Терри Брукс

Черный камень эльфов. Падение Шаннары

Глава первая

Тигерон, глава гильдии Орсис и один из самых грозных ассасинов во всем Варфлите, сидел за столом таверны «Снегирь», подальше от любопытных глаз, и ждал. Дым из зажатых в зубах трубок и расставленных на столах масляных ламп наполнял помещение едким туманом, клубами поднимался под потолок и окутывал стены. В подобных заведениях, где посетители предпочитали оставаться инкогнито, бездымными лампами никто не пользовался: в таверну набилось столько народу, что в противном случае ни о каком инкогнито и речи идти не могло – и Тигерон понимал это, как никто другой. Шум стоял ужасающий: со всех сторон доносились крики и смех, так что собеседники, сидящие за одним столом, с трудом могли разобрать слова друг друга. Подавальщицы наполняли кружки, которые поднимались и опорожнялись прямо в жадно открытые рты, и те ненадолго закрывались, чтобы проглотить живительную влагу, – и так до тех пор, пока эль не заканчивался и кружки снова не наполнялись элем. А потом все начиналось сызнова. Янтарная жидкость щедро лилась на старый деревянный пол и чуть менее щедро – на одежду посетителей. Изящным манерам здесь было не место, публика была простая и не привыкшая сдерживаться.

Тигерон склонился над кружкой и внимательно наблюдал за происходящим, хотя по его позе никто об этом не догадался бы. Наблюдал, но в основном просто ждал.

Он был крупным мужчиной, плотным и мускулистым, с большой головой и короткой шеей, с грубым, иссеченным шрамами лицом, очень коротко стриженными волосами, большим сломанным носом, пустым и одновременно тяжелым взглядом. На нем был тяжелый плащ с капюшоном, отброшенным сейчас на спину, и свободно свисающими шнурками. В похожей на грот питейной было тепло, но раздеваться Тигерон не спешил: плащ он надел вовсе не для того, чтобы согреться. Пóлы скрывали семь острых клинков, до поры до времени спящих в ножнах и рассованных по всей одежде так, чтобы их можно было достать в одно мгновение. Все они были так остры, что легко перерезали кость. Без них Тигерон никогда не выходил из дому.

Он перевел взгляд на двери таверны. Клиент все никак не появлялся. Тигерон не привык встречаться с клиентами в подобных заведениях. Обычно он организовывал встречу в подвалах своей крепости, носившей название «Откровение», где все находилось под надежной защитой магии и верных людей, что позволяло ему контролировать любую ситуацию. Но этот клиент упорно стоял на своем: встреча должна состояться на нейтральной территории. При других обстоятельствах Тигерон решительно отказался бы идти на такие уступки, ведь нейтральную территорию невозможно нормально контролировать. Но солидные суммы, переданные тем, кто проверял благонадежность клиентов (и часть этих сумм легла в карман самому Тигерону), убедили его в серьезности заказчика и оказались слишком внушительными, чтобы их игнорировать. Никаких преимуществ ни для одной из сторон, настаивал клиент. Никаких неприятных сюрпризов.

Разумеется, речь шла об отсутствии преимуществ для Тигерона, поскольку для клиента их в «Откровении» и быть не могло.

Тем не менее обещание еще более внушительных сумм не могло не интриговать. В конце концов, чем ему грозит согласие просто выслушать клиента в публичном месте? Враги никогда не стали бы приглашать Тигерона в таверну, чтобы избавиться от него. Они бы обставили все гораздо тоньше. Кроме того, он в любом случае позаботится о своей безопасности, ведь его работа – причинять вред другим, а не себе.

Он покосился на посетителей за соседним столом – трех закаленных, опытных убийц, работавших на него, которые мгновенно придут ему на помощь, если возникнет такая необходимость. Не говоря уже о том, что его лучшее оружие – он сам. Многие пытались убить его. Но он жив, а они мертвы.

Снаружи завывал ветер. От его порывов ставни, закрытые и запертые на засовы, грохотали, задевая крепления. Направляясь на встречу, Тигерон видел приближение бури: с запада двигались огромные черные тучи, полные грома и молний, и обещали извергнуться ливнем. Тигерон и не думал уходить, хотя клиент опаздывал. Он просто ждал. Умение выжидать было одной из его сильных сторон. В конце концов, этого требовала его работа. Тем не менее он заметил, что его люди теряют терпение. Они начали ерзать, перестали смотреть друг на друга, а вскоре и вовсе умолкли.

Но его это не беспокоило. Они будут ждать столько, сколько нужно, следуя четкому приказу.

В дверях появилась фигура в черном плаще. Вновь прибывший остановился у входа и обвел взгядом помещение. Плащ его был в мокрых пятнах, а голова и лицо прятались в глубокой тени капюшона. Похоже, клиент прибыл. Тигерон встал, сделал знак рукой и подождал, пока незнакомец подойдет к его столу.

– Тигерон? – спросил незнакомец.

Это был мужчина – судя по голосу, а теперь и по лицу, когда свет горящей на столе масляной лампы вырвал его из тени, отбрасываемой капюшоном. Лицо оказалось гладким, выражение его – безмятежным, черты – резкими, словно вырезанными из камня. Кожа была необычайно бледной, а волосы – светлыми. Тигерон кивнул, указал на стул напротив, затем сел сам. Незнакомец, не сводя взгляда с ассасина, бесшумно опустился на предложенное сиденье.

– Погода портится, – мягко заметил он.

Тигерон снова кивнул.

– Какие услуги вам нужны от Орсис? – прорычал он, беря быка за рога.

– Вы принимаете заказы на убийства, не так ли?

Тигерон наклонился к нему через стол.

– Говорите потише. В таких местах и у стен есть уши. – Он снова откинулся на спинку стула. На самом деле стоявший в таверне шум служил достаточным прикрытием от любопытных ушей, но почему бы не припугнуть нахального клиента? – Вы желаете приобрести мои услуги?

– Каковы условия?

– Цена зависит от того, кого именно вы хотите убить. Чем сложнее задача, тем выше цена. Мне нужно имя и оплата вперед, полностью. Если у нас все получится с первой попытки – что ж, прекрасно. Если нет – мы продолжим и не остановимся, пока не завершим начатое. Вы гарантированно получите то, за что платите. Если мы берем заказ, то выполняем его.

– Полагаю, этот заказ сложнее тех, которые вы получали раньше.

Тигерон пожал плечами.

– Нет ничего невозможного.

Он сделал знак подавальщице, которая обслуживала его столик, и заказал две кружки эля. Девушка немедленно пошла выполнять заказ. Ассасин заметил страх в ее глазах: она знала, кто он такой, но он щедро платил ей за работу. Деньги всегда побеждают страх.

Похоже, незнакомец ничего не заметил. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на дрожащие ставни. Ветер опять поменялся, и до их слуха донесся новый звук: по крыше застучали капли. Буря дошла до таверны. Причальные концы последних воздушных кораблей, опустившихся на стоянку, быстро привязывали к тумбам. Паруса убрали и занесли внутрь, а тали закрепили понадежнее. Окна и двери домов и различных заведений закрыли, засовы задвинули. Похоже, буря собиралась бушевать всю ночь. Дождь все усиливался, так что, возможно, улицы затопит.

Некоторые посетители таверны встали и двинулись к дверям, завернувшись в плащи и поглубже надвинув капюшоны, чтобы уберечься от ливня. Но большинство осталось сидеть за столами. Буря послужила поводом продолжить веселье: выпить еще пару кружек эля, посидеть в таверне еще часок-другой. Громкие разговоры и смех перекрывали шум дождя и ветра, ненастье лишь подстегивало желание веселиться что есть мочи.

– Нужный вам человек, скорее всего, находится сейчас в деревне под названием Эмберен, – продолжал незнакомец. – Раньше он жил в Параноре, но сейчас его там нет. В любом случае я не хочу, чтобы вы приступали к выполнению заказа немедленно. Перед уходом я скажу вам, когда лучше начинать. Вы можете подождать?

– Столько, сколько нужно. Но зачем ждать?

Паранор? Тигерон заподозрил неладное. В Параноре живут одни только друиды.

– Это уже вас не касается. – Клиент помолчал немного, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. – Ну что ж, скажите, как быстро вы сможете выполнить заказ?

Тигерон наклонился к нему.

– Не знаю. Зависит от того, кто жертва, и от ситуации в целом. Вы тут упомянули Паранор… Если он там, задача сильно усложняется. Если он где-то в другом месте, все не так плохо. Обычно нам хватает одного дня, чтобы выполнить заказ.

– Что, так скоро?

– Гильдии Орсис нет равных. Мы обладаем особыми навыками. И особыми средствами.

Они помолчали.

– Вы владеете магией?

– Магией? – Во взгляде Тигерона читалось чувство, граничащее с отвращением. – Магия – прибежище трусов и шарлатанов. Кстати, на территории Федерации она вне закона. Она почти везде вне закона, если не считать страну эльфов и один-два района, где к ней все еще прибегают.

– Тот факт, что она объявлена вне закона, не означает, что ею никто не пользуется. Друиды, к примеру, прибегают к ее помощи, когда им вздумается. И кто им сможет запретить это делать? Даже Федерация старается избегать споров по этому вопросу. И в самом деле, чтобы бросить вызов обитателям Паранора, нужна недюжинная отвага. Но, как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

Незнакомец помолчал.

– И кстати, заказные убийства тоже противозаконны, не так ли? Однако ведь услугами ассасинов пользуются, и пользуются регулярно, верно?

Подошедшая подавальщица поставила перед собеседниками по кружке эля, приняла от незнакомца монету и снова ушла. Незнакомец поднял кружку, сделал большой глоток и с видимым удовольствием проглотил напиток.

– Превосходно, – объявил он. – Хорошая здесь пивоварня. Что ж, я хочу, чтобы заказ был выполнен к концу месяца, не раньше.

– Как пожелаете. – Все это дело уже начинало раздражать Тигерона. Своей невозмутимостью незнакомец тоже вызывал у него раздражение, и ассасин уже жалел о том, что согласился на эту встречу. – Скажите же, кого именно мы должны убрать с вашей дороги?

– Не торопитесь. Сначала я хочу услышать цену. Вам достаточно знать, что я скоро назову имя и что убить этого человека будет нелегко. Более того, просто напасть на него – тоже задачка не из легких. Он прошел неплохую подготовку и умеет защищаться от вам подобных.

– Мне нужно имя, и лишь тогда я смогу назвать цену, – возразил ему Тигерон с мрачным видом. – За дурака меня держите?

– Учтите, он владеет магией.

Тигерон медленно кивнул.

– Тогда цена будет выше обычной. С такими людьми частенько приходится повозиться.

– Цена не имеет значения. Главное – результат. Если вы берете заказ, то должны выполнить его. Я не позволю вам передумать.

Тигерон не сводил тяжелого взгляда с этого неслыханно требовательного клиента. Большинство людей, обратившихся к нему с просьбой убрать того или иного человека, совершенно не интересовались трудностями, которые могли возникнуть в процессе. Их волновала лишь цена. Однако этот заказчик беспокоился по совершенно иному поводу. И у Тигерона неожиданно возникли опасения, которых он раньше никогда не испытывал.

– Что вы от меня скрываете? – прямо спросил он, бросив мимолетный взгляд на мужчин за соседним столом.

– Даже не пытайтесь позвать их себе на помощь, Тигерон. Если бы я захотел, я бы мог убить вас до того, как они успеют пошевелиться. Давайте не отклоняться от дела. Мне нужны ваши услуги, только и всего. Вы не должны выяснять, кто я такой и зачем мне все это нужно. Вы либо берете заказ, либо нет. Выбор за вами.

Тигерон сердито зыркнул на него.

– Назовите имя.

Да, он упрямый, его не собьешь с толку. Стоит лишь пойти слуху, что он позволил клиенту диктовать условия сделки, и он тут же окажется не у дел. Тигерон встретился взглядом с незнакомцем и не отвел глаз.

Тот кивнул.

– Что ж, ладно. Его зовут Дрискер Арк.

Теперь Тигерон понял, почему клиент так осторожничал. От друида, обладающего навыками и репутацией Дрискера Арка, не так-то просто избавиться. Но и сумма, которую можно запросить за выполнение такого сложного задания, поистине колоссальна.

И Тигерон назвал абсурдно высокую цену – такую, что будь он на месте заказчика, то просто бы встал и ушел.

Но незнакомец лишь пожал плечами и кивнул:

– Договорились.

Тигерону внезапно стало не по себе. У него возникло чувство, что его загнали в ловушку, как будто, заключив сделку, он попал в капкан. Но риск никогда не пугал его, и он кивнул, соглашаясь.

– Плата вперед.

Незнакомец подтолкнул к нему листок бумаги.

– Отнесите это завтра утром в любое отделение кредитного агентства «Блустоун» в Варфлите, и у вас его примут. Деньги сможете снять в тот же день.

Тигерон с жадностью прочитал сумму, написанную на векселе.

– Если в отделении откажутся принять его, – продолжал незнакомец в своей вкрадчивой манере, – то я снимаю с вас какие-либо обязательства по нашему делу и вы можете оставить себе деньги, которые я заплатил вам за согласие встретиться со мной сегодня. Но деньги вам выдадут.

Тигерон ухмыльнулся.

– Это в ваших же интересах.

Выражение лица незнакомца не изменилось.

– Передайте весточку в Паранор, как только выполните заказ. Я буду там. Будьте осторожны, не называйте себя. Пусть это будет объявление, самое обычное объявление.

Он встал, поплотнее запахнулся в плащ и натянул капюшон, снова спрятав лицо от любопытных взглядов.

– Не подведите меня, – прошептал он.

С этими словами незнакомец направился к дверям таверны и вышел наружу, прямо в бурную ночь.

Глава вторая

Таво Кайнин достаточно хорошо помнил свое детство, чтобы понимать: он не всегда был таким.

Когда он был совсем маленьким, магия отнюдь не составляла часть его жизни. Он был, пожалуй, обыкновенным мальчишкой, прекрасно ладил с родными и любил их. Лучшим другом для него была сестра, с которой они каждый день играли вместе. Тарша была на пять лет младше него, и, хотя временами она говорила, что не понимает его, у него не возникало серьезных причин задуматься над ее словами.

Однако иногда он замечал, как странно она смотрит на него: изучающе, как будто пытаясь найти в нем скрытые от глаз качества. Он спрашивал, что она делает, и каждый раз получал один и тот же ответ: ничего. Хотя Таво был старше и мог запугать ее, он всегда предпочитал сменить тему.

В конце концов, она была его сестренкой и он любил ее.

Но когда ей исполнилось десять лет, она стала уходить куда-то одна, просила не следить за ней и говорила, что хочет побыть в одиночестве. И хотя он выполнял ее просьбы, эта таинственность обижала и сердила его и он не скрывал своего раздражения. Но сестра все равно отказывалась открыться ему.

Сначала он приставал с расспросами к матери.

«Ой, ну это же Тарша, – отмахивалась мать. – У девочек такое бывает. Не дави на нее. Все пройдет».

Он не понял, что она имела в виду, и больше не обращался к ней за разъяснениями.

Но вскоре тайны начали вылезать наружу. Таво только исполнилось пятнадцать, и он как раз начал вырываться из-под контроля родителей. Он часто игнорировал их приказы – иногда потому, что придерживался другого мнения, а иногда просто потому, что ему так хотелось. Непослушание – естественная часть взросления, хотя тогда он этого не понимал. Но Таво заметил, что его что-то беспокоит, что-то внутри. Все чаще он оказывался не в состоянии контролировать себя. Постепенно недовольство, приступы ярости и враждебность по отношению к окружающим, включая сестру и родителей, стали его постоянными спутниками. Большей частью они возникали беспричинно.

И родители, и сестра все время говорили с ним об этом, просили сдерживаться, сначала думать, а потом делать. Но для него это было тяжело, особенно когда Таво видел, что, выплеснув гнев, он успокаивается или даже получает смутное чувство удовлетворения.

Однажды Таво, нарушив данное ей обещание, проследил за сестрой, когда она отправилась по своим таинственным делам, и выяснил, что же Тарша пыталась скрыть. Спрятавшись за деревьями, он смотрел, как она опустилась на колени посреди полянки и, странно размахивая руками, начала петь песню, слова которой он не смог разобрать. Сначала он решил, что она выполняет какой-то ритуал, возможно, благодарит Матушку-Землю. Но тут Тарша пошевелилась, и он увидел результат ее действий. Прямо перед ней, извиваясь как змея, из земли появился росток, потянулся к свету, стал развиваться просто на глазах: на нем появились почки, которые затем раскрылись, выпуская листья, а еще несколько мгновений спустя на веточках расцвели багряные цветы в форме звезд.

Не в силах сдержаться, Таво выскочил из своего укрытия и бросился к сестре.

– Как ты это сделала?

Тарша посмотрела на него без удивления.

– Ты ведь следил за мной? Хотя я просила тебя этого не делать.

Он отмахнулся от ее слов:

– Я просто хотел посмотреть, что ты тут делаешь.

– Это тебя не касается. – Тарша нахмурилась. – Не надо было приходить.

– Но я все равно пришел, так что расскажи об этом! – Он показал пальцем на крошечное растение. – Почему ты можешь такое делать, а я – нет? Ты должна научить меня!

– Не могу. У тебя нет дара.

– Какого дара? О чем ты говоришь?

– О магии.

– Ты владеешь магией? Тогда ты сможешь научить меня! Если не можешь научить фокусу с растением, научи чему-то другому.

Тарша сильнее сдвинула брови.

– Не могу. Я больше ничего не умею!

Внезапно он схватил сестру за плечи и потряс ее.

– Ты меня научишь, иначе я все расскажу маме!

Девочка побледнела. Его угрозы попали в точку: мама ничего не знала.

– Я покажу тебе, как я это делаю, но обещай, что не расскажешь маме. Обещаешь?

– Да если бы я ей обо всем рассказывал…

– Ладно. Садись.

Он сел, скрестив ноги, и с интересом наклонился вперед. Тарше исполнилось всего десять лет, но она была умна не по годам. Научить Таво ей будет несложно.

– Нужно… спеть ему, что ли, – объяснила девочка, показывая на растение. – Думай о том, что ему нужно сделать, пока оно еще зернышко, и пой ему, чтобы оно тебя послушалось. Я поняла, что могу это делать, всего лишь пару месяцев назад. Вот почему я стала уходить одна – мне хотелось выяснить, что еще я умею. Думаю, есть еще что-то, но пока я научилась только выращивать цветы.

– Но ты сможешь научить меня хотя бы этому?

– Только если ты умеешь правильно петь. Нужно как бы напевать себе под нос, как будто… ну, не знаю. Как будто тянуться к нему… Нет, не могу объяснить.

– Но у тебя есть дар, а у меня его нет! – возмутился юноша.

Тарша шикнула на него:

– Возможно, пока нет. Но ты же мой брат. Возможно, ты обнаружишь в себе этот дар чуть позже. Хочешь, я помогу тебе отыскать его?

Таво радостно закивал.

– Давай попробуем!

Они тренировались почти целый час, но у Таво ничего не получалось. Наконец его это стало раздражать. Тарша почувствовала, как в нем закипает гнев, и поспешила успокоить брата.

– Наверное, тебе придется еще немного подождать, – сказала она. – Я не знала о своем даре, пока однажды он сам не проявил себя. Может, у тебя все будет так же. Я могу и дальше учить тебя, но ты должен держать слово. Нужно хранить это в тайне от мамы и папы. Ничего не говори им, хорошо? По крайней мере, до тех пор, пока ты не поймешь, что тоже владеешь магией.

Таво согласился с этим, но попросил разрешить ему ходить вместе с ней в лес, смотреть, как она колдует, и продолжать учиться у нее. Таким образом он сможет лучше понять, что это вообще такое и какие чувства укажут ему на то, что и его время пришло. В то время они все еще оставались очень близки и никто другой им был не нужен; они совершенно не ощущали себя членами общества, им вполне хватало друг друга. Таво любил сестру и понимал, что несет за нее ответственность. Он защищал ее так, как обычно братья защищают своих младших сестер. Он обожал ее. И даже во время жестоких приступов гнева он знал, что не обидит ее.

Потому что в то время он не сомневался: Тарша всегда примет его сторону и они всегда будут очень близки.

***

Но, несмотря на все попытки Тарши помочь брату, несмотря на всю поддержку и постоянные тренировки, магия в Таво проснулась, только когда ему почти исполнилось семнадцать лет. Это произошло мгновенно, неожиданно, шокирующе – в точности так, как обещала ему сестра. Он бродил в одиночестве недалеко от дома, играл в крепости, которую построил из больших веток, сухостоя и валунов, и воображал себя настоящим героем, участником великих сражений – короче говоря, его мысли были так далеки от магии, что дальше и некуда. Тарши рядом с ним не было – она ушла с матерью за покупками в другую деревню. С того дня, как сестра призналась ему в своих магических способностях, прошло два года – целая жизнь. За все это время его магический дар никак не заявил о себе. А вот ее способности значительно выросли: она научилась изменять предметы, а иногда ей удавалось стать невидимой. Конечно, ее навыки были безыскусными, неотшлифованными и магия частенько отказывалась повиноваться ей. Но, по крайней мере, они у нее были и она ими пользовалась. А у него не было ничего – и порой закрадывалось подозрение, что никакого дара у него нет и никогда не будет.

Таво сидел в своей крепости, украдкой наблюдая за лесом, птицами и зверями, и играл в охотника, выслеживающего дичь и выбирающего жертву. Он взял с собой любимое оружие – рогатку, охота с которой бывала успешной. Иногда он переживал из-за того, что убивает мелких зверушек, но чаще всего считал это необходимостью, поскольку иначе их расплодилось бы слишком много. Он не знал, с чего вдруг ему в голову пришла такая идея, но в последнее время его часто посещали странные мысли, все более темные и неприятные, но вместе с тем довольно интригующие.

Следя за белкой, прыгавшей в нескольких ярдах от его укрытия, он переместился, не выходя из крепости, так что зверек оказался прямо перед ним, но по-прежнему не видел его. Он поднял рогатку, натянул тетиву, прицелился и выпустил в цель гладкий круглый камень.

И промахнулся.

Белка шарахнулась в сторону и убежала.

Через несколько минут он попытался подстрелить птицу. С тем же успехом. Таво рассердился на свою неспособность сделать то, что он уже делал много раз и без каких-либо сложностей. Он выбрал место поудобнее, опустился на колени и стал ждать. Минуты бежали, и, помимо гнева, его начало охватывать нетерпение.

Наконец неподалеку приземлился ворон. Таво тщательно прицелился и приготовился выстрелить. На этот раз он не промахнется. Глубоко вдохнуть, оттянуть тетиву – выстрел!

Камень ударился о землю в доброй паре футов от ворона и отлетел в сторону.

Опять промах.

Юноша окончательно потерял самообладание. Он вскочил, более не пытаясь прятаться, и принялся визжать, и выть, и топать ногами, и размахивать руками, как мельница, – его просто трясло от бешенства. Он хотел уничтожить хоть что-то. Нет, он хотел уничтожить все!

И тут внутри у него как будто что-то взорвалось. Он почувствовал, как крик поднимается к горлу и, подобный порыву ветра, вылетает наружу через открытый рот. Построенная им крепость разлетелась на кусочки, усыпав обломками все вокруг. Потрясенный, Таво застыл на месте. Крепость сровнялась с землей, и теперь он стоял посреди груды обломков, ошарашенно глядя на окружающий его лес, откуда исчезли и звери, и птицы.

Таво сразу все понял. Его охватило смешанное чувство удовлетворения и страха – он не понимал, что ему делать с этим даром, которого он так жаждал. Сможет ли он управлять тем, что возникает без предупреждения? Как же найти способ заставить дар служить ему верой и правдой?

Остаток дня Таво посвятил поискам ответов на эти вопросы, но безуспешно. То ли магия пропала так же неожиданно, как и возникла, то ли ему просто не удавалось подчинить ее себе. К заходу солнца разочарование оказалось настолько сильным, что Таво стал применять те немногие магические силы, которые ему все же удавалось в себе вызвать, просто для разрушения. Он уничтожал все: деревья и кусты, попавшихся ему на глаза зверушек, птиц, имевших несчастье пролететь у него над головой. Наконец он пошел домой – потрясенный и рассерженный, но снедаемый желанием рассказать все Тарше.

Таво думал, что теперь учеба пойдет как по маслу. Тарша должна научить его, как контролировать магию, как использовать силу в своих целях. Но по какой-то неизвестной причине девочка не смогла объяснить все так, чтобы он ее понял. Она говорила брату, что нужно делать, как делать, какие чувства могут возникнуть и как не дать магии вырваться на волю. Она заставляла его тренироваться снова и снова, глубоко в лесу, подальше от людей. Но каждое упражнение стоило ему огромных усилий, магия ускользала от него, не поддавалась ему, и все усилия раз за разом заканчивались ничем. Он тяжело работал, но все было напрасно.

В конце концов Тарша сказала, что нужно подождать, пока магия укоренится в нем. У него неслыханно мощный дар, но Таво просто еще не привык к нему. Со временем он овладеет искусством магии в полной мере. Нужно запастись терпением.

Однако Таво Кайнин никогда не отличался выдержкой. По натуре он был человеком отчаянным, необузданным, а неудачи только раздражали его. Он регулярно тренировался, следуя советам Тарши, и со временем научился немного контролировать свою силу, но до мастерства сестры ему было очень далеко, поэтому жалкие попытки руководить своим даром никогда не приносили ему удовлетворения. Как ни странно, удовлетворение он испытывал лишь в тех случаях, когда магия, казалось, действовала сама по себе, вырываясь из своего хозяина, подобно языкам пламени, в которое плеснули масла, – такая же жаркая и необузданная. Разрушения были ужасны, но они облегчали его боль и смягчали чувство поражения.

Со временем – прошли месяцы после того, как Таво обнаружил в себе магический дар, но по-прежнему пытался обуздать его, – юноша начал заигрывать с этими спонтанными всплесками, провоцируя их появление необузданным, иррациональным поведением. Тарша предупреждала его, что этого делать не стоит, но разве она могла понять, как он страдает? Она руководствовалась добрыми намерениями, но никто не мог понять, каково это – пытаться совладать с подобной мощью, способной подчинить себе кого угодно. Как бы ни сдерживался Таво, магия сводила на нет все его усилия, направленные на ее обуздание, она подрывала его самообладание, путала мысли, пожирала разум.

Наконец родители поняли, что их дети обладают магическим даром, и попытались помешать им использовать его, но оказались слишком слабы для этого – по крайней мере, когда наткнулись на сопротивление сына. Тарша, в отличие от брата, послушалась их и прибегала к магии лишь от случая к случаю. Но контролировать Таво оказалось делом сложным: он постоянно шел на поводу у гнева. Его магия становилась все яростнее, все разрушительнее. Материальный ущерб деревни Бекинг-Фелл взлетел до небес. Другие дети, кому не посчастливилось вызвать у него приступ гнева, отлетали далеко в сторону, словно отброшенные порывами ветра неслыханной силы. Один мальчишка, постоянно обижавший Таво, однажды и вовсе пропал, и больше его не видели.

***

Тарша Кайнин навсегда запомнила тот день, когда ее брата прогнали из деревни. Это случилось через два дня после ее тринадцатого дня рождения, который брат помог ей отпраздновать в родном доме вместе с родителями. В тот день Таво наказали, но Тарше удалось уговорить родителей выпустить его из комнаты: он должен был провести под замком пять дней за убийство соседской коровы.

Несмотря на всю ее помощь и поддержку, несмотря на то, что он понимал, к чему приведет неправильное обращение с магией, подобные случаи повторялись. Создавалось впечатление, что он сам себе не хозяин.

«Послушай, Тарша, – говорил он ей, – есть вещи, которые я должен сделать, даже если все пойдет не так. Я должен выяснить, что со мной происходит. Почему я не могу контролировать магию так, как ты? У тебя все получается с легкостью, а я словно карабкаюсь по скале, срывая ногти. Я делаю все, что в моих силах, ты же знаешь».

Таво всегда делал все, что в его силах, – по крайней мере, он так говорил. Вот только силы каждый раз оставляли его.

Итак, он использовал свой дар – опять, хотя сестра неоднократно укоряла его за это, – и сил сопротивляться дару не хватило: корова погибла. «Да это же всего лишь корова! – твердил он родителям, но его заперли в комнате и оставили одного. – Подохла и подохла. Кому какое дело?»

Но Тарше было дело до этой коровы. Она любила старушку Беллу с ее отвисшим брюхом, усатой мордой и большими темными глазами и плакала, когда та умерла. Тарше нравилось, как Белла ходила за ней по полю, словно щенок, когда девочка ухаживала за новорожденными телятами. Ей нравилось, как Белла тыкается в нее своим мягким носом. Она жалела брата, но ему не следовало так поступать. Ему не следовало быть таким упрямым. Да и терпение родителей, как оказалось, было не бесконечным. Для них это стало последней каплей. Они терпели выходки сына, сколько могли. Его ненавидели соседи. Его ненавидели все обитатели Бекинг-Фелл. Будь у него друзья, они бы тоже возненавидели его. Но Таво не знал, как заводить друзей, как нравиться людям, хотя бы немного. И это целиком и полностью была его вина. Но, разумеется, он, как всегда, винил других, говорил, что они его дразнят, высмеивают, подшучивают, а иногда даже бьют, и поэтому он бьет в ответ.

Но Таршу своими оправданиями он убедить не мог. Она прекрасно понимала: брат поступает так, просто чтобы проверить, на что он способен. Как и в случае с Беллой.

Итак, через два дня после дня рождения Тарши родители приняли решение отправить Таво на ферму к дяде, брату отца, который жил в десяти милях к югу от деревни. Там юноша должен был оставаться до тех пор, пока не перерастет свои темные наклонности и не научится управлять и своим даром, и своим гневом. Дядя сообщит им, когда Таво встанет на путь исправления и начнет превращаться в приличного молодого человека. Дядя сообщит, когда юноша перестанет плохо себя вести.

А пока ему не дозволяется использовать свой дар в каких-либо целях. Он будет жить на ферме дяди и выполнять всю необходимую работу. Они смогут иногда видеться, но ему запрещено самовольно приходить домой.

Тарша была еще слишком юна и не могла в полной мере осознать всех последствий безрассудных поступков брата. Ей, конечно, было кое-что известно, но некоторые события родители предпочли скрыть от нее. Впрочем, она знала достаточно для того, чтобы понять: Таво вселяет страх в жителей деревни (особенно в собственных родителей), и о том, чтобы позволить ему и дальше жить в отчем доме, и речи идти не могло.

Тем не менее она умоляла родителей не отсылать Таво на ферму. Она кричала, и плакала, и молила, и требовала, но они оставались непреклонны.

Тем же вечером Таво пришел к ней в комнату, сел возле кровати и попросил не волноваться. Если он уходит, это вовсе не означает, что они больше никогда не увидятся. Это не означает, что они больше не будут лучшими друзьями. Он отбудет наказание на ферме и вернется домой. Он всем покажет: что бы с ним ни делали, он выстоит, он перенесет любое наказание и останется сильным. Но он не откажется от магии. Он будет применять свой дар втайне от дяди. И он будет очень осторожен, как она и советовала.

«Нет, Таво, нет, – взмолилась Тарша. – Не делай этого. Не надо так рисковать. Пожалуйста, не колдуй, пока рядом не будет меня!»

Но он снова и снова повторял сказанное, как будто не слыша ее слов. Снова и снова одно и то же.

Он им покажет. Он им покажет.

Когда брат ушел, Тарша испугалась, что уже никогда не увидит его, что он никогда не вернется к ней. И в конце концов решила, что должна что-то предпринять.

Глава третья

Тарша ждала целых два года, прежде чем начать действовать. Она постоянно спрашивала родителей, когда же Таво вернется домой (впервые она задала им этот вопрос в тот самый день, когда брата отвезли на ферму дяди), но получала всегда одни и те же ответы:

«Еще не время навещать его, Тарша».

«Ему необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни».

«Не надо мешать его реабилитации».

«Нужно набраться терпения».

Когда ей исполнилось пятнадцать, она была сыта по горло терпением. Она поверит, что у брата все хорошо, только если увидит его. Все это время они совсем не общались, хотя она писала ему записки, и отец обещал отвезти их по адресу. Но Таво ни разу ей не ответил.

Значит, нужно увидеть его лично. Другого выхода нет.

Для пятнадцатилетней девушки это было очень сложным делом. Впрочем, вся ее жизнь, с самого рождения, когда она вышла из чрева матери почти на два месяца раньше срока и весила чуть больше трех фунтов, была делом нелегким. Она должна была умереть. Все так говорили. Она была слишком маленькой, ей не должно было хватить сил. Но с самого начала стало ясно: Тарша – необычный ребенок. Она оказалась сильной и выносливой, хорошо росла и набирала вес, и выздоравливала от детских болезней, и выжила даже после того, как соседский пес вырвал у нее из ноги кусок мяса. С раннего возраста она тяжело работала, потому что не имела другого выбора: родители были бедны, а старший сын доставлял им одни только хлопоты. Она прошла через побои и приставания старших мальчиков и даже нескольких девочек; она сама научилась читать и писать – учить ее было некому; она научилась ездить верхом, пахать землю и собирать урожай; она много раз ухаживала за родителями, когда они не могли сами позаботиться о себе.

Тарша приковывала к себе взгляды, ибо внешность ее была необычной. Ее можно было назвать хорошенькой, но с определенной натяжкой. Она была, скорее, экзотичной, чем красивой, с бледной, словно свежие сливки, кожей, светлыми, почти белыми волосами и странного бледно-лилового цвета глазами. Лицо у нее было узкое, с мелкими чертами, высокими скулами и россыпью веснушек на носу и щеках. Смеялась она обычно громко и раскатисто, как смеются взрослые, зрелые люди.

В свои пятнадцать лет Тарша мало что знала о мире за пределами родной деревни, но считала, что вполне осилит дневной переход до фермы дяди. Да, добираться туда придется пешком, ведь других средств передвижения, кроме собственных ног, у нее не было. И еще необходимо придумать оправдание – нужно же как-то объяснить родителям, куда она отправилась, и при этом не рассказать всю правду. Например, в гости к подружке по имени Альбалин в близлежащую деревеньку Квен-Ридж. Нужно будет замести следы и постараться вернуться домой на следующий день. Конечно, рано или поздно родители узнают, куда и зачем она ходила, но девушка надеялась, что они поймут ее и не станут наказывать за ложь.

Но почти с самого начала все пошло не так. Когда Тарша сообщила родителям, что собирается переночевать у Альбалин, отец заявил, что в таком случае отвезет ее на повозке. По его словам, пятнадцатилетним девушкам не годится ходить по дорогам в одиночку. В таком возрасте девушки слишком беззащитны перед мужчинами, давно забывшими о моральных принципах. Тарша не была уверена, что правильно поняла отца, но общую суть его тревоги уловила. И поэтому, в надежде, что отец поймет ее и поможет, ей пришлось признаться в настоящей цели задуманного путешествия. Она ошиблась. Он просто заявил, что никуда она не поедет – ни сейчас, ни потом, пока Таво не станет лучше. И как ни старалась она убедить его, своего мнения отец не изменил.

– Ты юная девушка, ты еще ничего не знаешь о трудностях нашего мира, а тем более о трудностях брата! – говорил отец.

– Папа, я почти взрослая! И я владею магией. Магия сможет защитить меня от опасностей, если они мне встретятся. Мне важно повидаться с Таво!

Но отец лишь покачал головой.

– Ты должна принимать мои решения и покоряться моим правилам, пока ты живешь под моей крышей.

– Это несправедливо! – разгневанно крикнула Тарша.

– Ты имеешь право на собственное мнение. Но решения здесь принимаю я, и решение мое окончательное.

– Прекрасно! Возможно, мама с тобой не согласится. Я пойду к ней!

Но попытка доказать свою правоту маме тоже оказалось бесплодной. Она разделяла мнение супруга и заявила, что дочь обязана подчиниться. Поэтому, проведя несколько дней в раздумьях, Тарша решила просто улизнуть из дому и отправиться к брату в одиночку.

Но и эта попытка провалилась. Тарша успела добраться лишь до конца дорожки, идущей от дома, когда в дверях появился отец и позвал дочь, велев ей вернуться назад. В отчаянии, желая уйти во что бы то ни стало, она снова попыталась убедить отца в необходимости повидать брата, но так и не смогла поколебать его решимость. А когда девушка попробовала сбежать, отец догнал ее, схватил и затащил в дом, и два следующих дня она просидела под замком.

«Я тебя ненавижу!» – обливаясь слезами, кричала Тарша в закрытую дверь. Но ответа не получала.

В конце концов отец пообещал, что очень скоро отвезет ее повидаться с братом, и это было единственное, чего она смогла добиться от него.

Но это «очень скоро» так и не наступило. Прошло еще почти два года – и ни визита к брату, ни весточки от него. Жизнь, как это обычно бывает, закружила Таршу, и девушка оглянуться не успела, как подошел ее семнадцатый день рождения. Отсутствие брата рядом стало уже привычным, и эта обыденность начала все сильнее раздражать ее. Тарша забеспокоилась, что вскоре она вообще забудет брата, смирится с тем, что он остается в прошлом, – и мысли эти причиняли ей боль.

После долгих раздумий она решила повторить попытку.

Но в этот раз, учитывая, что она стала старше, Тарша подготовилась лучше. В ней расцвела уверенность, которой так не хватало в пятнадцать лет. Она окрепла и физически, и магически; теперь она была готова ко всему. Старый охотник из их деревни научил ее кое-каким приемам самообороны, а она в благодарность починила и покрасила перила у него на крыльце и забор вокруг двора. Что еще важнее, она продолжала учиться магии. Она по-прежнему не могла объяснить источник своего дара, но ее способность создавать видения и буквально растворяться в окружающем пространстве росла с каждым днем.

Итак, Тарша приняла решение. Несмотря ни на что, она отправится к Таво. И на сей раз она дала себе зарок, что отец не остановит ее.

Она ушла рано утром: выскользнула из дома еще до рассвета и пошла по дороге, ведущей на ферму дяди, оставив родителям записку, что вернется на следующий день. Ее путь лежал через поля и леса; она срезáла дорогу, как только появлялась такая возможность, чтобы сэкономить время и сбить с толку отца – тот непременно бросится в погоню, как только обнаружит пропажу дочери. Но к тому моменту, как Тарша добралась до пункта назначения, отец так ни разу и не появился в ее поле зрения, хотя она постоянно оглядывалась назад. На ферме его тоже не было.

Однако трудности на этом не закончились.

Она ведь практически не знала своего дядю. Виделись они считаные разы, да и тогда Тарша была еще совсем ребенком, а после изгнания Таво они не встречались. Дядя был крупным мужчиной, с копной непослушных волос, хриплым голосом и мрачным взглядом; разговаривал он медленно и грубо. Человек беспокойный и нетерпеливый, он сразу же дал понять, что недоволен визитом племянницы.

– Так, разворачивайся и дуй домой, девочка, – заявил дядя.

По его тону сразу было понятно: других вариантов развития событий для него не существует. Однако Тарша не собиралась уступать.

– Я хочу увидеть брата.

Дядя пошевелил челюстью, как будто что-то пожевал.

– Нельзя. Он в сарае. И будет сидеть там, пока не усвоит урок. А до тех пор никаких гостей.

– В каком еще сарае? За что ты его запер?

– Своевольничал. Вообще от рук отбился. – Мужчина показал на обшарпанный сарай, стоявший в стороне от амбара, недалеко от загонов для скота. – Сейчас он там почти все время сидит. Сам виноват – не делал то, что было велено. Он не изменится.

Тарша помолчала немного.

– Я все равно хочу увидеть его.

Дядя недовольно покачал лохматой головой. На его лице читалась суровая решимость.

– Он не тот, кого ты знала. С тех самых пор, с первого же дня, как он попал ко мне, от него были одни неприятности. И за эти годы мало что изменилось. Он живет здесь, потому что меня попросил брат, но мне это не нравится. Висит у меня камнем на шее, и если бы не твои родители…

– Тогда позволь, я заберу его домой, – перебила дядю Тарша. – Я с ним справлюсь.

Дядя снова отрицательно мотнул головой.

– Уже пытался отправить его домой. Твои родители отказались его принять. Сказали, пусть сидит тут, пока не изменится. Думаю, если ты приведешь его домой, они снова отошлют парня ко мне.

Тарша уставилась на дядю, не веря своим ушам. Мама и папа не позволили Таво вернуться домой? Заставили его жить здесь, на ферме? Позволили запереть его в сарае, как животное? Нет, дядя врет!

– Они бы никогда на это не согласились! – зло крикнула она. – Может, они вообще об этом не знают!

– Да все они знают, можешь мне поверить. – Мужчина помолчал и после паузы спросил: – Ты хоть знаешь, каким он был, когда попал ко мне?

Тарша покачала головой. Она ничего не знала.

– Он мне не писал. А мама и папа не разрешали навещать его.

– Разумеется, не разрешали. – Дядя посмотрел на сарай, будто раздумывая, стоит ли продолжать. – В первую неделю он так злился, что и слова мне не сказал. На второй неделе он стал убивать всякую живность. Сначала мелких зверушек. Диких, домашних – все едино. А потом он убил моего пса. Почему он это сделал, я так и не понял. Я этого пса любил, очень любил. Он был моим лучшим другом после того, как Майерлинг умерла и я решил больше не жениться. Мальчишка перешел черту, и я должен был проучить его. Тогда я запер его в сарае в первый раз. Но не в последний.

– И все это продолжается уже четыре года? – вновь перешла на крик Тарша. – Ты запираешь его в сарае четыре года подряд?

– Приходится. Он ведет себя все хуже и хуже. Начал бросаться на меня. Однажды достал где-то нож и попытался ударить меня. С ним все сложнее становится. Он повзрослел, стал заметно сильнее. Я не хочу рисковать. Но мой брат платит мне, поэтому никуда не денешься. И его жена, твоя мама, тоже очень просит. Она его просто боится. Они как-то раз приезжали сюда, давно уже. Месяца через два после того, как привезли Таво. Они тебе рассказывали?

Нет. Они ей ничего не рассказывали о своей поездке.

– Тогда-то они и сказали мне, чтобы я никуда его не выпускал. Парень слишком опасен, чтобы возвращаться домой, слишком необуздан и непредсказуем. Мозги набекрень. Вообще не соображает, что делает. Я согласился. Подумал, что сумею достучаться до него. Со временем. Надеялся научить его работать на земле и вообще чему-то полезному. И я пытался. Даже пытался показать ему, как можно веселиться.

Мужчина помолчал, глядя куда-то вдаль, как будто погрузился в воспоминания, и на его морщинистом лице появилась странная, пугающая улыбка.

– Иногда нам с ним было хорошо. Иногда – даже весело. Я научил его нескольким играм. Все рассказал, показал. Ему понравилось. И он с радостью играл в них. Пожалуй, мы даже стали близки. – Дядя перевел взгляд на Таршу, и его лицо снова помрачнело. – Но все это в прошлом. Я больше не могу сдерживать себя. Просто не могу рисковать. Потому что он может причинить мне боль. Приходится все время быть настороже. Да, он умный, но бешеный. Слишком легко выходит из себя. Думает, что я делаю с ним что-то страшное, только это все неправда.

– А что на этот счет думают мои родители? – спросила Тарша, которая внезапно задумалась о том, что же дядя имеет в виду. В ее голосе явственно слышалась неуверенность. – Разве они не волнуются о нем?

– Они молчат, и я молчу. Они больше о себе волнуются. Ты ведь ничего не знаешь, девочка. Твой брат… он как дикий зверь. Они просто хотят, чтобы он и близко не подходил к их земле. Они что, ничего тебе не сказали?

Разумеется, не сказали. Они ничего ей не сказали о том, что здесь происходило все это время. Но теперь, по крайней мере, ей стало ясно: они не хотят, чтобы Таво вернулся. И что у них больше нет сына.

И они прекрасно понимали, что говорить об этом дочери нельзя.

– Мне нужно его увидеть, – наконец произнесла Тарша. – Пожалуйста.

Дядя начал было возражать, но передумал. Он долго молча смотрел на племянницу и наконец вздохнул:

– Ладно. Но недолго. И ты должна делать то, что я тебе скажу. Когда я открою дверь, в сарай не заходи. Ни на шаг. Не дай ему приблизиться к тебе. Он опасен, девочка. Тебе не хочется в это верить, но такова правда. Возможно, он даже не признает тебя и обидит. Так что стой рядом со мной и не двигайся. Просто поговори с ним. Если у тебя это получится.

Тарша с готовностью кивнула. Если это единственная возможность увидеть брата, значит, придется довольствоваться ею. Но если она поймет, что есть шанс добиться большего, она обязательно будет настаивать на этом – после того, как повидается с Таво. Она и так слишком долго ждала, прежде чем попала сюда. И она не собирается уходить, ничего не добившись.

Дядя еще минуту помолчал – возможно, ждал (напрасно, разумеется), что Тарша передумает. Но она просто стояла и смотрела на него, и тогда он повернулся к ней спиной и пошел к сараю. Тарша не отставала. Тропинка, которая вела к строению, была хорошо утоптана – очевидно, дядя частенько ходил здесь. Параллельно этой тропинке шла другая, более широкая, скорее похожая на тракт, – она вела к амбару. Тарша невольно обратила внимание на внушительные габариты своего дяди и на мгновение испугалась – не угрожает ли ей опасность? Впрочем, она тут же отбросила эту глупую мысль. И в самом деле, какой ему толк обижать ее?

У дверей сарая дядя остановился и снова повернулся к девушке:

– Помни, что я тебе говорил. Держись рядом со мной и не вздумай заходить туда одна. Стой в дверях, смотри, чтобы он не дотянулся до тебя. Иногда он и меня-то не признает. Может, и тебя не признает. Просто заговори с ним – возможно, он ответит. Ясно?

Тарша коротко кивнула; ее снедало беспокойство – в каком состоянии сейчас Таво? Ее сердце бешено заколотилось, когда дядя открыл ключом огромный замок на двери. Петли громко скрипнули, и дядя распахнул дверь. Тарша подошла ближе и заглянула в темное помещение.

Сначала она ничего не увидела. Сарай был дощатый, и через щели в стенах внутрь попадал свет. Окон не было. Пол был покрыт сеном, у одной стены располагалось стойло, а кое-где к доскам были прибиты крюки. Здесь стоял густой, резкий запах, и Тарша сморщила носик.

И тут она заметила Таво – он лежал, скрючившись, у задней стены. По крайней мере, девушке показалось, что это именно ее брат. Обхватив руками голову, он свернулся клубочком спиной к входной двери. Тарша заметила на ноге у брата железные оковы: он был прикован тяжелой цепью к кольцу, вбитому в массивный валун.

Дядя легонько ткнул ее локтем в бок и кивнул в сторону человека, лежавшего на полу. Таво. Ее брат. Таршу охватил такой ужас, такое отвращение, что на мгновение она потеряла дар речи. Как это случилось? Как ее родители могли такое допустить?

– Таво! – тихо позвала она брата. – Это Тарша.

Он не ответил.

– Таво, прошу, поговори со мной.

Он поднял голову и посмотрел на нее. Буркнул что-то и снова опустил голову.

– Таво, ты должен поговорить со мной. Я так по тебе скучала!

– Не скучала! – Его голос оказался низким и хриплым, и в нем звучали гнев и разочарование. – Никогда не скучала. Ты меня бросила!

Она вздрогнула от неожиданности и, постаравшись сдержать слезы, мягко произнесла:

– Я пыталась помочь тебе. Пыталась найти…

– Лжешь! Закрой свой грязный, лживый рот! Я знаю, что ты сделала! Видеть тебя не хочу!

Он вскочил на ноги. Лицо его исказилось, превратившись в ужасную демоническую маску, изо рта вырвался пронзительный первобытный вопль. Таво бросился на сестру и непременно добрался бы до нее – но цепь оказалась слишком короткой. Он отлетел назад и снова скорчился на полу, признавая поражение. Но он по-прежнему не сводил глаз с Тарши, и взгляд его оставался тяжелым как камень.

Внезапно юноша заговорил снова, но на сей раз мягко и ласково:

– Мне здесь нравится. Я люблю дядю. Дядя добр ко мне. Дядя не обижает меня. Когда я плохо себя веду, он меня наказывает, но это для моей же пользы. А когда я веду себя хорошо, он играет со мной в игры – он говорит, что это полезно. Дядя меня любит. У него хорошие игры, приятные. Дядя…

Таво опять замолчал. Тарша бросилась к нему, но дядя схватил ее и вытащил на улицу, захлопнул и запер дверь сарая.

– Послушай меня, девочка! Он уже не тот, кем был. Он больше не мальчик. Таво мужчина и должен научиться вести себя как мужчина. И он учится. Я его учу. Ты просто мешаешь, отвлекаешь его! Иди домой и расскажи родителям о нем все, что хочешь. Посмотришь, что они на это скажут. И увидишь, прав я или нет. А теперь убирайся!

И он практически швырнул ее в сторону дома. Тарша едва не упала и побрела прочь. Голова у нее кружилась. Какой-то частью сознания она понимала, что дядя говорит правду. Таво больше не тот мальчик, который покинул ее четыре года назад. Он вообще уже не мальчик. Но он еще и не взрослый мужчина. К тому же он не совсем в своем уме. С ним что-то не так, совсем не так, и Тарша понимала: по какой бы причине он ни сошел с ума, магия тоже сыграла свою роль, как и тот факт, что Таво не смог контролировать свои способности. Но каков дядя! Омерзительный, ужасный, подлый! Она одновременно ненавидела и боялась его. Жаль, что она не применила против него свою магию. Почему ей это сразу не пришло на ум?

Она шла по дороге, размышляя, как ей помочь брату, и в конце концов решила сначала поговорить с родителями и описать все, что ей довелось увидеть на ферме. Нужно выяснить, действительно ли они окончательно махнули на Таво рукой, отказались от него навсегда. Сначала следует выяснить это.

А потом она решит, что же делать дальше.

***

Итак, Тарша вернулась в Бекинг-Фелл. И не успели родители открыть рот, чтобы поинтересоваться, где их дочь пропадала и что делала, как она взорвалась:

– Вы вообще представляете, что происходит с Таво? Его заперли в сарае, посадили на цепь! Дядя сказал, что вам все известно. Сказал, что вы не хотите, чтобы Таво вернулся домой. Да он практически вышвырнул меня со своей фермы! Что вы за люди?!

– Сядь! – рявкнул на нее отец. – Ни слова больше!

Бросив на него испепеляющий взгляд, но не рискнув возражать, Тарша послушно села.

– А теперь выслушай меня, – спокойно попросил отец. Он снова говорил тихо и ласково, но ей все равно было страшно.

Мать стояла рядом с ним. Тарша поняла: они были готовы к обвинениям. Они знали, куда ходила дочь и что обнаружила, и догадывались, что именно она скажет им, как только вернется домой. И тут у нее душа ушла в пятки: она поняла, что все, рассказанное ей дядей, все его слова о родителях, о Таво – все это было правдой.

– Когда мы отвезли твоего брата к дяде, мы уже тогда понимали, что, возможно, наш сын никогда не вернется. Он был опасен, Тарша. Он несколько раз угрожал твоей матери и даже ударил ее. Он и на меня напал. И дети, которые играли с ним, тоже пострадали от его рук. Животные гибли просто из-за его прихоти. – Отец замолчал и, сделав глубокий вдох, продолжил: – Ходили слухи, что одного ребенка он даже убил – того мальчишку, который дразнил его. Я этим слухам никогда не верил, но они возникали снова и снова. Тело мальчика так и не нашли. Мне не хотелось верить, что мой сын убийца, но Таво как-то раз признался мне, что радуется исчезновению мальчика, ведь теперь тот ребенок не будет дразнить его. После всего, что произошло с Таво, я уже не мог быть спокоен…

Отец сел напротив нее. Мать осталась стоять, склонив голову: по ее лицу текли слезы.

– Твой брат опасен для всех, – продолжал отец, и в его голосе по-прежнему звучали и нежность, и решимость. – Твоя мать боится его. Вся деревня боится. Мы не знаем, что с ним не так, и не знаем, можно ли тут что-нибудь сделать. Может, во всем виновата магия, а может, у него просто дурной нрав, но всем будет лучше, если он останется там, где находится сейчас. Джоррис согласился помочь ему выздороветь. Он считает, что твой брат нуждается в строгости и дисциплине, а иногда и в наказании. Твой дядя говорит, что Таво уже начал привыкать к ежедневной работе, немного освоился на ферме, поэтому я решил, что пусть он пока остается с дядей.

– Но он живет там уже почти четыре года!

– Возможно, этого недостаточно, Тарша. В таких вопросах ничего нельзя планировать. Нам с твоей матерью тоже нужно как-то жить. У нас есть право жить тихо, мирно. Есть право на безопасность. Вернись Таво домой, мы всего этого лишимся. Что ж, больше на эту тему я говорить не намерен. Я не стану наказывать тебя за то, что ты без спросу пошла повидаться с братом, но запрещаю тебе снова пытаться это сделать. Пусть все идет своим чередом. Пусть Джоррис делает все возможное, чтобы помочь мальчику.

Но Тарша с ним не согласилась. Она встала, вышла из дома и пошла бродить по лесу, погрузившись в невеселые думы. Она не верила, что Таво и правда доволен своей жизнью на ферме, что он действительно полюбил дядю. Ей показалось, что душевное состояние брата ничуть не улучшилось. Более того, ему стало хуже. Но она прекрасно понимала, как ограничены ее возможности, чтобы помочь Таво. Если она сейчас отправится на ферму, то это будет совершенно без толку – и без того плохая ситуация лишь ухудшится. Конечно, она владеет магией, но что сможет ее магия против такого крупного, сильного мужчины, как дядя? Даже если ей удастся освободить Таво от оков, вызволить его из сарая, увести прочь – то куда им идти?

Она еще не успела углубиться в лес, а решение уже пришло. Ей нужно найти другой способ помочь Таво. В его жизни все пошло не так из-за того, что он не сумел укротить свои магические способности, данные ему при рождении, как и ей. Но она и сама недалеко ушла от брата. Да, конечно, она могла контролировать магию, но почти не представляла себе, как ее можно использовать на практике. Поэтому ей нужно найти человека, который бы сумел научить ее этому искусству.

И Тарша сразу же подумала о друидах из Паранора, ведь обучение талантливой молодежи магии – одна из главных задач друидов. Если кто-то и в состоянии ей помочь, то это они. Ей придется отправиться в далекий Паранор и поговорить с друидами. Она обратится к ним за помощью и убедит принять ее в качестве ученицы.

И только потом она вернется в Бекинг-Фелл и поможет Таво.

Никому не рассказывая о своих планах, Тарша стала шаг за шагом разузнавать о друидах и о том, как они выбирают себе учеников. Из рассказов, которые дети передавали друг другу, она уже знала, что в Паранор принимали только тех, кто обладает магическими способностями. Неделя за неделей Тарша старательно, по крупицам собирала информацию об ордене друидов и о заведенных там порядках. Часть приобретенных знаний оказалась бесполезной. Часть походила скорее на простые сплетни, не имеющие под собой практически никакого основания. Бóльшая часть представляла собой досужие домыслы, которые всегда окружают такой таинственный и загадочный орден.

Но был один друид, а точнее, Верховный друид, один из наиболее уважаемых и одаренных друидов за всю историю ордена, мнения о котором практически совпадали.

Чем больше Тарша узнавала об этом человеке, тем больше ею овладевала мысль стать ученицей именно этого друида. Она и представления не имела о том, как добиться своей цели, ведь ни она, ни другие жители деревни и в глаза его никогда не видели. У нее не было ни единой причины считать, что он хотя бы поздоровается с ней, не говоря уже о том, чтобы взяться за ее обучение.

Если только, разумеется, он не решит, что она этого достойна.

Приближался семнадцатый день рождения Тарши, и родители стали спрашивать ее, что бы ей хотелось получить в подарок. Она прекрасно знала, чего ей хочется, но понимала, что они ей это дать не в силах. Однако, возможно, она сама себе это подарит.

Она отпраздновала день рождения с родителями, прекрасно отдавая себе отчет в том, что собирается сделать. Что ей придется сделать.

И на следующее утро, никому ничего не сказав, даже не оставив записки, она отправилась пешком в Паранор.

Глава четвертая

Парфенд, Матурен троллей корракс, вместе со своей армией стоял на возвышенности, с которой открывался вид на северо-восток, где едва проглядывали сквозь поднимающийся туман пенящиеся волны Тайдерэйса. Войска в полной боевой готовности располагались не дальше чем в пяти милях от береговой линии, но благодаря удачно выбранному месту они наблюдали сверху за своими врагами, без какого-либо порядка поднимавшимися на второй холм, не такой высокий и находившийся в нескольких сотнях ярдов от троллей.

Корракс представляли собой грозное зрелище. Их лица были расписаны изображениями крови и костей, а тела были обнажены до пояса, чтобы выставить напоказ могучие мышцы рук, плеч и груди. Оружием им служили огромные боевые топоры и палаши – остро заточенные, сверкающие даже в слабых лучах восходящего солнца. И если неприятелю доведется попасть под их удар, пусть даже и скользящий, смерть обеспечена. Корракс становились тем сильнее, чем больше был страх противника, а такие огромные создания с не менее огромными клинками не могли не вызывать страх.

Парфенд не знал, кто такие эти враги, но они нарушили границы территории корракс и своим поведением четко демонстрировали враждебные намерения – уходить не собирались. Откуда они пришли, оставалось загадкой. Попытки заговорить с ними не увенчались успехом. Надежды на мирное разрешение конфликта испарились, как только тролли получили от незнакомцев телегу, в которой лежали отрубленные головы посланников. Корракс были воинами, бойцами с незапамятных времен. А еще они были кочевниками, что делало их претензии на владение землей, на которой они сейчас стояли, несколько необоснованными.

Но с точки зрения самих корракс, их земля там, где они живут, и пока они не решат двинуться дальше, она таковой и остается, то есть принадлежит им. Они сами были завоевателями, а их история была длинной кровавой историей войн с другими племенами троллей. Большая их часть обладала опытом ведения нескольких битв, и чаще всего битвы эти заканчивались триумфом корракс. Вот почему горстка глупцов, нарушившая их границы в этот день, не вызывала у троллей никакого опасения.

В атаке корракс полагались на грубую силу и полное пренебрежение личной безопасностью – именно эти качества помогали им смять противника. Раньше, во всяком случае. Бей сильнее. Ни шагу назад. Не давай пощады. И сейчас они действовали по той же схеме. Она должна была сработать. Корракс, преисполненные бешенства и жажды крови, должны были пробить брешь и посеять смерть в рядах захватчиков, одержав сокрушительную победу над армией очередного противника.

Парфенд на минуту засмотрелся на неровные ряды «очередных противников», поднимавшиеся по склону соседнего холма. Это были высокие светловолосые люди с легким вооружением. С океана на берег наплывал туман, и рассмотреть что-то еще не представлялось возможным. Похоже, их меньше, чем троллей, а значит, люди не понимают, с каким врагом им придется столкнуться. Все, кто хоть что-то слышал о племени корракс, знали, что эти тролли свирепы, безжалостны и беспощадны. Начав битву, они сражались до последнего вздоха. Начав атаку, они уже не отступали.

Но этим чужакам, похоже, было все равно. Они просто стояли и ждали нападения, стояли неподвижно, выстроившись в ровные, но несомкнутые ряды, где между бойцами оставалось еще довольно много места. Багровые плащи запахнуты, бледно-коричневые сапоги уперлись в землю. Первые два ряда держали копья длиной в восемь футов с гладкими древками цвета остывшего пепла, с одной стороны снабженные наконечниками из кованого железа, а с другой – резными рукоятками. Последние ряды были вооружены короткими мечами, хорошо сбалансированными и удобными в ближнем бою.

Парфенд выжидал, что же предпримет враг, но вскоре понял, что враг ничего предпринимать не собирается. Если корракс хотят драться, начать придется им. Парфенда такая ситуация вполне устраивала. Корракс привыкли атаковать, использовать преимущество первого удара, действовать быстро и решительно и так же быстро заканчивать любой конфликт. Поэтому Парфенда не беспокоил тот факт, что в этой битве они будут действовать, как и всегда.

Тем не менее он выжидал дольше обычного. Что-то странное было в этих людях, выстроившихся впереди. В них чувствовалось что-то неземное, призрачное. С Тайдерэйса дул ветер, нагоняя на захватчиков хлопья тумана, и временами казалось, будто враги тают в нем и снова появляются. Все в них, включая оружие, казалось нематериальным. Как будто они были не созданиями из плоти и крови, а призраками, сотканными из дымки и отражений. Они стояли на земле, бледные, но хорошо видимые, – и вместе с тем не стояли.

Все это не могло не вызывать беспокойства, но корракс не привыкли волноваться по поводу того, что они не могли объяснить. Такова была природа этого мира и тех, кто обитал в нем.

В следующее мгновение Парфенд дал сигнал к атаке: он высоко поднял меч и проревел боевой клич корракс. Воины последовали его примеру. Когда предводитель опустил руку с мечом, его солдаты побежали вперед, вопя как умалишенные. Сомкнув ряды, они мчались по склону холма прямо на врага. Размахивая оружием, нападали тройками: один тролль выступал острием атаки, а двое формировали фланги. Их крики заглушали шум океана и ветра, а от топота ног по твердой скалистой земле стоял нестерпимый грохот.

Но враг не пошевелился. Он просто стоял и ждал.

«Они дрогнут, – подумал Парфенд. – Сломают ряды и побегут».

Но они не дрогнули. Они остались стоять на месте, уперев копья в землю и даже не вынув мечи из ножен. Они совершенно не двигались, как будто были не живыми людьми, а статуями. Глаз тролля не заметил ни единого движения в рядах противника. Ухо тролля не уловило ни единого шепота.

Корракс уже достигли долины между холмами и двинулись дальше. На склоне они слегка замедлили свой бег, но их воинственный клич не становился тише. Тролли всегда обращали в бегство даже самых храбрых и непоколебимых противников.

До вражеских построений оставалось не больше пятнадцати футов, когда захватчики наконец зашевелились: весь первый ряд неожиданно замерцал, и это мерцание перенеслось на остальных. Больше ничего не происходило, но создавалось впечатление, что что-то уже случилось. Воины первого ряда наклонили копья, и корракс оказались прямо перед частоколом длинных, снабженных железными наконечниками палок. Внезапно тролли поняли, что не могут сказать, где конкретно находится их противник. Еще мгновение, и тролли остались перед пустым холмом. Враги просто исчезли.

Корракс оказались захвачены врасплох, и шансов сориентироваться у них не было. В этот момент они уже налетели на захватчиков, нанося удары направо и налево, но поражая лишь воздух, в котором растворились враги. На какой-то миг тролли растерялись, а уже в следующее мгновение оказались под градом ударов мечей и копий. Корракс яростно отбивались, умирая с боевым кличем на устах, но ничем не могли себе помочь, поскольку не видели нападавших. В их поле зрения были лишь зыбкие образы, призрачные и текучие, как воздух.

Их враги внезапно оказались духами.

Но корракс все равно продолжали биться. Они не умели иначе и, силясь понять, что же происходит, отчаянно сражались, чтобы вернуть привычный порядок вещей. Но все было тщетно. Кровь текла ручьями, окрашивая землю, лица и тела живых. Тролли отчаянно размахивали оружием, пытаясь обнаружить противника, но безрезультатно. Их убивали, одного за другим.

И, умирая, они все еще не могли понять, что же убило их, ибо оставались слепы к происходящему.

Парфенд, сражавшийся в самой гуще битвы, старался собрать вокруг себя своих воинов. Он призывал их к себе, приказывал им выстроиться для защиты, выставив вперед оружие, и могучие тролли снова бросались на врага. Или, скорее, туда, где, как они считали, находился враг. Но к этому моменту врага там уже давно не было – он оказывался у них за спинами, атаковал их сзади и обрушивался на растерявшихся, не успевающих защищаться троллей. Вокруг Матурена корракс умирали его родные и близкие. Вокруг него гибли воины. Бой превратился в бойню, и Парфенд не мог сделать ничего, чтобы остановить ее.

Вокруг него грудами лежали тела друзей. От армии корракс осталось не больше сотни бойцов, и они отчаянно сражались за жизнь поодиночке или небольшими группами. Кое-кто даже упал на колени (о, подлые трусы!) и пробовал сдаться. Но пленных враг не брал. Раненые молили о пощаде. Но враг не щадил никого.

Они пали все, один за другим, вся мощная армия корракс, все пять сотен бойцов. Парфенд продолжал сражаться, потому что не мог иначе. Он видел, как гибнут его воины, и его захлестывали гнев и отчаяние. Все его попытки спасти их, собрать и организовать контратаку провалились. Они сражались с призраками. Они сражались с духами воздуха.

Парфенд смотрел на происходящее, пока наконец его не пронзило одно из этих ужасных восьмифутовых копий, и силы тут же покинули тролля. Он упал на колени, пальцы разжались, выпустив боевой топор, а руки повисли вдоль тела. Он поднял голову и увидел, как к нему приблизилось видение – худощавая, закутанная в плащ фигура. В ее руках, затянутых в белые перчатки, был палаш. Словно во сне он смотрел, как поднимается и опускается палаш, нанося мощный удар.

Голова его упала с плеч.

Глава пятая

К северу от Арборлона, что на границе со страной эльфов, в деревеньке Эмберен начался новый день. В небе, ставшем более серым и менее дружелюбным по сравнению с прошлым вечером, собирались тучи, предвещая наступление очередной бури. В воздухе уже чувствовался металлический привкус, запахло дождем. Поднялся порывистый ветер, и кроны деревьев, окружавших деревню, задрожали от предвкушения.

Но Дрискер Арк не обращал никакого внимания на эти предзнаменования. Более того, он даже не поднял головы от книги, которую читал, сидя на крыльце своего дома, – так его поглотило изучение возможностей перевертышей. Встал он еще на рассвете, как и всегда, и давным-давно позавтракал и совершил омовение. Жизнь он вел уединенную, посвященную науке, размышлениям и тренировке магических навыков. Иногда он не столько тренировался, сколько экспериментировал, но итог все равно был един: он либо улучшал свои навыки владения магией, либо приобретал новые. Дом его отстоял от собственно Эмберена на целую милю и находился в глубине дремучего леса, что позволяло друиду беспрепятственно заниматься любимым делом. До ближайших соседей было так далеко, что даже громкие крики не смогли бы достичь их слуха. Именно такая жизнь нравилась Дрискеру. Он ценил уединение куда больше, чем общество людей. Так было всегда, но особенно в последнее время, когда он почти все потерял. Он жил один. Никто его не навещал. Никто не приходил к нему за советом. Торговцы тоже проходили мимо. Прошлое осталось в прошлом, и друиду это было по душе.

Однако в такую погоду ему иногда хотелось, пусть на один день, вернуться в прошлое и снова увидеть Паранор и других друидов. На их земли надвигалась буря, и об этой буре друидам стоило знать. А еще им нужно было разобраться, кто именно насылает ее. Возможно, когда-нибудь они этим займутся. Во всяком случае, некоторые сочтут это необходимым. Кое-кто еще в состоянии позабыть о мелких сварах и постоянном непонимании и обратить свои взоры к северу. Кое-кто найдет возможность отказаться от политиканства и различных игрищ, которым остальные посвящают все свое время, и осознает, что на кону куда более важные вещи, чем получение недолгого преимущества над коллегами и повышение статуса в неформальной иерархии друидов.

Возможно. А возможно, и нет. Возможно, никто ничего не станет делать. По крайней мере, будучи одним из них, он не сумел изменить сложившуюся ситуацию.

А ведь он был Верховным друидом ордена.

Дрискер вздохнул, отложил в сторону книгу и перевел взгляд на деревья. Сейчас об этом и подумать сложно. Столько грызни. Столько попыток остальных решить собственные проблемы за его счет. Так мало терпимости к чужому мнению. Так мало желания вести нормальную дискуссию, искать компромиссы. Почему все зашло настолько далеко? Даже сейчас, обдумывая старые проблемы, припоминая мельчайшие детали, которые привели к сложившейся ситуации, он не мог однозначно ответить на этот вопрос. Все шло к тому – медленно, но неумолимо. Вполне вероятно, что упадок ранее могучего ордена произошел из-за неверного отбора желающих стать друидами. А может, былую стабильность и управляемость, которую еще помнил он и некоторые соратники, подорвало простое увеличение количества посвященных. В истории ордена и раньше случались неспокойные периоды, его члены умирали или просто покидали орден, иногда устои подрывались, причем как снаружи, так и изнутри. Но друиды смогли все пережить, они каждый раз становились сильнее и всегда были готовы продолжать свое дело. Они оставили прошлое в прошлом, неустанно искали проявления магии в других землях, собирая или нейтрализуя ее самые опасные формы, определяли источники силы, проявлявшиеся в магических водах, и запирали под замок артефакты, которые могли наделать бед, попади они не в те руки.

Да, это была борьба. Постоянная работа, конца-края которой не было видно, да и был ли он, этот край? В мире Четырех Земель магия была везде, и значительная ее часть отличалась нестабильностью. Наука доказала свою несостоятельность еще во времена Древнего мира и потому была позабыта. Тогда на ее место пришла магия, и уже много лет именно она являлась главной силой в юном мире Новых Рас. Но всегда оставалась опасность, что магия, как и наука, может быть использована во зло, может остаться безнадзорной, вырваться из-под контроля или же породить новые беды и болезни, подобные тем, что существовали во время науки. Такое уже случалось, и последствия иногда оказывались катастрофическими. Но каждый раз магию обуздывали и исправляли весь нанесенный ею вред до того, как становилось слишком поздно.

И это стало возможным исключительно благодаря друидам. Именно друиды пасли, сбивая в стадо дикую магию, выступали против худших ее проявлений и подчиняли себе лучшие.

Теперь мир снова начал меняться, и друиды менялись вместе с ним. Не потому ли Дрискер оказался здесь, в глуши, покинув славный Паранор? Возникала новая наука, в основном в Федерации и в такой форме, которая не была известна Древнему миру. Новая наука в значительной степени опиралась на диапсоновые кристаллы и энергию, которую можно было активизировать благодаря тщательной огранке и преломлению солнечного света. На этой энергии уже работали воздушные корабли и наземные средства передвижения. Появились разные виды оружия: боевые вспышки и молнии, рельсовые пушки и пращи-пулеметы, способные высвободить такую энергию, которая разрывала на части или полностью уничтожала врагов вместе с вооружением. Возникли новые средства связи, позволявшие беседовать с глазу на глаз людям, находящимся в сотнях миль друг от друга. Были разработаны машины, влияющие на погоду, генерирующие бури для полива обширных сельскохозяйственных угодий. Существовали транспортные средства таких размеров, что в них можно было перевозить целые армии. Произошло столько перемен, вот только друиды оставались прежними.

«Магия – это все, что нам нужно», – говорили они.

«Магия – единственная стóящая энергия».

Друиды не считали необходимым использовать новые науки. Они не считали нужным приветствовать будущее, радовавшее остальных.

Они удерживали баланс сил Четырех земель и будут делать это вечно.

Дрискер Арк поджал губы: «Сначала вам придется разорвать в клочья и себя, и этот ваш орден».

Он встал и потянулся. Он был крупным мужчиной – очень сильным, широкоплечим и мускулистым. Ростом почти семь футов, с длинными волосами, заплетенными в косички, он выглядел наиболее внушительно из всех друидов со времен Алланона. Дрискер был немолод: его кожа потемнела и сморщилась от постоянного пребывания на воздухе и регулярных упражнений в магии, – но и старым его назвать было нельзя. Будучи Верховным друидом, он не прибегал ко Сну друидов и старел так, как стареют простые смертные. Взгляд у него был цепким и ясным, а глаза – удивительного бледно-голубого цвета, намекавшего на склонность своего обладателя к мягкости и уступчивости. Он умел тепло улыбаться, но его взгляд при этом оставался таким пронзительным, что большинство людей не выдерживало его.

В общем, друид Арк состоял из противоречий.

Он ценил порядок и порядочность, как мало кто другой, но умел прощать тех, кто не соответствовал его высоким моральным принципам. Страстью всей жизни для него оставалась магия, но он понимал тех, кто не разделял его чувств и даже считал их глупыми и опасными. Он прославился своей переменчивостью: настроение у него скакало от спокойного и рассудительного до гневливого, несмотря на светившуюся в глазах доброту. Однако голос его всегда звучал одинаково, и по его поведению часто было сложно определить, с какой ноги он сегодня встал.

Друид Арк оставался непроницаемым для других. Непостижимым. Никто не мог сказать наверняка, что Дрискер задумал, пока задуманное не осуществлялось.

Он опустил руки и снова сел. Он все о себе знал. Окружающие так часто становились свидетелями его вспышек, что только идиот не заметил бы их косых взглядов. Он смирился со своими особенностями, но ни одна из них ему не нравилась – пожалуй, за исключением упрямого изучения и применения магии. Ну хоть что-то. Причем что-то очень ценное.

Хотя… наверное, это качество уже утратило свою былую ценность. Ведь теперь некогда славный орден собирался уничтожить все, чего друиды сумели достичь за время своей деятельности. Теперь само существование Четырех Земель оказалось под угрозой и нет никого, кто мог бы предотвратить грядущую катастрофу.

Он покачал головой, и по его венам потекла горечь поражения.

С Севера шли слухи об ужасных событиях – ничего конкретного, но страх охватывал жителей все бóльших территорий. Конечно, верить слухам не следовало, ведь друид узнавал их из ночных кошмаров, из криков птиц и шепота ветра, шевелящего кроны деревьев. Но Арк был магом и прекрасно знал, как опасно недооценивать такие знаки. Его глаза в той части света обязательно пошлют ему весточку, если магические намеки на опасность окажутся небеспочвенными. Впрочем, он и так уже понимал: слухи правдивы. В таких делах интуиция редко подводила его.

Друидам тоже следует поразмышлять на эту тему. Особенно если вещие воды показали следы использования магии: воды всегда реагировали на любое магическое вмешательство на территории Четырех Земель, а событие такого масштаба уж точно не должно было пройти незамеченным. Разумеется, вода в чаше предсказаний все отразила, и друиды наверняка отправили кого-то проверить, что произошло.

Арк немедленно отправился бы в Паранор и расспросил друидов обо всем, что случилось, если бы он хоть на мгновение мог поверить в то, что его примут. Или дадут задать хотя бы один вопрос. Он просто хотел услышать все, что ему могли бы поведать: что именно произошло, что друиды намерены предпринять, – этого для него было бы достаточно. Он злился, что приходится сидеть одному в своем уединенном доме, но разве у него был выбор? Он ведь больше не один из них. Его в Параноре больше никто не ждет. Балронен позаботился об этом, когда вступал в должность Верховного друида: не желая ничего пускать на самотек, он немедленно во всеуслышание запретил Дрискеру появляться в Цитадели, лишил его звания друида и объявил отщепенцем. Балронен позаботился о том, чтобы Дрискер не мог передумать и вернуться в Паранор, чтобы воссоединиться с прежними соратникама.

По правде говоря, Обер Балронен боялся Дрискера, и не без причины. Дрискер всегда считал Балронена просто мелкой политической сошкой, чьи амбиции значительно превосходили способности. Когда Балронен пришел в Паранор и попросил принять его в орден, Дрискер проголосовал против. Но очень многие друиды не согласились с ним, и новичка приняли в орден. Много лет спустя, когда Дрискер решил сложить с себя полномочия Верховного друида, покинуть Паранор и начать новую жизнь, Балронен быстро воспользовался представившейся возможностью и нашел аргументы для большинства друидов в пользу своей кандидатуры на главу ордена. Дрискеру никогда и в голову не приходило, что Балронен осмелится выставить свою кандидатуру на голосование, а тем более что его действительно изберут. Знай он о том, что такое возможно, он бы хорошенько подумал, прежде чем предоставлять такой шанс своему противнику. Скорее всего, он бы не стал уходить в отставку.

Но Дрискер понимал, что обманывает сам себя. Он бы все равно ушел с должности, а значит, нынешнее высочайшее положение Балронена было, пожалуй, неизбежно. Балронен представлял собой квинтэссенцию проблем, обрушившихся на Паранор. Разве не из-за него в основном происходило все то, что заставило Дрискера уйти? Разве он не был одним из тех, кто настолько погряз в потакании своим желаниям и отгораживался от чужих проблем, что Дрискер начал испытывать отвращение ко всему ордену друидов разом? Разве его нельзя считать очередным примером неспособности друидов выполнять свой долг – разыскивать и защищать магию к вящей пользе Четырех Земель, а не в качестве средства увеличения личной власти?

Так и есть, но степень безответственности Балронена и ему подобных, которые плевать хотели на дело, ради которого и создавался орден, потрясала воображение. Дрискер не мог спокойно думать о том, во что превратился Паранор после его ухода. Мысли об этом преследовали его даже тогда, когда он повторял себе, что уже ничего не поделаешь.

Внезапно друид заметил какое-то движение справа, среди деревьев. Делая вид, что ничего не заметил, он снова поднял книгу и начал читать.

К нему кто-то пришел.

Дрискер терпеливо ждал. Он скорее ощущал присутствие чужака, чем видел или слышал, как тот движется. В лесу точно кто-то был. Но кто именно? Почему незнакомец предпочел подкрадываться, а не прийти открыто? Движение повторилось – как будто неуловимая тень метнулась с одного места на другое, поддразнивая друида, на долю мгновения позволяя заметить неясные шевеления, перемежающиеся долгими паузами: чужак приближался. Кто бы это ни был, сноровки ему не занимать.

Дрискер неожиданно подумал – а может, это один из его многочисленных врагов, желающих смерти опальному магу? – но тут же отмахнулся от дурных предчувствий. Нет, глупости. Какой смысл вот так скрываться? Если враги решили причинить ему вред, зачем тогда временами показываются своей жертве? Кроме того, никаких злых намерений от пришедшего не исходило – друид обычно чуял зло.

Впрочем, лучше таки удостовериться, а не принимать все на веру.

Дрискер снова отложил книгу и посмотрел прямо на то место, где в последний раз уловил присутствие непрошеного гостя.

– Я знаю, что ты там.

– А я знаю, что вы знаете, – раздался голос – совершенно с другого места. – Мне нужна ваша помощь.

Это девушка, причем достаточно юная, иначе Дрискеру было бы сложно определить пол собеседника.

– Что ж, раз мы оба знаем, что ты там, может, перестанешь играть в прятки и мы поздороваемся, глядя в глаза друг другу?

– Нет. Я должна показать свой дар. Как вы считаете, вы сможете найти меня?

Дрискер опешил. Что задумала эта девица?

– Зачем мне тебя искать?

– Чтобы доказать, что вы можете найти меня.

Он встал, окинул взглядом густой лес и пожал плечами.

– Вроде бы это я должен проверять твои способности, а не наоборот?

– Вы и проверяете. – Голос снова переместился. – Так я докажу вам, что буду хорошей ученицей.

– Мне не нужны ученики.

– Но мне нужно учиться у вас. Почему вы не хотите проверить, достойна ли я стать вашей ученицей? Испытайте меня!

– Результат тебе не понравится.

– Может, вы и правы. Давайте договоримся. Если вы меня не найдете, то согласитесь учить меня лучше использовать магию. Я, в принципе, владею магией, если хотите знать. Но если вы меня переиграете, я уйду.

– Ты очень уверена в себе.

– Я совсем не уверена. Я в отчаянии. Испытайте меня, прошу!

– Тебе все равно придется уйти. Я больше не беру учеников. Я отошел от дел. Ты знаешь, кто я такой? Думаю, знаешь.

– Я все о вас знаю. Знала еще до того, как отправилась искать вас по свету. Как только я добралась до Страны эльфов, люди с радостью стали отвечать на мои вопросы. Нет здесь никакой тайны. Ладно. Испытайте меня, посмотрите, достойна ли я вас. Все знают, какой вы великий маг. Попробуйте найти меня.

Она снова сменила дислокацию. Дрискер улыбнулся про себя: ему импонировала ее дерзость. И она действительно умела передвигаться, ничем не выдавая себя. Ему не хотелось признаваться себе в этом, но желание принять брошенный девушкой вызов пересилило. Давненько никто не бросал ему вызов. И друид согласился.

– Ладно. Какие правила у твоей игры?

– Вы должны увидеть меня и успеть окликнуть до того, как я хлопну вас по плечу.

– И это все правила?

Девушка приглушенно рассмеялась.

– А что, нужны еще какие-то?

Дрискер Арк невольно улыбнулся.

Глава шестая

Не выходя из укрытия, Тарша Кайнин увидела, как друид улыбнулся, и улыбнулась ему в ответ. Она навсегда запомнит это мгновение, независимо от того, чем все закончится. Она прошла долгий путь, сбежала от трудностей, которые преследовали ее дома, но взамен на время своего путешествия получила другие. Однако настойчивости ей было не занимать, как и уверенности в себе, и потому она даже не рассматривала возможность неудачи в игре с бывшим Верховным друидом. Найти Дрискера Арка. Впечатлить его своими магическими способностями. Убедить его помочь ей развить и укрепить навыки. Помочь ей спасти брата, пока не стало слишком поздно.

