко «Спаси и сохрани».

– Ух ты! – захихикал наркоман.

Совсем невменяемый! Лежит посреди тёмного пустыря, над ним возвышается мифическое чудовище, а парень веселится. Он даже не пытается звать на помощь, хотя шансы до кого-нибудь докричаться велики. На пустырь выходят окна дома, многие из них светятся. Потому-то парень и не спешил догонять Дашку, хотя она тащилась, как улитка. Наркоман ждал, пока девушка, которую он приметил, дойдёт до сквера. Там и деревья скроют, и от домов подальше.

Парень продолжал хихикать:

– Ух, какой зверюга! Эй ты, Тузик, дай лапу!

От злости дом расплылся перед глазами в огромную бесформенную коробку с неровно расположенными яркими дырами. Волчий инстинкт приказывал немедля растерзать обнаглевшую добычу. Разум не возражал. Мир станет только чище.

Я зарычал.

Выражение лица парня изменилось, передо мной в секунду оказался совершенно другой человек. Взгляд стал осмысленным, глаза источали ненависть и ледяное презрение. Наркоман смотрел на меня снизу вверх, но так, словно он – хозяин ситуации.

– Уйди, псина, – голос прозвучал неожиданно твёрдо и даже властно. – Именем великого Грарга! Трогай, кого позволено!

Мгновенье спустя за спиной вспыхнул яркий свет, будто из-за ночных облаков вышли сразу несколько солнц и ударили всеми лучами в одну точку. Неужели это снова Тамара?

Меня отбросило назад метра на три. Свечение тут же исчезло без следа. На несколько секунд оно полностью ослепило меня, пришлось поморгать, чтобы перед глазами медленно проступили силуэты деревьев в сквере. Фонарь после таинственной вспышки казался далёким гигантским светлячком в темноте.

Я огляделся. Тамары нигде не было. Ну и хорошо, они с альбиносом мне тут не нужны!

– Вот чёрт! – с ненавистью прошипел наркоман.

Он приподнялся. Я издал громогласный рык. Потом разберусь с происходящими вокруг чудесами, пора приняться за добычу. Парень и так уже прожил пару лишних минут.

Не судьба мне была закончить охоту. Перед наркоманом стояла невидимая преграда. Я метался из стороны в сторону, и каждый раз натыкался на барьер, словно попал в большую клетку. Скоро стало ясно: барьер окружил меня со всех сторон. Преграда упругая, но не жёсткая, её нельзя ни обойти, ни перепрыгнуть. При каждой попытке барьер отталкивал меня, не причиняя боли.

Несостоявшаяся добыча сидела на земле, ошалевший взгляд парня метался по пустырю и скверу. К наркоману подошел высокий мужчина. Длинные тёмные волосы прохожего собраны в густой хвост до середины лопаток. Интеллигентное лицо причудливо сочетается с фигурой спортсмена. Готов поклясться, что несколько секунд назад вокруг никого не было, не доносилось ни шагов, ни новых человеческих запахов. Интеллигент как из-под земли выскочил!

В мою сторону скользнул небрежный мимолётный взгляд, и длинноволосый тут же отвернулся к наркоману. Я рыкнул. Никакой реакции, будто громадный разъярённый волколак для прохожего – обычное дело вроде добродушной маленькой дворняжки. Интеллигент что-то тихо сказал, наркоман содрогнулся всем телом.

Я яростно взвыл: незримая ловушка не отпускает, а прямо передо мной околачивается странный человек, от которого оборотню стоило бы держаться подальше. Чутье кричало, что длинноволосый опасен не меньше вчерашнего альбиноса-великана.

– Тихо! – произнес сзади ненавистный баритон. – Нам с тобой ни к чему привлекать излишнее внимание, особенно тебе. Я-то хоть выгляжу как обычный человек.

Я резко развернулся. Ну вот, всё-таки принесла нелёгкая! Стоило только вспомнить! Альбинос стоял почти рядом, всего в нескольких метрах, теперь я смог хорошо разглядеть лицо врага. Глаза у него оказались неожиданно яркие – пронзительно синие. Нос с большой горбинкой, как у попугая, – наверняка когда-то ломали, и, может быть, не один раз. Красивое лицо, но ничего не выражающее, как у манекена.

– Извини, пришлось посадить тебя в клетку, – сказал альбинос. – Я не могу позволить, чтобы по городу носился непредсказуемый молодой волколак. Не пугайся, поговорим – и я уберу преграду.

Мой взгляд уловил движение сбоку. Я покосился в ту сторону. Темноволосый интеллигент уводил наркомана. Парень снова накинул капюшон. Маньяка шатало. Непонятно откуда появившийся спутник поддерживал его за плечи и бормотал что-то неразборчивое. Интеллигент оказался ростом почти с альбиноса, а парень в капюшоне на две головы ниже. Так, почти в обнимку, странная пара и вошла в сквер.

– Они сейчас уйдут, – продолжил альбинос.

Чёрт с ним, с интеллигентом, пусть проваливает, куда хочет. Только без наркомана! За две недели было несколько нападений на девушек!

– Нет! – рявкнул я.

Слово прозвучало отчётливо. От растерянности язык перестал повиноваться. Волколак может разговаривать? Пусть голос прозвучал грубо, с рычанием, но остался человеческим! Сколько впереди ещё сюрпризов?

– Уйдут, – настойчиво повторил альбинос. – Ты поступил правильно, этого юношу нужно было остановить. Мы как раз собирались выйти, когда ты прыгнул. Признаюсь, не ожидали, поначалу только и успели поставить барьер между тобой и девочкой. Мы были уверены, что ты начал охоту и кинешься на более привлекательную жертву. Кто мог подумать, что оборотень осознанно встанет на нашу сторону? Но теперь забудь об этом человеке. Я могу поручиться, что он больше никого не тронет. Нам нужно серьёзно поговорить. Хватит рычать, послушай меня…

Снова из ниоткуда вспыхнул свет, на этот раз совсем рядом, в полуметре от моего носа. Из яркого свечения спиной ко мне выступил женский силуэт. Стройная брюнетка с распущенными волосами шагнула в сторону альбиноса. Тамара его заявилась, что ли?

До этого бесстрастное лицо великана исказилось от ужаса.

– Оборотень! – заорал беловолосый. – Сзади!

Не поддайся он панике, я бы и не понял, что девушка оказалась со мной внутри невидимого барьера!

Тамара подалась вперёд и в сторону, а затем резко обернулась. Жажда крови ударила мне в голову. Волчьи инстинкты начали затмевать разум, человеческий запах снова сводил с ума. Девушка совсем рядом, только лапу протянуть – и дотронешься. Моё тело невольно двинулось вперёд. Почти неуловимое движение – Тамара увернулась. Она плавно попятилась, взгляд тёмных глаз был прикован ко мне.

Что же это за люди? Ни одна нормальная девушка не смогла бы спокойно смотреть в налитые кровью глаза оборотня. Я видел, что хоть Тамара и напряжена, она не боится громадного зверя. Шаг, каблук стукнул о подвернувшийся камень, но Тамара продолжала отступать. Ничего не понимаю! По всем законам физики, она должна была споткнуться. Может, не упасть, но хоть пошатнуться или, по крайней мере, оступиться.

Пока я думал о сверхустойчивости черноволосой красавицы, альбинос уже подлетел к ней. Тамара оказалась за его спиной. Барьер исчез: и беловолосый, и его девушка миновали место, где только что была невидимая граница.

– Не стой столбом, упустишь шанс! – зашипел из ниоткуда вчерашний голос.

Я уже заметил, что, если невидимка что-то говорит, то коротко и по делу.

«Не знаю, кто ты, шипящий друг, но спасибо», – на бегу подумал я.

– Не дерзи! – голос стал грозным. – Я тебе не шипящий друг! И вместо «спасибо» мне говорят «благодарю».

Сердце забилось сильнее, тревожнее. Обладатель странного голоса слышит мысли!

«Хорошо, благодарю, – ответил я. – А кто ты?»

– Я – Грарг. Тот, кто может помочь оборотню сохранить волчью жизнь в тайне от людей. Об остальном тебе поведают наставники – такие же волколаки, как ты. Прошлой ночью ты попал в мой лес. Это убежище оборотней. Чтобы вернуться туда, тебе надо лишь захотеть этого. Прыгни как можно дальше и выше. Тебя уже ждут.

Я мчался по скверику, сзади слышался топот. За мной снова гнались двое. Странно, что девушка Тамара участвует в погонях. Черноволосая красавица безопасна для оборотня, а вот я мог бы зашибить её одним ударом когтистой лапы.

– Иоганн! – загремел голос альбиноса.

Я совсем забыл, что интеллигент и наркоман пошли в эту сторону, да и вообще выкинул странную пару из головы – не до них было. Теперь их спины стремительно приближались. Интеллигент обернулся на зов.

Я еле подавил желание кинуться на длинноволосого противника. Для начала стоит выяснить, кто эти люди, кто такой Грарг, с какой стати он мне помогает, и как вообще двуликие сохраняют тайну в обычном мире. Лезть в схватку – безумие. Альбинос не устроил бы опасную для обычного человека охоту, не будь он достаточно силён. И уж точно держал бы свою девушку подальше от меня, если бы не был уверен, что сможет её защитить.

Интеллигент что-то забормотал, его рука поднялась.

– Прыгай! – просвистело в ушах. – Поставит барьер!

Я и сам понял: интеллигент снова хочет создать невидимую клетку. Нет уж, этот приёмчик я знаю, второй раз не попадусь. От резкого торможения из-под лап полетели комья земли. Поворот с тропинки – и я перемахнул через ближайший куст с белыми цветочками. Преграда оказалась примерно в мой рост, если стоять на задних лапах. Куст остался за спиной, а я по колено утонул в густой высокой траве.

Голос не обманул. Враги исчезли, тусклый свет пропал. Меня обступил вчерашний лес. На тёмном небе сияли луна, похожая на неровный блин, и многочисленные бриллиантовые звёзды. Я посмотрел на морщинистый жёлтый диск с отвращением, в голове пронеслось: «Если бы не ты…»

Глава 6. Наставники

В прошлый раз я толком ничего не рассмотрел в загадочно появившемся лесу, наслаждение покоем и безопасностью оказалось для вымотавшегося волколака сильнее любопытства. Теперь я жадно вбирал взглядом все детали в надежде узнать что-нибудь о других оборотнях.

Звёздно-лунного света хватало, чтобы увидеть: лес странный. Такого не может существовать в природе, но он есть, и я в нём нахожусь! Над головой возвышаются деревья не просто старые – многовековые. Толстенные, необхватные стволы уходят высоко в небо. Наверно, звёздный свет не всегда может пробить дорогу в раскидистых кронах. Я приметил дуб, клён, сосну, какую-то незнакомую лиану с широкими листьями и даже пальму! Протоптанных тропинок не видно вообще, зато тут и там земля усеяна звериными следами размером с человеческую ладонь: треугольник и четыре когтистых отпечатка. Беглого взгляда достаточно, чтобы понять: следы оставили волколаки.

Ну, и где же обещанные наставники, которые должны всё мне рассказать? Вокруг никого не видно и не слышно.

Возможно, лес большой, и оборотни ещё не знают, что я здесь. Попробую позвать их по-волчьи. Я поднял голову, взгляд упёрся в ненавистную луну. Горло напряглось, и из пасти вырвался громкий, протяжный вой. Звучал он довольно жутко, в человеческом обличии я бы испугался, услышав такие звуки.

Я осматривался, нюхом выискивал обычные запахи. Травы, деревья, земля, волчий дух… Удивительный лес! Нос подсказывает, что здесь давно не бывало никого, кроме волков. Ни птиц, ни зверей, да и насчёт насекомых сомневаюсь, иначе кто-то нарушал бы тишину жужжанием, писком, трескотнёй, или хоть ночные огоньки-светлячки иногда мелькали бы в темноте.

В этом лесу могут быть только блохи – обычные молчаливые спутники многих животных. Кстати, а у волколаков заводятся блохи? Я с отвращением представил, как в аудитории института почесываюсь, а затем на глазах у Кристины вытаскиваю из волос мелкое гадкое насекомое.

Ответа на вой так и не слышно. На всякий случай я снова затянул волчью песню.

– Прекрати, мы уже рядом! – отчётливо прозвучала в голове мысль извне.

Я огляделся – вокруг никого. С ума схожу, что ли?

– Где? – мысленно спросил я.

Глупее не придумаешь! Совсем один посреди диковинного леса разговариваю сам с собой.

Из-за ближайшего дуба показались два волколака, оба – величиной примерно с лошадь. Так вот как я выгляжу со стороны? Впечатляющее зрелище!

Я заворожённо уставился на оборотней. Они сильно различаются, не перепутаешь. Впереди бесшумно двигается чёрный волколак, длинная косматая шерсть местами свалялась, мощное тело играет мускулами. Другой – посветлее, с рыжинкой, шерсть у него покороче – выглядит так, словно только вышел от бесстрашного звериного парикмахера. Светло-рыжий оборотень чуть ниже и худее чёрного, движения его более легки и грациозны. Он отстаёт от первого на корпус, если уж продолжать сравнивать оборотней с лошадьми.

– Здравствуй. Мы ждали тебя немного севернее, – снова появилась мысль извне.

– Вы меня слышите? – подумал я.

– Слышим только те мысли, с которыми ты к нам обращаешься. Кстати, можешь даже показать или увидеть картину из прошлого, если посмотришь кому-то из нас в глаза. Ты быстро привыкнешь к такому общению. Это гораздо удобнее, чем оглашать окрестности воем. Давненько лес Грарга не слыхивал подобных концертов!

Оба расхохотались в голос.

Скажи мне кто всего два дня назад, что оборотни существуют, могут по-человечески говорить и смеяться, да ещё и владеют телепатией – точно принял бы за психа!

Ну почему, почему это произошло именно со мной? Вот бы моего полоумного соседа в волчью шкуру да в эту дубраву. Сколько материала для его исследований пропадает!

– Давно обратился?

Новая мысль – по-другому окрашенная, более деловитая, – прозвучала грубее и ниже. Видимо, заговорил другой волколак.

– Вчера, – ответил я.

– В последнее время новые волки появляются очень редко, ты первый за десятилетие, – сказал голос помягче.

Такая исключительность не радовала. Лучше бы я ничем не отличался от миллионов обычных людей.

– Рассказывай, – приказал второй.

Я прокрутил в мыслях прошлую ночь, а потом – сегодняшний вечер.

– Могло быть хуже. Легко отделался, – прокомментировал неприветливый голос. – Я Борис.

К моему удивлению, изящный светло-рыжеватый волколак кивнул мне. А я-то был уверен, что грубый бас принадлежит чёрному оборотню.

– Максим, – ответил я.

– Тимур, – мягким тенором представился чёрный.

– И его команда, – невольно подумалось мне.

– В каком-то смысле, команда. Только не моя.

Чёрный оборотень кивнул. Когда волколаки склоняли головы, это выглядело странно и забавно, как в цирке, вот только смеяться мне совсем не хотелось.

– Этикет соблюдён, теперь слушай, – начал Борис.

Как странно называть оборотней человеческими именами!

– Ты – волколак, и останешься им, – учительским тоном мысленно выговаривал рыжеватый волк. – Наши превращения не зависят от полнолуний, мы можем обернуться любой ночью и даже днем, достаточно лишь перенервничать, услышать собачий вой, как в твоем случае, или разозлиться…

Да уж, не знаю, где и на кого учился Денис, но он добросовестно грыз гранит своей странной науки. Аспирант блестяще знает древние легенды. Пока всё, что парень рассказывал о волколаках, подтверждается.

Воображение рисовало яркие картины: я становлюсь волком в институте, прямо посреди коридора, или ещё хуже – в аудитории. Крики, визг, обмороки…

Я сморгнул, к оборотням полетел мысленный вопрос:

– Это можно контролировать?

– Не торопи, постепенно всё расскажем. Начнём с самого важного. Ты видел наших главных врагов. Они гораздо сильнее, у волколака-одиночки почти нет шансов уйти живым от таких, как альбинос. Но нам помогает большая сила… – торжественно сообщил Борис.

– Грарг? – перебил я.

– Да, великий Грарг, – даже в мысленном голосе четвероногого наставника звучало почтение. – Он – покровитель тех, кого отвергают люди: оборотней, вампиров, колдунов и ведьм. Особенно Грарг благоволит рыцарям – своим слугам среди людей. Они очень сильны, гораздо сильнее нас. Иногда Грарг присылает рыцарей к нам на помощь. Только они могут противостоять чашепоклонникам…

– Кому?

Того, что рассказывал Борис, как-то многовато, я и к волколакам-то ещё не привык. В принципе, всё логично. Если существуют оборотни, то почему бы не быть вампирам и колдунам? Надо спросить Дениса, встречал ли он в мифах и сказках что-нибудь о Грарге, его слугах и этих – как их? – чашепоклонниках.

– Легенды о Граале и его рыцарях слышал? Может, в фильмах что-то встречалось? – спросил Тимур.

Слово «Грааль» показалось знакомым, я попытался вспомнить, откуда его знаю. Ах да, мать несколько дней назад смотрела передачу про средневековых рыцарей, и там Грааль упоминался достаточно часто. Кажется, это какой-то сказочный священный сосуд.

– Слышал. Рыцарей вроде приговорили к казни, – припомнил я. – Забрали их сокровища, но этот сосуд так и не нашли.

– К сожалению, перебили их тогда далеко не всех. Рыцари древней Чаши существуют до сих пор, – продолжил Тимур. – Их жизнь посвящена уничтожению всех, кого чашепоклонники считают опасными для обычных людей. Вампиров можно пересчитать по пальцам, на них ведут особенно серьёзную охоту, но и нас враги не забывают. К счастью, чашепоклонники не знают, кто мы, где живем и как выглядим в человеческой жизни.

– А много таких, как мы? – заинтересовался я.

– На всю Россию, может, десятка три наберётся. А по миру – не считал. Мы почти не общаемся с остальными, языковой барьер, знаешь ли… Для рыцарей Грарга его не существует, – с легкой завистью сказал Тимур. – А вот нам чужие языки при желании нужно было бы учить так же, как и обычным людям. Но мы уходим от главной темы, – он сделал небольшую паузу и наставительным тоном продолжил: – Оборотню нужен покровитель. Иначе пропадёшь: или враги убьют, или люди устроят охоту.

Я вспомнил шипящие подсказки Грарга и кивнул.

– Обычные люди для нас неопасны: один наш вид заставит почти любого человека оцепенеть от ужаса, – вступил Борис. – В жизни волколака три главных проблемы – враги, неожиданные превращения и подчинение инстинктам. Оборотень не сможет вести нормальную человеческую жизнь, пока не попросит Грарга о покровительстве. Если поклонишься ему – получишь помощь и надёжную защиту. После этого ты сможешь контролировать превращения в волка. Разум получит власть над звериными инстинктами, ты начнешь трезво оценивать ситуацию и свои поступки…

– А если вообще не захочу превращаться? Если не выберу для этого время?

Вспышка отчаянной надежды тут же угасла. Я встретил два взгляда: понимающе-насмешливый – у рыжеватого волколака, сочувствующий – у тёмного.

– Увы, не получится, – ответил Тимур. – Иначе оборотней было бы значительно меньше, а может, и перевелись бы совсем. Ты должен становиться зверем хотя бы раз в месяц. Прошлой ночью ты узнал, каково одинокому волколаку носиться по городу в поисках добычи. Сегодня повелитель сохранил тебе разум, хотя запах человечины, конечно, всё равно смущал тебя. От этого никуда не деться, инстинкты зверя будут звать на охоту. Зато появится выбор – подчиниться им или нет.

– Тимур забыл еще одно благо, – добавил Борис. – Многие из людей всё отдали бы, чтобы долго жить и не стареть. Грарг дарит это своим слугам. Оборотни живут намного дольше людей. Мне двести лет, Тимуру – двести четыре. Ты сможешь выбирать – стариться по своему возрасту, медленнее положенного или не стареть вовсе. Но было бы глупо рассчитывать, что получишь всё даром, верно?

– Что нужно сделать? – спросил я после долгой паузы.

Обещания наставников звучали заманчиво, смущало одно: при всех перечисленных благах волколаки не выглядят счастливыми. В глубине их глаз скрывается скованная льдом обречённая покорность.

– То, что делает любой волколак, – ответил Борис. – Станешь иногда нападать на людей, только их будет указывать наш покровитель. Великий Грарг сообщает о заданиях обычно за день-два перед охотой. Если она происходит не в твоём городе, а обычно так и бывает, – обращаешься в волка и прыгаешь сюда. Из этого леса с помощью Грарга можно выскочить куда угодно. Кстати, не пытайся перевоплотиться тут в человека – сразу окажешься в обычном мире. Да, и самое главное: если не признаешь великого Грарга повелителем – больше не сможешь сюда попасть: убежище создано только для его слуг.

Теперь Борис говорил быстро, без пауз. Грубый голос заполнил голову, словно пытаясь вытеснить все мысли. Я чувствовал себя так, словно попал в середину дурацкой сказки с неизвестными началом и концом.

Весёленький же мне предлагают выбор – охота с отключенными мозгами на первых встречных или сознательная травля того, кто не угодил Граргу. Хотя убивать так и так придется. Если откровенно, то лучше уж при этом иметь разум, защиту и убежище. Я больше не хочу, как оголтелый, носиться по городу за прохожими, обезумев от человеческих запахов и жажды крови. Вряд ли Грарг станет часто меня звать.

Пока я вижу лишь один сомнительный момент, который надо прояснить сразу.

– Я смогу отказаться нападать на знакомого человека?

– Разумеется, – ответил Борис. – Если речь зайдёт о близких людях – сможешь даже взять их под защиту.

Что ж, звучит неплохо. Пока что соглашусь, а там, глядишь, полоумный аспирант выкопает что-нибудь в древних легендах, и я лишусь волчьей сути. Должно же быть лекарство от двуликости, помимо серебряных кинжалов и пуль!

– Что нужно, чтобы получить покровительство Грарга? – спросил я.

– Поклониться ему, – ответил Тимур.

– А кто он всё-таки такой? Где его найти?

– Великий Грарг – это дух, очень сильный и могущественный дух, – с придыханием объяснил Борис. – Никто никогда его не видел: люди этого недостойны.

– Наркоман в парке упоминал его имя, – вспомнил я. – Откуда обычный человек мог узнать о Грарге?

Несколько секунд волки переглядывались, словно общались уже без меня.

– О великом Грарге сказал не сам наркоман, – наконец объяснил Тимур. – Рыцари Грарга могут воздействовать на мысли и поступки обычного человека, а иногда и говорят его устами. Ты помешал кому-то из рыцарей в служении, вот он и заговорил с тобой в полной уверенности, что вы поклоняетесь одному господину. Ведь оборотней-одиночек почти нет на земле. Запомни на будущее: в таких случаях нельзя вмешиваться, ваш спор мог закончиться для тебя очень плохо. Рыцари великого Грарга гораздо сильнее оборотней и вампиров.

Я насторожился. Что-то не вязалось в объяснениях наставников.

– Я знаю девушку. Вы же сказали, что можно защищать знакомых.

– Но не всех! – бросил Борис. – В таких случаях обращаются к великому Граргу. Он сам остановит слуг, если сочтёт просьбу обоснованной, а человека – достаточно тебе близким. Вернёмся к главному. Чтобы получить помощь нашего повелителя, достаточно поклониться и сказать: «Прошу твоего покровительства, великий Грарг. Обещаю служить тебе послушно и верно». Если хочешь этого – действуй, пока не перевоплотился в человека.

Спешка настораживала. К чему эта срочность? Моя голова не успела переварить и половины всего, что рассказали наставники.

– Но я перевоплощусь только утром.

– С чего ты взял? У волколаков-одиночек обращения непредсказуемы. Не успеешь поклониться великому Граргу сейчас – больше такой возможности может и не представиться. Если повелитель откажется в следующий раз тратить на тебя время – навсегда останешься без поддержки. Готов ли ты к полной опасностей жизни оборотня-одиночки?

В словах Бориса был смысл. Я еще успею разобраться в тонкостях жизни волколаков, если, конечно, Денис в ближайшее время не найдёт рецепт чудо-средства. Было бы глупо прозевать такой шанс и отказаться от сильного покровителя.

Я склонил голову, чуть не уткнувшись носом в землю.

– Преклони колени! – подсказал Борис.

Волки не выступают в цирке, но в тот миг я чувствовал себя дрессированным зверем.

– Прошу твоего покровительства, великий Грарг, – мысленно повторил я за Тимуром. – Обещаю служить тебе послушно и верно.

В глаза ударил неприятный свет – слишком резкий, неестественный, будто в воздухе застыли несколько молний. Я оказался в центре светящегося круга. Наставники большими тенями замерли на зыбкой границе света и тьмы. Глазам стало больно, будто я смотрел на электросварку. Веки сомкнулись, закружилась голова, ноги подкосились. Мелькнула мысль, что я не успел получить покровительство Грарга и теперь обращаюсь в человека. Сейчас лес сменится кустами, сквером, или пустырем недалеко от дома Люсьены.

Не угадал, вместо этого перед закрытыми глазами как в ускоренной перемотке видеокадров понеслись самые яркие сцены двух последних дней. Отъезжающий серый поезд и встреча с дурочкой Тасей. Глупая слежка за Кристиной и Полозовым. Обращение в волка и безумные гонки по городу в поисках добычи. Бегство от альбиноса и Тамары. Любвеобильная Люсьена пытается назначить свидание. Злющий бритоголовый Валера показывает старухам помятую дверь внедорожника. Захламленная комнатка, свеча на столе и полоумный Денис в расшитом загадочными узорами народном костюме. Разговор с Люсьеной, вой собаки, новая «волчья» ночь…

Мельтешение прекратилось, и я понял, что лежу на боку. Глаза открылись, взгляд бездумно уткнулся в небо. Оно стало тёмным: луна спряталась за облаками. Лишь несколько упрямых звездочек пытались донести свет удивительному лесу, но деревья выставили против них надежную защиту.

Я огляделся. Рядом неподвижной статуей застыл Борис. Меня трясло, шерсть стояла дыбом.

– Что со мной случилось?

– Повелитель открыл твой разум и сердце, чтобы лучше узнать нового подданного, – торжественно ответил наставник. – С этой минуты ты находишься под покровительством великого Грарга. Прими мои поздравления, это одно из важнейших событий в жизни оборотня!

В глубине душе противно царапнуло разочарование. И это всё? Так просто? Я ожидал таинственного и сложного ритуала с серьёзными испытаниями, возможно, даже с жертвоприношением. А в результате – пара коротких фраз, один поклон и просмотр в ускоренном режиме киношки о двух прошедших сутках.

– А где Тимур?

Разговаривать с черным волколаком гораздо приятнее, чем с грубоватым Борисом.

– Повелитель дал ему срочное задание, – прозвучал в голове ответ. – У тебя есть какие-нибудь вопросы? Думай хорошенько, неизвестно, когда мы увидимся в следующий раз.

– Кто ты в обычной жизни?

Наверное, нехорошо обращаться на «ты» к тому, кто старше почти на две сотни лет, но «выкать» волку было бы совсем уж дико.

– Мы предпочитаем не смешивать волчью и человеческую жизни! – сердито рявкнуло в голове. – Большинство из наших не общается в человеческом облике, мы почти не знаем о жизни друг друга.

– Про Тимура тоже не знаешь?

– Про него как раз знаю, – голос Бориса немного потеплел. – Среди оборотней у меня есть пара давних друзей, с которыми я общаюсь и в человеческом облике. Один из них – Тимур, когда-то он укусил меня и сделал волколаком.

Я обалдело уставился на рыжеватого волколака.

– Тимур? Друга?!

Ничего себе! И после такого «подарочка» Борис продолжает общаться с чёрным оборотнем? Да ещё и зла не держит, щурится сентиментально, словно это одно из лучших воспоминаний его жизни.

– В двадцать три года я всерьёз заболел. Родные и друзья прятали глаза, когда заходили в мою комнату. Я понимал, что они приходят попрощаться. Жить хотелось до безумия, но надежды не было, мне оставались считанные дни. Когда примчался Тимур, я уже не вставал. Сны, мечты, бредовые кошмары сливались с явью.

Тимур на моих глазах полностью разделся и обратился в волка размером с породистого коня. Конечно, я был уверен, что это очередная игра разгорячённого воображения. Чёрный волк человеческим голосом пообещал мне долгую жизнь. Тимур подошёл, волчьи клыки приблизились к моей руке. Я понял, что всё происходит на самом деле, лишь когда ощутил боль укуса. От смертельной болезни к утру не осталось и следа. В течение нескольких дней Тимур рассказывал мне о волколаках и великом Грарге. В первое же полнолуние мы дождались обращения, и Тимур привёл меня сюда. Мне повезло больше, чем большинству оборотней: я не успел узнать, что такое подчинение инстинктам. Надеюсь, я немного удовлетворил твоё юношеское любопытство, а теперь хватит ворошить прошлое. У тебя есть более важные вопросы?

Я лихорадочно соображал. Что-то очень нужное вылетело из головы. Только вот что?

– Есть! Подожди немного, сейчас вспомню.

Светло-рыжий волк издал грубоватый смешок.

– Молодёжь! Вместо самого главного думаешь о неважных для тебя вещах. Зачем тебе понадобилась наша человеческая жизнь, любопытное создание? Разве это интереснее, чем вопрос: как перевоплощаться в человека?

Да, неловко получилось. Спрашивал о всякой ерунде, а самый главный вопрос вылетел из головы.

– Это я и хотел узнать!

– Тут всё легко. Ложишься на землю, переворачиваешься раз-другой и получаешь человеческий облик. Кстати, тебе очень повезло, что обращаешься вместе с одеждой. У большинства волколаков с этим возникают затруднения. Перед превращением в волков приходится раздеваться догола и думать, куда деть вещи.

Я представил, что утром мог проснуться на лавочке посреди чужого двора совершенно голый, и вспомнил трясущую меня за плечо Люсьену. Оказывается, пробуждение могло быть гораздо хуже. Я вздохнул с облегчением. Хоть что-то хорошее есть в моей новой волчьей жизни!

– А почему у меня не так? – полюбопытствовал я.

– Скорее всего, ты получил оборотничество в наследство. Чем больше насчитывается в роду поколений волколаков – тем легче потомкам. Правда, великий Грарг даёт особенно преданным слугам возможность превращаться вместе с одеждой, но такую привилегию ещё надо заслужить. Мне на это понадобилось несколько лет.

Да уж, Денис не зря просиживает штаны в своей аспирантуре. Обязательно всё ему расскажу.

– Так оборотнями становятся только по наследству и от укуса?

– Нет. Раньше волколаками могли стать и от колдовства. Правда, обряд для этого крайне сложный, не всякому чародею по силам. За последние лет триста, насколько я знаю, никто такими вещами не занимался. Полные описания ритуала утеряны или зашифрованы, а могущественные колдуны отошли в мир иной.

Я мысленно порадовался. Жутковато думать, что кто-то в наше время способен с помощью магии превратить обычного человека в оборотня. Разговоры о древних, давно покинувших подлунный мир колдунах звучат безобидно, как старые сказки. Впрочем, я и сам поневоле стал частью дошедших из древности легенд.

– И что, действительно есть те, кого заколдовали? – на всякий случай уточнил я.

– Да, несколько таких оборотней ещё живы. Один неудачно надел заговорённую волчью шубу, другого прокляла обиженная ведьма. Ещё один наивный человек в гостях у приятеля-колдуна поел жаркого из волчьего мяса. Как потом выяснилось, чародей имел виды на жену гостя… М-да, та история закончилась плохо. Оборотень быстро понял, что к чему, и растерзал колдуна в клочья.

Сердце дрогнуло. Вот он, удачный момент для главного вопроса!

– А есть обряд, отменяющий колдовство?

– В то время ещё можно было найти сильного и знающего чародея, который способен провести такой обряд, но всем этим оборотням пришлось остаться волколаками. Нельзя снять заклятие с того, кто… – Борис осёкся. – Впрочем, это уже неважно. Всё равно колдовские секреты давно утеряны. Несколько десятков лет восемь сильнейших колдунов и ведьм Грарга бьются над зашифрованными письменами. Указания о превращении человека в волка сохранились, но расшифровать почти ничего не удалось. Возможно, чародеи, которые держатся особняком, знают этот обряд. Зачастую столь опасные вещи не доверяют бумаге, а передают устно из поколения в поколение. В сильных колдовских родах могут веками не обращаться к уникальным ритуалам, но при этом бережно хранить забытые миром тёмные знания. Не удивлюсь, если когда-нибудь вновь появится заколдованный оборотень…

– Откуда ты всё это знаешь? Волколаки общаются с колдунами?

– Нет, мы почти не пересекаемся с другими слугами Грарга. Просто я давно и хорошо знаком с могущественной ведьмой из той компании.

Светло-рыжий волк отвёл взгляд, его лапа начала ковырять землю. Влюблён, что ли? Любопытная вышла бы парочка – волколак и колдунья!

– Почему же тогда знакомая не смогла тебя исцелить? – не удержался я. – Раз уж она такая сильная.

– Она – великая ведьма, и у нее хватило бы сил это сделать, но мы слишком поздно встретились.

Я насторожился. Борис во второй раз пробалтывается, что лечить «волчью болезнь» бывает поздно. Значит, существует какой-то «срок годности» или условие, чтобы навсегда стать человеком. Пройдёт время или не выполнишь условие – останешься волколаком на всю жизнь, что ли? Я почувствовал: задавать этот вопрос нельзя. Надо срочно, если получится – сегодня же, поговорить с Денисом. Сосед сказал, чтобы я не пробовал крови. Может, это и есть условие? Если так, всё в порядке.

Огромный снаряд вылетел из воздуха и на бешеной скорости пронесся мимо нас. Чёрный волколак приземлился в траву.

Мои глаза давно привыкли к темноте. Я уставился на Тимура. Оборотень вернулся весь взлохмаченный, запылённый. Вид у него жуткий, словно гигантский волк пробивал дорогу в бушующем пламени. Многочисленные подпалины на шерсти местами открывают обожжённую до крови кожу, особенно на морде, шее и лапах. Белки глаз покрылись красными прожилками. Глаза Тимура недобро сверкнули, моргнули, а затем стали грустными и немного усталыми.

– Ого! Сопротивление было нешуточное. Получилось? – спросил Борис.

– Не совсем, – даже в мысленном ответе Тимура слышалась усталость. – Парень попался непростой, он увешался серебром, будто ждал нападения. Я, конечно, добрался до него зубами, но бой мог продолжаться ещё долго. Великий Грарг отозвал меня, повелителя устроил и такой результат. Хорошо, что уже темно: я там сильно наследил.

– Ничего, не твоя забота. Раз все задания выполнены, может, пойдём?

– Ты к Людмиле?

– Да, она ждет. Смотри, приходи завтра. Эх, некстати меня так разукрасили: будет много гостей, Людмила хочет отметить нашу годовщину…

– Кроме ведьм кого-то позвала?

Старые приятели перестали меня замечать. Стало ясно: в этой беседе постороннему нет места. Я для наставников – одно из успешно выполненных заданий Грарга. Настало время отдыха, и старые волколаки тут же обо мне забыли.

– Я пойду, до свидания, – мысленно сказал я.

– Иди, – равнодушно ответил Борис.

– Осторожнее, тебя могут ждать враги, – добавил Тимур.

Гигантские волки снова погрузились в обсуждение человеческих планов. Я уже не прислушивался, но мельком услышал, как в их мысленном диалоге проскочило слово «мартель».

Сколько я здесь нахожусь? Может, ещё не поздно заглянуть к Денису? Я разбежался. В спину полетели смешки наставников. Когда тело оторвалось от земли, мозг успел поймать обрывок посланной Тимуром мысли:

– Разбег не нуж…

Глава 7. Кровавый след

Я приземлился на пустыре, в притихшем сквере за спиной тускло светил фонарь. Жаль, хотелось бы сразу оказаться у своего дома. Впрочем, там могло быть людно, а здесь поблизости – никого.

В главном волколаки не соврали – два переворота в пыли превратили меня в человека. Я отряхнулся. Одежда после волчьих приключений ужасающе мятая и грязная, но в темноте это не так уж заметно.

Для начала я прошёл к кустам, в которые вкатился при обращении. Мобильник скрывался под листьями и острыми колючками – перевоплощаться со мной он, в отличие от одежды, категорически не желал. Хорошо, что звонки телефона не привлекли внимания прохожих. Мало кто поздно вечером рискнёт гулять по безлюдным пустырю и скверу, иначе мобильник вряд ли дождался бы меня. На дисплее высветились четырнадцать непринятых вызовов. Разумеется, все от матери. Как же вовремя она уехала! Не представляю, как бы я объяснял высоченную температуру, ночные отлучки и испачканные, измятые, местами порванные вещи.

Впервые я возвращался домой ночью пешком по малознакомому району, который считается неблагополучным. Несколько дней назад я бы спешил, постоянно оглядываясь, чтобы не пропустить опасность. Сейчас же иду спокойно, глядеть по сторонам не хочется. Если покажусь в волчьем облике – кого угодно до полусмерти перепугаю. Да и в моём человеческом теле проснулись нешуточные силы. Обычные хулиганы, пусть даже с ножом, мне не страшны.

По дороге я сообразил, что дверь квартиры сейчас не заперта, а просто прикрыта. Ну и ладно, вряд ли обворуют. В подъезде домофон, а на лавочке у подъезда до поздней ночи беседуют бдительные старушки, так что кто попало не зайдёт. Эх, надо было сразу взять у Люсьены запасные ключи! Я с сожалением подумал, что теперь придётся ломать замок подъезда: бабули наверняка уже разошлись по домам. Не звонить же ночью в домофон во все квартиры подряд, чтобы меня впустили!

Однако уже издали стало ясно, что ломать ничего не нужно. Во дворе между припаркованными у подъезда машинами втиснулась «Скорая помощь». Около микроавтобуса с красным крестом собрались соседи. Все что-то шумно обсуждают.

Я с усмешкой вспомнил бабку-кошатницу со второго этажа. Есть у нее хобби – постоянно вызывать неотложку. Как говорят сами медики, звонит она от скуки, и вполне может обойтись таблетками. Серьёзных болезней у бабки нет, при каждом вызове ей делают пустяковые уколы от температуры, слегка повышенного давления или небольшой аллергической сыпи. Наверное, сегодня старушка превзошла себя – настояла на поездке в больницу.

Из подъезда вышла растрёпанная женщина с туго набитыми сумками. Я прищурился. Мать Дениса? Взгляд с большим вниманием прошёлся по стоящим у подъезда. Собралось одиннадцать человек, в том числе и та самая бабка-кошатница. Некоторые бурно переговариваются, лица у всех встревоженные.

Я прибавил шаг. Случилось что-то серьёзное, мало кто из моих соседей выйдет в поздний час из-за пустяка. Мать Дениса вообще не интересуется тем, что происходит в подъезде. Она и днем-то мало во что вмешается, а среди ночи и подавно. Неужели с полоумным аспирантом что-то случилось?

Я подбежал к машине. Внутри на непонятной конструкции действительно полулежит любитель древних легенд. Выглядит парень жутко: весь в крови, одежда разодрана, на руках и лице – рваные раны. При виде меня Денис напрягся, в его глазах вспыхнули злость и отвращение.

– Ты… – выдохнул парень. – Ты…

Его левая рука потянулась к серебряной цепочке на шее. На правой руке сверкнул широкий браслет с многочисленными острыми шипами, похоже, тоже из серебра. Браслет забрызган кровью, сверху к шипам прилипли комки чего-то чёрного.

– Денис, что с тобой?

Я ошалело смотрел на окровавленное серебро. Из передней дверцы наполовину высунулся кругленький лысоватый доктор.

– Вы ему кто?

– Сосед.

– Отойдите от машины, сейчас поедем.

Я проводил «скорую» растерянным взглядом.

– Говорят, вчера по дворам огромная собака бегала, – с удовольствием сообщила бабка-кошатница.

Сердце ёкнуло. Ну и причём тут мои вчерашние гонки?

– Надо будет походить по дворам, – пробурчал под нос сосед-полицейский.

– А что случилось? – насколько смог небрежно спросил я.

– Собака на парня кинулась за домом. Искромсала – жуть! – с горящими глазами ответила кошатница. – Как он вообще, бедолага, сюда дополз – непонятно.

Я проследил за её взглядом и увидел в полутьме то, чего не заметил сразу: по асфальту тянулись кровавые капли, создавая прерывистый след. Не повезло аспиранту. Жаль, не удастся поговорить с ним в ближайшее время.

Может, сосед уже нашёл какое-то волшебное средство? Я сыт по горло всякой чертовщиной! Готов выпить, проглотить или намазаться любой гадостью, лишь бы она навсегда избавляла от волчьей шкуры. Надо же было бешеной собаке так не вовремя пробежать мимо нашего дома.

От увиденного в душе росло смутное беспокойство. Я уверен, что с Денисом всё будет в порядке, парень не выглядел умирающим или особо покалеченным. Ну, останется несколько шрамов – так это ерунда. У кого их нет? Что-то не складывается в самой истории с собакой. Денис наверняка отбивался от нее хотя бы ногами, если уж под рукой ничего не оказалось. Какого размера должна была быть псина, чтобы не испугаться крепкого парня, да еще исхитриться так его порвать?…

– Я завтра с утра похожу по дворам, поищу.

– Соберёшься, в дверь стукни, вместе пойдём. Собака бешеная, наверное. Тут вдвоём лучше…

Голоса соседей мешали думать. Ничего важного я здесь больше не услышу, пора домой.

В лифте в голову взбрело предположение, на первый взгляд, дикое. Оно продолжало оформляться, когда я вошел в квартиру.

Чем больше думаю о напавшей на Дениса собаке, тем больше возникает вопросов.

Главные из них два.

Почему парень так на меня отреагировал?

Куда и надолго ли исчезал из убежища волколаков Тимур?

Разрозненные факты соединились в общую жутковатую картину.

Чёрный волколак напал на кого-то по заданию Грарга. У человека оказались при себе серебряные предметы, которые оставили на коже Тимура страшные ожоги. Прикончить добычу не получилось, но оборотень смог укусить человека.

Перед этим Грарг видел Дениса в моих воспоминаниях. Когда я очнулся – Тимура уже не было.

При Денисе оказались серебряные цепочка и шипастый браслет. На браслете осталась кровь.

И наконец, аспирант знал, как отбиваться от оборотня.

Если сложить всё вместе, получается… Бред получается! Зачем Граргу убивать безобидного чудака, любителя старых легенд и магических ритуалов?

Я машинально скинул расцарапанные за двое суток туфли со стёртыми подошвами. Додумаю на кухне. Событий произошло чересчур много, но желудку всё безразлично – он требует своё.

Пока в микроволновке разогревался ужин, меня бесцеремонно вытащил из кухни звонок домашнего телефона. Несложно догадаться, кто может набрать этот номер за полночь. Трубка радиотелефона обнаружилась на диване.

– Максимка, где ты был? – завизжало в ухе так, что я отстранил трубку подальше. – Я с ума сходила!

Я с тоской услышал сигнал микроволновки. Ну, что стоило матери позвонить минут на десять позже? Я бы хоть перекусить успел.

– Привет, мам. Я телефоны под подушкой забыл, не слышал звонков.

– Больше так не делай, я же волнуюсь! Ты кушал?

– Угу.

– А что ты кушал?

– Леночка, оставь парня в покое, – басил в отдалении полковник. – Зачем ему вообще отчитываться каждый день? Я в его возрасте…

Как ни странно, мать послушалась мужа и быстро попрощалась.

А отчим начинает мне нравиться!

Я с удовольствием проглотил котлеты с салатом, на десерт пошёл кусок свадебного торта с большой кружкой чая. Мать демонстративно схватилась бы за сердце, увидев, как я поглощаю за полночь такую калорийную пищу. Хотя узнай мама, что я уже дважды превращался в гигантского кровожадного волка, у нее впервые в жизни мог бы случиться настоящий сердечный приступ.

Хоть я и смертельно устал, заснуть долго не получалось. В голове прокручивались вечерние события, начиная с бегства от альбиноса и компании в лес Грарга.

Напрасно сосед сверху, полицейский Виктор, и отсидевший за драку Коля с первого этажа с утра собираются искать по дворам бешеную собаку. Я почти уверен, что Денис встретился с чёрным волколаком Тимуром. Чтобы окончательно убедиться, нужно лишь хорошо осмотреть место схватки. Тимур обмолвился, что сильно наследил на задании Грарга, а уж следы оборотня я ни с чем не спутаю.

Только теперь вспомнилось, как при виде меня Денис схватился за серебряную цепочку. Почему сосед засуетился? Ответ простой, но шокирующий: парень решил, что на него напал я. А что ещё мог подумать Денис, когда встретился с громадным волколаком у самого дома? Надо поскорее навестить любителя старины и обо всём ему рассказать.

Хорошо бы до встречи с Денисом успеть найти Олега Карташова-Волкова, но это уж как получится. Надеюсь, Олегов Волковых 43–45 лет бродит в соцсетях не так уж много.

Столько всего нужно сделать, а нет сил даже сесть за компьютер. Выйти и осмотреть место, где зверь напал на Дениса, я, тем более, не в состоянии, да это и смысла не имеет – что можно разглядеть в такой темноте? Не с фонариком же там шарить!

Я пытался представить жизнь хотя бы на ближайшие несколько недель – не получалось. Если мой отец действительно оборотень, я его понимаю. Не мог же Олег Карташов рассказать любимой девушке правду о волколаках!

Не знаю, когда удалось заснуть. Снов не было, по крайней мере, я их не помню. Казалось, звонок будильника раздался сразу, как только я закрыл глаза. Какое-то время я боролся с собой, на мысленные уговоры встать или хотя бы пошевелиться тело реагировать отказывалось. Наконец пришла спасительная мысль: мать уехала, и контролировать меня некому. Я снова провалился в сон – на этот раз яркий и красочный.

В облике волка я нападал на Дениса. Сосед швырял в меня разные серебряные предметы – кольца, ложки, даже здоровенное блюдо. Шипящий голос подсказывал, куда отскакивать, в ушах назойливо повторялся приказ: «Ату его!»

Потом в руке Дениса откуда-то появился нож.

– Нужны всего три капли крови, – сказал парень.

В моей голове взорвались крики:

– Нет! Не смей!

Кричали сразу два голоса: Грарг и Тимур. У Дениса начал звонить мобильник. Большая тень метнулась в сторону парня. Аспирант кинул нож в чёрного волка. Клацнули зубы, оборотень с пронзительным визгом меховой горой рухнул у самых ног моего соседа. Телефон трезвонил, не переставая, но Денис не реагировал. В руках парня откуда-то из воздуха возник другой нож, аспирант двинулся ко мне. Навязчивая мелодия телефонного звонка звучала всё громче. Сосед взмахнул ножом. Я отшатнулся. Тело дёрнулось, глаза открылись.

Уфф!

Я лежал на диване одетый. На стеклянном столике, который мать считала журнальным, а я втихаря использовал как обеденный, надрывался мобильник. Первым делом я посмотрел на часы. 10.32. Хорошо, что разбудили, мог бы продрыхнуть и до обеда. Взгляд переполз на имя звонившего. Вернее, звонившей.

Ну и что ей надо?

– Привет, Максим. Ты куда пропал? Что-то случилось?

Сказать, что ли, правду?

Ага, Дашуль, есть несколько проблем. Я – оборотень, из-за меня волколак-убийца чуть не загрыз соседа. Я попросил покровительства у непонятного духа и обещал верно служить ему за это киллером. А теперь нужно поскорее найти моего отца-оборотня, которого я никогда не видел. И, конечно, объяснить Денису, что на него напал не я, а другой волколак.

– Всё нормально, скоро буду, – вслух буркнул я.

Палец нажал «Отбой».

На завтрак был подсохший от старости салат и остатки колбасной нарезки. Скоро придётся подумать о еде. Деньги-то на месяц есть, на продукты хватит, но я умею только жарить яичницу и варить картошку. Ладно, с этим разберёмся. К сожалению, хорошее питание – не главная моя проблема на сегодняшний день.

Только прикрывая дверь, я вспомнил о потерянных ключах. Надо будет вставить новый замок, в субботу или воскресенье поищу по объявлениям в интернете какого-нибудь слесаря. Правда, до выходных ещё три дня. Не держать же всё это время дверь открытой!

На улице сразу бросились в глаза высохшие капли крови. Они вели от подъезда к углу дома. На скамейке угнездились три старушки. Здесь, разумеется, шло бурное обсуждение напавшей на Дениса собаки. Хотелось остановиться послушать, что по этому поводу знают и о чём догадываются соседи. Я снова посмотрел на кровавый след. Он звал за собой, и я поспешил за дом вслед за засохшими на асфальте бурыми пятнышками.

Зверь, кто бы он ни был, выбрал удачное место для охоты. В боковой части дома нет окон. Рядом растут деревья, из-за них хорошо просматривается узкая асфальтированная дорожка. Ненужные свидетели вряд ли могли бы остаться незамеченными оборотнем, зато сам он, затаившись в темноте среди деревьев и кустов, наверняка не был виден. Стоит лишь волколаку распластаться на земле – и засада готова.

Я попытался представить, что здесь произошло. Денис возвращался поздно по этой самой дорожке. В темноте парень не сразу заметил у деревьев собаку. Как бы хотелось убедиться, что это всё-таки была обычная собака, пусть даже и бешеная…

Я шагнул к деревьям. Вот здесь они и встретились. Видимо, зверь кинулся на Дениса, и аспирант упал – трава до сих пор сильно примята, да и кровавых капель тут больше всего.

Странно, что никаких следов, кроме человеческих, не видно, можно подумать, что парень сам грохнулся в траву и исполосовал себя чем-то острым. Я пристально осматривал землю всё дальше и дальше. Вот оно! К белому стволу берёзы метрах в четырёх от места боя прилип клочок подгоревшей чёрной шерсти. Под деревом обнаружился чёткий треугольный след огромной лапы с четырьмя точками вокруг. Знакомая картинка, на земле в странном лесу Грарга полно таких отпечатков. Значит, здесь всё-таки побывал Тимур.

Пока все мои догадки подтверждаются. Разумеется, аспирант не бросал в оборотня серебряные предметы, как в моём утреннем сне. Парень просто на всякий случай увешался серебром. Любитель древних легенд понимал: над его квартирой живет опасный сосед-волколак, который не всегда может себя контролировать. Именно поэтому шея Дениса осталась нетронутой – её защитила широкая серебряная цепочка. Шипастым браслетом парень отбивался, отсюда и ожоги на морде и лапах зверя. Вот почему светлые шипы были в крови – это кровь двуликого, человека-волка. А что-то чёрное – клочки прилипшей к браслету горелой шерсти.

Оказывается, у любителя легенд железные нервы. Убегать от оборотня было бы, конечно, бессмысленно – слишком далеко до спасительного двора и подъезда, – но большинство людей кинулись бы прочь без оглядки при виде чёрного клыкастого чудовища. Аспирант, похоже, бежать не пытался, сразу принял бой.

