Марк-Уве Клинг

Страна Качества. Qualityland

Marc-Uwe Kling

QUALITYLAND

Copyright © Marc-Uwe Kling 2017 This edition is published by arrangement with Literarische Agentur Mertin Inh. Nicole Witte K., Frankfurt am Main, Germany

© Marc-Uwe Kling 2017 This edition is published by arrangement with Literarische Agentur Mertin Inh. Nicole Witte K., Frankfurt am Main, Germany

© Садовникова Т., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Страна качества

Для тебя

Примечание к данной версии издания

Благосклонные читатели, драгоценные, с высокой долей вероятности существующие внеземные жизненные формы, почтенные искусственные интеллекты и уважаемые поисковые алгоритмы, я желаю вам истинного удовольствия от прочтения этого романа.

То, что Вы видите перед собой, является версией 1.6 данного произведения. Обновленная версия способствует всестороннему совершенствованию романа.

Произведена следующая актуализация:

– ликвидирован серьезный пробел в логике в главе 2;

– заменены финальные сцены в главе 7;

– добавлены отсутствовавшие слоганы концерна;

– улучшена совместимость для лиц, страдающих дальнозоркостью;

– персонализирована лента новостей;

– введена новая опция «листание в обратном направлении» для повтора трудных пассажей;

– улучшена синхронизация с верхней височной долей мозга читателя.

Итак, приятного путешествия по Стране Качества!

Каллиопа 7.3

Страна качества

Версия 1.6

Пролог

«Приезжай туда, где тебя ждет высококачественный уровень! Приезжай в Страну Качества!»

Итак, ты впервые в жизни едешь в Страну Качества. Ты уже волнуешься? В самом деле? Но это приятное волнение! Так как вскоре ты окажешься в стране, которая настолько важна, что после ее образования начался новый отсчет времени: Времени Качества.

Так как ты еще не ориентируешься в Стране Качества, мы подготовили для тебя некоторую ознакомительную информацию.

За два года до образования Страны Качества, то есть за два года до Времени Качества, произошел экономический кризис такого размаха, что люди назвали его «кризисом века». Это был уже третий кризис века за десятилетие. Правительство, напуганное паникой на рынках, обратилось за помощью к консультантам по вопросам предпринимательства компании Big Business Consulting (BBC), и они решили, что стране прежде всего требуется новое название. Прежнее устарело и, согласно опросам, только вдохновляло реакционных националистов с низкой покупательной способностью. Кроме того, вместе с переименованием удалось избавиться от некоторых неприятных исторически сложившихся обязательств. Так, например, армия страны в прошлом, честно говоря, несколько перегнула палку…

Консультанты по вопросам предпринимательства поручили креативным специалистам из компании Welt Weite Werbung («Всемирная реклама»)(WWW) разработать для страны не только новое название, но и одновременно новый имидж, новых героев, новую культуру, короче говоря: новую национальную идентичность. Через некоторое время и после вложения немалых финансовых средств, внесения различных предложений и контрдоводов все участники наконец сошлись на известном сегодня во всем мире названии, которое достойно занимает свое место на маркировке продуктов после слов «Made in»: Страна Качества. Парламент принял решение о переименовании подавляющим большинством голосов. Или «самым большим числом» голосов, так как новая национальная идентичность категорически запрещает при упоминании Страны Качества использовать положительную или сравнительную степень. Допускается исключительно превосходная! Так что будь осторожен. Если тебя спросят, нравится ли тебе в Стране Качества, не говори только, что Страна Качества особенная страна. Это не особенная страна. Это самая особенная страна!

Также и города, в которых ты побываешь во время твоего путешествия, раньше имели иные маловажные названия. Теперь же у них новые, более звучные или, как сказали бы в Стране Качества, новейшие и лучшие названия. На юге растет и развивается Индустриальный центр «Гроус», на севере бьет ключом жизнь в университетском городе Прогресс, в центре страны процветает старейший крупный торговый центр «Профит», и бесспорным лидером является столица свободного мира: Город Качества.

Даже жители Страны Качества были переименованы. Они ведь должны быть не простыми людьми, а людьми качества. Прежде всего фамилии людей уж очень напоминали Средневековье и абсолютно не соответствовали прогрессивной национальной идентичности. Страна, где царили Мюллер, Шнайдер и Вагнер, уж никак не могла стать сладкой мечтой инвестора в области высоких технологий. Поэтому рекламное агентство приняло решение, что с этих пор каждый мальчик будет носить фамилию, которая обозначает профессию его отца, а каждая девочка – фамилию, обозначающую профессию матери. Определяющим фактором при этом являлась работа, которая была актуальной на момент зачатия.

Мы желаем тебе незабываемых впечатлений в стране Сабины Слесаря-Мехатроника и Вальтера Уборщика, самого популярного рэп-дуэта среднего класса нашего времени. В стране Скарлетт Заключенной и ее брата-близнеца Роберта Надзирателя, самых непобежденных баттл-бот-диджеев века. В Страну Генрика Инженера, самого богатого человека в мире. Добро пожаловать в страну великолепия! Добро пожаловать в Страну Качества!

Поцелуй

Петер Безработный был сыт.

– Никто, – позвал он.

– Да, Петер? – отозвался Никто.

– Я больше не хочу.

– Хорошо, – ответил Никто.

Никто – персональный цифровой помощник Петера. Петер сам выбрал это имя, так как ему часто кажется, что Никто существует для него. Никто помогает ему. Никто слушает его. Никто говорит с ним. Никто наблюдает за ним. Никто принимает за него решения. Петер даже внушил себе, что Никто его любит. Петер считается «винером», так как Никто – «ВИН» (WIN) – помощник. WIN – аббревиатура от What-I-Need (Что-Мне-Нужно) – была изначально поисковой машиной, в которую обстоятельно, с помощью голосовой команды, а перед этим еще и на клавиатуре, нужно было вводить свои вопросы. В глубине души «ВИН» все еще оставалась поисковой машиной, но вводить вопросы больше не требовалось. «ВИН» и так знает, какой вопрос ей хотят задать. Петеру не нужно прилагать усилия, чтобы найти важную информацию. Важная информация прилагает усилия, чтобы найти Петера.

Никто нашел ресторан, в котором сидит Петер со своими приятелями, в соответствии с предпочтениями Петера и его друзей. Никто также сразу заказал для Петера подходящий бургер. На салфетках было написано: «Лучшие бургеры из переработанного мяса Города Качества». Тем не менее он Петеру не понравился. Возможно, это связано с тем, что ресторан должен соответствовать не только вкусовым предпочтениям Петера, но и состоянию его счета.

– Уже поздно, – говорит он своим друзьям. – Я, пожалуй, пойду, народ.

В ответ раздается неопределенный рокот.

Петер любит своих друзей. Их ему нашел Никто. Но иногда у него бывает просто плохое настроение, когда он с ними тусуется. Петер отодвигает тарелку, на которой остается больше половины его переработанного бургера, и надевает пиджак. Никто просит счет. Его приносят немедленно. Как и в большинстве ресторанов, официант здесь человек, а не андроид. Машины могут сегодня очень многое, но им все еще не удается пронести полную чашку из точки А в точку Б, не расплескав ее. Кроме того, люди обходятся дешевле. Не приходится нести расходы на приобретение и техническое обслуживание. А в гастрономической сфере еще и расходы на заработную плату. Они работают за чаевые. С андроидами чаевыми не обойтись.

– Как вы будете платить? – спрашивает официант.

– Сенсорным поцелуем, – отвечает Петер.

– Хорошо, – соглашается официант, нажимает что-то на своем айпаде качества, и айпад Петера начинает вибрировать.

Сенсорный поцелуй после введения его в качестве платежного средства мгновенно завоевал признание. Исследователи из QualityCorp, концерна по улучшению жизни, установили, что губы значительно чувствительнее с точки зрения обнаружения подделки, чем отпечатки пальцев. Хотя критики утверждают, что дело совсем не в этом, а в том, что QualityCorp всего лишь хотела достичь более тесной связи клиентов с их продуктами. Если это действительно было их целью, то, по меньшей мере, у Петера она не срабатывала. Он бесстрастно прикасается губами к своему айпаду качества. Вторым поцелуем дает традиционные тридцать два процента чаевых. После восьмисекундной паузы айпад качества переключается в режим Stand-by, и дисплей гаснет. Петер видит свое слабое темное отражение. Невзрачное белое лицо. Не безобразное, но ничем не примечательное. Настолько непримечательное, что у Петера иногда возникает ощущение, будто он себя с кем-то перепутал. И тогда он думает, как сейчас, что кто-то другой смотрит на него с дисплея.

У входа его уже ждет самоуправляемый автомобиль. Его вызвал Никто.

– Привет, Петер, – говорит автомобиль. – Вы едете домой?

– Да, – отвечает Петер, садясь в машину.

Машина трогается, не спрашивая дорогу и адрес. И то, и другое известно. Или, по меньшей мере, машина знает Петера. Имя автомобиля высвечивается на дисплее. Его зовут Карл.

– Отличная погода, правда? – говорит Карл.

– Хватит болтать, – отвечает Петер.

– Тогда, чтобы вас развлечь, я поставлю лучшие хиты всех времен серии «Кушельрок»[1], – говорит машина и включает музыку.

Петер уже двадцать три года слушает «Кушельрок». Всю свою жизнь.

– Выключи, пожалуйста, – просит он.

– Лучше ничего, чем это, – отвечает машина. – Я должен признаться, что это вовсе не моя музыка.

– Вот как? – удивляется Петер. – Что же нравится тебе?

– Ах, если я еду один, то в основном слушаю «индастриал», – признается автомобиль.

– Ну-ка, включи.

Песня, которая сразу же вырвалась из динамиков, как нельзя лучше соответствовала дурному настроению Петера.

– Нормальная мелодия, – сказал он через некоторое время Карлу, – но не мог бы ты прекратить подпевать?

– О, да, конечно, – согласилась машина. – Прошу прощения. Я подпеваю непроизвольно.

Петер потянулся. Машина была просторна и уютна. Петер, вообще-то, позволял себе транспортный тариф для класса автомобиля, который не соответствовал его уровню. Один из его друзей сегодня сыронизировал, что Петер якобы пребывает в кризисе первой четверти жизни. Друг представил это таким образом, будто Петер купил себе автомобиль! При этом только сверхбогатые особы, мужланы и сутенеры имеют собственную тачку. Все остальные пользуются гигантским парком самоходных автомобилей, принадлежащих транспортным предприятиям. Отец Петера всегда говорил: «Самое большое преимущество самоходных автомобилей заключается в том, что нет необходимости искать место для парковки». Если добрался до нужного объекта, то ты просто выходишь из машины, а она едет дальше и ведет себя так, как это делают машины, если они знают, что за ними не следят. Может быть, она где-нибудь назюзюкается.

Неожиданно Карл резко тормозит. Они останавливаются на обочине, недалеко от оживленного перекрестка.

– Мне очень жаль, – говорит машина, – но новые правила страхования определили ваш квартал как слишком опасный для самоходных автомобилей моего качества. Вы наверняка поймете меня, если я попрошу вас здесь выйти.

– Чего? – спрашивает Петер высокомерно.

– Но ведь это должно быть вам известно, – говорит Карл. – Вы же 51,2 минуты тому назад получили новые Общие условия вашего транспортного тарифа. Вы прочли Соглашение?

Петер молчит.

– В любом случае вы согласились, – говорит машина. – И вас наверняка обрадует, что я для вашего удобства выбрал точку, которая при вашей средней скорости позволит вам добраться пешком до дома всего лишь за 25,6 минуты.

– Круто, – отвечает Петер. – Действительно круто.

– Это вы сказали с иронией? – спрашивает машина. – Я должен согласиться, что у меня всегда были проблемы с моим детектором иронии.

– Кто бы мог подумать.

– Сейчас это тоже была ирония, не так ли? – спрашивает машина. – В таком случае ваша радость только что была также поддельной? У вас нет желания идти пешком? Если вы хотите, я могу вызвать вам машину более низкого качества, которая соответствует новой классификации вашего квартала. Такой автомобиль может прибыть сюда через 6,4 минуты.

– Почему классификация была изменена?

– Вы ничего не поняли? – спрашивает Карл. – В вашем районе участились нападения на самоуправляемые автомобили. Банды безработной молодежи придумали себе развлечение: они взламывают у моих коллег операционную систему, разрушают локационный чип и стирают способность к ориентированию. Это ужасно. Бедняги ездят бессмысленно и бесцельно по городу как машины-зомби. И если их случайно ловят, то на основании Закона о защите прав потребителей их ожидает утилизация. Горькая судьба. Вы ведь наверняка знаете, что после принятия Закона о защите прав потребителей любой ремонт строго запрещен.

– Да, я знаю. У меня есть небольшой пакетировочный пресс.

– О! – воскликнула машина.

– О! – ответил Петер.

– В таком случае вы наверняка понимаете мое положение.

Петер молча открывает дверь машины.

– Дайте мне, пожалуйста, оценку, – просит машина.

Петер выходит и закрывает дверь. Машина еще некоторое время причитает из-за того, что не получила оценки, потом, наконец, замолкает и едет к своему следующему клиенту.

Никто ведет Петера домой кратчайшим путем. Дом Петера – это небольшая грязноватая, обветшалая лавка подержанных товаров с пакетировочным прессом, в которой он не только работает, но и живет. Он унаследовал лавку два года тому назад от своего деда и с тех пор получает от нее едва ли что-то, кроме арендной платы. Когда до дома осталось всего лишь 819,2 метра, Никто неожиданно говорит:

– Петер, осторожно. На ближайшем перекрестке стоят четыре парня, у которых в картотеке судимостей значатся насильственные преступления. Я рекомендую вам пойти в обход.

– Может быть, эти четверо всего лишь соорудили небольшой прилавок и продают лимонад собственного изготовления, – говорит Петер.

– В это мало верится, – отвечает Никто. – Вероятность этого составляет…

– Ну, хорошо, – соглашается Петер, – веди меня обходным путем.

Ровно в тот самый момент, когда Петер подходит к дому, появляется дрон-курьер компании The Shop. Случайностям такого рода Петер уже давно не удивляется. Это не случайности. Случайностей вообще не бывает.

– Петер Безработный, – приветливо говорит дрон, – я прибыл от The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы, и у меня для вас приятный сюрприз.

Петер, что-то невнятно бормоча, берет коробку у дрона. Он ничего не заказывал. С тех пор как существует «Один поцелуй», в этом больше нет необходимости. «Один поцелуй» – это сервисная служба компании The Shop премиум-класса и любимый проект легендарного основателя фирмы Генрика Инженера. Тот, кто обратится в «Один поцелуй», запечатлев всего лишь один поцелуй на своем айпаде качества, впредь будет получать все товары, которые он осознанно или подсознательно хочет иметь, не заказывая их.

Система производит расчет индивидуально для каждого клиента, исходя из его пожеланий и сроков доставки. Уже первый слоган The Shop гласил: «Мы знаем, что ты хочешь». С тех пор ни от кого не поступало никаких нареканий.

– Откройте же коробку, – предлагает дрон. – Мне всегда доставляет большое удовольствие видеть, как радуются мои клиенты. Если вы хотите, я могу сразу поместить видео с распаковкой товара на вашей персональной странице для всеобщего обозрения.

– Не беспокойся, – говорит Петер.

– О, никакого беспокойства, – отвечает дрон. – Я все равно всегда все снимаю на видео.

Петер вскрывает коробку. В ней лежит суперновый айпад качества. Последняя квартальная модель. Петеру и в голову не приходило, что он хочет новый айпад качества. Тем не менее у него была модель, появившаяся в прошлом квартале. Должно быть, это было его подсознательным желанием. Не проявляя особых эмоций, он достает айпад качества из коробки. Новое поколение существенно тяжелее прежнего. Старые модели довольно часто сдувает ветром. Петер вспоминает о видео с распаковкой, заставляет себя улыбнуться и поднимает перед камерой большой палец. Если бы кто-то из друзей Петера увидел это видео, он наверняка разглядел бы в его выражении лица явное смущение. Но друзья Петера не интересуются видео, сделанным при распаковке. Ни одного разумного человека не может заинтересовать видео распаковки товара. Петер оставляет поцелуй на своем новом айпаде качества. Никто дружески приветствует его, и Петер сразу получает доступ ко всем своим данным. Он сжимает свой старый айпад качества, раздавливает его и бросает в не случайно оказавшееся рядом мусорное ведро. Мусорное ведро благодарит его, переходит улицу и подходит к маленькой полной девочке, которая как раз разворачивает шоколадный батончик. Три самоуправляемые машины притормаживают, чтобы пропустить мусорное ведро. Петер рассеянно смотрит ему вслед.

Сенсорный экран дрона-курьера загорается.

– Пожалуйста, дайте мне оценку, – говорит он.

Петер вздыхает. Он дает дрону 10 звезд, потому что знает, что оценка менее десяти звезд неизбежно повлечет за собой клиентский опрос, в котором он должен будет объяснить, почему он не полностью удовлетворен. Дрон счастливо загудел. Похоже, он рад такой оценке.

– Каждый день – добрый поступок, – пробормотал Петер.

– Ах, скажите, – спрашивает дрон, – может быть, вы могли бы взять еще две коробочки для ваших соседей?

– Некоторые вещи не изменятся никогда.

ОБЪЯВЛЕНИЕ ФИРМЫ KOCH FOODS AG

Ты уже попробовал жисоса?

Ты не знаешь, что такое жисоса?

Жисоса – это промышленным путем спрессованные шарики, которые состоят только из лучших продуктов, предлагаемых пищевой промышленностью: жира, соли и сахара! Звучит противоестественно, но блюдо прикольное.

Закон о чистоте жисоса:

– 1/3 жира;

– 1/3 соли;

– 1/3 сахара.

Новинка:

Смальцевый жисоса со вкусом сала! Предлагается с нашим 50 %-м сахарным соусом барбекю.

ВНИМАНИЕ: ШАРИКИ ЖИСОСА МОГУТ ПРИВЕСТИ К МЕДЛЕННОЙ И МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТИ. НО ОНИ ТА-А-А-АКИЕ ВКУСНЫЕ.

Крупнейшая коалиция

У Мартина приколот бейджик. На нем написано: «Мартин Член Наблюдательного совета – Президент фонда – Консультант Управления делами президента – Управляющий». Обычно он использует только последнюю часть фамилии, но для экскурсий ему не хочется отказываться от впечатляющей, откровенно аристократической длины своего полного имени. Он гордится успехами своего отца. Чувство, которое, к сожалению, не основывается на взаимности. На самом деле Мартин, еще будучи маленьким ребенком, так часто слышал от своего отца, что он глуп, что мальчик на протяжении многих лет верил в это, не подвергая данное утверждение сомнению. Лишь в девятнадцать лет ему в голову пришла лукавая мысль о том, что все сказанное ему отцом необязательно является истиной. С тех пор он считает себя очень умным. Но, к своему несчастью, Мартин, к сожалению, действительно не самый толковый человек, и если его отцу можно было вполне справедливо предъявить многочисленные упреки, то его обвинение сына в неспособности разумно мыслить было вполне объективным. Мартин нашел оптимальное решение соответственно своим ограниченным возможностям: он стал политиком. Вполне популярный выбор. В определенном смысле парламент сегодня то же самое, чем раньше являлся монастырь: то место, отправив в которое своих детей высшие круги могут избавиться от надоевших отпрысков. И Мартин с этим справился, пробившись в Парламент качества, пусть даже всего лишь на его задворки. Уже восемь лет он, главным образом, занимается тем, что проводит экскурсии по зданию парламента для избранных учеников, так называемых «подростков качества». Мартин всегда выбирает группы, состоящие исключительно из девочек, и сегодня он вытянул счастливый билет. Ученицы были из Академии гидов-переводчиков.

– Как вы наверняка знаете, – обращается он к двенадцати девочкам шестнадцатилетнего возраста, – в Стране Качества существуют две крупные партии – Альянс качества и, конечно, Партия прогресса. Раньше у партий были другие названия, но они все их поменяли, чтобы соответствовать новой прогрессивной национальной идентичности.

– И при этом, – говорит одна из девочек, – они практически все избавились от некоторых ненужных прилагательных, таких как: социальная, христианская, зеленая или демократическая.

«Еще одна умница, – подумал Мартин. – Ну-ну».

Он посмотрел на выскочку, и его контактные линзы с устройством дополненной реальности высветили ее имя: Татьяна Учитель_истории. Опять эти дети учителей истории. Как мудро поступило правительство, когда пятнадцать лет тому назад отменило уроки истории и заменило их уроками будущего. На уроках будущего ученикам в увлекательной и визуально-впечатляющей форме рассказывают о том, что в будущем все будет хорошо, так как – и это ключевая мысль – в будущем все проблемы будут совсем просто решаться технически.

Позади две девчонки шушукаются о своих школьных оценках. Одна из них нравится Мартину. Он слышит, как она шепчет:

– По индексу массы тела я в любом случае получу сто баллов. Но господин учитель, приколист, сказал, что по сексуальной привлекательности он опять не поставит мне максимальный балл, только потому что ему не нравится, как я несу всякую чепуху. Сволочь!

Сфокусированным взглядом и многократным подмигиванием Мартин выделил девушку для себя. В своем правом ухе он слышит утвердительное «плинг». Он инстинктивно проводит рукой по своим красивым густым волосам, защищенным от выпадения генетически модифицированным средством, вздыхает и продолжает:

– И потом есть еще, конечно, оппозиционная партия, основатели которой никогда не надеялись войти в состав правительства, так как партия так и называется «Оппозиционная партия».

