Бойко Марина Владимировна

И пронзит душу любовь [publisher: SelfPub]

Бог посылает нам испытания, чтобы мы, преодолевая их, укреплялись, а не отчаивались!»

Мать Тереза

Глава 1

1996 год.

Свердловская область

Мечтательная и веселая старшеклассница возвращалась домой после школьных занятий, улыбаясь солнцу и подмигивая прохожим. Самойлова Арина училась в десятом классе. Учителям девочка нравилась, хоть они ее считали немного чудаковатой, но старательной ученицей. Подружек у нее не было. Конечно, она поддерживала отношения с одноклассницами, общалась, давала списывать контрольные, но не более. За то у нее был друг детства – Борисов Андрей.

В беззаботном детстве ей было задорно бегать с Андреем в догонялки, запускать в небесную высь бумажного змея, пытаясь обогнать ласкающий ветер. Летом, тайком пробираться на чужой огород и забивать полные карманы спелой вишней и еще совсем зеленым крыжовником, хотя Арина всегда стояла, как выражался ее малолетний друг: «На шухере». Зимой строить засады и обкидываться снежками, а самое главное – лепить снежную бабу.

А еще ей очень нравилось лежать на свежей зеленой траве, с которой еще не сошла роса, смотреть в глубокое синее небо и мечтать, мечтать… Мечтать о том, как они вырастут с Андреем, станут известными, богатыми у каждого из них будет большая семья, много детей. Они обязательно будут ходить друг к другу в гости, пить чай и лакомиться вкусными конфетами. И несмотря ни на что они всегда будут дружить! «Всегда», – давая клятву, проговаривали вслух дети, ложа свои маленькие ладошки рук на сердце.

Но детство стремительно пролетело. Борисов вырос, возмужал. Внешностью он мог спокойно похвастаться. Арине казалось, он не просто завораживал взглядом, а проникал своими светло-синими глазами в глубину души и не давал покоя. Высокий рост, мускулистое телосложение, данное от природы, ровные черты лица, сильные черные брови, прямой нос, светло-русые волосы.

Арина тоже подросла и уже смотрела на Борисова не как на друга, а как на красивого юношу, сильного защитника и дорожила каждым мгновением, проведенным в его компании. Она старалась отогнать влюбленность к нему, но с каждым днем горячее пристрастие становилась все сильнее и сильнее, доводя юную школьницу до безумия.

Возле подъезда жилого дома, Самойлову дожидался высокий голубоглазый парень, ее друг – Борисов Андрей. Он был по-весеннему одет: светло-голубые джинсы, спортивная куртка со значком на груди «Адидас» и кроссовки той же фирмы. Ожидание его утомляло. Он нервно закурил сигарету.

Наконец-то показался силуэт худощавой девчушки. Самойлова спешно пыталась перейти дорогу, по которой на большой скорости проезжали машины. Они встретились взглядами. Она радостно улыбнулась и, перебежав проезжую часть дороги, помчалась к нему. Увидев парня в модных джинсах поближе, Самойлова никак не могла сдержать улыбку и радостно поприветствовала Борисова:

– Привет!

– Поехали на хоккей, сегодня лига чемпионов играет, – ответил строго он.

Арина терпеть не могла хоккей. Больше по душе ей было сходить на балет, в кино или просто посидеть дома и решать задачки по математике. Но ради Андрея, она была готова на все. «Ах, Андрей! Я так тебя люблю!» – говорили мысли юной девушки.

– Ты поедешь? – переспросил он.

– Конечно поеду, сейчас только зайду домой, скажу маме.

– Да чего ты занудой становишься? Потом скажешь.

– Когда потом?

– Завтра, – ответил голубоглазый друг, взявши ее за руку, как отец берет маленькую, капризную дочь, и повел ее в сторону автобусной остановки.

Автобуса они ждали долго, но Арину это ни капли не расстраивало, ведь у нее появилась возможность подольше побыть с Андреем.

Попасть на чемпионат по хоккею оказалось не так легко. В кассе сказали, что все билеты раскуплены. Остались только два, в разных концах зала. Настроение Арины тут же упало: «Как это так, я не буду сидеть рядом с Андреем?! Я ради этого только сюда и шла!» Друг увидел ее печальное выражение лица и подбодрил:

– Аринка, я же буду не далеко от тебя сидеть.

– Андрей, ты сам себя слышишь? Почему ты раньше билеты не купил? Я думала, что ты поступишь именно так!

– Ну, давай попросим поменяться местами?

– Давай, – как-то не оживленно ответила она.

Местами меняться никто не захотел, и Арине пришлось сесть рядом с хорошо откормленным мужчиной сорока пяти лет, от которого «пахло» потом, перегаром и чесноком. Зато, Борисов сидел с ярко выкрашенной, симпатичной блондинкой и мило с ней беседовал.

Зависть и ревность одолевала сердце влюбленной девушки. Но для нее кошмар только начинался: на прочный лед, в касках вылетели здоровые хоккеисты и стали интенсивно махать клюшками, пытаясь забить шайбу, и выбить зубы соперникам. Гул и гам стоял такой, что у юной девушки заложило уши. А еще у нее сильно затекла шея, от того, что она постоянно смотрела в сторону, где сидел Андрей.

Она уже не могла нюхать душок от рядом сидящего мужчины и с нетерпеньем ждала окончания неинтересной для нее игры. Она также сильно замерзла, так как не проявляла никакой интенсивности, как например другие болельщики, которые постоянно подскакивали, прыгали и очень громко кричали. А один из болельщиков с объемным пивным животом разделся до пояса, что Арину подвергло в шок, а по ее телу проскакали мурашки от еще большего холода.

И вот он, долгожданный конец хоккея! Арина сразу поспешила к выходу, пробиваясь через галдящую толпу болельщиков, которые также следовали к выходу. Арина увидела Борисова. Он стоял возле выхода не один, а с той же блондинкой, с которой сидел в зале. Лишь после того как болельщики хоккейных команд немного разошлись, она смогла подойти к Андрею и его новой спутнице.

– Ну, что пошли домой? – поинтересовалась Арина.

– Ты иди домой, а я задержусь, – улыбаясь своей новой знакомой, ответил Борисов. Арина, посмотрела на соперницу и подумала про себя: «Внешне она очень даже привлекательная, стройная, лет двадцати. Одета она также хорошо. Только вот юбка уж донельзя короткая, а еще и красная. Конечно на такую юбку, а еще с такими длинными ногами парни будут вешаться, как гирлянды на новогоднюю елку».

– Привет! Меня зовут Оксана Свищук, – представилась девушка в красной юбке и, протягивая Самойловой руку для пожатия, радостно улыбнулась.

Арина руки не пожала, а сделав радостный вид, попрощалась с Борисовым, но с горестью и обидой отправилась домой.

Вечерело. Юная, семнадцатилетняя девушка совсем одна направлялась на автобусную остановку, вдоль по асфальтированной и опустевшей дороге. Тусклые огни фонарей, удрученно освещали местные окрестности. Живительный ветер обдувал со всех сторон. На обочинах дороги до сих пор лежал дряблый снежок. Весна еще не вступила в свои права, так как зима не собиралась терпеть поражение.

Сев в холодный автобус, Арина думала, как можно привлечь внимания Борисова: «Как же мне понравиться ему? Неужели я такая не красивая? А он даже меня не проводил, хотя мы пришли вместе, и уйти должны были тоже вместе… Я хоть и обижена на него, а все равно его люблю. Так сильно люблю! Может тоже купить красную юбку? Так мама меня точно домой не пустит. Кстати о маме, что сейчас буде-е-т…! Я ведь пришла со школы и даже не предупредила ее, что куда-то пойду. Она бедная совсем извелась. Как же я плохо поступила, вот какая я после этого послушная дочка?! Этот Андрей, все мозги мне закомпостировал. Только о нем и думаю, но ничего я обязательно что-нибудь сделаю, чтобы он обратил на меня внимание!».

Арина добралась домой быстро. Она и не заметила, как пролетело время, ведь всю дорогу ее мысли были заняты одним: как привлечь к себе внимание Борисова. Но так ничего интересного не придумав, она уставшая открыла ключом дверь своей квартиры и сразу почувствовала запах маминых фирменных котлет «Я же сегодня целый день ничего не ела. Только в школьной столовой перехватила пол стакана чая и четверть холодного пирожка», – промелькнуло у Арины в голове.

На цыпочках, зайдя в прихожую, включив свет, она увидела разъяренное, но добродушно лицо матери. Мать стояла в середине прохода, поставив ноги на ширине плеч и опираясь кистями обеих рук в бока. Такой вид матери ничего хорошего Арине не сулил.

– Ты где была?

– На хоккее с Андреем, – ответила дочь, тихим голосом.

– Где?? Это чего тебя туда занесло? Я ее, значит, жду, переживаю, а она бродит неизвестно где!

Арина молчала. Да и что говорить, в данной ситуации мама абсолютно права. Но мать Арины – Любовь Дмитриевна еще на протяжении долгого времени продолжала свою лекцию:

– Что ты все шатаешься с этим Андреем? На что он тебе вдался? Лучше уроки бы учила! Дочь, пора взрослеть, детство кончилось, а впереди большая, серьезная и полная сюрпризов жизнь. И то, что эти сюрпризы будут всегда приятными – маловероятно. То, что сейчас в школе – это другое. А когда ты покинешь ее стены, у тебя начнётся настоящая взрослая жизнь! Ты вскоре обязательно поймешь, о чем я сейчас тебе толкую, потом еще будешь говорить: «Мама, как ты была права, почему я тебя не слушала?».

– Мамочка прости меня, пожалуйста. Дочь подошла к матери и крепко ее обняла.

– Мамочка, я тебя так люблю!

– Раздевайся и бегом кушать. Не забудь только руки помыть.

Арина стала выполнять поручения матери.

– Всю неделю будешь сидеть дома, экзамены уже на носу – нужно готовиться. Ведь ты же собираешься поступать в институт?

– Конечно мам, – снимая куртку и вешая ее на вешалку, ответила дочь.

На протяжении последующих дней Самойлова Арина готовилась к выпускным экзаменам, как и обещала, матери. Она и сама очень хотела поступить в хороший институт, но еще сильнее Арина хотела увидеть Борисова. Она тосковала за ним, пыталась гнать мысли прочь о нем, а он еще и подбавлял масло в огонь. Звонил, спрашивал: «Как дела?», но гулять не звал. «Это и хорошо», – думала она. «Ведь если бы позвал, то я бы вмиг сорвалась, бросила все и побежала к нему».

Со временем звонки от Борисова стали реже. А когда он перестал совсем звонить, то состояние юной девушки стало подобно состоянию ипохондрии. Арина старалась улыбаться, шутить, но потом уже не смогла притворяться и совсем поникла.

Вспоминая Борисова, сердце Арины так безгранично и невыносимо билось, что его бой был слышан наверно в другом городе, в другой стране, в другом мире. Она мечтала и бредила о его крепких и сильных объятьях. Но она боялась, что он ей никогда не ответит взаимностью. Ведь Борисов Андрей – ее первая настоящая юношеская любовь.

Глава 2

Следователь районного отдела полиции капитан Крепов Захар находился у себя в кабинете, когда к нему на допрос привели Борисова Андрея Петровича. Крепов пил хорошо заваренный чай и заполнял бумаги. Захар хорошо подготовился к допросу, так как уже понял главный подозреваемый – крепкий орешек.

Борисова допрашивали уже во второй раз. На допросе он как всегда выглядел угнетенно и совершенно не хотел отвечать на поставленные следователем вопросы. Он прекрасно понимал, что шанс выйти сухим из воды в такой ситуации практически отсутствует, но все равно на что-то надеялся. Молчать было бессмысленно, и признавать свою вину очень не хотелось.

– А может ты еще и к краже машины депутата причастен? – задал ему вопрос капитан Крепов.

– Товарищ начальник, вы мне чужие дела не вешайте, – ответил Борисов оперативнику, который сидел напротив него за столом. – Если я крал магнитолу – я честно признался.

– Признался он! После того, как тебе другого выбора не оставалось. Скупщик твой выдал тебя со всеми потрохами. Вот только мне интересно как это ты так машину потерпевшего открыл без шума и даже царапинки не оставил?

Сначала Борисов молчал, но подумавши, ответил:

– Так она открыта была.

– Ты мне здесь лапшу не вешай! Сейчас отправишься у меня на пятнадцать суток! А потом прямиком на зону.

Борисов снова опустил голову и произнес:

– На зону-то не надо. Может, есть какой-нибудь выход?

Крепов Захар встал из-за стола, кинул недобрый взгляд на сидящего парня и, произнес, посмотрев в окно:

– Выход есть всегда! Звони родственникам, пусть готовят деньги.

– У меня нет родственников, у которых есть деньги, – ответил Борисов, все также с опущенной головой.

– Знакомые, друзья…, матери сообщи, где сейчас находишься.

– Отец бухой спит сейчас, а матери я не нужен.

– Ты здесь жалостливого не корчь! – возмутился Крепов. – У меня таких жалостливых целый изолятор. Совершил преступление – отвечай! А нет денег – садись в тюрьму.

– Я крал, чтобы с голоду не сдохнуть! – громко воскликнул Борисов.

– Ты мне тут еще не ори, – спокойно ответил на его высказывания следователь. Ему стало немного жалко парня, но виду он не подал. Для себя он отметил, что этот парень – находка, только ему нужен хороший руководитель, а поэтому решил прибрать его к своим рукам и привлечь к делу.

Вот так Борисов сидел с опущенной головой в кабинете следователя Захара Крепова и вспоминал, как он первый раз пошел на дело.

Время близилось к обеду. Борисов вышел во двор. Курить было не чего, еды тоже не было. Его желудок просил сытного завтрака, мозгу не хватало никотина. Тем временем на улице он увидел, как съезжаются дорогие иномарки, каждая из них класса «Люкс». И для этого был повод – свадьба соседа. Борисов наблюдал за передвижением машин и думал: «Почему некоторым все, а другим ничего? Вот взять моего соседа, родители – уважаемые люди, дом – настоящий дворец, жена – красавица. А как же я? Чем я хуже? Будет ему поделом! Не все коту масленица».

И тогда Борисов Андрей приступил к более решительным действиям.

Он выбрал самую дорогую и красивую машину. Весь необходимый инструмент у него имелся. Самой главной для него задачей было отключить сигнализацию. Именно с ней он сталкивался редко, но как действовать он знал.

У каждой сигнализации есть свой зашифрованный код. Алгоритм кодирования построен на генераторе случайных чисел, а поэтому узнать код – практически невозможно, числа могут быть абсолютно любые. Чтобы его узнать, Борисову пришлось совсем немного потрудиться.

Он вооружился рацией, кассетным плеером с функцией «Запись», несколькими отмычками, возможно, он прихватил что-то еще из инструментов, но самое главное Борисов всегда носил с собой. Это его знания и умения работать с автомобилями.

Сначала он включил записывающее устройство и рацию, приготовил отмычки. Из проволоки он смастерил небольшую антенну для принятия сигнала, все необходимое было приготовлено для первого взлома автомобиля. После чего подошел к выбранной машине и слегка толкнул ее, чтобы заработала сигнализация. Все шло по плану. От небольшого прикосновения машина неприятно загудела. Раздался рев сигнализации. Борисов спрятался за машинами.

Хозяин машины выглянул с балкона двухэтажного дома. Он посмотрел по сторонам, потом на свою машину и отключил сигнализацию. После чего покинул балкон и присоединился к гостям праздновать.

Борисову только это было и нужно, он специально спровоцировал включения сигнализации. Благодаря своему мастерству он быстро раскодировал сигнализацию и произвел взлом автомобиля. Действовал он настолько тихо, что было слышно его тяжелое и протяжное дыхание.

Вскрывая машину Борисов никуда не спешил медленно, рационально и старался открыть машину не оставляя при этом ни малейших следов.

У него все получилось. Он аккуратно сел в машину и начал осматриваться: хороший кожаный салон обустроен удобно и практично. В машине не было никаких модных «наворотов» и эксклюзивных вещей. Ни барсетки, ни денег в бардачке, даже магнитола и та старенькая да убитенькая. «Видимо хозяин машины терпит финансовые поражения, ведь какой водитель не захочет обустроить свою «любимицу», – подумал Борисов.

Потерпев в грабеже неудачу, отправился к другой машине. На парковке перед домом их стояло целый десяток. Как говорится: «Выбирай любую!».

***

В субботу, с самого утра Арина как всегда ждала, звонка от Борисова. Вечером телефон зазвонил. Словно фурия, она бросилась к телефонному аппарату, перекинув на столе вазу с цветами, схватила трубку и произнесла:

– Алло!

– Здравствуйте, – раздался грубый мужской голос на другом конце провода. – Я следователь из райотдела Крепов Захар. Вы можете подъехать сейчас к нам?

– Конечно, могу. А что случилось?

– Это касается Борисова Андрея, приезжайте я вам более подробно расскажу, и паспорт не забудьте взять.

Еще с минуту следователь рассказывал девушке, к кому и как пройти, но она уже его не слушала…

Переживая, Арина заметила, как добралась до нужного ей серого, кирпичного здания. Она быстро забежала в районное отделение милиции и немного теряясь, обратила на себя внимание присутствующих в здании людей.

В дежурной части сидел седоволосый мужчина, который окликнул растерянную девушку, влетевшую в помещение.

– Здравствуйте, мне к Захару Крепову, – обратилась юная девушка к дежурному.

Он взял у нее паспорт, переписав данные, отдал документ и произнес:

– Налево по коридору.

Арина быстро нашла нужный ей кабинет. Постучавшись, она зашла в плохо освещенную, небольшую комнату, оформленную в темно-зеленых тонах: в кабинете стояло два пыльных письменных стола друг напротив друга, большой железный сейф в углу, а украшала кабинет большая пальма, посаженная в оцинкованное ведро. Разглядев комнату, она обратила свое внимание на смуглого мужчину лет тридцати, крепкого телосложения, который стоял возле приоткрытого окна и поливал цветы. У него были слишком широкие плечи, круглое лицо, светло-серые глаза, широкие ноздри.

– Здравствуйте, вы мне звонили по поводу Андрея Борисова.

– Быстро же вы приехали, – отозвался хозяин кабинета. – Проходите, присаживайтесь.

Арина прошла вглубь кабинета и присела на стул. Смуглый мужчина поставил лейку на подоконник и присел напротив девушки за свой рабочий стол.

– Я капитан полиции Крепов Захар, – представился широкоплечий полицейский, – ваш друг сказал, что только вы можете помочь в его сложной ситуации, – проговорил он с большой уверенностью.

– В какой ситуации? А, да я могу помочь Андрею, только вот чем?

– Ему грозит тюрьма.

– Как? – возмутилась девушка.

– А вот так. Кроме этого, он еще тихо и хорошо сработал. Он вскрывал машины и грабил их, забирал все, что имеет ценность, а это барсетки, магнитолы и так далее. Причем вскрывал машины непонятным способом: сигнализация не срабатывала, а от взлома – никаких следов.

– Не нужно его в тюрьму, пожалуйста, не нужно! – упрашивала Арина следователя.

– Как это не нужно? Человек совершил преступление, и он должен ответить за свои поступки перед законом, а вот если тебя ограбили, ты бы тоже кричала: не надо в тюрьму? – спросил Крепов, переходя на «ты».

– Чем я могу помочь Андрею?

– Помочь, конечно, можешь, нужен залог, – сказал прямо Крепов.

Не думая, Арина сняла со своих ушей сережки, которые ей достались от бабушки, и положила на стол. Две изумрудные серьги, дополненные цирконами, сразу же затуманили глаза капитана.

– Этого будет достаточно?

Крепов прикрыл папкой серьги, произнес:

– Ожидай в коридоре.

– Я на вас очень надеюсь, – проговорила Арина и вышла из кабинета.

В ожидании Арина счет времени. Мысли ее путались, она не верила, что Борисов может быть вором. «Скорее всего, это какое-то недоразумение и верный служитель закона обязательно во всем разберется».

– Ты еще здесь? – выйдя из своего кабинета, произнес следователь, смотря на худощавую, темноволосую девушку. – Иди уже домой.

– Андрея выпустят?

– Да, что станется твоему Андрею? Ты сделала все что могла.

Усталость взяла вверх над Самойловой и она, не задавая больше никаких вопросов, направилась домой.

***

В этот же вечер Борисов оказался на свободе, покинув изолятор временного содержания. Он веселый от того, что так все благополучно сложилось, решил наведаться до Оксаны. Для него Оксана была единственной девушкой, к которой его тянуло без причины. Но в трудную для него ситуацию он попросил помощи у Арины. Он знал, что она ему никогда не откажет, даже если ей придется продать квартиру ради его спасения. Самойлова Арина казалась ему уж слишком влюбленной в него, а еще доверчивой и наивной. Такую девушку ему было легко использовать в своих целях, и из-за этого он с ней охотно дружил.

Борисов шел по плохо освещенной улице мимо двухэтажных жилых домов, которые были построены еще немцами сразу, как закончилась Отечественная война. Неожиданно дорогу ему перегородил черный тонированный джип марки «Мерседес», из которого вышел Крепов Захар и вежливо попросил молодого парня сесть в машину. «Ну что ему еще надо? Только выпустил и опять решил придраться? Или ему не понравилось сумма выкупа за меня?», – подумал Борисов и сел в джип, так как понимал, что далеко убежать не получиться, все равно найдут.

На заднем сиденье, рядом с Борисовым сидел седоволосый полный мужчина, от которого пахло табачным дымом и дорогим одеколоном. Мужчина был одет в белый костюм с бежевым галстуком.

– Добрый вечер, – поздоровался седоволосый незнакомец.

– Добрый, – ответил Борисов ему.

– Очень рад, что тебя выпустили. Специалист твоего уровня не должен просиживать на нарах. Хочу предложить тебе работу, – сразу переходя к делу, сказал пожилой незнакомец, который никак не представился Борисову.

– Я так же слышал, что ты можешь любую машину без шума и без единой царапинки открыть?

– Что-то я сейчас не понял. Вы что опять меня посадить хотите? – запаниковал Борисов.

– Я тебе предлагаю хорошие деньги и непыльную работу. Просто будешь открывать машины, на которые я укажу. Согласен?

– Подумать можно?

– Думай. Время у тебя до завтра.

Борисову хотелось поскорей покинуть незнакомую для него компанию, но он уже знал, что так просто от них не отвяжется. По внешнему виду и по настроению незнакомца в белом костюме Борисов понял, что он тоже не очень лицеприятен данной компании. Как водителю «Мерседеса», так и самому главному, который и вел диалог с ним.

– Просто это самая настоящая уголовщина, я-то крал, так по мелочи. Ну, пятерку мне бы дали, а там по условно-досрочному выпустили бы. А вы предлагаете серьезное дело. Как я понял, мне придется угонять дорогие и редкие машины, а такие машины могут позвонить себе только серьезные люди или их близкие родственники. Так что меня будут искать и полиция, и хозяева крутых тачек. С документами на машины как быть?

– Тебе не стоит ни о чем беспокоиться. Ни о ментах, ни о каких-то там серьезных людях, тем более о документах. Твоя задача будет проста. Тебе указали на машину, ты добросовестно выполнил свою работу. Завтра за тобой заедет Крепов, он и введет тебя в курс дела.

– А если я не соглашусь?

– Согласишься, – уверенно произнес седоволосый.

Борисов на его самоуверенность ничего не ответил. При их разговоре он даже боялся смотреть незнакомцу в глаза, настолько у его пожилого собеседника был тяжелый и пронизывающий взгляд. Сидя рядом с ним, Борисов испытывал чувство дискомфорта и хотел поскорее закончить разговор.

– До свидания! – первым решился закончить разговор Андрей и быстро вышел из машины.

Кто такой этот седоволосый мужчина и что рядом с ним делал капитан Крепов, который его поймал на краже он так и не решился спросить. Но сам понимал, что отказаться от предложения не получиться, да и сам был не против заработать денег, испытывая минимальный риск, а самое главное покататься на самых крутых автомобилях, ведь он жил машинами и больше всего на свете любил обычное, но нужное изобретение человечества – легковой автомобиль.

***

Уже как с неделю о Борисове Андрее не было никаких новостей. Да и следователь Крепов Захар, трубку не брал, на работе не появлялся. Сотрудники МВД говорили, что он ушел в отпуск. Арина решила узнать все сама и, собравшись с мыслями, переборов страх, решила нанести визит Борисову.

Шлепая по грязным лужам и не замечая вокруг себя никого и ничего, Самойлова быстро подошла к небольшому ветхому дому с решетчатым, зеленым забором, где проживала семья Борисовых. Ей пришлось долго тарабанить в калитку, пока кто-нибудь не отозвался:

– Чего тебе надо лохудра? Ты вообще кто такая?

– Позовите Андрея, пожалуйста, – раздался милый голос Арины, в ответ пьяному отцу, стоящему посреди захламленного двора, в тельняшке, трусах и галошах на два размера больше своей ноги.

– А Филиппа Киркорова тебе не позвать? – гаркнул пьяный мужик с сильно отросшей щетиной. – Нет здесь никакого Андрея, и передай ему: если объявится, то я его собственными руками придушу!

Чтобы дальше не озлоблять пьяного, она собралась уходить, как вдруг по счастливому для нее случаю из дома напротив выбежала крупная женщина в ярко-красном платке из-под которого виднелись седые волосы. Немного приоткрыв калитку, и показывая только свое полное лицо, она спросила:

– Ты к Андрею приходила?

– Да, а где он?

– Служить пошел, твой Андрей, а по мне так посадили б лучше его! – проговорила бабенка с узенькими глазками и приплюснутым носом.

– А куда служить он… – кричала Арина женщине, которая уже хлопнула высокой железной калиткой и скрылась как метеор с поля зрения молодой девушки.

Самойлову ответ соседки все равно обрадовал, ведь это означало, что Андрея выпустили и не посадили в тюрьму благодаря золотым бабушкиным сережкам. «И когда Андрей вернется из армии, он будет мне очень благодарен, зато что я поступила, смело и решительно, чтобы спасти друга», – так думала Самойлова.

Борисов Андрей жил с отцом. Отец Андрея – Петр Николаевич прибыл в Екатеринбург по распределению работать из небольшого украинского городка. Тут он познакомился с матерью Андрея – Галиной Федоровной, женился и остался жить. И все было бы хорошо, если бы жена не бросила Петра и не ушла к другому мужчине. Им оказался депутат – Митин Егор Рудольфович, который вскоре женился на Галине. Против него Петр ничего не мог сделать, хотя ему так хотелось хотя бы «набить морду» сопернику. А после того, как у них родился ребенок, то Петр просто на просто сложил руки.

Такое предательство матери, простить не смог и сын. Он на всю жизнь запомнил уход матери, хоть и был совсем маленький. Андрей помнил, как он хватался за мамины коленки, обнимал их и плакал. Плакал за единственной и дорогой мамой…

– Мамочка, родненькая, – говорил детским, тоненьким голосом Андрей. Его маленькие губки дрожали, а крохотные и исхудалые ручки тянулись к ней. Он старался ухватить подол ее красивого и яркого платья, которое купил ее новый мужчина. Она отталкивала от себя сына, пихала его. Но он настолько сильно вцепился в нее, что ей с трудом удалось выбраться из его маленьких и цепких ручек.

– Вот еще и новое платье порвал! – возмутилась она и захлопнула дверь перед маленьким, плачущим ребенком, своим сыном. Ее сердце не дрогнуло, и она ушла.

Андрей постарался совсем не вспоминать мать, хоть и спустя годы, когда он вырос, стал настоящим мужчиной, ему всегда не хватало мамы, ее ласки и теплой заботы. Галина видеть своего сына никогда не желала, хотя ее новый муж был совсем не против, чтобы Андрей жил вместе с ними, а не с пьяницей отцом.

Петр Николаевич сильно запил после ухода жены. Часто вымещал свое зло на сыне, унижая его или избивая. Андрей сам искал на пропитание. Вот где он брал деньги на продукты, никто не знал, собственно, как и где брал отец деньги на пропой, но как говориться: «Свинья грязь найдет».

Время бежит быстро, особенно когда каждый день трусятся руки, болит голова и хочется выпить. Петр вроде бы остепенился и пытался найти работу. С работой у него долго не получалось, а потом решил открыть в своем гараже мини-мастерскую по ремонту машин. Так как он точно знал свое дело, то собственники машин оставались довольными после ремонта, покраски, рихтовки своего авто. И с удовольствием рекомендовали его мастерскую друзьям и знакомым.

Андрей часто помогал отцу. У него хорошо получалось и очень нравилось «капаться» в машинах. Но отец опять сорвался и ушел в долгий запой. Он начал сдавать на металлолом то карбюраторы с чужих машин, то диски с колес продаст за пару бутылок водки. Отец пил, а Борисов младший сам не справлялся. Заказов стало меньше, а потом вообще мастерская прекратила свою деятельность.

Так Петр пил, совершенно не обращая внимания на то, что его сын вырос, и у него ничего не осталось, и радости нет никакой в жизни, кроме того, как утешить себя полупустым стаканом самогонки или какой-нибудь другой непонятной отравляющей огненной смеси.

Глава 3

1997 год. Спустя год…

Стремительно и быстро проходило время. Арина успешно окончила школу и поступила в университет. Погрузившись с головой в учебу, юной студентке удавалось немного отвлечься от мыслей о возлюбленном, но все равно Андрей приходил к ней во сне, казался в толпе незнакомых прохожих, а его испепеляющий сердце взгляд часто стоял перед ее большими аквамариновыми глазами. Целый год она искала его и писала письма во все военкоматы страны, чтобы узнать, где же он проходит службу. На ее запрос в большинстве случаев отвечали, что Борисов Андрей на службе в армии не числится или ответа совсем не поступало, а в районном военкомате по месту жительства ей наконец-то сообщили, что ее друг к службе в армии – не годен, по неудовлетворительному состоянию здоровья. Лишь тогда Арина поняла, что соседка сказала ей не правду и ни в какую армию Андрея не забирали и где сейчас находился ее друг она так и не могла понять, ведь с того времени он дома не появлялся.

После долгих поисков по военкоматам Самойлова Арина обратилась в полицию и написала заявление о пропаже человека, а точнее о том, что Борисов Андрей Петрович целый год не дает о себе ничего знать. Сначала заявление не хотели принимать, констатировали это тем, что заявитель не является родственником пропавшего без вести, но девушка была слишком настойчива.

Как бы она не старалась, но забыть Андрея никак не получалось. У нее были поклонники, она удачно с ними флиртовала или мило кокетничала, впрочем, на этом все и заканчивалось. Она часто искала Андрея глазами, гуляла теми улицами, где они провели детство и юность. Встретить его так не удавалось, да и то, что найдет его полиция – надежды было мало.

Утром в свой день рождения Арина ехала в автобусе сдавать экзамен, который, был решающим, сдаст она сессию или нет. Настроение у нее было веселым, так как она целый вечер готовилась и была уверенна в своих силах. Причем и повод для радости был. Ведь восемнадцать лет исполняется один раз в жизни.

Проезжая остановки, сидя в автобусе, она листала конспект и, повторяла про себя записанные на бумаге определения. Автобус остановился. Она взглянула в окно и внутри все оборвалось. Руки затряслись, голова закружилась. Все тело занемело и стало чугунным. Она начала вглядываться в мужское лицо и все больше и больше узнавала в нем своего друга – Борисова Андрея. Он стоял на остановке, держа за руку беременную женщину. Ее звали Оксана Свищук, та самая девушка, с которой Борисов познакомился на хоккее год назад. Оксана была беременна и уже на большом сроке.

Арина не могла пошевелиться. Где-то глубоко в груди все сжалось, только сердце учащенно билось и кололо. Стало сразу так безразлично и больно. Она не плакала. Боль не давала возможности ей ни плакать, ни дышать. И вроде бы она вдыхала в себя большими глотками воздух, но его не чувствовала. Словно ее мучило удушье. Вот-вот и задохнётся. Ладони рук сжались в кулаки, то ли от страха, то ли от обиды. Борисов Арину не увидел, он смотрел совершенно в другую сторону, изредка кидая взгляд на свою беременную девушку. Многоместный транспортный автобус «Икарус» тронулся с места, но в этот момент Арине жить уже не хотелось.

Борисов Андрей вместе со своей беременной девушкой так и продолжал стоять на остановке, дожидаясь нужного им маршрутного автобуса. Оксана плохо себя чувствовала из-за жаркой погоды, и по этой причине настроение у нее было совсем угнетенное. Тем более ей не очень хотелось уезжать к маме в деревню, а еще в таком положении. Она злилась на Борисова, что именно он не объясняя причины, вынуждает вернуться домой, поэтому всю дорогу высказывала ему свое мнение:

– Хоть бы расписался со мной. Что я скажу, когда приеду домой? Поехала поступать и не поступила?

– Я тебе сказал, что нужно уехать, значит – нужно.

– Козел ты Андрей! Самый натуральный. – На ее реплику он ничего не ответил, а ей ничего и не оставалось, как смириться и уехать домой к маме.

Лишь, когда Оксана зашла в автобус решилась спросить:

– Ты меня хоть капельку любишь Андрей?

– Береги себя и нашего ребенка, – это все что он ответил ей напоследок.

Автобус тронулся с места, но Оксана через толстое заднее стекло провожала взглядом Борисова, который все также продолжал стоять на остановке, подкуривая очередную сигарету.

***

– А где твои сережки? – спросила Любовь Дмитриевна, смотря на уставшую и поникшую дочь, которая стояла на пороге квартиры.

– Сережки? – берясь за мочку уха, переспросила у матери Арина.

– Да, бабушкины сережки.

– Там лежат.

– Где там? Покажи мне их.

Самойлова Арина не спеша сняла обувь и прошла в комнату. Любовь Дмитриевна последовала за дочерью. Она стала посредине просторной комнаты, поставив ноги на ширине плеч, а кистями обеих рук подперла бока. Так Любовь Дмитриевна дала понять дочери, что она взволнована и рассержена. Арина об этом знала. Она стала размышлять, что сказать матери: «И где искать сережки? Их ведь дома нет, они уже как год у мента-взяточника под папкой «Дело № 77», – машинально Арина отодвигала ящики письменного стола и заглядывала в укромные уголки.

– Мам, а почему ты не спросишь, как я сдала экзамен? Почему ты сразу спрашиваешь за какие-то сережки?

– Какие-то? Это серьги моей матери! Это память! Ты их уже давно не носишь. Их что дома нет?? Выражение лица Любовь Дмитриевны стало еще более грубым. Виднелись мелкие морщинки. Ее серые глаза вспыхнули яростью. Арина смотрела на мать, немного опустив голову:

– Мам, их нет дома, – ответила Арина. Она и раньше понимала, что рано или поздно Любовь Дмитриевна обнаружит пропажу, хотя все равно на что-то надеялась.

– И где они? – эмоции в данной ситуации у Любовь Дмитриевны зашкаливали, но мать Арины старалась сохранять спокойствие. Но спустя мгновение ее сердце сильно забилось в груди и стало биться еще сильнее и сильнее.

– Они в милиции, я дала взятку…, – Арина не успела договорить, как Любовь Дмитриевна упала на пол, потеряв сознание.

– Мама! Мамочка! Что с тобой? Сейчас я вызову скорую помощь, – Арина бросилась на помощь матери. Но Любовь Дмитриевна ничего не отвечала, а распластав руки и закрыв глаза, лежала на полу. Арина услышала ее теплое дыхание и тут же подскочила с пола, чтобы скорее добежать до телефона и набрать номер скорой помощи.

– Алло, скорая! Приезжайте быстрее. – Грубый женский голос начал расспрашивать, сколько лет матери, ее диагноз и прочее. Арина на повышенных тонах все твердила:

– Это моя мама, ей сильно плохо! Давайте не будем разбираться, приезжайте скорее, пожалуйста!

– Нет, давайте разберемся! – настойчиво проговорил женский голос на другом конце провода. – Арине ничего не оставалось, как уступить и рассказать нужную информацию.

Скорая помощь прибыла довольно быстро. Любовь Дмитриевна все также находилась без сознания. Ее быстро погрузили на носилки и вынесли из квартиры. Арина в это время была рядом, крепко сжимая ладонь матери, твердо и убедительно тараторила:

– Мамочка, любимая, родненькая! Я тебя никакой болезни не отдам! Ты слышишь, не отдам! – Взволнованная дочь суетилась возле матери, крепко ее прижимая к себе, она не знала, чем можно помочь и поэтому не находила себе места.

Последующие события происходили в каком-то жутком пространстве. Любовь Дмитриевну, отвезли в больницу. Уже в реанимации ее пытались привести в чувства, но она никак не приходила в сознание. Врачи лишь разводила руками, и нагнетали обстановку:

– Состояние крайне тяжелое, – проговорил врач заплаканной девушке.

– Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! Помогите моей маме…, – молила Арина, стоящего напротив нее мужчину в белом халате.

– Мы делаем все возможное. А вам нужно успокоиться. Ваша мама в тяжелом состоянии. С нашей стороны мы делаем все что можем, но вы должны быть готовы ко всему.

– Господи! – крикнула Арина и чуть не упала на пол. Врач успел ее подхватить и посадить в кресло.

– Вы понимаете, она может не выйти из комы, ее состояние крайне тяжелое …, вы знали, что у вашей мамы больное сердце и ей категорически нельзя расстраиваться? – объяснял врач Арине.

– Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! – кричала Арина, заливаясь слезами. – Помогите моей маме! У меня кроме нее больше никого нет! – все настаивала она на своем.

Врач понимал, что в таком состоянии разговаривать с Ариной бесполезно, поэтому он решил оставить ее одну и стараться больше не вести с ней диалог, а просто выполнять свою работу.

Спустя неделю состояние Любовь Дмитриевны не улучшилось. Она все также была без сознания. Дочь не успевала бегать в аптеку, покупать лекарства, она очнулась тогда, когда закончились деньги.

Сбиваясь с ног, Арина побежала до соседки, которая денег не заняла. Тогда она заложила в ломбард кольцо и цепочку. «Еще были сережки… Бабушкины сережки», – вспоминая Борисова, произносила мысленно Арина. Но отогнав от себя посторонние мысли, она старалась думать только об одном – как спасти мать. Тех денег, что дали в ломбарде не хватило, чтобы купить лекарство на один день. Тогда, отчаявшись, она пошла к главному врачу:

– Денег нет – держать в больнице вашу мать никто не будет, – сказал врач и хлопнул дверью ординаторской.

– Как не будете?? – отвечая уже белой двери, возмутилась Арина. Сильным толчком хрупкой руки она дернула на себя дверную ручку и возмущенно спросила:

– А кто будет? Не подскажите? – Врач на ее вопросы никак не отреагировал. Опустивши голову он, молча, сидел за своим столом и ждал пока назойливая, и безденежная дочь тяжелого пациента оставит его в покое.

– Суки! – хлопая дверью на прощанье, произнесла Арина и быстрым шагом направилась к матери, которая все еще была в коме.

Зайдя в палату, она посмотрела на мать. Любовь Дмитриевна лежала спокойно и неподвижно. Словно все замерло и время остановилось. Бледно-синяя кожа лица матери казалось такой холодной и безмятежной. Арина встала на колени и начала громко плакать от бессилия, что не может ничем помочь единственному, близкому человеку:

– Господи помоги! Прошу тебя, не бросай меня! Хочешь, возьми мою жизнь, все забери, пусть только мама выздоровеет! – она согнулась на коленях и на протяжении долгого времени заливалась слезами.

Почувствовавши, что у нее даже нет сил, подняться, она, еле-еле перебирая ногами, поднялась с пола, поцеловала и укрыла мать и вышла из палаты.

Обессиленная Арина, держала свой путь домой. В больнице оставаться не разрешали, и Арине ничего не оставалось, как вечером идти домой. Она шла одна темными дворами безлюдной улицы, шатаясь в разные стороны вовсе не от алкоголя, а от усталости, горько плакала.

Солнечное утро. Лучи солнца пробивались через белые, но старенькие шторки. Уютная и обставленная старенькой мебелью комната, где спала Арина, озарилась потоком солнечных лучей. Цветы, стоявшие на подоконнике, оживились и потянулись к солнышку, расправляя свои зеленые листочки. Солнечный свет принес в дом Арины жизнь.

Резвый трезвон телефона раздавался по всей комнате. Арина быстро открыла глаза и уставилась на красненький аппарат. Кто-то проявлял сильную настойчивость, и Арине пришлось снять трубку:

– Алло.

– Алло, Ариночка, – начала тараторить санитарка из больницы, где находилась Любовь Дмитриевна. – Твоя мама вышла из комы! Поезжай скорей в больницу.

– Что?? Что вы сказали?? – сияющая улыбка озарила лицо Арины, а сонливость сразу куда-то исчезла. – Уже еду, – произнесла она. Бросив трубку, она со скоростью ветра помчалась в больницу, к родной и единственной маме на свете.

Людмиле Дмитриевне стало лучше, хотя возвращаясь, домой, мать Арины полностью потеряла зрение. Арина вела ее под руку и, подбадривая веселыми разговорами, сама улыбалась, не опуская руки. За сережки Любовь Дмитриевна больше не спрашивала. Она полностью доверяла своей дочери.

«Когда-нибудь дочь сама расскажет мне эту очень неприятную историю, – рассуждала мать Арины.

– На кладбище меня отвезти нужно, а не домой! – кричала Любовь, вырываясь от дочери.

– Мамочка! Я верю…, верю всей душой и сердцем, что ты будешь видеть! Будешь видеть лучше, чем прежде!

– Арина я не смогу смириться. Мне очень страшно, мне темно! Доченька, пойми меня, родненькая?!

– Мама! – Арина так крепко обняла мать, что отчаянное сердце слепой и беспомощной женщины вновь обретало силу и веру в светлое и радостное будущее.

Глава 4

2004 год. Семь лет спустя…

Он часто являлся ей во сне: постоянно куда-то исчезал, а она никак не могла его найти в пустых, белых коридорах, запутанных лабиринтах или среди мрачных, угнетенных деревьев. Самойлова не переставала о нем думать. Ей очень хотелось с ним встретиться, увидеть его, поговорить. Она специально посещала те места, куда он мог бы прийти, гуляла теми улицами, где он жил с отцом и с замиранием сердца проходила мимо его дома, который со временем немного перекосился на бок.

В доме никто не проживал после смерти Петра, а о местонахождении Андрея никто и не знал. В полицию Самойлова больше не ходила, так как это никаких результатов не принесло. Она решила сама разыскать Борисова, но пока это ей с трудом удавалось, ведь на ее плечи легла забота о невидящей матери.

Арина не отчаивалась, она целеустремленно смотрела вперед и верила, верила в то, что счастье придет и к ней. А ее оптимистическое и жизнелюбивое настроение помогало справляться со всеми трудностями, которые вставали у нее на пути.

Любовь Дмитриевна, как бы ей не было тяжело, все равно помогала дочери по дому. Она могла дочиста вымыть посуду, постирать и даже погладить. Несмотря на свою слепоту Любовь не хотела чувствовать себя беспомощной и в чем-то уязвимой, но еще больше она хотела помочь дочери. Но ее помощь не редко обходилось и без происшествий. То живот утюгом себе припалит, то соседей затопит, то кастрюлю с борщом опрокинет на пол.