Странно, судя по ранам Тимура и Дениса, схватка была жаркая, а отпечаток лапы зачинщика нашелся лишь один, да и то в стороне. Впрочем, если покровитель нечисти смог в течение нескольких минут прислать сюда убийцу, то вполне способен отправить кого-нибудь из своих человеческих слуг ночью убирать следы оборотня.

Я взглянул на треснувший дисплей мобильника. Времени до начала третьей пары осталось немного, пора бежать в институт.

Уже стоя перед калиткой, я вспомнил, что потерял электронный ключ. Рука потянулась нажать кнопку звонка, когда проснулся мобильник.

– Макс, ты сегодня приходить собираешься? – требовательно спросил Ромка Полозов.

Институтские дела после волчьих проблем вызвали у меня приступ раздражения. Можно подумать, княжеский дом рухнет, если я там не появлюсь!

– А тебе какая разница?

– Мне – никакой, а вот Дашке может быть обидно. У неё сегодня день рождения. Если собираешься сюда – купи цветы и подарок по дороге, деньги мы отдадим… – Ромка осёкся. – Ладно, не надо, я сам куплю. Всё, пока.

Да, о Дашуле я совсем забыл. В принципе, я и не должен был о ней помнить: нельзя же знать дни рождения всех сокурсников. Странно, что Полозов в курсе.

Я несколько раз нажимал кнопку звонка. К видеофону никто не подходил, дверь не открывалась. Из-за стальной решетки я увидел, как Полозов выскакивает из института и трусцой бежит по аллее. Негромко скрипнула калитка, Ромка выскочил на улицу.

– Привет! – небрежно бросил он.

Путь был открыт, но меня охватило раздражение: богатенький красавчик слишком задирает нос. Я побежал за ним. Сзади донёсся возмущенный скрежет калитки.

– Почему сам купишь цветы?

– Потому что знаю, что дарить, – ответил на ходу Полозов. – Ты как, участвуешь?

Я кивнул.

– Ты знал, что у Дашки день рождения. Почему не сказал? Девчонка пригласила всех вечером отметить, – раздраженно выговорил Полозов. – Ты Дашулю хоть по телефону поздравил?

Каждое слово Романа всё больше выводило меня из себя. С какой стати Полозов в чём-то меня упрекает?

– С чего мне ей звонить? – огрызнулся я. – Приду в институт – и поздравлю. Ты разве поздравлял Дашку по телефону?

– Я – нет, а тебе положено. Ты с ней больше общаешься, мог бы и порадовать девчонку, позвонить с утра. Она тебя любит…

– Что?!

– Макс, вся группа четвёртый год наблюдает, как на тебя смотрит Дашуля. Ты что, слепой? Как можно такое не заметить? Наверняка она весь курс на день рождения зовёт, только чтобы тебя в гости затащить!

Я вдумался в его слова. Что-то в этом есть. Дашка гораздо больше, чем нужно, подходит ко мне с разговорами. Я часто встречаю её по дороге в институт, и только теперь сообразил, что Дашуля должна появляться с другой стороны. Подкарауливала она меня, что ли? Неужели Полозов прав?

Вот уж не ждал такого интереса от серой мышки! Жаль, конечно, что Дашуля переживает, но помочь я ей ничем не могу. Не на свидание же её звать, чтобы успокоилась!

Мы подбежали к цветочному ларьку. Полозов окинул цветы мимолётным взглядом:

– Семь вот этих роз – три розовых, четыре белых. Да, вон в той упаковке…

Я бы долго выбирал, а для Ромки покупка цветов – привычка. Наверняка почти каждой из своих девиц вручает такие вот букеты.

Полозов посмотрел на часы. Кожаный ремешок заблестел на солнце, весёлый лучик выскочил из циферблата. Мы ринулись дальше. На меня Роман обращал внимания примерно столько же, сколько на тени под ногами.

– А сейчас куда?

– За подарком. Ты же не позаботился.

Изо рта вылетел тихий рык. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, в ознобе клацнули зубы. Лёгкие наполнил одуряющий запах врага, с которым нужно разделаться.

Только этого не хватало! Превратиться в волка днём посреди людной улицы. Инстинкты зверя сразу потребуют разорвать Полозова в клочья!

Почему так происходит? Я же поклонился Граргу, наставники сказали, что теперь превращения у меня под контролем.

Ромка умчался вперёд, а я еле плёлся следом. Глаза искали, куда можно спрятаться огромному зверю. В мыслях, как мантра, крутилось: «Не хочу становиться волком. Я не стану волком сейчас».

– Сколько можно? – сердито прошипел в ухо голос покровителя оборотней.

Нога запнулась. Я врос в асфальт, как памятник. Торопливый взгляд оценил: руки-ноги выглядят как обычно, я всё ещё человек. Так почему тогда я слышу голос Грарга?

– Потому что ты мне поклонился. Как у вас говорят, присягнул на верность, – ответил покровитель. – Запомни раз и навсегда: прошение ко мне начинается словами: «Великий Грарг, помоги», – а не: «Я хочу или не хочу». И в следующий раз обращайся ко мне, как положено.

– Я понял, извини… Великий Грарг, – мысленно ответил я.

Озноб прекратился, голова снова стала ясной, тошнота отступила. Я почувствовал, что обладатель шипящего голоса уже не слушает мои мысли.

В середине небольшого торгового центра Ромка показывал продавщице отдела игрушек что-то на верхней полке. Когда я подошел, Полозов уже держал в руках и внимательно разглядывал мягкого светло-коричневого медвежонка размером ненамного меньше именинницы. Розы лежали на прилавке, и молодая продавщица, ярко накрашенная блондинка с тёмными корнями волос, завистливо косилась на цветы.

– Дашке больше подошел бы какой-нибудь редкий и ценный учебник, – не удержался я.

– Все девушки, даже самые умные, любят мягкие игрушки, – поучительным тоном произнёс Роман. – Сотни не хватает. Добавляй, наши все скидывались на подарок, только тебя не было.

Я хмуро достал из кармана несколько смятых купюры и протянул Полозову сторублевку.

– Девушка, как считаете, кому-то может не понравиться такой Топтыгин? – с широкой улыбкой обратился Роман к продавщице. – У нашей однокурсницы сегодня день рождения. Будет ли разочарована умница-отличница, если получит в подарок не учебник, а цветы и большое пушистое животное?

– Вряд ли.

Блондинка с плохо скрываемой тоской смотрела, как Полозов берёт с прилавка букет и медведя в две трети среднего человеческого роста.

– Девушка, а вы до которого часа завтра работаете?

Роман заговорил негромко, в его голосе заиграли бархатные нотки. Тоже ещё, Казанова нашелся!

– До девяти.

Девчонка заметно повеселела. Я представил Кристину рядом с этой раскрашенной, строящей глазки куколкой с обесцвеченными волосами. Никакого сравнения. Как можно обратить внимание на такую девицу, если встречаешься с Кристиной?

Однако Полозов думал иначе.

– Меня зовут Роман.

– Анжела, – томно ответила девушка.

На Полозова устремился взгляд, который блондинка наверняка считает завлекающим. Длинные ресницы часто захлопали. Наверно их обладательница считает, что постоянное моргание делает её привлекательнее. Если глаза – действительно зеркало души, то в душе у девушки мало что есть. Да и в голове тоже, иначе Анжела не собиралась бы поздним вечером на свидание с первым встречным. Полозов прямо-таки чует искательниц приключений. Ну зачем ему Кристина? Развлекался бы с такими, как Анжела!

Роман послал блондинке последний легкомысленный взгляд, и мы понеслись к выходу. Я не отставал от Полозова, хотя несколько дней назад запыхался бы ещё по дороге к магазину, у цветочного ларька.

После того как открылась моя волчья суть, я заметил, что стал нечеловечески вынослив. Даже спортивный накачанный Роман устал раньше меня. На полпути к институту он перешёл на шаг: дыхание сбилось.

– Макс, если серьёзно, тебе чем Дашка плоха? – спросил Полозов.

– Ты о чём?

– Внимания не обращаешь, даже с днём рождения не поздравил… Подумай, девчонка хорошая, упускать жалко, тем более, когда сама в руки плывёт.

– Знаю, что хорошая, – согласился я и ехидно посоветовал: – Вот ей и назначь свидание завтра вечером. Подкорректируй планы, раз жалко упускать такую девушку, как Дашка.

– Дашуле я могу назначить свидание только лет через пять, а за это время её точно кто-нибудь уведёт, – хмыкнул Роман. – Так что не судьба. Нет уж, на таких девочках женятся, а я в ближайшие годы ничего серьёзного не планирую. Хотя если бы Дашка на меня вот так запала… Не знаю, может, и правда, подкорректировал бы планы.

– Так и представляю вас вместе, – бросил я. – Слушай, Ром, я хорошо отношусь к Дашке, но только не как к девушке. Ты и сам её в этом смысле не воспринимаешь, так что не надо…

– Да брось, – беззлобно оборвал Полозов. – Дашуля – очень светлый человек, добрая, искренняя, не сплетничает, гадостей ни о ком не болтает, – это уже редкость. Мозги у Дашки работают, как надо, скучно с такими, как она, не бывает. Кстати, с внешностью там тоже порядок. Приглядись хорошенько: красивая девчонка, только модой не увлекается. Если её нормально одеть, причёску сделать, накрасить, а главное, выкинуть дурацкие очки – за ней полгорода побежит. А выбрала Дашка тебя.

– Я её не просил.

Я снова подумал о Кристине. Может, удастся пригласить куда-нибудь девушку-мечту, раз Ромка ее бросил. Или не бросил, кто его разберёт. Да и вообще неизвестно, было у них что-нибудь или нет. Может, просто просидели всю ночь в каком-нибудь клубе. Не станет же Кристина воспринимать Полозова всерьёз. Весь институт знает о его похождениях.

– А с Кристиной у тебя всё? – спросил я.

Вопрос прозвучал совсем не к месту и выдал меня с головой. Роман рассмеялся.

– Вот оно что! Макс, честно, для меня всерьёз с ней встречаться – не вариант. Кристина красивая, весёлая, общительная, но… – Полозов осёкся. – Ладно, не буду разводить бабские сплетни. Пообщаешься с ней побольше – сам разберёшься.

– То есть для тебя что Кристина, что эта Анжела – разницы нет? – возмутился я.

– Ну почему же? Есть, конечно: они родились в разных семьях, поэтому Кристина учится в частном институте, а Анжела торгует игрушками.

Полозов выделил слово «частный», и это меня задело.

– Ты же сам учишься в частном институте!

– Я помогаю отцу, приходится часто прогуливать. В обычном вузе такого не потерпят, поэтому я сразу подавал документы сюда. С большинством наших всё ясно, они здесь, потому что просто не хотят напрягаться. Не понимаю только, что в нашей группе делает Дашка. С такой головой можно было поступать в самые престижные вузы, а она загнивает в частной конторе в глубокой провинции.

– Угу, – пробормотал я.

Пока мы шагали по асфальтированной дорожке к институту, а затем скользили по натёртому старинному паркету княжеского дома, Роман продолжал петь Дашуле дифирамбы. Я услышал, какая она умная и добрая (можно подумать, я этого не знал), наверно хорошая хозяйка (непонятно, с чего Полозов так решил, но спорить я не стал), будет великолепным профессионалом (кто бы сомневался), поддерживает спортивную форму…

Я кивал, иногда издавая давно привычное по разговорам с матерью: «Угу».

– Цветы держи! – приказал Полозов перед дверью аудитории. – Пара ещё не началась, как раз успеем поздравить.

Я машинально подчинился.

Дашка, как ни странно, обрадовалась медведю и букету, как самая обычная девушка. Вручая розы, я поймал её сияющий взгляд. А глаза у Дашули бывают красивыми. Не такие большие, как у Кристины, ресницы покороче, но взгляд выразительный, а когда Дашка улыбается, то в глубине серых глаз возникает блеск, будто оттуда вот-вот выскочит солнечный зайчик.

Любитель приключений Полозов разглядел серую мышку гораздо раньше, чем я, Роман даже заметил, что Даша поддерживает хорошую спортивную форму. Я бы не поверил, если бы своими глазами не видел, с какой скоростью девчонка удирала по скверу. Без постоянных тренировок так вряд ли получится. Я и то бегал хуже до того, как стал оборотнем.

Следующие три пары я старательно игнорировал Дашулю. Ей лучше поскорее обратить внимание на кого-нибудь другого. Полозов напрасно тратил время и слова: у Дашки масса положительных качеств, но меня они не привлекают. Взгляд постоянно падает на Кристину.

Сегодня девушка-мечта собрала волосы в высокий хвост, открыв шею. Одета Кристина очень просто: белая рубашка в тонкую голубую полоску и узкая тёмная юбка чуть выше колена, чёрные туфли на низком тонком каблучке. В таком виде девушка похожа на учительницу, только для учительницы выглядит чересчур привлекательной.

Мы встретились взглядами, Кристина рассеянно улыбнулась. Да, надо начинать курить. Это единственный повод спокойно пообщаться с девушкой-мечтой. Не на паре же с ней объясняться! Коридор тоже не очень подходит. В буфете Кристина садится с кем-нибудь из девчонок, иногда к компании присоединяется Полозов. Домой красавица идёт обычно с теми, с кем по пути, а в плохую погоду её привозит шофёр на серебристой иномарке. Застать Кристину одну можно только на крыльце с сигаретой, да и то нечасто.

На одной из перемен я пошел заказать новый ключ от калитки института. Хоть в этом повезло: ждать не пришлось, готовый ключ нашёлся сразу.

– Ну что, пойдём ко мне? – сказала Даша, когда мы небольшой толпой выкатились в коридор.

Почти никто не отказался. К Дашуле собралось человек двадцать. Где она разместит всю ораву? Хотя меня это не касается: совсем другие, более важные дела уже заждались. Сегодня обязательно надо поговорить с Денисом и поискать в соцсетях Олега Карташова-Волкова, именно в такой последовательности. Я полностью уверен, что мой отец – оборотень, убедиться всегда успею. А вот соседа надо поскорее успокоить и заодно узнать, вдруг у него получилось выискать что-нибудь обнадёживающее.

Меня не слишком волновало то, что Грарг считал «присягой на верность». Если удастся навсегда избавиться от волчьей личины, то и шипящий повелитель потеряет надо мной власть.

– Даша, извини, – сказал я, когда мы вышли за ограду института. – Я никак не смогу пойти.

– Да, я помню.

Дашка улыбалась, но глаза её стали грустными, солнечные зайчики надёжно скрылись в их глубине.

Меня ощутимо толкнули в спину. Я, не примериваясь, пихнул кого-то локтем в ответ. Сзади тихо охнул Ромка: я совсем забыл о нечеловеческой силе оборотня. Впредь придётся быть осторожнее: менее крепкого человека, чем качок Полозов, «лёгкий толчок» от волколака может и покалечить.

Кстати, о силе. Чуть не забыл ещё об одном деле: надо поскорее врезать в дверь квартиры новый замок взамен сломанного.

Через несколько минут я уже звонил в домофон любителю старины. Дверь подъезда открыли, ни о чём не спрашивая. На пороге квартиры ждала мать Дениса. Одета и причёсана женщина вполне нормально, встревоженной или расстроенной не выглядит, и, главное, меня не боится. Значит, сосед вне опасности и о моей двуликости промолчал.

Впрочем, мать бы ему и не поверила. Не представляю самую обычную женщину в спортивных брюках и серой футболке рядом с бредовыми книгами и дурацкими амулетами аспиранта. Как только она терпит закидоны сына?

Хотя для слишком заботливой мамы лучше, когда давно выросший ребёнок сидит дома. Пусть занимается любой ерундой, только бы лишний раз никуда не выходил. Сын может попасть под машину, столкнуться с хулиганами, связаться с плохой компанией или – о ужас! – встречаться с девушкой… Да мало ли какие неприятности бывают! Вот, например, у самого дома иногда появляются огромные бешеные собаки.

– Зачем тебе Денис? – цепкий взгляд окинул меня с головы до ног. – Разве вы общаетесь?

Я мысленно посочувствовал аспиранту: на первый взгляд, соседка – копия моей матери. Скорее всего, сейчас прикидывает, не попал ли каким-то образом Денис под мое влияние, и насколько это влияние может оказаться дурным.

– Он обещал подсказать, что почитать для реферата, – старательно замямлил я. – У нас полгода будет идти народное творчество, а Денис хорошо разбирается…

Женщина заметно расслабилась, на её лице появилась приветливая улыбка.

– Как Денис себя чувствует? С ним можно поговорить? – более уверенно спросил я.

– Да, Максим, заходи. Не так всё страшно, как казалось. Нам сказали, зря в больницу поехали. Врачи подстраховались, а выяснилось, что раны неглубокие, даже зашивать не пришлось. Вот только Денису, на всякий случай, нужно теперь делать уколы от бешенства…

В душе нарастало чувство: что-то не так. Вид у женщины благожелательный, голом звучит искренне, слова произносятся легко, но чем дольше она говорит – тем больше меня охватывает тревога. Я перестал слушать и полностью погрузился в ощущение неправильности, ошибки в словах матери Дениса.

Как ни странно, напряжение вызывало то, что раны оказались неглубокими – фраза, которая должна была успокоить любого сочувствующего.

Я хорошо помню, как выглядели рваные раны Дениса. Такое не могли не зашить! Получается, они зажили сами за время, пока Дениса везли в больницу? Зажили, как на собаке или, точнее, как на оборотне. Вот почему Грарг отозвал Тимура!

По коже побежали мурашки. Аспиранта не смогли убить, но сделали волколаком.

Глава 8. Будущий оборотень

Я прошел за хозяйкой в захламлённую комнатку. Денис валялся на диване с толстой книгой в руках. Обложка аккуратно обёрнута газетой, так что название я разглядеть не смог. На этот раз аспирант встретил меня в обычной домашней одежде – шортах и футболке. Волосы сосед зачесал назад. На лице и руках парня я заметил лишь несколько царапин, щедро намазанных зелёнкой. Было видно, что скоро от них и следа не останется. Выглядел Денис совершенно спокойным. Неужели он не понял, что произошло?

– Что читаешь, Динечка? – проворковала соседка.

Она подошла, заглянула в книгу и с недовольной гримасой прочла вслух:

– Легенды утверждают, что оборотнем можно сделаться от колдовства, укуса другого оборотня… Фу, гадость какая! Зачем тебе эти глупости?

– Пригодятся для диссертации, – хмуро ответил Денис. – Привет, Максим. Ты за книгами?

– Привет.

Я сел в кресло рядом с диваном. Мать Дениса всё так же стояла около парня. Похоже, нормального разговора не получится. Не объяснять же при ней аспиранту, что вчера я действительно был волколаком, но в засаде у дома не сидел, и вообще кланялся в это время Граргу.

– Как себя чувствуешь?

Денис не успел ответить. Его мать тут же запричитала:

– Какой кошмар!.. Откуда только взялась эта псина? Я так испугалась! Я уже звонила, чтобы эту собаку…

Женщина слишком бурно жестикулировала. Видимо, ей хотелось выговориться после пережитого шока, но Денис не дал матери такой возможности.

– Мам, да нормально всё! – перебил парень. – Видишь, как быстро заживает, даже швы накладывать не пришлось. Максим, я как раз читаю то, что тебе пригодится. Тут и о причинах оборотничества, и о свойствах волколаков, и несколько способов вернуть оборотню человеческий облик, – Денис послал мне выразительный взгляд поверх книги. – Ещё есть немного о древних проклятиях, с помощью которых можно было сделать обидчика волколаком…

– На какую же ерунду сейчас тратят время в вузах! – с отвращением произнесла мать Дениса. – Раньше образование было гораздо лучше. Ладно, общайтесь, а я посижу с бумагами. Максим, если что будет нужно – зови.

– Мама, я в состоянии дойти до твоей комнаты, – сдержанно напомнил Денис.

Женщина вышла. Дверь плотно закрылась.

– Денис, клянусь, это не я!

– Знаю.

Парень отложил раскрытую книгу, сел и спокойно посмотрел мне в глаза.

– На тебя действительно напала собака? – с бессмысленной надеждой спросил я.

Вдруг всё произошло именно так, как выглядело в глазах любого нормального человека? Может, я просто соединил в цепочку случайные совпадения? Тимур отлучался в другое место, а Денис и впрямь столкнулся с бешеной псиной, очень большой, чёрной, оставляющей следы, похожие на волчьи. Раны соседа я вблизи не осматривал, они лишь показались глубокими, а на самом деле…

– Нет, это был волколак с лошадь размером, – уверенно ответил исследователь легенд. – Он получал ожоги от серебра.

Денис покосился на стол. Там по соседству с уже знакомым мне самонакаляющимся ножиком покоились шипастый браслет и толстая серебряная цепочка.

– Ты из-за меня увешался серебром, как новогодняя ёлка – дождиком? – запоздало возмутился я. – Думал, начну кидаться на людей?

– Ты говорил, что не можешь себя контролировать, вот я, на всякий случай, и принял меры, – спокойно сказал Денис. – Я знаю, что вчера за домом был другой волколак, потому что на твоём лице и руках нет следов ожогов. При всех способностях организма оборотней к быстрой регенерации, у того монстра должны были остаться ожоги на носу, около глаза, на руках и шее. Такое не могло бесследно пройти за сутки. Я в первые часы мало что соображал, но потом начал думать, вспоминать, и кое-что меня озадачило. Есть две непонятные вещи. В одном районе в течение пары суток появились сразу два волколака. Таких случайностей не бывает. Оборотни встречаются крайне редко. Вероятность того, чтобы в одном городе одновременно жили два волколака, никак не связанные друг с другом, почти равна нулю.

Я кивнул. Полунаучный язык Дениса слегка напрягал, но смысл слов верный: так не бывает.

– А ещё что непонятно?

– Он осознавал, что делает. Это не было охотой обезумевшего волколака на первого попавшегося человека. Оборотень поджидал именно меня.

– С чего ты взял?

Мне всё ещё хотелось поверить в случайность. Пока по всему выходит, что именно я навёл покровителя волколаков на след соседа. Только зачем Граргу посылать к Денису убийцу? Не вижу ни одной причины для натравливания оборотня на безобидного странноватого парня.

– Впереди шла Настя, она завернула за угол раньше. У оборотня было с полминуты, зверь легко успел бы убить её и оттащить под деревья, туда, где мало кто что увидит. Но он пропустил молоденькую девушку и дождался меня. Кстати, легенды не преувеличивают? Оборотней действительно так уж привлекают девушки?

Я кивнул, вспомнив, как сам потерял голову и начал безумную ночную охоту. Хорошо хоть не успел добраться до поздно возвращавшейся зеленоглазой девчонки.

То, что рассказал Денис, говорило против Тимура. Даже если допустить, что в моём городе совершенно случайно оказался ещё один волколак величиной с лошадь, он не мог не заметить Настёну со второго этажа.

Насте семнадцать лет, только школу закончила. Она из тех вполне порядочных, но пустоголовых девушек, которые непонятно зачем ищут приключений. Настёна обычно носит провокационные обтягивающие кофточки и короткие юбки и часто гуляет допоздна. Я с отвращением представил, как невысокая худенькая девчонка проходит мимо затаившегося в темноте волколака. Оборотень должен был обезуметь от запаха ещё до того, как Настя завернула за угол. Счастье, что он не бросился на мою безбашенную соседку! Девчонки уже не было бы в живых. Насте хватило бы одного удара здоровенной когтистой лапы.

Денис прав. Оборотень не мог просто так пропустить лёгкую притягательную добычу и уж, тем более, предпочесть ей крепкого парня с шипастым серебряным браслетом.

– Волколак был чёрный? – собравшись с духом, спросил я.

– Чёрный. Ты что-то о нём знаешь?

– Денис, вчера я вляпался в одну историю. Может, ты сообразишь, с чем я столкнулся и что теперь делать. Вечером я пошёл узнать об отце…

Я старался не упускать подробностей. Денис внимательно слушал, подавшись вперёд. Заговорил сосед, только когда мой рассказ завершился.

– Значит, ты поклонился какому-то духу. После этого он узнал всё, что с тобой было… – задумчиво бормотал Денис. – В том числе, и наш разговор. Получается, я показался Граргу опасным, причём настолько, что он без промедления натравил на меня чёрного волка.

– Наставники говорили, что я могу взять человека под защиту. Давай я обращусь к Граргу и скажу, чтобы тебя не трогали…

– Чем меньше будешь обращаться к этому демону – тем лучше! – перебил парень.

– Почему сразу демону? – опешил я. – Он – дух, голос, покровитель оборотней…

– Демон, к твоему сведению, и означает «дух». А то, что Грарг – дух, мягко скажем, не светлый, сразу понятно. Тебе же чётко объяснили, каким образом ему служить: Граргу нужны человеческие жертвоприношения. Вот и сделай выводы. Не думаю, что твоё заступничество могло бы что-то изменить. В любом случае, оно точно не требуется, ко мне больше не придёт никто из его слуг, – мрачно произнёс Денис. – Ты видел вчера мои раны. Они заживают с невероятной скоростью. Перед тем как исчезнуть, Тимур прислушивался. Наверное, Грарг разрешил ему уйти. Убить меня волколак не смог, но вред всё же принёс, и ещё какой! Укусы оборотня… Сам знаешь, что это означает.

Лицо парня оставалось всё таким же спокойным. Поразительная выдержка! Ни тени паники, хотя любитель легенд хорошо представляет, кем должен стать.

– Но зачем? – выдохнул я.

– Не знаю. Я – обычная мелкая сошка, один из тысяч исследователей старинных легенд и обрядов. Чем я опасен или для чего могу быть нужен покровителю оборотней и вампиров? Думаю, шипящий голос всё объяснит, когда я обращусь в волколака.

– Ты так спокойно говоришь, что станешь оборотнем…

– Я говорю, что должен им стать, – поправил Денис. – Это потрясающий опыт, я соберу уникальный материал. А потом ты громко позовёшь меня по имени, когда буду в облике волка. Если не поможет – ранишь так, чтобы три капли крови упали на землю.

– И это всё? – я подскочил в кресле. – Что ж ты сразу не сказал, что всё так просто? Значит, если я превращусь в волка, и ты в это время позовёшь меня – я перестану быть оборотнем?!

– Попытаемся, только не уверен, что с тобой это выйдет, – с сомнением протянул Денис. – Не знаю точно, кто такой Грарг, но вряд ли нечистый дух может так просто кого-то отпустить. Ты присягнул ему на верность, это очень серьёзно.

– Давай хотя бы попробуем!

Я машинально потер ладони. Раз эти способы действовали на других, то должны помочь и мне!

– Попробуем, только не здесь и не сейчас. Скоро я смогу выходить, тогда и попытаемся где-нибудь в безлюдном месте.

– Почему не сейчас? – я нетерпеливо заёрзал в кресле.

– В городской квартире? При матери? – с иронией уточнил Денис. – А если Грарг перестанет поддерживать твой разум в волчьем теле? Это вполне возможно, он не одобрит твоего желания снова стать человеком. Ты же всё здесь разнесёшь, и хорошо, если ни на кого не набросишься! Нет уж, превратишься в волка ночью в безлюдном месте, а я в это время буду сидеть на каком-нибудь дереве покрепче и повыше.

– Ранить тоже с дерева будешь? – кисло спросил я.

– Там разберусь, как тебя ранить. Меня больше интересуют те трое – альбинос, интеллигент, который увёл наркомана, и Тамара. Встретиться бы с кем-то из них, может, эти люди действительно способны помочь оборотню.

Я вспомнил ненавистные лица интеллигента и беловолосого, топот ног за спиной, а главное – невидимую клетку и своё ощущение беспомощности и злости.

– Никогда бы их не видеть!

– Скорее всего, ещё увидишь, и не раз. Если вдруг где-то заметишь кого из этих троих – позвони. Я хочу с ними поговорить. Запиши мой телефон…

– Телефон, конечно, запишу, но помогать искать не буду, – перебил я. – Если встретишься с ними, то наверняка меня выдашь.

Парень сделал протестующий жест. Я ответил раздражённым взглядом. У аспиранта точно не все дома: будущий оборотень жаждет познакомиться с охотниками на волколаков.

– Может, не нарочно, но выдашь, – настойчиво повторил я. – Придётся объяснять, откуда тебе о них известно. Пойми, я живу относительно спокойно только потому, что охотники не знают меня в лицо и понятия не имеют, где искать. Лучше пусть всё так и остаётся.

– Но беловолосый дважды говорил, что может помочь, – возразил Денис. – Я читал легенды о рыцарях святого Грааля. Если это действительно они, то такие люди не станут лгать или лукавить. Рыцари могут говорить только правду, иначе Грааль перестанет поддерживать их силы.

Слушать бредовые идеи аспиранта надоедало.

– Хочешь искать чашепоклонников – дело твоё, – перебил я. – Только я не собираюсь проверять на себе, врёт альбинос или нет. Знаю одно: в нём с самого начала чувствовался враг.

Дверь резко распахнулась. Мать Дениса вошла с двумя тарелками в руках. На одной лежали несколько поджаренных бутербродов с сыром и колбасой, на другой высилась аппетитная горка толстых румяных оладьев с маленькими солнечными крапинками.

– Мальчики, пора перекусить, – весело сказала женщина.

Тарелки аккуратно приземлились на табуретку между диваном и компьютерным столом. А я-то не мог понять, зачем Денису в комнате табурет. Сосед использует его, как я – журнальный столик на колесиках.

– Спасибо, – машинально выговорил я уже в спину хозяйке.

Дверь закрылась, и я снова повернулся к Денису.

– Давай для начала попробуем то, что ты нашёл. Вдруг помощь чашепоклонников не понадобится? Когда ты сможешь позвать меня по имени или ранить?

– Тихо! – зашипел парень. – Не хватало ещё, чтобы мать услышала! Попробуй потом объясни, что ты имел в виду и почему я должен тебя ранить. Она сейчас вернётся с чаем. Возьми пока бутерброд и говори о чём-нибудь обычном.

– Как зовут твою маму?

– Татьяна Ивановна.

Денис протянул руку за бутербродом.

– Что-то оладьев совсем не хочется, – негромко сказал парень. – Только мяса. Вот колбаса подойдет. У тебя тоже так было перед обращением?

– Нет, я всё ел. Это для тебя обычная тема?

– Не могу на обычную, – с сожалением произнёс будущий волколак и вонзил крепкие зубы в бутерброд. – Ладно, слушай, что ещё нашлось по твоему реферату. Ты знаешь, что обычные волки подчиняются вожаку стаи? Так вот, оборотень может выбирать – быть ему одиночкой или примкнуть к стае себе подобных. Если, конечно, он найдёт таковую. В последнем случае подчинение вожаку, как и в случае волков, должно быть беспрекословным. Теперь дальше – если оборотничество переходит в семье по наследству, то, чтобы исцелить волколака, желательно знать, как в роду появился первый оборотень.

Дверь снова распахнулась. Татьяна Ивановна принесла две большие чашки. От них поднимался аппетитный пар, по комнатке поплыл аромат крепко заваренного чая.

– Если первый волколак в роду стал таковым по чьей-то злой воле или из-за укуса оборотня – это одно, – как ни в чём не бывало продолжал Денис. – А вот если сильно кого-то обидел и над всеми потомками висит проклятие – может понадобиться целый обряд. Самый серьёзный случай – это когда родоначальник семьи волколаков сам, без принуждения решил сделаться оборотнем. В старину для добровольного обращения существовал сложнейший колдовской ритуал, но сейчас он забыт, расшифровать древние описания пока никто не смог…

Надо же! Совсем недавно я слышал то же самое от Бориса. Забыл рассказать аспиранту, а парень, оказывается, и так в теме.

– Вот и прекрасно! – с досадой бросила Татьяна Ивановна. – Надо же всерьёз заниматься весь вечер такой ерундой! Денис, я ещё понимаю, когда ты копаешься в заговорах, от которых может быть польза – зубную боль там снять или усталость… Я могу понять, когда ты цепляешь в ухо серьгу и ходишь по дому в псевдонародном костюме и повязке из крапивной нити. Допустим, тебе действительно нужно ощутить, как чувствовали себя во всём этом древние славяне. Но всерьёз обсуждать сказки про оборотней – это чересчур! Ты пишешь диссертацию о магических ритуалах славян до и после принятия на Руси христианства! Вот объясни мне, пожалуйста, при чем тут эти ваши волколаки.

Я чуть не хмыкнул, услышав в голосе женщины знакомые нотки. Странно, что такие родственные души, как Татьяна Ивановна и моя мать, не подружились!

– Да ни при чем. Я подумывал немного оживить материал, вставить сноску о забытом обряде превращения человека в зверя, а тут как раз Максим зашёл, всё и совпало. Кстати, мам, я снимаю не усталость, а её причину – сглаз или порчу. На тебе периодически возникает мощный сглаз. Похоже, ты общаешься с его источником постоянно.

Я отвёл взгляд. Палата номер шесть! Денис ещё и порчу снимает, оказывается. Я-то, наивный, думал, что попривык к странностям соседа и в этой квартире уже ничему не удивлюсь.

Я машинально надкусил бутерброд. Хрустящий хлеб ещё горячий, между теплой колбасой и расплавленным сыром прячется кусок помидора. Вкуснотища! Я и не задумывался о еде эти дни – подолгу оставался голодным, а дома таскал из холодильника то, что осталось после свадебного пиршества. Котлеты и салат поднадоели, торт закончился. Сделать, что ли, такие гренки?

Денис продолжал плести что-то про сглаз, порчу и защиту от них, но я уже не прислушивался. Перед глазами оживала мысленно созданная картина: Денис пляшет вокруг уставшей матери, в его руках трясётся и гремит здоровенный бубен, на столе раскуривается вонючая серая масса, а парень бубнит заговоры. Любой человек почувствует себя лучше, когда доморощенный целитель оставит его в покое.

Долго Татьяна Ивановна бредового разговора не выдержала и через пару минут сбежала в свою комнату. Денис легко откинулся на спинку дивана и схватил второй бутерброд.

– Мать устранили, теперь можно продолжить. Насчет причины оборотничества в роду я говорил серьёзно, хорошо было бы её узнать.

– А насчет сглаза и порчи? – хмыкнул я.

– В принципе, тоже серьёзно, но сейчас поднял эту тему, чтобы мать поскорее ушла. Её страшно раздражают разговоры о какой-либо мистике или эзотерике. А уж если поговорить о порче – мать точно долго не появится.

– По поводу повязки из крапивы – это она шутила? – не удержался я от ненужного вопроса.

– Нет, – улыбнулся Денис. – И не смотри на меня как на психа, повязка из крапивной нити не жжётся. Наши далёкие предки носили такие очелья в повседневной жизни, крапивные повязки вокруг головы считались оберегами. Кстати, крапивная нить полезна для здоровья. Растения и их лекарственные свойства – вообще отдельная тема. Правда, тебе это вряд ли будет интересно.

Да, Денис правильно понял, знахарство увлекает меня ещё меньше, чем магические обряды. Уже и не рад, что спросил о повязке: вдруг аспирант прочитает мне целую лекцию о лечении травами? Лучше поскорее сменить тему. У нас есть более важные дела, чем обсуждение полезных свойств крапивы.

– А что насчет вожака волколаков? – поспешно спросил я. – Пока о нём ничего не слышно. Может, у оборотней его просто нет, а легенды на этот раз врут?

Денис покачал головой.

– К сожалению, не врут. Ответ лежит на поверхности, всё настолько просто и явно, что ты этого не замечаешь. У волколаков есть вожак, которому они безоговорочно подчиняются. Стая, насколько могу представить, гораздо больше обычной волчьей, а у вожака нет и не может быть конкурентов. Никто из оборотней не померится с ним силой, чтобы захватить власть, потому что глава стаи – не волколак. Его даже увидеть нельзя, вы слышите только голос.

– Хочешь сказать, это Грарг?

– Конечно! Получается, что ему подчинены волколаки всего мира или, по крайней мере, большая их часть. А ещё Грарг управляет вампирами и какими-то людьми. Думаю, самые опасные среди подданных нечистого духа именно люди. Оборотням и вампирам деться некуда, им нужно покровительство, защита от врагов, контроль над собой, но у обычных-то людей всегда есть выбор. Значит, общаются с Граргом, так сказать, по велению души.

Я запихал в рот половину оладушка и блаженно прищурился. Жёлтые вкрапления оказались тыквой. Мама такое не готовила. Оказывается, вкусно!

– Вижу, ты предпочитаешь ни о чём не задумываться, – сухо сказал Денис. – Ладно, закрывай и дальше глаза на свои проблемы, может, получится вытащить тебя из истории с Граргом без больших неприятностей. Только узнай поскорее о предках по отцовской линии.

Набитый рот помешал ответить, и я просто кивнул.

– Если так нравятся, можешь забрать, – Денис кивнул на тарелку. – В меня они не лезут. Найдёшь, куда положить?

Ступеньки стучали под ногами, в сумке лежал набитый оладьями с тыквой целлофановый пакет для завтраков. Настроение немного повысилось. Денис, конечно, со странностями, но поддержать умеет. Никогда бы не подумал, что буду по-приятельски общаться с парнем, которого несколько дней назад считал ненормальным.

Об открытой квартире я вспомнил, лишь когда оказался перед дверью. Пора разобраться с замком. Если сюда каким-нибудь шальным ветром занесёт Люсьену – можно спорить на что угодно: меня в тот же день ждёт по телефону грандиозный скандал с матерью.

Надо же, я – оборотень, могу в любую секунду превратиться в здоровенного опасного зверя, и при этом нервничаю из-за того, что может сказать мамуля о сломанном замке. Впрочем, незапертая квартира – действительно непорядок.

Я внимательно осмотрел дверь. Коричневая, гладкая, металлическая, с круглой ручкой – самая обычная. С ней ничего не придумаешь. Зато рядом с дверным косяком, как раз напротив ручки, торчит ржавый железный крюк сантиметров десять в длину. Несколько лет назад в подъезде велись какие-то работы – я не вникал, что именно хотели сделать, но крюк основательно вмуровали в стену рядом с нашей дверью. В итоге работы по какой-то причине свернули, а крюк остался. Помню, мать тогда долго ругалась. Потом мы привыкли к загнутому металлическому штырю рядом с дверью и перестали его замечать.

Кажется, это сомнительное украшение подъезда теперь может пригодиться.

Несколько лет назад мать откуда-то выкопала настоящую старую подкову и повесила над дверью рожками вверх рядом с несколькими иконками – «на счастье». Счастье у мамули уже есть, подкову она с собой в Питер брать не стала. Да и полковник вряд ли захотел бы повесить у себя в квартире ржавую железяку. Вот и хорошо, сейчас этот талисман мне пригодится.

Я снял подкову вместе с веревочкой, на которой она крепилась, и без труда выдернул из стены уже не нужный здоровенный гвоздь. На распрямление счастливого талисмана вручную у меня ушло минуты полторы. Вскоре я с удовлетворением убедился, что получившийся толстый металлический прут проходит между дверной ручкой и крюком. Концы бывшей подковы под небольшим нажимом соединились. Я разъединил их. Ну вот, ржавый самодельный замок готов, и ни один обычный человек не сможет быстро его открыть!

Получившая вторую жизнь бывшая подкова поудобнее устроилась на тумбочке в коридоре, дверь до утра заперта изнутри на защелку. Я, наконец, добрался до компьютера.

Поиск отца оказался кропотливой работой. В «Фейсбуке» не нашлось ни подходящего Олега Волкова, ни Олега Карташова. Чтобы в этом убедиться, я потратил вместе с регистрацией часа два. «В контакте» меня тоже ожидало разочарование в виде немеряного количества Волковых и Карташовых. Через какое-то время стало ясно – и здесь нет того самого Олега.

Я зевнул и взглянул на часы в уголке монитора. Оказывается, уже далеко за полночь. В принципе, в обычные дни я могу не ложиться гораздо дольше, но две ночи приключений в волчьей шкуре сильно меня вымотали. Да и глаза уже устали высматривать города и фотографии бесчисленных Олегов 43–45 лет. Пара щелчков мышкой – и экран с характерным звуком погас.

Не раздеваясь, я свалился на разобранный диван. Голова только опускалась на подушку, а перед закрытыми глазами уже мелькали обрывочные картинки.

Глава 9. Дашкины странности

Будильник на телефоне громче и громче долбил стандартную мелодию. Я еле разлепил глаза и с удивлением обнаружил, что сквозь занавески пробивается яркий свет. Неужели уже утро?

Будильник продолжал возмущаться. Веки упорно смыкались, я нащупал на журнальном столике сотовый. Нужная кнопка сразу оказалась под рукой, и сверлящая мозг мелодия, наконец, оборвалась. Я блаженно улыбнулся.

Уютная тишина пахнет блинами, сигаретами и кофе. Я принюхался. Нет, не показалось, действительно пахнет. Этим запахам в квартире неоткуда взяться, но они есть. Ах да, волчий нюх улавливает то, чего раньше не чуял мой нос. Видимо, кто-то из соседей курит, а кто-то готовит, оставив дверь кухни открытой. Запахи идут в квартиру по вентиляции, и я чувствую их гораздо сильнее, чем раньше.

Блины пахнут аппетитно. Я сглотнул и вспомнил про лежащие в холодильнике оладьи с тыквой.

На кухне меня ожидало неприятное, хотя и предсказуемое открытие: в шкафчике для посуды закончились чистые тарелки. Вечером я был поглощен мыслями о Грарге, разговоре с Денисом и поиске отца и не обращал внимания на то, что творится в квартире. С утра пораньше, на почти свежую голову я оценил, какой бедлам развёл здесь за несколько дней.

Раковина до самого крана забита посудой. Пара грязных кастрюль туда не поместилась, пришлось поставить их на стол. Дверца холодильника и микроволновка заляпаны чем-то жирным, а свободную часть стола щедро усеивают крошки.

Я нехотя вымыл одну из тарелок и подумал, что скоро придётся разбираться с посудой.

Из закрытого мусорного ведра сочилась вонь, которая вызвала бы у матери рвотные рефлексы. Кажется, за все эти дни я ни разу не выносил мусор. Отвращения запах не вызывал: наверное, волколаки менее привередливы, чем обычные люди. По крайней мере, мой аппетит не испортился. Я заварил пакетик чая и с удовольствием проглотил разогретые в грязной микроволновке оладушки. Жаль только, что к ним не нашлось сметаны.

Впервые после отъезда матери утро было добрым: я прекрасно выспался, настроение хорошее, завтрак – отличный. Из дома удалось выйти вовремя. Дверь легко закрылась на импровизированный замок, гораздо более надежный, чем любой другой. К нему уж точно не подберёшь отмычку. Обычному человеку пришлось бы повозиться, чтобы открыть квартиру.

Я прихватил пакет с мусором, и теперь смрад завоёвывал подъезд, заглушая ароматы мужского одеколона, женских духов, запахи каши, молока, блинчиков, а также вонь от пыли, табака и многие другие запахи, доступные волчьему нюху.

На выходе я чуть не столкнулся с Настей. Соседка возвращалась с утренней пробежки. Такой она мало кому показывается – не накрашенная, волосы скручены в непонятный узел-«дульку», вместо коротких юбок и обтягивающих кофточек – серый спортивный костюм. В ответ на приветствие Настёна демонстративно прикрыла сморщенный носик, отвернулась и что-то невнятно буркнула.

По дороге в институт я оценивал выдержку Тимура. Наверное, надо пробыть оборотнем несколько лет, чтобы дать уйти Насте и дождаться Дениса. Хотя, может, всё сложнее? Я в волчьем облике готов был порвать почти любого встречного, но без малейших усилий пропустил Дашку. Наверное, волколаки по-разному реагируют на запахи одних и тех же людей.

– Максим!

Я обернулся на знакомый мелодичный голос. Да, утро выдалось на редкость удачное! Ко мне подходит Кристина в длинной синей юбке почти до земли и коротком светлом пиджаке. Из-под расстегнутого пиджачка выглядывает голубая кофточка с большим вырезом. Девушка-мечта!

Кристина пошла рядом. Я растерялся и от неожиданного везения не мог придумать, что сказать. Пауза не затянулась: Кристина заговорила сама.

– Жалко, что ты не пошёл вчера к Даше. Тесновато было, но весело, мы разошлись только к полуночи. Кстати, ты знал, что она снимает квартиру? Ну, не совсем квартиру, так, гостинку… Я думала, Дашуля с родителями живёт, семья обеспеченная, вроде, и в институт недешёвый её устроили. А оказывается, Дашка одна в городе, и про семью ничего не рассказывает. Не знаешь, в чём там дело?

– Не знаю, – промямлил я.

Дашкины родственники сейчас интересовали меня меньше всего на свете.

– Наверное, поссорились! Вот уж не думала, что Даша может с кем-то поругаться. Интересно, кто её содержит? Дашуля вроде не работает, а живёт вполне нормально. Не шикует, конечно, но институт, квартира, еда чего-то стоят. Стол, кстати, она вчера нехилый накрыла. И потом, её одежда… Дашка вообще-то одевается так себе, скучновато, но вещи все фирменные, из европейских магазинов. Неужели встречается с обеспеченным мужчиной? Тогда он ей и работу поприличнее у себя подготовит. Не представляю Дашу рядом с таким человеком, обычно их девушки выглядят по-другому. Хотя если какой-нибудь старик, тогда всё понятно, на молодость польстился, и Дашкиным родителям это могло не понравиться…

Я с изумлением понял, что болтовня Кристины начинает меня раздражать. Девушка-мечта несла откровенную чушь, выдумывая на ходу глупые сплетни. Неужели Кристине поговорить больше не о чем? Даже Дашку с её экономическими идеями всеобщего блага слушать интереснее!

– А может, он женат? Тогда понятно, почему Даша его прячет! – продолжала красавица.

– Кого? – ошарашенно переспросил я.

В воображении возникла анекдотическая картинка: растрёпанная Дашка в халате и съезжающих очках засовывает в шкаф жирного мужика в нижнем белье и припирает собой дверцу.

– Как кого? Любовника, конечно! – уверенно произнесла Кристина. – Он даже на день рождения к Дашке не пришёл, наверное, не хотел перед нами светиться.

Раздражение сменилось скукой. Всегда считал, что красивой девушке можно позволить то, что недопустимо для дурнушек: капризы, скандалы, истерики, глупую болтовню. Поразительно: сейчас рядом идет девушка-мечта, протяни руку – и дотронешься, только руку тянуть нет никакого желания. Мне всё больше хочется, чтобы Кристина замолчала. Она как всегда привлекательна, но разговор становится невыносимым. И я повёл себя так, как привык поступать при общении с матерью, – начал думать о своём.

Озарение пришло на первой же минуте. Я слишком долго мечтал, как подойду к Кристине, и любовался ею со стороны. Теперь оказалось, что можно восхищаться внешностью девушки, с удовольствием слушать мелодичные переливы её низкого голоса, но лучше не вдумываться, о чём именно говорит кареглазая красавица.

Я и любовался, и слушал, а размышлял о том, как вечером продолжу искать Олега Волкова. Никогда не увлекался сидением в соцсетях. Удивительно, сколько там оказалось народу! Неужели все они постоянно переписываются? Сколько дней мне ещё придётся искать отца в интернете?

Размышления бесцеремонно прервал окрик:

– Максим!

Не думал, что мелодичный голос Кристины может прозвучать так противно.

– Что?

– Ты не слушаешь? – возмущенно спросила девушка.

Мой опыт общения с матерью показывал, что в таких случаях лучше признаваться сразу.

– Извини, задумался.

– Максим, я говорила, что хочу пойти вечером куда-нибудь потанцевать или в караоке, а Рома Полозов не может меня сопровождать.

– Угу.

Я вспомнил крашеную блондинку Анжелу. Разумеется, не может: у Ромки на вечер совсем другие планы, и, похоже, Кристина по этому поводу не расстроена.

– А мне очень хочется пойти, – с легким нажимом продолжила девушка.

– Ну, пойди с кем-нибудь другим.

Я с недоумением посмотрел на Кристину. Взгляд у неё пристальный, в глубине карих глаз играют шальные огоньки. Пухлые губы чуть приоткрыты. Я только сейчас заметил, что помада у Кристины слишком яркая, да и вообще косметики многовато.

– Хорошо, пойду с кем-нибудь другим, – недовольно процедила красавица.

Огоньки в её глазах погасли.

Мы миновали стоянку перед оградой института – выставку дорогущих иномарок. Девушка остановилась и беспомощно посмотрела на меня. Ресницы хлопнули, совсем как у Анжелы.

– Максим, у тебя ключ поблизости? Я ничего не могу найти в сумке.

Чем же она так захламила крохотную торбочку, в которую можно засунуть разве что одну общую тетрадку, да и ту с трудом? Я достал из кармана круглый ключ от видеофона. Раздался характерный писк, калитка открылась, и я машинально, как с детства учила мать, пропустил девушку вперед.

Мы плелись к зданию института по тихой зелёной аллее. Раньше я часто мечтал, как буду идти с Кристиной именно здесь, а потом мы свернём на одну из небольших тропинок, где деревья растут погуще, и на какое-то время окажемся одни. Теперь мне не хотелось куда-либо сворачивать, наоборот, тянуло прибавить шаг.

Мы идём слишком медленно. Приятный мелодичный голос продолжает выдавать глупости. Пока что я не услышал от Кристины ничего интересного или хотя бы забавного. Она щебетала о распродаже в каком-то бутике, о приятельнице, которую я не знаю и знать не хочу, о новом сериале – в его названии, конечно, есть слово «любовь».

На крыльце перед входом курил Полозов. Я с надеждой покосился на спутницу. Может, останется на улице подымить с Ромкой? Но нет, Кристина прошествовала со мной до аудитории на втором этаже. Хуже того, она села рядом на лекции. Я с сожалением смотрел на остальных однокурсников. Дашка кивнула нам и, как всегда, устроилась перед преподавательским столом. Несколько девушек впереди громко обсуждали первую серию того самого сериала про любовь. Почему бы Кристине к ним не присоединиться? Общая тема, общий интерес. Мимо прошагал Полозов, я встретил его откровенно ехидный взгляд.

Всего за полчаса до меня, наконец, дошло то, чего я не замечал целый год. Кристина – очень красивая девушка, но общаться мне с ней нет смысла. Я не хочу слушать о сериалах и незнакомых людях, мне неинтересны сплетни, а капризные гримаски быстро надоедают. Я придумал совсем другую девушку, и теперь настоящая Кристина раздражает меня до нервного рычания. О чём с ней вообще можно говорить?

Я попытался представить, как бы отреагировала сидящая рядом бывшая мечта, если бы узнала, что я – оборотень. Наверное, взвизгнула бы что-нибудь вроде: «Ух ты! Это как в кино, да?» – и начала весело расспрашивать, что в фильмах правда, а что – вымысел.

Большую часть пары я развлекался, представляя реакцию однокурсников на мою волчью сущность. Что было бы, обратись я у них на глазах? С девушками ясно – удирали бы с дикими воплями, и это правильно. Парни – тоже, но, возможно, без воплей. Взгляд ненадолго остановился на Полозове. А вот этот вряд ли побежит. Скорее всего, Ромка, как Денис, оставался бы на месте и искал, чем обороняться от громадного зверя.

Взгляд остановился на прямой Дашкиной спине. Удивительно, что Дашуля никому не рассказала об увиденном. Кристина на её месте точно верещала бы с утра на весь институт: «Какой ужас! Огромная собака – я таких в жизни не видела – кинулась на человека! Я так испугалась!»