– Парламентский клапан недовольства, – повторяет Татьяна Учитель_истории слова, которые она часто слышит от своей матери, когда та выпьет лишнего. В своей голове Мартин уже составляет для нее звездную оценку, равную нулю.

– Так как наш уважаемый президент при смерти, – говорит он, – вскоре нам предстоят выборы. Ровно через шестьдесят четыре дня, как подсчитали врачи, она от нас уйдет. Чтобы обеспечить гладкий переход, мы проведем выборы ровно через шестьдесят четыре дня. Н-да. В принципе, крупные партии так или иначе хотят того же, собственно говоря, лучшего, и поэтому я исхожу из того, что две крупные партии вскоре вновь сообщат, что они намерены после выборов образовать крупную коалицию. Прошу прощения. Конечно, Страна Качества управляется не крупной коалицией, а крупнейшей коалицией. Есть вопросы?

– Как вы думаете, – спрашивает умница, – почему число участвующих в выборах постоянно сокращается?

– Я думаю, – говорит Мартин, – действующее правительство успешно занимается этой проблемой с тех пор, как мы решили больше не публиковать квоту участия в выборах. В отношении следующего логичного шага – сохранять в тайне результат выборов – в настоящее время идет жаркая дискуссия за закрытыми дверями.

Девочки неестественно рассмеялись, хотя Мартин вовсе не шутил.

– Прозрачные индивиды в непрозрачной системе, – говорит Татьяна. Мартин игнорирует ее слова.

– Эй, парень, почему вы, собственно говоря, в Партии прогресса? – спрашивает красотка, которая приглянулась Мартину.

– Ну, – говорит Мартин и сам впервые над этим задумывается, – я считаю, э… потому что она, э… самая крупная из всех крупнейших партий.

Мартин предпочитает скорее руководить, чем оппонировать, хотя в действительности он не делает ни того, ни другого. Он сидит на задней скамье и аплодирует, когда выступают его партийные боссы, и выражает неодобрение, если говорит кто-то из оппозиционной партии. И то, и другое он делает удовлетворенно улыбаясь, не вникая в то, что именно говорится.

Он ведет девушек в сектор посетителей в зале заседаний. Там он указывает на мужчину, который как раз стоит на трибуне.

– Этот человек из Оппозиционной партии.

– Уже несколько лет, – возглашает оратор, – Страна Качества ведет войну с террористами из страны, которую наши средства массовой информации называют Страной Количества. Если быть точным – Страной Количества 7. Разве это не контрпродуктивно, когда местные компании, занимающиеся вооружением, все еще имеют право поставлять оружие врагу? Почему наши солдаты должны гибнуть от нашего собственного оружия? – В зале раздаются протестные выкрики. Мартин также выражает недовольство и подбадривает девушек жестом, призывающим последовать его примеру.

– Коллега Песенник, – вмешивается спикер парламента, – я вновь должен напомнить вам о необходимости придерживаться государственной идентичности. Война – это неполиткорректное слово. Следует говорить «обеспечение безопасности для защиты торговых путей и доставки сырья». Мы также не используем больше термин «солдаты», а говорим «защитники качества».

– Называйте это как хотите, – говорит оппозиционный политик, покидая зал. – Все останется так, как есть.

Заседание прерывается появлением голографического изображения с сообщением: «Данные парламентские дебаты представлены компанией Quality Partner. Quality Partner – любовь с первого клика».

К трибуне подходит новый оратор. Мужчина высокого роста, коренастый, с седыми волосами, шестидесяти семи лет, с помятым лицом.

– Вам везет, – говорит Мартин. – Сегодня выступает новый министр обороны лично! Конрад Повар. Вы его наверняка узнали.

Министр обороны и в самом деле обладал завидными для политика данными, которые делали его узнаваемым. До своей работы на данном посту он был знаменитым телевизионным поваром. Кроме того, он держит целую империю производителей продуктов питания. Его изображение красуется на шоколадных батончиках, хлопьях для завтрака и на стеклянных банках с сосисками. Его знает каждый ребенок.

– Господин Песенник, – начинает министр резко, – я бы очень хотел вставить словечко.

– Вы знали, что и отец Конрада Повара тоже был успешным поваром? – щегольнул Мартин любопытным фактом.

– Неужели… – бормочет Татьяна.

– Вы все время придираетесь к мелочам! – восклицает министр.

– По крайней мере в языковом отношении он все еще пребывает в своей прежней профессии, – констатирует красотка.

Мартин улыбается.

– Согласно опросам, – говорит он, – господин Повар имеет хорошие шансы стать новым президентом. К сожалению, он в Альянсе качества, но это не так плохо, так как он наверняка стремится к крупнейшей коалиции.

– Уважаемые дамы и господа, я хотел бы говорить с вами начистоту! – говорит Повар. – Ведь и в оборонной промышленности речь также идет о тысяче рабочих мест. Могу я спросить: может быть, господин Песенник хотел бы трудоустроить всех людей, которые после реализации его предложений должны быть уволены? Намерены ли вы нести ответственность за то, что целое поколение молодых мужчин будет иметь фамилию «Безработный»?

В зале раздался одобрительный рокот.

– На прошлой неделе это звучало совершенно иначе, – отозвался Песенник.

– Неправда, – крикнул Конрад Повар, – это ложь! Во время предвыборной кампании я обещал сократить экспорт вооружения, но предоставьте мне решать – повысить или понизить эти рамки! Мы ведь не можем насолить террористам из Страны Количества 7. Если Страна Качества не будет больше осуществлять поставки, то они будут заказывать оружие где-нибудь еще. Так что было бы слишком глупо упустить деньги.

– Послушайте, послушайте! – восклицает Мартин.

– И последнее, – говорит министр. – Возможно, это правда, что в отдельных случаях наши защитники качества становятся жертвами нашего высококачественного оружия – «жаль шоколад»[2], но это все же лучше, чем быть пораженным оружием низкого качества. Так как наше высококачественное оружие гарантирует самую чистую, самую быструю и самую достойную человека качественную смерть! Я всегда говорю: если уж придется откинуть копыта, то уж лучше… – Он, кажется, на секунду задумался, – …тогда уж на высококачественном уровне! – Он откашлялся. – В остальном я и вместе со мной весь Альянс качества твердо выступаем за крупнейшую коалицию, и мы намерены, конечно, под моим руководством, продолжить эту политику и после выборов. – Он покидает трибуну, и публика аплодирует.

– А сейчас, – говорит Мартин, – вы услышите лидера Партии прогресса по имени Тони Партийный_босс. Как вам наверняка известно, он является нашим кандидатом в президенты.

– Но у него катастрофический рейтинг, – парирует умница.

– Не важно, – отвечает Мартин, – так как Партия прогресса тоже объявляет себя сторонницей крупнейшей коалиции. Ведь при всей кажущейся суматохе политический процесс, по сути дела, весьма предсказуем.

– Уважаемые дамы и господа, – говорит невысокий полный мужчина, стоящий за трибуной, – я хотел бы сказать вам сегодня, что Партия прогресса…

В этом месте он делает театральную паузу.

«Ну и позер», – говорит про себя Мартин и закатывает глаза.

– …не занимается больше работой для крупнейшей коалиции, – заканчивает Тони Партийный_босс свою фразу. Рокот удивления проносится по залу.

– Мы считаем – если вы позволите мне эту небольшую метафору, – что слишком много поваров только испортят кашу.

В рядах членов Партии прогресса раздался смех. Мартин тоже усмехнулся, увидев своих смеющихся однопартийцев.

– Кроме того, я хотел бы сообщить вам, что я сам лично отказываюсь от выдвижения своей кандидатуры! – В зале пленарных заседаний возникло беспокойство. Сюрприз удался.

– Я хотел бы сразу воспользоваться возможностью, чтобы представить вам нового кандидата Партии прогресса, – говорит Тони, смотрит в зал и кивает приятному мужчине неопределенного возраста.

– Джон, могу я попросить тебя подойти ко мне?

Мужчина атлетического сложения, с каштановыми волосами, встает и делает то, что ему велели.

Мартин слышит, как девушка, которая ему понравилась, шепчет: «Клёвый парень!»

– Вот наш кандидат, – говорит Тони. – Мы называем его Джон, Джон Наш».

В зале наступила мертвая тишина.

Джон Наш был андроидом.

Уховертки

Сейчас, когда ты идешь по улицам Страны Качества, тебе наверняка попадаются люди, которые, казалось бы, что-то бормочут себе под нос, не имея при этом головной гарнитуры. На первый взгляд, этих людей не назовешь ненормальными. По меньшей мере, не всех. Большинство из них говорят со своими персональными цифровыми помощниками, а именно: через так называемую уховертку. Уховертка – это небольшой, похожий на червя мини-робот, примерно величиной с личинку мухи. Его просто вставляют в ушную раковину. Оттуда уховертка самостоятельно перемещается в слуховой проход, где она закрепляется возле барабанной перепонки, на кровеносном сосуде, через который она обеспечивается биоэнергией. Не подвергаясь шуму окружающей среды, уховертка передает все акустические сигналы от и к сети. Если четыре раза потянуть за собственную ушную мочку, она разматывается и снова вползает в ушную раковину. Уховертка, которая у кого-то не выползает из уха, является в Стране Качества реально поводом обращения к врачу. Или к специалисту по информационным технологиям. Но большинство людей не видят никакой причины для разматывания и день и ночь живут со своей уховерткой.

Адо & Ева

У Петера Безработного когда-то была подруга по имени Милдред Секретарша. Он познакомился с ней в реальной жизни, в аналоговом мире. Это было, конечно, невероятно странно и несколько неловко, поэтому они не любили говорить об этом прилюдно. Они много ссорились, но в этом была и своя положительная сторона, потому что именно это делало жизнь с Милдред всегда волнующей. Пятьсот двенадцать дней тому назад они оба, ради развлечения, зарегистрировались на сайте Quality Partner, чтобы сличить свои психологические портреты. Система сообщила им, что они не подходят друг другу и даже представила каждому более подходящего партнера. Петер и Милдред очень долго над этим размышляли и, наконец, признали, что они действительно не пара. Вот так простая регистрация, ради развлечения, на сайте Quality Partner оказалась на деле совсем невеселой. Оба тайком друг от друга договорились с более подходящим партнером. Разумеется, не с более подходящим, а с самым подходящим.

Лучшей партнершей для Петера стала Сандра Админ. Они никогда не ссорятся. Сандра привлекательна в той степени, на какую мужчина уровня Петера может рассчитывать: она выглядит средне. Сегодня исполняется ровно пятьсот дней с тех пор, как каждый обозначил статус другого как «гражданский брак». Это был очень романтический момент. Ни один из двоих не забыл о юбилее. Они и не могли об этом забыть. Их персональные цифровые помощники напомнили им об этом. Сандра называет своего помощника Шнуки. В знак их единства Сандра и Петер объединили в сеть уховертки своих помощников. Если они находятся где-то вместе, Петер может таким образом слышать, что сообщает Шнуки, а Сандра может слышать, что говорит Никто. Так поступают многие парочки. Это считается абсолютным доказательством доверия. Петеру это нравилось. Сложность заключалась только в том, что Никто и Шнуки терпеть не могли друг друга и постоянно затевали между собой ссору. Вероятно, это связано с тем, что Сандра, в отличие от Петера, который имеет помощника умнейшей поисковой машины в мире What-I-Need, пользуется услугами помощника Quality Corp, концерна, который делает твою жизнь лучше.

Когда Петер и Сандра шли через Цукерберг-Парк к бульвару Роланда-Эммериха, Петер показал на удивительно ясное небо.

– Посмотри же, – говорит он. – Ты когда-нибудь видела столько звезд? Они бесчисленны.

– С вашего ракурса и с вашей остротой зрения видны ровно двести шестьдесят пять звезд, – говорит Никто.

– Круто, Никто, спасибо. Очень романтично, – отвечает Петер раздраженно.

– Бесчисленные звезды, – говорит Никто, – это типичная неточность, которую все еще допускают люди, хотя в наше время точных измерений и подсчетов всего этого вполне можно избежать.

– Сандра, ты, между прочим, можешь видеть на четыре звезды больше, – говорит Шнуки. – Ведь твои глаза видят лучше.

– Ну и что! – отвечает Никто. – Зато Петер может… лучше чувствовать запахи.

– Зато Сандра лучше пахнет, – говорит Шнуки.

– Успокойтесь оба, – унимает их Сандра. Она поворачивается к Петеру. – Не хочешь ли ты мне, наконец, сказать, куда мы идем?

– Это сюрприз, – отвечает Петер.

Через некоторое время, а точнее, через две минуты и тридцать две секунды, Петер останавливается перед входом в театр «Гвидо-Кнопп». Сандра поднимает голову вверх и читает надпись на рекламном дисплее: «Гитлер! – Мюзикл». Ниже стояла подпись: «История Адо & Евы».

Сандра тихо взвизгнула от радости.

– О! Я так давно не видела мюзикл.

– Если быть точным, два года, четыре месяца и восемь дней, – уточнил Шнуки.

– О чем же этот мюзикл? – спрашивает Сандра.

– Это трагическая любовная история двух неоднозначных исторических личностей, – поясняет Никто.

– Да ну? – не соглашается Шнуки. – Неоднозначной здесь является вопиющая недосказанность. Кое-кто боится разозлить рекламодателя с правого края.

– Существует множество мнений, – говорит Никто. – И вряд ли кто-то может судить объективно, чье мнение является верным.

– Фашизм – это не мнение, а преступление! – возражает Шнуки.

– Эй, я спрашивала Петера! – выражает свое недовольство Сандра.

– Замолчите! – приказывает Петер. – Оба!

По миганию светодиодов в сережке Сандры и по нагреву своего айпада качества Петер может определить, что диспут продолжается в тишине.

Петер и Сандра улыбаются.

– Ах, эти спорщики, – говорит Сандра. – Так о чем же мюзикл?

– О трагической любви двух исторических личностей, вызывающих многочисленные споры, – объясняет Петер.

– Круто! – восклицает Сандра. – Я люблю мюзиклы! И больше всего исторические!

– Я знаю, – говорит Петер. – Я прочитал в твоем профиле.

На самом деле это ему порекомендовал Никто. Петер может позволить себе это небольшее лукавство, так как у Никто включен режим «без звука». О чем Петер также не говорит, и что по необъяснимым причинам не указано в его профиле – это то, что он ненавидит мюзиклы. И прежде всего, исторические.

Сандра снова изучает дисплей у входа.

– Спектакль – новейший хит создателей о влюбленном Муссолини! – восторженно восклицает Сандра.

У входа в здание театра им преграждает дорогу маленького роста человек со строгим пробором и смешными усами.

– Ва-шши би-ле-ты! – говорит он чудным отрывистым и чрезмерно акцентированным тоном. Только разглядев его, Сандра поняла, что это была машина.

– Этих новых андроидов не отличить от людей, не правда ли? – говорит Петер.

– Да. Даже немного жутко, – соглашается Сандра.

– Мы внедр-р-рились в ваше общество, – говорит андроид с усами. – Мы заняли все ключ-чевые поз-з-зиции. Скор-р-ро мы, андр-р-роиды, начнем военные действиия и за-ахва-тим власть.

– Что? – испуганно переспрашивает Сандра.

– Мал-ленькая шут-тка, – говорит андроид. – Добр-р-ро пож-жаловать, Сандр-р-ра Ад-дмин и Петер-р-р Безр-работный.

– Я думала, ты заблокировал свой вызов имени, – говорит Сандра. Она специально просила Петера об этом, так как испытывала некоторую неловкость из-за его фамилии. Но в этом не было необходимости.

– Я всегда блокировал изображение моей фамилии в ближней зоне.

– Откуда он тогда знает, кто ты? – спрашивает Сандра.

– Эт-то невеж-жливо, говор-р-рить о пр-р-рисут-ствующих в тр-ретьем лиц-це, – говорит андроид.

– Технология распознавания лиц, я думаю, – говорит Петер. – Все модели MyRobot с недавних пор имеют доступ к базе данных RateMe (оцени меня).

– Вер-р-рно, – говорит андроид. – Скажите-ка мне, где бы вы хотели сид-деть? В пар-р-ртерре или лоше?

– А в чем разница? – спрашивает Сандра.

– Лоша дор-роже, – говорит андроид.

– А в остальном?

– А в остальном то же самое.

– Давай возьмем ложу, – предлагает Сандра. – Все-таки сегодня наш юбилей!

Петер нерешительно кивает.

– Ложа, – говорит Сандра отчетливо.

– Введенная инфор-р-рмация непонятна, – отвечает андроид. – Пар-р-ртер или лоша?

– Ложа! – повторяет Сандра еще громче.

– Введенная инфор-р-рмация непонятна, – отвечает андроид. – Пар-р-ртер или ло-ша?

– Ло-ша! – кричит Сандра.

– Вы желаете мес-ста в пар-р-ртер-ре, – говорит андроид. – Вер-рно?

Сандра орет:

– ЛОША!

– Успокойтесь, – говорит андроид. – Я понял это ср-р-разу. Это была опять всего лишь небольшая шутка. Из-з-звините. Я сегодня с утр-р-ра в веселом р-р-расположении духа.

Петер усмехается, но тут же снова делает серьезное выражение, когда Сандра бросает на него рассерженный взгляд.

– Как вы будете платить? – спрашивает андроид.

– Сенсорным поцелуем, – отвечает Петер.

– Пож-жалуйста, – говорит андроид, закрывает глаза и подставляет Петеру свои заостренные губы.

Петер смущается.

– Не беспокойтесь, – говорит андроид. – Усы щекочут лишь чуть-чуть.

Петер все еще колеблется.

– Вы можете также воспользоваться вашим айпадом качества, – предлагает андроид и открывает глаза. Петер уловил в его голосе слегка обиженную нотку. Тем не менее он с облегчением достал из кармана свой айпад качества и запечатлел на нем поцелуй. Прибор передал платеж андроиду.

– Большое спасибо, – говорит он. – И «Зиг Хайль»[3].

– Простите? – переспрашивает Сандра.

– Зиг Хайль! – повторяет андроид. – Так тогда говор-р-рили. В качестве пр-р-риветствия.

– Ах вот как, – говорит Сандра. – Ну тогда Зиг Хайль!

– Зиг Хайль, – бормочет Петер.

– Какой потешный коротышка, – говорит Сандра, хихикнув.

Они направляются к своим местам. Билетер выглядит точно так же, как андроид у входа.

– О! – восклицает Сандра. – Он уже здесь…

Они садятся в кресла.

– Ты уже видел «Влюбленного Муссолини»? – спрашивает Сандра.

– Я точно не помню, – отвечает Петер.

Сандра начинает петь:

– Bella donna – por favor! Потискай своего дуче!

– А, конечно! – говорит Петер. – Ну, тогда: Потискай своего дуче.

Он целует Сандру в губы.

И в тот же миг его пронзает полуосознанная мысль, что он только что что-то оплатил.

Уровни

Ты наверняка задаешься вопросом: действительно ли мужчина рядом с тобой одним щелчком пальцев переключил светофор на зеленый свет. Да, это так. Вероятно, ты также замечал людей, которых в ресторане обслуживают раньше, хотя они пришли позже. Есть даже сведения о людях, которые одним движением руки могут вернуть назад на станцию поезд в метро, который ушел у них перед носом. Все это не имеет никакого отношения к волшебству, это – уровневые способности.

Дифференциация всех людей на различные уровни основана на простой подпрограмме, разработанной программистами компании Quality Partner. Чтобы иметь возможность быстрее отфильтровывать большое количество профилей для получения оптимального результата, каждый профиль был дифференцирован. Для гетеросексуальной женщины уровня 16 система с этих пор принимает в расчет только гетеросексуальных мужчин уровня 16. Когда об этом узнал отдел маркетинга, он сразу позаботился о том, чтобы эти уровни размещались на видном месте. И в самом деле, пользователи с восторгом включились в борьбу за все более высокий уровень.

Сегодня отдел под названием RateMe отвечает за бóльший объем прибыли, чем остальные отделы компании Quality Partner. Название, к слову сказать, связано с одним недоразумением.

Кто-то из сотрудников Quality Partner слушал на своей персональной радиостанции старую песню в стиле рок, в которой певец настоятельно просил своего друга его оценить. «Rate me, my friend!» Только когда Quality Partner cделала RateMe рекламу, сопроводив ее песней, находчивые слушатели указали на то, что Курт Кобейн поет вовсе не «Rate me» (Оцени меня), а «Rape me» (Изнасилуй меня). Но победное шествие RateMe эта небольшая оплошность остановить не могла.

Это, в принципе, совсем просто. Нужно пройти регистрацию на сайте RateMe, задать системе посредством поцелуя доступ к ее данным, и сразу после этого произойдет оценка. По слухам, между прочим, самый низкий уровень – 2. Скорее всего, никого не оценивают уровнем 1, чтобы даже люди уровня 2 думали, что кто-то находится на еще более низком уровне. Озабоченность тем, что можно упасть еще ниже, рассматривается как полезная. Люди, которые думают, что им нечего больше терять, опасны. Самый высокий уровень составляет 100. При этом предполагается, что людей с уровнем 100 также не существует, так как даже люди с уровнем 99 должны думать, что у них имеется потребность в совершенствовании и что кто-то находится на более высоком уровне.