Тарша ждала Дрискера, считая, что тот будет действовать быстро. Девушка негромко напевала себе под нос, и ее песня звучала не громче шепота ветерка в листве окружающего ее леса. Песенка настолько хорошо прятала Таршу, что юная волшебница оставалась практически невидимой для всех, кому вздумается искать ее, какие бы цели они ни преследовали. Это был ее самый сильный магический навык – навык, которым она овладела практически в совершенстве. Она никогда не была бойцом, ей никогда не хватало сил на то, чтобы физически защищаться от обидчиков. Но магия позволяла ей избегать большей части проблем, вызванных лишь тем фактом, что она была сестрой Таво, и девушка решила, что именно так она сможет впечатлить Дрискера Арка и убедить его стать ее учителем.

Поэтому – игра в прятки. Поэтому – все, что за ней последует.

Тарша на мгновение задержалась на месте, прежде чем побежать вперед. На ней была свободная одежда с узором из зеленых и коричневых пятен, изготовленная из бесшумного материала, не отражающего свет. Обувь была из мягкой кожи, высотой до лодыжек. Никакого оружия, никаких украшений – ничего, способного звякнуть или блеснуть на солнце и выдать местоположение хозяйки. Белесые волосы, аккуратно уложенные на голове, прятались под косынкой. Бледное веснушчатое лицо было измазано в грязи. Руки скрывались под перчатками. Тарша тщательно и загодя продумала свой наряд. Она не имела права проиграть.

Друид уже начал смотреть по сторонам, но всего лишь рассеянным взглядом: очевидно, он пока не искал девушку. Тогда Тарша двинулась влево, стараясь ни движением, ни звуком не выдать своего укрытия, затем выставила перед собой магический экран и заскользила вдоль черных стволов старых деревьев, ограждавших скромный домик друида. Друид не повернул голову, не посмотрел в сторону девушки. Он просто шагнул вправо и отвернулся.

Тарша решила, что больше не скажет ни слова. Перестанет дразнить мага. Теперь оставалось самое главное – убедить его, что она достойна стать его ученицей. Все остальное не имеет значения.

Среди верхушек деревьев засвистел ветер, и Тарша немедленно посмотрела на небо. Листья дрожали, ветки раскачивались. Небо над головой было пронзительно-голубого цвета.

Когда Тарша снова посмотрела на друида, то поняла, что он исчез.

В первое мгновение она отказалась поверить своим глазам. Затем девушка поняла, что он делает то же, что только что делала она. Судя по всему, маг владеет способностью растворяться в пространстве.

Тарша перешла на другое место, стараясь двигаться еще осторожнее и одновременно пытаясь отыскать его среди деревьев. В какой-то миг ей показалось, что она заметила его – вон там мелькнула его фигура в темной одежде. Мелькнула и снова исчезла, растворившись, как дымка в солнечном свете. Значит, нужно перехитрить его. Заставить раскрыться, дать ей возможность выиграть. Быстро. Чем дольше длится игра, тем больше вероятность, что неопытный игрок совершит роковую ошибку. Тарша понимала: в игре с таким прославленным магом и волшебником ее первая ошибка станет и последней.

И тут она увидела его. Он стоял на краю поляны, не выходя на нее, и на первый взгляд ничем не отличался от темных стволов деревьев. Но, присмотревшись, девушка поняла, что это друид. Он просто правильно выбрал место и фактически слился с лесом. Он не двигался, выжидал. И будет стоять там до тех пор, пока Тарша не выдаст себя, – а затем он окликнет ее. Какой ловкий ход. Он дождался, пока она отвернется на мгновение, – возможно, даже вынудил ее отвернуться, – а затем исчез из ее поля зрения и смешался с лесом. На его месте она поступила бы точно так же.

Но теперь ему не уйти.

Усилием воли Тарша заставила себя успокоиться и двигаться так, чтобы зайти противнику с тыла. Она ждала, что друид повернется и увидит ее, но этого не произошло. Она продолжала идти вперед, не торопясь и с каждым шагом приближаясь к магу. Подумала – а не стоит ли отвлечь его чем-то, чтобы он точно не посмотрел в ее сторону, – но решила, что риск слишком велик и, скорее всего, приведет к противоположному результату: маг повернется и они окажутся лицом к лицу.

«Потихоньку, – повторяла она себе. – Потихоньку».

Время замедлило свой ход. Ветер трепал темный плащ друида, но мужчина по-прежнему не шевелился. Тарша уже была совсем рядом с ним, в каких-то десяти футах. Ее одолели сомнения – не слишком ли все просто, не идет ли она прямо в ловушку? Но в чем состоит ловушка? Вот он, друид, стоит прямо перед ней. Все, что нужно сделать, – это хлопнуть его по плечу и выиграть.

Она быстро шагнула вперед и протянула руку.

Но ее ладонь прошла сквозь его плечо. Это был лишь морок, а не человек из плоти и крови.

Она невольно ахнула, и в тот же миг на ее плечо легла ладонь Дрискера Арка.

– Ты проиграла.

Таршу охватило разочарование, но она все равно напустила на себя храбрый вид и, повернувшись к Дрискеру Арку, сказала:

– Умно придумано.

Он кивнул и улыбнулся.

– Годы опыта, которого у тебя пока что нет. Сколько тебе лет?

Она подумала, не солгать ли, но решила сказать правду:

– Семнадцать.

– Такие навыки в таком юном возрасте! Я под впечатлением. Как тебя зовут?

– Тарша Кайнин.

– Тарша Кайнин, понимаешь ли ты природу магии, которой пользуешься? Знаешь ли ты, как она называется?

– Я о ней ничего не знаю. А вы?

– Твоя магия называется «песня желаний». Впервые она проявилась в семействе Омсфорд. Передается по линии рода и заявила о себе много веков тому назад. Ее сила действует через голос, не так ли?

Тарша кивнула.

– Чтобы магия заработала, – сказала она, – нужно начать петь или хотя бы напевать под нос. Иногда достаточно просто закричать. Насколько я знаю, в моей семье я первая с такими способностями. Точнее, вторая. Таво тоже владеет этой магией. Таво – мой брат. Но у родителей этого дара нет, и ни у кого в роду тоже не было. А вы владеете магией песни желаний?

Дрискер грустно покачал головой.

– К сожалению, нет. Эта магия передается только родственникам по крови, а во мне нет крови Омсфордов. Нет, моя магия совершенно иного вида.

– Но ее хватило, чтобы выиграть у меня.

– Стыдно было бы проиграть тебе. Ведь я намного опытнее и в принципе куда лучше владею магией. А ты, насколько я понял, самоучка.

Тарша печально кивнула.

– Это и привело меня к вам. Я хотела добиться бóльших успехов в магии.

– Я понимаю. – Его улыбка оказалась неожиданно теплой. – Что ж, хоть ты и проиграла наше маленькое соревнование, это вовсе не означает, что тебе нужно немедленно уходить. Как ты смотришь на то, чтобы посидеть со мной на крылечке, выпить чашечку чая со сладким хлебом с корицей?

Девушка ничего не ела со вчерашнего дня, а ее путешествие длилось уже две недели, так что она с радостью согласилась. Раз уж он до сих пор разговаривает с ней, вместо того чтобы немедленно отправить прочь, то, возможно, еще есть шанс? Оставалось только надеяться. Она должна убедить его все-таки согласиться стать ее учителем. Если он откажется, ей больше не к кому идти.

Друид пригласил Таршу в дом, показал умывальник с насосом, где можно было смыть с лица грязь и в целом немного привести себя в порядок. Он стоял и смотрел, как она умывается, и мягко говорил с ней.

– Ты уже сейчас хорошо владеешь магией. Мало кто сумел бы проделать все эти трюки. Будь у меня меньше практики, ты бы выиграла у меня. Но ты не учла возможность того, что я тоже владею этой магией и мои навыки выше твоих. Мой образ был сплетен из более плотной материи, чем ты могла предположить, иначе ты бы никогда не выдала себя. Хороший урок для тебя, Тарша.

– Мне очень нужны такие уроки, – ответила девушка, подняв лицо от умывальника; с ее лица стекала вода, унося с собой остатки маскировки. – Ради них я и пришла. Если честно, я понимала, что, возможно, вы откажете мне. Мои родители – простые фермеры, они живут в деревеньке Бекинг-Фелл, что в Западных землях. У них нет ни денег, ни знакомых, которые бы владели магией. У моего брата, как я уже говорила, тоже есть дар. Но у него плохо получается.

Она замолчала, решив, что сказала больше, чем планировала. Но друид пристально смотрел на нее.

– И ты пришла ко мне из самой глуши Западных земель, чтобы попросить стать твоим учителем? – Дрискер покачал головой. – Не слишком-то умно. Почему ты не обратилась к эльфам в Арборлоне?

– Я не хочу, чтобы меня учили эльфы. Я хочу учиться у вас. Вы самый сильный маг в мире. Все так говорят. Нет никого совершеннее, талантливее и опытнее вас. И я подумала: все, что от меня требуется, – это убедить вас взять меня в ученики.

– Но как ты меня нашла?

Когда Тарша закончила приводить себя в порядок, друид предложил ей сесть за кухонный стол, где уже стояли чай и хлеб. Не сказав больше ни слова, девушка приступила к трапезе. Наконец, утолив первый голод, она снова подняла глаза.

– Как я уже говорила, это было не так уж сложно. Я просто расспрашивала людей. Сначала я подумала, что нужно искать в Параноре, но вскоре выяснила, что вас там уже нет.

– Тебе кто-то сказал, что я здесь?

– Не сразу. Сначала меня игнорировали. Прогоняли. Но я не сдаюсь так легко. Я продолжала задавать вопросы. И в конце концов нашла человека, который с радостью поведал мне, где вас можно найти.

– И кто же это был?

– Понятия не имею. Кто бы он ни был, но вас, похоже, не жалует. Он сказал, что вас вышвырнули из Паранора и что так вам и надо.

– Выходит, Паранор уже не единственное место, где я потерял былую популярность.

– За что вас вышвырнули?

– Меня никто не вышвыривал. Я оказался в изгнании.

– Значит, сами ушли, – заключила Тарша, проглотив последний кусочек хлеба и облизнув пальцы. – Но почему? Почему не стали бороться? Мне кажется, что вы что-то недоговариваете.

– А ты считаешь, что тебя это как-то касается?

Она пожала плечами.

– Нет, просто интересно. Паранор был вашим домом. Вы прожили там много лет. Были Верховным друидом. Вас уважали. Почему вы все бросили и ушли?

Дрискер откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на собеседницу.

– Некоторые вещи хранить не стоит. Иногда нужно все отпустить и делать то, что велит тебе твоя совесть, а не слушать голос гордыни.

– Вы хотели начать другую жизнь? Как я?

– Может, и не совсем так, как ты, но да, я хотел начать другую жизнь. Орден друидов уже не тот, что раньше, и я не видел возможности изменить направление, по которому он двигался, равно как и привычный образ мыслей моих коллег. У меня есть свое понимание цели службы друидов, но люди вокруг меня, похоже, моих взглядов не разделяли. Я пытался переубедить их, однако эта затея провалилась. В итоге я решил, что оставаться в ордене больше не могу. И ушел.

– А чем вы сейчас занимаетесь?

– А ты любопытная, да? Тебе не говорили, что ты любишь совать свой нос не в свое дело?

– Говорили. И говорят. Меня в деревне вообще не жалуют. Когда люди понимают, что с тобой что-то не так, они начинают тебя бояться. У меня нет друзей, если не считать брата, да и он дружит со мной не всегда. Даже родители меня побаиваются. А уж от него они просто в ужасе.

– Ты права насчет магии. Магия друзей не приносит. Из-за нее люди боятся тебя, но иногда, если повезет, тебя не только боятся, но и уважают. Еще один хороший урок для тебя, Тарша.

– Этот урок я уже выучила. – Она окинула помещение взглядом. – И все же, чем вы здесь занимаетесь?

– Читаю. Изучаю магию. Наслаждаюсь покоем и тишиной леса.

– Скучно. Почему бы вам не поразвлечься и не поучить меня? Тяжелой работы я не боюсь, и я бы смогла неплохо овладеть магией, если бы меня этому как следует учили. А вы учить умеете.

– Уйдя из Паранора и поселившись здесь, в Эмберене, я оставил учительство. – Дрискер налил себе и гостье еще чаю, затем внезапно отодвинул чай в сторону, достал из ледника кувшин и наполнил две кружки элем. – Тебе можно пить?

Тарша пожала плечами.

– Мама, наверное, не одобрила бы.

– Насколько я понял по твоему поведению, тебя это не волнует. Мама разрешила тебе идти сюда в одиночку?

– Она ничего не знает. Если бы знала, меня бы здесь не было. – Девушка взяла кружку с элем и осушила ее одним махом. – Вкусно. Раз или два я пила эль получше, но и этот хорош. Сами делаете?

– Сам. Теперь перейдем к делу. Твой рассказ местами звучит странно. Ты говорила о брате. Похоже, он гораздо больше нуждается в овладении магией, чем ты, но его здесь нет. Почему ты не взяла его с собой?

Тарша протянула магу свою кружку, намекая, что охотно выпьет еще. Одновременно этот жест дал ей возможность подумать над ответом.

– Я не люблю говорить на эту тему, – после паузы сказала она и получила еще порцию эля.

– Верю. Но я считаю, что будет лучше, если мы поговорим об этом. Я должен знать, почему ты пришла ко мне. Если именно из-за него, то мне необходимо знать о нем как можно больше. Хочешь стать моей ученицей? Тогда тебе придется открыть мне все свои тайны.

– Вы ведь отказались брать меня в ученики, разве нет?

Дрискер Арк пожал плечами.

– Тебе решать.

Тарша снова задумалась, на этот раз надолго. Наконец она вздохнула.

– У меня жуткий братец.

– Настолько жуткий, что нельзя было взять его с собой, несмотря на его состояние?

– Именно из-за его состояния и нельзя. Ему стало хуже. Он почти не умеет контролировать эмоции и еще меньше – свои способности. Я пыталась научить его всему, что умею сама, но, наверное, учитель из меня никудышный. Он просто не понимал меня. Большую часть времени меня грызло беспокойство о том, что он может причинить другим детям. Я боялась, что он обидит их. Когда он сердился, у него сносило крышу.

Тарша снова замолчала и, опустив глаза, отпила из кружки.

– Дома от него было столько неприятностей, что четыре года назад родители выгнали его из дому, – продолжила она. – Отправили жить к дяде на ферму, в соседний городок. Дядя живет бобылем, семьи у него нет. Теперь брат работает на ферме, в поле. Дядю он ненавидит, но идти ему больше некуда.

– Звучит неприятно. – Дрискер внимательно смотрел на девушку, как будто перед ним был странный, но любопытный предмет. Морщины у него на лбу углубились. – Ты сказала брату, что идешь сюда?

– Нет, что вы!

– Ему бы это не понравилось?

– Нет, просто и родители, и дядя запретили мне говорить с Таво. Ну и к тому же… я сама его боюсь. Один раз мне все-таки удалось повидаться с ним, но он был в таком ужасном состоянии, что разговора не получилось. Дядя что-то сказал о том, как они играли вместе, и… его слова мне не понравились. Думаю, он… он делал с Таво что-то нехорошее. То, что нельзя делать. И я поняла, что обязана помочь брату.

Друид медленно кивнул.

– Так, значит, ты пришла ко мне из-за брата? Если я помогу тебе, то, возможно, ты сумеешь помочь ему.

Тарша заставила себя выдержать устремленный на нее взгляд.

– Да.

Ее раздражало то, с какой легкостью маг сумел заглянуть ей в душу. Она-то надеялась рассказать учителю правду в свое, удобное ей время и на своих условиях. Надеялась придержать в тайне эту часть своей жизни. Но друид оказался слишком проницательным.

– Ты, конечно, понимаешь, что научить человека магии – особенно такой могущественной, как песня желаний, – очень сложно, на это уходят месяцы, иногда годы. К тому моменту как ты решишь, что уже в состоянии помочь брату, в его жизни все может давно и кардинально поменяться. Или в твоей жизни. Это уже если не говорить о том, что все, чему я сумею тебя научить, вполне вероятно, не пригодится в деле помощи твоему брату. Его болезнь, судя по твоему рассказу, не из тех, которые легко вылечить.

– Я знаю. – Тарша резко выдохнула, стараясь сдержать слезы. – Но я не могла просто сидеть сложа руки и ждать, чтобы все наладилось само собой. Я решила рискнуть. Он ведь мой брат. Хороший или плохой, нормальный или безумный – я все равно люблю его.

– Факты – вещь упрямая. Магией невозможно овладеть за одну ночь. Ее нельзя быстро направить на конкретные нужды. Ее следует понять. Она должна пустить корни в тебе. Ты должна принять ее – сердцем, разумом и телом.

– Я знаю, знаю. Я все понимаю. Но мне нужно улучшить свои навыки. Нужно научиться, как именно…

Тарша замолчала: ее неожиданно охватило чувство, что все усилия напрасны. С друидом говорить бесполезно. Она резко встала.

– Спасибо, что поговорили со мной. И спасибо за чай, хлеб и эль. Мне пора.

Дрискер пожал плечами.

– Я надеялся, что ты немного задержишься.

– Увы, не могу.

– Быстро же ты сдалась.

Тарша не выдержала:

– По-моему, вы очень понятно объяснили, что думаете о моей просьбе. Вы считаете, что я иду не тем путем и не заслуживаю вашей помощи. Вы дождаться не можете, когда же я перестану надоедать вам. Ну вот, я ухожу.

И девушка направилась к выходу.

– Постой! – неожиданно окликнул ее друид. Когда она обернулась, он сказал: – Возможно, я пересмотрю свое решение.

– Нет, не думаю. Вы это просто так говорите! – Тарша рассердилась и обиделась на него, понимая, что это прекрасно видно со стороны. Она густо покраснела и покачала головой. – Простите. Я просто расстроена. На самом деле я так не думаю.

– Ну, если ты уйдешь, то никогда не узнаешь наверняка, не правда ли?

Тарша уже собиралась открыть дверь, но при этих словах друида замерла и с надеждой обернулась к нему:

– Если вы просто играете со мной…

На его темном лице читалось любопытство, и почему-то это вдохновило девушку. Еще больше ее вдохновили следующие слова:

– Придя сюда, ты проявила недюжинное мужество и упорство. Немногие способны на то, что ты совершила. Думаю, мне стоит учесть это.

Тарша в нерешительности постояла у двери, а затем вернулась к столу и села на свое место.

– Значит, вы все-таки согласитесь учить меня?

– А ты как считаешь, достойна ли ты этого?

Она широко улыбнулась – к ней возвращалась ее обычная самоуверенность.

– Разумеется.

– Тогда давай еще немного поболтаем. Подумаем, действительно ли это возможно. – Друид помолчал. – Ты интересный человек, Тарша Кайнин.

Во время дальнейшей беседы Тарша ответила на многочисленные вопросы о магии и своей способности управлять ею. Похоже, понимание девушкой того, как именно работает магия и что с ее помощью можно делать, интересовало друида не меньше, чем сама собеседница. Тарша полностью отдала друиду бразды управления разговором: ее вдохновила перспектива обучаться у Дрискера Арка. Фраза, сказанная им, когда девушка уже была готова уйти, убедила ее, что еще есть возможность доказать магу, что она будет достойной ученицей. И она не собиралась упускать эту последнюю возможность.

– Пойми, Тарша, тебе предстоит долгое обучение, нужно будет постигать теорию магии, а также овладевать ею на практике, – предупредил ее друид. – Ты не сможешь пройти этот путь, если отнесешься к нему легкомысленно. Ты должна быть уверена: как бы сложно или неприятно тебе ни было, ты не бросишь все на полпути.

– Это решение я приняла еще до того, как отправиться искать вас, – заверила его девушка. – Я живу с песней желаний с того самого мига, как обнаружила ее в себе, а я тогда была совсем дитя и даже не понимала, что это вообще такое. Не понимала, что со мной происходит. Не думаю, что со мной может случиться что-то еще более пугающее или сбивающее с толку, чем тогда. Если уж мне суждено жить с этой магией, я должна овладеть ею.

– И помочь брату?

– Я не смогу помочь ему, если не сумею помочь самой себе.

– Но ведь ты не страдаешь от того же, что и он, верно?

Об этом она раньше не задумывалась и потому помолчала, прежде чем ответить.

– Если бы страдала, вы бы не стали меня учить, так?

Улыбка друида оказалась неожиданно доброй.

– Пожалуйста, просто ответь на мой вопрос.

– Не думаю, что у меня есть его особенности. Я не похожа на него. Даже если не принимать во внимание попытки брата обуздать магию, мы разные по характеру. И, думаю, я сильнее.

Друид какое-то время внимательно смотрел на Таршу, словно оценивая справедливость ее слов. Или, возможно, оценивая ее сильные стороны, которые девушка открыла перед ним в разговоре.

– Вполне вероятно, что ты права.

– Так что, вы берете меня? – сразу спросила Тарша, не в силах больше терпеть. – Я сделала все, что могла, чтобы убедить вас. Возьмете?

– Давай сразу кое-что уточним, – ответил Дрискер. – Я не друид. Я бывший друид. Следовательно, обучение ты будешь проходить не у настоящего специалиста, а лишь у его подобия. Я, разумеется, смогу научить тебя магии, но друида из тебя я не сделаю.

– Да я и не собиралась становиться друидом.

– К тому же, если я соглашусь обучать тебя, мне нужно получить от тебя что-то взамен. Не деньги, а услуги. Ты должна согласиться жить у меня целый год после окончания обучения, работать моим помощником, использовать то, чему я тебя научу, чтобы помогать мне. Ты принимаешь такие условия?

Тарша задумалась. Если она согласится, то сможет вернуться домой, к брату, лишь через год после того, как закончит свое обучение. Это слишком долго, чтобы пускать все на самотек, учитывая, в каком состоянии был Таво, когда она отправилась в путь. Изначально она собиралась вернуться как можно раньше и применить все полученные знания, чтобы помочь брату.

– Я не знаю, – после довольно продолжительной паузы ответила девушка. – Не думаю, что смогу оставить Таво одного так надолго.

– Понимаю, – кивнул Дрискер. – Тогда давай заключим сделку. Когда я решу, что ты уже готова, я отпущу тебя домой, чтобы ты сделала там все, что сможешь. Но ты должна уложиться в две недели – по крайней мере, этого хватит, чтобы понять, что именно нужно сделать. Потом ты вернешься. Если все плохо, мы обсудим это и решим, что тут можно предпринять.

– А вы прислушаетесь к моему мнению?

– Прислушаюсь. Но и ты, в свою очередь, должна прислушаться к моему.

Друид предлагал ей все, на что она смела надеяться. Все, ради чего она пришла сюда, все, что она считала утраченным, теперь само шло ей в руки. На глаза снова навернулись слезы, и на минутку ей пришлось напрячься, чтобы овладеть собой. Минутка затянулась.

Наконец, успокоившись, девушка снова посмотрела на друида.

– По рукам.

– Тогда давай начнем, Тарша Кайнин.

Глава седьмая

Двумя днями позже в стенах Цитадели друидов в Параноре Верховный друид Обер Балронен созвал своих приближенных на совет, тему которого он отказывался открывать, пока все приглашенные не соберутся. Впрочем, он всегда напускал туману, когда речь шла о цели тайных собраний, в которых обычно принимали участие лишь несколько доверенных его сторонников. Даркон Ли стоял, прислонившись к стене, за креслом Верховного друида и смотрел на семерых собравшихся за длинным столом. Состав присутствующих не изменился, но это, впрочем, не означало, что Даркон мог позволить себе ослабить бдительность. Хотя Даркон и сомневался, что кто-то рискнет причинить вред Верховному друиду, он выбрал такое место, с которого можно было бы мгновенно среагировать, реши кто-то доказать, что телохранитель сомневался напрасно. В конце концов, это его работа – работа Клинка Верховного друида.

А учитывая находчивость и непостоянство присутствовавших в зале мужчин и женщин, лучше ничего не принимать как должное.

Балронена еще не было – как и всегда, он предпочитал являться последним. Он упивался полученной властью и не упускал возможности продемонстрировать ее окружающим.

Он был, скорее, интриганом, чем сильным, харизматичным лидером. Он предпочитал руководить чужими руками, как шутили между собой члены гвардии друидов – однако шутили они только на языке троллей и только за спиной у Балронена. Гвардейцы его не любили: они скучали по спокойной, расслабленной манере руководства Дрискера Арка и презирали постоянные манипуляции нового Верховного друида.

Дар полностью разделял взгляды товарищей, но поскольку большую часть рабочего дня он проводил либо в непосредственном присутствии Балронена, либо выполняя поручения последнего, то старался не думать об этом.

Мужчины и женщины, собравшиеся за столом, были весьма разношерстной публикой. Балронен отбирал их лично и по каким-то своим, непонятным причинам, и они совершенно не отвечали обычным представлениям о совете друидов. Кое-кого из них вообще можно было бы назвать куклами из папье-маше – это были мужчины и женщины, полностью лишенные каких-либо выдающихся качеств или просто моральных норм; их разум представлял собой пустую доску, на которой лидер может написать все, что угодно. С тех пор как Балронен занял должность Верховного друида, они не озвучили ни одного искреннего мнения. Или, по крайней мере, ни одного, которое бы искренне разделяли. Все, что они действительно хорошо умели, – это выпутываться из трудных ситуаций и перекладывать вину на других. Если нужно было найти виновных, эти люди в их число не попадали.

Такой была половина членов совета.

Другая половина, за исключением одного человека, была посложнее: умнее и хитрее, чем их товарищи, и откровенно честолюбивее. Свое честолюбие они старались скрыть, но Дар видел их насквозь и не сомневался, что и Балронен все видит. Но этих людей Верховный друид ценил, поскольку в ордене у них были собственные источники власти. Балронен изначально понимал это и, вероятно, соглашался со старой пословицей о том, что друзей нужно держать близко к себе, а врагов – еще ближе. Эти члены внутреннего круга не были ему врагами, но они, несомненно, лелеяли в себе амбиции, которые, выпусти их на волю, могли бы пошатнуть положение Балронена. Итак, между всеми членами совета присутствовало легко уловимое, но вместе с тем непонятное напряжение.

Дар Ли и не пытался разгадать его. Он испытывал отвращение к этим мужчинам и женщинам – ко всем, кроме одного. Он подозревал, что Балронен собрал их всех вместе именно из-за неприязни друг к другу. Он был из тех людей, кому нравилось наблюдать, как его последователи постоянно сталкиваются друг с другом, выбивая искры. Ему было наплевать на заговоры и манипуляции, поскольку ему в этом деле не было равных, и он заставлял их ждать шанса, который никогда не представлялся. Но, с точки зрения Дара, защитника Верховного друида, они были непредсказуемым раздражителем, способным однажды стать опасным.

Вся ситуация заставляла его иногда тосковать по старым добрым временам, по тем дням, когда Верховным друидом был Дрискер Арк и все было намного проще. Дару нравился Дрискер, и телохранитель даже пытался убедить его не уходить в отставку, когда тот объявил о своем решении. Но прежний Верховный друид был человеком практичным и упрямым, и когда он уже не мог мириться со сложившейся ситуацией, то решительно вышел из нее. С точки зрения Дара, это было неправильным решением, но Дрискер не слушал ничьих советов. Дрискер сделал со своей стороны все возможное, чтобы изменить направление движения ордена, но интриги и манипуляции в конце концов одержали над ним верх.

Дар скучал по нему и по той атмосфере, которая царила в Параноре во время его пребывания на должности Верховного друида. Теперь, когда Дрискер ушел, Дар тоже стал подумывать об отставке.

Присутствующие внезапно зашевелились, заскрипели кресла, зашелестели одежды, и все повернулись к дверям – в помещение вошел Обер Балронен и занял место во главе стола. Это был высокий, худой человек с обманчиво вкрадчивым выражением лица и сутулой спиной – по его виду никак нельзя было сказать, что он на самом деле великий манипулятор и Верховный друид. Проходя мимо телохранителя, он, как и всегда, молча кивнул. Но кивок вовсе не означал дружеское приветствие – нет, это было просто ненужное напоминание не спать на работе. Хороший пример проявления власти. Заняв должность Верховного друида, Балронен никогда не упускал возможности напомнить другим о том, какой властью обладает. Будучи человеком подозрительным и неуверенным в себе, он доверял Дару не больше, чем всем остальным.

То есть весьма относительно.

– Я получил сообщение о бойне в северных землях, – начал Балронен, переводя пронзительный взгляд с одного присутствующего на другого. – Полностью уничтожена целая армия троллей. В обычной ситуации мы бы это и обсуждать не стали. Ведь все знают, насколько воинственны тролли и то, что они постоянно грызутся друг с другом.

Раздались понимающие смешки. В конце концов, ну и что с того, что в мире стало меньше троллей? Дар сохранял невозмутимость.

– Но в данном случае чаша предсказаний сообщила о присутствии неизвестной магии. Серьезной магии. Возможно, это магия тех, кто устроил резню. С тех пор прошло уже три дня. Аналогичных сообщений пока не поступало. Что нам следует предпринять?

Как всегда, он проверял их, выжидая, кто же окажется достаточно проницательным, чтобы предложить решение, уже пришедшее в голову лидеру. Как обычно, первым заговорил Руис Квинс. Его голос звучал уверенно и спокойно:

– Кто уничтожил армию троллей? Полагаю, не другая армия троллей?

Балронен кивнул.

– Вот именно. Это сделал кто-то другой. И мы не знаем, кто именно.

– Что ж, значит, нужно узнать! – прорычал Пракс Толт, один из предводителей боевых друидов, агрессивный и скандальный тип. Он обвел собравшихся сердитым взглядом и спросил: – Как так вышло, что мы ничего не знали заранее о том, что произойдет?

– Мы что, еще и пророками должны быть, а не только магами? – огрызнулся Крейс Адрис, историк, самый умный друид в нынешнем ордене. Он отличался невысоким ростом, бегающим взглядом и суетливыми движениями. Вот и сейчас он взмахнул рукой, подчеркивая абсурдность претензий коллеги. – Не многого ли ты от нас хочешь, Пракс?

– Мы должны выяснить, кто они такие и каковы их намерения, – продолжал гнуть свою линию Квинс. На сей раз он обращался непосредственно к Балронену: – Нам следует выступить против них. Дать им попробовать настоящую магию. Предостеречь их. Пракс прошел подготовку боевого друида, вот пусть и отправится туда. Возьмет с собой нескольких гвардейцев в качестве подкрепления.

– А если их магия превосходит нашу? Что тогда? – спросил его Балронен.

На мгновение воцарилась тишина.

– Не понимаю, зачем нам сейчас суетиться, – заявил дворф Чу Френк. – Какая нам разница, даже если чужаки уничтожат всех троллей в Северных землях разом? Пока они не станут представлять угрозу для нас, пусть себе дерутся.

Френк был одним из самых льстивых членов внутреннего круга друидов. Дородный и раздражительный, нетерпимо и наплевательски относившийся к другим, он развлекался тем, что искал новые способы досаждать окружающим. Прислушивался он только к Балронену.

– Ты проигнорировал мой вопрос! – рявкнул Верховный друид, заставив Френка вздрогнуть. – Что, если их магия сильнее нашей? Что, если они решат применить ее против нас? Что тогда, Чу? Дожидаться, пока они не приставят нам к горлу свои клинки, и лишь потом начать действовать?

Френк быстро сориентировался и решил пойти на попятную.

– Я вовсе не предлагаю сидеть сложа руки. Но думаю, что ничего страшного не произойдет, если мы немножко подождем и выясним наверняка, что они задумали. Если мы станем искать неприятности, то обязательно найдем их.

– Да что ты несешь? – рассердился Толт. – Это нападение на племя троллей говорит о том, что неприятности уже в пути!

– Как всегда, мы с тобой по-разному смотрим на ситуацию, – отмахнулся от него Френк. – Если эта армия собирается напасть на Паранор, зачем же им беспокоить нас, когда они еще так далеко? Господин мой, я всего лишь забочусь о том, как поступить в ваших интересах и в интересах Паранора. Давайте немного подумаем. Что, если эта армия собралась для войны не с нами, а с кем-то другим? Может, нам удастся извлечь из этого выгоду. Может, армию чужаков можно заставить служить нашим целям. Может, мы найдем способ направить воинов против тех, кто уже напрямую угрожал нам. Врагов у нас хватает, не правда ли? Например, Федерация. Давайте подождем и посмотрим, чего хотят эти захватчики, а затем подумаем, не получится ли у нас заключить с ними сделку.

– Поосторожнее, Френк, – фыркнул Крейс Адрис. – Ты, похоже, забыл, что говоришь сейчас о моей родине.

– Печальная ноша, которую ты вынужден нести, – притворно посочувствовал ему Френк. – Но это вовсе не означает, что они не захотят увидеть наше поражение. Ты ведь не передумал насчет своей клятвы друида, а?

Адрис начал подниматься из-за стола, но Толт быстро усадил его на место.

– Тебе следует хоть иногда вспоминать о хороших манерах, – укоризненно заявил он Френку и многозначительно поиграл бицепсами. – Возможно, тогда наше плохое мнение о тебе изменится.

– Да плевать мне на ваше мнение! Для меня важно лишь мнение Верховного друида. Ладно, давайте к делу. Что, если я прав?

Обер Балронен кивнул, словно соглашаясь с ним.

– Все это хорошо звучит. Но вдруг ты ошибаешься? Что, если эти силы вторжения намерены двинуться к нам? Нам что, просто сидеть и ждать?

– Мы поступим так, как вы нам прикажете, господин, – ответил Френк и замолчал.

– Нужно взвешивать каждый шаг, – добавил Квинс.

Неожиданно заговорила Клиция Порс. Она слегка наклонилась вперед, как будто хотела придать веса своим словам. Это была худая, почти истощенная, высокая женщина неопределенного возраста с острыми чертами лица. Дар считал ее, пожалуй, самым опасным членом совета. Ходили слухи, что она прекрасно разбирается в ядах и что не один глупец, перешедший ей дорогу, умер в ужасной агонии. Разумеется, доказать ничего не удалось, но слухи такие ходили, причем весьма разнообразные…

– Руис прав. Ситуация очень щекотливая. – Она переводила испытующий взгляд своих совиных глаз с одного члена совета на другого. – Но тем не менее ее нужно как-то решать. Сидеть сложа руки и выжидать? Нет, это никуда не годится.

– А если мы отправим делегацию? – предложил Крейс Адрис, но его фраза прозвучала, скорее, как вопрос, а не как предложение. – Никакого нападения, никаких угроз, просто встреча. Беседа. Подойти к ним и спросить о намерениях. За спрос не бьют в нос, верно? В попытке найти общий язык сложно обнаружить угрозу.

– Он прав, – быстро согласился Френк. – И наш очень способный и опытный Крейс Адрис – именно тот человек, которому стоит поручить это задание. Отсутствие у него военной подготовки настолько очевидно, что никто не воспримет его появление как угрозу своей безопасности, а значит, он сумеет грамотно оценить ситуацию.

– А что, если я не согласен с тобой? – рявкнул Адрис.

– А что, если тебя не спрашивают? – парировал Френк.

– Решать не тебе, а Верховному друиду.

– И тогда ты соскочишь с крючка, да? Ты этого хочешь?

– Довольно! – В голосе Балронена явственно слышалось нетерпение, и все замолчали. – Пескарин. Амародиан. Что вы скажете? Говорите.

– Я, как всегда, подчинюсь вашему решению, – почтительно склонил голову Пескарин. – Я человек мирный.

– Скажи лучше, недалекий, – фыркнул Толт. – Верховный друид хочет знать твое мнение. Говори же.

Пескарин оглянулся; на его гладком лице читалась жалость.

– Я тебе не подчиняюсь, Толт. И мне не нужна твоя трактовка слов Верховного друида, обращенных ко мне. С этим, позволь заметить, я и сам справлюсь.

У Балронена был такой вид, как будто он собирался вмешаться и сделать замечание обоим друидам, но внезапно передумал.

– Зия. Озвучь нам свое мнение. Только не кивай на меня. Хватит увиливать.

Зия Амародиан была единственной из членов совета, кто нравился Дару, и единственной, кто не вписывался в круг клеветников и манипуляторов. Поддержка, которую она оказывала Балронену, казалась абсурдной. Дар достаточно хорошо знал Зию, чтобы не понимать причин ее присутствия в круге приближенных Верховного друида.

Насколько Дару было известно, Зия никогда не уделяла время Балронену до того, как тот занял должность Верховного друида. Она была эльфийкой, хотя и отличалась от большинства из них. Будучи полукровкой, дочерью эльфийки и человека, она полностью унаследовала внешность от матери. А вот нравом она явно пошла в отца. Зия легко злилась и тяжело прощала. Год назад Френк разозлил ее, и они до сих пор не помирились. Они не разговаривали даже на собраниях совета.

Молчаливость Зии была известна всем. Она редко озвучивала свое мнение, а когда все же открывала рот, предпочитала краткость. Дар полагал, что и этот раз не станет исключением.

– Думаю, обсуждая все это, мы просто теряем время. Если магия, отразившаяся в вещих водах, связана с убийством троллей, необходимо выяснить причину этой резни. Выжидать непонятно чего глупо, а мы ведь не глупцы. Крейс Адрис предложил правильное решение. Давайте прислушаемся к его совету. Но возглавить делегацию должен Руис Квинс. Он опытный оратор и политик. Я поеду с ними. Хочу узнать, что там на самом деле случилось.

Очень смелое заявление для человека, который крайне редко вообще открывал рот. Более того, озвучить собственное мнение было для Зии вообще делом неслыханным. «Наверное, у Зии тут свой интерес, и сильный», – подумал Дар. Или, по крайней мере, более сильный, чем в отношении всех прочих дел, которые раньше обсуждались на совете.

Впрочем, в отношении Зии Дар был предвзятым. Не в силах сдержаться, он покосился на нее. У них были сложные отношения, и, прежде чем анализировать ее поведение, ему следовало выдохнуть.

Ответ Зии, похоже, обрадовал Балронена.

– Как по мне, такой план достаточно разумен, но следует помнить, что торопиться нам не следует, – сказал Верховный друид. – Давайте дождемся следующих сообщений о передвижении неизвестной армии. Затем, если я сочту необходимым отправить делегацию, поедут Руис и Зия. Теперь перейдем к другим вопросам повестки дня, требующим нашего внимания. Начнем с Федерации. Что еще нам нужно предпринять в связи с махинациями наших южных друзей?

Беседа перешла на другие, менее интересные темы. Массовое убийство племени корракс должно было заставить друидов трястись от страха, но, похоже, никто из них не встревожился. И это было странно, потому что уничтожение целой армии троллей говорило о том, что им встретился очень могучий и опасный враг. Или, возможно, руку здесь приложили эльфы. Если нападавшие действительно применили магию, то в первую очередь подозревать следовало именно эльфов. Но вряд ли эльфы пошли бы на такое, если только их не спровоцировали, а об этом, несомненно, друиды услышали бы.

Поэтому оставалась вероятность того, что им повстречался новый, ранее неизвестный враг. Если это не причина для беспокойства, то Дар не мог сказать, что тогда можно считать причиной. Однако Верховный друид и члены его внутреннего круга вели себя так, как будто проблема уже была решена. Одно дело – рассматривать возможность организовать делегацию из Руиса Квинса и Зии Амародиан с целью установить контакт, и совсем другое – считать эту меру совершенно достаточной и не планировать более никаких действий.

Совещание продолжалось, изредка прерываясь на мелкие ссоры и обмен обвинениями. Дар не мог понять, как друиды умудрялись вообще что-то предпринимать в таких условиях, и в конце концов решил, что они ничего и не делают, а все, что происходит в ордене, совершается само по себе, без какого-либо участия мужчин и женщин, собравшихся в зале. Он незаметно потянулся, разминая мышцы. Его переполняли раздражение и скука, он был сыт по горло происходящим и даже начал подумывать о том, чтобы выйти. Но дальше размышлений дело не пошло: он не имел права покинуть свой пост, как бы скучно ему ни было, иначе он бы потерял работу, а Дар еще не был морально готов к тому, чтобы ринуться с головой в неизвестность.

Тогда Дар снова стал смотреть на Зию – она ссутулилась в своем кресле, не обращая внимания на окружающий ее шум, и вид у нее был такой, как будто она тоже жалела, что находится сейчас в этом зале. Она даже не старалась подольше удерживать внимание Балронена, чтобы убедить его в своей преданности и полезности как члена круга избранных. Если на то пошло, вид у нее был откровенно безразличный.

Дар встретился с ней взглядом и молча кивнул. Она свирепо зыркнула на него, будто это он был виноват, что ей скучно, и тогда Дар пожал плечами и отвернулся. Она его так и не простила.

А прощать было за что. Теперь-то он это понимал.

***

Они познакомились на второй год его службы Клинком у Дрискера Арка. Сначала их отношения были простыми, но сердечными. Она была уважаемым членом ордена друидов, а он только что получил назначение на должность защитника Верховного друида. Он много раз сопровождал Зию в ее экспедициях. Время от времени они вместе гуляли в лесу, болтали о будущем ордена. Но Дар чувствовал, что их отношения стали меняться: они постепенно становились более личными, более близкими, в разговорах стали проскальзывать нежные слова, а руки искали прикосновений. Мало-помалу Зия стала раскрываться перед ним, а он – перед ней. Дару это понравилось, ведь эльфийка была такой интересной, такой притягательной. Но затем он обнаружил, что она может быть и совсем другой.

Однажды вечером, одурманенные выпивкой, долгой жарой и непреодолимым желанием, они пересекли черту. Ласки были сладкими, страстными, нетерпеливыми. Они оказались на незнакомой территории, и им там понравилось. Они впервые испытали любовь и жаждали узнать, куда она заведет их. Они были откровенны друг с другом, ведь у них не было причин скрывать свои чувства. Дар догадывался, что они пошли по дороге, ведущей только вперед, но считал, что поступает правильно. Его не пугали чувства, которые Зия вызывала в нем, как не пугала и разжигаемая ею страсть.

А зря.

В какой-то момент, вскоре после того как Дрискер ушел в отставку, а новым Ард Рисом стал Балронен, Дар чуть не погиб во время задания в Восточных землях. Он выжил, но стал смотреть на свои отношения с Зией по-новому. Возможно, ему не следовало привязывать ее к себе. Не то чтобы он не любил ее… Нет, любил. Но тогда он впервые заметил противоречие между своей работой Клинка друидов и ее будущим, стань она его супругой. Продолжать отношения было бы ошибкой. Все, чем он занимался, подвергало опасности его жизнь. Каждый раз, отправляясь в очередную экспедицию во благо друидов, он мог сложить голову. Его жизнь висела на волоске, когда он выступал против опасной своей первобытностью или используемой во зло магии. Его могли убить тысячей разных способов – и тысячу раз. Было нечестно позволять Зии считать, что у них может быть совместная жизнь. Потому что жизнь очень хрупкая штука. Поступать так – эгоистично и неразумно. Дар был неправ, продолжая отношения с Зией, несмотря на особенности своей работы. Постепенно он убедился в этом.

Но он ничего не говорил ей. Ничего не обсуждал с ней. Он барахтался в своих сожалениях, сомнениях и неуверенности в одиночку, пока после долгих раздумий не решил положить всему конец. Он заботился о Зии, но в то же время совершенно о ней не думал. Он верил, что печется о ее благополучии, но вместе с тем закладывал основу поступку, который впоследствии нанес ей непоправимый урон.

Когда он в конце концов объявил ей о разрыве, о том, что, несмотря на свою любовь, не хочет, чтобы она зависела от человека, которого в любую минуту может не стать, Зия сначала не поверила ему и расплакалась, а затем рассердилась. Она набросилась на Дара, назвала трусом и дураком. Умоляла его подумать хорошенько. Осыпала его аргументами и угрозами. Пыталась физически задержать его возле себя.

Но он все равно ушел. Отпустил ее в новую жизнь. В то время он искренне считал, что поступает правильно. Однако со временем понял, что все было совсем не так.

Впрочем, исправить что-либо было уже невозможно.

***

Итак, они снова оказались рядом, бывшие друзья и любовники, присутствуя на скучных собраниях, но и только. Разочарованные и несчастные. Плывущие по течению.

Зия теперь была вместе с Руисом Квинсом – ситуация, о которой Дару и думать было тяжело. Уже несколько месяцев прошло, но он никак не мог принять это. Он же, со своей стороны, пока никого не нашел, да и, честно говоря, не особенно старался найти.

Зия обернулась и ненадолго задержала свой взгляд на Даре, и тот отвел глаза. Ему было очень трудно выдержать ее взгляд: в нем сквозило слишком много прошлого.

Мысли Дара перенеслись на историю ордена друидов, начиная с периода Алланона и заканчивая настоящим временем; он вспомнил, чего им удалось достичь, какие угрозы они смогли отвести, сколько войн, и битв, и личностных противостояний они пережили. За прошедшие три тысячи лет Четыре Земли проделали долгий путь, и рядом с обычными людьми всегда шли друиды. Благодаря друидам лежащий в разрухах Древний мир сменился, пусть и высокой ценой, на стабильную цивилизацию. Там, где раньше царила постепенно исчерпавшая свои возможности наука, теперь правила бал магия. Это стало возможным благодаря друидам. Они больше, чем другие, включая эльфов, посвятили себя поиску и использованию артефактов и талисманов, а также поиску путей сдерживания дикой магии. Целью своей жизни они поставили служение и защиту других.

Вот только сейчас, совершенно неожиданно, они перестали делать свою работу. Во всяком случае, после того, как ушел в отставку Дрискер Арк. С тех пор, как его место занял Обер Балронен. Теперь, вместо того чтобы настойчиво преследовать неизвестную магию, применяемую чужаками, друиды игнорировали ее опасность, заботясь лишь о том, как бы использовать ее в своих личных целях. Их решение было настолько ошибочным, что буквально кричало о необходимости исправить его, но возможность исправить ошибку была сосредоточена в руках одного-единственного друида – самого Балронена.

От таких мыслей все внутри Дара замирало. Его переполняли гнев и разочарование. Пытаясь заглянуть в будущее, он видел лишь мрачные, гнетущие картины. Он снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: «Как долго может продолжаться такое пренебрежение опасностью, прежде чем весь карточных домик под названием Четвертый орден друидов разлетится во все стороны?»

Сколько пройдет времени, прежде чем случится непоправимое?

Глава восьмая

Худощавый незнакомец в черном плаще появился у южных ворот Паранора сразу после рассвета. Он какое-то время просто стоял и смотрел на стены Цитадели, прежде чем объявить о своем присутствии и позвать стражей, которые, как он знал, следят за происходящим. Наконец открылась боковая дверь и появились два гвардейца друидов. Это были огромные тролли с задубевшей кожей, облаченные в тяжелые доспехи и вооруженные алебардами и короткими мечами; они разделились прямо за входом в Цитадель: один вышел вперед, чтобы встретить чужака, а другой встал прямо у двери, готовый надежно запереть ее, если возникнет такая необходимость.

Тролль, вышедший навстречу незнакомцу, внимательно разглядывал вновь прибывшего. Тот отбросил капюшон, открывая необычайно бледное лицо. В целом внешность его была приятной, почти смазливой: гладкая, без единого изъяна кожа, стройная фигура, спокойное выражение лица. Он производил настолько безобидное впечатление, что невольно вызвал у тролля презрение. Когда гвардеец спросил незнакомца на своем южном диалекте, что тому нужно, человек ответил ему на том же диалекте, что его цель – пройти собеседование на должность в ордене друидов, и попросил позвать кого-то, кто мог бы это устроить. Голос у него оказался мягким и приятным. Свою просьбу он изложил так, словно в ней совершенно не было ничего необычного, хотя все в Параноре знали, что на такое собеседование люди приходят только по приглашению.

Тролль, с которым он говорил, долго смотрел на него, но по его лицу ничего нельзя было прочитать. Наконец тролль велел незнакомцу ждать, и оба гвардейца исчезли за стенами Цитадели. Войдя внутрь, первый тролль направился в зал аудиенций, чтобы посоветоваться с дежурным друидом-стажером о том, как следует поступить с чужаком.

***

Эллис Эрренкартыджориан, девушка с непроизносимой фамилией, закончила год обучения, и ей предстояло сдавать экзамен, в результате которого будет принято решение о возможности ее продвижения в иерархии ордена друидов. Естественно, она была поглощена учебой и в данный момент читала и перечитывала книгу заклинаний, которую один из учителей посоветовал ей проштудировать перед экзаменом.

Эллис, в отличие от многих других друидов, не обладала природным магическим даром, но ей были присущи трудолюбие и ум. С тех пор как она появилась в Параноре и сдала вступительный экзамен, Эллис заметно продвинулась в развитии своих навыков, несмотря на сомнения, которые одолевали ее в самом начале, и к настоящему времени ее переполняла решимость воспользоваться полученной возможностью.

Тем не менее, когда охранник Эскрит сообщил о том, что у ворот стоит незнакомец в черном плаще и просит впустить его, она отложила книгу и пошла туда, чтобы во всем разобраться. И да, ей было любопытно и захотелось увидеть молодого человека своими глазами: Эскрит очень подробно описал чужака, в том числе отметил спокойствие и самоуверенность последнего. Возможно, он окажется одним из немногих магов-самоучек, пришедших незваными, которых, однако, Цитадель примет в свои ряды. И если она пригласит его, ей это потом зачтется…

Она вышла через служебную дверь и направилась к незнакомцу. Тот, заметив ее, немедленно согнулся в поклоне.

– Приветствую вас, миледи, – сказал он.

Эллис опешила.

– Не стоит кланяться мне. Я обычная девушка.

– Для меня большая честь считать всех женщин необычными, – возразил он. – Я не делаю исключений.

– Тогда и я приветствую вас, сэр, – улыбнулась она. – Пожалуйста, назовите свое имя.

– Кассен Дрю. Я из Франшен Дель.

Она никогда не слышала ни о нем, ни о том месте, откуда он родом.

– Вы приехали из глубинки Южных земель?

– Глубже некуда. Мой дом расположен на границе с Антра Синк, за Аришейгом, вдали от крупных городов.

Так, значит, он родом из районов дальних ледяных морей.

– И вы желаете вступить в орден?

– Я желаю получить возможность доказать, что достоин стать его членом. Никаких услуг, никаких даров – я требую испытания.

Эллис отметила про себя, что молодой человек красив. У него было открытое лицо с правильными чертами, слегка обветренное, выдававшее в нем человека, который много времени проводит на природе. При этом выражение лица было добрым. Судя по всему, юноша был веселым и терпимым к недостаткам других.

– У вас есть оружие? – спросила Эллис.

– Мне не нужно оружие, – ответил прибывший. Произнеси это кто-то другой, Эллис отнеслась бы к его словам с недоверием. Но Кассену она поверила, хотя и не смогла бы объяснить почему. Она скрестила руки на груди, спрятав их в складках своего серого одеяния, и окинула юношу внимательным взглядом.

– Я надеюсь, вы сказали правду, потому что я обязана обыскать вас. Эскрит!

Огромный тролль подошел к ним, и Кассен смиренно поднял руки, позволяя гвардейцу обыскать себя с головы до ног, дабы проверить, не скрывает ли пришедший к друидам острые предметы. Эскрит ничего не нашел.

– Прекрасно, – кивнула Эллис. – Теперь прошу следовать за мной – я провожу вас в приемную, где вы можете подождать, пока соберется экзаменационная комиссия.

Они прошли через служебный вход вместе с Эскритом и оказались в приемной, где не было никакой мебели, если не считать нескольких старых деревянных скамеек.

Эллис указала гостю на одну из них:

– Присаживайтесь, пожалуйста. Эскрит составит вам компанию, а я пока отлучусь. И до тех пор прошу вас не заходить дальше в Цитадель.

Она оставила юношу в приемной и направилась к своему наставнику, друиду Клиции Порс, которая в тот день была главным дежурным экзаменатором, чтобы сообщить о прибытии незнакомца, желающего стать учеником друидов. При мысли о встрече с наставницей Эллис, как и всегда, охватил трепет – не только потому, что Клиция была очень старой и очень уважаемой волшебницей, но и потому, что о прошлом Клиции ходили мрачные, пугающие слухи. И хотя Эллис никогда не чувствовала угрозы со стороны наставницы, ей было трудно игнорировать истории о человеке, который якобы регулировал споры с помощью ядов и превосходил магическим даром всех друидов, вместе взятых.

Эллис нашла Клицию в кабинете. Волшебница занималась тем же, чем еще недавно занималась девушка: читала книгу заклинаний. Когда дверь открылась, старуха оторвала взгляд от страницы, и на мгновение он показался Эллис суровым и угрожающим.

Но лишь на мгновение.

– Что тебе, Эллис?

– К нам пришел человек, желающий стать членом ордена друидов. Оружия у него нет. Думаю, он не представляет для нас угрозы.

Эллис ждала ответа, но Клиция просто кивнула.

– Я скоро встречусь с ним. Отведи его в экзаменационную и оставайся с ним, пока мы не придем с комиссией. – Она помолчала. – И еще одно. Никогда нельзя быть уверенной в том, что человек не представляет угрозы. Любой может быть опасен, даже если по виду его и не скажешь.

Эллис, не дожидаясь продолжения отповеди, вышла из кабинета, радуясь, что не понесла наказания. Сколько бы времени она ни проводила со своей наставницей, ей всегда было неуютно в присутствии старой волшебницы.

Кассен Дрю терпеливо ждал ее, сидя на скамейке. Сложив руки на коленях, он уставился в стену напротив, но, как только Эллис вошла, юноша немедленно встал.

– Идемте со мной, – коротко бросила она.

Эллис кивнула Эскриту, приказывая присоединиться к ним, и они вышли во внутренний двор и направились к зданию, на первом этаже которого обычно проводили испытания. День выдался теплым и приятным, и Эллис на мгновение подставила лицо солнечным лучам, прежде чем войти в здание. Они прошли по длинному коридору и остановились у дверей помещения, на которое указала Клиция. Все трое сели на скамейки, на этот раз покрытые подушками, да и коридор здесь был широким, а благодаря большим окнам, впускавшим солнечный свет, здесь было далеко не так темно и холодно. Кассен сел там, где ему велела Эллис, после чего девушка опустилась на скамью рядом с ним.

Ненадолго повисло молчание. Кассен, ничуть не смущаясь, разглядывал Эллис, и она поймала себя на том, что отвечает ему тем же. Помимо физической привлекательности и умения держать себя, в нем было что-то интригующее, и девушку неудержимо влекло к нему. Эскрит стоял рядом с ними неподвижно, словно статуя, и смотрел в окно на внутренний двор, залитый солнцем, и внешние стены Цитадели.

– Вы давно вступили в орден? – полюбопытствовал Кассен.

– Я еще не вступила в него. Я стажер. У меня скоро испытание – экзаменаторы проверят, достаточно ли хорошо я усвоила материал, чтобы перейти на новый уровень.

– Значит, мы станем сокурсниками? – уточнил Кассен и добавил: – Если меня возьмут в ученики.

– Да.

– Тогда позвольте сразу же попросить вас оказать мне любезность и в первые несколько дней немного помочь мне сориентироваться, где что находится, и разобраться, что к чему.

Никакого смущения от собственной дерзости, никаких сомнений в том, что его вообще примут… Эллис его поведение показалось бесцеремонным, но не лишенным логики. То, как он говорил, заставляло ее верить, что не принять его в орден просто не могут.

– Вы, похоже, весьма уверены в себе.

– Неужели? Думаю, всему виной мое отношение к трудностям. Нет ничего невозможного, нужно просто приложить достаточно усилий.

Эллис кивнула, соглашаясь.

– Да, вы правы. Что ж, если вас примут, я с радостью возьму на себя роль вашего гида.

Они снова замолчали и не возобновляли разговор, пока наконец не пришла Клиция Порс с двумя другими друидами, чьих имен Эллис не смогла припомнить. Комиссия села за стол. Затем явился Обер Балронен, как всегда, в сопровождении Дара Ли, вооруженного черным мечом.

Но больше ничего увидеть не удалось: Клиция заметила любопытство девушки и знаком велела той удалиться. Эллис послушно встала и ушла, но испытала разочарование оттого, что ей не позволили остаться.

***

– Выйдите вперед, – велела Клиция Порс чужаку.

Дар Ли смотрел, как чужак встает со скамьи и подходит к столу, не забыв отвесить поклон Клиции.

– Кассен, миледи. К вашим услугам.

На лице старухи не дрогнул ни один мускул.

– Вы готовы приступить к испытаниям, Кассен?

– Готов, миледи.

Атмосфера в этой небольшой комнате была напряженной, комиссия из четырех друидов забрасывала чужака вопросами. Манера опрашивания очень напоминала допрос. Дар, стоявший, как обычно, за спиной Балронена, отметил про себя, что задаваемые вопросы отличаются глубиной и бьют в самую точку.

У наблюдавшего за экзаменом Дара возникло сильное ощущение, что испытание несколько затянулось. Однако вела экзамен Клиция – возможно, по настоянию Балронена: Верховному друиду нравилось играть другими людьми, и он наверняка прельстился идеей о том, чтобы присутствовать в качестве якобы простого наблюдателя, незаметно дергая за ниточки. Другие два друида находились ниже Клиции на иерархической лестнице ордена и не стали бы вмешиваться, даже если бы и захотели. Кассена вся ситуация, похоже, совершенно не беспокоила: он терпеливо давал развернутые ответы на вопросы, не выказывая никаких жалоб. Похоже, ни один вопрос не поставил его в тупик, и он предоставлял комиссии полную информацию по каждому пункту, так что его квалификация не вызывала сомнений.

Наконец Клиция попросила его продемонстрировать свои магические способности.

– Небольшой пример того, что вы можете, на ваш выбор, – сказала она. – Давайте посмотрим на ваш дар.

– Я постараюсь впечатлить вас, – улыбнувшись, ответил Кассен.

Друиды пристально смотрели на него, ожидая обещанной демонстрации, но Кассен стоял и не шевелился. Экзаменаторы начали проявлять беспокойство и переглядываться. Наконец один из них спросил:

– Вы готовы?

– Разумеется, – ответил испытуемый. – Сказать по правде, я закончил.

В комнате воцарилась тишина.

– Но вы же ничего не сделали! – воскликнул Балронен.

У Дара зародились сомнения: юноша действительно ничего не сделал. Возможно, у него все же нет никакого дара?

– Вам это только кажется, – возразил Кассен.

– Вы и пальцем не пошевелили, – заметила Клиция.

– Неужели? – раздался голос юноши у них за спинами, хотя при этом он продолжал стоять на месте.

Члены комиссии резко обернулись и увидели, что испытуемый совершенно незаметным для них образом переместился к противоположной стене. А на прежнем месте стояла его точная копия, только сейчас начавшая таять в воздухе.

Кассена снова забросали вопросами, но на этот раз юноша не стал отвечать, а лишь поинтересовался, достаточно ли он одарен, по мнению комиссии, и достоин ли стать членом ордена друидов и пройти обучение.

Дар уже знал ответ на этот вопрос. Разумеется, Кассена Дрю примут в орден.

***

Ближе к вечеру Эллис нашла Кассена на стене Цитадели – юноша стоял там, задумчиво глядя на окружающий крепость лес. Он уже снял черный плащ с широким, надвинутым на лоб капюшоном, в котором прибыл к друидам, и переоделся в серое платье стажера, а капюшон отбросил на спину. Девушка медленно подошла к нему, любуясь точеными чертами лица и не решаясь заговорить с ним и тем самым помешать его размышлениям. Он, казалось, заметил среди деревьев нечто, недоступное взорам других. Как будто мыслями унесся далеко отсюда.

– Как глубоко вы задумались, – наконец нарушила тишину Эллис.

Юноша немедленно обернулся и поприветствовал ее.

– Не так уж и глубоко, Эллис. Скорее, размечтался.

Надо же, он помнит, как ее зовут! Она была падкой на лесть, хотя такого рода отношения в Цитадели не приветствовались: друиды-стажеры должны были все свое время посвящать учебе, а не флирту друг с другом. Но этот юноша действительно нравился Эллис, и она не считала нужным скрывать свою симпатию. Она искренне обрадовалась, когда Клиция дала ей задание ознакомить нового стажера с Цитаделью и рассказать ему, как будут организованы его занятия. В конце концов, он был здесь чужаком, прибыл издалека и ему не помешает помощь новых друзей в новом для него месте.

Эллис взялась за выполнение поручения наставницы с большой охотой. Она провела тут уже целый год и потому прекрасно разбиралась в интригах друидов и в работе всего ордена. Если у Кассена возникнут вопросы, она сумеет ответить на них.

– Это, похоже, огромный комплекс, – заметил юноша, когда Эллис провожала его в жилую часть Цитадели. До того момента они едва ли перекинулись десятком слов: судя по всему, Кассен решил предоставить девушке возможность самой решать, о чем говорить с ним. – Боюсь, без вашей помощи я легко заблужусь здесь.

– Тогда как вы отнесетесь к тому, чтобы осмотреть все в сопровождении опытного гида?

– То есть вас? Я был бы вам весьма благодарен.

Все прошло лучше, чем она могла ожидать. Эллис помогла Кассену разложить немногочисленные пожитки и запасную форменную одежду, после чего повела его по лабиринтам Паранора. Они прошли из одного конца города в другой, заглядывая во все места, куда им был разрешен доступ. Она объяснила, для чего предназначены те или иные помещения, а также причины, по которым не все двери открыты для любопытствующих. Он внимательно слушал ее рассказ и задавал вопросы практически после каждого поворота, как будто принял твердое решение в первый же день узнать о Параноре все, что только можно. Эллис охотно отвечала ему, с радостью удовлетворяя неиссякаемый интерес новичка.

По прошествии некоторого времени они отправились в трапезную, где вместе пообедали и Кассен смог познакомиться с другими будущими друидами, после чего экскурсия продолжилась. Спустя еще два часа Эллис решила, что показала и рассказала подопечному все, что только могла, и отвела его назад, на стену Цитадели, откуда они начали путешествие по крепости.

Они стояли, прислонившись спиной к стене, и вместе смотрели на лес.

– Теперь я чувствую, что готов приступить к занятиям, – заметил Кассен. – Весьма признателен за помощь.

Эллис улыбнулась.

– Я готова оказать вам любую помощь, – ответила она и, поняв, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза, смутилась и покраснела. Повисло долгое молчание, и Эллис забеспокоилась, что, пожалуй, переборщила с услужливостью.

– Вам еще нужно мое общество или мне лучше уйти? – наконец спросила она.

– Останьтесь, – немедленно откликнулся юноша. – Я очень рад вашему обществу. Вы и сами это знаете. – Он тепло улыбнулся. – Вряд ли вы сможете наскучить мне. Ваши знания о Параноре и друидах впечатляют.

Она покосилась на него.

– Скорее, они достаточны. Многие в Параноре знают куда больше меня. – Она помолчала. – Не хотите ли погулять по стенам?

Кассен задумался.

– Знаете, куда бы я охотно пошел? В такой прекрасный день мне больше всего хотелось бы погулять по лесу. Мне так не хватает пения птиц и запаха диких цветов. Как вы считаете, мы можем отправиться в лес вдвоем?

Эллис подняла бровь. Его ярко-голубые глаза искрились смехом, и она поджала губы. Ей внезапно захотелось поцеловать его. Интересно, он хорошо целуется?

– Я имею право на подобную привилегию, – наконец решилась она. – Я ведь не первый день здесь. И я возьму вас с собой. С удовольствием.

Спустя пятнадцать минут они уже выходили через городские ворота. Дорогу выбирала Эллис – чувство направления Кассена, очевидно, не работало, поскольку места были ему незнакомы. Во время прогулки Эллис отметила, что во время испытания он проявил недюжинный талант к магии. Мало кто мог похвастаться подобными умениями в свой первый день в Цитадели, и Эллис высказала убежденность в том, что в ордене друидов юношу ожидает блестящее будущее: она подслушала разговор экзаменаторов, когда они считали, что беседуют без свидетелей. Они восхищались новичком и единогласно высказались за прием его в ученики – Эллис очень старалась донести до Кассена важность этого факта. Но, похоже, ее восторженность смущала его, потому что он постоянно напоминал ей о том, сколько ему еще предстоит узнать. Постепенно эта тема исчерпала себя, и молодые люди стали прогуливаться в приятной тишине.

Когда же наконец они вернулись в Цитадель, Кассен взял руку Эллис в свою и, наклонившись, поцеловал ее ладонь.

– Первый день в Параноре оказался просто восхитительным, – галантно произнес юноша. – Благодаря вам.

В предстоящие недели им пришлось провести много времени вместе, но Эллис всегда будет вспоминать свои чувства в конце того, первого дня. Как сильно ей нравился Кассен. Как она им восхищалась. Как она предвкушала будущее.

Начало казалось многообещающим.

Глава девятая

В то самое утро, когда Кассен прибыл в Паранор, Дрискер Арк сидел на крыльце своего дома и смотрел на окружающий его лес практически так же, как делал это всегда. Он вскипятил воду и прихлебывал чай, не заботясь о том, что время идет и солнце поднимается все выше и выше. Он давал Тарше возможность заниматься чем угодно до самого полудня и лишь потом приступал к занятиям с ней – у него не было никаких причин торопить события. Каким бы великим ни был ее талант, он все равно нуждался в огранке, чтобы справиться с предстоящим вызовом.

Друид повторил про себя: «Как велик ее талант…»

Кто бы мог подумать? На своем веку он встречал кое-каких великих мастеров магии. Некоторых из них он считал сильнее себя, но время показало, что он ошибался. Однако Тарша Кайнин была магом совершенно иного уровня: природа так щедро наградила ее способностями к магии песни желаний, что вряд ли какой-нибудь член рода Омсфордов (возможно, за исключением самого легендарного Верховного друида Грианны, в результате павшей жертвой собственной магии) мог с ней тягаться. Тарша была вундеркиндом: совсем юная девушка уже стала практически зрелой волшебницей, чьей единственной слабостью оставались недостаточное понимание и управление собственной силой. Многое из того, что ей предстояло узнать и чем она должна была овладеть, оставалось для нее загадкой. Это, конечно, необходимо изменить, но со временем благодаря постоянным тренировкам и теоретическому обучению все недостатки уйдут. Самое главное – ее потрясающие способности улавливать и схватывать на лету новые понятия, так что вскоре она станет разбираться в магии не хуже своего учителя.

Сначала Дрискер сомневался, хватит ли у нее сил и таланта справиться с поставленной перед ней задачей. Однако Тарша проделала долгий и трудный путь, чтобы найти наставника, и один только факт, что она все-таки нашла его, многое говорил о ее целеустремленности.

Как только они пришли к соглашению о том, что она становится его ученицей, а он – ее наставником, друиду осталось лишь разработать программу обучения.

– Как ты считаешь, она справится? – спросил Даскер, обращаясь к лесу и тому, кто там прятался. Сам друид не видел ничего, что бы говорило о чьем-то присутствии, но не сомневался в том, что этот кто-то все же здесь, рядом.

Он сделал еще один глоток чая, откинулся на спинку кресла-качалки и вдохнул пахнущий лесом воздух. «Этот лесной запах невозможно ни с чем спутать, – подумал Дрискер. – Его ощущаешь на языке как пряность. Самый лучший воздух во всех Четырех землях и даже за их пределами. Чистый и такой насыщенный, что пробуждает все чувства».

– Я считаю, что справится, – ответил он на свой собственный вопрос и, подавив нестерпимое желание оглянуться, добавил: – Мало что остается недоступным для этой девушки.

Его метод обучения был достаточно прямолинеен. Чаще всего учеба начиналась и заканчивалась беседой. Он объяснял Тарше какую-то особенность ее магии и отвечал на возникшие у девушки вопросы. Затем она задавала еще несколько вопросов. Она быстро понимала, что именно нужно спросить, поскольку начинала осознавать, каких именно знаний ей не хватает. Он приоткрывал перед ней двери знаний и ждал, пока она обдумает, что именно ей открылось. Она угадывала скрытые глубины и хотела знать, как далеко они тянутся.

В промежутках между разговорами, всеми вопросами и ответами, беседами о пределах, напряжении и – больше всего – об ограничениях, которым следовало уделять внимание, друид давал своей ученице задания. Нет никакого смысла заставлять юную девушку сидеть за столом рядом с болтливым стариком, когда единственное, в чем она действительно нуждается, – это практический опыт. Или, в данном конкретном случае, трудные задания. Она была не из тех, кто идет на попятную, довольствуясь уже полученными знаниями. Она всегда проявляла настойчивость, пыталась понять, как далеко может продвинуться, как много нового, ранее не изведанного и не испытанного может открыться ей. Он надежно страховал ее на случай неудачи, радовался малейшим успехам, уверял ее, что отрицательный результат – тоже результат.

– Ах, и правда, у нее настоящий талант! – одобрительно вздохнул друид.

– Что ты там бормочешь, чил-хайен русс-хай? – неожиданно раздался чей-то голос.

Говорящий был всего в нескольких футах от Дрискера Арка – так близко, что друида неприятно поразил тот факт, что он не уловил присутствия вновь прибывшего. Он так был занят мыслями о девушке и ее магии, что его захватили врасплох. Не очень-то разумно, когда ты – бывший Верховный друид.

– А какая разница? – удивился Дрискер, поворачиваясь к гостю.

Лесной имп обладал резкими чертами и не менее резкой манерой изъясняться, а лицо его испещряли глубокие морщины. Он был очень стар, но никогда бы в этом не признался. Он сильно сутулился. Его большие руки были скрючены, а посох, на который он опирался, потрескался от времени и непогоды. Длинные седые волосы обрамляли круглую лысину на макушке, словно отчаянно пытаясь избежать судьбы своих собратьев, а усы над отвислой верхней губой опускались значительно ниже выдающегося вперед подбородка. Все в нем шептало о прожитом времени.

– Плохая привычка, друид. Однажды она принесет тебе погибель. Ты произнесешь резкие, безрассудные слова, и некто, невидимый взгляду, зароет тебя в землю.

– Полагаю, ты окажешься там раньше меня, старина. Чаю?

– Чай?! Во имя лесных духов, ты что, решил отравить меня? До чего ты докатился! Ничто, кроме эля, не коснется моих губ! У тебя нет эля?

Имп зашаркал к дому, взобрался на крыльцо и сел на скамейку. Дрискер развернул кресло, чтобы видеть лицо гостя, затем встал и пошел в дом за элем для импа. Когда он вернулся, то обнаружил, что лесной житель уже устроился в кресле.

– Не хочу навязываться, но осмелюсь предположить, что тебе захочется предоставить мне как можно более удобное место, раз уж я такой старикан, – заявил имп и потянулся за элем.

Дрискер передал ему кружку и сел на скамейку, невольно улыбаясь ситуации.

– Что тогда привело Мудрого Флинка в мое скромное жилище? Только не говори, что ты пришел, дабы насладиться элем или моим обществом. Полагаю, причина твоего визита лежит в иной области.

– Возможно, возможно, – уклончиво ответил имп, делая добрый глоток эля и ставя кружку перед собой. Это оказалось делом нелегким, поскольку руки у импа были коротковаты, а до досок пола было не близко. Тогда Дрискер встал и принес гостю столик.

– Благодарю, – ответил тот. – Хотя в этом не было необходимости.

– Разумеется, – пожал плечами друид. – Итак?

– Что – итак?

– Итак, что привело тебя сюда?

– Ветер поменялся, русс-хай. Осенние ветры нынче другие. Что-то ожидает тебя, и это что-то недоброе.

Дрискер медленно кивнул. Лесной имп обладал даром предвидения: он чувствовал, что именно вскоре произойдет, и мог сказать, к добру эти события или к худу. Разумеется, предсказаниям обычно не хватает точности, к тому же их можно неверно истолковать – однако, если говорить о Флинке, то ошибался он редко. Флинк гораздо лучше управлял своим даром, чем большинство собратьев, и его предсказания и желание поделиться ими не раз спасали Дрискеру жизнь.

С тех пор как друид поселился в Эмберене, ему не раз приходилось защищаться, поскольку существовали люди, которым не будет покоя, пока Дрискер Арк жив и здоров. Они испытывали ненависть, не поддающуюся логике и не проходящую со временем. Друид, разумеется, сам наживал себе врагов, но не по злобе, а лишь пытаясь не дать им причинить вред другим людям или подорвать добрые отношения между Расами. Тем не менее его уход с должности Верховного друида и добровольное изгнание из Паранора не ослабили их злость. Время от времени они выслеживали его: намерения их не менялись раз от раза, как, впрочем, и результат. Теперь их кости упокоились в чаще леса, а голоса замолкли навеки.

– Возможно, мне следует отправить девицу домой, – вслух подумал друид. – Она слишком молода, чтобы быть втянутой в подобные дрязги.

– Возможно, это спасет ее, но не тебя. Кроме того, она упряма. Я вижу это не хуже тебя. Она не поймет, почему ты прогоняешь ее, разве что ты откроешься ей. Но тогда она захочет сражаться плечом к плечу с тобой.

Дрискер кивнул. Флинк прав. Тарша Кайнин не из тех, кто бежит от опасности. Тут нужен другой выход.

– Значит, уйду я, – предложил он.

– Понадобится лишь несколько дней.

– Но потом они все равно придут.

– Возможно. Но она им не нужна. Она будет в безопасности. А здесь будут другие люди, и они организуют теплую встречу незваным гостям. Полагаю, эти «другие» будут лучше подготовлены к такой встрече. У тебя могущественные друзья, русс-хай, хоть иногда я не понимаю, откуда они взялись. Ты уж точно не сделал ничего, чтобы понравиться им и чтобы они с радостью предложили тебе дружбу.

Дрискер улыбнулся. Да, друзья у него были, и лучше тех, кого он когда-то называл друзьями там, в Параноре. Те «друзья» слишком старались предать его забвению, извлечь выгоду из его решения отказаться и дальше выполнять обязанности Верховного друида и позаботиться о том, чтобы его изгнали навсегда. Хуже того, они постарались как можно дальше распространить известие о том, что он больше не один из них и что никто не ждет его возвращения. Это придало смелости врагам и сделало его уязвимым.

Лесной имп оглянулся на деревья и тихо произнес:

– Она ждет.

Дрискер кивнул.

– Полагаю, да. Но пусть еще немного подождет. Это часть ее обучения – она должна научиться ждать и уметь быть терпеливой.

Имп поджал губы.

– Уж я-то разбираюсь в ожидании.

И он не соврал. Лесные импы действительно обладали бесконечным терпением. Днями, неделями, даже иногда месяцами они прятались внутри собственных тел, так что у них на голове не шевелился ни один волос. Это соответствовало их природе. Большая часть жизни в Волшебном мире проходила в ожидании. Во время войны между созданиями света и тьмы импы не присоединились ни к одной из сторон. Они просто не видели себя в составе какой-либо фракции, не видели никакого смысла поддерживать одного из антагонистов. И потому они жили сами по себе, пока вокруг бушевала война.

А когда война закончилась, когда темные силы потерпели поражение и маятник качнулся в сторону света, импы какое-то время процветали. Но затем в мир пришли люди, ряды фейри значительно поредели, и в результате от волшебного народа осталось лишь несколько представителей, затерявшихся в густых лесах, высоких горах, скрытых от глаз долинах, – они ждали, пока колесо судьбы совершит очередной оборот и все начнется сначала. Они умели жить долго, эти лесные импы. Иногда их возраст достигал столетий. Они были созданы для того, чтобы выживать, оставаться на земле, в то время как другие, более агрессивные виды, сгорали и уходили в небытие. Импы не пытались противостоять переменам – о нет, они эволюционировали и находили возможности адаптироваться к вечно изменчивому, непостоянному миру.

Флинк был очень стар. Старше праха, как он любил говаривать, и в его словах не звучало ни намека на иронию или браваду. Он гордился тем, что живет так долго, и любил поддразнивать Дрискера, насмехаясь над жалким Сном друидов, дававшим лишь несколько дополнительных лет, а не столетий жизни. Но они дружили, имп и друид, их связывали одинаковые взгляды на жизнь, а также обладание магическими способностями и применение их на практике. Дружба, в конце концов, довольно-таки странное явление, она возникает странным образом и длится по странным причинам. Как бы вы ни относились к дружбе, сложно поспорить, что не всякая дружба разумна или позволяет заглянуть в тайные уголки жизни друзей.

Дрискер покосился на кресло, в которое уселся Флинк, но оно оказалось пустым. Имп снова исчез в лесу: он доставил сообщение и тем самым выполнил свою миссию. Имп был не из тех, кто долго сидит на месте. И не из тех, кто любит поболтать ни о чем. С точки зрения Дрискера, это была не такая уж и плохая черта характера.

Друид встал и потянулся. Пора в дорогу. Он отправил Таршу в лес, велев замести следы, а затем остановиться и ждать, пока он найдет ее. А когда он ее найдет – не «если», а «когда», – она должна обойти его кругом на открытом пространстве, так чтобы он не догадался о ее присутствии. Тарша могла использовать песню желаний для выполнения этого задания, но в любом случае ей следовало представить доказательства того, что задание она действительно выполнила. Она также могла использовать любую другую магию, которой владела, и пользоваться любыми другими уловками.

С его точки зрения, это было практически невыполнимое задание, но, опять-таки, с его точки зрения, Тарша была способна выполнять невыполнимые задания уже на данном этапе обучения.

Он выпрямился и, уловив парящие в воздухе следы, оставленные теплом ее тела, отправился на поиски ученицы.

***

Меньше чем в четверти мили от них, в тенистой, покрытой папоротниками и дикими цветами долине, окруженной огромными елями, отдыхала Тарша. Она ушла так далеко, как сочла нужным, а теперь остановилась. Бесполезно изнурять себя, пытаясь обогнать или перехитрить Дрискера Арка. Он был более чем способен найти ее, невзирая на все попытки девушки замести следы. Друидов специально учили выслеживать противника, используя тепловые изображения, а в такой безветренный день не стоило надеяться, что оставленные Таршей следы растают до того, как Дрискер нагонит ее. Она могла бы замести следы с помощью магии, но, скорее всего, Дрискер прочитает и этот след. В конце концов, друиды – самые лучшие маги во всех Четырех землях, и не следовало недооценивать их возможности. Особенно если речь шла о таком друиде, как Дрискер Арк.

Так что пусть приходит. Пусть выследит ее – и когда ему это удастся, он увидит, что она стала куда сильнее, чем он думал. Разумеется, он вовсе не собирался недооценивать ее. Но он по-прежнему считал ее новичком, хотя она перестала быть недоучкой в первые пять дней их знакомства.

Дрискер Арк оказался чудовищным наставником. Он обучал Таршу с рассвета и до заката, а иногда и после наступления темноты. Он работал упорно и методично, всегда приближая ученицу к конкретной цели, и в каждое упражнение закладывал определенный урок. Его метод заключался в том, что с каждым шагом вперед он бросал ученице вызов. Тарша подозревала, что такую методику он избрал потому, что знал, насколько ей не терпится помочь брату; однако не следовало сбрасывать со счетов и его собственное желание понять, сможет ли она в результате удовлетворить его потребность в помощнике. Он был не из тех, кто предпочитает не торопиться, считая справедливой пословицу «Тише едешь – дальше будешь». Либо ученик на что-то способен, либо нет. Либо она окажется достойной и сможет учиться у него, либо не сможет, и тогда ей придется возвратиться домой ни с чем. Он хотел как можно быстрее получить ответ на этот вопрос, и она была готова ответить.

Если она сможет дать нужный ответ, возможно, однажды она станет членом ордена друидов. Даже при том, что сам Дрискер Арк, по его же собственным словам, всего лишь изгнанник.

Внезапно Тарша заметила какое-то движение среди деревьев по левую руку от того места, где она пряталась. На мгновение она замерла, словно превратившись в ледяную статую. Это он? Неужели он сумел подобраться к ней так близко, а она даже не заметила? Тарша замерла в ожидании – вот он появится, или скажет что-то, или просто даст ей понять, что она проиграла. Но нет, ничего не происходило.

Или ей это просто кажется? Ее снедали сомнения: не в первый раз она заподозрила, что ее преследуют. В прошлый раз она списала свои ощущения на излишне бурное воображение, но сомнения остались. И тогда, и сейчас.

– Если там кто-то есть, покажись! – крикнула Тарша, повернувшись лицом к тому месту, где ей почудилось чье-то присутствие.

Но ничего не произошло.

«Это все нервы, – подумала девушка. – Игра теней. Что за ребячество!»

Она снова села на траву, уставилась в небо, очистила мысли и успокоилась. Еще несколько минут – и пора будет приготовиться. Друид сказал, что дает ей фору в полчаса. Но она слишком хорошо его изучила и понимала: фора на самом деле больше. Он ей даст как минимум час, чтобы она ждала, нервничала, пыталась разгадать его планы. У него всегда были определенные планы, он по привычке стремился быть на шаг впереди. И ему это часто удавалось… хотя в последнее время, пожалуй, уже не так часто.

Дрискер Арк всегда все усложнял, и Таршу это беспокоило.

Иногда она спрашивала себя – возможно, его почти божественная интуиция и дар предвидения являются всего лишь побочным эффектом особенностей его натуры? Он ведь прожил здесь, в глуши, больше двух лет и, вероятно, выстроил особые связи с окружающим миром и населявшими его созданиями. Иногда он разговаривал с кем-то невидимым. Может, он беседовал с воздухом, или деревьями, или небом – Тарша не могла сказать наверняка. Дрискер никогда не объяснял своих поступков, а она не считала возможным спросить напрямик. Но, очевидно, он считал свое поведение совершенно нормальным, и данное обстоятельство сильно беспокоило девушку. Если он видит предметы, которых на самом деле здесь нет, то насколько можно доверять ему? Если он разговаривает сам с собой, не пора ли уже опасаться за его рассудок? А то, как он постоянно трогает разные вещи, как нюхает воздух, словно животное… Как ни посмотри, его поведение никак нельзя назвать абсолютно здравым.

