Гале Анна

Успеть до рассвета

При изготовлении обложки было использовано изображение с сайта: https://pixabay.com/ru/%D1%84%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%B8-%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BD%D1%8C-%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B7%D0%B0-%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D1%8B-1721663/

Под конец первого дня

Промозглым осенним вечером во двор старого, давно заброшенного дома, ломая многолетние заросли сорняков, въехала машина. Из неё выскользнули две тени. Продираясь через буйную растительность высотой в человеческий рост, приезжие направились к покосившемуся деревянному крыльцу. Вели они себя для теней довольно шумно: сначала хлопнула дверца автомобиля, а затем далеко по улице разнёсся мужской голос: При

– Вот это хоромы!

Ответом стал громкий женский смех.

– Ух ты ж, какая хижина! Долго искал?

– С милым рай и в шалаше, между прочим! Слыхала такое, а, Мариш?

– Ну, пошли, милый! Покажешь мне рай!

Под громкие мужские чертыханья и женское хихиканье поворочался в замке заевший ключ, и парочка ввалилась в коридор. Подсвечивая айфоном, мужчина нашёл выключатель – почему-то он оказался метрах в полутора от входа. Вспыхнул свет.

Миниатюрная темноволосая девушка с лёгкой иронией произнесла:

– Уютное гнездышко! Игорёш, не забудь своему другу спасибо от меня передать.

Она весело рассмеялась.

Крепкий мужчина только присвистнул, оглядывая дом. Теперь Игорю стало понятно, почему старый приятель с такой лёгкостью одолжил ключи на двое суток.

Дощатый пол с огромными щелями, запах пыли и плесени, давно обосновавшейся в этом доме, древний холодильник советских времен… В комнате – кровать со старым матрасом. Из-под него видна продавленная и наверняка скрипучая металлическая сетка, видимо, ровесница холодильника.

– Ну, Толян, – пробормотал Игорь, остановив взгляд на кровати. – Говорил же я, для чего ключи нужны…

– Женьке, кстати, что наплел? – спросила Маринка. – Рыбалка?

– Командировка, – Игорь чмокнул девушку в висок. – Ну что, искать другое место уже поздновато будет. Разберёшься тут?

– А что делать? Только принеси всё из машины.

Маринка, посмеиваясь, вошла в комнату. Когда Игорь вернулся, он обнаружил девушку сидящей на кровати. Маринка с интересом перебирала какие-то старые, пожелтевшие бумаги.

– Игогош, глянь, что нашла, – она подняла голову. – Под кроватью валялись, россыпью. Как думаешь, нужно твоему приятелю такое старьё? Если не нужно, могу попытаться куда-нибудь пристроить. Можно даже краеведческому музею предложить – глянь, бумага такая, что вот-вот рассыплется, и писали чернилами, и знаки там твёрдые стоят, где надо и где не надо.

– Да кому эти бумажки нужны? – отмахнулся Игорь и притянул девушку к себе. – Брось их, нам что, нечем заняться? Вроде, не за этим приехали, – он выразительно взглянул на Маринку, затем перевёл скептический взгляд на старые бумажки.

– Да ты почитай! – девушка вывернулась из рук Игоря и ткнула одну из пыльных бумаг почти под нос любовнику. – Кажется, поп какой-то пишет. Нудновато, правда, но старина настоящая!

Игорь нехотя взял бумагу и осторожно развернул её. Бывают случаи, когда проще уступить девушке, чем начать долгий, эмоциональный спор. Сейчас Игорь быстренько прочтёт неизвестно когда, кому и кем написанное письмо, скинет пыльные бумажки на пол и завалится с Маринкой на дурацкую кровать с сеткой. А обустраиваться они будут потом. Да и что в этом доме особо обустраивать? Всего-то и надо – засунуть приготовленную Маринкой на два дня еду в холодильник и подмести пыльную комнату.

– Ты читай, а я пока кровать перестелю, – девушка вскочила и ринулась к принесённой любовником сумке.

Ну, сама напросилась! Игорь медленно, с выражением принялся читать письмо. Сначала – без интереса, однако с каждым абзацем он поневоле всё внимательнее вчитывался в каллиграфически выведенные чернилами буквы.

– Благословите, отче, ученика своего недостойного, р. Б. Демьяна!

Здравы будьте, отец мой духовный! Поминаю Вас каждый день в молитвах о здравии. Прошу смиренно Вашего прощения – обещал я сразу, как обустроюсь, написать Вам, а взялся за это послание только на второй седмице. Приход требует пастырского попечения и внимания неослабного.

Жители деревни, в кою я направлен был для пастырского служения, суеверны до чрезвычайности. И – что воистину удивительно и мне непонятно – прежний их священник, отец Родион, эти суеверия поддерживал. Я, разумеется, был готов к тому, что в народе верят в приметы вроде чёрной кошки или бабы с пустым ведром, однако здесь столкнулся с верованием странным и, на мой взгляд, особенно опасным для человеческой души. Об этом и хочу в первую очередь Вам написать.

Ко мне прямо во храме, после воскресной Литургии, на коей присутствовала вся моя паства, обратились несколько уважаемых жителей деревни. Они попросили, вернее будет сказать даже – потребовали запретить сыну жить в доме недавно умершего отца. Я был крайне удивлён этой просьбой и, признаюсь, чувства мои возмутились от тона, которым она была высказана. Разумеется, я поинтересовался причиной запрета. И вот что услышал в ответ.

Дом этот, говорили мои новообретённые духовные чада, проклят. Тем, кто там живёт, овладевает злой дух, и человек начинает жаждать крови. Суеверие сие было подпитано предшествующими ужасными событиями: хозяин дома зарубил топором супругу, а после того лишил жизни и себя. Из-за чего свершилось такое страшное дело – никто не знает. В деревне поговаривают, что человек тот одержим был болезненною страстью ревности. Однако местные жители тут же вспомнили старые легенды о проклятии и злом духе, обитавшем в том доме. Хотя и признали, справедливости ради, что семья прожила там больше двадцати лет, и никаких признаков присутствия бесов в доме никто не замечал.

Разумеется, я отказал пастве в странной просьбе. Тогда один из мужиков пригрозил сжечь "проклятый дом". Я при всех запретил ему это делать, и паства недовольно зашумела.

Я долго увещевал их, говорил о суевериях, о силе Господней, о силе молитвы, но эти люди не хотели слушать, словно в них вселилась нечистая сила. Усмирить паству удалось только угрозой отлучения от Святого Причастия на месяц и обещанием освятить дом, который называют проклятым.

Молодой человек, наследник несчастного самоубийцы, тоже был в храме и произвёл на меня самое благоприятное впечатление. Юноша держался весьма скромно и почтительно. Мы договорились, что я приду освящать жилище сегодня, в понедельник.

И теперь, отче, меня терзают сомнения. Смогу ли я, по молодости и без опыта в таких делах, справиться с опасными народными суевериями? Хватит ли…

– Письмо обрывается, – разочарованно сказал Игорь.

– Бред какой-то! – поморщилась Маринка. – Но может оказаться ценным. Похоже, что это не в прошлом веке написано, а в позапрошлом. Правда, тут пятна какие-то…

– Мариш, кажется, это брызги крови, – с интересом заметил Игорь, разглядывая бумагу. – Любопытно, как это письмо сюда попало…

– Тут каракули внизу, – острый наманикюренный ноготок ткнул в забрызганную бурым бумагу. – Не разберу.

– Подожди-ка, – Игорь долго разглядывал трудно различимые буквы. – И правда, каракули. Совсем другой почерк, и написано с ошибками. Твоё начало – мой конец, – наконец, прочёл он.

– Что?!

Маринка хихикнула.

– Слушай, а я вспомнил! – сказал Игорь. – Толян как-то говорил, что этот дом родня его жены считала проклятым. Вроде, последний владелец, очень дальний родственник супруги Толика, убил тут всю свою семью, а потом его деревенские забили. Самосуд.

– Ну, конечно, – хмыкнула девушка. – Проще и романтичнее назвать дом проклятым, чем признать, что его владельцы – обычные психи. Генетика – великая вещь, сумасшествие может передаваться и через несколько поколений.

– Всё, ну их к черту, эти старые тайны, – Игорь скинул бумаги на пол и толкнул Маринку на кровать. Металлическая сетка жалобно скрипнула. – Мы сюда не читать приехали!

Однако ночью, когда девушка заснула, он подобрал находку: Игоря поневоле заинтриговала история с проклятым домом и молодым священником. И теперь блудный муж курил на кухне, допивал начатую с Маринкой бутылку чёрного рома и читал первую попавшуюся бумагу.

"Оно овладевает мной. И во сне, и наяву я слышу: "Твоё начало – мой конец, и твой конец – моё начало". Я понял, оно возрождается раз за разом, находя для этого всё новых и новых людей. Оно само не знает, откуда взялось и для чего существует. А я знаю одно: мне нужно бежать из этого дома. Ещё позавчера я не верил, что дом – проклятый, и считал разговоры об этом обычными сплетнями. Да будут посрамлены гордые! И я посрамлён.

Теперь я точно знаю: это оно заставляло прежних хозяев убивать людей, даже близких. Убийства нужны ему, чтобы возрождаться. В чьей-то душе. Но не моей, нет, не моей".

Игорь поморщился. Права девчонка, такое мог написать только сумасшедший. Надо выкинуть этот бред из головы.

Взгляд упал на лежащий тут же обрывок тетрадного листка. Два коротких предложения:

"Оно требует жертвы. Оно – это я".

Почерк тот же.

Писал явный психопат. Интересно, Толян и его жена знают об этих бумажках? Приятель говорил, что здесь давно никто не живёт, дом полностью заброшен. Они давно пытаются продать ненужную недвижимость, но найти на такой объект покупателя – большая проблема.

Суеверные местные и даром не возьмут дом, история которого связана с несколькими семейными трагедиями. Люди городские, незнакомые с деревенскими легендами, вряд ли заинтересуются жильём в глухомани.

Скрипнула старая половица. Игорь начал оборачиваться, когда его накрыла темнота.

Хрупкая темноволосая девушка сжимала в руке разбитую о голову любовника бутылку.

– Твой конец – моё начало, – прошептала она.

Острые края бутылки вонзились в горло полулежащего без сознания мужчины. Кровь покрыла яркими алыми пятнами стол, пол, руки Маринки.

Девушка тщательно протёрла бутылку полотенцем, вытерла руки и вышла к машине Игоря.

В Маринкиной голове настойчиво крутилось: "Ты – это я. И для нас с тобой это – начало конца. Постарайся прожить подольше, я не хочу снова в пустоту и темноту, в то, что называют небытием, не хочу искать кого-то ещё. Я хочу жить, в полную силу. Для этого иногда нужна кровь, но ведь мы справимся?"

– Справимся, – прошептала девушка, прислоняясь горячей щекой к приятно-холодной дверце машины. – Я не буду сидеть в тюрьме или убивать себя. Наш конец наступит не скоро.

Она вернулась, и в комнате запахло бензином. Чиркнула зажигалка…

В предрассветных сумерках со двора дома, который издавна называли "проклятым", медленно, словно крадучись, выехала машина с выключенными фарами. Темноволосая девушка за рулем оглянулась. Из закрытых окон дома выглядывали языки пламени.