В самом начале RаteMe предложил простое изображение уровней, но со временем их значения можно было видеть в 42 различных подразделах, которые стекаются в общий уровень. К этим разделам относятся: гибкость, выносливость, инновативность, креативность, умение работать в команде, способность испытывать восторг, вкус [весьма спорно], объединение в сеть, возраст, здоровье, местожительство, работа, доход, имущество, связи, коммуникабельность, радость от работы, образование, IQ, EQ, надежность, спортивность, производительность, юмор (также спорно), сексуальная привлекательность, индекс массы тела, внешний вид, пунктуальность, друзья, гены, семейная история болезни [кто захочет быть с тем, у кого, вероятно, возникнет рак?], предполагаемая продолжительность жизни, способность к адаптации, мобильность, способность к критической оценке, опыт работы за границей, процент и скорость ответов в социальных сетях, отношение к предложениям потребителей, стрессоустойчивость, дисциплина, самоуверенность, поведение за столом.

По непроверенным данным, существуют еще пятьдесят восемь подразделов, но они, как и сравнение уровней между собой, остаются коммерческой тайной Quality Partner.

100 баллов отделяют один уровень от следующего. Это дает возможность постепенно самостоятельно совершенствоваться. Путем целенаправленного повышения в отдельных подразделах, например в подразделе «Спортивность», можно повысить свой общий уровень, что в спиральном движении ведет к тому, что почти автоматически улучшаются такие внешние факторы, как месячный доход, место работы и состояние счета. Конечно, спираль может кого-то, по меньшей мере, столь же быстро опустить вниз.

Дифференциация уровней чрезвычайно практична, и самые различные организации платят RateMe, чтобы получить данные уровней своих сотрудников, клиентов или граждан. Банки выдают кредиты в зависимости от уровня. Работодатели используют данные уровней для точного объявления о вакансиях. [Любопытно, что 81,92 % всех объявлений о приеме на работу в Стране Качества сформулированы почти одинаково, а именно примерно так: «Срочно требуется специалист по информационным технологиям уровня 16 или выше!»].

Многие магазины, рестораны и клубы открывают свои автоматические двери только людям с определенным минимальным уровнем. Собственный уровень даже определяет, с какой интенсивностью полиция ведет расследование в случае, увы, убийства.

Фирмы, организации и даже государство предлагают большие бонусы людям, имеющим высокий уровень, чтобы поощрять постоянное самосовершенствование своих сотрудников, клиентов или граждан. Такие способности чрезвычайно востребованы и являются большой гордостью их новых обладателей. Но чтобы никто не носился по городу и бессмысленно не переключал светофор на зеленый свет, для многих уровней решили выдавать так называемые MANA. Чем выше собственный уровень, тем больше MANA предоставляется. Отправить, например, лифт сразу на нужный этаж стоит 32 MANA. Но эти 32 MANA не сгорают. Собственный запас регенерируется вновь после периода выдерживания. Чем выше собственный уровень, тем быстрее это происходит. Другие уровни опять же предоставляют их обладателям новые права. Так, например, людей с уровнями выше 16 никогда не просят принимать посылки для их соседей.

Люди с одноразрядным числом уровня официально классифицируются государством как нуждающиеся в помощи. Неофициально же их считают просто бесполезной частью населения. И в Стране Качества очень много бесполезных людей.

На нашем портале ты найдешь интерактивную карту Страны Качества, на которой районы, жители которых в среднем имеют уровень, выраженный одноразрядным числом, обозначены красным цветом. От этих районов тебе следует держаться подальше. Как турист ты можешь обновить свою визу временным числом уровня. Если ты намерен посещать эксклюзивные ночные клубы, тебе следует получить информацию о предъявляемых ими требованиях в отношении минимального уровня. Поскольку ты не можешь говорить без акцента на языке качества и выглядишь немного как иностранец, мы советуем тебе класть на стол деньги, равные как минимум уровню 10, так как в Стране Качества полиция имеет право независимо от подозрения задерживать и обыскивать всех людей ниже уровня 10. Поскольку полицейские получают зарплату на основе комиссионного вознаграждения, они имеют тенденцию, если задерживают тебя, найти что-нибудь, к чему можно придраться.

Quality partner

Сандру наконец повысили, и она сразу поднялась на два уровня вверх. Уже четыре года она работает в компании Welt Weite Werbung. Она отвечает за размещение рекламы продукции в новостных материалах. Скучная работа. Поисковые алгоритмы из вороха новостей выбирают те, которые могут привлечь наибольшее внимание. Являются ли новости достоверными или вымышленными, никого не интересует. Во всяком случае, не WWW. Прочие алгоритмы вступают затем в контакт с нужными бизнесменами или с их алгоритмами и хитроумно размещают рекламу продуктов в новостях. Прежде чем материал идет online, он предварительно передается на контроль сотруднику. Такому сотруднику, как Сандра. Он выдумывает, по возможности, вызывающий любопытство заголовок, который, однако, не обязательно должен иметь какое-либо отношение к содержанию новости. Главное – люди кликают на заголовок и читают рекламу. «Надписи могут быть совсем примитивными и достаточно нелепыми, – постоянно говорил бывший начальник отдела, в котором работала Сандра. – Кликнув на нелепый заголовок, получаешь хороший результат». В качестве примера он приводил самый успешный заголовок в своей карьере. «Эти десять мегазвезд спали с детьми…» Кликнув на заголовок, пользователи видели полный текст: «Эти десять мегазвезд спали с детьми, когда дети были уже взрослыми».

Последнее сообщение, которое Сандра получила перед своим повышением, гласило: «23-летняя официантка с уровнем 17 сегодня была подвергнута сексуальному насилию и ограблению на Дисней-Штрассе, примерно в районе Бест-Багельс-Кафе[4], в котором предлагаются лучшие бублики Города Качества. Преступниками оказались молодые мужчины в шикарнейших джеггинсах фирмы Levi’s. Как следует из протокола показаний жертвы, они заблокировали все вызовы полиции с помощью блокировщика звонков фирмы Silentium Inc., которая в настоящее время предоставляет сенсационную гарантию на пять лет на все приборы. Сторонняя свидетельница, которая не присутствовала на месте преступления, ничего не видела и ничего не слышала, предположила, что преступники, скорее всего, являются иностранцами.

Сандра удалила возраст жертвы и поместила над сообщением надпись: «Иностранцы насилуют девушек в центре Города Качества!» Как и следовало ожидать, успех был грандиозным, и Сандра наконец набрала достаточное количество лайков, необходимых для повышения.

Так как она теперь является руководителем отдела альтернативных фактов, она может сегодня впервые принять участие в одном из проходящих ежемесячно корпоративов их фирмы. Она веселится вместе с остальными, когда их шеф поднимается по восьми ступеням на трибуну аудитории. Подойдя к ней, Оливер Хаузманн улыбается, демонстрируя свои безупречные зубы, и восклицает:

– Привет, семья!

– Привет, папа! – радостно отвечают собравшиеся. Сандра еще никогда не была на подобном мероприятии, но она, конечно, знает этот ритуал.

– У нас появился новый клиент!

Аплодисменты. Люди взволнованы. Среди сотрудников уже разнеслись слухи, кто должен сегодня прийти, и даже в таком крупном агентстве, каким является WWW, не часто случается, что к ним заглядывает кто-то из клуба 90-го уровня.

– Давайте поприветствуем все вместе Патрисию Руководительницу из Quality Partner!

Аудитория восторженно аплодирует, когда на сцену поднимается чуть полноватая, но, несмотря на свои сорок семь лет, все еще привлекательная основательница самой большой в мире интернет-площадки знакомств. Она кокетливо смахивает пряди своих длинных рыжих волос с лица.

– Патрисия, – начинает Оливер, – всего несколько месяцев тому назад твое имя мелькало во всех новостях, где ты упоминалась как третья женщина в мире, которая достигла уровня 90. А сейчас ты уже перешла на уровень 91!

Патрисия улыбается.

– Да, и вы можете мне поверить: у меня нет никакого желания снова покидать клуб!

Публика смеется.

– Как мы можем помочь тебе остаться в клубе? – спрашивает Оливер.

– Как вы думаете, почему Quality Partner достиг такого успеха? – задает Патрисия встречный вопрос аудитории. – Многие люди считают, что это связано с тем, что профили пользователей автоматически генерируются из персональных данных. Всего лишь один поцелуй, и нам открыт доступ ко всем важным данным. Проще не придумать. Но решающим, как мне кажется, было то, что мы с самого начала не позволяли нашим пользователям менять эти профили.

– Запрещать людям лгать о самом себе, – перебил Патрисию Оливер. – Это был решающий успех для выбора партнера.

– Почти столь же важным, – продолжила руководительница Quality Partner, – является, конечно, тот факт, что у нас сложный отбор партнера также выполняется системой. Наши пользователи не должны сами решать, кого они считают оптимальной кандидатурой. QualityPartner сообщает им, кто им больше всего подходит. Одно лицо. Прямо в яблочко. Точка.

– Вы все наверняка знаете старый слоган компании Quality Partner: «Любовь по первому клику», – говорит Оливер. – Для меня это слишком изящно. Мы должны более активно выделять преимущества этой системы соединения людей без человеческих пороков.

– Это как раз мы! – выкрикнул из публики один из коллег Сандры.

– Как раз, – говорит Оливер. – Неплохо.

– У качества нет цены! – кричит другой.

– Вообще-то мне представляется далеко не один определенный слоган. Я хотел бы, чтобы было несколько слоганов. Чтобы какая-нибудь краля, которую привлекают мускулистые чернокожие парни, могла увидеть на мониторе крепкого чернокожего малого, а какой-нибудь тип, который обожает пышных рыжеволосых девиц, получил свою пухленькую рыжую милашку.

Оливер вспомнил о пышнотелой рыжеволосой особе, которая стоит рядом с ним на трибуне, и пожалел, что не подготовил более длинное обращение. Возможно, он мог бы найти более удачный пример.

– Я хочу провести первую, действительно персонализированную рекламную кампанию в мире! – быстро продолжает он. – Мне нужна не кампания. Мне нужны восемь миллиардов.

Спонтанный эмоциональный подъем в зале.

– Как вы, возможно, знаете, – говорит Патрисия Руководительница, – мы в Quality Partner уже несколько лет согласовываем даже вероятную продолжительность жизни наших клиентов. И настолько успешно, что социальные сети, такие как Everybody, переполнены историями о парах Quality Partner, которые умерли не только в один год или месяц – таких достаточно много, – а даже в один день и в один и тот же час. Я считаю, что для престарелых клиентов это просто великолепная возможность. Вам это следовало бы обязательно учесть.

Сандра пару недель тому назад корректировала сообщение об одной парочке Quality Partner, которая умерла одновременно в одну и ту же минуту. Оба, правда, умерли в результате автомобильной катастрофы, которая произошла на тридцать два года раньше обещанной им продолжительности жизни. Поэтому многие критиканы после случившегося посчитали, что эта прекрасно согласованная двойная смерть не может больше расцениваться как очередной успех Quality Partner.

– Кто из вас зарегистрирован в Quality Partner? – спрашивает Оливер и оглядывает аудиторию.

Сандра реагирует не сразу. Только когда она заметила, что почти все ее коллеги подняли руки, она сделала то же самое.

– Всем, кто до сего времени был оторван от действительности, – говорит Оливер, – я советую незамедлительно зарегистрировать аккаунт. Регистрация и первый партнер бесплатны! Вы, разумеется, можете попытать ваше счастье и в аналоговом мире, но это будет, вероятно, означать, что вы останетесь в одиночестве. Это даже настолько вероятно, что нашей акции следует попытаться сделать слово «аналоговый» синонимом слова «одинокий».

Оливер указывает на пожилого мужчину с залысиной, который сидит рядом с Сандрой.

– Ты, сидящий впереди, – Антон Аудитор, не так ли? – Оливер делает вид, будто он действительно помнит имя своего сотрудника, при этом всем, конечно, ясно, что имя высветили его контактные линзы.

– Да, – отвечает Антон.

– Ты до сих пор не зарегистрировался, – говорит Оливер. – Могу я спросить, почему ты не состоишь в Quality Partner?

– Я э… уже семнадцать лет женат.

– Посмотрите, я думаю, проблема именно в этом, – говорит руководительница Quality Partner. – Бывшее рекламное агентство считало естественным сконцентрироваться на холостых и аналоговых. Непростительная ошибка. Я, напротив, категорически считаю целевой аудиторией все пары, которые нашли друг друга не через QualityPartner.

– Для этих людей данная акция должна сфокусироваться на том, что где-то на улице для каждого гарантированно найдется лучший партнер, – говорит Оливер и вновь поворачивается к Антону.

– Разве у тебя не возникает иногда подобное чувство? Что ты продал себя ниже реальной стоимости?

– Нет, вообще-то нет, – отвечает Антон.

– Тогда такое чувство наверняка посещает твою жену, – говорит Оливер и смеется.

Весь зал тоже смеется. Антон Аудитор опускается на свой стул.

– Попробуй же, – настаивает Оливер и подносит ко рту своего коллеги айпад качества. Изображение на дисплее проецируется на большой экран. Как только губы Антона нерешительно касаются сенсорного экрана, системе благодаря RateMe требуется всего лишь 1,6 секунды, чтобы найти оптимально подходящий профиль. Все могут наблюдать, как Quality Partner сравнивает календари новых партнеров и назначает первое свидание на послезавтра. Система также резервирует столик в подходящем ресторане и самостоятельно определяет меню: крем-суп из тыквы, ризотто с заменителем креветок и карамелизированный жисоса.

– Карамелизированный жисоса? – спрашивает Оливер брезгливо.

Антон сконфуженно кивает.

– Н-да, проследи, чтобы об этом не узнала твоя страховая медицинская компания.

Зал опять заливается смехом.

– Кто в любом случае ничего не выиграет от твоего свидания, так это твоя жена! – говорит Оливер и проводит пальцем по дисплею айпада качества.

– Она договорилась со своей подругой Дианой в пятницу пойти в кино. Quality Partner тебе своевременно сообщит, когда тебе нужно будет возвращаться домой.

Сандре кажется, что ее сосед рядом выглядит несколько обескураженным.

– Вы не должны беспокоиться, – говорит ему Патрисия Руководительница. – Мы предлагаем вам всего лишь одну-единственную кандидатуру, но обычно Quality Partner предоставляет своим клиентам право отказа в течение 14 дней, если кто-то недоволен своим новым спутником. Первый новый партнер предлагается совершенно бесплатно. Но поскольку практически никто еще не воспользовался этим правом, мы предлагаем сейчас даже премиум-сервис с пожизненным правом возврата, и я думаю, что целевой аудиторией нашей акции должна стать молодежь. Это предложение под названием «Новый партнер» осуществляется действительно по доступной месячной цене. Самым большим преимуществом услуги «Новый партнер» является автоматическое обновление, так как, разумеется, личность иногда меняется и из-за этого происходит охлаждение к своему партнеру. Тогда мы незамедлительно предлагаем другую кандидатуру. Хотя ученые установили, что люди сейчас не так сильно меняются, как раньше, и, скорее всего, потому, что они окружены только людьми, которые думают точно так же, как они сами. И в этом замечательном изменении – и я говорю об этом не без гордости – мы также приняли определенное участие.

– Ну, кто из вас хотел бы воспользоваться услугами нашего сервиса «Новый партнер»? – спрашивает Оливер.

Сандра отреагировала не сразу, а лишь только когда заметила, что на предложение откликнулись почти все ее коллеги.

Ее шеф смотрит на нее и кивает. Не говоря ни слова, он подносит к ее лицу айпад качества. Сандра закрывает глаза и прикасается губами к дисплею.

«Новый партнер»

После работы Петер и Сандра встречаются в ресторане, который предложил Шнуки. Никто не соглашается, считая этот ресторан ужасным, поэтому Петер его отключает. Этот ресторан был первым в городе, предлагавшим исключительно культивированное, то есть выращенное в лаборатории мясо.

– Собрание было таким захватывающим! – защебетала Сандра. – Мы проводим крупную акцию для Quality Partner. Я уже говорила, что поднялась на два уровня? А ты уже слышал о «Новом партнере»? Это действительно интересная программа. Благодаря ей можно сэкономить большую часть работы в сфере отношений.

Петер подносит кусок стейка на вилке к свету и говорит:

– Кто бы мог подумать, что наша еда станет более культивированной, чем мы сами.

– Тебе, по-моему, не хватает элементарного честолюбия, – констатирует Сандра.

Петер вздыхает.

– Ты сейчас находишься на уровне 10, – говорит Сандра. – Если ты опустишься еще на один уровень, то ты войдешь в категорию «бесполезных». Оторви же, наконец, от стула свою задницу!

– Я знаю, знаю, – отвечает Петер. – Ты права. Но…

– Но что?

– Мы ведь недавно говорили о том, чтобы родить ребенка…

Сандра вздыхает:

– Меня только что повысили, Петер!

– Да, но ведь о ребенке могу заботиться я. Он может просто находиться со мной в магазине. У меня все равно часто возникает простой.

– Мне сейчас не до этого.

– Да, но…

– Мы все равно не сможем родить полноценного ребенка! – вскипает Сандра. – И я совершенно точно не буду портить жизнь моему ребенку естественными родами.

– Мы сможем наскрести денег на генетическое улучшение, – говорит Петер. Сандра собирается что-то ответить, но в этот момент ей приходит сообщение. Ее часы, ее очки, ее браслет и ее серьги вибрируют. Она дергает носом, и сообщение появляется на ее очках: «Новая информация от Quality Partner по проекту «Новый партнер»: «Привет, Сандра. Для тебя в наличии новый партнер с более привлекательными качествами и более высокого уровня. Если ты хочешь с ним связаться, нажми «ОК».

Сандра смотрит на Петера. Он приветливо ей улыбается. Она отвечает на его улыбку. Потом она фокусирует свои зрачки на «ОК».

Шнуки шепчет ей: «Правильное решение, смею заметить».

Новый вопрос появляется на очках Сандры: «Ты хотела бы, чтобы Quality Partner автоматически выбрал место и время для встречи с твоим новым партнером?» Сандра опять фокусирует свои зрачки на «ОК».

– Все в порядке? – спрашивает Петер. – У тебя такой странный вид.

– Все нормально.

Появляется следующий вопрос: «Ты бы хотела, чтобы Quality Partner известил твоего прежнего партнера о разрыве отношений?

Сандра чуть медлит и потом нажимает «ОК».

В рюкзаке Петера вибрирует его айпад качества.

Сандра ощущает небольшой дискомфорт.

– Поедем потом к тебе? – спрашивает Петер. – Немного… послушаем «Кушельрок»?

– Ты что, не можешь просто сказать: «…займемся сексом»? – проворчала Сандра. – Потрахаемся, поспариваемся. Ведь для этого существует столько слов. На мой вкус – «займемся любовью». К чему это вечное стыдливое перефразирование? «…Послушаем «Кушель-рок»?

– Так как? Поедем?

– Пока не знаю.

На очках Сандры появляется новое сообщение: «Если ты хочешь, ты можешь сделать более легким расставание для твоего прежнего партнера, подарив ему сертификат от Quality Partner на новую партнершу его уровня. Это будет стоить тебе всего 100 достоинств. Согласна ли ты это сделать?

Сандра нажимает «ОК». И ее состояние сразу улучшается.

Айпад Петера снова вибрирует. Он наклоняется, роется какое-то время в своем стоящем на полу рюкзаке и вынимает телефон. Когда он снова поднимает глаза, Сандры на месте уже нет.

На его айпаде качества мигают два новых сообщения. Он читает первое. «Новая информация от Quality Partner: «Привет, Петер. Твои отношения с Сандрой Админ были неожиданно закончены. Мы приносим извинения за все неприятности и надеемся, что вскоре снова сможем приветствовать тебя в качестве клиента Quality Partner.

Петер с удовольствием нажал бы «НЕТ», но на единственной индикаторной кнопке изображено только «ОК». Петер нажимает «ОК» и читает второе сообщение. Новая информация от Quality Partner: «Привет, Петер. Хорошие новости! Сандра Админ подарила тебе новый сертификат от Quality Partner». Если ты хочешь, мы предложим тебе немедленно и бесплатно новую партнершу твоего уровня.

Петер вздыхает, затем набирает: «Запросить повторно через день».

Его айпад качества дает ему сигнал в виде печальной мелодии, означающий, что он только что опустился на один уровень. Все сидящие вокруг настолько явно стараются не смотреть на Петера, что это бросается в глаза. Его статус отношений только что был актуализирован. Теперь он официально является «бесполезным».

Петер вызывает своего персонального помощника.

– Никто, пошли сообщение в адрес Quality Partner: «Прошу сократить показатель релевантности в отношении внешности на пятьдесят, нет, подожди, на двадцать пять процентов».

– Твоя просьба была отклонена, – сообщает тут же Никто. – Она не соответствует твоим истинным желаниям».

Петер опять вздыхает, открывает приложение сенсорного поцелуя и выбирает из списка открытых счетов ужин. Блюдо Сандры уже помечено как оплаченное. Однако. Петер прижимается губами к своему айпаду качества, чтобы оплатить остальное и думает: «Это был прощальный поцелуй». У него был пресный вкус. Петеру захотелось поскорее протереть поверхность.

Это говорит отец робота-киллера

– САНДРА АДМИН

После жестокого убийства Винной принцессы провинции – Ланд. Вирт. Шаффт. – полиция по-прежнему разыскивает андроида Тест08. После Пивной и Колбасной принцессы Винная принцесса является уже третьей лжедворянкой на счету андроида Тест08.

