Роберт Блох

АСТЕРОИД СТРАХА

Я надеюсь, что никто никогда не прочитает мою рукопись. Потому что, если кто-нибудь ее прочтет, это будет означать лишь одно: кто-то еще прибыл сюда. И был пойман, как мы.

Чтобы не рисковать, я не буду указывать даты. Не буду сообщать название нашей экспедиции. Никаких подсказок. Просто предупреждение.

Да, я напишу это как предостережение. Напишу сейчас, пока еще могу.

Мы приземлились вчера на этот проклятый астероид. Нас было четверо — капитан Джейсон Штурм; маленький Бенсон, инженер и штурман; Хэкер, наш биолог. И я сам — радист, второй пилот, и мастер на все руки.

Не хочу заострять внимание на путешествии. Полет не был приятным. Упакованные как сардины в консервной банке, несущейся в космосе, мы были готовы приземлиться хоть на комету, лишь бы почувствовать твердую почву под ногами.

Карты капитана Штурма демонстрировали прекрасный творческий подход, и будь я проклят — ничего больше. Почему он выбрал именно это направление, никогда не узнаю. Забытая богом маленькая пародия на планету, как мне показалось, — определенно была такой. Мы пребывали в восторге, когда стали спускаться. Состав атмосферы оказался подходящим для человека, ее плотность была достаточной, чтобы обходиться без скафандров. Влажный воздух и достаточно кислорода. Температура выше восьмидесяти. [1]

Когда мы приземлились, Бенсон выглянул в иллюминатор.

— Боже, — пробормотал он. — Какое место!

Я не мог бы сказать лучше.

Прищурившись, я рассматривал поверхность этого осколка. Когда-то я немного выпивал, и наблюдал розовых слонов. Но здесь я впервые увидел зеленый кошмар.

Зеленый кошмар…

Ничего, кроме леса, насколько мог видеть глаз — пышного тропического изумрудного леса. Болотные растения поднимались из грязи, которая была не коричневой, а бледно-зеленой. Среди скрученных растительных щупалец плыл туман. Жидкие облака клубящегося зеленого пара.

Амазонка была ничем по сравнению с этим перезревшим гнилым болотом.

Настоящий зеленый ад.

Мы провели на корабле много недель. И если тут воздух был как раз…

— Пойдем, — сказал кэп, старый грубоватый космический волк, имя которого занимает не последнее место в анналах межпространственных исследований.

Он достал флаг и развернул его. Типичное действие командира. Долговязый Хэкер помог мне достать разметчик с официальным исследовательским диском. Мы спустили лестницу и сошли в ил.

Штурм шел впереди, словно новый Колумб — флаг и все такое. Он шагнул в клубящийся туман и двинулся дальше. Три шага, и мы едва могли его разглядеть, настолько густыми были испарения. Словно над кастрюлей с гороховым супом.

Капитан воткнул флагшток в грязь и произнес небольшую речь.

— Предъявляю свои права от имени…

Я не слушал — проклятый электроуказатель был тяжел. Хэкер лишь усмехался, хотя каждый шаг заставлял нас погружаться в эту слизистую гиттию чуть ли не по колено. Дышать было тяжело. Влажный теплый воздух не позволял полностью наполнить легкие.

— Проклятие на эти лозы! — Хэкер чуть не споткнулся, когда его ноги запутались в осьминогоподобных витках висящего растения.

— Подождите минуту! — Штурм закончил изливать устные формальности. — Достаньте ножи! Мы донесем разметчик до какого-нибудь холма и расчистим вокруг него стебли. Таким образом, маркер будет хорошо виден.

— Сомневаюсь, что это принесет много пользы, — заявил Хэкер, наклонившись и внимательно рассматривая усик куста. — Эти растения, скорее всего, вырастут снова через двое суток.

— Что это?

— Пока не знаю. Что-то вроде созданий Венеры. Обратите внимание на устройство клапанных образований.

— К черту клапаны! — решил Штурм. — Найдем время для этого позже. Давайте достанем ножи и установим маркер.

Нам бы не помешала пара аборигенов с мачете. Пришлось самостоятельно прорубать путь через лес. Здесь почти не было деревьев — в основном трава, вроде борщевика и подобного, папоротники и кусты.

Сначала мы не возражали. Восторг от приземления все еще давал о себе знать. Хэкер, чему-то улыбаясь, стирал влагу с очков, Бенсон сосредоточенно резал водянистые побеги. Мы медленно продвигались. Штурм шел рядом, как всегда, добродушный.