– Никто ни о чём не узнает, – успокаивающе пробормотала Марина и плавно нажала на педаль газа.

День второй

Хрупкую темноволосую девушку окутывали клубы дыма, горящая машина в мучительной агонии исходила жаром. А Маринке было холодно. Её бил озноб, ноги отказывались повиноваться. Девушка глотала ртом прохладный воздух, смешавшийся с запахом бензина, гари и раскалённого железа. Кто бы мог подумать, что автомобиль горит так быстро?

– Уходи! – приказывал голос, который слышала только Маринка.

Да, надо уходить. Машина может взорваться. Даже наверняка взорвётся, и Маринке нужно оказаться к тому времени как можно дальше. Сейчас не время обдумывать то, что случилось, и тем более – проявлять эмоции.

Девушка отвернулась и на негнущихся ногах сделала шаг, ещё и ещё. А потом Маринка побежала по грязной просёлочной дороге к замершим в полутьме деревьям. Через тихую рощицу можно хорошо срезать путь к трассе. Поймать бы там попутку, чтобы поскорее добраться до дома!

За спиной громыхнуло так, что с деревьев на голову и плечи девушки посыпались листья, грецкие орехи и каштаны. Предрассветные сумерки озарила мощная вспышка. Маринка побежала быстрее, прикрывая голову руками. Девушке казалось, что она попала в странный ужастик с абсурдным сюжетом. Или в сон. Только проснуться не получалось. Какой-то кустарник оцарапал руки до крови, саднящая боль подтвердила – точно не сон.

Маринка остановилась, когда за деревьями показалась широкая дорога. Нет, сейчас на трассу нельзя. Руки трясутся, взгляд наверняка мечется, как у загнанного зверя. Подозрительно она выглядит – в такое время одна, за городом, да ещё и вид у девушки совершенно безумный.

Маринка опустилась на корточки, привалившись спиной к ближайшему толстому дереву. Отдышаться получилось не сразу: воздуха не хватало, словно девушка была не в свежей осенней роще, а в заброшенной комнате, которую давно не проветривали. Маринка до сих пор чувствовала запахи пыли и плесени из того кошмарного дома. Дома, где она убила Игоря.

– Всегда так, – чуть обиженно заговорил голос, который девушка уже успела возненавидеть.

Вернее, голос зашептал. Шептал он очень выразительно, только вот Маринка никак не могла понять, мужской это голос или женский.

– Сначала слушаются, помогают, почти готовы подружиться, а к рассвету начинают терзаться, сожалеть…

– Кто ты? – устало спросила Маринка.

Её хрипловатый голос прозвучал в тишине неожиданно громко.

– Не знаю, – печально прошептали в ответ. – Я хочу вспомнить, но не получается. Как будто я существую всегда. Только это не так. Я живу в том ужасном доме много лет, и никак не могу вспомнить прошлое. Знаю одно: я ненавижу тех, кто там появляется… И если они испытывают злость, раздражение, ненависть, – они легко подчиняются моей воле. Вы выглядели хорошей парой, но я уже давно знаю, насколько обманчива видимость. Ты ведь его не любила. Что теперь переживать?

– Сеанс психотерапии со мной проводить собираешься? – кисло спросила Маринка, потирая ледяные руки в бессмысленной попытке согреться.

– Я не знаю, что это такое, – серьёзно ответил голос.

– Зато знаешь, что такое убить человека! – Маринку передёрнуло. – Да, я его не любила, но я – не убийца.

– Ты мне подчинилась и почти не сопротивлялась, – напомнил голос. – Ты была им из-за чего-то сильно недовольна.

– Бред! – выдохнула Маринка.

Да, она действительно была недовольна, но с самого начала знала, на что шла. Условия они с Игорем обговорили очень чётко. Связь без обязательств, Игорёша – всего лишь спонсор. А по совместительству – муж Маринкиной подруги, Женьки, которая, разумеется, ничего не должна узнать.

Игорь – никакой любовник, из тех, кого надо долго заводить и кто потом быстро домчит в постели до финала. Это в лучшем случае. О худших вариантах Маринке вспоминать не хотелось.

И что с того? За плохой секс не убивают. Это была обычная сделка, на взгляд Маринки – вполне честная. Деньги в обмен на услуги. А деньги девушке ох как нужны…

– Не о том думаешь! – прервал её мысли сердитый шепот. – Домой пора! Замёрзнешь ещё, лечиться придётся. Вставай, пошли ловить машину.

Маринка поднялась. Да, она подумает обо всём дома. Когда напьётся какого-нибудь успокоительного. Или просто – напьётся.

Мелькнула мысль, что ловить одной попутку за городом, да ещё и в такой час, может быть опасно. Маринка криво усмехнулась. Смотря для кого опасно – для неё или водителя.

У дороги девушка подпрыгивала, чтобы согреться. Вот пронеслась мимо дорогая иномарка. Потом притормозил КАМАЗ. Пожилой дальнобойщик высунулся из кабины. Оценивающий, неприятный взгляд прошёлся по стройной фигурке девушки.

– Работаешь? – буркнул шофёр.

– Нет, – раздражённо ответила Маринка. И мысленно добавила: – Уже отработала.

Дверь кабины захлопнулась, и грузовик величественно двинулся дальше. Девушка тихо выругалась. Только сейчас она сообразила, что в кошельке болтается мелочью, в лучшем случае, рублей пятьдесят – и всё. На проезд по городу хватит, только вот до города больше десяти километров. Пешком их теперь идти, что ли?

Как бы ни было, надо двигаться. Стоять на месте слишком холодно. Маринка быстро зашагала вдоль дороги. Успеть бы до рассвета! Прошмыгнуть домой, чтобы её никто не увидел…

Ох, напрасно Маринка поспешила! Надо было сначала подъехать как можно ближе к городу, а потом уже избавляться от машины Игоря…

От следующей мысли девушка поёжилась. А что теперь будет с Женькой? Она же совершенно неприспособленная и полностью зависела от мужа. Хорошо хоть у них с Игорем нет детей…

Ой, нет, об Игоре пока думать не надо, а то и с ума сойти можно. Если она, Маринка, вообще в своём уме.

– Девушка!

Маринка резко обернулась. Да она и впрямь спятила! Надо же – в такой ситуации не смотреть по сторонам! Девушка и не заметила, как за её спиной остановилась серая "киа".

– Вас подвезти?

– Не работаю! – буркнула Маринка, демонстративно глядя в другую сторону.

– Девушка, вы меня не так поняли, – рассмеялся водитель. – Куда вам нужно?

– Денег нет, – невпопад ответила она.

Перед глазами застыла картина – мёртвый Игорь. Вокруг – брызги крови. Рука Маринки сжимает горлышко от разбитой бутылки – острые края красны, словно кто-то облил их томатным соком. И рука, вцепившаяся в смертоносное стекло, тоже забрызгана красным.

– Садитесь, – водитель открыл переднюю дверь. – Куда поедем?

– В город, – помедлив, сказала девушка.

– Вот и правильно, – шёпотом похвалил голос. – Садись, а дальше разберёмся, что делать.

– Заткнись, – мысленно ответила Маринка и села рядом с водителем.

– Хоть посмотри на этого доброго самаритянина, что ли, – с иронией посоветовал голос.

Машина плавно тронулась с места. Маринка кинула взгляд в сторону шофёра. Парень как парень, самый обычный – растрёпанный, вихрастый, курносый. Похоже, чуть старше неё самой. На вид – вполне безобидный. Одна проблема: поговорить любит. А может, это и не проблема. Водитель хоть немного отвлечёт от сводящих с ума мыслей и преследующего Маринку голоса, которому девушка не могла сопротивляться в проклятом доме.

– Вы чем-то расстроены? – водитель отвлёкся от дороги и сочувственно посмотрел на свою пассажирку.

– Нет, – через силу ответила она.

Расстроена – это не то слово. Она убила человека, просто так, подчиняясь какому-то голосу. И не просто человека, а любовника-спонсора, с которым спала больше года, мужа подруги.

– Как вы вообще оказались на трассе в такое время? Тут, вроде, и жилья поблизости нет, – не отставал водитель.

– С парнем поссорилась, – ляпнула Марина первое, что пришло в голову.

– Труп парня уже спрятали? – хмыкнул шофёр.

– Очень смешно! – девушка неприязненно покосилась на него.

– Не смешно, согласен. Просто ни один нормальный мужик не оставит девушку вот так, посреди дороги. Так что или вы его убили, или он…

– Может, хватит? – резко оборвала Маринка.

– Хватит так хватит, – мирно согласился парень. – Вы город хорошо знаете? Подскажете, как проехать на улицу Севастопольскую?

– Даже покажу, – пообещала она. – Мне как раз нужно в тот район.

– Я сюда в первый раз еду. Но, надеюсь, не в последний. Работу предлагают неплохую. Если договорюсь, раз в две недели точно буду появляться в городе.

Маринка вполуха слушала, как парень с энтузиазмом рассказывает о каких-то проектах и чертежах. Затем случайный попутчик перешёл к забавным случаям на работе, потом – к анекдотам.

Девушка отмалчивалась. Заговорила она только в городе, да и то потому, что нужно было указывать дорогу.

– Я выйду на том повороте, – сказала Маринка, когда машина оказалась в её районе. – Вам дальше только прямо, точно не заблудитесь.

– А можно банальный вопрос? – улыбнулся парень. – Что вы делаете сегодня вечером?

"Пытаюсь прийти в себя", – подумала девушка, а вслух ответила:

– Я занята.

– Я так и подумал, – кивнул водитель. – Будете сидеть дома, переживать, плакаться подругам… Может, дадите телефон? Вдруг до вечера ваши планы изменятся?

Он остановил машину за перекрёстком и повернулся к Маринке. "А глаза у него добрые, – заметила девушка. – Игорь никогда на меня так не смотрел. Хотя спонсору и не положено".

– Не изменятся. И телефон, извините, не дам, – сказала она и открыла дверь машины. – Спасибо, что подвезли.

– Меня зовут Андрей, – парень протянул Маринке визитку.

Девушка машинально сунула в карман картонный прямоугольник и выбралась из машины. Когда захлопывала дверцу, Андрей, глядя Маринке в глаза, произнёс:

– Я тебя найду.

Да уж, только поклонника девушке сейчас и не хватало! Особенно, когда она слышит непредсказуемые приказы от какого-то голоса.

– А я тут причём? – тут же обиделся голос. – Нечего на меня всё подряд сваливать! Ты же сама отказалась от встречи. Я как раз не против, даже за. По-моему, тебе неплохо было бы провести с кем-нибудь романтическую ночь.

– Чёртов извращенец! – мысленно огрызнулась Маринка. – Хочешь побыть третьим в койке? Или полюбоваться?

– Было бы чем любоваться! – голос возмущённо фыркнул. – Мне вчерашнего хватило. Когда вы письмо читали, и то было интереснее.

Маринка стиснула зубы и быстро двинулась в сторону дома. А ведь не поспоришь – действительно, с Игорем секс превращался в утомительное и раздражающее занятие. Сначала приходилось самыми разными способами возбуждать любовника, а когда доходило до дела – всё заканчивалось буквально за минуту. Максимум – за две. Маринка даже мысленно считала иногда, насколько хватит Игоря. Самое большее, удавалось досчитать до ста девяти.

