Тальяна Орлова

СОБЛАЗН ДВОЙНОЙ, БЕЗ САХАРА

1

Да, черт возьми, мне нужна эта работа. Мама позвонила вечером и сообщила, что отца сократили, потому мне придется возвратиться в родной дом. Родные хоть и очень далеки от голодной смерти, но на мамину зарплату не смогут потянуть мое существование в столице. Я, конечно, обдумала этот вариант со всех сторон, но ехать назад в наш небольшой городок — это поставить крест на только что полученном образовании. И ради чего я несколько лет пахала на диплом? Но вышло так, что диплом отнюдь не гарантировал мгновенное получение высокооплачиваемого места.

Хотя настоящая проблема была в другом. Я ответственна и терпелива, но есть в моем характере серьезный изъян — природная скромность, которая считается положительным качеством только в сказках. Не скромность даже, а настоящая закомплексованность, которая часто мне мешала и в институте. Однако там я как-то пообвыклась в кругу знакомых и друзей, а вот после окончания она стала непреодолимой границей между мной и хорошим местом. Пару раз я насильно притащила себя на собеседования, но после невнятного блеянья и бледности на грани обморока ни один работодатель почему-то не загорелся желанием немедленно принять меня в штат. До этого звонка от родителей я считала, что время у меня еще есть. Но теперь ситуация в корне переменилась.

Катя, моя институтская подруга, приехала в съемную квартирку на окраине по первой же просьбе. Внимательно выслушала мои стенания, и уже в сотый раз вернулась к старой теме:

— Анют! Ну у тебя ж и голова на месте, и руки откуда надо растут. Сколько можно корчить из себя эту овечку, которую уже даже жалеть надоело?

— Я не корчу, — на глаза снова навернулись слезы от несправедливости. — Как ты не понимаешь, Кать? Вот кто-то, как ты, умеет себя подать, а кому-то это вовсе не дано!

Сказанное было чистой правдой. Катя не обладала даже сколь-нибудь потрясающей внешностью, просто она олицетворяла собой рекламный плакат имени себя самой. Ее собеседования можно было снимать на видео и продавать в виде бизнес-курсов, раз даже в пересказе они звучали впечатляюще: «Владею тремя иностранными языками! Что? Основы веб-дизайна? Да их даже младенец знает! Посмотрите на меня внимательней — неужели я произвожу впечатление девушки, которая через год соберется в какой-нибудь декрет?». Многие работодатели от ее напора впадали в ступор, а кто-то и всерьез впечатлялся. Если Катя умела так «продать» себя, то она способна продать что угодно и кому угодно. В итоге работой она обзавелась уже через неделю после нашего выпуска. А за три истекших месяца успела сменить дважды! И уж точно могла обеспечить себя — не стыдно в глаза родителям смотреть. Со мной же ситуация была кардинально иной.

Она меня в покое не оставляла, помогала и советом, и дружеской поддержкой. Единственное, чего она не могла сделать, — явиться на собеседование вместо меня. А ведь ни один начальник не пожалел бы о том, что принял меня! Просто ни один начальник пока не соизволил дать мне шанс.

Но теперь проблема встала еще острее: мне нужно было найти не любую работу, а довольно доходное место, чтобы я могла с чистой душой сообщить матери — теперь обойдусь без их помощи. Родители с самого начала были недовольны моим отъездом, даже и представить не могу, как я решилась. Наверное, на переезд в столицу все моральные силы и израсходовала, и вот сейчас их уже ни на что не хватало. Мама бесконечно повторяла: «Где родился, там и пригодился» и прочее, но я просто не могла там оставаться. Главная причина — мои же любимые родные. Они немного… склонны к давлению. Вернее сказать, к тотальному диктату. И я прекрасно понимала, во что превратилась бы моя жизнь, если бы я вернулась. Почти средневековая семья в современном антураже, а я в силу характера абсолютно не умею им противостоять. И вот же, вырвалась после миллиона скандалов, поступила, выучилась — доказала, что способна… а уже после все развалилось.

Проклинать себя бесконечно невозможно. И Катя все же была на моей стороне — а с такой поддержкой я смогу пойти на что угодно. В итоге подруга хлопнула меня по плечу и заявила, что разузнает обо всех вакансиях в мегаполисе. Я и не усомнилась: должно быть, половина всей столицы числилась в Катиных знакомых. И уже к вечеру она снова явилась, обнадежив:

— Собеседование завтра, Ань. Но ты обязана показать все, на что способна. Ясно?!

Последнее прозвучало угрозой. Но я ответила твердо:

— Ясно.

У уверенности моей была колоссальная причина — всего час назад я снова говорила с матерью. И она раз двадцать повторила, что я обязана вылететь ближайшим рейсом. Ее настойчивость не была странной — я привыкла. Но удивилась, что раз семейный доход так неожиданно сократился, то откуда же наплевательское отношение и к цене на перелет, и к тому, что у меня за квартиру заплачено до конца месяца? Удивилась и оторопела. Поняла, что родня за меня взялась покрепче, чем до сих пор. Они на обучение в институте еще притихли, а здесь как будто плотину прорвало. Точно надеялись, что я сама по окончании вернусь, а когда не вернулась, вот и началось… И отца уволили. Как-то уж слишком вовремя его уволили, как если бы все причины закончились и вдруг судьба подвернула последнюю.

Катя настраивала и даже репетировала со мной заготовленные фразы:

— Коммуникабельна, — послушно повторяла я. — Могу найти язык с любым клиентом. Отсутствие опыта работы? Просто после защиты диплома я решила отдохнуть, а к выбору места подойти со всей ответственностью. Да, работа в вашей фирме — именно то, чего бы я хотела в идеале. Нет, моя амбициозность не помешает мне стать идеальным секретарем, ведь именно такая должность полностью соответствует моему характеру.

Должность секретаря — не предел мечтаний. Но и правда в заученных речевках была: я тихая и ответственная, я скромна и не глупа. Я быстро учусь, но не особенно умею быть в центре внимания. Из меня получится идеальная помощница для босса с любым характером! Правда, в этой фирме целых два босса — равноправных партнера, как сообщила Катя. Мне предстояло устроиться к одному из них.

Утром накаченная адреналином и дельными советами я почти бодро вошла в огромный холл. Немного растерялась от обилия мрамора. Фирма крупная, занимается строительством по всей области, деньги здесь крутятся ого-го. А может, именно здесь я и пригожусь? Ведь в такие махины наверняка рвутся по большей части карьеристы и наглецы. Но кому-то надо держать в порядке документацию и варить большому начальнику кофе — и так, чтобы этот кто-то не особенно раздражал своей назойливостью.

— Анна Владимировна? — ко мне подошла очень высокая девушка в такой узкой юбке, что удивлял уже факт ее перемещения в пространстве. — Прошу за мной.

Я засеменила за ней, пытаясь собрать последние мысли в кучу. Но, наоборот, начала нервничать еще сильнее. Лифт был каким-то ненормальным — слишком большим и светлым. Какой-то показательный лифт. Он будто бы кричал: что ты тут забыла, замухрышка?

Потом я бежала за девушкой по длинному коридору, не успевая читать таблички на кабинетах. И прямо там навстречу нам шел мужчина.

— Андрей Николаевич… — сопровождавшая меня девушка резко затормозила перед ним.

Но он перебил — негромко, но как-то напряженно:

— Свет, где факс? Полчаса назад должен был прийти.

— Я… я проверю, — она вдруг растеряла весь лоск.

— Проверь! — сказал с ощутимым нажимом. — А это что?

Он только мазнул по мне взглядом. Девушка собралась:

— Анна Раскольникова, на собеседование к вам.

— А. За мной.

И повернул обратно. Я же остолбенело замерла, тогда Света буквально толкнула меня следовать за ним.

— Иди, иди. Не волнуйся так, — шепнула она. — Он, конечно, не сахар, но можно привыкнуть.

Наверное, она пыталась мне помочь. Но меня после этих слов последние силы оставили. Я не помню, как вплыла в кабинет. Не помню, прозвучало ли приглашение сесть. Опомнилась уже на каком-то стуле перед столом невероятных размеров. И мужчина смотрел на меня.

И я поняла, что не была готова. Не к собеседованию вообще, а именно к собеседованию с ним. Катя все связи подняла, чтобы обеспечить мне эту встречу, но не предупредила, что начальник молод — не старше тридцати. И просто невероятно хорош собой. Его темно-каштановые волосы были коротко стрижены, и одна прядь буквально торчала вперед — словно бы специально выбивалась из идеальной картины, а руки чесались ее пригладить. Зеленые глаза пристально смотрели на меня, будто их владелец от меня чего-то ждал. Я подскочила на месте, когда он спросил — и снова негромко, но со слышимым напряжением:

— Ну? Резюме, документы принесла?

— Д-да, — я кое-как вспомнила, где нахожусь, и положила на стол бумаги.

Пока он бегло просматривал, я понимала, что уже все провалила. Он сейчас задаст вопрос — вообще любой вопрос — и я ни слова выдавить не смогу. Вся моя закомплексованность вдруг взметнулась вверх и осела комком в горле.

— Опыта вообще никакого нет? — он уточнил, не отрывая взгляда от листка.

От ответа меня спас громкий стук за спиной. Я вскочила на ноги и повернулась к вошедшему.

— Андрей! — вошедший говорил на повышенном тоне. — Я зашиваюсь! Где черти носят этот факс?

— Света побежала, — тот оторвался от чтения. — Через минуту будет. Это же Света.

— Мы Свету в итоге до пены загоняем! А это что?

Где-то я точно такой же неприятный вопрос слышала. И уже на уровне подсознания поняла, что в таком тоне с директором может разговаривать только такой же директор. И этот тоже впечатлял, но он был будто контрастным отражением второго: светлые волосы и серые глаза. И если в голосе первого постоянно слышалось холодное напряжение, то второй напряжения не сдерживал — эмоции отражались в каждом слове.

Андрей Николаевич тоже встал и махнул неопределенно рукой:

— Анна хочет работать у нас секретарем. Анна, Константин Сергеевич.

— А, понял, — ответил вошедший и посмотрел на меня пристальнее. Вдруг широко улыбнулся: — Слушай, оформляй ее на испытательный. Реально времени на это сейчас нет. Если не справится, то вышвырнем позже.

— Э? — очень глупо отреагировала я.

Константин Сергеевич рассмеялся и зачем-то подмигнул. Добавил с неприкрытой иронией:

— Красноречивая, сразу видно. Поздравляю, ты принята. Андрей, у нас поставщики через десять минут будут. Где этот гребаный факс?

Андрей Николаевич говорил все-таки намного спокойнее:

— Так и поступим. Считай, Анна, что тебе повезло. Сейчас беги в отдел кадров, а на работу завтра. Завтра и объясню обязанности. И это… поработай над выражением лица. Ты вызываешь желание сделать тебе искусственное дыхание, честное слово.

Выходя из кабинета, Константин Сергеевич снова глянул на меня:

— И с одеждой. У нас тут не монастырь. А у меня настроение портится, когда я чувствую себя в монастыре.

Еще часа два я пребывала в отупелой заторможенности. И даже вечером не могла толком объяснить Кате, что конкретно произошло. Меня вроде бы приняли. Вроде бы на испытательный срок. Что-то про лицо и одежду. Потом Катя меня зачем-то обнимала и поздравляла, а я пыталась поверить в ее слова — мол, теперь-то я себя проявлю! Возвращение домой откладывается!

2

Светлану можно было бы назвать красавицей, если бы не постоянно угрюмое выражение лица и глубокая складка между бровями. Оказалось, что она секретарь Константина Сергеевича — ее и обязали на следующий день вводить меня в курс дел. Она словно постоянно куда-то спешила и говорила очень быстро, а я пожалела, что не включила диктофон на сотовом:

— Вот тут твое рабочее место. Все звонки на Андрея Николаевича не переводи, только вот из этого списка. Если клиент настойчив, то связываешься с шефом и уточняешь. Не дергай его по пустякам, тебе же дороже выйдет. Он никогда не кричит, только щурится… Ты же видела, как он щурится?

— Видела, — обреченно признала я.

— Ну тогда представляешь. Со временем начнешь распозновать: немного глаза сузил — ты что-то делаешь не так; сильнее — тебе лучше скрыться с его глаз под любым предлогом; вот так капитально, до узких щелочек, — Света продемонстрировала как именно, — лучше беги заграницу и не оглядывайся. Ну ее, эту столицу, жизнь дороже. Дальше…

И она все перечисляла и перечисляла мои обязанности. А мне от такого обилия неприятных новостей хотелось залезть под стол, зажать голову руками и хотя бы немного похныкать. Но Света, единственная моя тут поддержка, била беспощадно:

— Обед с часу до двух. Забудь об обеде. Хотя бы на первые дни. Бери с собой кофе в термосе, бутерброды там какие-нибудь — и главное, всегда изображай, что ты на рабочем месте приклеена. Тебе простят многое, если увидят, что ты мечтаешь здесь остаться. Потом переведут в штат — там будет морально попроще. Через годик-другой так привыкнешь, как будто за этим столом и родилась. Через три года будешь по ночам вскакивать и думать, а не послать ли все к чертям и не свалить на Гавайи.

Меня подвел голос:

— То есть ты об этом думаешь?

— Бывает в период слабости, — на той же ноте ответила Светлана. — Зарплатой здесь не обижают, но все остальное.

И она просто закончила предложение посередине, даже без интонации, подразумевающей задумчивость. Оборвала, как если бы все было очевидно, добавлять нечего. Мне было не очевидно, но переспрашивать я побоялась — уж сильно не хотелось узнать, что же там «остальное».

Начальники с утра были на выезде, потому у меня было время на хоть какую-то адаптацию без прищуренных глаз. Светлана несколько раз до обеда забегала ко мне — проверить, все ли в порядке. А мне толком даже делать еще было нечего! Я просто осматривала стеллажи с бесконечной документацией, щелкала файлы на рабочем столе компьютера и пыталась запомнить, что где находится. В случае необходимости быстро сориентируюсь. Если не заморожусь от страха, конечно. Но за это время получилось прийти в себя и даже поверить в то, что все будет хорошо.

Светлана оказалась для меня настоящей находкой. Во-первых, она олицетворяла собой родственную душу, которая попала в ту же лодку намного раньше меня. И вот же, живая и здоровая! А это вселяет оптимизм. Во-вторых, она на мое появление в офисе отреагировала с дружелюбным облегчением — дескать, все обязанности на нее свалили, а теперь мы все разделим, после чего Света заживет новой жизнью. И пусть у ее радости были основания, это неведомым образом сказывалось на ее настроении — подчеркнутая терпеливость.

— Молодец! Но не совсем так, — мягко подбодрила она меня, после того, как я ответила на первый звонок. — В конце обязательно называй примерное время, когда перезвонишь. И бери с запасом в несколько часов. Клиентура из главного списка очень важна и очень занята. Покажи им, как ценишь их время.

— О, поняла, спасибо! — улыбнулась я благодарно.

— И еще. Некоторые будут открыто хамить. Большой бизнес такой — они все как натянутые струны, и неизвестно в какой момент сорвет. В такие моменты включай бронебойную защиту — не реагируй на провокации, не бросай трубку, отвечай монотонно одно и то же, пока хамлу не надоест орать. Опыт подсказывает, что большинство из них вообще об этом срыве не вспоминают, а некоторые потом даже извиняются, но стоит тебе хоть что-то в тон ему ляпнуть — все, не забудут.

— Я постараюсь.

Для поднятия самоуверенности я даже кулаки сжала. На такой должности я или уже научусь бороться со своими комплексами, или вылечу отсюда, но с богатым опытом. В любом случае буду расценивать как шанс измениться! Зато когда буду лететь в родной город, то получу основания считать, что сделала все возможное.

Света вдруг улыбнулась и хлопнула меня по руке:

— Все, все, выдыхай. На самом деле, ничего сложного, надо просто привыкнуть. Коллектив здесь хороший, но женские отделы грешат сплетнями. Будь уверена, что о тебе уже сплетни пошли. Не бывает же такого, чтобы молоденькая симпатичная секретарша с шефом не спала. Со сплетнями нужно просто смириться, как с издержками профессии, — и она звонко рассмеялась.

Но меня одолело любопытство:

— Могу себе представить. Особенно когда начальники так молоды. И что же, ни один из них не женат?

— О, — она хитро округлила глаза. — Если ты уши навострила, то забудь. Не женаты, но это очень плохая идея. Я даже не представляю, как потом работать! Ведь ты постоянно при начальнике — и рестораны, и командировки случаются. Если кому-то одному надоедят постельные утехи, то и деться некуда! Только увольняться.

— Да я вообще не в том смысле… — я растерялась.

— Вот и правильно. А если вдруг взгляд зацепится, то напомни себе о том, что такие мужчины даже имена своих девиц запоминать не успевают. Стань для Андрея Николаевича правой рукой, но… Хм… как-то двусмысленно прозвучало, — она снова рассмеялась. — В общем, стань незаменимой, но не использованной девкой на пару ночей. И тогда работа будет просто работой, получше многих других.

Я была признательна Светлане и за такие советы. Конечно, мне и в голову не пришло бы кого-то здесь соблазнять — это абсолютно не вписывается в мой характер. Но начальники выглядели настолько впечатляюще, что сильно выделялись из ряда всех знакомых мужчин. А когда кто-то так выделяется, то невольно начинаешь придавать этому значение. В сказки про Золушек я не верила, зато пребывала в другой сказке: не справлюсь — и поеду домой под неусыпный надзор матери. Прощай, свобода слова и выбора будущего. Прощай все то, ради чего я когда-то уезжала. Теперь, вдали от родни, стало казаться, что и мой зажатый характер есть прямое следствие жизни в такой семье. Когда за тебя все решают, а собственное мнение — блажь, от которой следует побыстрее избавиться. В семье я была не единственным ребенком. Старшая сестра уже вышла замуж, но до сих пор бегает к матери за советом по любому поводу, чем приводит в бешенство собственного мужа. Именно ее пример и сподвиг меня когда-то на решительные действия — если бы осталась, то в точности повторила ее судьбу. Вышла бы замуж за «одобренного родней», а потом жила бы вечно втроем: я, муж и мамино мнение.

Я отвлеклась на воспоминания, потому пропустила тот момент, когда босс вошел в приемную. Вздрогнула, только когда услышала шаги совсем рядом. Обернулась от окна — и вмиг растеряла весь накопленный боевой настрой. Все-таки было в нем что-то, что одновременно пугало и притягивало.

— Добрый день, Анна, — он говорил очень спокойно, но не улыбался. — Освоилась?

Я заставила себя выдавить:

— Д-да… почти… наверное… Здравствуйте, Андрей Николаевич.

К счастью, моему смущению он не придал ровным счетом никакого значения и направился в свой кабинет, бросив напоследок:

— Сделай мне кофе.

— Конечно.

Вдохнула, выдохнула и рванула выполнять первое распоряжение начальника. Через десять минут я вошла в его кабинет, неся в руках белую чашку на блюдце. А думать могла лишь о том, чтобы он не заметил, как трясутся у меня руки. Волнение давало о себе знать! Но мне удалось все же добраться до стола без происшествий и поставить кофе на белую салфетку. Снова вдохнула, как если бы за десять минут ни разу об этой необходимости не вспомнила. Похвалила себя и уставилась на шефа. Но он глянул на меня бегло и вернулся к документам:

— На этом пока все, спасибо.

Ух, ну и что же так не работать? Прелесть просто, а не должность! Я ощутила в себе силу сворачивать горы, но уже в дверях подпрыгнула, когда сзади раздалось напряженное:

— Светлана! Иди сюда и сделай мне кофе. Живо.

Обернулась, он говорил в коммутатор, а левой рукой отодвигал чашку подальше. Не понравилось? Плохо получилось в первый раз? Я перепутала дозировку сахара? Но уточнять, конечно, ничего не стала, а пулей вылетела из кабинета.

Это было как-то неожиданно обидно. Нет, не в моем проколе — требуется время, чтобы наловчиться делать что угодно! А в том, что Андрей Николаевич не постеснялся того, что я это услышу, притом самой мне ничего не сказал. Как если бы я была пустым местом.

Прижалась к стене. Мимо пролетела Света — она должна быть очень недовольна, что ее снова дергают, когда есть я. А следом за ней расслабленной походкой и заправив руки в карманы шел Константин Сергеевич. Остановился передо мной и улыбнулся:

— А что с лицом? Андрей заставил тебя сожрать кружку вместе с содержимым? Ничего, переварится. С ним бывает. И он на кофе помешан, как наркоман. Научишься.

Я понятия не имела, как реагировать на неуместный сейчас юмор. А юмор ли? Потому просто выдала первое пришедшее на ум:

— Не заставил… спасибо.

— Вот и молодец, что не расстраиваешься, — его улыбка вдруг исчезла, а взгляд стал сосредоточенным. — А я тебе разве вчера не говорил про форму одежды? Молодая девушка же, что за цель ты преследовала, когда воровала у бабушки этот прикид?

Я неловко поправила блузку — между прочим, самую красивую в моем гардеробе! Катя еще вчера предлагала пересмотреть мой стиль, но на это сейчас просто не было денег — мне хотя бы дожить до первой зарплаты. А сама Катя обладает более женственной фигурой — большая грудь, широкие бедра. На мне ее платья висят, как на плечиках. И я не видела ничего зазорного в моем наряде — самая обычная одежда. Хоть и не последний писк моды, зато во фривольности никто не обвинит.

Константин Сергеевич вдруг наклонился прямо к моему лицу, а я еще сильнее вжалась в стену.

— Слушай, Анют, у нас тут приличное место. Живые люди ходят. Чаще всего. Ты в этом мешке в интерьер не вписываешься. Ты же теперь секретарь, всекаешь? Визитная карточка своего босса. Андрей у нас просто сильно вежливый, потому и молчит пока. Но соответствовать все же надо. Все поняла?

За неимением других вариантов, я просто кивнула. Константин Сергеевич тут же оставил меня в покое и распахнул дверь кабинета, громко обращаясь к партнеру:

— Андрей, хватит юзать мою Светланку. Она так скоро не выдержит и уволится, и я уволюсь сразу за ней следом. В знак солидарности! А ты заметил, какие у твоей Анютки глазки красивые?

Стоило немалых трудов, чтобы не сползти по стене на пол. Андрей у них сильно вежливый, а Константин, вероятно, не сильно вежливый. А у меня аж голова закружилась от сравнения, кто из них грубее. Просто какой-то конкурс на негодяйство, а лидирующую позицию никто не занял.

3

Катя в десятый раз окинула взглядом весь мой гардероб, вздохнула и признала:

— Вообще-то, этот твой Константин-как-его-там в чем-то прав… — и тут же добавила примирительно: — Но он не имел права разговаривать с тобой в таком тоне! Тут же, Аньк, дело принципа!

— Принципа? — на всякий случай забеспокоилась я.

— Принципа! — нещадно добила Катюша. — Берем самую отстойную вещь и будем тренировать силу воли. А он пусть подавится своим ядом! За отсутствие вкуса еще никого не увольняли… Так-так, и что же тут самое отстойное? Глаза разбегаются…

Было обидно слышать такое еще и от подруги, но меньше всего я была готова к открытому протесту против одного из боссов. Даже наоборот, были бы сейчас хоть какие-то сбережения, рванула бы в первый бутик и купила бы себе что-нибудь в стиле Светланы. Вот только не уверена, что в такой узкой юбке и на таких шпильках я способна хоть пару шагов сделать, но если бы это гарантировало мой покой, то я бы пошла на какие угодно жертвы. В характере Кати жертвенности не предусматривалось. По ее мнению, я должна отомстить и за себя, и за весь женский род в моем лице. Так себе из меня мстительница, что уж скрывать. Но ругаться с Катей было еще страшнее, чем с Константином Сергеевичем.

В итоге на следующее утро я встречала непосредственного начальника в той самой блузке, которую даже в институт ни разу не осмелилась одеть. Все очень скромно: пуговички под горло, длинные рукава, но крупный розовый горох на белом фоне даже мне казался вопиющим. Строго говоря, вещица эта мне перешла по наследству от старшей сестры. Она купила, а потом решила, что в груди слишком узко, мне и переслала. Подарок из серии «от всего сердца, все равно выкидывать». Катя как увидела, так сначала полчаса хохотала, а потом на полном серьезе сказала — именно то, что нужно. Константин Сергеевич от такого вызова или ослепнет, или решит больше никогда меня не донимать.

Конечно, утром я могла ее не надевать. Да вот только внутри тоже какой-то протест встрепенулся. Вспомнила свою растерянность, когда он свои претензии излил. Я что же, так и умру мышью безмолвной, с которой каждый может разговаривать, как ему вздумается? Потому решительно нацепила на себя розовый горох и отправилась закалять характер.

Андрей Николаевич утром замер возле моего стола после приветствия и показалось, что хмыкнул. Хотя уверенности не было, поскольку лицо его оставалось серьезным:

— Анна, ты Константина доконать решила? Тогда прекрасный выбор. Но мне все равно, лишь бы не в бикини, чтобы не отвлекала. Сегодня нужно составить сводку из отчетов за весь квартал. Собери одной таблицей, тебе из финансового все нужное перешлют.

— Хорошо, Андрей Николаевич.

Он сделал пару шагов мимо, но вдруг снова затормозил.

— Анна, мой вопрос покажется несколько странным, но ты же владеешь «экселем»?

От неожиданности я приоткрыла рот. Кажется, мой босс считает меня умственно отсталой. Произнесла как можно внятнее:

— У меня законченное экономическое образование, Андрей Николаевич.

Его глаза смотрели неотрывно, а эмоции невозможно понять за непроницаемым выражением лица.

— И что это значит? Ты владеешь «экселем» или нет?

Выдавила с еще большим трудом:

— Конечно, Андрей Николаевич.

— Отлично, — окончательно добил он одобрением. — Тогда, может, и кофемашину освоишь.

Провожая его взглядом, пока он шел до кабинета, я поймала себя на зависти. Как бы мне хотелось хоть на пять минут стать Катей! Встать и спокойно сказать все, о чем я думаю. А может, и хорошо, что я не Катя — уволил бы и даже имени не вспомнил.

Конечно, я ожидала пламенной встречи и с Константином Сергеевичем, не зря же так настраивалась. И, когда он зашел в приемную перед обедом и замер передо мной, растянула губы в приветливой улыбке:

— Добрый день, Константин Сергеевич! Андрей Николаевич у себя.

Вот! Так его! Молодчина, Аня, такого ты сама от себя не ожидала! Теперь лишь бы не сорваться в истерику — это будет уже лишним. А мужчина не сводил остекленевшего взгляда с крупной горошины на моей груди. Ой, на блузке, конечно, на блузке. Но от его взгляда почему-то щеки начали гореть.

Константин Сергеевич с трудом отлепил взгляд от моей груди — точнее, от блузки — и перевел его на лицо. Притом в глазах его отразилась непонятная радость, да и веселье прозвучало в голосе:

— Анют, признайся, что ты это специально. Просто признайся — и я похлопаю за смелость.

Я заставила себя как можно шире округлить глаза:

— Вы о чем?

— Об этих розовых кругах, конечно, и манжетах. Последний писк семнадцатого века?

Ну вот и мой бенефис. Я коротко вдохнула и выдала заранее написанную и выученную наизусть речь:

— А, вы об этом? Смею напомнить, Константин Сергеевич, что мой непосредственный начальник ни словом не обмолвился о дресс-коде. И если у него возникнут какие-то претензии, то к ним я и прислушаюсь. По долгу службы, конечно. Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

Дыхание на последнем предложении закончилось, но я все же это произнесла! И, осознав, мелко-мелко затряслась всем телом от перенапряжения. Но Константин Сергеевич, похоже, не разозлился, а смеясь на ходу, открыл дверь в кабинет моего босса и, не входя, поинтересовался:

— Андрей, можно я твою Анютку часа на полтора похищу?

— Куда? Зачем? — раздался удивленный голос начальника.

— Хочу на обед ее пригласить.

— С чего вдруг?

— Она на меня наорала! Хочу ее так отобедать… накормить, чтобы она больше на меня не орала.

— Она на тебя что? — Андрей Николаевич уже выходил из кабинета и полностью озвучил мое же изумление.

Однако счастливый вид его друга намекал на то, что тот несколько преувеличивал. Я от неожиданности подскочила на ноги и выпалила, хотя прямого предложения мне еще не поступало:

— Простите, я не могу. У меня сводка за квартал!

Но Андрей Николаевич почему-то смотрел на приятеля и начинал улыбаться — кстати, это был первый раз, когда он улыбался. А потом пожал плечами и обратился ко мне:

— Ее и завтра можно сдать, если не успеешь сегодня. Иди, Анна, пообедай спокойно. Я же не тиран какой-нибудь.

И мне даже не дали возможности ответить — схватили за локоть и потащили к выходу. Да что же такое происходит? И Константин Сергеевич будто обрадовался, правда, с каким-то подчеркнутым задором:

— Ты так здорово ввернула, что я не твой непосредственный начальник — я прямо впечатлился. Ну, раз не начальник, то почему бы нам и не пообщаться разок без статусов. Да не бойся ты меня так! Просто пообедаем. Интересный у тебя характер, хочется поближе разглядеть.

Я смогла справиться с дыханием, только когда мы оказались на крыльце:

— Константин Сергеевич!

— Во, а давай за пределами офиса просто по имени? Это вообще адова конструкция выйдет!

Я не имела представления, что он вообще несет. В мужчине явно разгорелся какой-то азарт — то ли поставить меня на место, то ли поиздеваться. Выхватила у него свой локоть и остановилась. Он развернулся и посмотрел в глаза.

— Анют, ты почему так смущаешься? Я наглею, но это свойство природы, ничего не могу с этим поделать. Я хочу просто пообедать с тобой, тут в пяти минутах ресторан — отличные бизнес-ланчи…

— Зачем вам это? — я действительно смущалась, потому оставалось только удивляться, что я еще способна что-то говорить.

— Потому что мы неправильно начали. На сто процентов уверен, что ты эту речевку со вчерашнего дня придумывала. А значит, обиделась. А раз обиделась — значит, есть что мне сказать. Зачем злиться, если можно поговорить? В неформальной обстановке как выскажешь мне все накипевшее — и сразу полегчает. Корпоративный дух и все такое.

Я только ресницами хлопала, не представляя, как еще можно реагировать. У него очень открытая улыбка, красивое лицо — и он прекрасно об этом осведомлен. Потому и ведет себя так, словно никогда слова «нет» не слышал. Но и говорил такое, что я не ожидала от него услышать:

— Хочу просто пообедать. Можно, я приглашу тебя составить компанию? Чтобы завтра утром в офисе ты меня встречала не заготовленными тирадами, а самым обычным «Здравствуйте».

Ему будто бы действительно было важно услышать мое мнение. Я неуверенно кивнула, потому что на такую искреннюю просьбу надо было бы придумывать стоящую причину для отказа.

Ресторан, действительно, оказался поблизости. Константин Сергеевич словно отвлекал меня от напряжения, почти постоянно что-то рассказывая:

— Мы с Андреем часто здесь обедаем. Он сейчас, наверное, злится, что его не позвали. Кстати, а почему мы его не позвали? А, точно! Тогда бы ты смущалась еще сильнее. А нам же аппетит нужен, а не напряжение.

Официант поприветствовал его по имени-отчеству, и Константин Сергеевич показал мне на столик возле стены. Ну, бизнес-ланч так бизнес-ланч. Вроде бы никакой катастрофы. Интересно, мне кусок-то в горло полезет?

Подали довольно быстро, я и за эти пять минут не знала, куда деть глаза. Затем Константин Сергеевич спросил неожиданно серьезно:

— А вот теперь говори — выскажись. Обещаю, что не припомню.

Я собиралась с духом, делая вид, что слишком сильно увлечена рагу. Блюда в самом деле были вкусными — притворяться не пришлось. Зато я использовала это время, чтобы тщательно обдумать ответ. Подняла глаза, но не смогла долго смотреть прямо. Подхватила салфетку и затеребила ее в пальцах.

— Во-первых, — начала осторожно, — я хочу сказать, что мне очень нужна эта работа. Потому конфликтовать с кем-то, включая вас, я не намерена.

— Мы и не будем конфликтовать. С чего ты взяла?

— С того, как вы иногда… давите. Я понимаю, что могу вас чем-то раздражать, но я не делаю это специально. И любое замечание готова выслушать и принять. При условии, что оно не будет похоже на издевку.

— Ошибаешься, Анют. Ты меня совсем не раздражаешь.

Я мельком глянула на него — едва заметная улыбка и сосредоточенный взгляд.

— Но моя одежда…

— А, да. Одежда раздражает. Не ты. Ты без одежды вообще бы не… о чем это я? — он сам же усмехнулся. Наверное, шутит по инерции. Это сорт людей такой.

Но я решила, что корчить из себя королеву неуместно, потому тоже сделала шаг навстречу:

— Обещаю, что постараюсь пересмотреть стиль. Со временем. Это все, вопрос исчерпан?

Поскольку пауза затянулась, я снова посмотрела на его лицо. А он будто бы именно этого и ждал:

— Итак, я понял две важные вещи: тебе очень нужна эта работа, и ты стеснена в средствах. Все правильно?

Мои щеки снова начали пылать.

— Нет-нет, посмотри на меня, — он вдруг тронул пальцами мой подбородок, вынуждая поднять лицо. И тотчас убрал руку. — Это будет большой наглостью с моей стороны, если я буду использовать эту информацию в своих интересах?

— Как использовать? Каких еще интересах?

— Пока не определился. Да не бойся ты меня так! Твоя стеснительность порождает в мужчинах желание бить себя кулаками в грудь и орать, что убил мамонта. Шикарное оружие. Но не злоупотребляй.

— О чем вы? — я начала злиться от непонимания.

Но Константин Сергеевич приподнял обе ладони вверх:

— Стоп, опять не туда свернули. И, Анют, можешь звать меня по имени, пока не в офисе. Серьезно.

— Вряд ли я смогу. Вы хоть и не мой босс, но все же босс. А я подчиненная.

Он наконец-то перестал прожигать меня взглядом, откинулся на спинку стула и потянул за воротник рубашки, как будто ему было жарко.

— Ох, Анют. Эта твоя покорность подчиненной уж точно не облегчает мне задачу. Все, сменим тему. Можешь и меня спросить о чем угодно, чтобы в тишине не сидеть.

Его намеки никак не оформлялись в голове законченными мыслями, но я была согласна сменить колею разговора на любую другую:

— Как давно вы знакомы с Андреем Николаевичем?

Он ответил легко и без паузы:

— Друзья детства. И в институте вместе учились. Самые близкие люди, полное доверие и все такое, что принято перечислять в подобных темах.

— Это здорово, — сказала я, чтобы что-то ответить. — И немного удивительно. Вы очень разные.

— В этом и есть смысл, — он снова улыбнулся. — Друзья и не должны быть копиями друг друга. Хорошо, когда они совпадают в чем-то важном — это основа взаимодействия, но и нужно, чтобы в деталях они расходились. Мы ни за что не потянули бы такой бизнес, если бы не умели друг друга дополнять и делегировать. Андрей — талантливый планировщик, он сходу просчитывает все варианты развития событий и анализирует все мелкие детали. Я хорош в переговорах… Тебе действительно это интересно?

— Да, — честно ответила я. — И спасибо за откровенность. Вы сейчас как описали — и сразу стало понятно, что у меня с подругой такие же отношения. Совпадаем в главном: в целях, отношении к важным вещам, а по характерам — прямые противоположности.

Он чуть подался вперед и уперся локтями в стол:

— Та самая подруга, которая устроила тебя на собеседование?

— Она.

— С меня бутылка шампанского, — он махнул официанту, чтобы подошел. — Ей. Не тебе.

Я вновь опешила:

— За что? Не надо!

— Это наши с ней личные отношения, ты не вмешивайся.

— Но вы ее даже не знаете!

— До сих пор меня это ни разу не останавливало.

На столе появилась упакованная в бумажный пакет с ручками бутылка. Я пока понятия не имела, как буду объяснять Кате, за что такой презент. В любом пересказе прозвучит абсурдно.

Но Константин Сергеевич не позволял мне углубиться в размышления, постоянно меняя тему:

— Итак, с твоей точки зрения я наглый хам?

— Не совсем так, — я немного слукавила, но улыбки не удержала. Все же его бронебойная прямолинейность впечатляла.

Но он не обратил внимания на мой ответ:

— А Андрей какой? Расскажи, мне интересно.

Вот это вопросище. На такие запросто не ответишь.

— Я пока еще не разобралась. Всего два дня работаю!

— Снова стесняешься? Прекращай, с ума сводишь. Может, мне укусить тебя, чтобы передать вирус самоуверенности?

— Не надо кусать, — я тихо рассмеялась. — Ладно, попытаюсь сформулировать. Андрей Николаевич не показывает эмоций, но у меня уже стойкое ощущение, что он меня на дух не переносит.

— Кого я не переношу? — раздалось со стороны.

Подскочив на месте, я наблюдала, как мой непосредственный босс подхватывает стул от другого столика и, развернув, ставит к нам.

— Никого, — ответил ему друг с такой хитрой ухмылкой, что мне стало не по себе. — Я знал, что ты не выдержишь и прибежишь за нами.

— За обедом я прибежал, — тот выглядел расслабленным — совсем другим, чем на рабочем месте. — Ну и заодно хотел понаблюдать, как ты мою секретаршу охмуряешь.

— Охмуряю, да. Завидуешь? — Константин Сергеевич изогнул светлую бровь.

— Нет, думаю, что ты задумал что-то веселое. Не хотел это пропустить.

Я переводила взгляд с одного на второго и не могла понять, какими перипетиями судьбы меня занесло именно в эту компанию. Где я свернула не туда, что оказалась именно в этой точке? Хотя ведь до сих пор разговор проходил в приятном русле! Я даже подумала, что совсем не зря согласилась на этот обед — на душе после пустой болтовни полегчало. Когда узнаешь кого-то лучше, то проще воспринимаешь какие-то неловкости. Однако прямо сейчас пустая болтовня кардинально сменила направление, поскольку Константин Сергеевич ответил:

— Угадал. Я хочу переодеть твою Анютку. А она будет сопротивляться. Мне нужна твоя помощь.

— О, — выдохнула я. — Как это — переодеть?

Андрей Николаевич расхохотался:

— Ну ты и сумасшедший. Хорошо, я в деле.

— Что? — я еще толком не понимала происходящего, но на всякий случай перепугалась. — Вы что задумали?

— Мы идем в магазин, — оповестил Константин Сергеевич. — Напомню, что тебе очень нужна эта работа.

— Но это… — я не могла подобрать правильных слов. — Насильно переодевать будете? Это нарушение прав человека!

— А работа тебе очень нужна, — он не сдавался, и даже улыбка не померкла.

А Андрей Николаевич добавил спокойнее:

— Зачем же насильно? Все в рамках приличий. Я надеюсь. Но если ты хочешь, чтобы именно насильно…

Я надолго потеряла дар речи. Надо же, усыпил бдительность, отвлек, а сам! Сами!

4

Я все еще пыталась прийти в себя, когда выходили из ресторана. И не сразу сообразила, что эти двое… ругаются!

— Я поведу, — хмуро сообщил Андрей Николаевич.

— Ага, мечтай, — весело отреагировал Константин Сергеевич. — Мы с твоей скоростью до послезавтра никуда не доедем.

— А у тебя штрафов больше, чем бюджет фирмы!

— Давай на разных поедем!

— Нет. Просто поведу я. И точка.

— Тогда, может, мою прабабушку из Владивостока позовем? Она довезет. И то быстрее получится, вместе с перелетом.

— Я больше не сяду в машину, когда ты за рулем. У меня после прошлой пятницы волосы седые.

— Не седые, Андрюх! Хоть один седой волос покажи!

— Я тебе потом покажу, где именно у меня волосы поседели. Заодно и станет понятнее, куда именно тебе стоит пойти…

— Да ты бы еще свой день рождения вспомнил, злопамятный!

— А-а! День рождения!

Я немного подотстала, ошарашенно наблюдая за этой перепалкой. Мы уже до парковки добрались, а они все не унимались! Я только взгляд переводила с одной широкой спины на другую и не могла поверить, что два серьезных бизнесмена могут вот именно в таком занятии коротать свободное время. И, когда они синхронно обернулись ко мне, я по инерции выдала:

— Вы как дети малые! Простите…

Андрей Николаевич спросил очень серьезно — я прямо на рабочем месте себя почувствовала:

— Анна, у тебя права есть?

— Действительно, — подхватил и Константин Сергеевич. — Если ты только не хочешь лицезреть тут еще и драку.

Я вытаращила глаза. Драку я точно лицезреть не хотела, но почему-то легко верилось, что и до этого дойдет, если не будет принято какое-то компромиссное решение. Вспомнила о том, что я профессионал и вообще-то работаю на одного из этих мужчин, вынула сотовый из кармана и объяснила на ходу:

— Я не вожу. Но ведь вы, Андрей Николаевич, с водителем вчера ездили на встречу, я сама с ним связывалась! Зачем ругаться, если у вас есть штатный водитель? — я отвлеклась на голос в трубке: — Григорий? Аня, да. Вы уже пообедали? Можете выйти на парковку, здесь Андрею Николаевичу… да, спасибо! — и выдала итог: — Григорий за рулем обоих устроит?

Довольная собой, я победоносно оценила их реакцию. Как здорово, что догадалась все важные номера внести в память телефона. Вот, впервые показала свою пользу, как помощницы!

Но Андрей Николаевич почему-то посмотрел в сторону — наверное, высматривал Григория на крыльце. Однако голос его был странным — сдавленным, как если бы он с трудом сдерживал смех:

— Да, пожалуй, устроит.

Константин Сергеевич вообще нижнюю губу закусил и глянул в небо:

— Григорий — отличное решение.

И, едва только водитель обозначился у машины, одна пара рук меня зашвырнула на заднее сиденье и тут же с двух сторон меня прижали. А они вообще-то немаленькие! Тесновато. Я поерзала, но когда дошло, то нервно воскликнула:

— Вы это специально, что ли, устроили?

— Нет, конечно, — фальшиво протянул Андрей Николаевич. — Кто же специально будет ругаться, лишь бы ты забыла о том, куда мы едем…

И Константин Сергеевич закончил на той ж ноте:

— И даже сама поездку организовала. Сразу видно, что очень хочешь срочно переодеться, а до сих пор притворялась.

Я охнула. Подумала немного — и снова охнула. Куда я попала? Они беспощадно пользуются моей наивностью! Веселятся, глумятся, тащат меня куда-то… как будто я не секретарь, а какая-то забавная зверушка! Да они мною просто от работы отвлекаются!

Меня, одеревенелую, обиженную и переосмысливающую все свое существование, под белы рученьки так же вывели из машины. И только после этого я задышала. А во время поездки казалось, что они буквально давят на меня своим присутствием. Утешала нелепая мысль: если бы кто-то из них ко мне приставал, то вряд ли бы выбрал момент, когда это делает и второй. Оказаться наедине с одним из них в такой же близости почему-то казалось намного более неловким.

Константин Сергеевич на входе в магазин коснулся двумя пальцами моей спины и наклонился, чтобы сказать почти в самое ухо:

— Расслабься, Анют. Еще не поняла, что ты и провоцируешь желание тебя растормошить? Вот прямо всем своим видом кричишь: «Возьмите меня и приведите в чувство!».

— Я не кричу!

— Или просто «Возьмите меня»… Я еще не определился.

— Константин Сергеевич!

— Кто? А, ну да. Только не начни опять краснеть, Анют! Да что же ты творишь, бессердечная?

Из двоих мой босс казался все же более вменяемым, потому я обратилась к нему:

— Андрей Николаевич, ваш друг говорит какие-то дикие вещи. В мои обязанности входит его слушать?

Он посмотрел на меня. Глаза сузились до узких щелочек… Вот, именно об этом выражении лица Светлана и упоминала с особой настойчивостью.

— Анна, я принял тебя на работу. Но не подписывался на то, чтобы голыми руками останавливать торнадо.

— Вы о чем?

— Сама от него отбивайся.

— Но…

— А у меня к тебе всего два вопроса: тебе нужна эта работа, и какой у тебя размер?

Да что ж такое-то? Они будто бы сговорились довести меня до обморока. Теперь уже возвращение в родительский дом не казалось такой уж ужасной перспективой. Я попыталась сощуриться точно так же, как он:

— Андрей Николаевич, это ультиматум? Или я покорно принимаю все эти… переодевания, или пишу заявление?

— Путаешь термины, Анна. Это были обычные вопросы, а ультиматум — это, например: ты сама заходишь в примерочную, или мы заходим вместе с тобой. Чувствуешь, разница принципиальная?

Я тотчас осознала:

— Не надо со мной в примерочную!

Он неожиданно тепло улыбнулся:

— Тогда сорок второй?

— Ага, — смирилась я окончательно.

Удивительно, но через пару минут мне в руки впихнули вполне приличный костюм: юбка до колена и приталенный пиджачок. После бесшабашного натиска я была готова к чему угодно, включая развратное нижнее белье, вместо нормальной одежды. А тут… ничего вопиющего. Это неожиданно успокоило. Или я уже попросту устала психовать.

В примерочную мои пленители, к счастью, не пошли. Остались снаружи, зато я могла слышать их голоса.

— Меня обуревают смутные фантазии о латексе, — мечтательно протянул Константин Сергеевич.

Его друг рассмеялся:

— Не все сразу.

— Эх… — тот тяжело вздохнул. — Подожду день-другой.

— Держи себя в руках, Костя! Что-то я не припомню, чтобы мы твою Светланку переодевали.

— Ее не так интересно.

— Интересно ему… Осторожнее, торнадо. И не мешай моей секретарше работать. А то я твоей Свете устрою такие же фейерверки, будешь знать.

— Устрой, — тот согласился легко. — Андрей, а если мы будем каждую неделю меняться секретаршами, то это какое-то извращение или рабочий процесс?

Андрей Николаевич вместо ответа расхохотался еще громче. Я уже застегивала замок на юбке, но буркнула:

— Вы ведь понимаете, что я вас слышу?

— Так для тебя и говорим. Выходи уже.

Я напоследок глянула на себя в зеркало. У Андрея Николаевича, похоже, глаз наметан, что он сходу и размер угадал, и модель выбрал такую, которая села, как влитая. Да и синий мне всегда шел — голубые глаза от этого становятся ярче. Отодвинула шторку, сделала пару шагов вперед, не дождалась никакой реакции. Потому раскинула руки и крутанулась.

Обычно в фильмах, когда девушка неожиданно преображается новым нарядом, трепетные юноши хором ахают, а главный герой застывает на месте с отвисшей челюстью. Очевидно, я оказалась не в одном из таких фильмов.

— Нормально вроде, — Константин Сергеевич пристально осматривал костюм.

— Обувь вообще не в тему, — добавил Андрей Николаевич. — Но сидит хорошо.

Видимо, это означало, что образ получил холодное одобрение, и на том моя экзекуция окончена.

Но обрадовалась я рано. Константин Сергеевич отправился заплатить, но Андрей Николаевич махнул в сторону стеллажей с туфлями.

— Надо что-то на каблуке, Анна.

Но с ним все-таки разговаривать было намного проще, потому я решилась:

— Андрей Николаевич, а может быть, хватит? Я благодарна вам, честно. И очень довольна своим внешним видом. И надеюсь, что в этом костюме больше никого не буду раздражать. Но…

Он перебил:

— Но твое терпение закончилось еще в ресторане?

— Именно! — я обрадовалась тому, что меня так верно поняли.

И он вдруг уставился на мое лицо. Уже привычно сощурился, но теперь в его глазах плескалась не серьезность, а веселье:

— Начинаю понимать, почему Костя так зацепился. Ты как будто всего на свете боишься, нас с ним стесняешься, но пытаешься сопротивляться. Откуда такая неуверенность в себе? Дай руку.

Я не успела отреагировать, он сам подхватил мою ладонь, замер на секунду и отпустил:

— Я был прав, ты вся трясешься. Чего конкретно ты боишься? Что мы выставим тебе счет?

Я растерялась окончательно:

— Даже не знаю… А выставите?

— Нет. Костя это делает, потому что он всегда поддается порывам.

— А почему вы ему помогаете?

Он улыбнулся шире. С ума сойти, какие у него глаза! Зеленые, глубокие, всегда с каким-то подтекстом.

— Пока не определился.

— Вы даже говорите иногда одинаково…

— Друзья детства, такое бывает. Анна, можно, я куплю тебе обувь?

— А от моего мнения что-нибудь зависит? — я приподняла бровь.

— Да. Мое настроение.

И что на такое отвечать? Я просто махнула рукой, не в силах сформулировать ответ. А он словно его получил и резюмировал:

— Вот и славно. Шпилька, каблук?

Стеснительность преодолевать становилось все сложнее:

— Нежелательно. Я… честно говоря, не привыкла к каблукам.

— Зря. У тебя лодыжки тонкие, на каблуках ты можешь завоевывать мир.

— А если я не хочу завоевывать мир?

— Хорошо. Тогда пока лодочки. Вернемся к этому разговору в другой раз.

Мысль вдруг оформилась неожиданно, и я не постеснялась ее озвучить — громко, чтобы и подходивший Константин Сергеевич услышал:

— Я поняла! Вы вдвоем в детстве в кукол не наигрались. А тут прямо накрыло!

Константин Сергеевич отреагировал с присущей ему иронией:

— Мне мой психиатр то же самое говорит! Заведи, говорит, себе куколку, наиграйся уже, несмышленыш. И я как тебя увидел, так сразу предмет своих детских мечтаний и узнал.

Но Андрей Николаевич ответил другое:

— А может, дело в том, что ты сама себя ведешь, как фарфоровая куколка, а мы просто удачно подыгрываем?

Какая странная мысль. Но развивать ее не хотелось.

Едва Андрей Николаевич миновал офисные двери, как сразу изменился — та же непроницаемая маска на лице, как будто не он совсем недавно смеялся в полный голос, пугая продавщиц. Возле лифта остановился:

— Анна, я в бухгалтерию загляну. Сделай мне кофе. В смысле, попытайся сделать. И про квартальную сводку не забудь, — отвесил холодно и повернул вправо.

Тем временем Константин Сергеевич глянул на часы и коротко выдохнул:

— Уже почти три! Черт, столько времени спустил. Анют, признайся, что тебя подкупили конкуренты, и ты успешно справляешься с отстранением меня от дел, — и, не дождавшись возмущенного ответа, зашагал влево.

Посмотрела налево, посмотрела направо, поправила юбку и нажала на кнопку вызова лифта. Всего второй рабочий день! На этом этапе сдаются только слабаки. Даже если они попали в дурдом.

Катя, забежавшая в гости вечером, после моего рассказа примерно час сидела с распахнутым ртом. Потом рукой надавила себе снизу на челюсть, чтобы не идти по улице с открытой варежкой, заторможенно встала и ушла, бормоча что-то нечленораздельное. Шампанское, правда, прихватила. Но ее предкоматозное оцепенение не отражало и половину моего.

5

Сводка заняла больше времени, чем я предполагала. Все же отсутствие практики сказывалось, да и в первый раз даже простая работа вызывает вопросы. Пришлось сбегать в приемную к Светлане и попросить шаблон старой сводки. Она была занята другой документацией, потому нашла файл, перекинула мне, но подробно объяснять времени не было. Но я и сама разобралась с таблицей, которая ужасала только на первый взгляд. Просто внимательно перенести все данные и вбить в итоговую колонку расчетные формулы. Однако когда разобралась и глянула на часы, поняла, что уже потратила пару часов. Но ведь Андрей Николаевич и сказал, что дело несрочное. Потому утром в пятницу я с утра продолжила с того места, где закончила.

Вот только настроение испортилось после блюда с названием «истерика от кофе». Андрей Николаевич сделал глоток, с видимым трудом проглотил, потом молча встал, схватил меня за локоть и зачем-то поволок из кабинета. Подвел к злостному аппарату и сухо представил:

— Анна, это кофемашина. Кофемашина, это Анна. Девочки, договоритесь уже как-нибудь.