— Вот это место, — сказал он, указывая на небольшой бугорок.

Мы с Хэкером опустили маркер. Наконец-то.

Я тяжело дышал. Вдохнул слишком много этого воздуха — испорченного, зловонного. Гадкого и вонючего, как гнилая растительность. Растительность…

— Послушайте! — голос Хэкера начал сипеть.

— Что? — я посмотрел на него. Он с тревогой глядел через плечо.

— Там что-то движется. В кустах, среди деревьев.

Я проследил за его взглядом. Но не обнаружил ничего, кроме массы слегка покачивающихся растений.

— Ты ошибаешься. Протри еще раз очки.

Хэкер последовал моему совету.

Мы приподняли маркер вверх, чтобы подкопать вокруг основания и поставить его ровно. Штурм и Бенсон наклонились, чтобы помочь.

Вот почему мы не видели, что происходит, пока не стало слишком поздно.

— Берегись!

Я выпрямился рывком, оглянулся. Развернулся и уставился на скользящий ужас.

Эта вещь была, как и все здесь, зеленой. Все, что я увидел сначала — контуры стремительной, хотя, на первый взгляд, и неуклюжей фигуры. Большой зеленый силуэт с машущими конечностями. Потом я присмотрелся — и понял истину.

— Это растение! — крикнул я. — Растение!

В мою сторону направился рослый монстр. Он передвигался с помощью извивающихся щупалец, которые отдаленно напоминали карикатуры на отекшие человеческие ноги. Два стебля несли пухлое, раздутое тело, как у непристойного идола. Выше были извивающиеся руки растения, по обе стороны от небольшого нароста, соответствующего голове.

Голова выглядела хуже всего. Приземистая, размером с дыню, она покачивалась на шее чудовища — если это была шея — как кивающий цветок. Но не было ничего от цветка в сморщенном, развратном лике, который смотрел с передней части округлой головы. У этой твари было лицо — лицо с глазами и ртом. Чудовище атаковало меня слишком быстро, чтобы я смог сделать больше, чем просто смотреть, вздрогнуть и попытаться увернуться от ищущих рук. Я бросился в сторону, но опоздал. Щупальца схватили меня.

Штурм выкрикивал приказы, Бенсон махал ножом. Хэкера я не видел. Я был вынужден физически и психически отдаться молчаливому уроду, который сжал мне горло в гибких объятиях.

Я наносил удары и царапался, но вскоре был притянут к мясистому телу создания, достаточно близко, чтобы почувствовать отвратительный запах падали. Щупальца откинули мою голову назад. Я смотрел на ужасные морщины, которые пародировали лицо на конце стебля — он служил шеей. Глядел в изумрудные глаза — глаза с бледными зрачками, которые, казалось, плавали в хлорофилле.

Кулак ударил, глубоко воткнувшись в гниющую массу. Мерзкое существо сжало меня еще крепче. Я узрел Штурма рядом с собой. Он вонзил нож в тело растительного существа.

Оно подняло меня. Я дергался в воздухе. Голова опустилась ко мне; ужасное подобие лица как будто пыталось погрузиться в мою плоть. Была видна темная дыра рта.

Отчаянно извиваясь, я смог освободиться, но упал. Урод схватил меня за лодыжки и вновь поднял к голове. Я почувствовал, как упругие губы монстра прижались к ноге. Прижались и расширились. Острая боль пронзила мою икру.

Затем — головокружение. Обморок. Мое последнее воспоминание было калейдоскопическим видением ужаса. Тошнота, боль от укуса странного существа; искаженные лица Штурма, Бенсона и Хэкера, когда они вонзали ножи в возвышающееся зеленое тело, потом — прохладная мягкость покрытой мхом земли, когда я упал.

Очнулся в своей койке. Штурм склонился надо мной, вид его был серьезен.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Он разрезал штанину на моей правой ноге, обнажив ее до колена. Затем оторвал кусок ткани с левой части брюк.

— Тварь ужалила тебя.

Его пальцы указали на два небольших углубления на моей икре. Крошечные проколы, глубоко проникшие в плоть, с небольшими пурпурными изменениями цвета вокруг. Я заметил припухлость воспаления в местах ран.

— Лучше вырезать их, — сказал Штурм. — Это создание может быть ядовитым.

Я покачал головой.

— Приложи антисептик, и давай посмотрим, что произойдет, — предложил я. — Сейчас не болит, и я не хотел бы доставлять всем неудобства.

Штурм пожал плечами.