– Терпеть таких не могу! – в шёпоте из ниоткуда прозвучала настоящая ненависть. – Тех, кто ничего не чувствует, а только пользуется.

– Я ведь тоже пользовалась, – мысленно ответила Маринка.

– Ты ещё и отдавала, а он только брал. В таких случаях я выбираю тех, кто берёт.

– Игорь тоже отдавал. Деньгами, – напомнила девушка. – И кого же ты выбирал в жертву, когда встретился со священником? С тем, молодым, что писал письмо? Он тоже начал слышать тебя? Кого он убил?

– Мне не нравится, что ты обращаешься ко мне, как к мужчине, – задумчиво протянул голос.

– Можно подумать, ты – женщина!

– Не знаю. Я хочу вспомнить, кто я, но пока не получается.

– Не морочь мне голову и не увиливай, – Маринка сердито сверкнула глазами. От злости она чуть не заговорила вслух. – Я спросила про священника. Раз уж ты теперь будешь рядом, мне нужно представить, чего от тебя можно ожидать. И предупреждаю, я самоубиваться не собираюсь!

– Ты уже об этом говорила, – недовольно напомнил голос. – Я и не хочу, чтобы ты что-то с собой сделала. А священник меня не слышал. Он просто быстро понял, что я живу в том доме. Пришлось заставить хозяина дома покончить с молодым человеком в рясе. То недописанное письмо лежало в кармане рубахи священника, под рясой, и на него попала кровь.

"Твой конец – моё начало", – вырвалось у меня.

А хозяин дома повторил это. Увы, слабовольный оказался юноша. Как только осознал, что мы с ним вместе сделали, устроил истерику. Бормотал молитвы, рыдал над трупом, рассказывал ему обо всех своих грехах, а на рассвете покончил с собой. Знаешь, я начинаю вспоминать то, что давно забылось, – голос немного оживился. – Например, что селяне несколько раз пытались сжечь дом. Наивные! Думали, что я исчезну вместе с его стенами. Когда умер священник, они действительно подпалили стены и крышу. Дом в тот день выгорел почти до основания. Но через какое-то время появились новые владельцы, они построили дом ещё лучше прежнего. Атеисты, как они себя называли. Мы с новой хозяйкой почти поладили, но закончилось всё опять плохо…

Марине показалось, что невидимый собеседник вздохнул.

– Сейчас заплачу от жалости, – раздражённо мысленно ответила она. – Только не надо мне врать! Прямо не дом, а теремок, ёлы-палы! Лучше прежнего отстроили! А письмо священника из пепла восстановили, что ли?

– А кто врёт? – снова обиделся голос. – Я же не говорю, что оно горело. Письма хранились в погребе, вся коллекция. Теперь вот, и правда, сгорели.

От слова "коллекция" Маринку передёрнуло.

– Ну, не придирайся, – пробурчал голос. – Какая разница, как назвать? Скажи лучше, зачем дом подожгла?

– Чтобы моих следов там не осталось. Кстати, почему эти письма валялись под кроватью, а не в погребе?

– Не помню, – вздохнул голос.

Маринка промчалась по пустому двору и проскользнула в подъезд. Хорошо хоть, сегодня выходной. Есть надежда, что никто её не увидит. Чуть позже, как только во дворе на лавочке угнездятся старые сплетницы, можно будет выйти в магазин. Пусть они, на всякий случай, увидят Маринку с утра дома. Плохо, что случайный попутчик её запомнил и при случае может узнать, но парень не местный. Они вполне могут никогда больше не встретиться.

Дома девушку начало трясти так, что зубы застучали. Она привалилась к стене и тихо заскулила.

– Ну и из-за чего ты переживаешь? Можно подумать, этот капризный импотент – любовь всей твоей жизни! – буркнул голос.

– Нет, к-конечно, – с усилием выговорила Маринка. – Только убивать его б-было не за что.

Неожиданно перед глазами девушки возникла чёткая картина. Молодой священник с аккуратной бородкой и строгими глазами что-то говорил длинноволосому парню, одетому, как в фильмах о деревне девятнадцатого века. Парень при этом стоял перед ним, потупив взгляд. Наверное, это и называют словом "смиренно".

Маринка сморгнула и поняла, что она словно оказалась внутри живой картины.

– Если дух зла входит в человека, то изгоняется такой дух только молитвой и постом, – говорил священник. – Но если человек не изменится душой, не очистит её, то вернётся в него злой дух и приведёт за собой и других. И будет последнее хуже первого.

– Да, отче, – тихо ответил парень.

– Злой дух ведёт человека к его концу, губит того, в кого входит.

– Да, отче.

– Сейчас освятим жилище, а вы готовьтесь к исповеди и причастию, чтобы не повредил вам дух, что есть в этом доме…

Парень поднял взгляд – совсем не смиренный. И отчётливо проговорил:

– Да, отче.

В его глазах сверкнул такой опасный огонёк, что на месте священника Маринка постаралась бы как можно скорее оказаться подальше от парня. Однако молодой человек в рясе отвернулся к столу и потянулся к начищенному до блеска кадилу.

Парень стоял у него за спиной. Маринка увидела, как хозяин дома протянул руку к лежавшему на столе здоровенному ножу. А потом молниеносным движением схватил нож и размахнулся. Священник обернулся, удар пришёлся в грудь. Казалось нож вошёл в тело легко, как в мягкое сливочное масло. Человек в рясе даже не успел испугаться. В его глазах застыло удивление. В последнюю секунду земной жизни человек схватился за грудь, разрывая рясу. А затем он, как большая тряпичная кукла, повалился на пол. Рядом упала испачканная в крови, исписанная аккуратным почерком бумага.

– Твой конец – моё начало, – возбуждённо воскликнул парень.

Он повернулся к Маринке. Встретив пустой, безжалостный взгляд юноши, она завизжала.

Убитый и убийца исчезли, девушка снова прижималась к стене в своей квартире.

– Я вспоминаю! Вспоминаю! – бурно ликовал голос.

Маринка отстранённо отметила, что он уже не шепчет, и голос определённо женский – звонкий, высокий, как колокольчик.

– Было бы что вспоминать! – выдохнула Маринка, борясь с накатывающей дурнотой.

– Было бы! Ты не знаешь, каково это – ничего не помнить! – обиженно ответил голос. – Не знать, кто ты, как тебя зовут и откуда ты вообще взялась! Я только начинала вспоминать, как снова возвращалась в темноту. Те, кто был до тебя, оказывались такими нервными, что я ничего не успевала понять из обрывистых картинок…

– Хватит! – оборвала девушка. Руки тряслись, зубы снова застучали. – Я не хочу на это смотреть!

– А что я могу сделать? У нас с тобой теперь всё общее. Я вижу твою жизнь, а ты – мою. Я знаю, что должна всё вспомнить, с самого начала, что это важно… Только не знаю, почему это важно.

Маринка услышала отчётливый вздох.

– Мало того, что ты – злой дух, так ещё и чокнутая,– буркнула она.

– Я не злая. Ну, то есть, мне кажется, я не всегда была злой.

– Хватит, заткнись и дай мне спокойно подумать.

Маринка, наконец, стянула куртку и разулась. В первую очередь – в душ! Смыть с себя всё – прикосновения Игоря, кровь, бензин, дорожную пыль и грязь. Девушке казалось, что всё это намертво въелось в кожу и останется на ней навсегда.

Под горячей водой Маринка наконец-то согрелась и немного успокоилась. Во всяком случае, её перестало трясти. К девушке возвращалась способность соображать и более-менее трезво оценивать ситуацию.

– Если отбросить эмоции, то что мы имеем? – бормотала Маринка, пока выключала воду и вытиралась большим ярким полотенцем с синим морем и кривоватыми пальмами. – Игоря больше нет. С деньгами пока будет туго. Могут возникнуть проблемы с полицией. Надо будет как-то поддержать Женьку. Короче, везде – полный кошмар. А самое худшее – сумасшедший, страдающий потерей памяти дух. Он собирается теперь всегда быть рядом, что-то приказывать и показывать мне "весёлые картинки" из своего бурного прошлого.

Маринка длинно и энергично выругалась. Однако когда девушка завернулась в тёплый, мягкий махровый халат, ей удалось немного расслабиться.

– И что с этим делать? – продолжала рассуждать Маринка. Вслух – так ей лучше думалось. – С полицией я как-нибудь разберусь, вряд ли на меня вообще выйдут.

– Думаешь? – с сомнением протянул ненавистный голос.

– Я сказала, заткнись! – прошипела Маринка. – Игорь скрывал от друзей, с кем именно встречается. Мы сразу об этом договорились, чтобы до Женьки не дошли слухи… С деньгами я тоже что-нибудь придумаю. А вот что делать с тобой?

Она вошла в комнату и забралась с ногами на диван, закутавшись в плед.

– Интересно, экзорцисты вообще существуют? И может ли кто-нибудь из них реально помочь?

– Эй, мы же договорились, что будем вместе до конца, – жалобно напомнил голос.

– Если не найду средства от тебя избавиться, то будем, – поморщилась Маринка. – Но я надеюсь, что такое средство есть.

– Мне надо вспомнить… – начал голос.

– Так вспоминай, – перебила девушка. – Только молча. Хватит канючить, я уже не могу тебя слышать!

Она выбралась из-под пледа и быстро двинулась на кухню. Там, в холодильнике, стояла початая бутылка водки. После двух рюмок Маринка почувствовала, как по телу разливается тепло. Дрожь окончательно отпустила.

Кто-то требовательно позвонил в дверь. Девушка вздрогнула. Нет, это не могли прийти из-за Игоря. Ещё слишком рано. Тело, конечно, уже нашли, и лучше не представлять, как оно выглядит после пожара. А вот документы любовника наверняка сгорели.

Пока полицейские свяжутся с владельцем дома, пока узнают, кому он дал ключи, пока начнут выяснять, с кем Игорь мог туда поехать, – пройдёт много времени. Хорошо, что Маринку там никто не видел, и дом стоит на отшибе. Разве что какой-нибудь бдительный сосед мог заметить из окна тёмную фигуру среднего роста. Но что можно увидеть издали в темноте или в свете фар? Длинные распущенные волосы, чёрная куртка, джинсы. Под такое описание подойдёт каждая третья девушка.

Нет, тот, кто звонит в дверь, – не из полиции. Наверняка это пришёл кто-то из соседей или любыми путями проникающие в подъезд рекламные агенты с предложением поставить новые окна, заказать кухню или посетить открывшийся неподалёку магазин. Что ж, так даже лучше: Маринке не придётся выходить на улицу. У девушки и так появится свидетель, что с утра она была дома. Не безупречное алиби, конечно, но хоть что-то. Надо поскорее придумать, на всякий случай, правдоподобное объяснение, где она провела ночь и кто может это подтвердить.

Маринка открыла дверь. Наверное, впервые в жизни она не посмотрела в "глазок". Чего бояться девушке, одержимой злым духом, который жаждет убивать?

Бледная Женька ворвалась в квартиру, оттолкнув подругу, и захлопнула дверь.

– Привет! Ты вчера с Игорем уехала? – прошептала она.

– Что?

Маринке даже удивление изображать не пришлось: еле одно слово удалось выдавить.

– Хорошо хоть, сама живая, – быстрым шёпотом продолжала подруга. – Значит, это ты его, да?.. И дом ты сожгла?