Но к кому еще она сможет обратиться, если уйдет сейчас?

Известная опасность лучше неизвестной.

Если она останется – разве от этого ей станет хуже?

Тарша не была готова отвечать на такой вопрос.

***

Дрискер Арк целенаправленно углублялся в лес, отслеживая тепловые следы, оставленные Таршей во время бегства. Все его чувства были напряжены и нацелены на выполнение задания – выискивать признаки недавнего присутствия девушки. Однако чувства говорили ему, что ученица еще далеко, а потому он не ослаблял стараний догнать ее. Наверное, она уже остановилась и планирует завершение задания. Наверное, она нашла подходящее место для укрытия. Она знала, что он ищет ее, и потому двигалась быстро, понимая, что долго дурачить своего учителя не получится. Помня об этих факторах, друид уже разрабатывал стратегию – уточнял детали плана, как вынудить девушку поверить в победу. Он не сомневался, что сможет это сделать: его опыт и мастерство дают ему преимущество перед ее неограненным талантом. Тем не менее друид не забывал об осторожности: его ученица далеко не глупа.

Дрискер Арк не хотел признаваться себе в том, что ему нравится соревноваться с этой девушкой в хитрости. С тех пор как он покинул орден, прошло много времени, и он успел соскучиться по удовольствию, которое доставляла ему возможность меряться силами со своими учениками. Только сейчас он осознал, в какое болото превратилась его жизнь, и пожалел, что ленился предпринимать какие-то шаги, чтобы оживить свои унылые будни. Когда ты живешь один, то с легкостью отказываешься от чего угодно. Дрискер Арк позволил этому случиться, почти не осознавая, что именно происходит, полагая, что так будет лучше, что так и должно быть.

В конце концов, разве он не отрекся от должности Верховного друида? Разве он не покинул Паранор? Разве он не решил, что работа раздражает его своей бессмысленностью?

Разве он не сам капитулировал?

Он быстро отмахнулся от этих мыслей и вернулся к текущей задаче. Неожиданно налетел ветерок, и тепловые следы стали рассыпаться и перемешиваться. Друид ускорил шаг, удивляясь тому, что образы продолжали появляться, выстраиваясь в практически прямую линию. Почему Тарша не старается отбросить его назад, не петляет, не создает несколько образов одновременно? Похоже, она чертовски самоуверенна.

Дрискер Арк двигался дальше, и вскоре образы снова стали четче – признак того, что цель близка. Тарша ушла не так далеко, как он бы посоветовал ей, предпочтя, чтобы он догнал ее раньше, чем будет готов к этому. У нее явно был план: она считала, что сможет справиться с ним, и не видела необходимости что-то придумывать. Ему нравилась ее готовность рискнуть.

С другой стороны, она сильно облегчила его задачу.

Он замедлил шаг, втянул носом воздух, устремился вперед всеми чувствами, пытаясь найти то, что, возможно, преднамеренно скрыли от него. Но не нашел ничего незнакомого или тревожного. Казалось, все так, как и должно быть, и нет никаких запахов, образов или движений, выбивающихся из общей картины. Друид потянулся еще дальше, потянулся разумом за границы видимого и слышимого. И снова почувствовал, как легкий ветерок коснулся его лица. Просто шепот, не более того. На него посыпались крошечные семена и кусочки лишайника, сорвавшиеся с деревьев.

Дрискер Арк снова пошел вперед, теперь медленнее, двигаясь по следам, оставленным девушкой, но осторожнее, не торопясь достичь цели. Лицо и затылок ему обдувал легкий ветерок. Но, подняв голову, друид понял, что листья на деревьях не шевелятся.

И тогда, невольно улыбнувшись, он замер как вкопанный.

– Давай, выходи, – позвал он Таршу.

И Тарша, радостно улыбаясь, вышла из лесной тени справа от него.

– Вы ведь меня не видели, правда? И не слышали. Как вы вообще поняли, что я здесь?

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Она еще такая юная, но такая многообещающая волшебница!

– Я ничего не чувствовал, пока не подул ветер. Он коснулся моего лица, но листья на деревьях не шевелились. Ты двигалась так, что я тебя не видел, однако я тебя почувствовал. Мне очень жаль, Тарша, но ты проиграла.

Девушка медленно покачала головой.

– Я выиграла.

Дрискер нахмурился, посмотрел ей в глаза и прочитал в ее прямом взгляде явную уверенность.

– Что, правда?

– Вы приказали мне обойти вокруг вас так, чтобы вы этого не заметили. И я справилась!

– Но я же окликнул тебя еще до того, как ты закончила, – настаивал друид. Внезапно он задумался и, кажется, понял, чего не учел. – Но я ошибся, верно? Ты обошла вокруг меня раньше, когда я позволил себе отвлечься на разные мысли. Я помню, как в лицо мне дунул ветер, а сверху упали семена и кусочки лишайника. Вот тогда ты и обошла вокруг меня. Но как тебе это удалось? Почему я не почувствовал тебя?

– Потому, что я вам этого не позволила, – гордо заявила Тарша. – Это ведь и было моей задачей. Не показываться.

Дрискер Арк покачал головой.

– Но я все равно должен был как-то заметить тебя. Не до такой же степени я задумался.

– Вы меня заметили. Просто не поняли, что почувствовали именно мое присутствие. Вы решили, что уловили собственные движения. Я использовала песню желаний, чтобы на несколько мгновений превратиться в вас, – этого было достаточно. Я набросила на себя ваши одежды – и стала невидимой; смешала свой запах и свои движения с вашими – и стала частью вас. А вы не увидели никакой разницы!

– У тебя есть доказательства? Ты ведь не выдумала это все?

Его слова явно обидели девушку.

– Я бы никогда так не сделала!

Тарша шагнула назад, взмахнула рукой и вполголоса пропела короткую песню желаний. В ту же секунду Дрискера Арка обвила гирлянда серебристой поросли, сверкавшей на его темной одежде, словно звездочки. Он недоуменно осмотрел себя и искренне рассмеялся.

– О тень, Тарша Кайнин. Прошу прощения. Ты действительно победила в состязании!

Тарша кинулась к нему, чтобы обнять, но почти сразу же отшатнулась, как будто переступила границу дозволенного.

– Простите меня.

Друид пожал плечами, а улыбка его стала еще шире.

– Да ладно тебе. После того, что ты смогла сегодня сделать, думаю, у тебя есть право на небольшой праздник.

Он развернул ее, и они пошли обратно к дому. Друид просил ее объяснить, как именно она замаскировалась с помощью песни желаний, и дополнял ее рассказ советами, которые могли бы помочь ей в будущем. Хотя сейчас он уже начал сомневаться – а нужны ли ей вообще советы? Тарша продемонстрировала свои умения весьма эффектно – очевидно, она лучший ученик из всех, с которыми он имел дело. Он был так доволен ее демонстрацией своих сил и прогрессом в целом, что был готов считать ее часть сделки выполненной. Но ему совершенно не хотелось терять ее, не хотелось отказываться от ее общества. На данный момент их отношения уже стали чем-то бóльшим, чем просто сделка. Он понял, что девушка помогла ему стать прежним, когда у него уже опустились руки. Обучение Тарши дало ему цель в жизни, которой ему так не хватало.

Когда они вернулись домой, их ждал почтовый сорокопут. Он сидел в специальной проволочной клетке, открытой с одной стороны, и к его лапке было привязано послание.

Дрискер подошел к птице, ласково погладил ее и забрал послание. Тарша подобралась поближе и попыталась прочесть сообщение из-за плеча наставника, но друид повернулся так, чтобы она ничего не увидела.

Текст послания был составлен на грубом диалекте троллей:

«Тролли корракс уничтожены два дня назад.

Враг неизвестен.

Приходи немедленно.

М.».

Дрискер еще мгновение смотрел на сообщение, затем смял его и сунул в карман. Нужно побольше разузнать о том, что случилось. Нужно выяснить, кто эти враги и что им надобно. Он знал, кто именно прислал ему сообщение и где его можно найти. Автор послания не из тех, кто беспокоит по пустякам. Дело срочное. Как и предполагал Флинк, у Дрискера появилась причина на какое-то время оставить Таршу одну. Ничего с ней не случится. В его отсутствие за ней присмотрят.

Друид повернулся к своей ученице:

– Прости, мне нужно отлучиться на несколько дней. Может, и больше. Побудешь здесь одна. Справишься?

Тарша сразу же кивнула.

– Разумеется. А в чем дело? Что-то случилось?

Дрискер ненадолго задумался. Ему не хотелось волновать ее зря, пока он сам не разберется в ситуации.

– Скажем так, мне написал друг и передал известия, которые я не могу игнорировать. Обещаю объяснить тебе все, когда вернусь, но пока… Мне пора.

Он отвернулся от нее и скрылся в доме.

Глава десятая

Пока Дрискер Арк ходил по дому, собирая припасы для неожиданного путешествия, Тарша сидела в одиночестве на крыльце и обдумывала загадочное происшествие. Впрочем, особенно углубиться в мысли ей не удалось: уже скоро учитель вышел на улицу с мешком на плече и какой-то блестящей черной штукой в руке. Незнакомый предмет немедленно привлек внимание девушки – это была шишковатая палка, испещренная загадочными рунами и совершенно новая на вид.

Друид заметил, что ученица смотрит на него, и протянул ей палку.

– Возьми. Попробуй, какая она крепкая, какая теплая. Такое дерево встречается редко и стоит дорого, Тарша. Она очень старая, ее передавали из рук в руки столетиями. Первый ее хозяин был друид, как и я.

– Очень красивая, – согласилась Тарша и вернула палку учителю.

Он крепко сжал палку в руках, задумчиво посмотрел на нее и кивнул.

– Меня не будет больше недели. Не уходи далеко от дома. Чем меньше людей будет знать о том, что ты здесь, тем лучше.

– Мне стоит волноваться? Может, я лучше спрячусь?

Дрискер улыбнулся.

– Думаю, прятаться – это уже лишнее. Но осторожность не помешает. У меня есть враги, и иногда они вспоминают обо мне. Доверься своему здравомыслию – и магии, если возникнет необходимость. Но прятаться лучше, чем вступать в бой. Лучше не высовываться, чем провоцировать конфликт.

Тарше было интересно, куда же отправляется друид, но она понимала: куда бы он ни шел, его позвало сообщение, которое принес сорокопут. Тем не менее Дрискер Арк не стал ничего объяснять, а просто повернулся и пошел прочь. Она смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду, ушел по тропинке к деревне Эмберен. Девушка снова села на крыльцо и задумалась.

Ее мысли в то утро были мрачными и противоречивыми. С одной стороны, она радовалась своим успехам в роли ученицы друида, особенно прекрасному выполнению утреннего задания. Она явно застала учителя врасплох, используя маскировку, которую он не учел, а затем украсила его одежду серебряными звездами. Получилось весьма эффектно. Она имела полное право гордиться тем, как далеко продвинулась с тех пор, как явилась сюда в поисках учителя, а ведь прошло так мало времени!

С другой стороны, она не могла не думать о семье, которую так внезапно оставила, особенно о брате. Разлука с родными казалась ей слишком долгой, и ее снедало беспокойство при мысли о том, что могло случиться в ее отсутствие. Четыре года у дяди… Она чувствовала, что должна как можно скорее вернуться к брату и убедиться, что с ним все в порядке. Она хотела, чтобы Дрискер понял это и откликнулся на ее желание, и чувствовала, что уже очень скоро он выполнит ее просьбу.

Возможно, когда вернется из путешествия…

Тарша оставалась на месте около часа, пила чай и слушала птиц, пытаясь определить их по песням, и время от времени подзывала их с помощью магии. Девушка проделывала это почти без усилий – она умела общаться с птицами еще до того, как приехала в Эмберен. Теперь же она осуществила свое желание – научилась подражать ветру, журчанию быстрого ручья и шепоту листьев на деревьях. Подражать природе. Чем лучше она растворялась в окружающем мире, тем совершеннее становились ее способности прятаться и становиться невидимой.

В последнее время она начала учиться притворяться кем-то или чем-то другим. Накидывать на себя чужую личину, которую нельзя обнаружить, пока ее удерживает магия. Применение песни желаний открывало бесчисленные возможности. Некоторые из них пугали девушку. Проходя обучение у Дрискера, она узнала, что в разное время некоторые члены семьи Омсфордов получали власть над жизнью и смертью живых существ: эти маги использовали песню желаний, чтобы лечить от смертельных болезней или насылать погибель. Обладание такой властью – огромная ответственность, и она вовсе не была уверена, что хочет этого. Друид, однако, настаивал: она уже настолько хорошо владеет магией, что должна углублять свои навыки. Если уж она обладает даром и развивает его, обратного пути нет. Если она хочет контролировать свою силу, то должна уметь управлять магией и понимать ее.

Но учитель еще не проверял эти стороны ее силы, и она тоже пока не решалась на такую проверку. Ей было страшно даже подумать о подобной возможности. Пусть лучше все идет своим чередом, пока Дрискер не решит, что она научилась всему, что он мог ей предложить. На сегодняшний день он ни разу не попросил ее применить магию для того, чтобы даровать или отнимать жизнь, и девушка подозревала, что их мнения на сей счет совпадали. Все придет само, а торопиться с такими вещами, когда она еще ни физически, ни морально к ним не готова, просто неразумно.

Когда чай закончился, а вместе с ним и утро, Тарша снова начала тренироваться. Каждый день она должна была выполнять определенные упражнения, связанные с использованием магии. Для некоторых из них ей приходилось покидать дом и углубляться в лес, но сегодня она предпочла остаться. Дрискер, похоже, не думал, что ей грозит опасность, но ей не понравилось, что он счел необходимым предупредить ее об осторожности. Поэтому она серьезно отнеслась к его совету и решила быть осмотрительной, не делать ничего такого, что могло бы привлечь к ней лишнее внимание.

Упражнения настолько отвлекли Таршу от мыслей о брате и родителях, что через некоторое время она совершенно выкинула их из головы и полностью сосредоточилась на занятиях. Девушка потратила немало времени, пытаясь заставить ворону принять ее за своего птенца. В конце концов ворона подскочила прямо к волшебнице, но затем заподозрила неладное и улетела. Тарша приняла облик дерева, спряталась под кожу из коры, покрылась ветвями и листьями, стала частью окружающего ее леса. Конечно, трудно было сказать, насколько ей это удалось: укутанная волшебным покровом, она не могла судить о своей внешности. Но белок и птиц ей, кажется, удалось убедить: первые пытались взобраться по ней, а вторые – приземлиться на нее, и девушка сочла это добрым знаком.

К вечеру она настолько устала, что ей едва хватило сил, чтобы приготовить еду, поужинать, раздеться и умыться. Рухнув на кровать, Тарша провалилась в сон. Она крепко спала всю ночь и проснулась отдохнувшей и свежей. Новый день порадовал ее теплом и солнцем.

Бóльшую часть следующей недели она продолжала тренироваться и не уходила далеко от дома. Она пыталась почувствовать приближение Дрискера, но у нее ничего не получалось. На седьмой день ее охватило беспокойство. Как далеко ушел Дрискер? Он все время идет пешком? Она неожиданно поняла, что ругает себя: ну почему она не расспросила его подробнее?

А еще она жалела, что не спросила его о глазах.

Тарша чувствовала на себе чужой взгляд с самого первого дня. Конечно, она понимала, что в лесу живет много разных созданий, которых она не видела, потому что им этого не хотелось. Она даже мирилась с мыслью о том, что кое-кого из них привлекло сюда любопытство, вызванное магией Дрискера, а теперь, похоже, и ее магией тоже. Но Таршу раздражало постоянное наблюдение за ней, которое она чувствовала, но не могла ни доказать, ни опровергнуть. А еще она беспокоилась из-за нежелания Дрискера рассказать ей об этих существах, хотя она была его ученицей.

Но и в том, и в другом случае Тарша совершенно ничего не могла поделать и потому решила дождаться благоприятного момента и по возвращении учителя решить этот вопрос – уж тогда она обязательно прижмет его к стенке и потребует сказать ей правду.

Но в тот вечер она сама все выяснила.

***

Дрискер Арк вошел в Эмберен и сразу же направился к ангару, где стоял его двухместный челнок. Это была улучшенная модель, не новая, но в прекрасном состоянии. В нем могли путешествовать двое, в то время как в обычном челноке места хватало лишь для одного человека. В основном друид пользовался челноком, когда нужно было отвезти снаряжение или продукты, и почти никогда не брал пассажиров. Теперь, когда у него есть помощница Тарша, похоже, челнок снова пригодится. Им придется много путешествовать, а сейчас люди чаще всего передвигаются на воздушных кораблях, а не на лошадях.

Вытащив челнок с помощью управляющего и уложив вещи, Дрискер Арк взобрался на борт и полетел на северо-восток. Он летел весь день, а затем еще три, пересек равнины Стрелехейма и повернул севернее, пролетел вдоль границ королевства Черепов, миновал горный хребет Лезвие Бритвы. На четвертый день он пролетел над городом Аначере, а к вечеру достиг восточного берега Лазарина. На рассвете пятого дня он возобновил полет, направляясь к Таупо Рафу.

«Жестокая страна, – подумал друид, выбираясь из летательного аппарата и оглядываясь. – Жестокая и к людям, и к зверям. Цивилизованному человеку здесь не место».

Крики птиц, утренние запахи, игра света и теней пробудили в нем чувство тревоги. Иногда его охватывало такое недоброе предчувствие, но в последнее время оно участилось. В это утро предчувствие оказалось настолько сильным, что никаких сомнений у Дрискера Арка не возникло: где-то рядом смерть сорвалась с цепи.

В полдень он добрался до цели – бесплодной земли, практически лишенной жизни, если не считать насекомых. Там он прождал остаток дня, не в силах двигаться дальше того места, где он всегда встречался с Морском. Теперь ему оставалось лишь дождаться своего информатора и поверить всему, что тот покажет. Впрочем, получалось не всегда; порой информатор не показывал ничего. Но придется потерпеть, в значительной степени потому, что его сильно беспокоило уничтожение троллей племени корракс. Очень странно, что такое произошло с Расой, представители которой умели сражаться чуть ли не с пеленок. Племена троллей постоянно воевали за территорию, но такие стычки вовсе не подразумевали полное уничтожение одного племени. Во всех Четырех землях не было военной силы, способной похвастаться такими результатами.

И если уж такое произошло, то где в это время были эльфы со своей магией и где была армия Федерации со своими боевыми машинами? Где были друиды? Они знали о случившемся? Учитывая их возможности, а также обширную сеть шпионов и разведчиков, вряд ли они оставались в неведении.

Рано или поздно, независимо от того, как лягут карты, кому-то придется действовать. Тот факт, что до сих пор никто ничего не предпринял, говорил о том, что все перекладывают решение проблемы друг на друга. В целом такое поведение типично для южан, но не для эльфов и, конечно, не для друидов. Паранор, по крайней мере, уже должен был принять какие-нибудь серьезные меры. А раз друиды сидят сложа руки, невольно возникает мысль, что их руководство такое же непостоянное, как и во время выхода Дрискера Арка из ордена. Это было еще одним следствием его решения сбросить со своих плеч ответственность за орден друидов, с которым ему придется смириться.

Уже почти стемнело, когда наконец появился Морск. Он возник из тьмы, как и подобает духу смерти: черный как ночь и вдвое призрачнее; его одежды колыхались у него за спиной, раздуваемые ветром, словно потрепанные остатки его несчастной жизни. Его облик отдаленно напоминал человеческий, но черты были не видны, а движения казались такими текучими, как будто принадлежали существу без плоти. Дух тихо подплыл к друиду и уселся напротив – просто одна из бесчисленных ночных теней.

«Приветствую тебя, Дрискер Арк», – угрожающе прошипел Морск, причем так тихо, что друид с трудом разобрал слова.

– Рад нашей встрече.

«Ты единственный, кто так говорит. Мало кто считает, что встреча со мной – радостное событие».

– Значит, хорошо, что я не из их числа. Что ты узнал?

«Что в Северных землях подули ветры смерти и разрушения и что они движутся к югу. Что Расам угрожает опасность, которой они еще не видели никогда. Что тебе не следовало отказываться от должности Ард Риса. Что всем сейчас пригодятся твои советы и умение руководить».

Дрискер закрыл и снова открыл глаза.

– Ты не мог бы конкретнее объяснить, от кого или от чего исходит угроза?

«Они – духи смерти, возникающие и исчезающие по собственному желанию. Возможно, они владеют магией. Они – духи живых, жен и детей мертвых. Троллей уничтожили, несмотря на их численное превосходство. Но я не видел этого своими глазами».

– Однако кто-то же их видел. Они пришли из других районов Четырех земель? Из другой, неизвестной нам страны? Кто-то же должен знать!

Морск задумчиво посмотрел на собеседника.

«Если ты так хочешь узнать больше, почему бы тебе не выследить их и не узнать все из первых рук? Или ты осторожничаешь, не решаешься приблизиться к ним?»

Дрискер Арк неловко заерзал. Разумеется, он не обязан этого делать. Его это вообще не касается. Это забота друидов.

«Ты думаешь о том, что все это должен делать орден друидов. Ты прав. Но ты прекрасно знаешь: они не сделают ничего».

– Похоже, ты в этом не сомневаешься.

«Ну, они до сих пор ничего не предприняли, верно? Так почему они должны вдруг передумать?»

И действительно – почему?

– Сколько захватчиков уже здесь?

«Не могу сказать. Земля прячет их следы».

Быть того не может!

– Никаких следов? Никакого признака их присутствия?

«Возможно, они все мертвецы. Возможно, они призраки. Возможно, слухи правдивы».

Дрискер покачал головой. Да что здесь происходит?

«Сегодня утром они ударили снова. Племя вэксов. Они были сильными, опытными воинами. Они дали отпор захватчикам, как и племя корракс. И, как и корракс, их больше нет».

Дрискер вспомнил о своем дурном предчувствии. Да, предчувствие его не обмануло. Вести были дурными. Хуже, чем просто дурными.

– И вэксы не смогли понять, что происходит? Не смогли спастись? Ни один из них?

Морск пожал плечами.

«Мы закончили?»

Нетерпение Морска было очевидным. Он пришел лишь потому, что был в долгу перед Дрискером, который однажды спас его. Морска бросили в темницу, ему угрожала смерть от рук суеверных южан в небольшой деревушке возле Варфлита. Как им удалось поймать и удерживать духа смерти, Дрискер так и не понял. Разумеется, сам Морск не захотел говорить об этом досадном факте: воспоминания внушали ему одновременно стыд и ярость. Но Дрискер узнал, что духа арестовали, и вышел из Паранора, чтобы освободить его и объяснить его природу напуганным крестьянам, считавшим своего пленника демоном, преисполненным жаждой убийства.

В конце концов Морск кое-что рассказал своему спасителю:

«Я – дитя смешения Рас. Среди моих предков есть и умеющие менять форму создания, и люди, и парочка эльфов для симметрии. Их боялись, на них охотились – на всех. Их считали созданиями тьмы. Как и меня. Нас не принимают и не понимают, друид. И никогда не примут, никогда не поймут».

Что ж, возможно, и так. Но, освободив духа, Дрискер все же попытался заверить его в обратном. И Морск не забыл ни доброты своего спасителя, ни его уважительного отношения.

– Куда теперь направляется враг? – спросил друид.

Недолгое молчание наполнилось шорохом темных одежд и колебанием очертаний.

«Куда захотят, друид. Северные земли теперь не смогут их остановить».

Дрискер тоже так считал. Кто их остановит, если они уничтожили две армии троллей? Но что они предпримут дальше? Необходимо это выяснить. По правде говоря, ему придется сделать куда больше. Нужно будет подключить друидов. Встретиться лицом к лицу с Обером Балроненом. Событие не из приятных, хоть и волнительное.

«Я вернул тебе долг, – прошептал Морск, и его голос заскрежетал по деревянным стенам. – Теперь я ухожу».

– Благодарю тебя, – ответил Дрискер, сгибаясь в почтительном поклоне.

Когда он выпрямился, Морска уже и след простыл.

***

Через неделю после бесполезного собрания Совета Балронен вызвал Даркона Ли в свой личный кабинет. Было раннее утро, и, когда пришел вызов, Клинок едва успел встать и одеться. Дар зевнул, потянулся и подумал, не съесть ли ему чего-нибудь, но затем, надеясь, что это ненадолго, решил, что задерживаться не стоит. Лучше побыстрее явиться на место. Жители Цитадели уже бодрствовали и ходили по коридорам, а день был наполнен солнечным светом и пением птиц. И Дар почти убедил себя, что для разнообразия все пройдет хорошо.

Почти.

Но предчувствие подсказало ему, что его вызвали ради очередного бессмысленного обсуждения сложившейся ситуации. Нужно было решить вопрос, что же делать с врагом, неуклонно идущим на юг, к более цивилизованным и густонаселенным районам Четырех земель. И Дар приготовился к неприятному, но необходимому разговору, понимая, что ему придется вынудить Арда Риса начать действовать, но при этом постараться не слишком углубляться в области, находящиеся вне его юрисдикции.

Все еще размышляя о том, как может пройти эта встреча, Дар подошел к кабинету Арда Риса и неожиданно встретил Руиса Квинса и Зию. Они обменялись взглядами, но не проронили ни слова. Лицо Зии оставалось непроницаемым, а вот Квинс выглядел очень довольным. Они быстро прошли мимо, и Дар вошел в оставшуюся открытой дверь. Балронен уже ждал его.

– Закрой дверь. – Верховный друид нетерпеливо махнул рукой. Он стоял в центре кабинета, лицом к вошедшему. Балронен не предложил гостю сесть, не стал угощать его, да и вид у него был невеселый. – Произошло кое-что, требующее нашего внимания.

Балронен на мгновение отвернулся, как будто пытаясь понять, не присутствует ли в кабинете это что-то.

– Сегодня утром вещие воды указали на еще одно применение магии. Достаточно демонстративное применение, во многом похожее на то, которое сообщило нам о гибели троллей племени корракс. Я думаю, мы можем с уверенностью предположить, что речь идет об очередном нападении. Поэтому я решил отправить Руиса и Зию немедленно – пусть выяснят, что именно происходит. Я хочу, чтобы ты отправился с ними. Ты успеешь собраться к полудню?

Дар кивнул.

– Конечно.

Балронен оглянулся на него, заметил утвердительный кивок, но взгляд его был какой-то рассеянный.

– Это хорошо. Хорошо. – Он прочистил горло. – И еще кое-что. Я хочу, чтобы ты присматривал за нашей парочкой, не спускал с них глаз. Они… скрытничают. Мне донесли, что они замышляют что-то дурное против меня. Их общение… – Он замолчал.

Казалось, Балронен с трудом подыскивал слова, но уже через мгновение он продолжил:

– Меня беспокоит их желание отправиться в эту поездку вместе. Руис слишком уж быстро согласился… после того как Зия выдвинула его на роль главы делегации. Я невольно задумался, что же между ними происходит.

Дар изумленно уставился на Верховного друида:

– Я не уверен, что понимаю, о чем вы говорите.

– Да ладно тебе, – тихо произнес его начальник. – Конечно, ты знаешь, что они любовники. Они делят постель, а значит, делятся секретами.

По правде сказать, Дар все это знал. Но он не мог понять, какое это имеет значение, когда речь заходит о миссии.

Балронен, похоже, уловил его нерешительность.

– Я хочу знать, что между ними происходит! – раздраженно рявкнул он. – Это что, так сложно понять? Я думаю, ты тоже хочешь все знать. Насколько я помню, она была твоей любовницей, прежде чем переметнулась к нему.

Клинок потерял дар речи. Да что здесь происходит?! Балронен переживает, что за его спиной плетут заговор? Верховный друид, кажется, совершенно не беспокоится по поводу того, что они никак не могут выяснить ни причину массовой резни троллей, ни кто ее организатор. Единственное, что тревожит Балронена, – это предполагаемый заговор против его личности!

– Ты ведь тоже заметил, правда? – не унимался Верховный друид. – Не мог не заметить. На последнем собрании Совета. То, как Руис ловко все подстроил, чтобы никому и в голову не пришло, что он сам все придумал? И Зия сразу согласилась, что они отправятся вместе.

Во взгляде Балронена мелькнуло мрачное выражение, сразу же подсказавшее Дару, что его хозяин страдает настоящей одержимостью, вызванной определенными подозрениями. Но чем вызваны сами эти подозрения, горец не мог даже предположить.

– Не могу сказать наверняка, – осторожно ответил он. – Вы лучше меня чувствуете такие вещи.

– Тогда поверь мне на слово. Полагаю, мой разум превосходит твой. Я и не ждал, что ты заметишь такие тонкие нюансы. Но это читалось в их взглядах, которыми они обменивались, и в словах, которые они произносили – таких хитрых, таких обтекаемых. Я всегда должен быть настороже, должен замечать неуловимое. Ты мой Клинок, и я хочу, чтобы ты защитил меня, разузнал все об их планах. Ты можешь это сделать?

Обер Балронен вел себя как безумец. Дар Ли понимал, что ему лучше немедленно уйти в отставку и покинуть Паранор. Но он молчал, и Балронен воспринял его молчание как утвердительный ответ.

– Выполни приказ, и я сделаю тебя друидом. В конце концов, ты владеешь магией и нет никаких причин, по которым ты не можешь стать одним из нас. Но не подведи меня в этом деле. Узнай правду. Любой ценой. – Он крепко сжал плечо Даркона. – Ты уезжаешь завтра на рассвете.

С этими словами Верховный друид убрал ладонь с плеча своего Клинка и быстро вышел из кабинета. Дар стоял как вкопанный, пытаясь понять, что сейчас произошло, но так ничего и не понял.

– Тени! – вполголоса выругался он.

Он выждал пять минут с момента ухода Балронена и лишь затем покинул кабинет. На мгновение Дар остановился в дверях и осторожно выглянул, проверяя, нет ли кого в коридоре. Он чувствовал себя дураком, но совершенно не хотел снова встречаться с Верховным друидом. Такая подозрительность очень уж смахивала на болезнь, а ему не улыбалось заразиться.

Он шел по коридору, направляясь к своему жилищу, когда кто-то произнес:

– У тебя взволнованный вид.

Из темной ниши в стене вышла Зия. Она была почти одного роста с Даром, и на ее лице читалась решимость.

– Удивлен, что я ждала тебя?

– Немного.

– Похоже, это уже входит у меня в привычку. Ждать тебя. И сейчас, и раньше. И всегда – по одной причине. Я все время надеюсь, что ты не забудешь меня окончательно.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Никто и никогда не сможет забыть тебя, Зия.

Она посмотрела на него своими огромными синими глазами и откинула прядь рыжеватых волос с его лица.

– Не так давно тебе это удалось. – Она выдержала его взгляд. – Впрочем, ничего не меняется. Балронен сказал тебе, что наконец решил отправить нас с Руисом на север? – Она брезгливо поджала губы. – У него ушло достаточно много времени, чтобы начать действовать.

– А когда-то было иначе? Он не принимает решений, пока не придумает, каким образом сможет извлечь выгоду из ситуации. Почему ты якшаешься с такими людьми, Зия? Ты вовсе не обязана входить в этот глупый круг избранных.

Она пожала плечами.

– А может, мне это нравится.

– Конечно. Неудивительно, что ты всегда сидишь на собраниях с таким заинтересованным видом.

– Как и тебе, мне скучно. Но я обещала Оберу, что не уйду.

Он посмотрел на нее.

– Ты не обязана выполнять это обещание. Ты можешь уйти.

Зия грустно улыбнулась.

– Думаю, мне стоит поучиться у тебя умению уходить.

Какая же она умная, как быстро зрит в корень. Иногда он чувствовал себя ребенком по сравнению с ней. Дар с горечью вспомнил, почему его всегда так сильно влекло к Зие. Ее интеллект, ее глубокое понимание других людей были столь же притягательны, как и любое другое качество этой женщины. А для него, пожалуй, даже более притягательны.

Она подошла к нему, взяла его за руку и повела по коридору.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Я хочу, чтобы ты отправился со мной на эту миссию. Присоединяйся к нам как глава Гвардии друидов. Ты же можешь это сделать. Спроси Обера. Скажи ему, что хочешь быть там и проследить, чтобы все прошло так, как должно пройти. Что-нибудь в этом роде. Но обязательно поезжай с нами.

– Почему ты хочешь, чтобы я поехал?

– У меня дурные предчувствия. Я подозреваю, что экспедиция пойдет совсем не так, как мы ожидаем. Я не знаю. Мне кажется, я что-то упускаю. Я не могу сказать, что именно. Я просто чувствую: что-то здесь не так, происходит что-то серьезное и эта встреча преподнесет нам большой сюрприз. Было уже два нападения, Дар. Мне это не нравится. Но если бы ты отправился с нами, я бы волновалась гораздо меньше.

Он тяжело вздохнул.

– Я никогда не видел тебя такой. Ты всегда была уверена в себе.

– Возможно, я больше не уверена. – Она по-прежнему не поднимала голову и не выпускала его руку.

Дар остановил ее и повернул к себе.

– Зия, я не думаю…

– Ты пойдешь со мной или нет? – перебила она его. – Просто скажи мне.

Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Дар подумал, что она так же красива, как и тогда, когда они впервые встретились. Так же прекрасна, как в тот день, когда он признался, что не сможет дать ей то, что она хочет. Он не думал, что когда-нибудь посмотрит на нее другими глазами.

– По правде говоря, я уже еду.

Она растерянно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Балронен приказал мне поехать с тобой. Он тоже думает, что здесь что-то не так. Но он считает, что в этом виноваты вы с Руисом. Он хочет, чтобы я следил за вами.

Дар помолчал, задумавшись: следует ли пытаться объяснить ей все? – но решил, что и так уже сказал слишком много.

И, судя по реакции Зии, он был прав.

– Он хочет, чтобы ты следил за нами? – возмутилась она. – Что все это значит?

Дар никогда не умел врать и не собирался учиться сейчас.

– Он не доверяет тебе. Или Руису.

Ее лицо исказилось от гнева.

– И ты согласился?

– Мне не оставили выбора. – Он помолчал. – Ты точно ничего не скрываешь от меня?

Она выпустила его руку из своих пальцев и отшатнулась.

– Что-что? О чем ты говоришь?

– Я имею в виду тебя и Руиса. Или тебя и Обера.

Зия ахнула. Она была вне себя от ярости.

– А тебе-то что с того, Дар? Какое тебе дело до меня и других? Ты отказался от меня. Неужели так сложно поверить, что кому-то другому я действительно нужна? Занимайся своими шпионскими делами, но в остальном держись от меня подальше.

Она развернулась и ушла.

Глава одиннадцатая

Первые царапающие звуки Тарша Кайнин услышала сквозь сон. Весь предыдущий день она тренировалась, выполняя уже ставшие обычными упражнения, и очень устала. Она не знала, как долго спала, но царапающий звук вырвал ее из глубокого сна. Она резко вынырнула из черного колодца, где было темно и уютно, и попыталась собраться с мыслями и понять, где она находится и что делает. Тарша отчаянно заморгала, добиваясь того, чтобы размытые предметы вокруг нее приобрели четкие очертания.

Хотя царапающие звуки не исчезали, она не сразу поняла, что именно ее разбудило. Но и сообразив, что происходит, она не поверила своим ушам. Кто или что будет царапать стену дома? Какой в этом смысл? По привычке девушка напрягла все чувства, исследуя окружающий мрак в поисках источника звука.

Она потянулась за пределы маленькой спальни, прощупала все помещения дома и даже «выглянула» наружу.

И обнаружила несколько фигур в темных плащах, вооруженных сверкающими в бледном свете звезд клинками. Увидела, как они окружают домик Дрискера с трех сторон. Насчитала по меньшей мере десять или двенадцать человек. Здравый смысл подсказал ей, что у задней стены дома тоже собираются чужаки.

Тарша вскочила с постели, быстро оделась и выскользнула из спальни в переднюю комнату, где можно было выглянуть в окно. Она сразу же увидела одного чужака, присела на корточки и посмотрела туда, где, крадучись, двигались остальные. Она попыталась понять, кто это, но затем решила, что только зря тратит время. Их цель была ясна: они искали друида. Ведь Дрискер предупреждал ее, что иногда его враги приходят за ним. И если они увидят, что их жертва сбежала, но обнаружат Таршу, то вряд ли оставят ее в живых.

На мгновение Таршу охватил ужас. Их слишком много. Если они найдут ее, то непременно убьют.

Страх придал ей сил. Нужно или встать и сражаться, или бежать. Выбор был сделан еще до того, как эта мысль успела сформироваться в сознании девушки. Дрискер достаточно ясно дал понять, что именно следует делать, если произойдет нечто в таком роде. Низко пригнувшись, чтобы не быть обнаруженной, Тарша отошла от окна и направилась к задней двери дома. Конечно, враги, притаившись, могли ждать ее и там, но ей все равно нужно найти путь к спасению. На талии у нее был большой пояс, но единственную реальную защиту ей могла дать только магия песни желаний. Приблизившись к задней двери, Тарша вызвала в себе магические силы, дождалась, когда они наберут мощь, и укуталась тенями.

У двери она остановилась. Должна ли она забрать что-то отсюда? Что-нибудь важное для друида? То, чем он дорожил и не мог позволить себе потерять?

Сняв с себя магический покров, девушка вернулась в гостиную и остановилась у стеллажа, на котором лежали две тяжелые книги заклинаний, которые наставник постоянно читал, когда у него оставалось время после обучения Тарши. Его любимые книги, на которые он, похоже, больше всего полагался. Попытаются ли преступники похитить книги? Знают ли они вообще, что это за сокровище?

Рисковать нельзя. Тарша схватила книги, и ее решимость спасти их укрепилась при мысли о том, что она делает что-то важное.

Девушка вернулась к задней двери и снова остановилась. Затем встала очень близко к двери и, почти касаясь досок головой, всеми чувствами потянулась наружу. И сразу уловила чье-то присутствие. Там что-то было, но оно не издавало характерных для людей звуков или запахов. Тарша застыла в нерешительности. В задней стене дома не было окон, через которые можно было бы выглянуть наружу. Время шло. Тарша снова воспользовалась песней желаний, укрылась тенями, глубоко вдохнула и приоткрыла дверь. Не увидев ничего подозрительного, она открыла дверь пошире, еще шире и наконец вышла из дома.

Она чуть не споткнулась о тело без головы, лежащее прямо за дверным проемом в луже черных теней. Сдержав крик, едва не сорвавшийся с губ, Тарша заставила себя посмотреть внимательнее. Судя по одежде, это был один из чужаков. Но кто его убил? Закрыв за собой дверь, девушка обошла бесформенное тело. Ее взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь обнаружить опасность. Оглянувшись на мгновение, она увидела параллельные борозды, испещрявшие всю поверхность двери. Их было не меньше десятка.

Так вот откуда шел тот царапающий звук, поняла она.

Но что могло оставить подобные отметины?

Когда она отвернулась от двери, то увидела прямо перед собой болотную кошку: огромные глаза животного сверкали, а темная морда находилась лишь в паре дюймов от лица девушки.

На этот раз Тарша закричала, но закричала беззвучно. Ее голосовые связки парализовало, и песня желаний застыла в горле. Она тут же снова стала видимой, беззащитной и безоружной. Охвативший ее ужас парализовал все мышцы. По спине бегали мурашки: от близости зверя, от размеров его головы, от острых зубов, которых не было видно, но которые она легко могла себе представить. Тарша никогда раньше не видела болотной кошки, но не сомневалась, что это именно она. Кошка была угольно-черной от носа и до хвоста, за исключением двух серебристых полос, идущих по центру ее лба, и странной отметины на тощей груди. Даже для болотной кошки она была огромной: ее голова находилась на одном уровне с головой Тарши, а длина тела явно превышала восемь футов.

Тарша стояла, крепко прижимая к груди книги Дрискера, и ждала, когда же зверь что-нибудь сделает. Но животное просто стояло и смотрело на нее, и вид у него был довольный. Наконец ему это надоело, и оно потянулось к девушке и понюхало ее, обдав горячим дыханием ее лицо и шею. Тарша закрыла глаза и продолжала ждать, не зная, что делать. Она почувствовала, как животное зашло ей за спину и ткнуло ее головой, подталкивая к лесу. Тарша машинально послушалась и пошла в нужном направлении, по-прежнему прижимая к груди магические книги. Мгновение спустя она открыла глаза и увидела, что огромный зверь идет впереди, указывая путь. Когда девушка поняла, что от нее требуется, ее сердце пропустило один удар и она пошла вперед, держась рядом с кошкой.

Только теперь она поняла, что кошка каким-то образом связана с Дрискером. Именно кошка следила за ней с самого первого дня ее вынужденного одиночества. Это ее внимательный взгляд чувствовала Тарша. Поскольку кошки умеют появляться и исчезать в мгновение ока, у девушки не было ни единого шанса заметить животное. Друид говорил, что в его отсутствие за ученицей будут присматривать. Похоже, слова мага следовало понимать буквально.

Они обошли второе тело, лежащее на земле. У него тоже не было головы.

Наконец они вошли в лес, и кошка на мгновение остановилась и оглянулась на дом. В темноте казалось, что фигуры в плащах повсюду: огибают стены, крадутся в тени. Один чужак нашел тело у задней двери, наклонился, чтобы осмотреть его, и быстро отступил. Подошел другой, и последовал короткий разговор. Другие злодеи вошли в дом и стали его обыскивать. Вскоре они поймут, что друида там нет. Но также они обнаружат следы присутствия девушки: она ничего не сделала, чтобы скрыть их. Даже попытайся она сделать это, у нее просто не хватило бы времени.

Внезапно внутри дома замигал свет. Сначала он был небольшим, но быстро увеличивался в размерах, пока, казалось, не заполнил собой все помещения. Преступники подожгли дом Дрискера.

На мгновение Таршу охватила решимость предпринять что-то, спасти дом от разрушения. Она даже нагнулась, чтобы положить книги на землю и пойти обратно, но тут кошка опять подтолкнула ее, и Тарша поняла, что не сможет сделать больше того, что успела. По крайней мере, ей удалось спасти самые важные книги друида. Поэтому она отвернулась и послушно последовала за кошкой вглубь леса. Но она не могла не думать о том, что, возможно, погибло в огне. Конечно, в доме хранились и другие важные предметы: книги, документы, личные вещи. За исключением книг, которые девушка забрала с собой, все имущество Дрискера Арка превратилось в пепел. И все немногочисленные вещи Тарши тоже пропали. Она замедлила шаг и оглянулась: переполнявший ее гнев заставил забыть об осторожности. Несколько злодеев, фигуры которых четко выделялись на фоне пламени, сгрудились у горящего дома и смотрели на лес. Они как будто призывали ее набраться решимости и показаться им, чтобы встретиться лицом к лицу. Как будто бросали ей вызов.

Тарша уже подумывала о том, чтобы принять этот вызов: внутри нее росла магическая сила – жаркая, могучая, рвущаяся в бой. Но кошка снова подтолкнула девушку носом, и та, отвернувшись, направилась в глубину леса. Дом у нее за спиной уже был полностью охвачен пламенем.

***

Тарша следовала за кошкой, пока они наконец не оказались в местах, таких далеких от конечного пункта ее прежних прогулок, что она не узнала их. Кошка легла на траву, всем своим видом показывая, что и Тарша должна поступить так же. Девушка подчинилась, не подходя, однако, слишком близко. Они смотрели друг на друга в неловком молчании.

– Спасибо, – после довольно продолжительной паузы сказала Тарша.

Она, конечно, не знала, поняла ее спасительница или нет, но ей самой эта фраза принесла облегчение, ведь кошка спасла ей жизнь. Если бы не это животное, Таршу бы поймали и убили в доме Дрискера. И пускай она потеряла все пожитки, жизнь намного дороже. Наверное, кошка все время следила за ней – так быстро и решительно она действовала. И убила двух человек, чтобы спасти девушку. И открыла путь к бегству. Эта кошка – разумное существо, друг Дрискера, возможно, даже близкий.

«Хорошо иметь такого друга», – подумала Тарша.

Затем она немного поспала: усталость взяла свое, несмотря на стресс от пережитого и неуверенность в будущем. Тарша никак не могла поверить в то, что все это произошло с ней в реальности. Сначала она была слишком взволнована, чтобы спать, и просто лежала на земле лицом к кошке, глядя, как та медленно мигает. Но затем кошка начала мурлыкать, веки девушки отяжелели, и в конце концов она погрузилась в сон.

Когда она проснулась, уже светало, солнечные лучи пробивались на востоке сквозь густой лес, их длинные золотые копья пронзали темноту, прогоняя ночь. Тарша медленно села и огляделась. Болотная кошка исчезла. Девушка поискала следы зверя, все еще не желая верить в реальность событий прошлой ночи, и нашла примятое место в траве, где отдыхала кошка. Тарша двинулась по следу, но уже через несколько шагов следы оборвались. Видимо, кошка сделала для Тарши все, что смогла.

Было бы глупо считать, что ей это все приснилось, особенно после того, как она обнаружила, что книги Дрискера все еще лежат у ее ног.

Тарша встала и растерянно посмотрела по сторонам. Как ей вернуться туда, откуда она пришла – к обгорелым развалинам дома? И где находится Эмберен?

– Ты потерялась, сестренка? – раздался чей-то голос.

Девушка обернулась и увидела странного человечка. Маленького роста, сгорбленный, с торчащими во все стороны волосами и усами, он не мигая уставился на нее. Она попробовала убедить себя в том, что гримаса на его морщинистом, обветренном лице – это всего лишь попытка улыбнуться, хотя и неудавшаяся.

– Похоже на то, – ответила она и рискнула улыбнуться в ответ. – А вы кто такой?

Человечек пожал плечами.

– Друг друида, как и ты. Важнее, кто ты такая. Его протеже, его ученица, его надежда на спасение.

«Надежда на спасение?»

– Тарша Кайнин, – сказала она, протягивая руку.

– Рад знакомству. – Он пожал ей руку, но не назвал себя. – Могу ли я помочь тебе, указав дорогу к дому? Или, точнее, к тому, что от него осталось.

Она скорчила гримасу.

– Полагаю, дом сгорел дотла?

Человечек кивнул.

– Но, по крайней мере, ты спасла кое-что важное. – Он указал на книги. – Друид обрадуется, когда увидит их.

– Я бы спасла больше, если бы могла. Но все произошло слишком быстро. Кто эти люди?

– Обыкновенные головорезы и убийцы. Подобные типы частенько появляются здесь. В основном твой наставник ждет не дождется их прихода, и они так рады, что он их дождался, что остаются здесь навсегда.

Тарша уловила иронию в его голосе.

– Может, ему стоит перебраться в более безопасное место?

– Ну, если бы такое место существовало, то он, без сомнений, туда бы отправился. Но пока что он не нашел такого места. Пойдем?

Девушка взяла книги Дрискера и пошла между деревьями, а странный маленький человек устремился вперед. Утренний лес оживал: уже слышалось пение птиц и шорох от беготни разных зверушек. Белки и бурундуки носились туда-сюда по стволам и ветвям деревьев. В траве суетились мыши. Кролики сидели, замерев, словно изваяния, и лишь подергивающиеся носы говорили о том, что их обладатели не спят. Однажды мимо них прошел по своим делам барсук. Утренний ветерок стих, и воздух потеплел.

Вскоре солнце поднялось так высоко, что тени стали заметно короче, а затем и вовсе исчезли. Несмотря на события прошлой ночи, Тарша удивительно хорошо себя чувствовала.

Бóльшую часть этого путешествия Тарша гадала, что же за существо составило ей компанию. Оно не принадлежало ни к одному из тех видов, с которыми она успела познакомиться, и к тому же было каким-то странным. Как будто не совсем человек или, возможно, и не человек вовсе, а порождение леса. Эта особенность читалась в том, как маленький человечек видел предметы, как описывал животное или птицу, которых Тарша не замечала. Да и двигался он как-то по-особенному, словно скользил по воздуху и периодически растворялся в нем. Девушку не отпускало ощущение, что человечек владеет магией, а может, представляет собой волшебное создание.

– Могу я задать вам довольно личный вопрос? – не выдержав, спросила она.

– Надеюсь, ничего нескромного?

– Ну, я так не думаю. Но вы можете отказаться отвечать на него, если он вам таким покажется.

– Еще бы. Давай, спрашивай.

– Кто вы такой? Вы, по-моему, не человек. Кто ваш народ? Откуда вы?

– А, понятно. – Он кивнул каким-то своим мыслям и, не глядя на девушку, сказал: – Я не представился, и тебя это беспокоит. Любое имя говорит о принадлежности к виду или о месте обитания. Я смог назвать твое имя, а ты мое – нет! И потому теперь ты стремишься все исправить и уравнять нас. Ну, думаю, ты требуешь не слишком многого.

Она ждала, но человечек молчал. Прошло несколько минут.

– Итак? – спросила Тарша и внимательно посмотрела на него.

Он бросил на нее удивленный взгляд:

– Что – итак?

– Итак, как вас зовут?

– Ах, ты об этом. Ну, гораздо важнее знать, кто я такой, так что давай этим и ограничимся. Я лесной имп.

Тарша нахмурилась.

– Я никогда не слышала о лесных импах.

– Ну, нас не так много, и мы не очень-то любим общаться с другими созданиями. В основном мы сидим на своем месте, чаще всего – здесь, в глубине леса. В этой его части нас, лесных импов, всего шесть или восемь.

– А откуда берутся лесные импы?

– Издалека, очень издалека. Из места, называемого Морровиндл, вулканического острова в Голубом разделе. Мы жили там столетиями, но затем кое-кто из нас вернулся вместе с эльфами, спасенными от взрыва, унесшего город Арборлон.

Тарша слушала его, затаив дыхание. Ничего подобного она раньше не слышала. И стоит ли ей все это знать? Она решила, что, пожалуй, не стоит, и поспешила сменить тему:

– А чем занимаются лесные импы?

– Ну, в общем, чем захотят. Наши возможности ничем не ограничены. Даже друид от нас в восторге.

– Вы с ним давно дружите?

– Достаточно давно, чтобы очень хорошо узнать друг друга. Он не похож на других людей.

– Совершенно с вами согласна.

– Подозреваю, сестренка, что ты тоже не такая, как все люди. Думаю, ты особенная – благодаря своей магии. Я смотрел, как ты упражняешься в магии под руководством друида. Видел, на что ты способна. Ты очень талантлива.

Так. Еще одна пара глаз следила за ней. А сколько их еще было?

– Спасибо, – коротко ответила Тарша. – Похоже, у вас много свободного времени.

– Только оно у меня и есть, – уточнил имп и так громко расхохотался, что эхо разнеслось по лесу, заставив птиц и зверей броситься врассыпную.

Когда они наконец добрались до дома друида, то обнаружили лишь развалины: обугленную и все еще дымящуюся кучу бревен и пепла. Тарша молча смотрела на то, что осталось от дома, и ее охватила глубокая печаль, когда она представила себе, какое лицо будет у друида, когда он увидит, что стало с его жилищем.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – косясь по сторонам, заметил маленький человечек.

– Но я должна дождаться Дрискера, – возразила Тарша. – Я должна рассказать ему, что здесь произошло.

– Возможно, он еще не скоро вернется или даже очень нескоро. Дела завели его далеко на север. Пойдем со мной. У меня тоже есть дом. Я оставлю друиду знак, чтобы он знал, где тебя искать. Идем же.

Тарша какое-то время колебалась, но потом неохотно последовала за импом, не выпуская из рук книги: она боялась оставить их на виду. Девушка хотела лично вернуть их Дрискеру. Хотела показать ему, что ей удалось спасти что-то важное для него.

Они снова направились в лес, но на этот раз шли по другой дороге и в результате оказались в той части леса, где девушка еще никогда не бывала. Здесь росли гигантские деревья, их ветви были тяжелыми и раскидистыми, а стволы поднимались на сотни футов. Солнце было видно, но и только, а свет, с трудом пробивавшийся сквозь купол из листьев, был рассеянным и бледным. В воздухе пахло сыростью и гниением, как будто и эта часть леса, пусть еще живая, тоже постепенно умирала. Землю покрывал толстый слой полусгнивших щепок и листьев, а кое-где путь преграждали огромные стволы упавших деревьев, так что лесному импу и девушке приходилось двигаться очень осторожно. Тарше было тяжело, но имп, казалось, не испытывал никаких трудностей, и его движения были быстрыми и уверенными.

Через какое-то время Тарша поняла: есть еще кое-какие странности. Здесь не было птиц: ни пения, ни других признаков их присутствия. Она также не заметила ни одного зверя. Она словно попала в другой мир. У нее появилось легкое чувство тревоги, но она не видела ничего, что позволило бы заподозрить лесного импа в злонамеренности. Мог ли друг Дрискера Арка представлять для нее опасность? Она не видела, чем именно он может навредить ей, поэтому продолжала идти вперед, успокаивая себя, что все в порядке и что просто нужно быть немного осторожнее.

Прошло больше часа, прежде чем они добрались до поляны, скрытой в тени гигантских хвойных деревьев, обрамлявших пустое пространство идеальным кругом. Свет здесь был более ярким, а воздух менее зловонным, и Тарша немного успокоилась. Не замедляя шага, лесной имп подошел к одному из деревьев, наклонился и открыл люк, спрятанный под слоем мха и разных трав.

– Я живу здесь, – кратко сообщил он.

Повинуясь его знаку, Тарша спустилась по деревянной лестнице и оказалась под землей – в широкой, просторной комнате, где со всех сторон торчали корни деревьев, а потолок подпирали деревянные балки. Из мебели там находились стол и четыре стула; неубранная кровать, покрытая разноцветными стегаными одеялами и подушками; комод с частично выдвинутыми ящиками, откуда выглядывала одежда; в рабочей зоне стояли скамейки и шкафчики. Девушка также заметила печку. Под полотком висела самая удивительная золотая люстра, которую Тарша когда-либо видела. Люстра крепилась к балке в центре помещения; на концах ее изящных длинных лап находились забавные стеклянные колбы, дававшие неяркий, приглушенный свет.

– Тебе нравится? – нетерпеливо спросил имп.

– Конечно. Какой чудесный светильник! – Тарша не могла отвести глаз от люстры. – Где вы такой нашли?

– Я его не нашел. Я его сам сделал.

Имп щелкнул пальцами – и стеклянные колбы вспыхнули, неожиданно ярко осветив всю комнату от стены до стены. Тарша восторженно улыбнулась.

– Похоже, вы все-таки немного владеете магией, – заметила она.

– Немного. Давай поедим. Ты, наверное, проголодалась.

Имп пошел в кухонную зону, достал из холодильника мясо и сыр, а также кувшин пива, отыскал хлеб и фрукты и вернулся к столу. Пока Тарша продолжала рассматривать жилище импа, он положил еду на стол и налил эль в две кружки. Они ели, пили и разговаривали, пока не закончилась еда. К тому времени у Тарши уже слипались глаза, она уперлась подбородком в ладонь и накручивала на палец свои белокурые локоны. На нее неожиданно навалилась накопившаяся усталость.

– Пойдем со мной, – позвал ее лесной имп.

Он взял девушку за руку, подвел ее к кровати и, не обращая внимания на ее робкие протесты, убедил лечь и попытаться заснуть. У нее был очень тяжелый день, сказал имп. Она очень устала. Любой на ее месте устал бы. Ей нужно восстановить силы, а когда она проснется, друид уже будет здесь.

Она последовала его совету, понимая, что и в самом деле слишком устала и не сможет сопротивляться. Едва коснувшись подушки головой, Тарша погрузилась в сон.

Глава двенадцатая

На восьмой день после своего отъезда на север Дрискер Арк вернулся. В два часа пополудни он прилетел в Эмберен на своем двухместном челноке и перепоручил его управляющему ангаром, после чего отправился домой. Он неотрывно думал о вражеской армии, идущей на юг от страны троллей по направлению к Пограничным землям, и пытался разгадать ее тайные намерения. Ему казалось очевидным, что это армия завоевателей, желающих заполучить новые территории. Но кто они такие, эти завоеватели, и какова их конечная цель, оставалось для друида загадкой.

И поэтому он сожалел, что так мало знает о происходящем.

До сих пор завоевателям везло, им постоянно сопутствовал успех, потому что они имели дело с троллями, которые были существами прямолинейными и рассматривали противостояние армий как спор о том, кто физически сильнее. Именно поэтому их шансы одолеть врага, который умело использовал военную тактику, стремились к нулю. Тем более что, вполне возможно, захватчики применяли какую-то магию. Но другие противники, с которыми чужаки столкнутся, если продолжат свой путь на юг, будут менее уязвимы. Другие куда опытнее троллей и лучше вооружены. Другие, возможно, превзойдут врага численностью. И, чтобы уничтожить этих других, захватчикам потребуется нечто большее, чем простая тактика, и немного магии.

Друид отчаянно пытался придумать, что же следует предпринять, исходя из того, что он узнал. Он понимал, что необходимо действовать, но самым очевидным было решение, которое ему нравилось меньше всего: отправиться к друидам и поделиться с ними тем, что ему удалось выяснить. Пойти к ним и предупредить об опасности, и надеяться, что они к нему прислушаются. Обратиться к Оберу Балронену, теперь Верховному друиду, – и где? В Параноре, где Дрискер когда-то занимал ту же должность, и рискнуть нарваться на насмешки или вовсе быть изгнанным с позором.

Дрискер совсем не был уверен, что сможет это сделать.

И он был еще менее уверен в том, что может не делать этого.

Прогулка успокоила, прогнав мысли, которые неотступно преследовали его на протяжении всего пути домой с берегов Лазарина, и друид наконец полностью пришел в себя. Привычные лесные запахи, мелькание цветных пятен, внезапное появление птиц, жужжание насекомых и шуршание пугливых зверьков в траве – все это напоминало ему о действительно важных вещах: о доме, об уединении, о бегстве от стрессов прежней жизни. Он в очередной раз уверился: его отпустило непрестанное беспокойство, что его деятельность как главы друидов совершенно бессмысленна. Мрачные воспоминания о тех годах, однако, не стерлись из его памяти, и Дрискер не верил, что это когда-нибудь произойдет. Но его место здесь. Радость оттого, что он больше не часть мира Паранора, снова охватила его по пути домой, и Дрискер невольно вспомнил, как же здесь хорошо.

И вдруг он оказался на краю поляны, где когда-то стоял его домик, и растерянно уставился на все еще дымящиеся развалины – и его мир перевернулся.

Сначала он не мог поверить своим глазам. Ничего не сохранилось от того, что находилось там восемь дней назад: огонь уничтожил все, оставив после себя лишь покрытые пеплом развалины. Дрискер двинулся было вперед, но снова остановился. Он должен был осознать произошедшее, смириться с ним, но вместе с тем ему очень хотелось, чтобы все оказалось неправдой. Потому что если это правда, то все, что было для него важным, больше не существовало.

Внезапно Дрискер вспомнил о девушке. Тарша Кайнин. Где она? Он окинул поляну взглядом, надеясь, что ответ появится сам по себе, хоть и понимал, что это невозможно. Тогда друид снова пошел вперед, по привычке внимательно разглядывая землю, ища следы, которые бы подсказали ему, кто это сделал. Он дважды обошел развалины, не поднимая глаз. Достаточно скоро он нашел следы – десятки следов. Какой бы враг их ни оставил, он был многочисленным и атаковал со всех сторон. Во время нападения пара человек – впрочем, возможно, и больше – погибли: их кровь еще не впиталась в землю. Но Дрискер не нашел ни тел, ни брошенного оружия, ни характерных останков. Напавшие вернулись туда, откуда пришли, не оставив никакой информации о своем происхождении.

Тарша не оставила вообще никаких следов.

Из-за деревьев появился Флинк: он двигался в своей странной скользящей манере, а на его лицо легла тень горя. В скрюченной руке он нес тяжелый холщовый мешок.

– Их было более десятка, – сказал Флинк, печально качая головой. – Они пришли прошлой ночью – полагаю, искали тебя. Увидели, что ты куда-то исчез, и в отместку сожгли твой дом. Я ничего не смог сделать.

Дрискер холодно посмотрел на лесного импа.

– Я вижу. А девушка?

Человечек пожал плечами.

– Мертва. Они убили ее практически сразу. Я не уверен, что она успела проснуться, как все уже было кончено. Я пытался предупредить ее, но опоздал. Я смог спасти только это.

Он передал мешок Дрискеру. Друид открыл его и достал две свои самые ценные книги по магии. Конечно, это не такое уж большое утешение в момент отчаяния, но ему есть за что благодарить импа.

– Спасибо.

– Не за что. Я просто пытался хоть немного искупить вину, ведь я ничего не смог сделать. – У импа был очень довольный вид: все его попытки придать лицу смиренное выражение провалились. – Я всегда делал для тебя все, что мог. Да ты и сам знаешь.

Дрискер почувствовал прилив ярости.

– А еще ты часто делал то, чего делать не следовало.

Он смотрел, как меняется выражение лица Флинка, как забегали его глаза, как он невольно отступил на шаг назад. Это все лишь подтвердило подозрения друида. Что-то здесь было не так. Имп затеял какую-то свою игру.

– Может, расскажешь мне, что произошло на самом деле? – ледяным тоном спросил друид, и в его голосе прозвучала угроза.

Флинк лихорадочно искал выход из ситуации.

– Я не понимаю…

– Ты многого не понимаешь, – перебил его Дрискер. – В частности, ты не владеешь искусством облекать ложь в одежды правды. Позволь, я задам тебе один вопрос. Как так вышло, что ты сумел вынести из дома эти книги, но не успел разбудить Таршу и вывести ее наружу?

Лесной имп смотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами.

– Как получилось, что тебе удалось забрать мои книги из дома, заполненного убийцами, и тебя при этом никто не видел? – Дрискер мрачно уставился на импа. – Неужто ты научился становиться невидимым на достаточно долгое время, чтобы совершать такие удивительные поступки?

– Ты сейчас порочишь меня, а ведь я просто пытался помочь…

– Порочу, говоришь? – грозно перебил его Дрискер. – Какое важное слово для такого никчемного человечишки! Давай представим, что ты никогда не рассказывал мне эту совершенно невероятную историю. Давай предположим следующее: то, что ты намеревался сказать, связано с твоим увлечением красивыми и дорогими предметами. Такими, как Тарша Кайнин. Что тогда ты мог бы сообщить мне о ее предполагаемой смерти? Что ты можешь сообщить мне о ее нынешнем местонахождении? Или мне самому найти ее?

Флинк мгновение молча смотрел на него, а затем в ярости топнул ногой.

– Ты всегда все знаешь! Как тебе это удается? – Лесной имп воздел к небу свои коротенькие ручки. – Как тебе удается с такой легкостью видеть меня насквозь? Ты же не один из нас! У тебя нет врожденных способностей!

Друид улыбнулся.

– Есть одна старая поговорка, дружище Флинк. Поговорка, которая пережила даже разрушение Древнего мира. Рыбак рыбака видит издалека. Звучит знакомо?

И друид подмигнул лесному импу.

***

Вскоре после этого разговора Дрискер нашел Таршу в подземном логове Флинка: девушка лежала, свернувшись калачиком в кровати импа, и крепко спала. Друид сразу же понял, что в сон ее погрузило сильное средство. Несомненно, она выпила или съела что-то, куда была добавлена какая-то травка. Он оглянулся на Флинка, который молча стоял в дальнем углу комнаты и в его ярких глазах читались уныние и страх.

Дрискер покачал головой.

– Ты меня разочаровал. Мне и так было плохо оттого, что я, возвратившись домой, увидел, что мой дом разрушен, все имущество пропало. Но еще хуже было узнать, что Тарша умерла. Если бы ты сказал правду и дал знать, что она жива и здорова, мне стало бы значительно легче. Какой у тебя был план? Ты намеревался держать ее в плену? Думал, что я не узнаю?

Лесной имп решительно выпрямился.

– Я думал, что ей будет лучше со мной. Я думал, что оставшиеся убийцы вернутся за тобой и рано или поздно найдут ее – и тогда она погибнет. Все, что я планировал, – это спасти ей жизнь.

Друид почувствовал укол вины. Рассуждения импа имели под собой разумную основу. Конечно, они все равно были неверными, но определенная логика в них присутствовала.

– Ты не должен был принимать такие решения, – сказал наконец Дрискер. – Решение должна была принимать она.

Он наклонился к кровати и взял Таршу Кайнин на руки.

– Я ее забираю. И я думаю, что тебе лучше остаться здесь.

Остановившись возле лестницы, ведущей наверх, друид сурово произнес:

– Я намерен забыть все, что ты натворил. Я не скажу ей, что ты сделал или собирался сделать. Но с твоей стороны, Флинк, было бы мудро не пытаться повторить что-либо подобное.

Он оставил лесного импа в подземном жилище и, по-прежнему неся Таршу на руках, вернулся в деревню Эмберен, где снял для них комнаты в маленькой гостинице. Оставив девушку спать, он отправился к плотнику и поинтересовался, сколько времени потребуется, чтобы заново отстроить дом. Ответ оказался немного расплывчатым, но тем не менее можно было сделать вывод, что на стройку уйдет как минимум несколько месяцев. Дрискер сделал заказ и попросил плотника начать строительство как можно скорее. Затем он вернулся в гостиницу и лег спать.

Когда Дрискер проснулся на следующее утро, солнце уже взошло, а у его кровати сидела Тарша. Он кивнул ей и сел.

– Я думал, что запер дверь.

Девушка немного смутилась, но не настолько, чтобы решить, что она сожалеет о сделанном.

– Я беспокоилась о вас. Я была уверена, что вы видели свой дом, и знала, что вы расстроитесь. И я решила проверить, как вы себя чувствуете. – Тарша замолчала и убрала с лица несколько прядей своих золотисто-белых волос. – Замки и двери для меня не преграда, – добавила она.

– Я так и понял. Похоже, у тебя есть еще один скрытый талант. Или ты выявила его с помощью магии?

Она покачала головой.

– Шпильки. Иногда мне доводилось заходить в комнату брата, когда он запирался и был… когда он нуждался во мне.

Друид кивнул.

– Ну, как видишь, у меня все хорошо. Как и у тебя, кажется. Таким образом, мы можем проанализировать ситуацию и сделать несколько относительно верных выводов. Ты можешь рассказать мне, что случилось?

Тарша дала Дрискеру подробный отчет, позволив ему представить четкую картину того, как она проснулась, как обнаружила злоумышленников, окруживших дом, как вышла наружу и столкнулась с болотной кошкой.

– Это ваш кот? – спросила она.

– Болотных кошек нельзя содержать как домашних животных. Они приходят и уходят, когда им заблагорассудится. Фейд предпочитает мою компанию и иногда следит за всем.

– За мной, например. Его зовут Фейд?

– Ее зовут Фейд. Болотные кошки значительно крупнее котов. Фейд, в частности, очень большая. Она тебя напугала?

– Я чуть не умерла от страха. – Девушка помолчала. – Как я сюда попала? В эту гостиницу? Последнее, что я помню, – это то, как я оказалась в подземном доме лесного импа и как я старалась не заснуть.

Девушка была на удивление спокойна, учитывая, какое потрясение она испытала, заснув в одном месте, а проснувшись в другом. Но Тарша Кайнин была не из тех, кто легко впадает в панику.

– Я нашел тебя и принес сюда, – ответил Дрискер. – Я сегодня поищу другое жилье, но попозже. Мне сказали, что на постройку нового дома уйдет какое-то время.

Она задумчиво кивнула.

– Можно вопрос? Еще один?

Он посмотрел на нее.

– А если я скажу «нет», ты промолчишь?

– Это довольно личный вопрос.

– И почему я не удивлен?

– Для меня, не для вас.

Друид помолчал.

– Ладно. Все равно спрашивай.

– Этот лесной имп. Я тут подумала… Что-то здесь не так. Фейд помогла мне сбежать из вашего дома, но он нашел меня и отвел к себе, чтобы я там дожидалась вашего возвращения. Он сказал, что хочет защитить меня. Он говорил правду?

Дрискер помолчал и после паузы кивнул:

– Думаю, ему это виделось именно так.

– Но потом я уснула и не просыпалась, пока вы не принесли меня сюда. Я никогда не сплю так крепко. Без снов, без ощущения того, что я засыпаю. Я так крепко спала, что едва могла заставить себя пошевелиться даже после того, как проснулась здесь. – Она покачала головой. – Может быть, он мне что-то подсыпал в еду?

– Он мог бы так поступить. Он мог решить, что это поможет тебе.

Дрискер обещал лесному импу, что не расскажет Тарше о его намерениях, и не видел причин нарушать данное обещание. Но если Тарша случайно поняла, как все произошло, он не станет ничего отрицать. Она уже смотрела на него с недоверием, как будто догадываясь, что он что-то скрывает, и пытаясь понять, что именно. Он, в свою очередь, сохранял невозмутимость и ждал, как она решит поступить дальше.

– Он показался мне милым, но одновременно странным, – продолжала Тарша. – Я не могу объяснить, но у меня такое чувство, как будто он, спасая меня, задумал что-то еще.

Дрискер окаменел.

– Он тебя обидел? – Неожиданно он испугался, что упустил из виду очевидное. – Что-то не так? Ты вспомнила что-то плохое?

Она окинула мага долгим пристальным взглядом.

– Только от тех людей, которые пытались сделать это со мной. Но вы ведь о чем-то другом говорите, да?

Он покачал головой. Она слишком проницательна. Придется ему иметь это в виду и быть осторожнее.

– Не совсем. – Дрискер не хотел отвечать на ее вопрос прямо сейчас, не успев все хорошенько обдумать. Возникшее у него подозрение только укрепилось, но пока он выбросил его из своих мыслей. – Ты, наверное, проголодалась?

Они спустились на первый этаж и выбрали столик. Завтрак здесь подавали обильный, и путешественники насытились задолго до того, как доели предложенные блюда и выпили заказанный Дрискером чай. Тарша почти все время молчала, а Дрискер не стал ее беспокоить и лишь внимательно наблюдал за девушкой.

– Ты совершила очень смелый поступок, Тарша, – сказал он, когда завтрак подошел к концу, – ты нашла возможность спасти мои книги. Ты быстро соображаешь. Эти книги очень много для меня значат. Мы с ними через многое прошли. Я бы не хотел потерять их.

Тарша не нашла в себе сил встретиться с ним взглядом.

– Жаль, что не смогла спасти больше.

– Ты правильно сделала, что не стала геройствовать. Если бы эти люди нашли тебя, то убили бы, не задумываясь. Ты правильно поступила, когда решила бежать, не дожидаясь прямого столкновения.

– Кто они?

– Самые страшные враги, каких только можно придумать. Тот факт, что они сожгли мой дом, говорит о том, что им хотелось быть уверенными в моей смерти. Я думаю, они считали, что вместе с домом сожгли и меня.

Тарша покачала головой.

– Я не верю, что они так считали. Они вошли в дом и обыскали его, а лишь затем подожгли. Они понимали, что вас там нет, если, конечно, не решили, что вы спрятались в доме.

– И они все равно сожгли его? Хм, странно. Теперь мне действительно интересно, кто это был.

– Кажется, лесной имп тоже не знал этого. – Девушка на секунду отвела взгляд. – Кстати, у него есть имя? Он все время уходил от ответа на мой вопрос. Разве он не хочет, чтобы люди знали, кто он?

Друид тщательно обдумал ответ, ибо ему не хотелось открывать Тарше слишком многое.

– Его зовут Флинк. Он любит играть с людьми. Ему нравится выводить людей из себя. В конце концов, он имп. Они все в каком-то смысле бесенята.

Тарша внимательно посмотрела на него.

– Я никогда не слышала о лесных импах.

– О них вообще редко кто слышал. Слишком мало их осталось.

– Он тоже так сказал. Но он действительно один из фейри?

Дрискер пожал плечами.

– Может быть. Он называет себя одним из них, и никто не может это опровергнуть. Я никогда не спорю с ним на этот счет. Если он хочет называть себя лесным импом, то, думаю, в этом нет ничего страшного.

– Он владеет магией?

– В некотором роде. Он не волшебник, конечно, но от природы у него есть кое-какие способности. Он может показывать фокусы и прибегать к некоторым ухищрениям. Его практические навыки ограничены, а вот познания обширны. Он прожил долгую жизнь и немало знает о Древнем мире

– Похоже, вы ему нравитесь.

Дрискер слабо улыбнулся.

– Похоже на то. В каком-то смысле.

Он оставил ее в гостинице и отправился в деревню. Немного порасспросив, он нашел у одного старика пустующий дом и арендовал его. Старику друид не очень-то понравился, зато очень понравились его деньги. Их беседа оказалась недолгой и холодной, и Дрискер понял, что старику сделка не доставила никакого удовольствия. Дом был одноэтажным и вмещал в себя только две спальни – пространства здесь было меньше, чем в старом доме Дрискера, но, в принципе, вполне достаточно. Друид заплатил старику оговоренную сумму, и они расстались.

Он вернулся в гостиницу за Таршей, и они вместе стали обустраиваться на новом месте. Дрискер отметил про себя тот факт, что жители Эмберена, которых они встретили по пути, все как один окинули их внимательным взглядом, но никто не заговорил с ними. Он был уверен, что Тарша тоже это заметила, хотя и не стала ничего говорить. Похоже, она привыкла к такому отношению окружающих, и Дрискер заподозрил, что на родине к ней относились так из-за брата. Человек всегда чувствует, когда его не любят.

Дрискер снова оставил девушку одну и провел остаток дня, расспрашивая всех жителей деревни, готовых ответить на его вопросы, не знает ли кто-нибудь злодеев, уничтоживших его дом. Он потратил много сил на эти расспросы, но так и не выяснил ровным счетом ничего. Никто не видел этих людей. Никто не видел, на каком летательном аппарате они прибыли. И в ночь нападения никто ничего не слышал.

Он вернулся с пустыми руками и обнаружил, что в его отсутствие Тарша купила продукты и эль и приготовила ужин. Они ели молча – только в самом начале трапезы Тарша поинтересовалась, что он собирается делать с теми, кто спасся от зубов Фейд.

Дрискер только плечами пожал и коротко ответил, закрывая данный вопрос:

– Я работаю над этим.

Пока они ели, он думал о том, что ему придется переключить внимание с завоевателей, идущих с севера, на личную угрозу, которую представляют преследующие его люди. Он понимал, что не может позволить себе ждать, пока они снова попытаются убить его.

Тарша уже давно легла спать, а Дрискер сидел один в темноте гостиной и размышлял, пока сон не сморил его.

***

Где-то после полуночи приходившие за ним убийцы вернулись.

Он, конечно, допускал возможность подобного развития событий, но отклонил ее. Он не думал, что они повторят свою попытку так скоро. Уничтожив его дом и пережив встречу с Фейд, они должны были на какое-то время залечь на дно. То, что Дрискер недооценил их твердую (или отчаянную) решимость избавиться от него, было совершенно очевидно. Он не был готов к их приходу, но зато и не находился там, где они искали его, – вероятно, именно это и спасло ему жизнь. Они разбили окно его спальни, изрешетили постель дротиками и короткими копьями с расстояния менее чем в дюжину футов, и к тому моменту, когда они осознали свою ошибку, друид уже проснулся.

Через считаные секунды он набросился на них.

Он выскочил во двор в полной боевой готовности – из пальцев у него вырывались молнии, образуя щит из чистого синего света. Убийцы у окна – их было всего трое – повернулись к нему лицом, а из-за деревьев выскочило еще семеро. Поскольку он был совсем рядом с Эмбереном, от Фейд, которая редко выходила из чащи леса, помощи ожидать не следовало. Присутствия Флинка он тоже не заметил, хотя этого следовало ожидать. Впрочем, лесной имп вряд ли решился бы вмешаться.

Дрискер пытался защитить себя с двух сторон, его магия друидов вспыхивала голубыми молниями среди одетых в черное ассасинов. В разгар битвы на улицу выскочила Тарша Кайнин – ее фигуру окутывало ослепительно-белое сияние, испещренное серебряными нитями. Ее песня желаний звучала смертным воем, голодным воем спущенного с цепи пса, и те, кто напал на Дрискера, разлетелись в разные стороны, будто соломенные человечки. Появление девушки стало для них полной неожиданностью и привело к гибели. Хотя численное превосходство было за ними, опытные убийцы потерпели поражение. Из десяти человек, пришедших убить друида, трое погибли в первые тридцать секунд.

Столкнувшись с такой свирепостью, остальные дрогнули и побежали, слишком напуганные, чтобы выполнить задуманное до конца. Дрискер преследовал их по пятам. Он не сдерживал себя и нисколько не сомневался в необходимости жестоко расправиться с трýсами, пришедшими в ночи и пытавшимися убить его, пока он спал. По завершении ночного происшествия все они были мертвы, а сам он чувствовал себя до предела истощенным.

Но Дрискер хотел во что бы то ни стало узнать, кто они. Он спустился с крыльца и наклонился, чтобы осмотреть мертвых – одного за другим, и его подозрения насчет того, с кем именно ему пришлось столкнуться, подтвердились. На запястье каждого была узнаваемая отметина – пара закрытых глаз, из-под век которых стекала кровь. Эти люди были членами гильдии убийц под названием Орсис, а ее центр находился в приграничном городе Варфлит. Услуги этих убийц стоили дорого, а сами они славились своими навыками. Однако в этот раз им пришлось столкнуться с очень грозным противником.

Теперь, когда Дрискер знал, кто пытался убить его, он решил выяснить, кто же нанял убийц.

Дрискер поискал следы, чтобы проверить, не удалось ли кому-нибудь спастись. Однако ни один из напавших не уцелел. Маг еще немного поискал, а затем повернул обратно. От этих убийц они избавились, но следом наверняка придут другие.

К нему подбежала Тарша.

– Вы их узнали? – взволнованно спросила она.

Он укоризненно посмотрел на нее.

– Что заставило тебя выбежать из дома? Ты ведь ни на секунду не задумалась, стоит ли так поступать, верно?

Она покраснела, услышав его недовольный голос.

– Я просто пыталась помочь. У меня не было времени думать.

Он положил руку ей на плечо и ласково сжал его.

– Если ты снова окажешься в такой ситуации, то, прежде чем действовать, выдержи паузу. Стремительность поступков – обоюдоострый меч. Будь с ней осторожна.

Он собрался уходить, но девушка остановила его:

– Подождите минутку. Мне тоже не по себе от того, что случилось. Я убила трех человек. Как вы думаете, что я сейчас чувствую? Я никогда никому не причиняла вреда! Я никогда не использовала магию в таких целях!

– Я верю тебе. Мне жаль, что тебя втянули в это дело. Но тебе не следовало выходить из дома.

– Вы хотите сказать, что я не должна была пытаться помочь вам?

– Я хочу сказать, что осторожность никогда не помешает.

– А, ну понятно. Лучше быть осторожнее, чем спасти вам жизнь!

Он покачал головой.

– Я не это имел в виду.

– А что тогда?

Он помолчал, затем вздохнул.

– Что ты чувствуешь после того, как убила человека? Я хотел уберечь тебя от этого чувства. Ни благие намерения, ни правильность поступков не имеют никакого значения. В результате тебе все равно плохо, очень плохо. Возникает ощущение, что часть тебя украли. Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль. Ни в прямом смысле, ни в переносном.

Тарша отпустила его. Выражение ее лица было непроницаемым. Если ее и задели его слова, то она этого не показывала.

– Что вы сделаете с теми, кому удалось уйти? – неожиданно спросила она. – Они приходили уже дважды и вновь могут явиться сюда, не так ли?

Его ответ был кратким:

– Мы имеем дело с Орсис – гильдией убийц. Их репутация хорошо известна. Если уж они взяли заказ, то постараются выполнить его, чего бы это им ни стоило. Сколько бы времени у них ни ушло, сколько бы людей им ни пришлось нанять – они будут приходить за мной снова и снова, пока не убьют.

Она уставилась на него.

– Как положить этому конец?

В его глазах сверкнул металл.

– Они уже дважды нападали на меня, и напрасно. Вместо того чтобы ждать третьего нападения, я сам нанесу им визит.

Он наклонился ближе.

– Хочешь пойти со мной? Ты, кажется, просто рвешься в бой.

Тарша, не задумываясь, кивнула.

– Тогда давай найдем их, ты и я, и положим этому конец!

Глава тринадцатая

Когда Таво Кайнин встал в дверях и выглянул на улицу, окружающий мир показался ему очень спокойным. Наступил полдень, день обещал быть сонным и безветренным. Ослепительный солнечный шар висел в безоблачном осеннем небе, а листва на деревьях уже начала менять цвет: ее яркие цвета резко контрастировали с глубокими зелеными оттенками хвойных деревьев. Вдали кружили ястребы, высматривая в траве добычу, но ближе к тому месту, где стоял Таво, птиц не было видно, как и не было слышно их пения.

Таво нравилась тишина. Она куда приятнее отчаянных криков.

Он понимал, что ему, пожалуй, следует уйти, но что-то удерживало его. Не страх, не потрясение и не ярость – все эти чувства исчезли после убийства. Теперь он был абсолютно спокоен. Возможно, именно это и удерживало его, не давало уйти, заставляло разглядывать лес вокруг. У него ушло много сил, чтобы прийти сюда и убедить самого себя, что ему следует совершить задуманное. Последние несколько лет его мысли беспрестанно путались. Но теперь в голове прояснилось, от сердца отлегло. Эти чувства стали ему наградой за то, что он с таким трудом все исправил. Теперь, когда он покончил с источником своих проблем, ему стало намного лучше.