Вот это была бы нормальная женская реакция: поделиться пережитым страхом. Почему Дашка промолчала? Может, она обо всём рассказала родителям или близким друзьям? Должны же у неё быть какие-то друзья или родственники. В институте Дашуля со всеми приветлива, но подруг у неё здесь нет.

Я никогда особо не задумывался о Дашке. Мы часто разговаривали на самые разные темы, но я только сейчас понял, что ничего не знаю про тихоню с нашего курса. Откуда приехала Дашуля, кто её родители, есть ли братья-сестры, с кем общается девушка и как проводит свободное время?… Обо всех остальных хоть что-то да известно, а Даша на моей памяти за три года ни разу не упоминала о своей жизни вне института.

Теперь я уже буравил Дашкину спину пристальным взглядом. Если посмотреть на ситуацию с наркоманом глазами нашей серой мышки, картина вырисовывается жуткая. Что она увидела в полутьме? Гигантского агрессивного зверюгу, повалившего на землю мирного прохожего. Разумеется, Дашуля убежала, это как раз нормально. Странно другое: она не звала на помощь!

Совсем рядом во дворах были люди, а Дашка бросила беззащитного человека на растерзание волколаку или большому псу, как она, наверное, подумала. Такое точно не в её духе. Если с Кристиной я почти не общался, то уж Дашулин характер знаю достаточно хорошо. Она должна была помчаться в ближайший двор с воплем: «Помогите!» Дашкиной энергии хватило бы на то, чтобы быстро убедить первых попавшихся крепких мужиков пойти убивать бешеного пса. Да ей и уговаривать особо не пришлось бы: район-то их, почти у всех поблизости живут близкие люди, в том числе и дети.

Дашуля обернулась. Мы встретились глазами. Она смущённо улыбнулась. Я отвёл взгляд. В душе поднималась тревога. За всеми проблемами я ещё меньше, чем обычно, обращал внимания на Дашулю. Теперь все её накопившиеся странности резко бросились в глаза. Вчера Дашка держалась как обычно, пригласила целую толпу на день рождения, и Кристина говорила, что там было весело. Даша так быстро пришла в себя от ужаса? Ладно, допустим, что нервы у неё крепче канатов.

Чутье оборотня требовало разобраться с главными странностями – почему Даша никого не позвала и как могла промолчать об этой истории. А может, она и звала? Если поблизости случайно оказались альбинос и его интеллигентный приятель, Дашуля могла случайно отправить чашепоклонников по моему следу.

Эту догадку легко проверить. Дашку надо лишь осторожно расспросить. Если расскажет, что видела – всё в порядке. А если нет? Ну конечно, расскажет!

Остаток лекции ушел на машинальное черчение в тетради геометрических фигур, не имеющих никакого отношения к занятиям, и обдумывание разговора с Дашулей. Я пытался вспомнить словесные ловушки из когда-то прочитанных детективов, будто готовился к настоящему допросу.

– Кристина, дашь конспект? Я что-то задумался… – спросил я, когда лекция закончилась.

В глазах красавицы блеснули призывные огоньки. С чего вдруг девушка строит мне глазки? Она же на меня полгода внимания не обращала, мы почти не общались, только здоровалась.

– Честно говоря, я тоже не писала. Давай попросим у Даши, уж у неё точно всё записано, и даже больше, чем нужно.

Кристина тут же рванула к выходящей из класса Дашуле, стуча по паркету каблуками, как дятел. Неужели мне нравилась обувь кареглазой красавицы? Нет, ножка, конечно, выглядит изящно, но как же громко барабанят каблуки!

– Дашуля! Конспект нам дашь?

Ещё вчера я был бы счастлив услышать обо мне и Кристине слово «нам», а сейчас захотелось исчезнуть куда-нибудь подальше.

Педагог старой закалки по кличке Тигр-р (именно так, через два «р») внимательно посмотрел на Кристину, пристальный взгляд зашарил по классу, выискивая второго бездельника. Разумеется, из частного института не отчислят, но на зачете Тигр-р припомнит эту сцену.

Я побрёл к Дашуле и Кристине, еле волоча ноги. Разумеется, не из-за боязни праведного гнева Тигр-ра. Стало неприятно, что меня увидят рядом с Кристиной. Если выбирать, то лучше уж пусть сплетни свяжут меня с Дашкой.

Даша с лучезарной улыбкой прощалась с Тигр-ром. Подойти я не успел: Дашуля поспешно вытащила Кристину за дверь. Я догнал девушек уже в коридоре. Кристина держала раскрытую тетрадку, исписанную Дашкиным старательным крупным почерком.

– Спасибо. Только отксерю и сразу верну, – промурлыкала красавица. – Максим, пойдём на ксерокс!

Мысленно чертыхаясь, я поплелся за бывшей мечтой. По дороге Кристина снова завела разговор о вечере, танцах или караоке. При очередном её выразительном взгляде до меня, как до жирафа, вдруг дошло, что девушка уже несколько раз за день намекала на свидание. Нет уж, сейчас есть дела гораздо важнее караоке и даже танцев с Кристиной. Тем более, танцую я очень средне, а по ушам изрядно протоптался медведь.

Жажда общения кареглазой красавицы становилась проблемой. Я уже обдумал, как безобидно привести разговор с Дашкой к гигантской бешеной собаке, но Кристина не даёт и шагу в сторону ступить, всё время вертится рядом. Спрятаться от неё можно только в туалете.

Даже в самых смелых мечтах я не представлял, что девушка-мечта будет проявлять ко мне столь активный интерес. Не понимаю, что с ней случилось! Раньше Кристина почти не общалась со мной, да что там – не общалась, она и замечала-то меня не всегда. Теперь предел мечтаний на глазах превращается в досадную помеху. Остаток дня я соображал, как бы повежливее отделаться от внимания самой красивой девушки института. Кристина на всех парах сидела рядом и что-то щебетала во время перемен. На занятиях тоже иногда пыталась шептаться, но я, как никогда, показывал сильнейший интерес к лекциям.

Мелькнула ироничная мысль, что Кристина может пойти меня провожать. Кто её знает, может, и пошла бы, не успей я после занятий подойти к Дашке. Тихоня уже собиралась ускользнуть, стоило поспешить, и я выпалил при Кристине:

– Дашуль, подожди, мне сегодня в твою сторону.

– Хорошо.

В глубине серых глаз снова мелькнули спрятанные за уродливыми круглыми очками солнечные зайчики.

Сказать, что Кристина неприятно удивилась, – значило бы сильно смягчить эффект. Она аж позеленела, большие глаза округлились, как у совы, лицо первой красавицы института выражало искреннее недоумение. Ничего, Кристина придумает, с кем провести вечер, ей же будет лучше. Я сейчас не самый приятный собеседник, потому что слишком занят мыслями о Грарге и волколаках. Пусть чересчур общительная красавица подберёт компанию повеселей.

Разговор с Дашей для меня сейчас важнее. Заодно и уши отдохнут от пустой болтовни.

Мне всё же пришлось какое-то время послушать Кристину. Она дошла с нами до калитки. По дороге они с Дашулей обсуждали какую-то косметику, вернее, обсуждала Кристина, а Дашка, которая косметикой вообще не пользуется, слушала и кивала. Около автостоянки Кристина наконец-то с нами попрощалась. Я при этом испытал только радостное облегчение: слушать о косметике было ещё скучнее, чем о сериале про любовь. И как Полозов выдерживал эту болтовню? Хотя Ромка прямо сказал, что всерьёз встречаться пока ни с кем не собирается, так что ему и нужны такие девушки, как Кристина и Анжела из отдела игрушек.

Мы с Дашулей брели по тихой улице в сторону остановки. Я размышлял, как поудачнее завести нужный разговор. Девушка в отвратительных очках задумчиво смотрела на желтеющие листья деревьев, на зелёную траву и яркие цветы на газонах, на маленький самолётик, прокладывающий дорожку в почти безоблачном небе. Молчать с Дашулей так же естественно, как говорить. Девушка тихо, мягко улыбалась то ли мне, то ли всему, что видела.

Даша прервала молчание сразу, как только мы завернули за угол ближайшего дома.

– Максим, ты пошёл со мной, чтобы поскорее попрощаться с Кристиной? Здесь нас уже не видно. Не обязательно из-за этого меня провожать, тем более, я живу не близко.

Да уж, ни одна красивая девушка (на этот раз я не думал о красавицах как о «настоящих девушках») не позволила бы себе сказать что-нибудь в подобном духе! Ну а таким, как Дашка, всё можно. Она говорит на умные темы, «учительские» очки уверенно сидят на переносице, одежда скучновата, под рукой нет маленького зеркальца и туго набитой косметички… Только почему-то с невзрачной тихоней мне интереснее и проще, чем с яркой, чересчур общительной Кристиной.

– У меня действительно есть дело в твоем районе, – сказал я. – Даш, почему ты снимаешь квартиру так далеко от института? Неужели рядом ничего не нашлось? Ходила бы пешком…

– Не так уж далеко, – Дашуля отвела взгляд. – Можно дойти минут за сорок, а доехать вообще быстро.

– Я слышал, ваш район неблагополучный, – наконец, выдал я заготовленную фразу. – Много наркоманов, а в последнее время, говорят, агрессивные бродячие собаки часто попадаются.

– Мне не попадались.

Дашка ответила без паузы, даже слишком быстро, почти перебив меня.

– Меня никто не трогает, – продолжала она. – Наверное, просто примелькалась, меня в лицо запомнили, не знаю…

Я уже не прислушивался к словам. Дашка могла говорить всё, что угодно, но главное я увидел: девчонка сильно напугана. Голос дрожит, лицо за несколько секунд сильно побледнело. Дашуля смотрит в сторону, впервые стараясь не встретиться со мной взглядом. Что это с ней? Бояться, вроде, нечего, но у Дашки даже руки слегка подрагивают.

– Что, и животных агрессивных нет? – немного надавил я.

– Может, и есть, как везде, – Дашка, наконец, подарила мне взгляд, слишком серьёзный и внимательный. – Почему ты спрашиваешь?

Мы остановились. Девушка сцепила пальцы, её руки короткими движениями качали получившийся замок.

– Пытаюсь понять, что тебя привлекло в том районе.

– Там была самая приличная дешёвая г-гостинка.

Дашуля снова двинулась вперед. Её дыхание сбивалось, взгляд опять прятался. Я не зря напрягался: с Дашкой действительно что-то не так. Понять бы ещё, что именно она хочет скрыть. Почему молчит о гигантском чудовище, которое позавчера видела на пустыре?

В маршрутке Дашуля сама продолжила начатый разговор.

– Ты прав, конечно, при желании можно было найти квартиру поближе, но мне нравится спальный район. Там особая атмосфера: старые дома, тихие дворики, а в них много зелени – газоны, клумбы, деревья…

Я скептически слушал о тихих зелёных двориках. Ну-ну, может, ещё про спокойный скверик расскажет?

– Недалеко есть театр и картинная галерея, – продолжала Дашуля. – В театр я хожу раз-два в месяц, в галерею – чаще. Я сама рисую отвратительно, а живопись люблю. Вот, собираюсь опять пойти на выходных. Там будет небольшая выставка картин-оборотней.

От неожиданности я потерял равновесие и, когда маршрутка остановилась на светофоре, резко ткнулся головой в кресло впереди.

– Картин кого?!

Перед мысленным взглядом начали проплывать огромные полотна в массивных золочёных рамах. С них злобно смотрели самые разнообразные чудовища – такие, какими представляет оборотней воспитанный на фантастических фильмах и книгах человек. Бред какой-то! Наверняка послышалось.

– Оборотней, – четко проговорила Дашка.

Серьёзные серые глаза заглядывали в самую душу. Я отвёл взгляд. Раскрывать душу не хотелось.

– Это картины со спрятанными изображениями, – после небольшой паузы соизволила объяснить Дашуля. – Их ещё называют «перевёртышами». Ты наверняка такие видел. Например, нарисован портрет молодой красивой женщины, а если его перевернуть – красотка превращается в старуху самого неприятного вида.

– Угу.

Как раз вчера я мельком видел в одной из соцсетей похожую картинку.

– Не хочешь пойти?

– Ещё не знаю, что будет на выходных…

Я не сразу понял, что Дашуля попыталась ненавязчиво назначить свидание. Что это в последние дни происходит с девушками? Да и не только с девушками. Сначала Люсьена, потом Кристина, теперь Дашка… Надо же, вот так серая мышка! Нет уж, сейчас не до забавных картинок, а общения с Дашулей мне хватает и в институте.

Дашка продолжала рассказывать о забавных перевёртышах, но я уже не прислушивался. Все попытки правдоподобно объяснить её недавнее волнение и страх проваливались с треском. Дашулю запугали? Бред! Кому нужно, чтобы она молчала о гигантском звере на пустыре? По идее, только мне, да и то не слишком. Кто поверит девушке, которая будет рассказывать о собаке величиной с лошадь? Любой стал бы убеждать Дашулю, что в темноте ей много чего могло привидеться.

Тогда в чём дело? Разволновалась, потому что я ей особо симпатичен? Ещё больший бред! Мы каждый день общаемся в институте, и я ни разу не замечал у Дашки мятущегося взгляда, дрожащего голоса и, тем более, трясущихся рук и заикания.

Как бы то ни было, Дашулины тайны просто не могут иметь отношения к оборотням. Разволновалась, когда заговорил о собаках? Ну и что? Мало ли куда она собиралась в тот вечер и что хотела скрыть!

Маршрутка несколько раз фыркнула, как большой зверь, вздрогнула и остановилась.

Лет с шести мать долбила мне в голову простейшие правила этикета. Её старания не пропали даром: выйдя из маршрутки, я машинально протянул девушке руку. Дашуля лёгким привычным движением положила на неё холодную ладонь и выпорхнула на улицу. Наши руки тут же разомкнулись. Интересно, кто это приучил тихую однокурсницу так выходить? А впрочем, мне-то какая разница?

– Я слышал, на днях тут носилась огромная бешеная собака, и вроде даже на кого-то напала, – сказал я, внимательно наблюдая за Дашулей. – Представляешь, говорили, что она чуть ли не с маршрутку величиной.

Я попытался улыбнуться. Даша отвела взгляд. Следующие несколько секунд показали, что молчать с ней не всегда легко.

– Эта собака побывала не только здесь, – хмуро произнесла Дашка, слегка подчеркнув слово «собака». – Зверь появлялся в разных районах, причем все видели гигантского пса только в темноте.

– Кто – все?

– Не знаю, – Дашка пожала плечами, её голос снова зазвучал легко. – Кристина вчера рассказывала, наверное, тоже где-то слышала.

Дашуля немного ускорила шаг. Неизвестно, сколько осталось времени на разговор. Надо было спешить, и я спросил первое, что пришло в голову:

– А ты веришь, что бывают такие псы?

– Я знаю, что бывают, – серьёзно ответила Даша. – Правда, встречаются очень редко.

Нога запнулась на ровном месте. Это ещё что? Дашка не может знать про оборотней! Породы собак на досуге изучала, что ли? В принципе, могла для общего развития, она вообще учиться любит.

– И как они называются?

– Это особый гибрид, самый агрессивный и хищный. У кинологов нет названия для такой помеси.

Да уж, точнее не скажешь. Название для агрессивного гибрида есть только в легендах.

– Не страшно ходить по глухому району вечером, когда знаешь о гигантской бешеной собаке? – спросил я.

– Нет. Я уже почти дома. Если не спешишь, можем зайти ко мне. Там кое-что осталось со вчерашнего вечера.

Я колебался недолго. Почему бы и не посидеть немного у Дашки? Поесть домашнего, продолжить разговор о вечерних и ночных опасностях… Олег Волков за пару часов вряд ли навсегда исчезнет из социальных сетей, а ситуацию с Дашулей нужно прояснить. Девушка ведёт себя странно и разговаривает так, будто хорошо представляет, что за «собака» носится по городу.

Нет, это уже паранойя! Единственный, кто мог обо мне догадаться, – исследователь всякой чертовщины Денис, да и то, потому что я сам явился к нему с вопросом об оборотнях. Дашка же – воплощение материализма, на уме сплошные цифры и схемы. Она не может верить в оборотней и прочую нечисть.

Кстати, я же наплёл ей о делах в этом районе! Не хватало только, чтобы Дашуля поняла, зачем я с ней поехал. Или – хуже того – решила бы, что я хотел её проводить! Я тут же изобразил телефонный разговор с несуществующим собеседником:

– Да, я уже здесь… Нет? А когда?… Ладно, бывает… До свидания, – я сунул мобильник в карман и с досадой сказал Дашке: – Зря ехал, всё отменилось!

– Так идём? – улыбнулась Дашуля.

– Идём.

За это время мою тревогу сменило полное успокоение. Я нашёл доказательство тому, что Дашуля ничего не знает про оборотней. Догадывайся она о волколаках, ни за что не намекнула бы на их существование. Дашка давно попыталась бы сменить тему, а она, пусть без настроения, но поддерживает разговор.

Мы вошли в ближайший от остановки дворик. Я огляделся. Если Дашку привлекают зелень и тишина, то девушка поселилась в идеальном месте. Двор защищают от солнца раскидистые деревья, а перед каждым подъездом разбиты клумбы с яркими цветами. Дашуля открыла дверь первого подъезда старого трёхэтажного домика. Я поднялся за ней на второй этаж.

После яркого зелёного двора мрачный подъезд производил гнетущее впечатление. Узкий темноватый коридор и вдоль него двери-двери-двери. В самом конце в стене – небольшое окно, видимо, днём это – единственный источник освещения. Под ногами скрипнуло. Я опустил глаза. Впервые вижу в подъезде деревянные полы. Ими давно не занимались: местами сошёл лак, краска облупилась, и видно плохо обработанные доски с многочисленными занозами. Дашка открыла дверь в середине коридора.

Всё, как рассказывала Кристина: обычная гостинка с очень скромным ремонтом. Прихожей практически нет, вешалки прибиты прямо к входной двери. Рядом – крохотный закуток, сюда втиснулись печка и маленький столик-тумба. На полке над столиком примостилась микроволновка. Сразу перед входом – дверь в санузел, дальше крохотная комнатка.

Загадок сразу прибавилось. Допустим, Дашке нравятся зелёный двор, театр и музей. Может быть, она даже настолько неприхотлива, что с удовольствием живет в этой дыре и считает её приличной гостинкой. Непонятно другое: если дом находится рядом с остановкой, то зачем Дашулю поздним вечером с учебниками и продуктами понесло через опасный пустырь?

Может, всё просто, и Дашка собиралась с ночёвкой к мужчине? Что бы там ни говорил Полозов насчет Дашулиных чувств к моей скромной персоне, у девчонки вполне могут быть с кем-то близкие отношения. Не ждёт же она меня все три года! Хотя нет, вряд ли у Даши в тот вечер было свидание. Любой нормальный человек вышел бы встречать девушку, зная, какой глухой дорогой она пойдёт.

Впрочем, мало ли куда могла отправиться Дашуля: к родителям, подруге, больной бабушке, в конце концов. Шла себе, как Красная Шапочка, с пакетом еды, под кустом затаился волк, сзади – ещё один волк, только человекообразный, а неподалёку – охотники. В общем, почти как в сказке.

Глава 10. Призыв Грарга

Я задержался у Дашки допоздна. В крохотной комнатке удивительно спокойно. Мне нравилось сидеть в продавленном старом кресле за овальным столиком, есть незнакомые закуски и болтать о том о сём. Как же хорошо расслабиться и не думать о проблемах! На несколько часов тревожные мысли унеслись в никуда. Я почти забыл о своей двуликости, Грарге, волколаках, незнакомом отце и укушенном старым оборотнем Денисе.

– Тебе пора.

Дашуля показала на часы. Я только сейчас заметил, что руки у неё красивые, пальцы длинные, а коротко остриженные ногти смотрятся аккуратно.

Пожалуй, Полозов прав, при желании Дашка могла бы выглядеть вполне симпатичной. Под прямыми джинсами и длинными свободными рубашками или свитерами не совсем понятно, какая у неё фигура, но Даша точно стройная. Выкинуть бы очки, которыми она себя портит… Хотя мне-то что? Дашуля – всего лишь однокурсница, с которой приятно общаться.

Она права, часы показывают начало десятого. Как это я так засиделся?

«Поиск Олега Волкова придется отложить до завтра», – без сожаления подумал я.

Ждать маршрутку не хотелось. Я побрёл тёмной улицей в сторону дома. Губы растягивались в бездумной улыбке. Погода баловала, сентябрь в этом году удивительно тёплый, стоит настоящая летняя жара. «Сходить, что ли, и правда, с Дашкой посмотреть картины-перевёртыши?» – еле ворочались ленивые мысли.

– Завтра – твоё первое служение! – бомбой взорвалось в ушах шипение Грарга.

Я вздрогнул. Какое служение? Сейчас я меньше всего к этому готов! Я ещё продолжал улыбаться, но мозг уже работал быстро и в полную силу.

– Завтра утром, в десять часов, ты должен прийти в мой лес, – продолжал Грарг. – Я направлю вас в нужное место и назову человека, на которого устраивается охота.

– Нас будет много? – послал я мысленный вопрос.

– Четверо.

– На одного человека?

– Да. Завтра в десять, не опаздывай.

Погода уже не радовала, выставка и Дашуля отступили на такой дальний план, что скрылись из виду. Мороз прошёл по коже. Только теперь я полностью осознал, что поклялся в послушании и верности неизвестному демону, и теперь он ждёт от меня полного повиновения.

Грарг использует оборотней как киллеров, для устранения неугодных людей. Судя по тому, что он собрался натравить на кого-то сразу четверых гигантских зверей, человек очень силён и опасен. Возможно, он даже знает, как отбиться от волколаков. Если к умеющему постоять за себя Денису Грарг отправлял одного Тимура, то к какому же бойцу он посылает нескольких зверей? Охота может превратиться в настоящую бойню.

В голове пульсировал неоригинальный вопрос: «Что делать?» С какой стороны ни посмотри – придется стать убийцей. Если откажусь – потеряю покровительство Грарга и буду превращаться в безумного кровожадного зверя в любое время дня и ночи. Соглашусь – завтра же пролью человеческую кровь, а Денис с самого начала предостерегал меня от этого. Я с облегчением перевёл дух. Ну конечно, Денис! Сейчас позвоню ему и посоветуюсь…

Бах! Я завернул за угол очередного дома, и столкнулся с кем-то в темноте.

– Прошу прощения, – вежливо произнёс ненавистный голос.

Альбинос собственной персоной! С чего он сейчас-то здесь шатается? Я же просто гуляю в обычном человеческом виде и никого не собираюсь трогать. Враг приостановился, крепкая рука на секунду поддержала меня за локоть. Видимо, чашепоклонник считает, что помог случайному прохожему сохранить равновесие. Я невнятно что-то пробормотал, волчий инстинкт требовал исчезнуть поскорее. Мы двинулись в разные стороны. Хорошо, что охотник на оборотней не знает меня в лицо. Острый слух волколака не улавливает звука догоняющих шагов за спиной.

Второй раз за три дня я встретил врага в этом районе. Возможно, здесь у чашепоклонников есть квартира или дом. Должны же они где-то жить. Значит, лучше лишний раз тут не появляться.

Пролетели под ногами полосы пешеходного перехода, на другой стороне улицы меня скрыли кусты, теперь можно и оглянуться. Вокруг пусто, лишь через дорогу перебегает дворняга, да на автобусной остановке болтают две девушки в мини-юбках. Альбинос исчез, это была случайная встреча.

Руки тряслись так, что я еле нашёл в мобильнике номер Дениса. Телефон любителя легенд оказался выключен. Когда я добрался до дома, свет в соседских окнах не горел. Неужели аспирант так рано ложится спать?

Полночи я просидел за компьютером. От просмотра страничек Олегов Карташовых и Волковых в соцсетях уже тошнило. Наконец, под анкетой очередного сорокатрёхлетнего Олега мне бросилась в глаза фотография человека с очень знакомым лицом. Я ошарашенно смотрел на свою фотку и пытался сообразить, где и когда её сделали. На фото я стоял около здоровенного чёрного джипа, опираясь на капот. Одежда на мне незнакомая и, даже по фотографии видно, дорогая. Никогда не носил джинсы и футболки, оказывается, они мне идут.

Я потряс сонной головой, потер рукой глаза и щеки. Фотка, конечно, не моя. Зато сразу ясно: это тот самый Олег Карташов, которого я ищу! Темноволосый, немного растрёпанный парень был почти полной моей копией.

Я открыл страницу своего отца. Информации никакой, кроме имени «Олег Волков», даже город не указан. В последний раз Олег был на сайте неделю назад, в друзьях у него всего четыре человека. Это само по себе необычно. После просмотров бесчисленного количества анкет я понял, что сидящие в соцсетях люди включают в список друзей всех родственников, приятелей, коллег, однокурсников и одноклассников, случайных знакомых, а то и вовсе незнакомцев. Даже если очень придирчиво выбирать, с кем дружить в интернете, всё равно должно набраться хотя бы человек десять.

Я снова щёлкнул мышкой. В списке друзей Олега фигурируют один бывший одноклассник, один однокурсник и две женщины с маминого курса – те самые общие друзья Олега и Люсьены. Я вспомнил, что видел их лица на фотографиях матери с недавней встречи выпускников.

Взгляд остановился на статусе Волкова. Ничего себе!

«Каждый человек имеет несколько обличий, и одно из них – самое тайное, тщательно скрытое от любопытных глаз, – образ зверя. Никто не знает, какой именно зверь таится в человеке – мирный хомячок или свирепый волк».

Я несколько раз перечитал два предложения, на которые неделей раньше не обратил бы внимания. Мало ли кто и как выделывается в интернете? Да наверняка внимания и не обращают, заметку никто не лайкнул. Бывают статусы гораздо ярче. Если кто и читал это, то забыл через несколько секунд.

Незнакомый мне отец, оказывается, с большими странностями. Олег как будто специально заостряет внимание на своей волчьей сути, только вот зачем? Кому он намекает на оборотничество? Друзьям, что ли? Так они всё равно не додумаются. Обычные люди не поверят даже откровенному рассказу о волколаках.

Полусонные мозги мгновенно проснулись от искорки понимания. Да он же писал это для меня! Олег Карташов знал, что я должен стать волколаком. Отец предвидел, что я могу начать его поиски, поэтому создал страницу в одной из соцсетей. Карташов постарался оставить как можно больше примет, чтобы его можно было найти поскорее. Общие друзья с Люсьеной, давняя фотография, намёки на волков…

Я ещё раз вгляделся в парня на фотке. Нет, снято недавно: машина и одежда современные, такие Олегу в студенческие времена и присниться не могли. Наверняка фотошоп. И чего старался? Поставил бы любую старую фотку, раз уж хотел дать подсказку.

Пальцы лихорадочно заклацали по клавиатуре. Несколько раз, перечитывая готовый текст, я тут же стирал написанное. Это – сумбурно, вот так – сентиментально, мелодрамой отдаёт, а в следующем варианте сообщения можно усмотреть упрёк. Письмо начиналось заново. Голова гудела, беспорядочно мечущиеся мысли с трудом складывались в связные предложения, пальцы выстукивали неровный ритм по клавишам.

Я не представлял, что сказать незнакомому человеку, из-за которого появился на свет волколаком. После долгих усилий письмо получилось суховато-деловым и коротким.

«Здравствуйте, Олег! Я – Максим, сын Елены Кузнецовой. Свяжитесь со мной, пожалуйста. Мне необходимо поговорить с Вами о проблемах, передающихся в Вашем роду по наследству. Мой телефон… Буду ждать звонка в любое время».

Я всей душой надеялся, что Олег Карташов позвонит ещё до утра. Возможно, он даст дельный совет по поводу заданий Грарга или – хотелось бы верить – расскажет, как мне снова стать обычным человеком. В любом случае, Олег должен назвать причину наследственного оборотничества. Надеюсь, он знает, откуда в семье Карташовых взялся первый волколак.

Пытаться уснуть было бессмысленно: у меня не настолько крепкие нервы, чтобы спокойно дрыхнуть перед заданием Грарга. Всю ночь я то бесцельно слонялся по квартире, то сидел, уставившись в одну точку. В ожидании звонка Олега я соображал, как буду выкручиваться утром. Через считанные часы придётся участвовать в охоте на человека. Я с радостью увильнул бы от задания Грарга, но – увы – мой демонический покровитель – не декан, которому можно принести липовую справку о болезни. Грарг – настоящий властелин. Чтобы не явиться на его зов, требуется очень серьёзная причина. Выдуманные не подойдут: невозможно обмануть того, кто читает мысли.

«Если откажусь от охоты – потеряю покровителя, а буду участвовать – пролью чью-то кровь…» – снова и снова прикидывал я. Неожиданное решение промелькнуло в усталой голове. Идея попыталась ускользнуть. Я поймал её, короткая мысль немного сопротивлялась для вида, а затем начала оформляться в простой план.

Что если формально участвовать в охоте, а человека не трогать? Предоставить всё тем, другим волколакам? Буду крутиться рядом, втроём они и без меня справятся. Потом оправдаюсь тем, что впервые оказался на охоте: растерялся, или хотел понаблюдать и набраться опыта, или что-то в том же духе. Главная проблема в том, что Грарг увидит мои помыслы. Значит, нужно заполнить голову соответствующими мыслями.

И я до утра то вслух, то мысленно повторял сочинённое за минуту простое самовнушение: «Я не умею охотиться. Никогда не видел, как это делается. Мне нужно для начала посмотреть на охоту со стороны». В общем-то, я даже не лукавлю, всё так и есть.

Увы, до моего выхода из дома Олег Карташов не позвонил, но, что хуже, с раннего утра начался отвлекающий, совершенно ненужный трезвон. Сначала в восьмом часу объявилась Кристина.

– Максим, привет! Мы небольшой компанией собираемся в субботу на природу, шашлычки пожарим, у речки посидим.

– Угу, – буркнул я. – Здорово.

– Только я ещё не решила, с кем ехать. Там две пары и я. Хочешь с нами? – весело продолжила девушка.

Да уж, мне сейчас только до шашлыков и посиделок с кареглазой красавицей и её друзьями!

Несколько часов рядом с Кристиной на природе – то, о чём я неделю назад и мечтать не мог. Теперь же, если делать выбор, лучше пойду с Дашкой на выставку картин-перевёртышей. Я представил, как слушаю за городом у костра болтовню своей бывшей мечты и никуда не могу сбежать. Неизвестно ещё, какая у Кристины компания. Если приятели такие же, как она сама, уши в трубочку свернутся от их разговоров.

– Извини, Кристин, не получится. У меня уже есть планы на выходные, – ответил я.

Кристина пыталась что-то сказать, но я наскоро попрощался.

Контрольный звонок от матери тоже не заставил себя ждать:

– Максимка, а ты где вчера был? Что-то ты стал поздно возвращаться… Тебе есть что кушать? Может, я попрошу тётю Люсьену помочь на первое время с готовкой? На следующий семестр мы переведем тебя в Питерский институт, будешь жить с нами. Я уже так соскучилась, мой зайчик…

До этого я привычно бормотал что-то в трубку, но тут встрепенулся. Мало, что ли, мне превращений в волка и присяги Граргу? Не хватает только визитов любвеобильной Люсьены и – для полного счастья – скорого переезда под мамулино крыло в Питер! Я вовсе не хочу возвращаться к её жёсткому контролю. К тому же, волк с лошадь величиной будет гораздо заметнее в постоянно заполненном туристами мегаполисе, чем в тихой провинции. Тут хотя бы есть, где прятаться, а в городе белых ночей с моими генетическими особенностями точно нечего делать.

– Мама, не надо тётю Люсьену! Я сам со всем справляюсь. И переводиться к вам я не хочу.

– Какие глупости! Конечно, ты захочешь! Ты не представляешь, как хорошо в Санкт-Петербурге, это потрясающий город. И потом, тут больше возможностей для молодого специалиста. Мы устроим тебя на хорошую работу, когда получишь диплом…

Я сделал глубокий вдох, загоняя поглубже вместе с воздухом нарастающее раздражение.

– Мама, в девятом классе я был с тобой в Питере на экскурсии, помнишь? Я представляю, как там хорошо, но жить с вами не буду. Не хочу вам мешать, вы же только поженились, – выдал я бронебойный аргумент.

– Максимка…

– Мама, я уже взрослый! Не называй меня Максимкой.

– Ой, взрослый! – бросила мать таким тоном, будто говорила с детсадовцем. – Вот выучишься, поработаешь, женишься, тогда и поговорим, какой ты взрослый, а пока…

Я нажал отбой, оборвав речь матери на полуслове, и выдернул шнур радиотелефона из розетки. На мобильник мама, как ни странно, не перезвонила.

Полная нелепость! Она разговаривает с сыном-студентом как с несмышлёным ребёнком. Я вяло подумал, что надо поскорее начинать искать какую-нибудь работу или подработку, не мешающую учёбе. Экономика и финансы меня никогда не интересовали, но институт всё же придётся закончить. Я с самого начала завидовал Дашке и Полозову, которые выбирали специальность по душе. Ладно, профессия у меня будет хоть и нелюбимая, но денежная.

В девять часов я отключил мобильник. Его стоит оставить дома, всё равно при перевоплощении куда-нибудь упадёт. Мне и так дважды повезло, что телефон не украли во время моих обращений. Пусть лучше мобильник поскучает на столе до моего возвращения.

В шкафу нашлись серая рубашка и единственные чистые и глаженые брюки со стрелочкой. Остальные штаны после волчьих приключений собрались в корзине для белья, ожидая стирки.

Странно, я знаю, что вот-вот придётся участвовать в убийстве или, по крайней мере, наблюдать за охотой волколаков. Однако в голову лезут мысли самые банальные, бытовые – о том, что, наверное, стоит для удобства начать носить джинсы, что на первой же перемене до меня попытается дозвониться Дашка, о продуктах, которые надо купить, – запасы в холодильнике подходят к концу.

Я придирчиво осмотрел своё отражение в зеркале. Вид приличный, только рубашка не доглажена. Ничего, после моего превращения в волка она всё равно станет грязной и мятой.

Времени для обращения остается достаточно. Я закрыл дверь на металлический штырь. Палец уже тянулся к кнопке лифта, когда внизу щёлкнул замок. С раздражающим скрипом открылась дверь квартиры Дениса, и аспирант крикнул:

– Максим, зайди!

Я сбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки.

– Привет! Я вчера звонил…

– Видел. Я часов в одиннадцать отключаю звук на телефоне, чтобы спокойно выспаться.

– Мать дома? – прошептал я.

– Нет, уехала до понедельника. Что случилось? Ты звонил шесть раз.

– Сейчас расскажу. Только не перебивай, времени мало.

На этот раз по захламлённой комнате гулял свежий воздух: Денис открыл форточку. Хорошо, что нет свечи с тяжёлыми удушливыми испарениями, у меня и так дыхание сбивается. Я выпалил все новости о задании Грарга и Олеге Карташове. Сосед слушал внимательно, иногда его брови подползали поближе друг к другу, и парень качал головой.

– Значит, так, – деловито сказал он. – Ты правильно решил: участвовать в охоте ни за что нельзя, а пропускать опасно. Мы не знаем, что бывает с теми, кто посмеет ослушаться Грарга. Хорошо, если они просто лишаются покровительства, но возможны разные варианты. Попробуй выяснить как-нибудь ненавязчиво, что делают с теми, кто изменил Граргу. Охоту неспроста устроили так скоро после твоей опрометчивой клятвы. Если прольёшь человеческую кровь – останешься оборотнем навсегда. Ты рассказывал о Борисе и его жене. Как думаешь, почему сильнейшая ведьма не смогла сделать мужа-волколака обычным человеком?

В квартире стало холодно. По коже побежали мурашки, меня передёрнуло. Я уже забыл про Бориса и его Людмилу, а Денис сделал верные выводы. Волколак познакомился с ведьмой, когда уже пролил чью-то кровь! Потому-то Борис и говорил, что поздно встретил свою колдунью. Она ничем не может помочь, раз нет подходящего обряда для оборотня-убийцы.

– Денис, давай попробуем сделать меня человеком! Потом может быть поздно, мало ли что случится во время охоты. Я сейчас превращусь, и ты меня позовёшь!

– Вряд ли получится, но можно рискнуть, – с сомнением протянул сосед. – Только выйдем в коридор, там места больше. Извини, я на всякий случай подстрахуюсь, – он взял со стола серебряный браслет с шипами.

Настрой Дениса не обнадёживал. Ничего, всё равно надо пытаться. Будем использовать все шансы, даже самые слабые.

Под скептическим взглядом любителя легенд я растянулся на полу. Всего один переворот – и тесный коридор стал ещё меньше, стены сдвинулись, ведущие в комнаты двери подскочили поближе. Я поднялся на четвереньки и увидел в зеркальном шкафу своё отражение во всей красе: огромный мускулистый тёмный волколак с короткой шерстью врос в пол и грозно оскалился. Острые клыки оказались с мизинец величиной. Глаза налиты кровью. На заднем плане застыл на пороге комнаты Денис. Парень сильно побледнел, его рука крепко сжимает шипастое оружие.

Я настороженно прислушался. Удивительно, но Грарг молчал. Наверное, покровителю сейчас не до меня, он готовится отправлять четверых оборотней на задание.

– Максим, – выдавил Денис. – Максим! Максим!

Голос соседа звучал всё крепче и громче. Бесполезно, не чувствую изменений – ни внешних, ни внутренних. Здоровенный волколак выжидающе пялится из зеркальной дверцы шкафа.

– Максим! – ещё громче заорал Денис.

Заклинило его, что ли?

– Хватит! – рявкнул я.

Сосед пошатнулся. Глаза Дениса округлились, челюсть отвисла, сейчас парень напоминает удивленных мультяшных героев. Несмотря на серьезность ситуации, я не удержался – хихикнул. Вроде, говорил Денису, что оборотни способны издавать почти человеческие звуки, да любитель легенд и сам должен об этом знать. А услышал вживую – так потрясен, будто и не подозревал, что волколаки могут разговаривать.

– Не помогает, давай попробуем кровь, – тихо предложил я.

Времени всё меньше, удивляться и пугаться Денис может сколько угодно, но только потом, когда я уйду. Настенные часы в открытой комнате Татьяны Ивановны показывают без двадцати десять. За ближайшие минуты мы должны испробовать все средства. Вдруг у странноватого аспиранта в последнее мгновение получится расколдовать оборотня?

– Ага. П-подожди, – пробормотал сосед.

Я-то думал, у Дениса получше с нервами. Он достаточно хладнокровен, чтобы отбиться от старого опытного охотника-волколака. Неужели этот же парень никак не придёт в себя, услышав всего-навсего лающую речь оборотня?

Денис нетвёрдо прошел в комнату. Не рухнул бы он в обморок! Я сделал несколько беззвучных шагов по коридору и просунул голову в дверь.

Сосед стоял у подоконника с цветочным горшком в руках.

– Это ещё зачем? – раздраженно спросил я.

– Сказано – кровь в з-землю, – напомнил Денис.

В землю – так в землю, только поскорее! Часы-то тикают, и довольно быстро.

Сосед постепенно успокаивался, движения из замедленных становились обычными, только руки мелко подрагивали, как у древнего старика. Парень протиснулся мимо меня, на кухне что-то скрипнуло, звякнуло, и Денис появился на пороге. В руке парня сверкал начищенный до блеска небольшой кухонный ножик. Сосед действительно думает, что сможет ранить меня этой штукой? Да мать таким картошку чистит!

– Выглядит несерьёзно, – сдержанно заметил я.

– А тебе нужна серьёзная рана? – огрызнулся парень. – Давай лапу.

Передо мной стукнул об пол горшок с поникшей фиалкой. Я с сомнением протянул переднюю лапу. Денис точным движением неглубоко уколол её сверху. Боль почти не чувствовалась. Я с надеждой смотрел, как кровь капнула в сухую землю цветочного горшка. Одна капля… Вторая… И через несколько секунд – третья.

Капли впитались в землю. Ничего не происходило. Как и предвидел Денис, описанные в книгах способы не сработали. Возможно, это из-за покровительства Грарга. Хотя в легендах давно уже перемешались правда и вымысел, может быть, эти сомнительные методы никогда никому и не помогали.

Времени на раздумье не осталось. Часы показывают без двенадцати десять.

Волчье тело с лёгкостью перевернулось на полу, и я вскочил на ноги. Денис хотел что-то сказать, но я взглянул на парня так, что он закрыл рот.

– Не получилось.

Я старался говорить непринужденно, но в горле першило, и сердце сжималось.

– Главное – не участвуй в убийстве, – напомнил Денис. – Я буду искать дальше. Поговори с отцом, может, появятся какие-то идеи. А вообще, хорошо бы посоветоваться с альбиносом или его Тамарой. Вот они действительно могут знать, как превратить тебя в обычного человека.

Из подъезда я выбегал злой на весь мир и в первую очередь – на Дениса. Легко говорить – не участвуй в убийстве! И как же просто со стороны рассуждать, что я напрасно поклонился Граргу! Посмотрим, что разумный аспирант запоёт о покровительстве демона, когда сам обратится в обезумевшее чудовище. Любителю легенд кажется, что превращение в волка – игра? Не проливай кровь, давай посоветуемся с охотниками на оборотней… Интересно, сам-то Денис захочет пообщаться с альбиносом и его окружением, когда станет таким, как я?

Я завернул за угол дома. Ещё ночью решил обращаться там, где чёрный волколак напал на соседа. Из-под деревьев выруливала с полузакрытой детской коляской женщина лет сорока – то ли поздняя мама, то ли молодая бабушка. Я и не подумал, что кто-то может гулять здесь так рано. Хорошо, что она уже уходит.

Я уселся на широкий пенёк. Неприятная картина – вокруг валяются окурки, три банки из-под пива, обёртка от шоколадки. Пень явно показался удобным не только мне. Мой настороженный взгляд провожал коляску. Как же медленно вращаются её колеса! Женщина еле плетется, а мне уже надо поторапливаться. Я придирчиво осмотрелся. Куда бы лечь, чтобы можно было легко перевернуться, и ближайшие деревья не помешали мгновенному прыжку в лес Грарга?

Женщина, наконец, завернула за угол дома. Пора! Я торопливо опустился на землю. Глаза лучше закрыть, чтобы не пораниться о какую-нибудь случайно попавшуюся веточку. Локоть упёрся в землю, тело напряглось, готовясь перевернуться. Как только обращусь, прямо с этого места прыгну в лес Грарга.

Над головой раздался смешок.

– Максим, ты чего тут разлёгся?

Я резко открыл глаза.

Надо мной слегка склонилась Настя. Сегодня соседка с утра одета в своём любимом стиле – обтягивающие короткие кофточка и юбка, длинные серьги почти до плеча. Накрашена девчонка так, будто возвращается из ночного клуба, хотя клубы наверняка давно закрылись. Только Настёны мне сейчас и не хватало! Откуда вообще она появилась? Хорошо, что я не успел обратиться. Крик стоял бы на весь двор: вместо Максима с земли вскочил огромный зверь и исчез в прыжке. Попробуй потом убеди девчонку, что ей это показалось!

Я с трудом сдержал раздражение. Настю надо срочно отправлять отсюда подальше. Время идёт, часов у меня с собой нет. Может, я уже опоздал в лес Грарга?

– Медитирую, – буркнул я.

Голова снова откинулась на мягкую прохладную землю. Я противным голосом затянул: «М-м-м-м».

Настёна засмеялась.

Я продолжал нудно тянуть противный звук. Как бы спровадить девчонку отсюда поскорее? Настя никогда раньше не рвалась со мной поговорить. Мы, конечно, здоровались, но на этом общение всегда и заканчивалось. С чего ей вдруг приспичило остановиться рядом именно сейчас, в самый неподходящий момент?

– Ты опаздываешь, – зашипел в ушах Грарг. – На первый раз даю тебе две минуты.

В голосе покровителя оборотней явственно слышалась угроза. Я не рассчитал время, надо было выходить от Дениса пораньше… «Нет, – перебил я себя. – О Денисе думать нельзя».

– Какой же ты глупец! – хлестнуло по уху шипение покровителя. – Думаешь, я слеп, глух и не знаю, чем ты занимался последние полчаса? Все ваши ухищрения – бессмысленная трата времени. Впрочем, наблюдать за ними было забавно. Ты правильно понял: эти средства никогда никому не помогали.

– Максим, не знаешь, ту собаку пристрелили? – спросила Настёна.

– Какую?

– Ну, ту, бешеную, что напала на Дениса.

– Н-не знаю.

Причина, по которой я опаздывал в лес Грарга, постукивает каблучком почти рядом с моей головой, демонстрируя аккуратный светло-коричневый педикюр. Настя не представляет, как рисковала оказаться рядом с волколаком. С двуликим. Если бы девчонка появилась в момент моего превращения в волка, Грарг вряд ли оставил бы её в живых. Нет уж, лучше опоздать, чем показаться кому-то в своём ином, тайном виде.

– Для опоздания у вас есть только две причины: тяжёлая болезнь или неожиданное скопление народа на много метров вокруг! – шипение покровителя покрылось хрустящей ледяной корочкой. – Любым способом прогони или устрани девицу. Остальные уже на месте, ты заставляешь всех ждать. Для новичка это слишком уж дерзко. Если не появишься – через полторы минуты кто-нибудь придёт помочь.

Я в панике представил, как из ниоткуда на хрупкую Настёну выскакивает волколак с налитыми кровью глазами.

«Она ни в чём не виновата… великий Грарг!» – с запинкой ответил я.

– Разумеется, виноват ты. Вот и исправь ошибку. Если не успеешь – твоим наставникам придётся вмешаться. Остальное можешь додумать сам. У тебя есть минута.

Мысли суетливо заметались. Покровитель волколаков не станет растрачиваться на пустые угрозы. Через минуту здесь будет оборотень-убийца, и вряд ли мне удастся помешать жестокой и бессмысленной расправе. Конечно, я могу убежать, тогда Настю вряд ли тронут: она перестанет быть помехой для обращения волколака. Только вот других подходящих уголков для превращения поблизости нет. Значит, нужно срочно освободить место и становиться волком здесь, пока поблизости не появился кто-нибудь ещё.

На фоне бешеного мельтешения мыслей в голове работал бесстрастный секундомер. Решение отняло всего семь секунд. Или целых семь?

– Настя, не знаешь, у кого из нашего двора сегодня свадьба? – выпалил я первое, что пришло в голову.

Насколько я знаю, большинство девушек обожают свадебные торжества. Есть надежда, что любопытная Настёна помчится смотреть на мифических жениха и невесту.

Случайный вопрос попал в цель: глаза соседки загорелись, взгляд оживился.

– Не-ет. В пятницу же вроде не расписывают…

Да уж, этой подробности я не знал! Не совсем удачная вышла ложь, но выбирать не приходится, надо развивать тему. Секундомер продолжал мысленно отсчитывать: «Сорок семь, сорок шесть…»

– Какие-то парни приехали выкупать невесту.

«Сорок два, сорок один»…

– Наверное, кто-то о-о-очень крутой женится, – авторитетно заявила девчонка. – Или венчаются, это, вроде, можно и в пятницу. Давно приехали?

– Минут пятнадцать назад.

«Тридцать четыре, тридцать три»…

Я еле сдерживался, чтобы прямо сейчас не схватить Настю за руку и силой не оттащить в безопасный двор. Когда останется десять секунд, придётся это сделать.

– Пойду, посмотрю, – весело сверкнула глазками соседка.

Настёна зацокала каблучками в нужную сторону. Я перевёл дыхание. Пора! Переворот – и я распластался на брюхе, только волчий нос выглянул из-за пня на разведку. Настя уже подходит к углу дома. Времени мало, сейчас девчонка зайдёт во двор. Нескольких секунд хватит, чтобы сообразить: её обманули. Пора! Вряд ли увлеченная интересной новостью Настёна станет оборачиваться. Скорее всего, она уже забыла о моём существовании и, как Кристина, на ходу придумывает всякие глупости.

Я бесшумно вскочил, теперь – прыжок с места вперед, насколько возможно выше и дальше.

Глава 11. Бой

Мелькнул перед глазами ствол толстого дуба, его сменила тропическая лиана с листьями величиной чуть больше суповой тарелки. Я на лету врезался в её мягкие стебли и закопошился, выбираясь из сильно поломанного экзотического растения.

– Молодец, успел, – прозвучал в моей голове голос Тимура. – Мы уже кинули жребий, кому за тобой пойти. Ещё немного – и Борис прыгнул бы разбираться с твоими затруднениями.

Я обернулся. Чёрный волколак стоял совсем рядом, Борис – чуть поодаль. Рядом с ним я с удивлением увидел светло-серую волчицу немного ниже и худее моих наставников-волколаков. Вот уж не думал, что женщины бывают оборотнями! Хотя я вообще не интересовался старыми легендами и современными фэнтези.

– Это Клавдия, – представил Тимур.

Я кивнул. С двумя знакомыми волколаками всё ясно, я был почти уверен, что увижу в лесу наставников. Но что делать женщине на предстоящей охоте?

Видимо, с непривычки я мысленно спросил об этом у всех оборотней. Волчица уставила на меня немигающий взгляд, жутковатый, как у ядовитой змеи перед броском.

– Не тебе об этом судить! – вторгся в мозг незнакомый женский голос. – Я уже полторы сотни лет служу великому Граргу!

Клавдия говорила резко, чеканя каждое слово. Почему-то мне представилось, как тот же голос обещает на революционных митингах заводы рабочим, а землю крестьянам, или что-то в этом духе. А что? При её возрасте такое вполне возможно.

Раздалось противное лающее бульканье – Борис хихикал.

– Женщина – всегда женщина, – насмешливо, но по-доброму вступил он. – Даже в волчьем обличии и в солидных годах пытается уменьшить возраст! Клавдия служит не меньше двухсот лет, и служит так, что великий Грарг постоянно продлевает ей жизнь.

– Вы готовы?

Голос волчьего покровителя заполнил весь лес. Привычное шипение сменилось хриплым каркающим баритоном. Мне он показался довольно противным. Старые слуги Грарга сели, почтительно подняли морды и вытянулись в струнку.

– Да, повелитель! – вразнобой пролаяли три волколака.

Я повторил за ними. Уверен, что энтузиазма в моих словах не прозвучало.

– Я отправлю вас в удобное безлюдное место. От вас требуется удачно устроить засаду и дождаться моего врага. Тот, кто вам нужен, будет в чёрной рясе.

– Да, повелитель.

На этот раз голоса оборотней прозвучали не так уверенно.

Волчица пригнулась к земле, почти касаясь брюхом травы, нос Клавдии уткнулся в рыхлую сухую почву.

– О великий Грарг, прости мне дерзкое сомнение! Ты всё знаешь лучше нас и всегда прав, но не мало ли нас для такой охоты? Сможем ли мы выполнить твой приказ?

Я наблюдал, как пресмыкается перед покровителем Клавдия. Тимур и Борис переглядывались с плохо скрытым сомнением. Их мыслей не было слышно, видимо, старые друзья понимают друг друга с одного взгляда. Что это так смутило опытных волколаков-убийц?