Мать Арины в свои пятьдесят лет выгладила на все сорок. Средний рост, крупное телосложение, большие губы, короткая, современная стрижка, а первое проявление седины Арина закрашивала недорогой краской для волос с русым оттенком.

Любовь Дмитриевна так и не вышла замуж, родила дочь, от мужчины, который оказался женат. Чужую семью она разбивать не стала, просто не смогла. Как говориться: «не позволила совесть». В советские времена было трудно воспитывать дочь одной. Все что она могла дать Арине на то время – это свою заботу, ласку и любящее сердце матери.

Арина часто интересовалась кто, же ее отец, на что Любовь Дмитриевна спокойно отвечала: «Улетел в космос и навернулся…».

Совсем юная девушка решила сама разобраться кто, ее папа. То, что ее папа космонавт ей совсем не верилось. Арина обладала таким качеством, как целенаправленное любопытство и проявляла ко всему большой интерес. Поэтому мысль о поисках отца ее не покидала. Но не всегда получается так, как мы хотим. Остановившись на версии, что ее папа известный рок-музыкант Вадим Самойлов, она этот вопрос для себя закрыла. Ведь совпадало абсолютно все: и фамилия и отчество и даже то, что он родился в Свердловске, где и основал свою рок-группу «Агата Кристи». Но вот внешне она совершено не была на него похожа. Хотя ей удавалось, и этот факт списать на то, что она пошла по линии родителей матери. Пойти на концерт и поговорить с Вадимом она боялась из-за своих бездоказательных домыслов, хотя музыка, которую они исполняли, ей нравилась.

Самойлова выросла. Из юной девчушки она превратилась в миловидную девушку: большие и красивые светло-синие глаза, прямой нос, добрая улыбка, длинные темно-каштановые волосы по пояс, пряди которых никогда не слушались, худощавое телосложение и маленькая грудь, которую она совсем не стеснялась.

Арине пришлось бросить институт и устроиться на работу. Она до последнего старалась учиться, так ей это хорошо удавалось, причем специальность она выбрала не совсем женскую. Самойлова училась на инженера. Ей очень нравилось разрабатывать всякие программки, ведь входила новая эра компьютерных технологий, которая как думала девушка, в ближайшее десятилетие будет активно развиваться.

Арина просыпалась еще затемно и через весь город ехала на работу, приезжала с работы поздно вечером. Выбиваясь полностью из сил, она просто физически не могла уделять больной матери время. Одна из соседок – Анна Николаевна или просто: шустренькая старушка баба Нюра, согласилась помочь Арине ухаживать за Любовь Дмитриевной, но за небольшую плату. Причем свободного времени у старушки Нюры было предостаточно. Еще сын оказался последним негодяем: частенько выгонял ее из квартиры то на мороз, то под ливень, чтобы развлечься с любовницей в квартире матери. Арина часто видела, как баба Нюра сидит на лавочке в сильный мороз и ждет, когда же наконец-то сын «на общается» с любовницей, и Нюра снова сможет попасть к себе в квартиру, выпить горячего чая, согреться и посмотреть новости. Арине по-человечески было жаль пожилую женщину. Она предложила старушке присматривать за Любовь Дмитриевной, все не на морозе сидеть и выжидать, когда тебе разрешат зайти в свою собственную квартиру, да и Любовь Дмитриевне будет намного веселей.

Низкорослая, сгорбленная, худощавая и с маленькими бегающими глазками – баба Нюра, а по паспорту Савченко Анна Николаевна оказалась довольно шустрой старушкой. Ухаживала она за Любовь Дмитриевной хорошо, да и как казалось Арине, Любовь Дмитриевна с бабой Нюрой даже подружились. Они вместе гуляли в парке, занимались скандинавской спортивной ходьбой, записались на йогу, ходили в театр, но к удивлению, две пенсионерки не собирали сплетен. Если они обсуждали кого-то, так это героев любимых сериалов.

***

Ранним утром к Борисову приехал Крепов. Сонный Андрей, так ничего не понимая, открыл ему двери, не громко сказав:

– Проходи, – а сам отправился в душ.

Прохладная вода быстро привела его в форму, прибавила сил и бодрости. И уже спустя пятнадцать минут после прихода Крепова, Борисов в женском фартуке, который часто надевала Оксана, варил кофе и жарил яичницу.

За семь лет совместной работы Крепов Захар и Борисов Андрей сдружились. Причем Андрей уже несколько раз спасал своему другу жизнь, всегда был готов прийти на помощь и, всегда отчитывался до последней копейки. За это Крепов ценил своего напарника и считал, что Андрею можно доверять, поэтому решил обратиться к нему с деликатной просьбой, а если быть точнее, то с конкретным предложением.

Внешне Крепов соответствовал своей фамилии: высокий рост, крепкое телосложение, широкие плечи, бритая голова, широкая шея на которой красовалась объемная золотая цепь. Светло-серые глаза, ровные белые зубы, крупный нос, напоминающий картошку и немного оттопыренные уши. Он больше походил на нового русского, чем на полицейского.

Будучи еще совсем мальчишкой и лучшим учеником в классе он мечтал стать полицейским. Быть грозой бандитов и хулиганов, быть защитником стариков, детей и женщин, поэтому сразу после школы Крепов поступил в высшую школу милиции, а после армии сразу отправился воевать в горячие точки на Кавказ. Там-то в его мировоззрении все и перевернулось, после того как он получил серьезное ранение и побывал в плену. Чтобы спасти свою жизнь он совсем забыл о благородстве, о долге службе и о других своих положительных качествах, которые характеризовали его как честного и порядочного человека. Теперь уже бывший «честный мент» не считал, что его долг защищать Родину. Война меняет людей. Кого-то делает сильнее, а кого-то ломает. Так она сломала и Крепова. Вернувшись с войны, Крепов получил звание капитана полиции и небольшую материальную компенсацию, но это его не очень радовало. Своего собственного жилья у него не было, да и денег постоянно не хватало. Работая в районном отделении полиции, для себя он решил: «Если мне представится возможность заработать денег, превышая свои служебные обязанности – я обязательно этим воспользуюсь». И такая возможность ему представилась. Крепов, как профессиональный оперативник раздобыл компрометирующую информацию на Генерала. В свою очередь Генерал предложил Крепову немалую сумму денег, а также пообещал платить постоянно, если Крепов согласиться прикрывать и покрывать своего нового кормильца.

– Арбат, – такое прозвище дал Захар Борисову. – Хочу тебе одно дело предложить на три миллиона долларов, – обратился к своему напарнику Крепов.

– Ну, говори, – более оживленно проговорил Борисов.

– Через неделю у Генерала передача денег и сумма очень большая. По крайне мере нам надолго хватит.

– А не боишься потом, что он нас найдет и закопает?

– А не кому нас будет искать.

– Вот это ты замахнулся! – сказал Арбат своему напарнику, а после чего присвистнул.

– Надоело за гроши работать и шкурой своей рисковать.

– Вот оно что! Хочешь сразу в дамки. – Ну, тогда рассказывай план действий, – азартно ответил Арбат.

– А план действий очень прост. Берем деньги и уходим. Я слышал ему все равно крышка, убрать его хотят. Так что не мы так другие, а мы хоть с этого хоть что-то поимеем.

– Не жалко шефа-кормильца?

– А почему я его должен жалеть? Ну что по рукам? – протягивая Борисову руку для пожатия, спросил Крепов.

– По рукам, – ответил Борисов и пожал руку своему товарищу.

Семь лет назад жизнь Борисова Андрея, по прозвищу Арбат сильно изменилась и менялась с каждым днем. Арбат оказался не только первоклассным водителем и хорошим гонщиком он мог взломать любую машину независимо от уровня сигнализации. Причем он постоянно усовершенствовал свои знания, просиживая, часами в библиотеке, изучая различные схемы и пособия по электронике и автосигнализациям. Ему не просто нравились машины – он ими жил.

Такого умельца нашел капитан полиции – Крепов Захар. Информацию о хорошем угонщике машин Захар сообщил одному из преуспевающих бизнесменов, который был заинтересован в таком человеке. У Арбата появились работа, приносящая ему хороший доход. Хоть данный вид деятельности преследовался законом, но ему даже это навилось, да и в тюрьму он не сильно боялся попасть, ведь его всегда прикроет Крепов.

Когда у Арбата появились деньги, то сразу появились и красивые девушки, тем более внешностью Борисов мог спокойно похвастаться, и молодые девушки независимо от статуса и материального положения часто ложились к нему в постель. Он даже забыл об Оксане, которая долгое время не выходила у него из головы. Общаться с ней он перестал, после того как она уехала к маме. Борисов так же ни разу не видел своего ребенка и даже не знал, кто у него родился, девочка или мальчик, но себе он пообещал, что как появится возможность, обязательно проведает их. Арбат считал, что никто не должен знать о том, что у него есть семья и думал, что никто не узнает, ведь так будет лучше в целях безопасности.

Работал Арбат на Генерала. Крупный бизнесмен Генералом никогда не являлся, а называли его так лишь потому, что он слишком много командовал. По сути, он был неплохим руководителем в меру жадным, в меру строгим.

Их план по захвату денег был прост, хотя целую неделю они готовились и продумывали все до мелочей. Никто из них не волновался и не переживал, и не допускал мысли о неудаче.

***

Начальник престижного рекламного агентства – Анатолий Сергеевич и в то же время руководитель Самойловой Арины заметил, что девушка умна и может решать достаточно трудные вопросы. Анатолий решил взять ее на должность секретаря (на данный момент и кандидатуры подходящей не было). После чего дела фирмы пошли в гору. Секретарь Самойлова перед начальником зарекомендовала себя как: ответственная, трудолюбивая, коммуникабельная сотрудница. Она выполняла абсолютно все поручения, входили они в ее обязанности или нет. Начиная с простого, и заканчивая тяжелым финансовым отчетом. Толик не мог нарадоваться. Бесконечные премии и благодарности в его адрес от вышестоящего руководства приводили в восторг. Тяготило только одно: всю работу выполняет обычный секретарь. Тогда, чтобы никто ни о чем не догадался, Толя решил не сильно жаловать Арину. Не смотря на небольшое снисхождение в виде зарплаты, начальник постоянно ругал, лишал премии свою секретаршу. Всем сотрудникам он рассказывал, что она – бездарный работник, а он такой хороший сжалился над бедной девочкой, которой так трудно и тяжело найти работу.

– Приемная, я слушаю вас – проговорила Арина в трубку телефона.

– Я есть хочу! Нюра напилась в дымину и спит пьяная!

– Как напилась?! Ой, мамочка поищи в холодильнике, я там тебе бутерброды делала.

– Они Нюре на закуску пошли.

– Мамочка потерпи, я пораньше освобожусь и скоро приеду домой.

– Давай я жду, – ответила злая от голода Любовь Дмитриевна и сбросила трубку.

Арину озадачило поведение бабы Нюры. Она никак не могла понять, почему старушка напилась. Арина также переживала и хотела отпроситься пораньше домой, но подменить ее никто не согласился. Уже в конце рабочего дня, в просторном кабинете, где трудилась секретарша крупного рекламного агентства «Хамелеон», снова зазвонил телефон. Арине не хотелось поднимать трубку. Мысленно она уже была дома и готовила ужин. Но любопытство пересилило и, подняв трубку неумолкаемого телефона, Самойлова строго произнесла:

– Алло!

– Ариночка деточка! Беги, скорее, домой, Ваша квартира горит, пожарные уже выехали, а там Люба в дыму не может выйти из квартиры, – проговорила быстро женщина, голос которой Арине показался знакомым, и сбросила трубку.

Арина выбежала из кабинета так быстро, словно ее обдало кипятком. Волнения и переживания преследовали ее мысли, за родную и единственную мать, которую она так любила. Она молила Бога, всех святых, и кто бы мог помочь ей в этой ситуации: «Хоть бы успеть, хоть бы все было хорошо…».

Взволнованная девушка, со скоростью ветра бежала на автобусную остановку. На автостанции толпились люди, битком набиваясь в небольшие микроавтобусы, расталкивая бабушек и дедушек, мотивируя это следующими словами: «Я еду с работы, а ты, куда с тележками прешься старая?». На слова грубиянов, пожилые ничего не отвечали, а только грустно вздыхали. Нужный Арине автобус стоял в ста метрах от нее, но добежать она не успела. Маршрутка, лишь хлопнула дверью перед Ариной и, издавая суровый рев мотора, умчалась на большой скорости.

Зябко. Сумерки спускались с темно-синих небес, а белая туманная дымка стелилась большим махровым ковром на серый асфальт. Легкий ветер гулял по закоулкам и развивал ее длинные, каштановые волосы, укладывая их неровными прядями на плечи. Где-то вдали послышался шум едущей машины. Арина выбежала на встречную полосу опустевшей дороги. Сквозь туман машина стремительно приближалась на девушку, сверкая желто-серыми фарами. Махая двумя руками, Арина пыталась остановить, надвигающейся на нее автомобиль.

Водитель красных «Жигулей» вдавил педаль тормоза и советское авто остановилось в нескольких сантиметрах от хрупкой девушки, которая была одета в легкую черную куртку. Несмотря на матерные слова, которые так и просились шквалом посыпаться на сумасшедшую, стоящую посередине дороги, водитель, сверкая золотыми зубами, вежливо и с улыбкой спросил:

– Девушка, а куда это вы так спешите, у вас пожар?

– Да, у меня дома пожар, едем быстрее, там мама в квартире слепая, – говорила Арина дрожащим, нервным голосом, садясь в машину. Темноволосый мужчина, чем-то похожий на узбека испуганно посмотрел на девушку и понял, что неуместно он пошутил.

Когда они доехали до перекрестка, то перед ними образовалась большая пробка. Арина открыла дверцу машины и решила добежать домой, но темноволосый водитель ее остановил:

– Ты что совсем? Тут час бежать, как минимум.

– А что делать? – Водитель резко вдавил педаль газа и по тротуару, чуть ли не боком начал объезжать другие машины и пешеходов. Набрав максимальную скорость, красный «Жигуленок» быстро пересек газон, взлетая на попадавшихся кочках и неровностях.

После всех проделанных трюков и уже по пустой трассе, на большой скорости, Арина направлялась домой.

Гаишники, которые видели устроенное зрелище, сначала оказались в недоумении, но машинально записали номер автомобиля водителя-лихача и уже решили, что обязательно разберутся с ним, но в другой раз.

– Его бы на ралли, – произнес сотрудник ДПС своему коллеге.

– Интересно у него хоть права есть?

– Надеюсь, что есть. Ладно, хватит глазеть, Петруха, за работу, – приказал начальник, смотря вслед удаляющемуся красному «Жигуленку».

Доехали они быстро, несмотря на убитое состояние советского автомобиля. Темноволосый «водитель-шумахер» денег не взял. Он высадил девушку, с легкостью завел машину и уехал в неизвестном направлении.

Арина выбежала из машины и увидела, как из окна квартиры валит густой, багрово-черный дым. Народ собрался под полыхающими в огне окнами. Все что-то громко обсуждали, а кто-то из толпы кричал: – Ловите страху, а то сейчас выпрыгнет!

Пожарные по лестнице поднимались на второй этаж. Любовь Дмитриевна смогла открыть окно и кричать: – Помогите! Горю!

– Мама! – крикнула Арина и ринулась к подъезду. Ее не сильно пытались остановить. Она спешно поднялась на второй этаж и стала открывать двери. Руки ее тряслись от волнения. В этот момент она не думала: где будет жить, если сгорит квартира и что будет дальше. Сейчас перед ней стояла самая главная задача – вытащить из огня единственного родного человека.

Открыв двери, ее оглушил едкий дым. Прикрыв лицо руками, она хотела пробраться через огнедышащую пелену дыма.

– Дура! Стой! – послышался голос мужчины. Арина обернулась, и в этот момент мужчина в форме пожарного схватил ее за руку и не дал возможности зайти в полыхающую огнем квартиру.

Пожарный быстро забежал в квартиру и через несколько секунд за ноги вытащил бабу Нюру. Она что-то бормотала пьяным и невнятным голосом:

– Вы все запасы приготовили? А то война скоро… – раздался невнятный голос Нюры.

– Дура! Какая война? – ответил пожарный.

– Великая Отечественная…

Арина никак не вникала в разговор пожарника и бабой Нюрой, которая лежала пластом посреди подъезда.

– А мама где? – обращаясь к мужчине высокого роста и крупного телосложения в форме пожарного, проговорила Арина.

– Через окно вышла, – улыбаясь, сказал он и принялся тушить пожар, полыхающий в квартире.

Арина услышала голос матери на улице и с радостью выдохнула. После этого она бежала вниз по лестнице, чтобы удостовериться, что все в порядке с мамой и крепко ее обнять.

– Мама! Мамочка! Родненькая! – кричала Арина, подбегая к матери. Став на коленки она обняла мамины ноги, прижимаясь к ним с такой силой и с такой любовью.

Мать Арины Любовь Дмитриевна вся в саже, замурзанная, растрепанная и перепуганная сидела на лавочке.

– Доченька моя! Это баба Нюра пьяная подпалила квартиру. Я спала. Я только когда дым услышала, начала окна открывать и звать на помощь, а она так и спала пьяная.

Этим весенним вечером веяло прохладой. Пахло гарью и паленым деревом. Черный дым развеял легкий ветер. Пожарные быстро справились со своей работой, затушив возгорание. А зрители, скопившееся под окном, чтобы посмотреть, как горит чужая квартира – разбежались. Бабу Нюру увезли на скорой помощи. Арина сидела на лавочке, приклонив голову на плечо рядом сидящей матери. Она смотрела на черные от копоти створки окон, из которых вылетели стекла, тем самым наблюдала, как пожарные сматывают шланг и потихоньку разъезжаются на своих машинах.

– Есть охота, я так и не поужинала, – проговорила Любовь Дмитриевна. У меня хата сгорела, а я есть хочу. И бывает же такое?

– Ничего мамочка, потерпи, сейчас пожарные разъедутся, и я что-нибудь придумаю.

– Добрый вечер! Распишитесь здесь, пожалуйста, – протягивая листок бумаги и ручку Арине, произнес высокий мужчина лет сорока в форме пожарника.

– Возгорание мы устранили, так что все в порядке. У вас есть, где переночевать?

– Нет, – ответила Арина уставшим голосом, расписываясь на листке бумаги.

– Вам сегодня же предоставят комнату в общежитии пока порядок, в квартире не наведете. Заявление писать будете? – спросил пожарный.

– Какое заявление?

– В милицию об умышленном поджоге? Ваша соседка в нетрезвом состоянии курила сигарету, что спровоцировало возгорание.

Конечно, Арина знала, что Анна Николаевна любительница потянуть папироску не смотря на свой пожилой возраст. У нее даже была специальная махорка, длинный мундштук и какой-то непонятный табак, дым которого был настолько едким, что приходилось закрывать глаза, чтобы они не слезились и не пекли от табачного дыма.

– У нее вчера сын в машине с любовницей сгорел, слышали? Главная подозреваемая невестка, – проговорила одна из женщин, стоящая в сторонке и подслушивая разговор.

– Горе у нее, – вмешалась в беседу еще одна незнакомая для Арины женщина, которая также быстро исчезла, как и появилась.

– Ужас какой! – возмутилась Арина, в то время как Любовь Дмитриевна просто сидела и думала, о чем-то своем.

– Заявление писать не будем, – ответила мать Арины пожарному.

***

Черный тонированный «Мерседес», в котором находился влиятельный бизнесмен по прозвищу Генерал, его помощник Крепов Захар и еще двое телохранителей выехал из загородного коттеджа. Еще четверо здоровых и вооруженных мужчин в черных костюмах ехали в джипе, позади машины своего шефа. За рулем «Мерседеса» был Крепов, так как за всю службу Борисов не заслужил доверия Генерала. До места назначения Генерал и его охрана добрались без пробок, гаишников и других приключений. Передача денег тоже прошла без проблем и довольный бизнесмен, прижав к себе чемодан с тремя миллионами долларов, направлялся в банк, чтобы как можно быстрее перевести деньги на один из своих счетов, где-то в Швейцарии.

В лесу, по опустевшей трассе, произошел взрыв. Взорвался джип, в котором находились охранники Генерала. Крепов тут же затормозил. Дорогая иномарка резко остановилась. Генерал и двое телохранителей, сидевшие на заднем сиденье «Мерседеса» переглянулись.

– Ты что делаешь! Давай гони! – запаниковал бизнесмен, в то время как двое перепуганных охранников сидели молча. Но Крепов понял, что Арбат начал действовать и сам перешел к выполнению их задуманного плана.

– Куда ехать? Надо ментов вызывать, на вас покушение совершено, – начал заговаривать зубы Крепов своему шефу, тем временем доставая из кармана куртки пистолет.

Мгновение и Крепов направил оружие на двух телохранителей, не задумываясь, он выстрелил сначала в одного, спустя секунду в другого. Их обмякшие тела непослушно расползлись на заднем сиденье немецкого авто.

После чего он посмотрел на своего шефа, который одной рукой держался за сердце, а другой за чемодан с деньгами.

– Продал, значит меня! – воскликнул Генерал. – За сколько ты интересно меня продал?!

Крепов ничего ему не ответил. Ему было не впервые убивать. Когда он воевал на Кавказе, то считался лучшим офицером, отлично владеющий любым видом оружия. Он мастерски вел любую тактику боя. Не боясь воевать в «горячих точках», убивать Моджахедов и гордо смотреть смерти в лицо. За свою службу, в своем арсенале он имел достаточно наград. Но Крепов хотел быть просто честным полицейским и просто помогать людям, соблюдая все рамки закона, но его жизнь сложилась так, что пришлось…, хотя на самом деле это может показаться обычным оправданием.

Генерал зажмурил глаза, готовясь к своей смертельной участи. Крепов вышел из машины, после чего нажал на курок и выстрелил в него. Тело Генерала замерло, а из-под белой рубашки появились красные пятна. В тот момент он уже не дышал.

Крепов Захар забрал чемодан с деньгами уже у мертвого Генерала, вытер все отпечатки пальцев, которые могли остаться от него в машине и молча, направился в сторону леса по вытоптанной тропинке. Захар еще раз огляделся вокруг, никого не было, но Крепов знал, что Арбат поджидает его где-то рядом, и он не ошибся. Арбат появился из-за кустов. Крепов обрадовался, увидевши своего напарника, и прибавил шаг. Когда он оказался на нужном расстоянии Арбат с напором выстрелил два раза в грудь своего друга. Крепов упал на высокую зеленую траву, цепляясь одеждой за колючие ветки кустарников.

Арбат подошел ближе и забрал у Захара чемодан с деньгами и пистолет «ТТ», который находился у него за поясом, и аккуратно положил оружие в полиэтиленовый пакет. Арбат, он же Борисов Андрей прихватил пистолет на тот случай, если его поймает полиция, тогда он с легкостью может доказать, кто убил многоуважаемого бизнесмена, ведь от Крепова на пистолете остались отпечатки пальцев.

Пути отхода Арбат хорошо знал, ведь они с Креповым хорошо подготовились к преступлению. Уходить он должен был со своим напарником, но посчитал, что лучше будет, если все деньги достанутся только ему. Арбат знал, что оперативниками сразу же будет проводиться план розыскных работ и преступников постараются поймать по «горячим следам», поэтому скрыться с места преступления нужно быстро и незаметно.

В одной из землянок в лесу Борисов Андрей переложил деньги из кейса в сумку, переоделся в камуфляжную форму и под видом охотника после десятикилометрового путешествия пешком сплавился по реке. Он понимал, что поисковые собаки все равно найдут его след, но он пытался оставаться незамеченным, как учил его Захар. Небольшую надувную лодку, а также насос, весла, одежду, продукты питания и другие необходимые вещи они с Креповым приготовили заранее, спрятав все под ветками зеленых деревьев в лесу. Течение оказалось сильным, и Арбат чудом не перевернулся, а проплыв на лодке еще не много, на мелководье надувное судно потерпело крушение, и оставшейся путь ему пришлось идти пешком по лесу в глухой темноте.

Большое и изнурительное путешествие по лесам Урала вымотало Арбата, но ему везло. До сих пор он оставался незамеченным. Несколько суток он добирался до нужного ему пункта назначения, где и собирался скрываться, пока все не утихнет.

Глава 5

Лето. Его середина оказалась совсем не жаркой. Прохладный, легкий ветерок пронизывал уже совсем зеленые деревья и заставлял их макушки покачиваться в разные стороны. Солнце поднялось высоко в бескрайнее синее небо и светило так ярко, что его лучи попадали даже в самые уединенные и отдаленные места, от которых пробуждалась вокруг вся природа. Казалось, вся земля радовалась и насыщалась энергией солнца: День обещал быть ясным и радостным, как в ожидании праздника или новых незабываемых впечатлений. «Наверное, на свете нет человека, который не любил бы лето», – думала Арина, бодро шагая по озелененной улице в направлении городской больницы.

Арине и Любовь Дмитриевне выделили одну комнату в районном общежитии. Пожар в квартире Самойловых уничтожил практически все. Остались только черные, обгоревшие стены и фотография улыбающейся Арины и ее матери. Любовь Дмитриевна очень тяжело перенесла пожар. Дочь решила не рисковать здоровьем матери и срочно положить ее в больницу.

На работе Арину поддержали. Отправили в отпуск. Но из-за пожара долги у нее выросли. Пришлось занять денег, чтобы привести квартиру в порядок: сделать ремонт, купить мебель.

– Она чуть хату нам не спалила! – возмущалась Любовь Дмитриевна, лежа на больничной койке и разговаривая с дочерью.

– Мам, нужно уметь прощать. Она обязательно осознает свои ошибки, прости ее. Я знаю у тебя доброе сердце, ты не сможешь долго таить в нем обиду.

– Ты смотри-ка! Яйцо курицу учит, лучше принеси мне пирожок жареный или чебурек, я тут вечно голодная! Врачи все запрещают.

– Мам, ну это же для твоего здоровья.

– Плевать! Тут либо с голода помирай здоровой, либо наешься больной. Лично я выбираю второй вариант. И вообще я хочу домой! Залежалась я здесь. Рассказывай лучше, как у тебя дела?

Арина удобно уселась на кровати рядом с матерью и, поглаживая ее руки, спокойно говорила:

– Ремонт, практически закончен. Заберу тебя с больницы в новую и обставленную квартиру. Нам такие красивые обои поклеили. И кровать у тебя новая: большая и мягкая. Мне на работе заняли денег и Наташа помогает. Она очень хорошая, так сочувствует мне.

– Интересно как ты эти деньги отдавать будешь. Мы еще кредит не выплатили… Наташа твоя подружка с работы? – быстро сменила тему Любовь Дмитриевна.

– Да мамочка. Мы с ней дружим.

– Запомни Арина: подруга – твой первый враг! Никогда подругам не доверяй!

– Да ну что ты мам, она действительно очень отзывчивая и хорошая девушка. Правда, одинокая. Вот мы собрались с ней пойти погулять в парк, когда тебя выпишут.

– Доченька, я так буду рада! А то ты все возле меня возишься. Гуляй, ведь ты тоже одна, а я внуков хочу понянчить еще.

– Понянчишь, обязательно!

Арине сразу вспомнился Андрей. Стало грустно и тоскливо. Она начала бороться с мыслями в своей голове:

«Как же мне его не хватает! Его синих глаз, легкой улыбки, уютного смеха. Это больно и тяжело. И сколько бы времени не прошло – не могу забыть, как бы ни старалась».

– Дочь, ты загрустила? – отвлекая, Арину от мыслей спросила Любовь Дмитриевна.

– Задумалась.

– О чем это ты таком задумалась, что я почувствовала, как ты упала духом?

Арина глубоко выдохнула и быстро сменила тему:

– Мам, баба Нюра просит прощения у тебя.

– Не прощу! Она хату мне сожгла, до инфаркта чуть не довела! И не проси! Лучше чеши домой, пока трамваи ходят, хватит со мной сидеть! А в следующий раз обязательно привези мне что-нибудь вкусненького.

– Выздоравливай мамочка, – целуя мать, проговорила Арина и направилась к выходу из палаты.

Любовь Дмитриевна окликнула дочь:

– Хорошо, я подумаю на счет Нюры. Но с тебя две шоколадки и чебурек.

– Спасибо мам, у тебя самое доброе сердце.

– И голодное, – ответила Любовь Дмитриевна, улыбаясь.

***

Они сидели на лавочке в озелененном парке. Слушали шум фонтана, любовались яркими красками растущих цветов и разговаривали по душам:

– Знаешь, я иногда закрываю глаза и пытаюсь что-то сделать, ну чтобы почувствовать, как это быть слепой. Больше минуты я не выдерживаю, я открываю глаза – произнесла Наташа, сочувствуя Арине.

– Наташ, это очень, тяжело, поэтому я поддерживаю свою мать, как могу и чем могу. Я верю в нее! Верю в то, что она будет видеть! И что с ней все будет хорошо, ведь она мой единственный близкий человек, кроме нее у меня никого нет. Я ее очень люблю. Когда она заболела у меня земля из-под ног ушла. Но я устояла. Ради нее удержалась и держусь. Состояние непередаваемое – врагу не пожелаешь.

– Да Арина, мать есть мать, – проговорила Наташа, подкурив сигарету, и посмотрела на свои стильные туфли.

– Знаешь Наташ, еще я очень хочу найти одного человека, ты сможешь мне помочь?

– Что за человек? С какой целью ищешь?

– Поговорить хочу. Борисов Андрей. Я его искала, но мне в паспортном столе сказали, что он официально в Свердловске не проживает.

Митина резко взглянула на Арину. Ее взгляд изменился.

– Я не знаю где его искать. Поможешь? – еще раз спросила Самойлова.

– Говоришь, Борисов Андрей Петрович? – сказала Наталья, Арина не обратила внимания, что Наталья знает его отчество. – Не знаю. Спрошу у отца, – ответила Митина, и снова направила свой взгляд на модные черные туфли.

По сравнению с Самойловой Митина Наташа была одета шикарно: дорогие туфли на высокой шпильке, черное строгое платье обтягивало, подчеркивало фигуру и замечательно сидело на ней. Золотые кольца блестели почти на всех ее пальцах обеих рук, золотая цепочка с массивным кулоном украшала ее тонкую шею. Наташа чувствовала себя уверенно, но все равно испытывала какое-то волнение рядом с Ариной. В Митиной Наталье присутствовала строгость, изящество, хитрость и коварство. Карие глаза, тонкие губы, грубоватые черты лица, крашенные черные волосы, подстриженные под «каре».

Самойлова совсем не соответствовала своей подруге: ни одеждой, ни внешностью, ни характером. В отличие от Натальи она выглядела, как простая и наивная девушка, которая готова прийти на помощь и поделиться «последними штанами». Ее светло-голубые глаза всегда светились, словно два фианита, а смешная улыбка часто появлялась на ее лице без причины. Арину считали не много чудаковатой девушкой, но доброй и отзывчивой.

За то у подружек были общие интересы. Они могли болтать часами о пустяках, искусстве, моде, мужчинах или просто о жизни в целом.

– Девчонки! Почему скучаем?? – произнес высокий зеленоглазый парень, который подошел к лавочке, где сидела Арина и Наталья.

– Молодые люди, свободная лавочка дальше, – произнесла язвительно Наталья парням, которые подошли явно познакомиться с девушками.

Арина решила исправить положение. «Ну, нельзя же так грубо?!» – подумала она.

– Мальчики, а мы не скучаем, – произнесла Арина.

– Да?? – переспросил второй светловолосый парень лет двадцати пяти, хорошо одетый и приятный на внешность.

Парни переглянулись, и уже чувствуя себя как в своей тарелке, начали дружеское знакомство:

– Я Артем, а это мой друг Серега, – представился зеленоглазый парень.

Разговор оживился. И уже был слышан звонкий смех Арины, но и грустные нотки не угасали в ее голосе. В течение всего общения почему-то все внимание Артема и Сереги было обращено на Арину. Наталья все время молчала и недовольно посматривала на свою подругу.

Вечер. Зажглись фонари. На зеленые кустарники легла тень томного света, а где-то недалеко доносилась приятная музыка. Романтическую обстановку испортил Сергей, которому нужно было срочно покинуть девушек и своего друга. Девушки тоже решили, что засиделись и нужно возвращаться домой. Артем предложил Арине провести ее домой. Она сначала не соглашалась, но он был очень настойчив, и ей ничего не оставалось, как согласиться.

Наталья вызвала такси и, попрощавшись с подругой, уехала.

– Что это с ней?

– Не знаю, может, устала? – ответила Арина, смотря в след удаляющейся машине желтого цвета.

***

На следующий день в шесть утра, Артем стоял под окнами Арины с большим букетом красных роз. Он смотрел на открытое окно второго этажа и ждал, когда девушка его мечты проснется. Но ждать не хотелось…

– Эй! Пацаны, не знаете где можно найти лестницу?

– Какая лестница?

– Ну, такая, чтобы до второго этажа доставала?

– Найдем…

Кто-то стучал. Причем стучали в окно второго этажа. Испуганно Арина подорвалась с кровати и осторожно подошла к окну. Отодвинув занавески, она увидела огромный букет роз и довольное лицо молодого человека, с которым познакомилась только вчера.

– Ты что с ума сошел?

– Не знаю, уже не знаю. Доброе утро Ариночка!

Ее большие аквамариновые глаза, в которых отображалась доброта, честность, порядочность и красота души смотрели на Артема так наивно и открыто. Она улыбалась ему. А в его глазах загорался огонь. Артем уже знал, что не отпустит эту девушку и завоюет ее любой ценой.

Арина приняла букет и впустила гостя, только уже через дверь. Напоив гостя чаем и познакомив его с мамой, они договорились пойти вечером вместе гулять.

****

За короткий промежуток времени Артем всеми силами пытался расположить к себе Арину. Ему с трудом, но все же удавалось привлечь ее внимание, от чего он был безумно счастлив и рад. Арина не любила Артема. Перед ее глазами всегда стоял Андрей. «А может с Артемом у меня получиться забыть Андрея? Забыть раз и навсегда!», – думала Самойлова Арина, грустно смотря на очередной красивый букет от Артема.

Вечером Артем и его спутница отправились гулять по набережной. Арина была одета в летний, короткий сарафан и обычные босоножки на низеньком каблуке. Артем постоянно брал рядом идущую девушку за руку, но она под любым предлогом пыталась вырвать свою ладонь. Но настойчивость Артема победила, и они шли вдоль набережной, вдыхая свежий легкий ветер, взявшись за руки.

Гуляев Артем Васильевич вырос и жил в обычной семье врачей. Сам он врачом становиться не собирался и в свои тридцать лет до сих пор не определился с выбором профессии. В последнее время Гуляев работал охранником в магазине женской одежды, работа ему не нравилась, но за нее хорошо платили, так ему казалось. Да и внешне он был похож на охранника какой-нибудь маленькой фирмы: высокий рост, крепкое, телосложение, большие сильные руки. А вот в его зеленых глазах присутствовала какая-то необычная искорка, которая и понравилась Арине. Вот что ей не нравилось в нем так это его выбор стиля одежды. Он мог надеть ковбойские туфли, клетчатую рубашку, заправив ее в спортивные штаны, а на плечи накинуть кожаную куртку и спокойно разгуливать по городу. В таком наряде он выглядел даже нелепо и смешно.

Близился поздний вечер. Мерцали огни фонарей. Темная вода в реке была такая тихая и спокойная. Гуляев Артем не хотел расставаться с Ариной, но ей уже нужно возвращаться домой. Провожая девушку после свидания, он попытался хоть еще немного задержать ее. Остановившись возле ее дома, он решился на признание:

– Ты меня изменила, ты меня околдовала. Я не знаю, что ты сделала, но я люблю тебя! Люблю, – смотря в большие глаза Арине, в которых отображалась полная луна, говорил Гуляев.

Она отвела взгляд и молчала. Ей был приятен Артем, он хорошо к ней относился, красиво ухаживал, но чтобы любить его – нет.

– Извини Артем, мне пора домой, – вырываясь из его цепкого взгляда, проговорила она и, зайдя в подъезд, быстро поднялась по лестнице.

Глава 6

«Люблю утро. Солнечное, раннее утро, когда новый день только вступает в свои права. Каждое утро меня радует и вдохновляет. Дарит новые впечатления, новые эмоции» – рассуждала Самойлова, придя на работу.

– Аринка! Привет! Тебя зачем-то заместитель директора спрашивает, – забегая в кабинет, сказала Наталья.

– Ой, это, наверное, по отчету. Наташ, а ты, пожалуйста, не присмотришь за приемной, я очень быстро?

– Конечно, присмотрю. Не спеши.

– Спасибо тебе, – поблагодарила Арина подругу и выбежала из кабинета с небольшой папкой в руках.

Поправив белую блузку, пригладив волосы, завязанные в тугую косу, Арина постучалась в кабинет заместителя начальника финансового отдела.

– Входите! – раздался, громкий бас.

– Добрый день! Вы меня вызывали? – стеснительно произнесла Арина.

– Нет.

– Как нет? А как же отчет за второй квартал?

– С ним все замечательно. Не переживай и иди, работай.

– Спасибо, – сказал Арина, и вышла из кабинета. Данная ситуация ей показалась странной. «Может Наташа что-то перепутала?», – подумала она и успокоилась на этой мысли.

Арина вернулась быстро. В то время Наталья удобно уселась в ее кресле, закинув ногу за ногу.

– Как долго ты, я тебя уже тут заждалась. Пойду я, а то у самой работы столько, а я тут с тобой прохлаждаюсь. – Наталья спешно покинула кабинет, Арина даже не успела ей ничего сказать и возразить, а лишь посмотрела ей вслед. Походка Натальи была пластичная и уверенная. Она с легкостью ходила на высокой шпильке, виляя бедрами. «Так ходят только по подиуму», – подумала Арина и погрузилась с головой в работу, уже ни на что не отвлекаясь.

***

Гуляев Артем встречал Арину после работы. В этот раз он был сильно пьян, но все, же держался на ногах.

– Что сегодня у тебя случилось? Почему ты пьяный? – спросила обиженно Арина, подойдя к Артему.

– С работы уволился. Надоело! Буду искать что-то другое. На завод пойду. Хочу больше много зарабатывать, чтобы все тебе покупать.

– Артем я очень недовольна, что ты пьешь. Ты знаешь мне ничего не надо покупать.

– Тогда скажи, что ты меня любишь! Почему ты не говоришь, что любишь меня? – Артем стал агрессивней и начал трясти хрупкие плечи девушки.

– Прекрати! – вскрикнула Самойлова, вырываясь от Артема.

– Извини, извини меня, моя хорошая. Я не хотел. Я не знаю, что на меня нашло. Хочешь, чтобы я не пил – не буду! Только прости меня моя любимая! – целуя ее руки, извинялся Гуляев. – Пойдем, я проведу тебя домой дорогая, ты, наверное, устала?

– Устала. Но в таком состоянии скорее я тебя провожаю, а не ты меня.

Арина шла рядом со своим парнем, которого часто заносило в разные стороны. Он шел и бормотал что-то на своем пьяном языке. Ей почему-то хотелось простить его и сделать вид, что ничего не произошло.

Ночью душераздирающе завывали дворовые собаки и пронзительно скулили. Арина никак не могла заснуть. Встав с кровати, она направилась на кухню, чтобы выпить воды. В раскрытое окно веял прохладный ветер, развивая белую гардину. Запахло гарью. Арина хотела закрыть окно, как вдруг кто-то постучался во входную дверь. По ее телу пробежали мурашки. Она испугалась, так и, продолжая стоять в потемках, не шевелясь, посреди кухни в белой ночной рубашке. Она медленно подошла к двери. Так ничего не поняв, Арина обернулась и в темноте увидела силуэт матери.

– Мам, ну ты меня и напугала!

– Кто там приходил? Почему ты не хочешь рассказать мне?

– Извини мам, но я сама ничего не понимаю….

– Ясно. Ну не хочешь – не говори, – обиженно произнесла Любовь Дмитриевна и снова отправилась спать.

Как только шаги Любовь Дмитриевны затихли, снова послышался протяжный вой собак. После чего Арине показалось, что слишком сильно запахло горелым. А в голове промелькнула мысль, что кто-то хочет поджечь входную дверь. Ее интерес пересилил страх, и она тихонечко подкралась к двери. Вдруг стало тихо. Вой собак утих. Эта тишина ей показалась какой-то странной.

Еще сильней запахло гарью и дымом. Тогда Арина решила открыть дверь и окончательно убедиться, что за ней никого нет. Она медленно открывала дверь. Через маленькую щель открытой двери ей так и не удалось ничего разглядеть, тогда она решила включить свет. Арина вышла на лестничную площадку. Моментально входную дверь захлопнуло сквозняком так громко, что у нее подпрыгнуло все внутри. После чего Самойлова услышала быстрые шаги, кто-то спешно спускался вниз по лестнице. Тем временем Арина уже добежала до выключателя и включила свет. Ее взор сразу упал на входную дверь. Обитую дерматином деревянную дверь хотели поджечь. Об этом свидетельствовала большая обгорелая дырка, в которой полыхал еще блеклый огонек.

Сердце Арины колотилось и выпрыгивало из груди. Она тяжело дышала. Тогда быстро сообразив, напуганная девушка в ночной рубашке и домашних пушистых тапочках побежала вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, она увидела, как заводится «Лада» и отъезжает в неизвестном направлении.

Арина запомнила номер машины, она даже повторяла вслух цифры. «Поджигателя обязательно нужно наказать и дверь теперь совсем пришла в негодность…», – думала она. Позже, успокоившись и поднимаясь к себе на этаж, она вспомнила, где часто видела такую марку автомобиля. Совпадение это или нет, Арина решила разобраться утром.

Базу данных ГИБДД Арина приобрела еще, когда училась в университете. В то время они как раз с однокурсниками разрабатывали специальные приложения для усовершенствования баз данных. Но единственное за что она переживала, так это за то, что информация, устаревшая. Ее опасения не оправдались. После ввода номера автомобиля экран монитора показал информацию: Митин Егор Рудольфович, проживает по адресу: ул. Советская,146/5. Арине сразу стало все понятно и, покинув компьютерный клуб, она направилась по нужному ей адресу.

Арина зажала большим пальцем кнопку звонка и, не отпуская, звонила, пока ей не открыли. Большая железная дверь открылась. Перед Ариной стояла Наталья в красном коротком халате.

– Привет Аринка, проходи, – пригласила хозяйка, не зная намерений гостьи, а откуда ты мой адрес узнала?

– От верблюда, – грубо ответила Арина, и зашла в квартиру.

– А чего ты так рано? Сегодня вообще-то выходной.

– Я к Егору Рудольфовичу пришла.

– А что тебе нужно от моего отца? – Доброжелательность Наташи сразу куда-то исчезла. Она сразу изменилась в лице, когда она начала понимать происходящую ситуацию.

– Что тебе нужно?

– Зачем ты так со мной, Наташ?

– А это что бы ты ни расслаблялась! Уходи, пока я тебя с лестницы не спустила и на работе мне на глаза не попадайся – удавлю!

Арине захотелось плакать, но она сдержалась и как оловянный солдатик смотрела гордо и высокомерно на свою уже бывшую подругу.

В прихожей появился мужчина лет шестидесяти, седоволосый, высокого роста и крепкого телосложения.

– Наташа, что там происходит?

– Ничего папочка, это по работе.