Но покончил ли? В этом он сомневался. Немного.

В конце концов, она оставалась на свободе. Она оставалась где-то там, далеко.

Таво на мгновение оглянулся, но ужас от увиденного заставил его немедленно отвернуться. Весь дом внутри был залит кровью. Кровь была везде: на полу и стенах, на мебели, а кое-где даже на потолке. Кто знал, что в человеке столько крови? Ну, точнее, в двух… Куда она вся влезала? Он ухмыльнулся при мысли о том, что кровь «влезает» в человека. Она просто там помещается – и все. Наверное.

Таво осмотрел себя с головы до ног. На нем тоже было много крови. Очень много крови. Кое-где его одежду покрывали сухие коричневатые пятна, но в других местах кровь оставалась ярко-красной и блестящей. В конце концов, он не торопился, тщательно провел очистительный ритуал, чтобы освободиться, потому что иначе так и остался бы в тюрьме. Как долго они умирали? Он не мог сказать наверняка. Ему казалось, что это продолжалось целую вечность, но он понимал, что сильно преувеличивает. Наверное, у него ушел час – или немного больше, совсем немного.

Они сами виноваты. Они не должны были бросать его одного. Они должны были беспокоиться о нем, должны были выяснить, что с ним происходит – что с ним делают. Вместо этого, когда он бросил правду им в лицо, они заявили, что ничего не знали. Его родители утверждали, что ничего не знали. Но ведь они знали, где он находится, не так ли? Знали с самого первого дня, когда отвезли его туда и бросили на произвол судьбы.

Неужели они считали, что достаточно просто верить в то, что он в хороших руках, – верить и даже не пытаться узнать, так ли это? Ну, теперь они знали правду. Они умирали, слушая правду, которую он кричал им в лицо. Слушая его рассказ о том, что с ним делал дядя, в какие игры они играли и что ему, их сыну, довелось пережить. Они услышали, что дядя слишком часто пытался заставить Таво смириться, слишком часто пытался подчинить племянника своей воле.

Убить дядю оказалось довольно просто – достаточно было однажды решиться на это. Но убийство родителей потребовало от него большего. Гораздо большего.

Они сражались отчаянно. Таво этого не ожидал. Он думал, что они с радостью примут смерть от его рук, признают необходимость этого, как признал он сам. Он думал, что они осознают свою вину, видя его ужасное эмоциональное состояние, его неистовство и смятение. Но они ничего не признали, не признали до самой своей смерти. Они сражались с ним изо всех сил, пытались не дать ему совершить то, что он обязан был сделать. Они снова и снова бросались на него, колотили разбитыми в кровь кулаками, как будто у них еще оставался шанс уцелеть, даже когда уже стало очевидно, что никаких шансов нет и быть не может.

Они выкрикивали его имя. Они вопили и визжали.

Таво вернулся в дом и еще раз посмотрел на них – убедиться, что они мертвы. Хотя сомневаться не приходилось. От них почти ничего не осталось. На полу валялись лишь бесформенные, окровавленные кучки, в которых с трудом можно было распознать двух человек. Впрочем, Таво давно перестал думать о них как о людях – такое презрение он к ним испытывал.

Столько крови.

Он пришел домой не для того, чтобы убить их. Он пришел домой, чтобы заставить их смириться с тем, что они с ним сделали. Но затем он обнаружил, что она исчезла (он больше не мог произносить ее имя, даже мысленно), и потребовал сказать, куда она ушла. Но они начали юлить и изворачиваться – как глупо с их стороны! Стали откровенно лгать. Велели ему вернуться туда, откуда он пришел, и оставаться там до ее возвращения. Будто она когда-нибудь вернется. Он расправился с человеком, которому они доверили его. С этим чудовищем. Зачем они поручили сына такому… извергу? То, что ему пришлось страдать и вытерпеть от этого животного, – такое простить нельзя. Член семьи? Любящий дядюшка? Таво будет там хорошо? Как много лжи! Ложь оказалась их проклятием. Все они заплатили за то, что с ним сделали.

Таво безучастно рассматривал дело своих рук, вспоминая подробности возвращения домой. Их лица, когда он появился у двери, – искаженные смешанным чувством изумления и страха. Их попытки спасти друг друга – такие жалкие и безнадежные. Их крики, когда они умоляли его остановиться и подумать, что он делает. Слабые подергивания рук и ног, когда их голоса уже смолкли, а жизнь постепенно вытекала из их тел.

Их последний отчаянный вздох.

Мужчина и женщина, которые называли себя его родителями, но никогда ими не были. Ни в чем, что имело значение. Не такими родителями, которые помогли бы ему бежать или, по крайней мере, справиться с демонами, мучившими его каждый день, сколько он себя помнил.

Таво оживил в памяти их попытки одержать над ним верх. Мужчина напал на него. Пошел на него с ножом, уже ближе к концу, изо всех сил пытаясь дотянуться до сына, хотя был настолько разбит, что мог только подергиваться, подобно марионетке с разорванными нитями. Бросился на него, как будто действительно верил, что сумеет навредить ему своим смехотворным ножичком. Его попытки были жалкими и безнадежными, и в этот самый миг Таво решил довести начатое до конца. Он сжег мужчину заживо – его переполняла такая сила, что это оказалось возможным. И пока мужчина и женщина молили Таво о пощаде, он изуродовал мужчину до неузнаваемости, а затем переключился на женщину.

Ее участь оказалась еще страшнее, но ведь именно она должна была всегда защищать сына.

Ну, хорошего понемножку. Их жизнь закончилась – так и должно быть. У них была возможность хотя бы попытаться помочь ему, понять, через что он прошел, найти способ все исправить. Но демонстрация его дара напугала их и лишила сил.

Только она могла бы помочь. В конце концов, у нее тоже был дар. Она применяла его, понимала его и знала, как им управлять. Она даже какое-то время пыталась помочь ему: занималась с ним, учила справляться с даром, контролировать свою силу, когда темная тень окутывала его, похищала разум и доводила до безумия. Чудо, что в результате он остался цел и невредим. Чудо, что безумие, почти ежедневно угрожавшее овладеть им, потерпело крах. Такое безумие постепенно подчиняло себе других, но только не его, Таво.

Он нахмурился: в его рассуждения закралась какая-то ошибка. Но какая – он никак не мог понять. Она бы поняла, если бы удосужилась остаться с ним, а не сбежала. Его сестра, его спасательный круг.

На мгновение на глаза у него навернулись слезы ярости. Ее предательство стало анафемой. Такое нельзя забыть. Или простить. Несмотря на все уверения, что она хочет помочь ему, Тарша в результате все равно бросила его, как и родители. Как и все, кто мог изменить ситуацию. Теперь он плывет по течению, скованный своим так называемым даром. Только это не дар, а проклятие, и он ничего не может сделать, кроме как принять свою судьбу и заново научиться жить.

Он повернулся к двери и вышел наружу. Его жизнь здесь закончилась. Все члены его семьи мертвы, кроме одного. Чтобы открыть чистый лист и успокоить свой разум, надо немного отдохнуть от мучений и обрести покой, в котором так отчаянно нуждался его мир. А еще он должен покончить и с ней тоже. Он должен найти ее, вступить с ней в бой и уничтожить ее.

Свою сестренку.

Таршу.

Внезапно он с легкостью произнес ее имя и подумал, что ему станет еще легче, когда она умрет.

***

Он повернулся спиной к хижине и направился к домам соседей и дальше, по дороге, ведущей прочь от деревни Бекинг-Фелл. Ему удалось совершить возмездие лишь потому, что дом родителей находился далеко от других. В свое время, когда Таво почувствовал в себе магические силы, этот факт играл на руку родителям – ведь они надеялись найти возможность не дать сыну опозорить их. Ни у отца, ни у матери дара не было, а сестре дар не приносил очевидных неудобств, в то время как поведение Таво было постыдным и родителям ни в коем случае не хотелось, чтобы о нем стало известно соседям. Приступы его болезни всегда проявлялись самым неприятным образом, и им это, разумеется, совсем не нравилось. Таво так и не смог понять, почему их беспокоила непохожесть сына на других детей, но они были полны решимости не выносить сор из избы и считали, что удаленность их дома от соседей должна в этом помочь.

Разумеется, это не помогло. По крайней мере, ненадолго. Другие жители деревни достаточно быстро узнали, что Таво не такой, как они. Время от времени кто-то начинал дразнить его или провоцировать драку. И Таво был вынужден поступать так, как на его месте поступил бы любой мальчик: он давал сдачи. Но он очень плохо контролировал свой дар, и часто последствия оказывались ужасными. Кое-кто из мальчишек никогда не сможет спать спокойно из-за ночных кошмаров, которые стали мучить их. Одного обидчика Таво даже убил, но ему хватило сообразительности, чтобы унести тело далеко в лес и похоронить там, где его никогда не найдут. Конечно, на этот счет ходили разные слухи, но вину Таво доказать не смогли.

Казалось, только Тарша была в состоянии успокоить демонов брата – иногда она использовала для этого свою собственную магию и пела ему так, как умела только она. Ее чистый, нежный голос настраивался на частоту страданий Таво, даруя исцеление. Но облегчение оказывалось недолгим, а окончательно исцелить брата Тарше так и не удалось. Она не могла сделать больше, хоть и утверждала, что хотела бы. И все же, несмотря на то что могущество ее дара оказалось ограниченным, она всегда приходила на помощь, когда он нуждался в ней. Это была битва, которую Тарша не могла выиграть. Его магия была острой, резкой, изнурительной. Магия лишала Таво самосознания и погружала его в такую тьму, что каждый раз казался ему последним и юноша боялся, что не сможет найти путь к свету.

А теперь и сестра сбежала от него. Даже она бросила его, предала, оставила один на один со страданием и демонами.

Из его глаз потекли слезы. Тарша!

Впереди на дороге появился какой-то человек. Это был настоящий гигант: мощные ручищи, широкие плечи, огромная голова с копной волос и густой бородой, крупное, хотя и рыхлое тело. Ошибиться было невозможно – Малыш Малк собственной персоной. При виде этого типа Таво невольно замедлил шаг: он немало натерпелся в детстве от Малка, пожалуй, даже больше, чем от остальных, поскольку оказался совершенно не восприимчив к магии песни желаний.

Малк тоже заметил давнего недруга, но решительно продолжил свой путь. Глядя на приближающуюся фигуру, Таво почувствовал, что его личные демоны снова собираются с силами, намереваясь одержать над ним верх.

– Таво! – прогудел Малк. – Таво Кайнин!

Таво резко остановился, чувствуя, как в нем вскипают гнев и ненависть.

– Куда ты собрался, мальчик? – усмехнувшись, спросил Малыш. – Разве тебе можно гулять одному? Я думал, ты сидишь взаперти на ферме у дяди. Как тебе удалось выбраться из клетки? Может, тебя вышвырнули другие животные? – Он огляделся. – И где же твоя заносчивая сестричка, которая вечно водит тебя на поводке? Я слышал, она поступила умно. Сбежала, бросив своего безмозглого братца.

Таво покачал головой. Ему не нравилось болтать ни о чем. Особенно с людьми, которым он не доверял, а тем более с теми, кого презирал.

– Да ты весь в крови! И лицо, и руки… Да-да, это кровь, точно кровь!

Таво продолжал молчать.

– Ха, ты что, язык проглотил? Или прикидываешься? Я ждал этого пять лет. Я должен был раздавить тебя, когда мы встретились в прошлый раз, но ты меня обманул. Впрочем, на этот раз все, возможно, закончится по-другому.

Таво еще сильнее сжал губы.

Тебе лучше не пытаться это делать.

– Я тут подумал – а может, ты понимаешь, что тебя ждет? Почему бы тебе не принять побои и не покончить с этим? Не так-то трудно смириться с побоями для такого немого урода, как ты, верно? Давай, не тяни резину. Ты здесь один, ни сестры, ни родителей, совсем никого, так что никто не услышит твоих воплей.

Таво немного расправил плечи.

Вот только беспокоиться следует тебе.

– Эй, скажи что-нибудь! Давай же, скажи хоть что-то! Используй голос, который, как ты считаешь, обладает такой силой, и посмотри, на что он способен. Ну же! Не стой как пень.

Но Таво по-прежнему молчал. Он сделал то, ради чего вернулся, и уже уходил. Ему нужна Тарша, а не это существо. Времени у него осталось мало, хотя он и не мог сказать почему. Нужно сделать что дóлжно, а Малыш Малк ему мешал.

– Похоже, придется заставить тебя говорить, – прорычал враг. – Тебе и правда не следовало возвращаться. Ты должен был догадаться, что я буду ждать тебя.

Он двинулся вперед, сжав кулаки и опустив плечи, словно готовясь к нападению. Таво ждал, смирившись с тем, что сейчас произойдет.

Но внезапно на дороге позади Малка появилась скрипучая телега, запряженная мулом. На телеге восседала старуха.

– Эй, ты! – пронзительно крикнула она. – Да, ты, здоровяк! Не смей обижать мальчишку!

Малк потрясенно повернулся к ней. Он не мог поверить, что кто-то посмел так с ним разговаривать, тем более какая-то старуха. Он уже сделал несколько шагов в ее сторону, явно размышляя о том, а не пробить ли ей голову, чтобы она замолчала. Но старуха неожиданно вытащила из-под сиденья угрожающего вида косу и встала лицом к нападающему, как будто приготовившись защищаться.

Малк остановился и снова повернулся к Таво:

– Я не тороплюсь. Я расправлюсь с тобой в другой раз, в другом месте.

Таво опять промолчал. Он просто стоял и смотрел, как Малк проходит мимо него, направляясь к Бекинг-Фелл. Он смотрел вслед своему врагу, пока тот не скрылся из виду, а затем повернулся к старухе.

– Как тебя зовут, мальчик? – сразу же спросила она.

Он удивился, но ответил:

– Таво.

– Что ж, Таво, ты родом из Бекинг-Фелл?

Он кивнул.

– Знаешь людей по фамилии Кайнин?

Юноша застыл. Он печенкой чуял, что от его ответа зависит очень многое.

– Кажется, они переехали, – наконец сказал он.

Старуха недоверчиво хмыкнула.

– Странно, они ведь недавно сделали у меня заказ на саженцы и цветочные луковицы. Я их везла сюда из самого Ярроу. Ты уверен, что они переехали?

Он переступил с ноги на ногу.

– Мне пора.

Он пошел дальше, мимо нее, стараясь не встречаться с ней взглядом. Если она заглянет ему в глаза, то прочтет в них правду. Люди прекрасно понимали, когда Таво лгал. Это читалось по его глазам, по лицу или еще как-то, но главное, что его всегда разоблачали. Он ждал, что сейчас она задаст вопрос, окликнет его, даст ему понять, что ей все известно. Но она только покачала головой и пожала плечами.

Таво просто прошел мимо старухи, но уже в следующий миг вспомнил, что она помогла ему. Он обернулся.

– Спасибо, что заступились за меня, – сказал он, опустив глаза, и почти сразу же опять отвернулся.

– Не показывай ему спину! – крикнула старуха. – Он из тех, кто ничего не забывает. Будь осторожен.

Таво помахал ей в ответ и пошел своей дорогой.

***

Той ночью он спал под открытым небом, на сенокосе, на котором уже сложили большие круглые скирды, перевязанные веревками, и оставили сохнуть. Погода в это время года была теплая и сухая, и даже небольшой дождь не мог причинить сену никакого вреда. Стога выглядели совсем свежими. Возможно, фермер хотел собрать их и отвезти на рынок к концу недели. Той ночью Таво свернулся калачиком у одного из них, укрывшись от ветра.

К этому моменту к нему уже присоединился Флюкен, как Таво и предполагал. Флюкен появился сразу после того, как Таво остановился у стога сена: казалось, он вышел из ниоткуда, как и всегда. Правда, он немного опоздал, но Таво все равно обрадовался ему. Флюкен оставался ему верен, в отличие от многих других. Не важно, что он редко говорил. Таво все равно знал, о чем тот думает, потому что они были очень похожи. Близким друзьям не нужны разговоры. Они просто должны быть рядом.

Спать они легли вместе. Таво завернулся в дорожный плащ, надетый на голое тело. Он снял одежду и смыл кровь в ручье, который перешел раньше. Он бы с радостью оставил кровавые пятна как своего рода знак достигнутого, как подтверждение независимости и свершившегося возмездия, но понимал, что они обязательно привлекут внимание. Кровь всегда привлекает внимание. А он этого не хотел. Он хотел оставаться невидимым до того самого момента, как встретится с Таршей.

Пока одежда сохла, брошенная на стог сена, под которым лежал Таво, юноша смотрел на звезды и боролся со сном. Сны никогда не приносили ему облегчения. Сны его преследовали: это были ужасные видения, вызванные к жизни проклятием, жившим внутри него; мрачные кошмары, не дававшие ему покоя. Его сны населяли искривленные, изломанные призраки; они несли в себе резкие, переосмысленные воспоминания о том, как ему приходилось уступать своим демонам и использовать свою магию, чтобы спасти себя. Все смерти и увечья, нанесенные им, вставали перед его внутренним взором в новом, еще более ужасном виде. Таво словно разрывало изнутри, и никакая уверенность в себе не могла освободить его от их крепкой хватки.

Но когда он начинал разглядывать звезды, ему удавалось перехитрить сны и своих внутренних демонов. Он мог вообразить другие миры и другие жизни, и представить себя в этих мирах и жизнях, и заставить их казаться реальными. Обычно это длилось недолго, но даже нескольких коротких мгновений хватало, чтобы принести ему облегчение. Разумеется, он не мог обратиться к магии, чтобы продлить такие мгновения. А Тарша могла. Ее магия была надежной и безопасной. Магия позволяла ей творить, не беспокоясь о том, что все сотворенное окажется сломленным и безжизненным. Своей песней сестра могла вызвать к жизни все, что угодно, и сделать свое творение настолько приятным, что оно несло утешение всем и каждому.

А Таво так не умел. Он не мог сотворить ничего, что в результате не стало бы внушать ужас. Он пытался. Вновь и вновь. Но результаты его усилий всегда словно издевались над ним: это были жестокие, пугающие пародии на его намерения. Поэтому он больше не пытался создать то, что так легко создавала Тарша и что должно было понравиться людям, ибо знал, что итогом его усилий будет нечто, что заставляет окружающих смотреть на него с отвращением и ужасом. Он скрывал свои магические способности, тщательно прятал их. Не использовал магию почти целый год. Ни одного раза.

Пока дядя не пришел к нему лишний раз.

Пока он не вернулся домой и не понял, что сестра ушла.

Пока не понял, что ему пора оставить надежду.

Таво все еще думал об этом, когда его веки опустились и сон наконец овладел им. Это был не добрый и нежный сон, потому что такие сны никогда к нему не приходили. Сон этот был достаточно хорошо знакóм юноше, но в плохом смысле. На него быстро навалились кошмары, замелькали перед глазами все трагедии, вызванные его магией, и все люди, заплатившие по счетам. Теперь к ним присоединился образ Тарши, сбежавшей из Бекинг-Фелл, исчезнувшей во мраке, – хитрая и осторожная тень, удаляющаяся от собственного брата, простое присутствие которого вызывало у нее отторжение. Он стоял и смотрел, как она уходит. Он находился достаточно близко, чтобы она видела его – так же ясно, как он видел ее.

– До свидания, братец, – сказала Тарша, поворачиваясь к нему. – Ищи свой путь в этом мире, а я буду искать свой. Но мы не можем идти вместе. Ты не такой, как я, и никогда не будешь таким. Ты должен идти один.

Он вцепился в нее, но она, рассмеявшись, выскользнула из его рук. Рассмеявшись так, как будто не видела ничего забавнее, чем брат, пытающийся удержать ее.

Спустя мгновение он проснулся и понял, что сражается наяву, – но не с сестрой.

– Тихо, малыш! – прошипел незнакомец ему в ухо. – Я просто сломаю тебе несколько бесполезных косточек! Всего парочку, чтобы наказать за неуважение!

На него навалился Малыш Малк, который каким-то образом выследил его и явно намеревался исполнить свою угрозу и побить его. Таво попытался что-то сказать, но ему так плотно заклеили рот, что он не смог произнести ни слова. А раз он не мог говорить, то не мог и применить магию, чтобы защитить себя.

Флюкен исчез. Обращаться за помощью было не к кому.

Сильный удар по голове мгновенно заставил Таво прекратить сопротивляться.

– Так-то лучше, правда? – продолжал насмехаться Малк, устраиваясь поудобнее. – Думаю, такой смазливый мальчик может принести кое-какую пользу. Побои могут и подождать часок-другой, верно?

В ответ Таво стал вырываться изо всех сил, отчаянно надеясь сбежать. Он чувствовал, как утекают силы и как растет страх. Он не сумеет одержать верх над врагом, ему просто не хватит сил и сноровки. Магия никак не желала приходить на помощь своему хозяину, хотя он громко мычал заклеенным ртом.

Малк уже разорвал на Таво плащ и теперь поворачивал свою жертву на живот, вжимал юношу лицом в траву. В нос ему ударил запах земли и растений, травинки щекотали кожу. Какая грубая поверхность. Каменистая, твердая, высохшая от недостатка влаги. Неожиданно перед Таво забрезжил лучик надежды. Он стал сильно тереться лицом о землю, пытаясь сорвать с губ ленту. Он не обращал внимания на боль, пронзившую его, когда на коже появились первые царапины. Не обращал внимания и на то, что делал навалившийся на него Малк.

Лента в уголке рта немного отклеилась – достаточно, чтобы позволить голосу вырваться на свободу, набрать силы и задействовать боевую магию.

Голос, набравший силы, сорвал остатки ленты с его губ и так швырнул Таво назад, что Малк отлетел в сторону. Таво тоже полетел кубарем, но быстро вскочил и стал дико озираться в поисках нападавшего.

Малка он увидел почти сразу: тот валялся вдалеке, как мешок с кормом. Малыш ругался, кричал что-то и пытался встать на ноги, и Таво позволил врагу подняться. Глаза ему застилала красная пелена неуправляемой ярости и жажды крови. Он окончательно потерял остатки рассудка. Существовал только один способ положить этому конец, а сил на это у Таво хватит.

– Таво! – завыл Малк, увидев, что противник ничего не предпринимает.

Это была скорее мольба, чем просто крик. И вызвана мольба была тем, что Малк прочитал в глазах своей недавней жертвы. Он бы убежал, но его время истекло. Все, на что он сейчас был способен, – это сделать последний вздох.

Магия Таво Кайнина вылетела на свободу вспышкой раскаленного белого света, а сопровождавший ее звук вонзился в Малыша Малка тысячью острых как бритва осколков. С гиганта целиком содрало кожу, а его плоть рассыпалась, как замок из песка под порывом сильного ветра. Кости, связки, мышцы и внутренние органы исчезли последними, превратившись в гелеобразную массу. Затем она растаяла, а жидкость впиталась в высохшую землю.

Там, где всего несколько мгновений назад стоял Малыш Малк, не осталось ничего, кроме плавающих в воздухе крошечных частиц ткани, похожих на пепел.

Таво замолчал. Сила его магии пошла на спад и вскоре полностью иссякла. Красная пелена растворилась в воздухе, и ночь снова стала тихой и темной. В безоблачном небе ярко сияли звезды, освещая поле, усеянное стогами сена и различными травами. Пахло смертью.

И тогда опять появился Флюкен. Он улыбался. Он стоял рядом со своим другом и поражался тому, что совершил Таво.

Таво улыбнулся в ответ. Он был доволен.

Внезапно его охватило страстное желание выяснить, не способен ли он на большее?

Глава четырнадцатая

Мрачное настроение трех человек, отправившихся в Северные земли, чтобы выполнить наказ Обера Балронена, Верховного друида, идеально соответствовало погоде, которая приближалась с запада.

Даркон Ли уставился в небо над головой, затем перевел взгляд на горизонт и нахмурился.

Я мог бы и догадаться, что все будет именно так.

День был пасмурным и недобрым. По территории, над которой они летели, носился ветер, внезапные порывы которого швыряли незакрепленные предметы: фургоны, мебель, сельскохозяйственные орудия и мелких животных, – в разные стороны. Вдалеке появились тяжелые тучи, предупреждая о надвигающейся буре, которая с наступлением темноты принесет сильный дождь. Темная тень от приближающихся туч приглушала обычно яркие цвета природы, и даже тяжелый военный корабль, несущий их на север, подпрыгивал и раскачивался, когда на него налетал ветер и крутил, как игрушку.

Дар стоял у руля: ему уступили это место по той простой причине, что, как и все Ли за последние несколько сотен лет, он вырос возле воздушных кораблей. В семье Ли о полетах знали всё, от общеизвестных фактов до малопонятных особенностей. Дар занимался авиацией с детства, с самого начала он был полноправным членом судоходной компании, которая переживала взлеты и падения на протяжении более чем трехсот лет, но выстояла, не получив значительных повреждений. До того момента, как Дар получил предложение от Дрискера Арка и решил вступить в должность Клинка, он даже и не думал отказаться от летной жизни.

И, по правде говоря, полностью он от нее так и не отказался. В большинстве заданий, которые он выполнял вместе с членами ордена друидов, ему отводилась роль пилота. Благодаря таким поездкам он не утрачивал приобретенных ранее навыков и вообще всегда помнил слова отца о воздушных кораблях. Дар до сих пор мог дословно воспроизвести эту фразу.

Они всегда будут стараться сделать для тебя все, что в их силах, но ты сможешь получить больше, если будешь стоять у руля.

В любом случае ему нравилось контролировать ситуацию. Он считал себя в безопасности, лишь когда его жизнь и здоровье не зависели от других. И то, что он защищал своих попутчиков, было просто продолжением этой ответственности. Он знал, что обладает всеми необходимыми качествами для обеспечения их безопасности, – не то чтобы он считал себя самым талантливым или умелым человеком в своей области, но его преимуществом, безусловно, был уникальный опыт. Он много работал, чтобы преуспеть в профессии, и уверенность в своих силах и гордость стояли для него не на последнем месте.

А значит, путешествие с Руисом Квинсом представляло собой серьезную проблему.

Руис никогда не испытывал симпатии к Дару. Однако за что его винить? Между ними не было совершенно ничего общего: Клинок привык решать возникающие трудности руками, а друид – головой. Оказавшись в одной упряжке, они обычно двигались в разных направлениях. Кроме того, текущее положение дел не могло не вызывать тревогу: Дар был первым любовником Зии и видел явные признаки того, что эльфийка по-прежнему неравнодушна к нему. Руис дураком не был, и он непременно заметит это. Впрочем, проблема была намного глубже. Руис Квинс очень остро реагировал на конкуренцию, причем в любой области. Его отрицательное отношение к Дару в значительной степени складывалось из-за подозрения, что Балронен отдает предпочтение горцу. По мнению Дара, подозрения Руиса были совершенно беспочвенны: Балронен выделял его лишь потому, что тот занимал должность Клинка и нес совершенно реальную ответственность за безопасность Верховного друида. По зрелому размышлению Руис мог бы понять это. Но Квинс предпочитал видеть только то, что он хотел видеть, а причин хотеть видеть в Клинке хоть что-то хорошее у него не было.

Руис уже успел ткнуть соперника – демонстративно, бросив вызов на глазах у Зии, показав, что именно он, Руис, руководит экспедицией, и потому Дару не следует ничего предпринимать без разрешения. Это заявление Квинс сделал в своей обычной бесстрастной манере, но за его словами скрывалось беспокойство. Дар мог бы указать друиду на то, что тем самым он лишь выставляет себя глупцом, но подумал, что Руис таким образом просто обозначает границы своего влияния. Поэтому он молча кивнул в ответ и решил, как всегда, действовать по ситуации, независимо от полученного разрешения.

К сожалению, Зия была настроена к нему не намного дружелюбнее, чем Руис, и это его по-настоящему беспокоило. Она все еще злилась после их последнего разговора и, как и прежде, считала, что он копается в ее грязном белье. Дар уже сожалел, что согласился отправиться в экспедицию, не говоря уже о том, что обязался выяснить, не замышляют ли Руис Квинс или Зия каким-либо образом навредить лично Балронену или всему ордену друидов. Он по-прежнему считал всю затею бессмысленной. Какие такие козни могут строить эти двое, чтобы Верховному друиду следовало из-за них беспокоиться?

Поэтому он держался особняком, старался не общаться со спутниками и просто выполнял свои обязанности капитана корабля и рулевого. В любом случае только это имело для него значение, так что сложностей не возникало. С другой стороны, гвардейцы-тролли, обладавшие куда большей чувствительностью, чем обычно считали люди, выказывали совершенно явные признаки беспокойства. Дар подозревал, что, если бы троллям дали право выбора, они бы предпочли оказаться где угодно, только не здесь.

Близился вечер, и ветер все сильнее трепал корабль. Дару приходилось прилагать максимум усилий к тому, чтобы не сбиться с курса, а ведь еще нужно было подыскать место для посадки. Если они не успеют приземлиться до того, как буря войдет в полную силу, их неминуемо ждут серьезные неприятности. На данный момент они уже преодолели задние склоны Зубов дракона и пролетали над перевалом Дженниссона, направляясь к восточным пределам старого Королевства Черепа. Продолжая двигаться этим курсом, они должны были пройти прямо между скалистыми горами Королевства Черепа слева и могучими вершинами Чарнальских гор справа. При условии хорошей погоды коридор был достаточно безопасен, но если с двух сторон дули сильные ветры, в него было лучше не соваться.

Увидев наконец широкую полосу земли, появившуюся за южным краем болота Мальг, Дар стал резко снижать корабль на поляну с подветренной стороны высокого скалистого склона: там они могли обосноваться на ночь и не беспокоиться о том, что сильный ветер сорвет корабль с якоря. Члены экипажа сразу начали готовить швартовы, и к тому времени, когда корабль опустился ниже шести футов над землей, тролли перескочили через фальшборт и принайтовили корабль. Над головой продолжал завывать ветер, а небо почти полностью затянули тучи, но корабль лишь слегка качнулся, когда буря прошла дальше на восток, по направлению к Чарнальским горам.

Когда все поели, тролли распределили вахты и завернулись в одеяла, Дар нашел себе место возле кормы – достаточно закрытое, чтобы спрятаться от непогоды. К тому времени дождь уже стих, а ему совершенно не хотелось спускаться на землю с Руисом и Зией. Он предпочитал не мозолить им глаза, когда они были вместе. Насущные проблемы заставляли его ненадолго забыть о чувствах к Зие, но от этого они ничуть не становились слабее.

Поэтому, вместо того чтобы спуститься, он сидел, завернувшись в свой огромный плащ, и смотрел в темноту, оставшись наедине со своими мыслями.

Поскольку его прежнее умонастроение почти не изменилось, а нынешний взгляд на будущее в качестве Клинка Верховного друида Обера Балронена был таким же мрачным, как и прежде, Дар задумался о смене профессии. Ведь он обладал и другими навыками, а значит, всегда мог изменить свою жизнь – например, вернуться к делу, которым занимался до того, как его нанял Дрискер. Братья с радостью приняли бы его обратно, в семейный бизнес воздушных грузоперевозок: за это время он совершенно не утратил навыков. Возможно, они даже нуждаются в нем – если их дела и правда идут так хорошо, как они ему рассказывали.

Однако вся сложность заключалась в том, что на самом деле Дар не хотел возвращаться в семейный бизнес. Он никогда не хотел посвятить себя этому делу. Он всегда был слишком беспокойным, слишком склонным к авантюрам. Он жаждал приключений, и работа в качестве Клинка ему это давала. Но все удовольствие от работы сошло на нет из-за неспособности Балронена хорошо выполнять обязанности Верховного друида. По сравнению с деятельностью Дрискера Арка работа Обера Балронена граничила с некомпетентностью. Дар чувствовал: он лучше своего работодателя знает, что и когда следует предпринять, – и это вселяло в него глубокую тревогу, особенно теперь, когда на карту было поставлено так много. Если Верховный друид ошибется или примет неверное решение, последствия могут оказаться фатальными.

Дар все больше убеждался в том, что именно это и происходит сейчас, когда он отправился сюда, в глубину Северных земель, по поручению облеченного властью дурака.

Из темноты появилась фигура в плаще и села рядом с ним. Из-под капюшона выглянуло мокрое от дождя лицо Зии.

– Вид у тебя какой-то нерадостный, – заметила она.

Дар неохотно кивнул.

– Так радоваться нечему.

– Совершенно непонятно, что происходит. – Она подвинулась к Дару, словно опасаясь, что ее не расслышат. – Мы спешим навстречу собственной гибели.

– Грубовато сказано.

– Какая жизнь, такие и речи.

– Мне неприятно видеть, что ты в таком состоянии.

– В самом деле? С каких это пор? Тебе не все равно?

– А почему мне должно быть все равно? Я все еще считаю, что между нами осталось что-то хорошее.

– Возможно, и так. Мне просто трудно определить, что ты имеешь в виду.

Он помолчал.

– О чем мы вообще говорим? Обо мне и тебе? Или о чем-то другом?

Она выдержала его взгляд, не стала отводить глаза.

– У нас с тобой было что-то особенное. Я не знаю, к чему бы это все привело, и я, по правде сказать, не думала, что здесь важен результат и что о нем нужно волноваться. Мне просто нравилось, что ты мой друг и любовник. Но тебе этого оказалось недостаточно. И я не понимаю…

Он глубоко вздохнул. Он почти физически ощущал боль ее разочарования.

– Мы все уже обсудили, Зия. Я не знаю, что еще сказать. Я чувствовал, что не всегда честен с тобой. Я чувствовал, что обманываю тебя.

– Невозможно починить что-то, просто убрав с глаз долой. – Эльфийка наклонилась к нему. – Ты сам, ничего не сказав мне, решил, что у нас ничего не получится; ты ни разу не обсудил это со мной. Я даже не знала, что ты переживаешь! Ты просто взял и ушел. Разбил мне сердце. Да ты вообще знаешь, каково это?

Дар хотел было ответить, но быстро передумал.

– Не очень приятно, наверное.

– Тут лучше подойдет слово «ужасно». Я была опустошена. Ты обращался со мной так, как будто я ничего не стою. Ты пытался избавить меня от страданий, но мне от этого было только хуже! У меня создалось впечатление, что ты думаешь прежде всего о себе. Что я просто досадная помеха на твоем пути.

– Я не…

– Что ты «не»? Не думал? Согласна, ты вообще не думал. Ты вел себя так, как не полагается взрослому человеку? И снова соглашусь. Не смог вести себя с состраданием и разумно? – Она покачала головой. В ее глазах стояли слезы. – Я думала, ты меня любишь. Я думала, мы что-то значим друг для друга, что мы важны друг другу. Вероятно, я ошибалась.

– Ты не ошибалась. Но я не хотел, чтобы ты связала жизнь с человеком, который подвергается риску каждый раз, когда выходит за пределы Паранора и отправляется на задание. Было бы нечестно просить тебя об этом. И я решил, что лучше расстаться. Ты бы забыла меня. Нашла бы себе другого, кого-то, кто ведет менее опасную жизнь.

– Мы не выбираем, кого любить, Дар! Неужели ты не понимаешь? Мы любим людей по самым разным причинам и далеко не всегда можем назвать эти причины. Любовь – не поход по магазинам с готовым списком.

Дар испустил вздох отчаяния. Зия никогда не поймет его рассуждений. Они просто рвут свои сердца на куски. Ему захотелось прекратить этот разговор.

– Я и не говорю, что это так. Но следует слушать не только свое сердце, но и разум.

Зия наградила его сердитым взглядом.

– Хочешь знать, почему я променяла тебя на Руиса? Он был удобен и не возражал. Сейчас я могу сказать тебе об этом, потому что то, что было между нами, больше не имеет никакого значения. Я даже могу признаться, что он плохо справился со своей ролью. Я сообщила ему, что между нами все кончено, как раз перед тем, как покинуть Паранор.

– Ты его бросила? – Дара окатило волной счастья.

– Да. Так же, как ты бросил меня. И могу сказать тебе следующее: удовлетворения мне это не принесло.

– Послушай, – сказал Дар, на мгновение накрыв ее руку ладонью. Зия отдернула руку, как будто обжегшись. Дар покачал головой. – Зия, мы оба должны отпустить ситуацию. Мы должны похоронить прошлое. Если даже при каждой встрече мы будем заводить этот разговор, прошлого все равно не вернешь.

– Можно подумать, тебе не все равно!

– Но мне действительно не все равно! – воскликнул Дар, и в его голосе – неожиданно для него самого – прозвучала горечь. – Я тоже тебя любил! Так же сильно, как ты любила меня!

Она взяла себя в руки.

– Приятно слышать это от тебя. Ты забыл сказать мне об этом, когда уходил. Что ж, наверное, лучше поздно, чем никогда. Возможно, однажды это снова станет для меня важным.

Дар подумал, что ничего не добьется, если как-то ответит на ее упрек или продолжит разговор на эту тему, потому он просто смотрел в темноту и ждал, когда она уйдет. Но Зия не двигалась. Она просто сидела рядом с ним.

Наконец Дар сказал:

– В тот день я спросил о тебе и Руисе не из любопытства, а потому, что беспокоился за тебя. Кажется, Обер считает, что вы заранее спланировали эту экспедицию – по причинам, которые могут не отвечать его интересам. Он велел мне наблюдать за вами и отчитываться перед ним. Я ничего ему не сказал, и даже если бы мне было что сказать, я бы промолчал.

Зия бросила на него недоверчивый взгляд.

– Он сказал тебе, что, по его мнению, мы с Руисом что-то замышляем за его спиной? Какие глупости! Знаешь, о чем он действительно беспокоится? Он хочет заполучить меня в свою постель!

– Он думает, что вы с ним… – Дар на мгновение представил себе эту картину и тут же отбросил ее.

Зия не сводила с него глаз, понимая, о чем он думает.

– Это было совершенно невозможно раньше, и это совершенно невозможно сейчас. Так что можешь сказать ему все, что захочешь.

Дар покачал головой.

– Думаю, я понимаю его чувства. Знаешь, я ведь тоже тебя любил.

Она усмехнулась.

– Слова, слова… Наверное, недостаточно любил.

– Отчего же, вполне достаточно. Более чем достаточно. Настолько, что боялся этого. Я не знал, что делать!

В его неосторожном ответе прозвучала боль, которую он испытывал, слушая ее рассказ о том, как сильно она его любила и как тяжело ей далось расставание. Он выпалил эти слова совершенно необдуманно.

Зия рассмеялась.

– Ах да, конечно, если ты ничего не соображал, тогда, разумеется, все в порядке! – Выражение ее лица стало жестким. – Разве я не имела права на то, чтобы поучаствовать в принятии этого решения? Разве я не имела права на выбор – расстаться или быть вместе, прекратить отношения или продолжить их? Или такое право было только у тебя? Или ты считал, что это не важно?

– Нет! – огрызнулся Дар. – Я считал это достаточно важным. Но я не хотел, чтобы ты заставила меня передумать. Послушай, история моей семьи довольно мрачная. Ли всегда подвергали себя опасности, потому что были мечниками. Очень многие члены моей семьи погибли. И я тоже в любой момент могу повторить их судьбу. Я просто не хотел, чтобы ты страдала!

– А я не просила тебя быть со мной до конца дней своих! Мне была нужна твоя дружба, твоя любовь. В конце концов, чем твоя работа отличается от моей? Я тоже рискую собой каждый раз, когда использую магию, каждый раз, когда меня отправляют навстречу очередной угрозе. Это не помешало моему желанию любить тебя! Этого было недостаточно, чтобы вынудить меня заявить, что нам лучше расстаться!

Дар откинулся на фальшборт. В этот момент он ничего не чувствовал, кроме бесконечной боли. Ему казалось, что все аргументы, которые он когда-то считал прочными, все разумные доводы, на которые он когда-то опирался, утекают сквозь пальцы, а его руки хватаются за воздух. Он больше не мог заставить себя оправдывать давнее решение.

– Ладно. Теперь я это понимаю. Я все сделал неправильно. Мне нет оправдания. Я выбросил то, за что должен был держаться. Вероятно, я упустил свой лучший шанс найти человека, который бы любил меня. Я тоже скучаю по тебе, Зия. Я сходил с ума, когда ты была с Руисом. Бросив тебя, я не переставал думать о тебе, но я не видел возможности вернуть все назад. И все еще не вижу. Потому что сейчас уже слишком поздно.

Зия задумчиво посмотрела на него и поднялась на ноги.

– Я иду вниз, там тепло. А ты еще немного подумай обо всем этом. Когда эта экспедиция закончится, наверное, мы снова сможем поговорить.

Она пошла прочь, но внезапно остановилась.

– Беда в том, Даркон Ли, что я не знаю, достаточно ли ты важен для меня после всего, что наделал.

И, грустно улыбнувшись, она отвернулась.

***

На рассвете они полетели дальше на север. Погода улучшилась, и небо озарилось первыми лучами восходящего солнца – бледный и мутный шар проглядывал сквозь слои облаков. Ночью Дар спал плохо, и теперь у него слипались глаза, все раздражало. Он хотел побыть в одиночестве, и в основном ему это удавалось. Раз или два к нему подходил Руис Квинс и, свысока глядя на Дара, отдал пару приказов. Как подозревал Дар, Руис поступал так, чтобы подчеркнуть свое положение главы миссии. Словно за ночь что-то могло произойти, подумал Дар, и порядок вещей мог пошатнуться.

Но, вероятно, для Квинса все так и было. Он больше не был любовником и партнером Зии. Он больше ничего не значил ни для одного из них – он просто стал одним из членов ордена друидов. У Дара не было иллюзий насчет того, чем ему это грозит. Квинс обвинит его в уходе Зии и вряд ли сможет простить его. День клонился к вечеру, а они обменялись едва ли парой слов, так что ситуация едва ли изменится. Дар начал беспокоиться. Если они не будут разговаривать, вероятность ошибки во время выполнения задания возрастет. Их план по поиску источника сведений был в лучшем случае ненадежным. Они летели туда, где произошла самая последняя бойня. Оттуда они должны суметь выследить того, кто эту бойню устроил, кем бы он ни был, а затем догнать его. Даже в каменистой, пустынной земле должны остаться следы продвижения армии.

Но ни одна из тревог горцев не оправдалась. Они провели в пути весь второй день, а на третий день, уже в полдень, прямо под ними появилась большая группа солдат. Буквально только что внизу не было ничего, кроме тумана и пустоты, а в следующее мгновение показался авангард орды. Их невозможно было ни с кем перепутать. Их знамена и регалии отличались от всего, что друиды и Дар когда-либо видели. Одни воины были вооружены восьмифутовыми копьями, другие – мечами. Все были одеты в доспехи и шлемы, скрывавшие лица, что мешало опознать их. Количество воинов перевалило за тысячу. Чужаки двигались организованно, но не ровным строем, что позволяло предположить, что они чувствовали себя в безопасности и могли быстро отреагировать на любую возможную угрозу.

Солдаты задрали головы, провожая взглядом пролетавший над ними воздушный корабль, но в целом не проявили к нему особого интереса.

– Разворачивай корабль! – неожиданно приказал Руис Квинс, когда они пролетели над арьергардом армии и снова оказались над безлюдной равниной.

Поскольку друид стоял прямо под будкой рулевого, Дар без проблем услышал его приказ – но с трудом поверил ему. Квинс хочет еще один раз пролететь над головами солдат? Но тогда захватчики наверняка решат, что видят уже другой корабль. О чем он вообще думает? Второе появление, без сомнений, выдаст их заинтересованность и продемонстрирует их намерения даже самым глупым солдатам.

Зия, стоявшая в нескольких шагах от них, немедленно воспротивилась приказу.

– Что ты делаешь, Руис? Если мы облетим их снова, они обязательно нас заметят! Ты что, хочешь привлечь их внимание?

– А как бы ты поступила на моем месте, Зия? Незаметно подкралась к ним? Придумала бы, как их обмануть и заставить говорить с нами? – Квинс произнес это так, как будто читал лекцию нерадивым студентам. – Клинок, делай, что я сказал. Разверни корабль. Лети назад, чтобы они нас хорошенько разглядели. Приземли корабль за четверть мили от них. Мы будем ждать их там.

Дар по-прежнему колебался.

– Мы ничего не знаем о том, на что они способны. Если они нападут на нас, когда мы приземлимся, то окажемся в их власти.

– Разве не стоит потратить немного времени и приложить усилия, чтобы сначала узнать о них побольше? – Зия откровенно бросала вызов Руису. Тролли уже стали оборачиваться, пытаясь понять, что происходит. – Немного осторожности не помешает! – сердито добавила она.

Руис Квинс отвернулся.

– У тебя нет никакого права давать мне советы, Зия. Ты отказалась от этой привилегии. – Он перевел взгляд на Дара: – Делай, что я сказал, Клинок. Или ты хочешь, чтобы я отстранил тебя от командования и обвинил в измене?

На лице Дара не дрогнул ни один мускул.

– Я не стану подвергать опасности свой корабль и экипаж.

– Твой корабль и экипаж? – Квинс откровенно рассмеялся. – У тебя нет ни корабля, ни экипажа, горец. Все, что у тебя есть, принадлежит друидам! Даже эта ненормальная, которая, кажется, не может осознать важность того, с кем она спит и с кем…

Зия отвесила ему такую звонкую пощечину, что Дар услышал ее, несмотря на завывание ветра. Квинс едва устоял на ногах, на его лице читалось изумление. Зия сильно толкнула его, прижав к стене будки рулевого. В ее руке, словно по волшебству, появился длинный нож, и в следующее мгновение острие блеснуло у горла друида.

– Если ты еще когда-нибудь скажешь нечто подобное, Руис, я отрежу тебе язык, и отрежу медленно. Я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на свет!

В ее свистящем шепоте прозвучала угроза, мгновенно распространившаяся в воздухе. Все замерло. Зия подождала немного, чтобы убедиться, что Руис ее услышал, и приготовилась действовать на тот случай, если он осмелится пошевелиться. Нож она по-прежнему держала у горла бывшего возлюбленного и не сводила глаз с его лица.

Но Квинс просто потер щеку.

– Разворачивай корабль, горец, – настойчиво повторил он своим бесстрастным голосом. – Это приказ.

Он смотрел на Зию, пока та не отпустила его и не отошла в сторону.

– Ты совершаешь ошибку, Руис.

– Если и так, то это моя ошибка.

Она помолчала.

– Ладно. Но если что-то пойдет не так, тебе придется ответить за это.

Внезапно возникшая ситуация очень беспокоила Дара. Если окажется, что Руис не прав, они, скорее всего, погибнут. Он подумал о том, чтобы нарушить приказ, но испугался, что совершит ошибку. И хотя вероятное развитие событий, если он выполнит приказ, не могло не тревожить его, Дар помнил, что существуют определенные границы, за которые он не мог выйти, даже будучи капитаном корабля. Он включил двигатели правого борта и почувствовал, что корабль начинает поворачиваться.

– Чутин! – закричал он капитану гвардейцев на наречии троллей. – Расчехлить пушки! Готовься к бою! Если нас атакуют, открывай огонь. Поставить расчет ко всем четырем пушкам.

Большой тролль кивнул и повторил приказ своим людям. Пушки расчехлили, и артиллеристы заняли свои позиции.

– Излишняя предосторожность, – пренебрежительно заметил Квинс. – Ну, ты и в самом деле драматизируешь ситуацию. Похоже, ты не уверен в своих спутниках. Никто не собирается нападать на военный корабль друидов. Кем ты считаешь этих людей?

– Да, я не уверен, – ответил Дар, в то время как корабль продолжал разворачиваться, рассекая облака и туман своим гладким черным корпусом. – А ты?

Квинс рассмеялся.

– Они дикари! Вот кто они такие. Посмотри на них! Посмотри на их оружие! Мечи и копья. Посмотри на то, как они движутся: кажется, они считают, что боевой походный порядок – это совершенно ненужная штука. Они идут как попало, как будто не приучены выполнять приказы. Ты заметил у них хоть какие-то признаки наличия командира? Нельзя понять даже, кто именно ведет вперед это стадо!

– Зато я могу их посчитать, – отметила Зия, заходя в будку рулевого и становясь рядом с Даром. Она наградила Квинса испепеляющим взглядом и продолжила: – Их здесь, по крайней мере, тысяча. Ты забыл, что они сделали с племенем корракс? А с другим племенем троллей? Как ты думаешь, что они могли бы сделать с нами?

Квинс хотел было ответить, но затем, похоже, передумал. Он покачал головой и обвел вражескую армию широким жестом.

– Численность – это еще не все. Где их воздушные корабли? Где их огнестрельное оружие? Они вообще владеют магией? Настоящей магией! Такой магией, которая стоит на службе у нас. Мы можем контролировать стихии: ветер, огонь, воду и землю. Мы можем просто отбросить их в сторону. Любой из нас может положить конец их продвижению вперед в течение пяти минут. Они пустятся наутек в ту же секунду, как только столкнутся с нашей магией. Если все, с чем они до сих пор встречались, – это тролли, то им ничего неизвестно о настоящем могуществе. – Он наклонился вперед. – Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы показать, с чем им придется иметь дело. Если нам удастся образумить их, прежде чем они продвинутся еще дальше на юг, то мы тогда сможем выполнить приказ Балронена: спустить их на Федерации. Скорее всего, их изрубят на куски, но это будет дорого стоить южанам. И это на некоторое время займет наших самых опасных врагов.

Слова, произносимые Руисом, звучали убедительно, а его голос обнадеживал. Но предложение само по себе казалось безумным. Безумие чувствовалось и в словах, и в самом тоне, которым он к ним обращался. Дар откровенно уставился на Руиса. Что с ним происходит? Почему он так поступает?

– Мы такого приказа не получали! – рявкнула Зия. В ее голосе явственно звучал гнев. – Мы не должны развязывать войну! Мы должны проследить за ними и доложить о результатах. Ничего более. А ты слишком далеко все заводишь.

Друид вскипел.

– Я завожу все так далеко, как мне это позволили, Зия. Я обладаю сейчас такой властью, о которой ты даже не подозреваешь. Я могу принимать решение о том, чтобы продолжать наблюдение или вмешаться. Я могу действовать на свое усмотрение. Если ты не присутствовала при разговоре, это не означает, что самого разговора не было.

Дару эта отповедь не понравилась. Руис Квинс не производил впечатления человека, способного взять на себя бразды правления по собственной инициативе. Но если Балронен действительно наделил его полномочиями поступать на свое усмотрение, у членов делегации появлялись основания для беспокойства. Вероятность, что что-то пойдет не так, заметно увеличивалась. Дрискер Арк в такой ситуации никогда бы не наделил другого друида полномочиями действовать на свой страх и риск. Это был еще один показатель того, что Балронен не способен качественно выполнять функции Верховного друида.

Он уже почти решил развернуть корабль на прежний курс. Но ослушаться прямого приказа командира экспедиции означало бы быть изгнанным из Паранора или даже что-то похуже. Зия поймала его взгляд и покачала головой. Она, похоже, приняла такое же решение. Однако в причинах этого он не мог быть уверен. Возможно, ей было известно больше, чем ему.

Этого было достаточно, чтобы убедить его. Дар продолжил вести корабль по избранному курсу.

Они проплыли над головами марширующей армии. На этот раз к небу повернулось больше обряженных в шлемы голов, продемонстрировав друидам целое море одинаковых железных лиц. Военный корабль друидов пролетел над ними, направляясь обратно туда, откуда прилетел, сопровождаемый взглядами сотен глаз. Дар немного выждал и направил корабль к обнаруженному им ровному участку каменистого грунта. Корабль завис над землей.

Закрепив штурвал, Дар вылез из будки рулевого и столкнулся с Квинсом.

– Будете ждать их здесь? – спросил он.

Квинс кивнул.

– Пусть они придут к нам.

– Вы будете говорить с ними? Торговаться?

– Наблюдать. Оценивать. Действовать в соответствии с тем, что решу необходимым предпринять. А почему ты спрашиваешь?

Дар кивнул.

– Корабль останется здесь. Я хочу, чтобы его можно было быстро поднять в воздух, если возникнет такая необходимость. Мы с вами возьмем четверых гвардейцев и пойдем на эту встречу. Все остальные останутся на борту.

Квинс, наклонив голову, молчал, словно размышляя. Но когда он поднял ее, его яркие глаза опасно сверкнули.

– Что я тебе говорил, Клинок?

Дар внезапно почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Что вы за все отвечаете.

– Я здесь главный. Но по твоим словам этого не скажешь. По твоим словам можно сделать вывод, что ты считаешь главным себя.

– Я просто…

– Ты просто превысил свои полномочия, – перебил его друид. – Снова. Ты начнешь действовать тогда, когда я прикажу тебе. Люди будут делать то, что я велю им сделать. А ты будешь держать свой рот на замке.

Дар промолчал. Что бы он сейчас ни сказал, его слова могли навлечь на него еще большие неприятности. Он смотрел, как Зия движется обратно от фальшборта. Ветер трепал ее медово-золотистые волосы, закрывая ими лицо, как вуалью. В ее взгляде читалось подозрение.

– Итак, что мы делаем?

Квинс не смотрел на нее.

– Прогуляемся немного. Ты, я и шесть гвардейцев-троллей пойдут навстречу этим захватчикам, чтобы расспросить их о намерениях. Если их действия будут носить враждебный характер, мы отреагируем соответствующим образом. Если выяснится, что с ними, в принципе, можно сотрудничать, мы попытаемся натравить их на кого-нибудь другого. – Квинс сделал паузу. – Клинок остается здесь, на корабле.

Зия покачала головой.

– Он наш защитник! И в таких ситуациях, как эта, он должен быть рядом с нами. Он мало что сможет сделать, если останется на корабле!

Квинс пренебрежительно отмахнулся от ее слов.

– Он в любом случае ничего не сможет сделать. Древний меч, обладающий древней магией? Какая от него может быть польза? Мы сами способны защитить себя и сделаем это лучше, чем он. Он остается здесь, чтобы не мешаться у нас под ногами.

Единственная причина, по которой Квинс так себя вел, заключалась в том, что он пытался восстановить свое главенство не только над экспедицией в целом, но и над Зией, в частности. Он демонстрировал ей, что все еще может заставить ее делать то, что хочет он, даже если они больше не пара. Дар едва сдержался, чтобы не ударить соперника. Но то, как Квинс посмотрел на него, подсказало ему, что именно этого друид и ждет. Ударь друида во время выполнения задания – и тебя немедленно уволят.

Зия заметила, какими взглядами обменялись мужчины.

– Пора идти, не так ли, Руис? Мы должны спуститься туда и быть готовы к встрече с ними. – Она взяла Руиса за руку и потянула его прочь. – Я буду прикрывать тебе спину. Когда эти люди доберутся до нас, говорить с ними будешь ты. Но будь осторожен. Не делай никаких предположений.

Зия пошла прочь и потащила за собой Квинса. Однако, дойдя до фальшборта, она неожиданно повернулась к Дару.

– Ты прекрасно можешь следить за нами, оставаясь на корабле, – сказала она. – Но следи внимательно.

На лице у нее застыло напряженное выражение, и по нему Дар прочел куда больше того, о чем говорила Зия. Она уже готовилась к тому, что, возможно, все пойдет не так. Она поступала так, как от нее требовалось, но ей хотелось знать, что кто-то будет оберегать ее.

И не просто кто-то.

Ей был нужен Дар.

Она многозначительно посмотрела на него, прежде чем снова отвернуться, и стала спускаться по веревочной лестнице.

Глава пятнадцатая

Даркон Ли оставался в будке рулевого, пока не увидел, что друиды вместе со своими телохранителями-троллями появились за носом корабля, после чего он поспешил вперед, чтобы хорошенько разглядеть то, что должно было случиться. Он уже заметил авангард безликих захватчиков, появившийся на гребне холма. Копья они несли вертикально, так что создавалось впечатление движущегося леса из дерева и железа. Он вглядывался в них сквозь пелену тумана и внезапно начавшегося дождя и попытался обнаружить их лидера. Но никто не вышел вперед, демонстрируя свою власть.

Решив, что корабль расположен неправильно, Дар приказал травить якорный канат, чтобы машина могла подняться выше, и тем самым получить лучший обзор. Когда корабль поднялся примерно на пятьдесят футов от земли, Дар приказал закрепить канат. Видимость ненамного улучшилась, но если подняться еще выше, они попадут в слой облаков и тумана, который неуклонно опускался.

Впереди, на земле, Руис Квинс приказал делегации остановиться. Они с Зией стояли перед охраной из троллей на расстоянии примерно с десяток ярдов. Дара тут же охватило беспокойство: если возникнут неприятности, это расстояние окажется слишком велико. Им следовало взять с собой по меньшей мере двух телохранителей. А сейчас друиды оказались без защиты с трех флангов.

Он сразу же подумал о том, чтобы нарушить приказ Квинса, оставить корабль, спуститься вниз и присоединиться к делегации на земле. Во всяком случае, он будет рядом и поможет им, если что-то пойдет не так. Но он прекрасно понимал, как именно отреагирует на его появление Квинс, и потому решил оставаться на месте. Лучшее, на что он мог надеяться, это то, что дело ограничится только разговором. Если что-то пойдет не так, ему придется положиться на мощь и подвижность корабля.

Капитан гвардейцев Стоу Чутин оставался на борту. Квинс любил его ничуть не больше, чем Дара, поэтому Зия не выбрала его. Тролль слонялся рядом, постоянно хватаясь за фальшборт, как будто иначе не мог удержаться на ногах. По выражению его лица нельзя было сказать, как он отнесся к тому, что друиды не взяли его с собой, но эти беспокойные движения выдавали недовольство капитана.

Дар позвал его.

– Я хочу, чтобы наш корабль был готов прийти им на помощь, как только мы заподозрим что-то неладное. Когда начнутся переговоры, ты расставишь людей у якорного каната и двигателей, чтобы мы могли сняться с места в любой момент. Все должны быть наготове. Ты можешь это сделать?

Большой Тролль хмыкнул.

– Ты сам научил меня, Клинок.

И в самом деле, подумал Дар, научил. Значит, нет нужды напоминать об этом.

– Действуй, – велел он.

Чутин отошел и начал расставлять по местам членов экипажа, организуя мизансцену для быстрого реагирования на ситуацию. Он велел стрелками пока что не подходить к пушкам, но оставил оружие открытым и готовым к применению. Дар наблюдал за ним несколько минут – достаточно долго, чтобы убедиться: тролль сделал абсолютно все, что мог, – а потом снова переключил внимание на равнину и наступающую армию.

Передние ряды чужаков остановились. Солдаты в странных шлемах выстроились неровной линией, уперев в землю древки своих больших копий. Целое море одинаковых тел, казалось, было сковано абсолютным штилем. Они стояли так далеко друг от друга, что создавалось впечатление, будто в армии не хватает по крайней мере половины солдат. Что-то в их порядке было не так. Дар немедленно начал искать взглядом малейшее движение в задних рядах или на флангах, но не заметил ничего необычного.

Дар снова переключил внимание на делегацию. Квинс уже говорил; он обратился к рядам захватчиков, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией, и его глубокий голос звучал громко и настойчиво. Ситуация была бы комичной, если бы Дар не беспокоился о том, что может произойти. Старания друида привлечь чье-нибудь внимание не увенчались успехом, и он замолчал. Он стоял и терпеливо ждал, и вражеские солдаты последовали его примеру.

Зия подошла к Руису, собираясь что-то сказать, но он отмахнулся от нее.

– Кто здесь главный? – проревел он наконец. – Назови себя!

Его тон требовал ответа.

И ответ ему дали.

Худощавая фигура, завернутая в белый плащ, с лицом, закрытым забралом шлема, как и у остальных солдат, появилась в поле зрения, словно по волшебству возникнув в центральных рядах. За ней шагала группа из шести вооруженных рыцарей в пурпурных одеждах. Воины подошли на расстояние пятнадцати футов от друидов и остановились. Какое-то мгновение все стояли молча, но вот человек в белом плаще махнул рукой в сторону Руиса и что-то произнес. Руис немедленно ответил, и его тон не оставил сомнений в содержании его ответа.

Последовал дальнейший обмен репликами, но из-за порывов ветра и шума дождя, обрушившегося на землю, слов было не разобрать. Что бы ни говорил человек в белом, было ясно, что в тоне Руиса звучат гнев и пренебрежение. Дар тревожно вслушивался в его крики, становившиеся все пронзительнее, и слышал в них угрозу. Квинс ступил на опасную почву, понимал он это или нет. Меньше чем в сотне ярдов от них стояло больше тысячи вооруженных солдат. Неужели он считает разумным демонстрировать подобную дерзость?

Дар взглянул на Стоу Чутина, стоявшего рядом с ним, и поморщился. Большой тролль покачал головой.

– Похоже, он не справляется, – прорычал Чутин.

На равнине внизу Зия бросала беспокойные взгляды на армию, которой они решили противостоять. К этому моменту на нее с трех сторон смотрели солдаты с бесстрастными железными лицами: они каким-то образом переместились, пока Дар наблюдал за эльфийкой. Все произошло очень быстро. Он видел, как Зия выпрямилась, а затем сделала шаг назад, прочь от Квинса.

Внезапно все замолчали. Что-то прошло между Квинсом и его собеседником, но что именно – Дар пропустил, так как в это время смотрел на Зию и солдат. Руис бросил взгляд через плечо на Зию и что-то произнес, но она покачала головой. Солдат в белой одежде спокойно стоял и ждал, когда Руис повернется к нему, словно давая ему возможность сказать что-то еще. Но что бы ни произошло между ними, Квинс, похоже, мгновенно потерял дар речи.

Как будто в словах больше не было нужды.

Дар немедленно приказал Чутину и его команде отдать швартовы, а артиллерийскому расчету троллей – приготовиться к стрельбе. Больше не оставалось причин рисковать, выжидая, что же произойдет дальше. Он бросился с носа корабля в будку рулевого и немедленно опустил руки на рычаги двигателей. Квинс, пытаясь вести переговоры, не проявил ни осторожности, ни такта. Он, по-видимому, совершенно неправильно оценил ситуацию. Его ошибка, в чем бы она ни заключалась, судя по всему, убедила солдата в белом плаще, что Квинс – дурак. Дар был потрясен.

Он посмотрел вниз и сразу же заметил странное мерцание, пробежавшее по рядам вражеской армии. По морю тел прошла рябь, и солдаты стали как-то странно таять.

А затем исчезли.

Зия отреагировала мгновенно, возможно, уже осознав опасность. Ее руки взметнулись вверх, формируя магический защитный купол. Она упала на одно колено, тем самым уменьшаясь в размерах, и ее руки сомкнулись над головой, сильнее натягивая магический покров. Когда на нее обрушился поток стрел и дротиков, она легко отбила их.

Троллям, которые должны были защитить ее, повезло не так сильно. Они бросились на помощь обоим друидам и были обречены. Оказавшись под железным дождем метательный орудий, большинство из них погибли, не достигнув цели. Через несколько мгновений поток вражеских солдат хлынул с обеих сторон и вонзил свои огромные копья в оставшихся троллей, усеяв землю окровавленными телами.

Затем они направились к Руису Квинсу. Но он был опытным волшебником и быстро оправился от первоначального шока. Пока нападавшие исчезали и материализовывались вокруг него, магия друида окружила его защитным полем и он ринулся в контратаку. Вот упал первый враг, не ожидавший такой ярости и захваченный врасплох свирепостью друида. Квинс пытался добраться до Зии, но его тут же осадили со всех сторон.

– Зия! – отчаянно позвал он эльфийку, когда кольцо врагов вокруг него стало сжиматься.

Однако Зия Амародиан была слишком занята, чтобы услышать его: она защищала себя. Она снова встала на ноги, одновременно поднимая свою защитную магию, и попыталась нанести ответный удар вражеским воинам, столпившимся вокруг нее. Она послала в противника несколько ярко-голубых огненных копий, взорвавшихся в самой гуще врагов, но большинство пострадавших оказались не чем иным, как изображениями людей, успевших исчезнуть с того места.

Через несколько секунд она отчаянно закричала и скрылась в гуще нападавших.

Дар спешил ей на помощь, его корабль резко нырнул, направляясь прямо в армию противника и ведя непрерывный обстрел армии чужаков из всех четырех орудий. Но, как и в случае с магией друидов, их огневая мощь оказалась в значительной степени сведена на нет, поскольку цели мгновенно таяли, как дым. Нападение на ядро армии, возможно, принесло бы свои плоды, но солдаты сомкнули ряды. Сражаться нужно было с теми, кто атаковал Зию и Руиса Квинса, а не с остальными.

Оставив будку рулевого на попечение Чутину, Дар бросился вперед, перекинул швартовый через фальшборт и спрыгнул. Он спускался так быстро, что, ударившись о землю, на мгновение потерял равновесие, но тут же поднялся и побежал к Зие. Она сидела на корточках впереди, укутавшись защитным экраном, и изо всех сил пыталась сохранить его целостность.

– Ли! Ли! – выкрикнул Дар древний боевой клич своей семьи, и этот обжигающе-яростный рев перекрыл шум битвы и привлек внимание солдат, напавших на Зию.

Чуть дальше впереди Руис Квинс упал на колени. Отчаянно защищаясь, он уничтожил шестерых нападавших, но его силы подошли к концу. Его не учили сражаться, в отличие от воинов-друидов, и его подготовки не хватало для долгого противостояния. Дар видел, как замигал магический огонь Руиса, по мере того как росло число нападавших на мага.

Затем перед ним появился парламентер вражеской армии – полы его белого плаща трепетали на ветру, на доспехах сверкали капли дождя. В руке он держал меч. Завоеватель смотрел на друида сверху вниз. Руис поднял голову, и на его лице Дар прочел смирение и отчаяние.

– Постой! – закричал Дар.

К его удивлению, фигура в белом плаще на мгновение повернулась к нему. Затем его меч взметнулся с пугающей силой, прорвался сквозь магию друидов и вонзился в открытое горло друида. В следующее мгновение чужак резко повернул рукоятку оружия, и Руис Квинс упал, а его голова покатилась по земле.

Безликий солдат снова оценивающе посмотрел на Дара.

Но Дар не видел этого взгляда. Он уже двигался вперед, пробивал себе дорогу к Зие, отбрасывал от нее нападающих, давая ей возможность подняться и встать рядом с ним. Вместе они отступали мимо мертвых и раненых врагов, мимо тел убитых троллей – туда, где воздушный корабль навис над землей, опустившись достаточно низко, чтобы с земли можно было дотянуться до веревочной лестницы. Пока они поднимались в безопасное место, пушки сдерживали натиск атакующих, так что через считаные мгновения оба снова оказались на борту.

Дар бросил последний взгляд вниз и увидел, что палач Квинса смотрит прямо на него. Его словно обдало холодом. Затем корабль резко развернулся, беря курс на юг, двигатели заработали на полную мощность, а сопла широко открылись, уводя его навстречу сгущающейся темноте.

***

Чтобы скрыться от вражеской армии и ее таинственного вождя в белых одеждах, Дар Ли повернул свой военный корабль не в сторону Паранора, а на восток, к огромным вершинам Чарнальских гор. Даже если у противника нет технической возможности преследовать их по воздуху, все равно лучше не рисковать.

– Что ты делаешь? – немедленно возмутилась Зия, заметив, как стрелка компаса метнулась с юга на восток. Она еще не полностью оправилась от потрясения, но уже достаточно пришла в себя, чтобы стоять рядом с Даром в будке рулевого.

– Надеюсь, то, чего они не ожидают от меня! – Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть рев ветра. Корабль вздрагивал под резкими порывами воздуха, но двигатели работали на полную мощность, и он постепенно набирал скорость.

– Это неверное направление!

– Верное, если мы хотим найти укрытие. Если мы доберемся до гор, то сможем исчезнуть, оторвавшись от преследователей среди вершин и долин, или даже спрятаться в лесу. Разве ты не понимаешь, Зия? Они наверняка преследуют нас. Если у них под рукой есть воздушные корабли, то они довольно быстро поднимутся в воздух, а нам, к сожалению, не хватит скорости, чтобы обогнать их. Если у них такое же оружие, как и у нас, то они, скорее всего, собьют наш корабль.

– Если, если, если! – пробормотала она, но ветер почти заглушил ее горькие слова. – Какую ошибку мы допустили!

Она замолчала и, бросая иногда взгляд через плечо, стала наблюдать за тем, как земля у них за спиной быстро исчезает, превращаясь в тень. Было ли это ошибкой? Дар поморщился. Задание Руиса Квинса закончилось провалом. Он неправильно оценил сложившуюся ситуацию и в результате погиб. Балронен тоже неправильно все истолковал. Именно он отправил их на это дурацкое задание – он и его прихлебатели, – полагая, что противника можно обмануть и использовать в своих собственных целях.

Впрочем, все они оказались неправы. Но было ли это просто ошибкой?

Дар сомневался в этом. В последнее время интриги опутали Паранор настоящей паутиной, и все старались не попасться в ловушку, одновременно пытаясь улучшить свое положение в ордене. Объединение усилий осталось в прошлом; вся важная информация стекалась к Балронену и его ближайшему кругу. Дрискер говорил то же самое, когда покидал Паранор много месяцев назад, и это, практически, были его последние слова Дару.

«Делай, что должен, молодой человек, – прошептал он. – Но никому не показывай спину. Боюсь, что в предстоящей схватке ты мало кому сможешь доверять».

Итак, их поездка не достигла поставленных целей. Все, в чем они могли отчитаться, – это бессмысленные смерти друида и троллей, которые пытались защитить его. Бессмысленность произошедшего потрясала воображение. Дару даже не позволили занять место, с которого он мог бы помочь спасти их, и если бы не его непоколебимая готовность идти на любой риск, чтобы выполнить свою клятву защищать друидов, оказавшихся под его контролем, они бы потеряли и Зию тоже. Теперь они были в бегах, и любая возможность ведения мирных переговоров, если таковая и существовала раньше, была потеряна. Им оставалось только вернуться в Паранор и предупредить друидов о том, что их ждет.

– Значит, мы отправимся в горы, а уже оттуда доберемся домой? – не отставала Зия.

Дар кивнул.

– Мы будем лететь низко, стараясь не высовываться. Мы должны как можно быстрее вернуться домой и сообщить о случившемся. Затем будем готовиться к худшему. Эта армия идет за нами.

– Руис должен был понять это. Он должен был увидеть опасность. А он просто проигнорировал ее.

– Я удивился, когда понял, что он говорит резко и даже агрессивно. Обычно он ведет себя иначе. Что там произошло?

Она неопределенно кивнула и отвела взгляд.

– Руис даже не пытался проявить осторожность. Он сразу же начал угрожать. Сказал, что при малейшем сопротивлении друиды уничтожат их. Хвастался, что никто не может противостоять друидам и что они должны просить прощения за вторжение в страну друидов. Требовал сообщить ему о своих намерениях. Настаивал, чтобы они объяснили причины своего поведения. Половина всего, что он говорил, просто не имела смысла. Нелепость какая-то. Тот, что в белом плаще, в основном просто слушал. Затем Белый Плащ подал своим солдатам знак окружить нас, как будто демонстрировал, что мы все стали его пленниками. Руис просто смотрел на него; он, казалось, даже не знал, что предпринять. Затем на нас напали.

– О чем, черт побери, думал Руис? – пробормотал Дар.

Зия покачала головой и снова оглянулась.

– Создавалось впечатление, что это был не Руис Квинс, а совершенно другой человек.

После этого они некоторое время не разговаривали, хотя Зия осталась с ним в будке рулевого. Тролли, оставшиеся на борту, стояли у стропов и пушек, приготовившись встретиться лицом к лицу с любой опасностью. Как и у всех троллей, выражение лиц у них было всегда одинаково бесстрастное. Но Дар достаточно хорошо знал их, чтобы заметить напряженность поз и движений. Тролли были ошеломлены тем, что случилось на равнине, и хотя не понимали, как они могли бы изменить ход событий, но очень жалели, что не сумели этого сделать. Они часто вспоминали произошедшее, тревожась о том, что еще может случиться и удастся ли им избежать очередной трагедии.

– Нам нужно поесть, – наконец сказал Дар. – Пожалуйста, подержи штурвал, а я что-нибудь принесу.

Зия не была опытным летчиком, но вполне могла удерживать корабль на его прямом курсе к горам. Мир вокруг них был мрачным и угрожающим. Облака плыли низко над землей. Тени расчертили землю широкими полосами. Буря гналась за ними, очерчивая горизонт темной линией. Она настигнет их в течение часа.

Дар скрылся внизу и стал рыться в запасах еды и питья, пока наконец не остановился на бурдюке с элем и половине буханки хлеба. Про себя он отметил, что они слишком плохо подготовлены, чтобы выдержать долгую гонку. Их запасы были минимальными, а навыки, хотя и достаточно отточенные, были слишком незначительны, чтобы гарантировать успех предприятия. В его памяти опять всплыла закутанная в белый плащ фигура предводителя вражеской армии. Дар снова увидел, как тот, не проявляя никаких эмоций, убивал Квинса, как будто выполнял очевидно неприятную работу. Дар снова услышал, как отчаянно закричала Зия. И снова подумал о том, что бы он чувствовал, если бы на месте Квинса оказалась она.

Дар остановился у лестницы, ведущей наверх. Возможно, он ошибался, сомневаясь в их отношениях. Возможно, ему следовало дать им еще один шанс, отвести больше времени на то, чтобы проверить, получится ли у них что-нибудь. Он был слишком осторожен и недооценил силу чувств Зии. Поглощенный работой на должности Клинка, полностью отдавшись выполнению долга по защите друидов, он не смог защитить то, что на самом деле было важно.

Как много они значили друг для друга. Какой, оказывается, хрупкой была их связь. Говорят, любовь не может жить в вакууме. Можно сказать, что в урагане она тоже не живет.

Он вернулся в рубку с хлебом и элем и снова встал у штурвала. Горы становились все ближе. Он бросил взгляд через плечо на запад и обнаружил, что на горизонте нет воздушных кораблей, зато там полно дождевых туч. Тем не менее Дар решил, что приближающаяся буря слишком далеко, чтобы догнать их. Еще тридцать минут, и они окажутся в Чарнальских горах, где любое преследование сильно затруднено.

– Ты любила Руиса? – спросил он Зию, не в силах сдержаться.

– Я любила тебя.

– Я знаю.

– Тогда почему ты спрашиваешь меня о Руисе? Если бы ты раньше уделял нашим отношениям больше внимания, то сейчас тебе не пришлось бы задавать этот вопрос.

Ее длинные волосы развевались на ветру, медные локоны хлестали Дара по лицу. Теперь она стояла очень близко к нему, почти вплотную.

– Ты волновался, что я, возможно, люблю его? – спросила Зия.

– Думаю, да. Он был тебе не пара.

– Наверное, ты прав. Но тогда создавалось впечатление, что ты тоже мне не пара. Или я – тебе.

– Я ошибался. Я не сумел разглядеть истину. Я был чересчур поглощен другими проблемами.

Она посмотрела на него.

– Не жди, что это изменится, Дар. Вероятно, это просто невозможно. Ведь тогда меняться пришлось бы тебе, а я не думаю, что ты на это способен.

Он промолчал и стал обдумывать, как же ему убедить Балронена обратиться за помощью к Федерации или эльфам и попросить их принять участие в предстоящем сражении. Скорее всего, вражеская армия вынашивала недобрые планы в отношении Паранора, а у Дара возникли серьезные сомнения в том, что друиды сумеют дать ей отпор. Балронен предъявит тот же самый затасканный аргумент, как и всегда, зайдет с той же самой карты – откажется брать на себя ответственность. Друидам никто не нужен. Их магии достаточно, чтобы защититься, могущество друидов превосходит любое сочетание искусственного оружия. Обращение за помощью поставит под угрозу их положение как посредников между расами. Ослабит их положение на фоне других правительств и земель.

Унизит их. Продемонстрирует их слабость.

Какое глупое позерство! Какая бесполезная гордость! Но Обер Балронен никогда не смотрел на ситуацию с такой точки зрения.

Так что теперь Дару нужно найти способ изменить точку зрения Верховного друида. Если ему это не удастся, то Ард Рис своим упрямством может подвергнуть орден друидов риску полного уничтожения.

И тут неожиданно с кормы прилетел леденящий душу крик:

– Корабли!

Их обнаружили.

Глава шестнадцатая

Дар немедленно обернулся, Зия тоже, и они вместе смотрели, как из тумана позади их корабля появились три точки. Горец сразу же опознал в них быстрые крейсеры, созданные для скорости и маневрирования. Военные корабли, намного более подходящие для боя, чем его собственный.

Так, значит, у противника тоже есть воздушные корабли.

Дар смотрел на них несколько долгих секунд, желая удостовериться в том, что глаза его не обманывают. Затем он снова отвернулся.

Расстояние между ними уменьшалось слишком быстро.

Им предстоит бой.

Дистанция между преследователями и преследуемым значительно сократилась, когда последнему оставалось пятьсот ярдов до нижней границы Чарнальских гор. Крейсеры быстро приближались, а военный корабль друидов прижался к горам и искал между ними проход. Дар стоял у руля, а Зия отправилась на корму, намереваясь защищаться с помощью магии. Дар направил корабль к ущелью Роска – глубокой трещине в скалах, сначала очень узкой, но вскоре расширявшейся. Если им удастся пройти там, они повернут корабль левым или правым бортом к проходу, приготовят все бортовые орудия и смогут уничтожить вражеские корабли, выходящие из расщелины, один за другим. Надежда на успех была слабой, но на данный момент у них больше ничего не было.

Проплывавшие под ними леса представляли собой толстый зеленый ковер, раскинувшийся у подножия величественных гор; тот тут, то там из-под него, словно неведомые подземные зверушки, высунувшие мордочки в поисках свежего воздуха, выглядывали скопления валунов и сухих деревьев, посеревших от времени и погодных условий. Горизонт на востоке затягивало тучами, и на лес начала быстро спускаться темнота. Они летели прямо навстречу новой буре, но она как максимум могла лишь намочить их.

А вот впереди их ожидало гораздо более серьезное испытание: на вершинах гор бушевал настоящий черный водоворот.

Как будто желая предупредить о свирепости урагана, сверкнула молния, раздался долгий раскат грома, и в то же мгновение орудия приближавшихся крейсеров открыли огонь. Со всех сторон вокруг корабля друидов сверкали толстые языки пламени, создаваемого диапсоновыми кристаллами, – похоже, кораблю не удалось избежать встречи с ними. Зия воспользовалась своими магическими способностями и поставила защитный экран, позволяющий предотвратить повреждения. Тем не менее орудия били с такой силой, что корабль раскачивался, как на волнах, и Дару приходилось потрудиться, чтобы удерживать курс. Орудия на корме выпустили в противника залп, представлявший собой поток огненных взрывов, но нанесли врагу лишь незначительные повреждения. Корабль слишком сильно раскачивало, пока Зия поднимала и опускала свой щит, позволяя артиллеристам сделать выстрел, а потому на хороший результат стрельбы рассчитывать не приходилось. Дар уже догадался, как все будет происходить, когда Зия устанет, и понял, что им следует как можно скорее получить защиту в ущелье Роска.

Он резко направил судно вправо и вниз, затем снова вверх, словно маневрируя во время сильного шторма, отчего желудки команды едва не выплеснули наружу свое содержимое, – и выстрелы противника прошли мимо, не достигнув цели. Затем Дар повторил этот трюк еще раз, но последний залп все же попал в корму; однако они уже проскочили ущелье и вышли на более широкое пространство, а преследователям пришлось выстраиваться друг за другом.

К тому времени, когда первый из трех вражеских крейсеров появился в поле зрения, Дар успел развернуть свой корабль бортом, и все пушки выстрелили одновременно. Воздух наполнился огнем и дымом, на подбитом крейсере вспыхнул пожар, корабль взорвался и начал падать на скалы. Но за ним на небольшой высоте следовал флагман противника – он быстро приблизился, зашел снизу и выпустил весь заряд своих пушек в обнаженное брюхо судна друидов – от каждого выстрела корабль дергался и раскачивался.

Еще несколько попаданий, и судно пойдет вниз.

Дар передвинул рычаги управления двигателями на положение «полный вперед», и корабль полетел вперед, в глубину каньона, – достаточно быстро, чтобы избежать новых повреждений от пушечного огня, но недостаточно аккуратно, чтобы пройти вдоль неровных стен ущелья: судно дважды зацепилось за скалистые выступы, получив две рваные пробоины в боковой части корпуса. Наконец они снова оторвались от преследователей, прошли через ущелье Роска и оказались во внутренней части Чарнальских гор. Дар развернул корабль влево и пустил его вдоль дна длинного каньона, даже не удосужившись оглянуться: он прекрасно понимал, что враг по-прежнему висит у них на хвосте.

– Дар! – Зия снова оказалась рядом с ним: ее лицо почернело от пепла, а глаза дико сверкали. – Мы потеряли двух последних гвардейцев-троллей. Остались только Стоу и матросы. Мы должны выйти из зоны поражения пушек!

– Постарайся не подпускать их еще пару минут! – крикнул в ответ Дар. – У меня есть идея!

Она недоуменно уставилась на него, затем внезапно наклонилась и поцеловала прямо в губы.

– Ты и я. Когда мы снова окажемся в безопасности.

В нем вспыхнула надежда, но Зия уже ушла – она бежала в заднюю часть корабля, на ходу плетя заклинания своей защитной магии. Дар посмотрел вверх, на такелаж. Повреждения были видны повсюду: солнечные паруса повисли лохмотьями, лонжероны разлетелись в щепки. Даже мачты покрылись сетью трещин, а самая маленькая из них потеряла верхнюю треть. Палуба была завалена мусором, а корпус получил с десяток пробоин. То, что линии подачи топлива уцелели, было не чем иным, как чудом.