– Жень, я ничего не понимаю, – негромко ответила Маринка.

Прозвучало совсем не убедительно.

– Не придуривайся! Я знаю, что вы постоянно встречались!

Женька, которую все окружающие считали слабо и неприспособленной, встряхнула девушку за плечи и потащила в комнату.

– А ты говорила, проблем не будет! – прокомментировал голос. – Это кто?

– Его жена, – мысленно ответила Маринка.

– Как интересно! – протянул голос. – Что-то она совсем не похожа на безутешную вдову.

– Жень, с чего ты это взяла? – устало спросила Маринка.

– Я сама посоветовала Игорёше решать секс-проблемы за деньги, когда мне всё это надоело, – пожала плечами русоволосая девушка с лицом ангелочка. – И сказала, что ты вряд ли откажешься. На следующий день вы с Игорем договорились. Я думала тебе сказать, что в курсе, но как-то случая не представилось.

– Какая прелесть! – прокомментировал голос. – Да она ещё циничнее тебя!

– Вот к ней и иди! – мысленно посоветовала Маринка. А вслух поинтересовалась: – Почему именно меня советовала? Не боялась, что отобью?

– Не боялась, любил-то он меня. Да и тебе нужен был только как денежный мешочек, я же видела, – Женька грациозно присела на диван. – А чем плохо? Мне не обслуживать Игогошу часами ради пары минут сомнительного удовольствия, тебе – доучиваться спокойно на честно отработанные деньги. Опять же, все свои, заразу никто никакую не принесёт… Ладно, давай мы потом обо всём этом поговорим. Сейчас надо срочно обсудить, что делать дальше.

– Почему ты меня не выдала? – Маринка внимательно посмотрела на подругу.

– А зачем? – улыбнулась Женька. – Я слишком хорошо знаю и тебя, и его. Наверняка Игорь сам напросился. Что там случилось? Игогоша решил поиграть в садо-мазо?

Маринка нехотя кивнула, вспомнив несколько почти заживших на теле следов, оставшихся с позапрошлой встречи с Игорем. Только убила-то она Женькиного мужа совсем не поэтому. И не в тот день.

– Так будет лучше, – деловито продолжала молодая вдова. – Мне достанется дом и бизнес. Ты получишь деньги – сколько ещё нужно на обучение. Только от тебя понадобится помощь.

Маринка нахмурилась. Как сложно привыкнуть к этой новой Женьке, совсем не похожей на избалованную и беспомощную юную деву! Как подруга умудрялась постоянно и очень правдоподобно играть эту роль?

– Ночью я была у мужчины, – спокойно сообщила вдовушка. – Его зовут Виктор. Мы с ним уже полгода постоянно встречаемся. Сама понимаешь, выглядит это в ситуации с убийством Игоря подозрительно. Поэтому мы все трое будем говорить, что провели ночь вместе – у Виктора дома. Вы с ним встречаетесь, и ты позвала меня с собой, чтобы нас познакомить. Соседи не могли как следует меня разглядеть: у Вити свой дом, мы приезжали на его машине, а за забором меня не было видно. Так что можно смело говорить, что к нему постоянно приезжала ты. Вечером соберёмся втроём, обсудим все детали. Будь умницей, нам надо благополучно выбраться из этой истории, а мне – ещё и вступить в наследство.

– Я так понимаю, о своём Игогоше вдовушка вообще не переживает, – со смешком заметил голос.

– Вечером может быть поздно, – проговорила Маринка, стараясь не обращать внимания на ехидные комментарии духа из проклятого дома. – Лучше собраться поскорее, обсудить до мелочей, что делали, о чём говорили.

– В самый раз, – отмахнулась Женька. – Сейчас не вариант: Витя уже выехал на работу. До вечера он промотается на машине по всей области. Я через час буду разыгрывать спектакль: не представляю, как мой муж оказался в том доме, Игорь же поехал в командировку, – плачущим голосом проскулила девушка и тут же перешла на деловой тон. – А ты давай успокаивайся, отсыпайся. На тебя смотреть страшно – бледная как смерть и чёрные круги под глазами. Кстати, нам что-нибудь пожевать не помешает. Я есть хочу: не завтракала. Как услышала про Игоря, сразу рванула к тебе. У тебя что есть в холодильнике?

Женька вскочила и ринулась на кухню.

– Мышь там на верёвочке висит, – буркнула Маринка, двигаясь за ней. – Я всё, что приготовила, с собой в тот дом брала.

– Зря назад не привезла, – вздохнула вдовушка, обозревая пустые полки холодильника, а затем упаковки майонеза, кетчупа, сгущёнки и ёмкость с яйцами в углублениях на дверце. – Ладно, сейчас яичницу сделаем. Знала бы, хоть хлеба и колбасы прикупила бы по дороге. Слушай, а машина Игоря где? Я так поняла, её пока не нашли.

– Сожгла, – коротко ответила Маринка.

– К-как сожгла? – подруга вытаращила на неё округлившиеся глаза. – Она больше миллиона стоит!

– Я же не знала, что ты в курсе всего и собираешься помогать, – в голосе Маринки прозвучали язвительные нотки. – Мне надо было заметать следы. А в доме и машине их наверняка осталось очень много.

– Ладно, чёрт с ней, – немного подумав, сказала Женька и поставила на плиту сковородку. – Потом страховку получу.

– Бедный Йорик, – меланхолически протянул голос. – То есть, я хотела сказать, бедный Игогоша.

Яичница полезла Маринке в горло с трудом. Девушку мутило от оживлённой болтовни повеселевшей вдовы и ехидных комментариев духа.

– Хлопни водочки, закуси яишенкой и ложись спать, – Женька поставила на стол наполненную почти до краёв рюмку.

Как ни странно, заснула Маринка почти сразу, как только устроилась на диване поудобнее. Крепкий сон оказался пустым, как тьма глубокой подземной пещеры. Ни одного видения, ни одного звука, ни одной мысли.

Из полной тьмы небытия Маринку выдернул звонок телефона. Девушка приоткрыла глаз. В комнате было темновато, на тумбочке рядом с диваном выводил вдохновенную мелодию в телефоне Элтон Джон.

– Алё…

– Мариш, ты готова? Я заеду минут через десять.

Девушка чуть не выронила трубку, услышав этот голос. Дыхание перехватило, и Маринка не смогла выдавить ни звука.

– Хорошая новость: отдохнём в тихом месте. У меня в кармане ключи от деревенского дома, и хозяев там точно не будет… Эй, Мариш, ты меня слышишь?

– Да, Игорь, – с трудом выговорила девушка.

– Ну, а похвалить? Я подвиг совершил, ключи от дворца достал, а ты не реагируешь! – весело продолжал любовник.

– Молодец, – выдавила Маринка. – Приезжай, я тебя жду.

– А дом нас ждёт. На двухдневный марафон, – хохотнул Игорь.

Отложив трубку, Маринка озадаченно нахмурилась. Игорь жив и скоро приедет. Ей просто приснился кошмар. Но почему тогда девушка помнит этот кошмар в мельчайших подробностях? И почему сон настолько совпадает с реальностью? Любовник дословно повторил то же самое, что говорил во сне, и собирается везти Маринку в дом в деревне.

Маринка направилась в кухню. Водки на столе не было, хотя девушка точно помнила, что они с Женькой не убирали бутылку. Однако она стояла в холодильнике и была почти полной. Значит, это всё-таки был сон. Девушка вздохнула с облегчением.

На полках холодильника обнаружились приготовленные пластиковые контейнеры с едой – салаты, плов, лобио, мясо по-французски… Маринка машинально поставила их в дорожную сумку и продолжила собираться. Постельное бельё… Девушка вздрогнула при воспоминании о пыльной кровати с железной сеткой. Планшет – когда Игорь захрапит, можно будет готовиться к семинару. Маринка помедлила и отложила планшет в сторону. В том жутком сне дорожная сумка осталась в горящем доме. Нет уж, пусть лучше планшет полежит здесь. На всякий случай.

Мелькнула мысль отменить поездку, но девушка сразу отказалась от этой идеи. Игорь всерьёз разозлится, спонсор уже настроен на развлечения. "И Женька тоже", – подумалось Маринке. Она досадливо поморщилась. Нет, конечно, история с проклятым домом и злым духом женского рода – всего лишь кошмарный сон. Женька ничего не знает, и любовника у неё нет.

Тревога усилилась, когда Игогоша по пути стал рассказывать об алчном страже порядка, пытавшемся содрать на дороге штраф там, где платить было не за что.

– А я ему говорю, что этот знак указывает рекомендованную скорость, – с удовольствием цитировал Игорь.

– Рекомендованную, а не минимальную, – вместе с ним закончила фразу Маринка.

– Вот, даже ты об этом знаешь, – рассмеялся спонсор.

Конечно, Маринка об этом знает – у неё и права есть. Просто Игорёша не в курсе таких подробностей. А ещё девушка с точностью до минуты может предсказать, что именно будет дальше говорить и делать любовник. В кошмарном сне Игорь после рассказа о несостоявшемся штрафе включил музыку. Сначала – радио, а через пару минут – своего любимого Джо Кокера.

Так и вышло. Даже реклама на радио крутилась та же самая, которую помнила Маринка, из кошмарного сна. Или не сна?

– Игорь, мало ли какой там дом, – голос девушки дрогнул, выдавая панику. – Может, поедем в гостиницу?

– Малыш, ну какая гостиница? Во-первых, я, вроде как, в командировке. Увидит ещё кто-нибудь, Женьке расскажет.

"Лицемер! – чуть не вырвалось у Маринки. – Ты же ей и так всё рассказываешь, сволочь!"

Девушка вздохнула поглубже и попробовала поспорить:

– Игогош, я же не предлагаю вернуться в город. Мы можем остановиться в каком-нибудь мотеле поблизости.

– Мариша, в гостинице, как следует, не расслабишься. Это во-вторых. А в-третьих, я лучше отдам деньги тебе, чем буду платить за номер. Мы уже почти приехали, вон указатель. Видишь?

Игорь свернул налево, на ухабистую просёлочную дорогу. Маринка стиснула зубы. Да, поворот тот самый, девушка его помнит. С ума она, что ли, сходит? Переживает "день сурка"? Так сурка, вроде, поблизости нет.

Через полуразвалившиеся ворота Игорь, чертыхаясь, въехал в заросли огромных сорняков. Он вышел из машины, задел локтем дверцу, и та хлопнула громче, чем обычно.

– Вот это хоромы! – присвистнул любовник.

Он обошёл машину, распахнул дверцу и протянул девушке руку. Больше всего Маринке хотелось перебраться за руль. Умчаться бы как можно дальше от старого деревянного дома! Но Игорь почти силой вытащил девушку из машины. На негнущихся ногах Маринка ковыляла рядом с любовником среди сорняков, больше похожих на молодые деревца. Игорь бормотал ругательства. Она молчала.

Ключ поворачивался в замке с трудом. Девушка прикрыла глаза. Да, всё идёт так, как она помнит. Только сама Маринка была гораздо веселее, чем в этот раз.

В слабом свете айфона Игорь нашёл выключатель метра за полтора от входной двери. Вспыхнул свет.

Маринка сделала последнюю попытку:

– Игорёш, может, всё-таки в мотель?