– Здравствуйте, Егор Рудольфович, – поздоровалась Арина.

– Здравствуйте!

– Егор Рудольфович, вы бы свою дочку отправили бы в санаторий отдохнуть, а то у нее совсем крыша съехала. До свидания! – Арина вышла из квартиры и громко хлопнула дверью. Наташа с отцом стояли, как окаменевшие и не проронили ни слова. После минутного молчания отец все же спросил:

– Что случилось? Что-то на работе?

– Папа все в порядке, это просто небольшое недоразумение.

– Я тебе это место так выбивал, ручался за тебя, смотри не подведи меня!

– Не подведу. Я знаю, что делаю.

– Вот тебе и доброе утречко, – закончив с дочерью разговор, сказал отец и направился к себе в комнату, прихватив со стола в прихожей свежую газету «Комсомольская правда».

«Вот тебе, и подруга! Зачем она так со мной? Мама правильно говорила: «Подруга – твой первый враг». Ну, могла просто сказать мне в лицо, что я ей не нравлюсь, зачем же так? Я же ей доверяла, все рассказывала. Но это будет мне уроком. На ошибках учатся».

Подходя к дому, Арина увидела Артема, который сидел на детской площадке и нервно курил.

– Ну и где ты шлялась?

– Артем я не шляюсь – я хожу! Выбирай, пожалуйста, нормальные выражения.

– Извини, Аринушка, я просто сильно тебя люблю и сильно за тебя переживаю, – Артем стал обнимать свою девушку и гладить по ее шелковистым волосам.

– Последний раз тебя прощаю, – гордо произнесла она, хотя ей так не понравилась такое обращение к ней. Но она проявила снисходительность и сделала вид как будто, ничего не произошло.

– Тогда пошли к тебе. Чаем напоишь?

– Напою, – ответила она и улыбнулась.

***

Для Арины рабочие будни проходили также незаметно, как и выходные. Арина не успевала оглянуться, как день уже прошел. Для нее время пробегало – быстротечно.

«И почему уборная закрыта? – спрашивала себя она, дергая ручку дверей женского туалета. Придется идти на следующий этаж. А там ведь Наталья. Как же не хочется ее видеть…» – направляясь на второй этаж, рассуждала она.

В коридоре офиса Арина все же встретилась с Наташей. Взгляд бывшей подруги – вселял ненависть. Он был настолько едким, что Арину передернуло, и холод пробежал по всему ее телу. Она еле выдержала противостояние и, не опуская своих глаз, смотрела в глаза Натальи.

Когда Арина зашла в туалет, она облокотилась спиной об двери и глубоко выдохнула, чтобы хоть как-то снять напряжение.

«И почему я так волнуюсь?», – спрашивала себя взволнованная Арина. «Неужели я теперь каждый раз так буду ее видеть? Нет, я сильная! Я все стерплю».

В разгаре рабочего дня в кабинет, где трудилась Арина, ворвалась Наталья и двое охранников. Ни о чем, не подозревая, Арина пила чай и читала входящую документацию.

– Воровка! – стала кричать Наташа, тыча в свою бывшую подругу пальцем. Высокорослый охранник попросил Арину достать содержимое сумки. Она послушно выполнила поручение, с сильно удивленными глазами.

– Сильнее труси, – грубо говорила Наталья охраннику. После чего охранник взял сумку Самойловой и начал сильно трясти.

Вытрусив все содержимое на стол, из ее сумки упало золотое кольцо с большим камнем, похожим на рубин.

– Вот оно! – Завопила Наташа! – Это мое! – указывая на кольцо.

Арина широко открыла глаза и ничего не могла произнести. Говорить что-то в оправдание было глупо. За то она видела, как улыбается Наталья. Она улыбалась именно так, словно почувствовала такое облегчение.

Ничего не понимая, Арина, как преступница вышла из кабинета с двумя крепкими парнями, которые вежливо попросили ее пройти к начальнику охраны.

Крупный и седоволосый начальник охраны, которого все между собой называли просто: «Михалыч» задумчиво смотрел в окно, когда на пороге кабинета появилась Самойлова.

– Присаживайся, – обратился он к ней.

Она послушно села за большой круглый стол.

– Арина как ты это объяснишь? – спросил он, поправляя очки, которые съехали у него на самый кончик носа.

Самойлова заерзала на стуле. Она, пытаясь что-то сказать, но не решалась. Ей хотелось пожаловаться и рассказать все седоволосому мужчине на вид лет шестидесяти все, что наболело. Почему-то он внушал ей доверие. Но она скромно сидела на удобном стуле в его небольшом, хорошо обставленном кабинете, где пахло валокордином и перцовой настойкой. Михалыч присел напротив нее и постоянно поправлял очки, а после откидывался на спинку стула. Самойлова рассматривала его лакированный, деревянный стол, на котором хаотично разложены документы. На него она не смотрела, почему-то не могла. «Наверное, есть такие люди, которым тяжело взглянуть в глаза», – думала Арина, а начальник охраны продолжал говорить:

– Ты понимаешь, что данный конфликт мы не хотим развивать. А ты даже не ищешь себе оправдание, – проговорил Михалыч.

– Потому что я не виновата, – ответила Арина. – Я понятия не имею, как кольцо попало в мою сумку. Я же не могла снять у нее с пальца, она бы сразу заметила это, а не искала у меня в сумке. И почему именно у меня?

– Как бы ни сложились обстоятельства дальше, знай, что твое рабочее место потеряно. После такого конфликта и разговора нет, чтобы ты работала дальше. Ты безвозвратно уволена из нашей фирмы.

Не выдержав такого напряжения, она расплакалась.

– А я ведь ничего не крала, – все громче и громче рыдая. – Мне очень нужна работа! Поймите меня, пожалуйста…

– Так хватит рыдать, слезами горю не поможешь. На вот выпей воды и успокойся, – проговорил Михалыч, протягивая стакан с уже налитой минералкой.

Арина выпила воды, вытерла слезы и немного успокоилась.

– Значит, ты хочешь сказать, что она тебя подставила? А зачем ей это нужно?

– Она меня ненавидит. Она вообще сумасшедшая. Я честно ничего у нее не крала.

Михалыч поднялся со своего мягкого, кожаного кресла и став в полный рост перед Самойловой, заложил руки за спину:

– Ты хочешь сказать, что Митина Наталья, дочь многоуважаемого депутата, отличная сотрудница – сумасшедшая? В то время, когда о тебе Сергей Анатольевич – твой начальник не очень хорошо отзывается. Постоянно говорит, что ты бездарный работник, а он просто тебя жалеет. У тебя, то мама болеет, то квартира сгорела. Так посмотреть так ты вообще ходячая катастрофа!

Арина стала более серьезной. Спрятав трусость куда подальше, вытерев остатки слез с порозовевших щек, она немного осмелела и произнесла:

– Я сказала, то, что вы слышали, и от своих слов не отказываюсь. Я их никогда не бросаю на ветер. А вы, будьте любезны объяснить мне: какие у вас есть основания обыскивать мои личные вещи без понятых и государственных лиц, представленных в виде полиции?

Михалыч снова поправил очки, немного улыбнулся и продолжил разговор с Ариной. Ему понравился тот факт, что Арина смогла найти силы и хоть как-то пытается постоять за себя:

– Во-первых, у меня есть определенные, как ты выразилась: «основания», проводить обыск, так как я посчитаю нужным. А во-вторых, сегодня утром Митина Наталья отправилась в женский туалет, который расположен на втором этаже. Когда она моет руки, она снимает все кольца. Все об этом знают, так как она часто забывает их одевать и так оставляет на раковине. И вот буквально сегодня утром, когда Наталья выходила из уборной, а ты заходила, это зафиксировано на камерах, – Михалыч поправил очки и засунул руки в карманы пиджака. Его самого уже стали раздражать очки, которые постоянно съезжали с носа. Поэтому он решил вообще спрятать руки. – Так вот, когда Наталья обнаружила, что забыла надеть свои ценные побрякушки – отправилась в туалет. А там их нет! Тогда она к нам. Последняя заходила ты, это тоже зафиксировано на камерах. Теперь понятно, почему именно к тебе пошли искать колечко или колечки, вообще не важно, главное, что действительно нашли у тебя в сумке.

– Но когда я заходила в уборную и мыла руки – никаких колец не было. Наверное их кто-то взял до того как я заходила. Если они действительно там были.

– А как ты объяснишь, что кольцо Натальи найдено у тебя в сумке? В этой ситуации тебе никак не отвертеться. Я не знаю что вы там не поделили, но ситуация у тебя Самойлова – самая неприятнейшая. Даже безобидное обвинение в воровстве – это практически приговор для нового места работы, а тем более для высокооплачиваемого места работы, а я как понимаю, ты работаешь в основном на лекарства для мамы.

Арина переосмысливала информацию и вспомнила, как Наталья на прошедшей неделе заходила к ней и под предлогом: «Тебя вызывает заместитель нашего главного». Теперь она поняла, зачем ее вызывал зам., так как Наталье нужен был доступ к сумке.

«Женская сумка – это хуже, чем дорожный чемодан. Чего у меня там только и нет?!» – Арина начала вспоминать содержимое своей сумки. «Почему я не заметила кольца спустя неделю? Может оно мне даже и встречалось, а я просто не обращала на него внимание? Ах, если бы я только знала, то сейчас бы не сидела бы здесь с красными от слез глазами и не испытывала такой позор». – Арине ничего не оставалось, как смириться со своим поражением. Все было против нее.

– Это все? – проговорила она, поднимаясь со стула и посмотрев в серые глаза Михалыча. – Я могу забрать свои вещи и отправиться домой?

– Конечно, и скажи спасибо Наташе, что она не написала на тебя заявление. Арина промолчала и вышла из кабинета.

Михалыч был из ряда тех бывших полицейских, которые все должны проверить основательно, даже если все улики говорят о проделанном преступлении. Арине он не поверил, но и не поверил Наташе. Он вообще не кому не верил. А просмотрев видеозапись на максимально приближенном расстоянии, он понял, что в день ограбления Митина кольцо, которое у нее яко бы украли – не надевала. Поэтому лучше будет для безопасности фирмы, если эти дамочки, которые, то ли мужика не поделили, то ли еще что-то, оправятся на другое место работы. Поправляя надоедливые очки, он набрал номер и после недолгих протяжных гудков весело произнес в трубку:

– Алло! Наташечка! Это Михалыч. А ты тоже вещички собирай… – Да, заявление по собственному…

Арина уже собрала все свои вещи, когда в приемную зашел Сергей Анатольевич. Он строго посмотрел на расстроенную секретаршу и грубо сказал: – Зайди ко мне.

Цокая небольшими каблучками, она послушно последовала в кабинет к своему начальнику.

Толик уже успел повесить пиджак в шкаф, когда на пороге появилась Арина.

– Мне заявление как писать?

– Как хочешь, – ответил Анатолий, удобно усаживаясь в кресло. – Но если честно я от тебя такого не ожидал! Весь офис гудит.

Арина сотни раз была в его кабинете. Но сейчас он ей казался другим. Совсем чужим и не знакомым. Цветы на подоконниках, которые она каждый день поливала – сгорбились, навивая мрак. Круглый стол, окруженный, серыми стульями – потемнел. Яркие картины, на стенах вселяли печаль. «Наверное, настроение человека меняет предметы. Все кажется в другом ракурсе. Не в таком ярком и красочном…».

– Еще хотела сказать вам спасибо, за то, что так обзываетесь обо мне. Может я действительно бездарный работник, но я прекрасно оцениваю ситуацию и в курсе всех дел, которые происходят в фирме. Поэтому мне не составляет больше труда просто додуматься, что вы просто меня оклеветали, чтобы, лучше себя зарекомендовать перед вышестоящим руководством. Но я нисколько на вас не обижаюсь. Всего доброго!

Арина уже собралась выйти из кабинета, как ее окликнул Толик:

– Подожди! Она оглянулась и посмотрела на Анатолия. Он немного опустил голову, а в руках крутил шариковую ручку.

– Я тебе сейчас напишу адресок, ты пойдешь туда и скажешь, что от меня, – сказал он, записывая адрес на небольшом листке бумаги. – Тебя без проблем примут на работу. Фирма молодая, развивающаяся. Жаль, что такая умная и проницательная девушка по сложившимся обстоятельствам вынуждена уволиться, – Анатолий протянул листок бумаги с написанным адресом уже бывшему своему секретарю.

Арина забрала записанный Анатолием новый адрес работы и вышла из кабинета, уже зная, что никогда в него не вернется.

Глава 7

Крепов Захар открыл глаза и понял, что находится в больнице. Возле него суетилась медсестра: мерила пульс, переставляла капельницу. Он протяжным и хриплым голосом протянул:

– П-и-ть!

Медсестра поднесла ему стакан воды. После несколько глотков воды в его глазах появилась ясность, и он увидел сидящего перед его больничной кроватью Соболя Михаила – своего бывшего напарника, который совсем недавно пошел на повышение.

– Здравствуй Крепов! – поздоровался он. – Живучий ты, оказывается. Два раза в тебя стреляли. А стрелял кто?

– Не знаю, – солгал Захар.

– Как это не знаешь? Стреляли практически в упор. Давай рассказывай, что произошло.

– Миш, мне так плохо и не помню ничего.

– Вспоминай! Стреляли в сердце, не в голову же! Причем тут «не помню»?

– Давай завтра, – посмотрев на медсестру, произнес Крепов и закрыл глаза. После пристального взгляда Соболя медсестра поняла, что у мужчин намечается серьезный разговор и вышла из палаты, оставив их наедине.

– Хоть описал бы убийцу! Ну что ты, в самом деле?! Я тут тебя восьмые сутки караулю! – возмущался Соболь.

Крепов ничего не отвечал. Он не знал, что ему ответить. Он был рад, что ему чудом удалось выжить, но как выкрутиться в такой ситуации – еще не знал. Он вспомнил про «ТТ» из которого стрелял в Генерала, и ему тут же стало плохо.

Соболь от своего не отступал, не смотря на то, что Крепов находился в тяжелом состоянии, он продолжал вести допрос:

– Крепов, назови хоть имя, ну хоть намекни, что ты как маленький, в самом деле! Скажи, кто в тебя стрелял?

Крепов так глаза и не открывал. Вдруг неожиданно для Соболя один из аппаратов, подключенных к Захару начал издавать неприятные сигналы. В палату влетела медсестра с врачом, после чего они сразу приступили реанимировать больного.

– Выйдете из палаты! – кричал доктор Соболю. – Позовите главного врача!

В этот момент Соболь испугался, что сейчас его единственный свидетель по делу убийства крупного бизнесмена может умереть. Поэтому он вышел из палаты, но все равно решил дождаться доктора и узнать более подробно о самочувствии важного свидетеля.

– Вы что совсем обалдели?! Вы знаете, в каком он тяжелом состоянии! – накинулся седой мужчина в белом халате на Соболя, когда вышел из палаты. – Мы его можно сказать с того света вытащили, а вы…, что вы вообще себе позволяете? – возмущался все также он, смотря в глаза Михаилу.

Михаил Соболь дал возможность выговориться врачу, а после чего спроси:

– Ему лучше?

– Лучше? После вашего допроса ему сейчас намного хуже! – расстроено ответил седоволосый врач.

– Скажите, когда я могу продолжить допрос?

– По мне так лучше через месяц-другой, а так надо смотреть, когда стабилизируется его состояние.

– Скажите, вот потерпевший утверждает, что не помнит, кто в него стрелял, такое может быть? Ведь с головой у него все в порядке.

– Может. От болевого шока. Я бы посмотрел бы, что было, если в вас выпустили две пули.

– Я приду завтра, надеюсь, к этому времени он будет лучше себя чувствовать и все мне подробно расскажет.

– Дурак вы товарищ следователь, а с виду такой умный! Я говорю вам, что не скоро он будет в состоянии давать показания, хоть и жизненно-важные органы не задеты, травма у него все равно серьезная.

– До свидания! – попрощался Соболь и направился к выходу. Он совершенно не обиделся, что его обозвали дураком, так как таковым себя не считал. Михаил решил сразу поехать в управление внутренних дел. В последнее время он жил на работе и ни капли об этом не жалел. Он любил свою работу и выполнял ее честно и добросовестно. А вот сослуживцы его недолюбливали за то, что он слишком сильно придирался ко всему, практически по каждой мелочи, но Соболь привык, чтобы его работа была выполнена безукоризненно, поэтому у него практически не было не раскрытых дел.

Ему никак не давало покоя дело о погибшем бизнесмене, который был застрелен в своей машине, а его телохранители были взорваны в джипе. Он понимал, что это хорошо спланированное преступление, но вот как в этом замешан его бывший напарник – Крепов он пока никак не мог разобраться. Михаил Соболь пытался разложить преступление «по полочкам», представлял и рисовал ход событий, чтобы точно и безошибочно понять, что же произошло на самом деле. Но пока факты были против него. Он понимал, что погибший – влиятельный человек и у него много врагов, и найти заказчика преступления будет очень сложно или практически невозможно. Расследование может затянуться очень надолго, а за это время все может произойти. «Это дело полный глухарь», – говорил он сам себе. Но интуиция ему подсказывала, что он сможет раскрыть это сложное и запутанное дело.

Ему также не давал покоя вопрос: «Что же делал Крепов на месте преступления?» Никаких доказательств его причастности к убийству нет, да и раньше ничего подобного за ним не наблюдалось. Соболь терпеливо ждал, когда же его бывший напарник поправится и начнет давать показания.

Соболь предполагал, что скорей всего в машине находилось пять человек, хотя свидетели утверждали, что четверо: двое телохранителей, водитель и сам погибший – Дмитрий Валентинович, по прозвищу Генерал. Соболь также допускал, что водителем «Мерседеса» мог быть Крепов, а мог быть совершенно другой человек, который находился в машине вместе с Генералом и является убийцей, которого никто не видел и никто не знает. Эксперты-криминалисты утверждали, что стреляли с разных пистолетов. В бизнесмена с «ТТ», а в Крепова с пистолета «Макаров». Ни одно из оружий на месте преступления не найдено. Гильзы также бесследно исчезли. Определить происхождение огнестрельного оружия и его историю также не удалось, проверив пистолеты специальными центрами, стало понятно, что они нигде не были «засвечены», и как говорится: «появились вдруг, откуда не возьмись». Это также касалось и взрывчатки, с помощью которой был взорван джип. Подключив все свои связи в этой области, Соболю так ничего не удалось выяснить.

Выехав на место преступления по убийству крупного бизнесмена и его охранников, Соболь сразу понял, что это дело скорей всего перерастет в «полный глухарь», но данного факта ему не хотелось допускать по многим причинам. Одна из причин – большой интерес вышестоящего руководства, ведь он совсем недавно получил повышение по службе, а из-за данного нераскрытого преступления подполковники могут передумать и отправить хорошего оперативника, к примеру, патрулировать улицы.

Сначала следователь допросил лесника, который жил неподалеку от места преступления. Он слышал взрыв, выстрелы и обнаружил еще живого Крепова, он же вызвал сотрудников полиции и скорую помощь. После чего Соболь допросил домработницу и других рабочих убитого бизнесмена, которые все в один голос сообщили, что в машине с Генералом находилось всего четыре человека, включая самого хозяина. Соболю было сложно допрашивать как сотрудников, так и молодую жену покойного, так как они ничего не могли полезного ему сообщить, а партнеры по бизнесу постоянно откладывали проведение допроса или даже отказывались давать какие-либо показания, ссылаясь на плохое самочувствие или очень важные дела. Все боялись что-то говорить, но все свидетели тонко намекали Соболю, что бизнесмена давно хотели убить, так как уж он слишком масштабно развернул свой бизнес, и на него уже было два покушения.

К себе в кабинет на допрос он еще раз вызвал того самого лесника, которого Крепов Захар должен благодарить. Лесник, не смотря на свой пожилой возраст, быстро среагировал на взрыв, вызвал полицию и скорую помощь.

Худощавый, пожилой мужчина, низкого роста с виднеющимися морщинами на лице, с горбинкой на носу, одетый в камуфляжную форму, уже как двадцать минут дожидался следователя возле его кабинета.

– Здравствуйте! – поздоровался Соболь с лесником и пожал ему руку. – Давно дожидаетесь? – открывая кабинет, спросил он.

– Нет.

– Проходите, – сказал Соболь, распахнув двери своего кабинета и сделав указательный жест рукой, как бы приглашая свидетеля пройти в его апартаменты.

Они поочередно зашли, присели за стол друг напротив друга. Первым начал говорить лесник:

– Я не знаю, что вам еще рассказать товарищ следователь. Вроде все рассказал. Все что видел.

– Трофим Арсеньевич, – обратился к леснику Соболь. – Расскажите еще раз, как вы оказались на той части дороги, где и произошло преступление?

– Услышал шум, потом выстрелы. У меня на это ухо наметано, я знаете, за сколько километров слышу, когда стреляют? Я раньше, по молодости, был грозою всех браконьеров. На моем участке в лесу даже никто не охотился толком. Так вот, услышал я выстрелы и бегом на шум, прибегаю с ружьем, вижу, мужик в траве лежит, я пульс нащупал – живой оказывается, я сразу звоню с мобильника в скорую помощь. В лесу конечно связь плохо ловит, дозвонился только с третьего раза. А после пошел смотреть остался ли кто еще в живых.

– А никого за это время не видели больше? Может кто-то мимо вас пробегал или проходил?

– Нет. У нас рядом еще дачный кооператив и даже там никого не было. Я всегда держу ухо в остро, ну и сторожем там подрабатываю.

– Да уж…, – вздохнул Соболь. – Даже следов никаких в лесу не осталось… Может у вас хоть есть какие-нибудь предложения как убийца мог уйти?

– Точно! У нас рядом речка! Как я сразу не подумал. Дурья башка. Ух, уж эта старость. Раньше все помнил. Так вот, ваш преступник скорей всего ушел по воде. Буквально в трех километрах у нас речка протекает, шумливая такая, но течение я хочу вам сказать там сильное, так что как бы ваш преступник там не разбился.

– Может вы и правы. Но мы в радиусе десяти километров все проверяли, да и труп бы всплыл бы где-нибудь, если бы убийца оказался мертв.

– Я же говорю там течение. По нашей реке очень сложно профессионалу уйти. У нас часто к этой речке приезжают туристы со всех городов России, спортсмены сплавляться, да и труп может всплыть где-нибудь…, наша речка до самого Каспийского моря тянется, так что представьте.

– Вы предполагаете, что убийца ушел по реке, по которой могут плыть только профессиональные спортсмены?

– Почему только профессиональные спортсмены? Я, правда, часто на обычной лодке на рыбалку по этой речке. Эх! Недавно такого окуня поймал! Мама дорогая! Так что ваш преступник хорошо подготовился. Скорей всего местность он заранее хорошо осмотрел. Потому что у нас заблудиться очень легко.

– В день, когда было совершено преступление, вы вышли из сторожки, вам по пути никто из незнакомых людей не встречался? Может за неделю до убийства или немного раньше?

– Нет, товарищ следователь. Ни раньше, ни позже. Я знакомые лица и то редко вижу, а незнакомцев так вообще! У нас места глухие. Даже осенью грибников нет. Летом, правда дачники приезжают и то они ездят другой дорогой, так как думают, что в здешних местах медведи водятся да волки, но это все слухи. Я вот ни разу не видел. Вот зайцев, лис, оленей видел, а медведей – нет. Спортсмены, правда, приезжают на речку с байдарками, палатками, музыкой и фанфарами! Правда, тоже летом или когда хорошая погода. А вы сами понимаете на Урале хорошая погода – это явление редкое. Сейчас посмотрите на погоду. Плохой хозяин собаку на улицу не выгонит, не то чтобы на дачу ехать или на лодках кататься. А ведь сейчас вроде бы как бы лето, а я вон теплые носки не снимаю. Холод собачий.

Соболь взглянул на лесника, который одновременно был взволнован, но старался сохранять спокойствие.

– А ружье у вас имеется?

– Конечно, имеется, вот даже документы есть, – лесник достал из внутреннего кармана потертого тулупа вчетверо сложенную бумагу и протянул ее Соболю.

Михаил бегло прочитал документ и вернул его владельцу. Он верил показаниям лесника, но его смущал один единственный факт: «почему лесничий, который отлично знает свою территорию, быстро реагирует на какой-либо шум, никто не встречался в лесу из незнакомцев? Ведь понятно, что данное преступление хорошо спланировано и убийца готовился, изучал тропки и пути отхода. Неужели преступник смог обхитрить мудрого лесника или все-таки лесник с ним заодно?».

– Хорошо, – ответил Соболь леснику. – Спасибо. Проверим. Нам очень помогли ваши показания, – Соболь пожал руку пожилому мужчине, после чего тот быстро покинул кабинет.

Больше лесника Соболь на допрос не вызывал.

***

Поздно вечером, изрядно напившись, Наталья пришла домой уставшей и обозленной. На кухне ее встречал отец с матерью, они уже знали об увольнении дочери. Суровый взгляд отца Наташа ощутила на себе. Мать – Галина, сидела на кухне, нервно перебирая пальцами по столу.

Митина Наталья была с детства трудным ребенком. В школе ее успеваемость сильно отставала, и никакие репетиторы не помогали, а к этому еще у нее были серьезные проблемы с одноклассниками, подружками, учителями, а после с однокурсниками и сотрудниками по работе.

– Ну и как ты все объяснишь?! – спросил возмущенно отец Наталью. – Я же тебя предупреждал!

– Отец, не надо истерик, ну уволили меня, найду другую работу.

– Это я тебя устроил в престижную фирму, а ты меня так подставила! Что теперь будет со мной, ты подумала?!

– Егор! Не кричи на дочь! Она ни в чем не виновата, – вмешалась в разговор Галина.

– Доченька, та девушка действительно у тебя украла кольцо? – трепетным голосом спросила мать.

– А это не она ли приходила к нам домой совсем недавно? – задал следующий вопрос отец.

– Пап, налей, пожалуйста, чай. – Егор Рудольфович на минуту не узнал свою дочь, сейчас она показалась ему слишком добра. Он быстро заварил цейлонский чай и разлил его по фарфоровым кружкам.

За окнами седьмого этажа семьдесят второй квартиры, была глубокая и спокойная ночь. Наталья с отцом и матерью пили чай на кухне. Кухня, сделанная в светлых тонах, с рамочными фасадами отлично смотрелась и гармонировала с подобранным к ней декором. А трое на кухне, за ароматной чашкой чая прекрасно дополняли окружающую их красоту. Казалось, что счастливая, дружная семья наслаждалась приятным общением друг с другом. Но все было совсем не так, как кажется на первый взгляд.

Отец разговаривал с дочерью на повышенных тонах, он не мог простить ее поведение. Возможно, он еще не остыл от происходящих событий, но все равно он любил Наталью, какой бы она не была. Ведь она одна единственная и самая любимая его дочь.

Галина Георгиевна увидела, что между отцом и дочерью напряжение в разговоре утихает. Утомившись, от разговоров мать Натальи решила оставить мужа с дочерью наедине и пойти лечь спать.

– У тебя действительно та девушка украла кольцо? Только не ври мне! – пригрозил отец, когда Галина покинула кухню.

– Нет. Я ей подложила, в нужный момент.

– Это она к нам домой приходила?

– Да, она.

– А зачем? – спрашивал Егор дочь с серьезным видом.

– У людей так часто бывает. По тем или иным обстоятельствам абсолютно без причины и не справедливо на них вымещают свое зло. Вот также произошло с Ариной, так зовут ту девушку, которую я ненавидела без причины. Просто она пришла вся такая хорошая, правильная. Ее парень пошел провожать, а меня нет. Я чем хуже? – возмущалась Наталья. – А еще он ей в любви признается. Ну, вот почему кому-то все, а другим ничего? Но, на мой взгляд, она ничего не добьется в этой жизни. Она вся такая добрая, правильная, а в голове у нее только одно – мама. Она с ней возится, сюсюкается, а толку? Что она от этого видеть будет? Или у нее сердце здоровым станет? В нашей жизни надо быть хитрой, изворотливой и в первую очередь думать о себе.

Отец выслушал дочь, отпил с кружки уже остывшего чая и сказал:

– Как сказал один мудрец: «В человеке живет два волка – один добрый, другой злой». Вот как ты думаешь, какой победит?

– Злой!

–На самом-то деле победит тот, которого мы кормим. Если на протяжении жизни человек совершает добрые дела, поступки, то естественно победит «добрый волк», а если наоборот, то победит – злой. В твоем случае, Наталья проиграла ты, так как та девушка была честна перед самой собой. Она доверяла тебе, дружила с тобой, а ты так с ней поступила. Всего лишь из-за того чтобы потешить себя, свое самолюбие. Утолить свою зависть.

– Извини отец, я не хотела, я просто не подумала о последствиях.

– Я надеюсь, ты сейчас искренна.

Наталья поджала губы.

– Собирай самые необходимые вещи, завтра с утра ты едешь до бабушки.

– Отец, я не хочу никуда ехать!

– Это не обговаривается! Натворила дел, теперь будь уж добра послушать отца.

Наталье только оставалось согласиться с ним, чтобы не созревал новый конфликт и поехать до бабушки в деревню.

Отец Наташи Егор Рудольфович работал в администрации города. Он любил свою семью, работу и дорожил всеми своими ценностями, которых добился на протяжении своей жизни. У него было много хороших знакомых, к которым он мог обратиться по любому вопросу в любое время. Но лучший друг был один. Ему он и решил позвонить и попросить о помощи. Он знал, что этот человек ему никогда не откажет.

Ночью в квартире Сорокиных раздался телефонный звонок.

– Алло Витя, извини, что так поздно, это я Егор.

– Ты что с дуба свалился?! Ты знаешь, который час?

– Витя у меня к тебе важное дело.

– Говори, давай быстрее, а то я спать хочу – злостно пробурчал Виктор. – Витя ты сможешь, завтра утром отвезти мою дочь в деревню к моей матери?

– Егор, ты мне звонишь ночью, чтобы попросить отвезти Наташку к твоей матери??

– Это важно, Вить…

– Ладно, давай утречком подтягивайся ко мне. Я как раз завтра еду на дачу.

– Так, что случилось? – поинтересовался Виктор.

– Я тебе все завтра расскажу, спасибо Вить, спокойной ночи.

– Да уж поспишь с вами тут, ладно Егор, до завтра.

Глава 8

Самойлова часто думала об Андрее, он никак не выходил у нее из головы. Она вспоминала его, и ее душу пронзала острая боль. Ей из-за всех сил хотелось его забыть, но никак не получалась.

Самойлова часто изводила себя какой-то нелепой надеждой встретить Борисова, и думала, что их встреча перерастет в нечто большее. От таких мыслей ей становилось как-то легче и даже радостней.

Прямо с самого утра Арина оправилась устраиваться на новую работу, по тому самому адресу, который ей дал на прощанье начальник.

Четырехэтажное здание находилась в самом центре города, поэтому ей было не сложно быстро добраться по нужному адресу. Арина зашла в здание, на котором висела вывеска ООО «Восток».

Ей показалось, что здание только после ремонта, так как еще полностью не выветрился запах краски, шпаклевки, да и внутри здания было как-то пусто, хотя внешний вид и его оформление производил на Арину приятное впечатление.

Проходя мимо приемной стойки, украшенной декоративными цветами, за которой не было ни администратора, ни охранника, Арина направилась искать кабинет, написанный на клочке бумаги, написанный почерком бывшего начальника.

Перед тем как открыть дверь, она постучалась и зашла в просторную приемную, где никого не было кроме мужчины на вид лет тридцати пяти-сорока. Он был хорошо одет, привлекателен, а внешность у него была армянская: длинный нос, карие глаза, черные, вьющиеся волосы. Телосложением, да и чем-то внешне он был похож на знаменитого американского и армянского футболиста, но родственником ему не являлся, хотя, как считают многие армяне: «Все мы одна большая дружная семья». Руководителя фирмы ООО «Восток» и начинающего бизнесмена звали Мовсикян Евгений Геннадьевич.

– Здравствуйте, – поздоровалась Арина. – Я по поводу работы.

– Работы? А у нас полный штат набран, так что извините, – высказался он, без армянского акцента, свободно разговаривая на русском языке.

– Набран? Просто мне Сергей Анатольевич сказал, что я могу обратиться к вам по трудоустройству.

– Кто такой Сергей Анатольевич?

– Директор рекламного агентства «Хамелеон».

– Ах, да! Но штат действительно набран.

– Может, есть какая-нибудь должность? Я согласна на любую работу.

– А вы молодая девушка – настойчивы, – отрывая взгляд от монитора и внимательно посмотрев на Арину, произнес черноволосый мужчина. – Приходите завтра, возможно, что-нибудь придумаем.

***

Вечером Виктор Сорокин с двумя женщинами подъехали к небольшой гостинице. Мини-хостел располагался за городом, на берегу небольшого озера, по которому хаотично плавали утки. Они жадно заглядывали в глаза всем приезжающим в надежде, что им перепадет хоть немного корма. А некоторые утки-смельчаки даже сопровождали гостей отеля до самого крыльца. А сразу на крыльце всех посетителей встречал енот. Он, развалившись возле коробки с надписью: «Хочу кушать. Кидать только крупные купюры» сладко спал, раскинув в разные стороны свои тонкие лапы. Виктору показалось это место забавным, и он предложил двум своим спутницам переночевать в гостинице, а утром с новыми силами отправиться в путь. Митина Наталья согласилась, а ее мать даже обрадовалась.

Когда Митина Галина узнала, кто повезет Наталью в деревню к свекрови, она сразу начала собирать вещи, тем более Егор Рудольфович не стал возражать, что жена поедет с Натальей в деревню. Во-первых, Галине так надоела городская суета, шопинг, сплетни подруг. Она очень хотела отдохнуть на свежем воздухе от всего этого. Во-вторых, у нее были свои тайные причины поехать вместе с Виктором Сорокиным, а заодно и за дочерью присмотр, и отдых.

Внутри гостиница выглядела также не большой, как и снаружи, но оказалась достаточно уютной. Томный свет, зеленые цветы, расставленные по углам, прекрасно сочетались с зелеными шторами, которые были плотно завешаны. Троих гостей встречала приятная молодая девушка, которая постоянно улыбалась. Прибывшие посетители получили ключи и быстро разошлись по номерам.

Наташа зашла в номер. Она увидела довольно приличную, чистую комнату: большая удобная кровать, письменный стол, на котором стоял светильник в форме подсвечника, а несколько хороших картин с авантажным пейзажем красовались на стенах. Наталья вышла на балкон, вид с балкона показался ей завораживающим. Огромное красно-пурпурное солнце соприкасалось с землей, а его зеркальное отображение растворялось в озере. Казалось солнце так близко расположено, что до него можно дотронуться рукой, но в такой момент хотелось просто любоваться и смотреть как, же быстро солнце заходит за горизонт и на землю спускаются сумерки, появляется первые яркие звезды.

В распоряжении Натальи номер был на целую ночь. За это время она решила хорошо выспаться, но чувство голода не давало ей покоя. Наталья решила пойти к матери и спросить: «Не составит ли она ей компанию за ужином?».

Она постучалась в номер Галины, но открывать никто не спешил.

«И где вот она? Не успели приехать, а она уже куда-то ушла! Может Виктор знает, где она?» – мысленно спрашивала себя Наталья.

Когда она хотела постучаться к Сорокину в номер, то обнаружила, что дверь у него открыта. Наташа почти на цыпочках зашла в номер. В номере было темно, только свет полной луны освещал номер. Когда она услышала, то ли вздохи, то ли стоны, она немного успокоилась. «Быстрый же Виктор, только приехали, а он уже с девками забавляется!», – подумала Наталья. Она решила не мешать любовным утехам Виктора и потихоньку направилась к выходу из темного коридора. Из комнаты отчетливо послышался голос матери. Голова Натальи закружилась. Она стояла в коридоре и начала прислушиваться в темноте к голосам. Она хотела убедиться в том, что это действительно голос ее матери. Фраза за фразой и у нее уже не было сомнений, что это он самый родной голос. Наталья в недоумении вышла из номера Сорокина, громко хлопнув дверью.

– Ты, что двери не закрыл? – возмутилась Галя. – Да ну эти двери, продолжала она говорить Виктору, – главное, что ты рядом, я так ждала нашей встречи, я так скучала, – целуя его, почти шептала она.

– Я тоже, ответил Сорокин и прижал ее крепко в своих объятьях.

Наташа быстрым шагом вышла на улицу. Веяло прохладой. Аппетит у нее сразу пропал. Из головы никак не выходили мысли о матери. Сев на ступеньки, лестница которых вела к пристроенному кафе, Наташа закурила сигарету. На улице уже совсем стемнело. Была глухая тишина. Не видно ни людей, ни машин, ни души. Только тусклый свет горел в окнах гостиницы.

«Интересно мать хоть капельку любила моего отца? Как долго она ему изменяет? Я так и думала, что она бросила своего бывшего мужа-алкаша и ушла к отцу только из-за денег. Потому что с ним у нее не было никаких перспектив. Еще и малолетнего сына бросила! Кукушка! Ненавижу ее и никогда не смогу простить предательство! Она изменила моему отцу с его лучшим другом! Как же слеп мой отец! Вот если бы ее не было, как бы мы с папой зажили счастливо», – подумала Наталья, словно не о своей матери.

Она затушила сигарету и тут же достала из пачки следующую, подкурив ее, снова стала размышлять о матери и Викторе.

«Я всегда была хорошего мнения о Викторе. Мне казалось, что он любящий семьянин, который без ума от своей жены и детей. Выглядит он тоже всегда по высшему классу: одет с иголочки, такой ухоженный и солидный, а на самом деле – похотливый самец. Вот его жена ему устроит, когда узнает, что он ей изменял! Все при разводе отберет, без штанов его оставит! Хотя он и этого не достоин, как и моя мать!». – Усталость взяла вверх над Наташей, и она после недолгих рассуждений отправилась спать.

Утром Наташа уже ждала возле машины мать и ее любовника. Они радостные, словно молодые супруги вышли из гостиницы.

– Доброе утро Наталья! Как спалось, – поинтересовался Сорокин.

– Отлично, а вам? – грубо спросила она.

– Хорошо, – почти в один голос ответили они.

– Ну, что в путь? – предложил мужчина бодрым голосом.

Женщины сели в машину. Галина быстро запрыгнула на переднее сиденье. Виктор завел красненький «Опель» и они направились дальше в путь, не подозревая, что их ждет впереди.

***

Любовь Дмитриевна уже проснулась и завтракала на кухне. Мать Арины всегда старалась проснуться пораньше, приготовить завтрак, не смотря на то, что она слепа и ей было сложно даже передвигаться по квартире, не говоря о выполнении домашних дел. Но не смотря ни на что ей нравилось помогать дочери, поэтому она с удовольствием выполняла работу по дому, это ей придавало сил и она не чувствовала себя беспомощной.

– Доброе утро, – бодро произнесла дочь.

– Доброе утро! Садись, позавтракай со мной.

– Спасибо мамочка, но мне нужно бежать на работу – хватая подгоревший гренок, лежавший на тарелке, ответила Арина.

– А как твой первый рабочий день? – спросила мать, пытаясь на ощупь положить на раскаленную сковородку зачерствевший хлеб, обмакнувши его в курином яйце.

– Все отлично мамуль! Давай помогу?

– Лучше не мешай! Ты же знаешь, я хочу все делать сама. Я так рада, что у тебя все хорошо! Но почему ты никогда не жалуешься мне? Неужели у тебя никогда не идут плохо дела? Или, например, нет настроения?

Арина улыбнулась. Она старалась не расстраивать мать и никак не выдавать свое плохое самочувствие или настроение.

– Может и бывает, но я этого стараюсь не замечать. И все плохое отпускать. Кстати сегодня придет Анна Николаевна, мамуль ты ее там сильно не ругай. Она будет тебе помогать.

– Да я ее! На немецкий флаг бы порвала, за то, что она нам хату спалила. А если она еще раз так сделает?

– Не сделает. Все будет хорошо! Ладно, я побежала, – целуя Любовь Дмитриевну в щеку, сказала Арина и, накинув теплый плащ поверх летнего сарафана, вышла из квартиры.

– Удачи! – вдогонку Арине крикнула мать.

Любовь Дмитриевне нравилась жизнерадостность и оптимизм дочери. Ей даже казалось, что в ее невидящих глазах пробирается свет и она видит, как улыбается ее дочь.

Новый руководитель Арины – Мовсикян Евгений Геннадьевич, ничего не мог предложить молодой девушке, как имеющуюся должность уборщицы. Она согласилась. Ведь у нее не было времени на поиски новой работы, так как матери постоянно нужны лекарства. Тем более без образования найти хорошо оплачиваемую работу – сложно, а Мовсикян пообещал хорошую заработную плату, не смотря на должность. Правда, многие считают, что работать уборщицей – постыдно. Но Арина думала по-другому: «Любой труд – почетен. Стыдно не работать».

Первый рабочий день пролетел незаметно. Придя домой, девушка почувствовала, как гудят ее ноги, а на пальцах рук появились болезненные мозоли. Целый день она отдирала краску с пола, натирала стекла, мыла полы.

***

У Наташи не было настроения и желания уезжать с города. Но как бы ей не хотелось – ехать пришлось. Виктор Сорокин завел машину и как опытный водитель управлял автомобилем плавно, и ехал на небольшой скорости, чтобы не причинить своим спутницам никаких неудобств.

У Митиной-младшей гнев эмоций зашкаливал и просился вырваться наружу. Пытаясь, успокоиться, она перевела свой взор на окно и любовалась природой, которая мелькала перед ее глазами: высокие горы, обрывистые скалы, высокие хвойные деревья Урала. Изумрудная река переливалась блеском серебра, и как живая она стремительно бежала по течению. Это действительно красиво. Природа уникальна, она захватывает дух и придает жизненную энергию.

Галина с Виктором обсуждали семейные проблемы, работу и совсем не обращали внимания на Наталью. Они тараторили так, как будто знают друг друга целую жизнь. Приглядываясь к ним внимательней, она увидела двух счастливых людей, которые составляли единое целое.

Погода быстро начала портиться. Холодное солнце сменили черные, тяжелые тучи. Высоко в небе они начали сгущаться в черном цвете. Яркая стрела молнии ударила своей мощной силой. Сильный и страшный раскат грома испугал даже самых бесстрашных людей. Пошел сильный ливень, порывистый ветер усиливался, сметая все на своем пути.

– Вот и погода испортилась, – включая на машине дворники, произнес Сорокин. Он слегка сбавил скорость и старался ехать очень аккуратно, так как практически видно ничего не было из-за сильного ливня.

Наталью волновали вчерашние события. Она не смогла сдержать свою злость и, обращаясь к матери, произнесла:

– Мама, а где ты вчера была? Я так проголодалась и решила поужинать с тобой, захожу в номер, а тебя там нет.

– Наташа, я думала, ты спишь, ты вчера такая уставшая была.

– Не смогла заснуть, думала, ты составишь мне компанию, так, где ты была? – снова задала вопрос дочь.

– Я была в кафе, – спокойно отвечала Галина.

– А тебя там не было, я проверяла. – Мать стала оправдываться перед дочкой: – Я недолго там посидела, а потом пошла, прогуляться.