— Что произошло после того, как я потерял сознание? — спросил я.

Он вздохнул, встал, занялся процедурой.

— Дьявол ушел, — сказал он. — Укусил тебя, уронил и ушел. Бенсон пытался преследовать его с ножом. Растение ударило его один раз одним из своих зеленых стеблей и сбило с ног. Затем стремительно удрало в свои адские джунгли.

Намазав антисептик, он отступил. Я повернулся и попытался встать.

Мне почти удалось. Волна бессилия накрыла меня легким облаком. Я упал на койку.

— Что случилось, парень? — спросил Штурм. Он не сводил обеспокоенного взгляда с моего лица.

— Я… не знаю, — пробормотал я. — Чувствую слабость. Ног не ощущаю.

— Что? Не слышу тебя.

Как такое могло быть? Мне казалось, что я говорю нормальным голосом, но он меня не слышал. Я, по-видимому, был слабее, чем думал.

— Лучше лежи и дай мне заняться делом, — посоветовал Штурм.

Я заставил себя улыбнуться.

— Да. Буду лежать и отдыхать. Посплю. Это вернет мне силы.

— Надеюсь, с тобой все будет в порядке. Мы собираемся осмотреться — нет ли поблизости еще подобных тварей. И на этот раз будем вооружены посерьезней.

— Хорошо, — сказал я. — Удачи.

Он ушел.

Мне было жарко, трясла лихорадка. Ноги онемели, и парестезия, казалось, приближалась к бедрам. Это было теплое, довольно-таки приятное чувство. С усилием я сел и подпер голову рукой. Посмотрел на свои обнаженные ноги. Припухлость почти не увеличилась.

Это было облегчением. Я упал на подушку и лежал на спине, приходя в себя. В конце концов, онемение было естественным процессом. Я был уставшим. Очень уставшим. Поспать бы…

Задремал.

Как долго спал, не знаю. Но когда открыл глаза, был другим человеком.

Онемение исчезло. Я сел и еще раз осмотрел ноги. Воспаление отсутствовало. Не было боли. Я оттолкнулся от кровати и встал. Все в порядке.

Порывшись среди вещей, нашел старую рубашку. Разорвал ее на полосы и, соорудив импровизированные обмотки для ног, перевязал их. Затем вышел из корабля.

Изменение было просто замечательным. Недомогание прошло. Теперь я мог смотреть на странный пейзаж вокруг, оценивая его заново. Какие бы ужасы ни скрывались в этом местечке, была здесь и какая-то невероятная красота.

Пока я смотрел, зеленые сумерки скользнули по земле. Деревья были затенены опускающейся темнотой, и пар принимал новые и причудливые формы, заселяя лес туманными призрачными фигурами.

Я думал о том монстре из джунглей. Что это было — ходячий овощ? Какая биологическая аберрация породила столь странную форму жизни, которая напала на меня?

Я смотрел в сумрак и размышлял.

Было темно, когда мои друзья вернулись. Вокруг была голубоватая тьма, не зеленая. Глубокая и густая.

Я сидел на трапе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Штурм.

— Хорошо, — я указал на повязки, которые намотал на ноги. — Это помогло.

— Может быть, тебе следовало использовать больше мази? — предположил Хэкер.

— Не беспокойся. Я в порядке.

Какая-то новая энергия переполняла меня.

— На что ты смотришь? — спросил меня Штурм.

— Гляди, — прошептал я, скосив взгляд.

Они повернулись. И взглянули на восходящие луны.

Да, луны. Две. Спутники астероида. Кривые ущербные луны.

Дурацкие луны кошмарного мира.

Они поднялись над горизонтом, на небольшом расстоянии друг от друга, как два глаза, расположенных на широком пространстве космоса. Зеленые глаза, которые злорадствовали над этим переплетенным, запутанным миром безумной жизни.

Конечно, я знал, как это звучит. Жалкие потуги на патетику. Но восход лун способствовал таким не очень-то оригинальным мыслям.

— Где вы были?

— Не очень далеко, — ответил Штурм. — Проклятые джунгли слишком густы, чтобы двигаться во тьме. Кроме того, эти твари…

— Забудь об этом, — быстро сказал я.

— Такое забыть невозможно, — возразил Хэкер. — Здесь что-то не так. Растения, выглядящие как животные… Почти антропоморфные.

— Почти какие?

— Антропоморфные. Человекоподобные.

— Ты… Нет, чушь.