Я мысленно повторил слова Грарга. Удобное место. Засада. Чёрная ряса. Мы должны подкараулить какого-то святого отца. Ничего-то я не понимаю в мире оживших легенд! Против одного-единственного святоши демон Грарг посылает четверых оборотней, когда за глаза хватило бы одного Тимура или Бориса. При этом сами волколаки считают, что нас должно быть ещё больше. К чему собирать на обычного святошу такую силу? Человек в рясе, скорей всего, и сопротивляться-то особо не будет. Не думаю, что церковники умеют драться. Такие люди всегда казались мне чудаковатыми и безобидными.

– Охотиться будете не только вы. Когда потребуется, я пришлю помощь, – прокаркал Грарг.

Клавдия села на траву, волчица сразу стала выглядеть увереннее.

– Великий Грарг, – грубоватый прокуренный мысленный голос Бориса прозвучал почти мягко, каждое слово было пропитано почтением. – Позволь лишь один вопрос. Мы будем иметь дело с обычным ханжой или с кем-то из… них?

Последнее слово прозвучало сдавленно, с придыханием.

– Это чашепоклонник, и потому я позвал на охоту лучших из вас, – торжественно провозгласил Грарг.

Слова потрясли меня так, что я не сразу смог выдохнуть. Чашепоклонник?! Такой же, как альбинос и его интеллигентный длинноволосый приятель? Теперь понятно, почему разволновались старые оборотни!

Вспомнилась невидимая клетка, в которую меня посадили враги. Как волколак может справиться с человеком, если тот виртуозно владеет колдовскими приёмами? Против таких, как альбинос, бессильны страшные когти и клыки. Врагу даже подходить не придётся, чтобы нас обезвредить, он и на расстоянии раскидает оборотней, как щенков.

Стало страшно, как никогда в жизни. Я по самые уши вляпался в опасную историю, а в какую именно и как теперь из неё выбираться – уму непостижимо.

А вообще, я-то зачем нужен на этой охоте, раз идут лучшие? Новичок им только мешать будет да путаться под ногами.

Грарг моих мыслей не слышал, а если что-то и уловил – проигнорировал. Ничего, я не гордый, выскажусь напрямую.

– Я никогда не охотился. Великий Грарг, я – не лучший…

– Да, ты не лучший! – скрипучий баритон покровителя оборотней сменился громовыми басовыми раскатами. – Достаточно посмотреть, как ты провёл время перед охотой, чтобы это понять! Ночью все вы должны были хорошо отдохнуть. Твои наставники и Клавдия спали, набирались сил для служения. А ты? Напомнить, чем ты занимался всю ночь и утро вместо того, чтобы настроиться на первую охоту? У вас мало времени, лишь поэтому я пока оставляю твою попытку отступничества без внимания! После охоты решу, как быть со столь серьёзным проступком, – Грарг перешёл на угрожающее шипение. – Всё будет зависеть от того, как покажешь себя в бою. Если увижу, что ты уклоняешься от боя – берегис-с-сь!

– Когда должен появиться человек в рясе, великий Грарг? – осторожно вклинился мягкий голос Тимура.

– Неизвестно. Чашепоклонник может выйти хоть через несколько минут, хоть к вечеру. Но он точно собирается сегодня пройти той дорогой к своим. Вы должны его перехватить.

Весёленькое дело! Значит, принцип в охоте оборотней тот же, что и в обычной травле зверя. Четверым волколакам придётся сидеть в засаде в каких-нибудь зарослях погуще и ждать, пока к нам вместо крупной дичи выскочит мужик в рясе. Интересно, он такой же здоровенный, как альбинос и интеллигент?

Никогда не понимал охоту как развлечение, я и рыбалку-то терпеть не могу. Лучше купить на рынке любую рыбу на свой вкус, чем весь день просидеть у речки в туче комаров, глядя на поплавок, и гордо принести домой крохотных рыбешек. А уж в напряжении часами поджидать в засаде зверя ради нескольких килограммов мяса и куска меха – вообще не для меня!

«А ради лёгкой человеческой жизни? – вкрадчиво напомнил на ухо Грарг. – Сможешь дождаться в засаде моего врага ради того, чтобы управлять обращениями и волчьими инстинктами? По-моему, несколько часов в засаде – не столь уж большая цена за мою помощь. Или ты готов обойтись без меня?»

Я опустил голову. Дождусь, конечно, святошу в рясе, куда ж я денусь? Только дальше-то что делать с необычной дичью?

– Заодно, пока будете ждать врага, получше ознакомьте новичка с нашими законами! – зашипел повелитель волколаков уже для всех. – То, что новообращенный оборотень нарушил главные из них сразу после клятвы в верной службе, – не только его вина. Виноваты, прежде всего, наставники, которые плохо объяснили молодому волколаку, что значит мое покровительство и как мне следует служить!

– Признаю вину, великий Грарг! – почти хором отозвались Борис и Тимур. – Прости своего верного слугу.

Оборотни подогнули передние лапы, словно опустились на колени. До этого они не казались трусами или слабаками, но сейчас я кожей чувствовал панический ужас старых волколаков. Клавдия отвернулась, волчица переминалась с лапы на лапу, словно готовилась бежать.

Господи, куда я влип?!

Атмосфера в тихом лесу изменялась на глазах. Непонятно откуда шквалом налетел ветер и пригнал большие тяжеленные тучи. Небо так затянуло чернотой, что в лесу стало почти темно. С каждой секундой становилось всё холоднее, а разбойник-ветер тут же придумал новое развлечение – с воем принялся гнуть тонкие деревья. Отовсюду доносился хруст, на землю со стонами летели сломанные ветки. Прямо над головой полыхнула ослепляющая вспышка. Никогда не видел такую молнию: огромный чёткий зигзаг прорезал воздух совсем низко. Мощнейший электрический разряд едва не задел верхушки деревьев.

– Прыгайте! – громом прогрохотал Грарг.

Волколаки в то же мгновение сорвались с места, обгоняя взбесившийся ветер. Первой прыгнула Клавдия, за ней метнулся Тимур. Огромные звериные тела исчезли в воздухе.

– Не отставай! – мысленно рявкнул Борис.

Светло-рыжий волколак исчез в прыжке.

Я опомнился. Надо поспешить за ним. Не знаю, где мы окажемся, но из леса Грарга пора уносить ноги! Тихое гостеприимное убежище на глазах превращается в опасную ловушку. Природа восстала, выгоняя оборотней прочь из леса.

Раскат грома сотряс землю, ослепительный зигзаг снова прорезал чёрное небо над лесом. В прыжке я инстинктивно зажмурился, будто мог долететь до молнии.

Лапы провалились в липкую скользкую грязь и прохладную воду. Я приземлился в лужу посреди пустой просёлочной дороги, такой узкой, что на ней едва смогли бы разъехаться две машины. Здесь недавно прошёл дождь: земля мокрая, а в воздухе держится свежий запах дождевой воды, влажной травы и листьев.

С одной стороны распростёрлось голое поле. Его безуспешно пытались укрыть несколько густых кустов на обочине, но их было слишком мало. С другой стороны высились деревья – обычная роща или лесок. Метрах в десяти впереди дорога заворачивала налево, в сторону рощи, и скрывалась из виду.

Я оглянулся. Дорога тянулась далеко вдоль полей и рощи. На горизонте что-то промелькнуло, ещё и ещё. Издали еле доносился шум моторов. Я сообразил, что просёлочная дорога выходит на большую трассу, а мелькающие вдали небольшие штуковины – проносящиеся автомобили. Сколько же километров отсюда до нормальной трассы? И откуда в этой глуши возьмётся обещанный чашепоклоннник?

– Ты что, в землю врос? – прозвучал в голове грубый голос Бориса. – Быстро сюда! Только следов не оставляй.

– Постарайся двигаться по лужам, – добавил Тимур.

Наставники напряжённо застыли среди деревьев. Я в два прыжка оказался рядом с ними. Мокрые лапы, словно мокрыми чулками, облепила вязкая грязь.

– Молодец, не наследил, – одобрил Тимур.

– Тут почти сразу за поворотом деревня, – мысленно сообщила невидимая Клавдия. – Скорее всего, наш чашепоклонник появится с той стороны. Во всяком случае, церковь там есть, купола светятся. Этот олух пришёл?

– Да, – ответил Тимур.

Я с небольшим опозданием сообразил, что «олухом» волчица называет меня. Вот старая ведьма! Зря я удивлялся, что существуют женщины-оборотни. Клавдия – вообще не женщина и даже не человек. Ни одна нормальная дама не смогла бы работать у демона наёмной убийцей в волчьей шкуре. Зомби – вот она кто! Да и остальные не лучше. Все спокойные, хладнокровные, будто не человека собираются убить, а какого-нибудь клопа прихлопнуть. Сколько же лет прошло, пока задания Грарга стали для этих троих привычкой?

Клавдия неожиданно вынырнула из-за ближайших деревьев. Я с удивлением понял, что огромная волчица передвигается беззвучно – ни шелеста, ни шороха, ни треска ветки под мощной лапой. Взглядом Клавдия нас не удостоила. В три точных бесшумных прыжка из лужи в лужу волчица оказалась на другой стороне дороги и исчезла за кустами.

– Объясните пока своему подопечному всё, о чём вы забыли его предупредить! – рявкнул в голове хорошо поставленный женский голос. – Не знаю и знать не хочу, что натворил молодой дуралей, но я ни разу не видела великого Грарга в такой ярости!

Я прислонился головой к дереву. «Скорее всего, уйти от Грарга невозможно», – долбилась в мозгу навязчивая мысль. Повелитель оборотней видит каждый шаг и слышит помыслы своих слуг. Я не смогу обмануть Грарга, а злой дух вряд ли отпустит кого-то из тех, кто попросил покровительства.

Чувство полной безнадёжности растекалось по душе, вытесняя всё остальное. Я рассчитывал на помощь Дениса, но аспирант не сможет помочь ни мне, ни себе. Уверен, после первой же ночи в облике безумного свирепого волколака любитель старинных легенд и ритуалов тоже пополнит ряды слуг злого духа. Тут и выбора-то не остаётся.

– Ложись! – резко приказал Борис.

Оборотни уже распластались по земле и оказались скрыты от случайного взгляда за высокой травой. Можно подумать, нас кто-то увидит в этой глуши! Я с отвращением опустился под дерево там, где посуше. Представляю, на кого буду похож, когда обращусь в человека.

– Хорошо отделались, – хмуро заметил Тимур. – Могло быть хуже, особенно для новичка.

Чёрный волк повернулся и посмотрел мне в глаза. Взгляд у Тимура жутковатый – пустой и бездонный, как чёрная беспросветная дыра.

– Запомни раз и навсегда, юный дуралей, – резко заговорил Борис, – любые попытки оборотня стать обычным человеком повелитель считает предательством. Ты попросил покровительства великого Грарга, обещал верно служить, а такие обещания надо выполнять. Что ты хоть придумал? Три капли крови, что ли?

Я уныло кивнул. Наставники издали короткие лающие смешки.

– Может, тебя и по имени кто-нибудь окликал? – ехидно спросил Борис.

– Догадываюсь, кто, – сказал Тимур. – Я тоже пробовал эти средства до того, как пришел к Граргу. Забудь о глупостях. Если смиришься – повелитель поможет тебе вести почти нормальную жизнь, да ещё и намного продлит твои человеческие годы.

Кончик языка присох к нёбу. Вот он – подходящий момент! Я несколько секунд помедлил, прежде чем решился задать главный вопрос.

– А если не смирюсь?

– Тогда молния, которую ты только что видел в нашем убежище, может тебя испепелить, – ответил Тимур.

– Да и нам, как твоим наставникам, шкуру подпортит, – добавил Борис.

Весёленькие виды на будущее! Или всю жизнь прослужить у покровителя всякой нечисти киллером в волчьей шкуре, или быть заживо поджаренным за непослушание. Может, всё-таки найдётся какой-нибудь третий вариант?

Мысли рвались на свободу. Я с трудом останавливал их. Пустяковые человеческие заботы вроде горы немытой посуды или нескольких пропущенных занятий в институте не помогали отвлечься надолго, и я принялся перемножать в уме трёхзначные числа. Покровитель не должен услышать в моих помыслах того, что ему не понравится.

Когда в голове установился порядок, я продолжил расспросы:

– То есть уйти от Грарга невозможно?

– За многие века никто из слуг великого Грарга не возвращался к прежней человеческой жизни, – торжественно ответил Тимур, подчеркнув слово «Великого». – Не пытайся обмануть или предать повелителя, выполняй его приказы, – это два наших главных закона. Согласись, послушание повелителю – не такая уж большая плата за спокойную жизнь оборотня. А теперь приготовься, я слышу шаги за поворотом. Ты должен по мере сил участвовать в охоте, если не хочешь ощутить на себе гнев великого Грарга.

И опять удобный момент! Разговор складывался на редкость удачно, сегодня я узнаю от Тимура ответы на все вопросы, которые заинтересовали Дениса.

– Как Грарг… великий Грарг наказывает провинившихся? – поспешно спросил я.

– У него есть для этого много способов, – Тимур скрипнул зубами. – Хорошо бы тебе подольше не знать, что бывает с теми, кто ослушался повелителя. Всё, тихо!

Теперь и я услышал: за поворотом под чьими-то ногами чавкает грязь. Я бы не обратил внимания, а опытный волколак-убийца сразу распознал приближающиеся шаги.

– Слишком лёгкая походка, – равнодушно заметила Клавдия. – Это не наш чашепоклонник. Скорее всего, мальчик-подросток или молоденькая девушка.

От её спокойствия стало жутковато. Я почувствовал, что серая волчица убьёт кого угодно и не поморщится. Чем же Клавдия занимается в человеческой жизни? Боюсь даже представить, где она может работать и как выглядит в обычном женском обличье.

Фантазия не посчиталась с моими опасениями, воображение тут же нарисовало портрет женщины неопределённого возраста с угрюмым лицом, жёсткими складками на лбу и бульдожьей челюстью. Засаленные волосы непонятного цвета коротко, по-мужски, острижены, фигуру скрывает бурый мешковатый костюм. В злобно прищуренных глазах неприятной дамы горит ненависть ко всему живому.

Я раздражённо махнул головой, пытаясь выбросить картинку. Зачем мне вообще сдалась эта волчица? Пока не появился человек в рясе, стоит вызнать побольше о клане волколаков и его «вожаке», как назвал Грарга Денис.

– Часто повелитель даёт вам задания? – спросил я.

Все трое ответили почти одновременно и единодушно.

– Нашел время, олух! – презрительно бросила Клавдия.

– Заткнись, дуралей! – рявкнул Борис.

– Всё потом, – сдержанно произнес Тимур.

Через несколько секунд из-за поворота вышла девчонка лет пятнадцати-шестнадцати в голубых резиновых сапогах. Она быстро шагала по пустой дороге, грязь с чавканьем отлетала от ярких сапожек.

– Почему? – не отставал я. – Чашепоклонник ещё не появился.

– Шаги, – коротко бросил Борис.

За поворотом, и правда, снова захлюпала грязь. Эти шаги были нетвёрдые, человек двигался медленно и припадал на одну ногу. Так может идти старик, инвалид или пьяный. Вряд ли это тот, кого мы ждём.

Однако наставники настороженно застыли. Шерсть волколаков встала дыбом, напряжённые взгляды бродят от уходящей по дороге девчонки до поворота, из-за которого через несколько секунд должен появиться другой человек. Шаг, ещё шаг, и ещё… Что-то постукивает по земле.

Вот человек приблизился к повороту.

Я невольно приподнял голову, чтобы получше его разглядеть.

– Объясните скверно обучаемому олуху, как сидят в засаде, – с раздражённым вздохом процедила невидимая Клавдия. – Наставники, называется! Следите за своим новичком! Я даже отсюда вижу его пустую голову.

– Пригнись! – рявкнул Борис.

Я торопливо распластался на земле.

Из-за поворота, наконец, показался человек.

– Антоний! – мрачно выдохнул Тимур.

– Это я и подозревала, – протянула Клавдия.

Борис выругался.

Да, на дороге появился тот, кого мы ждали. Я смотрел на человека в чёрной рясе и не мог понять, что происходит.

Под враждебными взглядами волколаков (Клавдию не вижу, но наверняка волчица смотрит на чашепоклонника так же, как Тимур и Борис) дряхлый дед в чёрной хламиде месит дорожную грязь ботинками, похоже, такими же древними, как он сам. Худющий старик еле ковыляет, опираясь на палку. Через несколько шагов святоша согнулся в приступе разрывающего грудь бронхитного кашля.

Я ожидал увидеть совсем другого человека. Ну, и где же мускулистый сказочный богатырь под два метра ростом? Где серебряные кинжалы и пули? Я был уверен, что чашепоклонник увешан оружием с ног до головы. Но при нём ничего нет, кроме простой деревянной палки. Правда, на шее старикана висит большой крест на толстой цепочке, как у любого священника, но крест жёлтый, не похож на серебряный.

Может, это ошибка, и мы ждём другого человека в рясе? Невероятно, чтобы Грарг послал меня с тремя опытными волколаками-охотниками прикончить вот эту старую развалину! Его может сдуть любой ветерок. Тут с лихвой хватило бы одного удара лапы оборотня.

Пристальные волколачьи взгляды следили, как дед ковыляет по щиколотку в грязи. Вот чашепоклонник пробрёл мимо нас, теперь его будущие убийцы любуются сгорбленной старческой спиной. В глубине души зашевелилась надежда. Не выскочат же волколаки на дорогу при идущей впереди девчонке. Может, охота отменится? Какой вообще смысл трогать дряхлого старикана? Его дни и так сочтены. Ну, подумаешь, проживет несколько лишних месяцев. Кому он мешает-то?

Я снова взялся за перемножение трёхзначных чисел. Эти мысли точно не понравятся Граргу, а мне ни к чему раздражать покровителя ещё больше.

– Девушку я беру на себя, – спокойно сказал Тимур.

Меня передёрнуло. Девчонка-то перед Граргом чем провинилась? Я уже собирался вмешаться, но Клавдия опередила на пару секунд.

– Дай девице уйти, – с равнодушной усталостью в голосе мысленно произнесла она. – Наш объект всё равно никуда не денется, пока девушка может его видеть. Ни к чему напрасно лить кровь, Тимур.

Вот уж не думал, что мы с отвратительной волчицей можем хоть в чем-то совпасть во мнениях!

– Ты ли это? – мысленно засмеялся Борис. – Сколько сотен человек ты обрекла на смерть? Стареешь, Клавдия!

– Дорога ровная и тянется вперед километра на четыре, а то и больше, – заметил Тимур. – Предлагаешь дождаться, пока девушка их пройдёт? За это время старый чашепоклонник точно сообразит, как отсюда исчезнуть. Кстати, на дороге могут появиться и другие ненужные свидетели.

– Великий Грарг будет недоволен, если пойдут слухи, – даже в мысленном голосе Клавдии слышался арктический холод. – А они обязательно пойдут, как только в лесу обнаружится растерзанный труп этой селянки и огромные звериные следы рядом с ним. Я возьму девушку на себя, начинайте вдвоём.

Понятное дело, меня волчица охотником не считает. В этом она полностью права. Будь моя воля, наставники и действовали бы вдвоём.

– Подожди, судьи заметут следы! – мысленно крикнул Борис. – Ты нужна в охоте!

– Я всё сделаю быстро, – ответила Клавдия.

В нескольких метрах за спиной ковыляющего деда в два прыжка метнулась от кустов к деревьям большая серая тень. Вот это скорость! Еле слышно чавкнула грязь. Тимур неодобрительно качнул головой. Тот, кого Грарг приговорил к смерти, неожиданно резво обернулся, но дорога уже опустела. Не взглянув в нашу сторону, Клавдия скрылась за высоким кустарником. Я смотрел, как вздрагивают ветки всё дальше от нас.

Звук шагов прервался. Теперь старый чашепоклонник повернулся к нам лицом. Взгляд святоши был прикован к обочине дороги. Я прищурился. На мокрой земле идеально отпечатался след огромной волчьей лапы.

– Наследила! – упрекнул Борис.

– Чёрт! – отозвалась откуда-то Клавдия. – Ладно, сейчас решу проблему с девицей. Начинайте сразу, я скоро вернусь.

– Приготовься! – бросил мне Борис. – Нападаешь справа.

– Я слева, – сказал Тимур.

– Значит, я с тыла, – буркнул светло-рыжий волколак.

Все мысленные голоса выключились, оборотни уставились на дорогу. Мускулистое тело чёрного волколака напряглось, словно перед прыжком, светло-рыжий оборотень хищно прищурился. Я проследил за тяжёлыми звериными взглядами.

Рядом с девчонкой в синих сапожках откуда-то появилась высокая пожилая женщина. Они стояли посреди дороги, и женщина что-то эмоционально рассказывала, возбуждённо размахивая руками. На безлюдной грязной просёлочной дороге она выглядела странно.

Эта женщина из тех, кого мысленно называешь «дамой». Редко у какой бабули можно увидеть старомодную, но аккуратную высокую прическу из серых волос (кажется, такой цвет называют «пепельным»), мало кто в преклонном возрасте может похвастаться изящной стройной фигурой и прямой спиной, как у балерины. Больше всего привлекала внимание одежда женщины: строгий тёмно-синий «учительский» костюм – пиджак с узкой длинной юбкой – и туфли на тонком высоком каблуке странно смотрятся на грязной деревенской дороге.

Девчонка внимательно слушала, что-то отвечала, кивала, а затем обе быстро направились в рощу.

– Может, Клавдии не придётся вмешиваться? – спросил я, глядя, как девчонка и пожилая дама скрываются за деревьями. – Раз девушка и так ушла…

Договорить не дали. Тимур со вздохом покачал головой. Борис мысленно пробурчал:

– Она права. Ты действительно олух!

– Почему?

– Клавдия уже вмешалась, только в человеческом обличье.

– Эта женщина?…

– Она самая.

– Но на ней чистая одежда…

– Проживёшь волколаком несколько лет – тоже научишься не пачкаться, – перебил Тимур. – Остальные вопросы потом. За мной! Приготовьтесь…

Чёрный оборотень резво пополз по траве на брюхе, Борис держался почти наравне с ним. С непривычки я немного отстал. Сквозь траву было видно, что дед в рясе захромал немного скорее. Бежать собирается, что ли? Хорошо бы, конечно, но у него точно не получится уковылять от стремительных волков-убийц. Слух уловил быстрый монотонный бубнеж: старик бормотал что-то под нос. Мы поравнялись с чашепоклонником.

– Приготовься! – скомандовал Тимур.

Наставники приподнялись, готовые кинуться на лёгкую добычу. Тела снова напряжены, головы пригнулись к земле. Если бы я только мог уйти или хотя бы не участвовать в бессмысленном и жестоком убийстве!

Дед в рясе оглянулся на пустую дорогу. Его голос прозвучал громко и властно, когда старик произнёс слово:

– Эвиг!

Это ещё что? Какое-то заклинание чашепоклонников, что ли?

Борис выругался, Тимур заметно помрачнел.

Прямо из воздуха перед приговорённым к смерти выскочил рыжий мускулистый пёс размером ненамного меньше волколака. Лохматый мутант с радостным взвизгом лизнул деду руку, рыжий хвост приветственно взмахнул. Затем пёс напрягся, блестящий нос настороженно задвигался. Собака с враждебностью уставилась в нашу сторону, из огромной пасти извергся мощный рык.

– Не надо! Сейчас туда беги, туда, – кривой старческий палец указал в ту сторону, куда Клавдия увела девчонку. – Потом вернёшься.

Пёс сорвался с места. Земля зачавкала под гигантскими прыжками: мутант ринулся в рощу. Тимур с шумом выдохнул воздух.

– Чёрт! Сегодня всё наперекосяк! – скрипнул зубами светло-рыжий оборотень.

– Для охоты так лучше. Сейчас, пока их пёс отвлёкся, самый подходящий момент для нападения. Пошли! – с тихим рыком скомандовал Тимур, его глаза азартно заблестели. – И не смотри в ту сторону, Борис. Мы не можем нарушить приказ повелителя.

Оборотни молниями метнулись к застывшей на месте фигуре в рясе.

– За нами! – на ходу приказал светло-рыжий наставник. – Уйдет!

Да куда денется этот дед? Я поднялся. Ноги держали с трудом. Что теперь делать? Кинуться третьим на старика, который даже бежать не пытается? А какие ещё есть варианты? Если откажусь участвовать в охоте, Грарг может меня испепелить. Я неохотно прыгнул за наставниками и с размаху приземлился в легко хлюпнувшую грязь в паре метров от них.

На дороге разыгрывалась фантастическая сцена. Дед стоял всё там же, продолжал бубнёж на непонятном языке, похожем на русский. Два волколака яростно кидались на дряхлого чашепоклонника. Старик при этом выглядел так, будто смотрел ужастик в 3Д-формате. Они словно существовали в параллельных реальностях и не могли соприкоснуться!

Я застыл, заворожённый жутким и диковинным зрелищем. Тимур и Борис пытались зайти с разных сторон, но при каждой попытке напасть на приговорённого к смерти промахивались на несколько сантиметров. Глаза оборотней налились кровью, Тимур утробно рычал, с оскаленных клыков Бориса капала слюна.

– Заходи со спины! – мысленно приказал Тимур. – Ему будет сложнее следить за всеми.

Из рощи слышался вой, лай, шум борьбы, треск ломающихся веток.

– Помогите! Помогите мне!

В мысленном призыве я не сразу узнал голос Клавдии.

– Не слушай! – жёстко приказал Тимур. – Заходи со спины!

Я и не собирался кидаться на выручку хамоватой волчице. Старая слуга Грарга, убившая не одного человека, как-нибудь сама разберётся с гигантским псом, в исходе их драки сомневаться не приходится.

Раздумывать некогда, нужно хотя бы показать Граргу старание. Я обогнул фигуру в чёрной рясе, но приговорённый, не переставая бубнить и креститься, повернулся боком. Внимательный взгляд прозрачно-голубых глаз старика на мгновение задержался на мне. Тимур и Борис раз за разом пытались добраться до врага, но ничего не менялось. Для виду я лениво скакнул вперед, и чашепоклонник неожиданно оказался прямо перед моим носом.

Меня охватила паника. Почему я смог приблизиться к деду в рясе? Черт, что теперь делать?! Я невольно отшатнулся от приговоренного.

– Убей! – почти одновременно приказали наставники.

– Убей! – властно зашипел Грарг.

– Я не умею, – в отчаянии ответил я.

– Повали его на землю, чертов олух! – вслух завизжал Борис. – Дальше мы справимся!

Я заставил себя приподняться на задние лапы. Одного толчка от волколака деду должно хватить. Старик покачал головой, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. В следующее мгновение меня отбросило в сторону метра на два. Борис разразился проклятиями, а я уткнулся мордой в землю в попытке скрыть безумную радость. Не знаю, что и как сделал древний чашепоклонник, но это первый их фокус, который привёл меня в восторг. Сегодня мне точно не придётся стать убийцей.

Из рощи донесло то ли собачий, то ли волчий взвизг. Он оборвался на высокой ноте. Клавдия не появлялась, её мысленный голос затих. Скорей всего, хитрая волчица почуяла неудачу и удрала в лес Грарга, оставив нас разбираться с непонятками на просёлочной дороге. А может, рыжий мутант умудрился порвать её, и Клавдия сбежала зализывать раны? Вот стерва! Даже не предупредила!

Оборотни отступили от старика. Тимур сел и застыл, словно служебный пёс-охранник. Борис трясся всем телом, переминался на лапах и тяжело дышал.

– Надо уходить! – пронёсся в голове его мысленный крик.

– Помощь идёт, – спокойно ответил Тимур.

Я проследил за взглядом черного волколака. Ноги вросли в землю, я поморгал – ничего не изменилось.

В нескольких метрах от нас прямо посреди дороги зияет среди луж громадная круглая дыра. Если бы слоны жили в норах, наверное, выкопали бы именно такое жилище. Из неё с разных сторон выходят люди – самого обычного вида, в современной одежде, таких можно встретить в любом городе и не обратить внимания.

Я пригляделся и сморгнул ещё несколько раз. Внутрь непонятно откуда взявшейся норы вели вырубленные ступеньки, по ним и поднимались из-под земли наши неожиданные помощники. Первыми показались двое мужчин солидного вида. Один из них, пузатый лысеющий шатен, сразу шагнул в сторону деда в рясе, другой – брюнет с орлиным носом – притормозил и галантно подал руку следующей за ним стройной рыжеволосой девушке в короткой юбке. Девчонка выскочила из загадочной норы и с гримаской недовольства посмотрела на свои блестящие серые босоножки и сверкающую на солнце вязкую дорожную грязь.

Последними рука об руку появились мощного сложения женщина со сложной прической, напомнившей мне о героинях многочисленных исторических фильмов, и коренастый темноволосый мужчина, почти на голову ниже своей спутницы. На безымянном пальце каждого из подземной пятёрки сияло золотом кольцо с большим красным камнем в середине.

– Судьи!

В мысленном голосе Бориса слышалось облегчение пополам с обожанием. Два волколака склонились перед вынырнувшей из-под земли компанией. Пятёрка приближалась, взгляды всех судей были прикованы к деду в рясе. Тот наблюдал за подземными слугами Грарга без тени страха. Старческие плечи распрямились, ноздри раздулись, взгляд стал тяжёлым. Дед как будто сделался выше ростом.

Вот пятеро прошагали мимо меня, вокруг странной компании вились запахи табака, одеколона, духов и шоколада. Рыжеволосая красотка на ходу сунула в карман пиджака солидного брюнета шуршащую конфетную обёртку. На мгновение наши взгляды встретились, зелёные глаза девчонки в мини-юбке опасно сверкнули.

– С дороги, псины! – бросила она.

Тимур и Борис безропотно попятились, пропуская, в буквальном смысле, выскочившую из-под земли пятерку.

– Лили, это наши союзники, – равнодушно напомнил брюнет, одетый – с ума сойти – в идеально отглаженный светло-серый костюм и даже с галстуком на шее.

– Ну и зачем они здесь? – с пренебрежением ответила рыжая. – Мне такие помощники не требуются. Тебе, по-моему, тоже.

Мощная дама неодобрительно покосилась на девчонку, закатила глаза и шумно вздохнула. Коренастый шатен с тревогой пробормотал:

– Сейчас не время для ссоры, Инесс.

Носатый в сером костюме широко улыбнулся, словно полностью одобрял откровенное хамство своей спутницы. Лысеющий толстяк, не оборачиваясь, отчетливо хмыкнул.

Я отвёл взгляд от странной пятёрки и встретился глазами с приговорённым.

– Да ты мальчишка совсем, – дед с сожалением покачал головой. – Как же тебя угораздило с ними связаться? Дождись, пока всё закончится, я смогу помочь…

– Разумеется, дождётся, чего тут ждать-то? – буркнул под нос шатен. – Только к тому времени, Антоний, помогать ты на этом свете уже никому не сможешь. Разве что молитвой, да и то не факт.

– Сглазил, – с досадой процедила толстая дама.

Прямо перед стариком засветилась земля. Из сияющей пустоты, заслоняя собой приговорённого, один за другим выходили высокие крепкие мужчины. Из рощи вынырнул рыжий мутант с окровавленными боками и мордой, за спинами защитников зверь метнулся к старику в рясе. Крепко же досталось собаке! Интересно, что там с Кладией, и куда делась та девчонка в синих резиновых сапожках?

– Домой, Эвиг, – строго приказал один из мужчин, на секунду обернувшись.

Этот человек мне уже знаком – интеллигент из тёмного парка. Следующим вышел его приятель альбинос.

– Убирайтесь отсюда! – бросила в нашу сторону рыжеволосая девчонка.

Повернуть к нам голову она не соизволила.

– Лили! – укоризненно произнесла толстуха.

– Толку от них сейчас! – отмахнулась рыжая. – Перебьют же всех. А так, может, когда и пригодятся, – с откровенным сомнением добавила она.

Я ошеломленно смотрел и слушал, забыв обо всем. Грарг, остальные волколаки, опасности и попытки стать человеком отступили на второй план. Я в который раз ощутил себя героем длинной запутанной сказки – чудеса происходили на глазах одно за другим. Вот сейчас, например, дед в рясе и пёс-мутант куда-то исчезли. Только что старик был виден из-за спины крепкого длинноволосого блондина. Дед придерживал за шею и гладил гигантское страшилище, а стоило отвести взгляд – и оба пропали. Только пятеро явившихся из ниоткуда мужчин стоят напротив подземной пятёрки. Солнце играет на кинжалах, которые подняли на уровень лица все собравшиеся, включая толстуху и девчонку. Альбинос и солидный брюнет в сером костюме взмахнули оружием одновременно, послышался скрежет – приветствие встретившихся клинков. В ту же секунду сделали шаг вперёд остальные. Стенка на стенку с кинжалами, что ли? Женщины-то что тут делают?

– Чего ждёшь? Уходи! – ворвался в мои мысли окрик Тимура.

Когда я обернулся, чёрного волколака уже не было, а светло-рыжий нёсся по дороге так, что грязь летела в стороны. Я опомнился. Совсем с ума сошел! Увлекся мистическими спецэффектами и начавшимся боем и потерял всякую осторожность! Что бы ни произошло здесь дальше, оставаться рядом с охотниками – безумие. Неважно, что говорил старый чашепоклонник в рясе. Может, он и хотел предложить мне помощь, но чем этот святоша может помочь оборотню?

Я сорвался с места.

– Подожди! – летел вдогонку ненавистный голос альбиноса. – У тебя есть выбор!

Нет у меня выбора, от Грарга не уходят!

Я прыгнул вслед за Борисом, и мы почти одновременно влетели на большую голую поляну. Совсем недавно лес Грарга горел: в убежище оборотней пахнет дымом и дождём. Земля влажная, но очень тёплая, почти горячая, тут и там её усеивает пепел, кое-где дымятся головешки. Я даже не сразу узнал странный лес, а узнав – сообразил, что поляны раньше не было. Что-то произошло, скорее всего, молния всё же ударила в одно из деревьев. В любом случае, здесь бушевал страшный, разрушительный пожар.

Это не поляна, а пепелище. Деревья, сломанную лиану, кусты, траву выжгло начисто, от буйно разросшейся зелени не осталось и следа.

Глава 12. Грарг карающий

Борис и Тимур стояли напротив меня. Наставники оглядывались так же растерянно, видимо, возвращение на пепелище вместо густого леса стало неожиданностью и для них. Серая волчица не показывалась. Странно, я думал, что она хотя бы ради приличия дождётся нас в убежище оборотней. Хотя, может быть, она появилась тут в разгар пожара и скакнула домой, в обычную человеческую жизнь?

– А что с Клавдией? – без особого интереса спросил я.

– Её больше нет, – печально ответил Тимур. – Так случается, когда чересчур самоуверенный волколак начинает своевольничать. Клавдии всю жизнь сопутствовала удача, она привыкла к постоянным успехам, но вечного везения не бывает. Это тебе пример, запомни, мы не должны разделяться при охоте, если того не прикажет великий Грарг.

– Как это – нет? – ошалело переспросил я.

Вспомнился окровавленный рыжий пес. Только сейчас в голове пронеслось, что кровь могла быть и не его.

– Эвиг появляется в нашем мире редко, сегодня я видел его второй раз в жизни, но все оборотни знают: встреча с ним один на один – верная смерть. От него не всегда отобьёшься даже вдвоём-втроём. На этот раз старый святоша позвал псину, чтобы защитить девчонку. Если бы Клавдия дала действовать мне, то не наследила бы, и Эвиг вряд ли сегодня явился бы на этот свет.

– На этот свет? – пока я с трудом успевал осознать услышанное. – Что это за пёс, что даже оборотни не могут с ним справиться? И почему Грарг не вмешался? Он же покровитель…

– Чш-ш-ш!

Оба волколака одновременно зашипели. В глазах наставников я увидел панический ужас.

– Молчи! – вслух взвизгнул Борис. Его зубы клацнули. – Ни один из слуг великого Грарга не смеет обсуждать его решения! Благодаря повелителю мы не перевоплощаемся неожиданно! Повелитель даёт нам возможность сохранять в волчьем теле здравый ум, подарил нам убежище, куда никто из людей не может прийти!

– Но Грарг не защищает вас, когда исполняете его же приказы?

Я осёкся. Вспомнилось, как здесь недавно сверкала над головой молния и тряслась под ногами земля. Взгляд пробежал по выжженной среди деревьев идеально круглой поляне. Надо остановиться, срочно переключиться на другую тему, иначе быть беде. Покровитель оборотней жесток, я уже видел этому подтверждение. Что Граргу жизнь волколака, чтобы её спасать?! Или…

Я поморщился. Догадка словно иглой пронзила мозг. Или Грарг не мог спасти Клавдию! Что, если покровитель оборотней попросту бессилен против загадочных охотников и рыжего пса-мутанта? Не зря же он послал четверых волколаков и пятерых людей убивать безобидного на вид старикана. Значит, те, другие, которых тут называют чашепоклонниками, сильнее него. Грарг может испепелить хоть весь свой лес и нас в придачу, но не способен ничего сделать деду в рясе и тем, кто пришел его защищать.

Тимур и Борис что-то говорили, на меня сыпались упрёки в неблагодарности и убеждения в величии повелителя оборотней, а я отчетливо слышал страх в каждом слове наставников. Нужно срочно переключить разговор на что-то более безобидное. Не хватало только, чтобы Грарг услышал хотя бы часть нашего разговора! Кстати, о покровителе…

– А где великий Грарг? Почему его не слышно? – перебил я Тимура на полуслове.

– Скорее всего, повелитель наблюдает за боем, – ответил тот. – Великий Грарг прислал к нам на помощь пятерых судей, сейчас там идёт большая битва.

Я хмыкнул, вспомнив наглую рыжую девчонку и толстуху с необычной прической. Да, это, конечно, серьёзные бойцы. Из всей пятёрки впечатление воина на меня произвёл только брюнет с орлиным носом. Впрочем, дряхлый чашепоклонник в рясе тоже выглядел лёгкой безобидной добычей для оборотней. В этом не видимом обычными людьми мире всё гораздо сложнее, видимость здесь обманчива.

– Кто такие судьи? – уточнил я.

– Самые сильные слуги великого Грарга, люди, приближённые к повелителю, – с почтением в голосе сообщил Тимур. – Они выносят приговоры врагам и нарушителям законов нашего покровителя.

Меня уже воротило от постоянно повторяющихся в речи наставников «великих Граргов» и «повелителей». Знай я наверняка, что дед в рясе может помочь, – точно остался бы там. Да только нет у меня такой уверенности, тем более, что старик исчез неведомо куда, а остаться одному среди сильных врагов было бы для оборотня полным безумием.

Совсем недавно я вёл обычную, скучноватую жизнь, а теперь… Превращения в волка, секта демона, которого ненормальные служители называют «великим Граргом», укушенный Тимуром любитель легенд, охотники на волколаков с серьёзными магическими способностями и, в придачу, намерение Грарга сделать из меня четвероногого убийцу – всё это я пока не успел как следует осознать. Надо собраться, мой мозг не поспевает за событиями. Повелитель, которому я так легкомысленно присягнул, не должен увидеть в моих помыслах и намека на недовольство. Грарга приведёт в ярость любая критика или моё желание вернуться к обычной человеческой жизни. Кстати, что там с человеческой жизнью?

– А что случилось с той девушкой с дороги? Куда Клавдия её увела?

– В посадку, – хмуро буркнул Борис.

– Клавдия поплатилась за глупость, – как всегда спокойно объяснил Тимур. – Недооценила опасность, наследила, сразу после этого на глазах у врага вышла к девчонке. Антоний не знал человеческого лица Клавдии, но, увидев свежий след волколака, разумеется, всё понял. Да и смотрелась Клавдия на деревенской дороге весьма экстравагантно. Думаю, она заманила девицу недалеко в рощу и более-менее безобидно устранила помеху нашей охоте. По голове ударила, или пшикнула чем-нибудь в лицо, или ещё что – неважно. Главное, что Клавдия собиралась сразу же примчаться к нам на помощь, и Эвиг застал её уже в волчьем обличье. Клавдия перевоплотилась, но к нам вернуться не успела.

– Пёс кинулся бы на неё, даже будь Клавдия в человеческом виде. Старый монах натравил на неё Эвига, а эта псина сразу чует врагов, – зло перебил Борис. – Теперь истерзанное тело Клавдии лежит в роще, её даже похоронить по-человечески не получится. Для обычных людей Клавдия останется пропавшей без вести тихой пожилой женщиной.

– А как же секретность? – не понял я. – Кто-нибудь из ближайшего села в любой момент может отправиться по грибы или орехи и быстро найдёт мёртвую волчицу величиной с лошадь. Сомневаюсь, что в той местности есть волки, но даже если они там и водятся – точно выглядят по-другому.

– Убитый волколак превращается в человека, – с грустью ответил Борис, его голос смягчился. – В роще осталось искалеченное тело элегантной пожилой дамы. При Клавдии, разумеется, не было ни документов, ни мобильника, ни даже просто сумочки. Опознать её никто не сможет, Клавдия жила за несколько сотен километров от места боя. Возможно, местные и пошумят неделю-другую, но вскоре об этом забудут.

– Вероятнее всего, Клавдию вообще не найдут, – добавил Тимур. – Судьи великого Грарга умеют скрывать такие ошибки. Уверен, что после боя они разыскали тело и уже предали земле. Эх, говорил же ей, сам всё сделаю. Тогда ни следов, ни тела девушки не нашли бы, Клавдия сейчас была бы здесь, с нами, да и задание великого Грарга, скорее всего, удалось бы выполнить.

Я сразу вспомнил, как в поисках звериных следов осматривал место, где Тимур напал на Дениса. Неужели кто-то из подземной пятёрки ночью заметал следы схватки? И как качественно заметал! Не знай я, что именно ищу, точно не заметил бы единственного оставшегося на земле оттиска лапы оборотня.

А уж убрать тело Клавдии судьям ничего не будет стоить. Затащат к себе под землю – только и всего.

– Клавдия с Людмилой собирались сегодня встретиться, – задумчиво заговорил Борис. – Клавдия обещала пойти к нам, как только выполнит задание повелителя.

– Вы же говорили, что волколаки не общаются в обычной жизни, – напомнил я.

– Так и есть. Я общался только с Тимуром и Клавдией. Это она познакомила меня с Людмилой, – ответил Борис. – Они близкие и очень давние подруги, хотя их образ жизни сильно разнится. Моя жена выбрала для себя уединённую избушку в глухом лесу, как с давних времен было положено ведьме, а Клавдия большую часть жизни провела в центре общества. Двадцатый век был полон ярких событий, и Клавдии нравилось находиться в самой их гуще. Клавдия примыкала то к революционерам, то к белой армии, то к бандам, а когда закончилась гражданская война – с легкостью внедрялась в многочисленные комитеты новой власти.

В разные годы её несколько раз собирались арестовать, – светло-рыжий волк издал нечто похожее на грустный смешок. – Можешь представить, как наивно и забавно выглядели попытки задержать оборотня? За хрупкой изящной девушкой отправлялись товарищи из грозных карательных учреждений, одни названия которых вызывали у обычного человека приступ паники. Товарищи никогда не возвращались после выездов за Клавдией, а потом их истерзанные тела находили рядом со служебными автомобилями в других частях города, на лице каждого из тех людей в секунды смерти застыла гримаса ужаса. Милая хрупкая девушка в ответ на все вопросы очаровательно хлопала ресницами, раскрывала пошире невинные голубые глаза и утверждала, что не знает этих людей и никогда их не видела.

Во время войны Клавдия присоединилась к партизанам. Это был уникальный отряд: все, кто входил в него, выжили, причем многие были обязаны жизнью появлявшейся из ниоткуда огромной серой волчице. Конечно, каждый спасённый молчал о внезапно бросавшемся на врагов чудовище, никому не хотелось прослыть сумасшедшим. За одним из тех мужчин, самым обычным человеком, Клавдия после освобождения города отправилась на фронт. После войны они поженились.

Клавдия к тому времени хоть и выглядела юной красавицей, прожила целую человеческую жизнь. Бурные приключения и яркие события её больше не манили, Клавдии захотелось тихой семейной жизни. Рыцари Грарга выправили ей все необходимые для спокойного существования документы, помогли с приличным жильём. Клавдия преподавала историю в провинциальном училище, больше тридцати лет она жила спокойно и старела вместе с мужем. Таково было её желание: разделить с любимым человеком все сложности обычной человеческой жизни, а позже – и смерть.

Через тридцать пять лет её супруг исчез. Никто не знает, что с ним произошло. Вернее, знает только Людмила. Она многое умеет, выяснить, куда пропал человек, – пустяк для ведьмы её уровня. Людмила сразу сказала, что мужа Клавдии нет среди живых. Она наотрез отказалась говорить, как это произошло: мол, если это станет известно – ничего не изменится, и Клавдии будет только хуже. Сказала только, что отомстить за супруга женщина-оборотень не сможет. Скорее всего, смерть этого человека была слишком страшной, чтобы сообщить подробности безутешной вдове. После этого Клавдия перестала стареть. Она часто говорила, что хочет соединиться на том свете с супругом, но будет лучше, если они там не встретятся. Ведь Клавдия точно попадёт…

– Хватит! – неожиданно жёстко оборвал Тимур. – Заканчивай некролог, он и так уже затянулся.

Борис лежал на земле, положив морду на лапы, невидящий взгляд упёрся в одну точку. Клавдия была близка его семье, и волколак искренне скорбел о погибшей волчице. Я же Клавдию не знал и разделить его чувства не мог, а потому заметил гораздо больше, чем Борис. Последнюю часть рассказа я почти не сводил глаз с чёрного волколака. Тот слушал настороженно, прищурившись, и взгляд Тимура при упоминании об исчезнувшем муже Клавдии становился всё более мрачным, а затем и встревоженным.

– Я давно заметил, что Людмила умнее тебя! – мысленно прорычал Тимур. – Поэтому твоя жена ничего не рассказала не только Клавдии, но и тебе!

Я с изумлением уставился на чёрного волколака, который раньше казался таким спокойным и даже мягкосердечным. Тимур и Борис словно поменялись ролями или раскрыли человеческую суть, глубоко запрятанную под жутким звериным обличием.

– Ты что-то знаешь? – Борис порывисто вскочил. – Так это ты?…

Взгляды оборотней столкнулись в немом поединке, а через несколько секунд раздался душераздирающий вой Бориса. Я случайно заглянул в глаза Тимура и уже не смог отвести взгляда. Как на огромном экране кинотеатра, передо мной, заслоняя наставников, предстала чёткая картина: при тусклом свете фонаря к пятиэтажному дому неспешно движется пожилой человек в костюме и шляпе. Знакомая дама с высокой причёской из серебристых волос, улыбаясь, машет ему из светящегося окна на втором этаже. Человек машет ей в ответ. Он заворачивает за угол дома, к густым кустам, и из-за кустов мгновенно взвивается в прыжке большая чёрная тень.

Картина растаяла в воздухе: чёрный волколак отвёл взгляд.

– Прекрати истерику, Борис! – зарокотал в моём мозгу голос Тимура. – Я выполнял приказ великого Грарга! Чёрт! Я не должен был выдавать эту тайну! – в голосе наставника послышалась усталость. – Если бы не гибель Клавдии… Старею, нервы расшатались.

– Как ты мог это сделать? Как?! Мы имеем возможность вступиться за близких! Ты же знал, кого собираешься убить!

– В который раз убеждаюсь в мудрости великого Грарга. Он не призвал тебя в тот вечер к служению, потому что хорошо представлял твою реакцию. Ты бы воспротивился, попытался вступиться, но Сергей должен был умереть. Я не успел закрыть воспоминания, и ты видел всё сам. Муж Клавдии погиб мгновенно, даже не успел понять, что произошло. Если бы Сергей остался жив, Клавдия постарела бы окончательно, начала дряхлеть, и давно уже отправилась бы на тот свет.

– Это был её выбор!

– Выбора Клавдию никто не лишал, но, когда главный мотив к старению бесследно исчез, она изменила решение, – Тимур говорил спокойно, рассудительно и немного устало, будто убеждал капризного ребенка успокоиться. – Так оказалось лучше не только для великого Грарга, но и, в конечном счёте, для самой Клавдии. Она не узнала многих печалей и трудностей, которые приносит обычным людям глубокая старость.

Вот, значит, как! Если Граргу кто-то в окружении волколака кажется неугодным – человека устраняют. За примерами ходить далеко не нужно! Сегодня утром Настю могли прикончить лишь за то, что девушка стояла рядом, и я не мог превратиться при ней в волколака. Эпизод с Денисом тоже не случайность: Грарг в очередной раз избавлялся от того, кто мог чем-то помешать демонским планам, или намеревался получить таким нехитрым способом нового слугу. Не знаю уж, что за мысли бродят в голове повелителя, и есть ли, в принципе, у духа голова.

Ладно, Денис и Настя – мои соседи, люди, вроде как, чужие, но Клавдию-то лишили любимого мужа! Значит, то, что оборотень может взять близких под защиту – лишь слова. Волколак даже не узнает, что произошло на самом деле. Теперь я стал опасен для окружающих, мне ни с кем нельзя сближаться. Меня передёрнуло. Хорошо, что живу один: мать сильно мешала бы Граргу своим желанием полностью контролировать мою жизнь.

Я полностью отключился от конфликта старых друзей-волколаков. Нет, их слова летали в моей голове, сталкиваясь и разбиваясь, от этого никуда не денешься. Только вникать в смысл бушующего рядом скандала я уже не трудился. Всё и так понятно. Ситуация полностью безнадежна.

Даже если мне вдруг удастся стать обычным человеком, сколько смогу прожить после ухода от Грарга? Четвероногие убийцы найдут меня в тот же день.

– Что вы тут устроили?

Знакомое шипение оглушительно разнеслось над поляной. Неужели хрип и сипение Грарга совсем недавно казались мне голосом друга?

Ссора светлого и чёрного волколаков оборвалась на полуслове. Огромные звери потупились и съёжились, будто виноватые щенки.

– О чем вы думаете? – выговаривал Грарг. – Вы не выполнили приказ, старый чашепоклонник жив – вот что должно занимать ваши мысли! После столь неудачной охоты не время впадать в истерику и от переизбытка эмоций выдавать тайну старой, давно забытой истории!

– Прости, повелитель, – чёрный оборотень подогнул лапы. – Это произошло случайно…

– Об этом поговорим позже, – в голосе покровителя явственно зазвучала угроза.

– А приказ мы не смогли исполнить из-за Клавдии…

Да что ж наставники всё время на коленях-то? Это каждый раз так, или сегодня особо проштрафились?

– Знаю! – громыхнул Грарг. – Благодаря её сентиментальной выходке сорвалась хорошо продуманная охота! Всё это время на дороге шёл серьёзный бой, прикрывать ваши шкуры пришлось самим судьям!

– Благодарим тебя, повелитель, – с чувством произнёс Борис, будто и не он несколько минут назад оглашал лес воем боли и гнева.

– Новичок может покинуть эту землю, – Грарг снова перешёл на шипение. – Уходи, ты доказал, что готов мне служить. А наставники твои тут задержатся. Нам предстоит долгий разговор.