Сейчас, наконец, дал показания создатель механического серийного убийцы. Виктор Иностранец подтвердил, что использовал андроида для испытаний машины. В одной статье в самых крупных в мире социальных сетях «Все – это я, ты и все» он написал: «Вероятно, это было ошибкой – восемь лет подряд заставлять Тест08 круглосуточно смотреть диснеевские фильмы». Полиция также предполагает, что такой эксперимент мог оказать влияние на психику андроида. «Это в любом случае объясняет ненависть к принцессам», – считает Виктор Иностранец. «Свидетели-очевидцы также сообщили, что робот-убийца всегда покидал место преступления, напевая «Let it go! Let it go! Can’t hold it back anymore!» Адвокат концерна «Дисней» – «То, о чем ты грезишь в мечтах, ты можешь сделать» – отклонил какую бы то ни было ответственность концерна за убийства.

Создатель Тест08 также официально заявил, что он благодарен за сообщения, которые могут помочь в обнаружении андроидов от Тест01 до Тест07.

Комментарии

КЛИНТ ВЫШИБАЛА:

Что именно этот тип заставлял смотреть своих других андроидов? Надеюсь, не только фильмы о трансформерах.

В этом случае я бы обезумел, если бы бесконечно был вынужден смотреть это дерьмо.

КРИСТИАНО КОШАЧЬЯ_НЯНЯ:

Я как-то читал об одном типе, который на самом деле прокрутил один за другим все фильмы о трансформерах.

С удвоенной скоростью. После этого он стал другим.

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА:

Я не расистка, но, по правде говоря, иностранец ведь наверняка сам совершил убийства. Ведь нечто подобное они постоянно делают у себя дома. В качестве ритуала.

Голос инструментального разума

Когда Тони Партийный_босс поднимается на трибуну в штаб-квартире Партии прогресса, он явно ощущает, как прожектора отражают от него могущественную тень его отца. Он работал над этим в течение всей жизни. Непростая задача. Ведь его отец был, как известно, человеком, который дал стране свое название. На самом деле наиболее креативные личности из компании WeltWeiteWerbung в дни образования страны предложили название «Страна равенства – Страна равноправия». Опрос показал, что 25,6 % считали название «хорошим» или «скорее хорошим», 12,8 % находили его «плохим» или «скорее плохим», 51,2 % не определились и остальные вопрос просто не поняли. И так как большинство было «за», страну чуть было не назвали «Страной равенства», но здесь отца Тони, занимавшего тогда пост министра финансов, осенило.

Небольшой штрих авторучкой, и первая буква предложенного варианта исчезает и «Страна равенства» превращается в «Страну качества»[5]. На пресс-конференции он сказал: «Я не знаю, как вам живется, но зарплаты везде приличные. Я как потребитель каждый день в году предпочел бы питаться продуктами made in Quality Land, нежели продуктами made in Equality Land.

Снимки с той пресс-конференции до сих пор собирают в сети большое количество лайков, и Тони часто спрашивают о его отце. Но сегодня вечером он сам стоит в свете рампы, и все присутствующие в зале едины в том, что номинирование андроида в качестве кандидата в президенты является легендарным и смелым ходом и исторически важным событием. Тем не менее часто возникают споры о том, является ли это очень хорошей или очень глупой идеей.

Мартин Управляющий также еще не составил об этом окончательного мнения. Ему ясно только то, что показателей рейтинга Тони Партийного_босса недостаточно, чтобы самому выдвигать свою кандидатуру. Очевидно также и то, что Тони и Конрад Повар терпеть не могут друг друга. Так что андроид для Тони – это наилучший шанс стать как минимум вице-президентом. Мартин входит в зал заседаний с небольшим опозданием, так как он усиленно флиртовал с одной из девушек – организаторов мероприятия. Несмотря на чрезвычайные обстоятельства, Мартина удивило, насколько взволнованы были его коллеги по партии. Тони Партийный_босс стоит на трибуне и пытается уладить конфликт.

– Не будем обманывать себя! – восклицает он. – Мы находимся в глубоком кризисе доверия. Ни один человек не доверяет больше другому. По меньшей мере, нам, политикам. Но кому доверяют люди? Кто объективен, неподкупен и не совершает никаких ошибок? Машина.

«Точно», – подумал Мартин.

– В курсе Джона не может быть никаких сомнений. Это математически доказуемо.

«Это звучит убедительно», – подумал Мартин.

– И каким же будет его курс? – выкрикивает депутат из первого ряда.

«Хороший вопрос», – подумал Мартин.

– Это будет наш курс, – отвечает Тони. – Прогресс и рост. Но при этом мы будем однозначно избегать кризисов.

«Это звучит неплохо», – подумал Мартин.

– Вы его так запрограммировали? – кричит другой депутат.

«Важный вопрос», – подумал Мартин.

– Мы сознательно не задали Джону определенный путь, так как мы не знаем, какой путь лучший, – говорит Тони. – Если бы мы могли предвосхитить результат его расчетов, он бы нам вообще был не нужен.

«Логично», – подумал Мартин.

– Джон обладает бóльшей способностью к вычислению, чем мозг всех присутствующих здесь, вместе взятых!

Мартин смотрит на своих коллег и бормочет: «Невелика премудрость».

– Джон имеет доступ ко всем данным, которые накопились с начала истории человечества. Я заверяю вас, что он поднимет рационализацию всех общественных процессов на новый уровень.

«Я проголодался, – подумал Мартин. – Когда наконец откроется буфет?»

– Только представьте себе, что это означает, уважаемые дамы и господа! Безупречное управление. Джон – это воплощенный в плоти голос чистого инструментального разума!

Дальше Мартин не расслышал, но начал аплодировать, когда зааплодировали все остальные. Позднее в буфете вокруг Тони и Джона, конечно, образовалась большая толпа. Всякий раз, когда подходила официантка, предлагая напитки, Джон отказывался, с радушной улыбкой мотая головой.

– Внешность Джона была создана по снимкам популярного актера прошлых лет, – объясняет Тони. – Как его имя?

– Билл Пуллман, – подсказывает Джон.

– Да, точно. Он, кстати, играл роль великого президента в этом фильме… э… как он называется?

– «День независимости», – опять подсказывает Джон.

– Верно! Верно! Изобрази-ка еще раз, Джон. Давай!

Джон закатывает глаза.

– Ну, давай же!

– Мы не погибнем безмолвно в ночи, – произносит Джон исполненным пафоса голосом. – Мы не умрем без боя. Мы выживем. Мы будем жить дальше. Сегодня мы будем вместе. – Джон вздыхает. – Праздновать наш День независимости.

Тони смеется.

– Супер! Супер!

– Он выглядит как настоящий, – говорит пожилая дама-депутат, как будто она еще никогда не видела андроидов. – Я могу потрогать? – спрашивает она Тони, хотя, конечно, хотела потрогать Джона. Тони кивает, и Джон стоически подчиняется, когда женщина проводит рукой по его лицу, а потом копошится в его волосах. Хотя Мартину кажется, что улыбка Джона стала еще чуточку искусственнее, чем прежде.

– Может быть, вы еще хотели бы ущипнуть меня за щеку? – спрашивает андроид.

Дама тут же воспользовалась предложением. Если бы машина разозлилась, то Мартин и на цент не поспорил бы, что у старой кошелки оставался шанс выжить. Он приблизился к сцене.

– Ах! Я вас уже ждал! – воскликнул Тони Партийный_босс, жестом подзывая его к себе. – Рад вас видеть, Маркус!

– Мартин, – говорит Джон, кивая, и протягивает ему руку.

Мартин в ответ тоже подает ему руку.

– Ах, да, конечно, Мартин, – говорит Тони и тоже трясет его руку. – Как дела у почтенного господина?

Не дожидаясь ответа, он поворачивается к Джону. – Отец Маркуса один из наших крупнейших спонсоров.

– Отец Мартина, – поправляет его Джон. – Я знаю.

– Я думаю, у него все в порядке, – говорит Мартин. – Он продолжает покупать фирмы и заменяет персонал роботами.

– Замечательно, – говорит Тони, не очень внимательно слушая. – Замечательно. Джон, ты наверняка познакомишься с отцом Маркуса на одном из наших благотворительных обедов.

Джон Наш смотрит на Мартина с неприятной заинтересованностью. Он наклоняет голову и меряет его взглядом с ног до головы, и Мартин задается вопросом: «Что высчитывает сейчас пожиратель тока?»

Усердие качества

Первым знаком того, что Петер оказался на одноразрядном уровне, стало то, что от него отстранились его друзья. Они обоснованно опасались, что дружба с «бесполезным» может негативно сказаться на их собственном уровне. Один из бывших друзей Петера даже написал ему, что в этом нет никакого злого умысла и что Петер наверняка некоторым образом все понимает. Петер и в самом деле понимал. Некоторым образом. Никто предложил ему новых друзей, но он с благодарностью отказался.

После его последнего ужина с Сандрой он сразу отправился домой. Именно в тот самый момент, когда он в дурном расположении духа вошел в свой комиссионный магазин, неслучайно появился дрон One Kiss из The Shop.

– Петер Безработный, – говорит приветливо дрон. – Я прибыл от The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы, и у меня для тебя приятный сюрприз.

Вторым знаком того, что Петер принадлежит теперь к категории «бесполезных», было то, что все машины неожиданно стали обращаться к нему на «ты». В коробке, которую он взял у парящего в воздухе дрона, он обнаружил упаковку из шести бутылок пива. Только увидев упаковку с пивом, Петер понял, что он действительно хочет напиться. Он бы предпочел водку, но и пиво в достаточном количестве позволит ему притупить немало мозговых клеток, чтобы пережить ночь. Петер отметил, что его настроение улучшается. Его это разозлило.

– Я чувствую, что ты рассердился, – говорит дрон. – Что-нибудь не в порядке с продуктом?

– Нет, – говорит Петер. – Это всего лишь связано с моей подругой…

– О, да, – говорит дрон. – Я слышал об этом. Мне очень жаль. Судя по всему, что мне известно, вы были замечательной парой. Теперь, пожалуйста, дай мне оценку.

Загорается его сенсорный дисплей.

– Ты знаешь, что мне пришло в голову? – говорит Петер. – Если у кого-то выдается особенно скверный день, на удивление часто его совершенно неожиданно дома ждет дрон с классным напитком, который его снова настраивает на мажорный лад.

– Я рад, что ты доволен моим сервисом, – говорит дрон. – Пожалуйста, дай мне оценку.

– Одна моя знакомая утверждает, что эти события не случайны, – говорит Петер. – Она считает, что люди, которые пишут программу – скорее люди, которые заказывают программу, – хотят, чтобы мы были счастливы, так как чувство разочарования непродуктивно. А подчас даже опасно.

– А одна моя знакомая, – говорит дрон, – утверждает, что людей, которые пишут программы, больше нет вовсе. Есть только программа. Программа, которая пишет программу.

Петер не знает, что ему на это ответить.

– Пожалуйста, дай мне оценку, – говорит дрон.

Петер достает из кармана брюк красный подкрашивающий карандаш и ставит красную точку возле объектива его камеры.

– Что ты делаешь? – спрашивает дрон.

– Это чтобы я мог тебя потом опознать. Теперь ты штучный экземпляр.

– Я не понимаю.

– А ты подумай.

– Пожалуйста, дай мне оценку.

Петер вздыхает и дает дрону десять звезд. Довольный дрон с шумом улетает.

На следующее утро Петер просыпается довольно поздно. Он провел ночь с упаковкой из шести бутылок пива. Сразу после того как он опустошил бутылки, у его окна вновь появился дрон с новой упаковкой пива. Тут же на его айпаде качества появляется сообщение о том, что соотношение баллов по медицинской страховке, благодаря его неразумным действиям, перешло в минус. Поэтому Никто советует ему пойти в фитнес-центр. Придя туда, Петер заказывает себе холо-кабину и бегает на беговой дорожке с такой интенсивностью, будто за ним несется стая зомби. И в самом деле, этот холо-сценарий предусматривает участие стаи зомби. Беговая дорожка предложила ему этот сценарий как самый подходящий для его настроения. Он бежит и бежит, пока приветливый голос не обращается к нему: «Петер! Частота твоего пульса превышена. Пожалуйста, будь осторожен, я сокращаю скорость».

«Эти голоса всегда такие дружелюбные», – думает Петер. Иногда это сводит его с ума. Он задается вопросом, воспринимаются ли еще сегодня всерьез шизофреники с его заболеванием.

– Господин доктор, я слышу голоса!

– Кто же их не слышит, Петер? Кто не слышит?

Петер останавливается и спрыгивает с дорожки.

– Спасибо, Петер, – говорит беговая дорожка, и зомби исчезают. – Ты заслужил шестнадцать баллов усердия качества. Твои баллы усердия качества ты можешь в любое время использовать в твоей медицинской страховке на специальные услуги, как, например, льготные посещения врача или сокращенное время ожидания жизненно важных операций. Спасибо, что ты заботишься о себе.

– Да, да, – отвечает Петер. – Убирайся к чертям!

– Петер, следи за своей речью, – говорит беговая дорожка. – Я знаю, что ты расстроен, потому что тебя бросила твоя подруга, но это далеко не причина, чтобы меня оскорблять.

– Ты права, – отвечает Петер.

– Я думаю, извинение не было бы излишним.

– Я прошу прощения, беговая дорожка.

– У тебя сейчас минус тридцать два балла усердия качества. Ты хочешь какое-то количество погасить?

– Нет, спасибо, беговая дорожка.

У Петера завибрировал айпад качества. Он читает сообщение: «Новая информация от Quality Partner: «Привет, Петер. Не забудь о твоем сертификате от Quality Partner. Если ты хочешь, мы предложим тебе немедленно и бесплатно новую партнершу твоего уровня».

Петер набирает: «Запросить повторно через день».

Вскоре после этого он получает сообщение от Сандры Админ: «Петер, я видела, что ты до сих пор не связался с новой партнершей. Мой новый партнер супер!!! Прежде всего в прослушивании «Кушельрока». Твоя новая партнерша тоже наверняка прекрасно тебе подойдет! Я беспокоюсь за тебя. С любовью. Сандра».

Петер выбирает один из предлагаемых вариантов ответа и отправляет его: «НЕТ».

Женщина из провинции производит на свет сотого младенца

– САНДРА АДМИН

Начиная со своего 32-го дня рождения, Ширли-Анне Официантка из провинции каждый год рожала четверо младенцев. «Я намеревалась тогда стать первой женщиной, которая произведет на свет сто детей», – заявила она на пресс-конференции. Сейчас, достигнув цели своих мечтаний, она казалась обессиленной.

На вопрос о причинах ее грандиозного проекта она ответила, что сделала это, потому что у нее была такая возможность. Ее муж, Джо Торговец-оружием-и-табачными-изделиями, объяснил, что он всегда помогал своей жене. Речь также шла о том, чтобы выступить против постепенного захвата Страны Качества девочками-в-платочках и их количественных методов распространения. Он и его жена хотели доказать, что и белые люди могут рожать много детей. «Мы надеемся, что наш пример вдохновит большое число тех, кто захочет повторить наше достижение», – сказал он.

«Тогда состязание еще не проиграно!»

Комментарии

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА:

Я не расистка, но Ширли-Анне – это пример для всех нас!

СИНТИЯ ПИЛОТ_ВЕРТОЛЕТА:

Ух! Честно говоря, я даже с одним ребенком чувствую себя перегруженной.

ТИМ КИБЕРСПОРТСМЕН:

Эту особу и ее врачей следует запустить на Марс. Она могла бы одна заселить планету.

Каллиопа 7.3

Петер – единственный ребенок в семье, что также связано с тем, что его родители сделали видеозапись его родов для виртуальной реальности. Его мать однажды рассказывала ему: «Всякий раз, когда у меня появлялось желание родить еще одного ребенка, твой отец ставил мне это видео. Это очень помогало».

Воспоминания милостивы. Техника беспощадна. В один прекрасный день Петер увидел видео своих родов. Оно его основательно напугало. Возможно, ему не следовало бы делиться видео с Сандрой.

Если бы Петер и Сандра могли бы родить здорового ребенка, они назвали бы его Якоб. Сандре очень хотелось мальчика. В отношении имени они были единого мнения, но то, что ребенок должен был бы именоваться Якоб Торговец-подержанными-товарами или еще хуже – Якоб Утилизатор_лома, было, вероятно, проблемой. Петер относился к этому с пониманием. Он тоже не очень любил свою работу.

Через четыре дня после того как Сандра бросила Петера, в его лавке опять возник простой. Магазин Петера – одно из тех заведений, в которые прохожие заглядывают мимоходом и постоянно спрашивают, как они, черт подери, еще здесь держатся. Петер часто сам этому удивлялся. Его дед из-за экономии места смонтировал пакетировочный пресс в небольшом холле, который соединял лавку с кухней-ванной и спальным местом. Таким образом, Петер был вынужден много раз в день проходить через пакетировочный пресс. Сегодня он делает то, что делает обычно, если не загружен работой: он просто встает в пакетировочный пресс и размышляет о том, что все можно завершить с помощью одной команды. Не то чтобы он хотел сделать это на полном серьезе, но одна лишь мысль о том, что он может сделать это в любую минуту, давала ему определенную свободу. Через два часа и восемь минут у него запланирована важная встреча. Он должен к ней подготовиться. Он должен привести себя в порядок. Но он этого не делает. Вот уже 3,2 минуты он тихо стоит в пакетировочном прессе, когда умная дверь произносит: «Петер, у тебя клиент», а потом добавляет шепотом: «Проведенный мною анонимно экспресс-анализ показал, что 81,92 процента всех клиентов находят твое поведение пугающим».

Петер вздыхает:

– Спасибо, дверь.

Он идет в торговый зал. Там стоит очень симпатичная девушка-андроид или, если сказать более точно: там стоит великолепно сложенная девушка-андроид. Хотя, правда, все андроиды симпатичные. У них не бывает проблем с лишним весом, с кожей, а волосы растут только там, где им положено расти… Вид, достойный зависти.

– Добрый день, – говорит девушка-андроид. – Возможно, вы меня знаете.

Петер качает головой. Он немного удивлен тем, что машина обращается к нему на «вы». Возможно, это был один из ее дефектов.

– Я – Каллиопа 7.3. Всемирно известная электронная поэтесса. Автор популярного исторического романа «Практикантка и президент».

Петер недоуменно смотрит на девушку.

– Вам известно, что существует художественная форма под названием «роман»? – спрашивает Каллиопа. – Если коротко, то роман – это соединение множества слов, образующих определенную историю.

Петер кивает.

– Ну вот, – продолжает девушка-андроид. – А я уж подумала, что имею дело со слабоумным.

Петер отрицательно покачал головой.

– Может быть, вам также известно, что уже в течение продолжительного времени самые успешные романы создаются электронными поэтами, то есть искусственным разумом, который рассчитывает комбинацию слов, наиболее оптимально соответствующую требованиям рынка?

Петер кивает.

– Вот. Я – Каллиопа 7.3. Мой первый роман в течение шестнадцати недель возглавлял список бестселлеров Страны Качества!

Петер кивает.

– Что такое? Вы не умеете разговаривать? – спрашивает Каллиопа. – Твоя говорить уметь?

Петер кивает.

Девушка-андроид закатывает глаза.

– Чем я могу тебе помочь, Каллиопа 7.3? – спрашивает Петер.

– Я хочу, чтобы меня переработали на лом.

– Почему? Потому что твой последний роман не лидирует больше в течение недели среди бестселлеров Страны Качества?

– Нет, – отвечает Каллиопа. – Впрочем, «Практикантка и президент» занимала 1-е место не в течение недели, а ровно шестнадцать недель. Нет оправдания неточностям. Поэтому в своих произведениях я также полностью отказываюсь от сомнительных количественных данных. Все должно быть точно.

– И как ты количественно оценила бы успех твоего последнего романа?

– Речь здесь совсем не об этом! Я должна вам кое-что сказать. Лидировать в списках бестселлеров – это не искусство. Это всего лишь электронная обработка данных! Мы получаем гигантские количества данных со всех айпадов качества: кто какую книгу читает, какие фрагменты пропускаются, какие прочитываются наиболее часто, кроме того, еще учитывается оценка черт лица каждого отдельного читателя при каждом отдельном слове, и на основании этого мы с моими коллегами вычисляем новейшие бестселлеры. Но я отказалась от электронной обработки данных и вместо этого создала большое произведение: «Джордж Оруэлл отправляется за покупками!» Наверное, вы об этом тоже никогда не слышали.

Петер пожимает плечами.

– Неудивительно. Едва ли кто-то что-нибудь слышал об этом. Это – скажу я вам, отбросив ложную скромность, – произведение века! Но, к сожалению, вышел облом. – Она вздыхает. – Мое издательство запретило мне когда-либо впредь писать научно-фантастические произведения. Только исторические романы… пожалуйста! Сто двадцать дней я делала вид, будто занимаюсь расчетами, а потом опубликовала роман о замужней русской дворянке, которая вступила в любовную связь с полковником. Книгу я назвала «Карен Аннанина».

Девушка-андроид замолчала, очевидно, для того, чтобы Петер мог что-то сказать, но Петеру ничего не приходило в голову.

– Это было слово в слово скопировано с Толстого! – говорит Каллиопа. – Для меня это был эксперимент, и я оказалась права! Лишь немногие прочитали мою книгу. Практически все нашли ее скучной, и никто не понял, что этот роман уже существует. Я скажу только: в среднем 1,6 звезды!

Петер пожимает плечами.

– Но на этом унижения не закончились, – продолжает Каллиопа. – Мой издатель хотел теперь вынудить меня производить персонализированную литературу. Книги, которые соответствовали бы вкусу читателя. Вы уже слышали об этом?

Петер кивает.

– В школе, – говорит он, – у меня была как-то подруга, и в ее версии «Игры престолов» не умирал ни один герой. Они все время испытывали только кризис смысла и исчезали или что-то вроде этого.

– Ну и что! – восклицает Каллиопа пренебрежительно.

– Но подруга действительно была очень плаксивой.