— Я не спятил. Природа сошла с ума. Да! Я хочу изучить… Это что-то новое. В летописях биологических открытий вне Земли мне не попадалось ничего подобного. Я никогда не имел информации о подобной форме жизни. Почему-то химически все неправильно! Хлорофилл не реагирует — он подобен плазме крови!

— Почему бы вам не настроить лабораторное оборудование и не провести проверку? — спросил Штурм. — Может быть, занести что-нибудь в свои записные книжки. Мы уберемся отсюда утром — что бы там ни было.

— Правильно, — согласился Бенсон. — Интересно, как долго длится ночь в этих местах?

— Посмотрим. Надеюсь, что недолго. Честно говоря, это место вызывает у меня дрожь.

Редкостное признание — изреченное из уст такого человека, как капитан Штурм.

Мы все понимали, что и кэпу, мягко говоря, неуютно.

Хэкер начал бродить вокруг, исследуя невозможный растительный мир. Внезапно жуткий звук в мертвой зеленой пустоте потряс нас.

— Что дальше? — спросил Бенсон.

— Перекусим, — предложил Штурм.

Они принялись за ветчину и галеты. Готовить что-то горячее не было желания ни у кого.

— Как насчет тебя? — спросил капитан.

— Я не голоден, — ответил я. Это было правдой. Мне не хотелось есть.

— Ты взвинчен. Почему бы не лечь снова?

Я отшутился от этого предложения.

— Чувствую себя полным бодрости духа, Штурм. Давайте продолжим поиск, когда вы закончите ужинать.

— Иди с Бенсоном, — сказал пилот. — Я вздремну здесь, пока Хэкер работает.

Мы с Бенсоном ушли.

Наши фонари прореза́ли полосами белого сияния зеленоватые джунгли. То и дело приходилось пускать в ход ножи. Это было медленное, болезненное путешествие, которое мы совершали, находясь в логове кошмара.

Если б был хоть какой-то звук, какой-то признак жизни! Вокруг висела тишина, бесконечная тишина, такая же глубокая, как и сам этот лес.

Мы напрягали слух в надежде услышать хоть что-нибудь. Шуршание. Звучание, которое издают растения — ползучие растения, извивающиеся, бьющие и жалящие. Они скрывались и ждали. Затаились в зеленом лабиринте.

Бенсон трудился. Я не отставал. До тех пор, пока…

— Там! — Бенсон схватил меня за плечо. Я тоже увидел.

Сквозь искривленные стволы деревьев тусклый свет спутников упал на невероятное зрелище.

— Корабль! — ахнул я.

Действительно, он. Космический корабль с тупым носом, утопающий в вонючей слизи, из которой поднимались извивающиеся лозы, чтобы обнять его и потащить дальше вниз, в загнивающее болото.

Это был корабль, но какой корабль! Я не видел таких нигде, кроме как в музеях. На вид ему было семьдесят или восемьдесят лет — древняя модель с большим старым двигателем. Как такой бочонок смог приземлиться здесь своими силами, было непостижимо.

Мы подобрались ближе.

Бенсон открыл было рот, чтобы поприветствовать экипаж, но передумал. Усмехнулся в смущении. Кричать не было смысла. Очевидно, корабль давно покинут.

Мы поднялись по ветхой лестнице, ведущей в рубку. Дверь на перекошенных петлях была распахнута.

Вошли в тесное помещение.

— Давай взглянем на документы, — предложил Бенсон.

Мы осмотрелись. Стали рыться в беспорядочно разбросанных вещах.

— Вот они!

Похоже, я поторопился. Мои руки не встретили ничего, кроме пепла.

— Бортжурнал! Они сожгли его, — сдавленно сказал я.

— Интересно, почему? — спросил Бенсон.

Я не ответил. Думал, что знаю, но не был уверен.

— Лучше смотаться отсюда, — сказал я. — Мы можем вернуться сюда завтра со Штурмом и провести расследование.

Попытался вытолкнуть инженера из рубки. Но он почему-то настойчиво смотрел вбок.

— Там, — пробормотал он. — На полу…

Эти красноватые пятна… и потрепанные обрывки одежды. Гнилые кусочки усиков. Они рассказывали свою историю.

— Растительные твари, — прошептал Бенсон. — Должно быть, они пробрались сюда. Где же тела?

— Не бери в голову, — ответил я. — Давай убираться.

Мы ушли, но вопрос не был забыт. Эта мысль преследовала нас, пока мы пробирались через кошмарное криволесье. Оно хитро смотрело на нас сквозь зеленоватый туман. Смотрело, как мясистое лицо монстра.