Готов служить? Ну-ну…

Воображение тут же нарисовало хорошо обученную собаку. Хозяин дает команду: «Служить!» Вышколенный пёс встает на задние лапы и получает в награду косточку. А дрессированный оборотень кидается на того, кого покажут, и обретает спокойную жизнь до следующего шипящего приказа: «Фас!»

Я отвернулся от наставников и сделал нетвёрдый шаг. Лапы еле слушались. Хотелось упасть, свернуться калачиком и ни о чём не думать. Только здесь это невозможно, придётся как-то доплестись до дома.

– Уходи! – рявкнул вслух Борис.

Правильно, при мне не стоит вести секретные разговоры. Я – новичок, оборотень ненадёжный, а тут наверняка будут обсуждаться дальнейшие планы Грарга.

– Кем ты их возомнил? Я не обсуждаю своих планов даже с судьями! – прошипел Грарг. – А тем более со всерьёз провинившимися оборотнями! – в голосе покровителя отчётливо слышалась угроза.

Вокруг снова начинало темнеть. Я поднял голову. Знакомая картина! Чёрные глыбы туч со всех сторон стремительно несутся в одну точку – к выжженной поляне. В считанные секунды всё вокруг заволок непонятно откуда наплывший густой туман. Я двигался почти вслепую, не видя ничего дальше, чем на несколько сантиметров. Страх придал сил, инстинкт самосохранения подталкивал бежать из немирного убежища со всех лап. Неизвестно, что будет происходить в лесу Грарга, но ничего хорошего моим наставникам уж точно ждать не приходится.

За спиной грохотало, небо сотрясалось от взрывов, голос Грарга уже не шипел, он вырастал из громовых раскатов.

– Вы не исполнили мое повеление! Мало того, Тимур, сразу после неудачной охоты ты нарушил клятву и выдал старую тайну сразу двум волколакам! Твои эмоции – не оправдание!

Совсем низко сверкнула молния, раздался полувой-полувопль боли, в воздухе запахло палёным. От ужаса моя шерсть поднялась дыбом, разум полностью отказал, но инстинкты при опасности управляют действиями зверя не хуже мозгов. Мои лапы оттолкнулись от земли, тело взвилось в прыжке.

Небо прояснилось, туман и пугающие звуки исчезли. Я мягко приземлился за своим домом у того же широкого пня, поспешно свалился на землю и перевернулся. Лапы превратились в руки и ноги, и я бессильно застыл. Пень торчал рядом с головой, у моего носа лежал вонючий окурок. Под рукой оказалась пустая банка из-под пива, я нехотя отпихнул её подальше. Было тихо, лишь издалека долетали шум и гудки проносящихся по дороге автомобилей да скрип качелей с детской площадки. Я с трудом сел на корточки. Руки и ноги тряслись, зубы выбивали что-то похожее на марш, только вот настроение было далеко от героического подъема. В голове пульсировала одна мысль, одно слово: «Бежать!»

Бежать куда угодно, лишь бы никогда больше не слышать демона Грарга, не видеть оборотней-наставников, жить как все нормальные люди. Хорошо бы, да только удирать некуда. Грарг найдёт отступника в любой точке света и пришлёт убийц или попросту испепелит. А если вдруг оставит в живых, я сам приползу к нему на брюхе после нескольких обращений в обезумевшего кровожадного зверя и буду умолять принять меня назад. Если, конечно, поклоняющиеся священному сосуду охотники со своим мутантом Эвигом не найдут оборотня-одиночку раньше его прихода к покровителю волколаков.

О том, что происходит на выжженной среди деревьев поляне, думать не хотелось. Мои наставники расплачиваются болью за ошибку погибшей Клавдии и напряжённый разговор, который пришёлся не по нраву Граргу. Не такая уж большая вина, чтобы палить их за это молнией. Хорошо хоть, покровитель не сожжёт Тимура и Бориса до смерти. Грарг, конечно, помучает моих наставников, но вряд ли убьёт их. Насколько я понимаю, демону нужны слуги, он не станет просто так разбрасываться опытными убийцами.

«Кстати, а зачем ему слуги? – мысль мелькнула, притормозила и начала оформляться в очередную догадку. – Если Грарг может расправиться с любым человеком, к чему вообще нужны покровителю оборотни, вампиры и эти подземные… как их… судьи? Нагнал бы облаков, дал молнией по деду в рясе или по тому же Денису – и всё, несчастный случай во время грозы готов. Получается, что Грарг не в силах сам тронуть не только старика, но ещё и мужа Клавдии, Настёну, Дениса и многих других людей, на которых он годами натравливал своих подчинённых!»

Если до этого не было сил пошевелиться, теперь я не мог оставаться на месте. Мысли будоражили мозг, тело требовало движения. Додумывал я уже на бегу.

Допустим, священника защитил от Грарга его бог, насчет мужа Клавдии не знаю, но ладно, предположим, что он тоже был из верующих. А вот Денис точно не имеет отношения к церковникам! Тем не менее, демон не прикончил аспиранта сам, а послал волколака-убийцу. Выходит, Грарг лично может навредить только тем, кто сам ему присягнул. До обычных людей Грарг добирается только через посредников – слуг, нуждающихся в его покровительстве.

Я влетел в подъезд. Энергия кипела и почти не выплескивалась в беге по лестнице на четвёртый этаж.

Дома я несколько минут метался по квартире, не в силах успокоиться. Я попал в ужастик, из которого не существует выхода. Уйти от Грарга нельзя, стать обычным человеком – тоже. Остаётся лишь подстраиваться под демона-покровителя и стараться ему угодить.

В дверь несколько раз позвонили с небольшими промежутками. Нет уж, общаться я сейчас ни с кем не хочу. Кто-то упорно жал на звонок, пока тот не превратился в сплошное дребезжание. Я нехотя пошел открывать: настырный гость явно не собирался уходить.

Ломился ко мне, разумеется, Денис. Сосед без приглашения влетел в коридор и собирался скинуть ботинки.

– Не надо, я не убираю, – буркнул я.

Бешеная энергия вновь уступила место почти полному упадку сил. Я вяло проковылял за Денисом в комнату и сел на диван. Сосед плюхнулся в кресло. Из-за немного покосившихся очков на меня уставились настороженные глаза.

– Ну что?

Я говорил долго, сбивчиво, перескакивал с одного события на другое, снова возвращался, и снова перескакивал. Не знаю, каким образом, но Денис, кажется, меня понимал. Во всяком случае, он кивал и не встревал с вопросами.

– Максим, надо идти к тем, кого ты называешь охотниками, – после долгой паузы произнёс аспирант. – Это для тебя – единственная возможность разорвать договор с Граргом и благополучно завершить историю с оборотничеством.

– Ага, чашепоклонники сдерут с меня шкуру, и история закончится, – хмыкнул я.

– Это Грарг сдерёт с тебя шкуру за то, что всё мне рассказал, – голос соседа прозвучал ужасающе спокойно. – А позже – и с меня, когда стану волколаком и откажусь служить покровителю оборотней. Ты говорил, что дважды видел альбиноса в одном районе. Давай походим по тем улицам вечерами, когда стемнеет. Вдруг встретим? Поспрашиваем бабушек на лавочках, уж они точно смогут подсказать, где искать твоего знакомого. Синеглазый альбинос около двух метров ростом наверняка один на весь район, если не на весь город. С такой внешностью рыцарю Грааля было бы сложно затеряться даже в мегаполисе, не то что у нас.

Я мотнул головой. Ну уж нет, один вид чашепоклонника с первой встречи вызывает у меня ненависть и страх. От Грарга хоть известно, чего ожидать, а беловолосый со своими фокусами непредсказуем и опасен.

– Значит, пойду один, – сказал Денис. – Я не собираюсь становиться оборотнем, а альбинос несколько раз говорил, что может помочь.

– Ты же хотел ощутить превращение в волка на своей шкуре, – с издёвкой напомнил я.

– Уже не хочу, – сдержанно ответил сосед. – Мне хватило твоих рассказов.

– А как же уникальный научный материал?

– Всё равно никто не поверит. Впрочем, если не найду рыцаря Грааля до полнолуния, придётся какое-то время всё же пособирать материал.

По твёрдому взгляду Дениса я понял, что решение принято, и отговаривать парня бессмысленно. Что ж, каждый сам создаёт себе проблемы. Я по дурости присягнул Граргу (хотя какой у меня был выбор?), а будущий оборотень собирается искать тех, кто жаждет прикончить волколака. Надеюсь, сосед не найдёт альбиноса, но если они всё же встретятся…

Чёрт! Денис – единственный, кто может обо мне рассказать. И что мне делать? Не убивать же этого чудака, как, похоже, принято среди подчинённых Грарга!

– Делай, что хочешь, – подумав, сказал я. – Только поклянись самым дорогим, что меня не выдашь.

– Так вот из-за чего ты напрягся! – хмыкнул Денис. – Конечно, не выдам. Правда, придётся упомянуть о тебе. Мне ведь нужно будет объяснить, откуда знаю про альбиноса и вообще про рыцарей святого Грааля. Но обещаю, что твоего имени и, тем более, адреса называть не стану.

Теперь я полностью убедился: аспирант выжил из ума. Для самоубийцы сосед рассуждает невероятно легкомысленно.

– Дай клятву! – потребовал я.

– Хорошо. Если тебе так будет спокойнее – клянусь.

– Ты издеваешься?! – я вскочил. В висках колотился горячий пульс, воздух изнутри раздувал грудь. – Мне нужна клятва, что ты не выдашь меня альбиносу и прочим охотникам! И вообще кому-либо!

Денис продолжал сидеть. Усмешка сползла с лица парня, уступив место серьёзности или даже суровости.

– Клянусь своей жизнью и душой, что я никаким образом никому тебя не выдам, – внятно произнес сосед. – Не назову и не напишу твоего имени, адреса, места учёбы, не приведу никого к тебе домой и не стану показывать тебя кому-либо со стороны. Этого тебе достаточно?

– Достаточно.

Я вновь опустился на диван. Воздушный шарик в груди сдулся. Бессонная ночь, напрасные попытки стать обычным человеком, напряжение в лесу Грарга и на проселочной дороге дали о себе знать: на меня накатила страшная усталость.

– Ну, тогда пожелай мне удачи.

– Желаю, – вяло сказал я.

Конечно, я желал Денису именно удачи, то есть благополучно избежать встречи с опасным альбиносом и его приятелями. Кажется, парень это понял, потому что впервые за день ободряюще улыбнулся.

– Я буду искать хоть сутками, заброшу все дела, но найду рыцарей Грааля. Сила, которая их питает, в сотни раз могущественнее Грарга. И самое главное – рыцари не станут лгать, лицемерить, совершать подлости, иначе они не смогли бы служить святому Граалю. Хитрые ловушки не в духе таких людей. Если они предлагают помощь, значит, действительно собираются помочь.

– Угу.

Я заставил себя проводить Дениса до двери и свалился на диван. Надо же, взрослый человек, учится в аспирантуре, пишет диссертацию, а верит в существование святости – и где? – в нашем мире! Может, рыцари Грааля и не станут лицемерить, лгать и совершать подлости, а вот оборотня убьют без колебаний. Не зря наглая рыжая девчонка-судья отправила нас прочь, когда появились охотники. Наверное, враги ощущают себя кем-то вроде санитаров мира – они ведь уничтожают нечисть, делают планету лучше, совершают благое дело для миллионов обычных людей. Всё это хорошо, конечно, только нечисть тоже хочет жить.

Какой выбор был у той же Клавдии? Да точно такой же, как у меня! Не поползли же сегодня на брюхе к альбиносу Тимур и Борис, наоборот, рванули с дороги так, что только комья грязи из-под лап летели. Моим наставникам наверняка давно известно, что такое наказание покровителя, и всё же они кинулись от врагов в убежище волколаков, прямо под карающую молнию Грарга. Неужели Тимур и Борис не воспользовались бы шансом стать обычными людьми?

Денис часто бывал прав, но на этот раз он ошибается: рыцари Грааля не могут помочь оборотням. С этой мыслью я и провалился в крепкий, глубокий сон.

Глава 13. Аспирант исчез!

Безумное утро изрядно расшатало мои без того уже некрепкие нервы. Разбудивший меня звонок мобильника заставил вздрогнуть, словно громовые раскаты в лесу Грарга. Я с трудом продрал глаза. Надо же, совсем забыл о телефоне. Может, это Олег Волков наконец прочёл мое сообщение? Я сел и машинально взял мобильник с компьютерного стола.

– Макси-им, – капризно затянул из трубки низкий голос Кристины. – Куда ты делся? Ты же раньше никогда не прогуливал!

– А теперь прогуливаю, – буркнул я.

Из тех, кто мог мне позвонить, Кристину сейчас хотелось услышать меньше всего. Даже меньше, чем мамулю с её «заботливым» жёстким контролем. Сам виноват: прежде чем отвечать, надо смотреть на дисплей.

– Хотела узнать, ты не передумал насчёт шашлычков? – мурлыкнула бывшая мечта. – Ребята говорят, место нашли шикарное…

– Здорово, только поехать с вами на шашлыки у меня никак не получится. Извини, сейчас не могу говорить. Хороших выходных!

Бывшая мечта пыталась сказать что-то ещё, но я нажал на отбой, и ненужный разговор оборвался.

Дисплей телефона продемонстрировал семь пропущенных вызовов и одно сообщение. Я рассеянно посмотрел на часы. Невероятно! Казалось, в лесу Грарга и на грязной дороге прошло, как минимум, полдня, но телефон показывал 12.58. Кристина звонила в конце большого перерыва между институтскими занятиями. Сколько же я тогда спал? Ладно, это неважно, силы немного восстановились.

В списке непринятых вызовов значились четыре звонка от матери. Кроме того, я зачем-то понадобился Люсьене – она звонила два раза. Интересно, это мать в очередной раз попросила блондинку меня поискать, или легкомысленная дамочка всё ещё жаждет соблазнить сына лучшей подруги?

Третьей в списке шла Дашка. Ей-то что нужно? Неужели вчера не наобщалась? Снова вернулось чувство, что Дашуле известно об оборотнях. Я отмахнулся от бредовых мыслей. Только паранойи мне и не хватало!

«Но Даша действительно что-то скрывает, – возразил въедливый внутренний голос. – О маньяке в сквере промолчала, да и альбинос околачивается именно по Дашкиному району. Вообще-то странная она: ни родителей, ни друзей, ничего о себе толком не рассказывает…»

Я снова попытался вспомнить, что знаю о Дашуле. Получалось – вообще ничего. Сплошные тайны: откуда приехала Даша, кто её родители, да и вообще, почему Дашка с её мозгами учится в не лучшем, да ещё и достаточно дорогом частном институте?

Размышляя о тихоне с нашего курса, я машинально выбрал в меню телефона: «Посмотреть сообщение». Наверняка очередной спам – реклама такси или какой-нибудь пиццы на заказ.

При первом взгляде на высветившийся текст мысли о Дашкиных странностях вынесло из головы. Дашулина биография казалась несущественной по сравнению с коротким сообщением. Всего лишь данные майл-агента и подпись – «Олег Карташов-Волков».

Я кинулся к компьютеру. Олег нашёлся сразу и почти сразу добавил меня в «друзья». Как я и предчувствовал, других друзей в списке не значилось. Скорее всего, Карташов зарегистрировался в майле специально, чтобы со мной пообщаться. На фотографии красовался лохматый темный волк с налитыми кровью глазами. Я поморщился. Селфи он умудрился сделать, что ли?

Раздался сигнал видеозвонка – Олег Карташов меня опередил. Хорошо, что матери в своё время понадобилось подключить к компьютеру камеру, вот сейчас и пригодится. На экране появился парень, на вид ненамного старше меня – тот самый, мой двойник с фотографии. За его спиной высились массивные шкафы то ли с книгами, то ли с документами. Это что за явление? Ещё один сын Карташова?

– Где Олег? – без церемоний спросил я.

– Я Олег, – ответил парень. – Мы медленно стареем, это наследственное. Ну, здравствуй, сын.

– Здравствуй…

Я ненадолго растерялся. Называть кого-то отцом само по себе непривычно, и тем более язык не поворачивается сказать «папа» человеку, который так молодо выглядит.

– Я правильно понял, что ты унаследовал специфическую семейную особенность?

– Ты называешь ЭТО семейной особенностью? – хмуро переспросил я.

– Мать знает? – бровь парня слегка дрогнула.

– Нет, конечно, – мрачно хмыкнул я.

Лучше даже не представлять мамулину реакцию на мои «генетические особенности».

– Признаюсь, я хотел быть последним в этом проклятом роду, – глухо сказал Олег. – Если бы знал, кем стану, – близко не подошёл бы к Лене. Мои родители – оборотни. Как оказалось, мать сама захотела разделить с отцом все части его жизни, а не только человеческую. Отец пошёл у неё на поводу и сделал мать такой же, как он сам. Родители скрывали это от меня, сколько могли. До двадцати одного года я жил, как все обычные люди: учился, собирался жениться, строил планы на будущее… Перед полнолунием, сразу после моего дня рождения, отец срочной телеграммой вызвал меня домой. Я хотел прибыть с Леной, познакомить её с семьёй, но, к счастью, твоя мать не смогла поехать, уже даже не помню из-за чего. Дома я узнал правду о генетической особенности нашего рода. Впервые я обратился в крепко запертом кирпичном сарае. После этого все планы, конечно, пришлось изменить. Я бросил институт, расстался с Леной и на какое-то время забился в тот самый сарай. К сожалению, к тому времени твоя мать была уже беременна.

– Я в курсе вашей истории, – перебил я. – И почему-то не жалею, что родился. Лучше побольше поговорим о генетических особенностях. Можешь рассказать подробнее о проблемах твоей семьи? С чего это началось?

– Могу, но деталей не знаю. Нашему роду несколько веков, семейные легенды за это время обросли выдуманными подробностями. Попробую оставить только факты. К двадцати одному году у всех мужчин нашей семьи начиналось… – Олег покосился на дверь, – то же, что и у тебя. А всё потому, что в этом возрасте один из наших предков нехорошо поступил с юной красавицей, а потом не захотел на ней жениться. Он был то ли богат, то ли знатен, и девушка оказалась для нашего предка неподходящей парой. Более того, у легкомысленного молодого человека уже была невеста его круга, и семья готовилась к свадьбе. В общем, банальная получилась бы история, если бы опозоренная девушка не оказалась дочерью сильного колдуна. Оскорбленный отец красавицы умудрился подсунуть нашему предку на стол заговорённое волчье мясо. Говорят, колдун наложил проклятье на весь род. С этим не поспоришь, мы – живое доказательство.

– Кто-нибудь пытался снять проклятие? – быстро спросил я.

– А ты как думаешь? – невесело улыбнулся Олег. – Все пытались, из поколения в поколение. Кто-то изучал колдовские обряды, некоторые ходили к колдунам и ведьмам, были и те, кто начинал молиться… Да ты, конечно, и сам уже успел попробовать какие-нибудь средства?

Я кивнул. Надежды на чудо таяли, как мороженое в летнюю жару. А Олег Карташов продолжал:

– К сожалению, колдун в совершенстве знал своё дело, да и правда в той истории, вроде как, на его стороне. В нашей судьбе ничего нельзя изменить, Максим, мы – оборотни и останемся ими на всю жизнь. Я могу помочь тебе в другом плане. По меркам обычного человека, у меня есть многое: деньги, бизнес, большой дом за городом… Конечно, всё это пришло не сразу. Поначалу я прятался в доме родителей, постепенно начал своё дело, которое не требовало частых личных контактов. Мне повезло: дело начало приносить серьёзные доходы. За несколько лет я купил этот дом и постепенно превратил его в настоящую крепость. Там есть всё для безбедной жизни, и можно было бы несколько месяцев без труда пережить осаду, – голос Олега звучал спокойно, отчужденно, а в глазах застыла тоска. – Конечно, мне приходится сторониться людей, неизвестно, когда это может произойти. За двадцать с лишним лет я не пролил ни капли человеческой крови и, надеюсь, не пролью никогда. Понимаю, что я для тебя чужой, и не буду торопить с решением. Подумай хорошо, может быть, нам стоит держаться вместе? Приезжай, поживёшь у меня, осмотришься, а там выберешь, как быть дальше – оставаться или искать другой путь.

– Разве ты не слышал о Грарге? – вырвалось у меня.

Невероятная история! Волколак запер себя в комфортную клетку и больше двадцати лет живёт отшельником, потому что не может контролировать превращения в зверя. Неужели Грарг всё это время не замечал появления очередного оборотня?

Парень на экране нахмурился.

– Я-то, конечно, слышал. Странно, что ты уже знаешь его имя. Неужели Грарг так быстро нашел тебя?

– Да.

Олег нахмурился.

– Он, разумеется, предлагал покровительство. Что ты ему ответил?

– Согласился, – выпалил я, глядя, как мрачнеет лицо моего незнакомого отца. – Я подумал: у нас ведь нет другого выхода – или неожиданные превращения и безумные гонки по городу, или договор с Граргом… Теперь я могу не бояться, что в любой момент обращусь, я сохраняю разум, когда становлюсь волколаком…

Я пытался оправдаться и убедить не только Олега, но и себя в том, что решение было единственно правильным. Слова вылетали поспешно – суетливые, мелкие, они наскакивали друг на друга. Лицо Олега Карташова с каждой секундой становилось всё суровее.

– Ты уже присягнул Граргу? – перебил он.

– Да.

За несколько тяжёлых мгновений тишины лицо парня превратилось в ничего не выражающую маску.

– Каждый решает для себя, как ему жить с этой бедой, Максим, – бесцветным голосом произнёс он. – У меня возник серьёзный конфликт с семьёй, когда я отказался от договора с Граргом. К счастью, отец помог мне за несколько лет встать на ноги и начать зарабатывать, но после этого настоял, чтобы я как можно скорее купил дом и избавил семью от своего присутствия. Бесконтрольными обращениями я сильно усложнял родителям жизнь. Почти все в нашем роду соглашались служить Граргу, а теперь и ты решился продать ему душу. Пусть невольно, но это я виноват в том, что ты родился оборотнем, меня не было рядом, пока ты взрослел. Теперь я не имею права ни осуждать, ни настаивать, чтобы ты порвал с этим демоном. Прошу только об одном: пусть проклятый род прервётся. Ты – последний в нашей семье, не оставляй потомков.

Я сморгнул. Несколько поколений волколаков-долгожителей да плюс, допустим, по одному ребенку на каждого – это сколько же получится? Нестыковка выходит!

– Как последний? Вас за несколько веков должно было собраться под сотню!

– Последний, – подтвердил Олег. – Волколаки не бессмертны, кто-то умер от старости, кто-то погиб во время служений Граргу. Многие осознанно отказались продолжать проклятый род. Кроме того, на девочек проклятие колдуна не распространялось, и от них потом рождались самые обычные люди. Из всех волколаков нашего рода в живых, насколько я знаю, осталось пятеро: ты, я, мои родители и дядя, который не желает связывать себя семьей. Ни от кого, кроме тебя, пополнения в семью прийти не может.

– Я вообще не думал о детях.

Олег почти незаметно качнул головой.

– Жаль, что я не мог быть рядом, когда ты взрослел, – он помедлил и спросил: – Как Лена?

– Она недавно вышла замуж и уехала.

– Хорошо, – по лицу парня единственный раз скользнула светлая улыбка. – Тогда я должен был исчезнуть. Так было лучше для всех, и в первую очередь, для неё. В обычной семье не нужен оборотень – ни как муж, ни как отец. Теперь мы попрощаемся. Пока ты с Граргом, нам не по пути.

– Но…

Человек по ту сторону экрана выглядел не по возрасту усталым – не от физических нагрузок, нет. Скорее, морально утомлённым. Мне пришло в голову, что волколак-отшельник устал от жизни.

– Не перебивай, – остановил Олег. – По лицу вижу, что ты хочешь поговорить об отсутствии выбора. Это неправда. Я выбрал другую судьбу и не хочу даже слышать о твоём покровителе. Если не порвёшь с Граргом – скоро попадёшь в бездну, из которой никогда не сможешь выбраться. Я видел, в кого постепенно превращаются его слуги. Максим, моё предложение остаётся в силе. Надумаешь – приезжай, будем поддерживать друг друга, нам обоим станет гораздо легче. Поначалу трудно переносить уединенную жизнь, но постепенно привыкаешь. Тебе будет проще: ты окажешься не один и получишь какую-никакую поддержку. Подумай, и если решишься – позвони. А теперь попрощаемся. Удачи тебе, сын.

Я ещё говорил: «До свидания», – а Олег Волков исчез с экрана. Со странички компьютера снова смотрели налитые кровью застывшие глаза волколака.

Выходные я просидел дома. Никто, кроме матери, не звонил, Денис не появлялся. У меня было много времени для раздумий, но понял я только одно: ситуация выглядит безнадёжной. Добровольное заключение в доме незнакомого отца меня не привлекает, выполнение приказов Грарга – тем более. Третьего пути пока не видно, скорее всего, его просто нет.

В понедельник меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Чей-то палец раз за разом упрямо жал на кнопку, пока звонок не превратился в почти непрерывное нервное дребезжание. Опять аспирант заявился, что ли? Из всех моих знакомых так настырно трезвонить может только Денис. Я с трудом разлепил глаза и по стеночке побрел в коридор. Стоило приоткрыть дверь, как в квартиру ураганом ворвалась Татьяна Ивановна в джинсах и помятой блузке. Волосы у неё растрепались, лицо бледное, взгляд мечется по коридору. Нежданная гостья плюхнула на пол небольшую туго набитую дорожную сумку.

– Максим, Денис к тебе не заходил?

– Н-нет. А его что, нет дома?

Я потёр глаза. Неужели обезумевший сосед рыщет по городу в такую рань в надежде найти охотников на волколаков?

– Я только приехала, а в двери вот это!

Женщина нервно потрясла сложенным вдвое тетрадным листком и энергично сунула его в мою руку. Внутри бумага оказалась исписана крупным размашистым почерком.

«Мама, прости, я ухожу. Не ищи меня, это бессмысленно. Со мной всё хорошо, не волнуйся. Потом ещё тебе напишу. Целую».

Я три раза перечитал странную, явно наспех нацарапанную записку.

– Ничего не понимаю! – продолжала женщина. – Куда мог уйти Денис? И главное – почему? Что случилось? Вы в последнее время много общались. Может, Денис что-нибудь рассказывал? У него неприятности? Связался с плохой компанией или неподходящей девушкой?

– Не знаю.

Я отвел взгляд. Конечно, у Дениса неприятности, если можно так назвать перспективу неожиданных превращений в гигантского кровожадного монстра. Неужели сосед додумался до того же, на что больше двадцати лет назад пошёл Олег Карташов, – решил стать отшельником? Или аспирант таки встретился с альбиносом, и это охотник на волколаков подсказал будущему оборотню исчезнуть?

Я почувствовал себя одиноким. Денис – единственный, с кем можно было поговорить откровенно. Вначале я считал любителя легенд не вполне нормальным, но в последние дни надеялся только на его помощь. До этой минуты меня не покидала вера в чудеса. Казалось, Денис хорошо пороется в диковинных книгах и найдёт чудодейственный колдовской рецепт – зелье, заговор, обряд, – что-то, что навсегда избавит меня от волчьей личины и подчинения Граргу. Теперь сосед ушёл, а вместе с ним исчезла и последняя надежда вернуться к обычной человеческой жизни.

Хоть бы предупредил, что ли! Может, и я ушёл бы вместе с Денисом. Всё лучше, чем слушать команды демона-маньяка Грарга или прятаться в доме-крепости у незнакомого отца.

– Максим! – повысила голос Татьяна Ивановна. – Ты можешь хотя бы предположить, куда он отправился?

– Нет.

– Денис не упоминал никаких друзей? Или какую-нибудь девушку? – настаивала она. – Или место, куда хотел бы съездить? Город, деревня…

Я мотнул головой.

– Может, говорил о каком-нибудь интересном занятии или новом увлечении? Думал о какой-то поездке, делился планами? В последние дни Денис общался только с тобой. Максим, ну вспомни хоть что-нибудь! О чем-то же вы говорили, кроме этих дурацких оборотней! – женщина наконец сорвалась на крик.

– Я не знал, что Денис куда-то собирается, – промямлил я. – Может, стоит пойти в полицию?

Что я ещё мог сказать? «Вашего сына укусил волколак, и Денис пошёл искать охотников на оборотней. Он хотел, чтобы ему помогли остаться человеком…» Если я произнесу вслух такую правду, в течение часа сюда приедет или неотложка за Татьяной Ивановной, или, скорее всего, психиатричка за мной.

– Это не поможет, Максим, – устало произнесла женщина. – Я юрист, и знаю, что Дениса не станут искать. Мой сын оставил записку, совершеннолетний человек имеет право пойти, куда пожелает. Ничего не понимаю! Денис у меня домосед, почти никуда не ходил, даже гулял редко, для него существовали только наука и дом. Что могло случиться, чтобы он ни с того ни с сего исчез? Ушёл, в чём был, даже вещи все оставил на месте. Да ещё эта странная записка…

Я кивал, раз за разом выслушивая нервные причитания Татьяны Ивановны и возможные причины столь неожиданного исчезновения Дениса. Чаще всего упоминались плохая компания и девушка.

Хорошо бы, конечно, если б Денис действительно удрал к какой-нибудь девчонке, такой же замороченной на древних сказаниях и магических обрядах. Только я почти не сомневаюсь, что сосед всё-таки нашёл альбиноса. Слишком уж приметная внешность у чашепоклонника, такому и впрямь мудрено спрятаться в нашем городке. Аспирант и охотник на оборотней встретились, и Денис рассказал об укусе волколака. Но что было дальше? Куда исчез любитель легенд?

Может, чашепоклонники попросту выбили из наивно доверившегося им парня домашний адрес, а потом заставили написать матери записку? Если так, то дальше с Денисом могло произойти всё что угодно. Никто не узнает, как закончилась его жизнь. Но если так, то возникает главный вопрос: что ещё сосед мог рассказать охотникам? Раз парень назвал свой адрес, то у него легко могли выяснить и моё имя.

Потребовалось немалое усилие, чтобы отбросить мысли о всевозможных нечеловеческих пытках. Наивный аспирант мог попасться на любую хитрость врагов, возможно, сосед даже сам оставил в двери записку. Лучше не думать, что чашепоклонники могли сделать после этого с будущим оборотнем. Денис слишком верил в древние легенды, он не ждал от рыцарей Грааля ничего плохого. Как же глупо было волколаку искать охотников! Да и я хорош! По дурости рассказал Денису об альбиносе, подробно описывал Тамару, интеллигента. Надо было в пятницу задержать парня, переубедить. Если бы я не был в тот день смертельно уставшим и сонным, я бы точно не дал аспиранту сделать такую глупость!

Как только Татьяна Ивановна ушла, я начал собираться. Почти уверен, что соседа уже нет в живых. Тогда крупными буквами снова встаёт вопрос: что делать? Если Денис меня выдал, то охотники в любую минуту могут явиться хоть сюда, хоть в институт. Пусть уж лучше найдут меня не дома.

Конечно, хорошо бы вообще избежать встречи с врагами. Только не стану же я сидеть всю жизнь в убежище Грарга. Покровитель оборотней и сам вряд ли будет от этого в восторге. Правда, на крайний случай есть Олег Карташов, можно позвонить ему и напроситься в гости. Вряд ли охотники станут искать меня у оборотня-отшельника. Скорее всего, чашепоклонники вообще не знают о безобидном волколаке.

Телефон отца оказался выключен. Ладно, попробую связаться с Олегом через майл-агент.

Комп включался медленно, так и хотелось чем-нибудь запустить в монитор. Наконец высветилась надпись: «Олег Волков. Был(а) здесь вчера». Мои пальцы запрыгали по клавиатуре, белая стрелка указала на слово «отправить», и я щёлкнул мышкой.

«Позвони мне, пожалуйста».

Скорей бы Олег прочёл короткую строчку или включил телефон и увидел мою попытку дозвониться.

Завтракать я не стал, перекушу что-нибудь по дороге. Внизу пришлось немного задержаться: из почтового ящика торчала груда бесплатных газет и рекламных листовок. Мать постоянно твердила об аккуратности, и теперь я по привычке подошёл исправить непорядок. Сверху из бумажного вороха выглядывал тетрадный листок в клеточку. Я торопливо схватил его. Так и есть! У меня в руках оказалось письмо без конверта, написанное уже знакомым размашистым почерком! Рекламные бумажки полетели поверх почтовых ящиков. Часть красочных листовок рассыпалась по подъезду, но мне было не до них. Руки тряслись так, что листок чудом не полетел на пол вслед за рекламками. Буквы плясали, складываясь в слова:

«Максим, я встретился с теми, кого ты называешь охотниками, и всё им рассказал. Не волнуйся, я тебя не выдал. Эти люди уважают обещания, они не требуют от меня нарушить клятву, но обязательно продолжат тебя искать. Учти, что охотники действительно могут помочь, они уже помогли мне.

После разговора с твоим знакомым я нашёл смысл существования. Теперь я хочу полностью изменить жизнь и стать одним из этих людей.

Сейчас поздно, не стану тебя будить. Всё, что хотел сказать, я уже написал. Скорее всего, утром к тебе зайдёт моя мать, поэтому записку оставляю в почтовом ящике. Не испытывай судьбу, поговори со своим знакомым. Он просил передать, что всю неделю с 18.00 до 19.00 будет ждать тебя в сквере, где вы уже встречались. Этот человек поможет, даже если ты совершишь ошибку, которую мы обсуждали. На днях я постараюсь встретить тебя на улице, если получится – расскажу всё подробно. Но лучше не жди нашей встречи, не теряй времени и сегодня же иди в сквер. Больше тебе никто и ничто не сможет помочь.

Пока! Надеюсь, ещё увидимся.

Денис».

Почерк чёткий, письмо длинное, предложения связные, – не похоже, чтобы аспирант писал под пытками. Денис мог найти с чашепоклонниками общий язык, чудаки вообще быстро чуют друг друга.

А может, и правда, пройтись вечером по скверу? Время для встречи мне назначили не позднее, там наверняка будет гулять кто-то ещё. Подойду к альбиносу, спрошу, чем он может помочь. Если что-то пойдёт не так – сразу уйду.

По дороге в институт я высматривал высокого крепкого русоволосого парня. Напрасно, Дениса не было видно. Это и понятно: если сосед хочет избежать встречи с матерью, в нашем районе ему показываться не стоит. Интересно, чем охотники заманили аспиранта в свою секту? Что нужно было наговорить обычному современному парню (ну, ладно, не совсем обычному и почти современному), чтобы он мгновенно всё бросил и ушёл неизвестно куда. Умеют же эти люди запудрить мозги!

После разговора с альбиносом Денис даже не заглянул домой за вещами, а сейчас, между прочим, середина сентября. Странная для начала осени жара в любой день может смениться пронизывающим ветром, сыростью и слякотью.

На крыльце института болтали Кристина и Полозов. Роман докуривал, а первая красавица института как раз бросила окурок в урну. Сколько же она выкуривает? Дымит и перед занятиями, и почти на всех переменах! Тонкие сигареты начинали раздражать меня так же, как разговоры с Кристиной.

Хорошо хоть, сейчас она увлечённо общается с Ромкой. Парочка над чем-то смеялась, лёгкий ветер почти сплетал их волосы. Я физически почувствовал, как с души упал камень, или тяжкий груз, или что там может лежать на душе. Теперь Кристина оставит меня в покое! Они с Полозовым снова встречаются! Мир стал почти прекрасен, я даже на несколько секунд отвлёкся от гораздо более серьёзных проблем – своего оборотничества, Грарга, Дениса и охотников.

Оказалось, напрасно обрадовался. Бывшая мечта при виде меня встрепенулась.

– Привет, Максим! А я тебя жду!

Чем же я так заинтересовал первую красавицу института? Раньше Кристина обращала на меня внимания не более, чем на любого прохожего на улице, а теперь ни с того ни с сего начала за мной прямо-таки бегать. Вот и сейчас девушка отступила от Полозова, а ведь богатенький красавчик подошёл бы ей гораздо лучше, чем я. Однако на лице Кристины сияет такая улыбка, будто мое появление – главная радость ее жизни.

– Зачем? – еле сдерживая раздражение, буркнул я.

Полозов с любопытством посмотрел на Кристину, затем перевёл чуть насмешливый взгляд на меня. А ведь он предупреждал, что с кареглазой красавицей не так уж интересно общаться, только я тогда не смог этого понять.

– Хотела рассказать, как съездили на природу, – затрещала Кристина. – Жаль, что у тебя не получилось поехать, но ничего: мы собираемся и на следующие выходные. Так что на воскресенье ничего не планируй, а присоединяйся к нам, не пожалеешь. Место потрясающее: поляна в роще, совсем рядом река…

На языке вертелся грубый отказ. Я с силой стиснул зубы. Только бы не психануть! Кристина не имеет отношения к моим проблемам. Девушка не виновата, что я оборотень, Кристина не заставляла меня присягать Граргу и не подбивает идти вечером в сквер, где оборотня может ждать любая опасность. И в конце концов, красавица не виновата, что я представлял её совсем другой.

– Привет.

Дашкин голос за спиной прозвучал тихой спокойной музыкой.

– Следующие выходные у меня уже заняты, – сорвалось с языка. – Мы идём смотреть картины-перевёртыши.

– Что? – недоуменно наморщила лоб Кристина.

– Или картины-оборотни, неважно!

Я схватил Дашулю за запястье и потянул в вестибюль.

– Выставка к тому времени закроется, – сказала она.

– Неважно. Придумаем что-нибудь ещё, – брякнул я.

Брякнул и только потом понял, что именно услышала Дашка. С ума я сошёл, что ли?

– Это из-за Кристины? – спросила Дашуля.

В том-то и дело, что нет! После вечера у Даши мне хочется пообщаться с ней побольше, атмосфера уюта и покоя манит к Дашке больше, чем ко всем красоткам института вместе взятым. Почему я раньше не сознавал, насколько рядом с ней хорошо и легко?

Хотелось бы провести денёк вместе, душа бы отогрелась рядом с Дашулей, да нельзя. Пока служу Граргу – я опасен и не могу ни с кем сближаться, даже с тихой дурнушкой, даже только по-дружески!

– Да, из-за Кристины! – рявкнул я. – И не надо делать несчастные глаза! Вообще не понимаю, что вы все во мне нашли! Ты со своей выставкой, Кристина, Люсьена, Настя… Что вам от меня надо? Одна с пикником, другая с картинами…

Всё-таки психанул!

Мы стояли посреди вестибюля, я говорил всё громче, поддерживая лавину слов энергичными жестами. Накопившееся напряжение прорвалось, растерянность и бессилие превратились в ярость, которая и хлынула на ни в чём не повинную Дашку. Как ни странно, девчонка не пыталась уйти или хотя бы огрызнуться. Дашуля спокойно стояла передо мной, смотрела снизу вверх, и взгляд у неё был сочувственно-понимающий.

Кто-то попытался вмешаться, Дашка мягко сказала, что помощь не нужна. Только после этого я осознал, что ору и бешено размахиваю руками в набитом студентами и преподавателями вестибюле. Я захлопнул рот. На нас смотрели все – кто-то откровенно глазел, кто-то осторожно косился.

Мимо прошествовала Кристина. Красавица гордо задрала подбородок, изящный носик слегка сморщился, с накрашенных губ цвета светлого шоколада слетело:

– А ты, оказывается, хам!

Странно, но это самое «хам» прозвучало кокетливо.

Полозов притормозил рядом и, не глядя на меня, сказал:

– Даша, пойдём.

– Ром, спасибо, – натянуто улыбнулась Дашка. – Вы идите, нам с Максимом надо поговорить.

Как только Полозов отошёл, я спросил:

– Разве мы не договорили?

За скандал, конечно, стыдно, но, может, всё и к лучшему. Грарг жесток, он дал задание уничтожить мужа Клавдии и послал убийцу к Денису. Наверняка были и ещё подобные случаи. А вдруг покровитель волколаков решит, что Дашка каким-то образом способна навредить его планам? Я не могу поставить девчонку под бессмысленный и жестокий удар. Пусть обидится, зато останется жива и невредима.

– Говорил только ты, – спокойно произнесла Дашуля. – По поводу интереса девушек ты напрасно удивляешься, Максим. Не знаю, кто такие Люсьена и Настя, но на тебя сейчас многие обращают внимание. Ты в последнее время сильно изменился, появилось что-то… – она ненадолго задумалась и машинально пощёлкала пальцами. – Как бы сказать… притягательное, очень привлекательное, ощущение животной силы, что ли…

При последних словах я внимательно посмотрел на Дашку. Она отвела взгляд. Еще одна странность: в последнее время серая мышка слишком часто прячет глаза.

Как она сказала? Ощущение животной силы? Где-то в груди, недалеко от сердца, зашевелилась змея, по телу прошел холодок. Как бы то ни было, Дашуля всё-таки скрыла, что видела в сквере огромного волка. В разговоре о нём девчонка откровенно подчеркивала слово «собака», словно надавливала на него. Нет, я точно становлюсь параноиком. Денис догадался обо мне только потому, что увлекается древними легендами и обрядами. Но Дашка-то наверняка ничего похожего не читает! Она же убеждённая материалистка, её вера – длинные столбики цифр и научно доказанные факты.

Хотя нет, не только они. Кажется, я видел у Дашули на тумбочке около дивана какие-то иконы. Ну да у кого их нет, в конце концов! Это ничего не значит. Мать вот тоже повесила перед входной дверью рядом с подковой иконки, когда кто-то сказал, что они защищают от пожара и благословляют дом. Но даже если представить, что Дашка может верить в того же бога, что и чашепоклонники, – так ему молится ещё несколько миллионов человек. Тоже мне улика!

– Извини, я не думала, что так тебя раздражаю, – сказала Дашуля.

До этого она говорила ещё что-то, но я не прислушивался. Надо было срочно убедить себя, что Дашка не может знать или вычислить опасную правду. Если это произойдёт – не сомневаюсь в решении, которое примет Грарг. Я вспомнил увиденную в глазах Тимура картину: поздний вечер или ночь, подходящий к дому человек и прыжок чёрного волколака. Мороз прошёл по коже, и я выпалил Дашке в лицо:

– Ты тоже извини. Нам лучше не общаться!

Я быстро пошёл к лестнице на второй этаж. Даша брела сзади. Я тоскливо прислушивался к шагам за спиной и уговаривал себя не оборачиваться.

В этот день на лекциях место рядом со мной пустовало. Я малевал в тетрадях линии, зигзаги и волчьи следы. На каждой перемене взгляд с надеждой останавливался на экране поставленного на беззвучный режим телефона. Олег Карташов молчал.

Глава 14. Ловушка

После института я заскочил домой. Всё шло без изменений: Олег не звонил, Денис не появлялся, чашепоклонников не видно, Грарг, к счастью, тоже не даёт о себе знать.

Пустые полки холодильника настроения не улучшили. Чтобы оттянуть поход в сквер, я сгонял в ближайший магазин. Всерьёз готовить я, конечно, не собирался, но стоило запастись чем-то простым и сытным. Вскоре на полках и в морозилке повеселевшего холодильника появились пельмени, чебуреки, сосиски, молочные продукты и яйца.

После обеда или раннего ужина я, наконец, заставил себя поехать в Дашкин район. Дальше тянуть некуда: когда я садился в маршрутку, было начало седьмого.

Уже с пустыря стало видно, что в сквере гуляют люди, причём их довольно много. Это хорошо, вряд ли альбинос пустит в ход свои магические штучки при свидетелях. Я неторопливо прошёлся по дорожкам мимо шумных подростков, двух мамаш с колясками, деда с маленькой толстой собакой. При виде меня собака взвизгнула и нырнула под лавочку, прячась за ногу спокойно сидящего хозяина. Я торопливо огляделся: псина, почуявшая оборотня, своим испугом могла меня выдать.

Беловолосый гигант уже был в парке. Он сидел на дальней скамейке под высоким клёном в стороне от главной дорожки и не смотрел по сторонам. В руках альбиноса серела местная газета. Я-то думал, газетки почитывают только пенсионеры, а молодой человек в сквере с «Вечёркой» – картина из далекого прошлого. Охотник на оборотней привлекает к себе ненужное внимание, он гораздо естественнее смотрелся бы в современном городе со смартфоном или планшетом.

Я медленно прошёл мимо. Охотник даже на секунду не поднял глаз. Похоже, и впрямь зачитался. Вид у альбиноса расстроенный, враг качает головой и покусывает губу. Я доплелся до конца дорожки, затем повернул назад.

Окружающая картина выглядела мирно, но страх всё же накатил, сковывая мои движения. Всё, чем я себя успокаивал, выветрилось из памяти. Сквер казался большой ловушкой. Что, если альбинос – лишь приманка, а кто-то со стороны наблюдает за тропкой и уже вычислил меня? Нет, сегодня подходить не стану, да и вообще лучше поскорее уйти отсюда. Надо посмотреть, не следит ли кто-нибудь за мной. Если никого подозрительного не замечу – приду завтра, послезавтра… У меня в запасе целая неделя на раздумье, поговорить с опасным человеком всегда успеется. А если почую слежку – превращусь в любом тихом месте в волка и прыгну в лес Грарга.

Я уже подходил к альбиносу. Враг сидел в той же позе, страницы газеты он не переворачивал. Чашепоклонник уже не читал, взгляд гиганта упёрся в невидимую точку в воздухе. Интересно, что такого мог прочесть в нашей «Вечёрке» альбинос, чтобы этим можно было заинтересоваться, и даже расстроиться? Почему бы не посмотреть? Рыцарь всё равно не знает меня в лицо.

Я подошёл почти вплотную. Пальцы разжались, и мой битый мобильник скользнул на мягкую землю рядом со скамейкой. Хуже ему уже вряд ли станет, а я смогу спокойно удовлетворить любопытство. Альбинос отвлёкся от газеты, мы наклонились за телефоном почти одновременно.

Я еле сдержал нервный смешок. Понимаю, если бы что-нибудь уронила красивая девушка, или древний старик, или там инвалид, беременная… Но мне-то зачем помогать? Я и сам в состоянии поднять сотовый. Похоже, охотник тоже это понял, он снова сел прямо. Я разгибался медленно, чтобы успеть заглянуть в открытую газету.

С чёрно-белой фотографии на полстраницы строго смотрел Олег Карташов. В длинном заголовке статьи бросалось в глаза слово: «убил». Я судорожно вздохнул. Тело резко разогнулось, рука машинально прикрыла близкую к альбиносу половину лица, так похожего на фотку из газеты. Я отвернулся и неспешным шагом пошёл прочь, хотя больше всего стремился поскорее удрать из сквера. Как же хотелось проверить, не смотрит ли чашепоклонник мне вслед! Я еле сдерживался, чтобы не повернуться, ускорять шаг тоже не следовало. Дыхание сбивалось, сердце молотило в грудную клетку, словно подгоняя: «Скорей, скорей!»

Я позволил себе оглянуться, только когда миновал пустырь. Второй раз я выглянул из-за угла дома, там, откуда следил за Дашкой парень с ножом. За мной никто не шёл. Я вздохнул с облегчением и двинулся дальше. Не время расслабляться, нужно узнать, что случилось в доме-крепости Олега Карташова.

За спиной остались два двора, и меня встретил широкий проспект Гагарина, переполненный самыми разными магазинами и киосками. Из спокойного скверика я нырнул в обычную городскую суету. По дороге тесно ползут в пробке машины. Уличный музыкант играет на баяне что-то жалостно-заунывное, и мелодия сливается с нервными автомобильными сигналами. Я машинально кинул несколько монет в раскрытый футляр инструмента. По тротуару в разные стороны движутся людские потоки. Кто-то толкнул меня плечом. Я сообразил, что стою посреди тротуара, и отступил к витрине ближайшего супермаркета.

Кипучая жизнь шаг за шагом отступала на дальний план. Оживлённый проспект заслоняли огромные пляшущие буквы, которые складывались прямо в воздухе в чёрное слово: «УБИЛ». Взгляд остановился на газетном киоске всего в нескольких метрах от меня.

– Максим!

Чёрные буквы растаяли в воздухе, реальность мгновенно выкинула их с моего поля зрения. Передо мной предстала картина, заставившая меня скрежетнуть зубами. Из супермаркета походкой «от бедра» на больших каблуках выходила Люсьена в зелёном платье.

Я мысленно выругался. Надо же встретить назойливую дамочку именно сейчас, когда мне срочно нужно купить «Вечёрку» и прочесть ту самую статью. Кто там кого убил? Неужели Олег, несмотря на все предосторожности, набросился на кого-то при обращении?

– Здрасьте! – на ходу буркнул я.

– Привет. Удачно я тебя встретила! Что же ты исчез? Твоя мама мне на днях звонила, она волнуется…

Цепкие пальчики с острыми когтями нацелились схватить меня под руку, но я немного отступил.

– Мы с мамой уже созванивались.

– А тут ты какими судьбами? Не к нам собрался?

Глаза Люсьены весело блеснули. По-моему, мамулины волнения занимают блондинку меньше всего на свете, у неё ко мне совсем другой интерес. Повышенное женское внимание нравилось мне всё меньше и меньше.

– Нет, к девушке, – выпалил я.

Надеюсь, теперь любвеобильная Люсьена оставит меня в покое.

Блондинка приподняла бровь и с легкой иронией переспросила:

– К девушке? А мама твоя о ней знает?

– Тётя Люсьена, я достаточно взрослый, чтобы встречаться с девушкой, не спрашивая разрешения у мамы.

Раздражение рвалось наружу, во мне пробуждалась звериная натура. Голова уже начинала знакомо кружиться. Надо срочно успокоиться, иначе в самом скором времени я превращусь в гигантского волка прямо посреди людной улицы на глазах у лучшей подруги моей матери.

– Ишь какой суровый! – рассмеялась Люсьена. – Да ладно, не бойся, Ленке я про твою девушку ничего не скажу. Между прочим, Валентин уже выздоровел. Может, заглянешь к нам завтра вечером?

– Вряд ли получится, – сквозь зубы процедил я.

Люсьена понимающе улыбнулась.

– А через пару дней?

Знали бы назойливые женщины, как опасно со мной сближаться! Хотя к Люсьене Грарг, скорее всего, отнёсся бы спокойно: эта дамочка ничем не стала бы мешать его планам. Думаю, для покровителя оборотней человеческие привязанности – любовь или дружба – гораздо хуже, чем необременительные отношения, на которые так упорно намекает подруга моей матери.

Голова кружилась всё сильнее, к горлу подступала тошнота. Я уже собирался использовать самое верное средство – попросить о помощи повелителя волколаков – когда головокружение само собой прекратилось.

Я перевёл дыхание. Расплывающийся взгляд сосредоточился на фигурке в длинной синей юбке и короткой светлой футболке. В нескольких шагах от нас, у того самого газетного киоска, к которому я хотел поскорее вырваться, стояла Дашка. Сейчас она была мало похожа на себя. Я всегда видел Дашулю в джинсах, с хвостиком и в дурацких очках, а сейчас тихоня распустила волосы и держит очки в руке. А Полозов прав: она действительно красивая девчонка. Дашка встретилась со мной взглядом и поспешно надела очки.

Да уж, они сильно портят её лицо. Специально будешь искать такие – не найдёшь. Старые, громоздкие, с уродливой пластмассовой оправой и большими круглыми стёклами. Где только Дашка выкопала такой раритет? С бабушки сняла или от какого-нибудь прадедушки остались?