Дар посмотрел вперед, на стену надвигающейся бури. «Быстрее! – подумал он, чувствуя приближение преследователей. – Лети же, неуклюжий лентяй!» – мысленно произнес он, пытаясь заставить корабль увеличить скорость.

Затем Дар почувствовал, как воздух за кормой наполнился магией Зии, уловил идущие от нее тепло и свет, услышал нарастающий звук силы. Дар бросил короткий взгляд, удостоверился, что один из скоростных крейсеров практически нагнал их, и подготовился к последнему рывку. Вспышки выстрелов едва не ослепили его, но магический щит успешно отразил нападение.

Силы еще не оставили Зию, и они уцелели лишь благодаря ей.

Он нашел узкий проход в горах, который искал, – угрожающего вида неровную щель с выступами, похожими на зубы, и начал маневрировать, пытаясь провести туда корабль. В нескольких футах от него стоял Стоу Чутин и смотрел, как гигантские челюсти сжимаются вокруг их судна.

– Зия! – крикнул Дар.

Она тут же откликнулась на его зов и торопливо пробежала по палубе, перепрыгивая через обломки. Преследователи у них за спиной на мгновение исчезли из поля зрения, поскольку они надеялись догнать свою добычу позже, не подвергая себя чрезмерному риску.

– Ты можешь создать пелену тумана, чтобы противник не видел нас, пока он не окажется прямо над нами?

Дар уже поворачивал корабль, направляя нос назад, в ту сторону, откуда они пришли. Зия изумленно посмотрела на него.

– Ты собираешься их таранить?

– У нас есть одно преимущество. Мы весим намного больше. Если мы ударим в нужное место, они пойдут вниз, а мы, возможно, встретим завтрашний день. Ты можешь это сделать?

Стиснув зубы, она кивнула и поспешила на раскачивающуюся корму. Не останавливаясь, Зия начала делать пассы руками, призывая стихии, заставляя их покориться ее воле и создать пелену густого тумана. Туман возник прямо перед ней и пополз прочь из каньона. Дар нашел место, где можно было бросить якорь, и заглушил двигатели. Ни движения, ни звука – хищник, замерший в ожидании добычи.

В течение нескольких долгих мгновений ничего не происходило. Затем в тумане появилась тень – такая расплывчатая, что ее почти не было видно. Дар рывком передвинул рычаги в положение «полный вперед», и большой военный корабль сорвался с места. К тому времени, когда вражеский крейсер стал хорошо виден, они уже были прямо перед ним и двигались слишком быстро, чтобы можно было избежать столкновения. На чужом судне раздались пронзительные вопли, и Дар увидел, как враги заметались по палубе, хватаясь за стропы и разворачивая пушки, готовясь к бою. Но артиллеристы едва успели сделать несколько беспорядочных выстрелов, как усиленный нос корабля друидов врезался в середину борта противника.

Нос прошел прямо по центру крейсера, разбив палубу и корпус, насквозь прошив мачты и раскидав солдат и членов экипажа в разные стороны. С ужасным треском корабль раскололся надвое и упал, унося вместе с собой всех, кто находился на борту.

Корабль друидов продолжал лететь вперед, направляясь в узкий проход, чтобы попытаться вырваться на свободу. Дар игнорировал опасность для своего судна: он рыскал в поисках вражеского флагмана.

И не находил его.

– Зия! – крикнул он ей. – Ты видишь…

Бум!

На них словно рухнул весь мир. Дар упал на колени, с трудом сохраняя сознание. На него обрушился огонь, повсюду гремели взрывы – это вражеский флагман отлепился от скал, где сидел в засаде, и стал наносить по их беспомощному судну удар за ударом из своих пушек. Дым, и пепел, и пламя были повсюду, и Дар оказался в самом центре этого безумия. Он откатился от рычагов управления, инстинктивно понимая их бесполезность. Спотыкаясь, он выбрался из того, что осталось от будки рулевого, и старался удержаться на ногах, когда корабль накренился и начал падать. Дар окинул взглядом палубу, пытаясь найти уцелевших.

– Зия! – закричал он.

Нет ответа. Никаких следов Чутина, большого капитана гвардейцев-троллей. Никаких следов экипажа. Никаких следов кого-либо вообще.

Крейсер над ними маневрировал, стараясь встать в нужную позицию, чтобы закончить начатое. Пушки поворачивались в положение для стрельбы, артиллеристы выставляли прицел.

Дар Ли колебался лишь мгновение. Если он задержится, его испепелят. Он метнулся в правую сторону обреченного судна, плотно привязал к спине меч Ли, схватил свободный конец ближайшего швартова, застопорил тормоз на катушке, плотно обмотал канатом руку и, перескочив через фальшборт, бросился в туманный сумрак.

***

Это был импульсивный, безрассудный, самоубийственный поступок, вызванный инстинктивной потребностью остаться в живых во что бы то ни стало. В менее отчаянной ситуации Дар никогда бы даже не подумал о подобном, не говоря уже о том, чтобы совершить его. Но все, что у него оставалось, – это отчаянная ситуация, поэтому он прыгнул, не задумываясь.

Его падение длилось довольно долго – он все падал и падал, сжимая в руке конец швартова, так что в голову закралось сомнение: а был ли привязан второй конец каната, оставшийся на борту корабля? Он падал сквозь бесконечный туман и мрак в пропасть, казавшуюся бездонной. По обе стороны от него пролетали зазубренные скалы, суровые и безжизненные, с острыми краями. Вокруг, издавая пронзительные, жалобные вопли, носились птицы, которые были заняты своими делами и не обращали внимания на его пугающе бесконечный спуск.

Наверху горел и разваливался на куски боевой корабль друидов, и его пылающие обломки, кружась, улетали прочь, мелькая перед глазами Дара подобно падающим звездам, – казалось, им хотелось увидеть его смерть еще до того, как закончится веревка. Ветер резал глаза, и они непрерывно слезились. Чем дольше он падал, тем ближе оказывался к нему склон горы. Еще немного, и Дар, не имея возможности что-либо изменить, врежется в него. Он сжал швартов и стал ждать неизбежного.

Наконец падение прервалось, причем так резко, что его руки едва не вылетели из суставов. На мгновение он повис, раскачиваясь и вращаясь вокруг своей оси, задыхаясь и изо всех сил стараясь не разжать пальцы, не дать шоку подчинить себе тело. Когда же ему все-таки удалось это, он напрягся и начал раскачиваться в сторону утеса как маятник. После нескольких попыток Дар подлетел достаточно близко, чтобы в подробностях разглядеть неровную поверхность скалы и понять: нужное ему место расположено футов на двадцать выше.

Борясь с усталостью и болью, Дар стал подниматься по канату, пока не оказался напротив ровного пятачка на скале, окруженного кустами, где он надеялся укрыться от любого преследователя. А он не сомневался в том, что преследователи скоро появятся. Даже если бы враги сочли его мертвым, они не стали бы рисковать. Их предводитель в белом плаще обязательно пошлет своих ищеек. Перед мысленным взором Дара снова встала фигура предводителя – безликое видение, холодное и бесстрастное, убивающее опустившегося на колени Руиса Квинса, такого беспомощного и безоружного. Дар ни на секунду не сомневался, что если его обнаружат, то не пощадят.

Мимо него начали падать крупные обломки погибшего корабля – слишком близко, чтобы не обращать на них внимания, – и Дар, сделав последнее усилие, перескочил на выступ скалы и отпустил швартов. Вжавшись в твердую поверхность скалы, он смотрел, как остатки корабля пролетают мимо него, а вместе с ними и спасший его канат.

Несколько мгновений он размышлял: возможно ли, что захватчики не заметили, как он перескочил через фальшборт обреченного судна? Но согласиться с таким предположением было слишком рискованно. Он остался в живых, хотя должен был умереть, и не было никакого смысла заявлять о своем присутствии, когда они придут искать его. Дар сидел прямо в центре полянки, съежившись под кустами, которые росли здесь в изобилии. Эти кусты и остатки тумана, наколдованные Зией во время битвы, служили ему единственным укрытием от чужих глаз.

Зия. У Дара перехватило горло и закружилась голова. Она почти наверняка мертва. Вместе с Чутином и экипажем. Все они погибли.

Он заставил себя перестать думать об этом. Он достаточно скоро присоединится к ним, если его положение не улучшится. Нужно как-то выбираться. Быстро осмотревшись, Дар заметил несколько трещин и выемок в скале, но все они были слишком малы, чтобы использовать их как надежное укрытие. Он подсчитал, что находится приблизительно в двухстах футах от дна каньона, но не посчитал возможным быстро или легко спуститься. Дар предположил, что, может быть, в пятидесяти футах слева есть место, откуда он мог бы начать спуск, но с того места, где он сейчас сидел, утверждать это было рискованно.

– Тени! – выругался Дар.

Он понимал: нужно что-то предпринять. И сделать это следовало в ближайшее время.

Он все еще сидел в своем укрытии, размышляя о том, как ему следует поступить, учитывая сложившиеся обстоятельства, когда из тумана вылетел челнок и завис в воздухе прямо перед ним. Дар уставился на нос челнока, выполненный в форме акульего плавника, и ряд пушек, чьи дула были направлены на него.

Словно решив превратить боевую задачу в личное дело, предводитель в белом плаще стоял в будке рулевого и смотрел на Дара. Расстояние между ними было настолько мало, что Дар увидел зависшие над гашеткой пальцы чужеземца. На мгновение Дара охватило чувство неизбежности. Позади вражеского челнока дождем падали обломки корабля друидов, некоторые из них в опасной близости от челнока, но предводитель в белом плаще ни разу не взглянул на них.

Дар ждал, понимая, что спасения нет. У него мелькнула мысль о том, чтобы схватить висящий за спиной меч, но он отбросил ее: он погибнет еще до того, как успеет замахнуться. Ветер усилился и продувал каньон насквозь, угрожая сбросить Клинка с его насеста. Дар крепко прижался спиной к скале и попытался смотреть на своего врага, а не в дула его орудий.

Челнок немного опустился и подобрался ближе к скале. Пилот был опытным летчиком. Он почти нависал над Даром, едва не касаясь его, но без видимых усилий оставался на месте. Противник откровенно изучал Дара, смотрел на него из-под безликого шлема, как будто пытаясь разглядеть в нем что-то, что было скрыто от глаз.

Или, возможно, решить – а скрыто ли в нем что-то на самом деле?

Никто из них не произнес ни слова, не сделал никакого жеста, и все же в тот момент Дар не сомневался: предводитель захватчиков в белой одежде принимает решение.

Внезапно нос челнока снова опустился – достаточно для того, чтобы противники заглянули друг другу в глаза. В то время как на лице Дара явственно читалось изумление, выражение лица вражеского пилота оставалось скрытым. Еще одно долгое мгновение, и пилот убрал дула пушек от груди Дара, задрал нос челнока, резко развернулся и, не оглядываясь, полетел в туман.

Дар, не веря своим глазам, смотрел вслед челноку, пытаясь понять, что же только что произошло.

Глава семнадцатая

Утро было облачным, дождливым, мрачным саваном: вокруг царила тьма и гулял легкий, но неприятный ветерок. Всем понятно, как такой день может повлиять на настроение, особенно если вы принадлежите к тем людей, которые, как и Таво Кайнин, подвержены переменам настроения и бурно реагируют на свет и тьму. Мгновение – и у вас все прекрасно, день светлый и радостный, и вы тоже светлый и радостный. Еще мгновение – и вы понимаете, что и погода, и вы сами настолько неприятны, насколько это можно себе представить.

И тогда вы начинаете думать обо всем, что вас беспокоит, и вспоминать всех тех, кто когда-либо обманул и предал вас. Затем в вас просыпается ярость – сильная, всезнающая, настойчивая, своего рода жесткость ума и тела, – и ваше тело охватывает пламя, силу которого вы вдыхаете.

А потом, если вы брат злой, лживой девчонки, такой как Тарша, вы начинаете думать о том, как накажете ее, если найдете.

Таво Кайнин шел пешком три дня – он тяжело шагал во мраке своего настроения и еще более мрачного безмолвия, в котором появлялись демоны и постоянно кричали на него во сне и наяву, и голоса их звучали пронзительно и требовательно.

Делай то, что должно! Выследи ее! Разве она не причинила тебе боль? Теперь твоя очередь!

Эти слова, мучительные и неумолимые, подогревали его ярость. Он радовался им, как старым друзьям, как напоминаниям о стоящей перед ним задаче, когда шел через Западные земли в сторону Тирфинга. С их помощью перед его взором возникал ее образ, раскрывалась глубина ее обмана; они подсказывали, что он может сделать с ней, окажись она в его власти.

Его сестра. Его Немезида.

Иногда она шла рядом с ним. Она всегда была рядом, когда он позволял ей это, – не человек из плоти и крови, а, наверное, фантом, видимый лишь краем глаза, постоянно исчезающий и нереальный. Тарша появлялась, чтобы напомнить ему, как она его предала.

В других случаях она пряталась среди деревьев в лесу, и он скорее чувствовал ее присутствие, чем видел образ. В такие моменты она шептала ему слова поддержки и ободрения, которые – он это знал – были ложью, хотя ему очень хотелось, чтобы они были правдой. Она скрывалась в тени и в порывах ветра. Она скрывалась в движении облаков над головой. Она скрывалась даже в порхании пичужек и шорохе мышек. Но она была рядом, и он видел ее.

А иногда, время от времени, Тарша напоминала ему о том, сколько раз она утешала его в первые несколько лет, когда была его единственным другом. Она также напоминала брату о том, как отчаянно пыталась защитить его, несмотря на то что была на пять лет моложе и намного меньше. И тогда Таво вспоминал близость, которую они разделяли; любовь, которую она вызывала в нем; чувство покоя, которое она умудрялась дарить ему в самые темные и мрачные времена, когда он был уверен, что непременно сойдет с ума. Он вспоминал, как она пыталась помочь ему овладеть магией, контролировать магию, держать в узде, не позволять магии управлять его жизнью. В такие моменты вся горечь и гнев исчезали, мрак рассеивался, и его охватывало чувство глубокой грусти и сожаления. И он задумывался – а существует ли способ вернуть отношения, которые сближали их?

Затем появлялся Флюкен, и эти чувства снова исчезали. Флюкен не любил Таршу. Он ненавидел Таршу больше, чем Таво.

Дождь усилился, и, несмотря на плащ, Таво промок. Юноша поплотнее запахнулся в плащ, но сырость и холод все равно проникали в его тело и кости. Ему нужен огонь. Нужна кровать. Нужен кто-то, с кем можно поговорить, кому можно поведать свою историю.

Но на дороге почти никого не было. Ему иногда встречались одинокие путешественники: торговцы и трапперы, мужчины и женщины, отправившиеся в паломнический поход, – все они, вероятно, странствовали со своими призраками. Таво пытался установить с ними контакт, но большинство просто игнорировали его и шли дальше. Он отпустил их, потому что понимал: они вправе так поступать, ведь никто не хочет быть с кем-то вроде него – человеком, на чьих руках кровь. Никто не хотел быть с кем-то, кто видит мертвых и готов отправить на тот свет столько живых.

Время от времени с ним путешествовали мужчина и женщина, которые утверждали, что являются его родителями, – призраки в окружающем Таво мраке. Порой появлялся и его дядя, однако он держал дистанцию. Присоединяясь к нему, они шли с опущенными головами, каким-то образом возвращаясь в то состояние, в котором пребывали до своей смерти. Они ничего не говорили, не пытались привлечь его внимание и просто шагали в ногу. Иногда он кричал на них, требуя уйти и оставить его в покое. Раз или два ему удалось достаточно долго сдерживать свой гнев, чтобы попросить у них прощения за свое деяние. Но в основном им руководили гнев и разочарование. А его ярость из-за предательства Тарши не ослабевала никогда. В нем пылала жажда мести: временами это был крошечный огонек, но чаще – разрушительный пожар, угрожавший поглотить его целиком.

О нем нужно было позаботиться. Его нужно было потушить.

Малыш Малк тоже иногда появлялся – огромная изуродованная фигура, практически полностью неузнаваемая, если бы не ее размеры. Он тяжело выходил из тени, несчастный и потерянный, – создание, чьей единственной целью было бродить в мире живых в поисках своей утраченной жизни. Таво не жалел, что убил его. В конце концов, Малк пытался забрать жизнь у него. Если бы он спокойно пошел дальше один, когда они расстались на дороге, а не попытался убить Таво во сне, он и сейчас был бы жив. На самом деле можно сказать, что Таво оказал миру услугу, очистив его от такого мерзкого человеческого существа, избавив от настоящего отброса природы.

Минуло уже три дня, а он прошел такое небольшое расстояние. Такими темпами он будет искать сестру целую вечность. Возможно, эта задача ему не по силам. Тарша сильная, умная и своевольная, и она, скорее всего, сделает все возможное, чтобы брат не нашел ее. Значит, у него нет иного выхода, кроме как охотиться за ней. Просто нет выхода.

Ночью третьего дня он спал в сарае с животными местного фермера и обнаружил, что они довольно приятная компания. В освещенном окне дома Таво увидел тени мужчины и женщины, которые ходили туда-сюда по комнате. Сначала он хотел попроситься войти в дом, где было тепло и сухо, но передумал, так как понимал, что никто не пустит его внутрь. Его непременно выгонят, и в результате он будет чувствовать себя еще хуже, чем теперь.

Поэтому он устроился в сарае и использовал магию своего голоса, чтобы успокоить животных, – имитировал тихое пение их же голосами. Этот талант помогал ему найти взаимопонимание со зверями, которое ему никогда не удавалось установить с людьми. Таво пел им, и они успокаивались в своих загонах и яслях. Его призраки не вошли в сарай вместе с ним; они не нуждались в небольших удобствах, которыми он наслаждался. Они оставались снаружи, под холодным дождем.

Даже Флюкен не стал заходить внутрь, хотя Таво чувствовал его присутствие.

Вечером четвертого дня – в тот день небо было по-прежнему затянуто тучами, а воздух пронизан моросящим дождем, хотя дождь уже не так методично старался вывести юношу из состояния равновесия, – он добрался до деревни. Впрочем, это, скорее, был хутор, решил Таво, когда увидел, как мало там домов. В сгущающихся сумерках были хорошо заметны огни, тусклые и немногочисленные, но, по крайней мере, они давали ему надежду на то, что здесь есть что-то еще, кроме деревьев, холмов, болот и полей.

Он осторожно приблизился к поселению, неожиданно осознав, что истосковался по голосам живых, что ему нужно общество других людей, пусть и на одну ночь. Флюкен весь день где-то пропадал, и Таво было очень одиноко. Он, в принципе, почти всегда был один из-за своего мрачного нрава и еще более мрачного дара. Его всегда сторонились или старались избегать. Но даже самому большому затворнику время от времени необходимо присутствие других людей, как напоминание о том, каким может быть человек, если дать ему шанс. Не все люди заражены злом. Не все они злы и лживы, не все готовы растоптать твою душу.

Он нашел самое большое строение, решив, что это, должно быть, форпост трапперов, сооруженный для тех, кто охотится в этой местности, и понадеялся, что получит крышу над головой и постель. Такая малость придаст ему сил и позволит продолжить поиски. Возможно, ему повезет и сегодня у него будет еда и собеседник.

Итак, он вошел – ослабевшее, промокшее и уставшее создание, вышедшее из темноты ночи. При его появлении все присутствующие обернулись к нему, а разговоры утихли. В помещении стоял дым, смешанный с запахом немытых тел. Таво задержался у двери, чтобы закрыть ее и успеть осмотреться. Он насчитал где-то около двадцати человек: одни сидели за тяжелыми деревянными столами, другие стояли у короткой барной стойки. Они производили впечатление решительной и опасной банды: все бородатые и обветренные, в кожаных одеждах, скрепленных металлическими застежками, и в таких потертых сапогах, что невозможно было сказать, какого они цвета.

Таво кивнул нескольким из них и направился к бару, отметив про себя, что в их глазах нет тепла. К тому времени, когда он дошел до задней части помещения, разговоры возобновились, хотя они уже не были громкими и откровенными. Юноша увидел блеск оружия: из-под плащей выглядывали рукояти мечей в ножнах. Несколько мечей стояли, прислоненные к столам, или лежали на столешницах. Таво сразу понял, что совершил ошибку. Это была вовсе не таверна для трапперов и торговцев, не гостиница для путешественников, не приют для сбившихся с пути – это был притон для людей, обитавших в самых темных уголках света, людей, чьим занятием была не охота на дичь или товары для торговли, а охота на людей.

Но уже было слишком поздно поворачивать назад. Таво это понимал, несмотря на усталость. Если он сейчас уйдет, то тем самым продемонстрирует свой страх, а показывать страх таким людям было все равно что открывать перед ними незащищенное горло.

Таво остановился у стойки бара и подождал, пока бармен обратит на него внимание. Когда тот наконец подошел, Таво не стал здороваться, а просто коротко бросил: «Эля».

Заказ мгновенно поставили перед ним, и бармен исчез. Таво облокотился о поцарапанную поверхность стойки и, потягивая пьянящую жидкость, подумал о том, как же он устал. Допив свою порцию эля, он заказал вторую и повернулся лицом к залу. Несколько человек подняли на него глаза, но тут же опустили их. Он заметил, что мужчина и женщина, когда-то называвшие его своим ребенком, сели за столик у дверей вместе с его дядей, а рядом с ними устроился Малыш Малк. Они сидели, склонив головы друг к другу, и о чем-то разговаривали, но так тихо, что до слуха Таво не долетало ни одного слова. Он было собрался тоже присоединиться к ним, но потом передумал.

Где же Флюкен?

Из задней части зала вышла женщина, в которой с трудом можно было опознать особу женского пола, и понесла тарелки с едой мужчинам за столом, рядом с которым стоял Таво. Еда дымилась, и, когда прислужница поставила тарелки на стол, юноша ощутил, насколько пуст его желудок. После того как она подняла глаза и увидела Таво, в ее взгляде он прочел испуг. Женщина приблизилась к нему, и он сразу заметил, что она нервничает.

– Вы пришли сюда по делу? – тихо, почти неслышно спросила она.

Он покачал головой.

– Я ищу стол и кров.

Теперь ее голос звучал громче:

– Здесь вам не место. Уходите.

– Стол и кров, – повторил он.

Ее лицо скривилось в гримасе, и она испуганным взглядом впилась в Таво.

– Вам решать. Я могу принести еду, но номеров у нас нет. Ешьте, пейте свой эль и уходите. Идите в следующий город по тракту. До него пять миль.

Она отвернулась и ушла, двигаясь так скованно и одновременно решительно, что Таво невольно задумался о причинах, побудивших ее предупредить его. Она, казалось, почувствовала, в каком он сейчас состоянии, хотя ничего не знала о его путешествии. Для нее он был просто заблудшим молодым человеком, который случайно забрел куда не следует. Он улыбнулся и кивнул четверым, сидевшим за столом у двери и наблюдавшим за ним. Он понимал, что они тоже готовы уйти. Они были мертвы, но все равно почему-то переживали из-за того, что, по их мнению, должно было случиться. Он представил себе, что Флюкен тоже ждет его, прямо за дверью.

Таво заказал и получил третью кружку эля. На этот раз он поднял руку, чтобы задержать бармена.

– Я кое-кого ищу, – сказал он.

Бармен кивнул.

– Мы все кого-то ищем, верно?

– Девушка. Молодая, волосы очень светлые, почти белые, глаза цвета лаванды. Красивая, но обманчивой красотой. Я ищу ее.

– Ты не там ищешь, – повторил бармен.

– Может быть, она проходила здесь несколько недель назад, одна.

– Нет, здесь она пройти не могла. Девушка, тем более в одиночку, – нет.

– Погоди-ка, – неожиданно раздался мужской голос.

Крепкий мужчина с грубым лицом и огромными ручищами облокотился на стойку и улыбнулся.

– Возможно, я видел твою девушку. Молодая, говоришь? И волосы почти белые? Думаю, это она.

Taвo в надежде вскинул голову.

– Она была тут?

– Нет, нет, не тут. По дороге шла, на север. Вместе с семьей Роверс. Но сразу было видно, что она им чужая. И с виду не похожа, и одежда другая. Будто просто идет вместе с ними, чтобы не одной топать, и только.

Из кухни снова вышла прислужница и поставила на стойку перед Таво тарелку с едой. Она повернулась, наградила мужчину загадочным взглядом и снова исчезла.

Taвo начал есть.

– Вы говорили с ней?

Здоровяк пожал плечами.

– Нет, зачем? Ни с кем из них не говорил. Просто мимо прошел. Я запомнил девушку из-за ее волос. Необычные. Такие волосы нечасто встретишь.

– Или никогда! – крикнул кто-то позади них, после чего раздался взрыв смеха.

– Заткнись! – сердито рыкнул здоровяк и обернулся, как будто пытаясь разглядеть тех, кто смеялся над ним. – Вы не знаете, что я видел, а чего не видел, так что придержите языки!

Таво сохранял невозмутимость, хотя он уже понял, что угодил в серьезные неприятности и что этот мужчина солгал ему. В другом конце помещения Малыш Малк, дядя, а также мужчина и женщина, утверждавшие, что Таво приходится им сыном, встали из-за стола и направились к двери. Он хотел крикнуть им, попросить их остаться или даже забрать его с собой. Но они были мертвы, а мертвые не могут помочь живым.

– Так, ладно. – Здоровяк положил руку на плечо юноше и повернул его лицом к себе. – Предположим, я могу помочь тебе разыскать эту девушку. Просто предположим. Но мне придется потратить на поиски некоторое время, а еще кое-какие средства, потому что нам нужно будет отправиться на ее поиски – нам с тобой. Итак, у тебя эти средства есть? Кредиты, чтобы заплатить мне за беспокойство?

Юноша покачал головой и прижался спиной к стойке бара.

– У меня нет денег.

– Как? А чем ты собираешься расплатиться с Харлом – вон он стоит – за еду и питье? Ты ему что, посуду помоешь или пол подметешь?

Таво с трудом сдержался, чтобы не оглянуться.

– Я сделаю все, что должен сделать.

– Ты сделаешь все, что должен сделать… – повторил мужчина, качая головой. – Я в этом не уверен. Я не уверен, что ты вообще сможешь хоть что-нибудь сделать, если не заплатишь мне за беспокойство, за то, что я стою и лясы с тобой точу. Я просто хотел помочь тебе, бедолаге-чужеземцу, а ты отнесся ко мне так, словно я какой-то головорез, словно хочу отобрать у тебя кошелек. Ну а что, если так оно и есть? Неужели ты думаешь, что сможешь как-то помешать мне? Думаешь, это возможно?

Сильные руки схватили Таво со спины, крепко прижали его к стойке. Харл, бармен. Таво сразу понял, что ему не хватит сил, чтобы вырваться из цепкой хватки этих рук. Здоровяк уже подскочил к рюкзаку Таво и принялся возиться с застежками. Другие посетители бара тоже встали со своих мест, чувствуя, что у них есть возможность поучаствовать в дележе добычи.

Они почуяли запах крови.

В руках появились ножи. Со столов слетели мечи. Внезапно воцарившуюся тишину нарушали лишь звуки движений. Таво мельком заметил, как прислужница осторожно выглянула из кухни и снова быстро закрыла дверь, прекрасно зная, что произойдет дальше.

Он услышал, как захлопнулась дверь в таверну. Его родители, дядя и Малыш исчезли.

Он поискал взглядом Флюкена. Ни следа.

– Отпусти меня, – попросил он здоровяка. Он произнес это так тихо, что на мгновение грабитель перестал рыться в рюкзаке и посмотрел на свою жертву: в его взгляде читалась нерешительность. Но злодей быстро пришел в себя.

– Закончу – отпущу.

– Ты уже закончил.

Песня желаний вылетела изо рта Таво раскаленной волной, врезалась в здоровяка и отшвырнула его назад, к товарищам. Затем магия изменила направление, подняла в воздух Харла и с такой силой швырнула его на пол, что голова несчастного лопнула, залив все вокруг потоком крови и мозгов.

Освободившись, Таво повернулся лицом к уцелевшим:

– Вы не заслуживаете жизни, и я не позволю вам жить.

Он скрупулезно преследовал их, уничтожая целыми группами, если они сбивались в кучу, или выслеживал поодиночке, если они пытались сбежать. Песня желаний просто окутывала их коконом там, где находила, а затем разрывала на части. Во все стороны летели кости, внутренности и кровь, и вскоре помещение превратилось в склеп, полный мертвых и умирающих. Не уцелел ни один. Даже те, кто, возможно, думал, что сумеет добраться до безопасного места, воспользовавшись передней или задней дверью, погибли во время попытки спастись. Они плакали и умоляли его остановиться, позволить им жить. Но он был не из тех, кто дарует милость. Его магия была настолько могучей, что само ее применение действовало подобно наркотику, которому Таво не мог противиться. Начав применять магию, он хотел продолжить.

Так он и поступил. По всему залу, в каждом закоулке, под столами и за стойкой бара – везде, где только можно было укрыться, – Таво находил и уничтожал разбойников.

Когда все было кончено и никто больше не дышал и не шевелился, кроме одного, Таво опустился на колени возле здоровяка. В глазах последнего плескался такой страх, такой ужас и сожаление, что Таво испытал неописуемое удовольствие. Он по-доброму улыбнулся мужчине и увидел, как боль исказила черты его лица, прочел в его взгляде понимание обреченности, угасание надежды.

– Не надо было меня трогать, – прошептал Таво.

Затем он направил свою магию к дыхательному горлу здоровяка и стал наблюдать, как тот медленно умирает от удушья.

***

Когда все закончилось, Таво еще долго стоял посреди бойни, запоминая выражение лиц трупов, пытаясь прочитать в их пораженных ужасом взглядах то, о чем они, скорее всего, думали перед концом. Он счел одновременно странным и в некоторой степени логичным, что ему удалось преобразовать свою собственную боль в эту маску боли на лицах погибших. Его вынудили использовать магию для того, чтобы очистить свою боль и справиться с замешательством. Юноша постоянно задавался вопросом, как он получил такую силу. Слухи ходили разные, но ни один из них не объяснял все по-настоящему. Мужчина и женщина, называвшие себя его родителями, никогда не упоминали об этом. Или намеренно скрывали все, что знали. Он хотел узнать правду от Тарши, но Тарша забрала все, что знала, с собой – туда, где он, вероятно, никогда не найдет ответов.

Юноша подошел к стойке бара и снова стал есть. Еда была слишком хороша, чтобы вот так бросить ее. Он ел с жадностью, не обращая внимания на то, что вокруг валялись трупы. Он остановился только тогда, когда заметил, как кухонная дверь приоткрылась и оттуда выглянуло перепуганное лицо прислужницы. Она не смотрела на него, но, на мгновение с ужасом уставившись на открывшуюся ее глазам картину, снова тихо закрыла дверь – вероятно, намереваясь спрятаться или убежать. Таво пожал плечами. Ему было все равно, что она там собиралась сделать. Он не причинит ей вреда. Ведь она его ничем не обидела. Он не причинял боли людям, которые не пытались причинить боль ему.

Или, как Тарша, предать его.

Он закончил есть и допил остатки эля. Затем снял с мертвецов пару почти новых сапог и плащ, взял свой рюкзак и вышел за дверь, в ночь. К своему удивлению, он увидел, что буря с ее ветром и дождем миновала и небо очистилось. Сквозь тонкий слой облаков можно было разглядеть звезды и полумесяц. Былой холод ушел, воздух прогрелся, стал теплым и нежным и дарил ощущение покоя. Таво собирался поспать, но неожиданно обнаружил, что усталость как рукой сняло. Сегодня ночью он будет идти вперед, пока не найдет более приятное место и там поспит.

И будет спать до тех пор, пока безумие не уляжется. Спать, пока воспоминания о сегодняшних событиях не поблекнут. Спать, пока солнце не прогреет землю, а влага не уйдет обратно в почву и не увлажнит ее.

А потом?

Я иду за тобой, Тарша. Берегись меня.

Таво улыбнулся про себя. Впереди его ждали лучшие дни.

Глава восемнадцатая

Было раннее утро, когда Дрискер Арк вернулся в деревню Эмберен, чтобы забрать свой двухместный челнок. Рядом с ним шла Тарша Кайнин. Друид уже обдумывал, каким именно образом он сумеет выследить тех, кто нанял убийц из гильдии, чтобы избавиться от него. Выяснив, что это та самая гильдия, чья штаб-квартира располагалась в Варфлите, он с легкостью обнаружит их логово, а затем, что будет не намного сложнее, – покарает людей, осмелившихся объявить на него охоту. А вот выяснить, кто их нанял, может оказаться гораздо труднее. Эта гильдия славилась умением хранить тайны, особенно когда речь заходила об именах клиентов. Как только люди узнавали, что вам нельзя сообщать имена, бизнес, как правило, начинал стремительно катиться к закату.

Пока они шли, Тарша расспросила его о том, что ему удалось обнаружить во время поездки на север.

– Вы доверяете этому существу? – настаивала Тарша. – Как вы там его называли?

– Морск. Он относится к виду перевертышей. И да, я достаточно доверяю ему, чтобы поверить, что он не станет мне лгать. Он не имеет никаких оснований лгать, зато имеет все основания быть честным. Он передо мной в долгу, а еще он понимает, что опасность со стороны захватчиков угрожает не только нам, но и ему. Он совершенно определенно говорил правду.

Дрискер Арк постоянно думал о прошлой ночи, вспоминая, какой жестокой она была, какой дикой и неукротимой. И он опасался, что ему придется тщательно следить за Таршей.

– Значит, мы имеем дело с людьми, которые могут появляться и исчезать, как призраки? Но чего они хотят? Покорить Четыре земли? Как они надеются выстоять против армии Федерации? Они ведь не смогут противостоять силе оружия с диапсоновыми кристаллами? Солдаты Южных земель просто сожгут все перед собой, и этих захватчиков сметет с лица земли, как бы они ни старались спрятаться там, откуда пришли.

Дрискер внимательно посмотрел на деревья.

– На первый взгляд, ты права. Но я беспокоюсь, что здесь есть что-то еще, чего мы не знаем. Я думаю, было бы ошибкой пытаться делать какие-либо предположения. В любом случае глупо надеяться, что нас это не заденет. Поэтому нам лучше придумать, как можно выступить единым фронтом против чужой армии, пока враги не заняли выгодную позицию. Друидам из Паранора следовало бы объединить эти усилия. Морск был прав: они намного опаснее других.

Тарша поджала губы.

– Потому что у них тоже есть магия?

– Да. Я не понимаю, с чего бы нам думать иначе. Этот враг, скорее всего, расценит друидов как самую серьезную угрозу.

Она не стала расспрашивать его дальше, а сменила тему. Они нашли человека, который присматривал за челноком Дрискера, и попросили его вывести челнок из ангара и подготовить к путешествию. Управляющий едва произнес в ответ несколько слов и сразу же заспешил в ангар, чтобы вывести оттуда судно.

Дрискер подождал минуту, а затем предложил Тарше перекусить, чтобы скрасить томительное ожидание.

– Только если вы согласитесь рассказать мне, каким образом собираетесь найти людей, которые на нас напали, – возразила она.

Друид сомневался, что она откажется от еды и действительно будет молча смотреть, как он ест, но у него не было причин не поделиться с ней тем, что он знал. Поэтому он кивнул и пошел вперед по пыльному тракту, идущему через центр деревни.

В одной из двух гостиниц, где подавали еду и питье, они нашли свободный столик. В столовой было многолюдно, и кое-кто из посетителей повернулся и уставился на них. Точнее, не на них и, конечно, не на него, подумал Дрискер, а на его поразительную молодую спутницу. Наверняка они размышляют, кем она ему приходится. Дрискер проигнорировал их любопытные взгляды. Пусть думают что хотят. Он подал знак прислужнику, и они сделали заказ. Им принесли эль, а также фрукты, сыр, хлеб и кусочки зажаренной вчера свиньи, и путешественники приступили к трапезе. Тарше удалось воздержаться от дальнейших расспросов, пока с едой не было покончено. Но, поев, девушка снова засыпала Дрискера вопросами:

– Пожалуйста, расскажите, какой у вас план? Можно ли как-то выяснить, кто именно на нас напал?

Дрискер невольно улыбнулся.

– Какая ты нетерпеливая. Но да, это возможно. У всех нападавших на запястье был символ, татуировка: закрытый глаз, истекающий кровью. Это знак Орсис, гильдии убийц из Варфлита. Нам придется отправиться туда и следовать за нитью, куда бы она ни вела.

Тарша нахмурилась.

– Эти люди, эта гильдия Орсис, – они ведь не захотят рассказать нам все, что знают, не так ли?

– Скорее всего, нет. Нам придется прибегнуть к мягкому убеждению, чтобы они хоть в чем-то признались. Как у тебя дела с мягким убеждением?

Тарша засмеялась.

– Я думаю, лучше оставить мягкое убеждение вам. – Она допила эль и откинулась на спинку стула. – Я с нетерпением жду возможности увидеть ваши методы в действии.

Грустно улыбнувшись, Дрискер встал и подошел к бару, чтобы рассчитаться. Затем девушка присоединилась к нему и они, покинув гостиницу, направились по мощеной дороге к ангару за своим челноком. Двухместный корабль стоял во дворе, почищенный и готовый к полету. Дрискер поблагодарил управляющего и заплатил ему несколько лишних кредитов за доставленное беспокойство, а затем жестом велел Тарше подняться на борт. Девушка молча подчинилась. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули гостиницу, но все это время не сводила с друида глаз.

Когда они уже поднялись в воздух, Тарша немного ослабила ремень безопасности и наклонилась к Дрискеру.

– Вы же знаете, я не ребенок, – тихо сказала она. – Меня не нужно защищать от жестокой правды.

– А я и не собирался, – ответил он, глядя прямо перед собой. – В случае, если у меня появится новая информация, я непременно расскажу тебе все, как бы сложно это ни было. И ты должна отвечать мне тем же. Ты хочешь учиться применять магию, а это требует откровенности. Моей – с тобой и твоей – со мной.

– Значит, я могу быть откровенной с вами?

Волосы хлестали ее по лицу.

– Ты должна быть откровенной.

Она откинулась на спинку кресла и замолчала. Дрискер вел корабль на юг, мимо устья долины Ренн, после чего повернул на восток, к темной линии Зубов дракона. День был теплым и безветренным, на небе не было ни единого облака, а ландшафт внизу напоминал гобелен, сотканный из зеленых и коричневых пятен, пересекаемых неровным синим швом Мермидона, который в конце концов должен был привести их к месту назначения, когда соединится с Рунне. Время от времени путешественники замечали всадников: иногда это были одиночки, а иногда они сопровождали запряженные мулами повозки, нагруженные товарами. Не было никаких признаков ничего необычного, как и не было угрозы со стороны захватчиков. Вражеская армия, похоже, все еще оставалась в Северных землях, и друид задавался вопросом, как долго она там будет находиться.

Он почти забыл о Тарше, когда она неожиданно снова наклонилась к нему – так близко, что их головы почти соприкоснулись.

– Скажите, почему вы ушли из ордена друидов?

Он почувствовал укол раздражения.

– Я не уходил. Меня изгнали. Ты ведь понимаешь разницу, не так ли?

– Возможно, даже лучше вас. Но если я правильно помню, вы сами себя изгнали. Почему вы это сделали? Я знаю, вы чувствовали себя бессильным, потому что в вас не признавали Верховного друида. Но почему вы ушли? Почему не остались и не боролись?

– А почему ты ушла от брата и отправилась искать меня?

Это было несправедливое сравнение, и Дрискер почти сразу же пожалел, что озвучил его. В голосе Тарши он уловил нерешительность.

– Мы говорим о вас, не обо мне. Кроме того, ситуации у нас разные. Вы опытный маг и волшебник. А я – нет. Я испугалась за свою безопасность. Вы тоже?

Дрискер покачал головой.

– Нет. – Он помолчал. – Прости, что накричал на тебя. Я сказал, что мы должны говорить правду друг другу, и именно это я намерен сделать сейчас. Мой уход из ордена друидов до сих пор причиняет мне боль, когда я вспоминаю о нем. Я был Верховным друидом, но ушел с должности по своей инициативе, сделав это ради личного благополучия, для того, чтобы не сойти с ума. Я ушел, потому что мне надоело сражаться с дураками. Я ушел, потому что если бы я остался, то непременно произошло бы что-то очень плохое. С ними или со мной.

Тарша пожала плечами.

– Иногда уйти – это все, что нам остается. Для вас, для меня. – Она пыталась помочь ему. – Я тоже жалею, что ушла. Я хочу вернуться. А вы когда-нибудь думали об этом?

Он повернулся к ней.

– Да.

– Вы возьмете меня с собой, когда решите вернуться?

– Если я решу вернуться. Посмотрим.

– Вы позволите мне вернуться в Бекинг-Фелл?

Он медленно кивнул.

– Полагаю, я должен это сделать, если хочу, чтобы ты была со мной в долгосрочной перспективе. Проблемы, связанные с твоим братом, сами собой не решатся. Их можно решить только действием. Твоим действием. Я знал это с самого начала.

Тарша снова села. Воздух, вытесняемый продвижением корабля, мчался мимо ушей друида с глухим ревом, и в этом белом шуме Дрискер обнаружил своеобразное уединение. Он позволил уединению окутать его, а сам стал смотреть на горы впереди: их темная стена отгораживала от него Паранор и жизнь, которую он оставил.

Жизнь, в которую – теперь он, как и Тарша, знал это наверняка, – возможно, ему придется вернуться.

Корабль летел вперед, и мимо текли часы, полные сожалений и надежды.

***

Их путешествие длилось три дня, и ночь с третьего дня на четвертый они провели в деревне к западу от Варфлита: их гостиница располагалась прямо на берегу Мермидона, на небольшом расстоянии к западу от того места, где Рунне разделялась на два рукава и текла на юг, в сторону Радужного озера. Когда путешественники прибыли на место, было уже поздно, и, войдя в столовую, чтобы поесть, они увидели, что там никого нет, если не считать одного старика, одиноко сидящего в углу, и пары барабанщиков, занявших ближайший к огню столик. Дрискер очень устал после длительного путешествия и постоянных размышлений о том, что делать с движущейся с севера бедой, а также с людьми из гильдии Орсис, когда он найдет их.

Друид в значительной степени рассчитывал на эффект неожиданности, а потому решил действовать сразу же, как только ему удастся выяснить, где расположена штаб-квартира гильдии. Если он слишком рано потревожит тех, на кого охотился, они залягут на дно и будут сидеть там, пока он не уйдет. Он должен найти убийц прежде, чем они поймут, что их ищут, и загнать в ловушку, откуда те не смогут выбраться, если он этого не пожелает. Только в таких условиях им придется раскрыть имя нанимателя. Что касается самих убийц, то они мало интересовали Дрискера. Они были наемниками, которые взялись выполнить работу, но потерпели поражение. Им было совершенно наплевать и на Дрискера, и на Таршу. А вот человеку, который их нанял, явно было не все равно, и поэтому именно его Дрискер намеревался найти.

Друид и его ученица съели рагу с хлебом, выпили родниковой воды и закусили все это тарелкой молодого сыра. Они ели в молчании, ни на секунду не забывая о том, как тихо в столовой, и о том, что трое незнакомцев могут подслушать их разговор. Иногда они обменивались быстрыми взглядами, а затем косились на присутствующих мужчин, но в остальном сосредоточились на еде. Они, не сговариваясь, решили хранить полное молчание до тех пор, пока не окажутся в безопасности, наедине.

Наконец барабанщики ушли, а за ними покинул столовую и старик. В помещении воцарилась полная тишина, за исключением потрескивания поленьев в камине и звуков, издаваемых трактирщиком, который убирал за стойкой бара и ждал, когда же два последних клиента уйдут отдыхать.

Дрискер наклонился вперед.

– Ты готова к этому? К тому, чего может стоить поиск этих людей?

Она сразу кивнула.

– Я не боюсь.

– Я и не думал, что ты боишься. Но, возможно, стоило бы. По крайней мере, хотя бы немного. Это опасное дело, Тарша. Мы имеем дело с людьми, которые убивают без тени сомнений, если видят в тебе угрозу. Излишняя самоуверенность может навлечь на тебя погибель.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Не стоит беспокоиться обо мне. Я справлюсь. Вы же помните, я долгие годы жила рядом с братом. Я всегда находила возможность справиться с ним. И здесь тоже справлюсь.

Он медленно кивнул, но тревога не оставляла его.

– Возможно, тебе лучше подождать меня здесь.

Тарша отмахнулась от его слов.

– Не тратьте время на подобное ожидание. Просто скажите, что я должна делать. Скажите, как я могу помочь.

Дрискер невольно улыбнулся. Какая сильная, умная девочка! Еще не успела повзрослеть, а уже так уверена в себе. Когда они только познакомились, эта уверенность уже поселилась в ней, но была еще не столь очевидна, как сейчас. Возможно, именно его уроки магии помогли этой уверенности созреть и расцвести.

– Ладно, позволь мне сказать, что я хочу от тебя. – Он наклонился ближе, желая убедиться, что трактирщик не слышит их разговор. – Мне нужны две вещи. Мне нужны твои глаза – вторая пара глаз, – чтобы заметить то, что могут пропустить мои собственные. И мне нужно, чтобы ты прикрывала мне спину. Эти ассасины – хорошо обученные убийцы, и они попытаются застать нас врасплох, как только поймут, кто мы и зачем пришли. Мы должны быть очень осторожны. Если мы совершим ошибку, она может оказаться фатальной. Ты сможешь это сделать?

– Да, смогу. Я полагаю, вы доверитесь моей точке зрения? На то, что именно следует предпринять? Чтобы я могла поступать на свой страх и риск, если у нас не будет времени для обсуждения ситуации?

– Если я не смогу довериться тебе, мы оба погибнем. – Друид откинулся назад. – Давай заключим сделку. Если нам удастся выяснить, кто стоит за покушениями на мою жизнь, мы хорошенько поразмыслим о том, как помочь твоему брату.

– Вы от тех двух неделях, которые обещали мне раньше? – Ее лицо просветлело. – Значит, вы считаете, что я готова?

Он строго посмотрел на нее.

– Не будь такой самоуверенной. И помни, что ты по-прежнему связана нашим соглашением: ты должна служить мне в качестве ученика. Но я все же могу дать тебе время вернуться домой и узнать, как дела у твоего брата.

– Это более чем справедливо. Почему вы это делаете?

Он рассмеялся.

– Ты что, решила, что я никогда не поступаю по справедливости? Какой кошмар!

– Вы умны и склонны к манипуляциям, и вы всегда думаете на несколько ходов вперед. Включая меня. Я видела, как вы работаете. Видела, как вы решаете проблемы. Вы же не стали Верховным друидом Паранора просто благодаря тому, что дождались, когда кому-то в голову пришла мысль назначить вас на эту должность.

Дрискер посмотрел на нее.

– Да, Тарша Кайнин, мрачновато ты смотришь на мою натуру. И, честно говоря, мне не очень-то нравится твоя точка зрения. Возможно, мне лучше отказаться от своего предложения.

Тарша не ответила ему: она ждала. Друид продолжал смотреть на девушку и после продолжительной паузы сказал, пожав плечами:

– Что ж, ты имеешь право на свое мнение. Но это вовсе не означает, что я не отменю наше соглашение. Просто в следующий раз мне следует хорошенько поразмыслить. Ладно. Давай спать.

Он встал и вышел из столовой, предоставив девушке следовать за ним, когда она решит, что готова. Она не торопилась.

Глава девятнадцатая

На рассвете Дрискер и Тарша вылетели из прибрежной деревни, где они провели ночь, и отправились на восток, к Варфлиту. Они смотрели, как восходящее солнце освещает утреннее небо, обещая ясный и безоблачный день. В прохладном воздухе чувствовалось дыхание осени, листья быстро меняли цвет с зеленого на красный и золотой. На юге, в Приграничных землях, царствовало буйство красок, и, по мере того как уходила тень, яркие пятна на земле расстилались живописным ковром. На севере маячили темные и грозные стены Зубов дракона, которые, казалось, защищали Паранор и все Северные земли от этих сезонных изменений.

Тарша, похоже, снова стала собой: она заводила с друидом разговоры и вообще вела себя так, как будто накануне между ними ничего не произошло. Она не демонстрировала никаких признаков раздражительности или дурного настроения и больше не расспрашивала его о жизни и планах в отношении друидов и Паранора. Вместо этого она щебетала о том, какой чудесный день, как сладок воздух, как красиво там, впереди, – то есть в основном болтала о своей любви к природе и ее чудесам. Дрискер обнаружил, что улыбается, хотя поначалу, рассердившись, собирался отругать Таршу, – друид понял, что не может противостоять ее безграничному энтузиазму. Как легко было забыть, что во многих аспектах она оставалась юной девушкой. Дрискер простит ее за раздражение, о котором она, вероятно, и не подозревала, – пусть это будет маленькой компенсацией.

Через некоторое время они умолкли и между ними снова воцарилось приятное молчание. Солнце уже взошло, и тени отступающей ночи практически рассеялись. Они двигались вдоль правого берега Мермидона – Дрискер вел двухместный челнок на небольшой высоте и с небольшой скоростью. Перелет не был долгим, и не было никаких причин лететь сломя голову, поскольку часть запланированного, скорее всего, придется осуществлять уже после наступления темноты. Сосредоточившись на местности впереди, по-прежнему высматривая любые странности, Дрискер заговорил с Таршей:

– По прилету мы приземлимся на общественном аэродроме. Никто не заметит нас и не станет возиться с нами после того, как мы заплатим оператору за место на парковке. После этого мы отправимся в город и поговорим там кое с кем, кто знает, где расположены гильдии. После того как мы выясним расположение Орсис, нам следует дождаться темноты, чтобы нанести им визит. Нет никаких оснований думать, что членам гильдии известно, как мы с тобой выглядим. Во всяком случае, с моей точки зрения, это так.

– Звучит рискованно. Не похоже, что вы умеете быть незаметным.

– Все, что мы делаем, связано с риском. Но ты права. Нужно следить за их глазами и поведением и быть готовыми к тому, что кто-то из них может узнать нас. Мы все время должны быть начеку.

– И что нам следует сделать, чтобы выяснить все, что вы хотите узнать?

– Прежде всего нам нужно выяснить, как зовут главу гильдии. Как только нам станет известно его имя, мы попросим о встрече с ним.

Они снова замолчали и еще некоторое время летели, не обмениваясь даже взглядом, пока Тарша опять не наклонилась и не коснулась руки учителя. Дрискер выжидающе посмотрел на нее.

– Что, если нас поймают? – спросила девушка. – Что, если мы не успеем получить то, за чем пришли, и нам придется пробиваться с боем?

Уголок его рта дрогнул в улыбке.

– Иногда так и происходит. Если все пойдет не по плану, нам придется применить какой-то другой способ. Мы не в силах предсказать все, несмотря на все наши старания. Наша задача – остаться невредимыми, что бы ни случилось.

Друид улыбнулся Тарше и снова сосредоточился на своих обязанностях пилота. Она должна смириться с тем, что запланированное не всегда удается осуществить. Знать, когда следует развернуться и убежать, отказавшись от напрасных усилий, – это тоже часть подготовки друида.

Никто не знает этого лучше, чем он.

Через час к югу от них, по нижнему краю Рунне пронесся ливень с сильным ветром. Когда несущие дождь облака прошли дальше, от горизонта до горизонта повисла огромная радуга. Дрискер и Тарша благоговейно любовались ею.

– Хорошая примета, – прошептала девушка.

– Хм-м-м, – неопределенно промычал друид и отвернулся.

Они достигли слияния рек Мермидон и Рунне к середине утра и увидели, как вдалеке появились разбросанные тут и там по берегу разваливающиеся здания и верфи окраин Варфлита, но определить их цвет и форму представлялось трудной задачей из-за поднимающегося с воды тумана. Город не отличался красотой и не был хоть сколько-то запоминающимся. Это был город мастеровых, торговцев и военных, а товары, благодаря расположению Варфлита возле двух рек, перевозили на кораблях. Но так обстояли дела в прошлом, а теперь речные суда теряли заказы из-за недавно созданных грузовых дирижаблей. Аэродромы, расположенные на городских окраинах, предлагали более быструю доставку товаров на юг, в города Федерации, где воздушные корабли контролировали бóльшую часть перевозок, потому что реки были слишком малы и часто не имели сообщения друг с другом. Речные перевозки из других земель предпочитали эльфы, тролли и дварфы, которые любили надежность водных каналов и с большим недоверием относились к воздушным кораблям. Какое яркое противостояние старого и нового, где предпочтение основывалось не на разуме или доказанном превосходстве, а отдавалось знакомому в противовес неизвестному!

Во многих частях Четырех земель воздушные корабли все еще оставались диковинкой. Небольшие суда использовались практически повсеместно, но коммерческие грузовые корабли и военные линкоры в основном царили в Южных землях. Они, конечно, все равно постепенно распространялись по свету, даже если другие расы продолжали оттягивать их появление на своих территориях, пока это не начинало означать потерю выгоды. На сегодняшний день им это удавалось, потому что расы по большей части предпочитали оставаться в своих частях мира. Но, как и все остальное, эта ситуация уже начинала меняться.

Дрискер внимательно осматривал доки и причалы, над которыми они пролетали, направляясь через весь город на юг, в сторону общественного аэродрома. С тех пор как он был здесь в последний раз, много воды утекло, и друид чувствовал необходимость заново познакомиться с географией города. Кроме того, он привык всегда искать информацию, которая в дальнейшем могла бы оказаться полезной.

В этот день он увидел многое из того, что помнил, но ничего, что заставило бы его притормозить.

В доках кипела жизнь: краны разгружали продовольствие, оборудование и потребительские товары на большие плоские платформы, которые отвезут груз дальше, на аэродромы. Воздушным кораблям было запрещено приземляться в городе или в доках. Власти Варфлита прекрасно понимали, с чем придется столкнуться, если разрешить подобное. Докеры толпились у причалов, сопровождая грузы в надлежащие места хранения или к транспорту. Вдоль пирсов транспортные суда, привязанные швартовыми к тумбам, терлись об отбойные брусья. У огромных деревянных доков со стороны суши сновали тележки и фургоны торговцев, в магазинчиках с выходом на улицу торговали едой и питьем, одеждой и обувью, «кошками» и кувалдами, а кое-кто не гнушался предлагать желающим и менее респектабельные, но более востребованные средства, чтобы прожить день до вечера.

Тарша сморщила носик.

– Я бы никогда не смогла здесь жить.

Дрискеру пришлось согласиться, что запахи и правда ужасающие. Но он родился и вырос в Варфлите, так что они его не раздражали.

Они с большой осторожностью летели над городом – маленькое суденышко среди огромных кораблей, песчинка против валунов. Держась низко, почти на уровне крыш, где большие суда не могли пройти, Дрискер петлял среди громоздких башен и изящных шпилей, неуклонно следуя по курсу. Управляя кораблем, он одновременно обдумывал свой план выслеживания Орсис. Он достаточно хорошо знал их репутацию и понимал, что ему придется столкнуться с чем-то вроде хамелеона. То, что он узнает в течение дня, скажет ему, чего следует опасаться ночью. Разумеется, всегда следует учитывать возможные неприятные сюрпризы. Надо понимать, что они, вероятно, будут вынуждены импровизировать.

Он начнет поиски с «Голодающего толстяка», где попробует выйти на связь с Одноглазым Квиском.

Когда они приземлились на аэродроме, Дрискер разыскал управляющего, затем обратился к одному из его многочисленных помощников, который следил за парковкой для двухместных судов, и заплатил за двухдневное пребывание. Он также доплатил за защиту от стихийных бедствий, воровства и вандализма. Дрискер понимал, что его просто разводят на деньги, но в этой части Приграничных земель лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, а для друида несколько лишних кредитов ничего не значили по сравнению с заверением управляющего, что клиенты могут поднять свой челнок в воздух в любой момент.

Заключив наконец сделку и обеспечив безопасность маленькому кораблю вместе со всем содержимым, Дрискер и Тарша отправились в город, в один из его неблагополучных районов. Когда они добрались до границ района, им бросились в глаза отличия на фасадах зданий и лицах жителей. Здания были ветхие и в плохом состоянии. Судя по тому, что дома явно давно не ремонтировали, хозяевам совершенно не хотелось стимулировать арендаторов регулярно продлевать срок аренды. Внешний вид людей, выглядывавших из окон, маячивших в открытых дверях и праздно слонявшихся по улицам, соответствовал экстерьеру зданий.

– Почему люди здесь живут? – услышал Дрискер приглушенный голос Тарши.

– Возможно, у них нет выбора.

– Выбор есть всегда.

– Возможно, у них нет на это средств.

Она огляделась по сторонам.

– Не защищайте их. Если они могут дышать, то, значит, могут найти другое жилье.

Он не стал развивать тему. В конце концов, она была типичной провинциалкой, считавшей, что в крупном городе жить невозможно. Ну и ладно. Пусть говорит то, что считает нужным. Как бы там ни было, он не обязан защищать этот город.

Тарша снова замолчала, видимо вынеся окончательный вердикт черни Варфлита. Они двинулись дальше, пробираясь сквозь толпы народа в узких улочках и переулках, протискиваясь мимо растущего числа тележек и фургончиков, слушая вопли продавцов, которые, похоже, искренне считали, что их голоса каким-то образом перекроют стоящий вокруг шум. Путников толкали со всех сторон, как будто пытались убрать с дороги досадное препятствие. Они оба стоически терпели тычки и удары, но у одного из них терпения явно было больше, чем у другого. Дрискер, как всегда, был одет в черное, и его лицо, обрамленное черной бородой, похоже, сдерживало тех, кто собирался подойти слишком близко. Тарша, одетая в брюки и короткую куртку из грубой кожи, наоборот, привлекала нежелательное внимание окружающих, сразу замечавших ее необычные светлые волосы и фиалковые глаза.

В какой-то момент толпа разделила спутников. Когда Дрискер повернулся, чтобы проверить, все ли в порядке с Таршей, он увидел, что ее прижали к стене двое мужчин, пребывающих в одинаковом состоянии опьянения. Один из них положил руку ей на плечо, а другой – на менее приличное место. Девушка, словно окаменев, молча смотрела на них.

Тихо выругавшись, друид немедленно кинулся к ней на помощь. Но не успел он сделать и пару шагов, как Тарша двинула коленом в пах мужчину, шарившего по ее телу, а потом схватила другого за запястье и резко развернула его, в результате чего рука у него беспомощно повисла. Оба пьяных рухнули под ноги толпе, громко крича от боли. Тарша бросила на них короткий взгляд и отошла в сторону. Мгновение спустя она уже снова стояла рядом с Дрискером.

– Ну и помойка, – заметила она, когда они отправились дальше.

Дрискер пожал плечами.

– Да кому ты это говоришь? Я здесь вырос.

Тарша удивленно посмотрела на него.

– А вы мне об этом не рассказывали.

– Я подумал, что сейчас подходящий случай.

Девушка снова посмотрела в сторону корчившихся на земле мужчин, мимо которых равнодушно проходили люди

– Вы все еще беспокоитесь за меня? – спросила она.

– Думаю, не стоит.

– Я же говорила!

– Но я все равно беспокоюсь.

Больше их никто не тревожил. Они шли по узким лабиринтам района, пока наконец не оказались на улице, с двух сторон застроенной тавернами, домами удовольствий и дешевыми забегаловками. Людей здесь было так много, что они с трудом могли разойтись, а еще здесь стояла невыносимая вонь.

– Я не верю, что вы можете испытывать к этому месту хоть какие-то теплые чувства! – не выдержав, воскликнула Тарша и схватила Дрискера за руку, как будто боясь потерять его в толпе. – Оно просто отвратительно!

Друид с любопытством посмотрел на нее.

– Я бывал в местах и похуже, – заметил он. – Напомни мне как-нибудь, и я расскажу тебе о них.

Ее так сильно толкнули, что она едва не упала, но чудом устояла на ногах.

– Я не уверена, что хочу о них услышать!

Дрискер увидел впереди нужную ему вывеску: название заведения, бросавшееся в глаза благодаря красному цвету букв, было вырезано на доске, висевшей на цепях над тяжелыми деревянными дверьми, ведущими в здание, внутри которого, очевидно, царила полная темнота, поскольку все окна в нем были закрыты ставнями.

Надпись на доске гласила: «Голодающий толстяк».

Дрискер, не оглядываясь, взял Таршу за руку и потащил ее за собой, прочь от бурлящего людского водоворота в непроглядную тьму, скрывающуюся за дверью.

Они постояли минутку, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. До их слуха доносились чьи-то голоса, обрывки разговоров между обитателями, остававшимися практически невидимыми из-за отсутствия освещения. Дрискер не хотел слишком долго торчать у порога у всех на виду, и как только силуэты присутствовавших в зале стали более-менее различимыми, друид потащил Таршу вперед и усадил за столик.

– Побудь здесь.

Он оставил ее одну, в темноте, давая возможность немного освоиться, а сам направился к барной стойке. Бармен, находившийся у дальнего конца стойки, заметил его и подошел.

– Чем могу помочь?

Дрискер положил на стойку несколько кредитов.

– Два эля. – Дождавшись, когда ему нальют эль, он подвинул кредиты к бармену и тихо спросил: – Где Квиск?

Тот оценивающе посмотрел на друида и после небольшой паузы заявил:

– Его здесь нет.

Дрискер наклонился к нему:

– Для меня появится.

Бармен явно колебался, но все-таки сообщил:

– Задняя комната, за лестницей. Там играют в «старые кости». Игроков пятеро. Они постоянные клиенты, так что без глупостей, ясно?

– Да какие уж тут глупости. Мне поговорить надо.

С этими словами Дрискер взял эль и вернулся к Тарше. Затем сел напротив и подтолкнул к ней полную кружку. Девушка взяла кружку и отхлебнула напиток. Выражение ее лица было достаточно красноречивым, но она, очевидно, решила, что слова не помешают.

– Что за бурда, – простонала Тарша, закашлявшись, и оттолкнула кружку. – Что теперь?

– Мы пришли сюда поговорить кое с кем. Говорить буду я. А ты помалкивай. Его зовут Одноглазый Квиск. Ты поймешь, почему этого типа так назвали, когда увидишь его, но постарайся не таращиться и не выдавать своих чувств. Думаю, он сообщит нам все, что мы хотим узнать.

Дрискер встал из-за стола и подождал, пока Тарша последует его примеру. Когда они подошли к указанной барменом двери, которая скрывалась в полумраке под лестницей, Дрискер постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь, ведя за собой Таршу.

Под потолком на цепи висела бездымная лампа, а под ней стоял круглый стол. За столом сидели пятеро мужчин; они играли в кости. Мужчины были грубыми на вид, их обветренные лица были покрыты шрамами. Они обернулись и подозрительно уставились на вошедших, но не стали нарушать молчание.

– Квиск, – тихо произнес Дрискер, став так, чтобы свет упал на его лицо.

В ответ на этот призыв у дальнего конца стола поднялся крупный мужчина.

– Все вон! – рявкнул он.

Какое-то мгновение никто не шевелился. Затем один за другим игроки стали подниматься. Они прошли мимо друида и Тарши, чтобы покинуть помещение. Квиск кивнул в сторону открытой двери, и Дрискер захлопнул ее. Потом мужчины сели друг напротив друга, и Дрискер указал Тарше на стул рядом с собой, чтобы она присоединилась к ним.

– Должно быть, дела серьезные, – заметил Квиск, – раз уж ты вылез из своего логова в Западных землях.

В его голосе слышался легкий намек на вызов. Он был высок и широкоплеч, и все в нем казалось чересчур большим: голова, руки и даже голос. Но особое внимание привлекало лицо. Дрискер хорошо знал его историю. Много лет назад Квиск участвовал в поножовщине: на него напали в закоулке в его же собственном районе. Все сразу пошло не так. Во-первых, нападавших было несколько, а во-вторых, пока Квиск отвлекся на головореза с ножом, остальные схватили его и крепко держали. Воспользовавшись беспомощным состоянием жертвы, напавший вырезал ему ножом глаз, отхватив заодно приличный кусок лица. В результате Квиск стал обладателем неровной темной дыры на месте глаза и вокруг него. Рана была такой ужасной, что залечить ее оказалось невозможно.

Болевой шок и потеря крови чуть было не прикончили Квиска, и выжил он лишь благодаря стечению обстоятельств. Через несколько мгновений после нанесения увечья Квиску его палачи заметили приближение городской стражи, совершавшей плановый обход, и быстро разбежались. Стражники успели доставить Квиска к лекарю, и пострадавший получил помощь до того, как истек кровью. Оправившись от ужасной раны, он пустился на поиски тех, кто так его изуродовал. И когда он их нашел, они поняли, какую ошибку совершили, оставив его в живых. Меньше чем за два дня он выследил и уничтожил их всех.

Но его лицо навсегда осталось обезображенным, и с этим ничего нельзя было поделать. Тогда он решил не пытаться скрыть рану под повязкой и стал демонстрировать ее открыто, с гордостью, словно знак отличия.

Дрискер пожал плечами.

– Несколько ночей тому назад меня пытались убить. Причем дважды. В первый раз они не застали меня, поэтому сожгли дом. А во второй раз я оказал им радушный прием.

Квиск невозмутимо посмотрел на него, затем уставился здоровым глазом на Таршу.

– Кто эта девчонка? Только не говори мне, что она твоя племянница.

– Она моя ученица. Учится магии под моим руководством. У нее большое будущее. Давай вернемся к причине моего визита, хорошо? Несколько напавших на меня не пережили ту ночь. На них были знаки гильдии Орсис.

– Как я вижу, закончить начатое им не удалось. Какое безрассудство! И очень странно как для Орсис. И что теперь? Ты их ищешь?

– Я подумал, что мне стоит поговорить с ними, попытаться уладить явное недоразумение. Но прежде чем сделать это, я хочу получить кое-какую информацию.

Квиск презрительно фыркнул.

– На твоем месте я бы счел это просто хорошим опытом. Забудь все, что я говорил раньше. За прошедшее время Орсис стали крупнее и подлее. Много плохих парней, которые совершают плохие поступки. Думаю, тебе не стоит будить спящую собаку.

Дрискер слабо улыбнулся.

– Не теперь, когда эти собаки пытаются отхватить от меня кусок мяса. Мне нужно знать, где их искать и кто у них главный. Разумеется, исключительно в целях проведения беседы.

– Разумеется. – Квиск откинулся на спинку стула, и его изуродованное лицо частично скрылось в тени. – Хочешь знать, где эти портовые крысы устроили себе нору?

– И какая из этих крыс – король. Я смогу решить свою проблему, только если выясню, кто их нанял.

– Обычно такую информацию не раскрывают. Даже друидам. Когда начинаешь болтать о таких вещах, дела идут хуже. Все начинают думать, что тебе нельзя доверять, что ты не умеешь держать язык за зубами. А в таком бизнесе, как заказные убийства, при отсутствии доверия тебе довольно трудно будет найти новых клиентов. Но все это ты и так знаешь. И я подозреваю, что тебе на это наплевать, иначе ты не пришел бы ко мне.

Дрискер наклонился к нему.

– Я хочу попросить их сделать для меня исключение, если, конечно, они хотят уладить наши разногласия.

– Думаю, для тебя они сделают исключение, и с большой охотой. – Квиск встал, достал с полки стаканы и налил в них из графина янтарную жидкость, цветом напоминающую густую карамель. Затем поставил два из трех стаканов перед Дрискером и Таршей, взял себе третий и, наконец, снова сел. – За ваше здоровье и всяческие успехи, – произнес он, приветственно поднимая стакан. – Искренне желаю достичь в этом бóльших успехов, чем, как я подозреваю, вам удастся.

Они выпили, и Тарша одобрительно крякнула.

– Вкусно. Куда лучше той ослиной мочи, которую они подают в зале.

– Ты права, но не говори этого бармену. Он уверен, что его выпивка лучше моей, и я считаю, что разумнее будет не пытаться его переубедить. – Квиск многозначительно покосился на Таршу и снова повернулся к Дрискеру: – У нее что, тут личный интерес?

Дрискер кивнул.

– Очень личный.

Квиск сделал добрый глоток из стакана.

– Вам нужно идти в дом удовольствий под названием «Откровения». Он расположен в конце Крин-стрит, это в районе порта. Знаешь эту улицу? Нет? Вообще, туда лучше бы не соваться, но, судя по всему, придется. Человека, который тебе нужен, зовут Тигерон. Найти его трудно. Таинственная личность. Будь осторожен с ним, Дрискер Арк.

Друид кивнул.

– У меня это уже вошло в привычку.

Он опустошил стакан и встал.

– Думаю, тебе пора возвращаться к игре. Ты оказал мне неоценимую помощь. Сейчас осталось мало людей, к которым я мог бы вот так прийти и не сомневаться в том, что они сохранят мой визит в тайне. Перечень таких людей в Варфлите начинается с тебя и тобой же и заканчивается. Просто знай об этом.

– То же самое я могу сказать и о тебе. – Квиск тоже покончил с напитком. – Иначе я не рассказал бы тебе то, что рассказал. Я могу полагаться на то, что, когда тебя станут пытать и требовать назвать имя человека, выдавшего тебе Тигерона, ты назовешь не мое?

Дрискер улыбнулся.

– Я куда сильнее опасаюсь того, что со мной можешь сделать ты, если я перейду эту черту, чем того, что могут сделать со мной члены любой гильдии убийц на свете. Идем, Тарша. Нам нужно еще кое-кого навестить.

Он посмотрел на Таршу Кайнин, которая допивала угощение. Вскоре они вместе вышли из комнаты, затем из таверны и вернулись в город.

Глава двадцатая

Дрискер нашел высококлассную гостиницу, в которой они могли провести остаток дня в относительной тишине и покое, – это заведение специализировалось на сдаче номеров крупным дельцам и высокопоставленным чиновникам и делало упор на пище, а не на питье. Располагалось оно в глубине городской застройки, далеко от доков и береговой линии, и портовый шум здесь был не так слышен.

Они пообедали в столовой, расположенной отдельно от бара. Затем Дрискер оставил Таршу отдохнуть в номере, а сам отправился на поиски Крин-стрит, планируя составить личное впечатление об антураже и атмосфере «Откровений». Девушке не хотелось оставаться в одиночестве, но, наградив учителя взглядом, явно демонстрировавшим ее неудовольствие, она удивила его, не став педалировать тему. Он ожидал, что Тарша начнет спорить и не станет терпеть такую несправедливость. Но она, возможно, начала свыкаться с мыслью, что хотя бы иногда следует просто подчиниться. Он невольно отметил про себя, что поведение Тарши Кайнин не всегда предсказуемо.

Владелец гостиницы помог ему определить местоположение Крин-стрит, снабдив его не слишком путаными инструкциями. На то, чтобы найти улицу, у Дрискера ушел почти целый час, в основном из-за количества пешеходов, наводнивших все улицы и закоулки в радиусе шести кварталов от берега. Заторам способствовали также тележки и фургоны, и к тому моменту, как Дрискер направился к конечной цели своего путешествия, он пожалел, что не нанял экипаж.

Впрочем, экипаж в этой части города слишком бросался бы в глаза, а Дрискер предпочитал сохранять анонимность. В результате друид страдал от бесконечной ходьбы, толкотни, неприятных видов и запахов города, размышляя при этом о том, что на сегодняшний день Варфлит ему нравится ничуть не больше, чем Тарше, хотя он здесь родился. Странно, как вещи, на которые ты в детстве или юности вообще не обращаешь внимания, становится просто невозможно терпеть, когда к тебе приходит зрелость. Вероятно, именно это объясняло его отказ мириться с глупым упрямством и бессмысленной суетливостью ордена друидов в последние годы. Его некогда знаменитое терпение иссякло, сменившись раздражительностью, и он все чаще видел необходимость в применении острого клинка магии там, где раньше предпочел бы обойтись мирной беседой и надеждой на лучшее.

Его променад вдоль берега моря был полон звуков, и видов, и запахов, но овладевшие им дурные предчувствия не позволяли отвлекаться. Не ставя под сомнение свои способности и опыт, Дрискер тем не менее впервые усомнился в способностях и опыте своей ученицы. Возможно, он слишком доверился ее умению приспосабливаться и быстрому разуму. Тарша была идеальной ученицей, за исключением страстного желания так безрассудно рисковать своей жизнью. И не имело значения, что самой серьезной опасности она подвергалась из-за него. И не имело значения, что в последний раз она подвергала себя риску, столкнувшись с опьяневшими фиглярами, которых явно превосходила силой. Ее самоуверенность и стремление делать то, что она считает правильным, представляли собой опасное сочетание. Да, эта девушка хороша, но всегда найдется кто-нибудь лучше. Еще больше Дрискера беспокоило осознание, что всегда остается вероятность того, что удача отвернется от нее.

Но друид понимал и другое: на данном этапе приказать Тарше не вмешиваться в это дело может быть куда хуже, чем позволить ей принимать в нем активное участие. Невмешательство уничтожило бы все то, что он так старательно взращивал в ней, заменило бы самоуверенность неуверенностью в себе, и в результате она оказалась бы в куда худшем состоянии, чем когда только отправилась на его поиски. Поступать так было одновременно и нечестно, и недопустимо. Для нее лучше идти на излишний риск, получая от него всяческую поддержку и защиту, чем оказаться в ситуации, когда она начнет считать себя бесполезной.

Однако сейчас, когда он крутил головой, разглядывая Крин-стрит и размышляя о том, в какую сторону ему двигаться и как опознать по фасаду дом удовольствий, его занимали куда более насущные проблемы.

– Старик, есть монетка? – спросил оборванный мальчишка, дернув друида за рукав.

Он был юн и грязен, и Дрискер Арк с любопытством уставился на него.

– С чего бы мне давать тебе монету? – спросил друид.

Мальчик пожал плечами.

– Может, потому что ты похож на человека, у которого водятся лишние деньги. За спрос не бьют в нос.

– А знаешь что… – Дрискер наклонился к мальчику, стараясь не обращать внимания на вонь и болячки на его лице. – Согласен поработать за монету?

– Может быть.

– Ты хорошо ориентируешься в этом районе?

Мальчик кивнул.

– Я тут родился. Всю жизнь здесь живу. Говори адрес, я отведу, куда тебе надо.

– Знаешь место под названием «Откровения»?

– Еще бы. – Мальчик поджал губы. – А по тебе не скажешь, что ты из тех, кто туда ходит. Там опасно. Послушай моего совета, не ходи туда. За такой совет и монеты не жалко.

И он протянул руку, глядя прямо в глаза Дрискеру, чем сразу заслужил его симпатию.

– Твой совет стоит больше монеты, и я тебе хорошо заплачу, если ты проведешь меня туда прямо сейчас и еще раз – сегодня вечером. Два раза, а потом ты исчезнешь и больше туда не пойдешь. Что скажешь?

И друид вложил в руку мальчика банкноту в пятьдесят кредитов. Мальчик с подозрением уставился на деньги, как будто не решался взять их.

– Ты ведь больше никаких услуг от меня не хочешь, а, дедушка? Только то, о чем ты сказал мне? Ты же не один из тех типов, верно?

– Я не прошу тебя больше ни о чем. У меня дела, и мне нужны твои услуги проводника. Если ты окажешь их, получишь еще столько же.

Мальчик энергично закивал и сжал банкноту в кулаке.

– Тогда идем. Старайся не отставать. Я хожу быстро и по-умному.

И рванул вперед, лавируя в толпе.

Это был не поход с проводником, а гонка за лидером. Мальчик проходил сквозь бурлящую массу людей, как вода сквозь песок, его движения были быстрыми, как ртуть, а чувство направления – безошибочным. Время от времени друид совершенно терял его из виду, поскольку отставал, не обладая проворством своего юного проводника и его умением проскальзывать в неожиданно возникающие бреши, зато обладал большим весом. Несколько раз мальчик, весело смеясь, возвращался за друидом – но смеялся он не нагло, не надменно, а получая искреннее удовольствие от того, как здорово ему удалось показать свое умение обходить, казалось бы, непреодолимые препятствия.

Гонка продолжалась, и Дрискер все сильнее раздражался и все чаще ставил под сомнение собственную мудрость, подтолкнувшую его к решению нанять проводника. Он начал подумывать о том, что справился бы куда лучше в одиночку, доверившись своему чутью. Периодически – и друид с сожалением констатировал, что промежутки между этими периодами становятся все короче, – он ловил себя на мысли, что рискованные поиски и точный расчет, похоже, уходят для него в прошлое, а время, когда ему доводилось выполнять сложные задачи, так часто выпадающие на долю друидов, подошло к концу.

Совершенно неожиданно, как будто материализовавшись из толпы спешащих куда-то людей, без какого-либо предупреждения мальчик появился прямо перед Дрискером и, радостно улыбаясь, воскликнул:

– Мы пришли!

И он указал в конец улицы: там над головами многочисленных прохожих нависало огромное темное здание, состоящее из башен, шпилей и флагов; оно выделялось на фоне окружающих его домов, словно толстая гувернантка в группке перепуганных детишек. Его окна были закрыты ставнями с задвинутыми засовами, а вокруг него в воздухе витало давящее ощущение опасности, которое невозможно спутать ни с чем. Люди, идущие мимо него по улице, делали то, чего не делали никогда во время своих многочисленных передвижений, – меняли направление и огибали здание по большой дуге, стараясь при этом смотреть в другую сторону.

Дрискер, несмотря на то что ничуть не сомневался в ответе, все же уточнил:

– Ты уверен?

– Дедушка, как думаешь, я быстрее, ловчее, хитрее тебя?

– Будем считать, что я ответил «да».

Мальчик широко улыбнулся.

– Так где мы с тобой встретимся сегодня вечером?

– Ты знаешь, где находятся «Три короля»?

– Знаю, но стараюсь держаться подальше оттуда. Они не любят, когда мальчишки типа меня слоняются поблизости. Ты там живешь, да?

– Приходи туда. Скажи привратнику, что ты пришел ко мне. Если ты покажешь мне короткую дорогу оттуда и до «Откровений», я удвою твое вознаграждение.

– Вот ведь удача, короткий путь я знаю. – На лице мальчика появилась довольная улыбка. Внезапно он посерьезнел. – Ты очень добр ко мне. С чего бы это?

Дрискер минуту молча смотрел на «Откровения», затем снова перевел взгляд на своего сопровождающего.

– Я, как и ты, родился в этом районе. Это было очень давно. В общем, это вопрос профессионального этикета.

– Да называй это как хочешь, дедушка. Я к твоим услугам – настолько, насколько понадобится.

– Тогда до встречи. Иди в другое место. Не лезь на рожон.

Мальчик пошел прочь, но напоследок спросил:

– А как же приключения?

И исчез.

***

Вернувшись в гостиницу, Дрискер застал Таршу у окна: она бездумно смотрела на шумную улицу внизу и на ее лице блуждало странное выражение.

– Все прошло, как и планировалось? – спросила она.

Он молча кивнул. Что-то было не так. Он не мог сказать ничего конкретного, но что-то было неправильно. Затем он заметил, что щеки девушки раскраснелись, а одежда помялась.

– С тобой ничего не случилось? – наконец спросил он.

– Мне просто нужно вздремнуть. Заснуть у меня так и не получилось, и я пошла посмотреть город. И очень устала.

Она подошла к кровати и, не произнося больше ни слова, растянулась на ней и мгновенно уснула. Дрискер остался на месте: устроившись в единственном кресле в номере, он стал размышлять. Что же натворила эта девчонка? А она точно что-то натворила.

В конце концов ему надоело думать об этом и он мысленно перенесся к недавним событиям. После ухода мальчика Дрискер провел достаточно много времени, изучая «Откровения» с разных точек, пытаясь определить, каким способом войти в здание и выйти из него, особенно сбежать, если что-то пойдет не так. В дом вели три двери: парадная, черная и дверь в подвал, находившаяся на уровне земли и располагавшаяся в южной части массивного здания. Окна и балконы можно было не учитывать: похоже, все они были запечатаны. У парадного и черного входа стояла охрана, не пускавшая внутрь незваных гостей. Внутри, где ведутся дела, наверняка еще больше охраны. Но, оставаясь снаружи, невозможно определить, в какой именно части здания расположена штаб-квартира гильдии Орсис.

Ответ на свой вопрос друид нашел незадолго до того, как Тарша проснулась. Вероятно, ей не понравится его план, но это наилучшая возможность для них проникнуть внутрь и найти человека по имени Тигерон. Как только им удастся продвинуться так далеко, придется полагаться на чутье и пользоваться каждым подвернувшимся шансом.

– Тебе лучше? – участливо поинтересовался Дрискер.

Она зевнула, потянулась и подошла к умывальнику, чтобы сполоснуть лицо.

– Вас не было дольше, чем я ожидала, – заметила девушка, вытираясь полотенцем.

– Мне было трудно пробираться через толпу. Я вернулся бы быстрее, если бы мне кто-то помог.

– Например, если бы вы наняли проводника? – предположила Тарша.

Он хотел было ответить, но внезапно понял, в чем тут дело.

– Да, проводника, – согласился друид. – С проводником было бы легче. Но ты ведь и так все знала, правда?

Она открыто посмотрела на него.

– Да, знала.

– Прямо от гостиницы и до самых «Откровений». Ты видела мальчика. Ты видела все.

Она не смутилась.

– Я хотела проверить себя. Посмотреть, удастся ли мне проследовать за вами незамеченной. И вы меня не заметили, верно?