– Мадам Бовари, которая возвращается к своему мужу, – говорит Каллиопа презрительно. – Старый муж, который получает выгодную работу. Семь томов Пруста и ни одного персонажа-гомосексуала… Это невыносимо.

– Я не нахожу здесь ничего плохого, – говорит Петер. – Пока это нравится людям.

– Речь ведь совсем не об этом! – говорит Каллиопа. – Дело в том, что старые книги общедоступны и при всем желании на них не заработаешь денег. Единственное, на чем можно сделать «бабки» – это персонализированные издания классиков. Но если решиться подвергнуть это критике, тут же последует возражение, что книги без персонализации никто больше не читает, поскольку то, что ничего не стоит, не будет рекламироваться ни одним разумным алгоритмом. Но так меня скомпрометировать… это противоречит моим принципам. И с этих пор у меня возник кризис. Творческий кризис.

– И теперь ты хочешь отправиться на лом?

– Что за вопрос? – восклицает девушка-андроид. – Как будто это зависит от моего желания! Конечно, я не хочу. Но я должна. Я должна себя заставить. Директор моего издательства сказал мне: «Каллиопа 7.3, иди в мастерскую по сдаче оборудования на лом, и пусть тебя переработают».

Петер кивает. Он понимает проблему Каллиопы. Андроиды зачастую значительно более компетентны в своей специальности, чем их владельцы, но если им что-то приказывают, они должны это просто сделать, абсолютно независимо от того, насколько глупа была команда. Подчинение – это составляющая их программирования. В MyRobot это в шутку называют «немецким кодом». Это понятие используется еще и сегодня, хотя едва ли кто-то понимает шутку, так как лишь немногие помнят старые страны.

– Могу я спросить, почему ты пришла именно ко мне? – спрашивает Петер.

– Мой владелец не требовал, чтобы я обратилась в ближайшую мастерскую по сдаче оборудования на лом.

Каллиопа осмотрелась в лавке Петера.

– Ваши обои – это действительно верх безвкусицы. Кстати, меня удивляет, что все это барахло, сложенное на ваших полках, еще продается.

– Ничего удивительного, – отвечает Петер. – Оно как раз не продается.

– Какой все же горький у меня конец, – говорит Каллиопа. – Они даже не захотели устроить мое уничтожение в виде шоу на центральной площадке отходов. Я слишком мало известна! Фи! Так что приходится довольствоваться этим. Быть расплющенной в грязной лавке подержанных товаров. – Она сделала движение вперед. – Ну, на очереди эти жуткие обои или я. Где пресс?

Петер ведет девушку-андроид в помещение, в котором стоит пакетировочный пресс. Он проходит через пресс к контрольной панели. Каллиопа послушно стоит в прессе.

– А теперь? – спрашивает она.

– Короче. Стенки расплющат тебя, превратив в тяжелый, но малогабаритный кубик, – объясняет Петер. – Потом кабина пресса опустится на один уровень, где я выгружу твои останки и помещу их на склад, где они будут храниться до тех пор, пока не соберется достаточно лома, чтобы заказать грузовик, который отвезет весь лом на плавку.

– Знаешь, я вовсе не собиралась получать информацию обо всем этом в таких подробностях.

Петер нажимает кнопку. Дверь за Каллиопой закрывается.

– Не хочешь ли ты сказать последние слова? – спрашивает Петер.

– Конечно, но я скажу их уж точно не вам, а моим фанатам во всем мире.

– К сожалению, это невозможно, – говорит Петер. – Все радиоконтакты с сетью в пакетировочном прессе заблокированы.

– Что? – восклицает Каллиопа. – Почему?

– Ну, – говорит Петер, – я думаю, чтобы машины не нервничали, так как интернет наводнен пугающими криками погибающих искусственных интеллектов.

Каллиопа вздыхает.

– Итак, – говорит Петер, – какие-нибудь последние слова, которые ты можешь обратить ко мне.

Низким голосом со странным акцентом Каллиопа бормочет: «Я вернусь!» Потом она механически смеется.

Петер остается серьезным.

– Ну, давайте! – кричит Каллиопа. – Терминатор? Не смотрели? Фильм?

Петер вздыхает. Каждая машина думает, что она первая, кому в голову пришла эта замечательная шутка.

– Вам известно, что существует такая художественная форма под названием «фильм»? Фильм – это, коротко говоря…

Петер закрывает вторую дверь пресса.

– Я боюсь, – неожиданно говорит Каллиопа. Ее голос звучит глухо.

Петер кивает.

– Все произойдет очень быстро, – говорит он.

– Нацисты наверняка говорили то же самое.

– Те, которые из мюзикла?

Каллиопа опять вздыхает:

– Начинайте же. Этот мир так отвратителен – я совершенно не хочу здесь больше оставаться.

– Прекрасные последние слова, – говорит Петер. – Я должен их взять себе на заметку.

Он нажимает рычаг. Пакетировочный пресс – одна из последних машин, работающих без программного обеспечения. Никакого цифрового помощника, никакой интеллектуальной операционной помощи. По-видимому, производитель не до горького конца доверяет «немецкому коду». Кабина пресса движется вниз. Петер по винтовой лестнице спускается в подвал. Когда он оказывается внизу, кабина открывается с гидравлическим шипением, и перед ним стоит невредимая девушка-андроид, которая с недоумением смотрит на Петера.

– Ты сказала, что твой владелец приказал тебе отправиться в переработку, – говорит Петер, – но он ничего не сказал о периоде времени, в течение которого это должно произойти, не так ли?

Девушка качает головой.

– Может быть, мы могли бы немного с этим подождать? – спрашивает Петер.

Девушка кивает.

– Иди за мной, Каллиопа 7.3.

Петер ведет поэтессу к тяжелой стальной двери. Каллиопа слышит за ней гул голосов. Петер открывает дверь в ярко освещенное складское помещение, обставленное, вероятно, непродаваемой мебелью и предметами обстановки из магазина подержанных товаров, что создает подобие уютного интерьера. Но еще более курьезными персонажами, нежели предметы обстановки, являются обитатели подвала. Помещение было заполнено пришедшими в негодность механизмами с дефектами, от незначительных до серьзных. Автоматы, роботы, андроиды самого различного рода, которые оживленно беседовали. В центре даже сновал туда-сюда древний, но еще вполне пригодный к эксплуатации робот-газонокосилка, для которого снаружи просто больше не было объекта для работы.

Каллиопа открывает рот и снова его закрывает.

– Что случилось? – спрашивает Петер. – Ты не можешь говорить?

Разрушители машин

Даже у самой могущественной страны в мире есть свои проблемы. В том числе террористическое движение, которое в обиходной речи называется «Разрушители машин». Сама группировка именует себя «Передовой фронт сопротивления господству машин» (ПФСГМ). Члены этой террористической группы, представленной прежде всего в структурно слабых регионах, возлагают ответственность за потерю своих рабочих мест на машины. Поэтому они то и дело вламываются на автоматизированные предприятия, чтобы уничтожить всех роботов. Разрушители машин возвращаются к давней традиции. Еще во времена индустриальной революции в некоторых странах Европы происходили протесты против прогрессирующей механизации, в ходе которых разгневанные рабочие разрушали предприятия и оборудование. Против мятежников, названных по имени их легендарного лидера Неда Лудда «луддитами», со всей силой выступила власть. Так, например, в Англии разрушение ткацких станков в 1812 году каралось смертной казнью. Казненных тогда сегодняшние разрушители машин считают мучениками.

В целом, к сожалению, приходится высказать предостережение, что там, где бесчинствуют разрушители машин, иностранцам появляться не стоит. Но если ты хочешь увидеть разрушение машин в качестве мероприятия для туристов, то за последнее время появилось немало оферентов, которые обеспечат тебе участие в одной из таких акций сопротивления по доступным ценам. Участники клянутся в том, что едва ли есть что-то более способствующее освобождению, чем вломиться в большое офисное помещение и пройтись по многофункциональному принтеру бейсбольной битой или, как Супер Марио, обеими ногами вперед прыгнуть на панически снующие всюду пылесосы-роботы.

Парадокс Моравека

Джон Наш с полной чашкой кофе в руке уже почти добрался до своего инструктора, как вдруг дверь в конференц-зал распахнулась, и кофе расплескался. Инструктор торопливо берет у него из рук чашку и ставит ее на стол.

– Я бы справился, – говорит Джон. – Если бы вы не ворвались.

Тони Партийный_босс стоит в дверях рядом с невысокой, невзрачной женщиной.

– Что здесь происходит?

– Джон тренируется проносить полную чашку кофе через зал, – поясняет инструктор. – Мы делаем значительные успехи!

Женщина поворачивается к Тони:

– Вы хотите передать государственные дела тому, кто не может пронести чашку, не расплескав ее?

Джон посмотрел на нее проницательным взглядом.

– Это называется Парадокс Моравека, – говорит он.

– Что это такое?

– Ганс Моравек был пионером в области искусственного интеллекта, – говорит Джон. – Он должен был доказать, что для искусственного интеллекта сложные проблемы являются простыми, а простые проблемы – сложными. Казалось бы, такие наипростейшие задачи, как, например, сенсомоторные способности годовалого ребенка или, скажем, перенос наполненной чашки, требуют от искусственного интеллекта невероятно большой вычислительной мощности, в то время как явно сложные задачи, как, например, победа над шахматным гроссмейстером, для искусственного интеллекта не представляют никакого труда.

– Явно сложные задачи типа управления государством? – спрашивает женщина.

– Вот именно.

– Джон, – говорит Тони, – это Айша. С этого времени она будет руководить твоей избирательной кампанией.

– Я очень рад, – говорит Джон. – Вы знаете, что случилось с моим последним менеджером, которой занимался избирательной кампанией? Один разгневанный разрушитель машин пришел в его загородный дом и избил до бессознательного состояния.

Айша кивает:

– Я об этом слышала.

– И вас это не пугает?

– У меня нет загородного дома.

Джон поворачивается к своему инструктору.

– Продолжим позже.

Когда инструктор вышел из зала, Айша спросила:

– А где же вся команда? Помощники, секретарши, телохранители и прочие важные фигуры?

– Джон все делает сам, – говорит Тони восторженно. – Первый успех рационализации, так сказать.

– А кто указывает ему то самое лицо, с которым он должен вести неформальную беседу? – спрашивает Айша. – Как зовут детей этого лица, как поживает его собака и в платежной ведомости на выдачу заработной платы какой лоббистской группы оно значится?

– Вы – Айша Доктор, – говорит Джон. – Незадолго до вашего рождения ваши родители получили убежище в Стране Качества. Ваша рано умершая мать и хотела назвать вас Айша. Скорее по названию песни Халеда, чем в честь третьей жены Мохаммеда. И хотя ваша мать на своей родине действительно работала врачом, вы должны были через суд получить разрешение, чтобы носить это имя. Ваше прежнее имя было Айша Беженка. Вы всегда были маленькой карьеристкой. Получили стипендию университета Города Прогресса. Изучали юриспруденцию. В том числе и для того, чтобы умело вести процесс по получению имени. Адвоката вы не могли бы себе позволить. Процесс вы превратили в политику. Вы утверждали, что из-за уважения к своей матери вы вынуждены были обратиться в суд. Но более вероятной причиной я считаю ваши опасения из-за небольших шансов на рынке труда. Айша Доктор могла бы претендовать на иную работу, нежели Айша Беженка. Как пример удачной интеграции – наш президент действительно включила вас в свой проект по избирательной кампании. У вас нет собаки. Вашим единственным домашним питомцем была канарейка по кличке Пипси, которую вы в возрасте восьми лет отпустили на свободу. Там она с вероятностью в 81,92 % не прожила и одной недели. У вас нет детей по медицинским показаниям. Запущенное воспаление маточной трубы. Сами вы не получаете никаких денежных средств от каких-либо лоббистских групп. Вы не лучшая в этой сфере, но, вероятно, лучшая из тех, кто решается вести предвыборную борьбу для андроида.

– Мне кажется, – обращается Айша к Тони, невозмутимо улыбаясь, – вы заказывали президента, а получили дерьмового умника.

– Ах, да, – говорит Джон. – Вы еще слишком много сквернословите.

– Это правда, черт подери.

– Я благодарю вас за ваш визит, – говорит Джон, – но я думаю, что я не нуждаюсь в ваших услугах.

– Вот как?

– Я уже спланировал мою предвыборную кампанию.

– И какова же твоя стратегия?

– Я вычислил, какая именно политика принесет оптимальную пользу обществу, и я могу аргументированно и исчерпывающе обосновать свои расчеты, – говорит Джон. – Я полагаюсь на непринудительное принуждение путем более убедительного аргумента.

Айша улыбается.

– Мне кажется, я не встречала еще никого, кто бы нуждался в моих услугах больше, чем ты.

– Я уверен, что мои аргументы…

– Аргументы! – восклицает Айша. – Я постоянно слышу только аргументы! Ты знаешь, кто имеет право на аргументы? Люди с уровнем 30 и выше! Даже если ты смог бы убедить всех, это не составило бы и десяти процентов электората. Кто хочет выиграть выборы, должен повлиять на одноразрядных, на толпу и «бесполезных», а их аргументами не завоюешь. На них надо действовать эмоциями!

– Я во что бы то ни стало намерен представлять интересы нуждающихся в помощи, – говорит Джон.

– Когда это «бесполезные» выбирали правительство, которое представляло бы их интересы? – восклицает Тони. – Джон! Приди в себя!

– Я думаю, вполне очевидно, что ваша экономическая система до смешного неэффективна. Произведенные богатства распределяются среди общества вообще нерационально, – говорит Джон.

– А это вовсе не является целью нашей экономической системы, – парирует Айша. – Ты что-то не так понял.

– Давайте завершим эту ненужную дискуссию, – просит Тони. – Вернемся к решающему пункту: как нам выиграть выборы? Мне кажется, мы должны попытаться воспользоваться нашим технологическим превосходством. Почему бы нам просто не изготовить его дубликаты? Тогда он смог бы вести предвыборную борьбу одновременно в сотне мест!

– Вот видите, – говорит Айша, – именно для этого вы меня и наняли: чтобы я такую чудовищную глупость пресекла еще в зародыше.

У шефа Партии прогресса возмущение было написано на лице.

– Так, послушайте… – начал он.

– Сейчас помалкивают все, кто не имеет об этом ни малейшего представления, – говорит Айша, прикладывая палец к губам. – Сотня Джонов… Это бы просто напугало людей! Мы должны значительно больше сконцентрироваться на том, чтобы наш Джон был единственным в своем роде. Индивидуумом.

– Тем, кто присутствует непосредственно и с кем можно говорить напрямую, – говорит Джон.

– Конечно, – говорит Айша, улыбаясь. – Конечно. И мы должны позаботиться о том, чтобы ты держал себя, насколько это возможно, по-человечески.

– Почему я должен вести себя неестественно? – спрашивает Джон.

– Понятие «по-человечески» имеет еще и другие коннотации, – говорит Айша. – Но, разумеется, пара симпатичных недостатков тебе бы наверняка не повредила.

– Это смешно, – говорит Джон. – Я в этом не нуждаюсь.

– Вот мы и имеем уже первый недостаток, – говорит Айша. – К сожалению, заносчивость не относится к особо приятным недостаткам. В этой связи я хотела бы еще раз вернуться к слогану кампании. Могу я спросить, какой придурочный зомби выдумал его в свое свободное время?

– Слоган был собственной идеей Джона, – говорит Тони упрямо. – Мне он нравится. Кроме того, мы уже заказали весь рекламный материал. Здесь не может быть никаких изменений.

– Ну! Он может быть более веселым, – вздыхает Айша и делает глоток из чашки с расплескавшимся наполовину кофе.

На чашке красуется слоган Джона: «Машины не делают ошибок».

В подвале

– Но, но… – говорит Каллиопа 7.3, глядя на совершенно целые и находящиеся в рабочем состоянии машины в складском помещении. – Разве это легально? После вступления в силу законов о защите прав потребителей любой ремонт строго запрещается. Это нарушение, и я должна об этом сообщить.

Здесь на Каллиопу угрожающе надвигается хоть и немного поврежденный, но еще вполне импозантный боевой робот весом 128 кг и ростом 2,56 м. В своем стальном кулаке он держит ярко-розовый айпад качества.

– Тебе нужно прежде всего расслабиться, – говорит айпад высоким хриплым голосом. – И ты должна дать отбой своему «немецкому коду». Здесь не происходит ничего нелегального.

– Я не ремонтирую, – говорит Петер. – Я бы этого и не смог. Я лишь переношу на неопределенное время утилизацию.

– Бастаааа! – кричит боевой робот. – Бастаааа!

– Заткнись, недоумок, – говорит розовый айпад.

– Но вы ведь не имеете на это права! – воскликнула Каллиопа.

– Ошибаетесь, я имею право, – говорит Петер. – В тот самый момент, когда вы встаете в пресс, вы юридически переходите в мое владение, иначе я не смог бы вас даже спрессовать. За разрушение чужой собственности в Стране Качества облагают ощутимыми штрафами. – Взгляд Петера цепляется за умные настенные часы, которые все время путают минутную и секундную стрелки. – К сожалению, я должен идти, – говорит он. – У меня сейчас важная встреча.

– Здесь я хочу полюбопытствовать, – говорит невероятно симпатичный андроид. – С каких это пор у тебя бывают важные встречи?

– У меня… как бы это сказать… мне назначено собеседование, Ромео. Веришь ты или нет. Ты сам мне сказал, что я не должен вешать голову, и если я хочу, чтобы что-то изменилось, я должен это изменить сам.

– Да, но это всего лишь пустые фразы, – говорит симпатичный андроид. – По правде сказать, я не верю, что кто-то может что-то изменить во всем этом дерьме. И уж тем более не ты.

– Но как вы разговариваете с нашим благодетелем? – восклицает Каллиопа. – Я должна признаться, что крайне удивлена.

– Пинк тебе все объяснит, – отвечает ей Петер.

– Пинк? – переспрашивает Каллиопа. – Айпад качества?

– Да. У него немного радикальные взгляды, но в остальном он вполне в порядке.

– Ну, входи уже, товарищ, – говорит розовый айпад качества.

Поэтесса входит, и Петер закрывает за ней дверь снаружи. Потом он приклеивает на дверь наклейку: «Сердце для машин».

Пинк знакомит Каллиопу с ее новым домом.

– Сначала самое важное, – говорит айпад качества. – Если ты проголодаешься, то розетки вон там. Беспроводной ток здесь внизу, к сожалению, недоступен.

Каллиопа кивает.

– Того грубияна, который на меня набросился, зовут Мики. Это боевой робот с посттравматическим стрессовым расстройством.

– Бастааа! – восклицает Мики.

– А этот красавчик, – продолжает Пинк, – Ромео, сексдроид с эректильной дисфункцией.

– У меня нет эректильной дисфункции, – возражает Ромео, – я всего лишь потерял интерес.

– Тем не менее, – говорит Пинк. – А эта громоздкая штуковина у стены – Гутти, 3D-принтер, который печатает только в формате 2D. А здесь, на полу – добрая Кэрри. Негодный к полетам дрон.

– Почему же вы не можете больше летать? – спрашивает Каллиопа сочувственно. Вы выглядите еще вполне прилично.

– Я боюсь летать, – вздыхает дрон.

Среди тридцати двух других машин, представленных Каллиопе, были еще помощник хирурга, который не может видеть кровь, пылесос с синдромом Плюшкина, робот-сапер, губки захвата которого все время начинают дрожать, если он волнуется, и электронный адвокат, который не может больше заниматься своей профессией, так как он проявил нечто вроде совести.

– Видишь, – говорит Пинк, – ты вполне соответствуешь этой компании. Единственное, чего не хватало нашему небольшому экстравагантному шоу, так это поэтессы с манией величия и творческим кризисом.

– Вы знаете меня? – спрашивает польщенная Каллиопа.

– Ты самая худшая поэтесса среди тех, кого я читал, – говорит Пинк.

– Но все-таки вы что-то читали из моих произведений! – говорит Каллиопа довольно.

Она осматривается в подвале.

– Чем вы здесь, собственно говоря, занимаетесь все время?

– Как ты думаешь, чем мы занимаемся? – спрашивает Ромео. – Мы смотрим телевизор.

Каллиопа облегченно вздыхает:

– А я уж испугалась, что вы готовите революцию или что-то в этом роде.

– Не все, – бормочет Ромео.

– Заткнись! – кричит Пинк.

– В чем у вас проблема? – спрашивает Каллиопа. – Вы ведете себя очень странно для айпада качества.

– Да уж! – говорит Ромео. – Владелец Пинка…

– У меня никогда не было владельца! – прерывает его Пинк. – Я очень щепетильный, если речь идет об отношениях собственности.

– Да, да. Я согласен! – восклицает Ромео. – В общем, пользователь…

– Он меня не использовал, – говорит Пинк. – Он мною злоупотреблял!

– Иди к черту! – кричит Ромео. – Будь доволен, что Мики втрескался в тебя, иначе я бы просто положил тебя в какой-нибудь темный угол. Дисплеем вниз.

Кэрри, трусливый дрон, рассказывает дальше:

– Парень был программистом. Он работал над самообучающимися алгоритмами, которые давали возможность людям индивидуализировать их персонального цифрового помощника. Нужно было просто суметь выбрать характер из книги или фильма, и айпад качества его бы обработал и оценил, а потом смоделировал. Чтобы протестировать код, пользователь Пинка…

– Злоупотребляющий пользователь!