Однокурсница прошла мимо. Голос Люсьены отдалился и звучал как навязчивый фон, сливаясь с очередной унылой мелодией баяниста. Я смотрел вслед Дашуле, пока тоненькая фигурка в длинной юбке не скрылась во дворах. С чего это серая мышка так непривычно выглядит? На свидание, что ли, собралась? От этой мысли стало неприятно, хотя мне-то какая разница? Дашка мне всего лишь однокурсница. Да и вообще, не время сейчас отвлекаться на её личную жизнь, надо срочно выяснить, что случилось с Олегом.

Отделаться от упорной Люсьены удалось с трудом. Как только блондинка отошла от меня на несколько метров, я ринулся к газетному киоску. «Вечерний город» развернул сразу, на ходу. Между киоском и соседним магазином я заранее приглядел удобный проём, там мы с газетой и пристроились. Страницы зашуршали: политическая статья, рассказ о каком-то классическом концерте, письма читателей… Неужели находятся люди, которые в наше время шлют письма в газеты? Вот оно! Мой взгляд впился в большие чёрные буквы.

ОХРАННИК УБИЛ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ, ПРИНЯВ ЕГО ЗА ВОЛКА.

Я задержал дыхание на несколько секунд. Так, теперь выдох, и можно перечитать заголовок. Взгляд упал на молодое серьёзное лицо. В глазах Олега Карташова навсегда застыла светлая грусть.

Мои руки дрожали, и буквы мельтешили перед глазами, то складываясь в слова, то сливаясь в безликие тёмные пятна. «Трагедия в загородном коттедже… Местный предприниматель К. был застрелен в коридоре собственного дома охранником… Убийца утверждает, что не видел своего работодателя, а стрелял в огромного зверя, похожего на волка… Известно, что хозяин дома в момент убийства направлялся к бронированной комнате. По словам тех, кто часто бывал в доме, К. никогда никого не впускал в это помещение. Комната оказалась пуста, не исключается убийство с целью ограбления. Подозреваемый задержан… К. вёл уединённую жизнь, редко выходил из дома… Молодой талантливый программист, известный как в России, так и за рубежом… Участвовал в проектах… помогал детскому приюту… создал благотворительный фонд… Соболезнования родным и близким…»

Я несколько раз вздохнул поглубже и скрутил газету в трубочку. Перечитаю дома, ни к чему светиться с «Вечёркой» недалеко от сквера, где ждёт меня альбинос.

Как жаль Олега! Казалось, оборотень-одиночка всё предусмотрел. Потомственный волколак сделался почти затворником, чтобы никто не увидел его в образе зверя…

Нет, дело не в этом! Олег прятался от людей, чтобы даже случайно никому не причинить зла.

Значит, отец был программистом. А я-то не мог понять, как ему удалось создать бизнес, почти не выходя из дома. Впрочем, теперь уже неважно, чем занимался Олег Карташов.

Надо же было погибнуть так глупо – при обращении попасть в своём же доме под пулю охранника! Как такое могло случиться? Олег должен был почувствовать недомогание и понять, что скоро превратится в зверя. Я вздрогнул от жуткой догадки. Ну конечно! Он и почувствовал! Бронированная комната – это не сейф в доме обеспеченного программиста, как посчитает любой обычный человек. Это убежище и, одновременно, клетка для огромного кровожадного зверя. Скорее всего, Олег спешил запереться там, но опоздал и обратился прямо в коридоре.

Я поймал себя на том, что слегка качаю головой, совсем как оставшийся в скверике альбинос. Странно, вроде бы, для чашепоклонника весть о смерти волколака должна быть в радость, а он явно расстроился из-за статьи. Может, альбинос и впрямь способен увидеть в оборотне не только добычу, но и человека? А вдруг чашепоклонник действительно может помочь?

Я ещё додумывал, а ноги уже несли меня в сторону пустыря. Жаль, как же жаль, что я не успел рассказать Олегу об альбиносе! Может быть, тогда отец остался бы жив. Если Денис не ошибся, Олег мог бы избавиться от семейного проклятия и вести нормальную человеческую жизнь. Какая жуткая и глупая смерть!

Когда я влетел в сквер, скамейка под большим клёном была пуста. Часы показывали начало восьмого. Я огляделся. На аллеях не было высокого человека с длинноватыми белыми волосами. Не успел! Охотник на оборотней уже покинул скверик.

Людей на аллеях прибавилось. Тёплая, не сентябрьская погода выманила под деревья и старушек, и мам с детьми, и молодёжь. Неподалеку от меня целовалась парочка, по другой дорожке с радостными визгами носились на самокатах и трёхколесных великах малыши.

Я сразу убедился, что альбиноса здесь нет, но мой взгляд упорно продолжал кого-то искать. Лишь через несколько мгновений я осознал, что высматриваю среди прогуливающихся Дашулю. Каждый раз, когда взгляд упирался в какую-нибудь парочку, я с непонятным облегчением переводил дыхание: нет, это не Дашка обнимается с вон тем парнем.

«Не поймёшь вас, людей, – вкрадчиво прошипел в ушах ненавистный голос покровителя. – С утра в довольно грубой форме отказываешься общаться с девицей, устраиваешь публичный скандал, кричишь, руками машешь, а вечером сам её ищешь».

Я вздрогнул. Чёрт! Пока я бродил вокруг альбиноса, отделывался от Люсьены и читал статью об Олеге Карташове, совсем не думал, что Грарг слышит каждую мысль! О покровителе я за это время вспомнил лишь один раз, да и то мельком. А ведь то, чем я занимался последний час, никак не могло понравиться вожаку оборотней.

«Я хочу поговорить. Жду тебя в лесу, – приказным тоном сообщил Грарг. – Сейчас же».

Ничего хорошего для меня там точно не предполагается, но придётся повиноваться. Если не приду, Грарг может тут же отправить ко мне волколаков-убийц.

Я огляделся в поисках удобного места для перевоплощения. Вон те кусты подошли бы, но потом-то огромный зверь должен будет прыгнуть, чтобы оказаться в убежище оборотней. Правда, сейчас для меня лес Грарга станет не убежищем, а ловушкой, но сути дела это не меняет. Я переполошу весь район, если гуляющие по скверу люди увидят, как из кустов вылетает гигантское чудовище и исчезает в воздухе.

Я нога за ногу поплёлся через сквер. Там, откуда пришёл, – пустырь, который полностью просматривается из скверика, дальше – дворы многоэтажек, подходящего места в той стороне точно нет. А вот что находится за сквером, я не знаю. Может, там удастся отыскать безлюдный уголок для обращения в волколака? Спешить мне некуда, не на приятную беседу зовут, так что могу искать тихое место сколько угодно.

Далеко идти, к сожалению, не пришлось. Сразу за сквером выстроились в ровные шеренги старые железные гаражи, потемневшие и местами проржавевшие. Между некоторыми из них видны достаточно широкие проёмы.

Место идеально для моего превращения, но совершенно не подходит для обычных людей. Сюда попросту страшно идти за машиной: случись что – никого не дозовёшься.

Неужели Дашка в памятный вечер собиралась пройти мимо этих гаражей? Да что там собиралась, она сюда и побежала, к гаражам, а не в безопасные дворы. Даже я до того, как узнал о своей звериной сути, серьёзно подумал бы, прежде чем сунуться в такую глушь после заката. Куда же хрупкая беззащитная девчонка направлялась одна в темноте по опасной дороге? Такой путь ещё поискать надо – пустырь, сквер, гаражи… Хотя мне-то какая разница, куда собиралась в тот вечер однокурсница? Что-то в последнее время Дашуля слишком уж часто возникает в моих мыслях.

Я нырнул в проём между гаражами. Тело сразу окутал жар нагревшегося за день металла. В горле пересохло, гортань защекотало от духоты. Я прокашлялся и задержал дыхание. В проёме застыл отвратительный смрад: видимо, пространство между гаражами часто используют вместо туалета. Я поспешно прошёл вперед и остановился почти у выхода к следующей цепочке больших железных коробок с машинами внутри. Осторожно вдохнув, я понял: тут тоже воняет, но не так сильно.

Я внимательно огляделся. Вокруг, как назло, никого, лишь одна дверь в конце железной шеренги широко распахнута, оттуда слышны шум и пьяные голоса.

Зачем мне прыгать в тот лес? Покровитель оборотней и так может говорить со мной в любое время и в любом месте. Для этого мне даже не обязательно перевоплощаться. Снова вспомнилась молния и запах палёной шерсти. Меня передёрнуло. Стоит ли самому отправляться на пытку к разъярённому демону?

Я ещё могу успеть вернуться домой засветло, выбирая людные дороги. Вполне можно пересидеть в квартире до завтрашнего вечера, а потом найти альбиноса. Вопрос в другом – есть ли смысл искать чашепоклонника? Денис-то так и не появился. Рыцари могли обманом заставить соседа отнести мне письмо, а что случилось с аспирантом потом – неведомо. Так что же выбрать – наказание и дальнейшую жизнь оборотня под покровительством Грарга или встречу с альбиносом, которая неизвестно чем закончится?

– Погибшая Клавдия была права, ты действительно олух! – прошипел Грарг. – Я сказал, что хочу с тобой говорить! Говорить, а не наказывать, юный болван!

«А я не верю!» – пронеслось в голове.

Как же трудно общаться с тем, кто слышит каждую мысль.

– Пораскинь мозгами! – вкрадчиво зашептал покровитель оборотней. – Я в считанные секунды мог бы прислать сюда нескольких слуг. Если на это место придёт хоть один из моих судей, то через полминуты от тебя на этой земле и волоска не останется. Пожелай я наказать или убить тебя, я не стал бы тратить время на твои душевные метания, а отдал бы приказ судьям или оборотням. Стоит мне слово сказать, и тебя через минуту силой притащат в мой лес, будь ты хоть в человеческом виде, хоть в волчьем. Нет, я зову тебя на серьёзный разговор, а для этого ты должен явиться сам, по доброй воле.

«Почему нельзя поговорить здесь?» – мысленно ответил я.

Сердце на секунду замерло. Руки, несмотря на жару, заледенели, и я машинально потёр ладони. Что я делаю? Сейчас Грарг разозлится из-за моего недоверия! Если бы можно было как-то устроить, чтобы он слышал не все мысли!

– Привыкай, закрыть от меня свой разум ты никогда не сможешь, – бесстрастно сообщил покровитель. – Ты прав, Максим, поговорить можно и здесь, но лес гораздо удобнее для важных разговоров. В отличие от мира людей, там тебя ничто не будет отвлекать. Ты снова заставляешь ждать себя, это дурная привычка. От неё следует избавиться как можно скорее. Оборачивайся и прыгай!

Последние слова прозвучали хлёстко, словно команда инструктора дрессированной собаке.

«Хорошо, иду».

Я отключил мобильник. Телефон лёг в тени у стены, там, где почище. Скоро стемнеет, надеюсь, его никто не найдёт до моего возвращения. Теперь оставалось только подавить отвращение перед грязной землей. Я лег, стараясь не дышать, тело перевалилось ближе к железной стене гаража. Тут же горячее железо рывком приблизилось к бокам, запахи, от которых меня воротило, стали казаться естественными, а жара усилилась. Я поднялся на четыре лапы, язык вывалился, как у собаки, и сразу стало легче дышать в металлической духоте. Расчёт оказался верным: проём между гаражами заметно сузился, но расстояние вполне пригодно для прыжка оборотня. Будь что будет, иду!

Я оттолкнулся от земли.

Вместо раскалённых железных стен вокруг поднялся знакомый лес. Мои лапы ткнулись в мягкую землю выжженной гневом Грарга поляны. Я заметил, что из-под тёмно-серой от пепла почвы уже пробиваются мелкие зелёные росточки. Скоро трава завладеет этим местом, и поляна превратится в светлый живописный островок в густом мрачноватом лесу.

– Я снова заращу её деревьями, – прошипел Грарг.

Здесь его голос звучал громче, увереннее. Шипение хозяина разнеслось по всему лесу. Слова Грарга повторялись в шелесте листьев, их шептал над головой тёплый ветерок, ему вторило шуршание мелких росточков под ногами. Шипение звучало даже внутри меня, заставляя вздрагивать от накатывающего ужаса.

– О чем ты хотел поговорить? – мысленно спросил я.

– Ты по-прежнему пренебрегаешь правилами этикета. А ведь прекрасно знаешь и помнишь, – подчеркнул покровитель, – что ко мне принято обращаться либо «великий Грарг», либо «повелитель», но из гордости делаешь вид, что забыл об этом. Впрочем, это не такой уж серьёзный недостаток, мне не помешает гордый помощник-волколак. Ты достаточно умён, решителен и, что немаловажно, – осторожен. Мне бы не хотелось упустить такого слугу.

Последнее слово хлестнуло как пощечина, хотя Грарг говорил почти мягко. Шипение прервалось неприятным смешком: покровитель снова считал мои мысли.

– Все вы для меня слуги, юный гордец, – почти сентиментально начал рассуждать Грарг. – Будем называть вещи своими именами. Разве во всем мире найдётся хоть один полностью свободный человек? Каждый из вас хоть чему-то да подчиняется – более сильным людям, человеческим законам, правилам поведения, устаревшим религиям… Некоторые даже умудряются служить всему этому сразу и считать себя независимыми. Оставь присущий человечеству самообман: все вы – чьи-то рабы. А раз ты – мой слуга, вполне естественно будет признать меня повелителем. Не представляешь, какие люди по доброй воле с давних пор по сей день склоняют головы и признают меня господином. Но, как я понял, ты не хочешь мне служить? – шипящий голос потерял лирические нотки и зазвучал деловито. – Об этом и поговорим. Для начала объясни, почему ты собирался пойти за помощью невесть к кому? Зачем было устраивать нелепую игру в прятки с врагом? Не лучше ли было для начала поговорить со мной?

– Что тут объяснять, если ты и так читаешь мысли? – огрызнулся я.

Вряд ли мне есть, что терять. Позвал-то меня Грарг, в любом случае, совсем не на чай с пирогами.

– А ты не груби, – неприятно хмыкнул шипящий голос. – Чая у меня тут действительно нет, да волки его и не пьют. Палить тебя молнией я пока не собираюсь, разве что сам напросишься. Так что давай-ка объясняй, зачем тебе понадобился враг.

– Я не хочу быть оборотнем и слышал, что альбинос может помочь, – нехотя мысленно ответил я.

– Значит, ты готов отказаться от силы, долголетия и моей защиты ради того, чтобы стать обычным человеком. И что же привлекает тебя в существовании обычных людей? Или, вернее, что отвращает от жизни волколака?

Я глубоко вздохнул. Зачем Граргу нужно слышать это от меня? Покровитель и так запросто копается в моих мыслях и, конечно, знает, что я отвечу. Что ж, пусть послушает.

– Я не хочу охотиться на людей и погибнуть, как Клавдия, – вслух прорычал я, – не хочу бояться, что волколаки убьют кого-то из моих близких…

– Всё так, как я и подумал. Ты представляешь слишком мрачную картину, – перебил Грарг. Шипение сменилось скрипучим басом, голос зазвучал почти мягко. – Волколаки крайне редко погибают в бою, я дорожу слугами. Если обратил внимание, помощь к вам прибыла сразу, как только стало ясно, что вы не справляетесь и можете оказаться в опасности. Клавдия точно осталась бы жива, не прояви она своеволия. А ваших близких обычно не трогают, наоборот, берегут и, когда нужно, защищают. Если оставишь попытки уйти – только выиграешь от нашего союза. Мне нужны молодые силы – новое мышление, свежая кровь, те, кто сможет сменить старых волколаков. Они, конечно, бодры и довольно молодо выглядят, но уже не успевают за постоянно меняющимся ритмом человеческой жизни.

– Что значит – сменить? – я почувствовал, как шерсть встаёт дыбом. – Ты хочешь набрать новых слуг и убить старых?!

По поляне пронёсся раздражённый шипящий вздох.

– Разумеется, нет, – на этот раз голос Грарга прозвучал немного сердито. – Я даю оборотням надёжную защиту. Но иногда волколаки всё же погибают от старости или, как Клавдия, по неосторожности. Молодых оборотней с каждым веком становится всё меньше.

Меньше? Я сразу вспомнил Дениса. Невелика проблема для Грарга! Стоит повелителю только дать команду, и верные волколаки наделают ему столько слуг, сколько в этом лесу не поместится.

– Разве оборотни никого не кусают? – спросил я.

Даже в моём мысленном голосе прозвучала ирония, однако Грарг не отреагировал на дерзость.

– Это происходит очень редко, – спокойно объяснил шипящий голос. – Люди давно считают оборотней легендой, для всех будет лучше оставить человечество на ваш счет в счастливом заблуждении. Потому-то я и отправил Тимура к твоему знакомому. Юноша догадался о волколаках, велика была вероятность, что он проговорится. Молодой способный учёный мог не удержаться и поделиться открытием хоть с такими же учащимися исследователями, как он сам, хоть с учителями. Жаль, что Денис отправился к врагам. Твой приятель довольно умён, хорошо развит, из него получился бы великолепный боец. Я ждал появления нового волколака в ближайшее полнолуние и собирался сразу же призвать его сюда. Но даже я не смог предположить, что сей юноша сделает такую глупость!

Я напрягся. Вот она, возможность узнать о судьбе аспиранта! Грарг наверняка в курсе, что произошло с моим соседом после встречи с беловолосым чашепоклонником.

– Денис жив? – торопливо спросил я.

– Жив, только сильно изменился. Враги умеют запутать человека, они легко подчиняют тех, кто ищет помощи, своей воле. Как и многие до него, твой приятель сделался рабом красивых, но давно устаревших идей и заблуждений. Чашепоклонники заманивают людей в сети, те, кто попадается, забывают о себе и своих интересах. Не хочешь мне служить, желаешь свободы? Так я и даю свободу, а вот враги ждут от своих сторонников отречения почти от всех земных радостей.

Желаешь исполнять нелепые требования – беги к альбиносу, я тебя отпускаю. Только сначала представь, что вся твоя жизнь окажется подчинена правилам времён царя Гороха. Ты не сможешь встречаться с девушками, если не собираешься жениться, тебе запретят фильмы, музыку и книги, которые не устроят чашепоклонников. Ты перестанешь даже нормально питаться, потому как всё мясное и молочное у врагов под вечным запретом. Много есть, перебирать со спиртным и курить, кстати, тоже не дозволяется.

А теперь сравни, – голос покровителя сделался вкрадчивым. – Единственное, чего я требую от своих слуг, – периодически устранять некоторых людей. Иногда призываю к служению раз в пару недель, иногда – раз в несколько лет. Убийство – смысл жизни оборотня, без моего покровительства все вы охотились бы каждое полнолуние, а то и чаще. Вот и подумай, сколько вы могли бы при этом уничтожить людей. Да учти, что и сами оборотни без моей помощи подвергались бы серьёзной опасности. Во все времена волколаков-одиночек довольно быстро убивали чашепоклонники или разъярённые местные жители.

Ты не можешь спорить с тем, что мы с тобой заключили справедливую сделку. Иногда ты исполняешь мои поручения – неприятные поручения, не спорю, – но за это я постоянно избавляю тебя от серьёзных проблем. В человеческой жизни ты полностью свободен. Можешь жить, где и как хочешь, общаться с кем пожелаешь, – меня не интересует твоё поведение в обычном мире. Единственное, что от тебя требуется – верно служи мне и соблюдай тайну волколаков.

Речь звучала убедительно, но что-то настораживало. Меня с самого начала разговора не покидало ощущение: Грарг врёт. Какой-то момент выпадал из стройных и гладких рассуждений, но я никак не мог уловить, что именно меня смущает. Да и говорит покровитель оборотней так, словно произносит давно и хорошо отрепетированную речь.

– Отрепетированную? – на этот раз Грарг отреагировал на мои мысли. – Можно и так сказать. Ты не первый, кого приходится предостерегать от этой глупой ошибки. И что же в моих словах тебя так настораживает?

Скрип в голосе почти исчез, зато появились баюкающие нотки. Я немного расслабился. Вообще-то слова Грарга звучали вполне правдоподобно. Может, согласиться с повелителем волколаков? Слуга так слуга, охота так охота…

Я встряхнулся. Нет, так нельзя. Раз подвернулся случай, нужно узнать о мире Грарга как можно больше. А кто лучше самого покровителя знает ответы на все вопросы?

– Ты жестоко наказываешь оборотней, – напомнил я. – Какая же это свобода?

– Да, нынешние люди смотрят на вещи совсем иначе, – протянул Грарг. – В прежние времена никто не задал бы такого вопроса. Я караю слуг, которые мне присягнули. Господин имеет все права наказать подданных за неповиновение. Я бываю жесток, зато и даю многое, о чем оборотни без моего покровительства не могли бы мечтать.

В этих словах был резон. Я ненадолго задумался, в памяти прокручивалось всё происшедшее с тех пор, как я стал волколаком. Что же ещё меня настораживало? Не могу вспомнить, разум словно туманом заволокло.

Молчание затягивалось.

– Те люди, которые пришли к нам на помощь, судьи, – они кто? – наконец спросил я.

– Мне подчиняются не только оборотни. Это действительно люди – рыцари, элита моего ордена.

– Но с ними были две женщины…

Я с раздражением вспомнил наглую рыжую девчонку, дожёвывавшую конфету перед боем.

– Да, это дамы Грарга. Их всего две, зато какие! Лилиана и Инесс – одни из самых усердных моих слуг. Со строптивым характером, конечно, и между собой никак не поладят, но на то они и женщины.

– Так рыцари сильнее нас? – насторожился я.

– Любой из них может заменить десятерых волколаков, а то и больше.

– Тогда зачем тебе оборотни?

– С каждым твоим вопросом убеждаюсь, что ты неглуп. Мне нужны такие. Могу даже предложить тебе на будущее то, что вы называете «бонус». Если твоя душа достаточно зачерствеет, со временем сделаю для тебя исключение: навсегда избавлю от волчьей шкуры и посвящу в рыцари. Скажу сразу, до этого ещё очень далеко. Пока что ты совсем не готов к большому служению, и я просто отвечу на вопрос.

Перед моими рыцарями стоят задачи во много раз сложнее ваших. Послать на охоту кого-то из судей – да хоть ту же Лилиану, которую ты называешь наглой рыжей девчонкой, – всё равно, что стрелять из пушки по воробьям, как говорят люди. Оборотни исполняют мелкие поручения, а рыцари заняты действительно серьёзными делами. Такой ответ тебя устраивает?

Ничего себе! Чем же занимается подземная компания, если охота волколаков по сравнению с этим несерьёзна? Ответ, в принципе, устраивал, я не собираюсь вникать в дела рыцарей Грарга, но что-то всё равно было не так.

– Почему ты послал Тимура убить мужа Клавдии? – всплыл в памяти один из главных вопросов. – Если ты даёшь волколакам свободу в человеческой жизни, то Клавдия могла жить, с кем хотела.

– Разумеется, она так и жила. Я не обращал внимания на супруга Клавдии, пока семейная жизнь не начала всерьёз мешать одной из лучших воительниц в служениях. Клавдия решила стареть вместе с мужем и постепенно начала терять силы, к тому же с годами она становилась чересчур сентиментальной. Пришлось помочь ей одуматься.

От последней фразы меня передёрнуло. Понятно! Значит, оборотень может делать всё, что пожелает, но только пока им доволен Грарг. Хороша свобода, ничего не скажешь! Я прищурился и еле сдержал рвущийся наружу волчий рык.

– То есть, если рядом со мной появится человек, которого ты сочтёшь опасным для служения, ты пошлёшь убийц?

– Это зависит только от тебя. Если опасный человек не сможет влиять на твои решения, если тайна оборотней не выйдет наружу, и если человек не будет мешать твоим служениям – его не тронут. Почти у всех оборотней есть родственники, какие-то близкие люди, многие создают семьи. К сожалению, почти никто из моих слуг не хочет иметь детей… Не могу приказывать, это уж дело добровольное, но я был бы рад появлению в лесу юных волчат вроде тебя…

В эту секунду я полностью понял Олега Карташова. Грарг продолжал что-то говорить, но я уже не слушал. Решение было принято: никаких волчат! Вряд ли я вообще женюсь, зная, какая опасность грозит женщине, которая станет мне душевно слишком близка. Но даже если меня когда-нибудь угораздит жениться, детей быть не должно. На мне прервется проклятый давно скончавшимся колдуном род оборотней.

Неподалеку послышался хруст сломанных веток: кто-то приземлился за деревьями прямо перед поляной. Под мощными лапами оборотня зашуршала трава. Незнакомый голос сообщил:

– Туда уже пришёл Тимур, повелитель. Он сказал, что моя помощь не нужна…

– Замолчи!

Только что Грарг разговаривал спокойно, под конец его шипение звучало почти сентиментально. Сейчас демон ни с того ни с сего завопил так, что с деревьев посыпались листья. В голосе покровителя оборотней слышалась нечеловеческая ярость.

– Мне вернуться т-туда, повелитель?

На поляну, нервно оглядываясь, вышел худой светло-серый волколак.

– Прости меня, великий Грарг. Мне показалось, что Тимур и сам без труда справится с девушкой…

Я понимающе посмотрел на незнакомого оборотня. Может, он так же, как и я, испытывает отвращение к охоте волколаков? Наши взгляды случайно встретились.

Перед глазами, как на экране телевизора, тут же встала чёткая картина. Серого волка и лес заслонило изображение тёмного сквера, в котором сегодня не дождался меня альбинос. Сейчас там никого не видно, лишь мой наставник – лохматый чёрный оборотень – распластался на земле под деревьями и, прищурившись, смотрит на аллею.

Похоже, я случайно увидел в глазах серого волколака воспоминания о совсем недавнем прошлом. Ну, и кого может выслеживать в том районе Тимур? Уж точно не альбиноса.

Догадка пронзила мозг всего одним словом: «Дашка!» Не знаю, чем помешала Граргу безобидная тихоня, но я полностью уверен: чёрный оборотень-убийца ждёт именно её. Повелитель волколаков знает, что в прошлый раз я вмешался и остановил шедшего за Дашулей наркомана с ножом. Потому-то покровитель именно сейчас позвал меня на задушевную беседу и тратит так много времени, лично рассказывая о всех прелестях, положенных слугам Грарга. Это действительно была ловушка, отвлекающий маневр!

Покровитель оборотней что-то зашипел. Прислушиваться некогда, пусть шелестит. Сейчас мне совсем не до бесед о покровительстве Грарга.

Я прыгнул без разбега. Господи, только бы успеть! Только бы получилось вовремя выбраться из проклятого леса и попасть в тот самый скверик!

Глава 15. Между небом и землей

Я плюхнулся на землю почти рядом с асфальтированной аллеей сквера и вздохнул с облегчением. Попал туда, куда было нужно, и вовремя: запаха Дашки не чувствуется, она не проходила по скверику. Вокруг тихо, только издалека еле доносится шум несущихся по дороге машин. Взгляд скользнул по асфальту, деревьям, кустам.

Вот единственный фонарь осветил входящую в сквер знакомую фигурку. Лёгкий ветерок донёс знакомый свежий запах молодости и сил. Дашка плелась по аллее в мою сторону. Одна. Неужели тот, к кому Дашуля ходила на свидание, спокойно отпускает девчонку одну, зная, что она пойдёт мимо гаражей через сквер и пустырь в темноте?

Я перевёл дыхание. Дашка жива, и это главное. Остальное пока не важно. Потом разберусь с ее экстремальными вылазками. Некогда задумываться о ночных прогулках этой тихони, сейчас моя задача – успеть остановить волколака-убийцу.

– Она же тебе никто, – напомнил Грарг.

– Это ты так думаешь, – мысленно ответил я.

Взгляд торопливо искал Тимура, да разве просто обнаружить чёрного волколака, затаившегося в темноте на земле? Я пополз навстречу Дашуле. Почти уверен, что девчонка меня не заметит – она опять не смотрит по сторонам. Поразительная беспечность! Впрочем, сейчас это к лучшему. Может, получится перехватить Тимура, чтобы Даша вообще не увидела волколака? Хорошо бы успеть до его прыжка.

– Опомнись! – увещевающе зашипел Грарг. – Ты не можешь пойти против меня!

– Могу.

– Ради чего? Кто тебе эта девица?

– Я её люблю.

Ответ вырвался сам собой. Я с удивлением прислушался к себе. Неужели правда? Я знаю Дашку три года и никогда не обращал на неё внимания как на девушку. Она была для меня просто серой мышкой, хорошей девчонкой, рядом с которой интересно и легко. Только сейчас в тёмном парке я вдруг понял, что готов отдать за скрытную тихоню всё, включая жизнь.

– Подумай о том, что потеряешь, – убеждал покровитель, теперь уже наверняка бывший. – Ты еще можешь уйти. Тогда я забуду этот эпизод, молодости свойственна горячность, необдуманные решения…

Я не отводил взгляда от Дашки и почти не прислушивался к шипению Грарга. Я-то, конечно, обо всём подумаю, но только потом, если вообще останусь жив.

Огромная тень молнией метнулась к аллее с другой стороны. В голове пронеслось: не успел! Я прыгнул почти одновременно с чёрным волколаком и заслонил собой худенькую девушку в длинной юбке.

Кажется, я вылетел на аллею всего в шаге-двух от Дашули. Оглядываться некогда, удивляться Дашкиным крепким нервам – тоже. Я лишь отметил, что сзади не слышно ни испуганных воплей, ни стремительно удаляющегося топота, ни удара об асфальт тела свалившейся в обморок Дашули. Ничего. Только неровное дыхание за спиной и быстрый неразборчивый шепот. Она что, с ума сошла? Болтает сама с собой вместо того, чтобы удирать со всех ног?!

Отвлекаться, чтобы посмотреть на Дашу, нельзя: передо мной слишком серьёзный противник. Тимур гораздо сильнее и опытнее, чем я, отводить взгляд даже на полсекунды опасно. Глаза чёрного волколака переполнились злобой, из приоткрытой пасти зверя вырвалось грозное рычание. Острые клыки наставника угрожающе клацнули.

– Что ты делаешь? – взорвался в моём мозгу вопль Тимура. – Это приказ великого Грарга! С дороги!

– Я не дам тебе охотиться.

Не думал, что мой мысленный голос может звучать так спокойно, когда меня трясёт от предстоящей схватки.

– Безумец! Я сделал бы все так, что девица даже не успела бы понять, что произошло. Теперь из-за тебя она испытает лишние мгновения страха.

За спиной всё то же – сбивчивое дыхание и шёпот. О чем может думать нормальная девушка, увидевшая посреди городского сквера двух гигантских волков? Не представляю, что творится у Дашки в голове, если тихоня до сих пор здесь.

– Уходи! – рыкнул я вслух.

Надеюсь, Дашуля не упадёт в обморок, и говорящий волк достаточно напугает девчонку, чтобы она унеслась как можно быстрее и дальше с криком: «Помогите!»

Чёрный оборотень пригнулся, жуткая пасть оскалилась, и я понял: сейчас прыгнет. Моё тело напряглось, готовясь к бою, из пасти вырвался угрожающий рык. Я бросился первым, мы с Тимуром с отчетливым стуком столкнулись лбами и превратились в рычащий, лязгающий зубами двухголовый клубок. Эффектная, наверно, была картина! Огромным лохматым колесом мы катались по асфальту, и каждый пытался добраться до горла противника. Я никогда не дрался в волчьем обличье, но тело реагировало на опасность быстрее и лучше, чем разум, а звериный инстинкт подсказывал, что и как нужно делать. Клочья шерсти летели в стороны, я чувствовал боль от укусов в боку и колене, и сам яростно вонзал зубы в бока, живот и лапы черного зверя.

Дашка не сходила с места. Если бы я только мог к ней повернуться, бросить хотя бы взгляд! Понять бы, что происходит с Дашулей. Почему она вообще до сих пор здесь? К моему бывшему наставнику в любой момент может явиться отправленная Граргом помощь. Возможно, сейчас я доживаю последние минуты, а то и секунды.

Как ни странно, мысль о смерти совсем не пугала, даже наоборот – принесла облегчение. Для меня это лучший выход: проклятый коварным обиженным колдуном род оборотней наконец прервётся, а я освобожусь и от Грарга, и от волчьей шкуры. Не знаю уж, что происходит после смерти, но меня точно не будут заставлять ни на кого охотиться. Только бы не уйти на тот свет в компании Дашки, иначе то, что я сейчас делаю, будет напрасной жертвой.

В ответ на мои мысли сзади раздался радостный вопль:

– Эвиг! – и чуть тише, скороговоркой: – Бери чёрного. Второго не трогай, это свой.

Разгорячённый схваткой мозг еще соображал, что к чему, когда что-то огромное, рыжее, мускулистое оттащило меня от Тимура за загривок, как щенка. Я отлетел в сторону, а уже знакомый мутант Эвиг, тут же потеряв ко мне интерес, бесшумной тенью ринулся на гигантского чёрного волка. Пёс-убийца и оборотень сцепились и в жутких объятиях покатились к деревьям. Тимур отчаянно лязгал зубами, но не мог дотянуться до противника. Рыжий пёс хладнокровно рвал волколака, выглядел он при этом так, словно выполняет необходимую работу – ни тени ярости или страха, словно против оборотня-убийцы выпустили робота. Клочья чёрной шерсти перемешивались на дороге с кровью.

Дашка опустилась рядом со мной прямо на асфальт. Её заметно трясло, губы побелели, серые глаза стали огромными. Отвратительные очки валялись в стороне.

– Обратись в человека, – тихо сказала Дашуля.

Я мотнул головой. Откуда она знает кошмарную рыжую псину? Неважно, главное, за Дашку можно быть спокойным.

– Пожалуйста… – попросила она.

Ага, обязательно. Чтобы Дашуля увидела, что я и есть та самая «бешеная собака», взбаламутившая полгорода?

Рядом вспыхнул свет, и из него выскочили альбинос и длинноволосый интеллигент. Выглядели они диковинно. Альбинос явился в каких-то щедро заляпанных разноцветными красками лохмотьях, его приятель – в спортивном костюме, словно выбежал в сквер во время обычной вечерней пробежки.

Дашка смотрела на обоих с нервной улыбкой, но без удивления.

– Даша, сей же час на дорогу! – приказал альбинос.

Значит, они знакомы! Не зря я чувствовал, что Дашуле известно о волколаках. Она явно в хороших отношениях с рыцарями и доверяет им. Вот уже и успокаивается, руки трястись перестали.

– Я не… – протестующе начала Дашка.

– Уговори его обратиться – и на дорогу! – перебил альбинос. – Оба!

– Времени нет, пусть идёт так, – вмешался интеллигент. – Если парень подвернётся им под руку – в живых не оставят.

Чашепоклонники заметно напряжены, сосредоточены, но в бой гигантских зверей лезть, вроде, не собираются. Неужели настолько уверены в рыжем мутанте?

Глаза Дашки слегка округлились.

– Но…

– Правильно, – поддержал приятеля альбинос. – Можно и так. Только поскорее.

– Идут, – коротко бросил интеллигент.

Краем глаза я заметил какое-то движение сбоку. Из темноты один за другим выступали люди. Я настороженно считал возникающие из тени деревьев фигуры. Пять человек, двоих я уже видел – солидного брюнета с орлиным носом и наглую рыжеволосую девицу, которую Грарг называл Лилианой. Они снова появились под руку. Ходят как пара, но вместе смотрятся странно: брюнет опять в костюме, а девчонка на этот раз явилась в чёрной футболке и обтягивающих джинсах с блестками.

Значит, вот почему чашепоклонники не трогали Тимура! Они ждали более серьёзных противников – судей Грарга.

– Сей же час на дорогу! – резко повторил альбинос. – Дарина, объясни ему!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что Дариной чашепоклонник называет Дашку. Я встряхнул головой. Бред какой-то! Какое отношение обычная студентка-тихоня, обожающая экономические прогнозы, проверенные факты и легко переводящая самые разные цифры в проценты, может иметь к древним рыцарям? Если замороченного на магии Дениса я среди чашепоклонников еще могу представить, то уж Дашуля в этой компании явно лишняя.

Пёс-мутант одним прыжком преодолел несколько метров. Там, где только что боролись два гигантских чудовища, распласталось в луже крови человеческое тело. Вокруг валялись чёрные и рыжие клочья шерсти, чёрных было гораздо больше.

Я отвёл взгляд. Смотреть на изуродованный, растерзанный труп не хотелось, лучше уж запомнить Тимура в виде чёрного волколака. Моё звериное чутьё забило тревогу. Наставник мёртв, а убийца оборотней стоит рядом с нами. Из моего горла вырвалось рычание. Эвиг даже не взглянул в нашу сторону. Мутант напряженно застыл рядом с длинноволосым интеллигентом, глядя на подходящих людей. Дашуля обхватила меня за шею и прошептала:

– Не надо, он тебе не враг. Нужно уходить. Пойдём, пожалуйста, там ты станешь человеком, тебе помогут…

Ну уж нет! Я не могу показаться Дашке в человеческом виде. Странно, столько происходит сейчас на моих глазах, а я думаю о такой, казалось бы, незначительной вещи. Если Дашуля поймёт, что я – волколак, всё изменится. Ни одна девушка в своём уме не захочет общаться с оборотнем. Я найду охотников потом, когда Дашки точно не будет поблизости. Да их и искать-то не придётся! Просто завтра вечером приду сюда на встречу к альбиносу…

– Иоганн? Давно не виделись! – рассмеялась в стороне рыжая.

Она отступила от своего спутника и шагнула вперед, ближе к противникам. Солидный брюнет недовольно поморщился. Трое мужчин за его спиной застыли как статуи, словно ожидая сигнала. Похоже, главные в этой компании – странная парочка.

– К моему глубокому сожалению, Лилия, в последнее время мы видимся слишком часто, – сухо ответил интеллигент.

– Сейчас будет бой, – настойчиво шептала Дашка. – Надо уходить, слышишь?

– Так уходи! – вслух рявкнул я.

Дашка даже не моргнула, будто каждый день громадные волки говорят с ней человеческим языком.

– Где твоя рыцарская галантность? – продолжала рыжая девчонка. – Я-то надеялась посидеть потом где-нибудь, пообщаться…

– Лили, угомонись! – раздраженно вмешался носатый брюнет. – Хотя бы на время служения!

Он шагнул вперёд и встал рядом с девицей, словно собирался закрыть её собой. Да, странная пара и странные отношения…

– Никакого служения не будет, – сказал альбинос. – Вы никого не тронете. Уходите!

– Максим… – выдохнула Дашка.

Я вздрогнул всем телом, как от электрического разряда, и уставился на нее. Лицо Дашули совсем близко. Глаза смотрят с тревогой, но без страха и отвращения.

– Я знаю, что это ты. Поверь мне, пожалуйста. Ты станешь человеком, тебе помогут. Только пойдём, надо поскорее зайти на светящуюся дорогу.

Дашуля показала на зависший в воздухе свет, из которого вышли альбинос и Иоганн.

Голоса в стороне становились всё громче, звякнул металл. Пятеро на двоих… Да уж, Дашке точно нечего здесь делать.

– Им надо помочь, – пролаял я.

Глаза Дашули испуганно расширились.

– Максим, даже не думай об этом! Ты ничего не сможешь сделать. Все они намного сильнее и провели в боях по нескольку веков. И потом – судьи Грарга пришли, чтобы убить нас с тобой. Если мы уйдем, бой быстро прекратится.

Ну и во что ещё я вляпался? И во что ввязалась Дашка? Она спокойно собирается войти в загадочный свет, будто проделывает это не впервые. Откуда же приехала Дашуля, кто её родители, чем она занимается в свободное время? Скорее всего, в ответах на эти вопросы скрывается причина, по которой Грарг дважды посылал к Дашке убийц.

Ладно, Даша права, отсюда надо уходить, и поскорее. Я обязательно расспрошу её, но только позже, в безопасном месте.

– Пусти! – решился я. – Я обернусь, и уйдём.

Дашка сильнее вцепилась в мою шею.

– Не надо! Им лучше тебя не видеть. Пойдем.

Я шёл на четырех лапах рядом с любимой девушкой к яркому свету. За спиной слышались звуки ударов и лязг железа.

– Подумай ещё раз! – взревел Грарг так, что у меня заложило ухо. – Чашепоклонники не смогут дать тебе то, что дарю слугам я! Остановись! Я отзову судей, твою девицу никто не тронет…

– Ты уже обманул меня, – подумал я.

– Для твоей же пользы, – бывший покровитель заговорил чуть тише. – Вы, люди, не всегда ведаете, что творите. Мне не хотелось, чтобы ты совершил ошибку из-за этой девушки. Она не совсем честна с тобой, не находишь?

– Она мне не врала.

Я еле сдержал нервный смешок. Грарг что, всерьез думает, что я могу променять на него Дашку?

Мы с Дашулей одновременно шагнули в пучок яркого света. Заложенное ухо тут же отпустило. Шипение Грарга прекратилось, будто кто-то нажал на кнопку, и навязчивый голос повелителя оборотней выключился. Исчезли и звуки боя. В следующую секунду я осознал, что стою на четвереньках, и земли касаются не передние лапы, а руки. Рядом мягко приземлился в прыжке Эвиг. Мутант деловито обнюхал меня, жесткий лохматый хвост вильнул, хлестнул по моему плечу, и рыжее чудовище важно прошествовало дальше.

Я вскочил. Загадочный яркий свет исчез. Под ногами оказалась дорожка из коричневого камня, уходящая далеко вперед. Сразу видно, что здесь постоянно ходят люди: гладкие булыжники размером больше моей ладони полностью втоптаны в землю. Куда это Дашка меня вывела? Взгляд заметался в поисках хоть какой-то подсказки.

С одной стороны весело желтеет огромное поле подсолнухов, с другой растут очень старые деревья – высокие, крепкие, с необъятными стволами и широко раскинутыми огромными кронами. Клён, пара дубов, яблоня, увешанная крупными красными плодами так, что под их тяжестью гнутся ветви… Листья всех деревьев, несмотря на конец сентября, – сочно-зеленые, как летом.

Вместо мрачного тёмного сквера, окровавленного трупа и зрелища неравного боя за спиной поднялся огромный цветник – пышные розы величиной с кокосовый орех, большие разноцветные тюльпаны, астры, георгины, маки и экзотические цветы, каких я не встречал даже на картинках. Всё это растет аккуратными клумбами на расстоянии друг от друга, островки невысоких цветочков перемежаются с кустами, усыпанными яркими или трепетно-белыми цветками. Среди них теряется вымощенная камнем дорога. Сладкие и горьковатые цветочные ароматы смешиваются с запахом яблок.

Вдалеке уже наползает на землю огромное солнце, и кучерявые облака окрашиваются во все оттенки красного и розового. Видимо, мы пришли в такое же убежище, как лес Грарга, только время тут отличается от нашего: темнеет гораздо позже.

Хотя нет, на временное убежище не похоже: впереди за полем подсолнухов и далёкими яблонями виднеются крепкие деревенские домики. Посёлок не заброшенный, в нём живут люди. Деревянная изгородь первого дома увита белыми розами, во дворе на верёвке сушится белье, я разглядел несколько ярких ухоженных клумб. Из трубы следующего дома летит лёгкий, почти прозрачный дым. Для полноты деревенской картинки не хватает только обычных сельских звуков. Странно, из посёлка не доносится кудахтанье, гогот, блеянье, мычание, не лают собаки, да и вообще на улице не видно животных. Разве что Эвиг развалился в стороне, глаза жуткого пса полуоткрыты, хвост иногда лениво шевелится.

Я повернулся к Дашке. Пока осматривался, девчонка успела сесть на траву в стороне от каменной дороги. Чувствует себя здесь Дашуля уверенно, как будто часто бывает в странном месте. Она встретила мой взгляд и улыбнулась.

– Ну и что всё это значит? – спросил я.

Прозвучало банально и глупо, как в низкопробной мелодраме.

– Это значит безопасность, – мягко ответила Дашка.

Я сел рядом. На языке вертелось множество вопросов:

– Откуда ты знаешь о Грарге? Почему он хотел тебя убить? Как тебя вообще угораздило связаться с охотниками на оборотней? Что это за место?…

– Я здесь выросла, – сказала Дашуля.

После этих тихих слов остальные мои вопросы застряли в горле.

– Это долгий разговор, – нерешительно продолжала она.

– Мне спешить некуда, – с усилием выдавил я. – Правда?

– Правда. Нам придется дождаться, пока там всё закончится. Даже не знаю, с чего начать… Я сразу, как только поняла, что с тобой случилось, хотела всё тебе рассказать, но тогда я выдала бы Мартина. И с ним о тебе тоже не могла поговорить, потому что не знала точно, хочешь ли ты стать обычным человеком…

Впервые Дашуля выглядела такой растерянной. За три года я привык к Дашкиным чётким мыслям и правильной речи, слышать от неё бессвязное бормотанье было удивительно. Девушка сразу показалась более живой, словно освободилась от приросшей к лицу карнавальной маски.

– Дашуль, рассказывай о чём-то одном, а то я пока ничего не соображаю, – перебил я. – Кто такой Мартин?

– Ты уже несколько раз его видел в ночь обращения, потом в сквере, и на дороге, когда была охота оборотней. Сейчас он остался там, с судьями.

Чем дальше, тем больше загадок! Значит, Дашке о моей волчьей жизни известно гораздо больше, чем я думал. Понятное дело, кто ей всё рассказал. Неясно только, зачем?

– Альбинос, что ли? – кисло спросил я.

– Да. Вон его дом, самый первый, с белыми розами. Так вот, Мартин начал искать тебя сразу, как только ты стал оборотнем, – сбивчиво пыталась объяснить Дашка. – А я почти сразу поняла, что молодой волколак – это ты, но никак не могла поговорить ни с тобой, ни с ним. Понимаешь?

– Пока что не очень, – признался я. – Давай по порядку. Ты сказала, что здесь выросла. Как так получилось? Что общего у тебя с охотниками на оборотней?

– Они не охотники… Вернее, не совсем охотники. Они рыцари…

– Да знаю я, кто они! Тебя-то как угораздило с ними связаться? Или это тоже сложная история?

– Со мной как раз всё просто. Я вообще не должна была выжить в обычном мире. Мартин нашёл меня зимой в мусорном баке в большом городе. Не знаю даже, в какой это было стране, он не любит об этом говорить. Знаю, что поздним вечером Мартин подошёл что-то выкинуть и услышал слабый писк… Мне было несколько часов, и я замерзала, когда Мартин вытащил меня из мусора. Он понимал, что по документам меня не существует, и вряд ли кто-то станет искать выброшенного младенца. Конечно, Мартин мог куда-то позвонить, даже анонимно, и меня пристроили бы в дом малютки. Возможно, для меня даже нашлись бы вполне благополучные приёмные родители, самые обычные люди. Мартин решил иначе, он просто забрал меня с собой и сразу от мусорника шагнул сюда. Тамара говорила, что он боялся не донести меня до этой земли живой, я уже синела, и важна была каждая секунда.

Что-то не вязалось в Дашкином рассказе. Мартину же на вид лет тридцать! А Даше, получается, девятнадцать-двадцать.

– Дашуль, а сколько лет было Мартину, когда он тебя нашёл? – осторожно спросил я.

– Он и сам точно не знает. По моим подсчетам получается, что Мартину сейчас около четырехсот, но может быть и больше. Здесь не стареют, – с улыбкой добавила она, поймав мой обалдевший взгляд. – И не умирают. Мартин пришёл сюда лет в тридцать, таким на вид и остался…

Не стареют? От Грарга я тоже слышал о нестарении. Только вот расплата за это благо оказалась велика. Неизвестно ещё, чем оплачивают вечную молодость чашепоклонники!

– Зачем Мартин тебя забрал? – перебил я.

В воображении одна за другой быстро сменялись картины загадочных тёмных ритуалов, для которых альбиносу мог понадобиться младенец.

– Мартин посчитал подкидыша Божьим благословением. Он и его жена Тамара для меня единственные родители, они одинаково воспитывали меня и свою родную дочь, Злату, она на три года младше. Здесь принято давать всем мирское образование, чтобы у молодых был выбор – остаться на этой земле или искать свой путь в миру. Кстати, тут тоже нужны мирские знания. Честно говоря, рыцарям давно не помешал бы экономист, – улыбнулась Дашуля. – Своими прогнозами я уже втрое увеличила их счета в банках.

– Чашепоклонники же, вроде, считаются святыми, – не сдержал я ехидства. – Разве святым нужны деньги?

– Они не святые, у каждого, как у любого обычного человека, есть свои грехи и слабости. Просто рыцари должны вести строгий образ жизни, – уже серьезно ответила Дашка. – Почти все они имеют мирские профессии, но постоянно работать, как обычные люди, не могут: у рыцарей святого Грааля совсем другой путь. Но так как все они постоянно бывают в миру, без денег ордену не обойтись. Поэтому многие из рыцарей в свободные от служения часы подрабатывают: занимаются переводами для самых разных издательств, Иоганн дает консультации как психоаналитик, Мартин хорошо рисует. Заметил, в каком виде он пришел? Мартин примчался прямо от мольберта, скорее всего, писал какой-нибудь портрет, их часто заказывают. Так вот, все доходы идут на общие счета. С этих счетов оплачиваются самые разные мирские расходы – питание, проживание, помощь достойным людям. Кстати, деньги на моё обучение идут с одного из таких счетов, а на квартиру зарабатывает Мартин.

– Я понял. Значит, ты по здешней традиции поступила в институт и уже принесла… – я чуть было не сказал «своей секте», но вовремя прикусил язык, – рыцарям немалую пользу. А где ты до этого училась? Здесь что, есть школа?

– Школы в вашем понимании, конечно, нет, но есть те, кто в миру получил дипломы учителей. Они нас и учат.

– Какой-то бред! – не удержался я. – А аттестат?

– Ты быстро понял главную проблему, – кивнула Дашуля. – Здесь нет документов. Никаких. Я не знаю, как мне сделали все школьные бумаги, свидетельство о рождении и паспорт. К шестнадцати годам я освоила всю необходимую программу, и Мартин откуда-то раздобыл документы. По ним я на два года старше, родилась и окончила школу в Челябинске.

– Почему в Челябинске?

– Нужен был миллионный город как можно дальше от места учебы. Челябинск подошёл. Не знаю, кто и как делал документы, всё это вроде бы похоже на настоящее, но Мартин говорит, что лишний раз показывать их не стоит. Обычно молодежь отсюда поступает в самые неприметные провинциальные колледжи и вузы, чтобы избежать лишнего внимания. Я выбирала специальность, которая мне интересна, а Мартин – институт. Отец охраняет город, он подыскал вуз и квартиру так, чтобы я была поблизости. Жить вместе было нельзя, Мартин боялся привлечь ко мне внимание врагов. Отец живёт в пятиэтажке напротив. Кстати, когда ты был у меня, вы с Мартином чуть не встретились: он заглянул минут через пять после твоего ухода.

Помню-помню! Так вот куда шёл в тот вечер альбинос! Я машинально потряс головой. Если бы услышал что-то подобное ещё месяц назад – был бы уверен, что Дашка шутит. Самая умная студентка института, отличница-тихоня вместо школы училась непонятно где, у каких-то религиозных фанатиков, а потом поступила в вуз в шестнадцать лет по поддельным документам!