И вернулся в кабинет, громко хлопнув дверью. Пришлось снова бежать к Светлане и просить еще один мастер-класс. Девушка эта отличалась невероятным терпением к моей назойливости — помогала всегда, когда была возможность. Железобетонные нервы! Или ей все нервы вытрепали задолго до моего появления, потому она уже ни на что не реагировала. Света повторила весь урок еще раз, в процессе выяснилось, что сухих сливок надо поменьше. Грамм на семь-восемь поменьше… И эта критическая несостыковка выводит кофейного маньяка из себя? Может, мне монографию начать писать? Столько полезного опыта даром пропадает!

Зато следующий кофе не вызвал в Андрее Николаевиче очередного приступа. Он и не похвалил, но и не поругал — достижение. А я напомнила, чтобы закрепить профессиональные достижения:

— В два часа видеоконференция, Андрей Николаевич.

— Да, спасибо. Помоги Светлане с проектором.

— Конечно.

В итоге вышло, что за мелкими хлопотами я не успела к концу рабочего дня закончить сводку. И как Света успевала работать за двоих? Я оправдывала себя тем, что пока адаптируюсь. Быть может, через месяц тоже буду такой ж расторопной, как она. Ничего страшного, задержусь немного и закончу.

Но в самом конце рабочего дня к моему боссу нагрянул его ошалелый сотоварищ. Они целый день подбивали какие-то данные по проведенной встрече, потому и шныряли туда-сюда с документами. На этот раз Константин Сергеевич притормозил возле моего стола:

— Анют, тебя домой подвезти? Подождешь минут десять?

Сердце замерло от страха.

— Нет, спасибо, Константин Сергеевич. Меня уже ждут.

— Жених?

— Друг, — я тут же пожалела, что не согласилась с «женихом». Понятия не имею, почему ответила именно так.

— Ясно. Тогда до понедельника, Анют.

— До понедельника, Константин Сергеевич. Хороших выходных.

И, как только он скрылся в кабинете, быстро перекидала всю нужную информацию на флэшку. Спокойно закончу дома. Все лучше, чем отбиваться от его общества.

Быстро собралась и поспешила покинуть здание. Вот, до чего уже довели! Я и так не боевая тигрица, но с такими боссами окончательно превращусь в трусиху.

Дома приняла ванну, спорола полкило мороженого и с облегчением растянулась на диване. Так или иначе, но пока все было хорошо. Да, начальники вчера вели себя слишком странно, но сегодня-то совсем иначе! Все по-деловому, никаких тебе странных намеков и шуток. И ведь я осваиваюсь. Скоро вольюсь в процесс, а зарплата там огого. Почему-то события, спустя всего день, не казались такими уж вопиющими, которые пережить невозможно.

Позволила себе отдохнуть совсем немного и села за ноутбук. Лучше сделать все сразу.

В двенадцатом часу, когда я уже заканчивала, зазвонил сотовый. Пока неслась к тумбе, все в голове перекрутить успела. В такое время по ерунде же не звонят. Но увидев имя, оторопела:

— Андрей Николаевич?

Он говорил деловито и сухо, словно сейчас было обычное офисное утро:

— Анна, ты таблицу на меня не перекинула? Не вижу во входящих.

— О… — я старалась соображать быстро и решила врать, как если бы от этого зависело мое рабочее место: — Отправляла, конечно. Не пришло? Давайте скину еще раз… — сказала и сама осеклась, добавив сдавленно: — Ой, у меня же интернет отключен…

— В смысле? Такое в наши времена бывает?

— Бывает, — признала я, а сама от стыда была готова сквозь землю провалиться. — До понедельника не подождет?

— Ты предлагаешь мне отложить сегодняшнюю работу на понедельник?

— Нет, но… Постойте-ка, в кафе неподалеку есть вай-фай! Оттуда отправлю. Пятнадцать минут, Андрей Николаевич!

— Интересно, а как ты мне отошлешь файл, который на работе?

Прикусила губу. Вот и зачем, спрашивается, пыталась обмануть — теперь стыда в сто раз больше, чем если бы честно призналась, что закончила работу дома. И он тоже это понял. Потому и голос стал еще суше:

— С ума сойти. Ты не секретарша, а находка. Ты случайно не промышленным шпионажем занимаешься? Это многое бы объяснило. И то, что ты несколько раз подряд пыталась меня отравить, и то, что выносишь секретные данные из офиса.

— Вы шутите? — жалобно проскулила я. — Секретные данные?

— Я шучу. Кто бы тебе вообще доверил секретные данные? Ладно, быстро в такси и ко мне, сообщением скину адрес. Я заплачу водителю, наберешь меня, когда будешь подъезжать. Но если сегодня не успеешь, то в понедельник можешь уже на работу не выходить.

Глянула на часы и подлетела в воздухе, открыв в себе невероятную суперспособность: одновременно снимать пижаму и натягивать джинсы, добивать сводку и вызывать такси. Уже в машине удалось отдышаться. Немного расслабившись, пальцами пригладила волосы. Хорошо, что почти высохли после ванной. О косметике подумать вообще было некогда. Но я же не соблазнять босса еду, в самом деле. Даже улыбнулась этой мысли — верный признак, что я потихоньку учусь справляться со стрессами. Какой бесценный опыт за три дня.

Выскочила из такси навстречу Андрею Николаевичу и протянула флэшку, но он, словно не заметил меня, наклонился к окну водителя. После чего машина рванула с места. А я? Пока ехала, думала о том, как буду возвращаться, если босс не заплатит и за обратный путь. В крайнем случае заехала бы к Кате, заняла бы немного. Но остаться в пригороде, вообще без такси, ночью я не планировала.

— Иди в дом, — начальник наконец-то вспомнил и обо мне. — Сразу вместе глянем, раз уж явилась.

Дом был шикарным, но это не удивило. Трехэтажное здание, светящееся окнами и маленькими лампочками под крышей. Вот уж кто на коммунальных платежах не экономит.

Андрей Николаевич нетерпеливо подтолкнул меня, и я вынуждена была чуть ли не бежать перед ним. Гостиная оказалась огромной, а избыток светлого дерева делал ее как будто еще больше. На журнальном столике открытый ноутбук, перед которым шеф и сел на диван, тут же сосредоточившись на работе.

— Хорошая работа, Анна, — обрадовал он, но почти сразу добавил: — А тут что?

Пришлось сесть рядом и увидеть зияющую дыру в одном окошке таблицы. Из-за спешки пропустила. Но теперь это не было проблемой:

— У меня вся информация тоже с собой, сейчас добавлю.

Но он быстро кликал мышкой, не отвлекаясь от монитора:

— Какой файл? А, нашел, — и скопировал цифру сам. А потом снова переключился на первую колонку, остановившись на заинтересовавших данных.

Я почти не дышала. Просто ждала вердикта. По всей видимости, допустила только одну промашку, но босс не выглядел недовольным. Буду считать, что справилась. Пока не услышу иного.

Но позади раздался голос, заставивший меня забыть о спокойствии:

— Анют? А ты как тут очутилась?

Андрей Николаевич ответил другу, не оборачиваясь:

— По работе. Я уже заканчиваю, распечатать только.

Но вот я его мудрому примеру не последовала и рефлекторно повернула голову. Замерла, не в силах пошевелиться. Константин Сергеевич стоял передо мной… в одном полотенце. Если так можно назвать тряпицу на его бедрах. Мокрые волосы, капли стекающие по груди. Плечи, руки с буграми мышц. Замерла-то я от шока — просто не ожидала тут его увидеть, да еще и в таком виде. Я вообще до этого дня настолько красивых мужчин вживую не видела… Но Константин Сергеевич расценил мою заторможенность по-своему и включил режим «Константин Сергеевич» — не знаю никакого другого человека, кто на его месте поступил бы так же.

— Упс, — сказал он, проведя ладонью по бедру, после чего полотенце поползло вниз.

Опомнившись, я отвернулась. А он, конечно, смеялся:

— Андрей, ты только посмотри, как она краснеет! Как будто я специально к ее появлению подгадывал! А я ж не подгадывал, что со мной никогда раньше не происходило!

Андрей Николаевич скосил на меня взгляд:

— И правда. Анна, ты его своим смущением еще больше раззадориваешь.

Как будто я могла с этим что-то поделать! Теперь вообще растерялась и прижала ладони к лицу. А от этого и Андрей Николаевич начал смеяться:

— Костя, ты ее до инфаркта доведешь. Иди уже, собирайся.

— А пусть она еще раз на меня посмотрит! Теми же самыми глазищами! Или полотенчико поможет поднять…

Я молча помотала головой. Но, услышав удаляющийся хохот, выдохнула. С трудом подняла лицо и заметила, что Андрей Николаевич смотрит прямо на меня.

— Анна, ну ты действительно как с луны свалилась. Подумаешь, полуголого мужика увидела. Ты же не монашка. И Костя не знал о твоем приезде, просто случайность. Никогда не попадала неловкие ситуации?

На самом деле, не «полуголого», а вполне себе натурально голого — уж Константин Сергеевич постарался. И я, действительно, ни разу не видела голого мужчину. Моя закомплексованность не позволяла доводить свидания до этой стадии. Да и никто мне не нравился до такой степени. Собственной невинностью я не кичилась — это просто факт. Результат осознанных решений и, отчасти, следствие моего сдержанного характера.

Наверное, надо было что-то сказать, чтобы разрядить обстановку. Мол, и правда, что тут такого? Или рассмеяться. Или заявить, что мне пора домой, раз дело закончено. Но под прицелом зеленых глаз я не могла собраться с мыслями.

— Анна, ты в порядке? Почему у тебя такой вид, как будто ты ничего страшнее нашего Кости не видела? — его голос прозвучал очень мягко, непривычно.

— Да, в порядке… Просто растерялась. Андрей Николаевич, я могу идти?

— Да подожди ты. Сейчас соберемся и тебя подвезем. Мы посидеть где-нибудь хотели, Костя ждал, когда я закончу.

— Понятно, — я буквально заставляла себя выдавливать каждое слово. — Не знала, что вы живете вместе.

— Мы и не живем вместе. Его квартира в центре, если интересно. А тебе интересно?

— Н-нет, — я понятия не имела, к чему был задан этот вопрос.

Но Андрей Николаевич смотрел так, что я ни отвернуться не могла, ни сосредоточиться.

— Незачем было делать крюк, раз все равно спланировали выход, — он зачем-то продолжал объяснить. — Из-за тебя задержались, но работу надо работать вовремя, как и отдых отдыхать. Анна, а ты не хочешь посидеть с нами? Выпьем, поболтаем.

— Не хочу, — прозвучало немного нервно.

Да почему он так заинтересованно смотрит? Ведь до появления друга был полностью погружен в работу, а тут словно меня впервые увидел. И взглядом пытается пролезть через зрачки прямо в мозг. Заметил, что я не накрашена? Важно ли мне, если он это заметил? И тон какой-то приглушенный:

— Ты мне не доверяешь или Косте?

— Вам обоим! — мой голос набирал уверенности, чем я сама себя удивила. — Я вообще не хочу этой… двусмысленности! Я ведь работаю на вас. Андрей Николаевич, ну неужели вы не понимаете?

— Двусмысленности? — его голос обволакивал, как плотная ткань, через которую трудно дышать. — Анна, ты моя секретарша. Все в офисе уже твердо уверены, что ты со мной спишь. Или будешь спать в ближайшее время. Стереотипы, знаешь ли.

— Но это просто сплетни! Мне нет до них дела, если на самом деле не так!

Он вдруг резко встал и направился к лестнице:

— Хорошо, я понял. Я пойду тоже быстро переоденусь, а потом мы тебя закинем, куда скажешь. Пять минут. Постарайся не грохнуться в обморок за это время. Или можешь пойти за мной — показать еще раз, как ты краснеешь, когда видишь обнаженного мужчину.

Я проводила его взглядом и заметила, что Константин Сергеевич, уже в джинсах и тонком свитере, стоит на нижней ступеньке. Очевидно, он слышал конец разговора. А на последней фразе друга улыбнулся.

Странное дело, но ожидаемого давления или сарказма не последовало. Вообще! Константин Сергеевич вызвал такси, а когда его приятель спустился, мы вышли втроем и разместились в машине. Рядом со мной оказался Константин Сергеевич. Я всю дорогу ждала хоть какой-то атаки, но так ее и не дождалась. Он спросил только о том, нравится ли мне работа, привыкла ли я. Мне даже удалось что-то внятное на это ответить. Самый обычный разговор людей, которые работают в одной фирме! Может быть, я сама себе придумала какую-то двусмысленность? Андрей Николаевич просто не видит смысла носить рабочую маску в свободное время. А Константин Сергеевич такой прямолинейный шутник и есть. И они точно так же общаются со всеми людьми, а меня ничем не выделяют. Эта мысль здорово успокаивала, но почему-то не до конца, что-то тревожило. Возможно, тот самый внимательный взгляд моего начальника — именно так не смотрят на всех. Так сканируют, улавливают каждую реакцию… выдают заинтересованность. Может ли быть такое, что шеф заинтересован во мне?

6

Долгий разговор по телефону с Катей в субботнее утро мои мысли в порядок не привел.

— Кать, ну скажи! Какова вероятность, что я заинтересовала собственного босса в романтическом смысле?

Она в кои-то веки растерялась и говорила как-то непривычно монотонно:

— Если ты ничего не преувеличила, Ань…

— Да не преувеличила я! Рассказала как было! — меня немного злили длинные паузы в ее репликах.

— Тогда… Подруга, я даже не знаю, как тебе сообщить свой вывод…

— Да говори уже! Я начинаю сомневаться, что разговариваю с той самой Катей, которая и декана факультета могла своим мнением заткнуть!

— Ань… У меня есть подозрение… Ты только спокойно это восприми… Мне кажется, что ты заинтересовала обоих. В романтическом смысле.

— О… А чем мне это грозит, Кать?

— Грозит? Возможно, сексуальным приключением. Давно пора. Или даже счастливым будущим. Но тут есть большая проблемка, Ань. Если я права, то дать ход можно только одним отношениям. Они друзья детства! Они не будут за тебя воевать между собой. Вот кого ты выберешь, с тем и будет… сексуальное приключение или счастливое будущее.

— Мне выбрать?

— Тебе. При условии, конечно, что ты все эти взгляды не придумала.

Теперь я уже и сама сомневалась. Может, нафантазировала просто? Приняла все слишком близко к сердцу? А Катя тем временем продолжала:

— Сама ничего не делай, просто наблюдай. Но если увидишь, что тебя хотят оба — придется очень быстро выбирать. За двумя зайцами в таких вопросах никогда нельзя гнаться. Ну, если только есть шанс скрыть подобное, но это не твой случай. Второй отойдет в сторону, если ты покажешь взаимность его другу. Но до этого момента ты должна точно знать — кто из них. Так кто, Ань? Или ни один?

Я призадумалась. Оба потрясающе красивы, умны, языки подвешены — да любого из них можно на аукционе первым лотом выставлять, соберут дам всех возрастов. Но притом совершенно разные. Константин Сергеевич — эдакий танк, юморит как дышит, напирает по инерции. Ему противостоять сложно, потому что он не дает никакого пространства для маневра. Андрей Николаевич — тигр в засаде, но ленивое спокойствие явно показное. Он позволяет жертве приблизиться, чтобы уже не увернулась. И ему тоже сложно противостоять, поскольку ты до последнего не осознаешь самого факта охоты. Кто из них мне нравится больше? Да оба! Потому что у меня есть глаза и уши!

Вот только Кате я сказала другое:

— А если никто из них?

— Тогда совсем просто. Избалованные мужики впадают, конечно, в азарт в случае отказа, но настолько элитные персонажи, как ты описываешь, не будут крутиться слишком долго вокруг тебя. Им это вроде как не по статусу, даже при серьезном интересе. Понимаешь? Потому холодный отказ — на всякие подобные атаки ведешь себя холодно и сдержанно, а потом еще и вворачиваешь про любимого парня. Все, им гордость не позволит тебя преследовать. Но ты уверена, Ань? Мне ли не знать, что никакого любимого парня у тебя нет? У меня лично слюни текут от одних твоих рассказов. Так не глупо ли упускать шанс?

Я два дня обдумывала этот разговор. Представила себя с любым из них — и сердце сжалось. Как если бы я уже ощущала легкую влюбленность. Но влюбленность всегда строго адресная! Она на двоих не делится. А может, все дело в том, что мне приходилось общаться сразу с двумя, и сознание не могло четко отделить одного от второго?

К вечеру воскресенья я себя окончательно убедила в том, что все сама надумала. Да, начальники меня оккупировали, но больше с целью отвлечься от забот и посмеяться над моей наивностью, а я какой-то романтический интерес себе придумала.

И понедельник протекал строго в деловом ключе: кофе, документы, звонки, «Анна, пригласи юриста», «Анна, напомни Григорию о машине в час». И это окончательно убедило меня в последней мысли. По крайней мере, Андрей Николаевич ко мне относится именно как к секретарше — может быть, иногда с его точки зрения забавной, но явно без намеков на расширение отношений.

В обеденный перерыв он вместе с Константином Сергеевичем уехал на деловую встречу. Я же решила перекусить прямо на месте и отдохнуть от забот. Вошла в кабинет шефа — хоть спокойно осмотреться. Красиво, уютно и вид из окна преотличный. Уселась и в его кресло, насладилась комфортом. Закрыла глаза, пытаясь уловить его присутствие. Да уж, мужчина впечатляющий, в такого влюбиться — проще простого. Встала, снова прошлась, открыла шкаф — две свежие рубашки на плечиках. Осторожно провела пальцами по рукаву. Опомнилась от странных ощущений и быстро закрыла дверцу. Стыдно будет, если кто-то войдет и застукает меня за подобным занятием.

Буквально силой себя заставила отвлечься от этого странного напряжения. Если дать ему волю, то так и в самом деле до влюбленности недалеко. Взяла телефон и заняла стул возле окна. Надо позвонить отцу — поддержать. Он, наверное, очень переживает после увольнения — и неудивительно. Всю жизнь отработал на одной фирме, был замдиректора — прекрасная должность, высокая зарплата. И каким образом именно он попал под сокращение? Все же это очень неприятно — в один день узнать, что ты не нужен.

Но пребывала я в каком-то рассеянном состоянии, потому, наверное, по ошибке ткнула на неправильный номер. Потому как вместо отца ответила женщина:

— Да, Аня, слушаю.

Я изумилась донельзя, но, конечно, сразу узнала знакомый голос:

— Ольга Александровна?

Она рассмеялась:

— Говоришь так, будто удивлена. Твой отец сейчас на совещании, перезвони примерно через час.

— На… — я осеклась и посмотрела на дисплей. Никакой ошибки, номер отца, а ответила его помощница, которая располагалась в том же кабинете и всегда принимала звонки в его отсутствие. — На совещании? — я все же смогла закончить вопрос.

— Да что с тобой? — Ольга Александровна явно удивлялась. — Понедельник ведь, у него уже двадцать лет совещания в это время. У тебя ничего не случилось?

— Нет… все прекрасно… Извините, время перепутала.

После чего я полчаса просто рассматривала воздух перед собой. Отца снова приняли на работу? А почему мне об этом не сообщили с тем же рвением, как сообщали об увольнении? Или… или его вообще не увольняли? Собравшись с мыслями, я перезвонила на номер матери и начала сразу:

— Так папу уволили, говоришь?

— Это еще что за тон? — холодно ответила мама. — Ни здрасьте, ни как дела?

Я по инерции сразу сбавила громкость:

— Мама, ты обманула меня? Но зачем?

Та вздохнула:

— Проверить хотела, какого человека из тебя воспитала! Что бы сделала любящая дочь на твоем месте? Правильно, все бросила и приехала поддержать папу! А ты что сделала?

— Мам! — меня возмущала вся ситуация, но говорить с ней открыто я отчаянно не умела. — Я не приехала только потому, что боялась — вы же не отпустили бы обратно!

— Само собой! Мы современные родители — не хотим тебя тащить за волосы. Все ждали по-хорошему, когда эта блажь закончится! Ну, скажи, чего ты там еще не насмотрелась, что домой вернуться не хочешь?

Захотелось взвыть от отчаянья, эти разговоры проходили как по расписанию. А я ведь возмутиться из-за обмана собиралась, а снова вливлась в ту же самую привычную колею, когда почему-то меня отчитывают, а я оправдываюсь:

— Мам, но мне здесь нравится… Я работу нашла… отличную… — немного взбодрилась от правдивости сказанного: — Правда! В огромной фирме, с зарплатой…

Она перебила:

— Ясно. Полы в забегаловке моешь. Ну мой-мой. Да вот только ты не молодеешь, милая моя. Пока ты там ерундой занимаешься, упустишь время.

— Ты о чем?

— Сама знаешь о чем. Петя о тебе снова спрашивал. Но парень не будет ждать тебя годами, возьмет и женится. А ты, когда голову от своих полов поднимешь, уже время не догонишь.

— Петя?..

Я почти провизжала это имя. Следствие крайнего изумления. Конечно, я знала, о ком идет речь — сын лучшего друга отца. Нас как-то с детства женили, но никогда всерьез. После школы Петя окончил местный вуз и устроился на престижную работу. Он очень умен и талантлив — быстро пошел по карьере вверх. Все эти новости о его биографии я знала из разговоров с матерью, но никогда не думала, что они ведутся с какой-то целью… Петя старше меня на три года, я знаю его с раннего возраста и прекрасно к нему отношусь, но я даже мыслить не начинала о том, что мать всерьез вознамерится меня с ним свести! А ведь со старшей сестрой была примерно та же история…

— Именно! — добивала мама. — А ты знаешь, что его поставили начальником отдела?

— Мама… Да и пусть поставили. Я очень за него рада! Но какое отношение это имеет ко мне? Петя — чудесный человек, но я-то здесь при чем?

Она выдержала многозначительную паузу и заговорила другим тоном:

— Анечка, ты уже взрослая, потому я буду говорить с тобой откровенно! — ну да, как будто она раньше выбирала выражения. — Ты не из тех девушек, перед которыми будут выстраиваться очереди из женихов. Но почему-то этой простой вещи не понимаешь. Тогда получай опыт той, которая жизнь прожила: женщина обязана обзавестись каменной стеной. Как я — твоим отцом. Мужчиной, который будет решать все проблемы и обеспечит и ее, и ее детей. Я о своем выборе ни разу не пожалела, но ты какая-то другая уродилась. Тебе стоит хорошенько подумать над тем, что ты будешь делать через десять лет. Станешь женой состоятельного человека и матерью его детей или продолжишь метаться где-то там, пока не упустишь все возможности. Не нравится Петя? Глупо. Но это пока не беда. Возвращайся, посмотри на него, а потом уж в случае чего будем искать тебе другого.

— Мам, мне двадцать два… Какая старость?

— Да что ж с тобой не так? — она снова запричитала. — Ты что, думаешь, что через пять лет станешь красивее? Появится еще десяток Петь, которые на тебя посмотрят? Или о чем ты там вообще думаешь?

Аж в горле сдавило от обиды. И хоть разговоры в таком тоне протекали периодически, я все равно никогда к ним не привыкну. У меня не хватало смелости даже скинуть вызов! Я хотела хоть как-нибудь закончить эту неприятную беседу:

— Я думаю о том, что лучше вообще не выйду замуж, чем выйду за деньги. Неправильно это. Ну неужели я настолько ничего из себя не представляю, что не смогу прожить без чьего-то финансирования?

— Вообще не выйдешь?! Ну приехали! Это тебя столичная жизнь на такую мысль натолкнула? А мы тут люди простые, знаешь ли! Новых этих ваших веяний не понимаем! И да, нормальная женщина выходит замуж и рожает детей в первую очередь, а уж потом рвется… себя обеспечивать, как какая-нибудь карьеристка!

— Давай просто закончим на сегодня…

— Закончим, конечно! Я вечером еще и отцу твоему сообщу, что ты теперь у нас, оказывается, сама себе на уме. Замуж она не выйдет, ну да. А когда стукнет тридцатник, то будет рыдать по ночам в подушку.

Я сдавленно ответила:

— Мне кажется, что моя замужняя сестренка по ночам в подушку рыдает. Не хочу оказаться на ее месте.

— Много ты понимаешь! Зато твоей замужней сестренке в старости воду будет кому подать!

— Мам…

— Все, я больше не могу слышать этот бред! Остынь и подумай. И да, больше мы с отцом тебе деньги не высылаем. Я и так уже десять раз пожалела о своей доброте. Думала, ну хочет девочка выучиться. Кто ж знал, что она не выучится, а потупеет окончательно?

— Мне пора, мам. Работа.

Отложила телефон на подоконник, снова уставилась в воздух и как можно медленнее выдохнула. Зато теперь я точно уверилась, что домой ни за что не вернусь! Буду держаться за это место до последнего, а если уволят, то лучше уж действительно устроиться в забегаловку уборщицей — и то достойнее, чем быть никем! Или это, действительно, столичная жизнь меня подобному научила? Ведь тут вокруг полно женщин, которые не ищут источники финансирования в мужском лице. Хотя и обратных примеров предостаточно… Так кто из них неправильный?

Дверь за спиной стукнула, потому я вскочила на ноги.

7

Увидев босса, собралась моментально:

— Андрей Николаевич, вы уже вернулись? Я в вашем кабинете, потому что…

— Не оправдывайся, — он перебил спокойно, направляясь к столу. — Тебе ведь никто не запрещал сюда заходить.

— Кофе?

— Нет, спасибо. Я там папку на твоем столе оставил, сделай по две копии — в бухгалтерию и юристам.

— Конечно.

Я пошла на выход, но он окликнул:

— Анна, стой! — дождался, пока я обернусь. И вдруг сказал другим тоном: — Я рад.

— Чему? — я непонимающе глянула на него.

— Тому, что ты не собираешься выходить замуж за деньги, — и улыбнулся с хитрецой. — Мне даже показалось, что ты специально выдала этот дикий пафос, потому что поняла, что я за твоей спиной.

Я охнула. Сколько он слышал? Позорище какое! Хорошо еще, что не расплакалась на его глазах. Но все равно неприятно, когда чужой человек заглянул в личное. И ведь никаких претензий быть не может — я сама не заметила его появления, а в собственном кабинете он имеет право появляться без моего разрешения.

Выдавила, даже не думая опровергать его нелепое предположение:

— Простите, что вам пришлось стать свидетелем этого разговора.

И снова попыталась скрыться с его глаз:

— Подожди, сказал! — он каким-то невероятным образом оказался совсем рядом со мной. Развернулась и ойкнула от неожиданности. Пришлось задрать голову и уставиться ему в подбородок. — Анна, ты расстроена?

— Немного, — признала легко, раз уж все равно попалась. — Пожалуйста, не поднимайте этот вопрос.

— Тогда спрошу о другом. Вообще о другом, — он замешкался ненадолго. — Анна, прошу не считать мое предложение чем-то вопиющим, но ты не отказалась бы сходить со мной на свидание? Обещаю, что любой твой ответ не отразится на рабочем процессе.

Я не могла поверить в услышанное, потому отозвалась удивленным вопросом:

— Я?

— Ты, — он улыбался непривычно, как-то даже немного смущенно. — Я с пятницы об этом думаю. Какая ты тогда была. И в тот момент я не просто так предложил составить нам компанию. Но все еще надеюсь, что ты отказалась из-за Кости. Так может, согласишься на свидание только со мной?

— Это… очень неожиданно, — я уставилась в пол.

— Для меня тоже, если честно, — он усмехнулся. — Давай прямо сегодня, пока ты опомниться не успела? Посидим в ресторане совсем немного, потом отвезу тебя домой. Никакого экстрима, обещаю.

— Ну… ладно, — я согласилась больше от шока, потому что осмыслить все не успевала.

— Спасибо. Выезжаем в шесть.

Вот, все висящие в воздухе вопросы и нашли ответы. Заинтересованность Андрея Николаевича мне не причудилась — он действительно смотрел на меня в тот вечер пятницы как-то по-особенному. И выбирать из двух мне не придется, потому что он просто пригласил первым. И отказаться я не в состоянии, потому что такой мужчина не может не впечатлять.

Понятное дело, что после этого я долгое время места себе найти не могла: переживала и радовалась непонятно чему. Но все же убедила себя в том, что все повернулось в какое-то восхитительное русло, а мне остается только расслабиться и плыть по течению. Вот только бы еще не вздрагивать, когда слышу голос собственного босса по коммутатору.

Но я немного просчиталась. С тем, что все вопросы закрылись. Еще один из висящих в воздухе вопросов поджидал меня через пару часов в коридоре, когда я относила папку в бухгалтерию. Константин Сергеевич перехватил меня за локоть и заставил вынырнуть из туманной задумчивости:

— Анют, ты в порядке? Выглядишь какой-то потерянной.

— Да, Константин Сергеевич, все хорошо, — я натянула улыбку. Андрей Николаевич своим предложением вытеснил буквально все остальные мысли из головы.

— Анют, — он внезапно наклонился и заглянул мне в глаза. — Извини, что так напряг в тот вечер. Я действительно не знал, что ты там окажешься. Прости уж. Хотя я бы повторил — я бы вообще этот момент раз тысячу повторил. И за это прости.

— Прощаю, — единственное, что я могла ответить.

— И снова краснеешь, — он вздохнул, но глаза лукаво блестели. — Анют, а может, нам двоим выбраться куда-нибудь? Я слишком напираю, знаю. Но я иначе не умею. Могу и за это извиниться, если это хоть чем-то поможет.

Я застыла на месте. Что происходит? Подобное любую девушку выбило бы из колеи, что уж говорить обо мне. Меня приглашают… оба? Катя угадала, и я каким-то образом заинтересовала сразу двух мужчин, каждый из которых потрясает воображение? Да я за всю жизнь столько внимания не получала, как за последние два часа!

И в голове оформилось простейшее объяснение. Я отступила на шаг.

— Поняла, вы сговорились!

— Сговорились? — Константин Сергеевич нахмурился. — Ты о чем?

А мне с каждой секундой становилось все очевиднее:

— Ну да, это же ясно! Андрей Николаевич приглашает меня на свидание, и сразу вы!

— Андрей тебя пригласил? — оторопело переспросил он.

Мне же захотелось расхохотаться:

— Точно! Вы ведь просто сговорились довести меня до белого каления своими издевательствами?

— Да не кричи ты так, — он неожиданно заговорил очень спокойно. — Я не знал, что Андрей тебя пригласил. И ты согласилась?

— Согласилась! А сейчас пойду и откажусь!

— Значит, согласилась…

И что-то в его внешнем виде остудило мой пыл. Константин Сергеевич выглядел действительно потрясенным. И говорил иначе — тише и серьезней, чем обычно:

— Так Андрей тебе нравится?

— Да какая вам разница? — теперь устало отмахнулась я.

— Есть разница, — он отвел взгляд в сторону. — Сама видишь, что есть.

Он удивлен, вряд ли можно притворяться так естественно. Удивлен и расстроен. Оба заинтересовались именно мной? Никаких споров и насмешек не предполагалось? А в таких вопросах нельзя гнаться за двумя зайцами! Если я отвечу утвердительно — мол, мне нравится его друг, то Константину Сергеевичу придется это принять. А я ему, похоже, симпатична, раз смотрит так рассеянно в сторону. Если отвечу отрицательно, тогда он полетит к Андрею Николаевичу и заявит, что со мной на свидание идет он. Простое решение — кто из двух? И именно мне решать. Но все произошло слишком быстро! Если бы меня вынудили выбирать прямо сейчас, то я предпочла бы, чтобы меня просто оставили в покое. Ни разу в жизни я не ощущала себя так далеко от зоны комфорта!

И теперь не знала, что делать. Произнесла очень осторожно — чтобы саму себя не испугать сказанным:

— Я не знаю, нравится ли он мне. Потому и согласилась пойти на одно свидание.

Он посмотрел прямо, а в серых глазах блеснул огонек:

— Тогда будет справедливо, если ты каждому из нас дашь по одному шансу. Верно?

— Не знаю… Нет. Я думаю, что это неправильно.

Константин Сергеевич мельком глянул на мои губы, от чего почему-то ноги задрожали, и перевел взгляд на глаза:

— Я скажу тебе, что такое неправильно, Анют. Это думать о тебе постоянно. Как будто вообще больше ничего не существует, кроме этих твоих жутких синющих глазищ. Лететь на работу и придумывать повод с тобой поговорить, чтобы ты лишний раз ими зыркнула — вот что неправильно. И я понятия не имею, что буду делать, если ты перестанешь на меня так смотреть. Теперь можешь и посмеяться — давай, не отказывай себе. Я настолько уязвим, что самому смешно.

Смеяться мне хотелось в последнюю очередь. Уязвим? Он передо мной? И вот так искренне в этом признается? Я заторможенно предложила:

— Тогда… думаю, я должна дать по одному шансу каждому из вас. Если вас самого это устраивает.

Его улыбка промелькнула так быстро, что нельзя было с уверенностью сказать, а была ли она вообще.

— Завтра. И будет экстрим, обещаю, — отрезал Константин Сергеевич, резко развернулся и зашагал по коридору, оставив меня в полной фрустрации.

Чудовищная ситуация! Но почему-то возникшее волнение невозможно назвать неприятным.

8

А вот к концу рабочего дня я неожиданно почувствовала усталое умиротворение. Возможно, мысленно махнула рукой на неразрешимые дилеммы. Возможно, исчерпала лимит волнения. Возможно, вспомнила мнение матери о себе — я же ненормальная. Согласилась на свидание сразу с двумя потрясающими мужчинами? Так все ненормальные так делают! Не могу определиться? Так это у нормальных в голове полный порядок, а ненормальным можно лететь вразнос на всех парусах. Ну и лечу, пока не подбили. А вот как обожгусь — ведь прогнозы матери обязательно должны сбыться хоть в каком-то виде — тогда и подумаю, становиться ли мне нормальной!

И как-то из этой странной логики выходило, что ничего жуткого не происходит. Наверное, мой боевой настрой не остался незамеченным, потому что Андрей Николаевич, едва мы покинули офисное здание, с улыбкой уточнил:

— Настроение, я вижу, поднялось? Надеюсь, мне удастся удержать его хотя бы на этом уровне.

Вместо ответа улыбнулась ему. Черт с ним, с нормальным размышлением над ответами.

— Ты сильно устала? — он, кажется, вознамерился быть настолько приятным, чтобы у меня душа в комок сворачивалась и сладко ныла от его заботы.

— Нет, Андрей Николаевич, все отлично.

Перед машиной он остановился, распахнул передо мной дверь и вдруг резко наклонился — я сжалась по инерции, а не от неприятной близости.

— Анна, — тихо, но твердо обратился ко мне босс. — Сейчас просто Андрей. Точка.

— Приказываете?

— Приказываешь, — поправил он и едва заметно поморщился.

А взгляд такой… я, кажется уже видела этот взгляд. Повторила за ним менее уверенно:

— Приказываешь?

— Да. Прямо со всей силы приказываю, — и улыбнулся чуть шире.

— Ясно, — вздохнула я. — Как хорошо быть начальником!

— А то! — мягко подтолкнул меня в машину, захлопнул дверцу и обошел с другой стороны.

Всего несколько секунд разделения. Несколько секунд до начала того, что уже остановить будет намного сложнее. Что я творю вообще? Ненормальная, да. Но разве для этого достаточно смелая?

В ресторане я окончательно стушевалась. Я была одета в деловой костюм — не драные джинсы, конечно, но по сравнению с роскошными коктейльными платьями присутствующих дам все же сильно выделялась. А рядом еще Андрей Николаевич. Казалось, что все на него смотрят, оценивают, приходят к тем же выводам, что любой человек с хорошим зрением, а потом рядом видят меня — и недоумевают. Замухрышка рядом с принцем… Стало не по себе. Но он вдруг наклонился к моим волосам:

— Я заказал столик наверху. Эм-м, несколько уединенный. Не возражаешь?

Я отрицательно мотнула головой — мол, так даже лучше, чем весь вечер ловить на себе чьи-то взгляды. Но пока шла по лестнице подумала и о другом. А почему он сам захотел этого уединения? Личные предпочтения — типа поменьше шума и все такое? Или тщательно спланированная операция? Тигр в засаде, ну точно ведь! Я правильно его определила еще раньше, но в тот момент и представления не имела, насколько близка к правде.

Действительно, столики на втором этаже оказались огороженными невысокими стенками. Не приват-комнаты, конечно, но создают комфортное уединение. Влюбленным парочкам, наверное, здесь очень нравится. Интересно, а мы тоже парочка в глазах официантов? Да что со мной? Зацикливаюсь на каких-то мелочах, чтобы не разволноваться еще сильнее?

Андрей пододвинул ко мне винную карту, я моментально переключилась на нее — изобразила, как увлечена выбором. Все проще, чем чувствовать на себе постоянный взгляд.

К алкоголю я относилась спокойно. Никогда не напивалась до чертиков, пьянела примерно в той ж степени, что и другие. Опыта, правда, было не так много, поскольку шумных вечеринок я в студенчестве избегала, но и не размазывалась от одного бокала до песен с плясками. Да и дома хорошее вино любили, потому я просто ткнула на знакомое название. Почти не глядя и уж точно не прикидывая, чего именно сейчас хочу. Блюда выбирала примерно тем же спонтанным тыком. И была заочно благодарна Андрею за то, что он не акцентирует внимание на моем уже очевидном волнении.

Вот только когда официант ушел с заказом, шеф вдруг подался немного вперед и, все так же не отводя пронзительного взгляда, спросил:

— Ань, не воспринимай эту встречу как какое-то обязательство. Я позвал, потому что хотел позвать. И позову снова, уверен. Уже не в середине рабочей недели — в надежде, что мы посидим дольше. А ты сможешь отказаться. На вкусе твоего кофе это не отразится, обещаю, — он усмехнулся, а я невольно улыбнулась в ответ. — Но за пределами офиса у нас с тобой полная свобода действий. Ничего, что я так прямо?

— Да нет, — растерялась я. — Наверное, и нужно — прямо… Но, Андрей Ник… Андрей, я должна кое-что сказать.

Он остановил меня жестом, поскольку вошел официант. Он налил вино и бесшумно удалился. Я сделала несколько глотков, чтобы смочить горло и дать себе несколько секунд на размышления. Даже вкуса не почувствовала. Зато решилась:

— Андрей, я должна сказать, что Константин Сергеевич тоже меня пригласил… на свидание. И я согласилась. Мне кажется, я симпатична ему. И он не давил, как обычно, не заставлял меня, а просто спросил. Я согласилась не потому, что побоялась ему отказать.

— Вот как? — он наконец-то отлепил взгляд от моего лица и рассеянно мазнул им по окну. Помолчал, а я не торопила. И не удивилась бы, если бы после этого он заявил, что свидание с такой двуличной девицей можно сворачивать. Теперь он говорил задумчиво: — Ну, вообще-то, этого стоило ожидать. Ты определенно ему нравишься. Костя как-то не особенно умеет скрывать свои эмоции. А ты согласилась наверняка по той же причине, что и в моем случае — эффект неожиданности и любопытство, что нам могло от тебя понадобиться.

И вдруг снова посмотрел на меня, и уголок его губ пополз вверх, обозначая улыбку. Я осторожно уточнила:

— Вы не злитесь?

— Злюсь.

— О, — я уставилась на свои пальцы. — Понимаю.

— Злюсь, что ты снова мне выкаешь, Ань. Мне не нравятся подчиненные, которые не слушают мои распоряжения, — и тихо рассмеялся.

Я не выдержала и подняла лицо, хотелось понять его эмоции. Почему-то его реакция сильно удивила. Вначале ему было неприятно услышать новость о другом свидании, но он как-то слишком быстро остыл. Не хочет показывать свое раздражени, чтобы не испугать меня в самом начале?

— Андрей, я сама чувствую себя неловко…

И он перебил мягким тоном:

— Во-первых, давай еще выпьем. Не ожидал, что ты начнешь наш первый вечер с таких поворотов, — я послушно сделала еще несколько глотков. Он отставил свой пустой бокал и продолжил: — Во-вторых, я сейчас кое-что понял. Сразу было очевидно, что Костя на тебе с первого взгляда залип. Я видел это, но все равно пригласил тебя. И не хотел с ним это обсуждать. Как и он не хотел обсуждать со мной. Но я буду продолжать.

— В каком смысле?

— В том самом. Пока ты не скажешь прямо, что тебе мое внимание неприятно, я буду продолжать.

Наверное, вино все же подействовало — придало немного храбрости, теперь мне даже стало проще называть его по имени:

— Но это странно, Андрей. Пойми правильно мое недоверие — к вам обоим, не только к тебе. Слишком мало времени прошло, а вы оба так напираете, что невольно возникает мысль о какой-то злой шутке. В это намного проще поверить!

Он кивнул, принимая аргумент:

— Да, наверное. Никаких договоров между нами на твой счет не было, хотя ты не обязана верить на слово. Я бы не поверил. Просто слушай, смотри и делай выводы. Это желание самого меня сильно обескураживает. Думаешь, у нас женщин мало?

Я теперь могла и рассмеяться:

— Вот так я уж точно не думаю!

И он как-то грустно улыбнулся, покачав головой, словно отвечал каким-то своим мыслям.

— Много, Ань. Разных. Хороших, плохих, охотниц, стерв и чистых душ. Много. Но что-то в твоем поведении цепляет. Слыхала, может, о сексуальных играх в подчинение-доминирование? Нет, не делай такие глаза, не до такой степени… Я пытаюсь объяснить понятно. Ты так смотреть умеешь, что вызываешь желание подчинить. Без плеток и наручников, если угодно, а чтобы иметь основания назвать своей. Наверное, непонятно говорю, но не могу сформулировать точнее.

— Да нет, — я снова начала напрягаться. — Но ты говоришь уж слишком откровенно. Для первого свидания.

— Извини, не сдержался, — его улыбка не выглядела виноватой. — Надеюсь, тебе понравится салат. Потому что я точно уверен, что ты назвала первый попавшийся.

— Ты за мной так наблюдаешь, что становится не по себе! Еще что-то интересное заметил? — я постаралась, чтобы голос прозвучал недовольно.

— Ну, ты сама спросила, — он улыбнулся шире. — На входе поправила пиджак, еще до того, как увидела посетителей, потому что девушки обычно идут в ресторан немного в другой одежде. Ты смутилась до того, как увидела первый столик. Но не обратила внимания, когда официант отодвинул перед тобой стул — как само собой разумеющееся. То есть ты нечасто бываешь в таких местах, но и далеко не впервые. Из чего можно сделать вывод, что или твоя семья состоятельна, или в анамнезе богатый ухажер. Нет, ухажера вычеркиваю, ты теряешься даже от прямого взгляда мужчины. Значит, семья. И как так получилось, что теперь у тебя нет денег даже на интернет? Бунт?

— С ума сойти, — буркнула я. — Константин Сергеевич сказал, что ты анализируешь все мелкие детали, но я не представляла, что проблема до такой степени запущена.

— Жаль, что он не сказал, что я еще прекрасный планировщик. А это значит, что с прогнозами у меня тоже порядок.

Я хмыкнула. Про это тоже упоминалось, но мне захотелось охладить его пыл:

— Думаю, сейчас самое время спланировать начало трапезы. А иначе мы рискуем разругаться до того, как начнем.

Его улыбка не потеряла и капли веселья, а взгляд — внимательности:

— Приятного аппетита, Ань. Я больше так не буду.

Блюда мне нравились, но без вящего восторга. Просто мысли были заняты другим. Ему удалось выбить почву из-под моих ног, но притом он с легкостью менял направление разговора — специально не давал мне обдумать хорошенько ни одной мысли:

— Если я правильно понял, твоя родня мечтает выдать тебя замуж. А о чем мечтаешь ты?

— Не знаю, — я не хотела возвращаться к неприятным воспоминаниям. — Знаешь, я и замуж бы пошла. Но мне постоянно кажется, что это не самое главное. Не должно быть самым главным!

— Тогда что главное? — я снова почувствовала, как меня сканируют. Он ловил буквально каждую мою реакцию и оговорку.

— Возможно, чувствовать себя самодостаточной личностью? — я ответила с вопросительной интонацией. — Найти дело по душе, не зависеть от чьих-то решений. Вздохнуть свободно, а уже потом думать о муже и детях — чтобы они были уже следствием свободы выбора, а не наоборот.

— Тогда тебе стоило заняться предпринимательством, а не устраиваться секретаршей.

— Для этого у меня неподходящий характер, — я улыбнулась. — Но ведь ты это и сам видишь.

— Вижу. Ты точно не акула бизнеса. Но я не считаю это минусом. Самореализация возможна множеством путей, каждый выбирает свой. Как и счастье.

— Совершенно согласна! — обрадовалась я пониманию хотя бы в его лице, раз в лице родных не нашла.

Он менял темы слишком внезапно, как будто ледяной водой окатывал:

— Из тебя выйдет отличный секретарь, я серьезно так считаю, если правильно понял твой характер. Так что держись за это место, наберись хотя бы опыта на такой должности. И для этого лишний раз не нервируй начальника, кем бы он ни был. Ань, я хочу сесть рядом. Это тебя испугает? — я застыла. Он добавил мягче: — Я просто хочу сесть к тебе ближе. Можно?

— Андрей, — я пыталась выразиться как можно четче: — Ты уж слишком ускоряешь события. Я не то что привыкать не успеваю, а даже обдумать!

— Хорошо, останусь на месте. Сегодня я тебя поцелую, но позже.

— Что?

— Ничего. Просто предупредил.

— Андрей!

Но в глазах его бурлило веселье:

— Я пошутил, просто хотел посмотреть на твою реакцию.

То ли вино, то ли накопленные эмоции сыграли роль, но в моем голосе появилась сила:

— Да разве может быть такое, чтобы девушка вот так сразу тебе понравилась?

— Видишь же, может. Сам в ужасе. Просто успешно скрываю.

— Не верю я в такое! Вообще в любовь с первого взгляда не верю!

— Я не говорил про любовь, Ань, — он вроде бы говорил серьезно, но что-то в его глазах это ощущение рушило. — Это пока на уровне желания. Чистая физиология.

— А… — я мигом остыла. — Что ж, спасибо за честность.

— Не за что. Потому что в нашем с тобой случае это ничего не меняет. Еще вина?

— Теперь я даже и знаю! Может, мне лучше сбежать домой и спрятаться под кроватью? Почему-то не предполагала, что ты именно такой.

Он рассмеялся и пододвинул мне бокал. Я оценила:

— Думаешь, я напьюсь и начну себя вести иначе?

— Надеюсь на то, что ты напьешься до беспамятства. Снова шучу. Как тебе коллектив у нас? Нет конфликтов?

Я снова почувствовала, будто меня рвануло в другую сторону от резкой смены темы — даже ветром обдало:

— Нет… все отлично. Все очень приветливые.

— Ты снимаешь квартиру? Как сейчас вообще с рынком аренды?

— Да… нашла очень неплохое жилье. Пока училась, в общежитии жила, а на последнем курсе папа помог. Теперь очень надеюсь, что буду получать достаточную для проживания зарплату от своего начальника, кем бы он ни был, — закончила с сарказмом.

— Ты, главное, держись за него. Цены на аренду тут да, сильно завышены. Слышал, в столице не так-то просто найти бюджетные варианты. Ань, ты девственница?

И снова ветер — теперь хлестнул в другую сторону.

— Андрей!

— Тебе послышалось. Так папа, говоришь, помог? У тебя есть братья или сестры?

Я просто схватила бокал и замолчала. Надеюсь, он увидел в моем лице все, что я думаю. Точнее то, что я не успеваю ни о чем думать! Увидел. Поскольку рассмеялся над моей реакцией.

А с чего я решила, что торнадо именно Константин Сергеевич? С тем-то как раз намного проще! Он атакует, но понятно и прямо. Этот же выбивает землю из-под ног. Да Константин Сергеевич по сравнению с этим монстром манипуляций просто ангелочек невинный!

К счастью, я могла сделать вид, что очень увлечена наивкуснейшими блюдами. Лишь бы не подавиться. А через десять минут без постоянных вихрей туда и обратно удалось и расслабиться. И Андрей был милосерден настолько, чтобы дать мне сколь угодно времени на это. Лишь когда закончила с отбивной, поинтересовался:

— Ань, хочешь десерт? Любишь сладкое?

Ну вот, нормальны вопросы для первого свидания! Даже улыбнуться можно:

— Вообще-то, очень люблю. Но сейчас, пожалуй, откажусь. Я не настолько вместительная, как выгляжу.

— Не такая вместительная? — он легко рассмеялся. — Отличный оборот. Так и хочется сразу проверить эту самую вместительность… Я о еде говорю, Ань, только о ней.

Я рассмеялась от очередной сумасшедшей неожиданности. Как на американских горках катаюсь!

— Андрей, все твои намеки пролетают мимо! А наш разговор напоминает допрос!

— Это и есть допрос. Ты только поняла?

Улыбка у него сногсшибательная. Хочешь не хочешь, а в ответ улыбнешься. Я уже осознала, что со мной играют, но эта игра почему-то стала казаться забавной. И я даже рискнула перехватить инициативу:

— А можно, и я хоть о чем-нибудь спрошу?

— Жду этого весь вечер.

Рассмеялась. Что-то витало в воздухе, делающее эту перепалку приятной. Напряжение на грани срыва в любую сторону. И потому не стала себе отказывать — решила спрашивать о том, что действительно интересовало. Он ведь со мной не церемонился!

— У тебя есть девушка?

Он будто удивился:

— Я бы не сидел здесь, если бы была.

— Не фа-акт, — и я, в точности по его примеру, не дала ему паузы для объяснений, а задала следующий вопрос: — А были серьезные отношения?

— Ого, сразу напролом? — он, смеясь, откинулся на спинку диванчика. — Были.

— И чем закончились?

— Ищешь психологическую травму в моем прошлом? Она бы объяснила, почему я такой странный? — иронично прищурился.

— А такая травма есть?

— Если и есть, то я о ней не подозреваю. Продолжай.

Да, точно! Эта перепалка очень приятна, просто играть надо на равных! Вырывать друг у друга инициативу и не особенно задумываться о границах:

— Ты ответил вопросом на вопрос. Сосредоточься, Андрей, я ведь жду искренности. Почему расстался с последней девушкой?

И смотреть ему в глаза прямо — это тоже часть игры.

— Разбежались, когда наелись друг другом. Такое часто происходит.

— Как долго встречались?

— Три года.

— О! Это срок!

— Срок годности любых отношений.

— Ты циник.

— И считаю это своей лучшей чертой.

И он честен. Кожей чувствую, что говорит как есть. Я тоже. В этой игре просто не успеваешь лукавить, нет для этого пространства. Только воздух тяжелеет. Я перешла к следующему:

— Ты стал бы ссориться с Константином Сергеевичем из-за девушки?

— Нет.

— А подобное пересечение интересов уже случалось? Чтобы вам понравилась одна?

— Да. Но давно уже. Мы тогда еще в институте учились.

— И чем закончилось?

— С ней начал встречаться Костя, я отошел в сторону.

— Было обидно?

— Не особенно. Или я уже забыл. Вообще не могу вспомнить, куда она потом делась.

— А он сейчас с кем-нибудь встречается?

— Нет. Ты потрясающая. Продолжай.

Ну, раз мы к настолько личным вопросам перешли, то можно и обнаглеть. Когда еще получится узнать такое:

— Андрей, ты когда-нибудь спал со своей секретаршей?

Его бровь приподнялась на миллиметр — я заметила, но ответ последовал мгновенно:

— Нет.

— Почему-то не верится.

— Зря.

— Просто из твоего поведения выглядит так…

Он прервал:

— Я знаю, к чему ты ведешь. Потому опережаю твои следующие вопросы: да, я сам немного в шоке от того, что сейчас происходит. Да, я собираюсь затащить тебя в постель. И да, я понятия не имею, как мы будем работать вместе, если у нас не сложится.

— А если сложится?

Он вдруг замер. Наверное, вопрос был чем-то сложнее предыдущих. Андрей даже зрительный контакт потерял — проиграл и не заметил этого.

— Черт… А ведь я и понятия не имею, как мы будем работать вместе, если сложится.

Вот это мы свернули так свернули! Я свернула! Своим любопытством завела разговор настолько далеко, насколько даже он не позволял себе завести. И потому быстро собралась:

— Уверена, об этом слишком рано говорить.