– А ты представляешь мам, я потом решила зайти к Виктору, а у него дверь открытая и он там кувыркается с какой-то шлюхой. Услышав твой голос мама, я поняла, что эта шлюха – ты! Сорокин хотел, что-то возразить, но резко затормозил и все пошло не так…

Наташа, сидевшая на заднем сиденье, быстро вскочила и одной рукой закрыла Виктору глаза, а второй старалась вытолкнуть мать из машины. Виктор пытался быстро убрать руку Натальи и в тоже время затормозить, но она так едко вцепилась ему ногтями в лицо, что от боли его всего скрючило, причем все события происходили со стремительной скоростью.

Машина слетела с дороги. Она перевернулась в воздухе и с сильной мощностью катилась вниз к обрывистой скале. Легковой автомобиль остановился перед самым обрывом. Его покачивало в разные стороны, приближая ее все ближе и ближе к пропасти.

Когда Наташа очнулась, она увидела, что мать истекала кровью и тяжело дышала, издавая какие-то хрипы. Сорокин что-то бормотал, по видимости он приходил в себя. Дочь Галины хотела выбраться, но машина резко покачнулась и еще ближе приблизила к смертельной участи пассажиров.

– Наташа, помоги матери, – молил Виктор, вытащи ее…, она же твоя родная мать! – Но ей было не до Галины. Она думала, как спастись самой. Наталья рывком выскочила из машины.

То ли по законам физики, то ли по другой причине автомобиль больше не мог удерживаться на самом краю неровного склона. Лишь доля минуты разделяла двух пассажиров от жизни к гибели. Вот-вот и машина полетит вниз, но Виктор не сдавался, он кричал вслед Натальи, которая успела выбраться и машины:

– Наташа, спаси мать, спаси Галину, вернись! Но она бежала изо всех сил, через зеленные массивы травы к дороге. До нее доносился крик Сорокина, но она просто бежала, пытаясь не осознавать происходящее.

Виктор не успел вытолкнуть Галину из машины. Она еще была жива. Сам он выбраться не мог, так как ему зажало ноги и, по всей видимости, они были сломаны.

Виктор взял за руку Галину. Она была теплая и мягкая. В последние минуты своей жизни он вспомнил свою молодость.

Сорокин познакомился с женой лучшего друга, когда учился на последнем курсе юридического университета. Тогда Митин Егор объявил о помолвке с Галиной и пригласил в гости Сорокина к себе домой. Длинные как золотистый бархат волосы, зеленые глаза, пухлые губы, так и просились их поцеловать. Шикарные бедра и пышная грудь до сих пор стоит перед его глазами. «Галина – шикарная женщина, умная, образованная и безумно красивая», – думал он. Но она была уже беременна и не могла уйти к Виктору, как тот в свое время был уже женат и имел маленького сыночка. Они тайно встречались. Егор начал догадываться о свиданиях своей жены и рассказал своему лучшему другу, что подозревает свою жену в измене. Встречи с Галиной Сорокин прекратил. Но жить без нее он не мог. Он просто существовал: ходил на работу, встречался с друзьями, гулял с детьми без какой-либо радости в душе.

В тоже время Галина не понимала, что происходит и почему Сорокин не хочет больше с ней встречаться. Она постоянно искала с ним встреч, пытаясь поговорить. После того как Галина родила девочку времени думать о любви, стало меньше.

Когда Наталье исполнилось восемнадцать лет, то Виктор снова сблизился с женой своего друга. И уже на протяжении десяти лет он были любовниками.

Он крепко сжал руку Галины.

– Как же я люблю тебя. Я люблю тебя Галина! – Но машина уже летела с обрыва прямо в пропасть.

Митина Наташа бежала, не оглядываясь назад. С пробитой головы просачивалась кровь, под рёбрами кололо невыносимо, однако она бежала что было сил. Сев на мокрую траву, она огляделась вокруг: рядом была дорога. Кругом леса, горы, ни души и только тишина.

Глава 9

В середине рабочего дня молоденькая и эффектная секретарша Евгения Геннадьевича попросила Арину зайти к нему в кабинет, в то время как она отмывала чьи-то грязные следы в длинном коридоре офиса.

Кабинет Мовсикяна Евгения Геннадьевича – большой, просторный и светлый. Классический кожаный, черный диван, стеклянный, прозрачный стол тянулся от начала кабинета и практически до самого конца. Большие окна с видом на центральные улицы города придавали кабинету еще больше простора, впуская яркие солнечные лучи. В кабинете было целых три комнаты: кабинет, комната отдыха и уборная с душевой.

Арина увидела дорогие мужские кожаные туфли, которые аккуратно стояли посередине кабинета. Ее взгляд сразу упал под стол, за которым сидел Евгений, немного напряженный и огорченный. Мовсикян сидел без обуви. Уловив взгляд уборщицы, он потихонечку попытался спрятать, виднеющиеся из-под стола ноги в черных носках.

– Помой мне туфли, пожалуйста, – спокойным тоном, произнес хозяин кабинета и продолжил подписывать бумаги.

Самойлова, ничего не сказав, взяла запачканные туфли и направилась их отмывать.

«Интересно где же их можно было так запачкать?», – отчищая от грязи туфли начальника сорок пятого размера, думала она.

Мовсикян не заметил, как одна из сотрудниц его офиса вышла из уборной с начищенными до блеска туфлями. Самойлова поставила на место туфли своего начальника и направилась к выходу.

– Еще вытри тут, а то грязи здесь, – окликнул ее Мовсикян.

– Хорошо, – направляясь за половой тряпкой, проговорила Самойлова.

Когда Самойлова вернулась в кабинет, то увидела, что ее руководитель совсем поник перед компьютером. Она, стараясь быть незамеченной, и совсем тихонько подходила к столу Евгения Геннадьевича, чтобы вытереть следы размокшей грязи.

– Ладно, хватит тут тереть, – грубо сказал он. – Иди уже…

Она спокойно собрала рабочий инвентарь и собралась уже уходить, как в кабинет влетела полная женщина низкого роста с ярко-красной помадой на губах и модной, хорошо уложенной прической. На ней был надет ярко-желтый сарафан, который никак не сочетался с красными туфлями на высоким каблуке. Учитывая ее вес, примерно сто килограмм, то ей скорей всего было тяжело ходить в таких туфлях, хоть туфли были модными и очень красивыми.

– Женя это катастрофа! Скоро нагрянут менты, надо что-то делать…

– Какие менты? – спросил Саенко.

– Обычные. ОБЭБ.

– Еще этого не хватало! – Подожди, не кипятись, придумаем что-нибудь.

– Я как чувствовала! Женя, что теперь делать? – возмущалась полная женщина в желтом сарафане. – Все теперь точно конец, нас закроют, а мы еще толком не успели открыться, а я чувствовала, что это все добром не кончится! – продолжала говорить полная женщина, не обращая никакого внимания на Арину и вообще ее не замечая. В то время начальник быстро понял, что разговор не для посторонних ушей и обратился к уборщице:

– Ну что ты застыла? Покинь кабинет.

Арина послушно вышла из кабинета, захватив свой рабочий инвентарь. Дальнейшего разговора она не слышала, хотя он очень ее заинтриговал. «Ух, уж это мое любопытство. Когда-нибудь до добра не доведет», – подумала Арина, улыбаясь своей веселой улыбкой.

Арина совсем не обиделась на грубое отношение со стороны начальника. Она просто выполняла свою работу и старалась не портить отношения с руководством, чтобы не потерять рабочее место. Хотя, как она поняла, по словам полной и незнакомой для нее женщины, фирму могут закрыть, чего ей очень не хотелось. За короткое время она привыкла к работе, к сотрудникам, которые постоянно игнорировали или совсем не замечали. Уж слишком сослуживцы Арины, а это в основном женщины вели себя высокомерно, эпатажно и словно они все поголовно относятся к высшему слою родовой знати.

Уже в конце рабочего дня Арину снова вызвали к Евгению Геннадьевичу.

– Вызывали? – спросила Арина у Мовсикяна, стоя на пороге его кабинета.

– Да проходи, садись.

– У тебя какое образование?

– Среднее. Институт я так и не закончила.

– Значит так, завтра пойдешь, восстановишься в институт, а сегодня напишешь заявление о приеме на работу помощником главного бухгалтера. До главного бухгалтера ты слегка не дотягиваешь. Уборщицей ты все равно не официально работаешь, а тут официальное трудоустройство, полный социальный пакет, да и зарплата намного выше. Так что предложение – шикарное! А и заявление пиши задним числом, – Мовсикян протянул Арине листок с ручкой.

– А почему задним числом? Может, я не хочу на повышение? – ответила девушка, понимая, что ее руководителю очень нужно, чтобы она написала заявление.

– Я тебе буду платить в четыре раза больше, чем сейчас. Соглашайся. Просто моему бухгалтеру нужно срочно уехать. А я как понял, тебе срочно нужны деньги. Маму на лечение отправишь. Хочешь, я тебе авансом выдам пятьдесят процентов зарплаты сразу? Маму отправишь на курорт?

Начальник задел за живое. Арина действительно очень хотела, чтобы Любовь Дмитриевне сделали операцию на глаза, а после чего ее мать оправилась куда-нибудь отдыхать, например заграницу.

– Пиши, – приказным тоном сказал он.

Она, хоть не охотно, но принялась писать заявление. Как только поставила подпись, Мовсикян тут же забрал исписанный листок бумаги.

– Видишь, как все хорошо! – забирая у нее заявление, сказал Евгений. – Завтра приступай к новым обязанностям. Для начала просто приди, ознакомься, что да и как, а пока ты свободна.

– До свидания Евгений Геннадьевич!

– До свидания, – попрощался он и сразу набрал номер телефона.

– Алло! Да все готово, – ответил он своему собеседнику.

– Нет, с ней проблем не будет…

***

Наташа шла по пустой дороге, еле сдерживая боль, которая сжимала все ее тело. Держась одной рукой за правый бок, который болезненно ныл, она двигалась в неизвестном ей направлении, и как ей казалось, прошла уже пять километров. Сил идти дальше не хватало. Она уже собралась передохнуть, но вдруг позади себя она услышала рев едущего грузовика. Наталья хотела остановить машину, но упала на дорогу, потеряв сознание.

Водитель грузовой машины вовремя увидел девушку, которая лежала посреди дороги и остановился. Выйдя и машины, он приблизился к девушке и пощупал пульс. Девушка была жива и нуждалась в помощи. Он поднял незнакомку с земли на руки, затащил в грузовик и повез в деревню к себе домой, именно туда он держал свой путь.

– Мать! Скорей иди сюда, я тут девушку без сознания нашел! – кричал водитель грузовика, занося на руках темноволосую брюнетку в дом.

– Ты чего ее сюда приволок, Леня? Чего в больницу не отвез? – ворчала мать водителя.

– До города быстрей доедешь, чем до больницы, да и что там в той больнице, один фельдшер пьяный, а ты ее травами отпоишь.

– Делать мне больше нечего, всяких девок лечить! Увози ее, говорю!

– Мать прекращай, может у нее беда, ты посмотри в каком она состоянии! На ней же живого места нет, – улаживая девушку к себе на кровать, говорил Леонид.

– Ух, погубит тебя твоя доброта Леня! Погубит…

***

Арина бежала домой, чтобы сообщить матери радостную новость. Она захватила бутылку шампанского, чтобы сразу ее и отметить. Забежав домой, она сразу начала обнимать маму. Любовь Дмитриевна обрадовалась хорошему и радостному настроению дочки, и сама по этому поводу была в прекрасном расположении духа. Арина с бабой Нюрой стали накрывать на стол. В дверь постучался Артем. Когда Арина открыла ему дверь, то он в руках держал небольшой букетик цветов, который скорей всего нарвал на чьем-то огороде.

– Проходи, – пригласила Арина своего молодого человека. – Обняв его, она забрала, цветы и направилась на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.

Любовь Дмитриевна, баба Нюра, Артем и Арина сели за стол. Они пили шампанское, закусывали крабовым салатом и горячим картофельным пюре. Они шутили, смеялись, как дружная и счастливая семья.

– Арина, доченька расскажи нам все-таки свою радостную новость?

– Мам, ты представляешь, меня Евгений Геннадьевич назначил, помощником главного бухгалтера.

Артем сразу сделал недовольный вид и спросил:

– Интересно, как же это у тебя получилось?

– Ты представляешь, Артем…

– Заткнись и жуй, молча, – приказала Артему Любовь Дмитриевна, перебив Арину. После слов Любы сразу же все замолчали. Тишину развеяла баба Нюра:

– Давайте выпьем, за хорошую новость! – разрядила обстановку баба Нюра, поднимая бокалы с шампанским. – Я считаю, что Аринка заслужила повышение. А каким трудом! Ты, Артем посмотри на ее руки, они же все в волдырях и мозолях.

– Арина, за тебя! – поддержал бабу Нюру Артем. Они подняли вверх бокалы с шампанским, улыбаясь, переливая игристое вино.

– Доченька, а может ты, Артема устроишь к себе на работу, а то он так работу и не нашел?

– Я спрошу, но вряд ли. Если будут нужны охранники, я обязательно предложу кандидатуру Артема. Жених Арины так ничего не ответил, а все также продолжал быстро работать ложкой, доедая картофельное пюре.

Гуляеву Артему было неприятно, что его девушка наконец-то выбралась из грязи, а он ничего не умеет и нигде не работает. Теперь он понял, что не достоин ее. Она слишком для него хороша. Тогда Гуляев решил преступить к более решительным действиям, чтобы не потерять и удержать ее любыми средствами.

Когда Нюра и Артем ушли, Арина заварила кофе и села рядом с матерью на диван перед телевизором. Показывали очередную серию бразильского сериала. Она приглушила звук и, обняв маму, сказала:

– Мам, теперь мы сделаем тебе операцию. Евгений Геннадьевич пообещал мне хорошую зарплату, нам теперь хватит денег! Мама, мамочка моя родная ты будешь видеть! – Любовь Дмитриевна не смогла сдержать слез, и крепко прижав к себе дочь, ответила:

– Ты моя жизнь!

Уже ближе к ночи Арина тихонько оделась и вышла из квартиры, Любовь Дмитриевна еще не спала. Ей было слышно, как хлопнула входная дверь. Проследить за дочерью она не могла и очень переживала, как каждая мать переживает за своего ребенка. И в такой ситуации совершенно неважно, сколько ему лет, самостоятельный он или образованный, мать всегда будет волноваться, и переживать за свое чадо.

До самого утра, в ожидании, Любовь Дмитриевна так и не смогла уснуть, и ее сердце успокоилось тогда, когда послышался шум в прихожей.

Уже совсем рассвело, когда Самойлова вернулась домой.

– Что-то ты затеваешь…, – включая свет, сказала Любовь Дмитриевна, когда дочь зашла в квартиру. – Ты где была?

– В компьютерном клубе.

– И почему тебя туда занесло?

– Мам давай позже поговорим, я очень хочу спать, – сказала дочь, снимая обувь, и направляясь к себе в комнату. Арина не хотела лишний раз беспокоить мать своими заботами и проблемами, поэтому решила ничего не говорить. Она считала, что так будет лучше.

Любовь Дмитриевна последовала вслед за дочерью в комнату, слепой ей это с трудом удавалось, хоть она хорошо знала свою квартиру, где, как и что расположено она все равно терялась в пространстве, часто блудила в поисках выхода и постоянно во что-нибудь врезалась. Ориентировалась она на ощупь. Постоянно цепляясь за старый комод еще своей матери, Любовь Дмитриевна точно знала, что из прихожей она вышла и сейчас будет комната Арины. Все же она хотела узнать, где пропадала дочь, но услышав ее сопение, Любовь Дмитриевна тихо прикрыла дверь, и сама направилась к себе в комнату спать.

Кабинет главного бухгалтера оказался большим и роскошным. Экзотические растения, большой аквариум с необычными рыбками и даже был размещен мини-фонтан в углу кабинета. А вот мебель в кабинете была проще, кроме черных кожаных кресел. По всей видимости, бывшая хозяйка кабинета много путешествовала и любила все красивое, эстетическое, так как своеобразные элементы декора были главной составляющей кабинета.

Арина освоилась на новом рабочем месте и уже решила, как она все переделает, но пока ее интересовала работа. Она села за компьютер и, не замечая времени, приступила к своим новым обязанностям, отвлекаясь только для того, чтобы заварить кофе.

Работа бухгалтером оказалась не сложной. Практически все операции, в том числе расчеты выполняла специализированная компьютерная программа. Конечно, Арина еще путалась в бухгалтерских отчетах и журналах, но себе пообещала, что обязательно разберется, это только вопрос времени.

Ближе к обеду в кабинет Арины постучали. Не дожидаясь ее ответа: «Входите!», в кабинет зашли двое крепких мужчин. Вслед за ними в кабинет последовали сотрудники полиции с автоматами в руках, и последними с опущенной головой зашли двое сотрудников офиса, приглашенные в роли понятых. После чего все спокойно расположились: кто-то присел на диван, кто-то в кожаное кресло, а кто-то так и остался стоять на входе.

Худощавый блондин, который был главным среди присутствующих посетителей, показал Арине красненькое удостоверение и быстро произнес:

– Добрый день, ОБЭБ, – после чего он сел за стол напротив Арины и закинув ногу за ногу, достал из своей черной кожаной папки несколько листков бумаги и протянул их своей собеседнице.

– Вот ознакомьтесь, это санкция на обыск. Вы подозреваетесь в хищении средств в особо крупных размерах.

– Хорошо, ищите, – прочитав бумагу Арина, встала из-за стола, тем самым дала возможность сотрудниками полиции забрать компьютер. – Я вообще-то первый день на должности. Еще даже суток нет.

– Это мы еще разберемся. Вот в вашем заявлении о приеме на работу указано, что вы уже как несколько месяцев трудитесь на посту помощника главного бухгалтера. Этот факт утверждает и ваш руководитель – Мовсикян и другие сотрудники. И я хочу вас заверить Арина Вадимовна, даже за два часа можно такое ограбление провернуть. Было бы желание!

Арина действительно подписала заявление о приеме на работу задним числом, лишь потому что начальник пообещал ей выдать двойную заработную плату, благодаря чему Арина сможет отправить мать на лечение. Она молчала. Ей нечего было сказать в свое оправдание, да и не хотелось ничего говорить.

– Так вот еще, подписка о не выезде, подпишите, – протягивая Арине еще один листок бумаги, отозвался худощавый блондин. – Сейчас мы заберем ваш компьютер для проверки, а также произведем обыск, вот еще одна санкция, – он снова протянул очередной исписанный листок бумаги с множество печатями.

– Это вы Евгению Геннадьевичу покажите. – Она подписала подписку о невыезде и вышла из кабинета. Сегодня ее рабочий день неожиданно для нее самой закончился.

– Обязательно покажем, – вдогонку кричал ей худощавый блондин, стоя посредине кабинета с большой черной папкой в руках.

Начальник Арины – Евгений Геннадьевич использовал обычную схему мошенничества, где действующим лицом являлась бухгалтер, через которого проходили все документы и деньги, а руководитель как бы здесь не причем, просто на его предприятии завелся такой недобросовестный работник, которого нужно посадить в тюрьму. По мнению полиции именно бухгалтер в лице Самойловой Арины Вадимовны не выплачивал заработную плату сотрудникам предприятия, использовала фальшивые накладные, в общем, вел не совсем честный бизнес втайне от своего руководителя, а все украденные деньги бухгалтер переводила на свой личный счет, который по сути являлся счетом Евгения Мовсикяна.

Евгений Геннадьевич осознанно подставил Самойлову. Факт мошенничества присутствует, а кто уже будет отвечать – дело совершенно другое и будет ли это преступление раскрыто по всем законным и правовым нормам, так же неизвестно, ведь честных следователей в России очень не хватает. А следователь по делу Самойловой был молодой, неопытный, резкий и самоуверенный. Если бы он так не спешил с раскрытием, то обязательно бы доказал причастность Мовсикяна к мошенничеству. Но проверив документы, следователь сразу понял, что никакого мошенничества нет. Настолько вся отчетность была в порядке.

Еще целый месяц шла проверка офиса. Сотрудников изредка вызывали на допрос, но следователь и так все понимал, что это ничего не даст. Ему ничего не оставалась, как прекратить дело в связи с недостаточностью улик и получить выговор от начальства.

С Арины быстро сняли все обвинения, хотя Мовсикян никак не мог понять, что происходит и как удалось обычной уборщице проделать такую процедуру по документации, причем за очень короткий срок. Ведь он намеренно ее подставил, и она уже должна сидеть в тюрьме и дожидаться суда. Он вызвал в кабинет своего адвоката, чтобы более подробно разузнать о произошедшей ситуации. Низкорослый, коренастый с большой лысиной на голове адвокат зашел в кабинет Мовсикяна и сразу спросил:

– Выпить нальешь?

– Да после такого и напиться не помешало! – Мовсикян достал из бара бутылку «Хенесси», два коньячных бокала и поставил на стол. Наполнив бокалы до половины, он быстро осушил содержимое и немного сморщился. Коренастый адвокат последовал примеру своего шефа. Только после второй они приступили к разговору:

– Против Самойловой нет никаких улик. Даже зацепится не к чему. Документы все в идеальном порядке. Менты по десять раз все перепроверили! А ты знаешь, какие обэповцы дотошные?! Им палец в рот не клади, – выговорился адвокат, садясь в кресло напротив Мовсикяна.

– А счет в банке? Куда она левые деньги перечисляла, ну то есть украденные? Точнее мои деньги?

– А нет такого счета. То есть он есть, но денег там нет. Тем более украденных и тем более твоих. Зато заработные платы рабочим все выплачены, даже с премией, накладные в порядке, товар закупается и приходит в срок. Причем теперь у тебя металлолом качественный, не как раньше.

– Это как? А деньги где? Где мои деньги?! – Мовсикян пришел в бешенство.

– А это ты у своего нового бухгалтера спроси. У уборщицы бывшей, которая по факту месяц на должности.

Мовсикян рассмеялся. Он не верил своим ушам. Он смотрел на своего адвоката и смеялся ему в лицо. Мовсикян понимал, что такого не может быть, ведь у его бухгалтера даже нет соответствующего образования, и выглядит она простушкой-дурнушкой, которую очень легко обмануть, не то что бы она смогла снять его счета очень крупную сумму денег, из-за которой и прицепилась полиция, выдвинув обвинение о мошенничестве.

Они выпили еще по бокалу. Мовсикян подумал, что будет не плохо чем-то закусить горький американский самогон, хоть и элитный. Нажав красную кнопку на телефоне Евгений Геннадьевич вежливо попросил своего секретаря принести какой-нибудь колбаски и сырка. Буквально через десять минут на пороге кабинета появилась молоденькая секретарша с большим подносом в руках. Оставив закуску на столе, она быстро удалилась из кабинета.

– Наши компьютерщики предполагают, что был взлом нашей банковской базы, но никаких доказательств тоже нет, – продолжил говорить адвокат. Либо слишком все профессионально сделано, либо взлома действительно не было. Так что перед тем как устраивать кого-то на работу, даже уборщицу ты сначала проверь все основательно, а то вдруг она хакер. А денюшки твои тю-тю. Деньги были сняты со счета и так сказать – розданы бедным, то есть были выплачены зарплаты, премии, закуплено новое оборудование для предприятия. Теперь ты Евгений Геннадьевич думай, чем спонсорам платить будешь. Да поскорее, а то ты знаешь, как наши депутаты ждать не любят.

– Для начала с ней поговорю. С Самойловой. А там видно будет, – сказал Мовсикян. На этом их разговор был закончен. Они допили, после чего адвокат покинул кабинет Мовсикяна.

Арина заранее знала, что начальник хочет ее подставить. Ей было немного обидно, что именно ее выбрали «козлом отпущения», но она считала, что сама виновата, так как надо было меньше крутиться в кабинете у начальства и слушать всякие разговоры. Поэтому выбора у нее не оставалось, и она решила действовать.

Хоть обучение в институте Самойлова бросила, но сама кое-чему научилась и могла свободно и с легкостью получить доступ к нужным файлам. Конечно, одних знаний мало, нужно обладать определенным талантом, но у Самойловой все получилось. Для этого ей был всего лишь нужен компьютер с выходом в интернет. В компьютерном клубе, который работал круглосуточно, она быстро справилась с документацией фирмы, в которой работала. Ей изначально показалось странным, что начальник просит ее написать заявление задним числом, а перед этим в его кабинет врывается бухгалтер со словами: «Нас посадят!». Арина решила проверить все ли в порядке с документацией и когда поняла, что начальник просто напросто незаконно отмывает деньги и хочет ее подставить, то тогда она решила действовать. Но можно было поступить намного проще просто пойти в полицию и заявить на Мовсикяна, но тогда бы сотни работяг возможно так и не дождались своей зарплаты, а заказчики своих заказов. Столько бы людей лишились рабочего места, да и место Мовсикяна долго бы не пустовало, последующий начальник мог оказаться еще бы хуже, чем предыдущий.

– Вызывали? – спросила Арина, заходя в кабинет Евгения Геннадьевича.

– Да проходи, садись, – отозвался он.

– Спасибо, – она прошла вглубь кабинета и присела за большим круглым столом.

– Выпить хочешь?

– Нет, спасибо на работе не пью.

– А я пью, ответил он, достал из бара бутылку «Хенесси» и почему-то два коньячных бокала, хотя Арина пить отказалась.

– По какому вопросу вы меня вызвали? – спросила она. Мовсикян посмотрел на свою подчиненную таким удивленным взглядом, что Самойловой захотелось поскорей покинуть кабинет своего руководителя. После чего она отвела взгляд в сторону и старалась не смотреть на него.

– Зачем я тебя вызвал? Мне вот просто интересно стало…, – он налил в бокал коньяк, сделал большой глоток и продолжил:

– Вот как тебе удалось так все быстро провернуть?

– Что провернуть?

– Обмануть всех?

– Я никого не обманывала, в отличие от некоторых. Просто навела порядок в вашей бухгалтерии.

– Как же у тебя так все получилось? – Мовсикян говорил свободно и уверенно, совершенно не скрывая от Самойловой, что это он ее подставил.

– Если работать честно, то прибыль предприятия вырастит в два раза больше.

– Честно вести бизнес? Самойлова ты, что совсем рехнулась?

– Нет Евгений Геннадьевич. Я в здравом уме. Просто не все крупные бизнесмены – воры, как многие думают.

– Эх, мы с тобой таких дел наворотим еще! – сказал Мовсикян, махнув рукой и выпив еще бокал виски.

– Никаких дел мы с вами воротить не будем. А будем работать честно. Регулярно выплачивать заработную плату сотрудникам, не будем использовать фальшивые договора. В общем, только честный бизнес.

Мовсикян рассмеялся. Он так заразительно смеялся, что Арина улыбнулась. Еще ее радовало то, что обстановка не накалялась.

– Шутишь, да? – посмеявшись, сказал Евгений Геннадьевич.

– Нет, не шучу.

– Если вы не будете, как положено, руководить фирмой, то мне придется сдать вас полиции. Доказательства вашей причастности к мошенничеству у меня сохранились. Копию вам прислать?

– Да и не боюсь я твоих компроматов, мои адвокаты в пух и прах тебя…

– Я все предусмотрела. Вы же не хотите со мной войны, да Евгений Геннадьевич? Вы же вор Евгений Геннадьевич, преступник, который должен сидеть в тюрьме.

– Какой я на хрен вор? Я просто взял, то, что было можно взять. Сейчас все так делают. Ты вот посмотри на наше государство. Каждый думает только за себя. Каждый второй готов на твоей шкуре нагреться. И сколько не дай все равно мало будет. Ты же знаешь, какие мы налоги платим! – завелся Мовсикян. – Да за эти деньги пенсионеры бы уже сами миллионерами стали.

– Нормально мы живем. Крыша над головой есть, на хлеб с маслом хватает. Но человек так устроен, сколько не дай – все равно мало будет. С ростом материальных возможностей растут и потребности. Но про пенсионеров вы правы Евгений Геннадьевич. Пенсия у них действительно маленькая.

– Эх, хороший коньяк, теперь такого не попьешь, – сменил тему Мовсикян, так как не знал, как все подробно разузнать у Самойловой. – А почему сразу в полицию не пошла, не сдала меня?

– Пожалела, нет, не вас, семью вашу. У вас же есть семья?

Но он ничего не ответил, а лишь отвернулся к ней спиной и даже как-то сгорбился.

Арина ничего не знала про его личную жизнь. Просто она не могла сказать, что ей действительно стало жалко сорокалетнего, здорового мужика. Она сама никак не могла ответить на вопрос: почему проявляет жалость и милосердие к своему руководителю.

Спрятав бутылку виски в бар, он повернулся к ней лицом, посмотрел в глаза и сказал:

– Иди, работай.

Глава 10

В ее мечтах и снах появлялся он – Андрей. Как бы она себе не запрещала думать о нем или мечтать, где-то в глубине души она хотела его увидеть, поговорить с ним. «Я запрещаю себе думать о нем!», – но после таких мыслей, что-то сильно кольнуло в груди.

Любовь Дмитриевну собирались оперировать в одной из самых лучших офтальмологических клиник, но даже там не давали сто процентного результата, что мать Арины будет видеть. Как сказал профессор: «Надежда есть всегда!». Арина радовалась таким словам, а по ее щекам текли слезы. Слезы счастья. Она верила всей душой и сердцем, что ее мама обязательно прозреет.

Настал день операции. Арина, ее молодой человек – Гуляев Артем и баба Нюра стояли возле операционной. Девушку трусило как осиновый лист, так сильно она переживала за маму.

– Вы идите домой, уже поздно, а завтра придете, – сказала Самойлова своему молодому человеку и бабе Нюре. Артем со словами: «Все будет хорошо» отправился с Анной Николаевной домой. Через два часа из операционной вышел врач и объявил об окончании операции.

– Операция прошла успешно, – сказал седоволосый крупный мужчина на вид лет пятидесяти, который оперировал Любовь Дмитриевну. Арина от восторга бросилась обнимать врача. Доктор не стал сопротивляться бурным, положительным эмоциям девушки, а только сказал:

– Это только половина пути, теперь все зависит от вашей мамы и ее организма. Правильный образ жизни, соблюдение рекомендаций, после операции. А еще лучше отправить ее в какой-нибудь хороший санаторий.

– А можно к ней?

– Конечно можно, она еще спит после наркоза, но лучше, чтобы вы были рядом.

Арина зашла в палату. Любовь Дмитриевна лежала под капельницей с перебинтованными глазами без сознания. Она села возле матери. Поглаживая ее руку, она ждала, когда мать придет в себя.

– Кто здесь? – раздался голос Любовь Дмитриевны.

– Это я мама, – спокойно, произнесла дочь.

– Что ты тут делаешь!? Лучше помоги мне подняться, я домой сейчас пойду, – пытаясь встать с больничной койки, возмущенно говорила Любовь.

– Мама, тебе нужно отойти от наркоза и нельзя вставать.

Но Любовь Дмитриевна еще не совсем понимала происходящее и несколько часов говорила дочери всякую околесицу, пытаясь подняться с кровати, а после чего заснула. Самойлова так радовалась, что наконец-то появилась надежда и с нетерпением ждала, когда с маминых глаз снимут повязки.

Лишь через несколько дней повязки с глаз Любовь Дмитриевны были сняты. Затаив дыхание Арина, медсестра и врач, стояли и ждали, что скажет Люба.

– Я ничего не вижу, – ответила она.

– Как?? – испуганно переспросила Арина.

– Вы вообще ничего не видите? – задал следующий вопрос врач.

– Ничего. Так темно. А включите свет?

– На улице день и очень ясно светит солнце! – возмутилась Арина, глядя на врача.

Седоволосый мужчина в белом халате развел рукам, но потом добавил:

– Зрение восстановится, должны рассосаться рубцы, это долгий восстановительный процесс. Теперь все зависит от вашей матери.

***

Поздним вечером Гуляев и Самойлова сидели в небольшом, уютном, кафе, где было немноголюдно и пахло свежезаваренным кофе. Атмосфера в заведении, Арине нравилась. Официанты всем мило улыбались, повара готовили вкусно, а сам дизайн кафе был оформлен так, что хотелось успокоиться и расслабиться. Гуляев Артем взял хрупкую руку своей девушки и, целуя ее, произносил красивые слова. Она смотрела в его зеленые глаза и мило улыбалась, слушая его комплименты. Все девушки любят комплименты. Этим Артем и пытался расположить к себе свою девушку:

– Арина, я так дорожу тобой и так боюсь тебя потерять. Я тебе давно предлагал жить вместе, но ты постоянно отказывалась, списывая все, на то, что хочешь помогать больной матери. Теперь, когда Любовь Дмитриевне стало лучше, давай поженимся? Арина молчала, отводя свои большие глаза в сторону, которые наполнились фиолетовым цветом.

– Ты согласна, Арина? – еще раз настойчиво спросил Гуляев.

Сейчас перед глазами у нее стаял Андрей. Сильный и мужественный. Надежный и заботливый.

– Арина, я очень люблю тебя, я не могу без тебя, – говорил он. – Прости меня, если я тебя чем-то обидел, огорчил. Я исправлюсь, изменюсь. Я все ради тебя, – сжимая ладонь Самойловой в своей руке, говорил Артем. Она все так же молчала.

– Ну чего ты молчишь? Скажи – «да»!

– Андрей, я согласна.

– Андрей?! Какой Андрей? – возмутился Гуляев. Самойлова поздно осознала свою ошибку.

– Я сказала: Артем – я согласна! Но он только нахмурился, а потом понял, что ей все-таки согласилась, быть его женой, и списал ее ошибку на обычное волнение.

«Что же я сделала!», – подумала Арина и загрустила. «Все детство кончилось…, теперь у меня взрослая и семейная жизнь», – вспомнила она мамины слова. Почему-то ей не хотелось замуж за Артема. Но она сдалась. Опустила руки и сдалась ждать и верить в несбыточные юношеские мечты.

После чего ужин с будущим мужем испортился. Артем сильно навязывался и уже начал полностью планировать их свадьбу: сколько будет гостей, кого нужно пригласить… Невеста думала совсем по-другому. У нее было другое мнение на этот счет. Еще Артем утомил своими разговорами. Ей хотелось поскорее добраться домой, и лечь спать. Так как с самого утра она собиралась отправиться в больницу к матери.

– Артем, ты меня извини, но я поеду домой. Устала.

– Я тебя ничем не обидел? Давай я тебя проведу?

– Спасибо, но я доберусь сама, а завтра обязательно увидимся и более подробно обсудим детали нашей свадьбы.

– Хорошо моя дорогая, как скажешь, – Артем поцеловал Арину в щеку, заплатив по счету, он направился вместе с ней к выходу.

Уже ранним утром Самойлова зашла к Любовь Дмитриевне в палату с большим пакетом всяких вкусностей.

– Мама, ну как ты здесь?

– Хорошо, Арина, только вот глаза сильно чешутся.

– Значит, заживают, – подбодрила она мать.

– Я тебе тут всяких вкусностей принесла и фруктов, правда врач сказал, чтобы мы контролировали давление и соблюдали диету, иначе все лечение напрасно.

– Но если чуть-чуть, то можно? – произнесла взволнованно Любовь Дмитриевна.

– Только чуть-чуть, – улыбаясь, отвечала дочь.

– А у меня мама для тебя сюрприз.

– Какой? – сгорала от любопытства Людмила.

– Я тебе приобрела горячую путевку в Италию в хороший санаторий. Как и советовал врач.

– Какая на фиг Италия?!– возмутилась мать. – Я тебе дам Италию! Никуда я с Родины не уеду.

– Мамочка, чего ты так разнервничалась, просто доктор сказал, что тебе нужно сменить климат, обстановку. Я хочу, чтобы ты видела! А для улучшения тебе нужно большое количество терминальных источников, а для этого прекрасно подходит Италия.

– Да эти врачам лишь бы денег содрать! Никуда я не поеду, – категорически отрицала Люба.

– Мама, у меня есть деньги. Я неплохо зарабатываю. Пожалуйста, поезжай, ты нужна мне здоровой!

В Любином голосе все равно слышалась радость, хоть она и капризничала.

– Ну ладно.

– Мама, я не могу с тобой поехать, у меня работа. Хочешь возьми с собой Нюру?

– Эту голодранку, которая мне чуть хату не спалила? Сейчас я еще ее в Италию не возила!

– Мам, а ты зазналась!

– Да, я такая, – улыбаясь шаловливой улыбкой, отвечала Любовь.

– Кстати, забыла тебе сказать я выхожу замуж.

– За Артема?

– Да за него, ты против?

– Я не против, но зачем тебе он нужен, ты его любишь?

– Нет,– опуская глаза, сказала тихо Арина. – Я его не люблю.

– Тогда, зачем ты за муж за него выходишь?

– Так получилось мамочка. Ты мне никогда не задавала лишних вопросов и не, потому что ты не интересуешься моими делами, а потому что доверяешь мне. Я за это очень благодарна тебе.

– А он работу нашел? Он что будет на твоей шее сидеть?

– Сказал, что нашел. Где-то стажируется. Сказал, как точно устроится – подробно расскажет.

– И ты ему веришь? Может он тебе вешает лапшу, а ты свои ушки и развесила!?

– Верю. Я хочу верить людям. Тем более он меня очень любит и хорошо относится ко мне.

– Я своего благословения не даю. Ну, дочь, тебе виднее конечно, я просто не хочу, чтобы тебе было плохо. Я хочу, чтобы ты была счастлива! Ты действительно заслуживаешь счастья!

***

В этот раз Артем пришел на работу к Самойловой. Охрана его долго не пропускала, и пропускать не хотела, пока она не спустилась вниз и лично не попросила пропустить будущего супруга.

– Зачем пришел? – спросила Самойлова, когда они зашли к ней в кабинет.

– Посмотреть, как ты работаешь. А кабинет у тебя шикарный, – садясь в кожаное кресло, сказал Гуляев Артем. – А кофейку не заваришь, а то у тебя тут так кофеем пахнет, как в дорогом кафетерии.

– Конечно, заварю, а у тебя как дела? На работу устроился?

– Нет, но зато я занимаюсь подготовкой к нашей свадьбе. Заказал уже лимузин, завтра поеду выбирать ресторан, вот хотел с тобой посоветоваться.

– Мы просто распишемся и все Артем! Никаких платьев, ресторанов и лимузинов не будет.

– За те деньги, что ты зарабатываешь, можно такую свадьбу устроить! – сказал возмущенно Артем.

Самойлова посмотрела ему в глаза. Они были такими холодными, и казалось, в них нет души, лишь только какая-то непонятная странность.

– Артем, ты решил мне с утра испортить настроение? А мне еще работать целый день. Давай это дома обсудим, а не у меня на работе. Тем более ты знаешь, что я хочу взять машину в кредит, восстановиться в институте.

– За то на мать ты денег не пожалела, а на нашу свадьбу – пожадничала.

– Замолчи немедленно! Если тебе нужна пышная свадьба, пожалуйста, устраивай, только не за мой счет. А своими деньгами я вправе распоряжаться сама.

– Ты не забывайся дорогая, у нас уже общий бюджет! – сказал Артем и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Самойлова в недоумении стояла посредине своего кабинета. На погасшем мониторе замигала заставка «Виндовс – xp», а от сильного хлопка дверью с подоконника упал цветочный горшок и разбился на мелкие осколки. Самойлова принялась собирать глиняные осколки и реанимировать цветок. Она любила цветы. У нее даже была такая мечта: построить оранжерею и посадить там самые красивые цветы. А самое главное ухаживать за ними и смотреть, как утром они расправляют свои лепестки и показываются в полной красоте.

Каждая девушка мечтает о свадьбе. О красивом платье, лимузине. Арина тоже обо всем этом тоже когда-то мечтала, когда у нее была надежда выйти замуж за Борисова. С Артемом все это ей было абсолютно не нужно и не интересно. У нее не было к нему любви, больших, серьезных чувств. Она выходила за него замуж, так как понимала, что когда-нибудь все равно придется выйти замуж, создать семью. Артем ее любил, красиво ухаживал, хорошо относился. Она ценила это, да и сама за короткое время к нему привязалась, а привыкать к другому новому мужчине ей казалось сложно.

Самойлова быстро пересадила цветок, а в процессе работы даже забыла о том, что поскандалила со своим будущем мужем. «Хотя еще можно отказаться от свадьбы, еще же не поздно», – подумала она.

Церемония бракосочетания прошла очень скромно, как и планировала Самойлова. Молодожены заказали столик в кафе и в тесном кругу семьи отмечали свадьбу.

Гуляев был очень недоволен. Во-первых, ему хотелось пригласить всех своих друзей, заказать шикарный стол в дорогом ресторане и оторваться на свадьбе по полной программе, как в основном и бывает. А во-вторых, он не понимал, почему уже законная супруга не взяла его фамилию, а все также осталась Самойловой.

На работу он так и не устроился. Арине он врал, что где-то стажируется, сам не зная где. А она так была загружена своей работой, домашними делами, мамой, что все равно ничего не замечала, а он и пользовался таким моментом.

От обиды, что свадьба не удалась, Гуляев пил водку стаканами. Самойлову сильно огорчало поведение Артема, но она все также надеялась и верила, что все будет хорошо. Хотя на самом деле она просто закрывала глаза и не хотела замечать происходящее.

Через месяц Любовь Дмитриевна улетала в Италию. Зрение так и не восстановилось. Врачи постоянно разводили руками, говорили: «Мы сделали все возможное, теперь все зависит от вашей мамы».

Самойлова провожала мать и очень переживала, чтобы она удачно долетела:

– Мам, ты, когда прилетишь, тебя встретят, – сажая в кресло самолета, говорила Арина.

– Да ты не переживай, доця! Италия – я лечу к тебе! – улыбаясь восторженно, произнесла Любовь Дмитриевна.

– Как приедешь – позвони. Это сотовый – протягивая матери небольшой телефон. – Нажмешь на эту кнопочку, вот пощупай и сразу свяжешься со мной. Только в самолете пользоваться нельзя.

– Хорошо дочь. А ты чего в таком коротком платье? Да еще и в красном? А худющая, какая стала! Ужас!

– Мам да все нормально и платье совсем не короткое. Мамочка, обнимая Любовь Дмитриевну, – говорила Арина, – мне пора бежать. Самолет скоро взлетает.

– Арина! Береги себя!

– Хорошо мам, ты тоже! – направляясь к выходу, прокричала Арина.

Когда Самойлова вышла из самолета и направилась к терминалу, то задалась вопросом: «А откуда мама знает, в чем я одета и как я выгляжу?».

Глава 11

Несколько месяцев подряд мать Петра – Екатерина Степановна не отходила от девушки, которую привез ее сын без сознания. Молодая темноволосая гостья часто бредила и вскрикивала что-то не понятное. Еще Екатерине Степановне, было, страшно находится с незнакомой и непонятной молодой особой. Но в скором времени, усилия Степановны оправдались, и она пришла в себя.

Митина Наталья открыла глаза и увидела перед собой худощавую старушку семидесяти лет, седоволосую, с крупными морщинами на лице.

– Очнулась? – спросила Екатерина Степановна у Наташи.

– Да, голова только болит сильно.

– Ничего вскоре все как на собаке заживет, ты лежи, а я за бульоном схожу тебе поесть надо. – Степановна, шоркая ногами по деревянному полу, направилась на кухню. Спустя минут десять старушка появилась на пороге комнаты, где находилась Наталья с подносом в руках, на котором стояла деревянная миска с ароматным куриным бульоном.