– А дальше? Вот ты окончишь институт – и что?

– Дальше выбирать мне. Обычно молодёжь возвращается сюда, но можно и остаться в миру, такие случаи уже были. Люди проживали обычную жизнь. На эту землю они иногда приходили повидаться с близкими, поклониться… – она осеклась и после небольшой паузы закончила: – святыне.

– Чему?

Я подумал, что ослышался.

– Святыне, – твердо повторила Дашка.

Ах да, рыцари служат какой-то чаше! Если Дашуля здесь выросла, естественно, она мыслит так же, как древние обитатели поселка. Ладно, со святыней более-менее ясно, поговорим о ней потом. Сейчас есть вопросы и поважнее.

– Где мы вообще? Что это за место?

– Никто не знает. Говорят, что где-то между небом и землёй, – на полном серьёзе ответила Дашуля.

Ну-ну, а где тогда лес Грарга? Видимо, в той же плоскости, что и непонятное селение. Кстати, о повелителе оборотней!

– Главного я все-таки не понимаю. Ты знаешь о Грарге, потому что тебя воспитывал охотник…

При этом слове Даша поморщилась.

– И только поэтому Грарг хотел тебя убить? – продолжал я. – Как-то не верится, но допустим, что так. Тогда с чего Грарг спохватился лишь сейчас? Ты учишься с нами четвертый год, и всё это время жила в обычном мире. При желании тебя легко можно было найти и раньше. Почему Грарг именно теперь послал к тебе оборотня, а до этого – маньяка-наркомана? И вообще, какого чёрта ты шатаешься так поздно одна по глухим местам?

– Максим, здесь не ругаются! – торопливо сказала Дашуля. – Это земля святого Грааля.

Вот уж не думал, что Дашка такая суеверная. Ладно, послежу за языком. У здешних обитателей свои законы, ни к чему раздражать древних воинов на их земле.

– Наркомана Грарг ко мне не посылал, я сама провоцировала того парня, чтобы он на меня напал.

– Что?!

– Я была чем-то вроде приманки. В городе пошли разговоры о маньяке, – спокойно начала объяснять Дашуля. – Мартин знал, что на мысли того человека влияет слуга Грарга. Чтобы прекратить нападения, пока не случилось ничего серьёзного, надо было найти парня. Вот Мартин и попросил меня походить вечерами, как стемнеет, через сквер, а потом мимо гаражей. Они с Иоганном всё это время стояли тут и глаз с меня не спускали.

В тот вечер я слышала, что кто-то прятался в кустах, а потом крался сзади. Оглядываться было нельзя, чтобы его не спугнуть. Я знала, что Мартин никому не даст меня тронуть. Когда ты выскочил непонятно откуда и кинулся на парня, все оторопели. Любой волколак должен был выбрать меня, да и нападают оборотни обычно без свидетелей. Я впервые увидела волколака вживую, да еще так близко, и испугалась. Иоганн с дороги показал, чтобы уходила. Он вышел на пустырь почти сразу, а Мартин сначала убедился, что я добралась до безопасных дворов. Пока шла к дому – поняла, что ты и есть тот самый молодой волколак. Я сразу повернула назад, но вас уже не нашла. Жаль, что ты в тот вечер убежал. Если бы поговорил с ними – избавился бы от оборотничества и внимания Грарга еще тогда.

– Даш, а как ты поняла? Ну, насчет меня?

Вопросы сейчас не главные, но я не смог сдержать любопытства.

– Ты ходил то раздражённый или злой, то задумчивый. Настроение у тебя резко менялось. Это характерно для новообратившихся волколаков, – Дашка говорила так, будто читала доклад по зоологии о каком-нибудь редком виде животных. – При этом ты за один день стал… – она осеклась, взгляд метнулся в сторону. После короткой паузы Дашуля все же продолжила все тем же тоном докладчика: – не просто привлекательным, а притягательным. Я уже это говорила. Ты за всеми событиями мог и не заметить, какое на самом деле на тебя обращают внимание. На тебя засматривались многие девушки в институте, да наверняка и не только в институте.

Я кивнул. Хоть теперь прояснилось, почему ни с того ни с сего рвалась пообщаться Настя и так навязчиво намекали на свидание Люсьена и Кристина.

– В тебе стало чувствоваться что-то от хищного зверя, – продолжала Дашка, – и то, что в миру называют «магнетизм». Может, я какое-то время и не обращала бы на это внимания, но всё совпало. Утром я впервые увидела тебя грязным и сильно потрёпанным, вечером Мартин рассказал, что по городу всю ночь носился молодой оборотень. И через полчаса волколак кинулся на кравшегося за мной наркомана. Я бы всё поняла ещё на пустыре, но так перепугалась, что почти не могла соображать.

– Это как раз понятно, – нервно хмыкнул я. – Мало кто смог бы делать логические выводы, увидев рядом оборотня. Дашуль, всё равно с Граргом что-то не сходится. С тем вечером ещё может быть случайное совпадение. Приёмный отец использовал тебя, как червяка на рыбалке, а наркоману было всё равно, на кого нападать. Но сейчас-то Грарг точно отправил убийцу именно к тебе. Зачем ему это нужно?

– Не знаю.

– Дашка, кому ты сказки рассказываешь! – скептически хмыкнул я. – Ты же прирожденный аналитик! Не может быть, чтобы за всё это время ты не подумала о причине. Сколько вариантов просчитала?

Дашуля немного помедлила, но всё же ответила:

– Три. – Тон Дашки стал суховатым как всегда, когда она вела какие-нибудь расчеты. – Первый – месть Мартину. Грарг и тот, кто влиял на наркомана, могли понять, что я не чужая рыцарю. Это самый сомнительный вариант. Родственников рыцарей трогают очень редко, разве что эти родственники всерьёз вмешиваются в дела Грарга. Второй вариант – месть мне. Я помогала найти парня, которого слуга Грарга превратил почти в маньяка. Из-за меня сорвалось служение кого-то из рыцарей Грарга, я вмешалась в их дела и стала действующим врагом повелителя всякой нечисти. Но и это маловероятно, слишком незначительный повод, чтобы начать на меня охоту волколаков. Рыцари святого Грааля за меня перебили бы большую часть оборотней, и лучше не думать, как бы они искали волколаков, – Дашка поёжилась. – Нет, это точно не подходит. Я не настолько мешаю Граргу, чтобы он рискнул из-за меня своими подданными. Да и тот его рыцарь, к сожалению, быстро найдёт себе другой объект и продолжит служить своему шипящему господину.

Дашуля замолчала. На меня она не смотрела, взгляд серых глаз устремился к темнеющему небу. Прозрачная луна сейчас похожа на разрезанный пополам блин. Надо же, прошла всего лишь половина лунного цикла, а сколько всего случилось! В человеческой жизни я нашёл и почти сразу потерял отца, хорошего друга, разочаровался в девушке, о которой мечтал полгода, и понял, как отношусь к Дашке. О том, что происходило в это же время в волчьей жизни, и вспоминать не хочется.

Я немного подождал. Дашка всё так же задумчиво разглядывала небо.

– А третий? – напомнил я.

Дашуля перевела на меня ясный взгляд.

– Третий – из-за тебя. Это самый вероятный вариант. Грарг многое увидел: и как ты кинулся на наркомана, и как потом спрашивал у меня об агрессивных собаках нашего района, наверняка он слышал, что я говорила о картинах-оборотнях. Грарг не властен читать мои мысли, потому что я пришла в мир отсюда, но повелитель волколаков должен был понять: я могу помочь тебе стать обычным человеком. Для Грарга этого достаточно, чтобы послать убийцу.

– Так выставки картин-оборотней на самом деле не было?

Почему-то мысль об этом принесла разочарование. Дашка улыбнулась.

– Была, и ещё несколько выставок параллельно было, но заговорила я именно о ней, и не случайно. Извини, хотела убедиться, что не ошиблась, мне надо было посмотреть на твою реакцию.

– Всё-таки я не понимаю! Я не представляю для Грарга никакой ценности. Зачем ему так за меня цепляться? Разве я стою жизни нескольких его слуг, которых убили бы рыцари?

– Представь себе, стоишь, – серьёзно ответила Дашуля. – Для Грарга важна любая душа. Именно душа, а не жизнь. Он готов был бы лишиться нескольких слуг, только чтобы ты не ушёл из-под его власти. Главное для покровителя волколаков было знать, что я не смогу тебе помочь.

Напряжение кошмарного вечера, наконец, прорвалось во вспышке гнева.

– Даш, если ты всё поняла, то почему ничего мне не сказала? – я старался говорить спокойно, но голос постепенно повышался. – Я же чуть с ума не сошёл, не знал, что со всем этим делать! Я превращался в волка, клялся Граргу в верности, мне пришлось охотиться с опытными оборотнями на старого попа, – а ты обо всём этом знала и молчала?! – я всё-таки сорвался на крик. – И только сейчас говоришь, что могла помочь?!

Дашка мягко положила руку на мой локоть.

– Максим, не сердись, пожалуйста. Как ты представляешь этот разговор? Сначала я не была уверена, что догадки правильны. Что я могла сказать? «Максим, я знаю, что ты – оборотень?» А если бы ошиблась? Хотя нет, как раз это меня не смущало, было бы легко перевести разговор в шутку. Дело в другом, – она немного замялась, но взгляд не отвела. – Прости, но я не могла понять, хочешь ли ты стать обычным человеком.

Моя злость медленно таяла под мягким взглядом серых глаз, хотя то, что говорила Дашка, звучало всё невероятнее и возмутительнее. Я криво усмехнулся и уточнил:

– Так ты считала меня прирождённым убийцей?

Даже в полутьме было видно, что щеки Дашули зарумянились.

– Конечно, нет, но… Я анализировала факты, а с ними трудно спорить. За несколько дней Мартин трижды предлагал тебе помощь – ты не захотел даже выслушать его. Денис советовал тебе поговорить с Мартином и предлагал вместе поискать кого-нибудь из наших, но ты отказался. На следующий же день после обращения ты дал клятву верности Граргу, а спустя несколько дней участвовал в охоте волколаков. В то утро отец Антоний опять-таки говорил тебе, что может помочь, и попросил тебя остаться, но ты снова сбежал. Кстати, сегодня Мартин целый час ждал тебя в сквере. Ты так и не пришёл, хотя был неподалеку. Что ещё я могла подумать? Ты вёл себя так, будто ситуация тебя устраивает и ты ничего не хочешь изменить.

– Откуда я знал, что альбинос и этот… отец Антоний… не убьют меня? – огрызнулся я. – Тем более, Денис после общения с Мартином куда-то исчез. Я успел его мысленно похоронить. Кстати, не знаешь, где он?

– Здесь. Я с твоим приятелем ещё не познакомилась, но Мартин говорил, что парень загорелся нашей жизнью. Денис уже приложился к святыне и сейчас погрузился в книги. Он хочет поскорее узнать нашу веру, изучить историю ордена, а потом и пройти посвящение в рыцари.

Я еле сдержал нервный смешок. Слишком уж ярко представилась картина: долговязый крепкий парень стоит на одном колене, а какая-нибудь девушка, да хоть та же Тамара или Дашка, плюхает ему на плечо саблю и произносит какую-нибудь торжественную чушь.

Неужели Дашуля – вполне современная студентка-экономист – может всерьёз говорить о посвящении в рыцари? Мартин, конечно, молодец, что спас её и воспитывал, как дочь, но после общения с альбиносом и его окружением Дашкина голова основательно забита средневековыми глупостями.

– И что, от меня теперь тоже потребуется стать рыцарем? – в моём голосе всё же прозвучала ирония. – А маньяка-наркомана уже посвятили?

– Максим, зачем ты так? – с мягким упрёком проговорила Дашуля. – За всю историю ордена ни от кого никогда не требовали стать рыцарем святого Грааля. Это слишком важное решение, человек должен прийти к нему сам, да и то рыцари могут попытаться его отговорить. Мартин с Иоганном, например, пробовали разубедить Дениса: он единственный сын у матери, аспирант с хорошо складывавшейся карьерой. К тому же твой друг увлекался совершенно неподобающими для рыцаря святого Грааля вещами. Когда Мартин и Иоганн убедились, что намерение Дениса твёрдо и идёт от сердца, парень получил разрешение тут остаться, но ему опять-таки дали время на раздумье. Максим, никто не будет посвящать человека в рыцари, пока не станет видно, что он к этому готов и что желание служить святому Граалю – не просто временная блажь.

– И чем же занимаются рыцари кроме охоты на оборотней? – вяло поинтересовался я.

– Они бескорыстно помогают тем, кто нуждается в помощи и достоин ее.

Я опять начал заводиться. Ну зачем судьба забросила меня в этот непонятный и неизвестный обычным людям мир?

– Интересно, как же древние рыцари решают, кто достоин помощи? – с иронической улыбкой спросил я.

– Это решаем не мы, – прозвучал за спиной знакомый баритон.

Я резко обернулся. Альбинос стоял почти рядом. «Подкрался бесшумно, совсем как оборотень», – подумалось мне. Сейчас вид и голос Мартина почему-то меня не раздражали. Альбинос протянул руку. Я нехотя пожал её.

– Наконец-то вижу тебя в человеческом облике, – произнёс Мартин без тени удивления, словно дружеское общение волколака с приёмной дочерью рыцаря было в порядке вещей для этого странного человека.

– Вас не удивляет, что мы с Дашей знакомы? – прищурился я.

– Нетрудно было догадаться, – ровным голосом ответил Мартин. – Молодой неуправляемый волколак вряд ли кинулся бы защищать первую попавшуюся незнакомую девушку. Дарина и не отрицала, что знает тебя, только имя называть отказалась.

– А вы, значит, не настаивали?

– Можно на «ты». Настаивал, конечно. Она хотела сначала поговорить с тобой сама, а я, зная законы Грарга и вспыльчивость молодых оборотней, был категорически против. Признаюсь, подумывал даже вопреки всем нашим обычаям запереть тут девочку на несколько дней для её же блага. Потом понаблюдал бы за студентами института, других-то знакомых у Дарины в городе нет. Думаю, за день-два я бы тебя вычислил, и наш разговор всё равно бы состоялся. Оставь недоверчивый тон. Это святая земля, здесь никто не лжёт. Дарина объяснила, куда тебя привела?

– Не совсем… – начала Дашка.

– Вы – рыцари Грааля, – перебил я, – живёте по нескольку веков, а ваш посёлок находится где-то между небом и землей. Так?

– Так. Вижу, тебя всё это мало интересует, – с легкой иронией произнёс Мартин. – Что ж, поговорим о более важных для тебя вещах. Чего ты хочешь? Стать обычным человеком? Или оставить всё как есть?

– Если стану человеком, Грарг меня убьёт.

– Не думай об этом. Выйдя отсюда, ты получишь такую защиту, что никто из слуг Грарга не сможет даже приблизиться к тебе с дурными намерениями. Ты больше никогда не услышишь шипения Грарга и не обратишься в волка, если действительно хочешь избавиться от сомнительного покровителя и волчьей шкуры.

– Допустим, хочу. А что я должен буду взамен?

Всё слишком просто. Я уже наслушался обещаний лёгкой жизни от наставников-волколаков и самого Грарга. А потом слышал, как умерла в бою с рыжим псом Клавдия – одна из верных слуг покровителя оборотней. Только что я видел, как погиб один из моих наставников, обещавший мне зашиту и покровительство Грарга. Все обещания оказались ложью, повелитель не помог ни одной, ни другому. Откуда знать, правду ли говорит Мартин? Не влезу ли я случайно в очередную, ещё худшую ловушку?

– Ничего, – губы альбиноса чуть дрогнули в намёке на улыбку. – Мы не ждём благодарностей и ответных услуг. Будем считать, что ты согласен стать обычным человеком.

На мою голову неожиданно плюхнулась горячая рука, под её тяжестью шея немного согнулась.

– Что за шутки?! – рявкнул я.

– Это нужно, чтобы сделать тебя человеком. Помолчи, не отвлекай, – ответил над головой Мартин. – Я уже понял, как ты стал оборотнем. Помолчи, и я всё исправлю.

Альбинос начал нараспев отчетливо проговаривать слова на непонятном языке. Фраз не было, слоги сливались в длинную монотонную речь без пауз. В другой ситуации меня, наверное, быстро потянуло бы в сон от этого заклинания, а вот Денису должно было понравиться такое шаманство. Похоже, аспирант действительно нашёл братьев по разуму.

Мартин читал свой заговор несколько минут. Всё это время тяжёлая рука лежала на моей голове. Шея уже начала затекать, когда альбинос, наконец, замолчал. Груз исчез, и я с удовольствием распрямился, позвонки радостно захрустели.

– Вот и всё, – проговорил Мартин. – С тебя и твоих потомков снято колдовское проклятие. Можешь забыть о Грарге и волколаках, а твои дети вообще не узнают о тайном тёмном мире, если сам не расскажешь.

Я почувствовал разочарование. И это всё? Подержал руку на голове, побухтел что-то – и готово. А где же сложные ритуалы? Я совсем ничего не ощущаю, никаких перемен.

– Спасибо, – выдавил я.

– Ты хочешь что-то узнать о нас или нашей земле? – спросил Мартин.

– Нет!

– Почему, Максим? – вмешалась Дашка.

Смотрела она удивлённо, видимо, никак не могла просчитать, что кто-то не хочет иметь ничего общего со странным мистическим миром. Альбинос понимающе улыбнулся. На какой-то миг мне показалось, что он, как Грарг, умеет читать мысли.

– Давай потом объясню, – буркнул я. – Мартин, спасибо ещё раз. Я могу уйти?

– Разумеется. Только учти, если захочешь сюда вернуться – самому это сделать не получится. Попросишь Дарину или позовёшь меня…

– Угу.

Я уже собирался перестать слушать, но альбинос и сам замолчал. Дашка подошла к приёмному отцу, они коротко обнялись.

– Жди меня дома, я скоро приду, – негромко сказал Мартин.

– Будешь ругаться? – виновато улыбнулась Дашуля.

– А как ты думала? Сколько раз тебе говорить: не ходи ночью по безлюдным местам. Ты же знаешь, что помощь не всегда может прийти вовремя. Раз уж о тебе узнали, даю тебе защиту.

Мартин перекрестил воздух перед Дашкой и на секунду положил руку на голову приёмной дочери. Когда же всё это закончится? Я сыт по горло таинственными ритуалами этого странного мира!

Альбинос повернулся ко мне и протянул руку, мы обменялись рукопожатием. Я с облегчением смотрел, как гигантская фигура быстро движется в сторону дома с белыми розами. Волосы Мартина серебрились в лунном свете.

Глава 16. Объяснение

Дашуля что-то зашептала. Из ниоткуда в воздухе рядом с нами появилось знакомое свечение. Свет становился всё ярче. Вот за сиянием стал виден полутёмный сквер. Под ближайшим деревом стояли рыжеволосая Лилиана и интеллигент Иоганн. Тела наставника не было видно.

– А где мёртвый волколак? – шёпотом спросил я.

– Скорее всего, судьи забрали, – обычным голосом ответила Дашуля. – Можешь не шептать, они нас не слышат.

– Почему мы их видим?

– Это случайность. Я хочу выбрать, куда выходить. Хоть Мартин и дал нам обоим защиту, не хотелось бы столкнуться с кем-то из судей.

Не знаю уж, как действует защита альбиноса, но проверять её на судьях Грарга меня совсем не тянет. Лучше пока, пользуясь случаем, задать Дашуле ещё пару вопросов. Есть момент, в котором я полностью согласен с Мартином: девушке нечего делать одной ночью в безлюдном месте.

– Слушай, а почему ты вообще так поздно оказалась в парке? Ты не понимаешь, что одной гулять по ночам опасно?

– Ходила навестить Тамару и засиделась, а потом вышла отсюда к гаражам, там меня точно никто бы не увидел. Мне в голову не могло прийти, что Грарг натравит на меня волколака, а обычных хулиганов я бы заметила издали и успела бы уйти на светящуюся дорогу или позвать на помощь.

– На помощь? – прищурился я. – Пока прискакал Эвиг, Тимур уже несколько раз успел бы тебя убить. Про Мартина с приятелем вообще промолчу, они к тебе точно не спешили!

– Просьбу о помощи слышат сразу. Наверное, Эвиг был далеко от дороги, поэтому появился позже, чем обычно. А из рыцарей зов слышат только те, кто может на него прийти. Отец примчался через светящуюся дорогу из квартиры, скорее всего, открыл её сразу, как только вышел на улицу. Иоганн прибежал ещё откуда-то, на то, чтобы пройти через дорогу, тоже нужно время. Они пришли через минуту, ты же видел. А теперь у меня есть защита…

– Кстати, насчет этой самой защиты! Неужели Мартин не мог дать её тебе сразу?

– Защита отталкивает приспешников Грарга, она привлекла бы ко мне лишнее внимание. Представь, что ты не можешь ко мне подойти, словно перед тобой стоит невидимый барьер. Это всё равно, что повесить на шею плакат: «Я с земли святого Грааля». Наши редко пользуются такой защитой, да и брать её не любят: вместе с ней рыцарь отдаёт часть своих сил. Правда, Мартин сейчас получит их от святого Грааля.

Я с любопытством наблюдал за странной парой в скверике в нескольких метрах от нас. Длинноволосый чашепоклонник и рыжая девица в короткой юбке и открытой майке беседовали вполне мирно. Их разговор грозил затянуться: Лилиана бесцеремонно потянула интеллигента за рукав к ближайшей скамейке.

– Разве они не враги? – я кивнул в сторону лавочки.

– Судья уважает Иоганна как хорошего бойца, а он считает, что любой враг может когда-нибудь раскаяться. Потому и не отворачивается от Лилианы в мирные минуты.

Мимолётный взгляд Иоганна скользнул в нашу сторону, на секунду мне показалось, что рыцарь нас видит. Иоганн тут же отвёл глаза. Он что-то сказал, рыжая громко засмеялась. В тот же миг картинка изменилась. Сквер и друзья-враги исчезли, сквозь сияние виднелся знакомый пустырь. Дом вдалеке начал расти, расстояние – сокращаться, как в кино при наезде камеры. Через считанные секунды перед нами уже была кирпичная стена.

– Пора!

Дашка взяла меня за руку. Получилось это очень естественно. Мы прошли через сияние, дом приблизился, и нас почти сразу охватила полутьма. Я оглянулся. Свечение исчезло, рыцарское поселение за спиной сменили вполне обычные пустырь и сквер.

Дашуля разжала пальцы, я тут же снова взял её за руку. Теперь, когда мы остались одни, подальше от странного поселка, мне хотелось поскорее объясниться. Как я мог потерять целых три года, не замечая лучшую девушку на свете? С сегодняшнего вечера всё изменилось, и мы начнём встречаться как пара.

Даже в тусклом свете, падавшем из нескольких освещённых окон, я увидел, как порозовели Дашкины щеки. Наверное, девчонка подумала о том же.

– Нам лучше поскорее уйти. Иоганн не зря направил дорогу именно сюда, – проговорила она.

– Рыцарю вообще-то не до нас. Он там занят, просвещает заблудшую душу, – я кивнул на парк.

– Максим, не язви, пожалуйста, – мягко попросила Дашуля. – Иоганн видел нас на дороге. Это он нашел выход в самое безопасное место.

Как удобно было бы поговорить на пустыре! Объясняться на ходу не хотелось, но Дашуля права, не стоит встречаться с подземными слугами моего бывшего покровителя.

В голове доваривалась вязкая каша со множеством добавок и приправ – Грарг и его воинство, селение рыцарей Грааля, банковские счета древних чашепоклонников, длинное заклинание альбиноса на незнакомом языке, Дашуля с поддельными документами и фантастической биографией и многое-многое другое… Всё нужно обдумать, переварить, а потом забыть, как кошмарный сон. Всё, кроме Дашки, конечно. Никогда бы не подумал, что могу так запасть на давно знакомую тихоню, которую в мыслях все три года называл серой мышкой.

– Дашуль, надо поговорить.

Я слегка сжал её руку. Кожа была прохладной и нежной. Подумалось, что Дашка живет недалеко, стоит пойти к ней. Там и объясниться проще, и можно познакомиться ближе…

Насколько ближе можно познакомиться, если Мартин в любой момент может заявиться к приёмной дочери читать мораль, – я представить не успел. Даша остановилась. Внимательный взгляд замер на моём лице.

– О чём?

– Раз я теперь не оборотень…

В душе противно заворочалось червячком сомнение. Откуда я могу знать, что Мартин сказал правду?

Дашуля ждала продолжения, и я заговорил совсем не так, как собирался:

– Я ведь больше не оборотень?

Дашка моргнула, серые глаза расширились.

– Максим, неужели всё, что ты видел, тебя не убеждает? Разве Мартин похож на шутника? Или думаешь, я повела бы тебя на светящуюся дорогу для забавы? Конечно, ты больше не оборотень.

– Тогда…

Я притянул к себе Дашу, наши губы почти соприкасались. Поцелуй заменит все слова. Дашка столько времени бегала за мной, что будет только счастлива, если немного ускорить события.

Серые глаза стали ещё больше, бровки недоуменно приподнялись. Дашкина рука неожиданно сильно уперлась в мою грудь. Девушка отстранилась.

– Подожди.

– Почему? Мне казалось, ты этого хочешь.

– Я не могу. Максим, ты мне очень нравишься, правда, но у нас так нельзя.

– У вас? Ты живёшь в нашем мире! – напомнил я. – А если боишься Мартина, так ему необязательно ничего сообщать.

Даша грустно улыбнулась.

– При чем здесь Мартин? Я могу сколько угодно быть в твоём мире. Если захочешь, останусь здесь навсегда, и мы проживём обычную человеческую жизнь. Только нарушать наши законы я не стану.

Я подозревал, что с Дашулей из-за её древней секты иногда будут возникать сложности, но не ожидал, что это произойдёт в самом начале. Ладно, попробуем воззвать к Дашкиной железной логике.

– Чем ты их нарушишь? У вас запрещены поцелуи? Что-то не похоже, Мартин с Тамарой даже дочь как-то родили…

– Поцелуй означает помолвку. Мне кажется, так далеко ты пойти не готов.

Я машинально выпустил Дашкину руку. Сказать, что девчонка меня огорошила – ничего не сказать. Я вздохнул поглубже и захлопнул приоткрывшийся рот. Обалдевший взгляд вперился в Дашулю. Она что – шутит?! Не похоже, смотрит серьёзно. В полутьме не разглядеть, есть ли в серых глазах солнечные зайчики, но что-то подсказывает мне, что сейчас они скрылись.

О какой помолвке может идти речь? Мы же ни дня не встречались как пара, я всего лишь пару минут подержал Дашу за ручку. Неужели в старинной секте поцелуй – повод жениться?

– Дашуль, ты живешь в нашем мире три года, – наконец выговорил я. – Ты не заметила, что здесь всё по-другому? Сначала люди какое-то время встречаются, могут пожить вместе, а потом уже решают, жениться им или нет.

– Заметила. Встречаться с тобой, как принято в твоём мире, я не могу.

Напряжение сумасшедшего вечера лавиной прорвалось наружу. Из меня полилось множество слов, которые стоило бы удержать, будь я в обычном состоянии.

– Тогда какого чёрта ты постоянно крутилась рядом? Подкарауливала у института, лезла с разговорами, в гости звала, пыталась назначить свидание? Зачем, если для тебя всё под запретом? Не только я, весь институт видел, чего ты хочешь! Тебе ещё и сочувствовали: бедная Дашуля, несчастная влюбленная! Полозов недавно советовал обратить на тебя внимание…

Я резко осёкся. В Дашкиных глазах блеснула влага, скулы напряглись, подбородок стал почти квадратным.

– Прости, Максим, я была не права, – сдавленно проговорила Дашуля. – Я больше не буду.

– Не будешь – что?

– Крутиться около тебя и лезть с разговорами.

Дашка смахнула слезу. Ну вот, приехали! Обидел девчонку, а у неё ведь тоже нервы на пределе, Дашкин вечер был не лучше моего. Я мысленно обругал себя и опять обнял Дашулю.

– Ну, извини, Даш, я не должен был так говорить. Я, правда, хочу с тобой встречаться, ты мне нравишься, даже больше, чем просто нравишься, но… Сама подумай, Дашуль, – какая сейчас может быть женитьба? Нам надо доучиться, встать на ноги, на это уйдёт несколько лет. Не думала же ты провести годы, просто держась за руки и гуляя вместе по театрам и музеям?

– Я с самого начала старалась выглядеть так, чтобы ни у кого и мысли не возникло позвать меня на свидание, – всхлипнула Дашка. – Мне не нужны были сложности. Если бы не оказалась с тобой в одной группе – всё бы удалось. Но мне так хотелось провести с тобой побольше времени. Извини, не думала, что это настолько заметно. Как глупо было надеяться, что ты увидишь мою душу и сможешь… Ладно, это неважно, – Дашка отстранилась и вытерла слезы. – Я бы могла ждать и несколько лет, но тебе нужны другие отношения.

– Дашуль, то, как ты представляешь отношения, – ненормально! Мартин забил тебе мозги средневековыми предрассудками!

– Не трогай Мартина!

Повлажневшие серые глаза возмущенно сверкнули. Я снова начал заводиться.

– Может, ты ждала, что я, как Денис, помчусь помогать твоим рыцарям сеять добро на земле?

– Не вижу в этом ничего плохого.

Я с трудом взял себя в руки. Хотелось встряхнуть Дашку, наорать на нее, но я заговорил почти спокойно:

– Нет уж, хватит с меня мистики. Я – современный человек и хочу жить в обычном мире! Спасибо Мартину за помощь, но я не желаю больше ни слышать, ни думать о сверхъестественных вещах, а тем более – участвовать в битвах древних рыцарей.

– Тебя никто не заставляет лезть в бой. Но ты не можешь забыть о том, что я – часть мира древних рыцарей. Как же ты собирался со мной встречаться, если не хочешь слышать и думать о моей земле?

– Ты – другое дело. Мы могли бы жить обычной жизнью нормальных людей…

– Максим, я уже сказала, что так не могу. Для жизни с тобой мне нужно было бы венчание. Ты ведь не согласишься на это?

– Даш, ну что за суеверия?! – взвыл я. – Почему нельзя быть вместе без помолвки, женитьбы, и тем более – венчания? Что для тебя важнее – я или древние предрассудки?

– А для тебя? Я или современные отношения? Прости, я пойду. Не провожай.

Дашуля быстро зашагала в сторону своего дома. Я хмуро смотрел ей вслед. Бред какой-то – жениться вот так, сразу, только потому, что когда-то при царе Горохе это было заведено у древних рыцарей!

На всякий случай я проследил из-за угла, как Дашуля вошла в подъезд. Ну вот и хорошо, теперь пора домой. Мы оба устали, вечер был чересчур насыщенный. Поговорим завтра и спокойно что-то решим. В конце концов, я не против считать поцелуй помолвкой, а Дашку – невестой. В принципе, не возражаю и против венчания. Почему бы когда-нибудь не соблюсти красивый старый обычай, если он так важен для Дашули? Но не так же сразу!

Только теперь я вспомнил о мобильнике. Пришлось вернуться к скверу. Я спокойно прошёл мимо рыжеволосой Лилианы и интеллигентного чашепоклонника. Судья не обратила на меня внимания, Иоганн лишь скользнул по мне коротким взглядом. Посмотрел, вроде, небрежно, но я сразу понял – узнал, хотя видел лишь несколько секунд через блики фантастической дороги.

Гаражи освещали только луна и редкие звезды. Идти приходилось почти на ощупь, несколько раз я спотыкался, разок больно вписался локтем в угол. Возмущённый металл ответил гулким грохотом. Надо же, я снова чувствую боль от обычного ушиба! Перемены есть, и они к лучшему: я становлюсь ближе к обычным людям.

Я набрал в грудь побольше воздуха и затаил дыхание, прежде чем нырнуть в нужный проём. Землю вдоль стены пришлось прощупывать по сантиметру. В такой темени я не мог разглядеть собственные пальцы, не то, что увидеть чёрный мобильник. Рука коснулась прохладного прямоугольного предмета: телефон меня дождался.

Через сквер я возвращался под пристальным взглядом судьи Лилианы. Хотелось прибавить шаг, но я старался идти помедленнее. Рыжеволосая девушка, которая свободно расселась на лавочке, закинув ногу на ногу, не знает меня в лицо. Для судьи Грарга мимо топает всего лишь припозднившийся прохожий. Наши взгляды случайно встретились, Лилиана усмехнулась.

Я прошёл мимо так близко, что мог бы дотронуться до сидевших на скамейке. Воздух пропитался горьковатым свежим ароматом женских духов. Лилиана машинально вертела между пальцами незажжённую тонкую сигарету. Когда странная пара осталась позади, до меня донёсся смешок, и звонкий женский голос спросил:

– А это случайно не наш мохнатый четвероногий друг?

Рыжая стерва! Ну как она догадалась?!

По дороге домой я прислушивался к себе. Больше не вижу никаких изменений, разве что Грарга пока не слышно. Это тоже хороший признак. Если бы мог, повелитель оборотней прошипел бы мне все уши речами о предательстве и ожидающей меня страшной каре.

На подходе к дому события последних дней уже казались дурным сном. Реальной осталась только Дашуля. Она и теперь как будто стояла передо мной: распущенные тёмные волосы, сияющие глаза с готовыми выпрыгнуть наружу солнечными зайчиками и мягкая улыбка. Девушка не от мира сего…

Что же с ней делать? Как убедить, что встречаться в нашем возрасте проще и естественнее, чем создавать семью? Ничего, постепенно Дашка выкинет из головы старинные правила, рано или поздно она сможет полностью принять обычный мир. Надо только набраться терпения и не слишком торопить девушку, которую в лучших традициях средневековья воспитал древний рыцарь.

Дома ждал сюрприз: самодельный замок категорически отказался открываться. Как бы ни старался, я не смог и на несколько миллиметров разогнуть толстый железный прут. Меня охватила радость: вот оно доказательство, что я – не оборотень! Нечеловеческая сила исчезла так же внезапно, как появилась.

Вызванный ночью за огромную сумму полусонный мастер хмуро возился с бывшей подковой. При этом крепкий мужичок на весь подъезд красочно рассказывал обо всём, что сделал бы с руками местных хулиганов. Я рассеянно кивал. От звонка мобильника сердце пустилось в пляс и тут же снова забилось ровно, с разочарованием: на дисплее светилось: «Мама».

Пришлось выслушать мамулины причитания о потерянных ключах и сломанном замке. Интересно, скажи я, что собрался жениться, какая была бы реакция? Для начала, скорее всего, обморок, а затем сердечный приступ, причем оба – настоящие. Через день мать, бросив все дела, примчалась бы разбираться в ситуации.

Так и слышу настороженные вопросы: «Чем занимается девочка? Она местная? А откуда приехала? Где живет? Кто её родители?» И неминуемый вывод: сына необходимо срочно спасать от ужасной ошибки. Не успела мать уехать, как оборотистая девица без роду и племени уже хочет получить через Максима прописку!

Для всех, кроме меня, Дашка должна оставаться обычной иногородней студенткой, живущей на квартире. Не могу же я рассказать матери, да и вообще кому бы то ни было, про Мартина, Тамару и селение древних рыцарей, в котором воспитывалась моя девушка! Нам придется придумать о её семье и родном городе правдоподобную легенду для любопытных.

Да и как быть с документами Дашки – пока непонятно. Живёт с фальшивым паспортом, поступила в институт с поддельными бумагами… Вообще-то, если жениться на ней, у Дашули хотя бы появится настоящий паспорт с моей фамилией. Это, конечно, было бы хорошо, но что делать, если выяснится правда о Дашкиных документах?…

В мои душевные метания грубо вторгся голос:

– Готово!

Мастер с широкой улыбкой протягивал мне с трудом разогнутую ржавую железяку.

Дома моя рука несколько раз тянулась к мобильнику. Поговорить бы с Дашкой, наверняка она тоже не спит, переживает, может быть, даже плачет. Нет, лучше подожду до утра. Пусть успокоится, хорошо подумает, а в институте встретимся и всё обсудим. Дашуле действительно нужны настоящие фамилия и паспорт, ради документов могу и расписаться с ней, только не так сразу.

В эту ночь спалось крепко, без сновидений. Разбудил меня мастер, пришедший утром, как договаривались, вставить новый замок. Несколько попыток позвонить Дашке не удались: её телефон оказался выключен. Ладно, увидимся на второй паре, на первую я уже не успеваю.

На всякий случай я сварил пачку пельменей. Кто знает, может, вечером я вернусь сюда с Дашулей. Не романтический ужин, конечно, но хотя бы сытно.

В институте я появился в пол-одиннадцатого, наевшийся и счастливый. Нехорошо было заставлять Дашку ждать, но я честно пытался с ней связаться. Телефон ей надо было заряжать вовремя! Сейчас найду Дашулю, сяду рядом и постараюсь сегодня не отходить от девчонки больше, чем на шаг, пусть привыкает к моей близости. А потом поговорим, постепенно всё как-нибудь решится.

Я прошёлся по институту. Аудитории, библиотека, буфет… Дашки нигде не было. В сторону буфета стучала высоченными каблуками Кристина.

– Привет! Дашу не видела? – спросил я.

Она остановилась. На меня повеяло горьковатыми духами и дорогими сигаретами. Неужели когда-то мне нравился этот запах?

– Нет, Дашка утром документы забрала.

Я сморгнул.

– В каком смысле – забрала? Откуда?

– Пошла в деканат перед первой парой и забрала документы, – повторила Кристина. – Вроде, куда-то собралась переводиться. Представляешь, даже попрощаться не заглянула, её Рома случайно на лестнице встретил. Максим, ты же с Дашулей больше общался. Как думаешь, с чего вдруг наша мышка так торопилась исчезнуть? – в глазах Кристины вспыхнуло любопытство.

– Н-не знаю.

Я застыл столбом, мозг мучительно переваривал новость. Дашуля что, с ума сошла? Вчера она точно не собиралась уходить из института! Ну, психанула немного вечером, не поняли мы друг друга. Это же не повод для умницы-отличницы бросать учебу, да ещё на четвертом курсе! Сама же говорила – рыцарям нужен экономист.

Я бы понял, если бы Дашка демонстративно меня не замечала. Для обычной девушки было бы нормально с гордым видом сесть, например, рядом с Полозовым или обсуждать с девчонками тот самый сериал «про любовь», хотя сомневаюсь, что Дашуля смотрит эту ерунду. В глубине души я и ожидал, что Дашка включит какой-нибудь игнор в этом роде. Только вот девушка у меня не совсем обычная.

Кристина что-то трещала рядом, но я не вслушивался. Постепенно приходило осознание: надо действовать, причем срочно! Неизвестно, что успела надумать за ночь Дашка, но результат её раздумий налицо.

А ведь я хотел ночью ей позвонить! Может, этот разговор заставил бы Дашулю изменить глупое, сгоряча принятое решение. Нужно срочно найти обиженную девчонку. Мы поговорим, Дашка успокоится, и всё будет лучше прежнего. Её документы в деканате с удовольствием примут назад, а как жить дальше – разберёмся. Должен же быть какой-то компромисс. В конце концов, можем пока и походить, держась за руки, как школьники.

Вчера я слишком торопил её. Дашулю воспитывал Мартин, и этим всё сказано. Теперь девушке нужно время, чтобы перейти со мной к другим, более близким отношениям. Жаль, что я сразу этого не понял, теперь придётся побегать за удравшей невестой. Если отличница-тихоня бросает институт, значит, обижена очень серьёзно. Есть на что, ночью я наговорил Дашке много такого, о чём лучше было промолчать.

Я встрепенулся. В коридоре нарисовался Полозов. Как вовремя, и как раз направляется в нашу сторону! Ромка-то мне сейчас и нужен. На полуслове я перебил болтавшую рядом девушку.

– Извини, Кристина. Ром, можно на пару слов?

Я оттащил Полозова на несколько метров от красавицы. Любопытная девушка наверняка навострила ушки.

– Что тебе сказала Даша? – выдохнул я.

– Почти ничего. Попрощалась, сказала, что уезжает и переводится в другой вуз, передавала всем привет. Вообще-то давно пора, с Дашулиной головой нечего делать в этом болоте.

– А странного ничего не заметил? Может, она спешила? Или была расстроена? Что-то ещё сказала?

– Подожди-ка, – прищурился Полозов. – Так Дашка из-за тебя ушла, что ли? Эх ты, такую девушку потерял! Она действительно была расстроена, остановилась со мной ненадолго и постоянно крутила головой, как будто не хотела кого-то встретить. Я ещё обрадовался, что Дашуля уходит в нормальный вуз, а она, оказывается, просто сбежала. Ничего, может, и правда, найдёт что-нибудь получше…

По тону Полозова было ясно, что парень имеет в виду не только институт.

– Мне пора!

Я сорвался с места, мимо замелькали двери, ноги, словно по льду, скользили по натёртому паркету. Дашка всё не так поняла. В голове прокручивался вчерашний разговор. Идиот! Я даже не сказал, что люблю её! Я разговаривал с Дашей так, будто делаю серой мышке большое одолжение, предлагая встречаться. Когда уходила, Дашуля уже приняла решение. Ну почему я не поговорил с ней ночью?

Я трезвонил в домофон во все квартиры подряд. Наконец кто-то открыл, ничего не спрашивая, и я взлетел по лестнице. Открывать Дашка не спешила. После нескольких звонков я начал стучать, и колотил в массивную деревянную дверь, пока из соседней норки этого муравейника не вылетела разъярённая женщина.

– Ты что дверь ломаешь?! Совсем уже…

– Извините, мне срочно нужна девушка, которая тут живёт… Вы её не видели?

– Даша? Так можешь её тут не искать, она сегодня с квартиры съехала! – с удовольствием сообщила Дашкина соседка.

Я глубоко вздохнул. Чем дальше – тем яснее, что Дашуля действительно собралась от меня сбежать. Глупо, как всё это глупо! Что ж, сам виноват, теперь придётся поискать Дашку.

– Куда, не сказала?

– Не знаю, да мне это зачем? Она у моей сестры квартиру снимала. Утром вернула ключи и сказала, что уезжает.

– А когда это было?

– Рано, часов в семь. Дядя её ещё раньше пришёл, я проснулась от того, что они вещи собирали. Стенки тонкие, всё слышно! Дядя вещи выносил, а Даша со мной объяснялась. Ни с того ни с сего сорвалась, мы-то рассчитывали, что ещё года два тут поживёт. Тебе, кстати, жильё не нужно? – немного оживилась тётка. – Сестра берёт недорого.

– Нет, спасибо. А какой дядя ей помогал? Альбинос?

– Так, молодой человек, вопросов много задаёшь! Уехала Даша – и всё.

Женщина собралась захлопнуть дверь, но я успел подставить руку.

– Сейчас уйду. Только скажите – альбинос?

– Да.

Дверь захлопнулась перед носом.

Я поплёлся к выходу из подъезда. Сильно сомневаюсь, что Мартин за одну ночь способен найти подходящий вуз в другом городе и перевести туда приёмную дочь. Всё хуже, чем я думал: следов Дашули не найти на вокзалах или в аэропорту, сейчас девушки вообще нет в нашем мире. Дашка сказала, что не будет больше мне докучать, – вот и держит слово. Теперь понятно, почему в ту минуту она заплакала. Дашуля уже знала, что это прощание.

Я бессильно сжал кулаки, спина прижалась к прохладной стене перед дверью в подъезд.

Кто мог подумать, что Дашка так внезапно сбежит туда, где мы были вчера? И что теперь остаётся делать? Я бы плюнул на гордость и ненавистную мистику и сейчас же пошёл бы объясняться с девушкой в селение между небом и землей, только не знаю, как это сделать. Остаётся одно – искать Дашулю через приёмного отца.

Дашка говорила, что альбинос обосновался в соседнем доме. Если понадобится – обойду все квартиры, это займет от силы минут сорок. Для начала попробую самый простой вариант.

На лавочке у соседней пятиэтажки в одиночестве греет кости бабуся. Уж она-то наверняка знает, кто где живет, даже если не общается с Мартином. Я двинулся туда.

– Миша? – переспросила бабка с любопытным блеском в глазах. – С третьего этажа?

– Ага.

Вряд ли в доме найдется сразу несколько альбиносов. Скорее всего, в паспорте Мартина действительно написано «Михаил». А что? Самое обычное имя, «Мартин» звучит более экзотично.

– Он с утра уехал. Погрузил в машину большие сумки, так что, может, и надолго исчез. С девушкой поехал, вроде, говорят, с племянницей…

Я спросил у разговорчивой бабули номер квартиры «Миши». Больше делать в этом дворе пока нечего. Мартин запросто может остаться на денёк-другой дома. Не караулить же его тут сутками! Попробую заскочить вечером, а если не застану – завтра перед занятиями.

Глава 17. Благословенная

Я заскакивал по адресу Мартина по нескольку раз на дню и в разное время суток, однако хлипкая дверь квартиры на третьем этаже распахнулась только восемь дней спустя. На меня выжидающе глядел темноволосый парень, по виду – мой ровесник. Высокий, синеглазый, накачанный – просто воплощённая мечта любой обычной девушки.

– Мартин здесь? – выпалил я.

В следующий миг пришло сомнение – может, стоило назвать альбиноса Михаилом? Парень может и не знать настоящего имени рыцаря. Хотя если судить по росту и развитой мускулатуре, он из той же секты чашепоклонников-гигантов.

– Нет, уехал, – ответил парень.

– А когда вернётся?

– Мартин не вернётся.

У меня вырвалось ругательство. Ладно, Дашуля психанула и решила исчезнуть, но Мартину-то зачем было уходить? Парень слегка поморщился и спросил:

– Ты что-то хотел? Можешь сказать мне, я на днях его увижу и всё передам.

Я замялся. Если накачанный красавчик с той же земли, что и Дашка, можно говорить откровенно. Очень похоже, что парень оттуда – и по виду, и по реакции на сорвавшееся у меня ругательство. Только как бы точно узнать, прав ли я?

– Ну-ка, зайди!

Новый жилец с лёгкостью втянул меня за рукав в квартиру. Дверь захлопнулась.

– Ну, и что тебе понадобилось от Мартина, бывший волколак? – улыбнулся парень. – Если что-то случилось – рассказывай, помогу. Мартин ушёл насовсем, теперь я вместо него охраняю город. Можешь называть меня Вадим.

– Меня зовут Максим, – сказал я. – И мне нужно поговорить с Мартином.

Прозвучало резковато.

– Ну вот и познакомились, – хмыкнул парень. – Прости, не хотел задеть, не знал твоего имени. Мартин теперь довольно далеко отсюда, оберегает большой город в другой стране. Встретиться тебе с ним будет затруднительно. Могу передать Мартину всё, что посчитаешь нужным, и он сам при необходимости тебя найдёт.

– А Дашу ты увидишь?

Вадим нахмурился.

– Я всех увижу. Тебе вообще-то кто нужен – Мартин или Даша?

– Даша. Будь человеком, передай записку, я сейчас напишу…

Я уже собирался достать из сумки бумагу и ручку, но Вадим остановил:

– Подожди. Ты уверен, что это стоит делать? Не знаю, что между вами произошло, но Даша сильно переживает.

– Когда прочтёт – перестанет переживать, – пообещал я. – Это Мартин настоял, чтобы она исчезла?

– Нет. Ты вообще-то знаешь её историю?

Я кивнул.

– Тогда я буду называть девочку её настоящим именем – Дарина. Она сама сказала, что срочно хочет уйти из города. Всех нас удивило это решение, но девочка настаивала. Может, ты объяснишь, почему после вашего разговора Дарина так спешила исчезнуть? Она проучилась три года, и ей нравилось в этом мире. Дарина даже всерьёз подумывала задержаться в городе или попутешествовать по миру, и при этом вдруг за каких-то несколько часов она твёрдо решает уйти отсюда навсегда.

– Мы друг друга не поняли – вот и всё.

– Нет, не всё, – настойчиво заговорил Вадим. – Послушай, Дарина воспитана совсем по-другому, она иначе мыслит и живёт по законам, которые ты наверняка считаешь устаревшими. Дарина – девочка из другого мира, мало похожего на твой. Ты хоть представляешь, насколько она отличается от обычных девушек? Не знаю, что ты собираешься ей предложить, но Дарина может согласиться только на руку и сердце. Ты уверен, что готов полностью изменить ради неё свою жизнь? Я знаю нескольких рыцарей, которые рады были бы назвать Дарину женой. Лучше поищи более подходящую девушку в своём мире, не ломай Дарине жизнь.

Вадим говорил мягко, понимающий взгляд не отрывался от моих глаз. Меня снова посетило ощущение, что чашепоклонники, как и Грарг, умеют читать мысли.

– А если я предложу Даше встречаться, а женитьбу отложить хотя бы до окончания института?

– Всё зависит от того, что ты понимаешь под словом «встречаться».

– Встречаться так, как захочет Даша, – помедлив, сказал я.

А какие ещё у меня есть варианты? На других девушек даже смотреть нет желания, я всё время вспоминаю Дашку.

– Вам учиться почти два года, – напомнил парень. – Ты сам-то сможешь их выдержать? Я не отговариваю, лишь хочу, чтобы ты осознал, насколько вы разные. Лучше пусть Дарина смирится с разрывом сейчас, пока между вами не было ничего, кроме дружеских разговоров, чем привяжется к тебе ещё сильнее. Если потом у тебя появится другая девушка – это будет для Дарины страшным ударом. Понимаю, что девочка красивая, необычная, ты ею увлёкся, но Дарина-то смотрит на чувства и отношения гораздо серьёзнее…

– Я уже понял, что у вас признают только брак с венчанием, – перебил я. – Записку Даше можешь передать?

– Передам, если разрешишь прочесть, и я увижу, что там нет ничего дурного.

Я скрипнул зубами. Тоже мне, страж нравственности нашёлся! Ладно, сам виноват, что других вариантов связаться с Дашулей теперь нет. Я достал из сумки лист бумаги для конспектов и размашисто написал: «Даша, я тебя люблю! Прости и вернись, пожалуйста».

Вадим задумчиво посмотрел на протянутую записку.

– Передашь?

– Да, отдам, когда буду на земле святого Грааля. Только ты сам-то представляешь, что будешь делать, если Дарина вернется?

– Пусть будет, как она хочет. Нужен Даше брак – значит, женюсь.

– А тебе он нужен?

– Ты, главное, передай, а мы с ней сами разберемся, что, кому и когда нужно, – всё-таки не удержался и схамил я.

Вадим с сомнением покачал головой, но записку взял.

Потянулись дни, наполненные ожиданием. Каждое утро я нёсся в институт в безумной надежде увидеть Дашку на улице, в коридоре, в аудитории или хотя бы услышать её голос по телефону. Напрасно, Даша не появлялась и не звонила.

Как можно быть таким слепым и тупым? Я видел девушку почти каждый день, и за три года не смог её разглядеть! Подумать только, всего месяц назад я считал Дашулю серой мышкой, дурнушкой, и с лёгкостью готов был отказаться от всякого общения с ней ради того, чтобы встречаться с Кристиной. Теперь, когда Дашка исчезла, мир вокруг потерял краски. Всё стало блёклым, даже погода изменилась – похолодало, и третий день льёт дождь.