Крепкий мужчина присвистнул, оглядывая дом, ключи от которого так легко одолжил старый приятель.

Дощатый пол с огромными щелями, запах пыли и плесени, давно обосновавшейся в этом доме, древний холодильник советских времен… В комнате – кровать с металлической сеткой, видимо, ровесница холодильника.

– Ну, Толян, – пробормотал Игорь, остановив взгляд на кровати. – Говорил же, для чего ключи нужны…– Он чмокнул Маринку в висок. – Нет уж, искать другое место поздновато будет. Разберёшься тут?

– Игорь, я не хочу здесь оставаться! – в голосе девушки прозвучали истерические нотки.

– Брось, малыш, не капризничай. Я сейчас принесу всё из машины, и мы прекрасно здесь устроимся.

Маринка со вздохом вошла в комнату. Пока Игорь не видит, она должна кое-что проверить. Девушка быстро заглянула под кровать и еле сдержала крик: на полу россыпью валялись жёлтые от старости бумажки – некоторые ровные, некоторые скомканные. На ближайшей, исписанной чётким, каллиграфическим почерком, Маринке бросились в глаза слова "Благословите, отче…"

Она вскочила и резко дёрнула вниз грязное покрывало. В воздух поднялось облако пыли. Только бы Игорь не заглянул под кровать. Если они не будут трогать старые бумажки, может, всё обойдётся?

– Ты всё-таки вернулась! – радостно прозвучал из ниоткуда знакомый женский голос.

Маринка уткнулась головой в серую от грязи подушку. Горло свело от беззвучных рыданий. Не сон, это не сон!

– Эй, ну только реветь-то не надо, – примирительно сказал сумасшедший дух. – Тебя сюда силой никто не тащил, надеюсь?

– Больше ни на что не надейся! – выдохнула Маринка. – Я не хочу его убивать, слышишь? И не буду!

– Слышу, – печально ответил голос. – Не ты первая…

– Заткнись! Я не хочу тебя слушать! Я тебя ненавижу!

– Что?!

Маринка оторвалась от подушки. Игорь стоял на пороге и, прищурившись, смотрел на неё.

– Ненавидишь, значит? – протянул он.

– Игорь, это я не тебе… Давай уедем отсюда, пожалуйста!

– Почему же? Я тебе плачу, так что ненавидишь или нет, а договор исполнять придётся. Попробуем сегодня кое-что новое.

Маринка вздрогнула, увидев, как сверкнули глаза любовника. В голове промелькнула мысль: "Он меня убьёт. Или покалечит". За пару секунд вспомнились все игры, которые иногда устраивал Игорь. В постели он может быть или почти бревном, или садистом – Маринка это хорошо знала. Но такого выражения лица она не видела у любовника никогда.

Девушка торопливо отступила чуть в сторону. Как бы выбраться из этого жуткого дома?

– Игорь, не надо… Я не хочу… – бормотала она, приближаясь к окну.

– Тебя никто не спрашивает, маленькая шлюшка, – медленно проговорил он.

– Помочь? – будничным тоном спросил дух.

– Нет! – выпалила девушка.

– Да, – прохрипел Игорь.

Казалось, он наслаждался её страхом. Наверняка наслаждался – слишком неторопливо подходил, видя, что Маринке некуда деться: она уже остановилась у подоконника

Девушка с размаху ударила кулаком в окно. Руку пронзила боль, в комнату и на улицу посыпались осколки разбитого стекла.

– Помогите! – Маринка хотела закричать, но дыхание перехватило, и из горла вырвался хрип.

В следующую секунду Игорь оказался рядом с девушкой.

– Заткнись, тварь!

Железные пальцы сдавили горло. В глазах потемнело.

– Ну-ну, побрыкайся напоследок, – голос Игоря зазвучал издевательски. – За два дня ко многому привыкнешь.

Задыхаясь, Маринка нашарила на подоконнике что-то острое и с размаху ударила наугад. Раздался грохот, по ладони что-то потекло, дышать стало легче. Девушка, схватившись одной рукой за подоконник, жадно хватала ртом прохладный, живительный воздух, тьма перед глазами рассеивалась.

Маринка постепенно осознавала, что куртка на ней порвана, а окровавленная ладонь до сих пор сжимает острый кусок стекла. Девушка выпустила из руки стекло, и оно с жалобным звоном упало на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Поворачиваться было страшно. Игорь не мог так просто оставить Маринку в покое. Значит…

– То и значит, – меланхолично сообщил дух. – Я уже думала вмешаться, но ты всё сделала сама. Для твоей профессии ты чересчур нервная.

Слова о профессии остались без внимания. Маринка обернулась. Игорь лежал в луже крови – ярко-красной. "Артерия", – мелькнуло в голове Маринки. Скрюченные пальцы мертвеца застыли на горле, словно пытаясь зажать глубокую рану.

– Не стой столбом! – взвизгнул дух. – Действуй!

Маринка кинулась на улицу. Услышали что-нибудь местные или нет? Заметать следы или просто бежать отсюда?

На улице было тихо, только где-то во дворах лаяли, словно переругиваясь между собой, собаки. Ещё не слишком поздно, может, во дворах кто и есть. "Только бы успеть благополучно выбраться отсюда!" – повторяла девушка как молитву, когда, постоянно оглядываясь, тащила из машины Игоря к дому две канистры с бензином.

Взгляд упал на сумку, которую Игорь кинул у двери. А в холодильнике-то у Маринки мышь повесилась! Нет, еду жечь девушка не станет, лучше взять её с собой. Зачем сумке пропадать?

Отъезжая, Маринка увидела нескольких человек, бегущих к дому. Рановато они заметили пожар, но, главное, её не успели разглядеть.

На трассе девушка выжала из машины Игоря скорость, которую раньше считала безумной. "Не подведи!" – шептала Маринка, каким-то чудом вписываясь в повороты.

– Тише ты, ненормальная, – урезонивал дух. – Не хватало только разбиться!

Машину она сожгла. Но сначала обыскала, как следует: где-то же должны были быть деньги, Игорь не мог поехать совсем без них.

Девушка выругалась. Денег не было! Ни в карманах Игоря (да, она обыскала мертвеца перед тем, как сжечь дом!), ни в машине. Ну что ж, придётся поэкономить на еде, как она вчера и думала. Помнится, Женька обещала крупную сумму. Если даст – это решит все проблемы. Хотя нет, не все: чокнутый дух собирается таскаться за Маринкой всю жизнь.

– Я тебе что, мешаю? – тут же отозвался обиженный голос.

– Сейчас нет, – мысленно ответила Маринка. – Наоборот, у меня к тебе вопрос. Скажи-ка, что это за ерунда с возвращением в прошлое?

– Сама не знаю. Вроде, ты должна сделать что-то, что освободит и тебя, и меня, – задумчиво ответил дух. – Только не знаю, что именно. Я про повторяющийся день только что вспомнила. До тебя тоже были два человека, которые так возвращались.

– И что с ними случилось? – спросила Маринка, понимая, что ничего хорошего она не услышит.

– Один сошёл с ума. А другого убили – самосуд. Он не успел сбежать, а может, и не захотел.

– Радужные перспективы,– буркнула девушка.

Она хмуро смотрела, как догорает машина. До города километра три. За час-другой Маринка доберётся до дома. Наверное, придётся идти пешком: ловить попутку ночью опасно, да и видок у девушки тот ещё. Куртка рваная, волосы растрепались, на ладони – глубокие порезы. Подозрительный, в общем, вид. Маринка была почти уверена, что на ладони останутся шрамы. Если, конечно, вечер с Игорем не повторится, подарив ей ещё один шанс не стать убийцей, а заодно и неповреждённую руку.

Девушка со вздохом повесила на плечо дорожную сумку и зашагала вдоль небольшой рощицы к трассе.

Однако вышла Маринка не к дороге. Перед ней был дом. Вернее сказать, изба. С треугольной крышей, как на картинках. В полутьме сложно было рассмотреть избу, как следует. Засмотревшись на крышу дома, словно сошедшего с картинки к рассказу о дореволюционном селе, Маринка наткнулась на деревянную изгородь. И зачем было такую ставить? Через неё кто угодно перелезет.

– Тише, пожалуйста, услышат, – раздался совсем рядом встревоженный голос духа.

– Да кто услышит, Олюшка? Светик мой, – отозвался ласковый мужской голос.

– Степан, не могу я так… Ты с другой венчан, она на сносях…

Пара вышла из-за угла изгороди и остановилась рядом с Маринкой. Странно – несмотря на темноту, Маринка отчётливо видела обоих. Степан – темноволосый с рыжинкой, усатый, пышущий здоровьем парень лет двадцати пяти, не больше. Он обнимал высокую ясноглазую совсем молоденькую девушку в длинном старинном сарафане. На голове Олюшки был расшитый цветами платок, из-под него спадала почти до колен толстая русая коса.

– Жизни мне без тебя не будет, светик мой лазоревый! – пылко произнёс Степан.

На взгляд Маринки, чересчур пылко, как плохой театральный актёр.

– Нет, Степан, – твёрдо ответила красавица с косой. – Люб ты мне, но грех это смертный. Прости.

Она опустила глаза и скользнула в темноту мимо парня.

– Олюшка! – тихо окликнул он. – Подумай, не пожалеть бы потом.

В темноте были слышны тихие, быстро отдаляющиеся шаги. Маринка оглянулась на Степана, но его не было. Исчез любвеобильный усатый парень, исчезла изба. Перед Маринкой была обычная трасса, и мимо как раз промчался грузовик.

День третий

– Эй, дух, – мысленно окликнула Маринка. – Олюшка – это ты была, что ли?

– Да, – грустно ответил тот же голос. – Меня звали Ольгой. Оленькой. А тот человек – Олюшкой. Он был плохой. Злой. Я не помню, что он сделал, но точно знаю – он злой.

Голос духа звучал сейчас как у расстроенного ребёнка.

– А ты прям такая добрая! – буркнула Маринка. – Кто меня заставил убить Игоря? Зачем тебе все эти трупы?

Внезапно вокруг потемнело. Маринка оказалась в каком-то тесном помещении. Сверху сквозь щели пробивался слабый свет. На земляном полу стояли деревянные бочонки и бочки, пахло чем-то кислым – то ли огурцами, то ли капустой.

Олюшка в разорванном платье стояла у стены, выставив вперёд дрожавшие руки. На нее надвигался Степан. В руке он сжимал здоровенный нож.

– Никому больше не достанешься! – произнёс парень.

– Отпусти, клянусь, никому не расскажу, – девушка заплакала.

– Нет. Не хотела добром, останешься тут.

– Степан, ты же в каторгу пойдёшь!

– А ты – на тот свет, без покаяния, неотпетая!

Упал на земляной пол сорванный с Олюшки простой крестик. Мелькнул в воздухе нож.

Маринка вскрикнула и зажмурилась.

– Проклятье тебе! – закричала Олюшка.

Её крик оборвался, но в хрипах боли отчётливо слышались слова:

– Дому проклятье, и злым, что тут будут… Пока не отпустят… меня…

В наступившей тишине Маринка открыла глаза. Она стояла, прислонившись спиной к дереву. Снова осенний ветер шуршал над головой сухими листьями, мерно работал мотор проехавшей мимо машины.