– А я только вчера петуха зарубала. Для тебя специально. И сынок скоро должен появиться. Дочка за горе случилось, расскажи? – обращаясь к Наташе, пролепетала Степановна, ставя горячий бульон на деревянный столик возле кровати.

Наталья ничего не ответила, а лишь отвернулась от Екатерины Степановны.

– Ну как знаешь. Можешь не отвечать. – После этого Степановна не трогала незнакомку. Она слишком любила своего сына, так бы давно выгнала гостью, которая ей очень не нравилась.

Как обычно Екатерина Степановна готовила завтрак и ждала сына после отъезда в командировку. Она громко тарахтела кастрюлями, вынимала из печи румяные и ароматные пирожки с капустой и в суете напивала военную песню: «Выходила на берег Катюша…»

Наташа, которая лежала в соседней комнате, проснулась от сильной головной боли. Ее раздражали стуки на кухне и голос Екатерины. Она долго ворочалась в кровати не находя себе места. Поднявшись с кровати, Митина схватила топор, который стоял в коридорчике за дверью, и направилась на кухню к старушке.

Увидев Наташу с топором, Степановна сначала перекрестилась, а потом стала говорить:

– Дочка ты это чего? Брось его на пол.

Наташа еще выше подняла топор и тихо шагала по скрипучему полу в направлении Екатерины Степановны. Хорошо наточенный топор блестел в лучах солнца, которые пробирались через маленькие окошки в кухню, где находились две женщины.

– Помогите! – закричала Екатерина Степановна, когда Наташа была уже совсем близко.

Замах топором. Шустрой старушке чудом удалось увернуться. От топора остался след на кухонном столе. Старушка упала на пол.

К дому уже подходил Петр, он услышал крики матери и побежал быстрее. Забежав в комнату, он выхватил у Натальи топор и сильными движениями вытолкал ее на улицу, громко хлопнув дверью.

– Сынок, это ты? – пробормотала Екатерина Степановна, когда пришла в себя.

– Это я мама, – проговорил Петр. Он стал на колени возле матери и крепко ее обнял за тонкие и хрупки плечи, которые были самыми близкими и родными.

***

Наталья решила бежать подальше от дома Екатерины Степановны, от головной боли и от себя…

Уже ночью, Митина Наталья добралась до железнодорожной станции. Сев в электричку, она решила выйти через пару остановок. Холод и голод одолевал ее.

– Станция «Сосновка», – объявили в электричке. Выйдя из вагона, на перрон, Митина Наталья увидела лавочку. Медленным шагом она подошла ближе к ней и присела. Сон, голод и холодная ночь мучили девушку. Скрутившись в калачик на лавочке, она улеглась и погрузилась в сон. Ей снилась мать.

– Наташа дай мне руку, – говорила ей мать во сне. – Наташа, помоги мне! Дай руку, – умоляла мать. Спаси меня дочка! В холодной тьме Наталья пыталась протянуть руку Галине, но в последний момент изменила свое решение и отвернулась от матери. Падая с обрыва, мать вцепилась в ногу Наташи и стала тянуть ее вниз за собой.

Митина проснулась и увидела, что за ногу ее трясет грязный непонятный мужик, похожий на бомжа:

– Ты чего здесь разлеглась это мое место, иди отсюда, пока я тебе по макушке не настучал.

– Никуда я не пойду! И не трогай меня, а то сейчас как заеду тебе, зубов не соберешь.

– А ты кто такая? – поинтересовался бомж. – Выпить хочешь?

– А есть что-нибудь поесть?

Сквозь темноту и неяркий свет фонарей бездомный мужчина посмотрел на девушку и сказал:

– Иди за мной…

***

– Вот почему твоя мать в Италии, а мы с тобой едем в какую-то непонятную деревню «Сосновка»? – недовольно высказывался муж Самойловой. Ведь у тебя есть деньги, мы бы могли поехать на море, например, Доминиканские острова?

– Артем, я хочу подышать свежим воздухом, посмотреть на природу, тем более я взяла себе несколько выходных. Кстати, ты не знаешь у меня пять тысяч лежало в тумбочке, ты не видел?

– Нет, не видел.

– Странно, – удивленно сказала Самойлова. – Я точно помню, как их туда положила, хотела тебе теплую куртку купить.

– Ничего страшного, найдешь и купишь, – ответил муж Самойловой. – Ты лучше скажи, где мы жить будем, когда твоя мать приедет из Италии? – завистливо произнес Артем.

– Здесь и будем, – спокойно ответила она.

– В двухкомнатной квартире?

– Ну, хочешь, к тебе переедем? У тебя же больше комнат.

– А свою мать ты одну оставишь? – давая понять, что переезжать с Любовь Дмитриевной он не хочет. – Давай квартиру купим в центре? – предложил Гуляев Артем.

– У меня нет столько денег.

– Так возьми ипотеку, тебе дадут без проблем.

– Я подумаю, только при одном условии, – укладывая в сумку выглаженные вещи Артема, говорила Самойлова.

– Какое еще условие? – возмутился муж.

– Ты устроишься на работу. Мне тяжело все одной тянуть.

– Так ты же не хочешь меня к себе в контору трудоустраивать, а ты ведь там не последний человек, тебя уважают.

– А что ты умеешь Артем? Грузчиком ты работать не хочешь – тебе трудно, охранником ты ко мне в офис идти не хочешь – тебе стыдно. Тебе сразу место начальника подавай! Так я тебе напомню дорогой, я начинала с самого низа и в десятом поту с мозолями на руках не стыдилась своей работы, – высказалась Самойлова, почти зашвыривая очередную футболку мужа в сумку.

– Ариночка, я обязательно найду работу, вот куда скажешь, туда и пойду, ведь я тебя очень люблю, – обнимая жену и начиная снимать с нее одежду, почти шептал Артем.

– Артем прекрати! – отталкивая его и поправляя уже расстегнутую блузку.

Артем изменился в лице и стал более грубым:

– Арина, у меня с тобой почти нет никакой личной жизни! У тебя, то голова болит, то ты устала после работы. Я ведь мужчина, который желает тебя каждую минуту.

– Артем, мне очень жаль, что ты меня не понимаешь. Ты ведь знаешь, я всегда иду тебе на уступки. Но когда я не хочу, я заставлять себя не буду.

– А мне что прикажешь делать?

– Помоги мне собрать вещи, нам завтра рано вставать, я бы хотела сегодня раньше лечь спать.

– Лучше я пойду, прогуляюсь, – бросая недоброжелательный взгляд на Самойлову, Артем накинул куртку и вышел из квартиры.

Она не стала его останавливать, так как действительно валилась с ног после очередного трудного дня.

В два часа ночи Гуляев Артем пришел пьяный и разбудил мило спящую жену. Она тихонечко лежала на краю кровати с закрытыми глазами. Он думал, что Самойлова спит и начал рыться в вещах жены, открывая ящики и тумбочки. Поиски не дали положительного результата, и Артем лег на кровать, и быстро заснул.

Арине не спалось. Она уже жалела, что вышла за него замуж. «Как же я ошиблась в этом человеке?! Я думала, что полюблю его. Оказывается, без любви, доверия, понимания никаких отношений не построишь, особенно семейных. Семейная жизнь – это совсем другое, чем просто встречаться. Артем – чужой мне человек! Чужой и безразличный!» Она отодвинулась на самый краешек кровати и старалась заснуть.

Утром Самойлова с мужем собирались в путь. Гуляев с самого утра был в не настроении, и за руль ему совсем не хотелось садиться. Артем неохотно погрузил сумки в красную «девятку» и быстро занял переднее сиденье в машине, дав понять, что он машину не поведет.

Самойлова молча села за руль. Даже не посмотрев в сторону своего мужа, завела машину и отправилась в путь с человеком, которого больше всего не хотела видеть.

– Дай на пиво, а то после вчерашнего, так голова так болит.

– Пить надо меньше. Артем, я хочу, чтобы ты сел за руль, я еще плохо вожу. У меня руки трясутся.

– Это у меня руки трясутся! А ты как раз и опыта больше наберешься, а я проконтролирую под бутылочку холодненького пивка.

– Хорошо. Давай доедем до ближайшего магазина, а там видно будет. Услышав такой ответ, Артем тут же успокоился.

Уже поздно вечером они прибыли в деревню «Сосновка». Свой путь они держали на скалу «Арский камень», которая окутывала своими тайнами и легендами. Арина любила все загадочное, интересное, также она любила путешествовать и природу. Всю дорогу Самойлова любовалась неописуемой, сказочной красотой своего родного края. Она радовалась жизни, красоте живых пейзажей, совсем не обращая внимания на своего мужа. «Какой же удивительный и прекрасный мир! Смотря на него, можно просто радоваться, быть счастливой, забывая обо всем», – думала Самойлова.

Самойлова Арина с мужем остановились мини-гостинице, которая была расположена в одном из населенных пунктов, вблизи деревни «Сосновка». Молодожены до самого утра не сказали ни слова друг другу. Гуляев Артем обижался непонятно на что и решил остаться в номере, когда Самойлова с самого утра решила посетить экскурсию. Она не сильно огорчилась, что муж ей не составил компанию.

– Ну и сиди себе! А я хочу полюбоваться красотой природы! – сказала Самойлова Гуляеву и, надев на плечи тяжелый рюкзак, отправилась к выходу.

Природа здесь действительно завораживала. Даже домики в деревни были настолько ухоженными и красивыми, что ей захотелось остаться здесь жить.

Экскурсия оказалась изнурительной. Но очень интересной. Самойлова решила зайти в небольшой магазинчик, чтобы купить какого-нибудь сока.

Возле магазина какая-то женщина копалась в мусорном баке, который стоял в ста метрах от магазина. Худые руки так ловко перебирали мусор, что Самойлова даже не успевала уследить, что женщина улаживает в сумку, а что сразу кладет в карман грязного пиджака. Почему-то наблюдательной Арине показалась, что она знает эту бездомную. Но так как женщина стояла к ней спиной, то разглядеть лица не удавалось.

Самойлова по натуре человек жалостливый. Ей было жалко и старушку бабу Нюру, которая спровоцировала пожар в ее квартире и начальника – Евгения Геннадьевича, который хотел подставить ее, тем самым посадить в тюрьму. И ей также стало жалко бездомную, которая показалась ей знакомой. Она подошла ближе и протянула нищенке сто рублей. Когда бездомная женщина повернулась и подняла голову, Самойлова узнала ее.

– Наташа, это ты?

– Вот как может повернуться жизнь, – с усмешкой ответила Наталья, показав свои черно-желтые зубы.

Арина внимательно смотрела на нее: темные, болезненные круги под глазами, сплошные синяки на ее тощих руках. Сальные от грязи волосы были запутаны в непонятный клубок. Оборванная одежда, а в руке небольшая потрепанная клетчатая сумка из которой виднелись пустые пивные бутылки.

– Человек сам строит свою судьбу и распоряжается своей жизнью, – ответила Самойлова, смотря прямо в глаза Митиной Наталье. – Тебе нужна помощь?

– Ничего мне нужно!

Арина бросила под ноги Натальи сторублевую купюру, которую держала в руках и быстрым шагом направилась в гостиницу, забыв о том, что она шла в магазин за соком.

Митина Наталья подняла сто рублей, посмотрела в след своей бывшей подруги, подумав о том, что обязательно нанесет ей визит.

Ей вспомнился отец и ее прошлая, совсем другая жизнь. Наташа отнеслась к воспоминаниям равнодушно, ведь домой ее ни капли не тянуло. Но встреча с Самойловой ее зацепила.

Митина села на пустую лавочку возле магазина. Закинув ногу за ногу, она посмотрела на свои грязные галоши и, достав из кармана «чекушку» отхлебнула с горла. На улице было не многолюдно, только дворовые собаки скопились возле нее в ожидании, что она угостит их чем-то вкусненьким.

– Пошла вон отсюда, псина! – прогоняя собаку и замахиваясь пустой бутылкой из-под водки на бездомное животное, – надоели уже оглоеды!

***

Когда Самойлова пришла в номер, то увидела пьяного мужа. Он злыми глазами смотрел на нее и говорил:

– Ну что проститутка, нагулялась?

– Артем, что ты такое говоришь? Ты не в себе, ты же на ногах еле держишься, ты пьян!?– растерянно проговорила Арина.

– И где твой хахаль? Что боится прийти и посмотреть мне в глаза? – продолжал он.

– Артем, от тебя я такого не ожидала! Я жалею, что вышла за тебя замуж. Я только недавно с тобой расписалась, а уже хочу развода!

– А вот это ты видела, – загнув руку за руку и тыча кулак, – сказал Артем, – а не развод!

После чего Гуляев, шатаясь, подошел ближе к жене. Она стояла, как окаменелая боясь пошевелиться.

– Давай, выполняй супружеский долг, – шептал на ухо Артем Самойловой, прижимая ее к себе.

– Отпусти меня, пожалуйста! – так же тихо сказала Арина.

– Если ты возьмешь развод, я тебя закопаю живьем. Да и ты не боишься, что с твоей матерью может что-нибудь случиться по приезду из Италии?

– А пугать меня не надо Артем.

Пьяными глазами он посмотрел на нее, а после чего сильно ударил по лицу.

– А будешь мне перечить, я тебя так разукрашу. Теперь раздевайся, – приказал Гуляев. Самойлова стояла как истукан, держась ладонью за щеку, которая полыхала огнем. Она не принимала никаких действий, хотя ей очень хотелось забрать свои вещи и уйти.

– Раздевайся! – уже кричал Артем, хватая ее за волосы и кидая на кровать.

Она медленно разделась и, закрыв глаза, спокойно лежала на кровати. Гуляев не стал медлить, а последовал примеру своей жены, чтобы поскорей утолить свои желания.

Утро. Солнечное и прохладное. Самойлова потянулась на кровати, потом быстро подскочив, открыла дверь балкона, чтобы насладиться свежим воздухом и проветрить комнату.

Артем Гуляев еще спал. Она приняла душ и начала тихонько собирать вещи в небольшой рюкзак. Посмотрев в зеркало, Самойлова увидела небольшой синяк над бровью, который можно с легкостью замазать тональным кремом. Приведя себя в порядок, она уже собралась выйти из номера, как ее окликнул Артем:

– Ты куда собралась? – открывая глаза, произнес сонно Гуляев.

– Сегодня экскурсия, ты пойдешь?

– Делать мне не чего, по лесам мотаться. Чтобы в десять была здесь. И оставь мне пару тысяч.

Не боишься, что я в милицию пойду и расскажу, что ты мне угрожаешь?

– Иди. А я не угрожаю, а предупреждаю.

– Для начала свои заработай деньги, – сказала Самолова и направилась к выходу.

– Стой! – приказал он. Встав с кровати, Артем обхватил большой рукой свою голову, которая болезненно ныла после вчерашней выпитой водки. Он быстро направился к жене. Она тем временем перепугано смотрела на него.

Подойдя близко к ней, он продолжил говорить:

– Если я сказал, оставь мне деньги, значит ты должна мне оставить деньги, я понятно выражаюсь? А иначе раскрашу твою смазливую физиономию. Доставай кошелек.

Самойлова аккуратно достала из рюкзака кошелек. Гуляев лишь после того как она отчитала две тысячи рублей ее отпустил.

«Неужели я так и буду, мучатся всю жизнь?» – думала она, уже спускаясь вниз по лестнице. «Нет! Нужно обязательно что-то придумать!».

– Арина Вадимовна! – окликнула Самойлову кареглазая девушка, которая стояла за стойкой администратора. – Вас тут какая-то женщина искала, представилась Натальей, сказала, что будет ждать вас сегодня там же где и вчера.

– Спасибо, – ответила Самойлова кареглазой брюнетке и направилась к магазину, где вчера встретилась со своей бывшей подругой.

У полноватой и вежливой продавщицы Самойлова купила «Колу лайд» и пиццу. Присев на лавочку, стоявшую возле магазина, она оглянулась по сторонам: безлюдная улица, небольшой магазинчик, возле которого стояло несколько машин и собаки, которые подбежали к ней. Они преданно заглядывали Самойловой в глаза.

– Собачки! Вы, наверное, голодные? – отламывая половину пиццы и угощая собак, дружелюбно проговорила молодая девушка с рюкзаком на плечах.

Бездомные псы с радостью съели угощение и, виляя хвостами, просили еще. Пока она ждала Наталью, ей пришлось еще несколько раз сходить в магазин и купить животным корм.

«Наверное, она не придет», – поглаживая бездомного мохнатого пса, думала Самойлова. «Может она, как вчера копается в мусорном баке? Сколько же я буду ждать? Я так на экскурсию опоздаю».

Любопытство сильная вещь. Самойлова была из ряда тех девушек, которые были любопытными, но никогда не совали свой нос, куда не надо, то есть в чужие дела. Поэтому она и пришла, как просила Наталья. Ведь ей было интересно узнать, что же случилось с ней и как ей можно помочь.

Наевшись собаки, разлеглись под теплыми лучами солнца. Самойлова уже решила уходить, как вдруг сзади на нее обрушился сильный, оглушающий удар по голове. Она упала, потеряв сознание.

Глава 12

В больнице Крепов Захар провел больше трех месяцев. Врачи упорно боролись за его жизнь, так как при ранении он потерял много крови. Старание врачей дало положительный результат. Крепов быстро шел на поправку, хотя он чудом остался жив. Две пули, прошли на вылет, его жизненно-важные органы задеты не были.

За время, проведенное в больнице Крепов смог придумать себе оправдание и его словам пришлось поверить, ведь в него стреляли, а доказательств его вины так и не нашли.

После лечения в больнице он хотел поскорее приступить к работе. Доктора ему рекомендовали несколько месяцев находиться дома и не делать никаких физических нагрузок, но он слушаться их не стал, так как чувствовал себя хорошо и очень хотел узнать, как поживает его бывший друг – Арбат.

Находясь в больнице, он все думал, как же так мог поступить Арбат, которого он считал своим лучшим другом. Больно осознавать предательство человека, которому доверяешь и веришь, как самому себе. Себе Крепов пообещал обязательно найти Борисова и вернуть деньги. Но сделать было не так просто, так как Арбат прихватил с собой пистолет, из-за которого Крепову грозит колония строгого режима. Ведь именно с этого пистолета Крепов стрелял в охранников и в самого Генерала. Поэтому действовать придется аккуратно, чтобы Арбат ни в коем случае, ни о чем не догадался, тем более в новостях сообщили, что в ходе перестрелки все погибли, в том числе и Крепов Захар. Шанс на положительный выход из такой ситуации у Крепова был, но как точно все реализовать он еще пока не знал. Крепов дал себе слово, что обязательно отомстит Арбату и вернет свои деньги.

В первую очередь, когда Крепов приступил к работе он начал выяснять: «Где сейчас находится Арбат?». Но никакой информации ему так и не удалось узнать. Слишком уж тщательно Арбат скрывается. Захар решил выждать время, ведь рано или поздно Борисов обязательно даст о себе знать, даже если ему удалось сбежать за границу.

Своему начальству, а точнее Соболю Михаилу Крепов сообщил, что не видел, кто в него стрелял. Он просто следил за бизнесменом, который оказался у него под подозрением. Захару казалось, что его бывший напарник не верит в его невиновность, так как на допросах постоянно задает слишком много наводящих вопросов и слишком часто пытается побеседовать с ним.

На очередном допросе Крепов как всегда вел себя спокойно и уверенно. Он без капли волнения отвечал на все поставленные вопросы:

– Кто был за рулем машины? – спросил Соболь у Крепова.

– Я. – ответил он ему. – Мы ехали по проселочной дороге. Вокруг лес. Ни души. Я гнал где-то сто двадцать. Тут неожиданно взорвался джип, который следовал за нами. В нем находилось четверо телохранителей Генерала. После чего я резко затормозил и вышел из машины и побежал куда-то в неизвестном мне направлении. В метрах семи от меня появился мужик в капюшоне и наставил на меня пистолет. Лица не запомнил. Все очень быстро происходило. Что было после – ничего не помню.

– А что происходило с Генералом и охранниками, они оставались в машине?

– Да.

– Почему погибший так сильно себя охраной окружил? Целый джип телохранителей и еще к себе двоих приставил? Боялся чего-то?

– Я не знаю. Я совсем недавно к нему устроился на работу. После того, как пришла наводка на него. О каждом его шаге я докладывал своему начальству. Все документы по этому делу – в сейфе.

Я давно подозревал ныне покойного в краже дорогих и элитных машин, а поэтому сам следил за ним. Против Генерала не было никаких улик, хотя угоны редких машин действительно совершались, но не все потерпевшие писали заявление, так как у правоохранительных органов, а точнее у нас возник бы вопрос: «А на какие шиши он купил себе такую машину?» и тогда бы дело приняло совершенно противоположный ход.

– Значит, ты утверждаешь, что не разглядел убийцу?

– Да. Миш ты сам подумай, стал бы я доказывать непричастность человека, который в меня стрелял?

– Не знаю Крепов, не знаю…– неуверенно сказал Соболь и на этом допрос был закончен.

Соболь, понимал, что из Захара больше не выбьет никакой информации, которой, как ему казалась, он располагает. Крепов оказался слишком опытным ментом. По делу об убийстве крупного бизнесмена по прозвищу – Генерал Соболь больше не мог найти никаких улик, а его последняя надежда на Крепова – провалилась, поэтому в ближайшее время дело придется сдать в архив. Михаил Соболь все равно решил не сдаваться и, заручившись поддержкой вышестоящего руководства, он решил продолжать расследование.

– Вот не верю я, товарищ полковник, что он ничего не видел, ничего не слышал и оказался там чуть ли не случайно! – говорил возмущенно Соболь, находясь в кабинете у полковника. – Ведь стреляли в него прямо в упор! И начальству, почему он не доложил о слежке в этот день?

– Миша, ну если по каждой мелочи бегать до начальства, как например некоторые – намекая на него, говорил полковник, – то это не всегда хорошо. Так что оснований подозревать Крепова, у нас нет. Тем более сам говоришь – в него стреляли. А если бы он был причастен, никто бы в него не целился. И по поводу стрелка он тебе все подробно объяснил. Почему ты ему не веришь, я не понимаю. Ведь все сходиться!

– Потому что много есть таких нюансов, которые не улаживаются в голове. И я уверен товарищ полковник, Крепов причастен к данному преступлению, – уверенно произнес Соболь, а после чего добавил:

– Товарищ полковник, я с ним пять лет проработал в одном кабинете! У него знаете, какая фотографическая память? Он все ориентировки помнит, поэтому я не поверю, что Крепов не запомнил стрелявшего или стрелявших.

– И что ты предлагаешь?

– Еще пока не знаю, но обязательно придумаю.

– Cначала найди доказательства причастности Крепова, а потом уж думай. А то у тебя лишь одни догадки.

– Обязательно найду, товарищ полковник, у меня уже есть идея, разрешите идти?

– Иди уже. Но о ситуации не забывай докладывать.

–Хорошо, – сказал Соболь и довольный вышел из кабинета.

Соболь был из тех следователей, которые быстро не сдаются или сдают дело в архив, он любыми путями старался довести все до логического конца. Да и интуиция его никогда не подводила. Он был уверен, что Крепов что-то знает, но не говорит. Поэтому одним из своих хитроумных способов он решил точно узнать, что скрывает его бывший напарник.

***

Самойлова очнулась от сильной боли в голове. Открыв глаза, она сначала не поняла, что происходит. Ее ноги волочились по земле, цепляя за собой сухую листву и маленькие ветки. Все тело налилось свинцовой тяжестью. С трудом подняв глаза вверх, она увидела синее небо и высокие макушки зеленых сосен.

Митина Наталья намотала себе на руку волосы Арины и, волоча ее по земле, тащила в лес. Привязав ее к дереву, она увидела, что пленница пришла в сознание.

– Что очнулась? – крепко привязывая к дереву, произнесла Митина Наташа.

– Что ты делаешь? – спросила ее Самойлова.

Наталья убедившись, что крепко связала ей руки, села на землю напротив и, прислонившись спиной к дереву, начала говорить:

– Есть у меня брат. По материнской линии. Борисов Андрей Петрович. Не знаю, откуда ты его знаешь и зачем ты его ищешь, да, в общем, мне это не важно. Могу сказать о нем только то, что он хитрый, изворотливый, но, правда, с недавних пор – очень обеспеченный человек. Где и как успел он так разбогатеть, мне не понятно. Моя мать и слышать о нем не хотела, поэтому деньгами не помогала, отец у него самый натуральный алкаш, сдох скорей всего уже. Как говорят – спился. Сейчас братец мой живет в другом городе. Живет припеваючи. Дача у него двухэтажная, квартира в центре. Ну да ладно, хватит о нем.

– В каком городе он живет? – решилась спросить Арина. Но Митина ничего не ответила на ее вопрос, а продолжила говорить о своем:

– Тебя я просто ненавижу. Я специально подложила тебе свое кольцо, чтобы тебя обвинили в воровстве. И это я тебя по ночам тебя пугала, но как ты меня вычислила так быстро до сих пор не пойму, наверное, я тебя недооценила. А мать знаешь, как я свою убила? Ведь я могла ее спасти. У меня была такая возможность. Даже ее любовника могла вытащить из машины. Правда, мать до сих пор мне снится, все просит, чтобы я ее спасла. А я даже во сне руки ей не подаю, – Митина громко прокашлялась, а после чего продолжила:

– Из сотни людей, которые меня видят, меня никто не узнал. Вот только тебе удалось. А мой фоторобот весит практически на каждом столбе, отец хорошо постарался. Идиот он, думает, я домой вернусь, а я в тюрьму не хочу. Я считаю, что я справедливо наказала свою мать за ее содеянные поступки.

От удивления Самойлова широко раскрыла глаза и ничего не могла произнести. Хотелось обеими руками взяться за голову, но руки были прочно связаны.

– Мы не вправе судить, о поступках человека, – отозвалась Самойлова, тем более убивать. Близких нам и родных людей нужно прощать, потом что для нас они сделали намного больше хорошего, чем плохого, иначе они не были нам бы родными.

– Не нужно меня учить Самойлова, я умнее тебя, я лучше тебя, я всех обхитрила! Я убила человека, и меня никто не посадил в тюрьму! Меня даже никто не узнал, кроме тебя. Люди видят то, что хотят видеть. Кому хочется видеть пьяную, грязную бомжиху? Да не кому не хочется. Но ты Самойлова, ты хотела меня увидеть, посмотреть мне в глаза, поэтому и узнала меня и пришла на назначенное место, точно по времени. Ты всегда была любопытна и твое любопытство тебя же и сгубит. Не нужно совать свой нос, куда не следует, даже пословица такая есть. – Она снова откашлялась, сплюнула окровавленную слюну и продолжила:

– А я просто не хочу, чтобы ты жила. Жила на этом белом свете и дышала! – сказала Митина Наталья и достала маленькую бутылочку из внутреннего кармана потрепанной куртки. Сделав несколько глотков, она немного поморщилась.

– Я бессильна против себя. Против всех тварей! Я ненавижу вас всех! Ну да ладно, – пряча бутылку во внутренний карман, спокойно произнесла Митина. Она поднялась с земли и, теребя веревку в руках, приближалась к Самойловой.

– Сейчас буду тебя душить, – так же спокойно произнесла она, затягивая шершавый шнурок на хрупкой шее своей пленнице.

Послышался лай собак. Самойлова уже синела и издавала только хрипы. В глазах темнело.

Лай собак усиливался, и казалось, что они так злостно лают, совсем рядом.

– Пошли вон отсюда, гады! Ай! – уже кричала Наташа.

Самолова почувствовала, как на ее шее ослабла веревка. В глазах появлялась ясность. Но ее одолел сильный приступ кашля. Она все никак не могла его притупить, в то время как собаки не умолкали, а только еще сильнее и безжалостнее лаяли.

Когда она поняла, что может спокойно и ровно дышать приступ кашля и страха сразу исчез. Обвернувшись, Самойлова увидела Наталью, лежавшую на земле не подавая никаких признаков жизни. Собаки, скопились вокруг нее и разрывали ее одежду в клочья, впиваясь своими клыками в ее тело.

– Стойте! Подождите! А ну фу! – кричала Самойлова, собакам пытаясь развязать руки, крепко связанные веревкой. Но они не обращали никакого внимания на кричащую девушку, а быстрыми рывками разрывали Митину.

Самойлова пыталась развязать руки всеми доступными способами, но ничего не получалось. Спустя пять – семь минут свора собак по одной начали разбегаться. Освободить руки Арине удалось лишь тогда, когда один из псов начал разгрызать веревку, которая связывала ее руки. Черный мохнатый пес с яростно-красными глазами и большими белыми клыками быстро разгрыз веревку, которая связывала ее руки, после чего пес скрылся с поля зрения. Поняв, что собака не собирается нападать, а лишь пытается освободить, Самойлова успокоилась, а после освобождения поднялась с земли и подбежала к Наталье.

– Пошли отсюда! – уже махая руками, кричала Самойлова, разгоняя оставшихся псов. Животные испуганно посмотрели на нее, и разбежалась в разные стороны.

– Сейчас Наташ, сейчас я тебе помогу, – пытаясь поднять истерзанное и изуродованное тело Митиной. – Я сейчас кого-нибудь позову на помощь, сейчас Наташечка, сейчас…, – Арина крикнула: – Помогите! – но никто не отозвался. Тогда угнетенная произошедшими событиями девушка, не чувствуя боли, спотыкаясь об сухие ветки, аккуратно сложенные на сырой земле побежала по лесу, чтобы позвать на помощь.

– Там…, там девушку собаки…, – забегая в магазин, задыхаясь, сказала Самойлова продавщице в белом халате.

– Господи! А с вами-то что?! – испуганно сказала полная женщина сорока лет, смотря на Самойлову.

Самойлова пыталась внятно объяснить продавщице магазина, что случилось, но сразу ничего не получалось. Только после того как она немного успокоилась, отдышалась, лишь тогда смогла объяснить ситуацию.

***

Собака – очень умное животное. Часто люди недооценивают их, считая глупыми животными. Иногда собака понимает больше чем человек, а своими поступками доказывает верность, покорность и благородство. Такие качества зачастую у человека просто напросто отсутствуют.

Арина в происходящее не верила, да и мало кто бы поверил, поэтому как районному следователю, так и местному участковому она решила не говорить всю правду.

Самойлову допрашивал следователь из города – Соболь Михаил. Молодой, высокий, энергичный, но знающий свою работу и стараясь четко ее выполнять.

– А руки кто вам развязал? – задал следующий вопрос Самойловой кареглазый мужчина в форме полицейского по фамилии Соболь.

– Сама развязалась. Веревка была слабо завязана.

– Хм…, а раньше чего не развязали руки?

– В тот момент, когда меня душила Наталья, я даже не об этом думала. Причем, все события происходили очень быстро.

– Вы утверждаете, что с убитой знакомы, но почему она начала бомжевать вы так и не знаете?

– Да, мы раньше вместе работали, я решила узнать, что с ней случилось, и поэтому решила с ней встретиться и поговорить.

– Кого-то из ее родственников знаете?

– Да. Отец. Митин Егор Рудольфович.

– Больше никого? – как бы в чем-то подозревая, спросил следователь.

– Больше никого. – Арина не решилась рассказать про Борисова. Также она не упомянула про ее мать и любовника, Самойлова посчитала, что Наташа и так уже поплатилась жизнью.

– Семенович! – окликнул участкового следователь. Тот быстро среагировал и подошел к старшему по званию.

– Слышишь, а это недалеко от «Сосновки» жену депутата с каким-то мужиком нашли мертвой в машине.

– Да, я тогда выезжал. Митина его фамилия.

– Все ясно. Спасибо Семеныч.

– Что ясно? – переспросил участковый.

– Почему Митина Наталья Егоровна, а ныне покойная подалась в бомжи.

– Спиваются и идут в бомжи, им такая жизнь знаешь, как еще нравится! – сказал Семеныч и даже не обратил внимания на тот факт, что фамилии оказались одинаковыми и две погибшие женщины могли оказаться родственниками.

Следователь еще раз взглянул на посиневшую шею Арины и, протягивая протокол допроса, сказал:

– Распишитесь и напишите: «С моих слов записано, верно».

Она все подписала. Ей хотелось поскорей закончить беседу с районным следователем, так как его компания была не приятна. Хотя она еще не знала, что в скором времени ей придется с ним встретиться еще раз, но уже при совершенно других обстоятельствах.

Вокруг местного магазина столпилась толпа местных жителей. Врач и водитель скорой помощи из лесу на носилках выносили тело Митиной Натальи, накрытой простыней.

– Господи загрызли! – кто-то выкрикнул из толпы.

– Чупокабра или медведь, – отозвался один из местных жителей. – У меня вон у всех курей горло кто-то перегрыз. И так мертвых и побросал. Крови напился и все.

Крепко держа метлу в руках, возмутился и дворник:

– Перестрелять всех их надо! Кабелей да сук!

Продавщица местного магазина с большим белым колпаком на голове скривила полное лицо и показала дворнику свой громадный кулак с большим пальцем, просунутым между указательным и средним, проще говоря, такой аргумент называется: «дуля с маком» или «шиш тебе». Поднося ему такой неприятный подарок под его большой и рыхлый нос, она презрительно сказала:

– Кукиш-накиш тебе! Во! Видел старый дрыщ.

– А ну всем тихо! Быстро разошлись. Кого надо я приду и допрошу лично, – отозвался местный участковый, которому на вид было лет двадцать пять. Но, по всей видимости, в селе его уважали, и галдящая толпа людей приутихла.

– Семеныч, – начал оправдываться дворник, одетый в ярко-оранжевую тельняшку и в светлые обрезанные шорты, которые когда-то вначале 80-х были модными и дорогими джинсами. – Это она собак тут развела, – тыча пальцем в продавщицу, сказал он.

– Кто я? Да я тебя растопчу! – снова начала нападение продавщица и уже хотела схватить дворника за грудки. Против нее дворник казался кузнечиком. Испуганным, слабым и пожилым. Но тут подоспел участковый и вовремя их разнял.

– Сейчас всех посажу! – превышая свои полномочия, крикнул он. – Быстро разошлись.

И народ начал потихоньку расходиться, а дворник, почесав затылок, успокоился. Перебирая тощими ногами, которые были обуты в старые коричневые ботинки, он начал мести улицу, поднимая пыль столбом и загоняя ее в магазин к неприятной ему продавщице. А она, в свою очередь, чихая, ругала уборщика дворов и улиц как говориться: «На чем свет стоит».

После недолгих разбирательств сотрудники уголовного розыска отпустили Самойлову домой. От госпитализации она отказалась, да и врач скорой помощи, осмотрев ее, сильно не настаивал, так как никаких сильных повреждений на ее теле не было кроме сильного синяка на шее от веревки.

Прибыв в отдел, следователь Соболь Михаил сразу принялся за дела, которые нужно было срочно сдать в архив. Его коллега Крепов Захар на тот момент был в кабинете и, увидев довольного Соболя, спросил:

– Какими судьбами? Рад тебя видеть, – Крепов встал из-за стола и пожал Соболю руку.

– Надо дела старые в архив сдать. Сейчас был на выезде. Гражданку Митину собаки загрызли, а до этого она как бы душила свою подругу Самойлову. Ситуация очень не понятная. Против этой Самойловой никаких улик нет, кажется, Митину действительно загрызли собаки, но вот, почему они не тронули Арину Самойлову? Короче не знаю, как я все это разгребать буду, посмотрим, что скажет экспертиза. Уже и не рад этому повышению. Лучше с тобой тут в кабинете сидел и горя не знал.

– Самойлова…, – задумчиво произнес Крепов.

– Ты с ней знаком?

– Нет не знаком, – солгал Крепов. – Просто фамилия знакомая.

– Ну-ну, – высказался Соболь и, посмотрев на Крепова, увидел в его лице некоторое замешательство, которое показалось ему странным.

– Ты завтра придешь, мое повышение обмыть? – поинтересовался Соболь и заодно сменил тему.

– Врачи говорят пить нельзя. Ты извини в другой раз.

– Да, травма у тебя была серьезная, а пистолета так и не нашли из которого в тебя стреляли. Скорей всего это дело – полный глухарь. У убитого бизнесмена столько врагов, что можно каждого второго его партнера по бизнесу сажать, – сказал Соболь, – у тебя точно больше нет никаких предположений по этому делу?

– Нет, я все что знал, рассказал. Выслеживал этого бандита, столько сил не него потратил, – все также лгал Крепов. – Так как ты говоришь, зовут потерпевшую Самойлова Арина?

– Да Арина Вадимовна Самойлова.

– Почему тебя так заинтересовала эта девушка?

– Да вот думаю, дело у тебя действительно интересное, одну собаки загрызли, а вторую даже не тронули, может это Самойлова натравила собак?

– Все может быть. Вот каким способом? Да и свидетелей нет. Так что оснований для ее задержания у меня нет и скорей всего – не будет, так как кто его знает, что в голове у бездомных животных.

– Ясно, – ответил Крепов своему бывшему напарнику. А сам сел за свой рабочий стол и задумался: «Еще посмотрим, кто кого…».

Крепов вспомнил ее. Вспомнил и сережки, которые Самойлова дала в залог за своего друга Арбата, когда-то давным-давно. Крепов продал их одному знакомому ювелиру, за очень хорошую сумму. В его голове созрел план, и он решил привлечь ее к важному для него делу.

***

Вечером раздался телефонный звонок. Митин взял трубку:

– Егор Рудольфович?

– Да, это я.

– Это Вас из полиции беспокоят, вы можете приехать в село «Сосновка», для опознания тела вашей дочери?

– Как тела?? – у него выпала телефонная трубка из рук. Он не стал дальше разговаривать, а накинув сверху куртку, выбежал из квартиры.

Солнце уже зашло за горизонт. Улицу освещали, стоявшие вдоль дороги фонари. Егор бежал из-за всех сил, не оглядываясь. Он не мог поверить, что его дочь мертва. Он потерял все! Все что он любил, во все, что он верил. Любимую жену, дорогую дочь, верного друга. У него никого не осталось. То ли так было угодно судьбе, то ли в силу каких-то обстоятельств так наказала его жизнь. «Жестоко. Очень жестоко. Почему именно так распорядился Всевышний?», – думал Митин Егор.

Неожиданно из-за поворота выехал грузовой фургон. Митин успел только разглядеть яркий свет фар. Его тело перевернулось как манекен в воздухе.

Водитель грузовика остановился и вышел из машины. Он подошёл ближе к мужчине, который лежал на асфальте в луже крови. Водитель испуганно приблизился к мужчине и поверил пульс. После чего посмотрел по сторонам сквозь ночную темноту и тусклый свет фонарей. Быстро отбежав от мертвого мужчины, он сел в грузовик и уехал.

Глава 13

– Алло, мамочка! Привет! Ну как ты там? – спросила Самойлова, крепко прижимая трубку телефона к уху, чтобы лучше слышать маму.

– Хорошо доченька. Я тут познакомилась с прекрасным мужчиной – его Пауль зовут. Он предложил мне погостить у него в загородном доме. Я согласилась, это действительно очень хороший человек.

– Мамочка у тебя действительно все хорошо?

– Да доченька! Все просто восхитительно! Пауль меня учит итальянскому языку, мы вместе гуляем, ходим в итальянский ресторан, я столько узнала нового! Мне очень здесь хорошо, только я сильно скучаю по тебе, как ты там сама без меня?

– Мамочка, я тоже сильно скучаю, а у меня все хорошо, отдыхай, будь здорова, а за меня не переживай.

– Я тебя крепко обнимаю, позвони, как будешь возвращаться домой, Паулю привет, – произнесла радостно Арина, радуясь за мать.

После разговора с матерью у Самойловой поднялось настроение и совсем недавние ужасные события ушли на второй план. Она даже как-то забыла все обиды, которые таила на своего мужа, хотя синяки после побоев все еще не сошли. А желание развестись с ним становилось все сильнее и сильнее.

Из «Сосновки» они уехали сразу. Дело по убийству Митиной Натальи было закрыто, хотя бродячих собак так и никто не расстрелял. Отдохнув еще несколько дней Самойлова, сразу же отправилась на работу. Она очень скучала по своим обязанностям, коллегам и по той суете, которая каждый день казалось ей слишком навязчивой.

Когда она зашла в большой и просторный кабинет своего начальника, то сразу поинтересовалась делами фирмы:

– Евгений Геннадьевич, а что собственно происходит?

– Арина, у меня для тебя отличная новость. Шеф достал из бара бутылку шампанского и пару бокалов. Разлив игристое вино он дал один бокал Самойловой.

– За что пьем? – спросила она.

– За наш уже собственный завод! И заметь, только честный бизнес.

– В связи с этим ты официально занимаешь должность бухгалтера.

– Спасибо Евгений Геннадьевич, мне очень приятно, что вы меня цените как сотрудника.

– Я собираюсь отпраздновать это событие. Сегодня в восемь я жду тебя в ресторане «Альбион».

– Хорошо, я обязательно приду, – улыбаясь, произнесла Самойлова и, сделав небольшой глоток шампанского, поставила бокал на стол.

Самойлова со своим руководителем Мовсикяном Евгением Геннадьевичем побеседовала еще с минут двадцать, обсуждая рабочие моменты, а после чего направилась за покупками.

Она решила устроить себе небольшой праздник, так сказать: разрядить обстановку. Покупки отлично поднимают настроение любой женщине.

Купленное платье ей понравилось. Оно великолепно подчеркивало ее талию, придавало больше женственности и чувственности. В салоне ей сделали прическу и поправили макияж. Самойлова вооружилась красотой и обаянием, направляясь на торжественную встречу в ресторан.

Все время ей звонил муж, но она не брала трубку, так как не хотела портить себе настроение, а вот развестись с ним она надумала окончательно.

Евгений Геннадьевич встречал Самойлову Арину с восторженным взглядом. Когда она к нему подошла, то он не смог произнести ни слова, а суетясь, принялся ухаживать за ней. За столом он также сел рядом со своей новой спутницей. От него пахло дорогим одеколоном, который Самойловой понравился, и она даже старалась уловить этот аромат среди других запахов.

На Мовсикяне был надет дорогой костюм серого цвета, который сидел на нем идеально. Также под его стильным пиджаком сияла белым цветом рубашка, запонки которой представляли собой настоящее ювелирное изделие, а обут Евгений Геннадьевич был в черные лакированные туфли, начищенные до блеска.

Лишь только приближенные сотрудники фирмы были приглашены на празднование. Они пили, гуляли, танцевали. Самойлова тоже танцевала, выпивала, не думая ни о чем плохом. Только мысль о Борисове ей не давала покоя. «Как же, оказывается, сложно найти человека. Даже когда этого сильно хочешь», – думала она.

На все медленные танцы ее приглашал Мовсикян. Она заметила, что начальник не отходит от нее ни на шаг. Но сильного значения этому не придала. Ей казалось, что он слишком стар для нее, хоть он не выглядел на свои сорок лет.

Когда праздник закончился, то Евгений пошел провожать Самойлову. Она пыталась объяснить начальнику, что возьмет такси и доберется домой, но он все равно оказался слишком настойчивым. Арина вспомнила, что дома ждет ее муж с большим скандалом и кулаками, и согласилась недолго, погулять.