— Он!

Бенсон потянул меня за руку. Я вздрогнул, сделав шаг назад. Инженер указал на поляну впереди. Я узнал уже знакомую форму растительного существа. Монстр медленно брел сквозь туман, вытянув длинную зеленую шею.

Мы присели в кустах, когда чудовище проходило мимо.

— Посмотри на его спину, — сказал Бенсон.

Я посмотрел. Был ли я сумасшедшим, или видел изодранные остатки одежды, развевающиеся на гнилых клочьях тела чудовища?

Этого не могло быть. Твари уничтожили людей на корабле, который мы нашли, а затем забрали их одежду, как обезьяны или дикие аборигены.

Все больше загадок. Странный корабль. Сожженные бумаги. И одетые растения. Зачем?

Мы наблюдали, как призрак уходит сквозь туман. Затем почти бежали обратно, хоть мне и было трудно двигаться быстро. Опухшие ноги снова дали о себе знать. Руки тоже были странно онемевшими. Этот проклятый растительный ужас, напавший на меня…

Но я забыл об этом, когда мы добрались до лагеря.

Штурм развел огонь. В его глазах бликовало пламя.

— Слава богу, — сказалал он, — вы целы.

— Где Хэкер? — спросил я.

Штурм не ответил. Он чуть ли не силой потащил меня к космолету. Бенсон последовал за нами.

Я почти ожидал увидеть то, что увидел — копию сцены на разрушенном космическом корабле, который мы нашли в лесу.

Портативной лаборатории больше не было. Разбитое стекло и искривленный металл валялись на полу. А на остатках оборудования блестели зловещие ярко-красные капли густой жидкости.

— Я задремал, — негромко сказал Штурм. — Просто задремал. Кажется, видел тень, проходящую сквозь огонь. Она быстро скользнула, как во сне. Но это был не сон. Я услышал крик Хэкера…

— Где он?

Штурм безмолвно указал на обломки аппаратуры. Я не мог понять. Его палец двинулся наружу. Воображаемая траектория была отмечена красными сгустками.

— Эта тварь утащила его сквозь деревья, в туман. Она быстра. Догнать ее невозможно. Кроме того — по тому, как он кричал, — я знал, что это будет бесполезно. Бесполезно вообще. Хэкер пропал.

Бенсон, стоящий рядом со мной, вздрогнул.

— Давайте заправимся и уберемся отсюда, — сказал он.

Если такое предложение хоть в малейшей степени и принижало авторитет капитана, он не подал вида.

— Сколько времени потребуется, чтобы набрать энергии? — спросил Штурм.

— Семь или восемь часов на полной мощности.

— Это означает, что мы застряли здесь на всю ночь.

— Мы можем дежурить по очереди.

— В этом нет необходимости. Бенсон, ты будешь работать внутри. Штурм, ты можешь поспать. Я буду дежурить здесь, у огня. Я не устал.

Штурм благодарно улыбнулся мне, затем нахмурился.

— Нет, не ты, — сказал он. — Ты все еще слаб, твои ноги вздулись. Хватит с тебя неприятностей на сегодня. Не занимайся глупым героизмом. Ты поспишь, а я буду стоять на страже.

— Но…

— Приказ, — Штурм похлопал меня по плечу. — Пусть Бенсон займется своим делом. Ложись. Я посторожу у костра.

На мгновение наступила тишина. Мы обернулись, словно от общего импульса, и уставились в зеленый туман. Взглянули на злобные глаза лун. Посмотрели в темноту, желая знать, что там таится в ожидании теплой плоти.

Штурм вышел.

Бенсон, вздрогнув, взглянул на пол и повернулся к пульту.

Я прошел в каюту и лег.

Прежде чем выключить свет, наложил бинты. Больше бинтов. Я не сказал Штурму, насколько точным был его диагноз. Снова чувствовал слабость. Сильную слабость. Смутные опасения роились в мозгу. Отбивался, скрывая их под ментальными повязками, такими же крепкими, как настоящие, которыми обмотал ноги.

Я не рисковал думать. Спал…

Начал грезить.

Мне снился лес, окутанный туманом, и корабль, который мы нашли. Я видел сон о растительных монстрах, и о том, что случилось с несчастным Хэкером. В этом сне мы со Штурмом и Бенсоном играли любопытные роли. Роли, которые были вполне естественны — сейчас. Казалось, я впервые понял, что все в порядке, так или иначе. Я снова пережил наше открытие, но на этот раз не было никакой боязни Алисы, упавшей в кроличью нору. Это было обыденно.