Так вот что за проклятие над тем домом! Маринка задумчиво потеребила прядь волос. Теперь хотя бы понятно, почему дух был так обозлён. Неизвестно, какие проклятия выкрикивала бы сама Маринка на месте той ясноглазой Ольги.

– Ну и как тебя отпустить? А, Олюшка? – мысленно спросила девушка.

– Не знаю, – жалобно ответил дух. – Я так хочу уйти, я не могу больше быть между небом и землёй. Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится, и я опять останусь одна. В пустоте. И опять всё забуду.

– Зачем же ты священника убила? Он бы тебя лучше понял, наверное.

Маринка опустилась на корточки. Ноги не держали, руки тряслись.

– Я тогда ничего не помнила. Только то, что в этом доме – мои враги. Я испугалась, что священник выгонит меня оттуда, мне казалось, что мне некуда больше идти. Если бы ты знала, как я жалею,что сделала это! – в голосе духа прозвучало страдание. – Он ведь был хорошим. Единственный из них всех, кто был хорошим. Если бы я могла попросить его обо мне помолиться… Я так хочу уйти туда, куда уходят все. Куда именно – не мне решать. Но только бы уйти. Я столько лет живу на земле как в аду!

"А я как хочу, чтобы ты ушла," – подумала Маринка.

– Что было потом? После того, как Степан тебя убил? – спросила она.

– Не знаю. Помню только, что моё тело не нашли, не предали погребению, не отпели… Никто даже не сказал просто – "Покойся с миром".

Маринка задумчиво кивнула.

– Значит, твоё проклятие действует не только на всех в доме, но и на тебя?

– Получается, что да.

Маринка покусывала губу. Чёрт с Игорем и Женькой – девушка почти уверена, что сегодня вечером спонсор снова явится к ней живым и здоровым, а подруга ничего не будет помнить. А вот Олюшке надо помочь, ради спокойствия и её души, и самой Маринки.

– Покойся с миром, – тихо сказала девушка.

– Нет, так не получится, – вздохнул дух. – Теперь надо ждать следующего вечера. Ты опять должна будешь поехать в тот дом.

– Ни за что! – Маринку передёрнуло при одном воспоминании о бешеном взгляде любовника. – Я никуда не поеду!

– Ты всё равно будешь постоянно возвращаться в тот вечер, пока не сделаешь всё так, как надо.

– А как надо? – насторожилась Маринка.

– Если бы я знала! – вздохнула Олюшка.

Прошуршали по асфальту шины. Серый автомобиль съехал с трассы, свет фар упал прямо на Маринку.

– Девушка! Вам плохо?

– Это опять вы! – вырвалось у неё.

– Разве мы встречались? – Андрей подошёл к ней и подал руку.

– Да. В эпизоде из прошлой жизни, – нервно хмыкнула Маринка.

– Такую девушку я бы запомнил.

Улыбка слетела с лица парня, когда Маринка поднялась, опираясь на его руку.

– Что с вами случилось? У вас ладонь в крови.

– Порезалась, – отмахнулась девушка.

– А следы от пальцев на шее? Ударилась? – нахмурился Андрей.

– Слушай, ты едешь по своим делам – вот и езжай, – поморщилась она. – Разбирайся с чертежами, работой, а меня оставь в покое. Можешь только до города довезти.

– Что ты несёшь?! Он же ничего не помнит! – возмутилась Олюшка.

– Откуда знаешь о моих делах? – после паузы спросил Андрей, не отпуская руку Маринки.

– Я типа экстрасенс, – нервно хмыкнула девушка.

– И сидишь у трассы ночью, одна, в порванной куртке, перемазанная кровью, со следами пальцев на шее. Плохой из тебя экстрасенс получается. Далеко этот подонок?

– Какой?

– Тот, что тебя душил.

– Отсюда не видно, – криво улыбнулась девушка. – Отвези меня в город, пожалуйста.

Когда автомобиль тронулся с места, Андрей неодобрительно спросил:

– Не боишься вот так садиться в машину к первому встречному?

– Нет.

– Как ты всё-таки оказалась на дороге ночью в таком виде? Может, полицию вызвать?

– Зачем?

– Тебя же душили. А если это маньяк?

– Это не маньяк. И он больше никого не тронет, – устало произнесла Маринка.

– Понятно, – парень задумчиво уставился на дорогу. – Помощь нужна?

– Труп прятать? – с нервной усмешкой уточнила Маринка, вспомнив разговор с Андреем прошлой ночью. – Нет, не нужна.

– А алиби?

– Ты что, больной? – не удержалась она. – Ты каждую ночь подвозишь растрёпанных девушек в крови до города и предлагаешь помочь в криминале?

– Во-первых, уже не ночь, а утро. По крайней мере, рассвет, – спокойно сообщил парень.

– Зануда, – буркнула Маринка. Но не удержалась – улыбнулась.

– Ты уже заметила? – улыбнулся в ответ Андрей. – А во-вторых, нет, в криминале не помогаю и всех подряд девушек на дороге не подбираю. Но у тебя явно есть проблемы, и серьёзные.

– Ну и что? Это же мои проблемы, – пожала плечами девушка.

– А если я просто хочу помочь?

– Ты и так мне поможешь тем, что довезёшь. С остальным я разберусь сама.

Вдоль дороги замелькали склады и оптовые базы на въезде в город.

– Я не знаю города, – сказал Андрей. – Давай так – я отвезу тебя, куда скажешь, а потом объяснишь, куда ехать, чтобы попасть на Севастопольскую. Навигатор по дороге сломался, – словно оправдываясь, добавил он.

– Нам по пути, – проронила Маринка.

– А можно банальный вопрос? – после паузы заговорил парень.

Маринка немного расслабилась. Банальный вопрос она помнила. И теперь он повторился:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

– Я занята, – ответила девушка.

– Зачем ты так? Он ведь тебе нравится! – вмешалась Олюшка.

"Тебя забыла спросить! – мысленно ответила Маринка. – Мы с ним всё равно опять встретимся завтра на рассвете".

– Я так и подумал, – кивнул Андрей. – Будешь сидеть дома, переживать… Даже поплакаться никому не получится – о таких вещах обычно не рассказывают. Может, дашь телефон? Вдруг до вечера планы изменятся?

– Здесь направо, – сказала Маринка. – Не изменятся, и телефон, извини, не дам.

– Придётся самому тебя поискать, – улыбнулся парень.

– Ну, поищи, – вяло ответила она.

– Найду.

– Вон там останови.

Парень остановил машину за перекрестком и повернулся к Маринке.

– Меня зовут Андрей, – он протянул Маринке визитку.

Девушка с трудом проглотила слова: "Я знаю". Она сунула в карман картонный прямоугольник и выбралась на улицу. Когда захлопывала дверцу, Андрей, заглянув в глаза, повторил:

– Я тебя найду.

Домой Маринка пробиралась дворами, стараясь держаться в тени, у стен домов. В квартире она разгрузила дорожную сумку и отправилась в ванную, что-то напевая.

До появления взбудораженной Женьки девушка успела обработать глубокие порезы на ладони, принять душ, закинуть в стирку испачканные в крови вещи и немного подремать.

Дверь подруге Маринка открыла, зевая во весь рот. В прошлый раз вдовушка оттолкнула её довольно сильно, и сейчас Маринка предусмотрительно отодвинулась сама. Бледная Женька ворвалась в квартиру и захлопнула дверь.

– Привет! Ты вчера с Игорем поехала? – прошептала она.

– Что? – Маринка снова зевнула. – Я вчера его не видела. А разве надо было с ним куда-то поехать?

– Дурочку из себя не строй! Я уж думала, вы оба там сгорели, – быстрым шёпотом продолжала Женька. – Это ты его, да?.. И дом ты сожгла?

– Жень, я ничего не понимаю, – негромко ответила Маринка. – Кто сгорел? Какой дом?

– Хватит уже! Я знаю, что вы постоянно встречались!

Женька встряхнула подругу за плечи и потащила в комнату.

– Ну и зачем ты притворяешься? – поинтересовалась Олюшка.

– Хочу немного разнообразия, – мысленно ответила Маринка, а вслух спросила:

– Жень, с чего ты это взяла?

– Я ему сама посоветовала решать секс-проблемы за деньги, когда мне всё надоело, – пожала плечами Женька. – И сказала, что ты вряд ли откажешься. На следующий день вы с Игорем договорились.

– Вот даже как? Сильно же достал тебя Игогоша, – усмехнулась Маринка. – Почему именно меня советовала? Не боялась, что отобью?

– Не боялась, любил-то он меня. Да и тебе нужен был только как денежный мешочек, я же видела, – подруга грациозно присела на диван. – А чем плохо? Мне не обслуживать его часами ради пары минут сомнительного удовольствия, тебе – доучиваться спокойно на честно отработанные деньги. Опять же – все свои, заразу никто никакую не принесёт… Кстати, что у вас там случилось? Я же тебя знаю, просто так буянить не будешь. Игогоша решил поиграть в садо-мазо?

Маринку передёрнуло при одном воспоминании о налитых кровью глазах любовника. Она нехотя кивнула.

– Это случайно получилось, – проговорила Маринка. – Я испугалась, что Игорь может меня убить. Или покалечить. Ударила разбитым стеклом, не глядя. Попала в горло.

– Ясно. Доигрался, скотина, – сделала вывод вдова.

– Трогательное надгробное слово, – прокомментировала Олюшка.

– Ладно, не трясись. Чего сразу не сказала? Изображала тут пушистого зайчика, – хмыкнула Женька. – Всё получилось к лучшему. Мне достанется дом и бизнес. Ты получишь деньги – сколько ещё нужно на обучение. Только от тебя понадобится помощь, – продолжала Женька. – Я этой ночью была у мужчины. У нас с ним всё серьёзно. Сама понимаешь, в нашей ситуации эти отношения выглядят подозрительно. Поэтому мы все трое будем говорить, что провели ночь вместе – у него дома. Вы с ним встречаетесь, и ты позвала меня с собой, чтобы нас познакомить.

Маринка скептически посмотрела на подругу. В первый раз она почти не вникла в это предложение – в таком шоке и растерянности была от убийства Игоря и общения с духом из проклятого дома. Сейчас план весёлой вдовы показался девушке совершенно невыполнимым.

– Жень, как будет выглядеть? Зачем бы я ночью тащила подругу к мужику, с которым встречаюсь? Нам же не поверят или решат, что мы – извращенцы! Да и соседи твоего мужчины могут сказать, что ни разу меня не видели.

– Соседи и меня ни разу не видели, – перебила Женька. – У Вити свой дом. Мы приезжали на машине, а за забором меня не было видно.

Маринка кивнула. Да, об этом Женька вчера говорила, но Маринка была так потрясена, что пропустила слова подруги мимо ушей.

– А кто что подумает – вообще не наша печаль, – продолжала вдова Игоря. – Главное, что у нас обеих будет алиби. Вечером соберёмся втроём, обсудим все детали. Будь умницей, нам всем надо благополучно выбраться из этой истории, а мне – ещё и вступить в наследство.

– Вечером может быть поздно что-то обсуждать, – проговорила Маринка.