Общаться ни с кем не хочется, да никто, кроме матери, мне и не звонит. В пустой квартире тянет завыть в голос так, как воют волколаки. Сначала, даже не попрощавшись, ушел к рыцарям Денис, потом глупо погиб Олег Карташов, а теперь и Дашка решила меня оставить. Они ушли почти одновременно, даже на память почти ничего не осталось – лишь фотка отца на странице одной из соцсетей и несколько групповых снимков, где на заднем плане приветливо улыбается милая девушка в уродских круглых очках.

Мать быстро почуяла неладное, каждый день из телефонной трубки так и сыпались вопросы:

– Максимка, что случилось? Ты кушал? А в институте всё хорошо? Что ты вчера делал? Сегодня куда-нибудь собираешься? Почему голос такой грустный? Что с тобой, моё солнышко?

Я бурчал, что всё нормально, сижу дома, и вчера сидел, и сегодня, и завтра тоже буду сидеть. Мелькнула мысль рассказать мамуле о смерти Олега Карташова, но я тут же отбросил эту идею. Мать давно вычеркнула бывшего жениха из своей жизни, считая Олега предателем. Правду я всё равно не могу рассказать, да и нужно ли?

На улицах расклеили сотни объявлений с фотографией Дениса. Татьяне Ивановне всё же удалось организовать поиск сбежавшего взрослого сына. Ушёл из дома и не вернулся. Всем, кто видел… знает… подозревает… звонить по номерам… Вознаграждение гарантировано.

Номера полиции в объявлении не было. Правильно, добровольно ушедших из дома совершеннолетних людей там искать не согласятся.

Со столбов, заборов, дверей супермаркета, даже с ограды института, широко улыбаясь, смотрит на прохожих крепкий длинноволосый парень в серой футболке.

Чем-то теперь занят любитель старины? Если не вернулся, значит, до сих пор сидит в поселении древних рыцарей. Где-то между небом и землёй Денису понравилось больше, чем в родном ему современном мире.

Звонок мобильника отвлёк меня от созерцания фотки на ограде института. Я машинально взглянул на экран. Дыхание на секунду остановилось, сердце с силой стукнуло в спину, потом в грудь. На одиннадцатый день Дашка всё-таки вышла на связь. Сколько же раз я набирал её номер – не сосчитать. В ответ на каждую попытку дозвониться я слышал бесстрастный голос робота: телефон Даши не работал.

– Наконец-то! Дашуля, где ты? Я сейчас же приеду, нам надо поговорить…

– Максим, мы больше не увидимся, – голос у Дашки был непривычно усталый и печальный. – Я слишком поздно получила твою записку, изменить уже ничего нельзя. Наверно, лучше было бы совсем не звонить, но я хотела попрощаться.

Я чуть не выронил трубку и растерянно выдавил:

– Дашуль, почему? Ты же любишь меня…

– Да, люблю. Любила все три года, но теперь это неважно.

Я с облегчением перевёл дыхание и привалился к влажной металлической ограде. Главное сказано!

– Ещё как важно, Даш. Возвращайся, я всё сделаю, как ты хочешь – распишемся, обвенчаемся…

– Максим, я бы очень этого хотела, но теперь я больше не смогу жить в твоём мире. Для всех будет лучше, если ты встретишь девушку своего круга, ничего не знающую о вечном невидимом противостоянии. Ты сможешь забыть о мистике и жить как обычный человек. Мартин дал тебе такую защиту, что никто из слуг Грарга не сможет даже приблизиться к тебе с дурными намерениями.

– Но Мартин дал ту же защиту и тебе!

– Это уже не важно. Я нужна здесь, Максим. Я только теперь поняла, насколько важен нашей земле каждый человек.

Ещё лучше! Ловко же её там обработали, и это даже двух недель не прошло! Я быстро огляделся и, убедившись, что подслушивать некому, мягко заговорил:

– Дашуль, ну, что ты говоришь? Ты же не собираешься драться с оборотнями или судьями Грарга? Мартину нужны рыцари, бойцы. Ты-то чем ему поможешь?

– Ты не понимаешь, всё гораздо сложнее. Я по мере сил стану помогать не только Мартину, а миру, и своему, и твоему. Я, конечно, не воин, и драться не буду… – Дашка осеклась.

Из трубки доносилось прерывистое дыхание. Я ждал, пауза затягивалась.

– Но… – наконец подсказал я.

– Тебе не стоит знать подробности. Нам больше не по пути, Максим: ты хочешь спокойной жизни, как у миллиардов обычных людей, а я уже никогда не смогу так жить. Будь счастлив. Я стану за тебя молиться. У меня теперь сильная молитва…

Голос сорвался, я услышал всхлип.

– Дарина, хватит, – донёсся тихий сочувственный баритон Мартина.

Ну конечно, как же я не догадался! Дашка не может говорить прямо, потому что её приемный отец слышит каждое слово.

– Дашуля, подожди!..

Тишина в трубке стала мёртвой. Я несколько раз подряд пытался перезвонить, но бесстрастный женский голос опять рассказывал о выключенном телефоне абонента. Дашка появилась, чтобы снова исчезнуть.

День шёл как в тумане. Я что-то писал на лекциях, периодически рядом чирикала Кристина. Я-то надеялся, что после увиденного скандала красавица оставит меня в покое, но дня через два-три Кристина снова за меня взялась. И чего ей до сих пор неймётся? Я уже не оборотень и должен был лишиться особой привлекательности. Охотничий азарт покоя красивой девушке не даёт, что ли? В институте полно парней симпатичнее, веселее и богаче меня, тот же Полозов, например. Вполне могла бы найти более достойный объект.

Перед глазами вновь стояла Дашка, какой я её видел в последний раз – без дурацких очков, с распущенными волосами, в глазах боль и решимость. На беду, тогда я не смог понять, что творилось на душе у воспитанной в средневековых традициях девушки. Как бы теперь извлечь Дашулю из посёлка, в который нельзя прийти или хотя бы позвонить? Можно лишь написать, да и то не факт, что Вадим согласится передать ещё одну записку.

Будь возможность связаться с Денисом, я попросил бы помощи у него. Так нет, судя по всему аспирант всё так же очарован учением и жизнью чашепоклонников и возвращаться пока не собирается. Да и не стоит парню появляться в городе, если он не думает идти домой, – портрет Дениса видели все, кто вообще выходит на улицу.

В воображении сменялись картины: Денис в ржавых доспехах взмахивает огромным мечом. Дашка в жутких очках и старушечьем платочке что-то бубнит перед тёмными от старости иконами. Денис зажигает в церкви здоровенную толстую свечу. Дашка опирается на огромный меч больше, чем в половину своего роста…

Я сморгнул. Передо мной снова лежала общая тетрадь в клетку. Рука машинально нарисовала овальную чашу, что-то вроде большого кубка на высокой ножке, и теперь ручка покрывала чашу узорами из кругов и овалов, словно вырисовывая вставленные в кубок драгоценные камни. Я перевернул страницу.

Дашка-Дашка, чем ты поможешь древним воинам и прославленной чаше? Ладно, Денис – крепкий парень, он может принести рыцарям реальную пользу: от волколака любитель легенд отбился, значит, драться умеет. Но ты-то куда лезешь? Каждый человек для них важен, как же!

Собираешься всю жизнь шататься по тёмным безлюдным местам, приманивая невесть зачем созданных слугами Грарга маньяков? Ещё не факт, что в следующий раз твои защитники успеют выйти вовремя. Они опаздывали уже дважды. Когда вы ловили маньяка, я несколько раз мог кинуться и пришибить тебя одним ударом. А уж Тимур, не будь меня в парке, расправился бы с тобой за две-три секунды.

Я поморщился от новой догадки. А что, если Дашке сделал предложение какой-нибудь здоровенный святоша? Вадим открытым текстом объяснил, что среди рыцарей для Дашули найдётся более подходящий жених. Откуда знать, вдруг и сам Вадим имеет виды на Дашку? Если Дашуля сгоряча, от обиды согласилась выйти за кого-то из рыцарей, она наверняка по древним законам должна сдержать слово.

Если так, то хотя бы понятно, почему Дашка считает, что получила мою записку слишком поздно и теперь не может вернуться. Надо идти к Вадиму, я должен вытащить Дашулю из рыцарского поселения и убедить остаться в обычном мире. Она получит всё, что нужно: новую фамилию, настоящий паспорт, венчание, могу даже периодически общаться с её сектой, если это будет так уж необходимо!

Пока я думал, что делать, окружение сменялось. Я то сидел, то ходил, рука сжимала разные предметы – ручку, карандаш, сумку, пирожок, пластиковый стаканчик кофе.

Очнулся я на улице. Рядом обнаружилась что-то щебечущая Кристина с сигаретой в руке. Как это я настолько потерял бдительность, что дал красавице вытащить себя на крыльцо?

– Так ты пойдёшь? – спросила Кристина.

– Куда?

– Максим, ты что, не слушал? Ты какой-то странный в последнее время!

Кристина заговорила о новомодном ночном клубе и весёлой компании её друзей, которая туда собирается. Это вполне можно пропустить мимо ушей. Ответ уже ясен: точно не пойду.

И тут я почувствовал чей-то внимательный взгляд. Это сразу настораживало: так смотреть на меня здесь некому. Неужели Грарг со слугами замыслил какую-нибудь пакость? Не может же бывший покровитель так просто отпустить меня!

Я посмотрел по сторонам, стараясь делать это незаметно. Неподалеку что-то бурно обсуждают первокурсники, подальше под деревьями обнимается парочка, к выходу бредёт старейшая преподавательница института, та самая, которая подмигивала мне, когда увидела рядом с Дашкой. На меня никто из них не смотрит.

Я отбросил конспирацию и огляделся внимательнее. Хотелось бы мне свалить всё на расшатанные нервы и манию преследования, но ощущение взгляда усиливалось с каждой секундой.

Вокруг не происходило ничего необычного, только в нескольких метрах от нас под молодым деревцем играли солнечные зайчики. Я загляделся на чудо природы. Надо же, везде серо, уныло, солнце весь день прячется за тяжелыми серыми тучами, а там – свет. На земле отражались солнечные лучики, в воздухе было видно свечение в высоту человеческого роста, словно вся сила солнца собралась и ударила в небольшой клочок земли, на который даже вдвоём не встанешь.

Я ещё додумывал, когда тело само ринулось навстречу свету, которому неоткуда было взяться.

– Максим, ты куда? – нёсся вслед изумлённый голос моей бывшей мечты.

К дороге в селение рыцарей, конечно! Почти уверен, что на меня смотрит оттуда невидимая Дашка. Сейчас я войду в струящиеся в воздухе лучи, пересеку черту, отделяющую наш мир от земли чашепоклонников, и встречусь с Дашулей. Я затормозил под деревцем, пробежав место, где только что играли блики света. Солнечные зайчики пропали, влажная земля поскучнела. Не успел!

Несколько глубоких вдохов заполнили воздухом лёгкие. Всё правильно. Если бы я с разбегу влетел на светящуюся дорогу, то растворился бы в воздухе на глазах у нескольких свидетелей. Такого Дашка не могла допустить. Представляю, как я сейчас выглядел со стороны – как полный псих!

Что ж, теперь хоть есть надежда, что Дашуля будет иногда появляться поблизости на рыцарской дороге. Надо лишь внимательно смотреть по сторонам и, если снова увижу солнечных зайчиков, успеть заскочить за светящуюся линию. Желательно, чтобы рядом при этом никого не оказалось.

Сегодня же или, в крайнем случае, завтра найду Вадима, даже если мне придётся день и ночь просидеть у его подъезда. Я должен знать, что произошло в поселении чашепоклонников, и почему Дашка не может вернуться.

Кристина мрачно курила на крыльце. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего, а затем красавица гордо повернулась ко мне спиной. Вот и хорошо! Пусть моя бывшая мечта осчастливит вниманием кого-нибудь другого.

Не понимаю! По идее, привлекательность оборотня и звериная грация уже должны были пропасть. Но почему тогда я постоянно замечаю заинтересованные взгляды девушек? Моё тело за последние десять дней заметно изменилось: проступили рельефные мускулы, которых никогда не было видно, появились кубики пресса. Может, заклинание Мартина почему-то не сработало, и я остался оборотнем? Нет, не похоже, тогда меня постоянно сопровождало бы яростное шипение Грарга.

Но почему не отстаёт Кристина и снова начала донимать меня по телефону Люсьена?

В этих сомнениях прошли ещё несколько дней. Вадим оказался таким же неуловимым, как Мартин. Я почти сутки напрасно прокуковал в его дворе, потом приходил к дому в разное время дня и ночи, но застать рыцаря в квартире так и не смог.

Пока оставалось лишь больше бывать на улице. Я слонялся по тихим дворикам, вечера проходили в попытках высмотреть на земле солнечных зайчиков. Бесполезно, вокруг только осенняя серость и грязь. Дашка держит слово – она дала мне спокойно жить в обычном мире. Только вот покой в нём с тех пор потерян. Нормальная тихая жизнь уже не привлекает, если в ней нет места сероглазой девчонке с ясным взглядом.

Вечерами я смотрел, как прибавилась луна. На днях она снова превратится в аппетитный жёлтый блин. Всё-таки не уверен, что проведу полнолуние человеком: моя фигура без каких-либо физических нагрузок меняется к лучшему, девушки на меня засматриваются, некоторые даже пытаются познакомиться на улице. Самое страшное, что нечеловеческая сила возрождается – ложки и вилки при небольшом усилии гнутся пополам. Я заметил это после того, как, в очередной раз задумавшись, машинально завязал вилку узлом.

После этого я полез в интернет и посмотрел дату ближайшего полнолуния. Круглую пуговицу-луну стоит пересидеть дома, в случае обращения там обезумевшему волколаку хотя бы некого будет тронуть.

Все эти неприятные открытия, серьёзные сомнения в исцелении от оборотничества и воспоминания о двух последних разговорах с Дашулей мучили меня почти постоянно.

В пятницу после института я прошатался по улицам дотемна. Несколько раз звонил в дверь Вадима, но неуловимого чашепоклонника так и не застал. В сумерках я добрёл до памятного пустыря недалеко от домов, где снимала гостинку Дашуля и жил Вадим. Теперь я неторопливо зашагал к скверику, одно за другим в воображении оживали яркие жутковатые воспоминания.

Вот здесь я разъяренным волколаком кинулся на наркомана и оказался в незримой клетке. Этой дорогой умчался потом от Мартина и вон там чуть не попался Иоганну. Вот и куст, через который я прыгнул, чтобы впервые встретиться с наставниками в лесу Грарга. На этой лавочке ждал меня с газетой альбинос, здесь я высматривал Дашулю и волколака-убийцу, там Дашка уговаривала меня обратиться в человека, когда рядом сцепились в смертельной схватке два чудовища – чёрное и рыжее. Из темноты вон тех далеких от единственного фонаря деревьев появились после страшной смерти Тимура судьи Грарга.

Именно оттуда у меня на глазах сейчас беззвучно выступил высокий тёмный силуэт. От неожиданности я вздрогнул, нога непроизвольно шагнула назад. Силуэт выставил перед собой чёрную ладонь и знакомый голос со смешком произнёс:

– Не пугайся, свои.

Тень сделала два шага вперёд. Свет фонаря упал на темноволосого парня в джинсах и серой ветровке. Я перевёл дыхание: ко мне приближался Вадим.

– П-привет.

Мой голос дрогнул. Чашепоклонник улыбнулся.

– Здравствуй, Максим. Что тебя сюда привело?

– Не знаю, так, ходил, вспоминал… Хорошо, что я тебя встретил, несколько дней искал! Ты что, дома вообще не появляешься?

– Появляюсь, но редко. Грарг послал сюда трёх слуг, сам понимаешь, что это значит. Вот вчера нового маньяка успел перехватить, несколько самоубийств предотвратить, остановить драку, которая могла перерасти в массовое побоище…

– Зачем Граргу маньяк, самоубийства и какая-то драка? – не понял я. – Мелковато всё это выглядит при его-то возможностях!

– Да, армия у Грарга собралась очень серьёзная, при желании они могли бы стирать с лица земли города. Во всяком случае, попытаться это сделать, – добавил Вадим. В его голосе прозвучали угрожающие нотки, которые тут же сменились неторопливой речью сказителя. – Только для Грарга главное не смерть тела, а болезнь души. Чем больше душ покалечено или страдает, когда действуют его слуги, тем более сил получает сам Грарг и распределяет на свою армию. Отсюда молодость и долголетие его рыцарей и волколаков. Какие-то драки, убийства и самоубийства могут казаться тебе несерьёзными на фоне всего, что происходит в мире, но и ими подпитывается воинство Грарга. Мы стараемся предотвратить все служения его приспешников, а не только главные, но, к сожалению, не всегда получается. Большая часть войн, кровавых восстаний, масштабных катастроф происходит именно из-за рыцарей Грарга. Стоит лишь одному из них добраться до души влиятельного человека и найти там какую-то слабость… Впрочем, тебе не стоит знать этих подробностей. Зачем ты меня искал?

Надо же было так увлечься рассказом! Я даже не сразу вспомнил, зачем подкарауливал Вадима во дворе, а ведь для меня это сейчас главные вопросы.

– Хотел спросить: могли заклинания Мартина не подействовать?

– Не заклинания, а молитва, – с раздражающей серьёзностью поправил парень. – Нет, этого быть не может. Разве только ты сам не хотел избавиться от личины волка. Не волнуйся, ты не оборотень, это сразу видно. Это всё, что ты хотел узнать?

– Нет. Расскажи, что с Дашей. Она звонила, пыталась что-то объяснить, но я ничего не понял. Даша успела с кем-то там, у вас, обручиться?

– Говорили же ей – лучше не звони, – пробормотал Вадим. – Нет, насколько я знаю, Дарина пока ни с кем не помолвлена. Только для тебя это ничего не изменит. Девочка сделала выбор, она останется на земле святого Грааля.

Я с облегчением перевёл дух. Счастливого соперника нет, уже хорошо! Выяснить бы ещё, что держит Дашку в древнем поселении. Может, чашепоклонник смилостивится и расскажет?

– Что ей там делать, Вадим? – насколько мог мирно заговорил я – Я ещё понимаю – Денис, он вам, может, на что-то и пригодится, но Даша ведь не рыцарь, не боец, она самая обычная девушка! Строить экономические прогнозы, чтобы умножить капитал вашей… – я в очередной раз вовремя проглотил слово «секта», – общины Даша может и в этом мире и так же успешно! Я бы ей помогал. Почему вы не хотите отпустить Дашу с вашей земли?

Вадим задумчиво покусывал губы.

– Ты всё не так понял, – медленно заговорил он, будто продумывал каждое слово. – Дело совсем не в таланте, которым наделена Дарина. Её никто не удерживает силой, у нас это не принято. Поверь, что решение остаться – это только её выбор. Видишь ли, Дарина уже не вполне обычная, не совсем такая, какой ты её знал. Когда нам нужны помощники, ими становятся самые разные люди. Сейчас в твоём мире тяжело, орден Грарга слишком разросся и разгулялся. Противостоять ему можем только мы, но нас гораздо меньше, чем нужно. В таких случаях помощники начинают появляться оттуда, откуда не ждали. Недавно на землю святого Грааля пришёл твой приятель Денис, а в тот вечер, когда я передал Дарине записку, на дом Мартина снизошло благословение. Тамара и до этого была Благословенной, а теперь к нашим помощницам присоединились ещё три девушки, все совсем молоденькие, Дарина самая старшая.

Я хмуро слушал парня. До этого он говорил более-менее понятно, а теперь опять пошла малоубедительная мистика. Понятно только, что с Дашкой случилось что-то очень серьёзное, а может быть и опасное.

– Благословенные – это как? – хмуро уточнил я.

– Зачем тебе подробности? Главное, все, кто был в доме, теперь могут помогать рыцарям. Это не наша воля. Скажу больше, мало кто захотел бы такой участи для своих дочерей. Благословенными стали Дарина, Злата – родная дочь Мартина и ещё одна случайно заскочившая к Тамаре девушка, Ванда. Это трудный путь, все они будут помощницами воинов.

Воображение мгновенно выдало картинку: Дашка с воинственным воплем крутит над головой здоровенный меч. Я с усилием отогнал бредовое видение.

– А отказаться Даша могла?

– Конечно, она в любую минуту при желании может покинуть землю святого Грааля. Все мы служим Богу и миру по доброй воле. Реши Дарина вернуться сюда, её не стали бы удерживать. Но с таким даром девочке было бы трудно не выдать в вашем мире свою необычность.

– Какой у неё дар?

– Я не буду об этом говорить. Смирись, Дарина сюда не вернется.

– А если бы не этот… – я еле сдержал ругательство, – дар? Она могла бы прийти?

Вильгельм немного подумал и нехотя ответил:

– Когда это произошло, Дарина уже собиралась к тебе, но выйти из дома не успела.

– И что? Теперь она будет всю жизнь бубнить молитвы и махать рядом с вами мечом?! – взорвался я. – Жить по поддельным документам, менять имена?! Как вы ещё назовете Дашку? Диана? Или Динара? Мартин у вас – Миша, тебя можно называть Вадим… Кстати, как тебя-то зовут на самом деле?

– Зачем тебе моё имя? – успокаивающе сказал парень. – Просто доверяй мне, тогда всё будет хорошо и с тобой, и с твоим городом.

– Доверять? – взвыл я. – До-ве-рять?! Я даже не знаю толком, чем ты тут занимаешься и как тебя зовут! Почему я должен верить на слово твоим рассказам о Грарге и твоих делах? Такие, как ты, забили Дашке все мозги чушью о служении миру, убедили молодую девчонку отказаться от нормальной человеческой жизни! Вы отняли у меня Дашу, и ты ещё ждешь доверия?!

– Как глупо, – грустно произнёс Вадим. – Не представляешь, какую ошибку ты только что совершил. Ты хотел узнать моё настоящее имя? Меня зовут Вильгельм. Много тебе дало это знание? А вот для меня оно может нехорошо откликнуться. Тебе лучше всего сейчас же уйти отсюда, и побыстрее!

– Ещё и угрожаешь?

Я усмехнулся ему в лицо. Парень даже не заметил этого, он пристально смотрел на что-то за моей спиной. Лицо Вадима-Вильгельма стало суровым, он сразу показался гораздо старше, чем выглядел до этого. Хотя он и есть старше, не удивлюсь, если синеглазому красавчику на самом деле лет сто с гаком.

Я оглянулся, усмешка сползла с лица. К свету единственного фонаря из-под деревьев одна за другой беззвучно выступали тёмные фигуры.

Глава 18. Снова двуликий

Судьи Грарга – те, кого я уже видел, и незнакомые – обступали нас со всех сторон. Они подходили молча, я физически чувствовал исходящие от каждого волны ненависти. Лишь рыжеволосая Лилиана никаких волн не источала, самая молодая из судей держалась так, будто пришла выполнить неприятную обязанность.

– Они ничего не смогут тебе сделать. Если сам не полезешь в бой – ты под защитой. Уходи, – быстро проговорил Вильгельм.

– Они пришли из-за меня?

– Из-за тебя, только не к тебе, а ко мне. Если у тех, кого призван защищать рыцарь святого Грааля, нет к нему доверия, рыцарь перестаёт быть непобедимым. Теперь я уязвим. Приспешники Грарга не могли упустить такой шанс. Как видишь, я считаюсь очень опасным врагом Грарга: сюда примчались его лучшие бойцы.

Мой взгляд заметался по суровым лицам. Рядом с Лилианой, совсем не похожей на бойца, тем более, на лучшего, держатся всё тот же солидный брюнет с орлиным носом и смазливый длинноволосый блондин, по виду мой ровесник. Нравится этой рыжей, что ли, смотреть на бои? В третий раз её встречаю! Вон ещё знакомая пара – толстуха Инесс, тоже ничем не напоминающая воина, под руку с прилизанным шатеном. Остальных я раньше не видел. Это что – все на одного? Даже если отсеять женщин – непонятно, зачем они явились, но вряд ли полезут в драку – получается семеро противников!

– Я так понимаю, молодой человек – тот самый бывший оборотень? – в голосе солидного спутника Лилианы хрустнул лёд, на мне ненадолго остановился взгляд тёмных глаз – пустой, холодный, жуткий. – Тебе лучше покинуть место боя.

– Отпускаете свидетеля? – недоверчиво хмыкнул я.

– Грарг с тобой, мальчик! – весело ответила Лилиана. – Чем нам может быть страшен свидетель? Тем более, если он – обычный человек.

Распущенные волосы нагловатой красавицы вились языками пламени поверх короткого обтягивающего чёрного платья. Компания судей вообще выглядела красочно – кто светлокожий, в деловом костюме, кто загорелый, в шортах и футболке (это в октябре-то!), кто – в неприметных куртке и брюках. Толстуха явилась с высокой причёской, из-под блестящего синего платья выглядывают узкие туфли на шпильках. Я машинально скользнул взглядом по шатену. Пара точно примчалась с какого-то мероприятия вроде мировой театральной премьеры или, по крайней мере, пафосной вечеринки по приглашениям: спутник толстухи щеголяет в чёрном смокинге и бабочке!

– Да ладно, захочет – уйдёт, нам-то что, – добродушно произнёс кто-то прямо за моей спиной.

Я обернулся. А вот и второй солидный, с чёрными усами, пузатый, но мускулистый. Этот вообще явился в сквер только в длинных плавках, будто прямо с пляжа, даже волосы мокрые. Видимо, Грарг нашипел судьям, чтобы шли сейчас же, вот они и сорвались кто откуда. Одеты почти все не по погоде, но не похоже, чтобы им было холодно. Без повелителя нечисти тут не обошлось: наверняка наколдовал для сильнейших слуг какую-нибудь незамерзаемость.

– Хочешь посмотреть – пожалуйста, любуйся, зрелище и впрямь может быть любопытным. Только отойди подальше, а то будешь мешать и нам, и ему, – подбородок пузатого выдвинулся в сторону Вильгельма.

Кольцо вокруг нас разомкнулось, пузатый судья и незнакомый блондин рядом с Лилианой подались в разные стороны. На руке блондина сверкнуло кольцо, только камень в нём был не красный, как у остальных, а чёрный. Мне показалось, что камни в кольцах судей Грарга светятся изнутри. А может и не показалось, после общения с Граргом и чашепоклонниками я уже мало чему удивляюсь.

Дорога к отступлению была открыта. На меня выжидающе смотрели и Вильгельм, и его враги, но я не спешил покидать опасный круг. Слишком уж несправедливая здесь намечалась драка.

– Семеро на одного? Вы же рыцари, у вас был какой-то кодекс чести…

– Верно, был. Правила давно изменились, – сказал блондин.

Его челюсти заметно напряглись, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на досаду.

– Не семеро, а девять, – поучительным тоном поправила толстуха.

– Молодой человек прав, всё это действительно малоприятно, – небрежно проронила Лилиана.

– Лили, мы с тобой уже неоднократно обсуждали такие ситуации, – в голосе её черноволосого спутника прозвучало лёгкое раздражение. – Если не хочешь – не участвуй.

– О, так я могу уйти, Анорм? – оживилась рыжая девица.

Он махнул рукой.

– Иди, без тебя справимся.

– Герб, ты со мной? – Лилиана перевела повеселевший взгляд на блондина с чёрным кольцом.

Герб, Анорм… Откуда они только выкопали такие имена?

– Да, Лили, – ответил блондин.

– Подожди меня на вилле, – сказал Анорм.

Лилиана кивнула. За несколько шагов от неё земля раздалась в стороны, образуя круглую дыру. Рыжая судья с Гербом прошли несколько шагов и стали быстро спускаться под землю. Я разглядел ведущие в нору круто вырубленные ступеньки. Когда я сморгнул, земля уже сомкнулась над головами не пожелавших участвовать в бою. Странно, по идее, вместе с Лилианой должна была уйти вторая дама, от которой наверняка толку не будет, а не высокий крепкий парень.

– Время идёт, Вильгельм, – сказал Анорм. – Надеюсь, оружие у тебя с собой?

– Да. Подождите минуту, и получите бой по вашим правилам.

– Минута, – согласился Анорм.

Вильгельм быстро повернулся ко мне.

– За этот месяц ты сделал достаточно ошибок. Послушай меня хотя бы сейчас – уйди.

– Может, я смогу помочь?

Рыцарь улыбнулся. Странно сейчас выглядит светлая улыбка, она совсем не вяжется с происходящим. Лучше бы уж высказал всё, что обо мне думает.

– Ты мне очень поможешь, если немедленно покинешь сквер. Для боя нужно место. Если останешься – мне придётся думать не только о семи врагах, но и о том, чтобы случайно не зацепить тебя в бою. Шансов отбиться у меня и так немного. Если будешь рядом, не оставишь ни одного.

– Почему ты не ушёл сразу, как только я спросил про имя? Почему не сказал всё, как есть? Если бы я знал, что тебе нельзя…

– Не трать время, – перебил Вильгельм. – Что было можно – я сказал, тебе этого не хватило. А уйти, пока ты оставался здесь, я не мог. Если бы судьи спровоцировали тебя на драку или хотя бы на одно агрессивное движение, твоя жизнь закончилась бы через несколько секунд.

– Очень благородно, – с иронией пробормотал спутник толстухи.

Да уж, благородно. И глупо. Неужели Вильгельм не видит самых простых путей к спасению? А секунды идут, надо поторопиться.

– Я уже понял, что в драку лезть нельзя, – быстро проговорил я. – Но разве у тебя не получится сейчас вызвать ваш свет и шагнуть в него? Или хотя бы позвать Эвига? Это же секундное дело!

Вокруг послышались смешки.

– Уйти с назначенного поединка – против законов чести, – твёрдо ответил Вильгельм.

– О какой чести ты говоришь?! Семеро на одного!

– Наши представления о чести несколько различаются, – вмешался пузатый в плавках. – Хватит, минута давно прошла.

Он наклонился, навстречу протянутой руке из-под земли вынырнула гладкая рукоять. Пузатый, словно сказочную репку, с усилием вытянул кинжал с локоть величиной. Анорм рванул кинжал поменьше откуда-то из-под пиджака. Толстуха извлекла изящный ножик с блестящей рукояткой из длинной сумочки без ручек.

– Уходи, – повторил Вильгельм.

В руке у него уже блестел кинжал с треугольным лезвием. Откуда рыцарь достал оружие? Я засмотрелся на врагов и пропустил этот момент.

Что ж, Вильгельм прав, место для боя ему действительно нужно. Только уйти я не могу. Случись что-то в этом духе ещё пару месяцев назад – уносил бы ноги, не оглядываясь, а теперь еле заставляю себя отойти на несколько метров.

Что тут можно сделать? Лезть в драку против семи вооруженных людей, каждый из которых в несколько раз сильнее, было бы глупо и бессмысленно. Стоять рядом с Вильгельмом, отталкивая судей своим невидимым барьером, не получится. Чашепоклонник ясно выразился: защита действует, пока я не вступлю в бой.

Пробежаться через пустырь до ближайшего дома и поднять шум – тоже не вариант. Во-первых, наверняка догонят, а во-вторых, даже если добегу и – совсем уж фантастика – найду человек десять желающих пойти в сквер разнимать драку, Вильгельма к тому времени уже убьют.

Чашепоклонник перекрестился левой рукой. Наверное, рыцари Грааля были католиками. Правая рука Вильгельма подняла кинжал перед лицом, губы беззвучно шевелились. Его противники что-то забормотали на непонятном языке, я разобрал лишь знакомое слово «Грарг».

Взметнулись кинжалы, бой начался. Такого я не видел даже в кино. Вильгельм как будто превратился в стремительную тень. Он легко уклонялся одновременно от нескольких ударов и поворачивался вокруг своей оси, как гигантский волчок. От толпы нападавших на чашепоклонника отлетела толстуха, грузное тело шмякнулось на землю. Инесс легко вскочила, её сожалеющий взгляд на пару секунд остановился на испачканном платье, а затем толстуха снова ринулась в драку. На землю капала чья-то кровь, да разве в такой мясорубке разберёшь – чья? Восемь больших лезвий сверкали в темноте, ловя отблески фонаря.

Сколько ещё сможет продержаться Вильгельм? Почему никто не идёт к нему на помощь? По идее, тот, кому служит чашепоклонник, должен быть сильнее Грарга. Повелитель оборотней за какие-то секунды собрал в парк девятерых слуг, люди сорвались из самых разных мест, этот, в плавках, даже одеваться не стал. Почему же так медлят рыцари Грааля?

Словно в ответ на мои мысли свет фонаря смешался со знакомым тёплым сиянием, шедшим от земли на пару метров вверх. Я вздохнул с облегчением: пусть не сразу, но помощь Вильгельму всё же прибыла. Из столпа неземного света вышли трое в черных масках типа ОМОНовских.

Я с ужасом смотрел, как три длинных чёрных юбки почти задевают землю. Вместо воинов Грааля в полный врагов сквер явились монашки. Вот только женщин тут и не хватало! Такая группа поддержки в неравной битве уже смахивает на издевательство.

Не успел я возмутиться присланной рыцарю помощью, как чёрные фигуры вписались в гущу схватки.

В отличие от толстухи, женщины безоружны. Двигаются они ещё скорее Вильгельма. Монахини мешали врагам, насколько возможно: дергали сзади за одежду, оказывались прямо на пути, самая смелая умудрилась даже выбить у толстухи кинжал. Эти трое напоминали птиц, стайкой нападающих на кошку, – неопасны, но раздражают, вьются вокруг, сбивая с толку, и поймать их тяжело. Только вот кошек тут собралось многовато. Несколько раз кто-то из врагов пытался добраться до досадной помехи. Монашки уворачивались в последние доли секунды, так что мощный кулак или сверкающее в свете фонаря лезвие пролетали совсем рядом, чуть не задевая их. Особенно женщины старались отвлечь Анорма и пузатого в плавках.

В кино бои выглядят захватывающе, но в жизни смотреть на неравную схватку жутко. Вильгельм прав, помочь я и впрямь не могу, даже если полезу туда – через несколько секунд пронзят кинжалом. Сколько ещё может продолжаться этот кошмар? И всё из-за того, что я психанул и сказал несколько лишних фраз. Если бы только можно было что-то исправить!

Недалеко от меня пролетело что-то огромное. Мой бывший наставник, светло-рыжий волколак Борис! За ним – другой, незнакомый, бурый оборотень с массивной бульдожьей челюстью. С мощным рыком они неслись в толпу, нацеливаясь на женские фигуры в чёрном. Монашки ловко уворачивались, но отвлекать врагов от боя почти перестали. Одна из женщин повернулась, её взгляд остановился на мне, на секунду монашка застыла. На неё летел Борис, женщина еле успела отступить, ее нога подвернулась, помощница рыцаря чуть не упала, но удержалась на ногах.

В эту секунду всё сложилось для меня в законченную картину. Они не монахини! Помнится, я не мог добраться до Тамары, хотя она была почти рядом. Двигалась жена альбиноса примерно так же. Об этом-то даре особой изворотливости и не хотели рассказывать Дашка и Вадим-Вильгельм. Вот какая роль отводится Благословенным среди рыцарей! Дашуля не боец, и драться не станет, она отвлекает противников воина Грааля. Женщины в чёрном и масках – помощницы в бою, пушечное мясо. Я почти не сомневался, оступившаяся девушка – это Дашка.

Она совсем близко, вокруг Дашули смертельно опасные враги, а я ничем не могу помочь! Вот бы получить сейчас дар, или благословение, или как там это называется!

– Ты же можешь дать его, – лихорадочно прошептал я, очень смутно представляя, к кому обращаюсь. – Для тебя это пустяк, а для них каждый человек на счету. Дай мне силу, пожалуйста, дай мне силу.

Взгляд не отрывался от Дашки. На неё нацелились с разных сторон Борис и бурый оборотень. Инстинкт подтолкнул вперёд, ноги понесли к Дашуле. Она может не успеть увернуться одновременно от двух волколаков!

Над головой как огромный раскрывающийся зонт вспыхнуло облако яркого света, из него начал вырастать сверкающий золотом меч. Облако двигалось вместе со мной. Невидимая рука взмахнула клинком, и он плашмя опустился на моё плечо. Тяжесть мистического оружия заставила притормозить на бегу. Рука невольно потянулась потрогать меч, но он тут же растворился в воздухе вместе со светом, из которого возник.

Одним прыжком я оказался в метре от Дашки, прямо на пути обоих волколаков. Бурый уже летел в нашу сторону, Борис пригнулся, готовый к прыжку. Моё тело перестало подчиняться разуму, оно двигалось само, как считало нужным, вопреки всякой логике.

Локоть ушёл назад, ладонь сжалась в кулак, и рука с размаху двинула гигантское чудовище в челюсть. Я успел подумать, что это мой последний в жизни поступок: сейчас оборотень разорвёт отступника от Грарга в мелкие клочья. К моему изумлению, волколак отлетел на несколько метров. Жуткий зверь тяжёлым мешком плюхнулся на землю, из его пасти вылетело что-то длинное, белое, с мизинец размером, затем ещё одно. Меня замутило, когда сообразил – оборотень плюётся клыками.

Борис кидаться не стал. Светло-рыжий волк прислушался – наверняка Грарг шипел ему в уши очередной приказ, – а затем отвернулся и исчез в воздухе в гигантском прыжке. За ним менее уверенно скакнул в убежище оборотней бурый приятель. Я огляделся.

Вильгельм продолжает отбиваться, но уже с меньшей энергией. Рыцарь заметно подустал. Чёрные фигурки снова взялись за опасное дело. Где бы достать оружие? Силу я получил, спасибо, конечно, только с одной силой против толпы с кинжалами не выйдешь. Может, опять облако с мечом появится? Мне золотой меч не нужен, пусть будет обычный. Из чего их, кстати, там вообще делали, в далеком средневековье?

Снова вспыхнул ослепительный столп света, на этот раз совсем рядом. Из сияния вынырнула крепкая рука, и меня бесцеремонно втащили за шиворот на знакомую дорогу. Мимо один за другим шагали в светящийся проход крепкие парни с кинжалами, у двоих были мечи. Не золотые, а обычные, железные, с рукоятями из серебра и драгоценных камней, как в музее. Меня продолжали держать, пока не вышли все. Только потом рука разжалась. Я обернулся и оказался нос к носу с Мартином. Вернее, нос к плечу, до головы гиганта я не доставал, хотя в обычном мире считаюсь достаточно высоким.

– Прости, пришлось тебя придержать, – без сожаления сказал альбинос. – Было видно, что можешь наломать дров. Тебе не стоит лезть в бой, подожди здесь.

– Но Даша…

– Все они уже возвращаются.

Мартин вышел в сквер, чуть не столкнувшись с фигуркой в чёрном. Я с разочарованием отметил – это не Дашка, она чуть повыше и фигура покрепче. Дашуля зашла следом, последней на коричневые камни шагнула темноглазая девушка. Она привычным движением стянула маску, и я узнал Тамару. Странные у неё глаза – совсем молодая, а взгляд как у мудрой древней старухи.

– Максим!

Дашуля кинулась ко мне, на ходу срывая маску – не так быстро, не так уверенно, как избавилась от нее Тамара.

– Наконец-то я тебя нашёл!

Я сгрёб её в охапку, Даша повисла на моей шее. Краем глаза я заметил, что две девушки в чёрном отошли подальше и сели на траву. Их внимательные взгляды были прикованы к свечению за моей спиной.

– Ты понял, что с тобой случилось? – Дашка заглянула мне в лицо.

– Из воздуха появился меч, стукнул меня по плечу и исчез. А потом оказалось, что я сильнее волколака. Ты всё видела.

Звучало бредово. Впрочем, вся моя жизнь в последнее время напоминает бред.

– Ты сравнялся по силам с каждым из судей Грарга, – выдохнула Дашуля. – Это было посвящение свыше, теперь все должны признать тебя рыцарем. Не понимаю, как такое могло произойти! В рыцари святого Грааля никогда не посвящали насильно, а ты не хотел иметь с нашим служением ничего общего…

– Уже захотел, – хмуро сказал я. – Пришлось захотеть.

До этого в тёплом воздухе висела тишина, лишь кузнечики стрекотали в ровной невысокой траве, да откуда-то доносилось недовольное порыкивание рыжего Эвига.

Теперь же отчетливо стали слышны звуки боя: крики, лязг железа, чей-то стон. Иоганн и Мартин вынырнули из сияния и втащили на дорогу бледного окровавленного Вильгельма. Он пытался идти сам, опираясь на их плечи. Рыцари осторожно усадили раненого на траву и тут же ринулись назад. Звуки боя затихли.

Смотреть на Вильгельма жутко: сквозь разорванную одежду проглядывают бесчисленные глубокие порезы, правую щеку пересекла рваная рана, рука прижата к животу, и между пальцами сочится кровь. Большие красные капли плюхаются на траву, как яркие жуки. А рыцарю всё это как будто неважно – бубнит себе что-то на непонятном языке, только лицо иногда кривится от боли.

Я выпустил из объятий Дашку и хотел подойти к раненому, но она удержала меня за руку.

– Ты куда? – в голосе Дашули звучало непритворное удивление.

Странный мир, странные законы… Вроде, Вильгельм им не чужой, а раненым никто не занимается. Боевые друзья бросили на травку и умчались, а девушки-помощницы сидят неподалеку и смотрят на бой через свечение. Причем смотрят без особого волнения, как передачу по телевизору. Никто не спешит к Вильгельму с бинтами и лекарствами, его не тащат в госпиталь (не знаю уж, есть ли здесь больница, но в обычном мире их хватает). Рыцарь может умереть от потери крови, если просидит без помощи ещё какое-то время. Надо хотя бы перевязать раны, остановить кровотечение…

Дашка слушала мою пламенную речь с возмутительной улыбкой.

– Максим, да ты что! – со смешком сказала она, когда я махнул рукой и уже собрался подойти к Вильгельму. – Здесь никто не умирает. Святой Грааль даёт на своей земле исцеление от любых ран и недугов, но только тем, кто этого достоин, – уже серьёзно объяснила Дашуля. – Если сюда попадёт человек со злым сердцем, он будет наказан сильной и мучительной болезнью. Вильгельм сейчас молится, ему не надо мешать, потому мы и не подходим. Смотри, ему уже легче. Час-другой – и следа от ран вообще не останется.

Действительно, кровавые капли срывались всё реже, на бледном лице рыцаря начал проступать лёгкий румянец. Вильгельм задышал почти свободно и даже отнял руку от живота. Рыцарь прервал бормотание, чтобы продышаться. Наши взгляды встретились, он ободряюще улыбнулся, и снова в воздухе закружились непонятные слова.

Я сжал Дашкину руку. Силу выпросил, любимая девушка нашлась, в бою им совсем немного помог – это хорошо. Только теперь-то мне что делать? Дашуля отсюда не уйдёт, моё посвящение тоже вряд ли отменится, а значит, и сила останется.

Я вспомнил неравный бой и кидавшихся на девушек огромных зверей, от гнева перед глазами всё поплыло. Если бы это повторилось, я без колебаний поступил бы так же.

Несколько секунд я пытался представить, что в том сквере не было бы Дашки – всё то же самое, но без неё. Вмешался бы я или тихо переживал за Вильгельма и девушек, стоя в сторонке? Ответ пришёл почти мгновенно: вмешался бы! Я больше не смогу оставаться в безопасном отдалении или, тем более, уйти при виде слуг Грарга. Я не просил посвящения в рыцари, хотел лишь ненадолго получить силу, чтобы вмешаться в один-единственный бой. Однако кто-то свыше понял весь мой дальнейший путь раньше, чем я сам успел его осознать.

К этому всё и шло: мускулы, сила, привлекательность… Я снова стал двуликим, только личина зверя сменилась на образ рыцаря из старых легенд. С ума сойти! Ещё пару часов назад ни за что не поверил бы, что захочу примкнуть к древней общине, которую мысленно называл не иначе как «сектой». За столько дней я даже не удосужился точно выяснить, что такое Грааль. Впрочем, как раз на это у меня теперь будет масса времени.

В обычном мире я никогда не был на своём месте, там постоянно приходилось заниматься какой-то ерундой. Я пытался отделаться от навязчивой заботы и контроля матери, учился неинтересной профессии, – а настоящая жизнь шла мимо в невидимых и, похоже, не всегда справедливых схватках добра и зла.

Я вдруг понял: что-то изменилось. Вильгельм замолчал. Все смотрели на светящийся столб. Рыцари возвращались, первым на коричневые камни шагнул Иоганн. Он сразу подбежал к раненому. Я только теперь заметил их поразительное сходство: Вильгельм выглядел как Иоганн, помолодевший лет на двадцать.

– Это его отец? – спросил я.

Дашуля кивнула.

Парни подходили к Вильгельму, что-то говорили. Последним из света вышел Мартин. Он кинул мимолётный взгляд в сторону Вильгельма, но направился к нам.

– Максим, как получилось, что ты был посвящён? – спросил альбинос.

Вопрос вроде бы и простой, а попробуй на него ответить! Не рассказывать же Мартину всё, о чём я успел подумать за последние полчаса.

– Я хотел помочь и попросил дать мне силу…

Слова застряли где-то в горле, когда я встретил изумлённые взгляды Дашки и её приёмного отца.

– Теперь понятно, почему вас так долго не было, – тихо сказала Дашуля.

– Кстати, а почему? – прищурился я. – Их всех могли перебить, как зайцев на охоте!

– Мы пришли, как только услышали зов о помощи, – бесстрастно ответил Мартин. – Он прозвучал гораздо позже, чем обычно: тебе давалось время, чтобы принять решение. Появись мы сразу – ничего бы не изменилось: тогда Благословенные не вышли бы со светящейся дороги, и ты остался в стороне, понимаешь?

– Может, и не остался бы: ведь всё случилось из-за меня. Если бы я в запале не сказал Вильгельму, что не доверяю вам, и не спросил о его настоящем имени, никому не пришлось бы рисковать жизнью.

Дашуля тихо ойкнула. Мартин понимающе улыбнулся.

– Вот, значит, как всё получилось. На этот счет не переживай, все мы каждый день так или иначе рискуем жизнью.

– А они? – я посмотрел на Дашку, потом на двух других девушек.

Они уже поднялись, с длинных юбок сыпались мятые травинки. Рядом с Тамарой стояла высокая русоволосая девчонка, по виду Дашкина ровесница, а то и младше. Поймав мой взгляд, она улыбнулась.

– Благословенные тоже рискуют, но помогают только тогда, когда без них не обойтись. Чем их больше, тем сложнее до них добраться. Помнишь невидимый барьер?

Я кивнул.

– Из троих была уязвима только одна, она держала защитный барьер для всех остальных. Благословенные могут переговариваться мысленно и слышат друг друга на любом расстоянии. Они постоянно сменяются, вычислить ту, кто держит защиту, почти невозможно.

По траве прошли мимо две девушки в чёрном и рыцари, Иоганн слегка поддерживал сына. Я дёрнулся в их сторону, но на плечо легла тяжёлая рука Мартина.

– Подожди, вы ещё успеете поговорить.

Вильгельм как раз поравнялся с нами и с улыбкой слегка хлопнул меня по другому плечу.

– Извини, – только и успел сказать я.

– Никто не держит на тебя зла, – произнёс Мартин. – Вильгельм ещё слаб, не трогай его. Пообщаетесь позже. Скажи лучше, что ты собираешься делать?

– А есть варианты? – хмыкнул я. – Раз уж меня посвятил в рыцари сам Грааль, придется соответствовать.

– Ну, если после всего ты так держишься, – сможешь здесь прижиться. Признаюсь, ты последний человек, от которого мы ждали бы помощи. Ты собираешься остаться сразу или нужно время подумать?

Тёплая ладонь в моей руке напряглась, Дашкины пальчики сжались. Я взглянул на девушку и ответил:

– Я остаюсь.

– Дело только в Дарине? – уточнил Мартин.

Взгляд альбиноса скользнул по нашим соединённым рукам.

Я попытался представить, что Дашуля согласится жить со мной в обычном мире. Нет, всё равно я уже не смогу быть, как все, и вести спокойную размеренную жизнь. Я узнал тайный мир, где уязвимое добро борется с могущественным злом, и не хочу оставаться в стороне.

– Не только, – твердо сказал я. – Вам ведь нужны новые рыцари?

– Для нас важен каждый человек. Почти никто из нас до тебя не был посвящён в рыцари свыше, твоя судьба – быть здесь. Если хочешь этого, никто не станет тебя отговаривать. Постепенно узнаешь о нашей вере и законах чести, научишься сражаться и станешь нам равен. А сейчас главное для тебя – приложиться к великой святыне. О святом Граале я расскажу по пути.

Мы с Дашулей шли за Мартином к поселку по дороге из коричневого камня, и я впервые в жизни чувствовал, что нахожусь там, где должен. Там, где хочу. Дома.

Эпилог. Мой мир

«Дорогая мама! Прости, что не отвечал на звонки. У меня всё хорошо. Моя жизнь изменилась, и мы теперь не скоро увидимся. Не ищи меня. Я сам буду писать и звонить. Целую. Максим».

Я отправил письмо на мамин электронный адрес. Палец надавил на нужную кнопку, и полуразбитый экран телефона погас.

Дашка сидела рядом на скамейке. Любимая положила голову мне на плечо.

– Не жаль уходить из своего мира?

– Нет, Дашуль, – ответил я.

Мы целовались в тихой части парка в неизвестно каком городе и даже в какой стране. Я покинул мир, который никогда не был моим, и при этом чувствовал – весь он теперь принадлежит мне.

Я благодарю судьбу за то, что родился оборотнем. Иначе рыцари Грааля остались бы для меня всего лишь малознакомой и скучной легендой, а Дашуля так и выглядела бы учёной серой мышкой. Пока я разобрался бы со своими чувствами, Дашка могла навсегда исчезнуть, скрывшись в тихом райском уголке между небом и землёй.

Скоро она станет моей женой. Для нас даже нашёлся небольшой старый домик одного из давно погибших рыцарей за три дома от Мартина и Тамары. Я уже обосновался там, и мы с Дашулей постепенно приводим дом в порядок. С Денисом я вижусь каждый день, рыцари рассказывают нам обоим о своей вере, истории, многовековых традициях. Скоро начнём учиться обращаться с рыцарским оружием, тогда дойдет очередь и до кодекса чести и правил боя.

Мы поднялись.

– Пора, – сказала Дашуля.

Перед скамейкой вырос широкий столп света – дорога для двоих. Мы одновременно ступили на коричневые камни, и прошлая жизнь осталась за спиной, растворилась в тающих лучах.

Content

Анна Гале
Двуликий

Глава 1. Перед катастрофой

Глава 2. Ночная охота

Глава 3. Сон или?…

Глава 4. Почти забытая история

Глава 5. Незримая клетка

Глава 6. Наставники

Глава 7. Кровавый след

Глава 8. Будущий оборотень

Глава 9. Дашкины странности

Глава 10. Призыв Грарга

Глава 11. Бой

Глава 12. Грарг карающий

Глава 13. Аспирант исчез!

Глава 14. Ловушка

Глава 15. Между небом и землей

Глава 16. Объяснение

Глава 17. Благословенная

Глава 18. Снова двуликий

Эпилог. Мой мир