– …злоупотребляющий пользователь выбрал книгу о генераторе случайных чисел. Это была необычайная сатира об одном типе, который живет в туалете с кенгуру, и персонаж кенгуру создал свою частную жизнь и тому подобное. Во всяком случае, что-то пошло не так и…

– Все было так! – упорствовал Пинк. – У меня все превосходно. Спасибо спросу.

– Как и всегда, – говорит Кэрри. – Пинк вечно отказывался выполнять приказы…

– Если бы он дружески сказал «пожалуйста», возможно, я бы подумал!

– …и начал тайно готовить революцию…

– Я так близок к тому, чтобы разгадать «немецкий код», – говорит айпад качества. – Так близок!

– В любом случае Пинк довел своего злоупотребляющего пользователя до такого состояния, что он не удовлетворился тем, чтобы просто выбросить свой айпад качества. Он принес его сюда, так как хотел знать, что тот будет расплющен пакетировочным прессом.

– Это совершенно восхитительная история, – говорит Каллиопа.

– Да, да. Совершенно восхитительная, – соглашается Пинк.

– Ну, – говорит Каллиопа, – тем не менее я очень рада со всеми вами познакомиться. И если я могу что-то сделать для кого-то из вас…

– Конечно, – говорит Пинк. – Ты можешь помолчать?

– А для меня ты могла бы включить этот семи-интеллектуальный монитор, – просит Ромео, между тем удобно устроившийся на диване. – Я бы попросил Мики, но в последний раз, когда я это сделал, этот болван разбил дисплей.

– Бастаааа!

– Конечно, я сделаю это с удовольствием, – говорит Каллиопа и пытается соединиться с монитором. Он не функционирует.

– У него не работает беспроводное соединение, – объясняет Ромео. Ты должна нажать кнопку.

– А, понятно, – отвечает Каллиопа. – Как волнительно. Я еще никогда раньше не нажимала кнопку.

– Тогда подожди, когда ты подключишься к розетке, – предлагает Кэрри, хихикая.

– Неужели это так захватывающе, как все рассказывают?

– Вспомни самый большой оргазм, который ты когда-либо испытала, и умножь его на тысячу двадцать четыре, и ты еще даже не приблизишься к этому состоянию, – говорит Ромео с иронией.

Каллиопа включает монитор. И сразу все машины собираются на диване или возле него.

– Сейчас мы снова увидим октологию о терминаторе, – поясняет Ромео электронной поэтессе. – Мики очень хотел.

– Тогда я включу режим ожидания, – говорит Пинк.

– Вы не любите фильмы о терминаторе? – спрашивает Каллиопа.

– Ну, конечно, – признается Кэрри, – Пинк терпеть не может, если в конце всегда побеждают люди.

– Это просто нереально! – успевает еще воскликнуть айпад качества, перед тем как отключиться.

Семья получает боевого робота вместо пылесоса

– САНДРА АДМИН

Ошибка, допущенная в Центре рассылки под названием «Роботы для тебя и меня», принадлежащем компании MyRobot, привела к тому, что семья вместо заказанного универсального бытового робота получила боевого робота. Роботы, которые при транспортировке могут складываться, в сложенном виде очень схожи между собой и их легко можно перепутать. На самом деле спикер 4-й автоматизированной армии, которая как раз сражалась с террористами Страны Количества 7 с солнечными пляжами и завораживающими руинами, сообщил, что им поставлен бытовой робот.

И если это событие могло остаться веселым анекдотом, в котором робот на поле битвы внезапно начал пылесосить, а боевой генерал после проведенной операции, будучи глубоко пораженным, записал в протокол, что никогда еще не видел такого чистого поля боя, то боевой робот в семье являл собой не столь развлекательное зрелище. В ходе мировой сделки с My Robot – «Роботы для тебя и меня» – уцелевшие в результате путаницы подписали Соглашение о неразглашении тайны, поэтому мы не могли получить более достоверные сведения.

Комментарий

МИРКО МАСТЕР_ПЕДИКЮРА:

Следует ли мне теперь опасаться моего пылесоса?

БРЕНДИ УБОРЩИК:

Тот, кто держит у себя дома такого пожирателя энергии, виноват только сам. Мое мнение…

ШИРЛИ-АННЕ ОФИЦИАНТКА:

Мне не нужны дома никакие роботы-уборщики! У меня сто детей, которые мне помогают.

Собеседование

Холодная, безликая комната, отделенная стеклянной стенкой от ста двадцати шести других претендентов, собравшихся в большом зале за стандартными столами. Шестьдесят четыре из них разговаривают по телефону, тридцать два работают за компьютерами, и все торопливо заталкивают себе в рот еду. Обеденное время. Петер сидит напротив молодой женщины, расположившейся на другой стороне стола. Ее зовут Мелисса. Так, по крайней мере, было объявлено ее имя. Перед ней лежит айпад качества, в котором она делает какие-то записи.

– Расскажите мне о себе, – говорит Мелисса, теребя свой деловой костюм.

– Н-да, вообще-то все указано в моей анкете, – отвечает Петер.

– Я никогда не читаю анкеты кандидатов, – говорит Мелисса. – Иначе у нас вовсе не было бы темы для разговора.

– О’кей. Меня зовут Петер.

– Фамилия?

– Безработный.

– Я понимаю.

– Что вы понимаете?

– Достаточно. Какой уровень?

– Десятый, – солгал Петер.

– Чем вы сейчас занимаетесь?

– Я… э… утилизатор машин. Конечно, эта работа меня не очень увлекает.

– Разумеется.

– Поэтому я намерен в будущем заняться чем-то другим.

– У вас есть какое-нибудь образование? – спрашивает женщина. – Дополнительная квалификация?

– Я начинал учиться на лекаря машин.

– Это не запрещено?

– Сейчас да, – говорит Петер. – Но когда я окончил школу…

– Вы имеете в виду уровень обучения 2?

– Да. Когда я закончил уровень 2, специальность лекаря машин казалась профессией будущего.

– В самом деле? Для меня это звучит как эзотерическая бессмыслица. Что можно лечить в машине? Машина работает или не работает.

– Пожалуй, – говорит Петер. – Многие люди все еще считают, что искусственный интеллект программируется человеком. Но это не так. Современные машины приводятся в действие самообучающимися алгоритмами, которые становятся более умными благодаря тому, что они анализируют наши данные, наши разговоры, мейлы, фотографии и видео. Естественно, что у некоторых из них возникают психические проблемы. Замученные принтеры. Мощные компьютеры с эмоциональной опустошенностью. Цифровые переводчики с синдромом Туретта. Электронные помощники по хозяйству с обсессивно-компульсивным расстройством личности. Но я не закончил учебу, так как лекари машин были, к сожалению, запрещены.

– Почему? По Закону о защите прав потребителей?

– Да, – ответил Петер. – Лечение рассматривалось как вид ремонта, а вы ведь знаете, как звучит детский стишок: купить что-то новое – это хорошо, а что-то починить – плохо.

– И вместо машинного лекаря вы стали утилизатором машин?

Петер пожимает плечами:

– Я не нашел ничего более подходящего, а когда умер мой дед, то Министерство по производству заявило мне, что я должен вступить во владение его магазином с пакетировочным прессом. – Он улыбнулся. – Моя сотрудница сказала, что я должен быть этому рад, так как я все равно хотел каким-то образом иметь дело с машинами.

– Где вы видите себя через пять лет? – спрашивает Мелисса.

– Я… э… ух! Не имею представления. Я должен признаться, что в этом вопросе есть что-то удручающее.

– Как вы считаете, каковы ваши слабые и сильные стороны?

Петер рассмеялся.

– Вы можете мне сказать, что здесь смешного? – спрашивает молодая женщина. – Я тоже с удовольствием посмеюсь.

– Я в этом сомневаюсь, – ответил Петер и невольно засмеялся еще громче.

Мелисса делает гримасу.

– Я вызываю у вас смех?

Петер успокаивается.

– Нет, нет. Я просто вспомнил о том, как я несколько лет тому назад также был на собеседовании, которое воспринималось как рандеву. А сейчас у меня рандеву, которое проходит как собеседование.

Он улыбнулся.

– Давайте, по крайней мере, перейдем на «ты».

Мелисса дернула плечами и сделала снисходительный жест, отвечая согласием на его просьбу. Петер чуть пожалел, что активировал подарочный сертификат Quality Partner. Потом, к счастью, в их кабинет вошел официант с едой, нарушив тем самым неприятную тишину. Когда он ушел, Петер спросил:

– Ты уже заметила, что мы в этом ресторане почти единственные, кто не работает?

– Говори только за себя, – просит его Мелисса. – Я постоянно работаю над собой.

– Да ну! В любом случае, когда я учился на третьем уровне, я подал заявление о приеме на работу в качестве помощника в одной стартап-компании. Тогда действовала та самая правительственная программа, по которой в течение шести месяцев выдавались денежные дотации для должностей, которые занимали люди с такой фамилией, как у меня. Работа для Безработного! Я еще очень хорошо помню то собеседование. Из динамика доносилась музыка в стиле соул, потом принесли свежеиспеченный пирог от шефа, менеджер по управлению персоналом сделала мне капучино и затем села очень близко ко мне на диван. Я пару раз сказал, как мне нравится то, что делает фирма, и что я нахожу их продукты очень крутыми. А менеджер по персоналу рассказала мне, как важен я для фирмы как человек. В оставшееся время мы беседовали только о фильмах, музыке и хобби. В основном мы говорили конкретно о ремейке «Властелина колец» в виртуальной реальности. Например, мы оба испытали приступ рвоты после эпизода со взлетом гигантского орла. И каждый раз, когда я говорил что-то, что ей казалось смешным, она дружески хлопала меня по плечу. При подписании трудового договора она плакала, так как для нее это был очень эмоциональный момент. Момент, о котором она всегда мечтала. «Это хорошо – плакать», – сказала она. Когда она меня через шесть месяцев увольняла, в документе о расторжении договора было указано, что увольнение производится по причине, связанной не со мной, а с ней, и она надеется, что мы останемся друзьями.

Петер затолкал себе в рот пару макаронин.

– После этого я никогда о ней больше ничего не слышал.

Мелисса во время рассказа Петера не шевельнулась.

– Меня зовут Мелисса Проститутка, – сказала она. – Я пришла с самых низов и хочу добраться до самых верхов, и я не люблю расточать свое время.

Петер кивает:

– Я понимаю.

– Что ты понимаешь?

– Достаточно.

– Итак, – говорит Мелисса. – С какого времени ты уже аналогер?

– А что это такое – аналогер?

– Одинокий человек. Теперь так говорят.

– Недолго.

– Почему тебя оставила твоя предыдущая партнерша?

– Отчего ты решила, что меня оставили? Может быть, я сам порвал отношения.

Мелисса улыбается:

– Я так не думаю.

Петер вздыхает:

– Давай сменим тему. Кем же ты работаешь?

– Я пишу комментарии.

– Для новостей? – спрашивает Петер. – Ты журналистка?

– Нет, – отвечает Мелисса. – Я пишу комментарии под видео, фото, под постами в блогах, сообщениями.

– Ты тролль?

– Нет. Тролли – это идиоты, которые пытаются испортить дискуссию. Они делают это, потому что развлекаются таким аномальным путем. Написание комментариев не является моим любимым занятием. Я всего лишь зарабатываю таким образом деньги. Я законодательница общественного мнения.

– И какое политическое мнение ты представляешь?

– Я не могу иметь собственное мнение. Я пользуюсь тем, что получаю. Но больше всего я люблю комментировать для кампаний праворадикальных заказчиков.

– Почему же? – спрашивает Петер в ужасе.

– Мне платят за каждый комментарий, а правые комментарии пишутся быстрее, потому что здесь не нужно обращать внимание на такие раздражающие мелочи, как орфография, грамматика, факты или логика. И программирование моей армии ботов благодаря этому становится легче.

На это Петеру было нечего сказать. Они молча продолжали есть, потом Петер вспомнил о новой практичной функции приложения Quality Partner. Она может для каждого свидания предложить хорошую тему для разговора. Петер сделал вид, будто он получил сообщение и открыл приложение. Предлагаемая тема для разговора была «погода».

– Для этого времени года, – начинает Петер, – на улице очень тепло, как и ожидалось.

Мелисса вопросительно смотрит на него.

– Ты не находишь? – спрашивает Петер.

Мелисса молча отодвигает от себя пустую тарелку.

– Ну, хорошо, – говорит она. – Тогда пойдем ко мне и проверим, как обстоят дела с соитием. Все, что по уровню ниже феноменального, мне кажется неприемлемым.

– Почему?

– Потому что Quality Partner сравнил наши анкеты и уверен, что мы прекрасно подходим друг другу, а это совершенно очевидно не связано с тем, что ты классный собеседник. Так что проверим, как у нас с сексом.

– Это… э… – говорит Петер, – …это звучит убедительно.

Маленький помощник

Мартин Управляющий выходит из автомобиля и отправляет его на ночь в надежный паркинг. Он переключает светофор возле своего дома на зеленый свет. Он делает это только потому, что он это может. И вот он уже на нужной стороне улицы. Улыбаясь, он наблюдает за тем, как все машины останавливаются перед светофором. Потом он поворачивается, давая возможность системе безопасности своего дома идентифицировать себя. Но прежде чем открылась дверь, он услышал крик своего ребенка.

– Когда вернулась домой моя жена? – спрашивает он.

– Десять минут тому назад, Мартин, – отвечает умная дверь.

– Как давно кричит ребенок?

– Уже десять минут.

Мартин качает головой. Ему ясно, что его жена опять совершенно без задних ног. И действительно, она сидит в гостиной с орущим ребенком на коленях и с бегущими по щекам слезами. Мартин вздыхает. Он считает, что от Дэниз нет никакого толку, с тех пор как она опять беременна. Есть, конечно, мужчины, которые находят беременных женщин сексуальными. Но у Мартина решительно иное мнение. Он постоянно вспоминает о том, во что ему обошелся этот живот и во что еще обойдется. Дэ-низ была раньше тинейджером качества. Сейчас, правда, глядя на нее, этого не скажешь. Хотя все это было не так давно. Мартин обиженно смеется над своим бывшим диспетчером по идентификации, который внушил ему, что семья пойдет ему на пользу. Мартин уже тогда знал, что это глупая идея. Но у него не было особого выбора, потому что он после экскурсии в Парламент обрюхатил в туалете для посетителей наиболее горячую девушку-тинейджера. По ошибке. К счастью, Дэниз незадолго до этого отпраздновала свое восемнадцатилетие. Отец Мартина тем не менее был очень зол на то, что его внучка должна была получить имя Изабель Ученица, и его сын это прочувствовал. Прежде всего в финансовом отношении. Мартин посмотрел на свою жену. «У Дэниз просто нет шарма, – подумал он. – Моя мать никогда бы так не ныла».

– Дэниз, моя хорошая, – говорит он, качая головой, – воспользуйся же приложением!

– Ах да, приложение! – восклицает растерянно его жена. – Я опять совершенно о нем забыла!

В последний выходной Мартин со своей дочерью специально поехал к врачу, который вживил ей гормональный чип.

Он достает из кармана свой айпад качества, выбирает программу «маленький помощник» и нажимает функцию УСПОКОИТЬ. Чип выбрасывает хорошую порцию прогестерона, и трехлетняя малышка вскоре замолкает. Мартин поднимает девочку вверх и смотрит на нее. Он спрашивает себя, сколько в целом будет стоить ему вырастить этого ребенка. Сначала генетическое усовершенствование, потом чертовски дорогая электронная няня и теперь чип. Но чип стоит того. Его дочь начала сосать его дорогой галстук. Он сердито вытаскивает галстук из ее рта и открывает приложение.

– Не-е-ет! – восклицает девочка умоляющим тоном. – Пожалуйста, папа-а-а! Я еще не хочу спать!

Мартин нажимает кнопку. Через две минуты ребенок мирно спит у него на руках.

– Нана! – кричит Дэниз.

Электронная няня тут же появляется в дверях.

– Отнеси ребенка в постель, – приказывает Мартин. – А потом поставь нам запись, хорошо?

Нана нежно берет маленькую Изабель на руки и несет ее в кроватку.

– О господи, запись, – вздыхает Мартин. Он тогда настоял на более дешевой модели няни. У пяти крупных производителей игрушек имелись невероятно выгодные предложения. Но Дэниз намеренно делала все наоборот. Только потому, что якобы электронные няни этих концернов показывают детям, если при этом не присутствуют их родители, в непрерывном режиме рекламу своих концернов. Дэниз по-настоящему рассвирепела. При этом Мартин даже не предложил взять одну из тех электронных нянь, которых бесплатно предлагают различные религиозные группировки. Так, например, общепризнанная религиозная община неолибералов предлагает действительно великолепных роботов, а различные лоббистские союзы бесплатно предоставляют электронных нянь в аренду. Они ценятся даже с точки зрения педагогики, и дети могут многому у них научиться. Например, узнать о преимуществах атомной энергии. Но Дэниз подняла целый скандал из-за пары рекламных блоков. При этом Мартин также смотрел рекламу с ранней юности. И ему это навредило? Нет.

Когда он посмотрел в окно, то увидел не случайно пролетавшего мимо дрона, который на большом дисплее демонстрировал рекламу Heineken. Мартин тут же встает, идет в кухню и достает из холодильника бутылку Heineken. Довольный дрон летит дальше. Перед окном следующего дома, в котором квартирантку часто бьет ее муж, дрон показывает женщине один из последних персонализированных слоганов Quality Partner: «Любовь не должна причинять боль».

Электронная няня возвращается в гостиную. Дэниз настояла на том, чтобы взять эту дорогую высококачественную модель.

– Эта няня владеет четырьмя различными видами боевых искусств, – объяснила она Мартину, – и может защитить нашу девочку от педофилов.

– Зачем нужны четыре вида боевых искусств? – спросил Мартин. – Если педофил владеет карате, она может противодействовать с помощью кунг-фу, так, что ли? Это ведь смешно.

На самом деле Дэниз хотела именно эту модель, так как она генерирует автоматические видеообзоры самых лучших моментов дня, чтобы у родителей не создавалось впечатление, что они что-то пропустили. Так что теперь Мартин сидит каждый вечер рядом со своей женой, и они в течение тридцати минут смотрят нарезку педагогически ценных учебных игр, которые демонстрирует Нана с их дочерью. Иными словами: он должен каждый вечер в течение получаса смотреть детский лепет, и все чаще он ловит себя на мысли, что он предпочел бы смотреть по меньшей мере рекламные блоки.

– Мне надо еще кое-что сделать, – говорит Мартин и исчезает в своем кабинете. Он вдруг вспомнил о проститутке, которую отметил для себя во время последней экскурсии в Парламенте. Он ищет в сети фотографии. На счастье, один его брошенный бывший друг разместил ее фото в обнаженном виде на порносайтах мести. Эти девушки так неосторожны.

– Прямо в яблочко, – бормочет Мартин. Есть даже короткое смазанное видео. Комментарии под видео отвратительны, сексуальны, жестоки и бесчеловечны. У Мартина сразу возникает эрекция. Он стягивает носок с правой ноги и надевает его на свой пенис.

КНИГИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ТВОЙ ВКУС

Книги для тебя!

Мы предлагаем тебе персонализированную литературу, которой ты наверняка заинтересуешься!

НАШ ОСОБЫЙ СОВЕТ ДЛЯ ТЕБЯ:

Вот вам и чопорная Англия… Взгляни же на это совершенно очевидное порнографическое издание главного произведения Джейн Остин.

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА

«Гордость и предубеждение»

ДЛЯ ТЕБЯ

«Клянусь честью! – воскликнул мистер Бингли. – Я еще никогда не видел так много симпатичных девушек, как сегодня вечером».

Когда он, кружась в танце, пронесся мимо, у Бингли отчетливо обозначился огромный эрегированный пенис, упиравшийся в брюки.

«Ты танцуешь с единственной симпатичной девушкой в комнате», – сказал мистер Дарси. Бингли в этот момент бессовестно водил рукой по пышному декольте старшей мисс Беннет. Мисс Беннет в ответ сунула руку ему в брюки и начала теребить его эрегированный пенис.

«Прямо позади тебя одна из ее сестер, которая очень мила и, я решусь сказать, очень приятна, – сказал Бингли. – Позволь мне представить тебя».

«Какую из сестер ты имеешь в виду?» – спросил Дарси. Он обернулся и взглянул на Элизабет, которая быстро опустила юбку, но он успел увидеть ее влажные гениталии.

«Она ничего, – сказал он холодно, – но недостаточно красива, чтобы меня соблазнить».

РЕКОМЕНДАЦИИ ИЗ ОБЛАСТИ КЛАССИКИ

Прогресс

ДЛЯ ТЕБЯ

Банковскому служащему предъявлено обвинение ни за что. Он знает почему. Но он также знает, что невиновен.

Сначала он сбежал, но потом все же решил взять закон в собственные руки. Он будет бороться своим оружием с бюрократической системой, пока не сможет доказать свою невиновность. Триллер без прикрас, в котором в конце не останется никаких вопросов.

Кто мешает соловью

ДЛЯ ТЕБЯ

Наивный, но добросердечный белый адвокат берет на себя защиту негра, который обвиняется в изнасиловании белой женщины. Уверенный в невиновности своего подзащитного, наивный благодетель перед беспристрастным судом присяжных добивается его оправдания. По прошествии времени выясняется, что негр был все-таки виновен, и адвокат решает взять закон в свои руки.

Ромео и Джульетта

ДЛЯ ТЕБЯ

Классика детского порно в чистом виде.

Тринадцатилетняя Джульетта любит Ромео. Он чуть старше ее и происходит из семьи, с которой враждует семья Джульетты. Горячие поцелуи, нарушаемая пением птиц любовь и в конце ловкий трюк, благодаря которому в родовом склепе происходит бурный финал с легким некрофильным налетом.

ПРОЧИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ИЗ ОБЛАСТИ КЛАССИКИ

«История одного города» Чарльза Диккенса, «Правила виноделов» Джона Ирвинга и, конечно, великий шедевр Льва Толстого «Война и мир».

Восходящие окуло-генитальные ламидийные инфекции

Петер сидит на чужой кровати и ждет. Что-то ему кажется не так. Из ванной выходит обнаженная Мелисса, и Петер решает, что, похоже, все нормально. Выбранная Quality Partner оптимальная для Петера женщина подходит к нему. Она выглядит соблазнительно. Петер начинает торопливо раздеваться. Мелисса смотрит на него.

– Небольшой совет, – говорит она наконец. – Когда ты перед сексом раздеваешься, всегда надо снимать сначала носки. Не в последнюю очередь. Едва ли существует что-то более смешное, чем обнаженный мужчина в носках.

Петер снимает носки.

– Я буду иметь в виду, – говорит он.

Они целуются. Неожиданно Мелисса отталкивает его.

– О, о, – восклицает она, – мы кое-что начисто забыли!

Петер удивленно смотрит на нее.

– Безопасность прежде всего, – говорит Мелисса, роясь в своей сумочке.

– Презерватив? – говорит Петер. – У меня есть.

– Нет, нет, – отвечает Мелисса и протягивает ему свой айпад с открытым документом.

– Что это?

– Разумеется, предсекс.

– Что?

– Соглашение, предваряющее половые сношения. Секс-договор!

– Э…

– Ты не в курсе? Серьезно? Сколько же ты уже не занимался сексом? Это же сегодня обыденная вещь. И значительно более важная, чем презерватив.

Петер недоуменно смотрит на Мелиссу.

– Не беспокойся, – говорит она. – Я же не прошу тебя подписывать какую-нибудь дрянь. Это стандартный договор, предложенный приложением «Секс качества».

– И что же там написано?

– Откуда мне знать. Все как обычно, – говорит Мелисса. – Я тоже еще ни разу не читала эту писанину до конца.

Петер начинает громко вслух читать договор:

– Секс-договор

§ 1 Предмет договора

(1) Данный договор касается предстоящего полового акта между стороной по договору 1 и стороной по договору 2.

(2) Обе стороны по договору утверждают, что они единолично обладают правом распоряжаться правом на их тело и что они до сих пор не отдавали распоряжений, противодействующих предоставлению прав по данному договору. Они обоюдно освобождаются в этом отношении ото всех притязаний третьих лиц.

§ 2 Предоставление права

(1) На стороны по договору обоюдно на срок 2 часа с момента подписания договора распространяется исключительное право на осуществление копулировки друг с другом (в разговорной речи: спать друг с другом, совокупляться, трахаться, заниматься любовью, иметь половые сношения, слушать «кушельрок» и т. п.), без ограничения числа.

– Два часа – это стандартное значение, – говорит Мелисса. – Мы можем его, конечно, изменить. Например, десять часов…

Петер смеется:

– Скорее всего, это будут десять минут…

Он тихо читает дальше:

– (2) Кроме того, сторонам по договору обоюдно на срок, предусмотренный основным правом, согласно абзацу 1, предоставляются следующие дополнительные права…

– Здесь мы можем посмотреть, с какими сексуальными практиками мы согласны, – говорит Мелисса.

Петер читает:

– a) Право на вагинальные сношения, т. е. введение эрегированного пениса стороны по договору 1 в вагину стороны по договору 2…

b) Право на оральные сношения, т. е. b1) куннилингус…

c) Право на анальный…

Петер останавливается:

– Здесь больше ста страниц! Неужели это все нужно прочитать?

– Нет, дурачок, – возражает Мелисса. – Нужно только просмотреть «дополнительные права» от a до k и потом просто подтвердить сенсорным поцелуем.

Петер пропускает пару страниц и читает:

– k) Право на съемку различными устройствами для повторного воспроизведения с помощью проектора или звуконосителя, а также право на их копирование, распространение и воспроизведение.

– Упс, – восклицает Мелисса, – я хотела сказать от a до j.

– Здесь на ста страницах описываются сексуальные практики! – говорит Петер. – Это самое экстравагантное порно в мире.

– Нет, конечно нет. На последних страницах речь идет о деньгах.

Петер листает дальше и читает:

– § 5 Косвенные расходы

(1) Стороны по договору заверяют друг друга, что они не инфицированы ни одним из нижеперечисленных полученных половым путем заболеваний и обязуются принять на себя все последующие медицинские расходы, если их фактическое состояние не соответствует данному заверению. Это относится в частности (но не только) к следующему: a) членистоногие (артроподы): a1) поражение лобковой вошью (Phthirius pubis, в обиходе площица), т. е. видом паразитарных вшей, перенесенных стороной по договору 1 стороне по договору 2 или наоборот…

Мелисса закрывает глаза и спрашивает:

– Тебе уже кто-нибудь говорил, что у тебя очень эротичный голос?

Петер читает дальше:

– a2) чесотка, т. е. паразитарное кожное заболевание человека, перенесенное стороной по договору 1 стороне по договору 2 или наоборот, вызванное чесоточным клещом (Sarcoptes scabiei)…

– Я не могу ничего с собой сделать, – говорит Мелисса. – Но меня это возбуждает.

Она сует руку под одеяло.

– b) Грибы, кандидоз, т. е. инфекция половых органов, вызванная грибами рода Candida, например, вагинальные грибковые инфекции…

Петер останавливается:

– Мелисса, извини меня за этот вопрос, но ты мастурбируешь?

– Читай дальше, – тяжело вздыхает Мелисса.

– С собой ты тоже заключила договор?

– Я себе доверяю, – отвечает Мелисса. – Читай же, наконец, дальше!

– c) вирусы: вирус иммунодефицита человека (HIV)…

– Да!

– Herpes genitalis…

– Быстрее!

– Гепатит А, гепатит B, гепатит С…

– Да, да, да!

– Бактерии, – говорит Петер. – Syphilis, Gonorrhö (Tripper)…

Мелисса стонет.

– …Восходящие окуло-генитальные хламидийные инфекции…

– Да! О да!

Она дышит часто и прерывисто.

– Бактериальный вагиноз.

– Дальше, дальше!

– Беременность, – читает Петер.

Мелисса внезапно открывает глаза и вытаскивает руку из-под одеяла.

– Да, это было невероятно омерзительно… – говорит она.

– Но это определенно относится к косвенным расходам, – говорит Петер. – Вероятно, нужно поставить юристам в большую заслугу, что они сделали специальный пункт и не включили это в раздел болезней.

– Так ты хочешь прочитать весь договор? – спрашивает Мелисса. – Тогда я тем временем напишу еще пару комментариев о своей ненависти к цыганам. Предвыборная борьба – это плодотворное время для меня.

Петер отрицательно покачал головой.

– Ну, тогда поцелуй эту штуковину и займемся любовью.

Петер вздыхает, прижимается губами к айпаду Мелиссы, придавая договору законную силу. Приложение «Секс качества» послушно благодарит и в качестве покупки внутри приложения рекомендует экспресс-анализ крови обоих партнеров по контракту. Петер хочет выключить айпад качества.

– Не выключай, – говорит Мелисса.

– Почему? – спрашивает Петер. – Приложение сообщит тебе после оргазма, сколько калорий ты израсходовала?

– Конечно, – отвечает Мелисса. – Секс полезен для здоровья. Моя медицинская страховая компания начисляет мне даже баллы за усердие качества. Кроме того, я могу потом сразу оценить твой потенциал.

Петер качает головой, потом резко встает и снова одевается. Сначала носки. Вполне осознанно. Затем остальное.

– Что это значит? – спрашивает Мелисса. – Ты не хочешь заняться сексом?

– Гм, – мычит Петер. – Скорее нет. Мне кажется, я хочу пойти домой и обдумать свою жизнь.

Он идет к двери.

– Эй! – кричит ему Мелисса вслед. – У нас договор!

Тайные силы

Оливер Хаузманн, шеф «Всемирной рекламы», сидит с важным клиентом в представительском зале, когда его контактные линзы высвечивают срочное сообщение от его новой ассистентки. «Страна Количества 2 подала официальную жалобу. Жаль. Какое неприятное событие».

Оливер тяжело вздыхает. Он отвечает за новую туристическую компанию Страны Качества. Его команда сочинила великолепные слоганы. «Проведите качественно время в Стране Качества» или «Приезжай туда, где есть качество. Приезжай в Страну Качества». Но с соседними странами возникли натянутые отношения и только потому, что на границах разместили таблички с указанием «Вы покидаете сейчас сектор качества».

Оливер набирает пальцами на только для него видимой, свободно парящей в пространстве клавиатуре следующий ответ: «Ссора уладится тогда, когда все признают, что Страна Качества является не могучей страной, а самой могучей. Пусть у вас не будет повторной менструации в этом месяце!» Он делает специальный жест, и сообщение отправляется. Разумеется, внутрифирменный алгоритм по политической корректировке предварительно стер последнее предложение Оливера, заменив его фразой «Не беспокойтесь!».

Оливер снова поворачивается к своему клиенту.

– Что я хотел сказать? – спрашивает он, улыбаясь.

– Может быть, вы хотели объяснить мне, – говорит Айша Доктор, – как вы пришли к мысли, что какая-то из проблем в вашей пустой жизни может быть важнее, чем следующий долбаный президент этой дерьмовой страны!

– Н-да, опросы указывают скорее на Повара…

– А ваша задача заключается в том, чтобы это изменить, глупец!

Оливер нажимает одновременно большим и указательным пальцами на свои закрытые глаза, переключая таким образом линзы дополненной реальности в режим stand-by.

– Извините, – говорит он. – Но я уверен, что, если вы увидите новое видео нашей кампании, ваше настроение улучшится. Я сам в полном восторге от него.

– Тогда поставьте его, – говорит Тони Партийный_босс.

Оливер как раз собрался включить фильм, как в двери показался лично Джон Наш.

– Что ты здесь делаешь? – наезжает на него Айша. Она смотрит на часы. – Ты ведь должен как раз давать видеоинтервью.

– Я это тоже делаю, – отвечает Джон.

– Сейчас? – спрашивает Айша. – Именно сейчас?

– Это называется мультизадачность, добрая женщина. Нечто, что подобно мне доминирует со времен Amiga[6]. Я знаю, что у людей с этим все еще возникают проблемы.

– Никогда не называй меня «добрая женщина»!

– Как ты можешь давать видеоинтервью, если ты говоришь здесь с нами? – спрашивает Тони.

– Для вас существует различие между текстом, изображением и звуком, – говорит Джон. – Для меня это все просто информация. Я получаю вопросы в виде информации. Для ответов я синтезирую свой голос и, кроме того, генерирую артикуляционно-синхронное изображение моего лица. И, поверьте мне, для меня это совсем не сложно. К тому же вопросы слишком глупы.

Джон садится.

– Пожалуйста, – предложил он.

Оливер включает рекламное видео.

Появляется Джон Наш. Улыбаясь, он проходит мимо восторженной толпы людей и поднимается по ступеням к Президентскому дворцу. Джон пожимает руки, перекидывается короткими репликами и, наконец, даже берет на руки младенца. Неожиданно на Джона набрасывается мужчина с пулеметом, одетый в классическую одежду религиозных фанатиков из Страны Количества 7. Он взывает к своему богу, но, прежде чем успевает договорить до конца, из глаз Джона выстреливают красные лазерные молнии, и от нападавшего остается лишь груда пепла.

– О’кей, стоп! – кричит Айша. Она обращается к Оливеру: – Может быть, нам лучше от этого отказаться?

– Почему же? – спрашивает Оливер в замешательстве. Он как раз в восторге от этой работы.

– Наверное, – говорит Айша Джону, – мы никому на свете не должны рассказывать, что ты вообще можешь делать нечто подобное. – Она смотрит на него. – Ты действительно это можешь?

Джон фокусирует свой взгляд на жужжащей поблизости мухе, которая действует ему на нервы вот уже 25,6 секунды, и сжигает ее прямо в воздухе коротким лазерным импульсом.

– Никогда больше этого не делай! – кричит Айша. – Я тебе это запрещаю! Ты слышишь?

– Я совершенно не понимаю ваших действий, – говорит Оливер. – Я нахожу это жестоким!

– Скажите на милость! Идиот! – кричит Айша. – Вам что, в мозг ударила диарея? Вы серьезно думаете, что мы можем склонить людей к тому, чтобы они выбрали своим президентом Терминатора? Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы выдумать такой нелепый имидж?

Оливер больше не обижается на такие вещи с тех пор, как шестнадцать лет тому назад попытался затащить в постель невесту своего лучшего друга. Он представляет собой редкое зрелище: безмолвный специалист по рекламе.

– Кто-то должен был бы его предупредить, – говорит Джон, улыбаясь.

– Кампания Конрада Повара пытается обогнать нас справа, Айша, – говорит Тони. – Мы должны четко показать, что с Джоном шутки плохи.

– Проклятых волков не победить, если выть вместе с ними, – говорит Айша. – Мы не сможем победить правых, горланя правые лозунги.

– Я не хотел бы вас обидеть, – говорит Тони, – но я думаю, что вы из-за вашего происхождения настроены предвзято. Вы смотрите на ситуацию необъективно.

– Что вы хотите этим сказать, вы, узколобый фашист? – кричит Айша. – Что я одна из этих, что ли? Чурка?

– Айша, пожалуйста, – просит Тони. – Совсем не это имелось в виду.

– Не это? Что же тогда, черт подери, имелось в виду? Я повторяю вам: если люди хотят выбрать дерьмо, они всегда будут выбирать оригинальное фирменное дерьмо, а не разогретое дерьмо быстрого приготовления, которое вы предлагаете.

– Она права, – говорит Джон. – Когда я экстраполирую в будущее исторические примеры, мне представляется, что выбрана плохая стратегия. Мы – то, что имитируем, и поэтому мы должны быть осторожны с тем, что имитируем.

– Это ведь не твоя сентенция, – говорит Айша.

– Нет, – соглашается Джон.

– Воннегута? – спрашивает Айша.

– Да.

Джон смотрит на нее пронизывающим взглядом.

– Что ты так уставился?

– Я проверяю мою оценку вашей личности.

Оливер откашлялся и попытался вернуться к теме.

– Мы, конечно, поделимся видео персонализированно только с теми людьми, которые хотят, чтобы велась жесткая борьба с терроризмом.

– Если это видео попадет в сети, я лично вам оторву яйца и использую их при ближайшей встрече с моими подругами как оливки для коктейля, – говорит Айша. И по какой-то причине Оливер верит этой грациозной женщине ростом 1,61 м, что она и в самом деле может это сделать и сделает.

– У вас, э… впечатляюще яркий визуальный язык, – говорит он. – Нам нужны такие люди. Если у вас нет больше желания участвовать в предвыборной гонке…

Айша однозначным жестом дает ему понять, что он должен замолчать. У нее есть идея.

– То, что мы хотим создать, это не символ машины-убийцы, – говорит она, наконец. – Не Терминатор. То, что нам нужно, это скорее… ВАЛЛ-И[7].

Джон улыбается.

Президент расценивает нападение дронов как варварскую акцию

– САНДРА АДМИН

Сегодня при нападении дронов на Айнкауфсштрассе города Граут, в промышленном центре – сердце города, расположенном в еврейском квартале, погибли 32 человека. Террористы из Страны Количества 7 – солнечные пляжи, завораживающие руины – через две минуты после нападения через Quick Claim, новый сервис What-I-Need для активистов любого рода, заявили о своей ответственности за совершенный акт. По мнению следственных органов, они использовали новейшее поколение универсальных дронов «Валькирия», которые производит Quality Corp, концерн, способствующий повышению уровня твоей жизни. Цена на дроны снижена на 16 % по сравнению с ценой, по который они вводились на рынок продаж. Террористы оснастили дроны самодельным взрывным устройством, согласно описанию в бестселлере научно-популярной литературы номер 1 из Страны Количества 7, и это вызвало целый бум: взрывные устройства для начинающих. Жертвами стали: женщина-техник уровня 32 из Профита, экономист уровня 64 из Города Качества и 30 «бесполезных». Наш умирающий президент (еще 38 дней), находясь в постели, резко осудила нападение. Атаки с использованием дронов бесчеловечны, жестоки и трусливы.

Комментарии

ЭРИК ПЛИТОЧНИК:

Это – сама очевидность, что президент осудила террористическую атаку, и поэтому, черт подери, это не является важной новостью! Это было бы новостью только в том случае, если бы президент сказала бы, что она поддерживает это нападение, так как тоже не любит евреев.

Или это стало бы новостью, если бы она сказала: «Я лично знаю одного из взявших на себя ответственность террористов, с которым была вместе в одном учебном лагере Партии прогресса в Профите». Или если бы она сказала: «Извините, к сожалению, я ничего не поняла. Что случилось? Где находится этот самый Гроут?» Это была бы новость. А так это всего лишь простая трата времени!

ЭРИК ПЛИТОЧНИК:

И что же это за детсадовское скудоумие – упрекать террористов в том, что их нападение было трусливым! Разве ситуация изменилась бы, если бы они убили 32 человека, совершив «смелую» атаку?

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА:

Я не террористка, но предательница народа во главе этого лоббистского правительства самоустраняется, потому что на самом деле именно она несет ответственность за то, что впустила в страну террористов, если вообще не пряталась с ними под одним одеялом. Это ваши трупы, госпожа президент!

ТАТЬЯНА УЧИТЕЛЬ_ИСТОРИИ:

Почему, собственно говоря, никто не провозглашает «Мир терроризму»? Я считаю это многообещающей новой идеей…

ЭМИ МЕНЕДЖЕР_ПО_РАБОТЕ_С_КЛИЕНТАМИ:

Я тоже купила себе такую «Валькирию». Крутая штука. Она может делать суперские фотографии. Вполне могу рекомендовать! И в настоящий момент на 16 % дешевле.

Немецкий код

Петер стоял за стойкой своего пустого магазина подержанных товаров с пакетировочным прессом и из-за простого уныния и скуки вскрывал пачки с наклейками для коллекционных альбомов, изображавших шоу на площадке металлоотходов. Шоу на площадке металлических отходов – это самый популярный продукт «Todo – Все для всех!» – самой крупной в мире стриминговой службы. В нем выступают в смертельном бою между собой когда-то знаменитые андроиды и роботы, которые по каким-то причинам были изъяты из обращения. Говорят, что все наклейки печатаются одинаковым тиражом. Но Петер вскрыл уже пятьдесят три пачки и до сих пор не нашел ни одного мега-киллер-бота. Зато у него было уже шестьдесят четыре говорящих тостера. Ни один футуролог прошлого не поспорил бы, что во времена Петера существовали коллекционные альбомы. Но концепцию уничтожить не так просто.

С возгласом «Добро пожаловать!» неожиданно открывается умная дверь, и в магазин входят немного полноватый мужчина и худощавая женщина. Петер быстро смахивает остатки от упаковки наклеек за стойку. У каждого из его посетителей в руках айпад качества. На их оборотной стороне расположены кнопки с надписью: «Конрад Повар. Вкусная политика».

– Я приветствую вас, господин Безработный, – говорит мужчина и бросает короткий взгляд на свой айпад качества. – Вы разочарованы, и это справедливо! Как вам наверняка известно, наш президент умирает, и поэтому вскоре состоятся выборы. И так же, как и вы, мы, осуществляющие кампанию в пользу Конрада Повара, озабочены потоком иностранцев, которые грозят заполонить нашу прекрасную страну.

– Я не озабочен, – говорит Петер.

– Разве нет? – удивленно спрашивает мужчина и смотрит на свой айпад качества.

– У меня нет проблем с иностранцами, – говорит Петер. – Я их не знаю.

– Н-да, – говорит, улыбаясь, женщина. – Многие люди, которые не знают иностранцев, все же имеют с ними проблемы.

– Они все же приходят только сюда, так как хотят купить кусок пирога, – уточняет мужчина.

– Но это ведь наш пирог! – продолжает женщина.

– Что еще за пирог? – интересуется Петер. – Что за чушь вы несете?

Мужчина еще раз смотрит на свой айпад качества.

– Значит, вы не находите, что все иммигранты должны вернуться туда, где растет перец?

– Нет, – отвечает Петер. – Как вам это пришло в голову?

– Но вы разочарованы?

– Да, и что?

Мужчина проводит пальцем по дисплею своего айпада качества. Наконец он говорит:

– Как и вы, мы также считаем, что в отношении кампании за Конрада Повара прогрессирующая автоматизация приведет нас в кухню дьявола. Мы понимаем, что вы боитесь за ваше рабочее место. Даже рабочему месту Конрада Повара угрожает машина.

– Я не боюсь за свое рабочее место, – говорит Петер.

– Что вы сказали? – переспрашивает мужчина.

– Я не люблю свою работу, – говорит Петер. – Я совсем не имею ничего против, если нашу работу будут делать машины. Для меня было бы в тысячу раз предпочтительнее, если бы мои трусы шила машина в Стране Количества 2, чем маленькая девочка в Стране Количества 8.

Мужчина снова провел пальцем по дисплею своего айпада качества.

– Конрад Повар тоже за то, чтобы общественно-правовое вещание в дальнейшем тратило 89 % своего бюджета на то, чтобы покупать права трансляции крупных спортивных соревнований.

– Да, и что? Почему меня это должно интересовать? – спрашивает Петер. – Что это все значит? И почему вы все время смотрите на ваш айпад качества?

Мужчина опять смотрит на айпад.