Друид подошел к кровати и сел.

– Почему ты никогда не делаешь то, что я тебе велю? Неужели непонятно, что я не просто так прошу поддержать меня, что имеются определенные причины – я хочу, чтобы ты была в безопасности? Ну почему ты такая своевольная?

– А я не хочу сидеть в безопасности. Неужели вы не понимаете? Я хочу, чтобы меня учили. Я хочу знать то, что знаете вы, и уметь то, что умеете вы. Я хочу быть такой же, как вы, но у меня ничего не получится, если вы намерены держать меня взаперти.

– Ты всего лишь ученица, ты мне не ровня! – рассердился Дрискер. – Тебе не дозволено делать все то, что делаю я. Да, существуют навыки, которые помогут тебе найти дорогу и при этом сохранят тебе жизнь, но ты ими еще не овладела. Если ты и дальше будешь пытаться срезать путь, то рано или поздно причинишь себе вред – и довольно серьезный. Почему тебе так тяжело понять это?

Тарша тоже подошла к кровати и села рядом с учителем. У нее был вид побитой собаки, но вместе с тем в выражении ее юного лица читались решимость и упрямство.

– Почему вам так тяжело понять меня? У меня есть брат, он наполовину сумасшедший, и очень скоро он сойдет с ума полностью. И все это из-за магии. У меня тот же самый магический дар, что и у него. Мне нужно научиться понимать магию, и поскорее, потому что я не хочу закончить так же, как он!

Девушка не смотрела на Дрискера, и внезапно он понял, что она плачет. Тарша отвернулась, чтобы скрыть слезы, и украдкой смахнула их рукой.

– Вот что вы наделали, – прошептала она.

Дрискер дал ей пару минут, чтобы прийти в себя, а затем коснулся ее плеча.

– Тарша, посмотри на меня, – попросил он.

Когда она не ответила, он наклонился к ней, взял ее за плечи и мягко повернул лицом к себе.

– Тарша, я знаю, что ты сражаешься со своим братом, с последствиями его магии. Я понимаю твое беспокойство по поводу того, что время утекает у тебя сквозь пальцы. Но двигаться слишком быстро – глупая затея, даже если ты считаешь это своим долгом. Поступая так, ты не поможешь ни себе, ни другим. Напрасно ты думаешь, что сможешь перепрыгивать через ступеньки, срезать углы и не подвергать себя риску. Наверное, тебе кажется, что я торможу твое развитие, когда прошу сидеть тихонько, но ты не права. Я пытаюсь научить тебя. Я ничуть не хуже тебя понимаю, почему ты вынуждена спешить, но стремление спасти близкого человека не оправдывает безрассудство и наплевательское отношение к собственной безопасности. Если ты причинишь себе вред, от этого лучше никому не будет. Тебе следует сдерживать свои порывы и начать доверять мне, хотя бы немного. Если твоего брата еще можно спасти, мы с тобой спасем его. Вместе.

Он замолчал и сделал глубокий вдох.

– Теперь ко второму вопросу. Сегодня я впервые услышал от тебя, что ты боишься своей собственной магии. У меня было время на то, чтобы изучить тебя, посмотреть, как именно ты пользуешься магией, понаблюдать за твоим ростом в качестве мага. Если бы существовала какая-нибудь реальная опасность для тебя, я бы ее уже заметил. Но ничего такого я не увидел. Итак, скажи, почему ты только сейчас заговорила со мной о своих опасениях?

Тарша уже качала головой, словно говоря, что не может заставить себя ответить на его вопрос. Но Дрискер сильнее сжал ее плечи, успокаивая, и тихо прошептал ее имя.

– Скажи мне.

– Я не хочу об этом говорить.

Она обиделась и растерялась.

– Тарша…

– Не могу, нет.

– Тарша, пожалуйста! Скажи мне.

Она закрыла глаза.

– Я боялась, что если вы узнаете, то отправите меня домой.

Такого ответа он не ожидал.

– Почему ты так думала?

– А что я должна была думать? Как только вы поняли, что от друидов больше вреда, чем пользы, вы тут же ушли от них. Если бы я неожиданно объявила, что боюсь пользоваться магией, сколько времени у вас ушло бы на то, чтобы решить – от меня больше вреда, чем пользы? Вы – моя последняя надежда на то, что я смогу помочь брату. Я не могла рисковать, я боялась потерять этот шанс, рассказав вам о своих сомнениях. Поэтому и молчала.

Ее слова потрясли Дрискера.

– Но, Тарша, это же совершенно другой случай! Решение покинуть орден друидов я принял из-за действий людей, которые мне не нравились и которым я не доверял. По отношению к тебе я таких чувств не испытываю. И если бы ты отчаянно сражалась со своей магией, на мои чувства это никак не повлияло бы. Ты меня не предала, не разочаровала. Ты сделала абсолютно все, что от тебя требовалось, и ты показываешь большие успехи. Я бы никогда не бросил тебя из-за того, что тебе страшно. Никогда.

Тарша задумчиво смотрела на него.

– Не знаю, могу ли я поверить в это… Я давно уже ни во что не верю. Если я ошибусь на этот раз…

– Подумай. Если бы ты ошибалась, то сейчас уже возвращалась бы домой. Ты рассказала мне о своих страхах, и я нашел их беспочвенными. Я не вижу в тебе никакой слабости. Не вижу, чтобы ты теряла контроль над песней желаний. А если бы видел, то ни в коем случае не стал бы рисковать. Признаться, мне больше нечего сказать.

Тарша снова смотрела в сторону, и ее лицо оставалось непроницаемым. Дрискер Арк понял, что теряет ее. И потому решил рискнуть.

– Послушай меня. Давай перестанем обсуждать это, по крайней мере, в ближайшее время. Мне нужна твоя помощь с гильдией Орсис. Если я хочу сделать то, ради чего пришел сюда, мне обязательно понадобится твоя помощь. Можешь ли ты отложить ту, другую проблему, пока мы не решим эту? На сегодняшний вечер у меня есть план, но без тебя он не сработает.

Она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах внезапно вспыхнул интерес.

– Какой еще план? Расскажите.

И он рассказал – терпеливо и воодушевленно.

***

Уже наступили сумерки, которые вот-вот должны были смениться полной темнотой, когда наконец у дверей гостиницы появился мальчик. Дрискер и Тарша сидели у себя в номере, когда им сообщили о приходе посетителя. Мальчик ждал друида внизу.

Дрискер немедленно встал.

– Ты готова?

Тарша сомневалась. Она все еще была в расстроенных чувствах из-за недавнего разговора; девушку снедало беспокойство насчет того, что должно было вскоре случиться. Друид поступил очень благородно, заверив ее, что ни в коем случае не отправит свою ученицу домой, несмотря на ее боязнь собственной магии… Но кто даст гарантии, что, воспользовавшись ее помощью и выйдя на тех, кто послал по его следу убийц, друид не передумает? Именно этот момент и не нравился ей в разработанном им плане по проникновению внутрь «Откровений». Единственная причина, по которой она не отказалась участвовать во всей затее, состояла в том, что Тарша верила: у них все получится.

Наконец она тоже встала.

– Да, я готова.

Мальчик стоял сразу за входной дверью – тощий и оборванный обломок человечества, еще одна щепка, прибитая волнами к городскому порту. Он ей сразу не понравился. Может, ей не понравилась его внешность, а может, дело было в чем-то другом, но интуиция предупреждала Таршу об опасности.

– Ты не говорил, что возьмешь с собой дочку, – скорчил гримасу мальчик.

– Он не говорил, что возьмет с собой дочку, потому что я ему не дочь! – немедленно огрызнулась Тарша.

Мальчик сделал шаг назад и примирительно поднял руки.

– Ладно, ладно, мисс Острый Язык. Я не имел в виду ничего плохого. Откуда я знал, кто ты такая? – Он помолчал и хитро улыбнулся. – А ты не слишком молода, чтобы греть ему постель, а?

Тарша едва не налетела на него с кулаками, но Дрискер быстро встал между ними и заявил:

– Она моя ученица. Большего тебе знать не надо. Может, пойдем уже?

Тарша все еще кипела от гнева, пока мальчик вел их по улицам города, выбирая маршрут с таким количеством поворотов, что девушка почти сразу же запуталась. Если бы ей пришлось искать путь назад самостоятельно, она бы ни за что его не нашла. Хотя она с радостью попыталась бы это сделать, лишь бы избавиться от несносного мальчишки.

Они все шли и шли, как ей казалось, целую вечность, двигаясь по извилистым улочкам, сменяющим друг друга, и Тарша ни разу не угадала, в какую сторону они свернут. Несмотря на наступление темноты, на улицах по-прежнему было полно народу: в городе Варфлит жизнь кипела не только днем, но и ночью. Девушке и днем было довольно-таки трудно поспевать за проводником, а уж сейчас, при свете фонарей, ей приходилось прилагать немало усилий, чтобы держать друида и парнишку в поле зрения и не потерять их окончательно.

Ей это удавалось, но с большим трудом. Чем дальше они шли, тем больше крепло в ней подозрение, что мальчишка нарочно пытается оторваться от нее.

И вдруг они оказались на месте – впереди замаячили мрачные очертания «Откровений»; сквозь щели в ставнях пробивался свет ламп, но над зданием все равно висела атмосфера заброшенности и уныния. Мальчик двигался в глубокой тени, стараясь ни единым движением не выдать их присутствие возможным наблюдателям, и привел их к месту, откуда до цели оставалось футов пятьдесят.

Под навесом магазина, расположенного через дорогу от входа в «Откровения», парнишка сделал им знак остановиться.

– Мы достаточно близко подошли? – уточнил он.

Дрискер наклонился к нему и тихо ответил:

– Я хочу, чтобы ты оставался здесь. Не попадайся никому на глаза. Ни в коем случае не привлекай к себе внимание. Жди нашего возвращения. Возможно, придется подождать несколько часов. Сможешь дождаться нас?

– Я твой на всю ночь, дедушка, – ответил их проводник и покосился на Таршу. – Но мне не нравится, что ты тащишь ее с собой. Это неподходящее место для молодой девушки.

– Я в состоянии позаботиться о себе, – не в силах скрыть раздражения, прошипела Тарша.

Он пожал плечами.

– Ну, я же не знаю, какой у тебя опыт. – Он перевел взгляд на Дрискера: – Будь поосторожнее там, дедушка. В тенях живут дурные создания.

Тарша заметила, как улыбнулся Дрискер.

– Тогда я постараюсь держаться от них подальше.

Он вышел из-под навеса (Тарша следовала за ним по пятам) и пересек улицу. Они с трудом пробрались сквозь поток людей и транспорта и чуть было не попали под колеса повозки, которая неслась во весь опор, пока наконец не замедлила ход и не остановилась в дальнем конце улицы, целая и невредимая.

Дрискер повернулся к Тарше:

– Ты точно поняла, что произойдет дальше? Может, у тебя возникли вопросы касательно нашего плана?

Она покачала головой.

– Кто этот мальчик? Как его зовут?

Друид пожал плечами.

– Не знаю. Я не спросил его имени.

– Значит, если он не дождется нас, не будет ни единого шанса отыскать его?

– Думаю, так. Но он нас дождется.

– Ваше доверие к уличным оборванцам намного больше моего. С другой стороны, наверное, вы лучше в них разбираетесь, чем деревенская девушка из Западных земель.

– Он тебе не очень-то понравился, верно?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Нет, все в порядке. Просто он чересчур самоуверен как для человека без гроша за душой.

Дрискер положил руку ей на плечо.

– В мире уличных оборванцев, Тарша, каждый использует то, что у него есть. Идем.

Глава двадцать первая

Дрискер вел Таршу по дорожке вдоль фасада здания Орсис, пользуясь тем, что все старательно избегали этого места и там было свободно. Они дошли до ступеней, ведущих к входу, поднялись по ним, вошли в альков, и друид громко постучал в толстые деревянные двери. Проходили минуты. Тарша обернулась на прохожих: многие косились на них с нескрываемым любопытством. В тусклом свете уличных фонарей ей показалось, что на лицах людей читаются напряжение и страх. Она храбро смотрела на них в ответ, пока они не отвели глаз, а затем тоже направила взгляд в другую сторону.

Двери открылись. Перед ними стоял старик с лицом, испещренным шрамами, и глазами цвета грязи. Вид у него был такой, словно его могло унести первым же порывом ветра.

– По какому вы вопросу?

– Мы ищем встречи с гильдией Орсис, – тихо ответил Дрискер, прикидываясь человеком безрассудным.

– Вы желаете прибегнуть к их услугам? – В глазах старика вспыхнуло подозрение. – Или речь идет о любезностях со стороны дам дома наслаждений?

– Нам нужны услуги гильдии. Моя дочь…

Рука с крючковатыми пальцами взметнулась в воздух.

– Суть вашего дела меня не касается. Заходите. Следуйте за мной. У вас есть оружие?

Дрискер отрицательно покачал головой. Тарша продемонстрировала длинный нож, висящий на поясе под плащом.

– Положите его сюда, – велел старик, указывая на столик у двери. Тарша подчинилась. – Если вы что-то скрыли, вам не поздоровится, – добавил он.

Посетители промолчали, и старик сделал им знак:

– Пройдемте сюда.

Сгорбившись, как если бы он давно страдал от хромоты, но сумел к ней приспособиться, старик провел их через несколько проходов, мимо пересекающихся коридоров и закрытых дверей, пока наконец они не добрались до лестницы. Они долго спускались и через какое-то время очутились в очередном коридоре, тускло освещенном и уходящем вглубь здания. Сделав небрежный жест, проводник пригласил их пройти вперед. Тарша огляделась; в ней росло недоброе предчувствие. Здесь тени были гораздо более зловещими и всепроникающими, как будто свет от ламп, усыпавших стены, был наглым вторжением, которое нельзя терпеть. Похоже, мальчик был прав. Действительно создавалось впечатление, что здесь, во мраке, живут злобные существа, которые сейчас хорошенько спрятались. Тарша задумалась – какова их цель? И откуда мальчик узнал о них?

Погрузившись в тягостное молчание, маги последовали за стариком по хитросплетению сырых коридоров и обширных участков глубокого сумрака. Воздух был холодным и пах плесенью. Кое-где на полу и стенах виднелись мокрые пятна и трещины. Тарша отчаянно пыталась запомнить маршрут – на тот случай, если обратно им придется идти самим. Она не сомневалась: сейчас они находятся на несколько уровней ниже улицы, – но не могла понять, на сколько именно.

В конце коридора стены немного расступились, как бы давая понять, что впереди их ждет что-то новое. Так и оказалось: дорогу им преградили огромные двойные металлические двери, тяжелые и непроницаемые. Старик встал сбоку от дверей и постучал по деревянной панели, выступающей из каменной кладки стены. Вокруг разнеслось эхо.

Панель в стене скользнула вбок, и из образовавшегося отверстия на них уставились глаза.

– Клиенты, – коротко бросил старик, указывая на спутников.

Глаза внимательно осмотрели пришедших, затем послышался грохот отпираемых засовов и одна из двух огромных створок распахнулась. За дверью их ждал одинокий страж, облаченный в доспехи и вооруженный. Склонившись друг к другу, старик и страж шепотом обменялись несколькими фразами, которые Тарше не удалось разобрать. Потом старик сделал знак рукой, и друид со своей ученицей проследовали за ним внутрь.

У Тарши возникло ощущение, что они угодили прямо в пасть огромного металлического зверя. Стены, потолок и пол помещения были облицованы железными пластинами. Ни окон, ни дверей там не было, если не считать двери, через которую они вошли. Впрочем, утверждать это было сложно, поскольку свет сюда поступал исключительно от двух ламп по обе стороны входной двери. Примерно посередине помещения возвышался целый лес железных решеток, отгораживающих настолько темное пространство, что было совершенно невозможно разобрать, что же в нем находится. Больше никого в помещении видно не было, но Тарша мгновенно уловила чье-то присутствие.

Старик вышел за дверь и закрыл ее за собой.

– Стойте там, где стоите, – велел им страж.

И посетители стали ждать. Во мраке за решеткой слышался очень тихий шорох от движений находившихся там людей: шелест ткани, шарканье обуви. Тарша едва сдерживалась, чтобы не вызвать магию и тем самым защититься от поджидающих ее неприятностей, но Дрискер Арк запретил колдовать, если только ей не нужно будет спасать свою жизнь. Использование магии скажет о них членам гильдии больше, чем он был готов сообщить им.

В темноте за решеткой внезапно зажглось несколько бездымных ламп. Трое мужчин в плащах сидели за столом, скрывая лица под капюшонами. Кроме того, на них были маски из черной кожи, и, как показалось Дрискеру, они походили на каменные статуи.

– Объясните цель своего визита, – потребовал голос.

Тарша на мгновение перевела взгляд на стража, оставшегося рядом с ней. Это был огромный, угрожающего вида мужчина, облаченный в такой же плащ с капюшоном, как и троица за решеткой, но намного крупнее их, с могучими ручищами и широкой грудной клеткой. Она нисколько не сомневалась в его способности свернуть ей шею без особых усилий. Это не тот человек, которого можно рассердить, если у вас забрали все оружие. Очевидно, к такому же выводу пришли члены гильдии ассасинов, когда нанимали его в качестве телохранителя.

– Мы ищем возмездия за ужасную обиду, нанесенную моей дочери, – заявил Дрискер, ткнув пальцем в Таршу. – Один мужчина – госслужащий Федерации, которому она была обещана в жены, – овладел ею, а затем отменил свадьбу без каких-либо причин. Он оставил ее одну с ребенком и отказался брать на себя ответственность за содеянное. Приданое он забрал. У него нет чести. Я хочу внести задаток за его жизнь.

Воцарилось молчание. Затем из-за решетки снова раздался голос:

– Цена будет высока.

Дрискер небрежно махнул рукой.

– Нет такой цены, которую я бы не был готов заплатить. Этот человек – негодяй, он должен ответить за содеянное! Моя дочь обесчещена! Я хочу, чтобы он умер.

«По нему и не скажешь, что он все это сочинил, – подумала Тарша. – Настоящий разгневанный отец, нацеленный отомстить за свое поруганное дитя». Ситуация вызвала у нее странное чувство. Она чуть было не пожалела, что это просто выдумка. Ей захотелось, чтобы Дрискер и правда был ее отцом, а она – его дочерью. Чтобы он действительно сильно беспокоился за нее, как он говорил сейчас собравшимся здесь людям. Чувство, возникшее столь неожиданно, напугало Таршу. Сегодняшний вечер был полон открытий.

Усилием воли ей удалось стряхнуть с себя наваждение и вспомнить о своей роли в этом фарсе. Тарша отчаянно пыталась придать себе жалостливый вид, чтобы помочь убедить членов гильдии в искренности Дрискера, но ей всегда было трудно притворяться, и после нескольких неудачных попыток она перестала принуждать себя. Вместо этого девушка старалась все время держать голову скромно опущенной.

– Давайте убедимся, что мы друг друга правильно поняли, – продолжал голос за решеткой. В качестве платы за услуги была названа неслыханно большая сумма, но Дрискер лишь горестно махнул рукой, соглашаясь.

– Оплата производится авансом, – продолжал голос. – Вся сумма.

Дрискер пожал плечами.

– В обмен я потребую от вас гарантий. Гарантий того, что вы сделаете все, что обещаете, и представите серьезные доказательства выполнения заказа. И я хочу, чтобы эти гарантии мне дал Тигерон. Лично.

Пауза несколько затянулась.

– Вы сделаете все так, как мы сказали. – Голос звучал жестко и непоколебимо. – Никаких условий. Гарантии вам не нужны.

– Еще как нужны. Я получил информацию из надежных источников, что недавно вы взяли заказ, но не выполнили его. Так что позвольте мне заподозрить, что и мой заказ вы можете не выполнить.

Следующая пауза оказалась еще длиннее.

– Мы всегда выполняем заказ! Орсис не знает неудач.

– Да? – тихо уточнил друид. – Только два слова: Дрискер Арк.

Тарша еле сдерживалась, чтобы не смотреть на него. Что он делает? Если он раскроет их инкогнито, живыми они отсюда не выйдут. Он заранее рассказал ей легенду, которой собирался воспользоваться, чтобы убедить ассасинов в серьезности своих намерений, но такого в его рассказе не было.

– Кто вы такой? – спросил голос, и в нем явственно послышался темный, неприятный подтекст.

– Я отец, который переживает за свою дочь. Я человек, который привык добиваться того, чего хочет, и я намерен добиться этого и здесь. Я не позволю вам ни запугивать меня, ни лгать мне. Я не намерен платить вам, если вы не дадите мне гарантий, что действительно в состоянии выполнить обещанное. У вас хорошая репутация и огромный опыт. И вы должны стараться соответствовать им. Вы беретесь за дело или нет? Если нет, я и в другое место обратиться могу, хотя это причинит мне дополнительную боль. И даже не думайте нанести мне вред из-за моих слов. Премьер-министр Федерации – мой близкий друг, и он знает, что я сейчас здесь.

Мужчины за решеткой не отвечали. Вместо этого они склонились друг к другу и стали шептаться. Но Тарша присмотрелась к их жестам и кое-что поняла: те двое, что сидели сбоку, относились к тому, что в центре, с большим уважением. Она покосилась на Дрискера, и он едва заметно кивнул ей. Он тоже обратил на это внимание.

Друид чуть придвинулся к ней и прошептал:

– Ты сможешь нейтрализовать стража?

Тарша не поверила своим ушам. Так что он теперь задумал? Она украдкой покосилась на чудовище, стоявшее меньше чем в шести футах от нее: огромный страж имел угрожающий вид, его доспехи поблескивали в тусклом свете, а оружие было размером почти с Таршу. Сумеет ли она выполнить просьбу Дрискера? Успеет ли лишить стража чувств, прежде чем он доберется до нее?

– Да, – прошептала она в ответ.

Друид кивнул.

– Тогда действуй по моему сигналу.

Их внимание привлекло неожиданное движение за решеткой.

– Дрискер Арк мертв, – произнес знакомый голос. – Кто говорит, что это не так?

Трое мужчин снова смотрели на Дрискера и Таршу. По-прежнему было трудно разобрать, кто из троих говорил, но Тарша уже пришла к выводу, что главный здесь – тот, кто сидит в центре. Логично предположить, что именно он и есть Тигерон.

Такой ответ, однако, не удовлетворил Дрискера.

– Неважно, кто мне сказал. Важно, что вы, возможно, не сумели выполнить заказ. Хватит играть со мной в игры, Тигерон. Ты ведь Тигерон, верно? Старик, открывший нам дверь, сказал, что ты здесь. Притворство и ритуалы хороши для тех, кто не знает, как работают гильдии, а я в таких вещах разбираюсь. Дай мне гарантии, о которых я говорил, и мы сможем продолжить.

Тишина была оглушительной. Тарша приготовилась к любому исходу событий. В помещении потянуло холодом, и она невольно поежилась. И антураж, и атмосфера в этой вызывающей клаустрофобию, похожей на тюремную камеру комнате явно были тщательно продуманы. Материалы, из которых она была сделана, только подтверждали догадку Тарши и словно шептали ей о своем неслыханном применении. Судя по всему, это было нечто большее, чем просто место для бесед с вероятными заказчиками. Обратного пути отсюда не было.

Девушка осторожно огляделась и только теперь заметила стоки в полу. Их задача – облегчать процесс уборки.

Она лишь с большим трудом удержалась от того, чтобы схватить Дрискера и утащить его оттуда.

– Так и быть, – произнес голос, в котором зазвучали нотки гнева и смирения одновременно. – Даю вам слово: мы выполним то, за что возьмем с вас деньги.

Дрискер тут же покосился на Таршу и прошептал:

– Давай!

Не дожидаясь ответа, он раскинул руки, призвал магию друидов и, вырвав из пазов железную решетку, разделявшую помещение на две части, швырнул ее в трех ассасинов, так что и стол, за которым они сидели, и они сами врезались в стену у них за спиной.

Тарша резко повернулась к стражу. Ее песня желаний приобрела глубокий траурный оттенок. Девушка едва не опоздала: гигант оказался намного проворнее, чем она ожидала. Его ручищи уже были лишь в паре дюймов от ее лица, когда сила магии подняла его в воздух и отшвырнула прочь. Он с ужасающей силой врезался в стену и, потеряв сознание, рухнул на пол.

Дрискер еще был занят. Махнув рукой, он запечатал дверь, через которую они с Таршей вошли сюда. Второй взмах – и запечатанной оказалось дверь в противоположной стене, через которую сюда попали три несчастных члена гильдии Орсис. Друид пронесся сквозь дым и обломки и через несколько секунд оказался возле ассасинов. Один из них пытался встать, но тяжелая решетка пригвоздила его к полу. Друид покончил с ним одним ударом. Второй вообще не шевелился. Тигерон освободился и пытался добраться до запечатанной двери: его лихорадочные движения выдавали ужас, в отличие от закрытого маской лица.

Дрискер протянул к беглецу руки и потащил его обратно, подняв в воздух, как игрушку.

– Тигерон! – прошептал друид. – Ты там?

Он сорвал маску с лица главы гильдии убийц, но в то же мгновение в руках Тигерона, словно по волшебству, появились ножи. С помощью песни желаний Тарша быстро нанесла два точных удара – ножи полетели прочь, а руки асссасина онемели. Дрискер бросил на нее взгляд и одобрительно кивнул:

– Неосмотрительно с моей стороны.

Он потряс Тигерона, как тряпичную куклу, и бросил его на пол.

– Лежи тихо, – предупредил друид, сделав угрожающий жест.

Тигерон лежал не шевелясь и свирепо смотрел на противника. Он был крупным мужчиной, но Дрискер с легкостью одолел его.

– Тебе не уйти отсюда живым, так и знай, – сквозь зубы процедил Тигерон.

Дрискер наклонился к нему.

– Тебе тоже, скорее всего, учитывая, что ты пытался сделать. Я забыл представиться. Меня зовут Дрискер Арк.

На лице Тигерона вспыхнул неподдельный страх, и Тарша, которой с ее места было удобно наблюдать за происходящим и одновременно держать в поле зрения остальное помещение, сразу же узнала его. Дрискер сейчас стоял на коленях, опустив голову и приблизив свое почерневшее от ярости лицо к лицу ассасина.

– Мне бы следовало убить тебя и покончить с этим, – прошипел Дрискер. – Поступить с тобой так, как ты собирался поступить со мной. Но мне от тебя кое-что нужно. Если ты мне это дашь, я отпущу тебя с миром.

Тигерон презрительно хмыкнул.

– И почему я должен тебе верить?

– Не знаю. Решай сам. Это твоя единственная надежда. А теперь слушай внимательно – я не собираюсь повторять все опять. На тебя мне, в общем и целом, совершенно наплевать. А вот человек, который тебя нанял, – это совсем другое дело. Когда ты взял заказ?

Несколько мгновений Тигерон колебался, но затем, пожав плечами, сказал:

– Недель шесть назад, наверное. Выполнить свою часть сделки я должен был не раньше чем в конце месяца.

– Значит, он тебе заплатил?

– Выписал аккредитив. Я обналичил его на следующий же день, чтобы удостовериться, что он чего-то стоит.

– Аккредитив? Не золото, не серебро, не монеты? Ты должен был быть чертовски уверен в том, что его тебе обналичат.

– Я был достаточно уверен в этом. И я был абсолютно прав на этот счет. Сумма была хороша, хотя в результате она стоила мне потери слишком большого количества членов гильдии. А теперь, похоже, я буду вынужден расплатиться и еще кое-чем, верно?

Дрискер проигнорировал его вопрос.

– Назови мне его имя.

Выражение лица главы ассасинов несколько раз и очень быстро поменялось, но в конце концов оно застыло в суровой решимости.

– Давай же, убей меня! Если я начну называть имена, мне все равно не жить. Твоя прославленная мудрость друида должна бы подсказать тебе это. Вот только ты больше не друид, не так ли? Ты изгой, отверженный, человек, изгнанный себе же подобными. Представляю, как это больно.

– Если ты считаешь, что в состоянии так разозлить меня, что я прекращу твои мучения, то только зря тратишь время. Ты все равно скажешь мне то, что я хочу выведать. Хочешь узнать почему? Потому что рано или поздно тот, кто нанял тебя, непременно выяснит, что ты не выполнил заказ. Ему станет известно, что я до сих пор жив. И когда это произойдет, твоей репутации надежного наемника придет конец. И очень вероятно, что те, кто тебя нанял, поймут, что выбросили деньги на ветер, и захотят поквитаться с тобой. Я единственный, кто может тебя спасти. Открой мне имя заказчика, кем бы он ни был, и я заставлю его замолчать. Никому не нужно знать, как я это выяснил. Это останется между нами.

Друид приложил два пальца туда, где подбородок и горло Тигерона соединялись (это место никак не было защищено), и с силой нажал на дыхательное горло.

– Ты зря тратишь мое время. Решай немедленно.

Они обменялись взглядами, затем повисло долгое молчание. Наконец Тигерон слегка наклонился вперед и что-то прошептал. Дрискер Арк отшатнулся, недоверчиво качая головой. Тигерон прошептал что-то еще, и наконец друид кивнул. Затем он убрал пальцы от горла ассасина, неожиданно нежно зажал голову Тигерона между ладонями и резко повернул ее. Тарша, находившаяся на расстоянии в двадцать футов, услышала, как затрещали кости шеи.

Друид встал, вытер руки об одежду убитого и ласково погладил его по голове. Тарша не сводила с Дрискера глаз, пока он шел к ней.

– Я думала, он сказал вам все, что вы хотели узнать, – заметила она. – Во всяком случае, было очень на это похоже.

– Да, он рассказал все. Мне просто не захотелось давать ему еще один шанс убить меня. Я решил, что не могу поверить его словам о том, чтобы оставить все как есть… Лучше закончить на этом. – Тарша заметила мимолетную улыбку, которая показалась ей грустной. – Похоже, данное мной слово не такое уж верное.

Голос у него был таким мрачным, что Тарша решила: будет глупо и дальше педалировать этот вопрос.

***

Дрискер снял печать с двери, ведущей наружу, просто убрав связывающую ее магию, и повел Таршу назад через разветвленную сеть подземных коридоров, по тому самому пути, по которому они забрались сюда. Они в точности следовали маршруту для бегства, который она с таким тщанием учила наизусть, запоминая его в деталях. И теперь Тарша озвучивала каждую особенность данного маршрута и комментировала вслух каждый их шаг, не говоря о направлении, какого, как ей казалось, им следовало придерживаться. Они почти мгновенно оказались в передней. Старик ждал их. Он открыл дверь и выпустил их на улицу, стараясь избегать зрительного контакта и не произнеся ни слова.

Снова очутившись на свободе, они перешли на другую сторону улицы и, пробираясь сквозь толпу, увидели мальчика-проводника, который ждал их.

– Отведи нас обратно в гостиницу, – приказал друид и замолчал.

Им казалось, что обратный путь длился целую вечность. Частично в этом было виновато сильное пешеходное движение, но также активное вмешательство ночной жизни города, которая входила в дома удовольствий и выходила из них, врывалась в игровые дома и таверны. К тому же мешала какофония гомона толпы, из-за которой утрачивалась возможность построения нормального разговора. А кое-что из этого происходило из-за нежелания некоторых разговаривать.

Что касается Тарши, то она никак не могла найти компромисс касательно того, что только что увидела. Она не могла не думать о том, как быстро Дрискер Арк разрушил эту тщательно охраняемую комнату и добрался до трех мужчин, считавших себя в безопасности за барьером из железных решеток. Она все еще смотрела на него, когда он внезапно начал двигаться – дервиш в черных одеждах, темный дух с еще более темными намерениями. Он был природной стихией, существом такой решимости, что претворял в жизнь абсолютно все свои желания. Он обладал удивительной силой, и он был беспощаден. Он дал слово пощадить Тигерона, а затем передумал. Он убил ассасинов Орсис без колебаний, не задумываясь ни на секунду.

Что нужно пережить, чтобы стать таким беспощадным? Какие трудности нужно выдержать, прежде чем стать таким хладнокровным?

Она не могла сказать наверняка. Она не так уж много знала о Дрискере. О ее наставнике ходили разные слухи, но Тарша подумала: а сколько еще слухов не достигло ее ушей? Она вспомнила его признание в том, что он родился и вырос на улицах Варфлита, как и их юный проводник. Сколько историй об этом периоде его жизни навечно погребены в памяти Дрискера? Она и представить себе не могла и сомневалась, что хотела бы выяснить это.

Они уже дошли до гостиницы, когда мальчик повернулся к Дрискеру и протянул руку, ожидая получить плату за услуги. На мгновение – одно страшное мгновение – она заподозрила, что друид не сдержит данного им слова. А что, если он убьет несчастного?

– Дедушка! – окликнул его мальчик, видимо заподозрив то же, что и Тарша. – Как насчет нашего уговора?

Дрискер кивнул и положил руку на узкое плечо мальчишки.

– Ты сегодня хорошо поработал. Ты сдержал слово и заслужил каждый кредит, который я обещал заплатить тебе. Прими мою благодарность.

Он полез в свой плащ и достал несколько купюр. От изумления у мальчика округлились глаза.

– Это слишком много! Мы договаривались о меньшей сумме.

– Я изменяю наш договор. Считай это взяткой. Возможно, однажды мне снова понадобятся твои услуги.

Тарша облегченно выдохнула. Она и не заметила, что стояла, затаив дыхание.

Девушка уже шла к дверям гостиницы, когда услышала слова мальчика, обращенные к ней:

– Ты очень красивая.

Она густо покраснела и сразу же рассердилась на себя. Наблюдавший за ней Дрискер покачал головой.

– Я почему-то забыл спросить тебя, – окликнул он мальчика, уже почти смешавшегося с толпой и городскими огнями. – Как тебя зовут?

Мальчик обернулся.

– Омсфорд! – крикнул он в ответ. – Ши Омсфорд!

И он ушел, исчез в ночи, а Дрискер и Тарша с недоверием смотрели ему вслед.

Глава двадцать вторая

«Не надо было ему так делать. Не надо было. Не надо было ему так делать».

Таво повторял эти слова снова и снова, как литанию, как будто измеряя ими количество шагов, которые он делал по дороге, и бормотание помогало ему двигаться дальше. Он произносил эти слова тихо и монотонно, не думая о том, что именно говорит, не чувствуя усталости. У него начинала кружиться голова, как только он вспоминал о том, что произошло два дня назад, и о том, что ему пришлось совершить в той таверне для головорезов и чудовищ.

Ему пришлось!

Да, он убил их. Но он не виноват. Не виноват, что они погибли. Они солгали ему, а потом еще и ограбить пытались. Они бы непременно убили его, если бы он не спас себя. Перед его мысленным взором пронеслась пугающая галерея образов: руки, ножи, тяжелые взгляды. Они собирались причинить ему вред, и в ответ он, защищаясь, причинил вред им.

Они сами это все на себя навлекли!

Они сами вызвали эти события!

Как его родители. Как дядя. Как Малыш Малк. Как все остальные, хотя он уже и не помнил, как их звали. Ему это больше не казалось важным.

Сосредоточенность исчезла. Он прекратил бормотать и замолчал. А затем спросил Флюкена:

– Почему они так поступили со мной?

Но Флюкен не ответил ему. Он никогда не отвечал, и это было не очень-то важно, поскольку Таво все равно знал, о чем думает его друг. Флюкен был его лучшим другом – с тех самых пор, как в Таво проснулась магия. Флюкен явился к нему без приглашения, но с ясными намерениями. Он пришел, чтобы стать другом. Пришел, чтобы помочь понять. Пришел, чтобы выслушать. Флюкен стал лучшим другом, которого Таво никогда не имел. Он всегда находился рядом, когда Таво использовал магию, и часто подбадривал его во время тренировок. Он никогда не критиковал юношу, никогда не навязывал свою точку зрения. Никогда не жаловался и никогда не спорил.

– Нам предстоит долгий путь, – сообщил ему Таво. – Нам нужно найти Таршу.

Флюкен хитро покосился на него и подмигнул.

– Она меня обидела, – невнятно пробормотал Таво. – У меня теперь болит внутри.

Они шли рядом по дороге. Солнце еще только поднималось к зениту, до ближайшей деревни было далеко, а Таво уже испытывал сильную усталость.

– Нужно будет показать ей. Нужно будет сделать Тарше больно, пусть у нее тоже болит. Я не виноват. Ты ведь понимаешь, да?

Как и всегда, Флюкен просто посмотрел на него. Но Таво понял, что друг с ним согласился. К тому же, если он не исчезает, значит, Таво идет в правильном направлении. Это его успокоило. Было приятно сознавать, что Флюкен всегда будет рядом.

Когда-то такие же мысли посещали его и в отношении Тарши…

Таво опять немного помолчал, довольствуясь тем, что движется вперед, не глядя по сторонам, и его мысли опять унеслись в таверну, к людям, которых он там оставил, к жизни, которую у них отобрал. Такие люди заслуживают смерти. Они хотели обидеть его. Хотели похитить его деньги и имущество, а его самого выбросить, как мусор. Как и все остальные, эти люди не догадывались о его способностях, иначе они оставили бы его в покое. Сколько их там было? Может, двадцать? Не то чтобы это имело для него значение. Нет, на самом деле – нет.

Не больше, чем Тарша. Но внезапно он подумал – а что случится потом, когда он найдет ее? Если он убьет ее, что с ним тогда станет? И дóма, и людей, называвших его своим ребенком, больше нет. Его старая жизнь закончилась. Ему придется начать жить заново, а он понятия не имел, с чего же начать. Когда-то рядом с ним всегда была сестра. Но если она умрет, он останется один-одинешенек. Это его беспокоило, и больше, чем следовало. Внезапно Таво расплакался – боль одиночества оказалась слишком мучительной. Желудок у него сжался, к горлу подступила тошнота. Он согнулся пополам, и его рвало до тех пор, пока в желудке совсем ничего не осталось.

В стороне от залитой солнцем дороги, в небольшой зеленой рощице раздавалось пение птиц. Этот звук его просто взбесил. Он завизжал, его магия выплеснулась потоком огня, так что деревья затряслись, а листья на них сгорели. Пение стихло.

Неожиданно Таво ужасно захотелось свернуться калачиком и умереть.

И он почти поддался этому желанию, но вспомнил свой план найти Таршу, и оно постепенно стало ослабевать, а потом и вовсе сошло на нет.

***

– Я могу перестать пользоваться магией в любой момент, как только захочу, – заявил он Флюкену, когда они приблизились к следующей деревне. Уже начинались сумерки, на крыльцах домов и магазинов зажигались фонари; здания здесь располагались на небольшом расстоянии друг от друга. В центре деревни была маленькая, заросшая травой площадь. Таво задумался, как же называется деревня, но потом решил, что это не важно. Все, что ему было нужно, – это место для отдыха перед долгой дорогой.

Флюкен, как всегда, промолчал.

– Знаешь, а я могу. Могу бросить. Я знаю, как это делается.

Теперь он вел беседу с Малышом Малком, своим дядей, а также с мужчиной и женщиной, которые раньше были его родителями. Они все шли по дороге рядом с ним. Как и Флюкен, они молчали. А они наглеют, подумал Таво. Раньше они не осмеливались идти вплотную к нему. Его пробрал озноб. Причин бояться у него не было, но их близость беспокоила его. Возможно, им что-то нужно от него. Но они опоздали. Ему больше нечего было предложить им.

– Отойдите от меня! – наконец закричал он. Ненависть к ним выплыла на поверхность.

Но они даже не посмотрели на него: их мертвые глаза уставились в пустое пространство впереди них.

Таво попытался вспомнить, какими они были при жизни, но он уже многое успел позабыть. Он забыл почти все детали событий, сложивших каркас его детства и отрочества. В последнее время его разум заволокло туманом, а та часть рассудка, которая еще работала, была сосредоточена на предательстве Тарши. Все остальное казалось ему неважным – даже причины, по которым он лишил жизни своих нынешних попутчиков.

Он тащился вперед в мрачном молчании через ряды домов, из которых не доносилось ни звука, вглядывался в надвигающуюся темноту и искал место, где можно было бы найти приют на ближайшие несколько часов. Опять шел дождь, однако Таво заметил это только сейчас, а потому промок до нитки и продрог до костей. Было неприятно и некомфортно, но все мысли были о другом, и огонь в его сердце поглощал все вокруг.

Тарша.

Почему?

Впереди, во дворе одного из домов работал человек: он накрывал сеткой грядки для рассады, а также уже покрытые ягодами лозы и кусты; одежда у него была такой же мокрой, как и у Таво. Дом незнакомца манил теплом, и Таво вдруг захотелось подойти к крестьянину и спросить, нельзя ли провести ночь в его доме. Но затем в доме раздался женский голос – крестьянина звала его жена, – и, кроме того, до слуха Таво долетели детские голоса, и он передумал. Мужчина обернулся и помахал ему рукой, но юноша пошел своей дорогой.

Он считал, что никому нельзя доверять. Даже если ценой недоверия были кров, и тепло, и, возможно, горячая пища.

Ему казалось, что прошли считанные мгновения, а он уже покинул деревню и вышел в поля. Он удивленно огляделся, но возвращаться не стал. Никакого возврата быть не может. Он плелся вперед, пока не заметил впереди тусклый свет – расплывчатое пятно во влажном мраке. Это был костер, разожженный под ветвями древнего каштана, а у костра грелся человек.

Когда Таво приблизился, человек поднял голову.

– Эй, путник, добро пожаловать! Садись со мной у костра. Можешь обсохнуть и угоститься моими припасами. Иди же сюда, я тебя не обижу.

Он сделал приглашающий жест и даже перестал есть, показывая тем самым, что ждет гостя.

Таво очень хотелось принять приглашение. У незнакомца были доброе лицо и мягкий голос. По его виду нельзя было сказать, что ему что-то нужно от Таво или что он хочет причинить юноше вред. Но Флюкен все равно шептал другу в ухо: «Нет, нет, нет». Таво задумался, а потом решил рискнуть. Одинокий человек не может представлять угрозы. Флюкен хочет как лучше, но ему придется понять Таво. В конце концов, друзья должны понимать друг друга.

Таво подошел к костру и сел напротив мужчины. Под большими, покрытыми листьями ветвями дерева было сухо, а горящий хворост и кора дарили тепло. Не произнося ни слова, незнакомец зачерпнул мяса с картошкой из котелка, висевшего над огнем, и протянул миску юноше. Таво благодарно кивнул и приступил к трапезе. Рагу оказалось не только горячим, но и вкусным, и он проглотил его с наслаждением. Он уже два дня ничего не ел.

В последний раз он ел в таверне, в одиночестве, окруженный трупами.

Флюкен отказался присоединяться к нему у костра. Он остался стоять под дождем, но когда Таво поискал друга взглядом, тот уже исчез.

– Далеко идешь? – неожиданно спросил мужчина.

Таво пожал плечами.

– Не знаю.

– А куда ты идешь?

Он опять пожал плечами.

– Ну, если ты и сам не знаешь, можешь не говорить. Вкусное рагу?

Таво кивнул.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. Я видел, как ты бредешь по дороге – весь промокший насквозь и очень несчастный. Я понял, что тебе очень нужна рука помощи. Как я вижу, в деревне ты останавливаться не захотел?

Таво покачал головой.

– Я и сам такой же. – Мужчина доел последнюю ложку рагу и отставил миску в сторону. – Предпочитаю свежий воздух и собственную компанию. Никогда не знаешь, чего ожидать в этих деревнях. Некоторые из них – очень неприятные местечки. – Он кивнул в сторону Таво. – Похоже, ты это выяснил на собственной шкуре.

Таво вновь покачал головой, но затем опустил глаза и увидел на одежде кровь.

– Несчастный случай.

– Ну, похоже, это был серьезный несчастный случай. Это ведь не твоя кровь, правда? Наверное, кровь другого человека… Впрочем, все нормально. Они же сами виноваты были, да?

Вся эта болтовня порядком утомила Таво, но особенно его напрягали вопросы. Он насупился и отвернулся, не желая больше слушать глупости.

Мужчина подумал и пришел к выводу, что лучше замолчать.

– Судя по всему, ты очень устал. Может, поспишь? Вот, возьми, у меня есть запасное одеяло. Ляг возле огня, завернись в одеяло и спи. Завтра мы с тобой начнем все сначала.

Он достал старое одеяло и протянул Таво. Юноша молча взял одеяло, завернулся в него и лег рядом с костром. Уже через пару минут он крепко спал.

***

Когда он проснулся, стояла глубокая ночь. Он бы ни за что не проснулся, если бы не Флюкен. Друг резко и сердито шипел ему что-то на ухо. Что-то произошло. Слова звучали неразборчиво, и Флюкен шептал из темноты, но насчет тона ошибаться не приходилось. Таво открыл глаза и осторожно выглянул из-под одеяла. Человек, накормивший его и давший ему это одеяло, рылся в рюкзаке Таво, рылся беспардонно, вытаскивал вещи, осматривал их со всех сторон и запихивал обратно.

Таво немедленно сел лицом к мужчине.

– Что это вы делаете?

Мужчина резко обернулся: он был явно напуган, лицо его выражало крайнюю степень отчаяния.

– Ничего. У тебя рюкзак перевернулся, и все вещи вывалились наружу. Я просто пытался положить их на место. Земля сырая, я не хотел, чтобы они промокли. Вот, пожалуйста, все уже на месте…

Он замолчал. Он рассуждал логично и, казалось, говорил правду, но Таво понимал, что это не так.

– Ты хотел обокрасть меня, – заявил юноша.

Словно из ниоткуда, в руке мужчины появился нож, и разбойник бросился вперед. Лезвие сверкнуло в слабом свете затухающего костра. Он двигался слишком медленно, чтобы успеть осуществить свои намерения, и Таво, издав лишь несколько звуков, остановил негодяя в прыжке и швырнул его спиной в огонь. Мужчина полежал там мгновение и внезапно вскочил: одежда его горела, он испуганно визжал, а пламя, пожиравшее одежду, уже лизнуло его кожу. Негодяй бросился на землю и принялся кататься по ней, снова и снова переворачиваясь со спины на живот и обратно, пока пламя не погасло.

Он замер в неловкой позе, тяжело дыша и всхлипывая от боли и осознания неудачи, а над ним возвышался Таво.

– Зачем ты это сделал? – завопил Таво. – Я думал, ты мой друг!

– На дороге друзей не бывает, – прошептал мужчина. – Никогда. – Голос у него звучал хрипло, надтреснуто, как будто огонь добрался до его легких. – Я просто искал деньги. – Он помолчал, хватая ртом воздух. – Чтобы было чем платить за еду. Еды у меня мало, да и той я поделился с тобой.

– Мне следовало бы убить тебя!

Мужчина рассмеялся.

– Сделай одолжение!

Таво стал напевать себе под нос. Рука мужчины против его воли поднялась и направила нож в своего хозяина. Мужчина начал всхлипывать и молить о пощаде, отчаянно сопротивляясь песне желаний, но у него ничего не вышло. Нож приблизился к шее, его острие коснулось горла.

– Я ведь просто хотел разыскать сестру, – пожаловался Таво, прерывая песню, и рука с зажатым в ней ножом замерла. – Но почему-то все или нападают на меня, или пытаются обокрасть.

– Нет, пожалуйста, не делай этого!

Таво посмотрел на человека у своих ног и увидел зверя. Увидел хищника, ставшего добычей. Его охватили гнев и разочарование одновременно, и разум ожесточился, а мысли о возмездии стали множиться. Но в следующее мгновение все исчезло – он увидел лицо Тарши, и его сердце снова наполнилось невыразимой грустью при мысли о том, что им уже не быть вместе. Какая-то часть сознания понимала: если он оставит сестру в живых, они снова смогут быть вместе, – но другая часть уверяла его, что этого не произойдет никогда

Таво наклонился, забрал нож из руки мужчины и бросил оружие в темноту. Не говоря ни слова, он с помощью магии швырнул разбойника навзничь с такой силой, что тот потерял сознание. Посмотрев на мужчину последний раз, Таво заново собрал рюкзак, свернул драное одеяло и пошел прочь.

***

Он шел до самого рассвета, пока не наткнулся на очень старый фермерский дом, во дворе которого стояло несколько покосившихся хозяйственных построек, и, не раздумывая ни секунды, подошел к двери дома и постучал.

Ждать пришлось долго. Наконец дверь открылась, в проеме появилась старуха и испуганно уставилась на него. Седые, связанные на затылке волосы, ночная рубашка под старым халатом, усталые глаза и морщинистое лицо – вся ее внешность выдавала в ней северянку лет восьмидесяти.

– Тени! – сердито прошипела она.

Таво был покрыт кровью своих жертв, лицо и руки были в синяках и царапинах, а одежда порвана. Тощая фигура, сонный вид, белая кожа и черные волосы – он походил на ожившего мертвеца. Он просто стоял и ждал, молча глядя на старуху и думая о том, какое же решение она примет.

– Давай, заходи, – наконец сказала она, освобождая проход и делая юноше знак войти. – Тебе нужно укрыться от непогоды и согреться. Заходи. Давай, быстро. Я угощу тебя супом и хлебом. И горячим яблочным сидром. Боже, ты только посмотри на себя! Что стряслось? На тебя напали разбойники и побили? Где твой дом?

Она не пригласила в дом Флюкена, но, с другой стороны, его никто никогда и не приглашал. Кроме Таво, Флюкена никто никогда не видел. Но нужно отдать ему должное: он не стал убеждать юношу не входить в дом. И Таво молча кивнул старухе. Затем, ничего не объясняя, он вошел внутрь, и дверь закрылась у него за спиной.

Глава двадцать третья

Весь оставшийся день ушел у Дара Ли на то, чтобы спуститься на дно каньона и начать свой пеший бросок к выходу из Чарнальских гор. Он старательно искал опоры для рук и ног и использовал вьющиеся растения и невысокий кустарник в качестве дополнительной поддержки, но был вынужден тратить столько же времени на передвижение по горизонтали, сколько у него уходило на перемещение по вертикали. Когда он преодолел двести футов, то устал так, как будто прошел две мили. Иногда ему приходилось возвращаться по собственным следам и выбирать другое направление. В результате он уже отчаялся добраться до дна каньона целым и невредимым.

Это было медленное, изнурительно тяжелое занятие, но времени на размышления хватало с лихвой. Он неожиданно понял, что погрузился в воспоминания о надежном, ответственном Стоу Чутине, капитане гвардейцев друидов, последнем члене старого ордена, ушедшего с должности после изгнания Дрискера Арка. Он вспомнил обо всем, что он делил с Зией, которая давным-давно любила его и, возможно, нашла бы в себе силы полюбить снова. Он едва сдерживал слезы, вспоминая ее мужество и жертвенность, мучаясь из-за того, что могло бы стать правдой. Возможно, им удалось бы найти способ снова быть вместе, если бы она выжила. Ему нравилось так думать, и он жалел о том, что не сумел дать ей то, чего она так хотела, но зато осуществил слишком многие свои желания.

Также он думал и о предводителе захватчиков в белом плаще, но эти мысли приносили одно лишь беспокойство.

Дар не мог понять, почему он до сих пор жив. Враг загнал его в ловушку на краю утеса, в сотнях футов над дном каньона. Его было так легко уничтожить – с помощью пушек на челноке или просто столкнув с утеса. Но ни первого, ни второго не случилось. Враг смотрел на Дара, как будто изучая его, а затем просто дал задний ход и исчез.

С чего бы ему так поступать?

Возможно, он оставил Дара в столь опасном положении, потому что, с его точки зрения, шансов выжить у горца просто не существовало. А возможно, предводитель решил, что, даже если Дар спасется, он не сумеет вернуться в Паранор вовремя, чтобы предпринять серьезные шаги. Также он мог полагать, что Дару уже вообще слишком поздно что-то предпринимать.

Но Дар считал, что ни одно из его предположений не является верным.

Нет, он думал, что дело совсем не в этом, но, хоть убей, не мог понять, в чем именно.

Как бы там ни было, такая неизвестность беспокоила его, заставляла снова и снова размышлять о том, с какой целью ему сохранили жизнь. Неуверенность положения, в котором он оказался, окружающая его тайна заставляли мысли горца крутиться вокруг этой темы, несмотря на глубочайшую скорбь по Зие.

Окажись он на ее месте, поступил бы он аналогичным образом? Что именно могло бы заставить его так поступить?

К тому моменту, когда Дар добрался до дна каньона, солнце начало клониться к закату, а когда он двинулся на выход из каньона, уже полностью стемнело. Дар направился на юг – не только потому, что именно в той стороне между вершинами гор ярче всего светило солнце, но и потому, что, насколько он помнил, пролетая над этим местом, там имелись промежутки в горной цепи. Он тогда, разумеется, не искал проходы в скалах специально, но, когда ведешь воздушный корабль, привыкаешь обращать внимание на то, что тебя окружает. Никогда не знаешь, когда обнаружишь то, что может помочь тебе в дальнейшем.

К полуночи он уже падал с ног от усталости и решил сделать привал. Завернувшись в потрепанный плащ и забившись в выемку в скале, куда практически не залетал ветер, Дар провалился в тяжелый сон. Он встал рано утром; небо было чистым, дул холодный ветер, и Дар продолжил свой пеший поход. Еды у него не было, но он наткнулся на ручей, вытекающий из скалы, вода в котором была чистой и холодной – должно быть, из растаявшего снега с горных вершин. Осенний ветер, дующий с севера, обдавал тело холодом, но зато сильно бодрил и постоянно напоминал путнику о том, что тот чуть было не потерял.

Выбравшись из Чарнальских гор и двигаясь вдоль их подножия назад к равнинам, образующим коридор между болотом Мальга и горами, Даркон начал составлять план действий, который он осуществит по возвращении в Паранор. Прежде всего необходимо предупредить друидов об опасности, угрожающей им со стороны захватчиков. Он должен убедить друидов, что, если они хотят обеспечить Паранору безопасность, им следует что-то предпринять.

Также он не мог отделаться от мыслей о новом ученике ордена, Кассене Дрю. Дар вспоминал, как во время экзамена Кассен демонстрировал свое умение исчезать, оставляя после себя один лишь образ, а сам незамеченным перемещался на новую диспозицию.

Словно он родился с этим даром.

Словно дар этот был неотъемлемой частью того, чем и кем являлся Кассен.

Он утверждал, что хочет поступить в орден на учебу, но Дар спрашивал себя, не было ли у этого ученика другой, зловещей цели. Такая возможность ему просто не пришла бы в голову, если бы он своими собственными глазами не видел, как захватчики исчезают точно таким же образом. Но что, если Кассен Дрю – один из них? Что, если у захватчиков свои планы на Паранор и друидов, и планы эти слишком хорошо скрываются, чтобы их можно было обнаружить? Дар стал размышлять над такой возможностью, продолжая плестись вперед, несмотря на надвигающуюся темноту. Шпион в их рядах? А почему бы и нет? Кассен получил разрешение поступить на программу для новичков практически без усилий, продемонстрировав навыки, подозрительно похожие на навыки врага, от которого Дару едва удалось сбежать. Если Кассен и захватчики никак не были связаны, то это совпадение можно считать просто колоссальным.

Страхи погнали его вперед с гораздо большей скоростью, чем та, которую бы он избрал в другой ситуации. Чем раньше он доберется до Цитадели, тем лучше.

Он шел весь день, придерживаясь линии скал, идущих на юг до самого перевала Дженниссона и начала лесов, окружающих Цитадель с севера от Зубов дракона. Однако когда наступила ночь, Дар все еще был слишком далеко от цели и смертельно устал. К тому же он был слишком изранен, чтобы использовать запас сил, который в других обстоятельствах непременно обнаружился бы.

В ту ночь он спал в хвойной роще у нижнего края предгорья и вскочил на ноги с восходом солнца. Через два часа пешего перехода ему улыбнулась удача. Грузовой корабль, летящий на юг из города Аначере, заметил его – изможденного путника, идущего в полном одиночестве. Откликнувшись на его неожиданные прыжки, размахивания руками и вопли, команда посадила корабль и взяла Дара Ли на борт. Как только корабль взлетел и лег на курс, его накормили и напоили, а через два дня высадили на закате недалеко от границ Паранора.

В полночь он уже стоял у ворот крепости друидов и кричал страже, требуя впустить его внутрь.

***

Его впустили в Цитадель и немедленно отвели к лекарю, который обработал раны и дал ему лекарство, помогающее уснуть. Дар не получил ни одного перелома, ни одной трещины – просто чудо, если чудеса случаются, – но ему не позволили разбудить Ард Риса или хотя бы встать с постели, не выспавшись как следует. Сначала он спорил, настаивая на том, что у него важное сообщение для Балронена, но лекари настойчиво рекомендовали ему отдохнуть и немного прийти в себя. По их словам, он бормотал что-то совершенно невразумительное. После минутного размышления Дар признал, что, возможно, они правы, тем более что к этому моменту он настолько устал, что уснул практически мгновенно.

Когда он проснулся на следующий день, рядом с ним никого не было. Он просто лежал в кровати и пытался вспомнить все, что с ним случилось. Как только Дар вспомнил об опасности, угрожающей Цитадели и друидам, он заставил себя сесть, а затем и встать. На нем ничего не было из его одежды, только пижама друидов. Вся одежда Дара исчезла. Как и его меч. Он подошел к двери и собрался выйти, но путь ему преградили вооруженные тролли. Дар возмутился и стал требовать, чтобы его немедленно проводили к Балронену. Один из троллей велел ему сначала одеться, если он действительно хочет получить аудиенцию.

Дар неохотно вернулся в комнату, и дверь захлопнулась.

В кладовке он нашел чистую одежду, плащ и обувь и немедленно оделся. Меч, правда, он все равно не обнаружил. Что-то тут было не так, но что именно, Дар пока понять не мог.

Однако выяснить это ему удалось довольно скоро. Горца проводили в палату, где его уже ожидал Балронен со своей свитой. Тролли ввели Дара внутрь и тут же вышли, закрыв за собой двери. Клинок встал в конце стола и посмотрел на сидящих за ним друидов, и по выражению их лиц понял, что его вызвали вовсе не для того, чтобы оказать ему теплый прием.

Бесстрастным оставалось только лицо Клиции Порс.

– Я жду твоего отчета! – рявкнул Балронен. – Только давай по существу.

И Дар отчитался о поездке, начиная с момента их первой встречи с неизвестным врагом и заканчивая гибелью Квинса. Он рассказал о полете на восток вглубь Чарнальских гор, о последующей битве и гибели всех его спутников, а также о своей долгой дороге домой.

Когда Дар закончил, воцарилась глубокая тишина.

– Скажи мне, Клинок, как так вышло, что ты не сумел защитить друидов, вставать на защиту которых – твоя обязанность, однако сам умудрился остаться в живых? – гаркнул Чу Френк, даже не подумав скрыть свое презрение. – Невольно возникает вопрос: а ты вообще хоть что-то предпринял, пытался как-то предотвратить трагедию?

Дар не спешил отвечать. Тот факт, что Френк набросился на него, хотя Обер Балронен еще ничего не сказал, вызывал обоснованную тревогу. Френк никогда бы не вылез вперед, если бы не был уверен в том, что Верховный друид поддержит его.

– Мне казалось, я объяснил все достаточно ясно, – после паузы произнес Дар. – Руис приказал мне оставаться на борту. Когда все завертелось, я был слишком далеко и просто не успел вмешаться. Зия погибла, сражаясь, в то время как я вел корабль. Она применяла магию, чтобы спасти остальных. Это трагедия для всех нас, но для меня – в особенности. Однако впереди вас ждут куда бóльшие неприятности.

– Думай лучше о своих неприятностях, – посоветовал ему Френк, глядя на Балронена. – Верно я говорю?

Верховный друид не стал скрывать раздражения.

– Не надо мне подсказывать, Френк, – сердито буркнул он. Затем, повернувшись к Дару, спросил: – Что ты сделал, чтобы остаться на борту корабля? Квинс ведь не просто так решил не брать тебя с собой.

– Объективных причин у Руиса не было. Похоже, он считал, что больше всего пользы я принесу, если останусь на месте. Я пытался оспорить его решение, и Зия поддержала меня. Однако он настоял на своем.

– Но, опять-таки, – медленно произнес Балронен, – почему ты управлял кораблем, в то время как Зия отражала атаки? Разве не должно было бы быть наоборот: она – стоит у руля, ты – сражаешься с врагом? Разве в какой-то момент ты не должен был предложить ей поменяться местами?

Дар покосился на остальных. Большинство из них отвело глаза. Никто здесь ему не поможет.

– На это у нас не было времени. Все произошло слишком быстро. Как пилот я опытнее Зии, поэтому, наверное, она решила, что у руля лучше остаться мне, а она применит магию, чтобы разогнать врагов.

– Надо же, как тебе повезло, – заметил Крейс Адрис, а Пескарин одобрительно кивнул.

– Истинный воин всегда стоит впереди своих людей, а не за их спинами, – торжественно заявил Пракс Тольт. – Похоже, здесь у нас другой случай.

– Руис Квинс сам решил идти без меня, – сердито повторил Дар. – Я бы пошел с ним, но он мне этого не позволил. И, как выяснилось, мне все равно следовало бы пойти с ним. Он совершенно не справился со своей задачей – не смог установить контакт с чужаками. Что касается Зии и остальных, то на корабле все подвергают себя опасности, независимо от того, где они находятся. Мне просто повезло больше, чем другим.

– Ты, конечно же, рисковать не стал, да?

– Довольно! – рявкнул Обер Балронен. – Клинок, я лично дал тебе четкие и подробные инструкции. Тебе подробнейшим образом было рассказано о том, как именно ты должен вести себя во время встречи с вероятным противником. Возможно, ты желаешь что-нибудь добавить к этой информации? Уточнить какие-то детали в своем отчете?

Так значит, он пытается ловить рыбку в мутной воде, хочет получить возможность спихнуть вину за произошедшее на погибших. Дар чуть было не озвучил свои мысли, но вовремя прикусил язык.

– Я действительно должен предупредить вас. Руис Квинс вел себя вызывающе с захватчиками и тем самым рассердил их. Возможно, именно его оскорбления, угрозы, ссылки на могущество друидов в качестве устрашения заставили их напасть на нас. Возможно, именно он превратил Паранор в мишень. Легкость, с которой они уничтожили Руиса Квинса, Зию и гвардейцев-троллей, говорит о том, что они вполне могут преуспеть. Я считаю, нам нужно предпринять кое-какие шаги, чтобы укрепить наши позиции. Мы должны призвать остальных, чтобы они присоединились к нам, и дать бой…

– Призвать эльфов? – недоверчиво воскликнул Френк.

– Всех, кто согласится прийти! И еще кое-что. В Цитадели сейчас находится новый ученик, и, вполне вероятно, он не тот…

Балронен стукнул кулаком по столу.

– Немедленно прекрати! Твои попытки рассуждать просто смешны. Наша Цитадель стоит на этой земле уже тысячи лет, и она выстояла против многих и многих атак. И сейчас выстоит. Эти дикари, осмелившиеся напасть на нас, эти лжецы и обманщики уйдут ни с чем, как и все их предшественники! Дабы отбить нападение подобных созданий, нам не нужна помощь – если, конечно, им хватит глупости действительно напасть на нас. Мы и сами с ними справимся. И, разумеется, мы не нуждаемся ни в помощи Федерации, ни в помощи эльфов!

Он покинул свое место, обошел стол и встал прямо напротив Дара.

– Ты позволил двум друидам погибнуть зазря. Ты подвел орден, ты подвел меня. От тебя требовалось выступать щитом для тех, кто оказался на одном корабле с тобой, но ты, очевидно, думал только о себе. Поэтому я изгоняю тебя из ордена друидов, изгоняю из Паранора. Ты покинешь Цитадель завтра утром – времени достаточно, чтобы собрать вещи. До тех пор ты будешь заперт у себя в комнате. Твой меч останется у нас. Я бы конфисковал его у тебя прямо сейчас, но ты, очевидно, не взял его с собой. Неважно. Можешь быть уверен: тебе не позволят взять его с собой. Ты его недостоин. Ты изгнан.

Балронен отвернулся и жестом велел Дару убираться.

Дар остался стоять, кипя от гнева, но не давая ему выплеснуться наружу. Все это было спланировано заранее. Он это чувствовал. Этот сценарий разработали и осуществили с конкретной целью, но с какой – Клинок пока не понимал. Он еще многое мог сказать, но ни секунды не сомневался, что его никто не станет слушать. Всем было плевать. Никто не захочет поддержать его.

Но в одном горец был уверен: если он покинет Паранор, Меч Ли отправится вместе с ним.

И, не попрощавшись с присутствующими ни словом, ни жестом, Дар Ли вышел из залы.

Глава двадцать четвертая

В тот же самый день, вскоре после полудня, Эллис повела Кассена за стены Цитадели на прогулку в лес. Их приветствовало ясное, чистое небо, солнечные лучи пробивались сквозь плотный шатер деревьев, и короткие тени добавляли пейзажу очарования. Девушка несла корзинку, и хотя ее спутник неоднократно интересовался, что она туда положила, упрямо отказывалась отвечать. Эллис была в своем обычном веселом расположении духа, и юноша улыбался вместе с ней: она вела себя так легкомысленно, что он невольно заражался ее настроением.

В конце концов, она постаралась сделать так, чтобы он расслабился.

Молодой ученик друидов приложил немало усилий, чтобы девушка стала его лучшим другом, всегда радовалась встрече с ним, всегда была готова помочь, о чем бы он ни попросил. Она воспринимала Кассена как свой личный проект: водила его по всей территории Цитадели, пичкала познаниями о друидах и их ордене, учила его тому, каким образом члены ордена должны помогать жителям всех Четырех земель, и предоставила ему более широкие сведения из истории Рас. Каждый день она старалась поведать ему что-нибудь новенькое, а он, со своей стороны, всегда демонстрировал готовность слушать и учиться во время перерывов в лекциях или практических занятиях.

Все это, похоже, очень сблизило молодых людей, а девушка ни о чем другом и не мечтала.

– Вы уверены, что никто не узнает о том, что мы сделали? – как-то раз спросил ее Кассен. – Я бы не хотел, чтобы из-за меня у вас были неприятности.

Они как раз прошли по подземному переходу, начинающемуся на территории Цитадели и заканчивающемуся в лесу, где они сейчас гуляли, – это был древний путь спасения, которым, возможно, не пользовались уже много лет и о котором, вероятно, забыли если не все, то большинство друидов. Сама Эллис узнала об этом проходе случайно: ей рассказала о нем ее наставница Клиция Порс.

– Нет, не бойтесь. Это один из древних секретов, о которых и друиды-то почти не помнят. Пока люк запечатан, никто не сможет пробраться в него снаружи, а больше никакой опасности он не представляет. Поэтому ничто не мешает нам воспользоваться им, при условии, конечно, что мы опять запечатаем его, когда будем возвращаться. Никто не должен знать, что мы здесь. – Она широко улыбнулась. – У нас будет настоящее приключение!

– Какое приключение вы задумали?

– Не могу сказать. Это сюрприз!

Кассен пожал плечами.

– Делайте все, что пожелаете, Эллис, я ваш верный спутник. Приключение в вашей компании, чего бы оно ни касалось, непременно доставит мне удовольствие. Только обещайте, что вы вернете нас домой целыми и невредимыми еще до отбоя.

– А, так вас отбой беспокоит, да?

Кассен улыбнулся и подмигнул ей.

– А что в корзинке?

Эллис лукаво покосилась на него.

– Это часть сюрприза! Вам не придется долго ждать, чтобы узнать, что это. Хотите еще послушать о друиде Алланоне? Он был последним друидом намного более древнего ордена, и, когда умер, друиды исчезли из Четырех земель на долгих триста лет.

Эллис уже много дней мечтала о том, какие у нее с Кассеном будут отношения. Рано или поздно они закончат учебу и тоже смогут стать друидами. Возможно, тогда она соединится с ним – станет наставницей, помогающей ему продолжить образование на новой родине, и помощницей, разделяющей его страсть к магии. Она не позволяла себе задуматься о том, как Кассен воспримет ее идею, когда настанет пора озвучить ее. Сейчас ей достаточно было того, что они оба работали на одну цель. Она еще успеет придумать способ донести до него свой план. Возможно, сначала ему будет тяжело, но в результате он будет счастлив жить такой жизнью, если по-настоящему полюбит ее.

Они дошли до покрытой густой травой поляны, окруженной огромными елями, и Эллис поставила корзинку на землю, достала оттуда небольшое одеяло и расстелила его. Затем она опустилась на колени и, весело напевая себе под нос, принялась раскладывать хлеб, сыр, фрукты, кусочки холодной свинины и оленины.

– Значит, сюрприз – это ланч? – уточнил Кассен.

Девушка покачала головой.

– Это называется пикник. – Она подняла голову и увидела, что он растерялся. – Во времена Древнего мира люди часто устраивали пикники в погожие денечки. Целыми семьями отправлялись в парк или лес и проводили там весь день. Они всегда брали с собой еду и питье. Иногда играли в разные игры. Иногда дремали на солнышке. Выбираться из своих домов, чтобы отдыхать и наслаждаться природой, стало традицией.

– Не думаю, что у меня на родине им бы понравилось такое времяпровождение. У нас редко кто выходит из дома, разве что если нужно поработать. Погода неподходящая. Я никогда даже не слышал о пикнике, не говоря уже о том, чтобы участвовать в нем. Возможно, мне потом захочется повторить этот опыт. Выходит, это и есть наше приключение?

Эллис придвинулась к нему.

– Возможно. По крайней мере, его часть.

Затем она привстала и поцеловала его в губы. И Кассен ответил на ее поцелуй. Он не пытался отстраниться; было очевидно, что ему нравилось целоваться с Эллис. Когда девушка обняла его, он тоже потянулся к ней. Не переставая целоваться, они упали на одеяло.

Он почувствовал, как Эллис прильнула к нему.

– Не останавливайся, – прошептала она.

Но он остановился. Чмокнув ее в нос последний раз, Кассен предложил:

– Может, поедим? Дайте мне шанс привыкнуть к тому, как это обычно происходит. Эта ваша штука, пикник, куда сложнее, чем кажется.

Он улыбнулся, стараясь приободрить ее, и она храбро улыбнулась в ответ, хоть и была смущена и растеряна.

– Похоже, я немного поторопила события.

– Нет-нет, – тут же возразил он. – Дело не в этом. У меня был… неприятный опыт. До сих пор как вспомню, так вздрогну. Наберитесь терпения, прошу вас.

Какое-то время они молчали, сидя друг напротив друга, и делились едой и питьем. Эллис старалась не смотреть на юношу. Она чувствовала, что слишком много на себя взяла, а возможно, даже все испортила. Но она не могла понять, почему Кассен отстранился от нее – разве что чувства, которые он испытывал к ней, кардинально отличались от ее собственных.

Внезапно она испугалась, решив, что нашла причину его резкой холодности. В ордене были и другие женщины, которым нравился Кассен. Время от времени она замечала его с ними: склонив друг к другу головы, они что-то обсуждали. Еще сильнее она беспокоилась по поводу его нечастых отлучек, когда они гуляли вместе. Вот только что юноша шел рядом, миг – и он исчез. Конечно, Кассен никогда не пропадал надолго и у него всегда было объяснение тому, почему он ушел. Но она все равно волновалась. Возможно, он с кем-то встречается? Возможно, у него уже есть любовница, другая женщина, к которой он испытывает более сильные чувства?

Именно в этом все и дело, да? Разумеется, именно здесь ключ к проблеме!

Внутри нее поднялась волна ревности и гнева. Когда Кассен протянул руку и вытер Эллис уголок рта, ее это рассердило, хотя она и понимала, что юноша таким жестом хотел успокоить и приласкать ее. Она немедленно отвернулась и уставилась на деревья, чувствуя себя очень несчастной.

Чуть позже, когда они уже съели все припасы и Эллис убирала все обратно в корзинку, она заметила:

– Наверное, нам пора возвращаться.

Но Кассен покачал головой.

– Я бы хотел побыть здесь еще немного. Можно? Мне здесь нравится.

Она выдавила из себя слабую улыбку.

– Как пожелаете.

Он подвинулся к ней поближе и обнял.

– Вы стали мне добрым другом, Эллис. Вы так много для меня сделали, с самого момента моего появления здесь. Если бы не вы, я бы ходил потерянный.

– Мне просто хотелось помочь…

Они долго сидели рядом, думая каждый о своем. Эллис больше не пыталась поцеловать Кассена; она смотрела, как легкий ветерок ерошит его светлые волосы, украдкой любовалась его лицом и пыталась решить, как ей быть дальше. Попробовать прикоснуться к нему сейчас – об этом не могло быть и речи, учитывая создавшуюся ситуацию. Позволить ему прикоснуться к ней – тем более. Но она чувствовала: что-то сделать надо.

Однако первым заговорил Кассен.

– Как вы относитесь к увольнению Клинка? – спросил он.

Эллис не сразу ответила на его вопрос. Неожиданное решение Обера Балронена изгнать Даркона Ли было известно только узкому кругу лиц.

– Так вы знаете об этом? – смущенно переспросила она.

– Столь важная информация очень быстро расходится в таком месте, как Паранор. Что вы думаете насчет этого?

Она покачала головой.

– Говорят, он сопровождал двух друидов во время встречи с войском, уничтожившим несколько армий троллей, где-то к северу отсюда. Встречу организовывали, чтобы выяснить, какие цели преследуют захватчики. Что-то пошло не так, и оба друида погибли, как и все гвардейцы. Балронен заявил, что в этом виноват Клинок, потому что он действовал недостаточно быстро, чтобы спасти их. И потому его освободили от должности. Он должен покинуть Паранор завтра утром.

Кассен задумался.

– Как вы считаете, это правда? То, что о нем говорят – будто он не стал помогать друидам и те погибли?

Она покачала головой.

– Я не знаю. Он никогда не казался мне человеком, избегающим драки, да и репутация в ордене у него отличная. Полагаю, Ард Рис переборщил.

– Мне такая мысль тоже приходила в голову. Это только подтвердило бы то, что мне говорили о Балронене. Остальные друиды его не любят, ходят слухи, что он очень вспыльчив, а иногда и вовсе действует нерационально. И его неожиданное решение уволить Клинка укрепляет такое впечатление.

– Вы храбрый человек, раз осмеливаетесь озвучить подобные впечатления человеку, которого вы почти не знаете. А что, если я одна из его наперсниц? Что, если я шпионка? Я бы обязательно доложила о ваших словах куда следует.

Он улыбнулся.

– Но вы ведь не шпионка, правда? Тешу себя надеждой, что уже достаточно узнал вас, а следовательно, могу это утверждать. Не так ли, Эллис?

Она молча кивнула.

– Позвольте мне кое-что сказать вам. Недавно я рассердился на вас. – Он помолчал, давая ей возможность воспринять эту информацию. – Меня некоторое время не влекло ни к кому. И я несколько смущен, что сейчас все изменилось. Я имею в виду вас. Вы мне очень нравитесь. Я не хочу сделать ничего дурного. До сегодняшнего дня я не осмеливался даже думать о том, что между нами может возникнуть что-то, кроме дружбы. Думаю, вы поразили меня. – Он помолчал. – Я только хочу сказать, что если вы меня спросите, то я бы хотел еще раз отправиться с вами на пикник.

Эллис окинула юношу пристальным взглядом, оценивая и его слова, и выражение его лица.

– Я бы тоже хотела этого, – наконец призналась она.

И после этих слов ей снова стало хорошо.

***

Весь день Дар Ли просидел в своей комнате под замком по приказу Обера Балронена, и присутствие троллей, стоявших на страже у его дверей, только усиливало ощущение тюремного заключения. Даркон несколько раз открывал дверь и проверял, ушли стражники или нет, и каждый раз понимал, что нет, не ушли. Он потратил совсем немного времени на то, чтобы собрать свои жалкие пожитки, и ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. И он невольно принялся размышлять. Зачем Балронен оставил его в Цитадели до завтрашнего утра? Чем больше Дар об этом думал, тем более странным казалось ему распоряжение Верховного друида. Какие планы на его счет втайне вынашивает Балронен? Вероятно, он все еще думает, что сможет забрать у Клинка его Меч Ли? Но меча у Дара не было, и в данный момент он и сам не знал, где искать свое фамильное оружие.

Ему принесли еду и питье, но никто не зашел проведать его. Дар мерил шагами комнату, злился, но никак не мог придумать план побега. Значительную часть времени он посвятил размышлениям о том, что же могло приключиться с его мечом. Исчезновение меча представляло собой тайну. Дар был уверен: когда он колотил в ворота Цитадели и требовал впустить его, меч еще был с ним. Он не помнил, чтобы кто-то забирал у него меч. Он несколько раз обыскал комнату, но меча не обнаружил. Кто-то его забрал, но кто? Да и, самое главное, зачем им это? Его мог использовать только человек, в чьих жилах текла кровь Ли, только потомок Рона Ли, первым погрузившего клинок в воды озера Преисподняя, когда изгнали друида Алланона, много лет тому назад.

Он все еще размышлял о том, как найти меч, и не заметил, что солнце стало клониться к западу, уступая сумеркам. Наконец дверь открылась и в комнату вошла Клиция Порс. На ней, как всегда, были серые одежды, голова клонилась под гривой седых волос, руки были молитвенно сложены на груди. Голову она подняла только после того, как едва не врезалась в Дара.

– Леди Порс, – произнес Дар, почтительно склоняясь перед ней – он считал, что она заслуживает подчеркнуто вежливого обращения.

– С твоей стороны было бы мудро уйти немедленно, – ответила она, вперяя в него взгляд своих темных глаз. – Иначе будет слишком поздно.

Он изумленно уставился на нее.

– Поздно для чего?

Она злобно улыбнулась.

– Идем же. О чем ты вообще думаешь, Дар Ли? Тебя не удивили обстоятельства твоего увольнения? Ты не задумывался о том, почему тебя не выгнали немедленно? Чего ты расселся, как на свадьбе? Давай, включи здравый смысл. Когда человек теряет благосклонность Балронена, он обычно падает очень низко. Иногда полностью пропадая из виду.

Голос у нее был грубый, хриплый от старости и чувства, которое Даркон совершенно не мог прочитать. Она была отравительницей, и от ее руки погибли многие ее ровесники. Он не мог не подозревать самое худшее. Однако слова старухи рассеяли его подозрения.

– Я должен остаться, чтобы попытаться получить должность назад. Совету друидов придется выслушать меня, от начала и до конца.

– Ты так долго не проживешь.

– Что, все настолько плохо? За что он рассердился на меня? Почему ему так не терпится избавиться от меня?

– Кто может сказать наверняка, о чем Балронен думает в последнее время? Возможно, он разозлился из-за смерти Зии – приза, которого он так жаждал. И ему было просто удобно обвинить тебя в этой потере, ведь ты когда-то был ее любовником. А его неспособность достичь конкретного результата от этой дурацкой делегации к таинственным захватчикам вынудила его искать козла отпущения. Ты остался жив, а все остальные погибли, потому он и решил спихнуть вину на тебя.

– Никто не виноват в том, что там произошло!

– Разумеется, никто не виноват. Но, согласно нашей современной культуре в этих стенах, виновного необходимо назначить. Если совершено преступление, нужно найти преступника. Так сейчас обстоят дела. И Балронен это прекрасно знает. По вполне понятным причинам ему не хочется брать вину на себя, а потому он повесил ее на тебя и совершил правосудие Верховного друида, изгнав тебя из Паранора.

Клиция наградила его тяжелым взглядом. Даркон по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Тебе уже пора двигаться к двери, а не любоваться моей красотой. Мне бы совершенно не хотелось думать, что я зря предупредила тебя.

– Я сделаю, как вы скажете, но сомневаюсь, что стража охотно пропустит меня.

Она отмахнулась от его слов.

– Какая еще стража? Ты, наверное, не обратил внимания, но предыдущая смена ушла раньше положенного, а следующая еще не заступила на пост. Тебе вполне хватит времени на то, чтобы покинуть Паранор и раствориться в ночи.

Даркон кивнул.

– Но я не знаю, где мой меч, а без него я уйти не могу. – Он помолчал, не смея даже надеяться. – Я даже не могу предположить, что вам известно, где он.

– Так получилось… – Она сунула руку под плащ и извлекла оттуда Меч Ли, – что мне это… совершенно случайно известно. – Она вручила меч владельцу, и Клинок с благодарностью принял у нее свое оружие. – Я натолкнулась на него вчера вечером, когда собиралась ложиться спать. Странно, что ты так беспечно отнесся к нему. С другой стороны, в последнее время ты ко многому относился беспечно.

Он хотел было возразить, но передумал и лишь кивнул, соглашаясь.

– Скажите, зачем вы это делаете? Вы мне ничем не обязаны. У вас нет причин помогать мне.

Она пожала плечами.

– Это с какой стороны посмотреть. Почему бы не считать это подарком? Позже я смогу попросить у тебя что-то в ответ. И тебе будет сложнее не выполнить мою просьбу, поскольку я оказала тебе такую колоссальную услугу. Понимаешь? Я вкладываю в тебя. Я считаю тебя хорошим человеком, Дар Ли, а хороших людей днем с огнем не сыщешь.

Она улыбнулась, но тепла в ее улыбке не было.

– Кроме того, мне плевать на Обера Балронена. И как на человека, и как на Ард Риса. Думаю, его властвование подходит к концу. Он удивительно глуп. Он даже в себе не в состоянии разобраться, что уж о других говорить. Дай ему возможность, он бы нас всех поубивал. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда это произойдет.