Они шли вдоль пустой дороги, которая освещалась неярким светом фонарей. Арина на небольшом каблуке пыталась идти по бордюру. Удержать равновесие ей помогал Мовсикян, но у него не сильно получалось, так как они оба были пьяны. Они купили еще бутылку вина в одном из киосков, встретившимся им на пути. Присев на тротуар, который примыкал к газону, они распивали спиртное при свете полной луны и неярком свете фонарей. Очертания лица Арины виделись ему еще более привлекательными и, казалось, что ее глубокие и большие глаза наливались фиолетовым цветом.

– Зови меня просто Женя? – предложил начальник Самойловой.

– Так вы же мой начальник? – ответила Арина, посмотрев внимательно на Мовсикяна, у которого была неприятная отросшая щетина. Он также не внушал ей симпатии, так как она не совсем хорошо относилась к «не русским». Еще с детства ей бабушка рассказывала, что немцы – это фашисты, евреи – хитрые и трусливые и что надо любить свою русскую землю и славный русский народ.

– Ну и что? А ты мой главный бухгалтер! Даже больше чем главный бухгалтер…

– Как больше?

– Ты очень умная и…, и красивая.

– Вот вы Женя, говорите, что я умная. Вот я с вами не согласна, – говорила Арина, уже совсем опьянев. – Может я где-то и умная, но местами я такая дура!

– Не критикуй себя. Если я говорю, что ты умная, значит, так оно и есть. Причем свою работу ты выполняешь безупречно.

– Возможно, ты прав Женя. Но если бы я себя не критиковала, то бы никогда не добилась таких результатов, которые имею на сегодняшний день. – Какое красивое, звездное небо, подняв голову вверх, – быстро сменила тему для разговора Самойлова.

– Очень красивое, – подтвердил ее слова Мовсикян.

Самойлова поднялась с тротуара и, пошатнувшись, чуть не упала. Со спиртным она явно перебрала. Мовсикян не смог сдержать себя, он обхватил ее за талию и сильно прижал к себе.

Утром Самойлова проснулась в совершенно незнакомой для себя квартире. Рядом с ней на кровати лежал ее начальник. Мовсикян мило сопел. Арина стала вспоминать события прошедшей ночи: «Теперь мой начальник – мой любовник. Все-таки Артем накаркал, на счет, как он выразился: «хахаль», – подумала Самойлова и подобно кошки потянулась на кровати. Ей пока было непонятно: как можно переспать с человеком, который ей не приятен, на много старше и на которого она злилась и обижалась. Хотя после проведенной с ним ночи свое отношение она к нему поменяла в лучшую сторону. Единственное что в данной ситуации Самойлова хотела себе пообещать, так это больше не пить, так как алкоголь – очень злая вещь.

Ее огорчил и тот факт, что она изменила мужу и чувствовала себя предательницей. «Разве Артема можно назвать мужем?! Я просто приношу себя ему в жертву. А ведь, когда мы еще встречались, как он за мной ухаживал, какие комплименты говорил! А теперь кроме слов: «проститутка» ничего от него не слышу. Завтра же подаю на развод! Уеду куда-нибудь и мама все равно далеко, он ничего не сможет сделать».

Самойлова приняла душ, привела себя в порядок и уже приготовила завтрак, когда проснулся Мовсикян. На кухню он зашел довольный и радостный, но еще сонный. Он сразу принялся целовать Самойлову. Она не сопротивлялась, а отвечала ему взаимностью, принимая его нежные и бодрящие поцелуи.

– Завтрак готов, – произнесла весело Самойлова, одетая в длинный темно-зеленый халат Мовсикяна.

– Спасибо,– поблагодарил Женя и сел за стол.

– Жень, а это твоя квартира? – наливая заваренный кофе, спросила Арина, поправляя халат.

– Это съемная квартира. Я ее снял для того, чтобы проводить неофициальные встречи.

– Такие как наша?

– Нет, Арина. После такой встречи как наша я даже подумываю познакомить тебя со своими родителями.

***

Крепову не пришлось долго разыскивать Арбата. Спустя время он объявился в другом городе. Борисов ни от кого не прятался, а наоборот покупал недвижимость, открывал бизнес и даже заручился поддержкой высокопоставленных лиц, после чего его дела пошли гору. За короткое время Борисов Андрей Петрович, он же Арбат стал преуспевающим и многоуважающим бизнесменом.

Крепов следил за своим бывшим товарищем, хотя ненависть к нему оказалась слишком сильна. Он еле-еле себя сдерживал и решил подождать лучшего момента для своей мести. Ведь следователь районного отделения полиции прекрасно понимал, на какие деньги Арбат открыл свой бизнес и так удачно раскрутился. Еще Крепов понимал, что подобраться к Арбату очень сложно. Слишком его бывший компаньон стал влиятельным и обеспеченным человеком. Выяснить, где же Арбат скрывался и где прячет пистолет, тот самый «ТТ» из которого был убит Генерал Крепову так и не удалось.

В последнее время Захар сильно пил. Он понял, что проиграл и никак не мог смириться со своим поражением и так бы опустил бы руки и спился в своей однокомнатной квартире, если не встреча с его боевым товарищем.

Поздним вечером, следователь Крепов шел по темным переулкам с небольшой сумкой в руках, в которой тарахтели пивные бутылки. Хорошенько приняв «на душу» русской водки он направлялся домой и уже подходил к своему подъезду пятиэтажного жилого дома, как его окликнули:

– Захар!

Крепов обвернулся и, прищурив глаза, разглядел высокий мужской силуэт, который бежал ему на встречу.

– А я тебя тут возле подъезда караулю, – сказал мужчина, когда подбежал ближе к Крепову. Одет он был в камуфляжную форму.

– Тихий! – воскликнул Крепов и обнял своего бывшего боевого товарища. – Какими судьбами?

– Да проездом тут я, – ответил широкоплечий парень высокого роста по прозвищу Тихий. У него были большие карие глаза и коротко стриженные русые волосы.

– Ну, пошли, выпьем! – сказал утвердительно Крепов, хлопая Тихого по плечу и по-своему радуясь, что наконец-то ему составят компанию, и он будет не один в своей пустой и серой квартире.

На столе у Крепова из закуски был только хлеб и квашеная капуста. Ситуацию спас Тихий из своей камуфляжной сумки он достал палку сырокопченой колбасы, банку тушенки и несколько стандартных наборов сухпайка, который выдает российская армия.

– Давай рассказывай, что у тебя случилось? Почему запил?

– Человек, которому я доверял – предателем оказался, никак добраться до него не могу! На деньги мои шикует сволочь! – грустно произнес Крепов и налил себе полный стакан водки. После чего он быстро выпил содержимое и даже не поморщился, поставив стакан, он закусил крепкую спиртовую смесь сухой коркой хлеба.

– Я тебе помогу Захар, – ответил Тихий. – Расскажи мне все, я не оставлю тебя в беде. Вместе мы удавим врага!

И Крепов все ему рассказал. Под воздействием алкоголя он выложил своему армейскому другу все, что наболело. И как он познакомился с Арбатом и как убил Генерала и даже вспомнил малолетнюю девчушку со странным именем, как у Пушкинской няни и в наглую отобрал у нее дорогие сережки. Крепов рассказал про все свои совершенные грехи и, ему стало намного легче. Тот в свою очередь внимательно его выслушал и практически не пил.

Наутро Крепов проснулся от сильной головной боли, но после встречи со своим армейским товарищем он решил больше не пить. «Водкой горю не поможешь. Глаза не зальешь», – подумал Крепов.

– Пивка? – спросил Тихий, когда Крепов появился на кухне в трусах и в майке, а одной рукой он держался за гладко выбритую голову.

– Нет, – ответил Крепов. Крепкого чаю.

– Вот это правильно! Как раз и завтрак скоро будет готов!

– Я в душ. – Крепов посмотрел на Тихого, который суетился на кухне, занимаясь приготовлением яичницы. В этот момент он напомнил ему Арбата.

– Поможешь мне? – спросил Крепов.

– Конечно помогу!

– Есть у меня одна идея, как можно Арбата прижать. Расскажу, как схожу в душ.

***

Рабочий день Арины проходил спокойно пока Мовсикян не влетел к ней в кабинет с большим букетом ало-кремовых роз.

– Я соскучился, – сказал он.

– Я тоже, – улыбаясь, сказала она и, поцеловав его в хорошо выбритую щеку, приняла букет.

– Тогда вот ключи, жду тебя сегодня вечером, – сказал радостно он и крепко обнял Самойлову, а после чего вышел из кабинета. Самойлова была в растерянности, но ей очень понравился Мовсикян. Такая непонятная страсть появилась у нее к этому зрелому мужчине армянской национальности. Хотя он отлично говорил на русском, даже лучше, чем на армянском. Вырос в России и, как казалось Арине ее руководитель – типичный русский армянин.

После очередного рабочего дня Самойлова направилась домой, чтобы забрать нужные ей вещи. Перед этим она позвонила родителям Гуляева Артема, они же в один голос ответили, что их сын сейчас у них в гостях пьет чай. Тогда Самойлова решила быстро забрать вещи, чтобы не нарваться на мужа и не получить заслуженную порцию синяков. Сообщать ему, о том, что она собирается от него уйти, пока не решалась. «Пройдет время, я ему все скажу, а пока пусть живет в моей квартире, но уже без меня…», – думала Арина.

Она открыла входные двери своей квартиры и прошла в прихожую. Ее голова сразу же занемела от болезненных ощущений. Муж ждал ее и напал сзади в темной прихожей. Он схватил свою законную жену за длинные волосы и, намотав их себе на руку, сильным рывком потащил ее в спальню. Бросив ее со всей силы на пол, он стал бить ее по лицу руками и кричать:

– Ты валютная проститутка! Подстилка! Где ты была?!

– Артем я тебя ненавижу! – пытаясь прикрыться, от очередного удара громко говорила Самойлова.

– Я твой муж и это все мое и ты моя! – распинался Гуляев.

– Я тебя ненавижу Артем, слышишь, ненавижу! Я тебя никогда не любила.

После ее слов, Гуляев отправился на кухню. Арина пыталась скорей подняться с пола, но не успела. Он быстро вернулся с ножом в руках и сразу же замахнулся на жену. Но она перехватила нож и зажала его лезвие крепко в своей руке. Артем был сильнее и давил ножом на ладонь своей жены.

Она еле сдерживала боль. Из ее зажатой ладони в кулак потекла большой струей кровь, но Самойлова, что было сил – терпела. Разгневанный Гуляев нервничал, в его глазах отображалась ярость и жестокость. Одержимость, агония и помешательство руководили мужчиной в этот момент. Самойлова не могла больше терпеть боль. Она заплакала. После чего Гуляев ослабил хватку и дал возможность жене забрать нож. Крепко обхватив рукоятку ножа, она вытерла слезы, тем самым размазав потекшую тушь, выдохнула и хотела подняться с пола, но Гуляев, не теряя времени, ударил ее кулаком по лицу. Нож выпал из ее руки и отлетел в угол комнаты. Гуляев подтащил свою жену ближе к кровати.

– Артем – ты животное!

– Молчи тварь, ты думаешь от меня уйти? Да я скорее убью тебя! Я не хочу тебя делить с кем-то, – в ярости и гневе бормотал Гуляев.

Возле кровати стояли пустые пивные бутылки. Гуляев в последнее время сильно пил и водочная, пивная стеклотара стали постоянными обывателями квартиры Самойловой, как бы она не пыталась с этим бороться – все оказалось бесполезно. В комнате было также не прибрано: на старом серванте расставлена грязная посуда, а из пустых бутылок образовалась целая батарея.

Арина, недолго думая схватила бутылку и ударила по голове мужа. Гуляев упал на пол, потеряв сознание.

Собрав быстро кое-какие вещи, Самойлова выбежала из квартиры, оставив открытую дверь. Она бежала вниз по лестнице, ничего не осознавая, и никак не могла остановить слезы. Столкнувшись на лестничном проеме с мужчиной в кепке, она старалась прикрыть свое лицо руками и не смотреть в его сторону, так как выглядела она не самым лучшим образом. Ее щеки горели от нанесенных Артемом ударов и пекли от соленых слез. На порезанную руку Самойлова намотала повязку, но кровь все равно так и не останавливалась и просачивалась через белый марлевый бинт.

Она села в «девятку» и нервно повернула ключ зажигания. Машина завелась с полуоборота. Нажав на газ, Самойлова направилась подальше от своего дома. Заливаясь слезами, она пыталась следить за дорогой, но в таком состоянии ей было сложно сосредоточиться за рулем.

По счастливому случаю, она быстро добралась до съемной квартиры, ключи от которой ей вручил Мовсикян. Самого Мовсикяна в квартире не было. «А говорил, что будет ждать», – садясь на диван и вытирая слезы с глаз, подумала отчаянная девушка. «Теперь я знаю точно: мужчинам верить нельзя».

Ее лицо болезненно пекло, но в тот момент боль даже не чувствовалась. Она пыталась наложить новую повязку на порезанную руку, но ей помещал настойчивый стук в дверь.

Открыв входную дверь, она увидела перед собой двух крепких и высоких мужчин, одетых в полицейскую форму:

– Здравствуйте, Самойлова Арина Вадимовна. Вам нужно проехать с нами, – сказал один из них.

– А в чем собственно дело?

– Вы обвиняетесь в убийстве своего мужа.

– В убийстве?? – ее большие глаза не скрывали удивления. – Вы, что-то путаете…

– Гражданочка пройдемте с нами, а иначе нам придется применить силу, чего бы нам очень не хотелось, – проговорил второй полицейский, не отрывая взгляда от девушки.

Ее ноги начали подкашиваться. Но она удержалась, облокотившись об стену. Осознав свою грубость, высокий мужчина в форме стал более мягким и сговорчивым:

– Арина Вадимовна, пройдемте с нами, и все узнаете…

Глава 14

Уже под вечер следователь районного отделения полиции Крепов Захар выехал на место преступления, после того как поступил звонок об убийстве человека.

Оперативно, следствием было установлено, что Гуляев Артем Васильевич, 1977 года рождения зарезан ножом в квартире своей жены Самойловой Арины Вадимовны, 1980 года рождения, которой на месте преступления не оказалась. Свидетели подтвердили, что хозяйка квартиры приходила домой в день убийства, и супруги долго ругались. Так же был изъят нож, и по версии полицейских Самойлова Арина именно этим ножом зарезала своего мужа.

По горячим следам оперативники быстро определили местонахождение Самойловой. Ее руководитель Мовсикян Евгений Геннадьевич без всякой утайки сообщил, где в данный момент находится подозреваемая. Сам он решил в квартиру не ездить, так как предъявление к Арине было серьезное. Мовсикян струсил, не смотря на то, что Арина Самойлова ему сильно понравилась.

Самойлова с двумя сотрудниками полиции прибыла районный отдел. Сначала у нее снимали отпечатки с пальцев, потом она долго ждала следователя в кабинете. После мучительного ожидания в небольшую комнату, заставленную письменными столами, на которых лежали кипы бумаг, зашел высокий, крепкий мужчина. Выглядел он очень впечатляюще. Только впечатления вызывал неприятные. Бритая голова, толстая шея на которой красовалась объёмная золотая цепь, широкие плечи, накаченные мускулы на сильных больших руках. Он скорее напоминал профессионального боксера, чем оперуполномоченного полиции.

Приход следователя ее насторожил. Не сказав ни слова, майор следственного отдела, бойко сел за свой стол. После долгого молчания Арина не сдержалась и спросила:

– Вот ваше лицо мне очень знакомо!

Он ничего не ответил, лишь опустивши голову и начал что-то записывать на бумаге. Дописав, он отложил документ на край стола, а после чего встал во весь рост, потянулся и, подойдя поближе к Самойловой, начал махать своими здоровыми кулаками перед самым ее и так побитым лицом. Она же сидела – не шелохнувшись, зажмурив глаза и, опустив голову вниз.

После разминки, он сел за стол, словно ничего не произошло, и улыбнулся своей необычной ехидной усмешкой. Казалось, он улыбается, но что-то замышляет. Арине было страшно, но она понимала, что ее всего лишь запугивают.

– Ну, что Арина Вадимовна, зачем вы убили своего мужа? – даже не представившись, начал разговор майор.

– Как убила? Я никого не убивала! Я требую адвоката и без него на ваши вопросы отвечать не буду, – посмотрев на майора, возмутилась Арина.

– А такую, красивую пятерню на лице кто тебе поставил, адвокат? – смотря на красное лицо Самойловой и переходя на «ты», иронизировал следователь. – Самойлова, твоя вина уже доказана. Ты зарезала своего мужа, а на ноже твои отпечатки пальцев.

– Послушайте, я вообще ничего не понимаю, что происходит?! Мой муж сейчас скорей всего спит пьяный, ну может быть с пробитой головой. Я никого не убивала…

– Это ты своему любовнику расскажешь.

– Любовнику? Хм, как же вы хорошо осведомлены.

– Значит, ты отрицаешь, тот факт, что именно ты убийца своего мужа?

– Да вы что! С ума тут все сошли?! Безусловно, отрицаю!

– Все опрошенные соседи утверждают, что вы ругались, а после того как ты уехала на съемную квартиру к своему любовнику Гуляева Артема обнаружили мертвым.

– Ведь можно доказать, что когда я покинула квартиру мой муж был еще жив. Какое время смерти у него? Вахтер дома, в котором я находилась, как вы выразились: «у любовника» может подтвердить, во сколько я пришла.

– А кому это надо?

– Извините, сейчас я не поняла вас…, – Арина замялась и немного растерялась.

– Вот посиди, подумай, – ответил он и вызвал в кабинет сержанта для того чтобы Самойлову отвели в камеру.

Заложив руки за спину, по плохо освещенному и холодному коридору Самойлову вели в камеру предварительного заключения.

– Товарищ милиционер, дай закурить! А? – взявшись за решетку камеры обеими руками, произнесла одна из заключенных.

– Тамбовский волк тебе товарищ, гражданочка! – ответил ей сержант.

– А? Ну, ты и грубиян, начальник, – с расстроенным выражением лица женщина села на свое место в камере.

– Вот принимай пополнение, – сказал он и, сняв наручники с Самойловой, открыл камеру, в которую Арина неохотно зашла.

Сокамерницей Самойловой оказалась неприятная, пухлая женщина на вид тридцати пяти лет. Кровяная гематома под ее глазом была еще совсем свежая, съехавший с головы на бок парик выдавал ее настоящие рыжие и редкие волосы. Нелепо были накрашены и ее губы: ярко-красная помада выходила за контур губ, а ее брови слишком уж сильно были черными из-за сильной обводки карандашом. Одета она была также вызывающе: короткая, малиновая юбка, топик с глубоким декольте, из-под которого виднелся обвисший живот с объемными складками. Она сидела, закинув ногу за ногу и, напевала: «Ой, цветет калина, в поле у ручья. Парня молодого, полюбила я…». Арине песнопение соседки не только мешало, но и раздражало.

– Эй, чувырла, тебя, за что здесь закрыли? – обратилась к Самойловой рыжеволосая женщина с не аккуратно, но ярко накрашенными губами.

– За убийство, – ответила Арина. Пьяную певицу такой ответ удовлетворил, и она сразу замолчала, после чего легла на свою койку и громко захрапела.

Самойлова потеряла счет времени. Заснуть она так и не смогла. Ей казалось, что время шло слишком медленно, а потом слишком быстро. Так прошли сутки. Лежа на твердой и неудобной шконке, матрац которой вонял чем-то специфическим, она думала о Гуляеве. Не смотря на то, что он оказался настоящим скотом, ей было жалко его. Самойлова не желала ему смерти, но очень хотела, чтобы он исчез из ее жизни, так и произошло. Теперь она вдова, а больше всего ее радовало, что ее никто не будет бить, обзывать проституткой, воровать у нее деньги. Самойлова даже почувствовала какое-то облегчение. Когда она узнала о смерти Артема с «души, словно камень упал». Она только собралась с мыслями, как ее вызвали на допрос.

– Где мой адвокат? – громко говорила Арина в кабинете следователя, который допрашивал ее вчера.

– Послушай сюда, не будет тебе ни адвоката, ни прокурора, а будет тебе светить, как минимум лет пять зоны, – ответил ей следователь.

Самойлова посмотрела ему в глаза. Пустые и бездонные глаза, в которых совершенно ничего не отражалось.

– Что вам нужно? – спросила Самойлова.

Следователь на вопрос Арины не ответил. Не много подумавши, он подошел к сейфу и достал фотографию. Когда она взяла снимок в руки, то чуть не потеряла сознание. Фото выпало из ее трясущихся рук.

– Вижу, что узнала, – говорил следователь. Самойлов взяла себя в руки и подняла фото. Она его сразу узнала. Это был Борисов Андрей. Как можно было не узнать человека, которого, она любила и любит до сих пор.

Его сфотографировали спонтанно. На фотографии он не позировал, а скорей всего куда-то спешил. В уголку была дата снимка: 2007 год.

– Да, узнала. Точнее раньше знала.

– Ну, вот и замечательно! – обрадовался следователь. Он выхватил фотографию из рук Арины и обратно спрятал ее в сейф.

– Это подписка о не выезде, подпиши, – приказным тоном, сказал майор, подсовывая Арине лист бумаги. Она равнодушно посмотрела на рядом стоящего мужчину, а потом перевела свой взгляд на документ и поставила свою роспись.

– Завтра в восемь на Набережной, там и поговорим. А пока ты свободна.

***

Самойлова вышла из районного отделения милиции, когда уже совсем рассвело. Утро показалось ей серым и хмурым. На землю стелился туман, по небу быстро проплывали тяжелые, сумрачные облака. С деревьев опадали последние желтые листья. На улице было промозгло и сыро. Но Арина шла в эйфории. Ей хотелось жить радоваться и верить, что впереди ее ждет долгожданная встреча с Арбатом.

«Я так давно его не видела. Он изменился, стал еще более мужественным, красивым. Ах, Андрей я не могу себя больше обманывать, я люблю тебя! Очень люблю».

Арина поймала такси и направилась на работу. Всю дорогу из ее головы никак не выходил Борисов. В своих мыслях она задавала себе вопросы, на которые пока не знала ответов, но всему свое время.

Самойлова ворвалась в кабинет Евгения Геннадьевича, когда он весело разговаривал по телефону, закинув ноги на стол. Увидев Арину, он изменился в лице и сразу убрал ноги со стола, и тут же бросил телефонную трубку, переключаясь только на нее.

– Что случилось? Почему ты в таком виде? Тебя избили?

– Ты как будто не знаешь. Тебя вчера ждала. Почему ты вчера не пришел, специально хотел меня сдать полиции? Один раз не получилось меня посадить, решил второй раз попробовать?

– Что ты такое говоришь? – возмутился Мовсикян, а после чего поднялся с кресла и медленно подошел к Арине.

– Я хочу написать заявления об увольнении, – она решила, что спорить с ним бесполезно. Мовсикян ее предал и чтобы он не сказал она все равно останется при своем мнении.

– Какое заявление? Ты из-за того, что я не пришел? Извини я не смог.

– А из-за чего ты не смог прийти? Что же тебе помешало?

– Не уходи, пожалуйста! – просил жалостливо он, пытаясь прикоснуться к ней.

– Нет. Ты трус Мовсикян. Ты предал меня уже во второй раз. Предашь и в третий!

– Арина прости, я не знал, что так к тебе привяжусь. Ты действительно мне очень понравилась. Я постоянно думаю о тебе…

– Я тебя никогда не прощу! – строго сказала Самойлова, не дав договорить Мовсикяну.

– Очень жаль, – он поправил пиджак и гордо продолжил:

– Пиши заявление, я подпишу.

Мовсикян действительно за короткое время привязался к Самойловой. После трагической гибели жены и дочери он себе пообещал, что все оставшиеся дни посвятит холостяцкой жизни и не одна женщина не в силах завоевать его сердце, так тяжело он переживал потерю самых близких для него людей, но теперь сам засомневался в своих обещаниях. После ухода Самойловой Мовсикян был готов на что угодно, даже на официальное узаконивание их отношений. И как вернуть ее он не знал, армянская гордость не позволяла унижаться перед женщиной. Мовсикян также понимал, что не прав, но свою вину признавать не хотел.

***

Квартира Самойловой была опечатана, и она решила зайти к бабе Нюре.

Старушка открыла двери и пригласила Арину войти. Поздоровавшись с Нюрой, Арина приняла приглашение и прошла в небольшую, уютную кухоньку.

– Ариночка, чай будешь?

– Спасибо, но я ненадолго.

– Да что ты деточка! Я сейчас быстро накрою на стол! – Баба Нюра стала суетиться на кухне.

– Ариночка, я тебе так соболезную, в твоем возрасте потерять мужа – это так тяжело, хорошо, что еще детей нет.

– Анна Николаевна, а что произошло? – спросила Самойлова у соседки?

– Ой, тут такое было! Милиции понаехало, всех допрашивали и меня в том числе.

– А что спрашивали?

Нюра поставила ароматный, горячий чай на стол и подвинула поближе к своей гостье вазочку с конфетами и начала рассказывать:

– Я досмотрела сериал, а потом слышу, кто-то стучит в дверь твоей квартиры. Я вышла и увидела отца Артема. Мне он еще с вашей свадьбы запомнился. Увидев, меня он стал говорить: «Дома есть кто, а то я целый день звоню сыну – не могу дозвониться». Потом он дернул ручку двери. Дверь была закрыта. Тогда он достал ключи и спокойно открыл твою квартиру. Меня это очень удивило. Ну откуда у него могут быть ключи?

– Анна Николаевна, Артем напившись, терял ключи. Скорей всего их нашел его отец и не вернул. Наверное, у него на этот счет были свои мысли.

– Ну и семейка! Так вот, я подошла поближе и стала прислушиваться. Через минуты две отец твоего покойного мужа выбежал как ошпаренный и стал кричать: «Бабка, вызывай скорей скорую помощь! Может, он еще жив!». Я испугалась и забежала домой, конечно, я вызвала скорую помощь. После этого прибыла милиция и всех стала допрашивать. На редкость так быстро приехала! Их бывает часами, когда нужно не дождешься, а тут…, так вот все мы, твои соседи в один голос твердили: «Ничего не видели, ничего не слышали». Только Вася-мотоциклист капался в гараже и видел, как ты в спешке уезжала на своей машине.

– Анна Николаевна, а больше никого не видели, кто бы мог зайти еще в мою квартиру?

– Нет, милочка, больше ничего не слышала и никого не видела.

– Спасибо Анна Николаевна за чай, за вашу бдительность. Пойду я уже.

– Ариночка, а куда ты пойдешь? – сказала баба Нюра и посмотрела на избитое и уставшее лицо Самойловой. – Квартира твоя-то опечатана? Давай я тебе постелю, а то ты такая замученная, отдохнешь?

– Спасибо. Но я не хочу вас утруждать.

– Да что ты деточка! Сейчас-сейчас я постелю. А когда твоя мама возвращается с Италии?

– Не знаю Анна Николаевна. У нее теперь там жених, она даже мне реже звонить стала.

– Жених?? Ну, Любка дает! Ладно, я пойду тебе постелю кровать.

– Спасибо еще раз вам! Вы только меня разбудите в семь часов, хорошо?

– Хорошо-хорошо деточка, не беспокойся!

– Анна Николаевна, а моя дверь точно была закрыта, когда пришел отец Артема?

– Да точно-точно! Я еще не выжила из ума деточка! Ты лучше сейчас отдохни, а на свежую голову и думается лучше.

– Я просто помню…, помню, как я ее не закрыла…, – прислоняясь головой к подушке, проговорила Самойлова и погрузилась в сон.

***

Без пяти минут восьмого Самойлова Арина в сером осеннем пальто, из-под которого выглядывало перламутровое платье, стояла на мосту, через который пробегала шумливая речка и дышала свежим воздухом. На свои бледные щеки она нанесла слишком много тонального крема, но это она сделала специально для того, чтобы скрыть следы синяков на лице.

Следователь пришел вовремя на назначенную встречу. Он подошел ближе к Арине и произнес:

– Итак, не будем терять времени, сразу к делу. Ты убила своего мужа. Об этом свидетельствуют все улики и показания свидетелей. Никакой адвокат не поможет. Так, что отправишься ты «по этапу».

– Во-первых, я не убивала, а свидетельские показания и улики можно легко подделать. Во-вторых, если вы хотели меня посадить, то я бы уже «прямым рейсом» отправилась в тюрьму без суда и следствия. Говорите, что вам нужно от меня или иначе мы уже будем разговаривать в другом месте и в присутствии моего адвоката!

Его пухлое лицо немного покраснело и выглядело недоброжелательно.

– Ты здесь права не качай, – со злой ухмылкой проговорил краснолицый. Он подошел к собеседнице настолько близко, что она почувствовала его горячее дыхание. Заглянув ей в глаза, и, не отрывая своего пристального взора, он вглядывался в миловидное лицо девушки. Арина узнала его. Теперь она была точно уверенна, где встречалась с ним.

Крепкий мужчина оторвал свой пристальный взгляд и с большой серьезностью произнес:

– Я предлагаю тебе помочь следствию, а за это с тебя будут сняты все обвинения.

– Значит, я оказываю помощь и не сажусь в тюрьму, а если не оказываю, то сажусь, я правильно поняла?

– Ты все правильно поняла.

– И в чем заключается моя помощь?

Сделав глубокий выдох, он начал объяснять суть дела.

– Борисов Андрей Петрович – он же Арбат твой лучший друг с детства.

– Был, – перебила Арина.

– Дело не в этом – был, есть или будет… Нам нужно, чтобы ты узнала, где он хранит важную для нас информацию.

– Почему вам самим не узнать?

– Для этого есть определенные обстоятельства. А ты знала, что у твоего друга уголовная репутация?

– Догадывалась. Когда-то я лично вам взятку давала. Сережки с изумрудами, помните?

– Узнала все-таки, – он все так же близко стоял возле нее. На его лице появилась недоброжелательная улыбка.

– Узнала. Мне нужно подумать, – ответила Арина, – Крепов Захар, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Он самый. Я даю тебе два дня, больше времени у меня нет.

– Когда я могу забрать тела мужа? И когда я могу попасть в квартиру?

Крепов уже знал, что Самойлова согласиться, поэтому не стал сильно на нее давить:

– В течение недели я помогу все тебе уладить. Я так понял, с работы ты уже уволилась. Во все подробности посвящу позже. Если возникнут какие-либо вопросы, тебе будет помогать Тихий.

– Не нуждаюсь я в вашей помощи!

– Это не обговаривается. Такой уговор. Тихий хороший парень он ведет тебя в курс дела и будет за тобой присматривать.

– Кто настоящий убийца моего мужа? – спросила Самойлова, пристально посмотрев на Крепова.

– Настоящий убийца – это ты, Арина Вадимовна.

– Вы заблуждаетесь, глубоко заблуждаетесь…

Глава 15

Скорый поезд прибывал на перрон Санкт-Петербургского вокзала. Самойлова уловила взгляд Тихого, который, так же, как и она стоял в тамбуре и приготовился к выходу на перрон. Он посмотрел на нее грустными карими глазами, а когда уловил ее взгляд на себе, сделал равнодушный вид и отвернулся в другую сторону. Тихий был легко и просто одет: синие джинсы, серая рубашка и черная кепка. Такой наряд делал его незаметным среди других людей. Его глубокие глаза, холодный, но печальный взгляд, высокий рост, крепкое телосложение, подсказывало Самойловой, что он смелый, мужественный и волевой мужчина.

Выйдя из вагона, Самойлова сразу направилась в гостиницу, где у нее уже был забронирован номер. Он сгорала от желания поскорее увидеться с Арбатом, понимая, что их встреча неизбежна. Где-то глубоко в душе Самойлова все равно надеялась, что Борисов ее обязательно полюбит, и переубедить в этом себя ей было сложно, настолько она верила на взаимность.

«Как же мне хочется увидеть Андрея! Увидеть его и посмотреть в его глаза. Просто побыть с ним. Как долго я об этом мечтала. Как долго я его искала. Значит, мечты все-таки сбываются…» – думала Самойлова.

Тихий снова затерялся в толпе, но она знала, что он где-то рядом и следит за каждым ее передвижением. Она не пыталась от него скрыться или убежать, а наоборот хотела быстрее обсудить с ним все детали по порученному ей делу.

Крепов Захар помог Самойловой с похоронами мужа, хотя на них она не присутствовала. Он также быстро уладил все формальности. Дело против нее было прекращено за недостаточностью улик. Так как нож с ее отпечатками пальцев нигде не фигурировал. Но Крепов предупредил Арину, что если она не выполнит его поручение, данная улика против нее неожиданно появится. Он также дал ей срок – два месяца. Задача Арины усложнялась. Своих конкретных действий она не знала, как и не знала с чего начать по прибытию в Санкт-Петербург. Для начала решила позвонить матери, так как Любовь Дмитриевна давно не сообщала о себе новостей.

– Алло мамочка, ты мне так давно не звонила. Как ты там? Когда думаешь приехать, я за тобой очень соскучилась!

– У меня все отлично, доця! Я выхожу замуж!

– Замуж? – переспросила Арина, немного растерявшись.

– Да, замуж, ты приедешь ко мне на свадьбу, Пауль такой банкет заказал!

– Мамочка я тебя от всего сердца поздравляю, но приехать не смогу, я в срочной командировке.

– Как там твой муженек?

– Он умер мам, точнее его убили.

– Ну, туда ему, и дорога! Ой, доця мне пора бежать платье принесли, я тебе фотки на электронку скину, посмотришь какая я красивая! Ну, все целую.

– Мам, а как твое зрение…? – но Любовь Дмитриевна уже сбросила трубку, и Арина услышала лишь короткие гудки.

«Она счастлива! Я так рада за нее», – улыбаясь, думала Самойлова, сжимая сотовый в руках. «Жаль, что на свадьбу не смогу приехать. Но я еще обязательно познакомлюсь с Паулем, ведь отца у меня никогда не было».

Самойлова собралась выйти из номера, чтобы выпить в баре пару чашек крепкого кофе, но в дверях столкнулась с Тихим.

– И куда это мы так поздно? – иронизировал он.

– Голова болит. Дорога умотала. Хочу выпить кофе.

– Так закажи кофе в номер. – Он дал ей понять, что лучше разговор вести в номере.

– Хорошо, проходи, – она сделала жест рукой, как бы приглашая Тихого пройти в ее комнату и, тем самым согласилась с его словами: «Закажи кофе в номер».

– Так, что именно за информация такая? – спросила Самойлова у Тихого, удобно усаживаясь в кресле. – Захар мне так ничего и не рассказал?

– Нужно найти пистолет, – серьезно сказал Тихий.

– Что за пистолет?

– Первый армейский самозарядный пистолет Токорева, он же ТТ. Захару нужен именно тот самый ТТ, с определенным номерным знаком.

– А подробнее. Почему Крепов сам не может его найти и забрать?

– Для Арбата Крепов мертв.

– Интересно. Они раньше общались? Крепов и Андрей?

– Да. Арбат – отличный взломщик машин. Он угонял и перегонял дорогие и редкие тачки. Работал он на одного крупного бизнесмена, также как и Захар. Когда-то Захару удалось завербовать Арбата. Но Арбат решил свинтить, зачистив всех. Бизнесмен погиб сразу, а вот Захар чудом выжил. Причем Арбат прихватил не только компромат на Захара, но и денежки, а это три миллиона долларов. Ты как единственное приближенное лицо к Арбату, должна найти пистолет, лишь тогда у Крепова будут развязаны руки, он сможет действовать.

– Захару можно верить?

– Верить нельзя никому, – произнес Тихий, – ты лучше подумай, где бы он мог спрятать пистолет. Времени у тебя не так уж и много.

– Захар пытался самостоятельно найти пистолет? И деньги?

– Да, пытался. Все что мог пробить по своим каналам, а это камеры хранения, некоторые банки. Ни пистолета, ни денег нигде нет. Борисов надежно спрятал пистолет и деньги. Совсем недавно он легально открыл несколько автомастерских. Стал настоящим бизнесменом. Занимается ли сейчас он угоном, я не знаю. Скорей всего нет, так как нет хорошего наводчика для этого дела. Захар все думал, что он за границу с деньгами уедет, а Арбат понял, что никакая опасность ему не угрожает и решил остаться на Родине. Долгое время он прятался, но вот спустя полгода объявился. Где он был все это время также неизвестно. Захар в это время был в больнице и не мог за ним проследить. А после все следы уже защищены.

– Ладно, пока все понятно, а сейчас мне нужно вещи разобрать, так что покинь мой номер, пожалуйста, – сказала Арина, не желая больше вести беседу с Тихим.

– Спокойной ночи, – пожелал Тихий Арине и вышел из гостиничного номера.

Этим же вечером Самойлова внимательно изучила информацию об Арбате, которую ей предоставили:

«Борисов Андрей Петрович, 1975 года рождения, не женат, детей нет, не судим. Является частным предпринимателем. Проживает по адресу: Санкт-Петербург, улица Независимости, дом 40, квартира 116. В собственности имеется дача…», – Информация об Арбате для Самойловой показалась недостоверной и поэтому она решила все выяснить сама. Свои поиски решила начать с дачи. Так как в детстве Борисов все ценные вещи почему-то закапывал в землю.

***

Благодаря каждодневной слежке Самойловой удалось выяснить, что на территории дачи уже давно не работают камеры наблюдения и такой возможностью пользовались охранники. Они по мелочи воровали у Арбата. Крали в основном различные инструменты, которые могут пригодиться по хозяйству. Обнаглев в край, охранники регулярно заказывали девочек по вызову и каждую субботу одна или две женщины легкого поведения развлекают молодых парней, которые большую часть своего времени проводят на службе у Арбата.

Ранним утром Самойлова сидела в машине, которую арендовала на несколько часов. Она наблюдала в бинокль за загородной дачей Борисова. Дачу окружала безлюдная тишина. Только птицы весело щебетали, взлетая высоко в небо, радуясь солнечному утру. Двухэтажный коттедж, окруженный высоким забором из красного кирпича, был расположен в хвойном лесу. Арине удалось разглядеть в бинокль охранников, которые постоянно дежурили в небольшом домике, находящийся, на территории дачи. Охранники все время находились в своем отведенном жилище, только изредка выходили покурить во двор. Ничего интересного для себя она не наблюдала.

Неожиданно задняя дверь машины открылась. Арина резко повернула голову и увидела Тихого.

– Ты уже придумала, как туда попадешь?

– Да.

– Ну, так знай: Арбат очень умен.

– Еще увидим кто кого! Садись за руль. Поехали в магазин, мне нужно купить кое-какие вещи, – начала командовать Самойлова.

– Ну как знаешь, – пересаживаясь за руль, проговорил ее собеседник.

Пока Самойлова выбирала наряды в одном из Питерских магазинов одежды, Тихий сидел в машине и терпеливо ждал. Ему не составляло никакого труда работать вместе с ней, так как она была ему симпатична. Еще Тихому нравилось за ней наблюдать. Смотреть, как она выбирает наряды, улыбается и хлопает своими большими ресницами. Уже за короткое их совместное сотрудничество он успел разглядеть в ней множество плюсов: рациональный подход к делу, деловую хватку, умение вести разговор, а в нужный момент промолчать. Причем он не мог ей грубить или относиться к ней с презрением, без понимания, ему хотелось оберегать эту девушку и во всем уступать.

– И зачем ты столько тряпок купила? – спросил Тихий Самойлову, когда она пыталась уложить полные пакеты на заднее сиденье машины.

– Позже узнаешь. А Захар не хочет помочь материально? У меня, конечно, есть деньги на первое время, но…, – недоговорила она и села в машину.

– Я передам Захару твое пожелание.

– Сейчас передохнем, а вечером отправимся на дачу к Арбату, – радостно произнесла Самойлова.

Но перед тем как ехать она убедилась, что Арбат на дачу не приедет, так как этим, же вечером он направлялся в аэропорт и должен был улететь во Владивосток.

Глава 16

Парень двадцати семи лет в форме охранника, открыл железную калитку и внимательно посмотрел на девушку, которая настойчиво звонила в звонок. Ярко выкрашенная блондинка, в красной мини-юбке, в откровенных чулках в сеточку и слишком открытом декольте весело и игриво улыбалась. В глаза охраннику так же бросился ее слишком яркий макияж. О девушке все говорило: она легкого поведения, но красива, даже в таком вызывающем наряде.

– Тебе чего?

– Мальчики, а это вы девочек вызывали?

– А ты одна? Чего так рано?

– Хотела, как можно раньше порадовать вас. Моя подружка задерживается. И я вас уверяю, Вам меня одной хватит, да милый? – флиртовала девушка, держа в левой руке бутылку шампанского.

Смуглый, высокий охранник впустил гостью на территорию дачи Арбата.

Они зашли в небольшой домик, расположенный около двухэтажного коттеджа, в котором была всего лишь одна маленькая комнатка. В комнатушке оказалось слишком душно, накурено и не очень уютно: два табурета окружали самодельный журнальный столик накрытый газетой, на котором лежала крупно порезанная краковская колбаса, а старый диванчик с черными, затертыми пятнами на подлокотниках занимал большую часть пространства в выделенном им жилище.

Девушка не растерявшись, сразу заявила:

– Ну что мальчики, где стаканы? Выпьем шампусика? А потом сразу к делу?

– В честь чего такая щедрость? – заявил второй мордатый охранник, который сидел на диване, закинув ногу за ногу и, подкуривал сигарету.

– У меня сегодня день рождения мальчики, – проговорила блондинка, нагибаясь перед охранником так, что у него чуть не выпала тлевшая сигарета «Кент 4».

– Хорошо, Пашка неси стаканы, почему же не выпить?! Но лучше бы ты водки прихватила.

– Хозяин вас ругать не будет, что вы водку с девочками пьете?

– Если бы он знал, что мы тут вытворяем, он бы нас застрелил точно, – быстро проговорил мордоворот и потушил окурок в грязной пепельнице.

– Ну, за интересную ночь? – открывая шампанское и наливая игристое вино в пластмассовые стаканчики, произнес смуглявый охранник Пашка.

– О да! Мальчики, – чокаясь небьющейся посудой, проговорила гостья.

Двое парней быстро выпили содержимое. Девушка так и не сделала ни одного глотка, а поставила свой стакан на стол и растерянно произнесла:

– Ой! Мальчики, а где здесь у вас туалет, мне так срочно нужно.

– Налево поверни, – сонно ответил мордоворот и плюхнулся на кровать, когда его напарник уже вовсю спал на стуле.

– Ой, мальчики, а что же вы так быстро заснули? И где же у вас ключики от коттеджа? – говорила девушка, выворачивая карманы у спящих охранников.

Ключи от коттеджа она нашла быстро, в то время как двое крепких мужчин мило спали. Надев латексные перчатки, она достала платок из своей женской сумочки и вытерла все отпечатки своих пальцев там, где могла их оставить.

Схватив ключи, она направилась в коттедж, чтобы найти то, зачем сюда пришла.

***

Тихий ждал Арину недалеко от дачи Арбата. Ему казалось, что ее нет слишком долго. И ее затея с переодетой проституткой провалилась, поэтому нужно срочно выручать ее. Он собрался выйти из машины, как вдруг увидел ее, быстро шагающую к машине. Она сняла парик и несла его в руках. Когда она села в машину он спросил:

– Ну и как все прошло?