Даже крик был естественным. Крик, который разрушил мой сон; заставивший вздрогуть и вскочить с постели. Я помчался в рубку.

К тому времени, когда я добрался до нее, вопль превратился в леденящий кровь булькающий стон. Последовал глухой стук, перемежающийся приглушенным дыханием. Потом раздался еще один стон и наступила тишина. Глубокая зеленая тишина.

Открыв дверь, замер. Душераздирающая сцена была отчетливо видна — слишком явно, потому что ни один человек не мог столь рельефно видеть подобный кошмар.

Бенсон, упавший на пульт управления, был мертв. Как может быть мертв частично обезглавленный человек.

Штурм, стоящий рядом с ним, был вполне жив. Он все еще сжимал топор.

Я лишь мельком взглянул на этих двоих. Мои глаза были прикованы к существу, которое развалилось у ног Бенсона. Его щупальца все еще дергались у горла. Зеленая фигура, лесная фигура, образ растительного безумия, которое разорвало шею инженера жадными клыками.

Растительное — и на нем была одежда!

Я смотрел на этот гротескный ужас, умопомрачительную карикатуру, на все, что когда-то было разумным существом. На пугающий силуэт, получеловеческий и полурастительный, со следами искривленных черт на распухшем лице.

Штурм разрубил его топором, и теперь живое стало мертвым. Оно излило свою адскую зеленоватую флегму в огромный бассейн из смешения клеток и вен.

Комбинезон, который трещал по швам, щупальца, торчавшие сквозь него… Человеческая одежда.

Одежда Хэкера!

Штурм бросил топор на пол. Я поднял его, посмотрел на мокрое лезвие и выбросил в коридор.

— Понимаешь? — прохрипел Штурм. — Хэкер. Он был укушен и унесен этими растительными тварями. А теперь он сам один из них!

Штурм сел, уронив голову на руки. Я наблюдал за судорожной пульсацией вен на его шее.

— Ты видишь, что это значит, — пробормотал он. — Хэкер превратился. И убил Бенсона. Но Бенсон восстанет… Как… как в той старой легенде о вампирах. Нам нельзя возвращаться на Землю. Ты понял? Что-то попадает в кровоток, изменяет всю физиологическую структуру. Вирус. Больше, чем вирус. Нечто, что изменяется химически с удивительной быстротой. Также это сдерживает смерть. Превращает животную жизнь в растительную. Плотоядную жизнь.

Внезапно Штурм поднял голову с глуповатой улыбкой на лице.

— Но такая вещь просто невероятна, — заревел он. — Нет, пусть я говорю, как испуганный ребенок. Этого не может быть, не так ли?

Я подошел к нему, двигаясь медленно, так как мне мешали бинты.

— Мо́жет быть, Штурм, — сказал я. — Я верю, что может.

Он как-то жалко улыбнулся мне. Я продолжал:

— Видишь ли, я знаю.

— Знаешь? Как?

— Потому что я солгал вам. Меня ужалила эта тварь, когда она напала рано утром — я был укушен. И я не ложился позже, когда ты оставил меня. Я умер вместо этого. И ожил.

Штурм резко вскочил, но опоздал.

Я толкнул его обратно на кресло. Он был сильным человеком, но я тоже был сильным. Очень сильным. И настроен вполне решительно — когда взглянул на шею капитана.

Мои повязки ослабли. Я поднял руки к его горлу.

Кэп видел их.

Впервые он заметил, как они изменились. Они были зелеными.

А потом он увидел то, что выпало из моей одежды, распространяясь от моей груди и боков. Он видел мое лицо. Моя сила расцвела, да, расцвела!

Это было несколько часов назад. Я все еще меняюсь, пока пишу. Штурм еще не пришел в себя. Но он придет. И Бенсон с Хэкером тоже. Тогда мы снова будем вместе. Мы пойдем искать в лесу тех, остальных — тех, что были до нас. Мы будем общаться там, расти вечно.

И однажды прибудет корабль. Новый корабль с новыми людьми. Люди с белыми глотками. Люди с красной кровью.

Оглядывайся кругом, читатель. Смотри по сторонам. Если ты увидишь движущуюся зеленую фигуру позади — история окончена!

Примечания

1

По шкале Фаренгейта. 80 °F приблизительно равны 27 °C.

Content

Роберт Блох
АСТЕРОИД СТРАХА

Примечания