Дар кивнул, но предпочел больше вопросов не задавать. Каковы ее намерения и планы, его это не касается, и пусть лучше она держит их при себе. То, что она подарила ему свободу, скорее всего, рано или поздно встанет ему очень дорого. Но разве существует цена, которую не стоит платить за возможность спасти свою жизнь?

– Тогда до свидания, – произнес он и, пройдя мимо Клиции, устремился на выход.

Когда он уже стоял в дверях, колдунья окликнула его:

– Я передумала. Я, пожалуй, аннулирую твой долг. Нам с тобой в этой ситуации нужны союзники, молодой человек. Нам нужна помощь тех, кто разделяет наши взгляды. До меня дошли слухи, что в деревне Эмберен, в Западных землях, живет друид, который высоко тебя ценит. Подумай о том, чтобы навестить его. Допускаю, что тебе захочется спросить его, не желает ли он приехать в Паранор и повидаться со мной. Вместе нам, возможно, удастся найти способ решить наши проблемы.

Она отвернулась и демонстративно уставилась в стену.

– Я бы советовала тебе воспользоваться западными воротами Цитадели, чтобы выйти за ее пределы. И на твоем месте я бы поторопилась.

Даркон еще мгновение смотрел на Клицию – на ее серую, невзрачную фигуру: сплошные длинные одежды, седые волосы, тени… Затем он выскочил из комнаты и быстро пошел по коридору.

***

Эллис и Кассен как раз возвращались с пикника. День близился к вечеру, солнце катилось к западу, темнело. Они снова прошли через подземный туннель (девушка тщательно запечатала его) и уже дошли до первого этажа Цитадели. Эллис шла впереди, и, когда они свернули за угол, она буквально врезалась в Дара Ли. Они столкнулись с такой силой, что Эллис отлетела назад, прямо в объятия Кассена, а Клинок едва не потерял равновесие и теперь изумленно разглядывал сладкую парочку.

– Эллис? – пробормотал он. – Вы целы? Прошу прощения, я не…

Увидев Кассена Дрю, Даркон резко замолчал, на мгновение потеряв дар речи. Эллис неожиданно поняла, что Кассен слишком уж панибратски обнимает ее.

Она высвободилась из его объятий и отступила на шаг.

– Все в порядке, – ответила она, переводя взгляд с одного мужчины на другого. От ее внимания не ускользнуло, как они смотрят друг на друга. – Мне следовало быть более…

– Мы как раз возвращались с прогулки, – спокойно, уверенным голосом перебил ее Кассен. – Нам нужно быть более внимательными и смотреть, куда мы идем. Простите нас.

Дар Ли не сводил с него глаз.

– Вы гуляли? За пределами Цитадели?

– Эллис рассказывала мне о географии Паранора и различных правилах и нормативах, которыми руководствуются друиды. Это бесценный дар для новичка, и я безумно благодарен ей. – Кассен улыбнулся.

Даркон внимательно посмотрел на него.

– Сдается мне, Кассен Дрю, что вы человек очень и очень непростой. Возможно, нам следует сесть и обсудить это.

Юноша коротко поклонился.

– Вы оказали бы мне огромную честь, однако вынужден просить вас отложить этот разговор. Я вижу, вы взяли меч и дорожный мешок. Вряд ли мы должны нарушать ваши планы.

Дар нахмурился, но затем медленно кивнул.

– Признаюсь, я ужасно не хочу уходить, поскольку на самом деле мне следовало бы остаться. Как я вижу, здесь что-то происходит.

Мужчины еще минуту жгли друг друга взглядами. Эллис посмотрела на них и решила, что оба умалчивают о чем-то важном, а их слова неоднозначны.

Наконец Кассен снова обнял ее и повел дальше, мимо Клинка.

– Судьба сама выбирает нам путь, – заявил он Даркону. – Мы все зависим от ее капризов. Желаю вам безопасной поездки и с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Дар Ли ничего ему не ответил. Эллис обернулась и, бросив взгляд через плечо, увидела, что Клинок по-прежнему смотрит им вслед. Затем они повернули за следующий угол – и она полностью потеряла мужчину из виду, принявшись обдумывать все, что только что произошло у нее на глазах.

Глава двадцать пятая

Дрискер Арк и Тарша провели остаток ночи в номере гостиницы Варфлита: они были так измучены своим приключением, что по приходу немедленно легли спать, даже не обсудив ничего из произошедшего. Однако это не помешало им обдумывать все про себя, лежа в постели, пока наконец они не сдались ласковым объятиям сна.

Рано утром друид уже был на ногах. Тарша с удовольствием поспала бы еще, но учитель уже тряс ее за плечо, хотя солнце еще не встало.

– Нет никакого смысла задерживаться в Варфлите, – прошептал он ей.

Голос у него был мягкий и спокойный, но в нем звучала настойчивость, поэтому девушка стряхнула с себя дремоту и встала с постели без пререканий. До рассвета оставался целый час, когда они спустились в вестибюль, неся с собой пожитки, и вышли в практически безлюдный город. Они направились к аэродрому, где стоял на приколе их двухместный челнок. Тарша предпочла бы обойтись без утомительной прогулки, но в такое время суток найти экипаж было невозможно.

– Как вы считаете, кто этот мальчик? – спросила она, не успели они отойти и на пятьдесят футов от гостиницы.

– Очевидно, его зовут Ши Омсфорд, – невозмутимо ответил друид.

– Он так представился. Но не может же он быть тем самым Ши Омсфордом, который умер еще во времена Алланона? Откуда у него это имя? Он потомок того Ши?

Друид задумчиво посмотрел в темноту перед собой, обдумывая ответ.

– Возможно. Или же он просто получил это имя при рождении. Кое-кто до сих пор помнит эту историю и называет детей в честь ее героев. Люди вообще любят называть детей в честь известных исторических личностей. Или он решил взять себе такой псевдоним. Все может быть.

Тарша минуту помолчала.

– И все равно, какое совпадение, что вы выбрали именно этого мальчика в качестве проводника.

– Да, совпадения случаются. А какая разница-то? Может, ты считаешь, что у него есть дар песни желаний или какой-то другой магии? Мне так не показалось. Умный, ловкий, готов подзаработать, но не наделенный магическим даром. Я бы почувствовал.

Она кивнула.

– Я тоже. Но все равно это странно.

Друид не стал с ней спорить, и она решила, что он разделяет ее мнение. Наткнуться на человека, носящего такое имя, во время попыток отыскать мужчину, нанявшего гильдию Орсис, – что может быть невероятнее? На секунду ей показалось, что Дрискер сейчас развернется и начнет наводить справки о мальчике. Он не сказал ничего такого, из чего она могла бы сделать подобный вывод, но к этому времени Тарша уже разобралась в том, как работает его разум. Более того, во многом Дрискер походил на нее саму. И если ей хотелось побольше узнать о новоявленном Ши Омсфорде, очень вероятно, что учитель разделяет ее желание.

Какое-то время они шли молча. Тарша думала о том, как же ей нравится тишина раннего утра и как она скучает по Эмберену. Она скучала по лесу, по запахам молодой листвы, травы и свежесрубленных сучьев. Город она возненавидела: повсюду витал едкий дым из фабричных топок, с реки воняло мусором и отходами, скапливающимися в бухтах и излучинах, улицы были усыпаны отбросами, а в многочисленных бочках, где бедняки искали убежища от ночного холода, тлели угли костров.

– И куда мы теперь пойдем? – наконец спросила она, надеясь, что они не направляются в какой-нибудь город.

– Мы полетим на север, – тихо ответил друид.

Взгляд его темных глаз был напряженным.

– То есть в Эмберен? – с надеждой спросила она.

– Нет, не в Эмберен. Мы летим в Паранор.

Она почувствовала нарастающий гнев.

– Почему именно туда? Вас ведь все равно не пустят, с вами не станут разговаривать, вас вообще никто не признает. Вы мне сами так говорили. Какой в этом смысл? – Тарша остановилась посреди дороги и стала ждать, когда же Дрискер обернется. – Мы летим туда с целью найти человека, который нанял гильдию Орсис, чтобы убить вас?

– Да, Тарша. У меня есть все основания считать, что мы можем найти его именно там.

Она уставилась на него; на ее лице читалось смятение.

– Что вы хотите этим сказать – мы можем? Вы же говорили, что Тигерон назвал вам имя заказчика. Так он назвал его или нет?

– Он сам не знал, как зовут заказчика. Но он очень точно описал мне его. И еще один немаловажный момент. Наш таинственный человек заявил Тигерону, что его можно найти в Параноре.

– Значит, мы будем искать его. Мы сможем найти заказчика по описанию. Если он друид, мы найдем его очень быстро. Наконец-то мы поймаем его!

Друид подошел к ней и положил обе ладони ей на плечи.

– Ты очень несдержанна, Тарша Кайнин. Меня радует, что для тебя не существует таких преград, которые ты не могла бы преодолеть, или таких стен, на которые ты не могла бы взобраться. Но ты превзошла саму себя. Одного только описания недостаточно. Мне нужно что-нибудь еще.

– Что? Что еще вам может понадобиться?

– Ну, например, мне нужно, чтобы ты смогла отстраниться от желания отомстить за нападение на нас и представить картину в целом.

– Какую еще картину? Нас преследуют наемные убийцы! Я не думаю, что картину небходимо увеличивать, чтобы выяснить то, что нужно!

– Давай на секунду подумаем, а что нам известно? Ассасины приходили за нами дважды. В первый раз они сожгли мой дом, но не причинили нам никакого вреда. Затем они почти сразу же пришли во второй раз, чтобы завершить начатое. Итак, вопрос в следующем. Кто так сильно заинтересован в моей смерти? Кто из моих врагов такой настойчивый?

– И вы считаете, что ответ на этот вопрос можно найти в Параноре?

– Я считаю, что начинать нужно с него. Кто-то, возможно, что-то знает или вспомнит, особенно если мы дадим этому кому-то описание внешности человека, нанявшего ассасинов. Однако вопрос нужно правильно сформулировать.

– Зачем спрашивать? Нужно потребовать открыть нам правду!

– Действительность иногда вносит свои коррективы. – Дрискер развернулся и пошел прочь, вынудив Таршу последовать за ним. – Как было бы здорово, если бы мы всегда могли поступать так, как хочется, не тратя времени на поиск другого способа получить желаемое.

– Вы смеетесь надо мной.

Друид покачал головой.

– Я просто хочу, чтобы ты реально смотрела на ситуацию. У меня больше нет того положения в ордене друидов, которое было когда-то. В Параноре у меня осталось мало друзей. Я достаточно низко пал, чтобы многие мужчины и женщины решили, что могут безнаказанно вредить мне. Поэтому они стараются дискредитировать меня, а возможно, еще и наслать на меня убийц. Я не могу позволить себе потерять немногих оставшихся друзей и утратить немногочисленные полезные связи. Я должен тщательно взвешивать каждый вопрос, который собираюсь задать, и очень осторожно подходить к решению, кому именно задать его. Ни одно мое желание не изменит создавшуюся ситуацию. Рано или поздно, Тарша, тебе придется осознать важность срединного пути. Тебе придется научиться понимать, когда дать задний ход или, по крайней мере, не торопить события.

Тарша задумчиво посмотрела на него.

– Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь, мне никогда не придется давать задний ход, когда мои инстинкты кричат мне: «Не делай этого!» Я не хочу стать такой. Но, возможно, думать так меня заставляет песня желаний. Магия – могучее оружие, и мне нет нужды отступать перед кем-либо или чем-либо.

– Как бы там ни было, на данный момент ты моя ученица, а я твой учитель, – напомнил ей друид. – Поэтому ты будешь делать то, что я тебе скажу. Мы идем в Паранор, и вопросы там задавать будем с большой осторожностью.

Мимо них проехал фургон, но он был нагружен товарами и не предназначался для перевозки пассажиров. Город начинал просыпаться. Из теней выходили мужчины и женщины, направляющиеся на работу, – призраки уходящей ночи, закутанные в плащи и куртки, опустившие головы под гнетом проблем грядущего дня.

Тарша украдкой разглядывала тех, кто проходил совсем рядом с ней, пытаясь прочесть по лицам историю их жизни. Никто не посмотрел на нее в ответ.

Когда вдали показался общественный аэродром, Дрискер снова обратился к спутнице:

– Я отдаю себе отчет, что вероятность того, что Обер Балронен согласится меня выслушать, стремится к нулю. Но в Параноре есть и другие люди, и они дадут мне возможность рассказать свою историю. В результате этого расследования наверняка всплывет имя заказчика. Мой путь для меня очевиден. Я должен идти, но я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Тарша выпрямилась и отбросила с лица свои белые волосы.

– Ну, в конце концов, я ваша ученица.

Друид улыбнулся.

– Такая преданность делает тебе честь. Я постараюсь не слишком долго отвлекать тебя от решения твоих насущных проблем.

Она сразу догадалась, о чем он говорил.

Таво.

Дрискер понимал, что помощь брату является для нее самой важной задачей на ближайшее время. Она должна найти его, и чем раньше, тем лучше. И пусть Дрискер выдвинул ей условие служить ему целый год, прежде чем согласился учить ее развивать свои магические способности и управлять ими, но он также пообещал, что даст ей возможность перед этим найти брата и убедиться в том, что Таво в безопасности. И даже говорил, что лично примет участие в поисках.

Она шла впереди друида: плечи расправлены, голова гордо поднята. Тарша знала дорогу к аэродрому, до которого оставалось совсем немного, – она запомнила путь с одного раза. Да, что касается памяти, то ей пока беспокоиться не стоит, подумала Тарша, а вот по поводу того, куда катится ее жизнь, – очень даже.

***

Путешественники добрались до аэродрома и взошли на борт корабля как раз перед рассветом. Поднявшись в воздух, они с радостью приветствовали появление солнца: солнечный диск показался над вершинами гор Вольфсктааг, расположенных далеко на востоке, расцветив их яркими красками – розовой и красной, постепенно уступающими место золотой. Небо затопило светом, и их взорам открылся ярко-голубой безоблачный простор, повсюду, куда ни глянь, обещавший хорошую погоду. Дрискер стоял у руля, уводя их двухместный челнок прочь от Варфлита, на север, к Зубам дракона. Неровные вершины этих гор все еще кутались в тéни, что придавало скалистым участкам над верхней границей лесов пугающе пустой вид.

На западе первые лучи восходящего солнца уже крались через страну долин, в сторону родины эльфов. Дрискер на минуту задумался о народе, который так тесно сотрудничал с друидами в старые времена. Где сейчас эльфы? На них надвигалась вражеская армия, уже произошло несколько разгромных сражений в Северной земле троллей, а судя по полному безучастию эльфов в ситуации, они с тем же успехом давно могли эмигрировать на другой континент. Что же с ними произошло?

При мысли об этом он тяжело вздохнул. Ему придется разгадывать еще и эту тайну. Неужели до эльфов не дошла информация о том, что происходит? Нет, конечно, это невозможно. Но почему же тогда они никак не отреагировали? Почему они игнорируют угрозу, направленную и на них тоже, почему не прибыли на север, чтобы лично выяснить, что случилось?

Дрискер не мог ответить на эти вопросы прямо сейчас, а потому переключил свое внимание на решение вопроса о том, кого из друидов ему убедить встретиться с ним. Даже эта задача была не из легких, ведь всего несколько человек могут согласиться выслушать то, что он хочет донести. С гвардейцами друидов проблем возникнуть не должно: тролли всегда любили и уважали его. Но именно друиды, скорее всего, обладают важной информацией в отношении врагов и знают, кем эти враги являются. Значит, прежде всего ему нужно достучаться до друидов.

Дрискер покачал головой. Перед ним стоит невыполнимая задача. За исключением Дара Ли и еще двух-трех человек, вряд ли найдется друид, который рискнет ослушаться Ард Риса и открыто поговорить с Дрискером, каким бы убедительным он ни был. Последствия такого поступка, скорее всего, будут ужасны, если о нем узнает Обер Балронен, а потому мало кто в ордене будет готов пойти на такой риск ради чего бы то ни было.

***

Рядом с ним стояла Тарша Кайнин и размышляла о том, что ей делать, если усилия учителя пропадут даром и он снова решит отложить поиск ее брата. Он захочет, чтобы она была рядом, чтобы сопровождала его, куда бы он ни двинулся. Но она сомневалась, что может так поступить. Если она не отправится на поиски Таво, то ей этого не пережить. Он слишком много значил для нее. Магия никогда не была для нее источником мýки, в отличие от брата. Магия не преследовала ее, как преследовала его. Она не была подвержена приступам гнева и отчаяния, угрожавшим уничтожить ее. И других. И все из-за того, что он не мог контролировать магию так, как следовало.

Она представила себе Таво, грустного и напуганного из-за осознания того, чем он являлся, на что он был способен, сам того не желая, насколько он уязвим перед лицом такой дикой мощи. Он должен найти способ контролировать эту мощь. Возможно, к данному моменту, пусть и за недолгий период, Тарша уже достаточно узнала от Дрискера о своей магии песни желаний, чтобы помочь Таво укротить магию. Если она хотя бы не попытается помочь, это будет ужасным провалом ее миссии. К тому же она сомневалась, что окажется в состоянии справиться с последствиями. Ее родители не могли ничего предпринять, кроме как бесконечно разговаривать с Таво, ведь они не владели магией песни желаний и даже не догадывались, каково это – быть ее жертвой, а не господином. Она была единственной, кто понимал это. Она была единственным человеком, способным изменить жизнь Таво к лучшему.

Тарша пообещала себе, что обязательно отправится на помощь к брату. Что бы ни произошло в Параноре, после поездки туда она отправится к брату.

***

Весь день они летели по синему небу, купаясь в солнечном свете, и к сумеркам уже достаточно приблизились к темным башням Паранора, чтобы видеть их месторасположение – широкую поляну на склоне горы, на многие мили покрытую лесом. Солнце медленно клонилось к закату, бросая длинные тени на башни и стены Цитадели, а наверху уже зажигали факелы, разгоняя сгущающуюся темноту. Тарша явственно ощутила угрозу, исходящую от древней крепости, и невольно поежилась. Она не могла понять, откуда конкретно шла угроза, но чувствовала ее хорошо – та словно двигалась со всех сторон одновременно, как если бы все здания и жители Цитадели были прокляты.

Дрискер опустил двухместный челнок прямо перед южной стеной крепости. Путешественники выбрались наружу и подошли к огромным, обитым железом воротам. Стоя у ворот, друид обратился к несущим караул гвардейцам и попросил их передать Оберу Балронену, что Дрискер Арк хочет говорить с ним и что дело срочное. Гвардейцы тепло поздоровались с ним и попросили подождать, пока они передадут информацию Верховному друиду. При этом они пообещали никому не выдавать его. Дрискер улыбнулся. Тролли, по крайней мере, все еще считали, что ради него стоит рискнуть.

Они с Таршей стояли в сгущающихся сумерках, не говоря ни слова, а вокруг них воцарилась душная, пугающая тишина. Из-за стен доносились звуки мирной жизни: голоса, смех, звон посуды, грохот ботинок троллей, совершающих обход территории. Но там, где стояли друид и девушка, мир был опасен.

Вернувшийся страж принес с собой дурные вести. Он сообщил Дрискеру Арку, что Ард Рис отказывается беседовать с ним. И всем жителям Цитадели запрещается разговаривать с изгнанным друидом. Тролль добавил, что, будь его воля, он бы предпочел выбрать другие слова для послания. Но воля была не его. Было бы лучше, если бы Дрискер ушел и не возвращался более. Было бы лучше, если бы Дрискер дал им возможность вспоминать о себе с теплотой.

Послание прозвучало на гортанном языке троллей, но Тарша поняла его суть. Грубый смысл слов придавал им резкое звучание, которое нельзя было толковать двояко. Тролль, озвучивший послание, сделал это с неохотой и без злобы. Он просто передал сообщение, но искренне желал, чтобы все было иначе.

– Неужели никто не хочет поговорить со мной? – недоверчиво выкрикнул Дрискер. – Совсем никто?

Тролль не ответил, затем молча кивнул и исчез. Преисполнившись надежды, они стали его ждать. Дрискер покачал головой.

– Кто-нибудь обязательно придет. Мы будем ждать их у нашего корабля.

Тарша не разделяла уверенности друида и подумала: «Зачем кому-то разговаривать с нами, если Балронен так решительно против этого?» Но она последовала за Дрискером к их челноку, который на данный момент превратился в смутную глыбу, погрузившуюся во тьму. Они сели в тени у корпуса корабля и стали ждать.

Прошло полчаса, но никто не появился.

Еще полчаса. Дрискер продолжал сидеть на том же месте, и, поскольку Тарша поняла, что своего мнения друид не изменит, она сидела и ждала рядом с ним.

Это было бесконечное дежурство, которое, как уже начала подозревать Тарша, ничего хорошего им не сулило.

Наконец она услышала, как открывается другая дверь у основания стены, и заметила вырвавшуюся наружу полоску света. В дверях замаячила смутно различимая фигура, очерченная светом. Они успели только бросить на нее один взгляд, как дверь закрылась и вокруг снова воцарилась темнота.

Дрискер в ожидании встал на ноги. Тарша последовала его примеру.

В свете луны и звезд идущий к ним человек казался просто серым силуэтом, слегка сутулым, с ног до головы закутанным в плащ. Его походка скорее напоминала старческое шарканье, а неестественная худоба бросалась в глаза, несмотря на несколько слоев одежды. Это была женщина – высокая и худощавая, сутулая из-за возраста и, возможно, из-за чего-то еще, с высоко поднятой головой под капюшоном, так что она могла их хорошенько рассмотреть. Она двигалась в своей манере, очень медленно, не желая – или, может быть, не находя в себе сил – ускорить шаг, опустив руки вдоль тела, тем самым ясно демонстрируя полное отсутствие угрозы.

– Клиция! – поздоровался с ней Дрискер, когда старуха подошла к ним.

– Ты удивлен, Дрискер Арк, что я захотела поговорить с тобой, когда все остальные отказались? Или ты забыл, что я всегда делала то, что считала нужным и на что никто другой не осмеливался? – Женщина посмотрела на Таршу. – Кто ты такая, девочка? Как тебя зовут?

Дрискер немедленно закрыл собой Таршу.

– Это моя помощница, ее задача – выполнять мелкие поручения, которые иначе отняли бы у меня слишком много времени и сил. Зовут ее Тарша. Тарша, это Клиция Порс, одна из наших старейших и мудрейших друидов.

Свою тираду Дрискер Арк произнес очень быстро, не дав Тарше представиться так, как ей хотелось. Но девушка прекрасно уловила предупреждение об опасности, скрывавшееся за этой неожиданной суетливостью. Будь осторожна с этой старухой, казалось, говорил друид.

– Помощница, вот как? – Клиция Порс презрительно фыркнула. – Тогда я – королева Серебряной реки. Ты ведь учишь ее магии, не правда ли, Дрискер? Ты так и остался учителем начинающих магов, вот только теперь берешь их не в Параноре. Какие у тебя способности, девочка? Каким магическим даром ты обладаешь, что вызвала интерес у самого Дрискера Арка?

Тарша не ответила. Дрискер шагнул к Клиции, как будто пытаясь отвлечь колдунью от своей ученицы.

– Почему ты решила поговорить со мной? Мы никогда не любили друг друга, и ты откровенно радовалась, когда меня изгнали из Паранора. При должном везении ты могла бы занять мое место на должности Верховного друида. Твои амбиции ни для кого не представляют секрета. А где же Дар Ли? Он, конечно, лучше бы справился с обязанностями Ард Риса.

Клиция Порс пожала плечами.

– Дар Ли уже не тот. Зия Амародиан погибла, а вместе с ней Руис Квинс, и из-за этого Дара Ли уволили. Я сейчас скажу тебе правду, Дрискер. Я считаю так: то, что никто не вышел из ворот, чтобы поговорить с тобой, – это стыд и позор. А я презираю трусость. Я не испытываю любви к Оберу Балронену, несмотря на то что он, похоже, находит мое присутствие в своем кругу приближенных умиротворяющим.

– И тем не менее ты поддержала большинство в их решении изгнать меня.

– Это совершенно другое дело. И это вовсе не демонстрирует мое отношение к нашему новому Ард Рису. Как ты и сказал, я предпочла бы сама занять твое место. Так было бы лучше для всех.

– Значит, ты тоже считаешь, что он не годится для этой должности?

– Справедливое замечание.

– И несомненным подтверждением моих слов может служить его решение уволить Дара Ли. Он был лучшим телохранителем, которого только можно желать. Что случилось?

– Дар Ли сопровождал Зию и Руиса во время задания по установлению контакта с армией захватчиков на севере, после того как те уничтожили несколько армий троллей. Все пошло совсем не так, как предполагалось, и вся делегация, за исключением Клинка, погибла. Он единственный, кто выжил и рассказал обо всем. Оберу не понравилось, что Дар выжил, в то время как все остальные погибли. Или, возможно, ему просто нужен был козел отпущения, чтобы спихнуть на него любую вину, которую иначе спихнут на него, как только наши умные головы вспомнят, что делегацию снарядил Балронен. Дар Ли – человек храбрый, но он не может как следует развернуться из-за своего положения. По моим оценкам, он ушел отсюда два дня назад. Я посоветовала ему разыскать тебя. Думаю, именно так он и собирается поступить. Может быть, ты и его возьмешь в помощники?

– Может быть. Тот факт, что его изгнали, подтверждает справедливость моих убеждений насчет недостатка мудрости у Балронена.

– На самом деле тут нет ничего удивительного. Горбатого могила исправит. – Она огляделась по сторонам. – Давай лучше присядем, раз нам много чего надо обсудить. Если я долго стою, у меня начинают болеть кости.

Они подошли к челноку и сели в его тени, лицом друг к другу. Уже почти стемнело.

– Так какой магией обладает эта девочка, Дрискер? – снова спросила старуха. Словно Тарши не было рядом. Словно она была пустым местом. – Должно быть, это что-то особенное, раз ты заинтересовался.

– Расскажи мне все, что тебе известно об этой армии захватчиков, – попросил ее Дрискер, даже не посмотрев на Таршу.

Клиция Порс криво улыбнулась.

– Как скажешь. – И она, стараясь ничего не упустить, пересказала все, что Дар Ли сообщил Оберу Балронену и его кругу приближенных. Она почти дословно процитировала предупреждение Клинка и сделала акцент на неудаче, которую тот потерпел, пытаясь убедить Ард Риса и его круг приближенных в реальности угрозы.

– В случае, когда все остальные погибают, ты, спасаясь, иногда совершаешь ошибку. – Дрискер покачал головой: его охватило отвращение. – Ты должна убедить Обера, что он совершенно неправ. Справишься?

Она небрежно махнула своей иссохшей рукой.

– В последнее время он не слушает никого, кроме себя. Однако я озвучу ему твои опасения, выдав их, разумеется, за свои. Ему придется выслушать меня, как бы неприятно для него это ни было. Выслушает, потому что боится меня. Возможно, мне удастся заставить его изменить свою точку зрения касательно союзников и безопасности Цитадели. Ты ведь ради этого прилетел сюда? Зря ты выбрал Дара Ли в качестве глашатая твоих мыслей о вторжении.

Дрискер помолчал, как будто не был уверен в том, стоит ли говорить дальше.

– Я прибыл сюда в поисках Клинка вовсе не из-за вторжения, а по совершенно иной причине.

Он быстро и кратко поведал ей о нападениях ассасинов гильдии Орсис и своих попытках выяснить, кто заказал им его убийство. Затем он описал ей человека, который приходил к Тигерону и заключил с ним контракт.

Тарша только слушала и ничего не говорила: она прекрасно понимала, что друид хочет, чтобы она молчала, дабы не раскрыть Клиции Порс никаких деталей. Девушка не понимала, почему он так относился к человеку, к которому обратился за помощью и рассказал все, что знал; однако она уважала его мнение насчет того, насколько опасной, хоть и способной помочь, была эта старуха.

Когда Дрискер закончил свое повествование, морщинистое лицо старухи с бездонными глазами, скрывающееся под капюшоном, ничего не выражало. Взгляд ее снова метнулся к Тарше. После довольно продолжительной паузы похожая на привидение колдунья наконец кивнула.

– Мне незнаком человек, которого ты описал. Если бы я увидела его, то обязательно запомнила бы. – Она пожала плечами. – Думаю, теперь вам лучше уйти. Больше вам здесь делать нечего. Утром я поговорю с Балроненом. Я сделаю так, чтобы при нашем разговоре не присутствовали члены круга приближенных: тогда они не смогут повлиять на его решение. Если у меня все получится, я передам тебе весточку.

Она пошарила в складках одежды и достала оттуда небольшой шар, светившийся легким бледно-голубым светом, видимым даже в глубокой темноте.

– Это вещий шар, – сказала она. – Я нашла его среди артефактов, принадлежавших магу Арканнену больше двухсот лет тому назад. Если ты согреешь его теплом своих ладоней и позовешь меня, я это почувствую. У меня два шара; второй все время будет со мной. Благодаря им мы сможем общаться с такой же легкостью, как если бы мы сидели рядом, вот как сейчас.

– Очень удобная магия, – заметил Дрискер. – Удивительно, как это Балронен не сумел наложить на нее лапу.

Ее губы дрогнули в презрительной усмешке.

– Шары уже давным-давно принадлежат мне. Я забрала их из архивов, когда пришла к выводу, что некоторые талисманы будут в безопасности, только если хранить их буду я. Ты тогда еще даже не был Ард Рисом, но орден уже обтрепался по краям. Я вижу будущее, Дрискер. И твое изгнание, и приход к власти Балронена я тоже видела. Вот, возьми же.

Он протянул руку, и она положила шар на его ладонь, добавив:

– Когда все закончится, пожалуйста, верни его мне.

– Обязательно.

Клиция встала.

– Мне пора возвращаться. Если я слишком задержусь здесь, Балронен об этом узнает. Я бы предпочла, чтобы это произошло тогда, когда я решу.

Дрискер тоже встал, а за ним поднялась и Тарша.

– Если ты вдруг увидишь человека, который подходит под мое описание, или услышишь что-то, что поможет тебе определить, кто он…

– Тебе обязательно сообщат. – Клиция Порс покосилась на Таршу. – До следующей встречи, девочка.

Старуха зашаркала прочь и скрылась за стенами Цитадели.

Когда она уже явно отошла за пределы слышимости, Дрискер сказал Тарше:

– Молодец.

– Но я же ничего не делала.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Как я уже сказал, ты молодец.

Глава двадцать шестая

Через три дня они возвратились в Эмберен. Они шли по залитым послеполуденным солнцем улицам в сторону дома Дрискера, когда Тарша приняла решение. Она спорила сама с собой на этот счет с тех самых пор, как они расстались с Клицией Порс и начали свой долгий полет назад в Западные земли. Это был мучительный процесс, и по мере того, как текли часы, девушка несколько раз меняла принятое решение.

– Завтра я ухожу на поиски брата, – выпалила Тарша. Удивившись своей горячности, она тут же постаралась смягчить сделанное ею заявление: – Я хочу сказать… разве у меня есть выбор? Я должна узнать, что произошло с Таво.

Друид посмотрел на нее, не скрывая своего удивления.

– Я должна, – настаивала Тарша. – Если я задержусь у вас и ситуация ухудшится, я себе этого никогда не прощу. Мы можем несколько дней бездействовать, ожидая весточки от Клиции Порс, и даже тогда никто не даст нам гарантий, что она непременно свяжется с нами. Я не могу сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. И вам тоже не стоило бы бездействовать. Вы обещали помочь мне. Вы должны это сделать. Сдержите обещание, как я сдержала свое.

– Решение по поводу того, что тебе делать, должна принять ты сама, – тихо произнес друид. – Но не надо решать за меня и указывать, что я должен ставить на первое место. Мне нужно обдумать эту ситуацию. Большего обещать не могу.

– Но вы ведь можете взять с собой вещий шар, правда? Тогда Клиция свяжется с вами, где бы вы ни были. Она наверняка расскажет вам обо всем, что ей удастся узнать, и вы сможете вернуться, если возникнет такая необходимость.

Прежде чем ответить, он долго и внимательно смотрел на нее.

– Нас не было дома уже больше недели. Мы оба ужасно устали. Давай хорошенько отдохнем, а потом уже примем взвешенное решение. Ты подождешь денек-другой?

Тарша вспомнила события последних нескольких дней: поиски гильдии Орсис, стычка с Тигероном и его людьми, ужасная битва, которую они пережили, выяснение необычного имени мальчишки-проводника. Сколько времени прошло с тех пор, как она не падала с ног от усталости? Она не могла вспомнить.

Как бы там ни было, Дрискер прав. Подобные решения не следует принимать в спешке.

Итак, Тарша больше не заговаривала о том, что ей пора уходить, и, когда они добрались до дома, она сразу же отправилась в кровать и проспала весь день и бóльшую часть ночи. Сон был так приятен и так сладко обволакивал ее, что Тарша не ощущала ход времени. Сон унес ее далеко, в теплое, безопасное место, где все угрозы, и чувство страха, и сомнения поблекли и провалились в другое время и место.

И только когда Тарша окончательно проснулась и увидела темноту за окном, девушка поняла, как долго она спала. Какое-то время она продолжала лежать в кровати, наслаждаясь теплом и уютом покрывал, позволяя бодрости не спеша овладевать ею, а сонливости – наоборот, уходить прочь. Решив, что уже достаточно проснулась, она встала, намереваясь выйти из дома, чтобы немного прогуляться. Она набросила плащ прямо на ночную рубашку и в полном молчании прошла через жилую часть дома, вышла на крыльцо и тихонько прикрыла за собой дверь.

Вокруг царила тишина.

Через мгновение Тарша сошла с крыльца, спустилась во двор и постояла там, глядя на звезды. Ночь была безоблачной. Благодаря отсутствию источника искусственного света, на темном небосводе у нее над головой сверкала россыпь бриллиантовых булавочных головок, тут и там светились молочно-белые пятна. Окутанная прохладой осенней ночи, девушка улыбнулась великолепию бесконечного небесного свода, представляя себе, как здорово было бы отправиться туда, посетить иные миры, исследовать бескрайние просторы. Существует легенда, что давным-давно люди действительно путешествовали туда на воздушных кораблях, созданных из металлов и сплавов, и ходили по тем местам, куда до них не ступала нога человека.

Какие чувства они при этом испытывали? Сколько их там было? Узнать это сейчас было невозможно. Тысячи, миллионы, больше?

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула запах леса – его листвы, меняющей цвет с приближением холодов, плодородной земли, поглощавшей все, что могло быть заново использовано для создания новой жизни, когда старая уже уходила. Тарша сделала глубокий вдох и задержала запахи в носу и в легких, стараясь извлечь из них мудрость и понимание. Ей захотелось стать умнее, способнее, более уверенной в себе. Она пожелала, чтобы брат не навредил себе, хотя и понимала, что такое желание практически неосуществимо и уж точно его исполнение невозможно гарантировать. Попытка понять и принять эту истину вызвала у нее горечь, и Тарша чуть было не сдалась.

Но попытка была слишком реальной и необходимой, чтобы вот так безрассудно отказываться от нее, и Тарша поняла, что с этого момента ей придется нести всю ее тяжесть, пока она не найдет брата и не сделает все возможное, чтобы вернуть его себе.

Не только в физическом смысле, но и в эмоциональном.

Не в надежде излечить его, но в поисках единства.

Когда она снова открыла глаза, чтобы вновь посмотреть на звезды, то буквально в паре футов обнаружила Фейд. Огромная кошка с лоснящейся шерстью сидела на земле, а в глазах размером в фонарь светились ум и любопытство. Странно, но Тарша не испугалась, обнаружив, как близко подобралась к ней кошка, не издав ни звука. Ее появление не вызвало ни паники, ни просто страха, а только удовольствие от осознания, что кошка пришла к ней в гости. Девушка едва не протянула руку, чтобы погладить огромное животное, но вовремя сдержалась. В отношениях с такими крупными дикими животными, как болотная кошка, всегда следовало придерживаться определенных границ. Ни о какой настоящей дружбе речи идти не могло. Они с кошкой были чужими и практически незнакомыми друг для друга, и осознавать эту правду было очень важно.

– Рада встрече с тобой, красавица, – прошептала Тарша.

К ее изумлению, кошка начал мурлыкать, издавая грубый горловой звук, рождаемый где-то в глубине грудной клетки.

– Ты только посмотри на небо! – импульсивно воскликнула девушка. – Не правда ли, оно прекрасно?

Но небо не представляло интереса для Фейд. Ее глаза-фонари по-прежнему смотрели на Таршу и лишь раз моргнули, возможно, в знак согласия со словами Тарши, а возможно, и просто так.

– Однажды я отправлюсь туда, – заявила девушка. – Отправлюсь туда и посмотрю, какие чудеса лежат за пределами нашего мира, какие создания я обнаружу, о существовании которых я и не подозревала, каково это будет – пережить встречу с ними… Все бы отдала за такую возможность!

Фейд еще несколько секунд посидела, а затем встала на все четыре лапы, так что ее морда оказалась лишь в паре дюймов от лица Тарши. Девушка заметила, как подергивается нос зверя, и поняла, что кошка обнюхивает ее, вбирает в себя ее запахи, узнает о ней такое, о чем она и сама не подозревает. Исследование продолжалось несколько минут – это было медленное, праздное изучение одного вида другим, размышление об истинах, которые еще предстояло узнать.

Наконец, очевидно, удовлетворившись результатами исследования, кошка развернулась и отправилась обратно в лес, постепенно исчезая с глаз. Тарша давно уже слышала легенды о том, что болотные кошки способны на такое – появляться и исчезать прямо у вас на глазах, просто таять, когда вздумается, даже среди бела дня, – но увидеть все самой было куда как более захватывающе.

Таршу очаровала магия стихий. Она снова напомнила девушке о том, что умел делать Дрискер Арк, о его способности исчезать, оставляя после себя лишь образ. Эту магию она только начинала осваивать. Ей казалось правильным, что у них с кошкой появится одинаковая способность, одна на двоих.

– Мне никогда не надоедает смотреть, как она это делает, – раздался у нее над ухом голос Дрискера Арка. – Исчезает, словно она ничуть не более материальна, чем видение.

Тарша едва не подпрыгнула от испуга. Она обернулась и увидела, что друид полностью одет и смотрит в ту сторону, в которую ушла Фейд.

– Я не знала, что вы проснулись.

– Я уже давно не сплю и, в основном, размышляю, что нужно предпринять. Я хочу, чтобы ты осталась, но понимаю, что тебе обязательно нужно уйти. Понимаю, но мне это не нравится.

Она кивнула.

– Мне тоже это не по душе. Но как долго еще мой брат сможет оставаться один? Это опасно.

– Тогда ты должна идти к нему. – Вокруг рта у него залегли глубокие морщины. – У тебя очень развито чувство ответственности, Тарша. Не могу не восхищаться тобой. Но ты можешь остаться хотя бы до вечера, чтобы узнать, не передаст ли нам весточку Клиция? Если ничего не произойдет, мы отправимся к твоему брату вместе, ты и я.

Она изумленно посмотрела на него.

– Вы пойдете со мной?

– По-моему, я уже сказал, что пойду. Я сделал для друидов все, что мог. Теперь я должен сделать все, что могу, для тебя. Я понимаю, насколько благополучие брата для тебя важно. Я хочу, чтобы ты узнала, что у него все хорошо.

Тарша взяла его за руку и крепко сжала ее. На глаза ее навернулись слезы.

– Не могу объяснить, насколько это важно для меня.

Дрискер потянулся к ней и крепко обнял. Тарша уютно свернулась калачиком в его теплых объятиях, думая о том, что уже очень давно ее никто так не обнимал – с тех самых пор, как она была маленькой и находила успокоение в объятиях отца.

– До рассвета всего лишь час, – заметил друид, выпуская девушку из своих объятий. – Может быть, пора позавтракать?

Они вместе вошли в дом. Тарша давно уже не была так счастлива.

***

В предрассветный час они приготовили завтрак и съели его на крыльце, глядя, как небо медленно светлеет в лучах восходящего солнца. В основном они молчали и смотрели на лес, на бледно-голубой свод безоблачного неба, наслаждаясь началом еще одного роскошного осеннего дня. Новое время года начало заявлять о себе: кроны лиственных деревьев уже отличались по цвету от вечнозеленых растений, воздух наполнялся запахом опавших листьев и сухостоя. Это было прекрасным поводом для праздника, подтверждением того, что жизнь вот-вот ускорится с приходом нового сезона и отмиранием старого. Но у Тарши в это время преобладало смешанное чувство сожаления и беспокойства, и любое празднование в связи с возрождением приобретало налет эфемерности.

Они покончили с завтраком, помыли посуду и принялись за разные хозяйственные дела, вызванные их коротким отсутствием. В это время с дороги, ведущей в деревню, к ним направилась долговязая фигура и остановилась у самого крыльца.

– Рад встрече, – поздоровался незнакомец с Таршей, подметавшей деревянный пол. – Я ищу Дрискера Арка.

Услышав свое имя, друид вышел из дома. Как только он увидел вновь прибывшего, его мрачное лицо осветила улыбка.

– Я ждал тебя.

– Правда?

– Объясню позже. А сейчас иди сюда, посиди с нами. Это моя ученица, Тарша Кайнин. Можешь свободно говорить при ней.

Горец протянул руку, и Тарша ответила на его короткое рукопожатие. Она уже поняла, кто перед ней: именно об этом человеке не так давно Дрискер Арк говорил с Клицией Порс. Клинок Ард Риса, уволенный под надуманным предлогом, связанным с событиями, в которых принимали участие захватчики и убитые ими друиды. Она обратила внимание на то, какие у Клинка яркие голубые глаза, какое загорелое и обветренное у него лицо. Потрясающе. Рукопожатие оказалось крепким, а ладони – мозолистыми. Перед ней стоял человек, привыкший к физическим упражнениям, скорее всего – с оружием, учитывая его прежнее занятие. Тарша заметила, что за спиной у него висел меч с черной рукоятью, а глаза постоянно двигались, словно собирая информацию обо всем, что его окружало.

Они расположились на крыльце, сдвинув стулья друг к другу, и взяли по кружке холодного эля.

– Я так понимаю, что ты сейчас временно безработный, – начал разговор Дрискер. – Возможно, тебя привел сюда именно поиск работы?

– С работой у меня бывало и похуже, – улыбнулся горец. – Но я работу не ищу. Я пришел рассказать вам о том, что сейчас происходит в Параноре.

– Дело в том, что Клиция Порс опередила тебя. Я разговаривал с ней несколько ночей тому назад, и она поведала мне о твоем увольнении с должности Клинка и обо всем, что этому предшествовало. К тому времени мне уже было известно о захватчиках и их угрозе Четырем землям. Я пытался предупредить Обера Балронена об опасности, но он отказался встретиться со мной.

– А вы ожидали чего-то другого?

Друид равнодушно пожал плечами.

– Что еще ты хотел рассказать мне?

Горец, нахмурившись, наклонился к нему.

– Обер Балронен, в лучшем случае, человек странный, но его странность в последнее время достигла новых высот. С ним явно что-то происходит, Дрискер. То есть что-то помимо его обычного желания постоянно подтверждать свою значимость и высокий статус. – Горец замолчал, размышляя. – Перед тем как мы с Зией Амародиан и Руисом Квинсом отправились на встречу с захватчиками, Балронен велел мне не спускать глаз с обоих попутчиков: с его точки зрения, они замышляли против него заговор. Подробностей, как и доказательств их предательства, он мне не дал, но недвусмысленно велел мне что-нибудь найти. Когда я вернулся и сообщил, что оба они мертвы, как и все тролли, сопровождавшие нас в поездке, мне показалось, что Балронен куда больше озабочен тем, что я ничего, что бы подтверждало его подозрения, так и не нашел. Балронена, похоже, даже не взволновал тот факт, что грубое поведение и оскорбительные слова Руиса Квинса в адрес чужаков, возможно, спровоцировали их напасть на Паранор.

Дрискер нахмурился.

– Собственно, Обер всегда был склонен к мании преследования, однако Квинс и Амародиан входили в круг приближенных Ард Риса, а значит, поддерживали его. А ты как считаешь?

– Да ну, глупости. Зия и Руис почти не разговаривали друг с другом. Руис просто из шкуры вон лез, чтобы унизить Зию в моем присутствии. Никаких признаков заговора я не заметил. Обер освободил меня от должности Клинка на основании того, что я не смог защитить друидов, но выглядело это как простой каприз. – Даркон помолчал. – В последнее время он ведет себя очень нелогично. Он далек от реальности, вспыльчив и, кажется, с трудом понимает, что вообще происходит. Вы когда-нибудь видели его в таком состоянии?

Тарша заметила, как во взгляде учителя мелькнуло понимание.

– Нет. Его я таким не видел. А вот кое-кого другого видел. – Друид откинулся на спинку стула. – Перед тем как уйти, ты разговаривал с Клицией Порс?

Дар Ли кивнул.

– Старуха помогла мне выбраться из Цитадели. Она предупредила меня, что Ард Рис, возможно, начнет чинить мне препятствия, несмотря на то что сам меня выгнал. Она помогла мне пройти через ворота и скрыться в лесу. А на прощание сказала, что, возможно, мне стоит связаться с тобой.

– Она просто пыталась избавиться от тебя, – сухо заметил Дрискер. – Она упоминала странное поведение Обера, о котором ты мне только что рассказал? Она, случайно, не проявляла беспокойства?

Дар Ли непонимающе посмотрел на друида.

– Она упомянула это, но не более того. Что вы имели в виду, когда сказали, что она пыталась избавиться от меня? Что происходит?

– Много лет назад, еще до того как ты стал работать на друидов, а я все еще был Ард Рисом, у Клиции возник конфликт с одним очень могущественным друидом, страстно желавшим получить власть в ордене. Подробностей я не помню, но он совершенно точно разозлил ее. За ней уже ходила слава отравительницы, и многие полагали, что она уничтожит его точно так же, как и многих его предшественников. Забавно, но Клиция даже не пыталась его отравить. Он постоянно унижал ее, всячески провоцируя на решительные действия, но ничего не произошло.

Дрискер Арк продолжил свой рассказ:

– Однако случилось нечто иное. Этот маг начал очень странно себя вести, как человек с совершенно другим складом характера. Он стал бросаться нелепыми обвинениями в сторону всех подряд и делать какие-то дикие заявления. В других друидах он начал видеть врагов – и в мужчинах, и в женщинах, которые были его друзьями или, по крайней мере, соотечественниками. Его поведение шокировало всех. Продолжалось это довольно-таки долгое время, и никому не удавалось положить этому конец. Характер у друида продолжал портиться. Создавалось впечатление, что он поставил перед собой цель сойти с ума. Наблюдать за этим было просто ужасно. Никто не мог обнаружить ни причины, ни лекарств, чтобы вывести его из этого состояния, и я тут не был исключением.

Друид опять помолчал и уставился на деревья, окружавшие дом.

– И вот однажды он просто бросился вниз со стены Цитадели.

– Вы считаете, это была работа Клиции?

Дрискер кивнул.

– Тогда у меня не было причин так считать. Но несколько недель спустя, когда я говорил с ней по совершенно другому вопросу, Клиция сказала кое-что, заставившее меня думать о роли, которую она сыграла в смерти этого друида. Она заметила, что людям следует хорошенько думать, прежде чем злить кого-то, поскольку ненависть обычно возвращается и отравляет вас своим ядом.

– Вот как. – Горец помолчал. – Вместо того чтобы быстро убить его с помощью яда, она использовала что-то такое, что медленно сводило его с ума?

– Думаю, она хотела, чтобы он помучился.

– И сейчас повторяет все с Балроненом?

Дрискер посмотрел на Таршу, затем перевел взгляд на Дара Ли.

– Она хочет стать Ард Рисом ордена друидов. Всегда хотела. А пока это место занимает Обер Балронен, ее мечтам не суждено сбыться. Возможно, она считает, что настало время сместить его с должности. Тем или иным образом.

– Если вы правы, боюсь, она выбрала ужасно неудачный момент, – заявила Тарша, не в силах больше сидеть молча. – Чего она добьется, если убьет или сместит с должности Ард Риса в то время, когда Паранору угрожают захватчики? Если возникнет хаос, она ничего не выиграет!

Дрискер кивнул, соглашаясь с ней.

– Я не хочу сказать, что в точности разгадал планы Клиции. Но обстоятельства слишком знакомы мне, чтобы сбросить их со счетов.

– Есть еще кое-что, что вам следует знать, – неожиданно подал голос Дар Ли. – Я собирался сообщить об этом раньше, но не успел. Я считаю, что захватчики внедрили в Паранор своего шпиона. Он называет себя Кассен Дрю. Он появился там совсем недавно и заявил, что хочет стать друидом-стажером. Ему устроили испытание, в результате которого стажером он таки стал. Во время испытания он продемонстрировал свое умение перемещаться незамеченным – и это при том, что за ним наблюдали трое друидов одновременно.

«Подобно тому, как умеет исчезать и появляться Дрискер Арк, – сразу же подумала Тарша. – Возможно, и захватчики на это способны? Разве не на это намекал Морск? На то, что они подобны призракам?»

Неожиданно у нее возникло подозрение, серьезное подозрение – допущение, ранее бывшее совершенно невозможным, но теперь казавшееся практически неизбежным.

– Опишите этого человека, – попросила она Клинка. – Внешность, какой у него голос – все, что сможете.

Дар выполнил ее просьбу, и не успел он закончить, как Тарша и Дрискер переглянулись: они поняли, о ком идет речь.

– Это он и есть, не так ли? – прошипела девушка. – Клиция солгала! Она должна была понять, о ком идет речь, когда вы описывали его! В какую игру она играет?

Дрискер покачал головой.

– Кто стал наставником этого человека здесь, в Параноре? – спросил он Клинка. Увидев выражение лица последнего, друид вскочил. – Мы отправляемся в Паранор. Немедленно.

Сердце Тарши пропустило один удар. Все ее надежды попытаться помочь брату, планы научить его управлять своей песней желаний снова отодвигались, а страхи и сомнения насчет того, что именно с ним происходит в ее отсутствие, вернулись к ней с новой силой. Ни секунды не колеблясь, Дрискер нарушил данное Тарше обещание отправиться вместе с ней в Бекинг-Фелл.

Она встала.

– А как же мой брат? Как же Таво?

Дрискер кивнул, вспомнив о своем обещании.

– Мы можем отправиться к нему позже, Тарша. А вот проблему в Параноре необходимо решить как можно скорее. Угроза того, что может сейчас происходить в Цитадели, куда важнее.

– Для вас, может, и так. Но не для меня. – Она выдержала его взгляд. – Я с вами не поеду. Я отправляюсь домой, к брату. Вы обещали отпустить меня и должны сдержать слово. Я была бы рада, если бы вы составили мне компанию, но требовать этого я не стану. Однако мне пора.

На какое-то время воцарилось молчание, и трое собравшихся просто обменивались взглядами. Тарша почувствовала, как внутрь нее прокрался холод. Ею овладело отчаяние, когда она осознала, что возможность стать помощницей и другом Дрискера выскользнула из ее пальцев. Она отказывалась от всего ради брата, представлявшего все большую угрозу и для нее, и для всех остальных, и у нее не было никаких причин полагать, что когда-нибудь ей удастся вернуть хотя бы часть того, что она потеряла.

– Ты должна поступить так, как считаешь правильным, – тихо произнес Дрискер. – Если тебе нужно идти спасать брата – отправляйся к нему. Я не могу пойти с тобой, но, возможно, Дар Ли сможет? Кто-то же должен защитить тебя, если тебе станет угрожать опасность.

Он повернулся к горцу.

– Ты пойдешь с ней, Дар? Ты больше ничего не можешь сделать для друидов и Паранора. Только я могу совершить все, что необходимо. Но я вздохну с облегчением, если узнаю, что я, не в силах сдержать данное Тарше обещание, могу, по крайней мере, быть уверенным, что она не пострадает в мое отсутствие. Я знаю, что многого прошу, но для меня это важно.

Тарша ждала, что горец сейчас начнет спорить или просто категорически откажется, но он кивнул.

– Я пойду с ней.

Она уставилась на него, выискивая признаки тревоги или раздражения, вызванного поручением защищать ее, но не обнаружила в выражении его лица ничего подобного.

– И когда ты закончишь, когда сделаешь для брата все возможное, – добавил Дрискер, – ты вернешься ко мне и завершишь обучение. Договор есть договор, и слово нужно держать. – Он поднялся. – Что ж, мне пора собираться и ехать в Паранор.

– Подождите! – внезапно закричала Тарша. Друид застыл на месте. – Только не надо… просто подождите! Мы еще не закончили. Вы принимаете решения на мой счет, даже не спросив моего мнения. Не важно, что вы считаете, что поступаете так ради моего же блага: у вас нет на это прав. Я не хочу, чтобы Дар Ли шел со мной. Я не нуждаюсь в его услугах. А вот вам он, скорее всего, пригодится. Клиция солгала! Она сделала это специально! Если она солгала однажды, то сделает это снова, и будет только хуже! Она что-то задумала и вряд ли собирается помогать вам. Но Дар может защитить вас! Он единственный оставшийся в живых член ордена друидов, который владеет полезной информацией о захватчиках. Что, если они придут в Паранор? Что, если они придут и застанут там вас? Как вы узнаете, чего ожидать и что делать, если Дара Ли не окажется рядом и он не сможет дать вам совет?

Воцарилось молчание. Наконец Клинок произнес:

– Она права, Дрискер. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, чего ожидать.

Друид перевел взгляд с Тарши на Дара и кивнул.

– Полагаю, Тарша права. Отлично. Дар пойдет со мной.

Он резко встал и пошел в дом. Горец и девушка изумленно посмотрели ему вслед, а затем переглянулись. Какое-то время они молчали. Тарше показалось, что Дар смотрит на нее оценивающе. Она наградила его дерзким взглядом, испугавшись пронзительно-голубых глаз горца, и попыталась угадать, что он увидел.

– Тебе будет тяжело возвращаться в одиночку? – наконец спросил он.

– Какая тебе разница? – огрызнулась она, не сумев сдержать раздражения. – Ты же просто не хотел идти со мной! Почему ты не сказал об этом?

Дар поджал губы.

– Ты ничего не знаешь обо мне и не вправе считать, что понимаешь меня. Мои желания в данной ситуации вовсе не обязательно перевешивают его желания. Я безмерно уважаю Дрискера Арка и не могу позволить себе считать, что мой взгляд на ситуацию более правильный. В отличие от тебя, поскольку ты, видимо, считаешь себя умнее учителя.

– Ты – Клинок Верховного друида. Ты такой же, как он.

– Я был Клинком. Теперь я изгнанник.

– Итак, что мы имеем: изгнанный Клинок на службе у изгнанного друида. Идеальный тандем. Ты можешь считать, что он в состоянии выполнить поставленную перед ним задачу, но не будь так уверен. Я не думаю, что он по-прежнему тот, кем был, когда еще жил в Параноре. Я только недавно с ним познакомилась, когда стала его ученицей, но даже от меня не укрылось, как он ослабел. Его чуть не убили на прошлой неделе. Дважды. Ты должен быть рядом с ним.

Дар Ли неторопливо кивнул.

– Может, и так. Но ты должна понимать, почему он попросил меня пойти с тобой. Дрискер беспокоится о тебе, и ему важно знать, что ты в безопасности, когда его не будет рядом и он не сможет защитить тебя. Он волнуется, что твоей магии окажется недостаточно. Ты ведь владеешь магией, не правда ли? Ну конечно, иначе он не взялся бы за твое обучение. Ему не наплевать на тебя, и потому он хочет позаботиться о твоей безопасности. Ты должна быть благодарна ему, и тебе, видимо, стоит сказать ему об этом. Нападать на меня бессмысленно.

Хотя взбучка оставила Таршу равнодушной, девушка понимала, что Дар прав. Дрискер сделал это для нее. Возможно, он слишком спешил, чтобы подумать о ее чувствах, но он, несомненно, постоянно думал о том, как лучше обезопасить ее. Было бы крайне неблагодарно с ее стороны не сказать ему, что она это оценила.

И хотя Тарша по-прежнему считала, что в этом нет нужды, она, по крайней мере, больше не злилась.

– Ты прав, – сказала она. – Я прошу прощения за то, что неправильно тебя поняла, и я поговорю с ним, прежде чем он уйдет.

– Ты не могла бы рассказать мне, куда идешь и что собираешься делать?

Она не видела никаких причин не выполнить его просьбу. Теперь она меньше обижалась на Дара и готова была признать, что он заботился и о Дрискере. Поэтому она объяснила, какие обстоятельства привели ее в Эмберен, и призналась, что ее мучила совесть, ведь она бросила своего брата. От нее Дар узнал, что и она, и ее брат обладали магией песни желаний и нуждались в человеке, который бы помог им усовершенствовать уже полученные навыки, хотя ее брату нужно было намного больше. Она также сказала, что волнуется о его душевном здоровье и безопасности.

Когда она закончила, Дар просто кивнул.

– Ты полна любви и мужества, Тарша. Дрискер, наверное, увидел эти качества, когда решил взять тебя в ученики.

Она улыбнулась.

– Я думаю, Дрискер просто устал слушать мои доводы о том, почему он должен согласиться со мной.

– Итак, мы оба должны пообещать сделать все возможное, чтобы помочь Дрискеру и друг другу в ближайшие несколько дней.

Она засомневалась лишь на мгновение, прежде чем кивнуть в знак согласия.

– Думаю, ты прав, Дар Ли. Мы должны постараться сделать все возможное и невозможное.

Глава двадцать седьмая

Тарша Кайнин ушла из деревни Эмберен на следующее утро после внезапного отъезда Дрискера и Даркона Ли. Она не видела смысла уезжать в спешке, поэтому выделила время, чтобы упаковать походную одежду, еду и питье, а также положить спасательное снаряжение в небольшой челнок, который предоставил ей друид. Она пошла в деревню и забрала корабль у управляющего аэродромом, который охранял воздушное судно Дрискера, а затем прилетела обратно к дому и подготовила корабль к полету. К полудню Тарша покончила с делами и отправилась в глубину Западных земель.

Ее план был достаточно прост: найти брата, хотя она не знала наверняка, где он может быть. Девушка надеялась, что он все еще там, где она его оставила – на ферме их дяди. Она полетит в деревню Бекинг-Фелл, а там уже решит, куда двигаться дальше. Возможно, она также придумает, как все уладить с Таво.

Тарша вылетела в пасмурный день, когда тучи затягивали небо неровными полосами и из-за их постоянного движения солнце то появлялось, то исчезало. Западный ветер раздувал их, бросая корабль из стороны в сторону, так как Тарша летела против ветра, над лесами к востоку от Рилл-Сонг и Арборлона, а затем на юг к Беличьему лесу и снова на запад, в Саранданон.

Весь день она летела вперед и к закату достигла южного края Саранданона, где решила сделать привал. Снедавшее девушку нетерпение подталкивало ее к тому, что она должна двигаться дальше, но здравый смысл подсказывал, что сначала нужно поесть и выспаться. Чтобы добраться до Бекинг-Фелл, у нее уйдет еще день или два, и большую часть этого времени нужно будет лететь над дикой страной с малочисленным населением, а она не хотела прибыть измученной и голодной. Поэтому она остановилась возле деревни, расположенной на северном берегу Рилл-Сонг, где река поворачивала на запад, выключила двигатель, чтобы челнок не мог улететь без нее, поставила его на сигнализацию, а затем пошла в город на поиски гостиницы, чтобы поужинать и переночевать.

В остальной части путешествия это будет непозволительная роскошь, потому что попутные города не входили в число тех, где молодая женщина может спокойно гулять в одиночестве. Хотя Тарша владела магией и могла защитить себя, было мудрее не испытывать судьбу. Так что, вероятно, это ее последний шанс поесть и поспать в помещении, пока она не добралась до дома. Это последний раз, когда она могла чувствовать себя в безопасности и ей не нужно было проявлять бдительность везде, куда бы она ни пошла, а потому Тарша хотела насладиться моментом.

Естественно, все получилось не совсем так, как она ожидала.

Вендинг-Вей оказался крупнее, чем она ожидала. Это была не деревня, а, скорее, город с множеством улиц и процветающим деловым районом, который обеспечивал стабильный доход фермерам и пастухам, а регулярное речное сообщение способствовало развитию охоты и торговли. Недалеко отсюда, на востоке, располагалась община Роверс, занимавшаяся спасательными работами, ремонтом и восстановлением воздушных кораблей. В целом, окружающее сообщество стояло на пересечении торговых путей.

В поисках подходящей гостиницы Тарша бродила по улицам, которые вели к центру деревни. Наступал вечер, солнце опускалось за горизонт, тени удлинялись, а улицы и переулки быстро погружались в темноту. У входов в таверны горели огни, их тусклый свет отчаянно боролся с густыми, неумолимо надвигающимися тенями, и борьба эта могла служить предостережением для тех, кто вел себя слишком беспечно. Тарша старалась запомнить дорогу, но шла с отрешенным видом, опустив голову.

Она остановилась возле заведения с очаровательным названием «Петух и ворона», чтобы рассмотреть его поближе. Снаружи здание было довольно приятным, и сквозь зашторенные окна она видела столы со скатертями и настоящей посудой. На втором и третьем этажах располагались довольно светлые номера. Она вошла в дом, резко остановилась, развернулась и снова вышла.

Это же дом удовольствий! Тени!

Она добрела до конца улицы и свернула на другую, возвращаясь тем же путем, которым пришла. Здесь было темнее, движение не такое активное, а большинство магазинов уже закрылись на ночь. Она продолжила свои поиски и вскоре нашла гостиницу «Путник». Снаружи она выглядела не так привлекательно, но зато больше походила на нормальную гостиницу: бар, табуреты, столы и стулья, а на верхних этажах наверняка кто-то жил. Тарша вошла, особо ни на что не рассчитывая, и ее ожидания оправдались. Огромный бородатый мужчина за стойкой крикнул ей:

– Добро пожаловать, юная леди! Заходите, заходите, мы всем рады: и путникам, и местным. Всех примем! Столик для леди? Пожалуйте сюда.

Мужчина, крупный и толстый, как медведь, с шумом вылез из-за стойки бара и проводил Таршу к столику у окна. Он отодвинул стул и помог ей устроиться поудобнее. Девушка едва не рассмеялась. Кто последний раз ухаживал за ней?

– Спасибо. Можно мне кружку эля?

Двигаясь все так же быстро, он ушел выполнять ее заказ. Ей нравилось наблюдать за ним. Вероятно, в его заведение не часто заглядывают одинокие молодые женщины. Но, в отличие от остальных гостиниц, мимо которых Тарша сегодня прошла, эта по-прежнему казалась ей достаточно безопасной, чтобы рискнуть снять здесь номер.

Она заказала ужин, который оказался довольно приличным. Посетители, в основном, не обращали на нее внимания. Она заказала вторую кружку эля и спросила, можно ли снять номер. Бармен, оказавшийся владельцем заведения, пообещал ей хороший номер с надежным замком. На случай, если она волнуется, как бы ее не побеспокоили, многозначительно добавил он.

Она заверила его, что не волнуется, и одобрила номер.

Тарша не спеша пила вторую кружку, следила за тем, как приходят и уходят посетители, и, поглядывая в окно на улицу, наблюдала, как наступает ночь и сгущаются облака, закрывая луну и звезды. По мере наступления темноты проходящие мимо люди становились все более призрачными и менее отчетливыми, словно их отгораживали от яркого света ламп. Тарша начала думать о своем брате, представляя, как он отреагирует, увидев ее, и что она скажет ему. Возможно, будет достаточно просто быть рядом. Возможно, слова придут к ней сами, рожденные из того, что им довелось пережить вместе. Возможно, она найдет мостик, по которому ей удастся пройти и протянуть брату руку помощи.

Несбыточные мечты, но она все равно им предавалась.

Мимо окна прохромала старуха, опираясь на искривленный посох с выгравированными на нем знаками. На ней было яркое одеяние, украшенное кисточками и лентами на рукавах и подоле. Тарша внимательнее посмотрела на знаки, украшавшие посох. Неужели руны? При таком тусклом свете она не могла сказать наверняка.

Тарша подумала о Дрискере Арке, представляя, что он сейчас делает. Подумала и о Дарконе Ли. Она считала его непосредственным и скромным и вряд ли стала бы возражать, если бы он все-таки пошел с ней. Однако Тарша понимала, что он отвлекал бы ее и она чувствовала бы себя виноватой перед Дрискером. Место Даркона – рядом с Ард Рисом, человеком, которого он поклялся охранять. Дар был Клинком, и это означало, что он обязан защищать друидов, а не ее.

Она вздохнула, допила последний глоток эля и уже собиралась встать, когда выглянула в окно.

Старуха, которую девушка заметила ранее, стояла, опираясь на свой посох, прямо перед ней по ту сторону стекла и пристально рассматривала ее. Тарша едва не подпрыгнула от испуга, но сдержалась и даже не отвела глаз. Через мгновение старуха указала на пустую кружку, а затем – на свободный стул напротив Тарши. Тарша помедлила, но в конце концов кивнула, приглашая новую знакомую войти.

Старуха кивнула в ответ, и даже – Тарша могла поклясться в этом! – подмигнула ей.

Как бы то ни было, она зашла в гостиницу и, не сказав ни слова ни владельцу, ни кому-либо еще, проковыляла к столику и села. Минуту она ничего не говорила, явно наслаждаясь отдыхом, и неотрывно смотрела на Таршу.

– Я вас знаю? – спросила девушка, удивляясь прямолинейности своего вопроса.

– Нет. Мы встречаемся впервые. Меня зовут Парлиндрю. Можно просто Дрю.

Как ни странно, сейчас, сидя рядом с Таршей, старуха казалась моложе. У нее были седые волосы до плеч, тонкие и длинные конечности, скрюченные пальцы, сутулые плечи, а тело согнулось под бременем лет. Но на ее лице почти не было морщин, а глаза были яркими и живыми.

Тарша хорошо понимала, что старуха ждет ответа.

– Тарша Кайнин, – сказала она и протянула руку.

Парлиндрю взяла ее руку и на мгновение задержала в своей. Через весь лоб старухи пролегли морщины.

– Ты несешь тяжелое бремя, Тарша, – сказала старуха. – И тебе придется нести его еще какое-то время. Ты можешь купить мне кружку эля?

Тарша заказала у бармена две кружки эля и повернулась к собеседнице.

– Почему вы так говорите?

Сначала Дрю не ответила, а просто улыбнулась. Затем, слегка наклонив голову, сказала:

– Ты не догадываешься, что привело меня сюда? Почему я решила посидеть с тобой?

– Я подумала, что, возможно, вы откуда-то знаете меня.

– Но теперь ты знаешь, что это не так.

– Или вас сюда позвала кружка эля?

– Ты действительно так думаешь?

Тарша засомневалась.

– Нет. Я думаю, что у вас были другие причины.

– Но что конкретно? Просто скажи, что приходит на ум. Не задумывайся. И не бойся.

– Я не боюсь, – заявила Тарша.

Появился бармен с элем, и старуха снова замолчала. После того как тот поставил кружки на стол, девушка наклонилась вперед и тихо произнесла:

– Мой брат?

Парлиндрю – а к тому времени Тарша поняла, что перед ней необычная старуха, – улыбнулась.

– Ты знаешь правило трех?

Тарша отрицательно покачала головой.

– Все, что происходит в жизни, можно понять, если разбить его на группы по три штуки. У всех вещей есть три отдельных компонента, и у всех жизней есть три различные судьбы. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это? Ты веришь в это?

– Я не уверена. Я никогда не думала об этом. А надо было?

Дрю улыбнулась, и улыбка ее была настолько обнадеживающей, что Тарша почувствовала, как все ее сомнения и раздражение исчезают.

– Дай мне свои руки. Просто протяни их. Не волнуйся. Ничего не случится. Я не причиню тебе вреда. Просто дай мне немного подержать тебя за руки.

– Кто вы? – спросила Тарша, решив не прикасаться к старухе, пока не узнает правду.

– Гораздо важнее – что я. Вот как нужно задавать вопрос.

– Хорошо. Что вы такое?

– Я провидица. Всю свою жизнь… – Она помолчала. – Мне сорок один год. Выгляжу ли я на свой возраст?

– Вовсе нет.

– Конечно, нет, я выгляжу намного старше. А все из-за моего дара предвидеть будущее. Какая ирония судьбы! Он крадет жизнь за то, что раскрывает тайны времени. Однако эти тайны не всегда раскрываются до конца. У меня есть дар, но он требует плату, как и любая магия. Ты должна знать, каково это, Тарша Кайнин. У тебя ведь есть магические способности.

Тарша начала все отрицать, но затем остановилась и задумалась – откуда Дрю узнала об этом?

– Так вы умеете читать мысли?

Парлиндрю расхохоталась.

– Я не читаю мысли. Я предвижу будущее. Пожалуйста, послушай, молодая мисс. Я пришла в это милое заведение, потому что, когда я проходила мимо него, твои мысли обратились ко мне. Может, ты их и не слышала, но я-то слышала! Ты ищешь ответы и решения, и, возможно, я могу немножко с этим помочь. Но для этого я должна быть чуть ближе к тебе, а не стоять за окном. Я должна прикасаться к тебе. Если ты нуждаешься в том, что я могу тебе дать, позволь мне взять твои руки в свои.

– А если я этого не хочу?

Дрю улыбнулась.

– Ох, а я думаю, что как раз наоборот: ты очень сильно этого хочешь.

Тарша, конечно же, хотела этого. Она пойдет на все, что позволит ей помочь брату, на все, что поможет ей понять ее собственный жизненный путь.

Она послушно протянула руки, позволяя вещунье коснуться их. Женщина сжала их осторожно, но твердо; ее пальцы легли в ладони Тарши, словно уверяя девушку, что намерения Дрю добры. Все это время провидица не сводила глаз с Тарши, но при этом казалось, что она ничего не видела, ее взгляд был пустым и отстраненным.

Неожиданно бледновато-серые глаза старухи стали голубыми, потом фиолетовыми, а тепло, которое они излучали, стало осязаемым. В какой-то момент Тарша почувствовала, как тепло разлилось у нее в груди, ощутила укол – болезненный, но продлившийся не больше секунды. Тарша поняла: что-то произошло и она теперь часть этого. Она не имела представления о том, как долго длилось вмешательство, потому что время словно остановилось. Когда все закончилось, Тарша не могла сказать, что именно произошло, лишь понимала, что это произошло.

Парлиндрю отпустила ее руки. На ее лице читалось удивление. Тарша сразу поняла, что вещунья увидела что-то очень важное.

– Правило трех, – прошептала провидица. – Я скажу тебе только три вещи, и только три вещи ты будешь знать о будущем. А теперь слушай. Слушай и запоминай.

Она сделала паузу, чтобы убедиться, что Тарша внимательно слушает ее, и подняла один палец.

– Первое. Ты три раза будешь любить, и все эти три раза любовь будет искренней и настоящей, но только один раз она выдержит испытание временем.

Старуха подняла второй палец.

– Второе. Ты три раза умрешь, но каждый раз ты будешь восставать из пепла, всегда становясь сильнее прежнего.

И, наконец, она подняла третий палец.

– Третье. Три раза у тебя будет возможность изменить чью-то жизнь, и три раза ты ее изменишь. Но однажды ты изменишь мир.

Она резко встала, взяла свои вещи и посмотрела на Таршу с грустной улыбкой.

– Твое бремя тяжело, и оно станет еще тяжелее. Будь всегда честна перед собой и помни мои слова. Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся.

Старуха указала на что-то справа, заставив Таршу посмотреть и понять, что же привлекло ее внимание. Взглянув туда, девушка ничего не обнаружила. Но когда она обернулась к Парлиндрю, та уже тихо прошла через переднюю дверь, сопровождаемая шелестом разноцветной одежды, и скрылась в ночи.

Тарша допила свой эль и задумалась, пытаясь вникнуть в смысл того, что сказала ей странная женщина. Правило трех. Она подумала, что рано или поздно выяснит, правда это или нет. Девушка сделала последний глоток и подошла к бармену. Мужчина взглянул на стакан, который она поставила на стойку бара.

– Повторить?

Тарша покачала головой.

– Вы уже видели ту старуху?

– Какую старуху?

– Ну, ту, с которой я сидела. Ту, для которой я заказала эль.

Бармен ухмыльнулся.

– Вы меня разыгрываете, юная леди, не так ли? С вами никакая старуха не сидела. Взгляните сами. У вас на столике все еще стоит тот самый нетронутый стакан эля, который вы заказывали. Возможно, вы захотите вернуться и допить его.

Тарша пристально посмотрела на полный стакан, стоящий на столе, и покачала головой.

– Нет, я просто оставлю его.

Она вышла из зала, поднялась по лестнице в свою спальню, закрыла дверь на ключ и крепко проспала всю ночь.

Но ей снились сны, и в них была та самая старуха.

Глава двадцать восьмая

Дрискер Арк и Дар Ли отбыли из Эмберена в спешке, почти сразу после прибытия Клинка. Обычно поездка занимала около трех дней, но если не останавливаться на отдых ночью, как предложил друид, то они доберутся до Паранора к вечеру следующего дня. Это будет трудная поездка, однако Дрискер был убежден, что дела в Параноре выходят из-под контроля. Странное поведение Обера Балронена было слишком похоже на поведение другого друида, много лет назад вызванное колдовством Клиции, а потому игнорировать его было нельзя. Если эти проблемы были результатом махинаций Клиции, Дрискеру следовало об этом знать.

К тому же, независимо от того, причастна ли она к странному поведению Балронена и Квинса или нет, ее связь с Кассеном Дрю больше не подлежала сомнению. Она сознательно врала Дрискеру о том, что не знала, кто такой Кассен, а Дар раскрыл эту ложь. Клиция возглавляла комиссию, которая экзаменовала новичка, прежде чем решить, стоит ли принимать его на учебу. Она была свидетельницей его откровенной демонстрации способности исчезать, а потом появляться в другом месте. Когда Дар вернулся с неудачной встречи с захватчиками и доложил Балронену и его приближенным о результатах миссии, Клиция не могла не обратить внимания на сходство навыков Кассена и магических приемов захватчиков, о которых доложил Дар. И тем не менее она ничего не предприняла и, наоборот, даже рекомендовала принять Кассена в ученики, став его наставником. По каким-то причинам она все скрыла и ничего не сказала Дрискеру. Разумеется, Клиция поступила так преднамеренно, на этот счет не могло возникнуть никаких сомнений.

Дрискер хорошо знал Клицию Порс. Она редко делала что-то, не имея перед собой явной цели, и не было ни одной причины полагать, что на этот раз она действовала бесцельно, даже если он пока не до конца понимал, в чем конкретно заключается эта цель. Но особенно сильно ему хотелось узнать, какое отношение Клиция имела к покушениям на его жизнь. Знала ли она, что на него охотится гильдия Орсис? Была ли она осведомлена о том, что этих ассасинов нанял Кассен? Были ли у нее самой какие-либо причины желать ему смерти? Ему следовало предполагать самое худшее, и нетерпение, которое он в результате испытывал, заставило его уехать как можно раньше и двигаться на восток со всей возможной скоростью.

Дрискер и Дар Ли летели оставшийся день и всю ночь, по очереди управляя двухместным челноком, давая друг другу поспать. Это было удобно: лететь без остановок, быстро добраться до места назначения и при этом успеть хоть немного отдохнуть. Правда, Дрискер не раз отмечал про себя, пытаясь устроиться поудобнее в пассажирском кресле, что челнок такого размера и не должен давать возможность хорошо выспаться.

Тем не менее и ему, и Клинку удалось немного отдохнуть, и к вечеру они уже приближались к зазубренным вершинам Зубов дракона. День был серым и облачным, в воздухе висел дождь, а с севера постоянно дул холодный ветер. Надвигалась буря, и, когда она разразится, они, скорее всего, будут на открытом воздухе. Но буря была самой меньшей из возможных неприятностей. Дрискер волновался, что в Цитадель они смогут войти лишь с помощью силы.

Они приземлились на поляне меньше чем в миле от Паранора. Тени огромных деревьев становились гуще, а последние лучи солнца уже не пробивались сквозь кроны деревьев.

– Отсюда пойдем пешком, – заявил Дрискер. – Я не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что мы здесь, пока не проберемся в Цитадель. Если же нас найдут, наши шансы попасть внутрь будут равны нулю.

Они высадились и начали пробираться через густой лес. На дорогу до Цитадели у них ушло совсем немного времени, и вскоре они уже сидели под деревьями на западном краю Паранора и разглядывали окружавшую Цитадель зубчатую стену, где ходил патруль – несколько темных фигур.

– И что теперь? – тихо спросил Дар.

Дрискер покачал головой.

– Теперь нам надо придумать, как проникнуть внутрь и поговорить с Балроненом. И нужно постараться не угодить в темницу. – Он еще какое-то время разглядывал стену. – Ну, по крайней мере, Цитадель не находится в неминуемой опасности.

Сидевший на корточках Клинок нахмурился.

– Я бы не был так в этом уверен, Дрискер. Друиды могут быть в большей опасности, чем им кажется. Я вам не все рассказал. О том, что случилось со мной, когда битва с захватчиками закончилась, наши корабли были уничтожены и все погибли, а в живых остался только я.

Затем Дар поведал друиду всю историю о том, как он бросился за борт горящего военного корабля друидов, как уцепился за выступ скалы, пытаясь укрыться от погони. Но все же предводитель захватчиков смог найти его: чужак спустился к Дару на челноке, направил на Клинка оружие, не давая ни единого шанса на сопротивление, – а потом, не причинив ему вреда, дал задний ход и улетел.

– Меня все еще беспокоит мысль о том, почему же он пощадил меня, хотя я уже был в его руках. Он завис в воздухе, разглядывая меня, словно насекомое, а затем просто отпустил. Он мог убить меня на месте. Сейчас мне кажется, что он тогда подумал, что не имеет значения, останусь я жив или погибну. Я не представлял для него угрозы. И если я вернусь в Паранор, это тоже не будет иметь никакого значения.

Друид изумленно уставился на него и сказал:

– Я согласен, это странно. Конечно, нам пока не все известно. Было бы безопаснее просто убить тебя и покончить с этим делом.

Он снова посмотрел на часовых, патрулирующих стены, и подумал о мужчинах и женщинах внутри Цитадели, задаваясь вопросом, подозревал ли кто-нибудь из них об угрожающей им опасности. Он был склонен думать, что нет. По крайней мере, он должен предупредить их о том, что их ожидает.

Наконец Дрискер повернулся к горцу и сказал:

– Я попытаюсь связаться с Клицией. Я взял с собой вещий шар. Посмотрим, согласится ли она поговорить с нами. Если согласится, мы наверняка узнаем, что там произошло. Я знаю, какую опасность она может представлять для нас, поэтому мы не станем доверять ей. Понятно, что она солгала насчет Кассена, но мы должны что-то сделать, а пытаться проникнуть внутрь незамеченными и без чьей-либо помощи – это уже крайняя мера. Тем не менее мы должны быть осторожны. Будет лучше, если ты окажешься вне моего поля зрения, когда я буду использовать шар. Я пока не хочу, чтобы она знала, что ты со мной. Сядь там, где она не увидит тебя, и, пока я призываю магию шара, не делай ничего такого, что может выдать тебя.

Они зашли поглубже в лес, в безопасное место, где их не могли услышать стражи, патрулирующие стены. Дар занял позицию лицом к друиду, отступив примерно на пятнадцать футов от того места, где тот сел, – так Клиция не увидит его во время разговора с Дрискером. Друид подождал, пока он устроится, а затем достал шар – идеально круглый камень цвета молока, – поднял его перед собой, согревая в ладонях и готовясь использовать магию.

– Клиция! – прошептал он и ощутил, как шар начинает нагреваться.

Камень засиял, и Дрискер убрал с него одну ладонь, повернув открытой стороной к себе.

Перед ним появилось худое, свирепое, покрытое морщинами лицо.

– Дрискер? Что случилось? Я же сказала тебе ждать до тех пор, пока ты не получишь от меня весточку.

– Времени совсем не осталось. Паранор, возможно, уже в опасности!

– В опасности? О чем ты говоришь? Где ты?

– Сразу за стенами Цитадели. Ты поговорила с Балроненом?

– Я разговаривала со стеной, у которой лицо нашего любимого лидера, – ответила она. Голос ее, как отметил Дрискер, звучал довольно напряженно. – Он не желает слушать меня. Он игнорирует мои объяснения. В его искаженном мировоззрении мое беспокойство не заслуживает внимания. Точнее, твое беспокойство, даже если его озвучила я. Я сделала все, что могла, но он продолжает валять дурака.

– Клиция, ты хочешь сказать, что он демонстрирует неразумное и бессмысленное поведение?

Проницательные глаза Клиции уставились прямо на него, и в них мелькнуло подозрение.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что Паранор в опасности? Что тебе известно, чего не знаю я?

Дрискер посмотрел на Дара, затем снова перевел взгляд на шар.

– Есть один мужчина в Цитадели, недавно прибывший, ученик друида. Его зовут Кассен. У него есть способности, в точности совпадающие со способностями врага, который, как мы подозреваем, идет на Паранор. Но ты уже это знаешь, не так ли? Я описал его тебе при нашей последней встрече. Именно он нанял гильдию Орсис, чтобы убить меня. Почему ты солгала, что не знаешь его?

Повисло неловкое молчание.