С его настроением что-то случилось, или ему надоело перекидываться репликами. Даже тон снова стал привычно-спокойным:

— Ты права. Слишком рано. А тебе завтра с утра на работу. Если не хочешь десерт, то я вызову такси. Я ведь обещал, что никакого экстрима сегодня не будет.

Меня почему-то зацепило. Да, мы и так уже в первое свидание в некотором смысле перешли черту, но казалось, что он будет просить задержаться дольше. И я отважилась на еще один очень смелый вопрос:

— Тебе надоело мое общество?

Теперь он не улыбался. Качнул головой, а после долгой паузы добавил:

— Нет. Ань, кажется, сейчас ты стала нравиться мне еще сильнее. Поехали домой. Еще полчаса подобных разговоров, и ты домой уже сегодня не попадешь.

И что на это отвечать? Я поспешила встать:

— Поехали.

В такси мы молчали, а потом он вышел следом за мной к подъезду. Вскинул голову, окидывая взглядом здание.

— Здесь живешь?

— Ну да.

За поездку мы оба пришли в себя. Тяжелое напряжение исчезло бесследно.

— Понятно, — он посмотрел теперь на меня. — Аня, я снова позову.

— Ты уже предупреждал, — я улыбнулась.

— Не обо всем. Я снова позову, но если ты согласишься, то я найду твою квартировладелицу и заставлю ее вышвырнуть тебя из квартиры. Ты об этом не узнаешь, и тебе больше не к кому будет обратиться за помощью, кроме как…

— Ничего себе! — я от возмущения повысила голос. — Вот это угрозы! Спасибо, что предупредил! Теперь я точно не соглашусь!

— Снова пошутил. Что сегодня со мной? Прямо несет на эти шутки. Ань, мне понравилось. Свидание, в смысле, хотя это самое короткое свидание в моей жизни.

Я подумала и ответила честно:

— Странно, но мне тоже. Хотя я сначала спрячусь под кровать, там подумаю и смогу ответить лучше.

— Не забудь потом мне рассказать, до чего додумалась.

— Обязательно. До завтра, Андрей.

— До завтра.

И он вдруг наклонился. Вообще не трогая меня руками, не удерживая, наклонился к моему лицу. Замер на несколько секунд и только потом приблизился. Коснулся губ мягко. Снова отстранился и заглянул в глаза. Он словно читал в них что-то. Оттолкну или нет? Отвечу или даже потянусь к нему сама? И я неконтролируемо потянулась. Лишь на миллиметр приблизилась, но он поймал этот сигнал. Второй поцелуй был другим, а его ладони обвили мое лицо и уже не позволили отстраниться.

Поцелуи в моей жизни случались. Но я не помню такого ощущения, чтобы тело при этом слабело. Приоткрыла рот, поддаваясь его языку, и впустила внутрь. Я отвечала — ничего не могла с этим поделать. Перед глазами встала какая-то муть, дурманящая, мысли путающая. Сама вскинула руки и обняла его за шею. Стоны прямо в рот, когда наши языки соприкасались. Он целовал жадно, с каждой секундой все с большим голодом. И я поняла, что на этом не закончится — мы будто бы друг друга еще сильнее распаляли. Дыханием своим срывающимся друг друга с ума и сводили. Этим не закончится. Если не закончить. А ведь он предупреждал еще в ресторане…

Я оттолкнула. Даже не представляю, откуда взялось столько силы воли. И он тотчас отстранился. Но его ладони так и жгли мое лицо.

— Ань, ты обо всем этом… ты не думай слишком много. Я пока сам ничерта не понимаю. Не бывает любви с первого взгляда, ты правильно говорила.

— Знаю.

— Ты просто не думай. Но я позову снова.

— Знаю.

И он ушел, больше ничего не сказав.

9

У меня дыхание останавливалось от воспоминаний о вчерашнем вечере. Я думала, что такой накал воспроизвести невозможно. Ха! Я сильно заблуждалась, поскольку Константин Сергеевич все-таки оказался торнадо.

Андрей весь день вел себя сдержанно, как и обещал. Сухие распоряжения, приказы и указание на ошибки. Я лишь краем глаза иногда улавливала его беглую улыбку, когда я не смотрела прямо. Отворачивалась, чтобы не поймать его на этом, и тоже улыбалась — так, чтобы не заметил. И что уж врать себе — это была влюбленность. Пусть в зачаточном состоянии, но заставляющая думать о нем постоянно.

Константин Сергеевич заглянул только перед обедом, да и то направлялся в кабинет к другу. Но кивнул в приветствии и уточнил:

— Помнишь?

— Помню, — ответила я, хотя теперь идти на второе свидание хотелось еще меньше, чем вчера.

В конце рабочего дня занесла боссу нужные распечатки и постаралась выглядеть как можно профессиональнее, хотя смотреть на него прямо было сложно:

— Это все, Андрей Николаевич. Иван Романович будет через десять минут. Завтра у вас встреча в десять, а в три видеоконференция в общем зале. Я внесла в презентацию ваши замечания, переслала вам.

— Спасибо, — он вышел из-за стола. — Ань, иди-ка сюда, завяжи мне галстук.

Снова пришлось закусить губу, чтобы не начать улыбаться во весь рот. Понятно же, что он в состоянии сделать это сам, а просьба продиктована совсем иными соображениями. И мое замешательство он заметил:

— Ань, Иван Романович будет через десять минут. Ты девять с половиной из них собираешься простоять столбом?

Сделала два шага вперед, взяла галстук из его руки. Потом решилась и накинула шею. Для этого пришлось поднять лицо. Он, конечно, заметил мое смущение, но позволил мне спокойно выполнить порученное задание, не добивая окончательно. И лишь когда я завязала и отступила на шаг, заметила его улыбку.

— Сегодня свидание с Костей?

— Именно так, — я говорила тихо. — Ведь я уже пообещала.

— Обещания нужно исполнять. Но странное дело, меня это почему-то не бесит, хотя я ожидал подобного.

Теперь я посмотрела в его лицо внимательней. Если у него ко мне сильная симпатия, то ревность обязана проявляться. Или никакой симпатии нет, или он твердо уверен, что уже победил? Вот точно! Он выглядит спокойным, как если бы уже победил.

Я позволила себе продолжить эту тему:

— Хорошо, что так.

— Хорошо, — эхом отозвался он. — Жаль только, что ты не в джинсах.

— В джинсах? — сильно удивилась. — На работе?

— На свидании с Костей, — он улыбнулся шире. — Я своего друга знаю до такой степени, чтобы спокойно спрогнозировать и посочувствовать, что ты не в джинсах.

Мои глаза расширились, теперь от страха:

— Он обещал какой-то экстрим! Чего мне ждать?

— Чего угодно, — он пожал плечами. — Не удивлюсь, если сегодня будут какие-нибудь аттракционы или даже гонки на мотоциклах.

— Гонки?! — мне становилось все страшнее.

— Гонки, — беспощадно подтвердил Андрей. — Расслабься, Ань, это же Костя. С ним бывает немного жутковато, но точно не скучно.

И, наблюдая за моим лицом, он громко рассмеялся. Я прищурилась:

— А может, вы говорите это специально, чтобы я отказалась от свидания?

— Ты не можешь отказаться. Ты уже пообещала. Да брось, Ань, Костя совершенно точно обеспечит тебе веселье по полной программе. И у тебя нет выбора, кроме как расслабиться и получать удовольствие.

Мне его ирония не пришлась по душе:

— А не боитесь, что свидание с ним мне очень понравится?

— Зачем бояться, если я уверен в том, что Костя тебя равнодушной не оставит? Я не трачу нервы на то, что не в силах изменить. Иди и оторвись, как следует.

Я вышла из кабинета и долгое время пребывала в оцепенении. Почему-то было очень неприятно осознавать, что Андрей не испытывает ревности. Он ведь вызвал во мне симпатию, я как дура весь день пребывала в романтическом тумане, а ему и дела нет, что я встречаюсь с другим? А если наш вечер окончится тоже поцелуем, его это не тревожит?

И, разозлившись на Андрея, я каким-то странным образом обрадовалась появлению Константина Сергеевича. Он вошел в приемную ровно в шесть, одетый в тонкий свитер и джинсы, а не деловой костюм. Вот, он в джинсах, а я нет! Ну и отлично, могу и в юбке станцевать на барной стойке. Мне же босс приказал отрываться! А я, как видите, очень послушная.

— Едем? — спросила я первой. — Я готова. Сейчас только с шефом попрощаюсь.

— Едем, Анют, — и крикнул громко. — Андрей, мы ушли! — затем снова мне: — Все, попрощалась.

Усмехнувшись, я последовала за ним. Уже в лифте одолело любопытство, но я не осмелилась спрашивать. К счастью, Константин Сергеевич заговорил сам. Но не совсем о том, что я хотела бы с ним обсуждать:

— Как вчера с Андреем прошло?

Я решила быть полностью искренней:

— Очень хорошо. Скажу сразу, что мне понравилось наше с ним свидание.

— Не удивлен, — он смотрел вперед, а не на меня. — Андрей умеет быть обескураживающе внимательным. А еще он всегда очень грамотно выстраивает планы, и потому они всегда срабатывают. Не смущайся из-за того, что он до тебя достучался. Я бы не поверил, если бы ты ответила иначе.

Я обдумывала его слова, пока мы выходили из здания и шли к парковке. Но посчитала себя обязанной сказать:

— Рада, что вы относитесь к этому спокойно. Мне не хотелось бы извиняться за то, что произошло.

— И не надо, Анют! — он повернулся, вынуждая и меня остановиться. — Вообще ни за что не извиняйся, если это доставило тебе удовольствие. Жизнь слишком коротка, чтобы сожалеть о ярких моментах. Но я надеюсь, что от меня ты не ждешь повторения вчерашнего?

— Не жду, — я улыбнулась. — Уже знаю, что вы совершенно разные.

Он смотрел хитро:

— Есть какие-то предположения? Что именно сегодня случится?

— Ну, — я задумалась. — Наверное, первым делом вы попросите называть вас на ты и по имени.

— Верно, прошу. Но называй, как хочешь. Можешь добавлять еще и «ваше высочество» — с ума сойти, как меня заводит этот официоз! У меня мурашки по спине бегут от каждого твоего «Сергеевича».

— Что-то я теперь и растерялась, как лучше называть…

— Определишься со временем. А что будет дальше?

— Не знаю… Вы потащите меня на аттракционы или какие-нибудь гонки на мотоциклах?

— О, — он опешил. — Ты изучила меня настолько хорошо?! Или умеешь читать мысли?

Я рассмеялась:

— Нет. Озвучила версию Андрея!

Константин Сергеевич тяжело выдохнул, а улыбка его потеряла ощущение веселья. Да он почти насупился, как ребенок!

— Теперь все ясно. Андрей играет нечестно. Он решил перекрыть мне все возможности тебя впечатлить.

— Что, он угадал? — я не могла поверить.

— Совсем не угадал… Анют, а как ты относишься к аттракционам? И сегодня за городом проводят гонки…

Рассмеялась. К подобным развлечениям я не особенно тянулась. Это вообще казалось чем-то детским. Но вышло так, что я была предупреждена заранее, потому сейчас даже не смогла изобразить должного удивления. Да уж, Андрей действительно просчитывает мелкие детали — ничем не показал своего отношения, а просто испортил свидание другу. И именно эта мысль заставила меня сказать:

— С детства на них не бывала! Может, пора вспомнить?

Оказалось, что настроение у Константина Сергеевича падать и не собиралось:

— Молоток, Анют! Сегодня будет только драйв. Начнем с низкого старта — аттракционы, раз уж ты сама на них настаиваешь!

А почему бы и нет? Расслабиться и получать удовольствие! Особенно когда рядом очаровательный, харизматичный, неугомонный взрослый ребенок.

Но вот в самом парке развлечений я мигом растеряла весь пыл. Почему-то в голову не пришло очевидное: кататься мы будем не на детских карусельках, а вон на той страшенной штуковине, от которой раздаются крики ужаса. Я тоже вскрикнула, когда штуковина сделала разворот на триста шестьдесят градусов, притом зависнув в воздухе в самой опасной точке. Крики на эту секунду смолкли, а потом раздались с новой силой. У меня же сердце рухнуло в пятки.

— Константин Сергеевич, — я не постеснялась, что мой голос звучит очень жалобно. — Я немножко… это… высоты боюсь… особенно такой…

Но он схватил меня за руку и тащил вперед:

— Спокойствие, Анют! Такой высоты все боятся, даже я! Но ведь в этом и есть смысл — почувствовать себя живым можно только в полете!

— Я… не особенно хочу почувствовать… может… — попыталась потянуть его в сторону детской карусели.

Но пленитель был жесток и неумолим:

— Зажмуришься и прижмешься ко мне! В этом и есть план!

— Должна заметить, что ваши планы не так тонко выстроены, как у вашего друга…

На это он не отреагировал. Я заторможенно наблюдала, как люди выходят оттуда — кто-то смеется, кто-то бледен, как мел. Могу с точностью сказать, в чьем лагере окажусь я. Если доживу до конца, конечно.

Меня пристегнули ремнями — я уже в этот момент зажмурилась. И, когда Константин Сергеевич подхватил меня за руку, даже не думала вырывать. Но не выдержала и распахнула глаза, когда большая лодка поплыла вверх. Сначала медленно и плавно — туда и обратно. Но уже следующий подъем оказался выше. Я, недолго думая, вцепилась в руку попутчика сильнее. Наверное, так сжала пальцы, что ему стало больно. Пусть считает меня трусихой, плевать. Однако он только рассмеялся:

— Ни в чем себе не отказывай!

Лодка резко пошла назад. Возле земли все же сердце хотя бы билось. Я не упустила момент передышки и крикнула:

— Ремни мешают! Иначе бы я уже забралась к вам на колени!

— Вот это я просчитался! — и хохочет, как будто находится в привычной обстановке.

Очередной подъем не закончился в предыдущей точке, лодка рванула вверх на полный круг. Я завизжала. Вокруг, правда, все завизжали, отчего моя слабость не выглядела особенно заметной. И кричала я так все следующие минуты, пока нас колбасило, тормошило и переворачивало. Восторг менялся паническими атаками, затем паника перекрывалась мнимым успокоением, а потом снова восторг — только оттого, что я до сих пор жива. Но когда лодка снова начала двигаться плавно, снижая степень колебаний, я ужасно обрадовалась. И кричала уже от счастья, что все заканчивается.

Сотрудника, который подлетел и помог расстегнуть ремни, я готова была обнимать и целовать. Хотелось мгновенно вскочить и сразу же рвануть подальше от этого места, но ноги подвели — оказалось, что они позволяют только очень чинно и очень медлеенно выводить тело из этого страшного места. Понятно, сбежать прямо сейчас не получится. Придется объяснять Константину Сергеевичу, что мне хватит. Он поддержал за талию — и этот жест я восприняла именно как помощь, а не желание чего-то другого. Шлось трудно, так хоть немного легче.

— Понравилось? — спросил он воодушевленно. — Это была подготовка. Теперь выберем что-то по-настоящему дикое!

— Нет! — отчаянно закричала я и попыталась вырваться. — Нет, нет, нет!

— Не понравилось? — изумленный взгляд прямо перед моим лицом, а талию прижимают еще крепче. А ты разве не от восторга кричала?

Но я себя сбить с мысли не позволила:

— От ужаса! У меня до сих пор поджилки трясутся!

— У меня тоже, — с улыбкой ответил он. — Давай обнимем друг друга в порыве утешения?

Я сразу отстранилась. Постепенно все же приходила в себя, потому и говорить теперь могла спокойнее:

— Предлагаю что-то менее драйвовое, Константин Сергеевич.

— Уф, опять с отчеством? А ведь я предупреждал! Комната страха?

— Можно, но попозже. Сейчас только соображу, кто я и где я.

— А чтобы это сообразить, тебе требуется что-нибудь? Сладкая вата, кофе, прыжок с тарзанки, с парашютом? Почему ты постоянно посматриваешь на детскую карусель?

Потому что там разноцветные лошадки двигаются медленно, едва поднимаясь и опускаясь! И дети счастливо улыбаются. И родители вокруг не хватаются за сердце. Но пока я придумывала ответ, он сам и решил:

— Хорошо, тогда присядем, выпьем по соку, а затем ты идешь на это безобразие. Возможно, пять кругов этого занудства тебя настроят на нужный лад?

Отказываться не стала. А даже наоборот, очень обрадовалась, что он все же способен учитывать и мои желания. Потому что с его желаниями я явно не справляюсь.

Уже через пару минут мы сидели на изящной скамье и потягивали апельсиновое чудо. Темнело, а каждый аттракцион светился огоньками. Я вообще удивлена, что парк до сих пор не закрывают, но еще через полчаса здесь будет очень красиво. Константин Сергеевич рассуждал будто бы сам с собой:

— Значит, тебе понравилось вчерашнее свидание. Как и сам Андрей.

— Понравилось, — я не стала отпираться.

— Целовались? — в его улыбке невозможно было прочитать раздражения, только любопытство и напор.

— Вы слишком прямолинейны! Но да, было дело, — я почему-то решила, что так честнее, — сказать как есть и пожинать результаты.

— И это тебе тоже понравилось?

Я прищурилась:

— А сейчас вы заявите, что я должна дать по шансу вам обоим?

— Нет, не заявлю. Мы с тобой целоваться тогда сегодня не будем. Я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер как самый вопиющий в своей жизни, а не повторение того, что уже было.

— Так и запомню, уверена.

Он положил руку на спинку и развернулся ко мне:

— Анют, а может быть такое, что тебе нравится не только Андрей?

Поняв, к чему он клонит, отвела взгляд. Эта дилемма так и будет висеть в воздухе, пока я не дам окончательного ответа. Но чтобы определиться, мне необходимо было задать те же вопросы, что я уже задавала его другу. Потому глянула на него решительно:

— Константин Сергеевич, а я могу рассчитывать на искренность?

— Вообще-то, я очень открытый человек, Анют. Умею врать и притворяться, только если это сулит какое-то веселье, но это не выходит спонтанно.

— Хорошо, если так. Тогда попытаюсь. Ваш интерес ко мне — это какая-то игра?

Он рассмеялся:

— Намекаешь, что слишком все внезапно? Думаю, это все трое заметили. Но я озвучу только свои выводы. Мне кажется, все так быстро происходит как раз из-за синхронности. Если бы я не заметил симпатию Андрея к тебе, если бы не почувствовал, что он может обложить тебя первым, то я бы вел себя иначе: атаковал бы в офисе, ждал, когда ты поддашься моему безусловному очарованию. И лишь потом пригласил бы на свидание — чтобы к тому моменту мы оба понимали, что хотим этого и что все к этому шло. Андрей наверняка рассуждал примерно так же. Если бы не я, то он занял бы еще более выжидательную позицию: полностью изучил бы тебя, все твои привычки и предпочтения, а потом бы ударил по основным реакциям так, что ты бы уже не могла сопротивляться. Понимаешь, в чем логика? Каждый из нас вел бы себя по-другому, если бы не было второго. Но сейчас никто не хочет отказываться.

Я задумалась. Он, наверное, все верно объяснил. Решила спрашивать и дальше:

— А подобное уже было? Чтобы вам понравилась одна девушка?

Он свел светлые брови, вспоминая:

— Да, было один раз! Лет десять уже прошло. Как же ее звали? Но Андрей тогда сразу отошел, как только услышал о моих на нее планах. А мы с ней повстречались немного и разбежались. Не из-за чего было воевать, на самом деле. Но мне кажется, сейчас немного другая ситуация. И Андрей так запросто уже не отступится.

Мне почему-то не нравилось услышанное:

— Вы ведь понимаете, что это просто азарт? Да, девушка может понравиться кому-то, но симпатия вызревает со временем, не так быстро. Вы же вдвоем довели эту симпатию до настоящей охоты только из-за азарта. А если один из вас получит главный приз, то произойдет то же, что и в первый раз: повстречаетесь немного и разбежитесь. Потому что воевать было незачем, вот только в процессе войны это заметить сложно.

Он, к счастью, не стал спорить:

— Анют, возможно, именно так и будет. А может, будет не так. Никто из нас троих этого не узнает, пока этот путь не пройдем. Но ведь это жизнь! Завтра тебе какой-нибудь олух признается в любви и ты поддашься его ухаживаниям. А результат ваших отношений так же никому не известен. Ты не сможешь спрогнозировать, чем закончатся любые события. Ну, если ты не Андрей, конечно. А обычные смертные совершают ошибки. Но лучше уж совершить их, чем бояться последствий.

— Ладно, — я частично признавала его правоту. — Допустим. Но я в последнюю очередь хочу стать клином между двумя друзьями. Это тоже, знаете ли, сильно притормаживает любые надежды.

Он неожиданно рассмеялся:

— Не станешь! Не знаю, почему так происходит, но не станешь. Мы с ним останемся по одну сторону в любом случае. Да, если ты выберешь его, я радости изображать не стану. Но и трагедии не случится. Пусть это и превратилось в азартную игру, так и ладно! Жизнь слишком коротка, чтобы избегать приключений только из-за страха.

И я вспомнила о своих недавних ощущениях в жутком аттракционе. Да, что-то подобное у меня и в личной жизни происходит.

— Константин Сергеевич, тогда мне нужно больше информации.

— Спрашивай.

— Например, кто из вас более романтичный?

— Думаю, я. Андрей — сволочь расчетливая. Я — сволочь душевная. В том смысле, что я умею расположить к себе любого человека. Но не за счет подстройки, а за счет того, что остаюсь самим собой в любых ситуациях. И люди это принимают как должное, привыкают и смиряются. Ты этого пока не замечаешь, но ты тоже уже под гипнозом!

Я ответила смехом на его. Да нет, замечаю. Он действительно обескураживает своей прямолинейностью и непосредственностью, с ним быть хочется такой же открытой. Мой ответ перебил входящий на его сотовый. Но Константин Сергеевич глянул на экран и скинул вызов. Поморщился:

— Чего Свете от меня нужно?

— Секретарша?

— Ну да.

— Вам по вечерам названивает секретарша? — иронично уточнила я.

— А, я понял намек! — он широко улыбнулся. — Но ты сильно ошиблась в расчетах. Со Светланкой у меня ничего нет, не было и не будет. Она потрясающая, просто совсем не то, что мне нужно.

— А что вам нужно?

И снова звонок. Константин Сергеевич посмотрел на меня с извинением и предложил:

— Дуй на лошадки, Анют. Все равно это зрелище не для слабонервных, я не выдержу. А я пока узнаю, что ей понадобилось.

Но мне теперь и самой карусель показалась совсем детской, потому я помотала головой. Константин Сергеевич пожал плечами и ответил на вызов:

— Да. С чего вдруг?.. А почему ты мне звонишь, а не Андрею? Я твой начальник? Тоже мне причина! — долгая пауза, а он с каждой секундой менялся в лице. — Свет, ну ты же понимаешь… Какое свидание? Ты с дуба рухнула, свидание у нее! А у меня тут, между прочим, серьезная деловая встреча, я тоже не могу прямо сейчас рвануть… Ой, забыл, что ты в курсе моего расписания… Свет, светик мой ясный, Светланочка… — снова пауза. — В Туле?! В какой еще Туле? Нет такого города! Какого лешего тебя в Тулу занесло?! Уволю, как пить дать! Ладно, — он скрипнул зубами, — тулься там, раз у тебя совести нет. Сам сделаю.

Я подступила ближе:

— Какие-то проблемы?

Но он тыкал на телефоне кнопки и ждал вызова. После трех неудачных попыток выдавил:

— Андрей не отвечает. Куда он делся?

— Да что случилось-то?

Константин Сергеевич протяжно выдохнул:

— Думаю, что это его диверсия. Анют, я не знаю, как об этом сказать, но мне придется прямо сейчас уйти. Но чует мое сердце, что он это специально подстроил… Юрист нашел в договоре очень серьезный прокол. Надо исправить, перераспечатать и подписать. А у юриста рейс в пять. Он Свете позвонил — побоялся мне лично сообщить. Но вопрос надо решать немедленно. А Андрей… Кстати, а его подпись тоже нужна!

— Давайте я ему позвоню, — предложила уверенно. — От меня возьмет, скорее всего. Я ведь тоже как никак секретарша!

Но Андрей не ответил и на мой вызов. Константин Сергеевич был очень расстроен, это и без слов понятно: я и так согласилась на свидание почти нехотя, а тут такая палка в колесо. Но это было глупо, а я умею быть профессионалом:

— Так, давайте я поеду в офис и все распечатаю. Мне только скажите, что конкретно нужно исправить. А вы пока к Андрею домой. Через час вопрос будет закрыт, после чего вернемся к свиданию.

— Жаль тратить твое свободное время на работу, Анют.

— Ничего, переживу. И даже рада, что мы отдалимся от комнаты страха, — рассмеялась, разряжая обстановку.

Но он теперь не выглядел воодушевленным:

— Я заплачу за такси и позвоню охране, чтобы тебя пропустили наверх. Юрист сам позвонит тебе и все продиктует. Держи ключ от моего кабинета, пароль от компьютера скину сообщением. Спасибо. И извини.

Я отмахнулась:

— Перестаньте. Я очень рада, что могу помочь.

Он всунул мне в руку и пятитысячную купюру — это на случай, чтобы могла в любую точку города доставить договор. И, когда садилась в такси, а он направлялся к другому, случайно глянула на его профиль. Он улыбался. Странно, если учесть, что все его планы провалились, да еще и проблема всплыла. Может быть рад, что я пообещала продолжить свидание после? А это уже получится глубокая ночь… И знал ли он, что я немедленно предложу свою помощь? Он улыбался так, как если бы все его ставки сыграли. Напряглась и приготовилась к началу настоящего экстрима. Боюсь, лодочка была лишь романтической забавой…

10

Через полчаса я уже входила в офис и не удивилась, увидев знакомого охранника на входе, который явно меня ждал:

— Анна, проходи. Константин Сергеевич тоже приедет? Андрей Николаевич уже здесь. Поднимешься по лестнице, мы лифт на ночь отключили?

— Конечно, не проблема… Андрей Николаевич здесь?

— Да, минут десять назад влетел, как будто мы буквально сегодня разоряемся. Или вы теперь круглосуточно работаете?

— Примерно так, — я улыбнулась приветливо.

Пустое здание почему-то завораживало. Особенно собственные шаги, гулко отдающиеся эхом — я никогда не замечала, как громко стучат мои каблучки. А теперь стучала ими специально, чтобы отогнать от себя жуткое ощущение и начать соображать. Итак, что здесь делает Андрей? Интуиция ведь не могла ошибаться настолько сильно — я точно видела улыбку Константина Сергеевича! Правда, не поняла, что эта самая улыбка означает.

В пролете третьего этажа остановилась и вынула из сумочки сотовый.

— Света, привет…

— А, тебя дернули? — она перебила. — Аня, ну ты уж выручи, будь человеком. Мы с моим парнем выбрались в кои-то веки, а тут такое! И напомню, что раньше я за двоих отдувалась!

— Ты про договор?

— А про что же еще? Или еще какие-то проблемы?

— Нет проблем. Извини, что побеспокоила. Просто хотела пожелать приятных выходных.

Ее голос сразу оживился:

— Ух, спасибо! Я уж перепугалась, что сейчас на работу лететь!

Выходит, Светлана действительно позвонила своему начальнику, он это не придумал сходу. А Андрей уже тут… И когда это я успела стать такой мнительной, что придумываю себе небылицы?

Сразу в кабинет Константина Сергеевича не пошла, решила заглянуть в собственный, где уже горел свет. Все двери распахнуты настежь, а Андрей Николаевич сидел за своим столом. Он поднял голову и уставился на меня удивленно:

— Не понял, а ты тут что делаешь?

— А вы? — осмелилась спросить я.

— Да у нас тут проблемка возникла, надо срочно переделать и распечатать договор. Я от юриста сообщение получил и сразу сюда.

Значит, все правда! Я с облегчением выдохнула — в напряжении уже придумала себе невесть что. И подхватила уверенно:

— Да, я по тому же вопросу. Как закончите, я распечатаю. А вы пока позвоните другу, он поехал к вам, потому что не мог дозвониться.

— А, да, я когда увидел пропущенные, сразу ему перезвонил… — задумчиво ответил Андрей, не отвлекаясь от монитора. — Сейчас Костя едет сюда, нужны подписи обоих.

Я не сдержалась, выдав рассуждения вслух:

— Значит, это не подстава. Тогда почему он улыбался?..

— Кто? — Андрей отвлекся от компьютера и перевел взгляд на меня. — Подстава есть, Ань. Дело в том, что я обычно очень внимательный. Не знаю, как объяснить… В общем, я не пропустил бы такую ошибку. А если бы юрист не решил проверить еще на раз, то мы бы очень конкретно вляпались. Вплоть до уголовки.

— Подождите, вы сейчас о какой подставе говорите?

Он снова смотрел в монитор, а глаза забегали по строчкам:

— О той самой. Я почти уверен, что кто-то подменил файл уже после утверждения. И если бы не наш юрист, который заслужил в этом месяце просто огромную премию, то нам бы тихо стало.

Забыв о предыдущих волнениях о собственной персоне, я всерьез озаботилась:

— Но кто мог такое сделать?

— Большой бизнес — перманентная война. А вот кто… — его глаза замерли, а потом медленно перешли на меня. — Вопрос-то очень хороший. Доступ к таким файлам есть всего у нескольких людей: у наших секретарей и юриста. Мне очень не хочется озвучивать такое решение, поскольку ты мне симпатична, но и иметь себя я не позволю.

Метод исключения не приводил ни к каким результатам. Юрист и Светлана предупредили директоров. Я не могла поверить в намек:

— Вы подозреваете меня?..

— Честно, не знаю. Ты не производишь впечатление прожженной стервы, которая так успешно разыграла роль. Но… с другой стороны, а кто еще?

У меня задрожали и руки, и голос:

— Но это неправда! Я ничего подобного не делала! Да я даже в юриспруденции не разбираюсь, чтобы подобное провернуть!

И сама слышала, что звучит неубедительно. На его месте я бы тоже сомневалась. Я входила в его кабинет, когда его там не было — факт. Кто-то мог подкупить меня, дать конкретное задание — что именно нужно исправить. А единственным аргументом оставалось только то, что я физически не была способна ни на какие подобные трюки. Затихла, позволяя Андрею сосредоточиться на работе, а сама ждала, когда же отыщется любое другое объяснение. Может, просто пропустили? Даже Андрей Николаевич должен ошибаться хоть раз в тысячелетие!

И не удивилась, когда он сам подошел к принтеру, чтобы распечатать. Не попросил даже о такой мелочи — недоверие в чистом виде. Константин Сергеевич появился в открытой двери и выглядел весьма напряженным.

— Порядок?

— Да, — ответил ему друг. — Подписываем и отвозим к юристу. Поздравляю, друг, мы пропустили над собой охеренную беду.

Константин Сергеевич кивнул, а потом перевел взгляд на меня. И после паузы сказал:

— Мы должны написать заявление в полиции. Анют, я очень надеюсь на то, что это ошибка. Внизу уже проверяют все записи с камер. Но пока не разберемся, тебе придется побыть там…

— В полицию?! — я, кажется, до сих пор пребывала в каких-то иллюзиях. — Но я этого не делала! Константин Сергеевич, Андрей Нико… — не закончила, поскольку осознала бессмысленность.

Константин Сергеевич подошел к столу, чтобы подписать каждый лист. А Андрей Николаевич шагнул ко мне и протянул руку, от которой я отшатнулась.

— Так, — сказал он сухо. — Давай пока без истерик. Мы не делаем никаких выводов! Но показания с тебя возьмут. Возможно, дашь подписку о невыезде. Тебе выдвинут обвинения, но если пойдешь на сотрудничество, то тебе грозит только административка. Нас интересует только заказчик, а не исполнители.

Перед глазами поплыло. Понятное дело, что я никогда не оказывалась в подобных ситуациях, никогда не бывала в полицейских участках даже в качестве свидетеля, и уж точно меня никогда не обвиняли в преступлениях! Кому надо позвонить? Отцу? Конечно, он выручит — хотя бы адвоката мне пришлет. А потом я неизбежно окажусь под родительским крылом. Но в данный момент это уже казалось меньшим из зол. О каком сотрудничестве он говорит? Мол, я должна выдать заказчика, чем и отделаюсь? И это он не делает никаких выводов?!

Константин Сергеевич выпрямился.

— Андрей, ты дуй к юристу, а я с Аней в полицию. Все-таки сильно сомневаюсь, что она участвовала.

— Хорошо, — Андрей Николаевич снова обратился ко мне: — Пожалуйста, просто расскажи им все, как было. Надеюсь, ты понимаешь, что мы сейчас не можем поступить иначе?

— Так ведь я ничего не делала!

Он кивнул, как будто принял мой ответ, и направился к выходу, не дожидаясь нас. Константин Сергеевич аккуратно взял меня за локоть:

— Все, Анют, выдохни. Это ненадолго.

— Но я ничего не делала!

— Кстати говоря, я тебе верю. Не бывает таких актеров.

— Но тогда зачем это?

— Надо, чтобы полиция открыла дело.

— Но обвинения…

— Эй, ну ты чего такая бледная? Неужели тебя ни разу ни в чем не обвиняли?

— Представьте себе! — у меня в голосе появилась энергия, поскольку он слушал. А мне было важно, чтобы хоть кто-то меня услышал. — Я в жизни в подобной ситуации не оказывалась!

— Успокойся, Анют, — он приобнял, а я не стала отстраняться. — Идем вниз. Поедем и заполним заявление. Не буду я против тебя обвинений выдвигать. Андрей уже через пару часов поймет, что был неправ. Это сработала крупная рыба. А ты точно не из крупных, — и широко улыбнулся.

Мне стало спокойнее. Мы спустились по той же лестнице, а из затемненного холла на первом этаже раздавались голоса и какой-то шум. Мужчины явно ругались. Константин вдруг остановил меня за плечо и рванул назад.

— А вот и твое алиби… Это не полиция и не наши.

И потянул обратно. На одном из пролетов я скинула туфли, чтобы шагов не было слышно. Он объяснял, постоянно останавливаясь и прислушиваясь:

— И не частная охрана… Я увидел только одного, он был не форме.

— И что им надо?

— Возможно, кто-то уже в курсе, что нас подставить не удалось. Решили действовать грубее.

— И что им надо?! — повторила я вопрос.

— Уж точно не погоду обсудить. Интересно, Андрей успел выскочить?

Снизу голоса раздавались уже ближе, а потом шаги. Кто-то бежал по лестнице вверх, но молча. И это не могло обнадеживать. На четвертом этаже Константин Сергеевич рванул меня в сторону. Темный коридор пугал, но двери кабинетов все были заперты. Слабый свет в небольшом пролете осветил углы мебели — тут сотрудники отделов собираются в перерыве. Я и не думала сопротивляться, когда Константин Сергеевич впихнул меня в шкаф и сам залез следом. Я не дышала, но он прошептал довольно спокойно:

— Охрана вызовет полицию. Лишь бы нас до тех пор не нашли.

Я смогла открыть рот только через пару минут — когда убедилась, что нас окружает непроницаемая тишина:

— Вы думаете, что они хотят нас убить?

— Тебя-то? — он усмехнулся. — Вряд ли.

— Вас?!

— А почему нет? Я — это примерно пятьдесят процентов управленческого состава компании.

— Но кому вы перешли дорогу?..

И замолчала, расслышав отдаленные голоса. Какое счастье, что здание такое огромное! Преследователи не уловили, на каком этаже мы свернули, потому сейчас спокойно обходят все. А когда снова стихло, подалась вперед, чтобы шептать совсем на грани слышимости:

— А что же они сделали с охраной? И успел ли кто-то вызвать полицию?

— Думаю, минут через двадцать мы об этом узнаем.

Он перехватил меня и прижал к себе. Сопротивляться я и не подумала, чтобы не создать шума. Да и в такой тесноте мы все равно не могли друг к другу не жаться.

— Страшно? — вдруг спросил Константин Сергеевич.

— Очень, — тихо ответила я.

— Лучше, чем аттракционы?

— Что? — пискнула я громче, чем собиралась.

Попыталась отпрянуть от него, но он каким-то невероятным образом развернул меня и прижал спиной к себе. Картина вроде бы вырисовывалась, но это была какая-то сумасшедшая картина — такую в голову разом не уложишь. Потому я осторожно поинтересовалась:

— Это розыгрыш?

— Нет, конечно.

— Правда? — теперь я уже позволила недоверию проявить себя.

— Выходи и проверь. Но когда тебя будут пытать, пожалуйста, не выдавай мое место, — и рассмеялся.

Именно его смех и расставил все точки по своим местам. Хотя в полный голос я говорить по инерции не осмеливалась:

— Уму непостижимо… И вот так ты себе представляешь отличное свидание — перепугать меня до чертиков?

— Нет. Суть не в этом. А в чем-то совсем другом, — он прошептал мне это в самое ухо.

Окончательно осознав, я мгновенно расслабилась — все-таки после такого перенапряжения радуешься чему угодно. И голос мой стал спокойнее:

— Ты же понимаешь, что я тебе такого не прощу?

— Сейчас я понимаю только то, что мы неожиданно перешли на ты. Теперь осталось назвать меня по имени.

Одна его рука крепко удерживала меня, а вторая коснулась пуговички на блузке. Поняв, что он очень аккуратно расстегивает ее, воскликнула:

— Костя!

— Вот видишь, все работает. Расслабься, Анют, это просто игра. Так подыграй мне — притворись, что мы на краю гибели.

Я недоуменно усмехнулась, но вдруг поняла и другое:

— А Света, Андрей… они в курсе?

— Само собой. Света умеет подыгрывать мне в чем угодно, а Андрей, как видишь, тоже не против аттракционов. Друг все-таки.

— А юрист и его утренний рейс?!

— Все наши юристы спят уже. Юристы вообще любят поспать. А вот моя Светланка помнит все перемещения наших договоров и расписания, ее бы так не провели. Анюта — плохой, плохой секретарь.

У меня сил не осталось даже на злость, но я попыталась:

— Тогда давай выбираться!

— А если они еще не ушли? — его пальцы перешли на следующую пуговичку. — У тебя высокий болевой порог? Потому они вряд ли будут церемониться.

— Кто? Охрана, которая вам тоже подыгрывает?

— Ты не можешь быть в этом уверена, — и сам притом смеялся.

А руки его обжигали. Окончательно убедившись, что меня развели, как ребенка, я перехватила его за запястье:

— Не надо. Предлагаю выбраться отсюда и поругаться. Потому что мне очень хочется поругаться со всеми вами.

— Напомню, что Андрей твой босс. Не надо с ним ругаться, это невыгодно для кошелька. Предлагаю закрыть глаза и позволить мне только прикоснуться. Я хочу, чтобы для ругани был настоящий повод, а не какая-нибудь ерунда.

— Костя, — и я не знала, о чем хочу попросить, потому что его пальцы уже мягко скользили по голой коже, а потом надавили на чашечку бюстгальтера, спуская вниз.

Я действительно хотела остановить. Но отвлеклась на шепот:

— Анют, — он и сам теперь задышал труднее. — Прошу, не двигайся. У меня от каждого твоего движения штаны все теснее.

— Тогда отпусти.

— Отпущу, если попросишь снова. Сумасшествие какое-то, — он вдруг коснулся пальцами соска и немного сдавил, вынуждая напрячься. — Я не собирался доводить до этого, честно. Но дай еще хоть минуту.

— Тогда зачем, если не собирался?.. — выдохнула я.

— Потому что обещал тебя сегодня не целовать. Но у меня скулы сводит от желания… хоть что-то…

Он накрыл всю грудь ладонью и сжал. Простонал мне в волосы — возможно, я сама неконтролируемо выгнулась. Совсем немного, но стон был каким-то тихим и отчаянным.

— Отпусти, — выдавила я, хотя на самом деле хотелось чего-то совсем другого.

И его руки тут же исчезли. Я выбралась из шкафа, но Костя мгновенно оказался передо мной. В полумраке я видела только его глаза. Он перехватил мои руки за запястья, отвел, наклонился почти к самому лицу и сказал напряженно:

— Я сам.

Поправил бюстгальтер и медленно застегнул блузку. А я не нашла в себе силы возражать. И не вырвала ладонь, когда он взял меня за руку, переплел наши пальцы и повел по коридору. Постепенно приходя в себя, я поняла, что идем мы наверх:

— Андрей там?

— Да, скорее всего, — теперь в его голосе появилась улыбка. — Чтобы ты сразу нам высказала все претензии, а завтра вышла на работу уже без них.

Я все же выдернула руку, вспоминая произошедшее и позволяя закономерному раздражению вылиться:

— Да как ты вообще до такого додумался?! Неужели считаешь, что какая-то девушка будет с тобой после такого встречаться! Перепугал до смерти, а потом еще и ситуацией воспользовался!

— Не считаю, Анют. Ты уже со мной встречаешься, просто пока этого не поняла.

— Это еще что значит?

— Понятия не имею. Но я тебя не отпущу. Так что будь милосердна, встречайся уже со мной. Я ведь классный.

— Ты жуткий! Страшный, эмоциональный, бессердечный, беспринципный тип!

— Спасибо. Теперь мы встречаемся?

— Нет!

— Да. Пойдем уже, Андрею об этом заявим. Надеюсь, он не разрыдается прямо на наших глазах?

Что это со мной? После таких потрясений я нет, чтобы пощечину какую залепить, а смеюсь в ответ!

— Я не встречаюсь с тобой, Костя!

— А с Андреем?

— И с ним не встречаюсь!

Мы как раз уже вырулили в нужный коридор, а в знакомой приемной разглядели свет, потому я и сбавила тон, повторяя:

— Не дави так. Мне надо сначала это сумасшествие переварить.

Через пару шагов он уточнил:

— Переварила?

— Да нет же еще!

Сумасшедший. Вообще в голове не укладывающийся!

Андрей сидел на моем столе и широко улыбался. Я вдруг подумала, что сильно кричать на него не хочу — босс же. А мне эта работа очень нужна! И оба они такие… что я, наверное, буду немного скучать.

Но отошла на безопасное расстояние от обоих и заявила:

— Пожалуйста, больше подобного не повторяйте! Это было слишком! Такие свидания точно не в моем вкусе.

Андрей иронично изогнул бровь:

— Тогда я победил? Знал, что дедовские методы самые надежные.

— Не победил, — зачем-то сказала я. — А я должна выбрать прямо сейчас?

Костя тоже улыбался и смотрел то на друга, то на меня.

— В принципе, ты бы сильно упростила нам жизнь, Анют.

Я опустила голову и задумалась. И по мере размышлений выдавала:

— Андрей, а почему ты сам участвовал в этой безумной идее?

— Потому что он мой друг, — он пожал плечами.

— Но как же соперничество? Есть ли вообще соперничество между вами?

— Есть, конечно, — ответил Андрей. — Но ты сама это соперничество создаешь. А нам вроде как нескучно подыгрывать.

— Просто нескучно? — я нахмурилась. — Все-таки игра, азарт?

Андрей смотрел теперь привычно — сканирующим внимательным прицелом:

— Пусть они, Ань. Это ровным счетом ничего не меняет. Скажи, что у тебя в жизни случалось что-то, похожее по ощущениям. И я не поверю. Потому что в моей не случалось.

Я прищурилась. Посмотрела на одного, потом на второго — оба улыбались.

— И вы даже готовы друг другу помогать… Потому что это интересно. Вы ведь понимаете, что эта игра закончится сразу же, как только я выберу одного?

— Возможно, — ответил Костя. — Не узнаем, пока не доиграем до конца.

Мысли вдруг выстроились в стройный ряд. Я подняла подбородок выше, говоря теперь уверенно:

— И да, со мной в жизни подобного не случалось. Ни разу я не играла в подобные игры и даже не думала играть. Но мне тоже интересно, представьте себе. И тоже появился азарт. Так не подыграть ли мне вам обоим? То есть не выбирать никого, чтобы растянуть самой себе удовольствие? Если вы оба хотите меня, то почему бы мне и не принимать ухаживания обоих? Сами ведь не придерживаетесь никаких принципов! Так почему бы и мне не мучить вас неопределенностью? Ведь, кажется, я тут устанавливаю правила?

— Ух, — отозвался Андрей. — Смелое заявление.

— Вызов принят, — Костя улыбнулся еще шире.

Но я не собиралась сдаваться. А что, жизнь действительно слишком коротка, чтобы избегать страшных аттракционов! За последние два дня я испытала столько эмоций, сколько не рассчитывала получить за всю жизнь. А чем это закончится — понятия не имею! Зато будет что вспомнить, когда меня выбросят на свалку.

11

Я не согласилась с тем, чтобы меня проводил кто-то из них или сразу оба. Они, к удивлению, вняли — посадили в такси и оставили в покое. Значит ли это, что и мои правила считаются?

Поговорить по телефону с Катей удалось только утром, когда я добиралась до офиса. Конечно, поведала историю очень кратко, и в пересказе почему-то звучало смешно, а не ужасающе. Но Катя впечатлилась и потребовала, чтобы я каким-то образом организовала свидание вчетвером. Она, как самая близкая подруга, просто обязана принять на себя наитруднейшую задачу по освобождению меня из дикого любовного треугольника. То есть попытается заполучить любого из таких потрясающе сумасшедших мужчин. Я смеялась в голос, но была рада любой поддержке. Кстати говоря, если кто-то из них переключится на Катю или любую другую девушку, то ситуация разрешится сама собой, без моего волевого участия. Правда, не представляла, как же подобную общую встречу организовать.

И снова сложно смотреть на босса прямо — еще сложнее, чем вчера. Приходилось вспоминать не о том, с какой улыбкой он ждал нас вчера, сидя на моем же столе, а что именно он будет назначать мне зарплату. Потому, хоть и тушевалась, но старалась вести себя как можно профессиональнее:

— Андрей Николаевич, можно?

— Да, конечно, — он не отвлекся от документа. — Что?

Похоже, что тоже делает все возможное, чтобы вести себя профессионально! Великолепно, когда тебя не пытаются вывести из равновесия хотя бы в рабочие часы.

— Андрей Николаевич, звонили с завода стройматериалов. Они перенесли сегодняшнюю встречу на завтра. Рейс отменили из-за погодных условий.

И хоть смотрела в папку, почувствовала, что он поднял голову.

— А что не так с погодными условиями, Ань?

— Туман.

— Где?

— На Урале.

— На Урале всегда туман. Разве это повод?

— Вероятно, повод, Андрей Николаевич. Плохая видимость.

— Так сделай с этим что-нибудь. Кто здесь секретарь, и почему я должен думать о каких-то мелких неурядицах?

Я вздрогнула и посмотрела на него:

— А… что я могу сделать с туманом на Урале?

— Я пошутил, Ань. А ты просто излучаешь напряжение. Исправленный отчет нужен к понедельнику.

— Конечно, Андрей Николаевич.

До понедельника времени была тьма, потому я даже загруженной себя не ощущала. Только отвечать на звонки, принимать посетителей, которые сегодня тоже, вероятно, предпочли заняться другими делами.

Перед обедом Андрей Николаевич вышел из кабинета, но не направился куда-то еще, а остановился.

— Ань, собери все последние отчеты из финансового. Нам надо вбить в долгосрочную аналитику.

— Как скажете, Андрей Николаевич. Я могу и сама перенести эти данные, вы потом только проверите.

— Нет. Собирайся. Поработаем дома.

— Что? — я вмиг забыла о документах и уставилась на него.

— Со слухом проблем раньше не замечала, Ань? — шеф выглядел серьезным, я ни тени улыбки не разглядела. — Или ты впервые слышишь о том, что секретарю иногда приходится бежать за начальником туда, куда скажет? В офисе сегодня дел не осталось, а это вдвоем добьем за два часа, но уже в более комфортной обстановке.

Ага, вот оно самое. Комфортная обстановка! Я наивная, но я не наивная до такой степени, как он считает! Улыбнулась натянуто:

— Андрей Николаевич, но мы из этих двух часов почти час будем добираться до места.

— И что? — он приподнял бровь. — Я до сих пор природу твоей истерики не уловил. А когда нам в командировку надо будет рвануть, ты припадок на полу изобразишь?

— В командировку… — выдохнула неслышно и громче добавила: — Конечно, Андрей Николаевич, через пять минут буду готова.

При устройстве на эту должность я была в курсе, что в мои обязанности входят и поздние ужины в ресторанах с контрагентами, и командировки, и внеофисные дела. Тогда это не пугало — работа есть работа. Но вот в свете последних событий все здорово переосмысливалось. По спине побежали мурашки, когда я представила, как мы вдвоем окажемся в какой-нибудь командировке в паре тысяч километров от ближайшего убежища…

Осмелилась высказаться уже в машине — так тихо, чтобы Григорий за рулем не услышал:

— Андрей Николаевич, вы думаете, я не понимаю, зачем вы это делаете?

Он наконец-то улыбнулся и ответил тоже шепотом:

— Раз понимаешь, Ань, тогда переходи на ты. Да, злой умысел был, есть и будет. Привыкай.

Я хмыкнула:

— А если я прямо сейчас позвоню Косте и сообщу о том, что ты играешь не по правилам?

— Сообщай. Но тогда за результат встречи я уже не ручаюсь.

Хорошо обдумала этот вариант. Наедине с потрясающим мужчиной может случиться что угодно. Да мы уже целовались! Скорее всего, с этой точки и будем продолжать. А вот если будет присутствовать и Костя, то обоим придется сдерживать порывы. И раз уж разрешил, я вытащила сотовый и отправила СМС: «Мы едем к Андрею домой. Работать, как он утверждает». И добавила смайлик с прищуром.

Ответ пришел через несколько минут: «А он хитер! Хочешь, я присоединюсь?»

Я заранее знала ответ на этот вопрос: «Хочу. Легче справиться с ситуацией, когда вы компенсируете друг друга хотя бы частично».

И последнее сообщение заставило меня немного напрячься: «Смелая девочка. Сейчас раскидаю дела, выезжаю через час. Без меня не начинайте. Работать, в смысле», — и тоже несколько смайлов. Юморит опять, по инерции. Тем я себя и успокоила.

Но все же около часа мне придется быть с Андреем наедине, да еще и на его территории. Как только вошли, он прошел, бросил папки на журнальный столик и сказал:

— Разуйся. Если нужна более удобная одежда — скажи.

— О, мне и так удобно!

— Ладно. Я переоденусь, а ты пока сделай кофе.

Абсолютно начальственный и деловой тон! Я решила следовать намеченным правилам:

— Конечно, Андрей Николаевич.

И, к вящему удивлению, мы действительно занялись работой. Андрей сел на диван и вбивал цифры, которые я ему диктовала. А может, я все надумала? Ведь этот человек, как никто другой, умеет погружаться в работу. И так действительно было проще — данных бесконечно много, совместными усилиями выходило и быстрее, и точнее.

— Нет, нет, Ань, что-то не так с объемом инвестирования в июле.

Я быстро нашла предыдущую бумажку и отыскала нужную цифру, повторила и протянула ему:

— Посмотрите, все точно.

— Тогда мы что-то потеряли в июньской дебиторке, — он нахмурился. — Ищи-ка всю дебиторку.

— Сейчас.

Мы так увлеклись, что и не заметили пролетевшего часа. Появление Константина Сергеевича заставило вынырнуть из работы. Но мне понравился рабочий режим, потому я быстро вскочила на ноги и предложила:

— Сделать вам кофе, Константин Сергеевич?

— Не надо, Анют, выдохни, — он улыбнулся. — Продолжайте, там много еще?

— Две колонки точно, — Андрей не отвлекался. — Плюс у нас где-то пара тысяч потерялась.

— Пара тысяч при наших оборотках? Андрей, ты прекрасен! — с восхищением отвесил ему друг. И, возможно, в этом сарказме было искреннее признание заслуг.

12

Сам он обошел меня и плюхнулся на диван — как раз на то место, где недавно сидела я. Оглянулась в поисках какого-нибудь пуфика, но не нашла. Принести стул с кухни или сесть на пол? Последнее казалось чем-то немыслимым. И, пока я оглядывалась растерянная, Андрей поторопил:

— Ань, ну давай дальше. Ты где витаешь?