– В самый раз, – отмахнулась Женька. – Сейчас не вариант: Витя уже выехал на работу. До вечера он будет мотаться на машине по всей области. Я через час буду разыгрывать спектакль: "Не представляю, как мой муж оказался в том доме, Игорь ехал в командировку," – плачущим голосом проскулила девушка и тут же перешла на деловой тон. – А ты давай успокаивайся, отсыпайся, а то на тебя смотреть страшно. Кстати, сейчас позавтракать не помешает, я есть хочу. У тебя что в холодильнике?

Женька вскочила и ринулась на кухню.

– Романтический завтрак, обед и ужин, – буркнула Маринка, двигаясь за ней. – Не пригодились, пришлось привезти назад.

– Ух ты ж, нямка! – Женька заглянула в кастрюльку с лобио, затем полюбовалась мясом по-французски. – Хорошо же ты его кормила! Слушай, а машина Игоря где? Я так поняла, её не нашли.

– Сожгла, – ответила Маринка.

Подруга ойкнула и чуть не выронила ёмкость с салатом.

– К-как сожгла? – Женька вытаращила округлившиеся глаза. – Она больше миллиона стоит!

– Надо было следы заметать, – сдержанно ответила Маринка. – В машине столько моих следов оставалось, что лучше было от неё избавиться.

– Ладно, чёрт с ней, – немного подумав, сказала Женька и достала из холодильника початую бутылку водки. – Страховку получу. Давай-ка хлопнем водочки и ложись спать. А я поеду на опознание. Ну, подруга, блин, додумалась – дом жечь! Это мне теперь на обгорелый труп смотреть придётся. Бр-р! – вдова брезгливо поморщилась.

– Ну, тут уж было два варианта – или его труп, или мой, – буркнула Маринка.

– Твоего-то, надеюсь, лет пятьдесят-шестьдесят ещё не будет, – хмыкнула Женька, расставляя на столе еду. – Смотри, вечером чтобы дома была – мы с Витей подъедем.

Маринка кивнула. Разумеется, она будет дома: надо же дождаться Игоря и поехать с ним в проклятый дом.

Что она там будет делать, девушка представляла смутно. Ясно было одно – пока не будет сделано то, что нужно, Олюшка будет рядом, а один и тот же день будет повторяться раз за разом.

– Я тебя так раздражаю? – тут же откликнулась на своё имя Олюшка.

– Уже нет. Но думаю, друг без друга нам будет лучше, – дипломатично мысленно ответила Маринка.

Какое-то время она пыталась составить хоть какой-то план действий. Пока первым пунктом стояло: "Не убивать Игоря". Лучше всего было бы отправить любовника подальше и остаться в проклятом доме одной, но как это можно устроить – Маринка не представляла. Да и что ей делать потом, если это удастся?

Весь день девушка провалялась на диване – дремала, слушала музыку, потом открыла иронический детектив – к полному удовольствию Олюшки.

– Интересная история, – сказала она. – Дочитай до конца.

Книга была короткой, и Маринка с Олюшкой с удовольствием следили за приключениями и развивающейся любовной историей неунывающих героев.

Телефон зазвонил, когда Маринка дочитывала предпоследнюю страницу.

– Алё…

– Мариш, ты готова? – раздался в трубке игривый голос Игоря. – Я заеду минут через десять.

– Да, сейчас соберусь, – пообещала девушка.

Она кинула взгляд в сторону сушилки для белья. Выстиранные вещи исчезли, сушилка была сложена и стояла на своём обычном месте, у стены. Маринка и не заметила, как оказалась в повторяющемся вечере.

– Хорошая новость: отдохнём в тихом месте, – продолжал Игорь. – У меня в кармане ключи от деревенского дома… Эй, Мариш, ты меня слышишь?

– Да, Игорь, – отозвалась девушка.

– Ну, а похвалить? Я тут ключи от дворца достал, а ты не реагируешь! – весело продолжал любовник.

– Молодец, – Маринка попыталась говорить радостно. – Приезжай, я тебя жду.

– А дом ждёт нас. На двухдневный марафон, – хохотнул Игорь.

Отложив трубку, Маринка спокойно дочитала повесть. Удовольствия ей это не доставляло, голова уже была забита предстоящими проблемами. Пусть хоть Олюшка порадуется: она не знала, что такое "детектив", и сразу оказалась страстной поклонницей этого жанра.

В холодильнике нашлись приготовленные пластиковые контейнеры с едой. Маринка поставила их в дорожную сумку и продолжила собираться. Постельное бельё какое-то время подержала в руках. В постель с Игорем ей не хотелось. Что бы придумать, чтоб любовник отвёз её в проклятый дом, а сам куда-нибудь исчез?

"Если смогу вырваться из этого дня – расстанусь с Игорем", – подумала Маринка и положила бельё на место, в шкаф.

– А тот Андрей? – тут же спросила Олюшка.

– Посмотрим. Подожди-ка! Я, кажется, придумала!

Идея появилась за какую-то долю секунды. Маринка даже дыхание задержала, чтобы не спугнуть подходящую мысль. Девушка схватила телефон и лихорадочно принялась искать в недавних контактах нужный номер. Надо же было потерять столько времени! Игорь появится с минуты на минуту, и ей как можно скорее надо успеть решить проблему.

– Да, привет, Мариш, – пропел в трубке сладкий голосок.

– Привет, Женя. Слушай меня внимательно, времени очень мало, – напористо заговорила Маринка. – Я знаю, что ты в курсе нашего с Игорем договора…

– Проболтался, что ли? – недоверчиво хмыкнула подруга, её голос тут же утратил сладкие нотки.

– Слушай, говорю, – рявкнула Маринка. – Я знаю, что у тебя есть Виктор, и ты сегодня к нему собираешься. Отмени свидание, ты должна мне помочь!

– Денег, что ли, хочешь? – с недоумением спросила Женька. – Я бы тебе и так их дала. И зачем мне отменять встречу?

– Я ничего не собираюсь рассказывать Игорю или шантажировать тебя. Просто ты должна придумать, как вызвать его домой часа через полтора. Вызовешь якобы минут на десять по какому-нибудь суперсрочному делу и продержишь, пока я не пришлю тебе сообщение. Примерно до утра, поняла? Мне это очень нужно.

– Поняла, – после паузы сказала Женька. – Что ты задумала?

– Потом расскажу. И ещё, Жень, с завтрашнего дня я с Игорем не встречаюсь.

– Ты можешь сказать хотя бы, что случилось? – голос подруги стал встревоженным.

– Да ничего особенного. Просто познакомилась с хорошим парнем и не хочу…

Звонок в дверь заставил Маринку прервать объяснение на полуслове.

– Твой благоверный пришёл, – буркнула она. – Жень, засеки время.

– Помню. Через полтора часа, – спокойно ответила подруга. – Смотри, завтра всё расскажешь. Должна же я узнать, ради чего буду всю ночь морочить Игогоше голову. Давай, удачи!

– И тебе, – сказала Маринка, открывая дверь. – Пока, Жень. Не скучай!

– Ещё и издеваешься, зараза! – хмыкнула подруга.

Связь оборвалась. Девушка сунула телефон в сумку. Встретив вопросительный взгляд Игоря, Маринка пояснила:

– Женька звонила, хотела на днях встретиться и где-нибудь посидеть.

Любовник молча притянул её к себе и жадно поцеловал.

– Странные люди, странные отношения, – прокомментировала Олюшка. – Будь осторожна с ним. Встретимся в доме.

– Ты уходишь? – мысленно спросила Маринка, машинально поглаживая Игоря по плечам и спускаясь к груди.

Ответа не дождалась, дух вернулся в проклятый дом. Помнится, вчера вечером Олюшки в квартире Маринки вообще не было слышно.

По дороге девушка вполуха слушала знакомый рассказ о штрафе, на который пытались развести Игоря на дороге, потом – рекламу по радио и Джо Кокера. Когда машина остановилась во дворе проклятого дома, Маринка вздохнула с облегчением. Общество Игоря сильно тяготило её после двух предыдущих ночей.

Автомобиль через полуразвалившиеся ворота въехал в заросли огромных сорняков. Игорь вышел из машины, задел локтем дверцу, и та хлопнула громче, чем обычно.

– Вот это хоромы! – присвистнул любовник.

Он распахнул дверцу машины и протянул девушке руку. В этот раз Маринка уже уверенно шагала рядом с любовником среди сорняков, больше похожих на молодые деревца. Игорь тихо чертыхался.

Ключ поворачивался в замке с трудом. Маринка зевнула и посмотрела на часы на мобильнике. Ещё двадцать минут, а то и больше. Женька-то наверняка не следит по часам за каждой минутой.

Подсвечивая айфоном, Игорь нашёл выключатель. Вспыхнул свет.

Крепкий мужчина присвистнул.

– Ну, Толян, – пробормотал он, остановив взгляд на древней кровати с металлической сеткой. – Говорил же, для чего ключи нужны…– Игорь чмокнул девушку в висок. – Разберёшься тут?

– А что делать? – через силу улыбнулась Маринка. – Только принеси всё из машины.

Как только любовник вышел, девушка схватилась за телефон.

– Жень, пора!

– Ладно, сейчас позвоню, – расслабленным голосом ответила подруга.

В телефоне слышалась возня и шёпот.

– Только перезвони, когда Игорь выедет, – быстро проговорила Женька и отключилась.

Похоже, подруга не стала отменять назначенное свидание с Виктором и весело проводила время.

– Да, странные люди, – послышался голос Олюшки.

– Ты не отвлекайся на нас с Игорем, постарайся ещё что-нибудь вспомнить, – мысленно посоветовала Маринка. – Может, поймём, что нужно сделать, пока будем тут одни.

– Я уже много чего вспомнила, – с горестным стоном отозвалась Олюшка. – Только всё не то. Ужасно – я же ничего не помнила, когда заставляла их всё это делать…

Маринку замутило, она присела на кровать. Кровать при этом отозвалась зловещим скрежетом.

Игорь вошёл с сумками в руках, когда его телефон начал звонить. Женькин голос кокетливо пропел: "Дорого-ой, возьми трубочку!"

Маринка в очередной раз поразилась, насколько удаётся подруге постоянно играть роль наивной милой девочки.

Игорь опустил сумки на пол и схватил трубку.

– Да, солнышко!.. Да, в пути… Что?!. Жень, ты сейчас шутишь или как?

Маринка с интересом вслушивалась в его разговор с женой. Получится ли у Женьки быстро увести Игоря домой?

– Виктор Аркадьевич? У нас дома? Конечно, я сейчас же возвращаюсь! Постараюсь быть минут через сорок, развлеки пока что гостя, попои чаем-кофе, ну, сама понимаешь, ты же у меня умница…

"Даже не представляешь, какая!" – мысленно добавила Маринка.

Что-то подсказывало ей, что Виктор Аркадьевич и Женькин любовник Витя – один и тот же человек.

– Мариш, мне нужно уехать. Это ненадолго, всего на пару часов, – глаза Игоря возбуждённо сверкали. – Не представляешь, какая сделка может состояться! Чтобы такой человек предложил сотрудничество, да ещё и сам ради этого приехал ко мне домой – это настоящее чудо. Подожди меня тут, я решу с ним все вопросы и сразу же вернусь. Будет, что отметить.

Маринка натянуто улыбнулась.

– Да, так даже лучше. Я как раз наведу порядок в этом "дворце".

После короткого, но страстного поцелуя Игорь опрометью кинулся на улицу. Через минуту он уже выезжал со двора.