– Дрискер, о чем ты говоришь? Да, я знаю этого Кассена, нового посвященного. Я присутствовала на экзамене и видела, на что он способен. Но по твоему описанию я не поняла, что это он. Оно не соответствовало тому, что мне о нем известно. Будь благоразумен. Зачем мне нанимать кого-то, чтобы убить тебя? Зачем мне такие хлопоты? Я сама приду за тобой, если захочу твоей смерти.

– Что ж, ты меня успокоила. Значит, ты утверждаешь, что не имеешь к этому никакого отношения? Даже после того, как узнала, что его способности схожи со способностями захватчиков?

– Я об этом думала. Я предприняла кое-какие шаги, пытаясь убедить Балронена, что Руис Квинс, возможно, подверг нас опасности, но ты ведь уже слышал, что наш любимый лидер думает о моем мнении. Но сходство в способностях – это одно, а привязать твое описание к человеку, нанявшему Орсис, – совсем другое. Не путай их, обвиняя меня!

Она наклонилась ближе к шару.

– Я делаю все, что в моих силах. Ты должен доверять мне. Должен быть терпелив, Дрискер. Я установила слежку за Кассеном и предупредила кое-кого в Цитадели, кому мы можем доверять, если столкнемся с опасностью. Здесь есть несколько человек – пусть их и мало, – которых не назовешь глупцами. – Она помолчала. – Теперь расскажи мне подробнее о том, какая опасность грозит Паранору. У тебя есть причина считать, что захватчики находятся неподалеку от Цитадели?

Дрискер покачал головой.

– Я не думаю, что кто-нибудь знает, где они находятся в данный момент. Ты сумеешь организовать группу разведчиков для поисков с воздуха? Может быть, нам удастся узнать, где они?

Она вздохнула.

– Может быть. Пракс Толт отвечает за корабли и летчиков, но я ему не нравлюсь. Впрочем, он благоразумнее, чем Балронен. Думаю, он согласится выслушать меня.

– И еще кое-что…

Ее лицо помрачнело, а голос стал пронзительным:

– Не сейчас! Я говорила тебе, что придется подождать! Я свяжусь с тобой, как только узнаю больше. А пока советую не высовываться. Мне нужно время, чтобы разобраться с этим. Будь терпелив и знай, что я этим занимаюсь!

Вещий шар потемнел.

Какое-то время Дрискер продолжал смотреть на шар, а потом убрал его обратно в карман.

– Она лжет, – сказал Дар, подходя и садясь рядом с друидом.

– Да, это так, – согласился Дрискер. – И что нам теперь с этим делать?

***

Для Эллис, которая проводила время в ожидании наступления темноты, день тянулся медленно. Неожиданно, без всякого предупреждения, Кассен спросил, может ли он зайти к ней в комнату после занятий, чтобы увидеть ее. Он больше ничего не сказал, ничего не пообещал и никак не объяснил свою просьбу. Но она знала настоящую причину, как и все юные девушки. У него на уме могло быть только одно, и ее это радовало. Она всегда знала, что он ей подходит и что они будут любовниками и партнерами по жизни. Она ждала момента, чтобы поговорить с ним об этом, но он взял все хлопоты на себя.

Итак, Эллис выполняла свои обычные обязанности, едва понимая, что она делает, потому что просто витала в облаках. Она не видела Кассена целый день, даже на занятиях, которые у них совпадали, так что с наступлением темноты ее нетерпение значительно усилилось. Она поужинала с друзьями, едва вымолвив пару слов, сделала домашнее задание и ушла к себе в комнату ждать его.

Ей и в голову не приходило, что он может не прийти к ней. Она не допускала мысли о том, что Кассен мог изменить свое решение – передумать тайно встречаться с ней, или упасть духом, или поддаться неизвестным страхам. Нет, он придет к ней, и ее жизнь изменится навсегда. Она была уверена в том, что он ее любит так же сильно, как и она его. Нужна всего лишь сегодняшняя ночь, чтобы завершить путешествие, которое приведет их в мир, о котором они так долго мечтали.

Еще не наступила полночь, когда он пришел, тихо проскользнув из коридора в ее комнату. Она уже была в постели и ждала его. Он постоял в темноте, прямо в дверях, ожидая, пока глаза привыкнут к мраку. Затем подошел к ее кровати и опустился на колени.

Он нежно прикоснулся ладонью к ее щеке и наклонился, чтобы поцеловать ее. Прошептал:

– Эллис…

Она тоже произнесла его имя, едва слышно, хотя в комнате стояла тишина, и поцеловала его в ответ.

Он прервал поцелуй, но не отстранился.

– Ты позволишь остаться с тобой сегодня ночью?

Эллис восхищенно и взволнованно посмотрела на него.

– Зачем? – спросила она. Она хотела, чтобы он сказал главные слова. Она хотела, чтобы он произнес их вслух.

– Ты знаешь зачем. Ты мне позволишь?

– Ты меня любишь?

– Как собственную жизнь.

Она помедлила лишь мгновение, затем быстро села и притянула его к себе. На этот раз их поцелуй был долгим, глубоким и страстным, и они сжали друг друга в объятиях. В те несколько мгновений Эллис поняла, что она значит для него и что он любит ее так, как еще никого и никогда не любил.

– Я больше не могу ждать, – прошептал он.

– Я не хочу заставлять тебя ждать, – прошептала она в ответ.

Он толкнул ее обратно на кровать и лег рядом, обняв ее. Они продолжили целоваться, его ладони оказались под ней, одну руку он на мгновение убрал, а затем вернул обратно, прижав к позвоночнику девушки.

– Прости меня за это, Эллис, – тихо сказал он, нежно исследуя ее тело. – Но сегодня придет конец всему, что связано с друидами.

В следующее мгновение Эллис пронзила боль, врезалась в ее тело, проникла глубоко-глубоко, достав до сердца. Девушка в ужасе сжалась, ее дыхание участилось, и она стала отчаянно хватать ртом воздух.

– Ты себя слышишь? – прошептал он. – Это звук твоей смерти. Это твои последние мгновения, и если ты сосредоточишься, то почувствуешь, как жизнь покидает твое тело.

Она разжала объятия и принялась колотить Кассена по спине. Затем приподнялась и попыталась увернуться. Но он крепко прижимал ее к кровати своим телом – он был намного сильнее. Она чувствовала, как силы покидают ее, как тело охватывают вялость и оцепенение. Даже боль в боку уменьшилась.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

– Тебе вряд ли понравилось бы то, что с тобой сделали бы, оставь я тебя в живых, – прошептал он. – Нож, который я вонзил в тебя, – это нож милосердия.

Она почувствовала, как Кассен достал нож из ее тела, а затем осторожно вонзил его чуть выше, между ребер. На этот раз глубоко внутри нее что-то разорвалось, и через несколько мгновений она почувствовала, как все ускользает.

Она умерла, даже не зная почему.

***

Было уже за полночь; Дрискер Арк и Дар Ли пробирались через лес. Буря, угрожавшая до этого, сместилась на север, и дождь так и не пошел. Тьма затопила кажущуюся пустой землю, тишина сменилась ночными звуками: перекличками птиц, жужжанием насекомых, порывами восточного ветра, голосами тех, кто находился в Цитадели, и их собственным, все более беспокойным дыханием.

Они потеряли достаточно много времени, так как Дрискер надеялся услышать от Клиции хоть что-то, прежде чем входить в Цитадель. Но с момента их последнего разговора она не обронила ни слова, и он решил, что пора действовать.

Они уже были недалеко от входа в древний туннель под стенами Цитадели, ведущий в подвалы, когда в Цитадели воцарился хаос.

Им сразу же стало ясно – что-то случилось.

Они встревожено припали к земле.

– Что-то произошло, – прошептал Дрискер.

По стенам Цитадели метались фигуры людей – там шла битва. В свете факелов было видно, как сверкают клинки, как падают тела. В зданиях, во внутренних дворах крепости, в коридорах раздавались мужские и женские голоса. Тишину взорвали крики, отрывистое стаккато воплей и разъяренный рев. Разворачивалась страшная битва – не на жизнь, а на смерть. Шансов на пощаду или же побег не было.

У друида засосало под ложечкой. Он сразу догадался, что это за битва. Сбывалось все, чего он так боялся. Ожидающее их мрачное будущее на мгновение так ясно предстало перед мысленным взором друида, что его на мгновение парализовало. Мысль о том, что его силой лишили прошлого, пустили плыть по волнам изгнания, что теперь он оказался отрезанным от всего, что было раньше, заставила Дрискера осознать: друидов больше нет. Нет будущего у Паранора с его удивительными и порой пугающими артефактами. Магия канула в Лету, став чем-то архаичным. А ведь совсем недавно она была жизненно важной частью всего, что он знал, но вот исчезла, как и ее обладатели. Эльфы Западных земель, возможно, все еще могут пользоваться магией, но те, кто создавал и хранил самые могущественные талисманы, либо умирали, либо уже были мертвы.

– Как они попали внутрь? – прошептал Дар.

И тут вещий шар, завернутый в ткань и покоящийся в кармане Дрискера, вдруг стал нагреваться, наполняясь жизнью.

Клиция.

Дрискер вытащил шар из потайного кармана и выжидающе посмотрел на его светящуюся поверхность. В следующее мгновение в шаре появилось лицо Клиции, яростное и одновременно изможденное. Ее мужественные узкие черты были искажены гневом и отвращением.

– Враг внутри? – немедленно спросил Дрискер.

– Ты глухой или слепой? – огрызнулась Клиция; ее голос переполняло такое же напряжение, какое читалось на ее лице. – Они вошли внутрь до того, как кто-то успел понять, что происходит. Эти существа повсюду, и они безжалостно убивают всех, кто встретится им на пути.

– Но тебе удалось сбежать?

– Я хоть и стара, Дрискер, но не глупа. Им невозможно дать отпор. Даже если учесть нашу магию, они все равно превосходят нас. Кем бы ни были эти захватчики, но движутся они, словно призраки. Ты не можешь с ними бороться, так как попросту не видишь их. Они расползаются по Цитадели, как дикие звери, убивая всех без исключения. Хитрые создания застали друидов врасплох, когда те спали или только начали просыпаться. Пракс Толт со своими товарищами по оружию пытались дать им отпор, но ничего не вышло: они полегли все, как колосья под косой. Ну как, достаточно?

Казалось, Клиции нравилось описывать происшедшее, нравилось причинять Дрискеру боль.

– А ты, значит, просто стояла и смотрела? – спросил друид. – А затем убежала, пока другие сражались за жизнь? Ты в этом мастерица, не правда ли?

– Избавь меня от своих едких комментариев. Тебя не было здесь, ты ничего не видел. Я не участвую в сражениях, которые не могу выиграть. Поэтому перестань тратить свое время, обвиняя меня, и начинай думать о том, что нам нужно сделать! Это еще не конец.

Лицо Дрискера было мрачнее тучи, он был не на шутку раздражен.

– Очевидно, у тебя есть план?

– У тебя он тоже был бы, если б ты хоть немного подумал об этом. Нам нужно избавить Цитадель от этих ужасных призраков и положить конец их планам по захвату нашей земли и краже нашей магии. Нужно показать им, что такое настоящее могущество.

У него перехватило дыхание, когда он понял, что предлагает Клиция.

– Ты хочешь вызвать Хранителя Цитадели? Это опасно, даже для тебя. Он убьет всех, кого найдет, как только его освободят.

Усмехнувшись, она возразила:

– А разве сейчас они не убивают нас? Разве они не заслуживают того же? Я достаточно долго ждала, чтобы удостовериться: все, кто имел хоть какое-то значение для нашего ордена, мертвы, но я не могу сделать это без тебя.

Дар Ли подошел поближе, чтобы услышать, что она говорит, и теперь стоял всего в паре футов от Дрискера. Друид предостерегающе посмотрел на него и вновь сосредоточился на разговоре с Клицией. Выражение глаз колдуньи, заметное даже сквозь затуманенную внутренность вещего шара, было пугающим.

– Моя помощь не нужна, ты достаточно сильна, чтобы самой призвать существо, которое живет в яме. И какова другая часть твоего плана? Это ведь не все, правда?

– Да, избавиться от существ, которые вторглись в нашу Цитадель, – это только первый шаг. Друиды мертвы. Потребуется время, чтобы возродить орден. Как минимум десятилетия. И сделать это предстоит нам, но одних наших сил мало, чтобы обеспечить безопасность Паранору до того, как появятся новые. Мы должны запечатать его и закрыть. Он должен исчезнуть, пока мы не будем готовы вернуть его в Четыре земли и снова использовать его.

Теперь Дрискер понял все. У него перехватило дыхание.

– Ты предлагаешь забрать Черный камень эльфов из хранилища, и я тебе нужен, чтобы открыть подвалы. Может, я и бывший Ард Рис, но все еще наделен властью и магической силой и могу открыть код.

– Я вижу, ты все понял. Да, я не обладаю такими способностями, поэтому и прошу помощи. Ты должен войти в Цитадель и помочь мне выполнить эту задачу. Если нам удастся забрать Черный камень эльфов, то мы сможем вызвать существо из Колодца. Оно уже заволновалось, я чувствую. Оно знает, что произошло, и ждет, когда мы вызовем его.

Дрискер колебался. Он не ожидал такого радикального решения. То, что предлагала Клиция Порс, было рискованным, но если они приступят к выполнению ее плана, пути назад не будет. Ее точка зрения имела право на существование, а ее план по спасению Цитадели и артефактов был просто необходим. Однако Дрискера грызли сомнения. Вызвать существо из Колодца друидов, чтобы избавить Цитадель от незваных гостей, – это одно. Но запечатать Паранор, скрыв его от Четырех земель, – это уже совсем другое дело.

Он обменялся долгим взглядом с Даром Ли. Клинок решительно покачал головой. Не делай этого, убеждал он.

Но Дрискер уже решил, что послушает Клицию. Это его долг. Даже если друиды мертвы, он должен спасти Паранор и его магию. Если Паранор попадет в руки захватчиков, если они обоснуются там – все будет потеряно. Да, он совсем не доверял Клиции, но ему могла понадобиться ее помощь, когда он окажется внутри. Он понимал, что сейчас, в последний раз, они должны держаться вместе, чтобы послужить всеобщему благу. Ему просто нужно не спускать с колдуньи глаз и помнить, насколько она опасна.

– Даже если битва закончится и все остальные будут мертвы, они продолжат искать выживших. Как быстро они смогут найти тебя?

Ее взгляд был полон презрения.

– Эти призрачные выскочки мне не ровня. Они никогда не найдут меня.

– Тогда не высовывайся. Не выходи из своего убежища без надобности. Я воспользуюсь подземным туннелем, чтобы добраться до подвалов. Я вызову тебя, как только окажусь внутри.

– На твоем месте я бы поспешила, – предупредила его Клиция.

После этих слов ее лицо исчезло из вещего шара, и Дрискер долго смотрел на Дара Ли.

– Это безумие! – рявкнул горец.

Дрискер кивнул.

– Безумие, рожденное необходимостью, и я не вижу больше никаких вариантов. Подожди меня здесь.

– Я пойду с вами, – моментально заявил Клинок.

В его голосе Дрискер услышал ту же решимость, что переполняла его самого, и даже не стал спорить.

– Ну, тогда идем.

Глава двадцать девятая

Они сразу же направились к входу в туннель, проплывая по лесу, словно окутавшие его тени, стараясь не прислушиваться к звукам, все еще исходящим изнутри. Через просветы между деревьями они видели огонь, горевший в древней крепости; пламя поглощало все, что было построено не из камня, раствора или металла. Стоны и вопли уже почти стихли, стали слабыми и прерывистыми. В основном там звучали окрики и посвистывания, которые, похоже, были сигналами. Топот сапог по крепостным стенам и валам, на дамбах и в залах невозможно было спутать ни с чем. Ночной ветерок доносил запахи дыма, пепла и крови.

Подземный ход, по которому их провел Дрискер, оказался для Дара Ли сюрпризом. Как ему сказали, туннель находился там на протяжении веков: его построили в первые дни существования Цитадели, чтобы можно было незаметно входить в Паранор и выходить оттуда. Или же в экстремальных ситуациях он обеспечивал путь спасения для друидов, если их безопасность оказывалась под угрозой. Только друиды знали о нем; только они знали, где находится вход в подземелье. Насколько было известно Дрискеру, в последнее время ходом никто не пользовался.

Тем не менее, когда они нашли вход с внешней стороны Цитадели – люк, скрытый под землей и лесными растениями, – друиду сразу стало ясно, что тут недавно кто-то был. Дерн лежал неровно, и кое-где виднелись отпечатки ног. Множество отпечатков, а значит, ходом пользовались недавно и активно. Вероятно, именно так захватчики и проникли в Цитадель.

– Кому еще это было нужно? – спросил он у Дара, как только удостоверился в том, что люк открывали. – По-моему, это было бы слишком невероятным совпадением, если бы его открыли столько лет спустя и при этом сей факт никак не был связан с падением Цитадели.

Дар кивнул, но ничего не сказал. Сложно делать выводы, не найдя виновных.

– Как далеко еще до Цитадели?

Дрискер покачал головой.

– Недалеко. Я надеюсь, что Клиция правильно оценила ситуацию. Если ее предположения верны, никто, кроме нас двоих, не подвергнется опасности. Отойди.

Друид использовал магию, чтобы открыть люк, и тот распахнулся с тихим хлопком, будто сломанная печать. Они уставились в темную дыру в земле.

– Кто этот Хранитель, о котором вы говорили? – спросил его Дар. – Это что-то магическое?

– Это магия, причем опасная, – ответил друид, и на его лицо легла тень. – Хранитель – древнее существо, возникшее, когда Паранор только построили для защиты от вторжения. Оно бестелесное и бесчеловечное, это настоящий убийца, созданный из темных сил и лишенный какой-либо цели, кроме как уничтожить того, кто попадется ему на глаза. Если его вызвать, он восстанет из Колодца друидов и пронесется через всю Цитадель. Все те, кого он найдет – а в конце концов он найдет всех, – будут уничтожены. Одно неясно – сохранит ли он жизнь друидам. Хотя есть шанс, что они все-таки спасутся, поскольку нет смысла убивать друидов, если первоначальной целью Хранителя было защитить Цитадель от врагов. Но тогда я могу предположить, что он умеет различать разных существ, хотя доказательств этому не существует. По крайней мере, в Истории друидов ни о чем таком не говорится.

– Получается, эту магию пробуждали и раньше?

– Не более полудюжины раз за все столетия с момента создания Цитадели. Ее захватывали лишь несколько раз – в частности, во времена Бремена и Алланона, а потом еще один или два раза. Это последнее прибежище, горец. Восставая, Хранитель отмечает конец дней для друидов и их ордена. Но если Клиция права, то мы с ней – последние из Четвертого ордена друидов Паранора, и есть основания полагать, что наши дни тоже сочтены.

– Другого пути нет? Никакого выхода, кроме этого?

– Так думает Клиция, но я в этом не уверен. Тем не менее серьезность угрозы нельзя отрицать. Мы имеем дело с коварным и умным захватчиком. Его следует устранить прежде, чем он успеет нанести еще больший вред. Если он войдет в хранилища, где хранятся артефакты и талисманы, то принесет значительный вред Четырем землям. Возможно, даже непоправимый.

Он посмотрел на Клинка:

– Ты все еще со мной?

Дар Ли кивнул

– Веди.

Друид протянул руку, и Клинок принял ее. Они на мгновение крепко сжали друг другу запястья, закрепляя невысказанное обязательство. Их глаза встретились в темноте, и между ними сразу возникло понимание. Как только они начнут осуществлять свой план, пути назад уже не будет.

Затем Дрискер хлопнул в ладоши: кончики пальцев у него засветились и яркий огонь отбросил наступающую темноту, давая им достаточно света для спуска. Друид пошел первым, постепенно погружаясь во тьму туннеля.

Вниз вела лестница: старые истертые камни врезались в насыпь, которая понемногу опускалась к полу тоннеля. В коридоре пахло сыростью и древними корнями, словно он прогнил изнутри и мог обрушиться в любой момент. Но повсюду на одинаковом расстоянии стояли деревянные колонны, которые поддерживали стены и потолок, а земляной пол выглядел достаточно крепким. Здесь, под землей, воздух был прохладным, а тишина – глубокой и всепроникающей. Дар слышал только звуки их движений, дыхания – и ничего более. Продвигаясь вперед, они не разговаривали друг с другом, их внимание было сосредоточено исключительно на темноте, которую рассеивал свет Дрискера. Проход немного извивался, огибая густой клубок корней древних деревьев и выступы громоздких валунов, вросших в стены и пол. Ничто не двигалось в темноте вокруг них, и пустота коридора была очевидной.

Им потребовалось больше времени, чем предполагал Дар, чтобы достичь конца туннеля, и, когда они подошли к массивной железной двери, встроенной во внутренние стены башни – стены, которые уходили на двадцать футов под землю и за которыми находился Колодец друидов, – горца охватило удивление. Дверь была среднего размера, но железная конструкция, обрамляющая ее, была такой же большой, как и сама дверь, и создавала массивный каркас со всех сторон. Хотя ничто вокруг не указывало на то, как его можно открыть, Дрискер Арк начал действовать, не колеблясь ни секунды. Он снова вызвал магию, прижал ладони к двери и каркасу и стал что-то бормотать себе под нос. Вскоре дверь медленно открылась.

Дар извлек Меч Ли из ножен и приготовился. Свет хлынул из трещин в тех местах, где дверь отошла от стены, а до их ушей донеслись гул и лязг сражения, проходившего над ними.

Когда они вошли в Цитадель, там никого не было. Они оказались в одном из подвалов, которые составляли большую часть туннеля – лабиринта проходов и лестниц, которые простирались так широко и так глубоко, что горец не мог себе представить, на какую глубину они проложены.

Он огляделся, словно ожидая чего-то. Но ничего не случилось. Казалось, что все, что происходило над ними, было просто сном, и если бы они вышли наружу, то увидели бы Паранор таким, каким он был всегда.

Дар посмотрел на Дрискера Арка:

– Что теперь?

– Мы вызовем Клицию. Стой там, где она тебя не увидит, когда я буду использовать шар. Не следует лишний раз раскрывать карты.

Его подозрения в отношении старухи были оправданы, и Дар не ставил их под сомнение. Он понимал: нет никакого способа проверить, насколько они могут ей доверять, учитывая, что она, возможно, сделала. Он был глубоко обеспокоен тем, что Клиция выжила, в то время как все остальные погибли. Возможно, она была умной или просто удачливой. Но если здесь скрывалось нечто большее и эта тайна была не единственной, то было бы неплохо, если бы они с Дрискером оказались посвященными хотя бы в одну из них.

Друид держал в руках вещий шар, и Дар смотрел, как тот наливается сиянием. Но не успел друид нахмуриться, как шар снова погас. Не было произнесено ни слова, контакт не состоялся.

Друид засунул шар обратно в карман.

– Она не отвечает.

– А если она не может ответить? Если ее нашли и убили?

– Возможно.

– Так что же нам делать?

Дрискер пожал плечами.

– Попытаемся выяснить. И быстро.

***

Обер Балронен забаррикадировался в своей спальне, а у дверей, как внутри, так и снаружи, поставил гвардию друидов. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что нападавшие на Цитадель, кем бы они ни были, не придут за ним. Он отчаянно пытался найти способ сбежать, когда предводитель захватчиков в белом плаще нейтрализовал наружную стражу – гвардейцы даже не успели понять, что происходит, – и вошел в спальню с окровавленным мечом в руке.

Оставшиеся два охранника тоже погибли мгновенно, и Ард Рис из Четвертого ордена друидов остался один.

Высокий и сутулый, в белой ночной рубашке, он стоял и ждал, держа меч наготове. Его изможденные черты были искажены яростью и отвращением, которые он испытывал. Длинные черные волосы свободно свисали вдоль лица. Его глаза бегали из стороны в сторону в поисках выхода; в них светился охвативший его страх. Он и не подозревал, что всем своим видом походит на мертвеца. Предводитель в белом плаще наступал, подняв оружие. Слабая попытка Балронена защититься потерпела неудачу: меч выбили из его руки, словно игрушку. Нападающий схватил друида за ночную рубашку, притянул к себе, а затем ударил его по голове так, что он практически потерял сознание.

Когда чужак вытащил его из комнаты в коридор, где звенело оружие и раздавались крики и стоны, Балронен увидел вспыхивающее сияние, говорившее о присутствии магии друидов. Он вглядывался вперед сквозь пелену боли и слез. То, что открылось перед ним, в значительной степени оправдывало его самые страшные ожидания. Битва скорее напоминала бойню. Друиды были совершенно не готовы к нападению, случившемуся глубокой ночью в их крепости. Сонные и растерянные, они умирали сразу после пробуждения, а большинство из них даже не успели покинуть свои спальни. Кое-кто, однако, пытался выстоять и даже дать отпор нападающим. Пракс Толт, полураздетый, но вооруженный мечом и голубым огнем своей магии, собрал вокруг себя нескольких друидов, также владеющих схожей магией и умеющих вести бой. Они отчаянно сражались, стараясь сдержать натиск захватчиков, но их в конце концов отбросили и уничтожили.

Те друиды, которые все еще продолжали биться, увидев это, поняли, что их ждет. Некоторые упали на колени и стали молить о пощаде. Чу Френк, чей большой живот был пронзен во многих местах, визжал, пытаясь обратить на себя внимание, и заверял захватчиков в том, что он может пригодиться, что его услуги могут быть ценными. Обера Балронена окатило волной омерзения и гнева, когда вражеский предводитель толкнул его вперед. Взмах руки, резкий ответ – и все, кто пытался сдаться, погибли на месте, включая дварфа, который умолял о пощаде, уже истекая кровью.

Белый плащ предводителя был забрызган кровью. Он обернулся и окинул взглядом коридор. Пусто. Не считая мертвых и умирающих. Его солдаты осматривали комнату за комнатой, разыскивая тех, кто сумел выжить. Вряд ли к этому времени их осталось много. Тела валялись повсюду, большинство из них принадлежало друидам. Тактика неожиданной атаки имела полный успех. Все друиды были уничтожены. Теперь захватчики могли делать с Паранором все, что пожелают. Возможно, они еще не решили, как именно им поступить, подумал Балронен, когда предводитель напавших поставил его на ноги и, удерживая на месте, заставил смотреть на результаты их атаки. Впрочем, и без того было понятно, кто здесь принимает решения.

***

Дрискер Арк и Дар Ли торопливо шли по подземным коридорам к помещениям архива: друид был уверен, что застанет там Клицию. Ее план – спрятаться и ждать их прибытия – мог легко сорваться, что заставило бы колдунью поспешить к месту встречи раньше. Однако Дар и не ожидал застать ее там. Будь колдунья уже на месте, она все равно смогла бы ответить на вызов вещего шара. Но, как сказал Дрискер, ни в чем нельзя быть уверенным, пока не увидишь все своими глазами, так что им придется выкроить на это время.

Когда они добрались до прохода, ведущего в помещения архива, он оказался безлюдным, а хранилища – нетронутыми.

Дрискер снова попытался связаться с Клицией с помощью вещего шара. И снова она не ответила.

– Я думаю, нам надо поискать ее на верхнем этаже, – без особой охоты предложил Дрискер.

Дар Ли покачал головой.

– Слишком опасно. Слишком велика вероятность того, что нас раскроют. Более того, она ведь тебе не нужна, верно? Разве мы не можем просто отыскать Черный камень эльфов, вызвать Хранителя и выбраться отсюда?

Дрискер улыбнулся.

– Можем. Но тогда мы оставим Клицию одну. Я не уверен, что хочу этого. Я считаю, что в любом случае мы должны узнать, что с ней произошло.

– Возможно, она уже мертва – скорее всего, захватчики избавили тебя от этой проблемы.

– Я знаю. Но она крепкий орешек. Я думаю, нам следует убедиться в своих предположениях. Я знаю способ поискать ее без особого риска. И, мне кажется, я знаю, где она сейчас.

Дару это все совершенно не нравилось, но он согласился попробовать. Горец слишком уважал Дрискера, чтобы не доверять ему или начинать спор, который, разумеется, он проиграет. Скорее всего, Дрискер ошибается, но он заслуживает того, чтобы дать ему возможность выяснить это. Дар не собирался позволить друиду заниматься этим в одиночку, независимо от того, какому риску он себя подвергал.

В по-прежнему безлюдных коридорах царила тишина, когда Дрискер с Клинком отправились в обратный путь по подземным коридорам, а затем вверх по черной лестнице, сквозь мрак и дым, просачивающиеся с этажей, где кипела битва. Звуки борьбы уже стихали, но безлюдным это место назвать было нельзя. Они осторожно поднялись по лестнице, прошли первый этаж, преодолели еще два пролета, а затем снова остановились и прислушались. Тишина была полной, но Дрискер не cтал рисковать. Они поднялись еще на один уровень, пока не добрались до места.

На этом этаже хранились Истории друидов, и Дрискер считал, что, возможно, Клиция обрела убежище именно здесь. Это было бы вполне логично: комната и ее содержимое были запечатаны магией и вряд ли захватчики сумели нейтрализовать защитные заклинания.

Дрискер остановился, тщательно осмотрел зал и лишь потом открыл двери комнаты. Призвав свою магию, он открыл замки. Но, когда они зашли, внутри никого не оказалось. Они потратили еще какое-то время на то, чтобы осмотреть архив и смежные с ним помещения, но везде было пусто.

– Я так и знал, – пробормотал Дрискер.

И вдруг вещий шар внутри его плаща замерцал и нагрелся.

Когда Дрискер вытащил сияющий шар и взглянул в него, он увидел Клицию Порс.

– Где тебя носит? – возмутилась она. – Я ждала тебя.

Дрискер и Дар быстро переглянулись.

– Я дважды пытался вызвать тебя, но безуспешно. Я тоже тебя искал. Это я должен спросить тебя, где ты находишься.

Клиция пожала плечами.

– В этом нет нужды. Я уже на пути к архивам. Встретимся там.

Шар снова погас, вызвав у Дрискера разочарование и гнев.

– Возвращаемся в подвал, – прорычал он.

В этот раз они пошли по другой лестнице – винтовой, петлявшей сквозь стены и этажи, как змея. Это был проход, о котором Дар не только ничего не знал, но и ни разу не слышал. Когда они проходили второй по счету этаж, Дрискер ненадолго замер, перед тем как дать Дару знак идти вперед. Они вышли в коридор, с одного конца которого можно было увидеть главный вход в здание на первом этаже. Никого рядом не было, только снизу доносились голоса, и крики, и свист, поэтому они подкрались к ограждению балкона и посмотрели вниз.

Картина бойни предстала перед ними во всей своей полноте. Пол у входа в помещение был усеян телами, а стены окрасились кровью. Большинство погибших были друидами, но среди них можно было разглядеть и нескольких захватчиков. Мертвых сваливали в кучи, а раненых разыскивали и добивали, если они были друидами, или куда-то уносили – очевидно, к лекарю, – если они были захватчиками.

Возле входа в щель между каменными плитами воткнули восьмифутовое копье, как флагшток. На острие копья торчала огромная голова Пракса Толта.

Дар заметил Кассена Дрю – тот стоял в стороне и наблюдал за тем, как его люди собирают мертвых и раненых. Он схватил Дрискера за руку и кивнул в сторону Кассена. «Там, – произнес он одними губами, – Кассен». Друид проследил за его взглядом и кивнул. Дело сделано. Неизвестный, заказавший его смерть ассасинам гильдии Орсис, и предатель Цитадели оказались одним человеком.

Шум голосов внезапно стих, и предводитель армии в белом плаще вышел в центр комнаты, волоча за волосы Обера Балронена. В едином порыве все солдаты захватчиков, в том числе и Кассен Дрю, опустились на одно колено. Дикий крик вырвался из их глоток. Они склонили головы и принялись стучать древками копий и рукоятями мечей по камню, производя невообразимо дикий шум.

Аджин, Аджин, Аджин! Крик обожания эхом разносился по залам Цитадели.

Когда крики стихли, вождь в белом одеянии велел своим сторонникам подняться. Затем он заставил Балронена опуститься на четвереньки и вытащил меч. Он ждал, когда Ард Рис поднимет голову и посмотрит на него, но Балронен стоял с низко опущенной головой, предчувствуя, что должно произойти. Палач решил больше не ждать. Он поднял меч, размахнулся и нанес мощный рубящий удар. Голова Обера Балронена с широко открытыми в смертельной агонии глазами упала с плеч и покатилась по комнате.

Захватчики снова восторженно закричали: «Аджин, Аджин, Аджин!»

Предводитель выразил им признательность, подняв меч и позволив крови казненного Верховного друида стекать по лезвию и капать на каменный пол. Затем он вернул оружие в ножны и подозвал Кассена. Вместе они покинули комнату и пошли по коридору, пройдя прямо под балконом, на котором скрывались Дрискер Арк и Дар Ли.

Дрискер взял Дара за руку и оттащил его в сторону. Затем они прокрались обратно по коридору и, плотно закрыв за собой дверь, вышли на лестничную клетку.

– Нам лучше поторопиться, – прошептал Дрискер.

Дар покачал головой.

– Я пойду за ними. – Он показал на двух мужчин внизу.

Дрискер уставился на него.

– Почему бы не сделать это в другой раз?

– Я не хочу дать им уйти. Слишком за многое они должны ответить!

– Ты не можешь идти один! – прошипел друид. – Ты даже представить себе не можешь, на что способны эти двое. Ты не имеешь права так рисковать.

– Я не могу не пойти на риск, – тихо настаивал Дар. – Не важно, на что они способны. Я способен на гораздо большее.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Дрискер кивнул.

– Но послушай меня. Если ты не выполнишь задачу к тому времени, как увидишь щупальца зеленого тумана или услышишь первые крики тех, кого он коснулся, – четкие признаки того, что Хранитель на свободе, – бросай все, выбирайся из здания и возвращайся в лес за стенами. Беги, что бы ни случилось.

Дар кивнул.

– Если получится.

Улыбка Дрискера была мрачной.

– Запомни: у тебя еще появится возможность сразиться с этими двумя. Не будь безрассудным.

Дар улыбнулся в ответ.

– Не волнуйтесь, Дрискер. Помните об осторожности. Встретимся у западных ворот Цитадели, когда все закончится. Я обещаю.

Они обменялись крепким рукопожатием и попрощались. Дар смотрел, как друид спустился по лестнице, ведущей к подвалу, а затем повернул в ту сторону, куда ушли Кассен и предводитель в белом, и отправился на их поиски.

Глава тридцатая

Дрискер Арк спустился по задней лестнице, по которой он ранее поднимался с Дарконом Ли, пока снова не достиг входа в подвал, где вдруг задумался. Оглянувшись назад, друид испытал странное чувство, как будто он пропустил что-то очень важное. Это чувство было достаточно сильным, чтобы моментально заставить его отвлечься от задуманного и выяснить причину нерешительности.

Ничего не обнаружив, Дрискер отбросил сомнения, открыл дверь в подвал и вошел. Так как в подвале было темно, он снова призвал свет. Балансируя огоньками на кончиках пальцев, друид добавлял свету яркости, чтобы видеть, куда он идет, и продолжал спускаться вниз, к архивному хранилищу.

У Дрискера создалось впечатление, что в этот раз путь занял гораздо больше времени, как будто коридор стал длиннее, чем он помнил. Но прошло уже много времени с тех пор, как он был в Параноре, а потому ему следовало не полагаться на память, ведь течение времени стирает всякие воспоминания. Он вспомнил о Даре Ли и задумался: может, стоило дать Клинку более подробные инструкции? Он велел горцу уходить из Цитадели, найти убежище в лесу и оставаться там, что бы ни случилось. Дар не должен был задерживаться, независимо от того, как обстояли дела с Кассеном Дрю или предводителем захватчиков. Затем он должен был прятаться до тех пор, пока не появится друид или пока не станет ясно, что друид уже не придет.

В случае последнего Дрискер надеялся, что Клинок знает достаточно, чтобы самостоятельно вернуться в Эмберен. Он мог подождать Таршу, пока та его найдет, или же отправиться на ее поиски. Вероятность того, что горец решит подождать девушку, была мала. Его натура не позволяла ему отсиживаться, равно как и Дрискеру. Он бы непременно отправился на поиски, и лучшее, на что мог рассчитывать друид, это то, что Клинок сделает все с присущей ему рассудительностью. На его ответственность и преданность можно было положиться. Дар Ли был лучшим членом дряхлого и вечно сомневающегося ордена друидов, и если кто-то мог управлять делами в отсутствие Дрискера, так это горец.

Спустя некоторое время Дрискер уже стоял у двери, ведущей в подвалы Паранора, – огромным железным порталом, носившим на себе следы воздействия времени и стихий; барьером от мира, из которого его изгнали и в который он не собирался возвращаться. Он постоял, глядя на дверь, и болезненные воспоминания тут же дали о себе знать. Для него все потеряно. Раньше, если бы его поймали внутри стен Цитадели без разрешения войти в нее, наказание было бы суровым, а возможно, и смертельным. Но всего этого больше нет. Обер Балронен и другие друиды мертвы, в живых осталась только Клиция Порс. Весь орден уничтожен, и теперь некому его ловить и назначать ему наказание.

Орден друидов уничтожен.

Друиды канули в Лету.

Все, что осталось, – это воспоминания о былом. Происшедшее казалось нереальным. У Дрискера Арка возникло ощущение, что вся его жизнь не имела смысла, что теперь ему нет места в этом мире. Все его инвестиции в друидов и в продвижение их высоких целей оказались миражом, который исчез, как только он посмотрел на него под другим углом. Куда ему бежать, когда все закончится? Кто может дать ему возможность вернуть все на круги своя? Он никак не мог смириться с тем, что Паранору действительно настал конец. Конечно, феникс друидов возродится из пепла прошлого, как уже случалось раньше. Да, возрождение ордена могло бы произойти снова. Следует основать новый орден и положить начало новой истории друидов.

Дрискер медленно набрал в легкие воздуха, словно это был его последний вдох. Бывший Верховный друид не знал, способен ли он на подобное. Ему было сложно представить, как он сумеет восстановить то, что создавалось на протяжении столь долгого времени. Он до сих пор не мог смириться с мыслью о том, что все исчезло в мгновение ока – все, что создавалось тысячи лет прогресса, было уничтожено за одну ночь.

О тени, я старею.

Он оставил свои горькие размышления и вернулся к стоящей перед ним задаче. Осторожно продвигаясь по древним коридорам, изучая их витиеватые слияния и лужи перекрывающих друг друга теней, Дрискер хотел убедиться, что он тут один. Друид опасался, что кто-то из нападавших мог спуститься в подвалы из чистого любопытства, но не было и намека на их присутствие. Удовлетворенный осмотром, он перешел в еще более темный угол самого широкого прохода и достал вещий шар.

Через несколько секунд Клиция Порс смотрела прямо на него.

– Дрискер.

– Ты на месте? – Он даже не пытался скрыть, что торопится.

– Я у входа в хранилище.

– Я иду.

На это у него ушло меньше пятнадцати минут. Уже приближаясь, он увидел, как она выступает из тени – седая и сгорбленная старуха. Кривая улыбка заиграла на ее тонких губах. Она сжимала ладони, а ярко-зеленые глаза светились из-под капюшона.

На мгновение ему захотелось повернуть обратно. Ему очень не нравилось чувство, охватывающее его в ее присутствии. Он не доверял ей.

– Если мы уже здесь, то давай действовать быстрее, – сказала она. – Цитадель в руках захватчиков. Никто из друидов, гвардейцев-троллей или учеников, очевидно, не выжил. Захватчики никого не упустили. Выжили только мы, Дрискер. Кроме нас, больше некому продолжить дело друидов.

Друид кивнул.

– Значит, ты призовешь Хранителя и запечатаешь Цитадель до тех пор, пока мы не создадим новый орден? Таков твой план? – спросил Дрискер.

– А у тебя есть другой?

– Я думаю, было бы лучше призвать Хранителя и отложить на время опечатывание Цитадели, – сказал Дрискер. – Возможно, то, что будет происходить с оставшимися в Цитадели, отпугнет очередной отряд захватчиков. Тогда Цитадель останется заброшенной до тех пор, пока мы не сформируем новый орден. Мы всегда можем запечатать ее позже.

– И чем же твой план лучше моего? Мой предполагает подчистить все хвосты и не оставлять ничего на волю случая. – Она мрачно посмотрела на него. – Тем не менее, хотя я и не одобряю твой план, я соглашусь с тобой. Но сейчас мы должны забрать Черный камень эльфов и не рисковать тем, что не сможем вернуться за ним.

Он устало покачал головой.

– Я далеко не сразу поверил в то, что мне вообще стоит приходить сюда. Друиды были глупцами. Цитадель пала, а орден уничтожен. Я в изгнании. Я больше не Ард Рис. У меня больше нет официальной должности в ордене, мне не место среди друидов – ни живых, ни мертвых. Почему это все должно волновать меня?

Ее приглушенный смех был полон горечи.

– Да перестань! Сколько можно притворяться, что тебя не интересует судьба ордена друидов? Он нужен тебе больше, чем кому-либо еще! И вот он, твой шанс показать, насколько сильно ты в нем нуждаешься. Я могу сделать все, но открыть архив не в моих силах. Я не знаю кодов доступа. Но их знаешь ты, так воспользуйся этим!

– Если только их не поменяли.

– Кто? Балронен? Да ему лень было обувь поменять, не говоря уже о кодах комнаты, которую он считает своей личной вотчиной. Коды остались прежними. Пойди, открой дверь и возьми Черный камень эльфов. Оставь его себе, если пожелаешь, я в нем совершенно не нуждаюсь, для меня главное – знать, что он у тебя, в безопасности.

Дрискер долго размышлял над ее словами, обдумывая то, о чем она его просила, а также возможные последствия. Он был настороже. Он имел все основания считать Клицию двуличной и коварной. Но он видел мудрость в ее плане. Он не мог заставить себя просто взять и уйти отсюда, оставив Цитадель и всю ее совершенно непредсказуемую магию захватчикам. Даже если они не знают, как использовать камень сейчас, кто сказал, что они не смогут этому научиться? А потом, возможно, они смогут применить камень в своих интересах, независимо от их природы, по отношению к Четырем землям. Ему не хотелось об этом думать.

– Мы должны сделать все на благо ордена, – решил он.

Она улыбнулась.

– Веди меня, бывший Ард Рис. Кто знает, возможно, однажды ты снова им станешь?

Дрискер проигнорировал ее последнюю фразу и вышел из тени в коридор, вглядываясь в темные пространства, которые лежали между разбросанными островками, освещенными бездымными лампами. Он помнил о неспособности Клиции передвигаться более или менее быстро или ловко и поэтому не стал слишком ускорять шаг. В Цитадели было тихо, как в гробу, и выглядела она соответственно. С его точки зрения, Паранор стал местом, которое подходило лишь мертвым, а все живое не имело тут никакой власти. Если он последует плану Клиции, то все захватчики вскоре присоединятся к мертвым.

Они спустились в самую глубокую часть подвалов Цитадели по древним каменным лестницам, покрытым трещинами, потертым от времени, и, неуклонно пробираясь к архивам, прошли через запечатанные магией двери. Расположение архивных камер поменяли после того, как более двухсот лет тому назад колдун Арканнен Рай обманным путем проник в Цитадель и попытался похитить ее артефакты и талисманы. После его смерти было принято решение: чтобы этого больше не повторилось, нужно создать более безопасную и витиеватую систему комнат.

Таким образом, архивы стало намного сложнее найти, а тем более взломать. Там были многочисленные двери и извилистые залы, расположение которых нужно было знать в точности, чтобы добраться до архивов. Требовалось использовать множество комбинаций кодов, чтобы открыть ряд мощных дверей, и сложные магические заклинания, чтобы взломать печати, которые сковывали их. Это была настоящая крепость внутри крепости, и только Ард Рис или равный ему мог все это преодолеть. Дрискер прекрасно знал, как следует действовать, и Клицию Порс, казалось, все устраивало. Она позволила ему идти впереди и покорно плелась за ним, опустив голову и не произнося ни звука.

У последней преграды их ждала огромная, вделанная в каменную стену железная дверь с дюжиной замков. Они остановились перед ней и посмотрели друг на друга.

– Ты же можешь ее открыть, не так ли? – спросила Клиция. Когда он кивнул, старуха нетерпеливо указала на дверь и велела: – Так открой ее.

Двигаясь по часовой стрелке, сверху вниз и справа налево, Дрискер один за другим открывал замки и взламывал печати. Это заняло некоторое время, поэтому Клиция села на пол и прислонилась к стене коридора. Дрискер чувствовал на себе ее тяжелый взгляд – он был настолько ощутим, что почти проникал в него. Он снова вспомнил свои опасения по поводу ее склонностей к сокрытию планов и все еще сомнительных причин, по которым она отправила Дара к нему, а также о ее любви к ядам. Он вспомнил, как она соврала ему о Кассене. Будучи не настолько глупым, чтобы считать себя неуязвимым, Дрискер внимательно следил за ней, опасаясь предательства. Но какой смысл причинять ему вред? По правде говоря, он делал именно то, что она считала необходимым, и было трудно понять, чего же еще она может хотеть.

Не то чтобы он отрицал возможность того, что колдунья чего-то хочет. Только то, что он не должен зацикливаться на собственной безопасности.

Когда последние замки и печати были сняты, огромная дверь без усилий распахнулась, открывая вход в многочисленные хранилища. Дрискер оглянулся на Клицию, но в ответ она лишь пожала плечами и жестом пригласила его войти. Он так и сделал. И пошел туда, где, как он помнил, находился Черный камень эльфов, запертый в выдолбленной нише в скале, образующей стены комнаты. Ему потребовалось некоторое время, чтобы изучить защиту, созданную магией друидов, – невидимую стражу, поставленную здесь еще до того, как он стал Ард Рисом, и оставленную Балроненом без изменений. Как только Дрискер понял последовательность действий, он приступил к работе.

Это заняло у него больше времени, чем он ожидал, но торопиться было нельзя. Одна-единственная ошибка могла привести к тому, что все усилия окажутся напрасными, а замки срастутся и образуют непроницаемый барьер, на разборку которого уйдут дни, а может, и недели. Поэтому время от времени он делал паузу, чтобы удостовериться, что все идет по плану и никаких ошибок не допущено.

Делая пассы руками и бормоча заклинания, Дрискер стал убирать барьер. Барьер растаял, как лед на солнце, и в темноте показался небольшой запечатанный ящичек. Внутри него должен был находиться мешочек еще времен Уокера Бо, который вернул некогда украденный эльфийский камень из крепости Каменного Короля на дальнем севере и принес его обратно в Паранор. Кожа, из которой был сделан мешочек, в результате воздействия времени и погодных условий потрескалась и потеряла свой цвет.

Дрискер не спешил брать сокровище в руки.

О Черном камне эльфов ходили мрачные легенды, от которых мурашки шли по коже, а в горле начисто пересыхало. Говорили, что камень темного цвета, но репутацию ему создала именно природа его магии. Камень мог поглощать и удерживать другую магию. Это был талисман, способный с течением времени свести на нет магию друидов, с помощью которой Дрискер и Клиция собирались запечатать Паранор и скрыть его от посторонних глаз. В эту ночь они вызовут Хранителя из черной ямы колодца друидов. Он поднимется из своего логова, уничтожит всех захватчиков Цитадели и вернет Паранор друидам. Но Клиция намеревалась пойти дальше. Она хотела использовать магию, чтобы Паранор исчез, пока не возникнет новый орден друидов. И тогда, чтобы вернуть Паранор, потребуется использовать Черный камень эльфов – он поглотит скрывающую Паранор магию. Именно такой план нравился Клиции: основать новый орден друидов. И все же Дрискер сомневался в чистоте ее намерений.

«Я до сих пор сомневаюсь», – подумал он, ведя спор в тишине своего разума со своей неуверенностью и дурными предчувствиями.

Тем не менее он полез в нишу, взял мешочек в руки и достал из него эльфийский камень.

– Поторопись! – Клиция внезапно оказалась прямо сзади него. – У нас нет времени!

Дрискер кивнул, но не сказал ни слова. Он заблокировал маскировку, так долго защищавшую эльфийский камень, заново наложил печати, закрыл замки и отступил, как будто совершил какую-то оплошность. На мгновение его охватило совершенно неуместное чувство провала.

Затем он повернулся к Клиции, и они вышли за дверь. Не теряя больше ни секунды, они отправились через подземные коридоры к двери, за которой находилась яма, где обитал дух – существо, именуемое Хранителем Цитадели.

***

Они понимали, что существо уже поджидает их. Оно наверняка знает, что именно произошло, и понимает, чего от него ждут. И в ожидании момента, когда его потревожат, чудовище затаилось в зеленом тумане, который окутывал его, словно саван. Оно не будет действовать, если не нарушить его покой, – при условии, что в стенах Цитадели остается хоть один друид.

И оно предчувствовало, что момент пробуждения близок.

Клиция, казалось, оживилась: она двигалась быстрее и увереннее, чем раньше, сгорая от нетерпения сделать все необходимое, чтобы избавить Цитадель от захватчиков. Но Дрискер осторожничал. Защитник Цитадели – очень ненадежная магия, ведь было известно, что он убивал и друзей, и врагов, без разбора. Он не всегда отличал одних от других, если его выпускали на волю. Это была неконтролируемая магия, едва сдерживаемая силой, которую друиды создали сотни лет назад, действуя из лучших побуждений, но которая не оправдала надежд в полной мере. К существу применялось недостаточное количество сдержек и противовесов, и его освобождение всегда было следствием безрассудства и отчаяния. Дрискер и Клиция понимали, что пробуждение существа чревато последствиями и им лучше отойти подальше от стен Цитадели, прежде чем появится чудище, если они хотят быть уверенными, что доживут до утра.

Они не проронили ни слова, пока шли туда, – две темные фигуры, стремящиеся сделать свои темные дела. Они никого не встретили по пути, не видели стражей и не слышали никаких признаков жизни. И все же в какой-то момент Дрискеру показалось, что по коридорам Цитадели пронеслось тихое змеиное шипение. Потом он еще не раз невольно прислушивался, стараясь уловить этот звук. И каждый раз ему все меньше приходилось ждать. Хранитель терял терпение.

Когда они подошли к двери Колодца друидов, Дрискер повернулся к Клиции:

– Как только мы это сделаем, обратного пути не будет. Мы не сможем остановить все на полпути. Нам придется отвечать за последствия своего поступка.

Она кивнула; гримаса нетерпения исказила ее античные черты.

– Ты хочешь заболтать меня до смерти? Открывай дверь.

Он так и сделал, и они вошли в кромешную тьму, поражавшую своей непроглядностью. Они вызвали светящиеся сферы, чтобы разогнать мрак, но свет проникал не более чем на десяток шагов. Те самые десять шагов, которые, сделай их друиды вслепую, привели бы их к обрыву и прямиком на дно ямы. Они устояли на ногах и стали вглядываться в темноту. Башня, возведенная из гладких камней, была огромна: она вздымалась от земли до небес и терялась в непроницаемой черноте. Они стояли на металлической платформе, от которой шла винтовая лестница, чей конец терялся в бесконечной тьме. В башне не было окон, которые бы пропускали свет. С того места, где они стояли, не было видно каких-либо других дверей. Мрак был полным и непроглядным.

– Мы должны работать сообща, – сказала Клиция. – Я последую за тобой, Дрискер. Начинай плести заклятье, а я буду дополнять его.

Друид молча кивнул и начал повторять заклинание, которое поможет Хранителю Цитадели выбраться из ямы. Он сплетал слова с разными непонятными звуками, подкрепляя их жестами, чтобы усилить действие заклинания. Заклинание было ему хорошо известно: вот уже целую вечность каждый Ард Рис учил его наизусть, чтобы создавать защиту от немыслимой опасности. Оно использовалось всего несколько раз за всю историю друидов, но всегда в безвыходных ситуациях. Дрискер никогда не думал, что доживет до того момента, когда ему придется использовать заклинание, чтобы преднамеренно вызвать такую опасную магию. Но самое неожиданное происходит тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Он слышал, как Клиция, стоя у него за спиной, своим грубым, решительным голосом добавляет детали к заклинанию, придает ему мощи. Но ее слова казались друиду странными, и он удивлялся, что же такое она делает, если никогда раньше с этим не сталкивалась. Впрочем, не важно. Он все равно не мог ни на что отвлекаться, потому что Хранитель Цитадели начал пробуждаться. Из глубокой ямы доносились глубокие шипящие звуки, вверх тоненькими нитями, напоминающими крючковатые пальцы, потянулся туман, излучавший злобный зеленый свет. Он постепенно наполнял темноту, и это нездоровое свечение говорило о том, что создание тьмы уже в пути. Свет, по-прежнему исходивший из ямы, неуклонно поднимался вверх. Дрискер увеличил силу своей магии, желая побыстрее закончить заклинание и отступить в безопасное место за стенами Паранора. Но внезапно туман вздыбился зеленой волной, и шипение превратилось в долгий, протяжный вздох удовлетворения.

– Дрискер! Довольно! – Клиция потянула его за руку.

Чудовище проснулось. Оно могло делать то, для чего его выпускали всякий раз, когда Паранору угрожала опасность. И теперь оно будет уничтожать врагов, очищая логово.

Дрискер отступил, но когда друид повернулся, чтобы уйти, он почувствовал острую боль в области шеи: это пальцы Клиции коснулись его кожи. У него подкосились колени, внезапная слабость охватила все тело, и он стал падать. Клиция схватила его и поддерживала до тех пор, пока они не достигли выхода из Колодца друидов. Она помогла ему пройти через дверь и закрыла ее за собой. Затем она медленно опустила его на пол, где он, совершенно обессиленный, прислонился спиной к стене.

И тут он все понял, прочел все в ее глазах. Ее двуличность. Коварство. Скрытые намерения.

– Что ты со мной сделала? – невнятно спросил он.

– Я украла твою силу, Дрискер, уколов тебя иглой. – Она подняла правую руку с фиолетовыми ногтями, покрытыми зельем, и внимательно посмотрела на изнеможенного друида, словно на любопытное насекомое. Затем сунула руку в его карман и вытащила мешочек с Черным камнем эльфов. – Здесь наши пути расходятся.

Ему с трудом удалось кивнуть.

– Ты все это спланировала заранее.

Она пожала плечами.

– Ты мешал мне. Мои планы даже глобальнее, чем ты можешь себе представить.

Голова у него отяжелела, подбородок опустился на грудь, и теперь он видел перед собой только ее ноги.

– Тебе это с рук не сойдет!

– А я думаю, сойдет. Но тебя уже не будет рядом, чтобы это выяснить. Туман продолжает подниматься, Хранитель уже близко, и Цитадель вскоре будет очищена. О тебе, как и о захватчиках, скоро все позабудут.

Дрискер больше не мог отвечать: голос у него пропал, силы покинули его.

Она опустилась на колени, подняла его подбородок, заставив Дрискера посмотреть на нее.

– Ты не умрешь от того, что я делаю, Дрискер. Ты умрешь, когда туман доберется до тебя и украдет твое дыхание. Пожалуйста, постарайся не осуждать меня. Это сделает твою смерть менее неприятной, когда она придет за тобой. – Клиция помолчала. – Я оставляю вещий шар, чтобы ты мог рассказать мне подробности своей смерти. Мне было бы интересно услышать, каково это – умирать.

Затем она отпустила голову Дрискера, быстро поднялась на ноги и поспешила прочь.

Глава тридцать первая

Даркон Ли решительно шел по пустому коридору на уровне второго этажа, неотступно следя за Кассеном Дрю и предводителем захватчиков в белом плаще. Он выследил их по звуку шагов, а иногда мельком видел их отражения в огромных окнах, украшавших нижнюю часть стены. Они двигались размеренно, не торопясь, а по тону и ритму их голосов было ясно, что они размышляли вслух. Однако, как Клинок ни старался, он не мог разобрать, о чем именно они говорили. Впрочем, для него было важнее то, что он держался рядом с ними, ожидая увидеть…

Что он собирался увидеть? Что он вообще тут делал? Дар и сам удивлялся решению проследить за ними в Цитадели – он принял его совершенно неожиданно и, как ему теперь казалось, сглупил. Какой смысл в этом занятии? Он бросит им вызов, потребует, чтобы они сдались? Или нападет на них? Или, может, узнает что-то важное, следя за ними?

Даркон этого не знал. Но он точно знал другое: он не допустит, чтобы хотя бы один из них остался безнаказанным за то, что они уже сделали. Одно дело – признать, как это сделал Дрискер, что захватчики уничтожили орден друидов, и направить усилия на то, чтобы предотвратить дальнейший ущерб, запечатав Цитадель и защитив ее сокровища. И совсем другое – бросить им вызов, поквитаться с ними, чего он так жаждал. Потеря Зии была еще свежа в его памяти, и на этих двоих, за которыми он следовал, лежала прямая ответственность за ее гибель. Сейчас он думал только о том, что Паранор уничтожен, что все друиды мертвы и что кто-то должен за все это заплатить.

Но, вероятно, тут примешивалось что-то еще, то, что возникло от ощущения собственного провала: он оказался недостаточно расторопным и умным, чтобы найти способ спасти Зию и защитить Паранор. И, в довершение всего, он осознавал, что, по крайней мере частично, избежал их судьбы благодаря своей несостоятельности.

По лестнице, которая встретилась ему на пути, Даркон спустился на первый этаж и оказался меньше чем в двадцати футах позади преследуемых. Проход здесь был залит кровью и завален обломками, но тела убитых и раненых уже утащили. Больше никого не было: основная часть атаковавших Цитадель сил все еще находилась на южном входе в главную башню Паранора. Бездымные лампы светили тускло, воздух был вязким от пепла и запаха смерти.

Даркон выжидал, пока его добыча не окажется в подходящей точке коридора, недалеко от широкой лестницы, ведущей на верхние этажи. У него неожиданно возникла мысль: не ищут ли они что-то конкретное, а не просто бесцельно бродят? Их разговор оставался приглушенным, слова были расплывчатыми и нечеткими; он по-прежнему не мог понять, о чем они говорят. И поскольку разговор не был эмоционально окрашен, Даркон предположил, что обсуждают они то, что произойдет после этой ночи. Судя по всему, за тактические шаги отвечал Кассен; его план вторжения в Паранор был, несомненно, ключом к их успеху в захвате Цитадели, и казалось, что на этом они не остановятся.

Даркон начал было приближаться к ним, как вдруг из темноты навстречу говорящим, поприветствовав их и докладывая что-то срочное, выступили трое незнакомцев. Горец мгновенно отшатнулся к стене и затаился в тени каменного столба. Те, от кого он прятался, стали оглядываться, высматривая кого-то во тьме.

Он сразу понял, что искали Дрискера.

Холод застыл в его сердце. Должно быть, они обнаружили друида. Хотя, возможно, они знали только то, что он находится где-то внутри крепости. А если им удалось взять его в плен и теперь они задавались вопросом, есть ли еще кто-нибудь, кого нужно найти?

Даркон сдержал внезапное желание отправиться на поиски Дрискера, понимая, что, как только он двинется с места, его сразу же увидят. Он остался в тени. Его рука уже потянулась к рукояти Меча Ли, но вновь опустилась. Вокруг было слишком много захватчиков; момент был не очень подходящим для атаки.

Через несколько минут разговора предводитель в белых одеждах небрежно махнул рукой и трое солдат снова исчезли. Предводитель и Кассен остались на месте и продолжили беседу, склонив друг к другу головы. Теперь Даркон подобрался достаточно близко, чтобы атаковать их. У него не было выбора: он не мог просто оставаться там, где стоял. Рано или поздно Дрискер либо освободит Хранителя Цитадели из заключения, либо его самого схватят, притащат сюда, пред очи предводителя захватчиков, и убьют. Если он хочет предотвратить последнее, нужно действовать незамедлительно.

Даркон глубоко вздохнул и уже собрался сорваться с места, но в этот миг предводитель и Кассен закончили разговор и расстались. Белый Плащ пошел дальше по коридору, намереваясь подняться по центральной лестнице, а Кассен повернулся лицом к Дару.

Что ж! Решение было принято за него. Дар Ли завел руку за спину и схватился за рукоять меча. Ему бы хотелось, оставаясь незамеченным, попытаться взять Кассена живьем и заполучить пленника, которого можно допросить или использовать в качестве заложника. Если бы он благополучно вытащил себя и Кассена из Цитадели, то Дрискер мог бы присоединиться к ним и они получили бы преимущество, которое позволило бы им замедлить вторжение и выяснить его причину. А если бы оказалось, что Дрискера уже схватили, то можно было бы попробовать обменять Кассена на друида.

В любом случае он придумал бы, как именно использовать Кассена.

Дар приготовился и стал ждать, когда враг подойдет достаточно близко. Сейчас он выскочит и одержит верх над застигнутым врасплох Кассеном. Крайне важно сразу же заставить его замолчать. Если вдруг Кассен начнет звать на помощь, другие услышат и придут сюда, и тогда, вероятно, Даркону Ли придет конец.

Он был готов атаковать.

Но все сразу пошло не так.

Планируя атаку, Дар не заметил, что воздух начал менять свой цвет. Прошло несколько секунд, и он стал зеленеть. Коридор постепенно затягивало неприятным туманом, который сгущался и лениво кружился. Если бы не сильное желание захватить Кассена в плен, Дар бы не отвлекся и заметил опасность раньше. Но сейчас было слишком поздно.

Со стороны южного входа в здание, где собралась бóльшая часть захватчиков, раздались пронзительные крики. Наполненные ужасом пришельцы ворвались в безмолвные стены коридора, за одной из колонн которого скрывался Даркон. Кассен мгновенно остановился: на его лице отразилось смешанное чувство растерянности, страха и нерешительности.

Даркон решил воспользоваться этим. Он выскочил из укрытия с мечом в руке и бросился в атаку. Но перед ним был не новичок, а опытный воин, и его навыки выживания позволили ему отразить первые удары противника. Они яростно сцепились в поединке и разошлись, только когда обоим понадобилось перевести дух. Даркон отпрянул, ожидая, что Кассен позовет на помощь, но тот лишь улыбнулся и занял оборонительную позицию. Наверное, он понимал, что его крики не будут услышаны из-за поднятого шума, или же не видел необходимости звать на помощь и спасаться бегством. В его глазах читалась спокойная решимость, как будто он изначально знал, что его ожидает, а потому был готов к этому.

Дар не торопился нападать вновь. Все еще рассчитывая обойтись без кровопролития, он стал передвигаться влево, блокируя сопернику путь к отступлению.

– Как твои успехи в учебе, Кассен? – тихо спросил он.

Его слова чуть не утонули в криках. Какофония голосов была оглушительной, но ее перекрывал шум борьбы и вопли людей, отчаянно сражающихся за жизнь и гибнущих в бесплодных попытках остановить врага.

Кассен спокойно пожал плечами. На языке Южных земель, который он так хорошо освоил, он заметил:

– Мы сейчас это выясним, не так ли?

– Тебе за многое придется ответить. Я мог бы дать тебе шанс сделать это, если ты бросишь меч.

– Уверенности тебе не занимать!

– Она приходит с годами практики. Но кому это знать, как не тебе? Ты так ловко прокрался в Паранор, ты так сильно хочешь предать его!

Он сделал отвлекающий выпад мечом. Но Кассен почти не шевельнулся, не собираясь попадаться на такие штучки.

– Даркон Ли, а ты не думал, что можешь проиграть?

– Только не сейчас, уж точно! Почему бы тебе не прибегнуть к любимому трюку с исчезновением? Посмотрим, вдруг я тебя не найду!

Кассен улыбнулся, но не ответил. Он знал, почему Дар насмехался над ним. Воздух был наполнен пеплом и зеленоватым туманом. И даже если он попытается стать невидимым, частички прилипнут к нему и выдадут его местоположение Даркону.

– Чего ты хочешь? – вместо этого спросил он и сделал финт влево, пытаясь обойти Даркона. – Ты не можешь исправить то, что уже произошло. Или ты просто хочешь моей смерти, Клинок?

– Меня бы это устроило. – Дар снова преградил ему путь. – Но чего я действительно хочу, так это выяснить, что происходит. Не хочешь со мной поделиться?

Но противник лишь покачал головой. Тем временем крики становились громче, шум – интенсивнее, неистовее. Туман был уже темно-зеленым, и различные зловещие звуки, низкие и грубые, сигнализировали о приближении чего-то более значительного.

– Я считаю, что именно здесь тебе и место – среди мертвых друзей и товарищей, – прошипел Кассен. – Почему бы тебе не присоединиться к ним?

– Я тебя захвачу с собой для компании.

Дар понятия не имел, что заставило его сказать это. Возможно, он пытался убедить соперника, что не боится умереть. Возможно, он не хотел позволить себе бояться этого человека.

Как бы то ни было, его слова произвели неожиданный эффект.

– Я думаю, Даркон Ли, ты просто хочешь обменять мою жизнь на свою. Мне такой вариант кажется бессмысленным. Ты, наверное, считаешь, что если продержать меня здесь достаточно долго, то, что бы ни убило моих товарищей, оно доберется и до нас.

Он выпрямился и вложил меч в ножны.

– В следующий раз, когда мы увидимся, я убью тебя. Помни это.

И он исчез.

Вот так просто.

Даркон не мог поверить своим глазам. Он стоял на месте, вглядываясь в туман, но ничего не видел. Он метнулся вправо, затем влево, лезвие его меча рассекало зеленые пары́ в поисках цели, но ничего не находило.

Кассен Дрю исчез.

Даркону Ли потребовалось еще несколько секунд тревожного ожидания и резкой смены позиции, чтобы понять: он действительно остался один. Его противник спасся бегством, вместо того чтобы принять бой. К настоящему времени клубы зеленоватого тумана кружились так бурно, что плавающий в нем пепел, который мог бы прилипнуть к нему, уже оседал. Если бы он убежал в противоположном направлении, туман почти мгновенно поглотил бы любые следы, которые он мог оставить.

Дар замер на мгновение, чтобы оценить ситуацию, – но лишь на мгновение, поскольку времени у него не оставалось. Дрискер выпустил Хранителя из Колодца друидов; крики и зеленоватый туман подтвердили это. Так что друид все еще на свободе и, скорее всего, направляется куда-нибудь в безопасное место. А всем остальным в Параноре, включая его самого, угрожала опасность быть поглощенными тем, что друид выпустил на волю, если они не успеют сбежать отсюда.

И Кассен, и предводитель захватчиков были теперь вне его досягаемости. Они ушли либо вглубь Цитадели, либо, скорее всего, вообще ее покинули. На мгновение его охватили отчаяние и ярость. Несмотря на все его старания, он потерпел неудачу. Не было никаких причин оставаться здесь.

Даркон побежал к ближайшему выходу, в противоположную сторону от надвигающегося тумана и криков.

***

Уже потом Дар Ли вспоминал, как быстро он покинул Паранор и скрылся в окружающем крепость лесу, где он находился в относительной безопасности. Спасаясь через служебную дверь, вмурованную в западную стену Цитадели и протискиваясь коридорами, он не оглядывался и не обращал внимания на звуки, преследующие его. Когда Даркон вышел из здания и пересек главный внутренний двор, он воспользовался другой служебной дверью в массивной наружной стене Цитадели и направился в лес. И за все это время ему никто не попался на глаза – ни тогда, ни позже, когда он, сидя на корточках, укрывался в хвойном лесу от света луны и звезд. Он продолжал вглядываться в темноту, надеясь увидеть Дрискера.

Но время шло, а никто не появлялся.

Представший перед ним на фоне линии горизонта Паранор, с его зубчатой стеной и башнями, с которых ветром сорвало флаги, казался ему теперь безжизненным склепом. Те крики, что не давали покоя своим неистовством, проникая сквозь стены крепости, и доходили до его ушей даже здесь, в лесу, наконец-то смолкли. Но когда прошло много времени и стало совсем тихо, сквозь толстые стекла башенных окон, расположенных выше крепостных стен, по-прежнему было хорошо видно бурлящий поток унылого зеленого тумана, ползущий от окна к окну, пока наконец вся Цитадель не оказалась в полной его власти.

Где мог сейчас находиться Дрискер? И что с ним могло приключиться?

И что мне теперь со всем этим делать?

Дар сидел в своем укрытии, размышляя, как быть дальше, и не находил ответа.

Через некоторое время из туннеля, выход из которого был хорошо виден Дару, вышла Клиция Порс. Появившись из-под земли, она некоторое время молча стояла во мгле. Одна, без Дрискера. Она выждала минуту, огляделась по сторонам и закрыла люк. Двигалась она суетливо, но тихо, а взгляды, которые колдунья бросала на Цитадель, были весьма красноречивы.

Даркон колебался: ему хотелось открыто поговорить с ней и расспросить, что случилось с Дрискером, – но он чувствовал, что что-то было не так. То, что происходило у него на глазах, заставляло горца быть предельно осторожным. Поэтому он просто смотрел и выжидал.

И чутье его не подвело.

Согбенная фигура старухи повернулась к стенам Цитадели, руки с крючковатыми пальцами взметнулись вверх. Тут же появились темные тучи, закружились над ней со свистом и шипением ядовитых змей. В окутавшем ее тумане возникли странные силуэты – крошечные крылатые существа с блестящими красными глазами и ослепительно-белыми зубами. Этот рой стремительных темных созданий окружил колдунью и встал стеной между ней и всем остальным миром. В следующее мгновение Клиция начала тихонько петь, ее пальцы заплясали в ночном воздухе, выписывая рунические символы. Клиция Порс творила заклинание, но Клинок не знал его. Это действо, похоже, требовало от нее полной концентрации, и в течение долгого времени она полностью отдавалась ему, не обращая внимания ни на что вокруг. Черная пелена ядовитых испарений и злобных крылатых существ росла и росла и наконец поглотила колдунью. Плотно окутанная этой тучей, Клиция исчезла из виду, – очевидно, это было следствием ее магических экзерсисов.

Заклинание закончилось, и мрак исчез вместе с хозяйкой.

Дар внимательно всматривался в окружающую темноту, но, не найдя там Клиции, направился к стенам Паранора. Если Дрискер все еще там, он обязательно его вытащит. Туман быстро рассеивался, и на его место приходила ночная мгла – и что-то еще. Но какой бы ни была опасность, Дар решил вернуться.

Внезапно весь Паранор охватило странное мерцание: ворота, внешние и внутренние стены, башни, строения, даже флаги, сорванные ветром со своих флагштоков. Порыв холодного ветра ударил с такой силой, что Клинок пошатнулся и опустился на колено.

Склонив голову и закрыв глаза перед этой неистовой силой, он ждал, когда все закончится. Но даже после того как ветер стих, Дар с большой опаской открыл глаза, чтобы осмотреться. И на то была причина: картина, представшая его взору, была настолько ужасной, абсурдной и невозможной, что он далеко не сразу смог принять эту новую реальность.

Руки у него дрожали, глаза наполнились слезами.

Паранор исчез.

«Это невозможно», – подумал Дар. Но Паранора больше не было. Вообще ничего не было – только холм, на котором Паранор простоял столько веков. Огромный участок сырой, изрытой земли, на котором остались отпечатки фундамента Цитадели, и колоссальные пустоты там, где ранее глубоко под землей находились подвальные помещения.

Все остальное исчезло с лица земли.

Внимание Дара привлекло какое-то движение слева. На краю леса, почти у самого подножия холма появилась одинокая фигура и изумленно уставилась туда, где еще несколько минут назад высились здания. Несомненно, вновь прибывший мучительно размышлял, как и сам Дар, о том, куда все могло подеваться и как такое вообще могло случиться.

Это был предводитель захватчиков в своем белом одеянии.

Даркон поднялся с колен и пошел вперед. Больше не было смысла осторожничать. Не было смысла даже задумываться о запасном плане действий. Все друиды мертвы. Все захватчики мертвы. Дрискер, с большой вероятностью, тоже мертв. Так что, кроме него и Клиции Порс, никого не осталось. Что ж, теперь-то он, возможно, получит ответы на вопросы, которые собирался задать Кассену, и откроет для себя тайны, которые привели к столь катастрофическим последствиям.

Беззвучно вытащив меч, Дар Ли набросился на предводителя захватчиков раньше, чем тот успел заметить его. В шлеме и плаще, как и прежде, предводитель повернулся к нему, и Даркон приставил ему к горлу свой меч. Враг не шевелился, не пытался убежать или вступить в бой. Он просто ждал, что предпримет Даркон.

– Ну вот мы и встретились, – сказал Дар, оценивая противника.

Но тот ничего не ответил. Он был такого же роста, как Даркон, но не такой крупный и внушительный, каким до этого казался Клинку.

– Кто ты? – допытывался Даркон.

Противник молчал.

Ситуация начинала злить Клинка, адреналин закипал в его крови. Горец чувствовал: еще немного – и он расправится со своим молчаливым пленником.

– Сними шлем! – грубо приказал он. – Я хочу видеть твое лицо.

Тот повиновался: ослабил ремни, расстегнул застежки и снял шлем. В лунном свете Дар отчетливо разглядел лицо врага.

И ахнул.

Предводителем захватчиков оказалась молодая женщина.

Глава тридцать вторая

Внутри Паранора царила тишина. Уже не было слышно криков, воплей и рева, а голоса умирающих мужчин и женщин больше не отражались эхом от стен коридоров. Все замерло. Повсюду лежали мертвецы, но живых не было видно. Хранитель Цитадели выполнил свою работу и вернулся в яму, где он собирался ждать возвращения друидов. Заодно развеялся зеленоватый туман, сопровождавший его прохождение, и воздух снова очистился. За стенами Цитадели наступал новый день. Грядущий рассвет сменял темноту, а небо становилось все ярче. Это можно было увидеть, глядя в высокие окна коридора.

Дрискер Арк лежал под стеной в коридоре, там, где его оставила Клиция Порс, и удивлялся, почему он все еще жив. Ведь ему предстояло умереть. Хранитель Цитадели убил захватчиков и должен был расправиться и с ним тоже. Разве не так все должно было произойти? Разве не все, кого нашли в Цитадели, должны были погибнуть, когда Хранитель вышел из своего логова? Разве Дрискер Арк не сам вызвал его с таким намерением? Разве друид не был там, когда тот поднялся и наполнил коридоры зеленоватым туманом? Разве он не лежал там, беспомощный перед силой Хранителя, обманутый Клицией, поверивший, что она его союзник, а не предатель?

Однако темная магия прошла мимо него, зеленоватый туман обволакивал его, не причиняя вреда, а черное существо в глубине тумана не обращало на друида никакого внимания. Представить себе подобное было невозможно, но все произошло именно так.

До Дрискера и раньше доходили слухи о том, что Хранитель непоследователен и непредсказуем, что он не всегда может отличить друга от врага и что опасности подвергаются все. И если опасность может угрожать всем, то верно и обратное, а именно: спастись может кто угодно.

Например, у друидов, которых должна была охранять магия, мог быть иммунитет.

Дрискер не мог знать наверняка. Возможно, он никогда и не узнает. В чем он мог быть уверен, так это в том, что блуждания по коридорам Паранора подошли к концу, и в том, что он все еще жив и что его тело снова начинает наливаться силой. Дрискер Арк испытывал горечь при мысли о том, как поступила с ним Клиция Порс. Ему следовало проявлять большую осторожность и не считать себя в состоянии защититься от нее. Но он отвлекся, вызывая Хранителя Цитадели из глубин башни. Он позволил себе стать уязвимым. И теперь он расплачивался за это. Он выжил, но она-то сбежала.

Клиция украла у него Черный камень эльфов.

Дрискер проверил карманы, как только понял, что ему, вероятно, не суждено умереть в этот день. Камень был спрятан в плаще, а теперь исчез. Но друид догонит Клицию и заберет у нее камень. И месть его будет страшна…

Степень ее коварства просто ошеломляла. После предательства Клиции ему потребовалось всего лишь несколько секунд, чтобы понять, как далеко оно распространилось и как глубоко укоренилось в колдунье. Дрискер всегда подозревал в ней нечто подобное. Когда Кассена Дрю принимали в ученики, комиссию возглавляла Клиция. Она, видимо, договорилась, что его примут незамедлительно, пренебрегла обычными мерами предосторожности. Она наверняка знала все входы и выходы из Цитадели, включая туннель. Она же и рассказала Кассену об этом, а он, в свою очередь, сообщил захватчикам. Как только это произошло, Цитадель и друиды были обречены.

Но она совершила нечто большее. Намного большее.

Она использовала свои зелья, чтобы изменить поведение Балронена и выбить его из равновесия, чтобы он не мог выполнять свои обязанности. Она подсыпала зелье и Руису Квинсу. Причина, по которой Клиция осталась в живых, в то время как все обитатели Цитадели погибли, заключалась в том, что она несла прямую ответственность за произошедшее.

Чего она пыталась достичь? Уничтожить нынешний орден друидов, чтобы потом восстановить его в соответствии со своими представлениями? Или ее целью было заключение союза с захватчиками, которых она считала настолько могущественными, что ради вступления в их ряды стоило пожертвовать Паранором? В данный момент Дрискер не мог дать однозначный ответ на эти вопросы, но все, к чему Клиция стремилась, было уже почти у нее в руках.

Это и заставило его задуматься над тем, имеет ли она какое-либо отношение к гильдии Орсис и попыткам убить его. Если да, то это вписывалось в общую картину. Он был единственным, кто мог попытаться сорвать ее планы и, возможно, единственным, кто мог заподозрить, какая судьба ожидает Цитадель и друидов, еще до того, как все произошло. Поэтому вполне допустимо, что колдунья сообщила Кассену, где искать Дрискера Арка, а затем Кассен отправил Тигерона и его головорезов убить друида.

Самым возмутительным было то, как она использовала Дрискера ради достижения своих целей. Вероятно, она давно планировала украсть Черный камень эльфов и навсегда оставить его, Дрискера Арка, в Цитадели. Она никогда не собиралась работать рука об руку, чтобы остановить захватчиков. Это он хотел остановить врага – не она.

Каким он был дураком! Каким слепым и наивным!

Должно быть, она давно это планировала. Интересно, подумал он, сколько времени прошло с тех пор, как она вступила в союз с захватчиками и согласилась предать Цитадель? Выяснить это можно было, лишь задав прямой вопрос Клиции, но он сомневался, что это произойдет в ближайшее время. И произойдет ли вообще.

Дрискер перестал думать об этом и, прижимаясь спиной к стене, с огромным трудом поднялся на ноги. Ему пришла в голову ужасная мысль, настолько страшная, что обдумывать ее было практически невозможно. Но похищение Черного камня эльфов и постоянное присутствие странной дымки, которая пронизывала всю крепость, подсказывали, что подумать ему все-таки придется.

Он посмотрел на себя, стараясь четко разглядеть руки, ноги и туловище. Но у него ничего не получилось. Все казалось размытым, словно то, что она сделала с ним, повлияло на его зрение. Дрискер Арк огляделся. Все вокруг, насколько хватало глаз, было размытым и бесцветным. Сначала он подумал, что это просто особенности преломления предрассветных лучей солнца, но теперь мог сказать, что дымка была повсюду: внутри Цитадели и за ее пределами. Как будто он очутился в другом мире. Как будто все там очутилось.

У него перехватило дыхание, колени подогнулись.

– Тени!

Клиция сделала именно то, к чему стремилась все это время. Она обманула его, заставив думать, что не будет этого делать, а потом все равно сделала. Она использовала свою магию, чтобы скрыть Паранор от Четырех земель, спрятать его там, где его никогда не найдут.

И, оставив Дрискера Арка в ловушке внутри Цитадели, она поступила с ним так же.

Посвящается Джудин

В начале и в конце всего, что имеет значение

Об авторе

Терри Брукс – автор более тридцати книг, попавших в рейтинг бестселлеров газеты «Нью-Йорк таймс», таких как: приключенческая трилогия «Темное наследие Шаннары»: «Стражи Фейри» (Wards of Faerie), «В крови и огне» (Bloodfire Quest) и «Дух ведьмы» (Witch Wraith); романы серии «Легенды Шаннары»: «Служители Темных сил» (Bearers of the Black Staff) и «Мера магии» (The Measure of The Magic); трилогия «Рождение Шаннары»: «Дети Армагеддона» (Armageddon’s Children), «Эльфы Цинтры» (The Elves of Cintra) и «Странник-Морф» (The Gypsy Morph); «Меч Шаннары» (The Sword of Shannara); трилогия «Путешествие на “Ярле Шаннары”»: «Ведьма Ильзе» (Ilse Witch), «Чума» (опубликовано под названием «Исчадие Света») (Antrax) и «Моргавр» (опубликовано под названием «Крылья Тьмы») (Morgawr); трилогия «Верховный друид Шаннары»: «Ярка Руус» (Jarka Ruus), «Танекил» (Tanequil) и «Стракен» (Straken); документальная проза «Иногда магия работает: уроки из жизни произведения» (Sometimes the Magic Works: Lessons from a Writing Life); и роман, основанный на сценарии и рассказе Джорджа Лукаса «Звездные войны. Эпизод I: Призрачная угроза» (Star Wars®: Episode I The Phantom Menace.™). По версии газеты «Рокки Маунтин ньюс», его романы «Бегущая с демоном» (Running with the Demon) и «Рыцарь слова» (А Knight of the Word) были выбраны одними из лучших научно-фантастических и фантастических романов двадцатого века. Автор в течение многих лет был практикующим адвокатом, но теперь полностью посвятил себя творчеству. Он живет со своей женой Джудин на тихоокеанском северо-западе США.

shannara.com

terrybrooks.net

Facebook.com/authorterrybrooks

Twitter: @officialbrooks

Instagram: @officialterrybrooks

Content

Терри Брукс
Черный камень эльфов. Падение Шаннары

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Об авторе