Ладно, продиктую ему данные в следующую колонку стоя, ноги не отвалятся. Я снова повела пальцем по отчету, выискивая нужное:

— Три тысячи восемьсот двадцать девять… Ой, подождите, это в долларах.

И Андрей отозвался:

— Какая у нас была котировка на тот момент? — и сам же щелкнул на другую вкладку, чтобы пересчитать.

А я пока просматривала дальше, чтобы сразу выявить те числа, которые надо будет переводить в рубли. Наклонилась, подхватила карандаш со столика, чтобы их отмечать. Не заметила как Костя оказался за моей спиной, и потому вздрогнула, услышав его голос:

— Вы идеально друг другу подходите, две зануды. Вот мы со Светланкой даже такие отчеты пишем со смехом.

— То-то и видно, — буркнул его друг. — Уже две ошибки нашли после ваших смешных посиделок. Ань, дальше.

Я назвала следующую цифру, а сама в паузе глянула на освободившееся место. Но Костя вдруг положил руки мне на талию и удержал.

— Ты что делаешь? — шепнула я.

— Ань, — почти гневно потребовал Андрей. — Не отвлекайся, я прошу. Сначала с этим закончим, а потом ты Косте все выскажешь.

И мне, растерянной, пришлось продолжать, хотя теперь я думала только о горячих ладонях. Костя, к облегчению, просто держал их на талии, не пытаясь меня гладить или прижимать к себе.

— Следующий отчет! — снова торопил босс, вообще как будто не замечая, что происходит.

Я попыталась убрать руки, но Костя лишь рассмеялся мне в волосы. Интересно, если громко запротестую, он послушается? Чуть подалась вперед, чтобы взять из папки другой документ, но вот выпрямиться не смогла — Костя положил мне ладонь на спину и надавил. А другой рукой прошелся по бедру.

— Ты что делаешь?! — не выдержала я. — Отпусти!

Андрей соизволил все же уделить внимание происходящему, но неожиданно я не нашла в его лице никакой поддержки. Улыбнулся лукаво и совсем другим тоном заявил:

— Ань, я много прошу? Сосредоточься на работе.

— Но…

— Диктуй, я сказал, — после чего поставил палец на листок, не позволяя мне его взять.

Что за?.. Я застыла в этой нелепой позе. Костя почти плотно прижимался к моим бедрам и не позволял мне выпрямиться, а Андрей с каким-то веселым ожиданием смотрел, что же я сделаю. А я понятия не имела, что делать!

— Диктуй! — повторил резче.

Выдохнула и прочитала следующее число. Рука Кости прошлась между лопаток, вниз по позвоночнику, надавила на поясницу, вынуждая немного прогнуться. Чтобы не упасть, я подставила руку и уперлась в стол. После чего обе горячие ладони легли мне на бедра и немного потянули, прижимая к себе еще сильнее.

И Андрей точно подхватил настроение своего неугомонного приятеля:

— Ань, не отвлекайся от работы. Как только закончим, так сразу и получишь свободу.

И я поддалась этой игре, хотя волнение накрывало с головой. Руки скользили туда и обратно, оглаживали бедра, сжимали талию. А как только я пыталась приподняться из неудобного положения, сразу возвращали меня на место. И я невольно выдохнула, когда он откровенно потерся об меня.

— Еще одна колонка, Ань, — раздался голос начальника, и в его тоне тоже появились какие-то другие нотки.

Я посмотрела на Андрея. Он не выглядел раздраженным — скорее, веселым… и что-то еще. Он очень пристально смотрел на мое лицо, на покрасневшие щеки. Но когда я почувствовала, что Костя начал медленно приподнимать мою юбку, то не выдержала и взвилась:

— Не надо!

И он почти лег на мою спину, шепнув в самую шею:

— Тогда заканчивай быстрее. Тебе же было сказано.

Взгляд Андрея обескураживал. Почему он так смотрит, снова ловит каждую мою реакцию, но не пытается остановить это безобразие? Как если бы ему самому нравилось происходящее до такой степени, что он готов был подыгрывать другу. И именно его взгляд вызвал во мне протест.

Не разрывая зрительного контакта с начальником, я сама немного выгнулась и подалась бедрами назад. Простонала непроизвольно, когда хорошо ощутила возбуждение Кости. Но и это меня не остановило — я нагло потерлась об него. Получила сдавленный смешок и не стала сопротивляться, когда юбка почти резко поднялась. Обжигающая ладонь легла на ягодицу, затянутую в капрон и очень крепко сжала.

— Хулиганишь? — выдохнул Костя.

Я же ответила не ему:

— Тогда продолжаем, Андрей Николаевич. Вы, главное, за мной успевайте.

Он приоткрыл рот, но ничего не сказал. Только вдохнул резко и уставился в монитор. Теперь я диктовала быстро, не позволяя себе отвлекаться на действия мужчины. Он то нежно меня поглаживал, то очень сильно сжимал. Одна его рука скользнула между ног и легла на внутреннюю сторону бедра, но выше не поднялась. Я и так сходила с ума. Быстро дочитав цифры, зажмурилась. Понятия не имею, почему меня так сильно возбуждали такие ласки. Он даже голой кожи ни разу не коснулся, но перед глазами плыло. И не последнюю роль в этом сыграло ощущение невероятной пошлости — меня ласкает мужчина, а другой наблюдает за этим глазами, темнеющими с каждой минутой.

— Все, — прошептала я.

Юбка тотчас вернулась на свое место, но меня развернули в руках. В серых глазах Кости сейчас не было привычного веселья — скорее возбуждение. И когда он начал сокращать дистанцию, я не смогла оттолкнуть. Он поцеловал — совсем иначе, как целовал Андрей. Сразу с жадным напором, раздвигая языком губы и проталкиваясь внутрь. Все мое тело оказалось прижато к его, а мои пальцы уже зарывались в его волосы. Я забыла, где нахожусь, и погрязла в этих ощущениях — перевозбуждение требовало продолжать поцелуй или даже перейти к чему-то большему. Я податливо открывала рот, позволяя ему хозяйничать, сама льнула к нему и дрожала от каждого движения рук по спине.

Но Костя сам прервал этот поцелуй, вызвав волну разочарования. Однако мне хватило секунды, чтобы вспомнить о свидетеле этой страсти и о том, что я только что творила. Лицо обдало жаром. Я вообще никогда не была такой раскрепощенной! Поддалась минутному порыву, а теперь накрыло стыдом. Как в глаза-то обоим смотреть?

Тем не менее оба молчали. Я перевела смущенный взгляд в сторону — Андрей стоял уже в шаге от нас. И вдруг Костя меня отпустил. Так неожиданно, что я покачнулась. Черт возьми мою слабость! Черт возьми их очарование! Провалиться бы сквозь землю! Но Андрей медленно подступил, еще медленнее положил мне руку на талию, а потом притянул к себе. И я уловила его дыхание — рваное, перемешивающееся с шепотом:

— Расслабься, Ань. Я только поцелую. Один поцелуй, хорошая моя, и больше сегодня ничего не будет.

И прижался губами к моим, целуя нежно, аккуратно, словно прося разрешения. И я ответила, потому что не могла собрать мысли воедино. Они по отдельности сводят с ума, но я не ожидала, что между «по отдельности» мне не дадут никакой передышки. Осознала себя в его объятиях, тихо постанывающую от каждого касания языка, и расслышала шепот Кости:

— А может… Раз никто не против.

Андрей с трудом оторвался от моих губ и ответил:

— Нет, Кость. Пусть Аня привыкнет хотя бы к этому.

О чем они вообще говорят? У меня туда-сюда металась только одна мысль: я только что целовалась с двумя мужчинами! На их же глазах! И никто из них не выразил протеста, а наоборот, будто наслаждался процессом. Да как же такое вообще может быть? Зажала пылающее лицо ладонями, отшагнула от Андрея и взмолилась еле слышно:

— Можно, я домой поеду? Это для меня слишком…

Но он снова перехватил меня за талию и обнял:

— Нет, хорошая моя. Успокойся, больше сегодня ничего не будет. Если ты только нас по очереди отпустишь в ледяной душ, — и рассмеялся мне в волосы.

— Но я хочу уйти, Андрей…

— Нет, ты хочешь спрятаться. А спрятаться мы тебе не позволим. Кстати, я голоден. Требую… э-м-м… супчик? Умеешь готовить супчик, Ань?

Я всхлипнула:

— Умею. Какой?

— Любой. Нам надо остаться сейчас втроем, так ты сама быстрее примешь ситуацию.

— Какую еще ситуацию? — я оторвалась от его груди и посмотрела в глаза. — К чему это вообще все?

— К тому, что мы с Костей будем есть супчик. Причем очень скоро. Потому что я: а) твой начальник; б) очень голоден; в) имею право требовать.

Его друг напряженно рассмеялся:

— Я тащусь, когда ты врубаешь режим «крутого босса».

— А как иначе, если наша девочка реагирует только на прямые угрозы? Наверное, ее это тоже заводит?

— Не заводит! — буркнула я ему в грудь. — И я вас слышу.

— Так для тебя и говорим, — Андрей улыбался. — Так все, отпускаю?

И теплые объятия, в которых все не казалось таким серьезным, исчезли. К счастью, оба не стали меня преследовать и оставили на кухне в мнимом одиночестве. Вот только разговаривали тихо о чем-то в гостиной и посматривали на меня. А я успешно делала вид, что ничего не замечаю.

Не знаю, удался ли суп. Но никто критиковать не стал. За столом неловкие взгляды уж точно аппетита мне не прибавили.

— Кажется, соли не хватает, — заявил Костя. — Где солонка?

— А мне отлично, — подхватил Андрей. — Ты всегда перебарщиваешь с приправами.

— Усилители вкуса — наше все! — парировал его друг. — А твоя жизнь такая же пресная, как твои же предпочтения!

— Тогда не ешь! Иди в какую-нибудь пиццерию уже!

— Я бы еще твоих советов не слушал, гуру общепита!

И хоть эта перепалка могла быть тоже специальной — чтобы разрядить обстановку, я все равно невольно начала улыбаться. Зачем же их двое? Почему я не встретила кого-то одного?

А после ужина Костя наконец-то смилостивился и вызвал такси.

Я отупело смотрела вперед, ни о чем не желая разговаривать. Но они расположились с двух сторон. Вот правда, ничего больше не делали, не брали за руку, не говорили ни о чем. Мне и без того впечатлений с лихвой хватало.

Весь вечер сидела в пустой квартире и рассматривала воздух перед собой, не в силах воспроизвести в памяти все ощущения. И еще я определенно не хотела идти завтра на работу. Не потому, что не хотела их видеть, а потому что слишком сильно этого хотела. Видеть, слышать, дышать, чувствовать, целовать… Обоих.

13

Вся проблема была в том, что я упустила инициативу! Повелась на «слабо», решила бросить Андрею вызов и посмотреть, как он отреагирует на мое поведение. Он и отреагировал, только не так, как я ожидала. И Костя отреагировал. Они оба увлеклись этой игрой, и надо радоваться, что не начали настаивать на продолжении.

А еще холодной головой удалось уловить одну весьма важную вещь: все, что они делают, — выбивают меня из зоны комфорта. Дурацкий розыгрыш, вчерашнее — все это служит какой-то цели. Может, не позволить мне собраться и захватить инициативу? Тогда я и превращусь в послушную игрушку для двух мальчиков? Не пора ли привыкнуть к этим бешеным скачкам и уже не поддаваться на провокации? Нет, на некоторые провокации поддаться желание уже отчетливое, но ведь главное — чтобы я сама это решила, сама была готова, а не была унесена неконтролируемым течением. Течениями — в количестве двух штук, которые каким-то странным образом синхронизировались в борьбе с моим самообладанием.

— Андрей Николаевич, напоминаю, что презентация в три.

— Спасибо, Ань, кофе сделай, пожалуйста.

— Конечно.

Вот и что в этом диалоге намекало на мысль о том, что вчера произошло? Да ничего! Вообще! Кроме рвущегося наружу сердца. И это выводило из себя посильнее прочего.

Не знаю, сам ли Костя решил меня тоже пощадить или на этом настоял его друг, но и он не сказал ничего напоминающего о вчерашнем:

— Анют, у нас в три важное совещание. Будь добра, помоги Свете с организацией. У нее, как оказалось, не восемь рук. Я выслушал и трусливо сбежал — лучше отсижусь у Андрея.

— Иду к ней, Константин Сергеевич, не переживайте.

Если уж начистоту, то Светлана не выглядела взмыленной лошадью. Когда я вошла, она уже заканчивала с распечатками буклетов. И, аккуратно складывая очередной, улыбнулась мне:

— Привет! Позвони на пост охраны, чтобы не забыли проводить гостей в конференц-зал. И проверь, принесли ли из буфета воду в бутылочках. Сейчас все разложим, расставим…

— Подожди, — я подошла к ней и оглянулась на дверь, чтобы никто не услышал. — Ты хоть представляешь, как меня подставила!

Вчера высказать претензию у меня возможности не было, но это не значит, что я притворюсь хронически забывчивой. Но Светлана не выглядела виноватой, она пожала плечами и ответила легко:

— Я на него работаю, Ань. Единственный признак идеального секретаря — если шеф говорит прыгать, то ты прыгаешь. И да, иногда дело касается личных вопросов. Ты обязана быть помощницей во всем. Так что не осуждай, а бери пример, если хочешь, чтобы тебя оставили в штате.

Я растерялась от ее честных объяснений:

— Да я не осуждаю. Сама не представляю, как поступила бы на твоем месте.

— Так же, — она легко рассмеялась. — А если твой перестанет в тебе чувствовать поддержку в любых вопросах, то зачем ты ему? Секретарь для таких ближе, чем жена или любовница. Вот жена предать может, а секретарь даже думать в эту сторону не умеет. Так что у вас там произошло?

Теперь я вздохнула:

— В двух словах и не объяснишь…

— Глаз на тебя положил? — она понимающе кивнула. — Теперь атакует сразу по всем фронтам? Но, может быть, это и не самый плохой вариант? Константин Сергеевич — отличный мужчина, я серьезно. И он не твой непосредственный начальник, так что интрижка рабочему процессу не помешает. Если он, конечно, самой тебе нравится.

Да уж. Тут ни в двух словах, ни в паре тысяч предложений ситуацию не обрисуешь. Но стоило заняться делами и тем самым избежать продолжения разговора. А как так получилось, что красавица Светлана, да еще такая преданная помощница, не вызвала такого же интереса? Вон у нее и парень есть, и шеф, очевидно, в ней души не чает, но притом никаких поползновений. Может быть, дело в уважении? Светлану уважают оба, потому и не нарушают ее личное пространство. А я тут так, девочка, случайно принятая и так же случайно еще не уволенная. Неприятно было обдумывать картину с этой стороны, но и отвергать такой вариант глупо. Если они давно планировали развлечение в таком духе, то кого бы выбрали на роль жертвы? Уж точно не Светлану. Здравомыслие такое вывода мгновенно охладило мой романтический пыл.

Играют, да — они это и не отрицают. Но, вполне возможно, просто искали подходящую на эту роль девушку. А тут я такая, вся из себя невинная, доверчивая, вне зоны комфорта сразу теряющаяся. И ответить как следует не могу, и разозлиться… Почему-то по рукам побежали неприятные мурашки. В буфет решила сбегать, а не позвонить, чтобы проконтролировать доставку — Света была довольна моим рвением. А мне требовалось несколько минут тишины наедине с собой и этими неприятными мыслями.

Я вспоминала все, что произошло. И то, как они слаженно действовали с самого начала. Их не удивляет отсутствие ревности друг у друга, потому что ревности изначально и не планировалось! О, я им симпатична — они не приняли бы на эту роль ту, которая у них не вызывает никаких эмоций. Но все остальное — подготовленный фарс. Так и в чем цель? Опять же, они и не скрывают. Затащить меня в постель, но… сразу оба? Захотелось острых ощущений? Меня подготавливают, выводят из себя, впечатляют, чтобы этим все и закончить? И вчерашние эмоции не были наиграны, их реально разволновала эта игра. Даже осторожность и постепенность оправдана — начали бы настаивать, я бы оттолкнула. Лучше дать «дозреть», а потом брать тепленькой, на все готовой. И если понравится — повторим столько раз, сколько они захотят. А если не понравится, то от меня как раз очень легко избавиться — была Анечка, нет Анечки.

И чем больше я об этом думала, чем больше убеждалась в справедливости своих размышлений, тем сильнее кололо сердце. А все потому, что я прониклась ими, впустила их. И даже сейчас не могла бы сказать, что кто-то из них мне безразличен. Такая уязвимость — чудовищна. И обидна, и верить не хочется. И нет способов выяснить, правда ли.

Презентация прошла великолепно. Протокол составляла Света, а мне оставалось только смотреть и думать. Они оба были потрясающи, но больше говорил Константин Сергеевич — он на любой вопрос от присутствующих реагировал так, как будто заранее только его и ждал. Но мне ли не знать, что основные расчеты делал Андрей Николаевич? Но их тандем впечатлял, что уж говорить. Они успешно разделили полномочия и буквально давили своими способностями. Успех их бизнеса крылся в этом симбиозе. Вместе они непобедимы. Вместе… даже в постели?

Почему так неприятно думать, что все произошло не спонтанно? Ну вот, увидели меня, вкусы совпали, и оба захотели получить. А когда выяснили, что второй не отступится, то пошли на компромисс — дескать, давай попробуем не воевать за нее, раз ни за что раньше не воевали? Это бы все равно была волнующая ситуация, но намного лучше заведомого расчета. Именно вероятность последнего портила настроение. Зато, неожиданно для самой себя, я могла теперь спокойно смотреть на обоих, не смущаясь открытых взглядов. Чувственная эйфория вдруг ограничилась холодной рациональностью. Вообще-то пока ничего непоправимого не произошло. Пара неловких моментов — всего-то! А может, мне давно пора было пережить не пару, а десяток неловких моментов? Сегодня приеду домой, отдохну и подумаю снова. И если найду причины считать, что все было спланировано еще до моего прихода в этот офис, то начну искать другую работу. И да, в случае свидания Катя будет с нами! Поставлю это условие как ультиматум. С ее наметанным глазом разобраться будет в два раза легче.

Да вот только планы мои снова были нарушены, и на этот раз не ожидаемыми агрессорами. После пяти позвонила мама. Я многократно ловила себя на мысли, что не хочу отвечать на вызов, но всегда отвечала — не могла представить, как сделать иначе.

И она вместо приветствия огорошила:

— Доча, а ты где?

— Как где? — я старалась говорить тихо. — На работе.

— На какой еще работе?

— А что случилось-то? — я предположила самое страшное: — Вы приехали… в гости?

— Нет, конечно. У отца работа, как будто сама не знаешь, — обрадовала она, после чего я хоть дышать начала. — Но Петю отправили в командировку в Москву. Мы, конечно, дали твой адрес, а он сообщил, что ждет тебя уже больше часа! Давай уже, собирайся и езжай, он после аэропорта вынужден еще тебя дожидаться?

— Мам, — я задохнулась. — А зачем вы дали Пете мой адрес?!

— Как зачем? Друг семьи едет в столицу по делам. Ему в гостинице остановиться? Так у вас там поступают? А меня с папой тоже в гостиницу отправишь, чтобы глаза не мозолили? У нас здесь, знаешь ли, еще помнят, что такое гостеприимство!

— Но, мам… Просто он ведь мужчина, а я молодая девушка. Разве это удобно?

— Удобно, удобно. И сразу напомню, кем оплачена твоя квартира на этот месяц. А то как характер показывать — она первая, как и деньги с отца тянуть. Все, доча, отзвонись, когда устроитесь.

Закрыла глаза и представила водопад. Не помогло. Петю я знала отлично, и могла с уверенностью сказать, что эта идея принадлежит не ему. Наверняка тоже чувствует себя неловко. А мама просто не упустила шанс лишний раз нас столкнуть лбами. И ведь не зря не дала ему мой номер — Петя бы позвонил и сообщил о прилете заранее. Или вообще бы где-то уже устроился, а потом извинился, что не доехал до меня. Он точно такой же заложник ситуации, как и я: не откажешься, если не хочешь нарваться на скандал.

Андрей цвел, когда направлялся в свой кабинет. Я вспомнила, где нахожусь и натянула улыбку:

— Поздравляю, Андрей Николаевич! Думаю, что тендер на застройку теперь будет ваш!

— Уже наш, Ань, уже! — он и не скрывал радости. — Сейчас идем с ними в ресторан, там Костя испепелит сомневающихся своей харизмой. Кстати, можешь тоже присоединиться, если не устала.

— Нет, спасибо за приглашение. Если позволите, я хотела бы и пораньше отпроситься.

Он посмотрел на меня внимательнее:

— Постой, ты из-за вчерашнего так психуешь? Сейчас некогда, но это можно обсудить…

Я качнула головой:

— Нет, проблемы личного характера.

— А вчерашнее — это проблемы какого-то иного характера? Ань, ну говори уже, подождут меня пару минут.

Пришлось говорить честно:

— Вы неправильно поняли. Проблемы с семьей… снова.

— А, — он ответил коротко. — Могу чем-то помочь?

— Нет, спасибо.

Его взгляд стал еще более внимательным:

— Тогда можешь идти. На сегодня работы все равно нет. Хоть такси тебе вызвать?

— О, я сама, благодарю, — не хотелось в очередной раз принимать его помощь, особенно с таким искренним участием. После подобного очень сложно кого-то быстро возненавидеть.

— Ну, как хочешь, — он смотрел, как я подхватываю сумку и иду на выход. Окликнул: — Ань, подожди. Завтра пятница. Пожалуйста, не планируй ничего на вечер. Мы с Костей придумаем какой-нибудь совместный выход, заодно и расскажешь о семейных проблемах. Если захочешь, конечно.

Я медленно повернулась, вспомнив о важном:

— Если вы приглашаете своего друга, то и я хочу пригласить подругу. Идет?

Он явно удивился — бровь поползла вверх.

— Идет. Что ты задумала, Ань?

— До завтра, Андрей Николаевич, мне действительно пора.

— До завтра, — раздалось мне в спину задумчивое.

14

Действительно, Петя ждал меня возле подъезда. Разместился на перилах, спортивная сумка под ногами — видно, что устал, но и уйти не осмелился. О таком же надо будет моей маме как-то доложить! И, увидев меня, с облегчением улыбнулся. Распахнул объятия — и мне пришлось обнять его в ответ. Все-таки друзья детства. Я всегда относилась к нему хорошо, но никогда даже на каплю больше, чем просто «хорошо». Довольно милое лицо, высокий рост, но Петя точно не из тех, кто потрясает воображение.

— Ничего себе, какая ты выросла, Ань! — он рассматривал меня, удерживая за плечи. — Я тебя лет пять назад видел? В коротких шортах на велосипеде!

Я смущенно отстранилась:

— Ну, допустим, на велосипеде ты меня лет десять назад только мог видеть. Ладно, пойдем в квартиру, сейчас закажем что-нибудь перекусить. Ты, наверное, долго меня ждал?

— Да, — он послушно шел следом. — Извини за вторжение. Теть Маша обещала твой номер скинуть, да все никак руки у нее не дошли. А я не знал, что ты работаешь. Теть Маша так настаивала…

Я слушала вполуха. Все именно так, как я и предполагала. Пете вышеупомянутая «теть Маша» меня навязала точно так же, как мне его. И потому я попыталась проявить гостеприимство по полной программе: заказала пиццу, с интересом расспросила его о делах и здоровье родителей, рассказала, где работаю сама. Петя и в этом случае оправдал мои ожидания, просто поздравив, а не начав читать нотации. И пару раз вскользь намекнул на то, что здесь такая суматоха, жизни замечать не успеваешь, не то что дома! Последнюю тему я наотрез отказалась поддерживать, понимая, откуда растут ноги.

Постелила ему на диване, достала из закромов старую пижаму, которая однозначно намекала на мое целомудрие. Очень неудобно жить в однокомнатной квартире со взрослым мужчиной, пусть даже и другом детства. И было совсем неловко спрашивать, надолго ли он. В любом случае, не на месяц же… я надеюсь. А несколько дней пережить можно. Да и разговор наш протекал не так напряженно, как я ожидала. Перетерплю, лишь бы мама надолго успокоилась. Хотя присутствие постороннего не давало возможности ни расслабиться, ни отдохнуть, ни свои личные проблемы в голове обмусолить.

И вот только я вышла из душа в надежде, что моего гостя смена часовых поясов вкупе с усталостью уже заставили уснуть и не придется болтать о чем-то еще, затрещал мой сотовый. Естественно, что Петя тотчас подскочил на месте, забыв об одеяле и явив миру худой торс и трусы семейного типа. Я сразу подбежала к тумбе, схватила телефон и ответила со злостью:

— Костя, ты почему звонишь в такое время?

— Спишь уже?

Глянула на часы — только десять. Это просто мне хотелось побыстрее разойтись с Петей по разным лежанкам. Но все равно это не время для приятельской болтовни! Костя не дождался ответа:

— Извини, мы только освободились. Пить пришлось много, зато договор у нас в кармане. Андрей сказал, что ты выглядела расстроенной. Вот я и приехал узнать, все ли у тебя в порядке.

— Приехал?! — я подошла к окну и отодвинула занавеску.

Костя на самом деле стоял внизу возле такси. И он поднял взгляд, точно направив его на меня. Значит, выяснил, где моя квартира. Хотя о чем я? Не он ли может пойти в отдел кадров и взять любые данные о сотрудниках?

— Приехали, — Костя поправил с улыбкой. — Честно говоря, Андрей в машине. Он настаивал, что мы не имеем права лезть в твою личную жизнь, если ты не хочешь. Я настаивал, что если у тебя проблемы, то я хотел бы узнать о них первым и помочь, если могу. Как видишь, я победил. Повезло мне быть бестактным. Анют, что у тебя случилось?

— Уезжайте, — прошептала я. — Поздно уже. А у меня все в порядке, никаких проблем.

— Ну, тогда тебе не составит труда выбежать на две минуты и сказать мне это глядя в глаза, — он улыбался. Он так улыбался, что мне хотелось немедленно согласиться на что угодно! Очередной выверенный маневр! Последняя мысль и привела в чувства, но он добавил новую порцию для потрясения: — Или мы можем подняться. На две минуты.

И в последней фразе буквально все намеки, на которые только способно воображение. Но мне было не до чувственных переживаний, а наоборот, стало смешно. Представила, как они оба заходят и видят тут мужика в одних трусах… Смешок застрял в горле вместе с новой мыслью. А если я не хочу быть их игрушкой, то почему бы и не прикрыться этим самым мужиком в трусах? Заодно и их реакцию оценю.

— Прости, Костя, не сегодня. Я не одна. Надеюсь, ты понимаешь.

Ну вот, и улыбка исчезла:

— В каком смысле? Разве ты с кем-то живешь?

Я обернулась на ничего не понимающего Петю и ответила увереннее:

— Не живу. Но сегодня не одна. Прояви тактичность. Ну или у Андрея позаимствуй тактичности, раз тебе природа не дала.

— Анют, зачем ты врешь?

— Вру? — я покачала головой. — Хорошо, заходите. Но после этого я жду извинений. Хотя нет, этого мало — каждый из зашедших в мою квартиру исполнит мое желание. Любое. Так что? Может, просто уедете?

— Ну ага, — он наклонился к окну машины, — ты предлагаешь игру. А я еще ни разу в жизни от игр не отказывался.

И скинул вызов. Сердце застучало от страха уже после этого. Я метнулась к стулу, подхватила идеально сложенные брюки.

— Петь, одевайся! Подыграй мне, пожалуйста. Притворись, что ты мой парень, очень прошу. Я позже все объясню!

Отвернулась, чтобы дать ему возможность спокойно одеться. Счет шел на минуты, если не секунды. Ну и Петя уже кое-что успел уловить:

— Ань, из меня не очень хороший актер, но я попытаюсь. Вот только понять не могу: к тебе кто-то клеится, а ты решила мною отшить?

— Примерно так!

Я подхватила постель с дивана и закинула на свою кровать. И впервые за весь день обрадовалась незваному гостю. Хотя бы ради того, чтобы увидеть их лица, стоило провернуть что-то подобное!

Открыла дверь и отступила, а Петя не подвел — подошел сзади и обнял меня за живот. Первым появился Костя. Замер, оценил. А потом улыбнулся. Произнес тише, чем говорил обычно:

— Ха. Уделала. Удивлен. С тебя желание, Анют. И тебе здравствуй, наш суицидально настроенный друг. Константин.

— Петр, — ответил мой друг детства сдавленно, но руки из них никто не протянул.

Костя, осматриваясь, без приглашения прошел чуть дальше. И как бы нехотя заметил:

— Я бы на твоем месте руки убрал. У нас я спокойный, а Андрей психопат. Мало ли что.

Ладони на моем животе напряглись. Я, собственно, тоже. Андрей появился через несколько секунд — и тоже с улыбочкой, как будто только рад происходящему. И произнес еще спокойнее, чем Костя:

— Ха.

После чего Петя почему-то не выдержал и расцепил руки. Хотя и мне стало не по себе. Андрей и Костя были выпившие, но это неудивительно после ресторана. Зато вели себя вызывающе, как всегда. Здесь никаких сюрпризов. Костя просто пошел на кухню, говоря легко, как если бы был в привычной обстановке:

— Чаем напоишь, Анют? Да не суетись, я сам себя напою, — и загремел чашками.

Андрей же сложил руки на груди, оперся на стену плечом и посмотрел на меня с улыбкой:

— Познакомишь?

— Да, — я была смущена, но сдаваться не хотела. — Петя, это Андрей. Андрей, это Петя — мой парень.

— Парень, — повторил Андрей эхом, едва заметно изогнув бровь. — А почему я про парня впервые слышу?

— А разве я обязана докладывать? — я давила из себя смелость из последних сил.

— Не обязана. Без обид, Петя. Просто мы несколько… обескуражены. Дело в том, что Аня нам о тебе забыла рассказать. Точнее не так. Она все делала для того, чтобы мы даже представить не могли о твоем существовании.

Петя очень заметно волновался, но он никогда не был дураком. И чуть дрожащим голосом высказался:

— Жаль, что так. И надеюсь, вы с другом оставите нас наедине. Как и вообще, мою Аню.

— Мою Аню, — опять повторил Андрей, но притом сканировал взглядом теперь моего друга. — Оставим. В самом последнем случае мы с Костей хотели помешать вашей… эм-м, романтике. Вот только чаю выпьем и уйдем. Никто не против?

Наглость чистой воды! А я ждала чего-то другого? Но с такими надо играть по их же правилам, потому я разозлилась и резво направилась за Андреем на кухню.

— Что с вашим воспитанием, господа начальники?

Костя вдруг поставил кружку на стол, резко развернулся, схватил меня за талию и прижал к стене. К счастью, Петя остался в прихожей и мог слышать только глухой стук. Костя наклонился и прошептал мне в самое ухо:

— С моим воспитанием, Анют? Да я едва держусь, чтобы не вышвырнуть его из окна.

И тут же отпустил, отвернулся. Такая реакция после всеобщих улыбочек обескуражила. Андрей склонил голову набок:

— Это ведь шутка, Ань? Потому что в голове не укладывается.

— Что у тебя не укладывается? — я раздражалась еще сильнее. — А с чего вы оба решили, что я одинокая беззащитная овечка? Увидели скромную девушку и навешали на нее остальные стереотипы?

— Навешали, — задумчиво подтвердил Андрей. — Но не ты ли согласилась на свидание? Завтра. С подругой, если меня не подводит память. А меня память никогда не подводит. Подруга, парень — слишком много для одного дня, чтобы не подумать о подвохе. Ань, ты просто пытаешься от нас спрятаться?

Я понимала, что Петя все это слышит, и не могла ответить. Почему-то ситуация вышла из-под контроля. Опять. Они будто бы всерьез разозлились — похоже на ревность, причем у обоих. Но и если забавная игрушка ускользает из рук, тоже была бы аналогичная реакция. И как определить, где правда?

— Просто я не знала, как себя вести, чтобы не испортить отношения с начальником, Андрей, — высказала самую разумную мысль, которая пришла в голову. — Ведь мне нужна эта работа, ты знаешь.

Его глаза блеснули недобро:

— Работа нужна? Я тебя завтра запру в своем кабинете и подробно покажу твою работу…

Андрей вдруг подался вперед, как если бы собирался мне прямо тут что-то показывать, но Костя его перехватил одной рукой и заявил громко:

— Петя, Анют, мы уходим. Не благодарите за визит, мы от чистого сердца. И не зовите присоединиться — мы очень положительные мальчики, на такое не готовы.

Андрей с трудом оторвал от меня взгляд, развернулся и молча направился к выходу. И как только они ушли, сразу стало тихо и непонятно. Еще более непонятно, чем раньше. Но Петя выдернул меня из раздумий совсем уж неприятным заявлением:

— Я утром найду гостиницу, Ань. Но еще я обязательно сообщу твоей матери о том, что здесь произошло. Не уверен, что твои отношения с начальником находятся в рамках допустимых.

Я не могла поверить, что именно он решит мне создать проблему поверх тысячи моих проблем:

— Петь! Ну мы же друзья!

— А при чем тут это? Я, честно говоря, втайне надеялся, что у нас с тобой когда-нибудь все сложится. Но сегодня отчетливо понял — ничего подобного не произойдет, пока ты крутишь хвостом перед такими мажорами. И что я напрасно считал твою маму параноиком.

Ну, вот и поиграла. Почему я ни из одной ситуации не выхожу победителем? Хотя реакция боссов сильно удивила. Костя разозлился, но все же держал себя в руках, а Андрей… я совершенно точно не ожидала от него такой эмоциональности. Ну ничего, теперь буду от них отбиваться легендами о Пете — доказательства предоставлены, должны поверить. И после этого я наконец-то вернусь в свое замкнутое уединение без эротических стрессов. А с мамой как-нибудь решу, не привыкать.

15

Добираясь на работу, я волновалась похлеще, чем в первый день. Неизвестно, чем вообще сегодня закончится. А может, именно сегодня все и закончится? Кто знает, станут ли Костя и Андрей вообще мне напоминать о том, что делали до того, как узнали про моего якобы парня. И если они так и поступят, сразу оставят в покое, то что почувствую я?

Во-первых, успокоюсь и приму как факт — они не настолько заигрались, чтобы держать игрушку в руках любой ценой. А в том, что я именно игрушка, уверовала полностью: все их поступки, все слаженные действия и скорость оккупации говорили в пользу этой версии. Да за прошедшую ночь еще и вспомнила некоторые слова мамы. Ведь в чем-то она права! Нет, уродиной я себя не считаю — довольно милая, стройная и в некотором смысле привлекательная. Но я определенно не из тех девушек, на которых мужчины оглядываются и замирают в экстазе, мучаясь неконтролируемым слюноотделением. И внимание даже одного такого мужчины можно было считать подозрительным, но сразу двух? Нет, невозможно. Удивляюсь только, что впала в какую-то эйфорию, раз такая очевидность дошла не сразу.

Во-вторых, несколько дней после я буду испытывать предсказуемую тоску: после таких потрясений вдруг снова остаться в своем одиночестве. Но это как раз нормально. И прекрасно, что я это успела понять сама. Наверное, я очень долго буду вспоминать совместные вечера. Какое-то время буду неизбежно краснеть, потом сожалеть о том, что не сбылось, а со временем все придет в норму. Период мученичества — закономерная плата за то, чтобы ситуация не зашла дальше. Вот тогда бы я поревела от всей души!

Но мои ожидания не оправдались сразу. Андрей, как только вошел в приемную, махнул головой в сторону кабинета:

— На два слова, Ань.

— Доброе утро, Андрей Николаевич, — ответила заторможенно ему в спину.

И, конечно, поплелась следом. Итак, притворяться, что вообще ничего такого не было, он не намерен. Тогда просто буду повторять с упорством горного козла о том, как сильно люблю Петю, а самому Андрею продолжать ухаживать за мной — не по статусу.

Он развернулся возле своего стола, подождал, пока я остановлюсь в центре. Не приближался, не трогал — и то хорошо.

— Я задам несколько вопросов, Ань, и жду честных ответов.

— Конечно, Андрей Николаевич.

Он резко подался вперед, но прошел мимо меня и захлопнул дверь. Остановился там же. А мне даже стало легче — не смотреть на него.

— Сейчас без официоза, речь пойдет о личном. Как давно появился этот твой…

Он не закончил — пришлось мне:

— Петя? Мы знакомы с детства, но встречаться начали совсем недавно.

— Вот я и спрашиваю — сколько? Год? Месяц? Пара часов?

— Два месяца… — неуверенно ответила я.

Он, кажется, усмехнулся. Но хоть не приближался.

— Допустим. Но и наше замешательство пойми. Мы не преследовали тебя вчера, не собирались ловить с поличным. Косте втемяшилось в голову, что надо узнать причину твоего расстройства, он притащил и меня. Он холерик, но разве у него не было оснований заботиться о тебе? Или у меня не могло быть таких оснований? Ведь ты ходила с нами на свидания, позволяла…

Я осторожно перебила:

— Андрей, я попытаюсь объяснить.

— Уж попытайся, потому что я теряюсь в догадках. В таких случаях принято извиняться за вторжение в личную жизнь. Но ведь ты сама нас туда пустила.

Самая лучшая ложь — это правда, снабженная вымыслом. Тогда звучит искреннее. Я закрыла глаза и произнесла:

— Дело в том, Андрей, что я растерялась. И вы действительно мне понравились. Честно говоря, я не представляю, как любой из вас может не нравиться. Потому сразу и промолчала. Потому промолчала и потом. Мне, как любой девушке, было приятно ваше внимание. Это я должна извиниться — за слабость.

— За слабость, значит, — его голос совсем немного приблизился. — Снова допустим. А каковы шансы, что твоя слабость окажется интереснее этого…

— Пети, — закончила я по инерции, а сердце сжалось.

Да что со мной? Ведь я уже поняла, что два избалованных богатых мужчины просто решили поиграться! Что я не собираюсь в этом участвовать, даже если несколько дней буду рыдать от такого решения. Что я оказалась в ситуации, к которой никогда не была готова, потому должна фильтровать все услышанное. Не поддаваться! А сердце отчего-то ноет сладко — мол, ему не все равно. Какие бы ни были причины, Андрей отпускать не хочет.

К счастью, самообладание меня не оставило:

— Нет таких шансов, Андрей. Я люблю его. Несмотря на то, что поддалась слабости. Но теперь-то все встало на свои места. В общем, извини меня. Я могу остаться на должности твоего секретаря?

— Можешь, — тотчас отозвался он. — Я обещал не смешивать личное и профессиональное. Но…

— Все, Андрей Николаевич, — я начала злиться оттого, что он продолжал. — На этом, я надеюсь, личных вопросов между нами не всплывет.

И повернулась, но не могла оторвать взгляда от пола. Обошла босса, взялась за дверную ручку и вздрогнула от резкого:

— Стоп. У нас с тобой еще одно свидание. Сегодня.

— Да какие теперь-то свидания?.. — опешила я.

— Мы с Костей люди простые: сказал — сделал. Ты обещала эту встречу. В бизнесе подобное не обсуждается, не пытайся и ты. Я не позволю, вплоть до самых жестких мер, потому что это привычка, ты должна понимать. Но я услышал все, что ты сказала. Потому, если уж очень пожелаешь, то можешь притащить этого своего…

— А его-то зачем? — я, забыв о смятении, вытаращила на него глаза.

И Андрей улыбнулся с такой хитрецой, что мое сжатое сердце биться вообще перестало — от непонятной паники. С улыбкой же произнес:

— Некрасиво вчера как-то вышло. Ну, мы вроде как вторглись на его личную территорию. Посидим вместе, это напряжение и забудется. Тебе ведь нужно, чтобы никаких непонятных моментов между вами не осталось?

Я на миг представила Петю, весь вечер находящегося под таким давлением. И хоть из слов Андрея выходило, что он мои отношения признал, даже вон парня моего зовет… но почему-то отчетливо отозвалось, что Пете эта встреча не понравится. Даже если сам Андрей слова не скажет — за обоих все сделает Костя. Ух, если бы я с Петей на самом деле встречалась, то ни за что бы его в клетку с тиграми не запустила.

— Хорошо, я спрошу о его планах на вечер, — и открыла дверь.

— Спроси, — раздалось насмешливое в спину. — И не забудь, что ты в любом случае идешь. Один вечер и только потому, что ты уже дала слово. Мы заедем в восемь.

Я глянула на него через плечо:

— Почему звучит так, словно вы мне угрожаете?

Он поднял ладони вверх:

— Нет. И дальше я буду следовать тем правилам, которые ты установишь. Пока у меня больше вопросов, чем ответов. Ощущение, что все может снова измениться с той же скоростью.

— А это вы о чем?!

— О том, что я еще вчера оставил папку на твоем столе, а ксерокопии до сих пор не в бухгалтерии.

О, в этой улыбке можно было прочитать что угодно… И потому я даже не стала пытаться:

— А, да, конечно. Сейчас все сделаю.

Через полчаса решила, что все прошло прекрасно. Ведь сама же развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов, так зачем удивляться, что на таком повороте всех занесло? Просто придерживаться выбранной стратегии — и все будет отлично. И скучно. Но зато безопасно.

Казалось, что второй подобный разговор пережить будет куда проще. Но я недооценила разность их характеров. Константин Сергеевич начал с того же:

— За мной, — и пошел в кабинет Андрея.

Там с треском захлопнул дверь, в которую я мигом и вжалась. Мой непосредственный начальник притом остался за столом, но откинулся на спинку кресла. Да, если меня даже убивать будут, не вмешается. Они же всегда заодно! Костя поставил руки по обе стороны от меня — видимо, чтобы не смогла метнуться в сторону.

И я пошла в атаку, понимая, что сейчас упущу инициативу — и все, пиши пропало. Потому буквально затараторила, едва успевая за мыслями:

— Костя, мы с Андреем уже все обсудили. Прими и ты мои извинения за то, что ввела вас в заблуждение! Я немного запуталась, да и пообещала еще одно свидание — дура! Но на этом все. Я осознала, что совершила ошибку… две ошибки, но отношения с Петей мне дороже…

Костя, не убирая рук, повернулся к другу:

— Так свидание состоится?

— Конечно, — ответил тот легко. — Я даже посоветовал Ане пригласить своего… да как там его? Сгладить вчерашний неловкий момент. Мы же с тобой взрослые люди.

Костя снова перевел взгляд на меня:

— Великолепная идея, — и в глазах мелькнул озорной огонек. Ну, точно, Пете не поздоровится. Я даже представить себе не могу, на что способен разогнавшийся Костя, если у него даже нежнейшие ухаживания похожи на свистопляски. — Зови. Или не зови. Но сегодня свидание.

— Хорошо! — с вызовом ответила я. — Договорились! И не свидание, а встреча!

— Встреча, встреча, — неожиданно согласился он. — Прощательная вечеринка. Дескать, после нее все разойдутся по своим муравейникам.

— Вот именно!

— Потому что ты встречаешься с Петей.

— Вот именно! — повторила я еще громче.

Он резко наклонился — я и ахнуть не успела — и поцеловал. Раздвинул языком мои губы, проник внутрь, а руками перехватил меня и прижал к себе с силой. Я опомнилась и заставила себя оттолкнуть. Костя мгновенно отстранился, но из рук не выпустил:

— Встречайся, Ань. С Петей, в смысле.

Теперь вся уверенность исчезла, удалось только прошептать:

— Тогда отпусти.

— Не думаю, что это произойдет сразу. Темперамент, знаешь ли. Но я очень попытаюсь. Хотя игра в принуждение меня тоже заводит.

Почувствовала, как щеки начали гореть.

— Отпусти, Костя.

И он отступил, позволив мне позорно сбежать. Еще бы и рассмеялся над моей реакцией — я бы не удивилась. Со временем остыла и подумала, что просто и не могло пройти. Костя поддается порывам, а Андрей все взвешивает, но разве он уже отпустил? О, нет. И еще неизвестно, кому противостоять будет сложнее.

В общем, я иду на встречу сегодня вечером. Которая, вроде как, должна быть последней, но оба показали, что настроены на феерию. И что отговориться не позволят — ясно. Почему-то легко представилось, как Костя выбивает дверь моей квартиры и тащит в ресторан — прямо в халате и бигуди. А Андрей притом совершенно спокойно комментирует, что договоренности соблюдаются неукоснительно, даже если мир вот-вот рухнет. Смешно, конечно, но страшно оттого, насколько просто представилось. Одна я против двух хищников не устою.

Набрала на мобильнике номер, который внесла туда только вчера вечером:

— Петь, привет. У меня к тебе очень странное предложение…

— Только не говори, чтобы я снова разыграл твоего парня. Мне до сих пор тошно.

— О… — я замешкалась и быстро отказалась от такой идеи: — Нет, хотела попросить — не говори маме. Она будет волноваться по пустякам, зачем это?

— Не знаю, Ань, я еще сам не понял, пустяки ли подобное.

— Так ты подумай…

— Ладно. Я занят, пока. Поговорим позже.

Медленно вдохнула, еще медленнее выдохнула. Вот точно расскажет, как пить дать. Даже и не знаю, откуда во мне такая уверенность. Возможно, потому что знаю его с детства — самый примерный сын, самый прилежный ученик, гордость школы, родни и всех дворовых собак. Человек, рожденный для того, чтобы оправдывать все возложенные на него ожидания. И в его картину мира я, вчерашняя, не вписываюсь. Он вряд ли пылает ко мне огромной симпатией — нравлюсь, конечно. Как и он мне нравится. Но он начал бы со мной встречаться и женился бы на мне, поскольку я дочь своего отца, а этот брак выглядел бы очередным оправданием всеобщих ожиданий.

Снова взяла телефон.

— Кать, ты что делаешь вечером?

На ее кандидатуру согласие было получено. Как там было, дал слово — выполняй? А про Петю скажу, что на работе занят. Все прекрасно, все договоренности соблюдены. А вот по итогам этой встречи и буду решать, насколько сильно мне нужна эта работа.

16

Глаза у Кати достигли таких размеров, что превысили всевозможные физиологические нормы.

— По-о-одожди-ка, подруга. Давай помедленнее. Ты не могла выбрать между двумя охрененными мужиками, и потому решила отбрехиваться внезапной залупой, которую знаешь с детства?

Тактичностью моя подруга никогда не отличалась, но я давно привыкла:

— Не называй так Петю. Он хороший, ответственный человек и уж точно не хочет мне плохого!

— Ну да, ну да… А с остальным раскладом я все правильно поняла?

— Вообще неправильно! Я решила отбрехиваться не потому, что они мне не нравятся. Наоборот, нравятся очень сильно. Но они ведь заранее решили взяться за меня! Это просто игра, развод!

— И на что они тебя разводят?

Я вздохнула. К счастью, хоть с подругой могла говорить откровенно:

— Если честно, то я почти уверена, что на секс… всем вместе.

— Тройничок?

— Да, — я начала краснеть, как всегда, едва только думала об этой теме.

— Боишься? — она вдруг улыбнулась.

— Боюсь, — признала спокойно. — У меня не было парней, ты знаешь. Никто не начинает половую жизнь сразу с такого. И уж тем более — я не из таких.

— А какая разница, с чего именно начинать? — она будто бы действительно не понимала. — Невинность давно пора терять — поди не в пятнадцатом веке живешь, а заодно и удвоенный курс опыта!

— Кать! — я уж точно бы не стерпела, если бы она еще и смеяться начала. — И даже это не главная причина! Ты бы согласилась, чтобы тобой просто поиграли? Планомерно, продуманно, подготовлено заранее?

Она задумалась:

— Ну, у меня бы от настроения зависело… Но да, я понимаю твои сомнения. Ты у нас ранимая, романтичная душа. То, что хорошо Катерине, у тебя может оставить серьезную психологическую травму на всю жизнь. Хорошо, — она хлопнула себя по коленке. — Поддержу и со стороны понаблюдаю, что там вообще происходит.

Я улыбнулась благодарно:

— Именно этого я от тебя и жду.

Отказалась от предложения нарядиться в платье с выпускного — открытые плечи вряд ли отразят мое настроение правильно. Выбрала синее — очень приличное, не слишком короткое и с воротником под горло. Если одежда умеет говорить, то мое синее отчетливо кричало: эту дамочку не трогать и лучше даже не смотреть! Катя хмыкнула, но переубеждать не стала. Сама она выглядело ярко, но она так выглядела в любое время дня и ночи — вероятно, дело в ауре самоуверенности.

Без двух минут восемь телефон оповестил голосом Андрея, что они уже ждут. После чего и началась немыслимая гонка, к которой я оказалась не готова, хотя и очень готовилась. А стратегия-то осталась неизменной: обескуражить, сбить с толку, поймать на любой слабости и тут же атаковать в незащищенное место. Это такой вид поведения, что ты, даже полностью его осознавая, все равно не в силах противостоять. И началось все с предсказуемо неожиданного — чинной вежливости. Но загодя еще Катя подлила немного маслица в огонь.

— Ухтыжка… Это крутыш или умняшка? — выдохнула она, увидев Костю, вышедшего из машины. А затем добавила снова, когда к другу присоединился и Андрей: — Ухтыжка… Беру обоих. Узнаешь потом, в какую тренажерку они ходят. Давно мечтала в спорт удариться, да таких поводов не находилось.

Я ей не ответила, поскольку мы уже приблизились на расстояние слышимости. Костя открыто улыбнулся:

— Анют, знакомь скорее с подругой. И поедем в ресторан, столик заказан.

— В ресторан?.. — я повторила эхом, поскольку на всякий случай настраивалась и на ночной клуб, и на стрип бар и на гонки на мотоциклах. Но в приличном месте неприличностей ждать ведь не стоит? По крайней мере совсем уж очевидных. Это успокоило, потому я приняла заданный тон вежливости и представила их друг другу.

И, вопреки всем опасениям, они повели себя как настоящие джентльмены — никаких намеков на развратное поведение:

— Очень рад, Катюш! — Костя одарил ее очаровательной улыбкой. — Почему это Анюта такую красавицу от нас скрывала?

И Андрей подхватил с тем же дружелюбием:

— Садитесь, девушки назад. И я с вами — в обществе очаровательных дам у меня иммунитет укрепляется.

И Костя не спорил, заняв место рядом с таксистом.

Ресторан был мне неизвестен, он оказался очень комфортным и красивым местом. Посетителей совсем мало — наверное, это признак какой-то особенной дороговизны. А в центре большого затемненного помещения потрясающая пара в медленном танце. И, судя по тому, как профессионально и слаженно они двигались, — это вряд ли посетители, а нанятые танцоры, дополняющие общую атмосферу.

Мне все нравилось, но особенно — тот тон беседы, который они задавали.

— Кать, вы ведь на одной специальности учились? Чем сейчас занимаешься? Не думала о рекламном бизнесе?

— Катюш, а какой Анюта была в студенчестве? Как вы вообще отдыхали?

— Ань, надеюсь, ты не разочарована этой вылазкой? Иногда нужно просто посидеть вне офиса, отвлечься от дел.

И так далее, и тому подобнее. То есть вообще никаких странных намеков, ни одного упоминания Пети, как если бы его вообще не было. Подруге моей они уделяли столько внимания, что она уже через полчаса забыла о новизне их знакомства. А комплименты звучали четко выверенными — приятными, но без подтекста. Именно так и общаются воспитанные мужчины с воспитанными же девушками, не переходя границ.

Вино расслабляло, а напрягаться здесь было не от чего. И потому я снова немного поплыла, потеряв бдительность. Зато Катя не подвела. Она вдруг сменила череду ничего не значащих тем как раз в тот момент, когда все выглядели наиболее расслабленными:

— Ребят, вы просто потрясающие. Как с плакатов сошли, языки подвешены, образы прокаченные и все такое. Это честное мнение, не сочтите за грубость. Подруга моя немного наивна и легко теряется, но я человек прямой — прямо и спрошу. Аня, у которой жених имеется, несколько смутилась от ваших… к-хм… ухаживаний. Так были ли ухаживания, и что планируется дальше?