– Плохо. Я ничего не нашла. Переискала все до последней пылинки. Пусто!

– Почему ты решила, что найдешь именно на даче?

– Нужно проверить все. Теперь осталось пробраться в его квартиру и немножечко пошурудить в офисе.

– Послушай, Арина он не такой дурак, чтобы прятать такой компромат на даче или в своей собственной квартире. А тем более в офисе. Если ты просто хочешь потянуть время, то у тебя ничего не получится, – поправляя кепку, проговорил спокойно Тихий. – Захар тебя посадит, если ты не найдешь, то что ему нужно. Причем создаст тебе максимально худшие условия в тюрьме. А ты знаешь, что такое тюрьма? Русская женская колония строго режима?

– Нет, не знаю, но догадываюсь. Поэтому будь любезен не лезь ко мне со своими советами. Я сама разберусь. И можешь мне поверить, я достану нужный вам пистолет.

– Хорошо. Только мне интересно как ты в его квартиру проберешься? Номер с проституткой не прокатит.

– Увидишь, – ответила серьезно Самойлова.

День уменьшился, и густые темные сумерки спускались быстрей обычного. Арина сидела до поздней ночи за компьютером и пыталась продумать все до мелочей. Усталость взяла вверх, и она отправилась спать. «Как же сильно не хватает мамы…, но греет душу лишь то, что она счастлива! Как хочется поскорей выбраться из этого кошмара!», – думала Самойлова, ложась в кровать и накрываясь одеялом.

Утром, выходя из душа, Арина увидела Тихого, который удобно уселся в кресле перед телевизором.

– Доброе утро! А ты не слишком наглеешь?

– Нет, – ответил спокойно он на ее вопрос и, даже не посмотрев на стоящую напротив него девушку, замотанную в полотенце.

– Ладно, я не намерена с тобой ругаться. Через десять минут я спущусь вниз, подождешь меня в машине?

– Подожду, тихо ответил он и не спеша вышел из номера Самойловой.

Арина так и не поняла, зачем Тихий зашел к ней в номер без предупреждения и терпеливо ждал ее пока она была в душе. «Может что-то искал?» – промелькнула такая мысль у нее в голове. Она решила все равно это выяснить, но позже, так как такая ситуация ей не понравилась.

Самойлова одела спортивную, теплую куртку темно-синего цвета, завязала длинные волосы в косу, натянула на голову шапку и вышла из номера. На улице оказалось довольно свежо, по-зимнему. Прохладный ветер гулял в морозном воздухе, кружил большие снежные хлопья, которые хаотично падали на серый асфальт. Сегодня выпал первый снег. Зима решила порадовать людей снегом и морозом, раньше положенного срока, хотя минусовая температура в начале ноября, совсем никак не удивляла горожан. Самойлова осталась довольна тем, что так тепло оделась, хоть она родилась и выросла на Урале, но всегда любила тепло, которого в Питере ей также не хватало.

Самойлова торопилась. Она всегда старалась быть пунктуальной и спустя десять минут спустилась к машине, где ждал ее постоянный преследователь. Сев в машину она и кареглазый мужчина переглянулись. Тихий смотрел на нее и никак не мог отвести своего взгляда. Он смотрел на ее свежее лицо, на розовый румянец, появившейся на щеках от мороза. На ее вздернутую челку, которая выглядывала из-под теплой шапки и, никак не мог отвести глаз. Он даже не мог произнести ни слова, а она еще ему улыбалась. А после чего удивленно спросила:

– Что? Что-то не так? Ну что ты молчишь? Я с тобой разговариваю!

Но он ей не отвечал, а все также смотрел на нее, немного приоткрыв рот. Его карие глаза заблестели. Самойлова посмотрела в зеркало дальнего вида, но ничего особенного на своем лице не обнаружила. Когда она его слегка толкнула в плечо, Тихий заговорил:

– Холодно сегодня. Мороз крепчает, – приходя в себя ответил Тихий и завел машину.

– Ты ненормальный! Ты не дал мне спокойно собраться, утром без приглашения удобно расположился у меня на диване. А теперь сидишь еще и улыбаешься! – Арина злилась на своего собеседника и на себя. Но еще больше ее расстраивало то, что она попала в непростую ситуацию, из которой очень сложно выпутаться.

– У него есть семья? – спросила она. – В информации, которую вы мне предоставили о нем, там ничего не указано.

– У Арбата нет семьи. За то у него есть любовница. Причем…, – Тихий запнулся, но потом быстро продолжил: – намного лучше тебя.

– Да что ты говоришь! Просто я за натуральную красоту, а не за искусственную грудь, надувные губы. Да и вообще в каждой женщине есть своя изюминка, своя настоящая красота, просто ее нужно уметь раскрыть.

– Тут я готов с тобой поспорить. Не всех женщин природа одаривает красотой. Есть случаи, что по ним просто плачет скальпель пластического хирурга. Но ты не обижайся у тебя с этим все в порядке. Просто ты так сказать: «на любителя».

– Спасибо за комплимент ты так любезен, а себя в зеркало видел? Крокодил, блин ходячий!

– Я тебе серьезно по делу говорю. А самый настоящий крокодил – это Захар, а я так, черепашка «Ниндзя», – ответил Тихий, улыбнувшись уголками губ.

У Арины складывалось такое впечатление, что Тихий специально выводит ее из себя.

– Так ладно пошутили и хватит. Просто я думала, что у него есть семья.

– С чего ты взяла, что у него есть семья?

– Да так…Нужно за ним последить. Где бывает, что делает. Еще нужно узнать информацию о соседях. Кто рядом с ним проживает, куда ходят, с кем живут. Еще понадобиться кое-какое оборудование, чтобы отключить камеры видеонаблюдения и сигнализацию.

– А на десятый этаж как ты попадешь?

– Это уже мои проблемы.

– Не знаю, зачем тебе все это, но я бы лучше уж в тюрьму сел, – пошутил Тихий. – Проследить за Арбатом и узнать за соседей, здесь проблем не будет, а вот насчет сигнализации, видеокамер, тут нужен хороший специалист, но я постараюсь тебе помочь, – сказал он, завел машину и направился с девушкой в синей куртке в неизвестном направлении.

Глава 17

Еще одна неделя слежки за Арбатом дала небольшие результаты. Пробраться в его квартиру, было не так уж легко, но Самойлову это не пугало. Она сама не знала, откуда у нее столько появилось мужества, чтобы осуществить задуманное. «Может желание увидеть Андрея? А может что-то другое? Как говорится: у них свой план, а у меня свой», – думала Арина и смотрела в окно из небольшого, но уютного кафе под названием: «Субмарина».

За ароматной чашкой кофе Самойлова морилась в ожидании. «Преследователь в кепке» должен подойти с новой информацией об Арбате с минуты на минуту. Ее не покидало апатическое настроение, и она даже не знала, с чем это может быть связано. Когда пришел Тихий, то ее настроение упало совсем. Ей не хотелось с ним разговаривать и смотреть ему в глаза.

– Тебе нужно выспаться, – садясь напротив Арины, сказал он, вместо обычного: «Привет!».

– Ты как всегда прав. Я действительно чувствую себя какой-то разбитой. Но высплюсь – потом. Сейчас нет времени. Давай рассказывай, что у тебя там интересного?

Темноволосый собеседник Арины снял кепку, кинув ее на стол, заказал себе двойной кофе и начал рассказывать:

– Итак, каждую субботу Арбат ездит до своей любовницы. Для следующей встречи он выбрал театр оперы и балета.

– Так, с этим понятно, в квартиру лучшего всего попасть в субботу.

– Самое сложное будет пройти мимо охраны, а потом выбраться из квартиры. Все-таки десятый этаж.

– А что по соседям, ты узнал?

– Узнал. Ничего интересного. По соседству с Арбатом живут две старушки, а их дети известные личности прикупили им квартиры в элитном доме. Я тебе дам список, а ты уже сама подумаешь.

– Давай список, – сказала Арина, посмотрев в глаза Тихому.

Из внутреннего кармана кожаной куртки, кареглазый крепкий мужчина достал потрепанный листок в клеточку и протянул Арине.

Она развернула вчетверо сложенный лист, скорей всего вырванный из тетради и начала изучать неразборчивый почерк.

– Ниже этажом живет Самарская Клавдия Серафимовна…, вот все-таки хорошие дети у этих пожилых женщин. Квартиры покупают, помогают, чем могут. Дети должны помогать своим родителям и никогда не бросать. Просто сейчас такие дети пошли уже с малых лет твердят: «Мама, а когда я выйду замуж ты, где будешь жить?». Вот у тебя есть семья Тихий? Дети жена?

– Нет.

После ответа Тихого ее настроение быстро переменилось в лучшую сторону. Она улыбнулась и произнесла:

– Поехали!

***

Арина Самойлова вышла из машины и, шагая по скрипучему снегу, направилась к супермаркету. Засунув руки в карманы и опустив голову, она шла быстро, так как морозный ветер пронизывал до костей. Ее сапоги скользили по оледеневшей дороге. Пытаясь не упасть, она решила немного сбавить скорость и пойти медленнее.

Возле входа супермаркета «Елесей» толпилась толпа народу. Они быстро выходили, быстро заходили в магазин, прикрываясь воротниками своих шуб, дубленок и другой теплой верхней одеждой. Самойлова разглядела полноватого мужчину лет сорока, который стоял в стороне с небольшим черным пакетом в руках. Он выглядел именно так, как ей его описали. Поэтому ей не составило труда догадаться, что это тот самый человек, с которым ей нужно встретиться. Она подошла к нему ближе, и он сразу заговорил:

– Арина?

– Да, а вы Семен?

– Он самый.

Семена Арине посоветовал ее бывший однокурсник и большой специалист по схематехнике и все что касается аппаратуры для видеонаблюдения. Семен также хорошо владел знаниями по отключению сигнализации и согласился помочь.

– План дома у тебя есть?

– Да есть, – дрожа от холода, ответила Самойлова.

– Камеры видеонаблюдения отключишь в щитке, щит находится в подвале, просто выключи рубильник и присоедини к красному штекеру вот этот прибор – протягивая черный свернутый пакет Самойловой, быстро и не громко сказал Семен. Самойлова быстро взяла небольшой пакет и спрятала его, держа в руках за спиной.

– Но не забудь, у тебя после этого будет не так уж много времени, примерно тридцать – сорок минут. Потом камеры снова заработают в обычном режиме. Сигнализацию я разблокирую. Тут проблем нет.

– А в чем тогда проблема?

– Да собственно ни в чем. На входе в дом тоже стоят несколько камер. Вот здесь нужно продумать, как пройти незамеченной.

– А посоветуешь, что?

– Посоветую не попадать в радиус их действия.

– Спасибо! – поблагодарила его Арина.

– Ну, рад был знакомству, мне пора. А вы будьте аккуратней, жизнь такая штука, вообще не предсказуемая. Удачи вам!

– И вам удачи! – попрощалась она с полным мужчиной, который был одет в черное затертое пальто и носил очки с большими линзами. Она посмотрела ему в след, а после чего быстро, но аккуратно направилась к машине, в которой ее ждал Тихий.

– Как же холодно! Включи печку, пожалуйста, посильнее, – садясь в машину, попросила Самойлова.

Тихий послушно выполнил просьбу Арины и спросил:

– Ну что теперь куда путь держим? Или перекусим?

– Война, войной, а обед по расписанию. Поехали, перекусим, я проголодалась, а ты? – Тихий ничего не ответил, а молча, завел машину и направился к ближайшей пиццерии.

***

В субботу ровно в двадцать два ноль-ноль Арбат сел в свой джип и скрылся на машине за крутым поворотом.

Через минуту девушка в черной куртке вышла из сто десятой «Лады» и направилась к подъезду, откуда вышел Арбат. Серебристая «Лада» издала неприятный визг тормозов и отъехала на стоянку, чтобы не маячить перед входом жилой новостройки.

Пропуск сработал, и брюнетка зашла в жилой дом. Она не разглядывала детали интерьера, ее взор упал сразу на белую дверь, которая была расположена сразу возле входа. Она дернула ручку двери. «Закрыто…» – подумала она. Обратив свое внимание на охранника, который сидел в специально отведенной для него коморке и читал газету ни на что, не обращая внимания. Достав маленький нож из кармана, она аккуратно просунула его в маленькое отверстие замка и слегка придавив, открыла дверь. Быстро зайдя вовнутрь и осторожно прикрыв за собой дверь, она включила фонарь и, найдя нужный ей щиток, открыла его уже без проблем. Подсоединив нужный прибор к электрическому щиту, девушка направилась по темному подвалу с фонарем к пожарной лестнице. Руки у нее тряслись, и фонарь подобно легкой светомузыки освещал темное, подвальное помещение.

Она добралась до нужного ей места, вышла через запасной вход. Теперь ее передвижения были более спокойными. Камеры уже работали в другом режиме. Поэтому она решила действовать быстро и четко, но ей мешало какое-то непонятное волнение. Еще ее смущало, сможет ли она за такое короткое время обыскать квартиру и найти то, что ей нужно. «Все получится!» – подумала Самойлова, собравшись с силами, нажала кнопку вызова на лифте.

Выйдя на десятом этаже, она достала из кармана ключи, которые прихватила на даче у Арбата и начала подбирать каждый ключ к замку. Один из ключей подошел, и глухой щелчок замка открыл входную дверь.

Арина не включала свет. Она воспользовалась все тем же фонарем. За собой она закрыла дверь тем же ключом изнутри и направилась осматривать владения. Квартира оказалась большой, просторной и очень уютной, что не характерно для холостого мужчины.

«Здесь бы опытная собака искала неделю бы, все как и хотел Андрей, то есть когда мы мечтали в детстве, у кого какая будет квартира… » – подумала незваная гостья, внимательно осматривая каждый уголок квартиры, подсвечивая ярким фонарем. Большая, просторная кухня-студия, белые, кожаные диваны в прихожей. Уютная спальня в красно-бордовых тонах с огромной кроватью, старинной мебелью. И кабинет. Свой акцент Арина сделала именно на нем. Время поджимало, и она решила начать именно с него, где Арбат больше всего проводит времени.

Кабинет оказался небольшим: маленький балкончик с видом на центральные улицы Санкт-Петербурга, завешенный белой шелковой гардиной. На стенах висели картины известных художников и красовались множество сертификатов и дипломов. Большой книжный шкаф занимал большую часть кабинета. Он был заполнен различной литературой, начиная с серьезной литературы заканчивая фэнтези. Арина при свете карманного фонаря не смогла разглядеть всех тонкостей этой комнаты, как бы ей не хотелось. Постояв с минуты две возле книжного шкафа, она не нашла ничего интересного для себя, кроме интересных книг Чейза. Посветив фонарем на письменный стол, она увидела много различных документов, аккуратно сложенных в несколько стопок. Быстро подойдя к столу, она начала изучать документацию.

«Да тут на полгода работы, а не на половину часа!», – возмутилась она и обратила свой взор на сейф, который стоял под столом. Присев на корточки Арина стала изучать его. Обычный старый сейф, который открывался ключом.

«Было бы интересно посмотреть, что там». Она достала связку ключей, и начала по одному вставлять в замок сейфа. Ничего не выходило, ключи не подходили. Оставался последний ключ.

Послышалось, как открывается входная дверь. Дверь глухо хлопнула, и следом за этим звуком послышались тяжелые шаги. Арина вставила последний ключ в сейф. После двух оборотов раздался щелчок. Сейф открылся. Шаги все приближались и становились все отчетливее и отчетливее. В кармане ее куртки завибрировал пейджер. Достав его из кармана, она увидела сообщение: «Беги!». «Отлично просто! А куда бежать? С десятого этажа далеко не убежишь», – пряча пейджер в карман, Арина начала быстро действовать.

Рассмотреть при тусклом свете фонаря содержимое сейфа ей удалось с трудом, но она пыталась разглядеть документы, лежавшие в сейфе. Ее внимание упало на одну из бумаг, в которой указывалась фамилия и имя: Мовсикян Евгений. Что точно было написано в заинтересовавшем ее документе, Арина прочесть не смогла, так как батарейки не выдержали расхода энергии, и просто на просто сели. Фонарь потух. Тогда Арина, на ощупь, рыская руками в полной темноте, пыталась найти то зачем собственно сюда и пришла. Дверь в кабинет открылась. Арина замерла под столом и даже не дышала. Кисти ее рук в медицинских перчатках так и замерли на одной из полок в сейфе. На несколько секунд затаилась тишина. Дверь так же глухо закрылась. И удаляющиеся шаги направились в сторону кухни.

Арина глубоко выдохнула и, недолго думая вылезла из-под стола, и быстро направилась к балкону. С минуту она возилась с замком двери балкона и никак не могла его открыть. Тяжелые шаги снова приближались к двери кабинета. Она отчетливо их слышала. Даже казалось, что кто-то бежит. И он на самом деле бежал.

***

Забежав в кабинет Арбат, увидел, как ветер развивает белую гардину, а дверь балкона была распахнута. Он уже понял, что кто-то был в его квартире. Повеяло холодом. Андрей вышел на балкон. Никого. Лишь холодный морозный ветер гулял по улицам. Он решил напрасно не терять время. «Скорей всего этому человеку удалось уйти, возможно, не так далеко. Десятый этаж все-таки» – подумал он.

Мужское любопытство – сильная вещь. Поэтому Арбат решил любой ценой узнать, кто же навещал его. Он еще раз осмотрел плохо освещенный балкон. Так ничего не обнаружив, вернулся в кабинет. Плотно закрыв обледеневшую дверь балкона, Борисов направился на пост охраны, чтобы посмотреть по камерам, кто же все-таки мог нанести ему свой визит и так ловко ускользнуть от него.

Мужчина в форме охранника ни о чем, не подозревая, сидел у себя на посту, закинув ноги на стол. Он спокойно читал газету, когда к нему зашел Борисов Андрей и громко проговорил:

– Так быстро покажи мне кто сегодня приходил – уходил два часа назад.

– Ой, Андрей Петрович! – оживился охранник, убирая быстро ноги со стола и аккуратненько слаживая газету. – А что случилось? Начал интересоваться он.

– Ко мне пробрался кто-то в квартиру. Хочу узнать кто. И для чего ты тут сидишь? Газеты читать?

– Так не было никого! Я тут пятый год работаю, каждую собаку знаю здесь! А может полицию вызвать?

– Не надо. Сам разберусь. Без ментов. Давай мотай кассету, – проговорил грубо Андрей и уставился в монитор.

Они перематывали видеозапись. Охранник поднял голову и произнес:

– Здравствуйте Клавдия Серафимовна!

Женщина никак не отреагировала, а медленно направлялась к выходу. Андрей голову так и не поднял, он все свое внимание переключил на дисплей.

– И куда это она, на ночь, глядя пошла?

– Ты бы меньше отвлекался на всяких баб…

– Да просто странно, куда это ее понесло. И не поздоровалась. Всегда очень приветлива. Может что случилось?

– Подожди…, – проговорил Арбат и побежал вслед за женщиной.

***

Ее замерзшие руки держались за обледеневшие прутья, которые находились под балконом. Она свисала под низом балкона между десятым и девятым этажом. Смотреть вниз не хотелось. Но ее взгляд так и падал на заснеженную дорогу, которая была так далеко, что кружилась голова, и темнело в глазах от такой высоты. Она еле держалась. Вот-вот и ее заиндевевшие пальцы рук отпустят прутья. В этот момент ей хотелось кричать, а пальцы соскальзывали и пекли от холода. Она стиснула зубы и со всей силы терпела боль.

Она услышала, как дверь балкона закрылась. Самойлова выдохнула, но пошевелиться не могла. Она вся застыла. То ли от холода, то ли от страха, но скорей всего от такого напряженного события. Арина даже толком не поняла, как очутилась под балконом. Просто быстро среагировала в сложной ситуации.

Потихоньку она пыталась раскачиваться, чтобы спрыгнуть на другой балкон, который находился этажом ниже. Руки соскользнули, и она чудом оказалась за изгородью балкона, находящегося ниже этажом. – Фух! – выдохнула она, лежа на спине. – Это же надо так! Одни эмоции! Слов нет… – заговорила она сама с собой, пытаясь подняться на ноги. Удар от падения оказался сильным. Спину ломило так, что казалось, сломаны все ребра. Причем мороз обжигал ее лицо и руку, которую она поранила при падении, зацепившись за какой-то крючок и разорвав одежду. «По всей видимости, внешний вид у меня не из лучших! Ну, главное, что жива!», – подумала она, вставая на ноги, после чего заглянула в окно незнакомой для нее квартиры.

Шторы были не задвинуты. Через полупрозрачные гардины Арина разглядела комнату, в которой работал телевизор. В кресле кто-то сидел, и из-за него виднелась только седая голова. «Так, вспоминай, кто живет в этой квартире, тебе же Тихий приносил список! Точно здесь живет пожилая женщина. Клавдия Серафимовна» – подумала Арина и немного оживилась.

Достав из кармана тот самый маленький ножечек, которым она открыла дверь в подвал, она перерезала антенну телевизора. Картинка на телевизоре пропала, и седая голова сразу завертелась в разные стороны. С кресла поднялась худощавая женщина и направилась медленными шагами к черной коробке, которая перестала что-либо показывать. Она похлопала по телевизору, но это результатов не дало, тогда она направилась к балкону. Арина прижалась к стенке.

Дверь балкона открылась.

– Это же надо же на самом интересном месте! – проговорила старушка и начала крутить провода антенны.

Пока пожилая женщина стояла спиной к Арине и поправляла провод телевизионной антенны, она, не теряя времени, проскользнула в квартиру. Старушка ни о чем, не подозревая, продолжала справляться с возникшей проблемой, пытаясь починить неисправность.

Проворно проскочив из зала в другую комнату, Арина быстро думала, как теперь выбраться отсюда и остаться все так же незамеченной. Она посмотрела на часы, которые громко тикали в комнате. «Ах, сейчас бы чая горячего и поесть я бы не отказалась, причем у хозяйки так вкусно пахнет пирогами».

Накинув шубу Клавдии Серафимовны и надев ее меховую шапку, Самойлова вышла из квартиры, тихонечко прикрыв за собой дверь. Арина нервничала, дожидаясь лифт. Лифт прибыл. Быстро в него зайдя и нажав единичку, она начала медленно спускаться вниз.

Ей казалось время идет слишком быстро, а она пыталась его хоть как-то приостановить. Но, увы! Есть вещи, на которые человек не в силах повлиять.

Выйдя из лифта, она медленно направилась к выходу. В кабинке охранника находился Арбат, они вместе уставились в экран монитора. Арина спокойно направлялась к выходу. Она медленно переплетала ногами пытаясь, сосредоточится. Но казалась, все валилось из рук.

– Здравствуйте Клавдия Серафимовна! – прокричал охранник.

Но она ничего ему не ответила. А молча, в шубе и меховой шапке старушки, вышла из жилого здания и быстрым шагом направилась к месту, где ее должен был ждать Тихий. Послышался рев мотора. Серебристая «Лада» подъехала к женщине в шубе. Не сомневаясь, она села в нее, и машина тут же тронулась с места.

Глава 18

Арбат сидел у себя на кухне, затягиваясь очередной сигаретой. Он нервно струшивал пепел в фигурную пепельницу и рассказывал своему начальнику охраны – Шейну, о событиях, которые произошли совсем недавно в его квартире и которые его очень беспокоили.

Кареглазый, высокий и крупный мужчина в строгом черном костюме – Шейн внимательно слушал своего шефа и сам пытался разобраться в возникшей ситуации.

– Везде какая-то баба! Причем эта баба то ли гимнастка, то ли акробатка, – возмущался Борисов. – Как ей удалось остаться незаметной, ума не приложу.

– А просмотр камер видеонаблюдения не дал никаких результатов?

– Нет Шейн! Абсолютно никаких! Но я не мог оставить балкон открытым!

– А что говорит охранник?

– А что может говорить этот бестолковый дурак? Никого не было, никто не проходил, – все также возмущался Борисов, – нужно опросить соседей, может они что-то видели.

– Хорошо Арбат будет сделано. В квартире ничего не пропало? – задал следующий вопрос Шейн.

– В квартире – ничего. Просто не успели. Но если бы я не вернулся в тот момент, могли бы пропасть очень важные документы, которые лежали в сейфе. На даче связка ключей только пропала. Вот с помощью этих ключей и зашли в мою квартиру. Нужно найти эту бабу! И узнать, что она ищет! – громко проговорил Андрей.

– Не беспокойся. В ближайшее время либо мы ее найдем, либо поймем, что она хочет. Тем более у нас есть за что зацепиться.

– Я на это очень надеюсь. Неизвестность – меня просто убивает.

***

На руках он занес Арину в номер. Положив на кровать, Тихий сразу начал ее реанимировать.

Она была без сознания. Сильный удар головой или значительная потеря крови подвергло ее тело в полное бездействие и бессознательное состояние.

Суетливо, парень в кепке набрал теплой воды в небольшую емкость, из бара достал традиционную русскую выпивку, так же в своем рюкзаке он нашел эластичный бинт, иголку и капроновую нитку. Такой небольшой хирургический комплект он носил в своей аптечке, после того как сам был серьезно ранен.

Скрытый и замкнутый парень, которого все просто звали – Тихий, прошел отличную физическую подготовку, по-особенному мог действовать в любой экстремальной ситуации. Терпение, холоднокровие, выжидательная позиция – всеми такими качествами он безупречно владел и всегда правильно их применял. Казалось, в его жизни было все: спецподготовка, война, потом спецслужба, среди которых бесконечная коррупция, жестокость, смерть. Но как каждый нормальный мужчина он мечтал о семье, о любимой женщине, об обычном человеческом счастье. И как бы ему не хотелось забыть убитых друзей на войне, перестрелки, каждодневные погони, все это являлось ему во сне, и было уже частью его жизни.

Шуба Клавдии Серафимовны, как и другая верхняя одежда Арины, была испачкана кровью. При падении Самойлова сильно ударилась спиной и об железные штыри балкона поранила плечо и руку. Рана сильно кровоточила, и Тихому нужно было срочно наложить швы и остановить кровотечение.

На кусок изорванной простыни он вылил приблизительно стакан водки, все остальные инструменты он так же обработал.

Самойлова находилась без сознания. Она начала приходить в себя лишь тогда, когда Тихий перевязывал ее рану.

– Тише, тише…, лежи не двигайся, – проговорил он в ответ на болезненный вскрик Арины. Она начала приходить в себя и понимать происходящее. Пошевелиться ей было больно, поэтому она спокойно лежала на боку, зажмурив глаза от боли.

Тихий пытался, как можно безболезненно провести процедуру и причинить ей как можно меньше боли.

– Водки выпьешь? – предложил он.

– Потерплю, – ответила она. – У меня большой шрам останется?

– Я думаю, что нет. Когда Тихий закончил зашивать ее рану, он сделал повязку на плечо и перебинтовал ее торс эластичным бинтом.

– Теперь можешь лечь на спину, – сказал он Арине спокойным голосом.

Она медленно легла на спину. Тихий накрыл ее одеялом и сказал:

– Теперь тебе нужно поспать. Переломов у тебя нет, а вот кровопотеря – значительная. И скорей всего у тебя сотрясение мозга.

– Скажи, а где ты всему этому научился? Ты врач? Почему ты никогда о себе ничего не рассказываешь?

– Почему я тебе должен что-то рассказывать о себе? Мы с тобой общаемся, и будем общаться лишь по работе. Это когда ты поправишься, расскажешь мне, что произошло и где пистолет?

– Пистолета в сейфе нет. Арбат меня не видел. Хотя я думаю, он будет меня искать. Или уже ищет.

– С чего ты взяла, что он тебя не видел?

– В лицо не видел. В парике и гриме его парни видели на даче, но скорей всего они ему не доложат об этом, ведь тогда придется рассказывать, что они пользуются услугами проституток прямо на его даче.

– Понимаешь, пистолет нужно найти. Очень нужно! Без него ничего не докажешь…

– А существует ли этот пистолет?

– Существует. А сейчас отдыхай. Тебе нужно поспать, – укрывая одеялом и поправляя подушку, проговорил Тихий.

Она посмотрела ему в глаза и протянула к нему свою руку со словами:

– Не уходи, пожалуйста. Посиди со мной хоть не много.

Он взял ее за руку, присел на край кровати и тихо сказал:

– Хорошо. Я никуда не уйду. Засыпай.

Лишь, когда Самойлова крепко заснула, Тихий отпустил ее руку и вышел из номера. Ему предстояло сделать немало важных дел. И первым чем он решил заняться, это избавиться от машины и найти новое жилье.

На следующий день, рано утром Тихий появился на пороге номера Арины. В то это время она уже сидела за ноутбуком в какой-то длинной футболке, и пила ароматный и хорошо сваренный кофе.

– О! Привет! – увидев своего напарника, произнесла она.

– Ты почему не в кровати? – бросая спортивную сумку с вещами на кожаное кресло, произнес он.

– А я уже себя хорошо чувствую.

– Это просто прекрасно! Тогда через час выезжаем. Я снял нам новое жилье.

– Нам нужно съездить в Свердловск к бывшему…, – тут Арина немного запнулась, но потом продолжила:

– Начальнику. А еще мне нужен пропуск в центральный архив, сможешь достать?

– Зачем тебе в архив?

– Нужно узнать кое-что о Борисове.

– Все что можно было узнать про него – я тебе предоставил. Причем полную информацию.

– Мне еще нужно кое-что уточнить. Так поможешь?

– Хорошо, – согласился Тихий, внимательно посмотрев на нее, чтобы хоть как-то угадать, что же на уме у этой девушке.

– Через час выезжаем. Так что собирайся. А по дороге мне расскажешь, зачем тебе нужно к начальнику, бывшему твоему.

– Хочу встретиться с Арбатом…, – Арина не успела договорить, как зазвонил ее сотовый. Она взяла трубку:

– Алло мамочка! Как же я рада тебя слышать! Ну как ты там? Все ли у тебя хорошо?

– У меня все просто замечательно! У меня сейчас медовый месяц, а потом мы с Паулем собираемся приехать в Россию! Ой, доця, я так соскучилась, так соскучилась по тебе, по дому, я даже на Нюрой скучаю, ты представляешь!

– Да мамочка…, – вытирая слезы, проговорила Арина. – Я тебя очень жду. Приезжай поскорее.

– Окей доця! Доця! Я хотела сказать тебе спасибо! Спасибо за все!

– Ну что ты мам…

– Ты подарила мне новую жизнь!

– Мам ты лучше расскажи, как твое зрение? – задала Арина вопрос, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Связь прервалась.

– Мама звонила? – раздался голос Тихого, после того как Самойлова трубку телефона. – В течение получаса нам нужно покинуть номер. Так что собирай вещи.

– Да, звонила мама, – ответила она и принялась складывать свои вещи в сумку. – А я тебе за каждый принятый звонок должна отчитываться?

Тихий на ее вопрос не ответил, а посмотрев в ее большие глаза, спросил:

– Почему ты решила ехать на свою бывшую работу?

– Хочу узнать, что связывает моего бывшего начальника Мовсикяна и Арбата.

– С чего ты взяла, что их что-то связывает?

– В сейфе у Арбата бумаги видела, которые Мовсикян еще не подписал или не хочет подписывать, а Арбат их бережно хранит, значит для него это важно.

– Тогда нам нужно ехать в аэропорт.

В Екатеринбург они прибыли уже поздно вечером. Самойлова вместе с Тихим направилась в офис к своему бывшему начальнику. По ее мнению он должен быть еще на работе.

Евгений Мовсикян действительно находился на своем рабочем месте, не смотря на то, что уже стемнело, и рабочий день давным-давно закончился. Женя жил один, дома его никто не ждал, поэтому он частенько ночевал на работе. Спал в кабинете, на большом кожаном диване, ужинал в ресторане, который находился через дорогу от офиса. Его работа была его домом в прямом смысле этого слова.

Мовсикян очень обрадовался, когда ему позвонил охранник и сказал, что к нему пришла посетительница, бывшая его сотрудница – Самойлова Арина. Он велел охране немедленно ее пропустить. Когда она зашла в кабинет, то он хотел ее обнять, но увидев незнакомого парня рядом с ней, воздержался от проявления своих чувств.

– Здравствуй Арина! Проходи, присаживайся.

– Здравствуй Женя, – ответила ему Самойлова и присела на диван, в то время как Тихий продолжать стоять возле входа в кабинет.

– А это кто? – кидая недобрый взгляд на Тихого, поинтересовался Мовсикян.

– А это мой телохранитель, – ответила гостья.

– Растем, значит. Так что же тебе ко мне привело? Я как помню, ты уволилась и совершенно не желала меня видеть, что же изменилось?

– Да вот интересно стало, что у тебя за дела с Борисовым Андреем Петровичем?

– А ты откуда его знаешь? – испуганно спросил Мовсикян.

Арина заметила, как ее бывший начальник изменился в лице после упоминания об Арбате, тогда она решила подойти из далека:

– Мне вообще кажется, что я чувствую, когда у тебя какие-то проблемы. Сначала у тебя проверка ОБЭБ, твою фирму проверяют по полной программе, а главного бухгалтера хотят посадить в тюрьму, теперь вот с Арбатом…, что вы не поделили?

– Акции моего завода он за копейки хочет купить, а если не продам по-хорошему, сказал – сам заберет. И откуда он такой взялся? Наглый, напористый и жадный. И ничего ему не сделаешь, он похуже рэкита! Крыша у него будь здоров! Сам Крымский – депутат из Москвы – возмущался Мовсикян, жалуясь Арине, как будто чувствуя, что она снова сможет ему помочь. – Ты за него пришла просить? За Борисова? Он тебя прислал?

– Нет, не он меня прислал, и пришла не из-за него.

Мовсикян улыбнулся. Ответ Арины его порадовал, да и он просто радовался, смотря на юную, но мудрую девушку, которая ему очень нравилось, и еще бы чуть-чуть Мовсикян точно бы в нее влюбился по-настоящему. Подойдя к бару, он достал бутылку виски и два коньячных бокала.

– Выпьешь? – предложил он Самойловой, совсем не обращая внимания на Тихого, который смирно стоял и ждал. На какое-то время Мовсикян даже забыл, что в кабинете находится кто-то еще кроме них. Хозяин кабинета налил себе пол бокала виски и быстро его опустошил.

– Ты так не сопьешься? – спросила Самойлова, смотря на то, с каким энтузиазмом Мовсикян пьет виски.

– Нет. А ты что за меня так переживаешь?

– Кто тебе сказал, что я переживаю, так просто интересуюсь…, – Мовсикян не дал договорить Арине и задал свой следующий вопрос:

– А нам твой телохранитель не помешает вести разговор. Может он за дверью подождет?

– А вдруг ты приставать будешь? Ты же горячий мужчина, армянин.

Мовсикяну комплимент понравился, и он решил не трогать больше незнакомого ему мужчину и продолжать дальше не обращать на него никакого внимания.

– Так чем ты мне можешь помочь? – обратился он к Самойловой.

– Ты должен согласиться продать акции завода Арбату.

– Ты что с ума сошла?! Да никогда!

– Формально, а для этого на встречу с ним пошлешь меня, как доверенное лицо, а сам скажешь, что заболел, ну или не сможешь приехать по той или иной причине.

– Если он подпишет документы, что тогда? Что мне тогда делать милостыню идти просить? И почему я тебе должен верить? Ты вот так врываешься ко мне в кабинет, ставишь свои условия, и я тут же должен согласиться? Между прочим, завод это все что у меня есть!

– Можешь мне не верить, но выбора у тебя нет. Либо у тебя Арбат все заберет, либо ты можешь еще повоевать. Позвони сейчас ему и скажи, что ты согласен продать ему акции завода. Документы он сразу не подпишет. Сначала он все тщательно проверит, а мы пока выиграем время. Скажи, что ты посылаешь своего человека обговорить все условия купли-продажи и что ты просто согласен все ему продать, а на меня напишешь доверенность, чтобы у Арбата не возникло никаких вопросов.

– Я последним рискую! Я знаешь, как этот завод выбивал! Кровью и потом, – все никак не сдавался Мовсикян.

– Я знаю, как ты выбивал этот завод. Мы тогда вместе работали, – ответила ему Самойлова. Давай звони. Чем быстрее решим эту проблему, тем меньше у тебя будет седых волос на голове.

Он только посмотрел на нее, и ничего не сказав, как загипнотизированный набрал номер Арбата.

– Алло! Андрей Петрович! Здравствуй дорогой! Извини, что так поздно, но тут меня посетила прекрасная идея…

Глава 19

«Мерседес» въехал на закрытую территорию одного из бизнес-центров Санкт-Петербурга и остановился на парковке. Высотное здание расположилась в самом сердце города среди ярких витрин магазинов, уютных кафе и дорогих ресторанов.

К «Мерседесу» сразу подбежал высокий мужчина в черном строгом костюме, у которого в ухо был вставлен наушник. Он открыл дверь. Из дорогого авто вышла голубоглазая брюнетка и уверенной походкой направилась к входной двери главного офиса, звонко цокая высокими каблуками по красиво выложенной тротуарной плитке.

Охранник суетился, открывая двери перед важной гостьей, он выглядел смешным громилой в деловом костюме.

– Арина Вадимовна, Андрей Петрович просил вас сопроводить, – раздался грубый бас охранника.

– Благодарю вас, – ответила брюнетка и направилась за мужчиной.

Они вышли на нужном им этаже. У Самойловой пробежала дрожь по телу. Она очень хотела увидеть его. Она жила и бредила мечтой увидеть его и, наверное, отдала бы все на свете, чтобы просто побыть с ним.

В большой приемной, где оказалась Самойлова Арина, в сопровождении высоченного охранника толпились люди. Все они как-то мешались и, поглядывая на часы, постоянно спрашивали у молодой секретарши, когда освободиться Андрей Петрович. Она всем очень вежливо отвечала, что Андрей Петрович сейчас очень занят, но обязательно всех примет. После чего она обратилась к Самойловой:

– Арина Вадимовна, проходите, Андрей Петрович вас уже ждет.

– Спасибо, – она поблагодарила молодую секретаршу и, отбросив все мысли, зашла в кабинет.

Они встретились лицом к лицу. На лице Арбата появилась равнодушная улыбка. Он ее сразу узнал. Она была так же молода, скромна и интересна.

– Здравствуйте Андрей Петрович!

– Привет! Рад тебя видеть. Присаживайся. Чай, кофе или что-нибудь покрепче?

– Спасибо, чай, – ответила Арина и присела за большой круглый стол, который стоял в самом центре кабинета.

Его выражение лица изменилось. Арина внимательно наблюдала за каждым его движением. Она так же заметила, как за все это время Арбат изменился внешне. Его черты лица стали грубее, он стал еще шире в плечах, изменил прическу. Теперь он был аккуратно и коротко подстрижен. Стиль его одежды так изменился. В юности он постоянно ходил в спортивных штанах, джинсах, футболках и в кедах на шипах, а сейчас на нем был надет шикарный серый деловой костюм, который очень хорошо на нем сидел и прекрасно сочетался с его цветом глаз.

Арбат стал более серьезным, когда он подошел к своему письменному столу и, нажав кнопку на телефоне, вежливо попросил принести секретаршу чай.

Скорость молоденькой секретарши Арину удивила. Буквально через минуту светловолосая девушка в строгом костюме появилась на пороге с подносом в руках. Аромат свежезаваренного чая сразу же развеялся по кабинету. Секретарь быстро покинула кабинет, поставив на стол поднос с чаем, который уже сразу был разлит по фарфоровым кружкам. Арбат сел в кресло напротив Арины, взяв кружку с чаем. Он сделал пару глотков, после чего кружку поставил на место и в отличие от своей гостьи к чаю больше не притронулся. Закинул ногу за ногу, он начал разговор:

– Значит, ты являешься доверенным лицом Мовсикяна Евгения Геннадьевича?

– Да, – спокойно ответила Самойлова.

– Тогда поговорим о деле?

– Конечно, – Арина улыбнулась, и разложила бумаги перед Андреем.

Он внимательно начал изучать документы.

Арина ждала большего. Но он даже не спросил, как у нее дела, не поинтересовался как она жила все это время. Да и сама она боялась что-либо у него спросить, ведь они стали совершенно другими. Они стали взрослыми. Это в детстве и в юности они всем делились и докладывали друг другу о каждом своем шаге, а сейчас все по-другому. Но, не смотря ни на что, ей было приятно смотреть на него: «Красивый, сильный, мужественный…, мечта любой женщины. Им можно было просто любоваться», – так казалось Самойловой.

Еще минут пять они обсудили покупку акций, после чего в кабинет зашел юрист. И совсем не обращая внимания на Самойлову, двое мужчин начали изучать бумаги.

– Спасибо за приятное сотрудничество, – заговорил Борисов, обращаясь к Арине, отложив бумаги в сторону. – Попросить, чтобы тебя сопроводили?

– Нет, спасибо. У меня есть сопровождение, – сказала Самойлова, встав из-за стола. Она уже собралась уходить и хотела сказать Арбату всего лишь: «До свидания», но не успела. У него зазвонил телефон. Он резко схватил трубку и сосредоточено слушал собеседника на другой линии, не обращая ни на кого внимания. Лишь только в самом конце разговора он бросил недоброжелательный взгляд на Самойлову. Тем временем его гостья не стала дожидаться окончания телефонного разговора, и ей пришлось покинуть кабинет, так с ним и не попрощавшись.

Из кабинета Арина вышла упавшая духом. Арбат забрал документы и все. А она никак не могла изменить ситуацию в свою пользу. Просто сидела и смотрела на него. Он не мог этого не заметить, так как часто поднимал голову и их взгляды встречались.

«Вот дура!» – ругала она себя. «Хоть бы как-нибудь проявила инициативу!»

– Ну как все прошло? – спросил Тихий, когда Арина села в машину и громко хлопнула дверью. Самойлова молчала. Тихий посмотрел на ее грустное лицо и все понял. Не задавая больше вопросов, завел машину и хотел уже трогаться с места, как им переходил дорогу охранник.

Арина опустила стекло и спросила:

– В чем дело?

– Извините. Но Андрей Петрович приглашает вас поужинать.

– Я думаю, у меня нет на это времени, – блефовала Арина.

– Андрей Петрович очень настаивает, – не отставал высокий и крепкий охранник в черном костюме.

– Спасибо. Я подумаю.

– Думайте сейчас. Без ответа я не могу вас отпустить.

– Передайте Андрею Петровичу, я приду на ужин. В семь часов. Во вторник мне будет удобно.

– Я передам. Счастливого пути! – пожелал удачи широкоплечий мужчина и дал возможность «Мерседесу» на полной скорости покинуть территорию одной из самых перспективных и развивающихся фирм в Санкт-Петербурге.

– Что-то в его планах поменялось, – обратилась Самойлова к Тихому, который спокойно вел машину.

– Например, что?

– А тебе не кажется, что ты стал слишком любопытен?

– Я лишь интересуюсь по делу. И даже не спрашиваю, о чем вы там говорили?

– Да ни о чем мы таком не говорили. Юрист проверил бумаги, дал добро. Кстати ты мне достал пропуск в центральный архив?

– Да. Но зачем о тебе? Что ты хочешь узнать?