Маринка с трудом перевела дух и вытерла губы. Вот уж не подумала бы, что перспектива секса с Игорем может вызвать такое отвращение. Нет уж, отмечать удачную сделку Игогоша точно будет без Маринки. Женька умная, она найдёт способ удержать мужа дома.

Кстати, о подруге! Девушка застучала пальцем по сенсорному экрану смартфона. Есть последнее дело перед тем, как переключиться на Олюшку и проклятый дом.

– Игорь выехал, – сказала она в трубку.

– Уже? – Женька хмыкнула. – Я знала, что это подействует. Ну и славно! А теперь давай, выкладывай, откуда знаешь обо мне и Викторе.

– Случайно узнала, Жень, – расплывчато ответила Маринка. – Я никому не скажу, не волнуйся.

– Не сомневаюсь, что не скажешь. Я же тебя знаю, – голос подруги зазвучал теплее. – Просто мне надо знать, кто ещё может быть в курсе и на чём мы с Витей прокололись.

– Да никто не в курсе, наверное. Хотя я не понимаю, – не удержалась девушка. – Ты сводишь со мной своего мужа, лишь бы от него отвязаться. Игорь у тебя никаких тёплых чувств не вызывает. У тебя есть мужчина, с которым тебе хорошо. Так почему ты просто не разведёшься и не выйдешь замуж за своего Витю?

– Я бы вышла, Мариш, – после паузы ответила Женька. – Только Витя женат, и давно, половина его имущества – на жене. Брак у них гостевой, отношения свободные, и обоих это устраивает. У Вити общие дела с её отцом и братом. В общем, разводиться ему – не вариант. Насколько я поняла, у него с женой хорошие отношения. И со мной хорошие. Если бы Витя мог жить сразу с нами обеими – так и было бы, – из трубки донёсся смешок. – Но многожёнство ни я, ни она не одобрим, поэтому живём так.

– А Игорь-то тебе зачем? – уточнила Маринка.

– А Игорёша даёт мне статус благополучной замужней дамы и деньги. Не уверена, что Витя смог бы выдернуть столько из семейного бюджета. Всё, об остальном поговорим завтра. Витя вернулся – купил ром, конфетки. Привет тебе передаёт.

– Ему от меня тоже.

– Надо будет вас познакомить. Пока-пока.

– Пока.

Маринка немного постояла у окна, вглядываясь в тёмную ночь. Фальшивое благополучие, фальшивая любовь, постоянные ложь и лицемерие. Она и сама играла по Женькиным правилам. Но больше не будет.

– Олюшка, – тихо позвала Маринка. – Ты тут?

– Куда же я денусь? – отозвался знакомый голос.

– Что-нибудь ещё вспомнила?

– Толком нет, только обрывки мелькают какие-то. Смотри!

Перед глазами у Маринки замельтешило так, что голова закружилась. Среди калейдоскопа неуловимых образов возник пьяный мужчина, с истерическим хохотом швыряющий под кровать письма. Затем он схватил лежавший на столе топор и двинулся к двери. Перед глазами всё снова закружилось.

– Это последний хозяин дома, – грустно объяснила Олюшка. – Он идёт к своей жене. Марина, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы я не была такой, чтобы я пошла туда же, куда и другие после смерти.

Маринка прикрыла глаза: от беспорядочного мелькания начала кружиться голова.

– Постараюсь, – пообещала девушка. – Только знать бы ещё, что я должна сделать. Давай-ка для начала уничтожу все эти письма. Зачем вообще такое хранили?

– Никто не успевал их уничтожить. А когда их находили, я тут же возвращалась из тьмы. Я ничего не помнила, только была уверена, что в этом доме должна пролиться кровь. Марина, я ведь была совсем не такая. Я была хорошая…

– Знаю.

Мельтешение перед глазами, наконец, прекратилось. Маринка вытащила из-под кровати все бумаги и отправилась на кухню. Письма и записки жертв проклятого дома девушка жгла на конфорке старой газовой плиты – одно за другим. И постепенно с плеч спадал невидимый, но тяжёлый груз.

В огне последнего письма возникла маленькая чёткая картинка: Степан топчется по полу погреба, выравнивая вскопанную землю, а затем поднимается по лестнице в дом.

Случайное воспоминание? Или подсказка, что Маринке нужно туда спуститься? Девушка огляделась. Где теперь погреб с могилой Олюшки? И остался ли он вообще? Дом-то перестраивался!

– Олюшка, где вход? – спросила Маринка.

– Здесь, у стены, под окном. Посмотри, там есть ручка.

Из пола действительно торчала какая-то штука, больше похожая на рычаг, чем на дверную ручку. Незаметный люк в полу поддался не сразу, пришлось тянуть его изо всех сил. Когда крышка начала приподниматься, в нос ударил застарелый, концентрированный запах плесени.

Маринка закашлялась, но всё же открыла погреб. Запах оттуда шёл такой, что пришлось завязать нос и рот шарфиком. Спускаться не хотелось, приставная лестница выглядела очень сомнительно, но девушка всё же шагнула вниз. Деревянные перегородки под ногами скрипели и шатались.

Если лестница сломается – в погребе придётся просидеть до утра, пока не вернётся Игорь. При мысли об этом девушке захотелось вернуться наверх. Она заставила себя спускаться дальше. Ничего страшного, даже если одна из перегородок лестницы сломается. Другие-то останутся.

Подсвечивая фонариком на телефоне, Маринка шагнула на пол погреба – всё тот же, земляной, каким он был в видении. Девушка огляделась. Стены поросли белой плесенью и зелёным мхом. На полках выстроились грязные банки с какими-то вареньями и соленьями – явно очень давними, разукрашенными изнутри диковинными цветами и грибами из плесени.

Маринке стало не по себе. Погреб небольшой, получается, что она сейчас топчется по могиле Олюшки. Те, кто спускался сюда за припасами, даже не представляли, что ходят по человеческим останкам.

Девушка опустилась на корточки и положила руку на холодную землю. Решение пришло само собой. Маринка поднялась и огляделась в поисках подходящего инструмента. На глаза попался ржавый нож, неизвестно сколько времени провалявшийся на полке рядом с вареньями.

В погреб падал свет сверху, из кухни. Маринка пристроила телефон с фонариком около старых банок и снова села на корточки. Сырая земля оказалась достаточно мягкой, нож легко прокапывал широкие, глубокие линии. Они складывались в буквы, а буквы постепенно – в слова.

"Здесь была убита и похоронена Ольга…"

Маринка немного подумала. Что тут ещё можно сказать? Она ведь не знает ни когда это произошло, ни фамилии, ни отчества Олюшки.

Девушка решительно продолжила выцарапывать:

"Покойся с миром"

Вспомнив упавший на пол крестик из видения, Маринка выцарапала под надписью крест. Вот и всё, что она может сделать.

– Не знаю, Олюшка, что тут нужно сделать, – устало проговорила она. – Если что надумаешь, говори.

Ответом стало молчание. Маринка вслушивалась в тишину, ещё осознавая, что она означает.

– Олюшка? – осторожно позвала девушка. – Ты здесь?

Тишина.

Маринка с облегчением вздохнула. Кажется, дух проклятого дома отправился туда, куда уходят все умершие. Неужели всего-то и надо было – пожалеть Олюшку и вырезать несколько слов на земле, в которой она захоронена?

Маринка прислонилась к лестнице. Руки тряслись, ноги подкашивались. Девушка с удивлением поняла, что ей будет немного не хватать Олюшки. Их последний проведённый вместе день был вполне неплох.

Теперь жизнь сильно изменится. В ней не будет Игоря, и после всей этой истории наверно станет меньше места для Женьки. Надо будет найти какую-нибудь подработку – не у жены же бывшего любовника просить денег, в самом деле!

Маринка взяла в дрожащую руку телефон. По шаткой лестнице девушка поднималась медленно, осторожно – не хватало только ногу сломать на пути к новой жизни.

Из дома Маринка вышла глубоко за полночь. На кровати осталась короткая записка для Игоря:

"Прости, у меня изменились планы. Мы больше не будем встречаться".

Дорожная сумка отдавливала плечо. Маринка неспешно шагала к трассе. Ночь. Глушь. Ни одного человека. И как тут доберёшься до города? Мелькнула мысль вернуться в проклятый дом. Туда хоть можно попытаться вызвать такси…

– Иди смелее! – вдруг услышала девушка Олюшкин голос.

– Ты вернулась? – расстроилась Маринка. – Ничего не вышло?

– Я ненадолго, – ответила Олюшка. – Хотела попрощаться. Главное – иди к дороге. Всё будет хорошо. Спасибо тебе!

– Мы ещё будем общаться?

– Нет, Марин. Пока нет. Потом, когда наступит твоё время – наобщаемся, но это, надеюсь, будет не скоро. Прощай, счастья тебе.

– И тебе счастья… Там.

Ответа не было.

На душе потеплело. Последний привет от Олюшки ободрил Маринку, и она решительно зашагала к пустой дороге.

К счастью, на этот раз не получится воспользоваться машиной Игоря. Придётся ловить попутку. Или, если повезёт, остановить какой-нибудь рейсовый автобус. Обычно водители не прочь подзаработать и взять лишнего пассажира. Маринка часто добиралась так в соседний городок, к маме, только не глубокой ночью, конечно.

Жаль, что до рассвета далеко. Она не встретится с Андреем. А жаль – парень ей понравился. Девушка неторопливо брела вдоль дороги, когда услышала сзади шум мотора. Она обернулась. В глаза ударил свет фар. В паре метров от Маринки остановилась серая "киа". Со стороны водителя открылась дверь, и знакомый голос спросил:

– Девушка, вас подвезти?

Сердце радостно встрепенулось. Что-то этой ночью пошло не так – и это хорошо. Маринка точно помнила, что Андрей должен проехать по дороге часа через два, а то и позже.

– Да, если едете в город, – ответила она.

Девушка привычно села рядом с водителем. Машина плавно тронулась с места.

– Как вы оказались на трассе в такое время? Тут, вроде, и жилья поблизости нет, – сказал Андрей.

– Рассталась с молодым человеком, – на этот раз абсолютно честно ответила Маринка.

– И он вот так оставил вас посреди дороги? – нахмурился парень.

– Нет, я сама себя оставила.

Машина вдруг завиляла по трассе. Андрей резко выкрутил руль. "Киа" съехала на обочину и остановилась.

– Я сейчас посмотрю, что с машиной, – сказал парень.

Он вернулся через пару минут.

– Не повезло. Колесо пробило, – объяснил он, встретив вопросительный взгляд Маринки. – И ещё одна небольшая поломка. Работы может оказаться часа на полтора.

Девушка еле сдержала улыбку. Да, всё идёт, как и должно быть. В город они попадут на рассвете.

– Вы спешите? – продолжал Андрей. – Лучше подождите здесь, ловить попутку может быть опасно.

– Не спешу, – Маринка всё же улыбнулась.

Сегодня ей действительно не нужно спешить попасть в город по темноте, до рассвета.

– У меня есть термос и одноразовые стаканы. Выпьем кофе, и я займусь машиной, – сказал парень.

– Хорошо. Меня зовут Марина.

– Андрей. И раз вы уже свободны, можно банальный вопрос? Что вы делаете сегодня вечером?

Content

Гале Анна Успеть до рассвета

Под конец первого дня

День второй

День третий