Слишком резко! Я вытаращилась на нее, не зная, то ли радоваться такой прямоте, то ли залезть под стол от стыда. Замерли и парни. Костя прикусил нижнюю губу, чтобы не улыбаться слишком широко, а вот Андрей откинулся на спинку стула и посмотрел на нее серьезно.

— Были, — признал спокойно. — Весь этот прокаченный образ, как ты выразилась, не отрицает того факта, что я живой человек. Увидел, захотел, начал ухаживать. Забыл о деловых отношениях, о профессионализме, потому что так просто случается. Бывает так, Кать, что здравый смысл отказывает. Особенно когда ты твердо уверен, что девушка свободна и готова ответить тебе взаимностью.

Катя вскинула бровь:

— Ты только за себя говоришь?

Казалось, что Андрей вот-вот тоже улыбнется, но он сохранил на лице почти равнодушную маску:

— Костя сразу предупреждал, что пойдут слухи. И потому выступал в роли третьего лишнего. Видишь ли, когда мы тащим оба Аню посреди ночи в офис — служащие воспринимают это как какую-то шутку или рабочий процесс. А если бы я там был один, то ей неизбежно прикрепили бы ярлык моей любовницы. Не в том смысле, что я против такого ярлыка, но было бы жаль, если бы он Аню испугал в самом начале.

— О… — растерялась Катя, — так ты, Костя, просто поддерживал друга?

— Пришлось, — отозвался тот.

Я же не могла поверить. Как-то так честно и логично звучало, что объясняло почти все. Эдакий романтично-настроенный влюбленный босс поддался порыву, а лучший друг, забыв обо всем на свете, просто составлял нам компанию. Объясняло бы, если бы я лично не присутствовала в каждом моменте! Не так все было! И Катя об этом знает, я рассказала максимально подробно. Тогда почему она теперь посмотрела на меня с удивлением?

Пришлось выкручиваться самой:

— Ну, если так, Андрей, то в любом случае все закончено, ведь теперь ты знаешь, что я не свободна.

— Знаю, — ответил он и на этот раз улыбку сдерживать не стал. — Потанцуем?

И протянул руку. Где я пропустила ту секунду, когда появилось напряжение? Когда в легком трепе я потеряла инициативу? Катя с каким-то ожиданием смотрела на меня. Может, как раз и хочет, чтобы мы ненадолго покинули столик — допрашивать одного Костю намного легче. Я пожала плечами и положила ладонь на его пальцы.

Меня тут же потянули в центр, где танцевало уже несколько пар, а горячая рука прижалась к спине. Возможно, не стоило пить вообще? Тогда бы и голова от такого касания не кружилась?

Андрей хорошо вел, но и прижимал меня на каждом круге все сильнее, а я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его запаха. Сказала зачем-то:

— Петя не смог прийти… из-за работы…

— Жаль, — он ответил мгновенно и посмотрел мне в глаза с иронией. — Ань, расслабься. Это танец, а не секс. Хотя в сексе тоже лучше расслабиться.

— Ты… — я осмелилась поднять лицо и поймать его взгляд. — Андрей, ты собираешься атаковать меня и дальше?

— Собираюсь, — признал он.

Я резко выдохнула:

— И Костя? Мне можешь зубы не заговаривать — я прекрасно знаю, как все было на самом деле!

— И Костя. Костя даже, я уверен, в большей степени. Потому что у него характер, эм-м, атакующий, — и тихо рассмеялся.

— А как же мой жених? — не выдержала я.

— Жених, точно.

Он остановился, но из объятий не выпустил. Одна рука каким-то образом оказалась на моей шее, обжигая сзади. Как если бы он прямо сейчас собирался меня поцеловать. Не смотреть на его губы! Не дышать так рвано, не выдавать себя.

Но Андрей лишь слегка наклонился и произнес:

— Если ты на своего жениха не смотришь так, как сейчас на меня, то у вас все равно ничего не выйдет, Ань. Уж не знаю, что вас связывает, но в данный момент ты дрожишь под моими пальцами — и совсем не от раздражения.

— Допустим, — осторожно признала я его правоту. — Но эта симпатия не означает, что я пойду дальше!

— Пойдешь, — он улыбался совершенно сногсшибательно. — Давай, я расскажу тебе, как все будет? Ты всегда будешь сравнивать его с нами, и он всегда будет проигрывать.

— Сколько самоуверенности!

— Нет, Ань. Я это в твоих реакциях вижу. Вообще без разницы, что он за человек, дело только в тебе. Ты никогда не будешь его хотеть так же, как нас. Так чего ты боишься, можешь сказать прямо?

— А разве мало? — я ответила недоуменно. — Хотя бы того, что вас двое! Этого, по-твоему, мало?

— Не знаю. Для нас с Костей подобное тоже в новинку и только вначале разозлило. А потом я заметил за собой, что меня возбуждает, когда он к тебе прикасается. Что мне нравится смотреть со стороны, как ты плавишься. И что такой отдачи от тебя явно хватит для нас обоих.

— Прекрати! — воскликнула нервно. — Ты говоришь невероятные пошлости!

Но он только улыбался, не выпуская меня из рук. А я растерялась от первого прямого признания — до сих пор ведь были намеки, но только что Андрей озвучил суть таких отношений. Они, видите ли, не против! Их, видите ли, возбуждает! А я-то одна!

Наверное, что-то в моем взгляде изменилось, поскольку Андрей спросил мягче:

— Что еще тебя пугает, Ань?

И я выдала то, о чем думала все последнее время непрерывно:

— То, что я не хочу стать постельной игрушкой для новых впечатлений. Ну, вы же можете выбрать кого угодно на эту роль — и с ней не будет тех же проблем! И я никак не могу понять, почему я?

Закончила почти жалобно, а Андрей сократил расстояние между нами еще на пару сантиметров:

— Намекаешь на Катю, Светлану или кого-то подобного? Не придумала ли ты себе, что нам подошла бы любая?

— А что еще мне думать? Вокруг вас полно красавиц, а вы вцепились в меня.

— Так в том и дело. Я до тебя видел красавиц, Ань. Огромное количество. Но нам нужна не просто красавица, а цепляющая, безупречная в своих реакциях, та, после которой на других смотреть не хочется. Ты нужна.

— Почему-то не верится…

— Так ведь никто и не торопит. Будь собой, позволь нам быть собой, давай привыкнем друг к другу, а уже потом…

Я перебила:

— Что потом, Андрей? Потом я якобы сдамся, вы наиграетесь, а я на пенсии буду вспоминать о жарком приключении?

— И это тоже повод. Давай я снова расскажу тебе, как все будет. Это мое любимое занятие: прогнозировать и наблюдать, как прогнозы сбываются. Желание уже есть. У меня, у него и у тебя. И оно обязательно во что-то выльется. Ты можешь бегать очень долго, можешь врать себе, но ты бесконечно будешь к этой мысли возвращаться. Один жених испарится, появится другой, но всякий раз ты будешь думать о том, что пропустила то, чего очень хотелось. Неудовлетворенные желания превращаются в манию. Потому рано или поздно мы окажемся в одной постели — хотя бы для того, чтобы поставить точку в этих метаниях. И чем раньше это произойдет, тем приятнее для всех. Но оно случится, неизбежно. А вот что последует за этим — и я не знаю. Если бы был хоть какой-то опыт, то мог бы предполагать, но его нет. Можно, я тебя поцелую?

— Нет, — ответила быстро. — Не надо, Андрей. Я от этого потока откровенности еще долго буду отходить…

— Отходи. Я ведь сказал, что никто не торопит.

И он перехватил мою руку и потянул к столику. Шагала за ним, как кукла, не в силах собраться с мыслями.

Но все же смогла удивиться — на столе уже стояла начатая бутылка коньяка, а Катя смеялась в полный голос. Понятно, что они задумали! Просто усыпили бдительность и вывели из строя мое главное оружие! И я уже не могла остановить процесс: все очень быстро пьянели, а разговоры становились развязнее и веселее.

Катя потянула меня в дамскую комнату, а там использовала момент для допроса с пристрастием:

— Неужели он тебе не нравится, Ань?

— Кто, Андрей? Ты так и не поняла, что они тебя провели?

Подруга ухмыльнулась:

— Поняла, наверное. Костя смотрит на тебя тем же взглядом — не будь мы в людном месте, ты бы уже была раздета для более тщательного осмотра.

— Ну вот! — обрадовалась я. — Говорила же!

— Говорила, — вздохнула она. — Как же я тебе сейчас завидую. Серьезно. Плуты не так просты, как рисуются, но как раз их непростота и цепляет больше всего остального. Манипуляторы, каждое слово выверено, знают, чего хотят, ни разу в жизни не проигрывали, сожрут любого, кто встанет перед ними и целью. Оба.

— Это ты ведешь к тому, что мне лучше держаться от них подальше?

— Это я веду к тому, что тебе лучше просто признать поражение. Никаких шансов, вообще. Не только у тебя, я вообще никого не представляю на твоем месте, кто смог бы устоять.

— Кать! — воскликнула я возмущенно. — Разве я тебя для этого сюда звала?

— Ты меня звала для того, чтобы я ситуацию со стороны оценила. Ну вот, я и оценила. Они хотят тебя — и такие всегда получают то, что хотят. Никакой Петя тебе уже не поможет — его надо было вворачивать в самом начале. До того, как они сами определились, чего хотят.

— Кать! — я не знала, как еще показать свое смятение.

— Ань! — на той же ноте отозвалась она. — Не делай ничего, чего тебе не хочется! Такие перцы мне еще не попадались, но уверена — насиловать тебя никто не станет. Но если чего-то хочется, то делай. Или просто плыви по течению и жди, куда оно тебя вынесет.

Вот и вся поддержка, на которую я так рассчитывала. А ведь Катю я считала главным оплотом здравого смысла.

Вернулась за столик в еще больших сомнениях, но Костя сразу встал и подхватил меня за руку:

— Теперь потанцуй со мной, Анют. Для равновесия.

И оказалось, что Андрей меня прижимал еще не слишком тесно. К счастью, говорить ни о чем не стали — мне и без того выпало слишком много информации. А Костя вел пальцами вдоль позвоночника, ловил судорожные выдохи, но не улыбался — как-то наоборот, его глаза становились все серьезнее. И лишь когда песня закончилась, наклонился к уху и прошептал:

— Хочу тебя.

— Костя, не надо…

— Анют, я никого в жизни так не хотел, как тебя. Просто запомни. И не позволяй своему Пете никаких вольностей — моя ревность не распространяется только на Андрея.

— Костя!

— Ого, уже кричишь на меня? Дикая Анюта! Спрячусь-ка я за бутылкой виски, а то уж сильно страшно!

И просто сбежал.

Глубоко вдохнула, заняла свое место и оценила обстановку: все трое невменяемые! До этого свидания у меня в голове был хоть какой-то порядок.

— Предлагаю переместиться ко мне, — заявил Костя. — Ой, Анют, не делай такие глазки, а то у меня мурашки по спине от ужаса. Катюш, ты как на счет посидеть еще в более спокойной обстановке?

Катя улыбнулась ему хитро:

— Да я-то не против. Но я точно не буду четвертой лишней?

— Не будешь! — заверил ее Костя. — В смысле, без тебя мы Анютку туда не затащим, так что вся надежда на тебя. Заодно и проконтролируешь, чтобы наш романтичный Андрейка сегодня же не нарушил каких-нибудь границ. А то я его уже не в силах останавливать.

И она предательски рассмеялась:

— Ну-ну! Вряд ли ты будешь именно останавливать, а не начинать, например.

— Ишь, и это поняла! Катюш, выходи за меня замуж, обожаю умных женщин. Но прости, я собираюсь тебе зверски изменять с той, кого нельзя называть.

— Вот это предложеньице! Я согласна, милый! Тогда едем к тебе! Если та, которую нельзя называть, тоже хочет продолжения банкета, — и подмигнула мне. Это же надо! Почему она совсем меня не поддерживает?

Я не успела возразить, когда Андрей заявил:

— Тогда я вызову такси. Ань, хочешь шампанского? Или скажи, чего хочешь.

— Да я… я уже едва думать могу!

— Тогда возьму всего, — он улыбнулся и направился к бару.

Так невероятным образом и не во вполне трезвом состоянии я оказалась в квартире Кости. А на помощь предательницы уже рассчитывать не могла.

Квартира оказалась в центре — шикарная, двухэтажная. Катя щедро раздавала комплименты довольному владельцу, а я могла думать лишь о том, что силой меня сюда никто не тащил. В любой момент я могла развернуться и уйти, не сесть в такси или уже в машине попросить закинуть меня домой, но почему-то оказалась именно здесь. И чем бы ни закончилась эта ночь, я смогу сказать себе только, что я сама сюда пришла.

17

Наверное, я вошла в ту стадию опьянения, когда страх уже притупился, а любопытство только разгоняется. Нет, мне в самом деле стало интересно, во что могут вылиться такие посиделки. Если бы не было Кати, то меня, быть может, уже минут через пятнадцать медленно, но верно, начали бы двигать в сторону спальни. Или они решили притвориться невинными зайчиками, чтобы усыпить мою бдительность окончательно?

В итоге просто продолжалась вечеринка, мы разместились почему-то прямо на полу — воссоздали ощущение пикника, Костя включил какую-то не слишком навязчивую музыку, а Андрей предложил под шампанское играть в карты.

— На раздевание? — предусмотрительно прищурилась я.

Он только улыбнулся:

— Ты, Ань, если хочешь, можешь на раздевание. А мы на что-нибудь поприличнее играть будем.

— На деньги! — сразу оживился Костя. — Вгоним сейчас девчонок в долги, а потом до конца жизни будем наслаждаться их нежной рабской силой!

— Но-но! Закатай губу! Давайте хотя бы на желания? — начала веселиться и Катя. — Андрей, наливай, чтобы мы успели оценить игристое до того, как сами разыграемся!

— О, кстати! — вспомнила я. — А ведь кое-кто проиграл мне желания!

— Было дело, — Андрей ответил как-то слишком легко. — Но терпеливо ждем, когда ты об этом благополучно забудешь.

Костя же был другого мнения:

— Давай, Анют, желай уже! — он протянул ко мне руку и с ехидной усмешкой заправил прядь волос за ухо.

— Нет-нет! — я помахала пальцем перед его носом. — Оставлю козыри в резерве. Срока годности же нет?

Парни переглянулись. Андрей протянул мне бокал:

— Ну, допустим, что нет.

А Костя возмутился:

— И что же, теперь годами ждать, пока ты скажешь, чего хочешь? Я так не играю!

— Спокойно, Константин! — отрезала Катя. — Раздавай! А у Ани зато будет право не выполнять ваши желания в игре!

И точно. Но не успела я обрадоваться, как Костя и тут выгоду придумал:

— Ты гениальна, Катюш! То есть я сейчас закажу такое, чтобы она свое желание обязательно истратила на отмену моего желания! И тогда следующее мое желание не будет компенсировано ее желанием! Желательно пожелать желание, чтобы она сразу погрязла в желании… Ничего, что я сам за своей мыслью не успеваю?

Катя рассмеялась, а я только отмахнулась:

— Собрались три хитреца, и я здесь не знаю что забыла. Раздавай, Костя, по ходу дела буду ориентироваться. Как обычно.

Шампанское оказалось очень вкусным. Именно оно меня и отвлекло от подкидного дурака. Проиграла и с полным осознанием дела уставилась на победившего Андрея. Но он удивил — загадал совсем ерунду:

— Приглуши свет, Ань, глаза режет. И да, нарежь еще сыра, а то мы его с такой скоростью точим, что скоро доточим.

Выполнила без проблем.

Следующей проигравшей оказалась Катя. И Костя сразу атаковал:

— Сегодня ты остаешься тут на ночевку.

— Я? — смеялась подруга. — Ну, останусь, если комнату выделишь, будущий муж.

— Ты, ты, — он улыбался. — Раздавай на следующую партию. Я вхожу в раж.

Собственно, я понимала, к чему все катится, но и остановить не могла. Понятное дело, что при первом же моем проигрыше от меня попросили того же. И, понятное дело, что мне нужно было или устраивать истерику с припадком, или просто соглашаться, как согласилась подруга. И я тоже спешно добавила условия:

— Останусь! Но в не чьей-то постели. Идет?

— Идет, — улыбнулся хозяин квартиры. — Здесь комнат на всех хватит, можешь даже родню до седьмого колена звать, всех разместим.

Он немного преувеличивал, но я успокоилась. Должно быть, просто очень не хотелось волноваться на эту тему уже сейчас.

И, когда основной вопрос был решен, веселье вдруг понеслось по другим правилам. Катю постоянно допрашивали, причем вопросы всегда касались меня:

— С кем Аня встречалась в институте?

— Да толком ни с кем, скромница моя! Пара-тройка свиданий — все ее отношения!

— Катя! — возмущенно перебивала я, хотя она и не открывала обо мне ничего вопиющего, о чем бы они сами не могли догадаться.

А эти двое ее буквально рвали на части:

— А Петя когда появился?

— Два месяца назад! — подруга не подводила. — Да они с детства друг в друга влюбленные, но поняли это, только когда вынуждены были надолго расстаться.

— То есть он не в Москве живет? — тут же прищурился Андрей.

Катя цокнула языком:

— Не гони лошадей, ямщик! Разливай! Желание было только на один вопрос!

Она вроде бы и бдительности не теряла, но теперь я и сама видела, как со стороны моя легенда шита белыми нитками. Эти двое или сразу мне не поверили, или стали сомневаться уже сейчас. Но каким-то невероятным образом они по мелочам собирали всю мою жизнь. Зачем, интересно? Не настолько уж и занимательная биография. Но я теперь замечала, что они объединяются и «валят» Катю в игре, чтобы она заработала очередной проигрыш и была вынуждена снова отвечать.

И именно их слаженные действия, когда они подкидывали кому-то из нас, но никогда друг другу, и приводили к тому, что проигравшими они почти не оказывались. Только в четвертой партии выиграла я и задумалась, чего бы такого потребовать от Андрея.

— Стриптиз! — вдруг выкрикнула Катя и тут же рассмеялась: — Простите, вырвалось! Я думала, он вообще никогда не проиграет!

Костя с хохотом одобрил ход ее мыслей.

— Не надо стриптиз! — испугалась я такого развития веселья. — Попрыгай на одной ноге и достаточно!

Сказала то, что первое пришло на ум. Андрей встал и попрыгал. Да вот только на каждом прыжке он, не отрывая смеющегося взгляда от моего, расстегивал одну пуговицу на рубашке. Снова провоцирует и ловит каждую реакцию, с него станется. А я зачем-то краснею и не могу оторвать взгляда его пальцев. Остановился, только когда я могла видеть его грудь и живот сквозь полностью расстегнутую, но не снятую рубашку.

— Все, повеселился, застегни, — я с трудом отвела взгляд.

Но он усмехнулся:

— Дождись, когда выиграешь в следующий раз, потом загадывай, — и уселся на свое место, справа от меня.

Только после этого заметила, что Костя тоже внимательно и с едва заметной улыбкой смотрит на меня. А ведь я ничего двусмысленного не сделала! Я даже не просила Андрея об этом! Совершенно невинная игра, которая в какой-то момент стала немного напряженной.

— Катя, теперь твоя очередь — танцуй!

Ну, она и изобразила покачивание бедрами без смущения и паники. Вот почему я так не умею? Ведь они все трое одного поля ягоды — легко воспринимают сами, потому и со стороны любой поступок не выглядит чем-то вопиющим. Но я же на сто рядов все обмусолю и даже на одной ноге попрыгать не смогу так, чтобы не смущаться от всеобщего веселья вокруг!

— Костя, — это уже была очередь Кати. — Раздеваться не прошу… пока, но хоть футболку приподними. Дай одинокой, тихой девушке сравнить и всю жизнь вспоминать!

— Можешь даже потрогать, — смеялся он в ответ. — Тише девушек, чем ты, я не встречал!

Я уставилась в бокал, чтобы не смотреть, как задорно и вроде бы без какого-либо подтекста Костя задирает футболку, а Катя со смехом прижимает пальцы к его животу. Спелись эти двое окончательно! Да вот спелись как-то не на моей стороне…

И только я подумала о том, что у этой парочки может все запросто вылиться за рамки обычных хиханек да хахонек, как снова проиграла. И Костя не задумывался с заданием:

— Поцелуй меня.

Решила, что мне послышалось:

— Что?

— Поцелуй меня, Анют. Или используй свое желание, чтобы отменить это.

— О-о… — протянула Катя. — Какая неожиданная романтика! И про конспирацию все забыли…

Я взвесила варианты. Если бы Кате загадали подобное, то она бы вообще не парилась — чмокнула бы спокойно и играла дальше, как будто ничего не произошло. Я решила рискнуть повести себя так же. Приблизилась к нему и просто коснулась губами его, тут же отстранилась. Но горячая рука легла на талию, скользнула вверх по спине, а в серых глазах читалось какое-то ожидание. Чего?

— Отпусти, — прошептала тихо. — Я выполнила желание.

Меня не держали, но, встретившись глазами с Андреем, я поняла, что загадает он в свою очередь. И что через два таких невинных чмока они попросят большего, уже в глазах обоих пляшут бесы. И Кати не постесняются.

Потому демонстративно потерла лоб и заявила:

— Кажется, мне уже хватит! Вы как хотите, а мне пора баиньки!

Костя поднялся и подал мне руку, чтобы помочь встать:

— Пойдем, покажу твою комнату. А мы еще немного посидим. Катюш, не смей вырубаться, я о тебе самого высокого мнения!

— Тю! — ответствовала та. — Вы еще оба о пощаде молить будете!

Я понимала, что допрос подруги продолжится. Скорее всего они вытащат из нее всю информацию, которой та обладает. Но ведь про меня и рассказать такого интересного нечего, пусть выкладывает.

Костя включил свет в комнате и указал на другую дверь:

— Там душ, если хочешь.

— Спасибо. Здесь очень уютно, — я не повернулась к нему, разглядывая обстановку.

— Анют, все в порядке?

— Да, — я удивилась вопросу. — Немного лишнего выпила, но утром буду как огурчик.

— Анют, это не моя спальня, — сказал тихо, но с каким-то нажимом. — Как ты и просила. Но это не значит, что я не могу переночевать в этой же постели. Спи спокойно, будить никто не будет.

— Что?!

— В шкафу мои рубашки — возьми любую. И знай, что это жутко возбуждает, когда женщина в твоей рубашке.

— Костя!

Я резко развернулась, но лицезрела только закрывающуюся за ним дверь. Придет же! Вот точно придет! И вряд ли один…

Все же приняла душ — хотелось протрезветь хоть немного. И, зарывшись в мягкое одеяло и свернувшись калачиком, почти сразу уснула. Обещали же не будить. Так что, пока сплю, я в полной безопасности!

И все равно проснулась, когда дверь тихо скрипнула. Но не подала вида. Не открыла глаза даже в тот момент, когда почувствовала, как они легли с разных сторон.

— Разбудим? — тихий шепот Кости.

— Не надо, — ответ Андрея. — Сегодня ничего не надо. Она потом спишет все на алкоголь.

— Пусть списывает на что угодно. Я уже думать ни о чем не могу.

— Я тоже. Но тут как раз такое дело, когда чем тише едешь, тем дальше будешь.

— Это вообще твой принцип по жизни. Блинский, ты даже машину водишь под этим лозунгом!

И вдруг рука Андрея обняла сзади и прижалась сквозь ткань к животу. Я невольно выдохнула, этим выдав себя.

— А кто-то не спит, — прошептал Костя, пододвигаясь ближе.

— Кто-то разбудил! — буркнула я в ответ.

Андрей всем телом прижался со спины и тихо рассмеялся мне в макушку. Не он ли только что утверждал, что сегодня ничего не надо делать?

— Андрей, отпусти, — почти взмолилась я, хотя голова поплыла.

Дернула рукой и наткнулась на Костю. Он оказался в брюках, но без футболки. Это перепутало мысли окончательно. И его шепот прямо мне в губы:

— Да спи ты, никто не мешает. Вот только поцелуй сегодня был фальшивым, меня не устроило. Сделай, как следует, а потом уже спи.

Рука Андрея переместилась на бедро и потянулась вверх, приподнимая край рубашки. И вдруг вжала в него с силой. Ладонь метнулась вверх, едва коснулась груди и остановилась на шее. Пальцы приподняли подбородок. Костя подхватил подачу, нашел мои губы и сразу погрузился языком в рот. Он целовал сразу с напором, страстно, я отвечала импульсивно, не успевая осмыслить, а движения мои были ограничены руками другого.

Я возбуждалась от поцелуя и этих странных объятий, потому не сразу заметила, как рука Андрея снова опустилась и теперь резко задрала рубашку вверх. Ладонь легла на грудь и сильно сжала. Простонала Косте в рот, невольно выгибаясь. Но он не отступал, не давал мне возможности прервать поцелуй.

Пальцы Андрея мяли грудь не особенно нежно, а потом скользнули еще ниже, заныривая под трусики.

— Не… — единственное, что я смогла выдавить.

Но Костя подхватил мое колено и заставил немного развести бедра.

— Расслабься, Анют, ничего особенного не будет. Но получи от нас первый аванс.

И вставил ногу между моих бедер, не давая их свести. Пальцы Андрея тотчас скользнули внутрь, между складками, и прошлись по какой-то точке. Меня едва не скрутило приятной судорогой, но я все же запротестовала:

— Не надо… Андрей!

Вместо ответа получила очередной глубокий поцелуй. Через минуту я уже ничего не могла поделать с собственным телом, оно само насаживалось на пальцы, чтобы они прошлись в том же месте. И тихий смех в волосы Андрея не мог меня успокоить. Я вообще не могла себе представить, что возбуждение может быть настолько сильным. Еще. Еще несколько движений там! Но вдруг все прекратилось — Костя оторвался от моих губ и сказал хрипло:

— Я тоже хочу. Только языком.

Неожиданно меня перевернули на спину, но сильные мужские руки не позволили свести бедра. Костя откинул одеяло и одним рывком стянул с меня трусики.

— Что ты делаешь? — опомнилась я.

Но надо мной теперь сбоку навис Андрей:

— Анют, ты все-таки девственница?

— Да, — признала свое полное поражение и списала на ноль всю историю с Петей. — Не надо. Я не готова. Желание! Желание, помните! Вы должны выполнить!

— Тогда сегодня без самого вкусного. Но оргазм ты сегодня получишь. Скажешь «стоп», если что-то не будет нравиться.

И тут же поцеловал. Видимо, чтобы я не успела остановить. А внизу по той же чувствительной точке Костя прошелся языком. Я выгнулась, теперь не в силах сдерживать стоны. Вынужденная отвечать на поцелуй Андрея, я никак не могла сосредоточиться на ощущениях, а они накатывали горячими волнами. Руки его проходились по груди, животу, лишь иногда касаясь голой кожи, а я терялась от мысли, что именно делает в данный момент Костя. Бесстыдно касается меня там языком, не позволяет свести колени, лижет и играет кончиком, теребя ту самую точку, которая уже готова взорваться.

Андрей отстранился от моих губ за секунду до того, как я потеряла последнюю мысль. Я выдохнула последний протяжный стон ему в шею, но внутри все так сжимало и выкручивало, что я забыла, где нахожусь. Хотелось одновременно и сжаться, и раскрыться еще сильнее — и я, кажется, делала и то, и другое, пока волна наслаждения не начала отступать.

— Умница, хорошая девочка, — шептал Андрей, целуя меня то в щеку, то в волосы, пока я пыталась вернуть сбитое, перекрытое волной дыхание.

Ничего себе. Это и был оргазм? Кажется, хоть в чем-то люди не преувеличивают, а даже наоборот. Наверное, такие ощущения просто невозможно передать так, чтобы незнающий мог их представить. Ничего приятнее, даже близкое к тому, я назвать бы не смогла. Но и откатила волна довольно быстро, оставляя в разнеженном теле истому.

Я почти сквозь туман услышала голос Кости:

— Анют, а может, все-таки сейчас? Я про девственность. Сейчас будет совсем не больно, ты расслаблена и готова.

— Нет, — прошептала, удивившись хрипу в собственном голосе. — Мне сначала это надо переварить.

— Все правильно, никто не торопит, — Андрей обнял, прижимая к себе.

— Хорошо, — а вот голос Кости прозвучал, как обычно, бодро и с хитрецой. — Тогда я в душ. Попрошу не беспокоить, а иначе у меня что-нибудь уже лопнет…

Я засыпала, прижавшись щекой к голой груди. Все же нашла в себе силы прошептать:

— Вы тут, что ли, спать собираетесь? Дайте мне хоть в себя прийти без вас.

— Угу, тут, — ответил Андрей. — И ты израсходовала оба желания. Говорил же, сбежать не дадим. В том числе, в себя. И почему бы нам теперь не проснуться вместе?

— Сумасшедшие… А ты… ты ведь тоже возбужден.

— Сделай вид, что не заметила, — тихий смех. — Ань, это было…

Конец этой фразы уже утонул в тумане.

18

Открыла глаза и уже через секунду все осознала. Осознанию помогли мужские руки, обнимающие меня с двух сторон. Осторожно повернула голову вправо: Костя тихо посапывает, а волосы в невероятном бардаке, отчего хочется потянуться и пригладить. Посмотрела влево: Андрей спит бесшумно, а темные пряди упали на лоб, делая из него почти подростка. Снова уставилась в потолок и затаила дыхание, боясь разбудить монстров до того, как я буду готова ко встрече с монстрами.

Допинывать себя излишней рефлексией я не собиралась, но как-то все равно придавливало. Андрей — мой начальник! Уже в понедельник я буду готовить ему кофе и приносить документы! С каким, интересно, лицом? Да и Костя постоянно в поле зрения, а у того хватит наглости напоминать о чем угодно и сколько угодно раз, если это будет повышать ему настроение. Да и понадобится ли напоминать? Произошедшее ночью было приятным и стыдным. Жутко приятным и зверски стыдным… Да, рефлексия меня добьет. Лучше подумать о том, что делать прямо сейчас.

Итак, их двое, и нет никакой возможности выбрать одного. Невыносимо разные, и как раз по этой причине сумевшие занять все мои мысли: просто Костя справа, а Андрей слева. А у мозга всего два полушария, перевес невозможен. Катя где-то в другой комнате — спит себе преспокойно, о таких треволнениях и не подозревает. Я в мужской рубашке, даже трусики вчера свои не разыскала. Андрей и Костя в штанах. Похоже, это самая лучшая новость за утро.

Протяжно выдохнула, и тотчас услышала спокойное:

— Проснулась?

Я глянула на Андрея — он не выглядел так, будто только что крепко спал. Я не удивилась — наверное, он из тех, кто просыпается за несколько секунд и сразу бодрым. Но сейчас начальник улыбался. Начальник… Я начала краснеть и все же выдавила шепотом:

— Я так неловко себя чувствую.

Он вместо ответа приподнял руку с моего живота и повел пальцем вверх. Лишь коснулся груди, но сосок уже начал напрягаться. Андрей, заметив такую реакцию, улыбнулся шире. И, уже глядя мне пристально в глаза, повел тем же пальцем вниз, перескочил через запястье Кости и дотронулся до края рубашки, которая едва прикрывала интимное место. Я знала, что он собирается делать дальше…

— Не надо, — выдохнула резко и перехватила его ладонь.

— Почему вдруг? Тебе уже все равно неловко, сама призналась, так что ситуация не изменится.

— Андрей! — я продолжала сжимать его пальцы. — Дай мне хоть немного времени для адаптации.

— Это игра такая, Ань, — с лукавой улыбкой шептал он. — Называется «Не разбуди Костю». Его по утрам не добудишься, так что, считай, у тебя огромная фора.

Я не могла не ответить на его иронию:

— А что будет, если я проиграю?

— В смысле, если его разбудишь? Уверен, тогда нас сразу станет двое — тех, кто будет делать тебе неловко, — и рассмеялся тихо.

— Андрей!

Но он неожиданно развернул кисть, и запястье легко вынырнуло из моего захвата. Пальцы пробежали вниз по голому бедру, заставив меня судорожно выдохнуть. Костя что-то сонно буркнул, сгреб меня в охапку и с силой прижал к себе спиной. Уткнулся носом в волосы и продолжил мирно сопеть. Я, замерев, наблюдала за беззвучно смеющимся Андреем.

— Ты чуть всю миссию не провалила, Ань! Держи себя в руках.

Сложно держать себя в руках, когда один тебя крепко прижимает, даже не просыпаясь, а другой пользуется ситуацией. Да с такой хитрющей физиономией, как будто ему пообещали сладкое — осталось только взять. Но он и не делал ничего экстремального, потому я просто расслабилась.

Пальцы на бедре, перескакивают на ткань рубашки, останавливаются чуть выше талии, над рукой Кости, после чего горячая ладонь расправляется и с силой сжимает. Еще выше — такими же нежными, едва уловимыми касаниями. Следующая остановка на пуговичках на груди. Он расстегивает быстро, не отрывая взгляда от моего, а я снова перехватываю его руку — заставляю отступить. Ответом на мое действие Андрей пододвигается ко мне ближе — почти впритык. Лицо напротив моего и слишком близко губы, но не целует, а я уж не против, чтобы поцеловал.

И в какой-то момент я теряю бдительность, поскольку чувствую, как пальцы касаются уже голой кожи, ладонь скользит в расстегнутую рубашку и накрывает грудь, сжимая сосок между пальцами. Дышать становится немного труднее. Теперь я уже не хочу останавливать, а наоборот, мечтаю податься немного вперед и все-таки дотянуться до его губ. Он тоже начинает дышать иначе — как-то поверхностно, немного рвано. И ласкает мою грудь уже с нажимом, почти ритмично, отчего хочется стонать.

— Тихо, — шепчет Андрей, хотя я, кажется, и не издала ни единого звука. — Правила, помнишь?

Но мне хочется коснуться его губ. Вот так, оставаясь в объятиях Кости, поцеловать Андрея. И как только я решаюсь, он вдруг оставляет мою грудь в покое. Я выдыхаю недовольно, но сразу же растворяюсь в новой ласке — пальцы нежно поглаживают ключицы, шею, ненадолго замирают на скуле.

— Поцелуй, — прошу я едва слышно. Плевать уже на то, что это признание поражения.

Но в зеленых глазах пляшут черти, а Андрей молча качает головой. Теперь он расстегивает рубашку дальше, а я не останавливаю. Прошелся по животу — щекотно. И почти тотчас опустился ниже, прижал ладонь между ног. Я рефлекторно сжимаюсь, но хочется чего-то непонятного — такого, о чем даже попросить невозможно, потому как точно не сформулируешь. Чтобы просто продолжал, чтобы не останавливался?

Он смотрит на меня пристально — ловит каждый выдох. Мои бедра сжаты, но он медленно проникает средним пальцем между складок. Проводит туда и обратно. Тихий стон я уже сдержать не могу. И хочется закрыть глаза, чтобы погрузиться в ощущения полностью, но я буквально заставляю себя смотреть. Вижу, что его цепляет каждая моя реакция — теперь и улыбка пропала, и рот немного приоткрыт. Еще одно медленное движение по клитору — вскользь вниз и вверх, а в животе уже все скручивает.

Я готова умолять, но не приходится — Андрей видит мое возбуждение и усиливает нажим. Еще немного пододвигается, почти касается губ. Я открываю рот, чтобы принять его язык, но оттого и стон от следующего движения звучит громче. Вдруг рука, обнимающая меня за талию напрягается, а потом прижимает еще сильнее. Проснулся, точно, проснулся! И в доказательство Костя резко выдыхает мне в волосы и перемещает ладонь на грудь, сразу сжимая, массируя, каждым движением вдавливая в себя еще сильнее. А Андрей, заметив пробуждение друга, отвлекаться на такую мелочь на стал — его палец внутри так и продолжал мучительные скольжения, а губы наконец-то коснулись моих. Язык сразу проник внутрь, с напором, а Андрей немного приподнялся, заставляя меня еще сильнее облокотиться, почти лечь на Костю. И целовал как-то дико, не давая опомниться. Как будто брал меня языком, не позволяя ответить или перехватить инициативу.

Я знала чем все закончится — была уже близка к вчерашнему взрыву. Слишком много происходило сразу, чтобы пытаться понять хоть что-то по отдельности. Руки Кости уже сжимают мои голые бедра, а потом перемещаются, но не мешают Андрею, а давят со внутренней стороны, заставляют раскрыться. Не сопротивляюсь — от перевозбуждения сознание плывет. Если Андрей чуть ускорится, то мне хватит двух движений для срыва, а он будто специально медлит! Зато не позволяет прервать поцелуй.

Костя вдруг отстраняется, я слышу звук расстегиваемой ширинки. Но даже это не помогает собраться, испытать страх. Почему-то есть твердая уверенность, что они ничего не сделают, если я остановлю, если прямо заявлю, что не хочу. Я чувствую прикосновение горячей, напряженной головки к ягодице, он бесстыдно трется об меня, и эта пошлость возбуждает еще сильнее. И за секунду до оргазма, когда уже все тело сжалось в предвкушении… я слышу:

— Эй, народ, а вы где все?

Три синхронных разочарованных стона. Но я тут же взвилась. Как я могла забыть про Катю! Да что вообще со мной происходит?

— Может, сначала кончишь? — интересуется Андрей, снова улыбаясь.

Но я уже могу соображать и уверенно трясу головой, приводя мысли в окончательный порядок. Андрей тут же отстраняется — ну вот и доказательство моих ожиданий. И Костя неожиданно громко кричит:

— Сейчас спустимся! Не заходи — пощади свои глазки, Катюш!

Я срываюсь с постели, хватаю свою одежду быстро одеваюсь. Андрей почему-то тихо смеется, но тоже тянется за своей футболкой. Лишь Костя смотрит на меня голодными глазами и медленно, демонстративно застегивает штаны.

— Успокойся, — Андрей сделал шаг ко мне и нежно погладил по щеке. — Твоя подруга точно не из тех, кто будет за что-то осуждать.

— Я знаю, — ответила, но щеки горели так, что на них можно было жарить омлет.

Подошла к двери, чтобы выйти, но Костя неожиданно метнулся ко мне, развернул за плечо и наклонился. Резко проник языком в мой рот, но не стал затягивать поцелуй. Отстранился и произнес:

— Может, даже и лучше, когда столько ждешь. Сейчас я хочу тебя уже так сильно, что потом тебе не поздоровится, Анют. Вот это я тебе точно обещаю. Кричать будешь между нами и просить еще. И получать еще. За каждую минуту этого ожидания.

Прозвучало угрозой. Потому я поспешила покинуть спальню.

Завтрак, как ни странно, прошел довольно спокойно. Очевидно, волновалась я одна. Катя посматривала на всех троих по очереди круглыми глазами, но ни о чем спрашивать не стала — понятное дело, она перейдет к допросу, когда мы останемся вдвоем! Она и всю имеющуюся тактичность проявила — неожиданно заявила, что у нее возникли срочные дела, потому ей придется вот прямо сейчас уехать. Я же не дала ей возможности сбежать и с нажимом сказала:

— Я тоже домой.

Настигла запоздалая паника. Не могу им сопротивляться, и понятно, что как только Катя уедет, то я уже не отделаюсь. Нет, я хотела — обоих хотела и очень сильно, но все же предпочитаю принимать такие решения холодной головой, а не при массированной атаке, когда думать не позволяют. Слишком многое уже произошло, надо примириться с этим, а потом уже решаться на большее.

Даже удивилась тому, что ни Андрей, ни Костя не стали уговаривать остаться. Костя вообще сразу отправился заказывать такси, а Андрей подлил нам с Катей еще кофе. Самое обычное утро в компании самых обычных знакомых, между которыми нет никаких странностей…

Вот только когда мы уже выходили, меня сначала поцеловал в губы Андрей, а сразу за ним Костя. Просто поцеловали — коснулись губами, не больше, но это уже само по себе о многом говорило. Они не собирались стесняться моей подруги, как и не собирались позволить мне сбежать без этой нежности. Катя ойкнула и поспешила в подъезд, забыв попрощаться. Надо же, они своей непосредственностью вывели из строя и смутили торпедную торпеду! Что уж говорить о трепетной мне?

19

Очень долго валялась в ванне в какой-то полудреме. Думать, анализировать, прогнозировать дальнейшее было просто лень. Катя, которая оказалась теперь в курсе общей ситуацией, смотрела на меня в такси скорее с ехидной завистью, но ничего не комментировала. Эти двое и ей мозги здорово пропесочили, что уж говорить, хотя она и до того не была слишком принципиальной в таких вопросах.

Вот и в ванне почему-то проще было вспоминать о Катиной реакции и угадывать, что скрывалось под ее улыбкой, чем возвращаться к исходной точке — что же вызвало эту самую улыбку. Слишком много впечатлений — они не укладываются в голове, не верится, что это произошло со мной. Именно со мной. С кем угодно из моих знакомых представить было проще, но почему выбор пал на меня — обычную, скромную девушку? Этот вопрос был самым основным уже давно, а теперь встал так остро, что в груди начинало ныть, стоило только об этом задуматься.

Но позже немного остыла, захотелось хоть каких-то действий или ответов. При личной встрече и даже по телефону я мгновенно теряюсь от натиска, потому мне нужна фора в виде времени на раздумья. Нашла шефа в мессенджере, выдохнула и написала:

«Андрей, мне нужна эта работа. Но теперь я не думаю, что уместно оставаться в должности твоей секретарши».

Ответ пришел минут через пятнадцать, и все это время я не выпускала телефон из рук.

«Ань, ты думаешь, что не справляешься? Скажу честно, претензии у меня есть только к твоему кофе, но по остальным вопросам я очень доволен твоей исполнительностью».

Перечитала раз десять. Сообщение почти официальное, довольно сухое, вот только мнительность покоя не дает. Исполнительностью он моей доволен, как же! Написала быстро, пока не передумала:

«Ты понимаешь, что я имею в виду!»

«Понимаю. Но не вижу в твоей проблеме неразрешимости. Или хочешь, чтобы я подыскал тебе место в другом отделе? Так нет вакансий, уж извини. И ты ведь не думаешь, что твой перевод как-то повлиял бы на наши личные вопросы?»

И в конце смайлик с улыбочкой. А ведь я и сама не знала точно, чего бы хотела в плане работы! Уволиться и вернуться домой — нет, однозначно. Уволиться и подыскать другую работу? Да, можно, хотя родители отказались меня содержать. Придется браться за первую попавшуюся, быть может, занять денег у той же Кати или еще кого-то на первое время. Вариант сложный, но выполнимый. Суть была в другом — я хотела бы отдалиться от них и уйти из их жизни совсем? Если да, то рвать и не оглядываться! Да вот только никакого конкретного «да» не было. Меня смущала, тревожила возникшая ситуация, но я вряд ли хотела, чтобы на этом все закончилось.

Хорошенько обдумала ответ:

«Я постараюсь быть профессионалом, Андрей. В смысле, не перемешивать свои эмоции и дело. А если не справлюсь, тогда уволюсь».

«Нет проблем, Ань, — ответил он через несколько минут. — Но увольнение тебе не поможет вычеркнуть нас с Костей из жизни. Понятия не имею, чем закончится эта история, но она определенно не закончится сейчас».

Сердце застучало. Да что со мной такое? Вообще разучилась здраво мыслить? Вместо того, чтобы оплакивать утраченный душевный комфорт, я неожиданно для самой себя обнаруживаю улыбку — мне приятно, что он не намерен сдаваться. Они оба не намерены. Это совсем не признание в какой-то серьезности, не гарантии счастливого будущего, но глупая улыбка просто расширяется непроизвольно. Все же хорошо, что я выбрала именно такой способ общения — легче скрыть свои реакции, но и быть откровенной.

Я решилась на еще один ход:

«Думаю, что вы выбрали меня именно из-за моего характера. Я не умею вам сопротивляться, я настолько наивна, что просто обязана была попасть в поле вашего внимания. Это так?».

Снова тот же смайлик с улыбочкой, отчего сердце стучать перестало, зато в ушах неприятно зашумело. И писал он довольно долго — наверное, обдумывал каждое слово:

«Хочешь, я совру, Ань? Хочешь скажу такое, после чего ты забудешь о последних границах? И знаю твой ответ — не хочешь. Тогда держи правду. Твой характер сыграл не последнюю роль, но немного не в том смысле. Лично я заметил эту наивность сразу же, потому и зациклился. Не в том смысле, что вот тебе, Андрей, чистая девочка — возьми и испорть. А в совершенно ином: вот тебе та, которая не сможет притворяться, даже если захочет, чистые эмоции, ни грамма расчета, нулевая актерская игра. Если ты понравишься такой девушке, то, собственно, больше в личной жизни ничего и не надо. Такая не станет делать вид, что ей приятно, если ей неприятно. Если она отвечает на поцелуй, то только потому, что хотела тебя целовать. Такая не сыграет на чувствах, потому что категорически не умеет играть. Я манипулятор, Ань. Это я использую людей и на раз вычисляю себе подобных. Но притом всегда знал, что дома меня будет ждать женщина, с которой я воевать не буду. Конечно, ты не веришь. А не веришь как раз потому, что ты не видишь в людях то, что вижу я. Тогда лови и пример. Твоя подруга — очаровательная, умная и потрясающая девушка, ты на первый взгляд проигрываешь ей по всем фронтам. И если бы тебя вчера не было, я бы трахнул ее, ни минуты не размышляя. А потом попросил бы уйти. Потому что она не та, кто будет ждать меня дома, когда я возвращаюсь после войны со всем миром».

Почему-то стало жутко холодно, вот прямо до озноба. Единственное, что я могла ответить на такую тираду:

«Вот это признания… Или очередная манипуляция?»

«Дело в том, что никто из нас это не поймет прямо сейчас. Давай просто плыть дальше? Кстати, я Косте сообщил, что ты меня здесь домогаешься. Он рвет и мечет».

Тема сменилась с одной щепетильной на другую щепетильную:

«Так ты до сих пор у него?»

«Угу. Хотели дать тебе возможность отдышаться, а вечером потащить куда-нибудь в кино. Но оба очень рады, что ты обнаружилась сама — хочешь не хочешь, но это знак! Но вот сейчас мне приходится отбиваться от него ногами, иначе вырвет телефон». c9d96

Невольно усмехнулась, представив. Снова перелистнула на объяснения Андрея и перечитала. А ведь такое меня пробрало бы до чертиков, с ума бы свело, заставило бы думать о нем по кругу. Но был еще Костя. Андрей мог быть искренним в признаниях, но он говорил только за себя. Хотя Костя ведь мог рассуждать примерно так же: хоть они и разные в деталях, но в сути очень похожи. Так как в его идеальную картинку вписываюсь я, ожидающая его дома после войн и манипуляций, но вместе с Костей? И об этом я уже не спросила, поскольку друг его был рядом. Не решилась, постеснялась. Есть вопросы, которые я отважусь задать только каждому по отдельности.

Мое молчание, наверное, заставило их напрячься. Пришло сообщение теперь с другого номера, от Кости:

«Анют! Через сколько будешь готова? Мы идем в кино, как и запланировали!»

«Кто запланировал?» — я начала смеяться.

«Мы, но это неважно. Андрея с собой не берем! Потому что мне нужна компенсация морального ущерба! Почему ты ему пишешь, а не мне?»

«Потому что он мой босс!»

«Ну вот, снова у него все козыри! Часа два хватит? Я выбрал ужастик. Сходи со мной, Анют, а то мне страшно!»

Вот ведь, я уже хохочу в голос. Ненормальный холерик, вообще на месте спокойно не усидит! И меня такой же делает!

«Ладно, неугомонный. Но только при одном условии — только кино!»

«Эээ?»

«Без поцелуев, нежностей и приглашений в гости под любым предлогом!» — я почувствовала в себе силы диктовать правила.

«Эээээээээ?»

«Согласен?»

«Согласен. Плохая, плохая Анюта! Давай тогда и Андрея возьмем на эту скукоту? А то он смотрит сейчас на меня жалобными глазами побитой собаки».

Я и не думала, что будет как-то иначе:

«Возьмем, конечно».

«Позвоню, когда подъедем. А пока буду считать минуты. Целоваться будем в другой раз! Сама попросишь, а я еще подумаю, уступать ли сразу. Хотя о чем тут думать? Уступлю, конечно, бессердечная!».

Какой же он милый. Тоже. Оба. Да как же жить на таком разрыве?

Фильм оказался кровавым триллером, но происходящее на экране меня мало беспокоило. Вначале очень смущалась, в машине отводила взгляд, но они не донимали. К счастью, билеты оказались на последний ряд, а зал был не слишком заполнен. Потому и не обнаружилось свидетелей, как сначала Костя взял меня за руку, а потом и Андрей. А я сидела между двумя полюсами, и не могла понять — почему счастье такое странное? Врывается тогда, когда его вообще не должно быть, и просто вынуждает чувствовать себя, улыбаться, наслаждаться им, несмотря на ужасный фильм и совершенно неразумные обстоятельства.

После фильма подвезли до дома и не стали целовать, хотя Костю явно подрывало плюнуть на обещание. Он словно ждал, когда я передумаю и подам любой знак — позову зайти на чай, например. И я этого не сделала. А Андрей стоял, заправив руки в карманы, и смотрел на меня с едва заметной улыбкой.

— До завтра, — заставила себя сказать, потому что уже и не была уверена в своем решении.

— До завтра, — тихо ответил Андрей, — не опаздывай.

Костя демонстративно вздохнул, но не выдержал и улыбнулся. Сумасшедше красивый, когда так улыбается! Я вошла в подъезд, чтобы не смотреть им в спины. А потом уткнулась лицом в подушку и долго так лежала, не шевелясь. Хотелось разреветься. Не знаю почему — я не чувствовала себя несчастной. Слишком много эмоций, разных и непонятных, я перестала их выдерживать.

20

К моему некоторому облегчению, в понедельник весь офис гудел, а оба начальника оказались крайне занятыми. Тендер на застройку выигран, а это означало множество изменений, включая расширение штата архитекторов и пересмотра всех других, менее выгодных, договоров. Волна началась с юристов, но постепенно накрыла все отделы, вынужденные пересчитывать балансы и перестраивать прогнозы. Андрею приносили бумажки стопками, он вообще головы не поднимал, а Костя бесконечно куда-то уезжал и приезжал, врываясь все к тому же Андрею с новыми данными. У меня тоже был завал, ноги после обеда уже гудели, поскольку даже десяти минут посидеть не удавалось.

— Анна, — кричал босс через открытую дверь собственного кабинета, не тратя секунды на коммутатор. — Пересылаю на тебя. Распечатывай сразу в двенадцати экземплярах.

— Поняла, Андрей Николаевич!

— А Светлана где? Она должна была принести мне инвестиционные программы.

— Сейчас позвоню ей, Андрей Николаевич.

И где-то в процессе очередной пробежки от отдела кадров к экономистам я поймала себя на мысли, что такая работа меня очень устраивает. Никаких смущающих взглядов и оговорок, чистый профессионализм. Получая зарплату, я не буду себя чувствовать неловко — мол, не заработала таких денег, а держат меня только из-за личной симпатии. Я ощущала себя пусть и не самой важной, но все-таки частью общего механизма, благодаря которому та же Светлана еще не свалилась с ног от усталости, а Андрей Николаевич мог поглощать кофе литрами и не отрываться от дел.

Но к концу рабочего дня все неожиданно стихло. До конца недели все еще будут загруженными, но пока сотрудники спокойно подбивали текущие вопросы и радовались уже проделанной работе. Даже стопки документов на столе шефа помельчали, и теперь его было видно за ними.

Я забрала готовые папки, чтобы разгрузить стол. Завтра с утра отнесу в бухгалтерию. Отвлекать начальника не хотела, но он сам поднял голову и попросил:

— Еще кофе, Ань, и можешь быть свободна на сегодня.

Не удержалась и выпалила:

— Может, вам сюда ужин заказать, Андрей Николаевич? Вам от сегодняшнего кофе плохо еще не стало? Или, если хотите, сбегаю в кафе, хоть что-то без кофеина принесу.

— Переживаешь?

— Даже не знаю. Это, надеюсь, входит в обязанности секретаря?