– Где проживает одна особа. Мне ведь нужно подготовиться к встрече с Арбатом.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Тихий сделал вид, словно ему не интересно, что за особой интересуется Арина. Он надеялся узнать об этом в ходе слежки.

– И я очень надеюсь, что все получиться. А знаешь, что мне интересно? – Арина решила сменить тему для разговора, так как не хотела посвящать Тихого в свой план.

– Что? – ответил Тихий вопросом на вопрос.

– Как тебя зовут? Я до сих пор не знаю твоего настоящего имени.

– Нантифаил Пантелеимонович.

– Да ладно. Я серьезно.

– А если серьезно, так я тебе и сказал, как меня зовут.

– Не вижу тут ничего страшного, если ты назовешь свое имя.

– Вот и не видь. Меньше знаешь – дольше спишь.

– А к Захару как попал? – не отступала от своего Самойлова.

– А тебе не кажется, что ты слишком много вопросов задаешь?

– Да я вообще молчать буду, просто ты такой скрытный весь, даже интересно до жути, что же ты пытаешься такого скрыть, чтобы тебя никто не раскусил?

Тихий промолчал и всю оставшеюся дорогу они ехали также, не проронив ни слова. Тихий изредка поглядывал на Арину, а она в то время задумчиво смотрела в окно.

Они прибыли в гостиницу и уже собрались разойтись по своим номерам, как Арина предложила своему напарнику отметить маленькую победу и пригласила его в свой гостиничный номер. Он согласился и даже как-то по-детски обрадовался. Арина заметила, как его глаза засверкали сразу после приглашения, и она подумала, что он надеяться на что-то большее, чем просто обычная беседа за бокалом шампанского. Хотя нельзя было сказать, что Тихий гоняется за женскими юбками, настолько железно он выглядел. Арине вообще казалось, что у него давно не было женщины, поэтому он быстро согласился на ее предложение.

В номере Тихий ждал Арину пока она выйдет из душа. Он был слегка напряжен и слишком задумчив. Он услышал, как Самойлова подошла сзади и обвернулся. Арина стояла позади него в белоснежном халате, улыбнувшись, она сказала:

– Давай шампанского выпьем?

– Хорошо, – согласился Тихий.

– По чуть-чуть? – Самойлова улыбнулась.

– Ладно, – не стал перечить он Арине.

– Я сейчас принесу из холодильника. – И Самойлова направилась за бутылкой холодного шампанского.

Выпить шампанского Тихому так и не удалось. Он почувствовал удар сзади, когда сидел на стуле. Болезненного удара по голове он совсем не ожидал, как и не слышал шагов Арины, уж слишком он был расслаблен и погружен в свои мужские мысли, в которых по большей части присутствовала Арина в коротком белоснежном халате, демонстрируя свои стройные ноги. Его повалило с ног, он упал со стула, потеряв сознание.

Удар по голове ему нанесла Арина бутылкой из-под шампанского. Той самой бутылкой, которую они собирались вместе распить. Бутылка разбилась, пенная жидкость растеклась по голове Тихого. Он с грохотом упал на пол и лежал без движений.

Пока Тихий находился без сознания, Арина быстро переоделась, взяла нужные ей вещи и вышла из номера. Конечно, она совсем не хотела делать ему больно, но она считала, что Тихий такой же преступник и убийца, как и Крепов, который должен сидеть в тюрьме. Тем более ей нужно было, чтобы, ни Тихий, никто другой не знал о ее месте нахождения, поэтому ей пришлось пойти на такие крайние меры.

Перед встречей с Арбатом Самойлова решила основательно подготовиться. Для начала она отправилась в центральный архив. За небольшое материальное вознаграждение сотрудница архива сообщила, где в настоящее время проживает одна из бывших девушек Арбата – Оксана Свищук. Также Самойловой удалось выяснить с кем проживает Оксана, и кто еще прописан по данному адресу. После того, как без особых проблем Самойлова все узнала, она отправилась на вокзал.

Арина Самойлова купила билет в кассе по направлению Санкт-Петербург – Москва, но этим поездом не уехала. Ей нужно было ехать в совершенно другом направлении. Самойлова догадывалась, что Арбат и Тихий будут интересоваться: «Где же все это время она находилась?», поэтому она решила подстраховать себя.

Подойдя к одной из проводниц поезда направлявшегося в Екатеринбург, Самойлова протянула ей свой паспорт. Когда рыжеволосая проводница увидела в паспорте Арины стодолларовую купюру, то быстро сделала жест кивком головы в сторону вагона. Самойлова поблагодарила проводницу и прошла в вагон. В ее распоряжении было свободное купе на целые сутки. Она заправила кровать, выпила чаю и думала об встречи с Андреем, хоть в голове у нее всплывали мысли и о покойном муже и почему-то о Тихом.

Тихий ей нравился. Спокойный и уравновешенный, красивый и сильный, трудолюбивый и внимательный. Самойлова даже подумала о том, что из него бы получился заботливый отец и прекрасный муж. И женщина, которая станет его женой, несомненно, будет с ним счастлива.

За сутки она успела все обдумать и выспаться. У нее изредка ныла рука после падения, и она пообещала себе обязательно сходить к врачу при первой же возможности.

Глава 20

Снег мел большими хлопьями. Мороз крепчал, а солнце закрывали большие серые тучи, которые быстро и плавно проплывали по небу. В Свердловске всегда холодно в ноябре и столбики градусников показывали минус двадцать. Пассажиры выходили из вагонов и быстро растворялись в массе людей, суетящихся на вокзале. Арина вышла из поезда на перрон и поспешила к выходу пробираясь через толпящихся пассажиров.

На автобусной станции она села в обычный городской автобус, который ехал в поселок, где жила Оксана. Ехали они долго, так как погода еще больше испортилась. Поднялся сильный ветер, который вихрем кружил снег над землей.

Арина проезжала местность, которая напомнила ей детство. Перед ее глазами сразу же представился юный Андрей, теплое лето и беззаботное веселое детское время. Ей также вспомнилось, как они ездили с Андреем на велосипеде купаться на озеро, в лес по грибы или даже на рыбалку.

Самойлова вышла из автобуса и сразу провалилась в большой сугроб. Она шла, а снег мел прямо ей в лицо, мороз обжигал ее щеки, и дорога в два километра показалась вечностью. За что она переживала, чтобы хозяйка никуда не уехала и находилась дома.

Она подошла к небольшому ветхому дому, который был огражден невысоким деревянным забором. С ограждения уже давно облезла зеленая краска, а сама конструкция покосилась в сторону, казалось, что вот-вот и забор рухнет. Почуяв чужих, во дворе залаяла собака, которую привязали на короткую цепь возле конуры. Немного полаяв, небольшая, рыжая, с длиной шерсткой собачонка забежала к себе в будку и больше оттуда не выходила, а только тихо рычала. Арина аккуратно открыла калитку и, зайдя во двор, постучалась в окно.

Открывать не спешили. Сначала хозяйка дома внимательно рассматривала замершую гостью через окно, которая топталась на крыльце и подносила ладони рук ко рту, пытаясь их согреть. После чего ее силуэт в окне исчез, и спустя пять минут Оксана появилась на пороге. Резко открыв дверь, хозяйка дома спросила:

– Вы кто такая?

От неожиданности Арина растерялась и сказала совсем не то, что хотела:

– Извините, я тут так замерзла и заблудилась.

– А куда шли? – Задала встречный вопрос Оксана, которая вышла в махровом халате и домашних тапочках, причем отлично чувствовала себя на морозе.

Арина поняла, что в дом ее пускать не хотели.

– Мне нужна Оксана Свищук.

– Это я.

– Может, тогда пройдемте в дом, а то тут как-то неудобно говорить, холодно.

С большим нежеланием хозяйка дома проговорила:

– Ну, проходите.

В доме Оксаны было тепло, но убого. Старая мебель, грязная посуда, местами отклеившиеся старые обои. Дом давно требовал ремонта. Туалет на улице, вода в колодце, а магазины, как и школа, находились в пяти километрах. И вкусным ничем не пахло. На кухне лежали сухари, и стояла наполовину заполненная сахарница.

– Чай, к сожалению, закончился, – проговорила хозяйка. Но вы присаживайтесь.

Арина присела на скрипучую табуретку. В соседней комнате послышался детских смех, потом включился телевизор и заработал на всю громкость.

– Даша! Сделай тише телевизор! – крикнула Оксана.

Телевизор умолк и в кухню вбежала девочка лет восьми с такими же выразительными глазами как у Андрея.

– Привет, – проговорила Самойлова и протянула девочки руку для знакомства.

Девочка засмущалась и убежала.

– А муж вам помогает? – как бы невзначай спросила Самойлова.

– Нет, – растерянно ответила Оксана. – А вы вообще кто такая?

– А он, между прочим, не бедный человек, – продолжала говорить Самойлова.

– Если ты об Андрее, то он мне не муж. Лучше рассказывай, зачем пришла и кто ты такая, – Оксана сразу перешла на «ты».

– Я знакомая вашего мужа Борисова Андрея и хочу вам помочь.

– И как ты мне можешь помочь?

Самойлова не видела Оксану достаточно давно. Первый раз они встретились, когда ей пришлось идти с Андреем на хоккей. Это был 1996 год. Арина юная старшеклассница, романтичная и влюбленная в Андрея, твердо доверяя своим мечтам, встретилась с соперницей. Самойлова тогда хорошо запомнила ее имя, фамилию, в чем была одета и как же красиво она улыбалась, своей необыкновенной искренней улыбкой. Оксана тогда выгладила очень эффектно, и Андрей не сводил с нее глаз. Второй раз увидеть Оксану Арине пришлось как раз тогда, когда она ехала сдавать экзамен в свой день рождения. Арина так же хорошо запомнила эту встречу, и даже время встречи. Тогда соперница ждала ребенка и крепко сжимала руку Андрея. Но за восемь лет Оксана сильно изменилась. Из той красавицы, что знала Арина, Оксана превратилась в полную женщину, которой на вид было где-то около сорока лет. Синяки под глазами, бледность кожи, блеклые волосы, завязанные в какой-то непонятный хвост, а грязный изношенный халат до дыр подтверждал ее апатию ко всему. Действительно смотря на нее, казалось, что ей уже все равно на всех и на все. Казалось, она просто жила и старалась воспитывать дочь.

Самойлова еще раз взглянула на Оксану. Еще с юности она не испытывала к Оксане ничего кроме неприязни и даже спустя много лет ехать к ней не хотелось. А сейчас смотря на потерянную и брошенную женщину, Самойлова поняла, что ошибалась. Оксана абсолютно ни в чем не виновата, ей приходиться самой выживать в суровых условиях и при этом растить и воспитывать дочь. А тем временем отец ее ребенка, который живет припеваючи, без всяких забот и хлопот даже не соизволил поинтересоваться: «Как же там его семья?».

Самойлова знала, что у Арбата есть ребенок, хотя Крепов об этом даже не догадывался. Арбат еще до дружбы с Захаром отправил беременную Оксану к маме в деревню. Возможно, он хотел скрыть, что у него будет дочь, а возможно просто хотел избавиться от трудностей, так поступают многие из мужчин, когда в их жизни неожиданно должен появиться ребенок.

– Чем ты мне можешь помочь? – продолжила разговор Оксана.

– Ты знала, что Борисов Андрей очень богатый человек и что у него есть враги, которые могут очень сильно навредить тебе и твоему ребенку?

– Богат? Как богат? – удивилась Оксана. – Как навредить? Мы тут причем!

– Он миллионер. Он украл три миллиона долларов у одного очень влиятельного человека. Я думаю, что он спрятал деньги у тебя. Скажи он приезжал к тебе?

– Нет. Хотя приезжал. Давно. Давно. Жил тут с неделю. Я уже и обрадовалась, думала, вернулся. А он бухал. Потом как-то раз взял лопату, сказал, пошел червей копать, а сам в сарае с курами часа два просидел.

– Это хорошо. Значит нужно проверить сарай. А почему вы разошлись, у вас ведь общий ребенок?

– Он просто пропал. Мне рожать скоро, а о нем ни слуху, ни духу. Я поехала к матери в деревню. Мать вот недавно схоронила…, теперь не знаю, что и делать. – Оксана присела на скамейку прикрыла лицо руками и заплакала.

– Ну не плачь, все будет хорошо!

– Где же оно будет хорошо?! Нам жрать с Дашкой нечего, а ты говоришь хорошо! На работу не берут, да и где здесь работать? А этот козел говоришь миллионер!

– Оксан, ты мне скажи он в сарае, капал?

– Да.

– А где у тебя лопата?

– В коридоре. А ты что вздумала копать? Так там мороз, все замерзло, как ты копать будешь?

– Разберемся.

В сарае действительно земля была замерзшей до основания. Не много ситуацию спас обогреватель и электрическая печка. Через несколько часов женщины, махая лопатой и ломом, достигли цели и наткнулись на металлический кейс.

– Что это? – спросила Оксана, отбрасывая лопату в сторону.

– Сейчас посмотрим.

Сейф оказался закодирован. Девушки, смахивая пот со лба, выглядели расстроенными и обессиленными:

– Ну, вот приехали…, – огорченно произнесла Оксана.

– А ну-ка скажи дату рождения дочери?

– Седьмое августа девяносто седьмого года.

Арина нажала цифры. Раздался щелчок. Кейс открылся.

– Одно тебе могу сказать Оксана: о дочери Андрей помнит.

– Что-то плохо он помнит. Открывай скорее чемодан! – командовала Оксана.

Открыв крышку кейса, перед глазами Арины и Оксаны предстали пачки зеленых бумажек. Кейс был полностью забит стодолларовыми купюрами, но несколько объемных пачек все равно не хватало. Сверху денег лежал тот самый ТТ, запакованный в полиэтиленовый пакет.

– Они что настоящие? – спросила Оксана и открыла рот от удивления.

– Ну конечно настоящие! А теперь быстро собирай вещи, забирай деньги, и чтобы вечером тебя с дочкой здесь не было. А пистолет я прихвачу с собой.

– Как это все мне? – до сих пор не приходя в себя, спрашивала Оксана. – Я никогда столько денег не видела!

– Конечно это твои деньги и Даши. Так сказать, алименты от папы и моральная компенсация.

Оксана ничего не ответила Арине. Она просто не знала, что сказать. Ситуация ее шокировала, пугала и радовала.

В какой-то суматохе девушки начали собираться. Оксана одела Дашу в легкую курточку и сама, надев потертое пальто начала слаживать вещи в большую клетчатую сумку.

– Оксана, зачем тебе нужны эти старые тряпки? – обратилась к ней Арина. – Как только ты будешь в безопасности, купишь себе новые. Возьми с собой только самое необходимое: паспорт, документы.

– Ты права, ты права…

Арина с Оксаной, маленькой дочкой Андрея вышли из дома. На землю спускались сумерки. Хоть вьюга утихла, но идти все равно оказалось трудно. Шагая через большие сугробы, отчаянные женщины вместе с маленькой девочкой все равно быстро добрались до автобусной остановки.

– Успеем хоть на автобус? – поинтересовалась Арина.

– Успеем, главное, чтобы он приехал.

– А он может еще и не приехать? А если не приедет, что тогда?

– Не знаю, – нахмурилась Оксана. Что-то будем думать. И я думаю, обязательно что-нибудь придумаем. Но пока об этом еще рано говорить.

Автобус приехал, но его пришлось догонять. Водитель увидел трех бегущих и размахивающих руками женских силуэта и остановил автобус.

– Ой, спасибо вам дорогой! Спасибо! – проговорила запаханная Оксана. Дочь ее тоже поддержала и по-своему, по-детски поблагодарила водителя.

На железнодорожный вокзал они приехали уже поздно ночью.

– Здесь наши дороги расходятся, – проговорила Самойлова.

– Спасибо тебе!

– Вот мой адрес, ну так на всякий случай, – Арина протянула Оксане обрывок бумаги, на котором была написана улица и номер дома не очень разборчивым почерком.

– Спасибо тебе большое! Я даже не знаю, как тебя благодарить! Мы обязательно приедем к тебе в гости.

– Хорошо, приезжайте, я буду вас ждать. У тебя замечательная дочь Оксана. Берегите себя!

Оксана бросилась обнимать Арину. К ней присоединилась, и Даша которая крепко сжимала ноги совсем незнакомой тети, но с такой теплотой и с такой детской преданностью.

– Все идите. Купите билет на ближайший поезд, – Арина попыталась вырваться из объятий, хотя ей очень этого не хотелось.

Они еще долго махали ей вслед, пока силуэт Арины не растворился в толпе прохожих людей.

Для себя Самойлова сделала вывод: «Андрей Борисов самый настоящий подонок. Бросил ребенка, предал друга и, по всей видимости, его ничего не интересует кроме себя самого…».

Глава 21

Когда Арина зашла в номер она увидела Тихого, который пил кофе и читал газету.

– Хорошо ты меня саданула! – отозвался он.

– Привет! Я вижу тебе мало еще повторить?

– Нет спасибо, мне хватило, только начал приходить в себя. И за что ты меня так?

– Значит, так нужно было.

– И где ты два дня пропадала?

– Знаешь, как мне надоело, что ты за мной постоянно ходишь следом. А снотворное почему-то на тебя не действует. Извини, мне ничего другого не оставалось, как ударить тебя бутылкой по голове.

– А если об этом Захар узнает, не боишься?

– Нет, – твердо сказал Арина, снимая верхнюю одежду и направляясь в душ.

Тихому спокойно принял свое поражение. Пока Арина была в ванной комнате, он быстро осмотрел ее вещи и ничего кроме билетов в оба конца Москва-Санкт-Петербург не нашел. «Зачем ей понадобилось ездить в Москву?» – ответ на свой вопрос он наделся услышать от Арины. Единственное что он заметил так это то, что ее куртка была сильно выпачкана в грязи. Да и в карманах ее пальто набралась горстка свежей земельки.

Арина, приняв душ, сразу легла в кровать. От усталости и перенапряжения у нее ломило все тело. До сих пор у нее ныла старая рана, которую она получила в результате недавнего падения с балкона. Стараясь забыть обо всем, Самойлова закрыла глаза и погрузилась в сон.

Тихому показалось, что Арина крепко заснула. Он присел на краю кровати и начал гладить ее длинные волосы. В его руках они рассыпались большими, шелковыми прядями. Он смотрел на нее спящую, и ему хотелось улыбаться, радоваться и просто жить.

– Как же ты мне надоел! – проснувшись, сказала Арина Тихому, который сидело на краю ее кровати.

– Ты еще за мной скучать будешь! – ответил он, так и не поняв, сколько он просидел возле Самойловой.

– Ты такой самоуверенный.

– Разве это плохо?

– Уйди лучше, дай поспать у меня завтра тяжелый день.

Тихий, молча, встал с кровати и направился к выходу.

– Я знаю, что ты нашла пистолет.

– Ты ошибаешься, нет у меня ничего.

– Не ходи завтра к Арбату, отдай пистолет и уезжай как можно скорее.

– Не мешай мне спать, пожалуйста, я сама решу, что мне делать.

Он еще раз взглянул на нее и вышел из ее номера.

***

Борисов Андрей в этот вечер ужинал в дорогом ресторане. Заказав себе устрицы и бутылку элитного шампанского «Дон Переньон» он наслаждался музыкой и хорошим вечером. Напротив, него сидел встревоженный Шейн и старался как можно тише говорить.

– Слежку за Самойловой установили? – спросил Борисов.

– Конечно, установили. Она зарегистрирована в отеле «Плаза», а два дня назад зачем-то в Москву ездила. Шейн не стал говорить Андрею, что Самойловой не было в поезде, так как проследить до конца за ней, так и не удалось.

– И зачем она туда ездила?

– Захар жив, он сейчас в Свердловске, – быстро сменил тему начальник охраны Арбата.

– Как жив? – возмутился Андрей. Сказали же, что все погибли на месте преступления.

– Да сказали, Арбат, но это менты специально так сделали.

– Значит так. Узнать где была Самойлова, если в Москве, то, что делала и зачем вообще туда поехала. А Захара кончать надо. И чем быстрее, тем лучше.

– Ну, кончать, так кончать. Правда это будет сложно сделать. Сейчас Захар серьезный мент. А сам понимаешь, серьезного мента завалить – это тебе не гоп-стоп…

– Я хорошо заплачу.

– Конечно, в данной ситуации деньги решают все. Все будет сделано. Как ты просишь.

Арбат сделал глоток игристого вина и перевел взгляд на девушку в серебристом платье, которая блистала на сцене, играя на рояле, он часто видел ее на экране телевизора. В зале приглушили свет и красивая женщина, сидя за белым роялем, исполняла популярную эстрадную песню.

Борисов не знал, что Захар остался в живых. Ведь Арбат лично выстрелил в него два раза. Для него это стало неожиданностью. Большой неожиданностью и проблемой, которую надо было срочно решить, пока Захар не добрался до пистолета и денег.

Как выжил Захар – Арбату было непонятно. «То ли слишком живучий, то ли очень повезло. Пули на вылет, ну или бронежилет. Это понятно, что менты решили скрыть, кто выжил в той непонятной перестрелке. Преступление так и не раскрыто и Арбат все еще на свободе, благодаря пистолету, который успел вовремя прихватить, и Захар об этом знает», – думал Борисов, слушая музыку.

Девушка с длинными волосами закончила исполнять песню и быстро удалилась со сцены. Заиграла живая музыка, загорелся яркий свет и люди, сидящие в зале, снова оживилась, создавая шум в зале ресторана.

Еще Арбату показалось, что его заместитель что-то недоговаривает и из-за этого слишком нервничает.

– Ты чего волнуешься? – спросил у него Арбат.

– А ты не волнуешься? Когда на хвосте у тебя непонятная девка рыщет, и Захар ожил, каким только «Макаром»?

– Да ничего она не найдет. Ты расслабься, выпей лучше. Во-первых, Захар не знает, что мы знаем, а поэтому его легче убрать будет, а во-вторых, он ничего не будет предпринимать, пока у нас есть на него компромат.

– Надеюсь так оно и будет. Проблемы нам как бы ни к чему. Только все успокаивается. А с девкой, что делать?

– А с девкой я сам решу.

– Тоже валить ее надо, – легко и просто сказал Шейн.

– Ты самое главное с Захаром не тяни. А Самойлову не мы так свои завалят. Только вот кто быстрее еще непонятно.

– Я тебя понял Арбат. У тебя завтра встреча с ней, ты будь аккуратен.

– Хорошо, – ответил Арбат и снова налил в бокалы шампанское.

Еще до глубокого вечера Борисов Андрей просидел в ресторане. Он думал, вспоминал и пришел к определенным выводам.

***

В семь часов вечера к дому Арбата подъехал джип. Тихий выключил зажигание и спросил у Арины:

– Готова?

– Ты так смотришь сейчас на меня, словно на смерть посылаешь.

– Я тебя никуда не посылаю. Сама идешь.

– Все надоел ты мне ужас как! Скорей бы уже сделать дело и избавиться от тебя.

– Ты еще скучать по мне будешь, – сказал Тихий.

Она промолчала. Так как он был прав. Ей действительно будет его не хватать, а почему она себе так вразумительного ответа не нашла. Ей даже показалось, что сильно будет не хватать этого тихого, спокойного и неприметного парня и в тоже время мужественного и сильного, который всегда рядом и готов помочь.

– Подожди, – окликнул он ее, когда Арина собиралась выйти из машины и уже открыла дверь.

– Ну что еще?

– Вот, позвони этому человеку, если со мной что-то случится. Это мой друг, – он протянул обрывок бумаги, на которой не очень разборчивым почерком был написан телефон. Она недовольно взяла клочок бумаги и вышла из машины.

Арина зашла в знакомое здание и поднялась на нужный этаж. С того времени, как она здесь была ничего не изменилось. Даже охранник сидел на своем месте и также читал газету, закинув ноги на стол.

Она поднялась на нужный этаж и постучалась в дверь к Борисову. Андрей быстро открыл ей и пригласил войти. Встретил он ее не очень радушно, но Арина не обратила на это внимание и сразу прошла в кабинет.

Она улыбалась, ее глаза светились сильнее, чем ночные огни за окном. Она не верила своему счастью и считала эту встречу с Андреем не случайной. Арина начала верить в судьбу, любовь, а замечтавшись, уже представляла себя в его крепких объятьях.

Спуститься ее на землю заставил незнакомый звук. Арина обвернулась и увидела Андрея с пистолетом в руках, дуло которого было направлено прямо на нее. Борисов крепко и уверенно сжимал рукоятку пистолета.

Арине сразу захотелось поднять руки. Все мысли сразу куда-то исчезли, и все внимание было направлено лишь только на пистолет.

Это был страх. И ей было страшно не от той безысходности, в которой она оказалась, когда знаешь, что вот-вот…, сейчас он выстрелит, а ты ничего не сможешь сделать, и все закончится. Ей было страшно от того, что человек, которого она любит всем сердцем и душой, ради которого она готова на все, лишь бы он был счастлив, здоров и жив, вот так просто может лишить ее жизни.

– Ну что сразу замолкла. Язык проглотила? – спросил Борисов. Кто тебя послал? Захар?

– Убери пистолет, пожалуйста.

– Ты тут мне не указывай. Думаешь, я не знаю, зачем ты пришла? Тебе же пистолет нужен и бабки, которые я свистнул с участием Захара.

– Я пришла, потому что ты позвал и согласилась на это, лишь для того чтобы увидеть тебя.

Лицо Андрея не дрогнуло, он ехидно улыбнулся. Хотя в словах Самойловой было столько искренности.

– Значит, чувства говоришь. Любишь, значит?

Арина промолчала и опустила голову. Почему-то ей не хватало сил и смелости, признаться ему в любви.

– А я тебя никогда не любил. Ты вообще меня как девушка никогда не интересовала. В женщинах мне нравится сексуальность, доступность, развратность. А ты… Забитая ботанка, зануда. Все по библиотекам шлялась, одевалась как монашка. Нет, у тебя неплохая фигура, мордашка смазливая. Из тебя получилась бы идеальная жена, мать, но не любовница, а меня интересовало именно это. – Андрей говорил, размахивая пистолетом, а Арина стояла, не шелохнувшись, она была так напряжена, что у нее занемели ноги. Арина даже не отказалась бы присесть, если бы не эта неприятная ситуация.

– Ты знаешь Самойлова, все детство я использовал тебя, а ты, как дурочка бегала за мной. Так было смешно на тебя смотреть. А потом в моей жизни появилась Оксана, вот чем она меня зацепила – не знаю, но и к ней я остыл, когда она ждала моего ребенка. Я ее отправил в село к матери, когда она должна была скоро родить, так как не мог больше ее терпеть. Она постоянно скулила, кричала. Потом в моей жизни появились деньги и другие женщины, я забыл о ней и о тебе я бы не вспомнил никогда. – Арбат подошел еще на шаг ближе к Арине и продолжил рассказ.

– Самойлова, таким жестоким и подлым сделали меня мои родители. Ведь именно они дают нам первый толчок в жизнь. Хорошее воспитание, образование и даже квартира… А у меня это ничего не было, да и не надо было, я просто хотел прижаться к матери крепко-крепко, обнять отца. Так что от них зависит, кем ты станешь, когда вырастишь.

– У меня тоже никогда не было отца, – произнесла Самойлова. – Я его даже никогда не видела. Но это не дает мне повода его ненавидеть и не оказывает большого влияния на мою жизнь.

– Оказывает. Был бы у тебя отец, ты бы сейчас тут не стояла бы. Так как бы еще в детстве он бы тебя научил, что по чужим квартирам лазить не хорошо.

– Андрей у меня не было выбора, и сейчас его нет. Я вообще не пойму, почему Захар решил, что я ему могу помочь, я не знаю, как он на меня вышел.

– Ты единственный человек, с которым я был хорошо знаком, а значит, сумеешь разузнать, где хранится на него компромат. Про Оксану и моего ребенка он не знает. Так что как-то вот так… – он взвел курок и прицелился.

– Подожди, – пистолет у меня и деньги. И твоя дочь, – быстро проговорила Арина, как бы пытаясь успеть сказать.

Его глаза сощурились, но руку, в которой был пистолет, он так и не ослабил.

– Убери пистолет, давай погорим.

Борисов все понял.

– Сука!

– Если я через сорок не выйду живой и невредимой, ты больше не увидишь ни дочь, ни деньги.

– Ты тварь сейчас мне все расскажешь, – Андрей подошел к Самойловой, схватил ее за волосы и ударил рукояткой пистолета по ее лицу.

Ее кровь плеснула на светлый пол, голова сразу занемела. На какую-то долю минуты Арина потерялась в пространстве. В глазах двоилось. Но быстро придя в себя, она ударила Борисова в пах и отбежала в угол. На него удар сильно не подействовал. Он, согнувшись, все равно направил пистолет на Арину, собираясь в нее стрелять. Арина закрыла глаза, присела на корточки, в таком положении дожидаясь своей участи.

Раздался выстрел, следом за ним другой. А потом лишь тишина и запах пороха.

Арина несколько раз вздрогнула, но когда затаилась тишина, она открыла глаза и увидела, как посередине кабинета лежал Арбат в лужи крови. А на входе в кабинет лежал Тихий.

– Тихий! – крикнула Арина и бросилась к нему. Сейчас, сейчас. Я скорую помощь вызову, – она присела возле него на колени, но он ничего не отвечал, а просто лежал с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни.

Она бросилась снова в кабинет к телефону. Самойлова судорожно набирала какой-то номер цифр. В таком состоянии испуганная девушка никак не могла вспомнить номер скорой помощи, так ее сильно потрясло только что произошедшее событие. Наконец совладав с собой, она набрала номер. В тишине послышались гудки. И тут же Арина услышала, как хлопнула входная дверь. Она замерла.

– Скорая помощь, слушаю. Алло! – раздалось на том конце провода. Не оборачиваясь, Самойлова положила трубку, постояв так, какое-то время она медленно обвернулась.

Андрей так и лежал на полу. А тела Тихого на входе в кабинет не было. Тихий исчез. Она бросилась к выходу, но входная дверь была закрыта. Самойлова на протяжении долгого времени дергала ручку, тарабанила в дверь, но когда ничего не помогло, она прислонилась к двери и зарыдала. Сразу почувствовался вкус соленых слез и горькой крови во рту. Из кармана она достала обрывок бумаги, которую ей дал Тихий. Немного успокоившись и выпив воды из графина, стоящего в гостиной она набрала номер. Как-то машинально не даже задумываясь.

– Оперуполномоченный капитан Михаил Соболь, слушаю.

– Я…Это Арина Самойлова, меня попросил позвонить Тихий, если что-то с ним случиться.

Глава 22

В квартире Арбата присутствовало слишком много незнакомых для Арины людей: полиция, соседи в роли понятых, медики, солидные мужчины в стильных пиджаках или в полицейской форме с «серьезными» погонами на кителях. Все они что-то бурно обсуждали, но до нее доносились только отрывки фраз, на которые она совсем не обращала внимания.

Арина Самойлова сидела на кухне со стаканом воды. Медсестра скорой помощи перебинтовала ей голову, а после, собрав чемоданчик с медикаментами, быстро вышла из просторной и уютной кухни. Напротив Арины за круглым стеклянным столом сидел небритый следователь прокуратуры капитан Соболь Михаил, который что-то записывал в своем блокноте.

– Теперь меня посадят? – спросила у него Самойлова.

– Кто? – задал вопрос Соболь и удивленно посмотрел на Арину.

– Крепов Захар. Меня в убийстве мужа, но я его не убивала.

– Мы знаем. Вы не переживайте. Никто вас не посадит. Сейчас успокоитесь и пойдете домой.

– А Тихий где?

Соболь замялся, как бы незаметно почесал небритую щетину, отложил блокнот в сторону, потом все-таки решился ответить, но на пониженных тонах:

– Вашего мужа убил Крепов Захар, – сразу меняя тему для разговора, говорил Соболь. – Для того чтобы вы согласились выполнить для него поручение – забрать у Арбата пистолет. Вы ведь единственный приближенный человек к Борисову. Он хорошо вас знает, а значит будет доверять, так думал Захар, ведь вы ради Борисова Андрея, семейную ценность не пожалели – бабушкины сережки, которые между прочим стоят не дешево. А после той истории с Митиной Натальей Захар начал следить за вами. Он узнал, что у вас напряженные отношения с мужем, что у вас появился любовник и после чего начал действовать.

– Причем здесь Митина Наталья? Точно! Мы же с вами встречались, когда она погибла, я тогда давала показания именно вам! Как же тесен мир.

– Именно! Но когда я приехал в отдел и при Крепове назвал ваше имя и фамилию он изменился в лице. Я понял, что мой бывший напарник вас знает, хотя он этого не признал. Подняв старые журналы посещения, конечно, чудом наткнулся на вашу фамилию, но уже точно понял, что Крепов скрывает знакомство с вами. Еще давно вы проходили, как свидетель по делу Борисова, которого обвиняли в краже, именно тогда вы и отдали Крепову серьги в залог за своего друга. С помощью этой информации мне удалось выйти на вас и точно понять, как связан убитый бизнесмен, Крепов и Борисов.

– Как же вы обо всем хорошо осведомлены. Даже знаете за сережки…

– Это моя работа. Да это и не тяжело было узнать. Скупщик быстро сдал Крепова, так как ему свой ювелирный салон дороже, – Соболь снова почесал щетину, видимо она его сильно раздражала, и продолжил говорить:

– После Афганистана Крепов вернулся работать в полицию. Обиженный на весь, что он остался практически инвалидом, Крепов собирает компромат на одного влиятельного бизнесмена по кличке – Генерал. В то время банда Генерала не очень умело угоняла дорогие автомобили и Крепов, за достойное вознаграждение решил им помочь в этом нелегком деле. Нашел прекрасного умельца, а точнее Борисова Андрея, а сам прикрывал своего нового руководителя, пока однажды не решил заработать денег по крупному.

– Значит, вы считаете, что Крепов решил меня использовать, чтобы забрать у Борисова улику, а точнее пистолет из которого он убил человека? – спросила Самойлова, как бы удивляясь.

– Да. Я не только так считаю. Я также думаю. Все доказуемо. Дело в том, что я тогда вел дело, которое может быть оказалось глухарем, если бы не вы. Был убит крупный бизнесмен, тот самый Генерал, причем у него похитили три миллиона долларов. А на месте преступления оказался наш сотрудник – Крепов Захар. Он чудом выжил, просто у него оказался крепкий организм, да и после службы в Афганистане у него такая подготовка! Так вот, я его подозревал, но против него не было никаких улик. Я знал, если Захар замешен в этой истории, то он обязательно захочет вернуть деньги, ведь как я догадался, их у него украл его подельник – Борисов Андрей, он же Арбат. И тут появилась первая зацепка – вы, Самойлова Арина Вадимовна! После непонятной реакции на ваше имя он начал за вами следить, в то время как Арбат, отсидевшись непонятно где начал сколачивать состояние. Захар понимал, что одному ему не справиться и что его замысел может прогореть, потому что Арбат обзавелся влиятельными связями. Он начал опускать руки. И тогда в его жизни появляется его бывший боевой товарищ, а точнее Тихий и дело принимает, сосем другой ход. Он выводит Захара из состояния запоя и как бы его подталкивает для более решительных действий по отношению к Борисову Андрею.

– Подождите! Тихий ведь тоже служил в Афганистане, – перебила его Самойлова.

– Да они вместе служили с Креповым, были хорошими товарищами, только вот пошли по разным стопам. Может все сложилось бы иначе, если бы один недостаток Крепова – он слишком доверяет людям, сначала Арбату, потом Тихому.

– А Тихий где? – Арина не дала договорить Соболю и еще раз задала один и тот же вопрос, но было понятно, что отвечать на него он не хотел.

– Тихий так сказать…, вы понимаете, у Тихого такая работа, – чуть ли не шепотом говорил Соболь, – при такой работе он не может иметь семью, детей. Он солдат, который преданно служит своей стране и никогда ее не предаст. Больше я ничего не могу о нем рассказать. Но знаю точно, если он жив, он вас найдет.

Арину порадовали слова Соболя, и она немного успокоилась.

– А как был убит мой муж?

– Еще раз повторюсь, Крепов за вами следил. Когда вы со съемной квартиры Мовсикяна поехали домой, чтобы забрать вещи, то Захар уже предупредил покойного Гуляева Артема, о том, что вы сейчас едете домой и собираетесь уйти от него к любовнику. Поэтому, когда вы, Самойлова прибыли домой Гуляев уже ждал вас со скандалом.

– Да, я ведь звонила перед этим его родителям, они сказали, что он дома, я подумала, что они просто мне солгали.

– В общем Захар спровоцировал ваш с мужем скандал, а сразу после того как вы уехали он зашел в квартиру и убил Гуляева. Доказательства его вины есть, но ему из без того…, – Соболь не договорил, а сразу задал следующий вопрос:

– Арина Вадимовна, скажите, где вы спрятали пистолет? Благодаря этому пистолету Крепову будет светить очень большой срок, – Соболь ничего не спрашивал за деньги. Он понимал, что три миллиона, Арбат либо уже потратил, либо они у Самойловой. Конечно, ему хотелось, чтобы деньги были у Самойловой, так как она обязательно найдет им разумное применение, а в своем очередном докладе он напишет: «Данная сумма так и не нашлась».

– На вокзале в камере хранения. Я спрятала его в одной из ячеек.

– Против Крепова уже возбудили уголовное дело, так что ничего не бойтесь и поезжайте домой. Когда будет нужно – вас вызовут на допрос в отдел. А пистолет нужно обязательно нам вернуть.

– Хорошо пистолет я верну.

– На сегодня все, вы можете идти, – ответил Соболь.

– Спасибо, – поблагодарила Арина следователя и покинула квартиру уже покойного Борисова Андрея Петровича.

Прибыв в гостиницу, Самойлова начала быстро собирать свои вещи. Ей хотелось поскорее уехать домой. Ее что-то тревожило, и она чувствовала себя не спокойно. Хоть как-то успокоиться она заказала в номер кофе, свежеиспеченных круассанов и включила телевизор:

– По сообщению внутренних дел сообщается, что…, – заговорила милая девушка на экране телевизора. – В своей квартире был убит майор милиции Крепов Захар…

Арина присела на кровать и заговорила вслух:

– Все…, все кончено.

В данный момент Самойлова ничего не чувствовала. Она лишь хотела поскорей приехать домой и начать жить заново.

***

Домой Самойлова приехала в хорошем настроении. Любовь Дмитриевна позвонила и сказала, что через месяц приедет со своим законным мужем Паулем в гости в Россию. Конечно, Арине стало не много обидно, что мама приедет лишь только в гости. Чем заняться Арина еще не знала, но уже думала о поисках работы, как сделать новый ремонт, чтобы ничего не напоминало о покойном муже.

Когда постучали в дверь, Самойлова насторожилась. Она еще до сих пор не пришла в себя от всех произошедших событий. Не открывая входную дверь, она громко крикнула:

– Кто?

– Почта России, вам посылка.

Арина открыла двери и увидела перед собой молодого парня с коробкой в руках.

– Распишитесь здесь, пожалуйста. – Он протянул листок бумаги, на котором был указан вес посылки и еще какие-то данные, которые Арина не стала читать, так как хотела поскорее заполучить посылку и узнать, что там.

Она быстро поставила подпись, после чего молодой юноша удалился, отдав ей тяжелую посылку. Зайдя домой Самойлова, тут же вскрыла коробку, но увидев содержимое, сразу присела на стул и открыла рот. Внутри были деньги пачки зеленых купюр номиналом в сто долларов каждая. К посылке прилагалось письмо.

Здравствуй дорогая Арина!

Мы с Дашей тебе очень благодарны. Сейчас мы оформляем паспорта и вскоре уезжаем за границу. Нам с дочкой очень хотелось тебя отблагодарить. Можно сказать: ты подарила нам новую жизнь! Мы так же считаем, что ты заслуживаешь, часть тех денег, которые спрятал у нас Андрей и тем самым подставил нас под угрозу. В коробке ровно половина. Если что не суди нас строго. Даст Бог, увидимся!

С уважением Оксана.

Арина не стала пересчитывать деньги, а просто закрыла коробку и спрятала ее под стол.

Ей вспомнился Андрей. Теперь воспоминания о нем не были такими приятными. И Арина поняла. Она поняла, что любила не Андрея, а то время, проведенное с ним. Свое детство и юность. То время, когда они вместе лазили по деревьям, набивая полные карманы спелой черешней, когда лежали в зеленой траве, с которой еще не сошла роса и мечтали. То самое беззаботное и лучшее время – детство, которое невозможно вернуть назад.

***

Пол года спустя…

Дом в деревне, среди сосен и берез. Свежий воздух, а совсем недалеко от дома разлилось голубое озеро. Оно отражало в себе белые облака, которые плавно плыли по синему небу. Ясно светило солнце, распуская свои золотые лучи вокруг, а зеленая трава казалась такой свежей и шелковистой, что по ней можно было ходить босиком. Арина в последнее время жила здесь. Ей нравилась эта природа, этот чистый воздух. Она радовалась каждому новому дню, солнцу, деревьям, птицам. Она так же была рада тому, что приехала мама вместе со своим мужем. Любовь Дмитриевна выгладила намного лучше до своего отъезда в Италию и казалась, что болезнь совсем отступила от нее. Но самое главное ее глаза стали видеть.

В деревне с Ариной жила баба Нюра, она помогала Арине по хозяйству, но на самом деле старушке просто нравилась простая и добрая девушка Арина. И казалось все хорошо, но Арину тяготило лишь одно: она никак не могла найти Тихого. Куда бы она ни обращалась, никто не давал сведений о нем. Она часто вспоминала слова капитана Соболя, который сказал: «Если он жив, он тебя найдет». А ей просто хотелось, чтобы он был жив. Ведь это единственный человек, с которым она хотела по-настоящему связать свою судьбу, стать его женой и родить от него ребенка. Арина даже представить себе не могла, что такое возможно, ведь с ней никогда такого не случалось. Останавливаться на поисках она не собиралась. Арина была настойчивой и пообещала себе, во что бы то ни стало, она обязательно будет продолжать поиски Тихого.

– Арина к тебе пришли! – крикнула баба Нюра, выйдя на порог дома.

Арина сидела на траве возле дома и гладила пса Джека, который с довольной мордой развалился на солнышке.

– Арина тебя ждут!

– Сейчас, – отозвалась она, и, поднявшись с земли, быстро побежала к воротам. «А может быть это он…, нашел меня?» – промелькнуло у нее в мыслях, и радость охватила ее душу.

– Привет,– легко сказал Евгений Мовсикян.

– Привет! – так же поздоровалась Самойлова.

– Вот решил тебя проведать. Это тебе! – он протянул букет цветов.

– Спасибо! Ну что проходи, будем чай пить?

– Будем, – ответил Женя и прошел во двор.

Возле высоких сосен стоял парень в кепке и курил. Он всегда старался оставаться тихим и незаметным. Он спрятался за деревьями, но ему отчетливо был виден дом, который построили совсем недавно на берегу озера. В этом доме жила девушка Арина, которую он по-настоящему полюбил. Он наблюдал и приходил сюда практический каждый день. После того, как к дому подъехал джип и из него вышел Евгений Мовсикян с букетом цветов, парень докурил сигарету и скрылся в неизвестном направлении.

Content

Бойко Марина Владимировна И пронзит душу любовь [publisher: SelfPub]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Пол года спустя…