Посмотрел на меня внимательно, сощурился. Встал и улыбнулся совсем иначе. Зеленые глаза заблестели хитрецой. Ну вот, от загруженного по уши начальника не осталось и следа. Этот Андрей пугал и притягивал. Я замерла, жалея о случайно открытой заботе.

Он обошел меня медленно. Повернулся и насладился моим замешательством, даже голову набок склонил. Шагнул ко мне, положил горячие ладони на талию, с легкостью поднял и усадил на собственный стол. Раздвинул бедра и прижался близко. Я задохнулась.

— Андрей, не надо на рабочем месте, — начала краснеть и ничего не могла с этим поделать.

— Ань, я действительно жутко устал, — он наклонился к моей шее и подул, отчего побежали мурашки.

Не выпуская меня из рук, Андрей потянулся к стационарному телефону и нажал кнопку.

— Костя, отвлекись ненадолго. Тут Аня мне ужин предложила, и я подумал, что ты не откажешься посмотреть.

И друг его выругался:

— Сволочи вы ленивые! Ладно, завтра закончу, раз такой расклад.

Я кое-как обрела дар речи:

— Андрей! Я ничего такого не имела в виду!

— Знаю я, что ты имела, — он рассмеялся мне в шею.

А затем прижался там губами, проложил дорожку нежных касаний, но почти сразу не выдержал и провел там же языком, вызывая дрожь.

— Андрей… — теперь я уже ни в чем не была уверена, потому осеклась.

Он почти не отрывался от моей кожи, шепча:

— Устал, Ань. Сумасшедший день. Но к концу недели все разгребем, и можно куда-нибудь рвануть втроем. Ты как насчет Италии?

— Куда-нибудь рвануть? — я не могла понять смысла этой фразы. — У меня даже загранпаспорта нет! И я не готова ехать с вами… развлекаться?

Он вдруг поднял лицо и посмотрел мне в глаза. А там сплошное веселье! Издевается?

— В командировку! Точно, надо придумать какую-нибудь командировку. Заниматься твоим паспортом сейчас времени нет. Ты как насчет Питера?

— Андрей!

Он наклонился чуть ниже.

— Поцелуй меня сама. Потом будешь возмущаться по поводу командировки.

— А если я не хочу? — все еще пыталась сопротивляться.

— А если ты хочешь? — ирония в его глазах меня и останавливала.

Дверь кабинета стукнула. Я вздрогнула и наблюдала, как Костя заходит и зачем-то запирает замок. Андрей даже не повернулся убедиться, что нас не застукал кто-то посторонний. Костя молча прошел и занял стул в двух метрах от нас.

— Поцелуй, — повторил Андрей с нажимом.

Я все-таки коснулась губами его и отстранилась. Руки босса блуждали по моей спине и прижимали к мужском телу все ближе. Андрей усмехнулся.

— Приоткрой рот, — почти скомандовал, но очень тихо. Даже не понимаю, почему я восприняла как приказ.

Притом одна его рука соскользнула вниз и начала расстегивать ремень на его штанах. Я напряглась сильнее. Все, доигралась? Неужели он собирается прямо здесь, на своем же столе, брать меня в первый раз?

— Рот открой, — повторил, но притом не повысил голоса.

Я выполнила распоряжение, Андрей тут же наклонился и коснулся языком моего, притом не соприкасаясь губами с моими. Это был не поцелуй, хотя наши языки скользили друг по другу. Теперь я уже и сама по инерции подавалась за ним, позволяя лизать, как какое-нибудь животное. Со стороны это должно было выглядеть невероятно пошло, оттого голова кружилась еще сильнее. И когда он наконец сократил этот сантиметр между нами и глубоко поцеловал, я невольно выгнулась. Одной рукой Андрей крепко держал меня за затылок, пальцы сжали волосы в кулак, никакой возможности отстраниться. Да и вряд ли я хотела именно отстраняться.

Забылась в возбуждении, выпустила из внимания то, что происходило вокруг. Пока Андрей не перехватил мою руку и не направил куда-то вниз, немного отстраняясь от меня бедрами. Моими пальцами обхватил уже обнаженный член. Я резко выдохнула, но его ладонь лежала поверх моей руки и направляла.

— Вот так, Ань, немного сжимай, — он шептал и водил моей же рукой вдоль всего ствола. — Да, так, не останавливайся.

Я чувствовала, как под пальцами плоть напрягается все сильнее. Это его возбуждение было каким-то быстрым, слишком физически ощущаемым. Срывающееся дыхание, стоны показывают возбуждение не настолько отчетливо, а здесь от него никуда невозможно деться. Отпустив мою руку, Андрей теперь обеими ладонями обхватил мое лицо и снова прижался к губам.

Я не могла собраться, сосредоточиться. Отвечала на поцелуй страстно, потому что не могла на него не реагировать, а потом вспоминала о том, что должна водить рукой по его члену, сжимать его, задавать какой-то ритм, который сама же постоянно сбивала. Потому и прикосновения Кости осознала не сразу. Он просто сдвинул все бумаги на другой край и забрался мне за спину. Тоже свесил ноги, обнял сзади и заставил на него облокотиться. Андрей, не разрывая поцелуя, отстранился еще сильнее, увеличивая расстояние между нашими телами и давая другу возможность задирать мне юбку, быстро расстегивать блузку. Я и это не сразу поняла, а лишь когда теплые пальцы Кости потерли мои обнаженные соски. А потом обе груди накрылись ладонями, сжимающими их почти до боли.

— Не сбивайся с ритма, — Андрей оторвался от моих губ и почти хрипел мне в рот. — Если я не кончу, то взорвусь. Не сбивайся с ритма, Ань.

Я невольно глянула вниз, на то, что делала собственной рукой. Теперь на головке появилась какая-то жидкость — еще не сперма, а прозрачная смазка, из-за чего пальцы скользили лучше. У меня самой от его возбуждения внизу живота все затянуло, захотелось разрядки.

— Нет, подождите, — голос Кости тоже был сдавленным. — Андрей, подожди, я хочу ее раздеть.

Андрей сделал шаг назад, я выпустила член из рук и теперь просто смотрела на приспущенные немного штаны и возбужденный орган. Моя уже расстегнутая блузка была стащена с плеч одним рывком. Костя не дал мне возразить, откидывая в сторону и ее, и следом — бюстгальтер. Приподнял меня, заставил встать. Андрей снова приблизился и стянул с меня юбку, вместе с капроновыми колготками и трусиками. За какую-то минуту я оказалась совершенно обнаженной, хотя они и не думали раздеваться! И эта же минута позволила мне собраться с мыслями. Мозг остыл, руки непроизвольно обняли тело, будто могли его спрятать.

Но Андрей взял меня за запястья и мягко отвел.

— Не бойся, Ань. Хватит уже нас бояться.

— Я не готова… — выдохнула нервно, стало совсем не по себе.

— К чему? — Костя обдал горячим дыханием мне ухо. — Сейчас обойдемся без проникновения, подождем еще. Но ты уже ко многому готова, пора расширять границы.

И вдруг он схватил меня за голые бедра и усадил на себя. Я и не заметила, когда он тоже расстегнул брюки и приспустил белье. Между моих ягодиц заскользил горячий, напряженный до камня орган, не пытаясь проникнуть глубоко, просто создавал трение. Но притом его пальцы переметнулись вперед и погрузились мне между ног. Движение сзади — резкое, короткое, и такое же у меня внутри. Невольно выгнулась. Андрей же наблюдал за нами, за тем, что делает Костя, а глаза его все сильнее темнели от возбуждения. Наклонился к груди, лизнул сосок, но тут же выпрямился и прошептал мне в губы.

— Твоя задача — сделать так, чтобы я кончил, Ань. Не сбивайся с ритма, даже когда сама будешь кончать.

Не поняла, приказ ли это, и как можно выполнить такой приказ, когда умелые пальцы внутри все чаще затрагивали клитор. Я потянулась рукой вниз, снова обхватила ствол Андрея и начала водить, на этот раз резче, случайно попадая в тот же ритм, который задавал Костя. Его член терся между моих ягодиц, подрагивал, это смущало и возбуждало одновременно. Но Андрей вообще на моих глазах сходил с ума. Он держал меня за затылок, иногда судорожно сжимая волосы, и сам немного подавался вперед бедрами, но больше не направлял мою руку. Смотрел на меня, но как-то пьяно, зрачки во всю радужку, а дыхание трудное, поверхностное. А потом он переместил ладонь на мою щеку и погрузил большой палец в мой рот. От избытка возбуждения я начала посасывать, как недавно его язык. Взгляд Андрея от этого зрелища вообще стал мутным.

— Аня… — я едва слышала его голос. — Хочу кончить тебе в рот… Сможешь?

Мигом замерла, но он снова подался членом сквозь почти сжатую ладонь и точно так же — пальцем в рот. Добавил, закрывая глаза:

— Ладно, в другой раз.

Я даже и представить бы себе подобного не могла, но сейчас разрывалась от ощущений. Костя внутри меня пальцем творил немыслимое. Я даже пропустила тот самый момент, перед которым взорвалось в прошлый раз. Меня просто скрутило от наслаждения, но Костя все продолжал водить и теперь сам ускорился, продолжая резкие движения между моих ягодиц.

— Не сбивайся с ритма, — я не поняла, кто из них это сказал. В ушах шумело, мозг отключался на срыве.

Вряд ли моя рука мне была послушна, но Андрей уже через пару секунд сильно напрягся и кончил. Струя спермы попала мне на бедро, осталась на ладони. Но на остатках собственного оргазма я пока не могла этого осознать. Андрей взял меня за плечи и потянул немного на себя, давая возможность другу помочь себе рукой. Костя кончил быстро, с отчетливым рыком. Теплое выплеснулось на ягодицу, потекло вниз по бедру. Но он все водил мокрой головкой по моей коже.

Все еще тяжело дыша и поддерживаемая сильными руками, я начала приходить в себя. Осознала, что они кончили на меня, оба. Что именно от этого получили удовольствие, а теперь на моем теле семя… сразу двух мужчин. Стало просто до ужаса неприятно, как будто меня унизили.

— Я вытру, — сказал Андрей и обошел стол, взял из выдвижного ящика пачку с салфетками. Снова подошел ко мне и посмотрел на меня. — Аня, выпрямись, раздвинь ноги, я везде вытру.

Да что со мной? С моим телом, с реакциями? Несколько минут назад я задыхалась от оргазма, позволяя этим двоим делать со мной что угодно, а теперь даже голову поднять не могу от стыда. Андрей, не дождавшись моего ответа, просто развернул меня к Косте и сел на корточки. Принялся аккуратно вытирать с моего тела остатки их страсти. Костя же выхватил одну салфетку и с каким-то подчеркнутым удовольствием прямо на моих глазах вытер свой член, скомкал бумажку, кинул в корзину, а потом нарочито медлительно застегивал штаны. Я же все еще оставалась голой, беззащитной перед ними. Костя на этот факт вообще как будто внимания не обращал:

— Анют, а мне поцелуй? Чувствую себя обделенным. Поцелуй и меня, а то я сегодня буду плакать ночью и обнимать своего плюшевого мишку.

Андрей закончил, но зачем-то задержал руку на моей попе. Потом шумно вдохнул, оторвался от меня и наклонился, чтобы собрать мою одежду.

— Целуйтесь, только не здесь, — заявил он. — А то на второй заход разогреемся. Мне надо все-таки сегодня закончить, чтобы завтра юристы могли проверить итоговый вариант.

Они и одевали меня вместе. Как-то ласково, без напряженной страсти или лишних ласк. Но я все равно чувствовала себя тряпичной куклой в их руках. И снова разговаривали так, как будто меня здесь не было.

— Помощь нужна? — спросил Костя. — Потому что все мои дела до завтра подождут. Я шустрый, не то, что некоторые.

— Нет, справлюсь, — ответил Андрей. — Аню тогда домой отвези. И вот где-нибудь там уже попроси свой поцелуй.

— Обязательно, — хитро улыбался Костя.

— И целуй ее до тех пор, пока она смущаться не перестанет, — Андрей поднял мой подбородок пальцами и подмигнул.

— Обязательно, — повторил Костя с еще большим удовольствием.

Андрей как будто с трудом оторвался от меня и пошел к шкафу. Там у него хранилась запасная одежда. Вероятно, этот самый случай, когда он не прочь ее сменить. И рассуждал на ходу:

— Хотя если Аня еще и смущаться перестанет, то у нас обоих окончательно башню сорвет. И тогда мы будем прыгать, как дрессированные собаки через кольца, а ей останется только щелкать пальцами. Даже и не знаю, как лучше.

Костя, смеясь, тащил меня за руку из кабинета. Я все еще молчала, снова вынужденная переваривать очередные новые эмоции. Но он припарковался возле моего подъезда, а когда я вышла на улицу, вдруг открыл заднюю дверь и впихнул меня туда. Сел рядом, сгреб меня в охапку и усадил к себе на колени. Нежно провел руками по волосам, а потом коснулся щеки.

— Анют, Андрей в чем-то прав. Перестань уже нас бояться, такое цунами уже не остановишь. А я все еще жду своего поцелуя. На сегодня остался только мой поцелуй. А я смирно жду, как будто я самый смирный мальчик на планете.

И я поцеловала. Он отвечал, откинув голову на спинку сиденья, но словно позволял мне проявлять инициативу, сам вообще не напирал. Руки его водили ласково, лишь изредка немного сжимая мои плечи и тут же отпуская, как если бы Костя не хотел меня спугнуть. Все равно немного возбуждался, но не давал себе воли. Я знала, чувствовала, что он сходит с ума от моих неловких движений языком, что хочет схватить меня, как сегодня Андрей, сжать волосы и поцеловать так, как привык. Но не делает этого. И я все целовала и целовала, даже не понимаю, почему никак не могла остановиться. Мне нравилась эта власть над ним? Нравилось, как он уже весь дрожит, но не делает больше ничего? Нравилось, что хоть в такой момент я главная? Или мне просто не хотелось возвращаться домой, чтобы не думать о том, что мои границы давно сметены, и я вряд ли стану той, кто захочет это цунами останавливать.

21

И снова в офисе было некогда стесняться. Ощущение, словно это специально подстроено: один вихрь сменяется другим, потом третьим, пятым, сотым, чтобы ни под один невозможно было подстроиться. Я ощущала эйфорию влюбленной девчонки, но у меня не оставалось времени, чтобы насладиться этой эйфорией. Быть может, именно потому я начала упускать важное — то, что еще недавно тревожило меня посильнее прочего, а теперь было вытеснено другими эмоциями.

— Устала? — Андрей Николаевич вышел из кабинета в конце рабочего дня. — Заканчивай на сегодня, я отвезу тебя.

Я смотрела в папку, в которую спешно вкладывала распечатки, но невольно улыбалась. Он, конечно, это видел. А потом махнула мысленно рукой на все смущение, схватила плащик и обошла стол. Сказала с несвойственной мне иронией:

— Буду очень рада, Андрей Николаевич. У вас с Константином Сергеевичем график?

— Нет графика, — он улыбался. — Но если хочешь, можем оторвать его от работы.

— Не надо, — я чувствовала себя одновременно центром вселенной и главным препятствием для дел.

— Можем где-нибудь поужинать, — предложил он, а я чувствовала его пристальный взгляд, направленный на мой профиль.

— Тоже откажусь, — тихо сказала я и забыла об официальности: — Ты тоже устал, Андрей. Мне не нужно столько внимания, сколько вы готовы дать.

— Нам решать, сколько мы хотим его давать, — отрезал он, но таким мягким тоном, что я невольно сжалась. — А ты, главное, принимать успевай.

— Что принимать? — переспросила по инерции, поскольку фраза явно носила какой-то подтекст. Как если бы Андрей говорил далеко не только о внимании.

Но он удивил. Наклонился и прошептал:

— Противозачаточные начинай уже принимать. Добрый совет от человека, привыкшего просчитывать все варианты.

— Что?!

На меня оглянулась вся охрана на посту. Пришлось потупить взгляд и быстро шмыгнуть мимо, зато Андрей хохотал мне в спину без зазрения совести.

Конечно, он вышел возле подъезда, а когда потянул ко мне руку, я и не думала отступать. Сама хотела легкого поцелуя на прощание. И он, к счастью, не стал нагнетать — просто коснулся губами моих, не углубляя поцелуя и не разжигая этим нас обоих, но не отстранился. Прижал лоб к моему, а ладонь оставил на волосах.

— Ань, я про таблетки не шутил. Давай притворимся, что мы втроем взрослые люди? Ну, кроме Кости, может быть, — он усмехнулся. — Ань, ты ведь понимаешь, что этот вопрос уже актуален?

Он, кажется, говорил очень правильные вещи, но я просто не могла на них сосредоточиться. Потому позволила себе легкую язвительность:

— Нет, не понимаю! Говоришь так, словно вопрос уже решенный, Андрей. А я, может быть, все еще раздумываю, будет ли у нас вообще что-нибудь.

— Будет, — просто ответил он и улыбнулся. Я зачем-то улыбнулась тоже.

— Андрей, не дави на меня. Оба не давите.

— Хорошо. Давить будем, потому что уже не получится иначе, но и пространства тебе для раздумий попытаемся оставить. А вот таблетки все равно лучше начинать пить прямо сейчас.

— Вот ведь… Все, мне пора!

Он притянул меня к себе и снова прижался к губам. Замер на пару секунд, а потом выпустил из рук.

— До завтра, Ань.

Развернулся к дверце машины, но я вдруг сорвалась с места и схватила его за локоть. Встретила удивленный взгляд, не выдержала его, уставилась в землю, но все же заставила себя произнести — было любопытство, и оно уже довольно заметно разъедало мне мозги. А раз уж Андрей сам так откровенно говорит о том, что будет дальше, то почему не поговорить бы и мне?

— Андрей, чисто теоретически, а если у нас все-таки будет секс…

— Будет. Чисто теоретически, — он уже тихо смеялся. — Что тебя интересует?

О, то, что меня интересовало, так запросто не озвучишь. Но, кажется, лучше спросить заранее, чем потом воочию столкнуться:

— Вы это уже обсуждали с Костей?

— Нет, Ань, — он задумался. — А какой смысл обсуждать, если и так уже все понятно?

— Но… — и замолчала, не в силах закончить.

Он положил мне руки на плечи, этим то ли согревая, то ли успокаивая. Наклонился немного, но я продолжала смотреть вниз. Начал говорить сам, не дождавшись продолжения:

— Я понимаю твое смятение. Я хочу тебя, и Костя хочет. А ты хочешь нас обоих, чисто теоретически. Да, возможно, это вызовет некоторые трудности, которые придется решать по мере поступления. Но это явно не твои проблемы — наши. Как-нибудь уж разберемся.

— Чисто теоретически, — глупо повторила я. — Если бы я когда-нибудь решилась на подобное, то… Андрей, а кто стал бы моим первым мужчиной? Ведь ты понимаешь, что у меня никого не было…

— Это важно? — как-то слишком легко спросил он. — Хочешь, выберешь сама.

Прошептала почти под нос, не имея представления, расслышал ли он:

— Если бы я могла из вас выбрать, то никогда в подобной ситуации не оказалась… — а потом заговорила чуть громче, увереннее, чтобы закрыть для себя этот вопрос, раз уж все равно его подняла: — Давай, скажи мне, что ты думаешь, человек, который все прогнозирует!

— Ладно, — я слышала, что он улыбается. — Я почти уверен, что это будет Костя.

От удивления я даже смогла посмотреть на его лицо.

— Что? Почему?

— По нескольким причинам, — теперь даже Андрей выглядел смущенным. И это обескуражило еще сильнее. — И тебе определенно пока лучше не слышать этих причин.

— О чем ты? Говори уже!

— Нет, Ань. Ты и так зажатая, как мокрый кот. По моим прикидкам это будет Костя, если ты сама не будешь настаивать на мне.

Уж не знаю почему, но такое признание меня поразило. Я даже не могла понять свои чувства от услышанного — какое-то неприятное ощущение, как будто он сам от меня только что отказался, но притом интереса было больше. Выдохнула на порыве:

— То есть ты так хочешь?

— Нет, Ань, я хочу тебя не меньше него. И если ситуация сложится иначе, то я буду просто счастлив, хотя и буду понимать, что все идет не по идеальному плану.

— Какому еще плану?! Андрей, да объясни уже! — я забыла о смущении напрочь. — Почему? Потому что ты готов уступать? Потому что Костя не готов уступать? Или вы игральные кости на этот случай раскинули?

— Игральные кости? — он открыто рассмеялся. — Ну и фантазия! Хотя интересный вариант, можно будет для какого-нибудь вопроса использовать. Нет, Ань, чистый анализ.

— Объясни!

Он теперь сам отвел взгляд в сторону, хотя улыбки скрыть не мог:

— Не заставляй меня отвечать на этот вопрос прямо сейчас, умоляю. Я не готов… Точнее, ты не готова пока услышать ответ. Давай решать проблемы по мере их поступления?

Я очень разозлилась. Вот прямо до дрожи в пальцах. Я на такие отношения вообще не подписывалась, я этого не хотела и уж точно в нежной юности не мечтала! Решилась в кои-то веки на откровенность, а со мной просто не хотят говорить? Процедила сквозь зубы:

— Уезжай!

— Хорошо, — он все-таки открыл дверцу автомобиля. — Не злись, Ань, серьезно. Нет повода.

— Уезжай!

— Ладно. Надеюсь, завтра я снова превращусь в твоего босса, а это все-таки дает мне какую-то власть. Я не люблю, когда на меня кричат.

— Уезжай! — почти в полный голос выпалила я.

Андрей, все так же улыбаясь, коротко пожал плечами и все-таки сел в машину. Только после того, как он начал выворачивать с парковки, повернулась и зашагала к подъезду.

И замерла. Одеревенела на месте. С такого расстояния она не могла слышать наш разговор, иначе бы меня в живых уже не было, но точно видела, как Андрей целовал меня…

— Мама?..

Она с каменным лицом провожала глазами отъезжающий автомобиль. Лишь после этого посмотрела на меня холодно. А уж слова вообще звенели от напряжения:

— Дорогая тачка, холеный мужик. Я еще надеялась, что Петя преувеличивает. Итак, доченька, что же за работа у тебя такая? Или ты всерьез считаешь, что быть подстилкой богатого мужика, — это именно работа?

— Мама! Все не так…

Но она уже схватила меня за локоть и потащила в подъезд.

Через полчаса я просто ревела. Поначалу еще пыталась что-то объяснить, но она и не слушала. Сама собирала мои вещи, скидывала их в большую сумку, и награждала такими эпитетами, что меня трясло от обиды.

— Мам, я не хочу возвращаться… Почему ты не понимаешь? Да, я встречаюсь с Андреем, но мне ведь не двенадцать лет… Неужели в свои годы я не могу с кем-то встречаться?

Она замерла передо мной, подбоченилась. Но в глазах сверкала сталь — я хорошо знала это настроение и даже по телефону не могла сопротивляться этой женщине. А теперь и слова подбирала с трудом.

— С Андреем? — она говорила сухо, с ядом. — Встречаешься? Я так сразу и подумала. Откуда бы еще у моей дочери взялись деньги на оплату жилья?

— Да не так все! — отчаянно пыталась я изменить ситуацию. — Я не сплю с ним! И уж тем более не собираюсь спать с ним за деньги!

— О-о-о, — протянула она. — Чистая романтика? Как прекрасно! Тогда почему же ты не представила своего парня матери? Давай, позвони ему, пусть вернется. Разве не с этого начинаются нормальные отношения? Вот только он не вернется. И знакомиться со мной не будет. Потому что с родителями временных подстилок такие мужики не знакомятся!

И я не знала, что делать. Действительно, просто не знала. Хотелось просто отключиться, впасть в кому, чтобы прямо сейчас этот ужас прекратился. А потом очнуться уже в другой день, чтобы хоть что-то было не так, как сейчас. Чтобы хотя бы вдохнуть была возможность. Взяла телефон и откинула, снова начиная плакать. Я понятия не имела, приедет ли Андрей по моей просьбе! Да, он, наверное, мог бы, но если он откажется, то меня это просто раздавит. Жениться он мне не предлагал, наше общее будущее было настолько туманным, что матери никак не объяснишь, да и не встречались мы с ним — даже речи об этом не заходило! Я только в этот момент поняла, что вся эта эйфория в последние дни слишком сильно запутала мысли. Я попала в какое-то страстное приключение, мои эмоции забиты под завязку, что выдержать сложно… но ведь это просто игра на троих. Зачем Андрею или Косте, если бы именно тот сегодня оказался возле моего подъезда, приезжать и знакомиться с моей мамой? Как это вписывается в веселое приключение?

Не хотела я пытаться и по другой причине. Эта причина смотрела на меня сейчас так, словно я опозорила ее род до седьмого колена. Пусть даже в чем-то она была права — чем больше проходило времени, тем четче я ощущала, что она права! И если Андрею придется выслушивать то же самое, то какой же это будет позор. Кем после этого он будет считать саму меня — жалкой, забитой собачонкой? А разве он тоже не будет прав?

Они все правы. Заочно. Все. Кроме меня.

К счастью, наш рейс был только ночью. Потому несколько часов нам пришлось провести на месте до выезда в аэропорт. За это время мама вызвала владельца квартиры, сообщила, что больше мы это жилье не снимаем. Мне уже было все равно от бесконечной усталости. Умылась ледяной водой, успокоилась, села пить чай — в последний раз за этим столом. Хорошая квартирка, удобная и недорогая. И с владельцем у нас никаких конфликтов не возникало. Он теперь тоже был расстроен, что такая тихая и ответственная девушка съезжает, придется искать других жильцов. Мама уже тоже пришла в себя и даже смеялась, громко обсуждая с ним в зале какие-то мелочи. Он пытался сбежать, повторял, что вернется за ключами позже, но из рук матери простому смертному запросто не вырваться, мне ли не знать.

Я успокоилась настолько, что теперь смогла думать. Петя сообщил матери о моих ночных гостях — и неизвестно, в каких красках. Она, накрученная рассказом, приехала, чтобы удостовериться. И застала меня с Андреем. Какая еще реакция у нее должна быть? Особенно с ее характером. У меня синдром… не помню, как называется. Когда жертва оправдывает своего гонителя. Я — жертва. С самого детства, без права на собственное мнение. И потому я понимаю, в чем мама права, а в чем не права я. И даже эта мысль ничем не помогла — из таких петель не выбираются. Через некоторое время я снова подниму вопрос о том, что хочу переехать в столицу. И когда-нибудь они сдадутся, потому что я не буду истерить, как сегодня, а буду монотонно повторять одно и то же, пока всем вокруг не надоест.

Уже совершенно равнодушно я взяла свой мобильник и вернулась на кухню. Говорила предельно спокойно, обдумав заранее каждое слово:

— Андрей Николаевич, извините, что беспокою поздно. Я вынуждена уехать по семейным обстоятельствам. К сожалению, я не написала заявление на увольнение, но примите его устно…

— Не понял, — он говорил очень сдержанно, как на работе. — Ты из-за нашего разговора разозлилась настолько сильно? Не пори горячку, Ань. Там вопрос яйца выеденного не стоит.

— Нет, — я все еще могла произносить слова отчетливо, сухо. — Дело вообще в другом. И позвонила только затем, чтобы вы знали. С завтрашнего дня я уже не смогу…

— Так, стоп! — Андрей чуть повысил голос. — Ну-ка поподробнее. Что-то случилось? Объяснишь, когда сможешь, потом вернешься на работу. Заменим тебя на время кем-нибудь.

Не знаю почему, но глаза снова начало застилать мутью. Но в тоне это не отразилось:

— Я не вернусь, Андрей Николаевич. Прошу отнестись к моим словам серьезно.

— Алё, Ань, — он вдруг сказал почти со злостью. — Тогда давай серьезно! У нас так-то законы есть. Пишешь заявление, потом две недели отработки, после чего получаешь трудовую книжку. Не слыхала о таком?

— Андрей… — поняла, что выбрала совсем неправильный способ. — Я должна уехать… Просто прими как факт. С трудовой как-нибудь потом разберемся. Я просто не хотела никого на работе подводить и не хотела, чтобы вы переживали, куда я делась. У меня все в порядке, просто я больше не работаю на тебя и улетаю домой. Все, я отключаю вызов.

— Стоп, сказал! Еще разок напоследок — кто-то умер из твоих родных? Заболел? Что случилось? Ань, просто расскажи, я помогу, если буду в силах.

— Не могу объяснить. Пока.

Отложила телефон, встала. Почувствовала какое-то бесконечное спокойствие, уверенность.

— Вот и правильно, — непонятно за что похвалила мама. — Через сорок минут такси. Иди умойся, глаза до сих пор красные. И давай больше не ссориться, доченька.

— Он сейчас приедет, — сказала я, глядя ей в глаза. Знала это наверняка. Хотя нет, не совсем точно, я рассуждала вслух: — Нет, приедет Костя, потому что он ближе. Но Андрей приедет чуть позже, если ты так хотела с ним познакомиться.

Это был тот редкий момент, когда моя мама застыла в изумлении:

— Так у вас с ним серьезно? Почему же ты его раньше не пригласила?

— Я и сейчас не приглашала. Но он приедет. И я никуда не полечу из Москвы, потому что не хочу лететь.

— Но… Аня, да что ты мелешь? Я же и аренду здесь закрыла!

— Плевать. Когда вернется владелец забирать ключи, скажу, что передумали. Он будет только рад.

— Да что ты несешь…

Отмахнулась и пошла заваривать чай. А ведь только недавно вымыла чайник.

Что-то я все-таки переняла от Андрея. Наверное, он заразный. Потому что буквально все дальше происходило именно так, как уже выстроилось у меня в голове. Я только наблюдала, не вмешиваясь и с каким-то отстраненным равнодушием.

— Мама? — слышу громкий голос Кости в прихожей. — Радость-то какая! Идемте, мама, гостя потчевать будем, а то я сегодня без обеда. Привет, Анют. Чего такая опухшая?

А может, и хорошо, что Костя живет ближе. От Кости даже мама растеряется. Его можно против вражеской армии выставлять — и у той бы шанса не было. Ее неловкие вопросы, попытки перехватить инициативу были едва слышны на фоне громогласных ответов:

— Трудовой кодекс, Зинаида Васильевна! — я вообще пропустила тот момент, когда они друг другу представлялись. Я вроде бы не представляла. — Я человек нервный, такую ей статью влеплю, что она больше никуда на работу не устроится. Без обид, Анют, я от чистого сердца.

Откуда-то нашлись силы улыбнуться и приподнять кружку с чаем, как будто тостую и даю ему право делать все, что вздумается. Это же Костя — лучший переговорщик, как говорил Андрей. А Андрей никогда не ошибается.

— Нет, ну нормально? Да, я ко всем сотрудникам так срываюсь, потому что у меня не шарашкина конторка. Друг звонит и сообщает, что мою секретаршу тут фактически похищают. И что с того, что у них с Андрюхой любовь? Срать я хотел на производственные романы, если делу не мешают. Простите за выражение. Хотя хрен с ним, не прощайте.

Мама в конце даже уже не пыталась что-то вставить, ошалело глядя на это торнадо. Нет, она не сдалась и нервно поглядывала на часы, все еще думая, что к приезду такси все само собой разрешится и почему-то обязательно в ее пользу.

Но через двадцать минут после Кости явился и Андрей. И вот только теперь я начала удивляться — похлеще самой мамы. Сообразив, что происходит, он скрестил руки на груди, облокотился на дверь и смотрел только на меня. Говорил тихо и с улыбкой:

— Кажется, мы неожиданно начинаем жить вместе, Ань. Заметь, я не давлю.

— Нет, Андрей, — теперь и я могла улыбаться. — Останусь здесь. Рано нам еще съезжаться. Жду, когда ты мне сделаешь предложение.

— Сделать? — он иронично приподнял бровь. — Анна Владимировна, ты выйдешь…

— Хватит, — я перебила больше от того, что не хотела слушать эту фразу до конца, понимая, что он просто разыгрывает роль для мамы. — Давай решать проблемы по мере их поступления, как ты сегодня и говорил!

— Давай, — он не отрывал от меня взгляда.

— Но… — мама подала голос.

Однако Костя снова вошел раж:

— Да пусть молодые любятся, Зинаида Васильевна! Вы не смотрите, что он такой невоспитанный, тещеньке внимания не уделил. Зато не пьет, не курит, машину водит, как моя прабабушка — аккуратный, в общем. А, нет, пьет. Но не сильно. Я его ради вас в должности повышу, чтобы им на свадьбу начинать копить. Нет-нет, Зинаида Васильевна, Аня никуда не полетит. Помните про статью? Так я только повода жду! Какое такси, милейшая барышня?! Карета у подъезда! Дочка ваша сейчас разморозится и тоже любимую маму поедет провожать под ручку с будущим зятьком… Слышь, зятек, я за тебя вообще любые переговоры вывозить должен?

Но Костя и без помощи Андрея справлялся превосходно, на каждый аргумент палил десятком контраргументов. Он был так впечатляющ в этой роли, что маме даже не пришло в голову удостовериться, что он действительно мой начальник, а не какой-то мимокрокодил. И в машине всю дорогу до аэропорта песни становились все более ужасающими:

— Любовь с первого взгляда, Зинаида Васильевна! Я как Анютку вашу увидел, вот сразу же понял, что любовь будет. У них с Андрюхой, в смысле. Кстати, а почему вы раньше не приезжали? Такая очаровательная дама, сразу видно, в кого Анютка пошла! Присмотрю, присмотрю, серьезно! Я с этих двоих теперь глаз спускать не буду, только серьезные отношения. И никаких там погуляли и разбежались…

Я уже почти хохотала в ладони. Глаз он с нас спускать не будет, кто бы сомневался. В самой непосредственной близи за нами пронаблюдает. Я понятия не имела, что будет дальше, но сейчас совершенно обескураженная мама заявила, чтобы в отпуск оба прилетали в гости, с отцом знакомиться, а потом отправилась на посадку.

Как только она скрылась, я повернулась к блондину и распахнула объятия:

— Костя, ты мой герой! Ты просто феерический!

Но он неожиданно изменился. Клоунада закончилось, а лицо его стало серьезным. Он не обнял меня в ответ, сделал только шаг и сказал очень сдержанно:

— То есть бы просто улетела? Так? А потом что? Сменила бы симку, чтобы мы тебя не доставали звонками? Правильно?

Я растерялась:

— Я не хотела улетать, Костя… Ты просто не понимаешь…

— Да, не понимаю. Я принципиально отказываюсь понимать людей, которые делают то, чего от них хотят другие. С нами тоже так? Ты с нами, потому что мы этого хотим? И все?

— Костя… — позвала уже в спину.

Но он просто шел из аэропорта, не дожидаясь нас. Андрей взял меня за руку и повел следом. Нарушил тишину через несколько минут:

— Он отойдет, Ань. Но я тоже злюсь. Сегодняшнее было очень показательным — ты вроде бы не хотела уезжать, но уехала бы.

— Не нагнетай хоть ты, — настроение, недавно поднявшееся, было снова испорчено. — Я все знаю, Андрей. Я не могу ей сопротивляться. И да, у меня тоже иногда возникает чувство, что я выбираюсь из-под ее опеки только затем, чтобы попасть под вашу.

Он резко развернул меня к себе, посмотрел в глаза.

— Ань, скажи честно, ты хоть что-то к нам испытываешь? Или просто поддаешься?

— Испытываю, — признала и даже смогла не отвести взгляда.

Андрей смотрел несколько секунд, потом снова перехватил за руку, переплетая пальцы, и повел дальше.

— Тогда говори всегда, если тебе что-то не будет нравиться.

— Постараюсь.

— А мы постараемся услышать. faad6

— Спасибо, Андрей.

После паузы он спросил:

— По поводу переезда. Я хочу, чтобы ты жила в моем доме. Костя, уверен, не откажется, чтобы ты перебралась к нему. Тебе решать.

— Нет, Андрей, я останусь у себя. Владелец не будет против.

— Хорошо. Пока.

— Пока?

— Да. Я задам этот вопрос снова через некоторое время.

Я не ответила.

22

До конца недели в офисе царил полный аврал, как и было обещано. Но одновременно эта рабочая загруженность и послужила мне передышкой. Костя и Андрей оказались перегруженнее всех, Света носилась туда-сюда как смертоносный вихрь, а я носилась по встречным потоком, иногда мы сталкивались в пространственных координатах, устало кивали друг другу и летели дальше. Все договоры уже были подписаны, все срочные проекты составлены и одобрены, все рекламные компании запущены в производство, но дела как будто не собирались заканчиваться.

В уже стотысячный раз принесла очередную папку в кабинет Кости. Он, надо признать, никогда не выглядел таким же погруженным в дела, как Андрей. Вот тот даже головы часто не поднимал, а Костя всегда уделял мне секунду — на какой-то странный взгляд. Обсуждать это было не место и не время, потому я просто кивала, улыбалась и уносилась прочь. Вот только в этот раз в приемной не было Светланы, потому я позволила себе задержаться и спросить почти шепотом:

— Ты все еще на меня злишься?

— Злюсь, Анют, — спокойно признал он. — Скажи честно, мне бы ты даже не позвонила?

Подумала и решила быть искренней:

— Нет. Потому что я не хотела прощаться — ни с тобой, ни с ним. Андрею позвонила только потому, что он мой начальник. А в офисе сейчас такой период, что с моей стороны было бы просто нечестно заставлять его искать меня по всей столице, а не заниматься делами.

Его взгляд оставался задумчивым. Он вроде бы смотрел на мое лицо, но не так, как раньше — пристально, почти как Андрей, пытался уловить какие-то нужные ему эмоции. Похоже, я сильно задела его в тот день. Андрей — сложный и хитрый. Костя — открытый и понятный. Он просто рвется туда, куда несется душа. Не оглядывается, а сожалеть способен только о том, если за каким-то порывом не успел.

И я просто сделала то, что первым пришло в голову. Перевалилась через стол и чмокнула его в губы. Выпрямилась и не сбежала — это ли не доказательство моей смелости?

— Что это было? — несмотря на вопрос, уголок его рта дрогнул.

— Признание, что я не хотела от тебя убегать.

— Ты же в курсе, что сейчас впервые поцеловала меня сама?

— В курсе, — нашлись и силы не отвести взгляда.

И он улыбнулся. Именно этого я и хотела! Чтобы Костя перестал хмуриться и превратился в самого себя.

— Тогда прямо сейчас беги, Анют. Слишком много дел, но меня порывает запереть кабинет и начать объяснять на практике, как именно нужно целоваться.

— Хорошо, — я улыбнулась и развернулась, чтобы уйти.

Но в спину мне раздалось:

— Утром в субботу мы вылетаем в Питер. Какого черта именно Питер, Андрей не объяснил. Но мне все равно. И тебе будет все равно, обещаю.

Вздрогнула, но не остановилась.

Зато конца недели я теперь ждала с каким-то тянущим предвкушением, а заодно и боялась этого самого конца недели. Лучше бы дел было еще немного побольше, чем ближе становился вечер пятницы, тем я четче ощущала необходимость отсрочки еще на несколько дней.

И когда перед выходными Андрей меня довез до дома, я вся сжалась оттого, что знала, о чем он будет говорить:

— Ань, мы предлагаем тебе завтра полететь на небольшой отдых.

— Знаю. Костя уже сообщил.

— Он вообще не умеет занимать выжидательную позицию! — усмехнулся босс. — То есть Костя не выдержал и напугал тебя заранее?

— Не напугал — предупредил, — я продолжала сидеть в машине и рассматривала свои пальцы. — Я ведь могу отказаться?

— Безусловно. А ты хочешь отказаться?

— Не знаю, Андрей. Я ведь не дура, понимаю, что означает согласие на эту поездку.

— Мы все это понимаем. И твой страх сейчас я кожей чувствую. Мне не нравится этот страх.

— Тогда соври, что там мы будем гулять по набережной, ходить в рестораны и наслаждаться выходными. Соври, что это единственная цель поездки.

— Нет, Ань. Мы поселимся в одном номере и больше ни в чем не будем себе отказывать. Я даже не могу пообещать, что тебе удастся видом из окна насладиться. Хотя постараемся и это организовать, просто не гарантирую.

— Андрей! — я глянула на него, но шеф очень ласково улыбался.

— Что?

— Где же твои манипуляции?

— Не в этот раз. Я хочу, чтобы ты поехала с нами именно с этим знанием.

— А если я еще не готова к такому решению?

— Ты никогда не будешь готова к такому решению, Ань. Никогда. Тебе надо просто закрыть глаза и прыгнуть со скалы. Так ты летишь?

Открыла дверцу, выставила ноги на асфальт. Ответила, не поворачиваясь:

— Наверное, да. Позвони завтра до вылета и спроси снова.

— Нет. Мы приедем сюда, чтобы ты смогла отказать, глядя нам в глаза.

Все-таки манипулятор никуда не делся.

Конечно, ночь выдалась бессонной и нервной. Я и хотела, и не хотела с этой самой скалы прыгать. А еще понимала, что отсрочка уже не поможет. Через неделю, две, через месяц я все равно окажусь перед тем же самым решением и когда-нибудь его приму, потому что развернуться и уйти от края обрыва мне даже в голову не приходит.

Потому утром просто вышла и села в такси к Косте на заднее сидение. Они не стали ничего комментировать и спрашивать. Вот только Костя подхватил мою руку и прижался губами к запястью.

Что бы там ни планировал наш безупречный организатор, прогулка все же случилась. Из шикарного гостиничного номера нас вытащил Костя, едва мы только разместились. Неугомонный мальчишка тащил меня за руку по Австрийской площади и с увлечением рассказывал о зданиях, как заправский гид. А когда я начала ёжиться от непривычной прохлады, снял с себя куртку и нацепил на меня. Правда, тут же обнял, словно моментом воспользовался. Андрей, который до этого просто слушал с улыбкой, дождался, пока меня освободят из жарких объятий, наклонился и поцеловал в щеку.

— В ресторане перекусим?

— Да, — я готова была оттягивать момент возвращения в гостиницу до бесконечности.

Но Костя неожиданно запротестовал:

— Нет. Закажем в номер, если никто не против. Иначе наша Анютка будет продолжать дрожать от нервов.

— Я не от нервов!

И в ответ получила лишь две улыбки.

Как только мы оказались внутри, меня уже из рук не выпускали.

— Костя, закажи еще и вина, — посоветовал Андрей, когда его друг говорил по телефону с персоналом. — И чтобы принесли через полчаса, не раньше.

— Я просто тащусь от твоей стратегичности!

А сам Андрей настойчиво раздевал меня. Не только верхнюю одежду. Стянул кофту, потянулся к футболке. Перехватил мою руку, которая пыталась его спонтанно остановить, посмотрел в глаза:

— Аня, мы идем в душ. Просто идем в душ, так что можешь не зыркать так затравлено.

Я закусила губу и позволила ему подтолкнуть меня в ванную комнату, где он просто вернулся к своему занятию.

— Не закрывайся от меня, — я уже знала этот его голос с ноткой приказа. Возбуждение Андрея проявляется именно так, вряд ли он сам замечает. — Убери руки, Ань.

Джинсы полетели на пол, после них и нижнее белье. Я смущалась больше не от своей наготы, а от того, что он оставался одетым. И Андрей, будто мысли мои прочитав, подхватил меня за запястья и направил их к пуговичкам на своей рубашке. Пальцы подрагивали, но не останавливались. Я сама стянула рубашку с его плеч, случайно коснувшись обнажившейся кожи. Захотелось прижаться к ней губами, но он зачем-то остановил:

— Не сейчас, Ань, иначе сорвусь. Просто душ, помнишь? Теперь штаны.

Я расстегивала ремень, ширинку, и уже даже от этого все плыло. Не обернулась, когда в ванную вошел и Костя — я знала, что он обязательно сюда явится. Но сейчас сосредоточилась на Андрее, пришлось наклониться и потянуть его брюки вместе с бельем вниз. Он как будто специально мне не помогал. Остановилась взглядом на возбужденном члене и тут же отвела глаза, но Андрей перехватил пальцами мой подобродок и заставил снова туда посмотреть.

— Ань, хватит уже стесняться. Я хочу тебя. И крышу рвет только от мысли, что ты это видишь.

Но сам тут же подхватил меня за плечи и развернул к Косте. Я стянула с того футболку, а потом так же медленно и неловко избавила его от джинсов. Кожа Кости смуглее и тело едва уловимо массивнее. Не удержалась и провела пальцами по прессу, заметила, что даже от этого движения он напрягся. Он наклонился, словно хотел поймать мои губы, и сам же отпрянул:

— Нет, надо растянуть удовольствие. Начальничек, — выдавил улыбку другу, — выпишешь мне потом медаль за самопожертвование?

Андрей не ответил, а подхватил меня сзади за талию и переместил под струящийся душ. Вошел в кабинку первым, Костя присоединился через секунду. И сразу стало невыносимо тесно. Я, оказавшаяся лицом к Косте, почти упиралась в его грудь, а нежные руки сзади уже гладили, мыли. Костя тоже плеснул на ладонь геля для душа и занялся моими плечами, животом, только после вернулся к груди — и это странное мытье превратилось в какую-то пытку. Их руки были везде. Буквально везде! Заныривали между ягодиц, скользили между ног, но ни разу не коснулись той самой точки внутри. А я готова была уже умолять об этом.

Постанывая я сама теперь водила по его груди, а потом развернулась потянулась к губам Андрея. Но он снова остановил:

— Не сейчас, хорошая моя, нас ждет ужин. Я выйду, встречу, а вы тут не увлекайтесь.

Я забыла об ужине! И не могла поверить, что полчаса могли уже пройти. Но Андрей вышел из кабинки и, накинув халат и не вытираясь, покинул ванную комнату. Мне же пришлось томиться под руками Кости. А потом я почувствовала поцелуй в плечо.

— Прости, не удержался. Давай тоже выбираться, иначе Андрею мы потом сможем только рассказывать, что здесь произошло. Или даже показывать.

Он вытирал меня слишком тщательно огромным полотенцем, как если бы ему этого было достаточно для полного удовольствия. Но потом подхватил на руки и прижал к себе, вынося из ванной.

— А халаты? — спохватилась я.

— Обойдемся, — он хмыкнул себе под нос.

Столик уже стоял в центре огромной гостиной. Андрей, увидев нас обнаженными, пожал плечами и развязал халат, просто скинул его на пол. Костя не выпускал меня из рук, так и сел вместе со мной на диван. Андрей же как ни в чем ни бывало снимал крышки с блюд, расставлял тарелки. Во время прогулки я была зверски голодна, но сейчас совершенно не хотелось на это отвлекаться.

23

Костя развернул меня, но не позволил сбежать с его колен. А Андрей протянул мне тарелку с уже наложенным салатом и какой-то отбивной. Пришлось взять, а другую руку занять вилкой. И сразу же две горячие ладони сзади легли мне на грудь и сжали.

— Приятного аппетита, — прошептал Костя.

— П… приятного. А ты как есть будешь?

— И правда? — он изобразил удивление. — Покормишь?

Пришлось немного развернуться и выполнить просьбу. Но он вдруг рассмеялся:

— Я пошутил. Ешь сама, Анют. У меня сейчас мысли не о еде.

— Как будто у меня о ней, — буркнула я, а он откинулся головой на спинку и громко рассмеялся.

— Нет-нет, поешь, — мягко вставил Андрей. — Костя, дай девочке спокойно накопить калории, которые она потом будет неспокойно расходовать.

— А что я? — изобразил Костя святую простоту, но руки с груди все-таки переместил на талию.

И сразу снял меня с колен, усадил рядом и даже немного отодвинулся. Пришлось послушно есть, как маленькая девочка под присмотром строгих надзирателей, зато за это время Андрей тоже переместился на диван с другой стороны от меня. Если уж начистоту, то отвлекала меня больше их нагота, чем все остальное. Закончив с порцией, я наконец-то смогла отставить тарелку, но Андрей вдруг потянул меня к себе за руку. Сделал глоток вина, прижался к губам и выпустил напиток мне в рот. Я расширила глаза от удивления. И почти сразу то же сделал Костя, не дав мне опомниться. Мне вина никто не наливал, я даже свой бокал не видела.

Андрей снова потянул меня, но теперь развернул и уложил головой на локоть. Руки Кости тут же оказались на щиколотках и поползли вверх.

— Рот открой, — прошептал Андрей.

И приставил бокал к моим губам. Он поил меня сам, не позволяя взять в руки. Глоток, убрал. Наклонился и прикоснулся легким поцелуем. Снова глоток. Еще один поцелуй. Наверное, я выпила совсем немного, но перед глазами уже через несколько минут поплыло. Или дело не в алкоголе? Потому, когда он снова наклонился поцеловать, я перехватила его за затылок и не позволила отстраниться. Приоткрыла рот, впуская его язык.

Касания ко внутренней стороне бедра, этот поцелуй, пальцы между ног — вскользь, но и этого достаточно. Мне окончательно стало не до трапезы. Выгнулась, когда палец Кости остановился на клиторе, а потом начал медленные круговые движения. Но Андрей поцелуя не разорвал, пришлось стонать ему в рот, распаляясь от этого сильнее. И вдруг рука исчезла, не позволив мне достичь оргазма, а Андрей перехватил меня снова, подтянул выше и встал, вынуждая обвить его ногами. И снова поцеловал. Он нес меня в спальню, а потом буквально бросил спиной на мягкую постель. И тут же два тела прижали меня к ней. Теперь целовал Костя, но едва я только отстранялась, инициативу перехватывал Андрей — приходилось без передышки отвечать и ему. И я даже не знаю, чьи пальцы сейчас ласкали меня внизу.

— Ты готова, — прошептал Андрей.

От возбуждения я забыла о страхе и к чему все шло. Теперь немного напряглась и открыла глаза, выныривая из неги.

— Думаю, что лучше первым быть мне, — сказал Костя.

— Почему?

Я не возражала, просто хотела знать. Он уже приподнялся, взял с тумбы презерватив и аккуратно натягивал его на каменный член. Я почему-то не могла на это смотреть, потому повернула лицо к Андрею и повторила:

— Почему?

Костя уже навис надо мной, а Андрей немного отодвинулся, давая пространство. Долгий, глубокий поцелуй, после которого Костя ответил:

— Думаю, Андрей сдержаннее, лучше себя контролирует. Вот почему.

— Ты хочешь стать первым, потому что не сдержанный? — я не могла поверить.

— Нет, — он наклонился к самому моему уху. — Потому что не сегодня, когда-нибудь потом, тебе предстоит и анальный секс. А там для первого раза нужно адово терпение.

— Что?

— Да не бойся ты так. Ему опыт в БДСМ хоть в чем-то пригодится.

— Что?! — теперь я даже руки вскинула, упирая их в грудь Кости.

Андрей притом тихо смеялся:

— Я в молодости много с чем экспериментировал, но доминирование не совсем мое. Слишком много контроля требуется, иногда столько, что для страсти уже сил не остается. Так что расслабься, сегодня будет только одно приключение. Зачем мы дали ей остыть, Костя? Или мы до утра теперь будем разговаривать?

И снова руки, повсюду. Снова этот туман возбуждения. Андрей приподнялся и целовал меня, а Костя раздвинул бедра и приставил головку ко входу. Он входил плавно, медленно. Я по инерции сжималась, но потом Андрей отстранился и дал возможность Косте поцеловать меня. Внутри не слишком приятно тянуло, но он все двигался туда и обратно, не погружаясь в меня резко. И вдруг толкнулся, я вскрикнула от боли, но возглас утонул в его стоне. Он тут же замер, позволяя привыкнуть к себе внутри. Прошептал очень сдавленно:

— Все, все, Анют, теперь расслабься. Ты сама делаешь себе больно.

Я выдохнула, но теперь ощущения будто раскололись. Я по-прежнему ощущала возбуждение, в том числе и от того, что Андрей на нас смотрит — он смотрит, я уверена, пристально, улавливая каждый наш стон. И это распаляет каким-то невероятным ощущением пошлости. Но неприятные ощущения внизу не исчезали, хотя взрывов боли уже не было. Костя вновь начал двигаться, плавно, но погружаясь в меня сильнее с каждым толчком. Он дышал рвано, трудно, словно все силы уходили на то, чтобы сдерживаться. Но когда он вошел полностью, сдался и начал ускоряться. Подхватил мою ногу под колено, приподнимая, а внутри что-то изменилось. Теперь появились другие ощущения, которые начали перекрывать непонятные. Или я от его страсти заражалась, потому что тоже теперь постанывала.

— Да, девочка, вот так, — я и не поняла, чей голос это шепчет. — Красивая, нежная девочка…

Его толчки становились сильнее, и теперь меня возбуждало и это. Но я постоянно сбивалась, не могла раствориться полностью в ощущениях. И, когда Костя после самого резкого движения вдруг замер и сдавленно простонал, почувствовала даже облегчение. Теперь хотелось просто уснуть, вынырнуть из этой смеси приятного и неприятного, осознать ее. Но он продолжал нежно целовать, что-то шептать неразборчивое в мои губы. А потом он приподнялся, но из дремоты меня выдернул Андрей, зачем-то поднял на руки.

— Я не буду присоединяться, — сказал зачем-то Костя. — Ань, спасибо за доверие. Ты потрясающая.

Я не ответила, просто не знала что. Разве благодарят за что-то, если делали это по полному взаимному согласию, потакая общему желанию?

Только в душе под струями воды я немного очнулась. Или от ласковых касаний губ к моим волосам, щекам, подбородку.

— Ань, ты в порядке?

— Да, Андрей, — я улыбнулась. — Возишься со мной так, как будто я что-то немыслимое пережила, чего никто до меня не делал.

— Нет, — он улыбался лукаво. — Просто снова манипулирую. Закрепляю результат на уровне подсознания. Первый секс важен, и от него должны остаться только хорошие эмоции. Не совру, если скажу, что это повлияет на твою раскрепощенность и дальше. А я с легкостью прогнозирую, что тебе предстоит довольно бурная сексуальная жизнь.

Я невольно начала смеяться. Ожидаемая усталость почему-то пропала, только внизу немного тянуло, но это была не ощутимая боль. Она просто была, но не тревожила сильно.

— Ну конечно! А кто бы сомневался, что наш Андрей будет нежничать без продуманной подоплеки!

Он тоже смеялся и все продолжал меня целовать. И мне захотелось прижаться к нему еще ближе, поднять лицо, чтобы целовал уже в губы. Что я и сделала, прошептала:

— А ты снова остался неудовлетворенным. Не беспокоит?

— Еще как, — он выдохнул с улыбкой. — Я в тебя уже полностью пролезть готов, не только членом. Но лучше тебя сегодня больше не тревожить.

Я рассмеялась от формулировки. Но потом облизала губы, чем вызвала какой-то почти болезненный стон, и опустила руку вниз, желая довести его до оргазма так, как мы уже делали. Судя по его возбуждению, процесс не займет много времени, а мне очень хочется, чтобы он кончил.

Провела пару раз, нежно, почти не сжимая. Но Андрей напрягся всем телом, а потом зачем-то перехватил меня за запястье и отвел. И в голосе все еще звучала ирония:

— О, я смотрю, кто-то действительно в полном порядке. Рад знать.

Я не выдержала:

— Да в порядке я! Хватит со мной носиться, как с хрустальной куклой!

— Серьезно? — он изогнул бровь, а глаза начали темнеть. Что-то очень резко изменилось в его настроении.

И я, не отводя взгляда, кивнула. Андрей все смотрел на мое лицо, как будто и сам сомневался, а потом сказал с нажимом:

— Как скажешь, милая. Тогда встань на колени.

— Что?

Он с силой надавил мне на плечо. Я опустилась, а вода теперь попадала мне на спину. Задохнулась от понимания, чего он хочет. Подняла глаза вверх и выдавила только имя:

— Андрей…

Но он смотрел на меня сверху совершенно изменившимся взглядом. И почти хрипел:

— Открой рот, Ань. И глаза не закрывай — смотри на меня.

И этот человек еще утверждал, что доминирование его не устраивает? Но в приказном тоне я не уловила насилия, от самого его голоса начала возбуждаться. Потому послушно разомкнула губы. Он тут же положил руку мне на мокрый затылок, чуть сжал пальцы на волосах.

— Ань, мне сейчас очень мало надо. Я на грани. Готова?

Готова я не была, я вообще не представляла, что делать! Но он сам толкнулся бедрами вперед, скользя головкой по моему языку. Всего несколько движений, и вязкая струя выплеснулась внутрь. Андрей тут же переместил мне руку на губы и зажал ладонью, а сам резко опустился на колени.

— Проглоти.

И так тяжело дышал, словно пьянел от этого зрелища. Я сделала это, хотя было не очень приятно. Андрей тут же обнял меня, прижал к себе так, что я его сердце расслышала.

— Потом научим, как делать минет. Но, Ань, это… Я чуть с ума не сошел. Ты как? Не противно?

— Нет… странно просто. Неужели тебя так это возбуждает?

— Описать не смогу, — он уже снова смеялся мне в волосы. (6896)

— Тогда сможешь прямо сейчас меня поцеловать?

Не знаю, зачем я об этом попросила. Как если бы искала какое-то подтверждение непонятно чему. Но Андрей уже через секунду нашел мои губы и целовал настойчиво, страстно. И уверена, что если бы я могла так же активно отвечать, то мы бы разогрелись на второй круг. Но я не хотела секса прямо сейчас и не захочу, пока внизу окончательно не перестанет беспокоить.

Странное дело, но теперь у меня проснулся аппетит. Потому полночи мы сидели с Андреем в гостиной, уничтожая остатки ужина. Он смотрел на меня почти постоянно — не знаю, что скрывалось за этим взглядом. Но он смотрел, словно ловил что-то очень важное. И мне нравилось его внимание. В тот момент я и задумываться не могла о том, что очень скоро мои ненасытные мальчики «наедятся», пропадет ощущение новизны. Не могла и не думала. Ведь счастье не бывает бесконечным — оно только в мгновениях: таких, как сейчас, когда кто-то смотрит на тебя как на что-то слишком ценное, чтобы об этом говорить.

24

Странно, но весь следующий день парни ко мне слишком активно не приставали. Точнее, не так — как раз приставали, но с какой-то подчеркнутой нежностью. Особенно Костя — тот будто бы тащился от нежных касаний губами к моему запястью, от того, что ему удалось усадить меня на колени и буквально кормить. Мне было смешно от этой детской выходки, но я подыгрывала, поскольку видела блеск в его глазах.

— Чего ты хочешь, Анют? — спросил, похоже, о еде.

Но я быстро переключилась:

— Честно? Гулять. Мы прилетели в самый красивый город — повсюду романтика, архитектура и фонтаны. А самолет только вечером. Будет очень обидно, если я не нагуляюсь.

— Ну пойдем, — он тихо рассмеялся и щекотно потерся носом о мою шею.

Андрей же вытаскивал из сумки ноутбук.

— Идите без меня. Я все-таки проверю готовность к понедельнику, такой сделки у нас еще не было. Хотелось бы убедиться, что мы все просчитали.

— О-о, — протянул Костя. — У нашего Андрея очередной приступ перфекционизма. Друг, ты нездоров!

— Нет, — зачем-то решила поспорить я. — Просто у нашего Андрея нет органа, отвечающего за романтику и распознавание красоты! Кремень какой-то, а не человек! В связи с чем возникает вопрос: Андрей, а зачем ты нас в Питер тащил, если самому без разницы?

Сам предмет обсуждения уже уставился в монитор, на меня смотреть словно и не собирался — офисный начальник, каким я его знаю! Даже немного обидно.

— Ань, не ищи подводные камни там, где их нет.

— То есть никаких подводных камней? Быть не может! — удивилась я.

— Есть, конечно, — он улыбнулся, но не мне, а загружаемому файлу. — Во-первых, здесь ты не смогла бы сбежать, если бы твое волнение пересилило желание. Во-вторых, дома нам пришлось бы остановиться на чьей-то территории — моей или Кости. А это незначительное, но психологическое давление. В том числе и для нас. Нейтральная территория для таких событий идеальна. О чьй-то территории нам придется поговорить чуть позже в любом случае, но пока я все сделал верно.

Повернулась к Косте и воскликнула:

— Ты только посмотри на него! Он манипулирует людьми, как дышит!

— Просто монстр! — расхохотался Костя. — Я сам его иногда боюсь. Одевайся потеплее, Анют, чтобы гулять до полного изнеможения. Поедем смотреть вообще на все фонтаны в городе!

— Вот! А у тебя все нужные органы имеются! — выпалила, а потом сама смутилась от двусмысленности сказанного. Да даже Андрей уловил, хоть и смеялся над моим оборотом не так громогласно, как Костя.

И мы гуляли. Держась за руки, останавливаясь для объятий и легких поцелуев. А потом забегали в кафе, чтобы согреться горячим кофе. И снова гуляли — самая настоящая пара. Вот только мы не пара, и не настоящая. Я осмелилась поднять эту тему:

— Костя, как думаешь, мы встречаемся?

— Что за вопрос, Анют? — он нахмурился и посмотрел на мой профиль, но я глядела вперед, не желая пока пересекаться с ним взглядами. — Ты до сих пор в чем-то сомневаешься? И что значит в твоем представлении это самое «встречаемся»? На мой взгляд, абсолютно, причем это началось далеко не сегодня.

— А что это в твоем представлении, Костя?

Он подумал и ответил серьезно:

— Не знаю… Желание проводить время вместе, как можно больше времени. Заботиться друг о друге. И, само собой, не иметь других партнеров. И это так. По крайней мере, с нашей стороны. А с твоей?

Я пожала плечами.

— Наверное. Почему-то до сих пор я об этом так не думала.

Он притянул меня за талию и чмокнул в висок.

— Тогда встречаемся. И чтобы я ни слова больше не слышал о всяких там васях-петях. Давай договоримся о главном: если кому-то из нас надоест, то сначала он сообщает об этом, а уже потом бежит за новыми приключениями. Я не верю, что бывает иначе, если отношения строятся на уважении и доверии.

Я не ответила. Наверное, действительно до сих пор не понимала, на чем именно строятся наши отношения. Но мне понравилось, что Костя настроен именно на такой путь. Да, когда-то наш странный треугольник развалится на части, и в тот момент я хотела бы честности.

Возможно, я хмурилась, и он это заметил. Развернул меня резко и обнял, прижимая к себе.

— Анют, я скажу кое-что. А ты сделай вид, что не расслышала, хорошо? Андрей строит из себя терминатора, но и он в таком же положении. Не только тебе страшно. Не только ты не понимаешь, что будет дальше. Никто из нас не понимает. Но никто из нас не хочет, чтобы прямо сейчас все закончилось из-за этих сомнений. Мы с ним с каждым днем все сильнее врастаем в эту дичь — делить одну девочку на двоих и никогда это не обсуждать прямо. Это уже давно не соревнование, и с самого начала не являлось ревностью. Просто… просто так получается, Анют. И не получается как-то по-другому. Мы с ним никогда не разойдемся в разные стороны, дело далеко не только в бизнесе. Может, как раз потому так и произошло? Мы отчаянно не хотели друг с другом ссориться, потому спонтанно пришли к такому варианту. А теперь он неожиданно всех устраивает. Понимаешь, Анют?

— Наверное, — ответила тихо.

— Тогда пойми и еще более важное. В этих отношениях ты главная, как бы ни выглядело со стороны. Если наш странный треугольник развалится, то скорее всего именно после твоего решения, а не кого-то из нас. Мы уже не выбираем, выбрали, а ты до сих пор вправе. И всегда будешь вправе выбрать одного. Или оттолкнуть обоих. Эта зависимость от твоих решений Андрея напрягает не меньше, чем меня, я уверен. Потому что он впервые оказался в ситуации, где не он главный. Да и мне непривычно, я как по минному полю шагаю и боюсь оступиться. Ты чистая душа, Анют, но это оружие против нас обоих. Сделай вид, что и этого не слышала.

— Хорошо.

Он снова потянул меня вперед, а я безотчетно улыбалась и размышляла над услышанным. Почти признание в чем-то более важном, чем желание поэкспериментировать в постели. И ведь он прав: когда-нибудь я оттолкну одного, а может, и обоих сразу. Но неужели Костя всерьез считает, что кто-то из них не потеряет интерес раньше меня?

Когда вернулись в номер, чтобы успеть поужинать, отдохнуть и собраться перед аэропортом, застали Андрея в той же позе. Но когда Костя звонил на ресепшен для заказа, Андрей посмотрел на меня. Я как раз разместилась на диване и поджала под себя ноги, наблюдая за его работой.

— Ань, все хотел спросить — ты аренду квартиры с каких средств оплачиваешь?

Вздохнула.

— Пока было оплачено, но все искала подходящего момента, чтобы попросить у тебя аванс. И раз уж ты сам поднял эту тему, то скажи — это возможно? Ведь я пока даже не в штате, на испытательном сроке.

Костя плюхнулся рядом и приобнял меня, но в разговор не вмешивался.

— Теоретически возможно, — ответил Андрей. — Но не пора ли нам всем притвориться, что мы после возвращения не хотели бы разъезжаться в три разных направления?

— Я… Я не знаю, — зачем-то уставилась на Костю, но он молчал.

И Андрей решил за всех:

— Тогда мы будем оплачивать аренду — это на случай твоего побега. Тебе в любой момент будет куда пойти.

— Снова манипуляция?

— Она самая. Ты быстро учишься. То есть квартира останется за тобой, но я предлагаю нам всем какое-то время пожить в моем доме.

— Почему не в моей квартире? — подал голос и Костя.

— Места больше, — посмотрел на него друг. — Никаких других причин, честно. Или бросим жребий.

— Не надо жребия, — Костя перевел взгляд на меня. — Ты как? Созрела для переезда?

— Нет! — воскликнула импульсивно.

Но он только покачал головой и тихо рассмеялся:

— Анют, давай просто сделаем это. Ты ведь сегодня интересовалась сутью наших отношений, а никто толком и не знает. Так не лучший ли способ это выяснить — сблизиться настолько, чтобы все стало очевидно?

— Костя… Я не знаю! Андрей… это как-то слишком…

— Ужин принесли, — перебил последний, встал и подмигнул. Как будто полностью закрыл вопрос.

И что с ними поделать? Ну да, у меня власть, еще чего! Они атакуют слаженно, не давая мне и с мыслями собраться. Зависят от моих решений, как же. Делают только то, что хотят. Или чего я хочу, но стесняюсь в этом признаться?

Коротко говоря, мы прямо посреди ночи заявились ко мне. Я, падая с ног от усталости, собирала вещи. Андрей демонстративно разглядывал мое нижнее белье, пришлось выхватывать из его рук и тоже скидывать в пакеты. Костя же проверял, не забыла ли я важное. А возле платяного шкафа завис:

— Анют, ты до сих пор не выкинула это убожество? — ткнул на блузку, которая так ему не нравилась. — Зачем ты его хранишь?

— Чтобы тебя доводить, если будешь плохо себя вести!

— Давай выкинем?

— Ни за что!

— Выкину. Вот прямо сейчас.

Пришлось теперь и с ним драться. Правда, он успевал при этом целовать меня, но блузку я из его рук все-таки выхватила. А потом заметила, что Андрей снова погрузился в мое белье. Тоже, наверное, выкинуть хочет? Я бросилась к нему. Но теперь меня перехватили две пары рук, обездвижили, а поцелуи посыпались, куда вздумается, не отвертишься. Сумасшедшие! Андрей целовал меня в живот, нагло задрав футболку вверх, когда я упустила Костю и с ужасом наблюдала, как он снова хватает блузку и отрывает от нее рукав. Ни единого шанса справиться сразу с двумя!

Тогда я насупилась, отодвинулась от Андрея и скрестила руки на груди. Пусть везут так, насупленную и недовольную их буйством, и с поредевшим гардеробом. Они и везли. Смеялись только непонятно над чем, но не трогали. Даже согласились пустить меня на первое сиденье, от них подальше. А сами ухохатывались на заднем и о чем-то тихо переговаривались. Водитель такси постоянно косился на дикую пару в зеркало заднего вида — вот, только он меня отчасти понимает! Таких счастливых людей просто не бывает, как они изображают!

25

Утром я снова проснулась в тесноте — два полуобнаженных тела в непосредственной близости. Это одновременно и нравилось, и лишало личного пространства полностью. Спать ложились уже далеко за полночь, измотанные перелетом и сбором вещей, потому никому дела не было до битвы за место. Упали и уснули, как получилось, а вот утром такая непродуманность уже казалась легкомысленной.

Услышав, что я проснулась, Андрей тут же открыл глаза. Я повернула лицо к нему и прошептала, чтобы не разбудить мирно сопящего Костю.

— Андрей, а может, стоит мне выделить отдельную комнату, чтобы у меня было хоть какое-то место для изоляции?

Он улыбнулся и начал медленно пододвигаться ко мне.

— Какая жадная Аня. Это и есть твоя комната. Нравится изоляция?

— Моя? — я осмотрелась. У Андрея в доме несколько гостевых, мы находились в одной из них. — Тогда мне нужен способ как-то вас отсюда прогнать и привести себя в порядок.

— Позже, Ань. Ты же не надеялась, что мы будем постоянно втроем? Прости, но это слишком. Нам всем иногда нужна изоляция, чтобы отдыхать, — а в глазах ирония, будто бы слова и намерения вообще друг другу не соответствовали.

И его приближение явно свидетельствовало о том, что прямо сейчас об изоляции я могла бы только мечтать. Жаворонок, что с него взять! Или вообще не спит, я бы не удивилась. Поинтересовалась весело, когда он уже навис надо мной:

— Ты что делаешь, Андрей?

— Начинаю объяснять тебе простые вещи. Начнем с главного: «Что такое утренний стояк, и с чем его едят».

Невольно рассмеялась, но ответила на поцелуй и позволила рукам нагло задирать футболку все выше.

— Мы в офис не опоздаем? — спросила сдавленно, когда его губы переместились на шею.

— Только попробуй опоздать, — он запустил ладонь между ног и погладил поверх трусиков. — Я тебе уже давно наказание за это придумал. Будет приятно, не сомневайся.

Он не особенно нежно поглаживал, сжимал, а потом занырнул пальцами под белье. Вместо ответа на такое заявление, я выдала только стон. Но мне нагло заткнули рот поцелуем, а пальцы погрузились глубже. Задыхаясь, я пыталась расслабиться и устроиться поудобнее. Не стала сопротивляться, когда Андрей потянул трусики вниз. Толку сопротивляться? Особенно самой себе. И понимала, что он приспускает спортивные штаны, в которых спал, но не снимает полностью. Потом он снова приподнялся и рванул мою футболку вверх, стащил через голову, но оставил на руках. Мои локти оказались будто связанными. Резко прижал к постели и снова приподнялся, рассматривая. Я оказалась вся открыта перед ним, вытянута и не спрячешь даже пылающее лицо. Потянулась к губам, чтобы перекрыть поцелуем легкое смущение, но Андрей отстранился. Почему-то не позволил мне этого сделать. Другой рукой он раздвинул мои бедра, прошелся пальцами между складок, удовлетворился моей реакцией. А затем снова навис надо мной, приставил головку к влагалищу и резко вошел. Я вскрикнула от неожиданности и чувства неприятного растяжения. Андрей не позволял мне подстроиться, не давал времени на осознание ощущений, он двигался не слишком быстро, но каждый раз погружался в меня все глубже. И только когда член начал входить полностью, толчки ускорились. Я все еще спонтанно тянулась к губам и все еще не получала поцелуя, который меня отвлек бы от того, что происходит внутри.

— Подними ноги, обвей меня, — Андрей хрипел от возбуждения.

А сам даже на секунду не замедлился. Я выполнила и тотчас ощутила изменения. Это было почти больно, с каждым толчком внутри казалось, что он проникает слишком глубоко. Смотрела на его лицо, на пьяный взгляд и снова закрывала глаза, чтобы через секунду их открыть. Мои стоны переросли во вскрики, я не могла их сдержать. Удовольствие накрывало. Вихрь стал невыносимым, но он не был похож на приближение к оргазму, какой я испытывала раньше. Что-то более сильное, невыносимое до крика. Я понимала, что давно разбудила Костю, но не могла остановиться — готова была умолять, чтобы Андрей еще немного ускорился.

— Ты уже скоро? — Андрей вдруг замер и прошептал мне в ухо. — Тогда притормозим.

Я закусила губу, чтобы не выдать разочарованный стон. И он вдруг вышел из меня. Я неконтролируемо изогнулась, не в силах понять, зачем эта пытка.

— Еще немного, — проскулила почти жалобно.

— Нет, потерпи немного.

И он просто отодвинулся, переместился вниз. А потом резко подхватил меня за талию и приподнял. Перевернул на четвереньки, вынуждая смотреть на Костю. Тот, конечно, был свидетелем всего, что происходило и только оттого распалился донельзя. Рот приоткрыт от возбуждения, а ладонь скользит по напряженному органу. Он приподнялся, встал на колени передо мной, головка вся блестит от смазки. И я разомкнула губы, принимая член в рот. От перевозбуждения готова была делать что угодно, потому облизала головку и начала ритмично посасывать. Костя немного подался бедрами вперед и застонал.

Его возбуждение не давало остыть и мне, но хотелось еще большего. Андрей притом надавил на поясницу, заставляя сильнее выгнуться, но потом просто поглаживал талию, переходил на ягодицы, сильнее раздвигал колени, но я чувствовала касания только к разгоряченной коже и стонала в ожидании другого. Костя начал сам подаваться вперед, задавая ритм быстрее. Положил руку на сверху на горло, отчего я непроизвольно вытянула шею. Слишком глубоко, но он вряд ли мог остановиться.

— Зубы убери, расслабься, — подсказывал, не снижая темпа.

Я пыталась сосредоточиться на словах, но одновременно Андрей пристроился сзади и резко вошел. Член запульсировал во влагалище, напряженный, каменный, а руки сжались на бедрах, словно насаживая меня на себя. И опять толчки, возвращающие вихрь внутри. Наслаждение скручивало так сильно, что на глаза навернулись слезы. Но Костя тоже не останавливался, входя в рот. Скользко, пошло, он фактически трахал меня, врываясь резкими рыками. Меня брали оба, но в каком-то едином ритме. Брали с подчеркнутой дерзостью, удовлетворяя похоть, не желая останавливаться. И само это ощущение подрывало сильнее, чем остальное. Я не поймала момент срыва, уже летела из восприятия, а жар внутри все взрывался и не хотел отпускать. Меня прошибало чередой волн, но руки на бедрах держали крепко, не позволяя мне рухнуть на постель.

Сознание до конца не возвращалась, я будто со стороны ощущала, что волны идут на спад. А потом почувствовала и сперму во рту. Но Костя не отстранялся, а я по инерции продолжала посасывать. Андрей кончил через несколько секунд и тоже не сразу вышел, я чувствовала, как он сжимается во мне. И не могла изменить позу, поскольку меня удерживали с двух сторон. Как если бы осознанно закрепляли эту картинку в моем сознании: животную, некрасивую, но пьянящую до одури.

Андрей вышел первым, потом Костя, будто нехотя, отодвинулся. Мне пришлось проглотить остатки спермы. И, как только почувствовала свободу, упала на живот. Андрей сел рядом, проводя пальцами вдоль позвоночника. Я вся была покрыта потом, а тело горело. Такой оргазм вообще напрочь вышибает сознание, приходится прилагать усилия, чтобы собраться. И я собралась, прошептав:

— Ничего себе «доброе утро»…

Костя наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Это только разогрев, Анют. Вечером устроим феерию.

— Феерию? — отозвалась я эхом. — Кажется, я переезжаю обратно…

Но Костя со смехом сгреб меня в охапку, поднял на руки и понес.

— Идем скорее мыться, а то на работу опоздаем. Я твоего начальника давно знаю и не советую опаздывать. Начальник, завтрак на тебе!

— Сделаю, — отозвался Андрей с кровати.

Мне оставалось только нервно усмехнуться. И позволить Косте мыть меня, а потом нести на первый этаж в столовую, завернутую в огромное полотенце. А что еще поделать, если выспаться мне удается только на груди у кого-то из них, пока меня так бережно туда-сюда носят? Вот бы еще в нос бесконечно не целовали, я бы вообще в спячку впала. В тренажерный зал с парнями начать ходить, что ли? Иначе я таких физических нагрузок просто не выдержу. А они за столом снова ухмыляются, почти облизываются, два довольных кота, живущих от одной феерии до другой. И я каким-то образом в центре каждой.

26

Казалось, что на работе все на меня глазеют. Какое-то обострение паранойи. В какой отдел ни зайду, люди сначала смолкают, а потом начинают говорить громче прежнего, наперебой, демонстративно — признак того, что мое появление про себя отметил каждый и твердо вознамерился показать, что не придал этому значения.

Перед обеденным перерывом за мной заскочила Света, мы иногда перекусывали вместе в кафе на первом этаже, когда не были завалены работой. На этот раз я приняла приглашение с удовольствием, с ней отношения у меня прекрасные, так у кого еще выяснять подробности?

— Свет, как думаешь, обо мне уже идут сплетни? — я решительно спросила в лоб.

— Идут, конечно.

Я расстроилась и начала ковыряться вилкой в салате. Но Света продолжила тем же будничным тоном:

— И про меня идут. Секретарша просто обязана отсасывать боссу дважды в день для снятия напряжения, иначе в жизни не бывает! И бестолку что-то объяснять. На прошлый корпоратив я парня своего притащила — он у меня ого! Высокий, красивый, широкоплечий, любому фору даст. Думала, каждому сплетнику этим рот закрою. Да где там, на него просто смотрели с жалостью и продолжали шептаться. Я сплю с боссом, точка, неопровержимый факт. И это притом, что я ни разу повода не давала! А ты даешь, — она улыбнулась.

Я же начала краснеть, ничего не могла с этим поделать.

— И что же говорят про меня, если не секрет?

— Да какие секреты? Уже все видели, что тебя то один подвозит, то другой. А сегодня вообще с обоими явилась. Начальники наши этого и не скрывают. Но тут даже самые злостные сплетницы растерялись: не спишь же ты с обоими по очереди, в самом деле. Сейчас ключевая версия самая фантастическая — ты дочь нефтяного магната, добрый папочка пристроил тебя сюда для практики, а боссам ничего другого не остается, кроме как тебя с ног до головы облизывать. Ну, чтобы отношения с магнатом не испортить, конечно.

— Чего?! — я ошарашено уставилась на нее.

Она легко рассмеялась и отмахнулась:

— Забей, Ань. Пусть придумывают, что хотят! — она подалась немного вперед и заговорила тише: — Тем более я никому не сообщала, что ты на свидание с Константином Сергеевичем бегала. Я же в курсе, помнишь?

— Конечно. Он сам тебе позвонил, — признала я и невольно улыбнулась, припоминая, как пряталась с ним в шкафу во время жуткого розыгрыша.

— Так что, все же Константин Сергеевич? — она изогнула подведенную бровь.

Подумала и кивнула:

— Да, он.

И Света снова махнула рукой:

— Ну и молодец, что не непосредственный начальник. Работе бы мешало. А сплетни были, есть и будут. Будешь париться на этот счет — истратишься быстрее, чем от загруженности. Нет греха больше, чем быть молодой, красивой и самой близкой к мужчине, о котором все подряд мечтают. И тебе этот грех не простят, так прости ты им.

Светлана мне с первого дня импонировала: умная, замечательная и ответственная девушка. А оказалось, что еще и не по годам мудрая. Я уточнила из простого интереса:

— Ты считаешь меня красивой?

— Не знаю, — она пожала плечами. — В любом случае, Константин Сергеевич так считает. Почему-то принято думать, что такие мужики клюют на идеальный маникюр и прокаченный лоск. А по факту чаще всего выходит наоборот: они от лоска до тошноты устают и зависают на естественном цвете волос или коже, не покрытой сантиметром тоналки. Ты не смотри на мои ресницы, я не о том! Если бы я охотилась за кем-то такого статуса, то вырядилась бы в рваные джинсы и вообще забыла бы накраситься. Вот тогда и есть один шанс на миллион попасть в поле зрения. И ты попала. А мне незачем, потому я делаю ставку на презентабельность.

Какая интересная мысль. Светлана, сама о том не подозревая, вполне возможно интуитивно нащупала первопричину. Я не уродина и никогда так не считала, но если оглядеться по сторонам, то я и выделяюсь — хотя бы тем, что у меня нет нарощенных ресниц. Костя все к одежде моей придирался поначалу, а заметил бы он меня, если бы я выглядела так же безупречно, как Светлана? Выделил бы из остальных? И Андрей так же. Ирония судьбы, не иначе. Я, желающая остаться в тени, именно этим и проявилась. И свалилось на меня счастье, в двойном размере.

После этого разговора настроение снова стало эйфорично-зашкаливающим. Сплетни сплетнями, но ведь никому и в голову не приходит, что все запущеннее, чем рисует самая неуемная фантазия. Смешно, когда про тебя придумывают небылицы, потому что правда вообще в рамки воображения не вписывается. Я победила, даже не сражаясь! Опять.

— Ты чему это так улыбаешься? — перехватил меня Костя возле моей приемной.

— Ничему, — я смутилась.

— Нет-нет, Анют, ты улыбаешься в ожидании вечера! И не спорь, меня все равно не переубедишь. И я буду улыбаться по тому же поводу, не смей мне запрещать! Все, Анют. Беги к Андрею, у него там накладка с документами.

— О, конечно, — я поспешила.

А настроение еще сильнее приподнялось. Ну вот что за Костя — чистый восторг, а не человек! Всегда легкий, смешной, открытый. С таким любая девушка бы открылась, потому что душа тянется к тому, где ей хорошо, а с Костей именно хорошо. И моя значимость для него очевидна: он, любитель жизни и людей, нашел ту, которая отражает все его эмоции по максимуму, реагирует на них, компенсирует весь негатив от других людей.

Андрей, к моему спокойствию, на работе был склонен чаще заниматься именно работой, потому и мне удавалось делать вид, что между нами ничего не происходит.

Вот только к концу дня я дрожала. У босса было замечательное настроение — сделка заключена, все документы подбиты, ему пришлось задержаться минут на двадцать, чтобы закончить, но я и заранее видела, что он безотчетно улыбается самому себе. Костю радуют любые позитивные эмоции и события. Я улыбаюсь, когда в душе порядок и понимание, чего хочу. А вот Андрей так улыбаться умеет, только когда работа в идеальном состоянии. Он тоже в некотором смысле романтик, просто его чувственность направлена на другие вопросы, а остальное является лишь вкусной приправой к главному.

И почему-то мне нравилось в нем даже это. Непрошибаемость какая-то, самодостаточность. И даже отсутствие в его лексиконе нежных слов. Как если бы он, назвав меня какой-нибудь «кисонькой» или «мусипусечкой», перестал быть самим собой. И моя значимость для него в другом — он, непривыкший вообще выделять время на эмоции, для меня сделал исключение. И тем самым, возможно, открыл в себе то, чего раньше не знал.

Это меня, наверное, Светлана рассудительностью заразила! Сижу себе, жду начальника и придумываю объяснения всему на свете. Или я это делаю только затем, чтобы не так сильно трястись от волнения? Костя уже уехал, а нам пришлось задержаться. Но Андрей вышел из кабинета с последней папкой и положил на мой стол.

— Все, Ань, это завтра в архив. Теперь поехали.

И что поделать с собой, если после этого у меня и ноги затряслись? Но я не думала сдаваться. В машине, правда, отмалчивалась, а Андрей не донимал.

Вошли в дом и остолбенели на входе. Костя к нашему приезду успел заказать ужин из ресторана, а теперь носился по всей гостиной, зажигая… свечи! Самые натуральные свечи, какие в мелодрамах показывают. Я немного как Андрей — не вполне понимаю смысла в антураже. Но именно в этот момент мне отчего-то стало приятно: нет, не от самих свечей и букета роз на столе, это все мелочи, а оттого, что Костя все это продумал и сделал — лишь для того, чтобы меня порадовать. Разве может быть человек несчастным, если кто-то ради него делает подобное? Возможно, впервые в жизни я поняла суть романтической атмосферы или букетов, они трогают сердце иным образом, но все равно неизбежно.

Ужин затянулся. Я наслаждалась блюдами и невероятным шампанским, расслаблялась и ловила себя на мысли, что продолжала бы слушать их разговоры вечно. То, как Андрей постоянно возвращается к работе и планам на следующий квартал. То, как Костя его постоянно пытается увести от этой темы, подкалывает и называет сумасшедшим перфекционистом.

Само собой, я понимала, что приятными разговорами сегодня никто ограничиваться не намерен. Но шампанское ударило в голову, прямо сейчас я готова была на какие угодно приключения, и со временем даже начала ожидать, когда же парни перейдут к «десерту». Они же будто осознанно тянули время. Или намеренно меня мариновали.

И что говорить, стратегия работала. Потому что когда Андрей встал и протянул мне руку, то я сама была готова повиснуть на его шее, но он кивнул Косте, тот остался на месте, и повел меня в душ. Я распалялась уже оттого, как он быстро меня раздевал, постоянно касаясь губами волос.

— Почему Костя к нам не присоединился? — поинтересовалась я лукаво. Казалось, что совместный душ сам по себе знаменует начало ласк.

Но вместо ответа Андрей подхватил меня за талию и прижал к себе. Переместил меня на весу под теплые струи и там, не дав опомниться, поцеловал. Так страстно, с напором, что я растерялась. Мы решили начать одни? Но я отвечала, стонала ему в рот, позволяла рукам сжимать с силой, а потом поглаживать. И снова целовать, я горела от одних таких поцелуев. Он щедро плеснул на руки геля для душа, отчего касания стали скользкими, еще более волнующими. Ладони Андрея остановились на ягодицах, сжались так, что, наверное, синяки останутся, но такое меня только еще сильнее распаляло.

Но я напряглась, когда палец занырнул между ягодиц, толкнулся с силой и остановился.

— Андрей! — выдохнула нервно.

Но он шептал мне в губы настойчиво, сбивая с мыслей:

— Сейчас расслабься, Ань. Просто доверься мне.

Поняв, к чему все идет, я забыла о недавнем возбуждении. Ноги снова затряслись, хотя теперь не от сладкого предвкушения.

— Андрей, не надо, я боюсь, — призналась честно.

Но палец внутри не останавливался, он немного расширял сжатое мышечное колечко — неприятно и непривычно. Андрей водил туда и обратно, растягивал, ловил реакции на моем лице.

— Разве тебе больно? К таким ощущениям сразу не привыкнешь, мне нужно тебя подготовить. Тогда и боли не будет.

— Я… Я не уверена… — и тут же изогнулась, поскольку он медленно ввел второй палец. Снова замер.

— Ань, сегодня скажешь сразу, если почувствуешь боль, хорошо? И тогда я остановлюсь, — посмотрел на мои расширенные от страха глаза и усмехнулся. — Понял. Снова паника. Тогда попробуем иначе.

Он снова наклонился для поцелуя, а пальцы другой руки нырнули мне между ног, сразу нашли между складок нужную точку и задвигались по какому-то мучительному кругу. Я буквально вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Неприятные ощущения в анальном колечке перестали беспокоить очень сильно, точнее я не могла сосредоточиться на этом беспокойстве. И даже пропустила тот момент, когда он медленно начал вводить и третий палец.

Наклонился к уху и заметил не без удовольствия:

— Ты почти готова. Не напрягайся.

Я тотчас очнулась от приятных ощущений.

— Андрей, это все? Экзекуция закончилась?

— По блеску твоих глаз не скажешь, что была именно экзекуция. Как-нибудь возьму тебя без подготовки, если… например, на работу опоздаешь. Или сама попросишь. А сегодня будет только приятно. Нет, Ань, все только начинается.

Он на руках вынес меня из душевой кабины. Целуя, вытер полотенцем, но снова как будто не спешил. Повернул меня спиной к себе. Увидев свое отражение в зеркале, я поняла, что он имел в виду — на щеках почти болезненный румянец, а глаза горят. Мне страшно, но и любопытно одновременно. И еще — я доверяю ему настолько, что готова экспериментировать.

Но вздрогнула, когда Андрей открыл верхний ящик и вытащил оттуда… резиновый член. Совсем небольшой, меньше, чем оригинал, который я могла рассматривать в отражении — Андрей был возбужден и не думал от меня закрываться. Усмехнулась и от волнения пошутила:

— То есть мы пришли к тому, что мне вас двоих уже мало? Требуются игрушки?

— Угу, — буркнул он довольно. — Ноги раздвинь, расслабься. Я использую смазку, но скажешь про боль, помнишь?

И я позволила ему медленно ввести скользкий от смазки, немного мягкий дилдо мне в задний проход. Теперь и на свое отражение в зеркале смотреть было стыдно. Потому я неловко развернулась к нему и тут же оказалась в объятиях.

— Как ощущения? — поинтересовались у меня.

Призналась честно:

— Не больно. Но очень неприятно.

— Тогда продолжим. Уверен, что Костя просто мечтает быть тобой изнасилованным. Сделай это.

— Что?!

— Ань, — он снова коснулся моих губ. — У тебя от волнения слух портится?

— С этой штукой внутри я и шага сделать не смогу! Какое изнасилование?

— Сможешь, — и он нагло развернул меня в сторону двери, а потом и толкнул к выходу.

А еще и лестница! Я застонала, но ответом мне был только тихий смех.

Костя ждал в спальне, раздетый по пояс. Красивый, как греческий бог. А я направлялась к нему только с одной мыслью: он не знает про игрушку у меня внутри! И лучше бы не узнал, это выбило бы меня из колеи, заставило бы смутиться. Потому просто притворилась, что меня вообще ничего не беспокоит.

Костя перехватил меня и сразу поцеловал жадно. Как будто годами не видел и изголодался. Проник языком в мой рот, как-то с подчеркнутой похотью почти вылизывая. И я сдалась окончательно. Внизу тянуло уже не только неприятной штукой, но и нарастающей страстью. А я была полностью обнажена — этот диссонанс нервировал. Потому сама начала расстегивать его штаны, потом потянула вниз вместе с бельем. Андрей был прав — Костя с легкостью передал мне инициативу, он будто с ума сходил, наблюдая за моими неловкими движениями. И только когда мне пришлось наклониться и снять с него брюки, я снова вспомнила о своем неудобстве. Андрей и не собирался помогать мне с этим, кто бы сомневался.

— Хочешь быть сверху? — спросил Костя, подхватывая меня за талию и поднимая. Сам двинулся к кровати.

И я не удержалась:

— Строгий начальник распорядился, чтобы я тебя изнасиловала!

— Ого! — тот выдохнул стоном. — Потом привет ему передам!

Он сжал мои бедра, отчего я простонала. И Костя это уловил. Его ладонь тут же переместилась мне между ягодиц.

— Вау… — он почти проскулил. — Тогда поспеши с изнасилованием, Анют. Я готов кончить только от одной мысли.

Он сам разместился повыше на подушку. Я осторожно опустилась на член, принимая его внутрь. И замерла. Меня будто разрывало слишком сложными ощущениями и переполненностью. Руки Андрея обвили сзади, погладили грудь, сжали соски.

— Ань, поймай свой ритм, — подсказывал он. — И давай уже, трахни этого говоруна.

И я начала медленно двигать бедрами. Костя едва сдерживался, чтобы мне не мешать. Закрыла глаза, немного наклонилась вперед и уперлась руками в постель. Тут же задохнулась от новых ощущений, а бедра теперь заскользили сами, будто рефлекторно. Мне нравился именно такой угол, когда внутри при каждом толчке задевается какая-то точка. Нравились сдавленные стоны Кости — он лишь положил ладони мне на бедра, но не направлял, не ускорял. И нравились руки Андрея, проходившиеся по груди, талии, вдоль позвоночника. Казалось, этого слишком много, чтобы осознать и почувствовать, но тело реагировало само, без анализа, выбивая последние мысли из рассудка.

Вдруг Андрей надавил мне между лопаток, вынуждая почти лечь на Костю. Ноги мои были согнуты в коленях, а я не знала, стоит ли их выпрямлять. Член внутри пульсировал, Костя закусывал губу, но все еще держался — не подавался бедрами вверх. Игрушка вынырнула из меня, заставив почувствовать резкое облегчение. Я и забыла про нее, но теперь сразу стало свободнее.

Однако не надолго. Андрей приставил головку к расслабленному колечку и толкнулся в меня. Немного вышел и толкнулся снова, на этот раз глубже. И теперь я чувствовала, насколько меньше был резиновый орган. Теперь я стонала и вскрикивала от каждого его движения, но он проникал в меня уже довольно глубоко, но плавно.

— Не больно? — снова спросил.

Я качнула головой. Это не боль, но даже к боли привыкнуть проще. Боль понятна, локализована, осознаваема. Эти же ощущения были качественно другими. На каждом его плавном движении внутри я невольно подавалась вперед, а потом обратно. И оттого член Кости скользил во влагалище. Мне и нравилось, и не нравилось чувство полной растянутости. Что-то настолько мощнее, чем обычное воздействие на клитор, что перед глазами встала пелена. Я почти плакала от какой-то чувственной перегруженности. И только слышала собственные выдохи. Андрей начал ускоряться, теперь он входил быстро и на полную длину, выходил и снова проникал внутрь. Я притом насаживалась до самого основания на Костю и стонала ему в рот, пыталась прикусить губы, но стоны вырывались уже почти криками. Хотелось что-то сказать, но не выходило. «Остановись! Хватит!» или «Еще резче, Андрей, еще немного быстрее!» — не знаю точно. Но это было слишком. Я пыталась целовать Костю и тут же сама забывала о том, как это делается. Невыносимо. Быстрые толчки, взрывающие все внутри удовольствием, стоны — то ли мои, то ли Кости, перемешивающиеся, рваные. Спазмы сильные, неконтролируемые, отзывающиеся иглами во всем теле.

Оргазм настиг слишком быстро. У меня не было шансов еще хоть чуть-чуть его отдалить. Сознание еще до срыва отключилось, а спираль внутри выкручивалась, как никогда раньше. И потом раскрутилась резко, но Андрей все не останавливался, только ускорялся. Возможно, внутри я теперь расслабилась настолько, что он мог себе позволить вколачиваться еще мощнее, чем раньше. Значит, до этого все-таки осторожничал. Костя, заметив мое состояние, придержал меня за плечи и начал тоже подаваться бедрами вверх, доводя и себя до оргазма. Понятия не имею, кто из них кончил первым. Единственное, что я могла бы вспомнить о том моменте, — это мысль, что я никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не соглашусь на повторение подобного. Что от такого можно свихнуться, вообще забыть собственное имя. Что по сравнению с этим любые эмоции меркнут, не стоят ничего.

Костя еще долго целовал меня, безвольно упавшую ему на плечо. А потом целовал и Андрей. Они о чем-то говорили тихо, смеялись. Гладили обнаженную кожу, касались губами груди, бедра. И целовали по очереди, не обращая внимания на то, что я не отвечаю. Кажется. Я не могу сказать точно, что мне это не приснилось.

27

И все же проснулась посреди ночи, осторожно выбралась из объятий обнаженных мужчин. Сходила в туалет, приняла душ. Неприятные ощущения все же были, внизу довольно заметно тянуло. Но никто от такого не умирал, и Андрей вряд ли сделал бы что-то, что мне бы серьезно навредило. Укуталась в чей-то из них халат, уселась в гостиной на диване и поджала ноги под себя, предусмотрительно налив себе бокал шампанского.

Я чувствовала полную эмоциональную и физическую удовлетворенность, но сомнения лезли в голову — пока неосознаваемые, они просто есть, но не мешают и не огорчают. Включила огромный плазменный телевизор. Раз уж я оказалась в таком доме, то почему бы не насладиться современным комфортом? Ведь неизвестно, сколько я здесь пробуду… Да, это неосознаваемые сомнения вносили свою лепту в каждую спонтанную мысль.

Показываемый фильм я уже видела. Веселая и романтичная история — ничего особо впечатляющего, такое кино обычно смотрят один раз. Но сейчас я увлеклась. Немного неестественные диалоги — в жизни люди не соображают настолько быстро, чтобы так славно отвечать, красивые актеры и медленно закипающая в недрах ненависти страсть друг к другу. Притяжение. Такое, наверное, только в кино и увидишь. Немыслимая сила, которая вызревает и в один момент взрывается, примерно как оргазм. И как после оргазма наступает опустошающее удовлетворение. Теперь у героев нет иных путей, кроме как становиться еще ближе. И финале, я помнила этот эпизод, будет обязательная свадьба, а героиня уже носит под сердцем ребенка от любимого. Примерно так заканчиваются все подобные истории. Примерно так они и должны заканчиваться в реальности. Не было ни одной тому причины, но настроение все равно портилось. Сомнения, черт их дери, призрачные иллюзии, которых почти нет, но они все же влияют.

— Не спится?

Костя, потирая глаза и позевывая, спускался по лестнице. Выпил воды, плюхнулся рядом и приобнял меня, удобно умещая на своем плече.

— Что смотришь?

— Фильм интересный, — ответила и закрыла глаза — он все равно этого не мог видеть.

— Тогда с тобой досмотрю, если не возражаешь. О, эта актриса офигенная! Сорок лет бабе, но ты на нее только посмотри — конфетища!

Усмехнулась и не ответила. Сложно ощущать себя несчастной, когда тебя так обнимают и нежно гладят по волосам. А ведь именно с Костей я ни разу не говорила на эту тему, потому сейчас и осмелилась:

— Костя, а ты как думаешь, что с нами будет дальше?

— Это ты от фильма так разванилилась, Анют?

— Возможно. Ответь.

— Я же не планировщик, как некоторые! Не вполне в курсе, чем завтрашний день закончится, что уж говорить о следующем квартале!

Невольно начала улыбаться.

— Везет тебе. В смысле, везет, что умеешь не напрягаться из-за проблем, которых еще нет.

Его рука прижала меня чуть сильнее, а голос стал серьезнее:

— Верно, не умею. Вот смотри, Анют, ты можешь прямо утром нас обоих бросить и найти себе кого-нибудь круче нас вместе взятых. Не Петю, конечно, Петя не канает… Но можешь! Вы повстречаетесь, потом женитесь, а через полгода ты будешь ждать, когда у него там очередная командировка, чтобы хоть пару дней его не видеть. Я для примера. Или еще хуже — ты будешь любить его больше жизни, а он через некоторое время увлечется кассиршей в ближайшем супермаркете. Где гарантии, что так не произойдет? Нет гарантий. Любые истории заканчиваются, но никто не представляет, когда и как. Так и что же теперь делать? Уже сегодня отравлять себе жизнь концами всех историй? Потому да, я не собираюсь напрягаться.

Приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Костя, это мудрая позиция. Но разве так просто, как ты говоришь?

— Просто, Анют. Вот завтра мы втроем поедем на работу, и нет никаких гарантий, что нашу машину не сшибет грузовиком с пьяным водителем. Или еще что случится. И все, конец всем трем историям, тебе даже не придется ненавидеть своего того самого мужа.

— Ого, какие повороты! Я думала, ты оптимист!

— Оптимист и есть. Потому что прямо сейчас выбираю, быть мне счастливым или нет. И так всякий раз. Что плохого происходит? Ты рядом, вся такая мокрая, что хочется тебя еще сверху и одеялом обмотать. Смотрим абсолютно дебильный фильм с конфетищей в главной роли. Красотень!

— Красотень, — рассмеялась я. — То есть живешь одним днем? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что не приносит радости? Жаль, я так не умею.

— Неправильно, Анют! — он возмущенно округлил глаза. — Наоборот! Я живу так, словно бессмертный, и ближайшую тысячу лет собираюсь потратить на удовольствия. А как только надоест, то начну печалиться, разнообразия ради. Но, если подниму этим тебе настроение, то могу выдавить слезинку и припадочно побиться головой о стену, изображая, как меня тревожит что-то там, что может произойти лет через десять.

— Не надо, — я встала и потянула его за руку. — Лучше пойдем спать. Хотя нет! Хочу на ручки к счастливому человеку!

Он, конечно, и не думал ерепениться. А потом пытался уклониться от щекочущих поцелуев в шею. Надо почаще общаться по душам с Костей. У него такая душа, что прикоснешься — и все становится проще и легче.

Следующие несколько дней у нас ушли на выработку правил взаимодействия. Я все же отвоевала себе комнату, а парни клятвенно пообещали в нее вообще не входить. Так и заявила, что девушке нужно место, где она имеет право раскидывать всякие интимные штучки или даже белье на изголовье кровати бросать без страха, что кто-то это увидит. Андрей закатил глаза к потолку и сдался первым:

— Хорошо. Но только при условии, что иногда ты будешь бросать свое белье и на изголовье моей кровати.

А вот Костя хмурился недолго, но потом признал:

— Пусть так, если ты требуешь. Ведь все остальное пространство останется зоной свободных боевых действий! — и подмигнул.

Да ведь я не была против этих самых действий, любые игры с их участием мне нравились и доставляли незабываемое удовольствие! Но почему-то так хотелось иногда спрятаться в личном пространстве. И сама эта возможность успокаивала.

Все же мне очень повезло, что на работе намного больше приходилось общаться с Андреем. Костя несдержанный, он поддается порывам, если бы не элементарные правила приличия, то я часто прямо в коридоре бывала бы раздета и с ног до головы исцелована. И все равно он находил способы. На третий день после начала нашего совместного проживания, я принесла ему в кабинет документы. Думала сбежать быстро, но Костя встал и перехватил меня. Увернулась от его губ и выдохнула:

— В приемной Светлана!

Он изогнул светлую бровь:

— А разве Светлана не в курсе, что ты встречаешься со мной?

— А… ну да, я именно так ей и сказала.

— Тогда не вижу проблем.

И поцеловал так жадно, как будто соскучился донельзя и мы не завтракали за одним столом. Я отвечала порывисто, не думая отталкивать, потому что каждое его действие распаляло. И все же цеплялась за остатки рассудка:

— Костя, не здесь! Несколько часов до конца рабочего дня.

Но он уже сжимал мою грудь через тонкую ткань блузки, дыхание тяжелое, порывистое. Одно это дыхание уже говорило о том, что он просто так не остановится. А я хочу останавливать? Нет, конечно. Если бы не смущающее присутствие Светланы за стенкой, то я бы даже мысли такой не допустила.

Он все же оторвался от моих губ и прошептал в шею:

— Офисная романтика, Анют. Это заводит. Давай и тебе покажу насколько.

И я позволила. Он такими же яростными и быстрыми движениями стянул с меня трусики, задрал юбку, приподнял на руках и впечатал в стену. Выгнулась от страстного напора, хотелось раздеться полностью, целовать его грудь и дать ему возможность скользить горячими ладонями по коже. Но что-то возбуждало и в том, что мы оставались почти полностью одетыми. И необходимость сдерживать стоны, чтобы в приемной не услышали.

Вошел в меня одним толчком, я до боли закусила губу. Но он сразу начал двигаться во мне так мощно, что стоны все же вырывались. Врывался в меня, насаживал на себя, не позволяя опомниться. И целовал глубоко, заглушая вскрики. А потом вдруг вышел и отпустил. Я сама по инерции потянулась к нему, желая продолжения. Костя сегодня больше напоминал животное, чем ласкового любовника. И тем самым разбудил животное во мне. Но он перехватил меня за талию и развернул в руках. Довольно грубо толкнул к столу и положил животом на гладкую поверхность. Снова задрал юбку.

— Ты дверь не запер! — выдохнула в панике.

Но он не обратил внимания, пристроился и вошел сзади, не давая мне возможности приподняться. Наоборот, удерживал меня ладонью, вынуждал прогнуться в пояснице. И вколачивался в немыслимом темпе. Почти полностью выходил и снова проникал, как будто пронзал. Переместил пальцы на бедра, сильно сжал, удерживая. Так резко, что каждый толчок выворачивал все тело, а я задыхалась. Я чувствовала, что он близок к оргазму, но не замедляется. И с тихим шипением кончил, но все еще двигался во мне, теперь более рвано. Через несколько секунд сорвалась и я. Только тогда Костя остановился, но не выходил, заставляя то себя, то ли меня чувствовать, как внутри все пульсирует от наслаждения.

Через несколько минут я смогла осознать, где нахожусь. А Костя снова изменился — лукаво улыбался, очень нежно касался моих губ, вытер салфеткой сперму на внутренней стороне бедра и даже не позволил мне надеть трусики. Закинул их в свою сумку под возмущенный вопль:

— Эй! До конца дня еще несколько часов!

Но он только смеялся:

— Смотри, та же фраза, а контекст совсем другой! — аккуратно поправил мне юбку и снова поцеловал. — Я сейчас Андрею сообщу, что под юбкой у тебя ничего нет. Меня просто разрывает, сможет ли он с таким знанием продержаться до конца дня. Ну же, Анют, где твой азарт? Я за то, что Андрей не выдержит. А то строит из себя чугунок непрошибаемый!

Это не человек! Это какой-то вечный игруля во все подряд! Рассмеялась тоже и предложила:

— Ладно, спорим на тысячу рублей! Я за то, что Андрей все же не сорвется. А я еще и отбиваться от него буду.

— Идет, милая!

Почему-то сильно краснела, когда выходила из его кабинета, а Светлана даже взгляда от монитора не оторвала — занята, выводов никаких не делает или ей плевать на эти выводы. Тоже как Андрей — строит из себя серьезный чугунок.

Но смущалась, когда шла по коридорам. Ведь никто не видит, что на мне нет белья! Юбка до колена, ткань плотная, а все равно страшно смущает.

Сразу же вошла к боссу:

— Кофе, Андрей Николаевич?

— Да, пожалуйста. И должны от экономистов на тебя переслать номера поставщиков, распечатай… — он осекся, едва глянув на меня. Улыбнулся. — А что это у нас губы такие припухшие? Вам обоим работы мало?

И я застыла. Только сейчас пришло в голову, что я впервые занималась сексом только с одним из них, когда второй даже не присутствовал. А ведь наши отношения сразу подразумевали иное! В порыве страсти я даже не подумала об этом, но теперь смотрела в его глаза и краснела. А вдруг разозлится?

Андрея от созерцания моего смущения отвлек звуковой сигнал пришедшего сообщения. И я уже точно знала, от кого. Особенно по его глазам — медленно расширяющимся.

— Э? Серьезно? — спросил непонятно у кого. — Вы издеваетесь, что ли? Я ведь больше думать ни о чем не смогу! Звери! Мне еще поставщикам звонить!

— Кофе… сделаю…

И вылетела из кабинета. Нет, кажется, совсем не разозлился. Кажется, намерен немедленно вытворить что-то подобное. И убедилась в его очень приподнятом настроении, когда принесла кофе и распечатку. Поспешила разместить с краю стола и убраться от его, теперь очень пристального, взгляда.

Странно, но до конца дня Андрей меня дергал буквально каждые пять минут: принеси-унеси, наклонись, смотри, какая у меня тут интересная цифра в отчете. Но притом не трогал. Словно наслаждался моим смущением. И я начала получать удовольствие от его голодного взгляда. Теперь и сама немного задерживалась, становилась ближе, оглядывалась на выходе. Улыбалась, наблюдая за тем, как он щурится и медленно выдыхает.

Спор я выиграла — Андрей продержался. Вот только радости от победы как-то не ощущалось. Наоборот, лучше бы проиграла, честное слово.

Ровно в шесть, когда рабочий день официально закончился, выглянул из кабинета и рявкнул:

— Ко мне, живо.

— Но…

Взял за локоть и буквально зашвырнул меня в кабинет. Глаза почернели от нескольких часов напряжения. Щелкнул замком, повернулся ко мне.

— То, что Костя — сволочина, я знал давно. Но от тебя таких издевательств не ожидал! Еще поди и поспорили, трахну ли я тебя до шести?

— Нет, конечно! — я отступала, смеясь. — Как такое возможно?

— Я видел, с каким удовольствием ты меня дразнила. Думаешь, теперь легко отделаешься?

— Я не дразнила! Я не поняла, ты на что конкретно злишься?

Он шел на меня, в глазах смех и предвкушение, медленно расстегивал ремень. Наверное, в тот момент я бы не удивилась, если бы он решил мне этим самым ремнем по попе дать — в качестве наказания на собственные мучения. Но он остановился, приспустил штаны и вдруг сел на стул.

— Иди сюда, Ань. Открой рот и сделай так, чтобы я больше не злился.

В дверь стукнули. Наверняка это был Костя, но Андрей только бровь изогнул и не пошевелился — мол, теперь его очередь, а друг пусть там с ума сходит.

Я опустилась перед ним на колени. Андрей любит командовать. А я… я люблю, когда он командует. Наклонилась, разомкнула губы, но он остановил:

— Нет, сначала задери юбку и раздвинь ноги, — захрипел привычно. — Я хочу видеть.

Выполнила и это. И знала, что смотрит пристально, что ловит кайф от моего смущения.

— Теперь оближи только головку, — он говорил уже едва слышно от возбуждения. — И пока я не разрешу, не смей сдвигать ноги или гладить себя там.

Положила руки ему на колени, тщательно облизала блестящую от смазки головку, не решаясь сделать еще что-то, чего он не требовал. Но он был близок к грани, потому и себя мучить не стал:

— Хорошо. Теперь возьми глубже. Нет, еще… Глубже, возьми его весь.

Это было невероятно сложно. И без того возбужденный член от касаний моего языка стал каменным, огромным. Я старательно пыталась вобрать его полностью, но вряд ли могла. И замерла, даже вдохнуть не в силах. Он положил руку на мой затылок и удерживал так несколько секунд. Потом отпустил.

— Теперь посасывай. Не слишком быстро. Ты же не хочешь отделаться легко?

И я ритмично задвигала головой, стараясь погрузить орган глубже и как можно теснее прижиматься к нему языком. Андрей постанывал, но все равно не собирался упускать инициативу:

— Не закрывай глаза, Ань, смотри на меня.

Как же меня возбуждали его реакции! В глазах мутная пелена, рот приоткрыт, но смотрит на меня. И у меня внизу только от этого все сжимается. Головка внутри набухла, скоро кончит и обязательно заставит все проглотить. Но Андрей вдруг выдавил:

— Все, хватит.

И отодвинул меня от себя. Взял за плечи, заставил встать на ноги. Я непонимающе пролепетала:

— Но ты ведь уже почти…

— Хватит, сказал, — однако голос притом стал мягким. — Я же собираюсь отомстить не только тебе.

Он быстро застегнул штаны и пошел из кабинета. Я за ним, поправляя юбку. Костя, само собой, ждал в приемной. И тоже не выглядел особенно злым, в глазах азарт:

— Ну и кто выиграл?

— Я, — ответила на ходу. — Все, что случилось, случилось уже после рабочего дня.

Андрей окинул нас обоих взглядом и сказал предельно спокойно:

— Мне уже экстрасенсом пора подрабатывать. Костя, сегодня ты ведешь.

— С чего вдруг, мой престарелый водитель, который знает все дорожные…

Андрей не слушал. А меня запихнул на заднее сиденье. И, едва только автомобиль тронулся с места, снова расстегнул штаны. Я приподняла бровь. Но Андрей не думал продолжать то, на чем мы так неуместно остановились. Он подхватил меня за бедра и пересадил на себя, лицом к себе. И за это короткое время его возбуждение спало не слишком сильно — член напрягся мигом, входя в меня.

— Давай, — прошептал мне в губы. — Теперь ты главная.

И я задвигала бедрами, очень быстро разогреваясь. Сама нашла самый приятный угол наклона и задала темп.

— Вы что устроили? — верещал Костя. — Аварии не боитесь?!

— Ты от дороги не отвлекайся, — выдохнул Андрей.

— Черти вы бессовестные, — сокрушался водитель. — Анют, хотя бы не стони! У меня руки дрожат!

Я с очередным стоном заставила себя ответить:

— Не отвлекайся от дороги, Костя.

Андрей смеялся и ловил мои губы нежными касаниями, смотрел в глаза и снова смеялся, хотя смех срывался на выдохах. Поддерживал меня только руками, иногда помогая двигаться резче. Месть вышла слишком удачной, похоже. Ему уж точно нравилось. А Костя не унимался, но теперь говорил тише:

— Кажется, наша девочка вообще ничего не боится… И не думает, что я с ней сделаю, когда приедем. А потом Андрей сделает, потому что этого зрелища не выдержит. А потом снова я…

Провела языком по губе Андрея, он приоткрыл рот, но я отстранилась и почти отчетливо произнесла:

— Нет, я спрячусь в своей комнате. Не зря же я с каждого из вас сначала взяла слово.

Костя выдохнул шумно, нервно. И Андрей — почти так же, кончая.

28

Вопреки моим ожиданиям, совместное проживание не превратилось в постоянную оргию. Нет, в первую неделю мне прохода не давали, но постепенно все перешли к какому-то более спокойному графику. Мы часто готовили вместе ужины, нередко усаживались вместе в гостиной и смотрели фильмы, выбирались втроем то в ресторан, то на какие-нибудь загородные гонки. И все эти занятия приносили разное, но невероятное удовольствие. Единственное, чего я получала безмерно, — поцелуи. И иногда я сама провоцировала, чтобы поцелуи перерастали в страстную ночь. Кажется, мои мужчины меня иногда просто жалели… Мои. Мужчины. Я была счастлива, называя мысленно их именно так. Почти семейная идиллия, с совсем небольшими оговорками со стороны выглядевшая всем, что в жизни надо для полного счастья.

Я любила обоих и каждого по отдельности. Бывало, что нас настигала с Андреем страсть, когда Костя был вынужден оставаться в ресторане на переговорах с возможными клиентами. Бывало, ехала с Костей раньше с работы, если Андрея задерживали дела. И там мы не всегда хотели дожидаться второго — шли вместе в душ или поддавались друг другу прямо в гостиной на мягком ковре. Ни один из них не выражал недовольства по этому поводу. Но все же самые яркие впечатления появлялись, когда мы были втроем. Возбуждало сильнее, когда меня брали оба, когда вообще не было ни единой секунды, чтобы опомниться.

И самое сложное в том, что я никак это не контролировала. Никто из нас не контролировал в полной мере, потому иногда выливалось в приступы вяжущей нежности, а иногда в эротическую игру на грани жестокости. И ни к чему невозможно было привыкнуть.

— Андрей, ты дома? — я обернулась к Косте, шедшего следом за мной с пакетами из супермаркета, дала ему проход. — Прости, что так долго!

И, когда он вышел из гостиной со стаканом коньяка, я уже по взгляду поняла его настроение. С ними обоими иногда случалось — прямо сейчас, ни секунды не размышляя. А уж Андрей иногда просто в другого человека оборачивался, до неузнаваемости. И эта расстегнутая рубашка, и взгляд с прищуром — Андрей уже в роли, остановить его можно только противопехотной миной. Но кому же в голову придет останавливать такого Андрея? Точно не мне. Костя, кажется, атмосферу тоже уловил, потому развернул меня к себе и принялся расстегивать куртку. В глазах ирония и разжигающиеся фантазии. Я со смехом откинула его руки.

— Сам раздевайся! И давайте для начала продукты в холодильник разберем!

Но меня обняли сзади вместо ответа — сначала будет жарко, а потом продукты, ужин и прочие дела. Потому что нам троим так хочется. Меня теперь раздевали в четыре руки — быстро, не позволяя потянуться к их одежде. Уже через минуту я стояла совершенно обнаженной, а Костя только куртку и успел скинуть.

— Да что вы устроили? — возмущалась я. — Прохладно же! Неужели кое-кто и до спальни протянуть не смог бы?

Я поджимала пальцы на ногах — хоть и не мороз, но в прихожей нет уютной теплоты. И гостиная у нас комфортная, и диван там — весьма удобный, многократно проверенный на прочность. Но Андрей сжал сзади грудь, начал с усилием массировать, придавливая пальцами соски и отпуская их, а Костя притянул меня к себе за бедра и приник губами к шее. Он очень легко, на раз возбуждается, и уже сейчас прикусывал кожу, водил языком и не пытался скрыть растущего желания. Мне пришлось сильно, неудобно выгнуться, упереться в Андрея плечами, но бедра оставались в захвате Кости.

Такие ласки распаляют мгновенно. В том числе и ощущением, что они делают со мной что хотят, но притом каким-то образом угадывают, чего хочу я. Но в этот раз я успевала уловить диссонанс, и он раздражал. Почему они одеты? Ведь я тоже хочу касаться губами их кожи. Но, когда потянулась к футболке Кости, Андрей перехватил мои руки и завел за спину, почти полностью обездвижив.

— Да что с вами? — простонала я недовольно.

Костя оторвался от моей шеи, пустил руку вниз, провел между бедрами. Я хотела только того, чтобы он наконец-то занырнул пальцами внутрь, коснулся горячей точки, именно там хотелось прикосновений — пусть даже совсем не нежных, если у парней такое настроение. Но он будто специально дразнил, гладил низ живота, внутренние стороны бедер, давил на колени, заставляя раздвигать ноги шире, снова скользил вверх и лишь слегка касался половых губ, вновь переходя на низ живота. Я стонала разочаровано, но оттого видела только, как в его глазах черти пляшут все веселее.

— Костя, пожалуйста… — забыв обо всем, просила. — Андрей…

В оценке настроения — что все будет очень быстро и мощно — я ошиблась. Они, по всей видимости, переглянулись в самом начале и уже тогда решили не спешить. Я сделала им что-то плохое? За что такие мучения? Руки повсюду, но не трогают самое чувствительное место, языки на коже, но ни одного поцелуя в губы. Я тянусь к Косте, но не могу коснуться, тогда откидываю голову назад, но и Андрей не поворачивает голову. Дотягиваюсь до его шеи, стону даже от этого. Лижу, почти как собака. И уже от этого готова кончить. А меня все не отпускают, мучают. Кажется внутри меня уже так мокро и горячо, что стоит даже ноги потуже сжать, и мне хватит.

— Андрей, пожалуйста, — стону жалобно. — Пожалуйста.

Он так сжимает мою шею, что воздуха не хватает. Хрипит мне в ухо:

— Что пожалуйста?

Издевается. Но я созрела до мольбы:

— Возьмите меня, оба. Как хотите.

Но Костя отступил и даже бровь изогнул.

— Прямо сейчас? А если мне не хочется? Может, сначала поужинаем, потом в душ?

Андрей тихо рассмеялся и до боли сжал соски. Я в изумлении посмотрела на Костю — понахватался от приятеля! Ведь он сам едва держится, но тоже ловит кайф от моих мучений.

— Ладно, — Костя протянул будто нехотя. — Расстегни мне штаны.

Я дрожащими пальцами справилась с пуговицей, звякнула молнией на джинсах, потянула вниз. О, он определенно притворялся — член налился, синие венки вздулись. Потянулась рукой, чтобы ласкать его там, но Костя остановил:

— Нет, Анют, ртом.

Но на колени мне опуститься не позволили, Андрей удержал за бедра. Пришлось сильно наклониться, упереться руками в колени. Неудобно. Но я вобрала головку и начала посасывать. Просто облизывать языком — знала, что нужны глубокие ритмичные движения, чтобы он смог кончить. Но теперь была моя очередь немного поиздеваться. Костя застонал, погрузил пальцы в мои волосы и начал насаживать. Не слишком резко, но теперь в его рычащих стонах звучало больше удовольствия.

И вдруг Андрей вошел сзади резко, одним толчком. Я была мокрая, потому не почувствовала боли. Только неудобная поза мешала. Мои руки кто-то из них оторвал от коленей, не позволяя упираться, и снова завел за поясницу. Я оказалась почти на весу, ноги задрожали от перенапряжения. Но Андрей лишь слабо придерживал за бедра, когда я покачивалась, а потом снова убирал опору. От каждого его движения все тело подавалось вперед, Костя в том же ритме и сам немного двигал бедрами. Он трахал меня, почти достигая горла. А я даже стонать не могла или как-то это замедлить. Придержал меня за шею, и теплая струя ударила в рот. Но Андрей все двигался, потому мне приходилось держать во рту член и продолжать почти столь же интенсивные движения. Ни сглотнуть, ни отстраниться, а Костя и не думал отодвигаться сам — кажется, наоборот, наслаждался тем, что я вынуждена облизывать его орган снова и снова.

К счастью, меня удержали на руках, когда накрыло оргазмом, иначе бы упала. Теперь Андрей, удовлетворившись моим наслаждением, словно перестал сдерживаться. Или внутри у меня так сильно сжималась, что ему хватило только двух толчков.

Через несколько минут я, разнеженная и до сих пор еще не вполне пришедшая в себя, оказалась на кухне, на коленях у Кости. Мне не позволили одеться. Даже помыться не дали. Так и приходилось жаться к нему и наблюдать, с какой ехидцей поглядывает на нас Андрей, готовя ужин. Я уже тогда знала, что буду ужинать голая и даже сил воспротивиться не найдется. Но Костя теплый и большой, а они оба — пусть смотрят и глотают слюни. Совсем не от еды. Вот только потом пойдем все вместе в душ, а там уже никто слюни глотать не подумает, снова раздраконят меня и возьмут свое сладкое.

Несмотря на подобные, очень страстные эпизоды, они случались не так уж часто. И крайне редко мы занимались сексом чаще, чем раз в день. Иногда и весь день проходил без этого, мы ограничивались нежностью. А когда у меня наступили женские дни, я прямо заявила, что я в это время неприкасаема.

— Глупо, — сказал Андрей, не отрываясь от монитора. — Ты в такие дни особенно чувствительная.

Костя вообще недоуменно уставился на меня и нахмурился:

— Анют, неужели ты до сих пор чего-то стесняешься? Это животное, — он указал на друга, — тогда с собой не возьмем, а я умею быть нежным.

Он умел, кто бы спорил. Но я отрицательно мотнула головой и повторила упрямо:

— Не хочу. И живот болит.

И в следующие несколько дней я оказалась в каком-то раю. Почти без чувственных удовольствий, но в полной неге. Мои мужчины как-то без лишних разговоров прониклись, вообще не позволяли мне ничего делать, а ласки их стали подчеркнуто бережными. Честно говоря, боли в животе меня беспокоили только день-два, но я была готова притворяться какой угодно больной, лишь бы продлить это удовольствие — когда Костя смотрит внимательно, удобно ли меня устроили на диване, когда Андрей даже не думает командовать или включать привычный диктат. Это же не жизнь, это концентрация счастья! Женщина, прожившая с ними столько, сколько я, наверное, просто не сможет ужиться с любым мужчиной — да ни с одним из них никого не сравнишь, а двое они вышибают разом.

Вот только когда месячные закончились, немного изголодавшиеся мужчины устроили мне многочасовой сеанс почти непрерывного удовольствия. Я не возражала, ведь тоже успела привыкнуть получать и отдаваться.

Эта пара месяцев, очевидно, останется в моей памяти навсегда.

В Питер мы съездили еще раз — только с Костей. Три дня провели в театрах и на выставках, а ночи — в одной постели. Андрей, кажется, был только рад тому, что его с собой не потащили и позволили целых три дня заниматься работой. Ну а когда я вернулась, он заявил, что теперь его очередь. Косте было позволено только смотреть. Но последний не слишком огорчился, потому что мы во время поездки тоже ни в чем себе не отказывали.

За эти недели мы начали врастать друг в друга. Почти не ссорились — иногда Костя с Андреем ругались, но только по поводу дел. А у меня не такой характер, чтобы намеренно выводить кого-то из себя. Если же что-то для меня было принципиально важным, то они шли навстречу. Упорядочилась и наша жизнь: я начала посещать с парнями спортивный зал, хотя «спорта» было и без того предостаточно. Но мне нравилось заниматься рядом с ними хоть чем. Да и взгляды на них ловить — тоже нравилось. Странно, я раньше не замечала за собой тщеславия, но в груди что-то приятно давило от мысли, что эти оба — мои. И пусть другие девицы соглашаются на варианты попроще.

Я очень сильно изменилась, хотя и не замечала этого сама. Но самоуверенности стало многократно больше, чем раньше. Теперь я уже не сутулилась, когда шла по улице. И это странным образом притягивало взгляды мужчин — я словно начала излучать что-то, на что им хотелось смотреть — чуть ближе, чуть внимательнее, чтобы разглядеть получше. Один даже в кафе подошел, где мы были с Костей в ожидании Андрея. Он как раз отошел к бару, чтобы взять мне коктейль, и в этот момент ко мне подошел довольно молодой мужчина. Он видел, что я с другим, но подошел. Улыбнулся и положил передо мной листок:

— Просто позвони, если захочешь. Я буду ждать.

Хмыкнула. Мягко говоря, я всю жизнь прожила с совершенно другим ощущением самой себя, а теперь вот — подходят, ждать готовы, даже не просят ничего — все, что захочу дать, обрадует. Я изменилась, смотрю иначе, улыбаюсь шире и, самое главное, перестала оглядываться. Замучилась я за всю жизнь оглядываться на других. И по Кате я могла сделать такие же выводы. Мы с ней виделись теперь очень редко, а мне казалось, что в глазах подруги появилась зависть — еще не мешающая дружбе, но уже отемняющая мысли. Она ничего такого не говорила, я по взгляду поняла, когда Костя после встречи с клиентами вошел в кухню, где мы с ней сидели, смазано и нежно поцеловал, а потом удалился:

— Не буду мешать посиделкам. А то как наши косточки перемывать?

А через полчаса приехал Андрей, который задержался в офисе. Сделал то же самое — наклонился и привычно, мимоходом коснулся губами моих, но сказал другое:

— На вино бы не налегали без закусок. Давайте я вам из ресторана что-нибудь закажу. Кать, оставайся сегодня у нас, поздно уже.

Эти два поцелуя говорили вообще обо всем. Именно к ним больше нечего было добавить. Весь мир мог орать, как это неправильно, но эти два поцелуя перечеркивали все аргументы. И именно тогда я поняла суть всеобщего неприятия — людям непозволительно быть настолько счастливыми. Мне непозволительно, когда все остальные вынуждены довольствоваться полумерами. Мир не прощает другим такого абсолюта, потому обязательно пресекает его.

Я не удивилась, когда Катя все же засобиралась домой, многозначительно на меня поглядывая — дескать, не буду мешать этим двоим разрывать мое полупьяное тельце. И притом не отказалась бы побыть на моем месте. Наши отношения с ней не испортятся, я вообще этого не опасалась, — она открытая душа. Потому со временем смирится с этим новым для нее самой чувством и все станет, как раньше.

И все же что-то остается неизменным: счастье не умеет быть бесконечным. Я вышла в гостиную, Андрей сидел за компьютером, а Костя должен был прилететь через час из короткой командировки. Но я не могла молчать, раз уже решилась:

— У меня задержка, Андрей.

Он поднял на меня серьезный взгляд:

— Сколько?

— Пара дней.

— Допустим. И что с твоим лицом? Сейчас я схожу в аптеку, куплю тест, но он пока может не показать результата. В чем причина паники?

Я раскрыла рот и тут же захлопнула, отвернулась. Мне было страшно, до дрожи в пальцах, до желания заорать во всю глотку. Андрей подошел и обнял, но я оттолкнула, попросила поскорее сбегать в аптеку. И, как только осталась одна, бессильно опустилась на пол. Конечно, я принимала противозачаточные, но ведь стопроцентной гарантии не бывает! А мир просто обязан подкинуть свинью, если кто-то в нем до безобразия счастлив и портит этим вселенскую гармонию.

Тест показал отрицательный результат, но два дня — слишком маленький срок для точности. Костя зашел ко мне вечером, а я даже не обняла его после поездки — хотелось просто лежать, точно все силы закончились. И Андрей стоял позади него, хмурясь.

— Анют, — позвал Костя тихо. — Давай это обсудим.

— Не хочу. Я уже сплю.

И, как всегда бывает в принципиальных для меня вопросах, они сдались.

А наутро закровило, живот затянуло менструальными болями. Спускаясь к завтраку, я не бежала — летела:

— Ложная тревога! Самой смешно, что всех перепугала!

Костя ободряюще улыбнулся. Андрей поставил передо мной тарелку с омлетом и будто невзначай коснулся пальцами волос.

— Ань, но нам троим все же надо поговорить на эту тему. Мало ли, как жизнь повернется.

Я мотнула головой, не собираясь портить себе настроение:

— Нечего обсуждать. Катастрофа отменяется! Вот была бы катастрофа — тогда бы и обсудили.

Они только переглянулись.

И что-то за это короткое время паники во мне изменилось. Я далеко не сразу это осознала, только через несколько дней, постепенно. Ничего неприятного ни один из них не сказал, но что было бы в случае беременности? Создалось ощущение, что вряд ли меня бы отправили на аборт — денег у обоих достаточно, чтобы поднять ребенка, но… но что дальше?

Тогда, лежа на кровати вечером, я все думала — что же будет дальше? И вспоминались какие-то мелочи. Например, то, что страсть между нами вошла в уже довольно щадящий график. Она до сих пор впечатляла, но того голодного желания, которое было между нами в первые дни, не осталось. Они еще не потеряли ко мне интереса, но наша жизнь стала очень напоминать семейную. Любая жажда со временем насыщается, и не сейчас, так потом, она будет полностью удовлетворена. И вдруг — ребенок. Ребенок — это уже серьезно. Ребенок не позволит нам разбежаться в разные стороны, когда наступит пресыщение. И хоть я раньше понимала, что оно когда-нибудь наступит, относилась к этому философски — мол, тогда и буду думать. Костя — вечный шебутной мальчишка — и не скрывает, что никогда не хотел остепеняться. Андрей, наверное, сказал бы, что ребенок так ребенок, лишь бы работе не мешал. И чтобы я точный список дала, что мне требуется. И, возможно, даже график бы назначил, кто из них ездил бы со мной по врачам. А я бы даже не знала, от кого зачала! И даже это не самое страшное: воспаленное воображение не останавливалось, рисовало дальше — что будет через пять, через десять лет? О каком папе малыш будет рассказывать в детском саду? Или так честно всему свету и заявит, что у него их целых два? Или тест ДНК сделаем, если не будет очевидно похож на одного? Или будем притворяться перед ним, что папа с мамой вполне нормальные, а этот дядя живет с нами просто так?

Совсем немного беспричинной паники, а все вдруг стало серьезным. И да, черт возьми, я хочу когда-нибудь родить ребенка! А может, и нескольких! Но, увязнув в этих отношениях, я сама не даю судьбе пойти по правильной дороге. Я люблю обоих, но будто очнулась от долгой эйфории — разве любовь позволяет творить со своей жизнью все, что угодно? Разве в сорок лет, вспоминая эти два месяца, я не пожалею о собственном одиночестве?

Пыталась скрыть свое изменившееся настроение, и все будто бы вошло в привычную колею. Но теперь я не чувствовала того же абсолютного счастья, меня изнутри давило, не позволяло радоваться и расслабляться в их руках. Потому в понедельник я вошла в кабинет Андрея и положила заявление перед ним:

— Подпиши, пожалуйста. Без отработки.

Он сильно прищурился, на листок даже не посмотрел.

— С чего вдруг?

— Андрей, не хочу на тебя работать. Вот ты недавно злился на Костю, что он меня в свой кабинет затащил. А как иначе? Так всегда будет, пока я здесь. И ты… неужели не мешаю работе? И я тоже не могу сосредоточиться.

— Только эта причина?

— Да. Подпиши, — настаивала я. — С завтрашнего же дня начну искать другое место, теперь у меня и опыт есть, и самоуверенность появилась. Мне пора уже самой вставать на ноги!

— Ты ведь понимаешь, что тебе необязательно вообще работать, Ань?

Кивнула.

— Понимаю. Но мне хочется так.

— Только эта причина? — он повторил вопрос, не сводя с меня взгляда.

А я изменилась сильнее, чем предполагала. Потому что совершенно спокойно ответила:

— Да.

И Андрей не усомнился. Пододвинул к себе листок, размашисто подписался. Буркнул недовольно:

— Костя будет злиться на меня.

— Не будет. Я ему все объясню прямо сейчас.

— Вот за это спасибо. Потом в отдел кадров и бухгалтерию.

Костя, действительно, разозлился. Особенно тем, что я сначала отдала заявление в отдел кадров, а уже после зашла к нему. Но выслушал, хоть и морщился. И снова я ввернула козырь — я и без того нечасто о чем-то прошу. Но когда прошу, то жду, что буду услышана. Он вынужден был смириться, предложил подвезти меня до дома. Но я мотнула головой:

— Нет, не отвлекайся от работы.

Дома быстро собрала вещи, оставила записку. Написала, что мне просто надо подумать и навестить родителей. Это не побег, не прощание, просто несколько дней такой нужной изоляции. Попросила не беспокоить звонками — я сама позвоню. Очень скоро. И извинилась за то, что научилась врать.

И в аэропорту шла бодро. Впервые я возвращалась домой с желанием там оказаться. Просто разорвать отношения я не могла, потому и оставила им именно такое послание. Сердце кричало, что я остыну, пообщаюсь с мамой, поскучаю, а потом галопом побегу обратно. Мозг говорил, что я больше никогда не вернусь в столицу. Что я стала именно в той степени сильной, чтобы хватило сил оторвать от себя приятное и вредное. Или это во мне Костя с Андреем спорили, каждый по-своему правый? Я шла легко и чувствовала в себе влияние каждого. Вот от этого уже не избавлюсь, но моей походке такое осознание не мешает.

29

Мама застыла в дверном проеме.

— Аня? А почему не позвонила? Мобильную связь придумали как раз для таких случаев!

— Ты как будто мне не рада, — я выдавила улыбку.

— Рада, очень рада! — опомнилась она. — Заходи. Ты одна? Андрей не приехал?

— Мы поссорились, — соврала я.

— Ну, чего и стоило ожидать, — выдохнула она мне в спину.

Я с радостью обняла улыбающегося отца, потом и маму — она умеет говорить гадости, но от того не перестает быть моей матерью.

За чаем пришлось тоже много врать и держать себя в руках. А это было сложно, потому как мама только входила в раж:

— Смотрю, пальтишко у тебя новое, то есть зарплатой не обижали. Ну, и на кой черт было увольняться?

— Мам, ты же сама требовала, чтобы я домой вернулась!

— Не требовала, а ждала! И молодец, что вернулась! Пете утром позвоним?

Я чуть не поперхнулась.

— Нет. А если мы Пете утром позвоним, то уже к обеду я обратно вернусь. У меня аренда еще на месяц вперед оплачена.

Здесь я сказала правду. Андрей платил за аренду моего жилья, как и обещал. Но несколько дней роли не играют. Потом определюсь и обязательно позвоню ему, чтобы и этот вопрос закрыть. Пока я не готова слышать его голос, потому как Андрей вряд ли настроен говорить именно об аренде квартиры.

Мама же уловила в моем ответе другое:

— Гляди-ка, Володя, дочь нам зубы показывает! А в другом случае ты к нам насколько? Или навсегда?

— Пока не решила, — честно ответила я.

И она моментально обрадовалась:

— Вот и славно. Посиди, отдохни, подумай. Вокруг себя посмотри, правильные выводы сделай. А Пете о твоем возвращении пока сообщать не будем, потом как-нибудь. Но все же друзья детства, некрасиво как-то столичную куру из себя строить.

Я вскинулась:

— Я сама ему позвоню! И общаться с ним буду. Но только когда он жениться на ком-нибудь другом решит. И если вообще в мире найдется хоть одна девушка, которая оценит его занудство!

— Посмотри, как мы заговорили! — мама тоже начала раздражаться. — Занудство! Все девицы же только за клоунов замуж выходят, а нормальные, серьезные мужчины не котируются! Через сколько дней ты своему великолепному Андрюше надоела? Понравилось, когда тебя незануды бросают? Или все-таки лучше нормального мужика себе выбрать, которому и ты по статусу? Верочка наша всегда другая была, потому сейчас и счастлива замужем. Что ты в телефон уткнулась? Нормально вообще, столько времени родителей не видела, но от сотового оторваться не можешь!

— Я смотрю, если ли рейсы уже сегодня, мам.

— О, угрожает еще! — она надавила на мою руку, вынуждая положить мобильник на стол. — Перестань характер демонстрировать, здесь тебе всегда рады. И не притворяйся, что этого не понимаешь.

Я улыбнулась искренне, широко:

— Лишь бы ты понимала, мам. Я тоже очень рада вас видеть.

Она немного опешила:

— Вот и договорились. Кстати, по поводу аренды. Туда все равно съездить придется — ключи отдать, пуфики наши забрать. Помнишь, я пуфики специально покупала? Но не сейчас. Отдохнешь, потом вместе съездим.

Да, пуфики меня волнуют больше всего. Даже чуть больше, чем Петя. Потому кивнула смиренно. Маму это вообще непонятно чем обрадовало:

— И через недельку-другую можно начать здесь работу присматривать!

Отец подхватил:

— Да зачем? Дочка, если решишь остаться, к себе устрою.

Я допила чай и встала из-за стола:

— Посмотрим. Вот через недельку-другую и посмотрим, а пока не давите. Иначе я просто вернусь обратно, не вижу смысла трепать себе нервы. Ты хорошо расслышала, мам?

И отправилась в свою комнату, не обращая внимания на ее обиженный взгляд. Там не успела даже вещи разложить, когда тихо вошел папа. Сел на край кровати, наблюдая за мной. У него, честно говоря, тоже характер довольно жесткий — всю жизнь управленцем проработал, но на фоне матери он выглядит уравновешенным. Вот и теперь выждал минуту, а потом сказал спокойно:

— Ты похожа на маму сильнее, чем думаешь.

Я глянула на него в изумлении:

— Неприятный комплимент!

Отец улыбался:

— Знаю. И тем не менее. Ты точно так же умеешь бить словами, хотя раньше я такого не замечал.

Я развела руками:

— С волками жить, как говорится.

— Нет, дочка, это признак слабости. Только слабые так бьют и наслаждаются тем, что задели за живое. Потому что силы не хватает заботиться о своих интересах так, чтобы не делать больно другим.

Почему-то показалось, что он говорит вовсе не о матери. И попал в самый центр моих переживаний. Но пока я запретила себе думать о Косте и Андрее, твердо вознамерившись для начала прийти в себя, а потом уже начинать размышлять.

На следующий день навестила сестренку. У нас с Верой не так много тем для обсуждения, но мы обе радовались встрече. Муж ее был на работе, а маленькая очаровательная племянница постоянно лезла на колени, как будто ей были интересны непонятные взрослые разговоры. Я почти ничего личного не рассказывала, не имела такой привычки. Слушала и многое замечала. У Веры все есть: пятилетняя дочь, верный и спокойный муж, прекрасная квартира, достаток, стабильность… Вот только блеска в глазах нет. Казалось бы, какая мелочь, а сразу замечается. Ровно пятнадцать минут сестра рассказывала о достоинствах нового кухонного гарнитура. Я кивала, соглашалась. А думала только о том, что если человек пятнадцать минут может расписывать гарнитур, то это и есть самое важное. Кухонный гарнитур. А когда она перешла к дорогущей сковороде с тефлоновым покрытием, захотелось выйти на балкон и глотнуть воздуха. Оказалось, что это даже хлеще рассказа о качестве и ценах на детские колготки. Вот так надо жить, Аня. Это должно быть важным. И Вера хоть об этом может разговаривать, а тебе не о чем. Потому что ничего столь же важного в твоей жизни нет.

А если бы я только осмелилась копнуть при ней собственные переживания, то Веру, наверное, удар бы хватил. Зажала бы ушки своей дочери, чтобы детская психика с таким непотребством не столкнулась, и попросила бы вежливо уйти. Именно вежливо, но настойчиво. Потому что нельзя портить ее комфортный мир с гарнитуром и колготками сказками о том, что все бывает иначе.

Думала, что с ума от тоски сойду, но, к счастью, впала в какое-то отупелое оцепенение, потому неделя пролетела незаметно. Андрей не звонил вообще. Костя — несколько раз, всегда немного выпивший.

— Скажи честно, Анют, ты ведь и не хочешь возвращаться?

— Не знаю, Костя. Я действительно не знаю.

— Ты, должно быть, думаешь, что я вообще ничего не понимаю? Но я только поначалу немного мебель порасколачивал, а потом понял. Андрей вообще спокоен, как будто ничего не произошло. Как будто ты не кинула нас, словно тебе вообще плевать. Я другой. Но я понял, что тебе нужны какие-то гарантии?

— Нет, Костя, не нужны. Глупость — давать какие-то обещания. Ну что, разве ты сможешь сказать, что мы будем вместе и в старости? Как себе это представляешь?

— Не представляю. Я честен с тобой, оцени хотя бы это!

— Я ценю. Но ты красив, Костя, ты безупречен. Всегда девушки будут облизываться, глядя на тебя. Я знаю, ты не любишь загадывать надолго, но определенно когда-нибудь ты захочешь кого-то из них.

— Даже если так, Анют, сейчас-то это какое имеет значение?

— Все, мне пора. Мама на ужин зовет.

Это был самый содержательный наш разговор. В другие дни Костя звонил в намного более буйном настроении:

— Анют, мы тут с Андреем в клубе зависли, девочку присмотрели. Думаем, распишем ее на двоих. Не беспокоит?

— Нет, — я рассмеялась. — Вы вправе делать все, что хотите.

— Тогда не будем. Стремная она какая-то. А вон та вроде ничего… такую я себе заберу, Андрей пусть другую присматривает. Как же он бесит со своим спокойствием!

И меня на самом деле это не беспокоило. А может, даже легче стало — жизнь продолжается. Никто из нас троих не обязан убиваться. И он почти осязаемо пытался вызвать во мне ревность. Но ревности не было — и это удивило сильнее прочего. Отупелое оцепенение оказалось самым прекрасным состоянием, чувства бьются где-то поодаль, а меня не задевают.

Справедливости ради и чтобы поменьше ссориться с матерью, я все же просмотрела вакансии трудоустройства. Но без азарта. Уже тогда понимала, что если останусь в этом городе, то задохнусь. А к концу второй недели это ощущение достигло пика. За спиной остались незавершенные дела и два человека, с которыми я обязана встретиться. А еще Андрей ни разу не позвонил, почему-то именно его звонок я рассматривала как последнюю каплю. Но он не звонил мне, а я не решалась позвонить ему. Напоследок поругалась с мамой, сказала ей, что люблю ее всякую, обняла отца и уехала, пообещав навещать их чаще.

Конечно, я отправилась в свою квартирку. Надо собраться с мыслями, чтобы позвонить обоим. И подыскать правильные слова, объяснить, что я не хочу больше пытаться быть без них. Что я запуталась, что распутаться сама не сумею. Что только время покажет, в чем именно я ошибалась. Но без них я задыхаюсь уже сейчас.

Но, войдя, замерла. В зале горел свет. Бросив сумку, я сделала еще несколько шагов.

— Андрей? Ты как здесь оказался?

Он встал, повернулся. Глаза прищурены, ни тени улыбки или радости от встречи. Сказал совершенно ровно:

— Я плачу за эту квартиру. Понятно, что мне дали дубликат ключей. И я видел, что здесь остались твои вещи, потому ты обязательно приехала бы рано или поздно.

У меня дыхание остановилось. Красивый, почти родной, как всегда — непрошибаемый. Или только показывает это, ведь зачем-то ждал. Увидела его спортивные штаны на диване, рабочую рубашку на спинке стула. Как часто он ночевал здесь, зная, что я обязательно вернусь именно сюда?

— Ты злишься? — у меня голос дрожал.

— Да, злюсь.

— А Костя говорил, что ты спокоен. Но и я вижу, что злишься. А кричать и мебель бить просто не умеешь. Я соскучилась.

— Я тоже, — и притом не сделал ко мне даже шага. — Все обдумала? Поговорим?

Я устало опустилась на пуфик, купленный когда-то мамой и многократно ею же воспетый. Уставилась в пол.

— Да, Андрей, пора. Все так сложно.

Он так и стоял напротив, заправив руки в карманы.

— Нет, все довольно просто. Костя не сможет слишком долго быть несчастным, он пытается заменить эмоции — пока не получается, но когда-нибудь у него выйдет. Ты можешь думать о себе что угодно, Ань, но никто не будет любить тебя на расстоянии годами. Избавься от этой романтической иллюзии, так не бывает. Теперь ты. Тебе все нравилось, но мешало отсутствие атрибутов нормальности, хотя бы внешних. И ты настолько труслива, что не попросила их с нас, а предпочла сбежать. И нет, я не собираюсь тебя оправдывать. Не переношу слабости в любых проявлениях.

Я вскинула голову и обескураженно посмотрела на него. Слова разозлили, но я попыталась говорить ровным тоном:

— Допустим. С Костей понятно, со мной понятно. А с тобой что? Ты даже ни разу не позвонил!

— Я не звонил, потому что в звонках нет смысла. Только послушать очередные оправдания. А если снова накатит слабость, то нет ничего проще, чем отключить вызов. Разве я из тех, кто тратит время на пустое? Я спокойно ждал, когда ты вернешься. А если бы до конца месяца не вернулась, тогда бы полетел к тебе. В любом случае, у нас состоялся бы именно этот разговор.4fc76

— Полетел бы ко мне? То есть ты не пытаешься заменять эмоции? — напомнила я его же формулировку. — А как же избавление от иллюзий?

— Так у меня иллюзий никогда и не было. Давно тебе об этом говорил. Я уже выбрал, Аня, я больше не выбираю. Мы будем вдвоем или втроем, но мы с тобой будем вместе. Тебе были нужны атрибуты, я тебе их предоставлю — поженимся, будем изображать самую нормальную семью из всех возможных. И ты больше не сможешь прикрыться трусостью. А кто с нами еще в спальне находится — так об этом можно посторонним не сообщать. Я секс вообще рассматриваю как игру и отдых, но вне постели мне нужен человек… я уже объяснял.

— Ого! — я попыталась показным восторгом скрыть нахлынувшие эмоции. — Еще и признайся, что любишь!

Он едва уловимо улыбнулся:

— Ты сама все знаешь.

Сердце билось гулко, я бы на ноги вскочила, но боялась, что не устою — сильно дрожали.

— Скажи, Андрей!

Он улыбнулся чуть шире и посмотрел в сторону.

— Люблю. Не проси повторять, такое меня сильно с толку сбивает. И Костя любит. Совсем по-другому, но тоже по-настоящему. Не делай сейчас вид, что ты раньше об этом не знала.

Наверное, знала. Чувствовала. И в этот момент хотела бы, чтобы он просто заключил меня в объятия. Ведь Андрей далеко не всегда такой сдержанный! О, он умеет быть горячим, но почему-то показывает это только в страсти. Ему не хватает романтичности, душевности какой-то, понимания, что девушка с ума сходит от таких признаний от любимого. Не хватает или вовсе в нем нет. Но делает его этим еще притягательным.

— Хватит так улыбаться, — он вдруг повысил голос. — Ань, моя программа дальнейших действий утверждена? И можем переходить к приятным бонусам?

Я рассмеялась — открыто, легко, безудержно. Только Андрей Николаевич предложение руки и сердца способен назвать «программой дальнейших действий». И, не в силах успокоиться, кивнула:

— Я за эти две недели тоже многое поняла, Андрей. Например, что не смогу годами выносить мужчину без твоего уровня цинизма, он будет казаться слишком человечным, слишком простым! — подумала и добавила спокойнее: — Но ты должен знать, что я никогда не буду равнодушна к Косте. И я хотела бы заверить, что никогда не посмотрю в его сторону, никогда его не захочу. Но это неправда.

— И это знаю, — он смотрел с непривычной теплотой. — Я уже сказал, что наша спальня никого не должна волновать, кроме нас. И что я четко разделяю секс и все остальное.

Резко выдохнула. Почему еще вчера все было невыносимо сложно, а теперь задышалось легче? Андрей сильно упростил, совсем все легко не будет, но почему бы не попробовать, раз все равно тянет только сюда? Я прикусила губу, скидывая последний мандраж:

— Тогда поцелуй меня. Я все жду, когда ты подойдешь и поцелуешь, чтобы последние сомнения исчезли!

Он изогнул бровь.

— Сама подойди и поцелуй. Я же злюсь, помнишь?

И это мой будущий муж? С таким никогда просто не будет. Но всегда будет приятно. Встала и выполнила. Обвила шею руками, заставила наклониться и прижалась губами. А он еще не сразу ответил! Злится, видите ли. Но недолго он злился, особенно когда я отошла и начала издевательски медленно стягивать кофту. Задышал тяжело, взгляд привычно изменился. Но он заставил меня полностью раздеться, причем под музыку, а потом поставил на четвереньки и пристроился сзади. Заставил кричать от изнеможения. Я кончила дважды, а он все продолжал и продолжал в меня вдалбливаться, оставляя на бедрах синяки от собственных пальцев.

Уж не знаю, он так сильно соскучился, или я. Хорошо, что утром я навсегда из этой квартиры уеду, а иначе смотреть в глаза соседям не смогу. Стены тонкие, там наверняка всей толпой перекуривали. Особенно после того, как ночью заявился Костя. Нагло разбудил и побывал во мне со всех сторон: начал с минета, потом уложил на себя, позволив Андрею растягивать меня сзади, потом перевернул и устроил мне сессию жесткого анального секса. Я думала, что свихнусь или задохнусь, но двух изголодавшихся мужчин оказалось удовлетворить не так-то просто. Они кончали, доводили меня, шли в душ, несли в душ меня, пили шампанское, поили меня изо рта в рот, отдыхали немного, потом нежно целовали по очереди, желая спокойной ночи, и с этими поцелуями снова распалялись. Не представляла раньше, что можно ждать утра, как единственной возможности поспать и отдохнуть. И да, завтра им придется меня по очереди на ручках носить, сама я вряд ли буду в силах передвигать ноги.

А обо всем, что будет дальше, я подумаю потом, когда мы немного утолим голод. И да, теперь я точно знаю, что мне светит, если я еще раз вздумаю на две недельки убежать от неизбежного. От того, чего сама хочу. Хотя… оно того стоило.

Эпилог

Есть в громадных мегаполисах что-то темное и бездушное — вселенское зло. Оно не дает невидимым серебряным нитям тянуться от одного жителя к другому, связывать всех прочной, хоть и неощущаемой, сетью. Оно отвлекает людей собственными заботами, обесценивает важность чужих проблем, делает равнодушными ко всему, что не касается непосредственно их. Именно по этой причине, в таких местах людям все равно, кто кого держит за руку на улице, соседи крайне редко заходят, чтобы попросить соль, а любые яркие новости горят недолго — выжигаются новыми, другими, которые тоже быстро сгорят в шуме собственных забот. Полное отсутствие невидимых паутин, когда ты связываешь себя только с теми, с кем хочешь связаться. Именно это когда-то заставило меня влюбиться в столицу. Меня, с детства привыкшую к иным правилам игры, привлекло в ней именно это ощущение равнодушной свободы.

Это вселенское зло любит только сильных. Тех, кто идет твердо, не оглядывается. Им оно прощает ошибки и промахи. Столица беспощадна лишь к тем, кто не умеет ставить приоритеты, кто заменяет чужими интересами важное для себя. Это она диктует мотив и давит всех, кто не способен научиться ей подпевать. Костя и Андрей всегда были идеальными для нее героями, я же училась постепенно, но оттого с еще большей радостью — счастье чувствуется, когда ты имеешь возможность сравнивать.

Мое счастье никогда не было тихим, несмотря на то, что я вышла замуж за самого спокойного человека на планете. Оно оказалось рваным, дерганым, эмоциональным и каждый день неожиданным, но оттого еще более ценным. Кажется, ко всему можно привыкнуть, но только не к постоянным аттракционам и замирающему сердцу. Например, собственную свадьбу я вспоминаю с содроганием и спустя несколько лет. Нанятый тамада уже через час был готов под стол залезть от Кости, а тот недоумевал, зачем этот недоросток постоянно хочет заткнуть ему рот. Даже мама в присутствии Кости деревенела и тщательно подбирала слова. А гости думали, что он просто грубо шутит:

— Андрей, следующие танцы Анюты со мной! Не спорь, ты ее всю оставшуюся жизнь танцевать будешь… ну, если меня не окажется рядом. Нет, Зинаида Васильевна, вы с семьей останетесь в моей квартире! Зачем же молодых стеснять? А я найду, где мне на это время пристроиться… Чего это неудобного? Неудобно — это когда лучший друг дает лучшей женщине свою фамилию. Когда сам женюсь? Никогда, наверное. Видите ли, Зинаида Васильевна, я прелесть. Я просто не имею морального права отнять у мира меня!

Андрей бурчал в бокал шампанского:

— Я потом его прибью.

Мне же было смешно. Никто в намеках Кости не улавливал честных признаний, вот только Светлана весь банкет посматривала на нас круглыми глазами — она никак не могла поверить, что я выхожу замуж не за ее любимого начальника. Глаза у нее были почти такими же огромными, как у моей мамы, когда она услышала, кем работает Андрей, и что в первую их встречу Костя явно навешал ей лапши на уши. Но против такой лжи она не возражала — впервые в жизни у нее не было ни единого аргумента, чтобы критиковать мой выбор.

Тогда казалось, что ничего не изменится. Но почти сразу изменилось. Костя отказался жить в доме Андрея, заявив, что ему будут больше рады, если он будет налетать к нам в гости, как очаровательный смерч. Мы и были рады, особенно тому, что он бывал у нас каждый день. Но через год его визиты стали реже. Кажется, Костя начал подыскивать себе ту, которая будет ждать его дома после его возвращения с ежедневных битв. Он бросался в эти поиски с только ему присущим рвением, а потом снова возвращался. И мы с Андреем радовались его возвращениям — все же насыщенная сексуальная жизнь здорово украшает любой быт. И все-таки я не могла не понимать, что Андрей цинично и хладнокровно все просчитал с самого начала: спустя пару лет после свадьбы я все еще хотела Костю, но любила ли я его тогда так же, как мужчину, в объятиях которого засыпала? Костя стал цветным праздником в моей жизни, но переставал быть самым важным ее светом. Он будет уходить, а я буду отпускать, но он все равно будет возвращаться, и я буду счастлива в эти моменты. И если он когда-нибудь все же решит жениться, то наверняка от нас полностью все равно не оторвется. Наверное, это не очень честно по отношению к его будущей избраннице, но иначе не выйдет. Мы втроем связаны прочно, никогда не сможем окончательно разойтись в разные стороны. Он знает, что здесь его любят, хотя никогда о том не говорят. И любовь эта — настоящая, просто разная к обоим.

И когда я все же решила, что готова стать матерью, то серьезно поговорила с обоими. Они не оспаривали мое решение — эта традиция уступать мне в принципиальных вопросах сохранится всегда. После этого Костя начал предохраняться, предоставляя моему мужу очередное право — быть отцом моего ребенка. Не знаю, было ли это принципиально для Андрея, но я и не спрашивала. Да, этот социальный атрибут мне так же был необходим. И если бы мы жили в другом мире, по другим правилам, то я позволила бы случайности решать этот вопрос, потому что втайне хотела родить и белобрысого, несносного, невыносимого сынишку, на которого бы жаловались все воспитатели и учителя. Но в чем-то я до сих пор оглядывалась, в чем-то по-прежнему не могла шагать уверенно. Потому что я научилась сопротивляться миру, ему не должно быть дела до моей жизни, но чужая жизнь — это другое. Я не имею право решать, какой она будет у моего ребенка. Потому наш Матвейка родился темноволосым и зеленоглазым обладателем серьезного личика. Это выражение у младенца смешило и вызывало умиление. Костя только сокрушался:

— Ты монстр, Анют! Ты воспроизвела на свет второго такого же зануду, пошатнула вселенскую гармонию добра и зла!

Матвейка будет называть Костю дядей. И почему-то я уверена, что дядю он будет любить больше родителей — таких светлых людей дети просто обожают. Странный выверт судьбы: Костя, который не был предназначен для спокойных семейных отношений, мог бы стать лучшим отцом на свете. И он станет, много лет спустя и уже за рамками моей истории.

А пока мы могли иногда оставлять ребенка с няней, перебираясь на ночь в его квартиру. И на несколько часов врастать друг в друга, потому что это правильно — быть счастливыми. Правильно — провести годы своей молодости в наслаждении и ярких красках. Жизнь не ограничивается только удовольствиями, но будучи седой бабушкой, я определенно не скажу, что пустила ее в угоду чьим-то посторонним интересам.

Content

Тальяна Орлова
СОБЛАЗН ДВОЙНОЙ, БЕЗ САХАРА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Эпилог