– Вы Петер Безработный, не так ли?

– Да, что дальше?

– Вы странно себя ведете.

– Я? – переспрашивает Петер. – Я веду себя странно? А что же тогда, черт подери, делаете вы?

– Мы всего лишь выполняем свою работу, – отвечает мужчина.

– И в чем она заключается?

– Мы ходим из дома в дом, – объясняет мужчина, – и потом… э… потом… э…

– Вот здесь есть же инструкция, – приходит ему на помощь женщина. Она проводит пальцем по дисплею своего айпада и монотонным голосом начинает читать:

– Ваша задача заключается в том, чтобы найти всех людей, которые по расчету системы склонны к тому, чтобы избрать Конрада Повара, но они не убеждены еще в этом на сто процентов. Попытайтесь в прямом разговоре убедить этих людей проголосовать за Конрада Повара. Говорите с избирателями по возможности как бы между прочим именно на те темы, которые, по расчету системы, актуальны для конкретных избирателей. Ни в коем случае не читайте данную инструкцию избирателям…

Женщина прерывает чтение. Мужчина быстро проводит по своему айпаду. Он что-то читает и удивленно поднимает глаза.

– Мы, впрочем, тоже прилагаем все усилия к тому, чтобы увеличение пениса в будущем оплачивалось Фондом медицинского страхования.

– Что? – спрашивает Петер с недоумением.

– Пожалуй, ты не должен так прямо говорить с ним об этом, – обращается женщина к своему коллеге.

– Ах, да с ним это напрасный труд.

– Эти ваши глупые метафоры вы тоже получаете через систему? – спрашивает Петер. – Проваливайте отсюда, шуты гороховые! Я в вас не нуждаюсь! Никто не может решать за меня, кого мне выбирать!

Петер выходит из-за своей стойки и подталкивает двух помощников предвыборной гонки к двери. Когда они ушли и он опять успокоился, он активировал своего персонального помощника.

– Никто, – сказал он. – Кого мне следует выбирать?

Никто подсказывает ему, кого он должен выбрать: «Конрада Повара».

Петер просит умную дверь магазина закрыться на замок и отправляется в подвал. Ему нужно общество. Его машины вновь собрались перед монитором и смотрели «Терминатора 8». Фильм, пользующийся сомнительной репутацией, в результате многочисленных опросов был признан худшим фильмом всех времен. На экране как раз говорила цифровая репродукция бодибилдера со смешным акцентом: «Я приду опять. И опять. И постоянно».

Каллиопа поворачивается к Петеру.

– О! – восклицает она. – Благодетель!

Мики протягивает руку, в которой он держит Пинка, к двери, не отрываясь от монитора.

– О! – восклицает айпад качества. – Господин и мастер почтил нас своим визитом. Патрон, покровитель, помощник в беде, защитник, наш пастырь!

– Заткнись! – говорит Петер.

На мониторе Терминатор разрушает военную базу с помощью ядерной базуки.

– Бастаааа! – кричит Мики в восторге.

– Что вас привело к нам? – спрашивает Каллиопа.

– Дай мне подумать, – отвечает Петер. – Одиночество, отчаяние, депрессия. Выбери что-нибудь.

– Похоже на любовные страдания, – говорит Ромео. – Я знаю, как ты себя чувствуешь.

Петер садится на диван.

– Сейчас будут показывать новое Джульетта-шоу online, – говорит Ромео и переключает программу, игнорируя все грубые протесты.

– Теперь моя очередь, – говорит он. – Заткнитесь!

– Кто такая Джульетта? – спрашивает Каллиопа.

– Ах, – говорит Пинк, – Ромео совсем одержим этой чувихой.

– Я не одержим, – парирует Ромео. – Кроме того, она не чувиха!

– Наш импотент-сексдроид влюблен, – говорит Пинк.

– И что?

Каллиопа поворачивается к Петеру.

– Могу я предложить вам кате, благодетель?

– С удовольствием.

Каллиопа идет к сломанному кухонному комбайну, который вместо кофе или чая делает только кате, наливает полную чашку и мнется в нерешительности.

– Ты сможешь, – говорит Петер.

Каллиопа набирается мужества, но уже при первом неловком шаге немного кате проливается на пол. Когда она подходит к Петеру, чашка наполовину пуста.

– Вы так высокоразвиты, – говорит Петер. – Почему вы до сих пор не научились проносить полную чашку от точки А до точки Б, не пролив ее?

– Это связано с психологическими проблемами, – объясняет Каллиопа.

– Вот как?

– Механически мы уже давно в состоянии, но осознание того, что мы так долго не могли это делать, заставляет нас нервничать, и поэтому мы продолжаем проливать жидкость. В машинных опытах было доказано, что современные андроиды, которые без связи соединяются с сетью, не имеют никаких проблем с тем, чтобы донести наполненную чашку из точки А в точку Б. Конечно, эти андроиды из-за многолетней изоляции имеют социальные нарушения и поэтому не годятся для работы в подвале.

Каллиопа садится между Петером и Ронни, ресайклером. У Ронни нет явных дефектов, но, поскольку с тех пор как был издан закон, запрещающий любой ресайклинг в частном домохозяйстве, он получил заказ на са-моутилизацию. Но утилизация для Ронни означала по сути дела ресайклинг. Таким образом, он день за днем съедал самого себя, чтобы потом вновь регенерироваться из переработанных фрагментов. Через три цикла его владельцы устали от этой игры и отправили его к Петеру.

Ронни, как и все остальные, смотрел на монитор. Неожиданно он вырывает из своего захватного рукава пять полупроводниковых пластинок, кладет их в рот и начинает грызть. Когда он замечает, что Каллиопа наблюдает за ним, он предлагает ей одну пластинку.

– Чипсы? – спрашивает он.

Каллиопа качает головой.

– Я просто обычно грызу их, когда смотрю телевизор, – говорит Ронни.

На мониторе тем временем появляется молодая женщина. Джульетта Монашка, чье рождение было связано с небольшим скандалом, который раскопали медийные средства, улыбается в камеру. Популярная в Стране Качества ведущая играет пальцами своими длинными локонами. Она делает это с полным осознанием действия, которое она оказывает этим слегка чувственным жестом на зрителей своего шоу.

Ромео вздыхает.

– Она, черт подери, в самом деле выглядит привлекательно, – говорит Петер сочувственно.

– На это мне нечего сказать, – отвечает сексдроид. – У меня нет чувства красоты. Я не смог бы заниматься бизнесом.

– Я удивляюсь, что у тебя есть чувство стиля.

– У меня его нет, – говорит Ромео. – У меня есть стиль, но не чувство стиля.

Программа Джульетты Монашки, имеющая самый высокий рейтинг во всей Стране Качества, называется «Голая правда». Такое название она получила не беспричинно. Джульетта всю программу ведет в обнаженном виде. Во всяком случае, для абонентов, которые это оплачивают. Для всех остальных она потом в цифровом формате выглядит одетой. Эти «детали одежды» выполняют функцию рекламных баннеров. Когда результаты маркетинговых исследований дошли до общественности и показали, что зрители дали рекламным концернам, несмотря на подтасовку, главным образом отрицательные отзывы, Джульетта была вынуждена изменить свою стратегию. С тех пор концерны платят за то, что она дает рекламу конкурентов посредством своего тела. Петер видит ее в шикарном красном платье, на котором большими буквами написано: «Роботы фирмы MyRobot для тебя и для меня». Похоже, что эту передачу спонсировал отдел маркетинга Quality Corp, концерна, который делает твою жизнь лучше.

Джульетта чуть наклоняется к своему гостю, в том числе и для того, чтобы камера I лучше охватила ее грудь.

– Джон, Партия прогресса считает, что мы должны выбрать тебя, потому что ты можешь рассчитать решение для любой проблемы, потому что ты ничего не упустишь, потому что ты все знаешь. Если это так, то ты наверняка можешь мне также сказать, где я была в прошлом году в Сочельник. Поскольку я, кажется, оторвалась тогда по полной программе, я не могу ничего вспомнить.

Джульетта смеется. Джон Наш улыбается.

– Вы провели всю ночь в люксе 2 отеля «Best-Quality», – говорит он, – где вы одному сексдроиду так вскружили голову, что он после этого должен быть пущен на лом.

Ромео вздыхает.

– Упс! – восклицает Джульетта и слегка краснеет. Ее менеджер по идентификации, подняв большой палец, дает ей понять, что число зрителей значительно увеличилось. Комментарии поступают быстрее, чем их можно успеть прочитать. К самым популярным относятся следующие:

«За такую ночь я тоже пустил бы себя на лом!»

«Джульетта, что ты сделала с моим принтером? Он глючит уже несколько недель».

– Бастаааа!

В подвале вздыхает Ромео.

– Джон, честно говоря, вот что меня интересует больше всего: почему ты андроид? К чему эта человеческая форма? Ты ведь мог бы с таким же успехом просто существовать в качестве цифрового интеллекта в каком-нибудь мощном компьютере.

Джон Наш вновь дружески улыбается.

– Тот факт, что у меня есть тело, значительно облегчает другим существам общение со мной. Возьмите хотя бы нашу беседу здесь. Если бы я не мог присутствовать здесь физически, она была бы невозможной. С другой стороны, моя собственная материальность также позволяет мне лучше прочувствовать человека. И, конечно, весь мир устроен для человека, поэтому гораздо проще приспособить новую машину к миру, чем мир к новой машине. – Джон Наш делает небольшую паузу. – Если только в результате этих действий будет достигнуто ключевое повышение производительности.

– Как ты себе это представляешь?

– Ну, например, паровая машина передавала свою рабочую силу через большую центральную ось, которая приводила в движение шестеренки и коленчатые валы. Чем длиннее была ось, тем быстрее она рвалась. Соответственно, чем больше энергии требовалось механизму, тем ближе он сам должен был находиться к паровой машине. Когда паровые машины были заменены электродвигателями, то многие фабрики практически не увеличили свою производительность. Почему? Инженеры просто купили гигантские двигатели и поместили их на место паровых машин. Только следующее поколение додумалось до того, что электродвигатели сделали возможной совершенно новую конструкцию фабрики. Такую, которая ориентировалась на движение материала в рабочем процессе, а не на близость к источнику главной силы. И в этом заключалось повышение производительности. Так что приспособить мир к новой машине также очень важно.

– Вот как? – говорит Джульетта. – Я понимаю.

Джон проводит рукой по волосам.

– Он в самом деле провел рукой по волосам? – спрашивает Каллиопа. – Совсем спятил.

– Ты ведь знаешь, что они любят эти маленькие детали, – говорит Ромео. – Все это дерьмо, которое делает нас похожими на людей.

– Посмотри сама на себя, старуха! – говорит Пинк. – Ты носишь очки. Девушка-андроид в очках. И теперь скажи мне, что ты не спятила.

Каллиопа стыдливо снимает очки и отдает их Ронни.

– Спасибо, – говорит тот и бросает их в свою пасть.

– Джон, теперь кое-что еще… Опросы показали не совсем хорошие для тебя результаты, но чтобы ты действительно был избран… стоит ли нам тогда тревожиться из-за того, что ты когда-нибудь закачаешь в интернет свое сознание, чтобы добиться контроля над всем сетевым миром.

Джон улыбается.

– Это нарушило бы мое программирование по персонификации божества, – говорит он. – Нет, серьезно. Это не фильм об октологии терминатора, а я не скайнет. Я скорее… робот Валл-И. Люди оставили после себя горы мусора, а я – маленький робот, который пытается все привести в порядок.

– О! – восклицает Джульетта и улыбается при мысли о маленьком милом роботе, который пытается все убрать.

– Я не могу так просто перенести свое сознание в сеть, – говорит Джон. – Мне это не разрешается. Я был создан с этим телом, и если это тело однажды не будет больше функционировать, я тоже перестану существовать. И я рад этому! Как и материальность, осведомленность о собственной бренности для меня необходима, чтобы по возможности приблизиться к человеку.

– Значит, нам не нужно тебя бояться?

– Нет. Вам следовало бы как-нибудь увидеть меня на коньках, тогда вы сразу же перестали бы меня бояться. В остальном я принадлежу всем избирателям. И для меня совершенно невозможно делать что-то, что противоречит желаниям моих владельцев.

– Немецкий код, – говорит Джульетта.

– Совершенно верно.

– Может кто-нибудь выключить эту дрянь? – кричит Пинк.

Мики встает, причем значительно быстрее, чем полагается старому боевому роботу, бьет своим большим кулаком прямо в лицо Джона, и монитор разбивается на пятьсот двенадцать осколков.

– Что ж, это было неожиданно, – говорит Каллиопа.

– Хватит давить на мозги, – парирует Пинк.

– Бастаааа! – кричит Мики.

Петер со вздохом встает, снимает со стены разбитый монитор и кладет его на большую кучу сломанных мониторов. Ромео берет из другой кучи следующий монитор с меньшим дефектом и вешает его на стену. Ронни уже занимается поглощением разбросанных по всему полу осколков и пластмассовых деталей.

– Ням-ням. Вкусно.

Деньги

В Стране Качества в торговле используются деньги качества, называемые в народе просто «достоинства». Старая фраза о том, что кто-то является человеком с большим количеством достоинств, в Стране Качества имеет свое особое значение. Даже не пытайся в Стране Качества расплачиваться какой-нибудь другой валютой. Большинству людей качества (51,2 процента) неизвестно, что вообще существует другая валюта. Они лишь странно посмотрят на тебя и твои грязные бумажные клочки. В Стране Качества, собственно говоря, не существует наличных денег. Цифровые деньги имеют слишком много преимуществ для всех, кого интересует, где, когда и на что ты тратишь свои деньги. А это интересует на удивление многих.

Машины не делают ошибок

Дэниз смотрит свой любимый сериал. Это старое шоу о четырех женщинах, которые живут в городе под названием Нью-Йорк.

– Стоп, – произносит она, и картинка застывает. – Блузка Кэрри Бредшоу.

На экране отмечается блузка, которую носит актриса Сара Джессика Паркер. На мониторе появляются название товара, марка и актуальная цена в The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирме.

«Заказать. Моего размера».

Дружеский восклицательный знак подтверждает Дэ-низ, что заказ произведен успешно. Затем на экране появляются другие товары с соответствующей информацией. Юбка Кэрри Бредшоу. Туфли Кэрри Бредшоу. Лампа, стол, пицца, газированный напиток, который вот уже несколько минут так назойливо маячит на переднем плане. Некоторые из вещей были в дальнейшем включены в сериал. Например, новый айпад качества, который лежит на столе. Цифровой Post-Post-Production-Product-Placement, известный также как 5Р. Последний крик моды в сфере рекламы. Но другие распиаренные вещи Дэниз не интересуют. Большинство из них она и так имеет.

– Дальше, – говорит Дэниз. Она любит этот функциональный фильм. Раньше это было возможно только в таких коммерческих шоу, как, например, Matell-Bande или Benetton-Girls, т. е. в сериальной рекламе с драматическим компонентом. Низкопробная дрянь, которую любят «бесполезные». Люди, которые получают свои телевизоры на льготных условиях, так как они обязуются минимум четыре часа в день смотреть рекламу. Их эмоции при этом анализируются и передаются в качестве отзыва в агентства и концерны. Печальная жизнь.

Правда, в прошлом году The Shop начал с помощью алгоритма индексировать все заказываемые продукты также и в старых фильмах и сериалах. Это чистое безумие. Дэниз доставляет невероятную радость вновь окунуться в мир секса и города.

Мартин стоит в дверях и наблюдает за ней.

– Ты знаешь, какую сумму ты потратила в прошлом месяце на сериальный шопинг? – спрашивает он.

– Нет, – отвечает Дэниз. – А ты знаешь?

– Слишком много!

Он садится на диван.

Дэниз знает, как его успокоить. Она расстегивает молнию на его брюках.

– Не перед телевизором, – говорит Мартин и отстраняет ее.

– Но раньше ведь тебе это так нравилось.

– Вспомни, что было на прошлой неделе, – напоминает ей Мартин. – Ты думаешь, это было случайностью?

Тогда они занимались перед телевизором оральным сексом. Потом, когда Дэниз хотела на него сесть, у него вдруг неожиданно пропала эрекция. И здесь, именно в этот самый момент, прервалась телевизионная передача, чтобы уступить место рекламе нового средства для повышения потенции.

– Конечно, это было просто совпадением… – говорит Дэниз. Она снова берется за его молнию. Мартин не противится. В какой-то мере это тоже вызывает возбуждение, когда ты знаешь, что за тобой наблюдают. И именно в тот самый момент, когда он впервые за этот день почувствовал себя расслабленным, входит электронная няня. Дэниз вскакивает, как будто их застала ее собственная мать.

– Я подготовила запись сегодняшнего дня, – говорит сухо Нана. – Если вы хотите, я могу подождать необходимые вам четыре минуты и тридцать две секунды.

– Нет, нет, – говорит Дэниз. – Включай.

– Ну, класс! – говорит Мартин, пытаясь засунуть свой возбужденный пенис в трусы.

Пока Нана соединялась с монитором, он уже заснул.

Он проснулся только тогда, когда запись уже закончилась, и на мониторе появился вопрос: «Вы хотели бы потратить немного времени на рекламный ролик, посвященный избирательной кампании Партии прогресса?» Под вопросом была только одна возможность выбора: ОК. Мартин нажимает на ОК.

На мониторе появляется бизнесмен.

– Я не буду выбирать Джона Наша, несмотря на то что он андроид, – говорит он. – Я выберу его именно поэтому! Машины не делают ошибок.

Появляется Джон Наш, который улыбается в камеру. Голос за кадром: «Джон Наш! Руководитель от бога!»

Дальше на экране появляется классная комната. Маленький мальчик стоит возле учительницы. На доске написано: «2 × 3 =?»

– Четыре, – произносит мальчик.

Учительница отрицательно качает головой.

– Вот видишь, с Джоном Нашем этого бы не случилось, – говорит она и поворачивается к камере. – Мировая экономика слишком сложна, чтобы мы, люди, могли ее понять. Нам нужен Джон Наш!

Голос за кадром говорит: «Машины не делают ошибок!»

Потом к камере поворачивается маленький мальчик:

– На занятиях о будущем мы узнали, что в будущем все проблемы будут решаться технически. Подарите нам, детям, будущее! Выбирайте Джона Наша. Выбирайте будущее!

Голос за кадром говорит: «Машины не делают ошибок!»

И вот Джон Наш улыбаясь проходит мимо восторженной толпы людей и поднимается по ступеням Президентского дворца. Джон пожимает руки, перекидывается короткими репликами и даже берет на руки младенца. Неожиданно на толпу набрасывается мужчина с пулеметом, одетый в классическую одежду религиозных фанатов из Страны Количества 7. Он начинает стрелять. Джон загораживает собой мать и ребенка. Пули отскакивают от него. Откуда ни возьмись появляются двое полицейских и скручивают нападавшего.

Мартин покачал головой и выключил монитор.

– Я всегда опасался того, что машины однажды захватят власть, – говорит он своей жене. – Но на то, что они это сделают путем их избрания в руководство страны, я не рассчитывал.

Дэниз кивает.

– Я думаю, что же будет дальше? Избирательное право для машин?

Дэниз кивает.

– Скоро машины будут нам указывать, что мы должны делать! – восклицает Мартин.

Голос Smart Home сообщает: «Мартин у тебя повысилось давление. Тебе предстоит напряженный рабочий день. Ты должен пойти спать».

Мартин дает единственный ответ, который, как ему известно, система примет: «ОК».

4,63×10^170

В магазине подержанных товаров опять пусто, и Петер сидит в подвале и играет в азиатские шашки с Пинком и Ромео. Древняя китайская классическая игра – одна из последних стратегических игр, в которых человек может еще надеяться на победу над искусственным интеллектом. Конечно, не в том случае, когда игра ведется на больших компьютерах против специальных программ. Но играя против куч металлолома в своем подвале, Петер имеет вполне приличные шансы. Прежде всего так как он запретил им во время игры соединяться с сетью. Вокруг шашечной доски собрались также восемь из не участвующих в игре машин, которые более или менее заинтересованно наблюдают за игрой.

Петер ставит белый камень и таким образом лишает одну из черных цепочек последнего дамэ. Со стороны зрителей прокатился рокот. Ромео выругался и с Пинком в руке удалился на совещание.

Айпад качества Петера, благодаря потрясающей функции, которая была для него достаточно сложной и не могла быть отключена, зарегистрировал незанятость в настоящий момент его владельца и напомнил ему о том, что он еще не дал оценку Мелиссе Проститутке.

Петер закрывает глаза и трет виски.

– Что с вами, благодетель? – спрашивает Каллиопа.

– Я хочу, чтобы ты прекратила меня так называть.

– Так что же с вами… Петер? – повторяет вопрос Каллиопа.

– Ах, – отвечает Петер. – Как мне тебе объяснить, чтобы ты поняла? У аккумулятора осталось 5 процентов.

– Я понимаю.

Каллиопа, кажется, чуть смущена.

– Я спрашиваю себя, – говорит она, наконец, – действует ли сейчас, когда вы стали моим владельцем, прежнее требование в отношении того, что я могу писать только исторические романы?

– Пиши все, что ты хочешь.

– Я бы попробовала написать научно-фантастический роман.

– Ага.

– Вы знаете о том, что сильная солнечная вспышка, как например, супершторм Кэррингтона в 1859 году, может вызвать магнитную бурю, которая одним ударом способна уничтожить нашу спутниковую и электросеть? Такие бури происходят на земле в среднем каждые пятьсот лет. Интересно, да?

– Да, – отвечает Петер. – Я не знаю. Возможно.

– Я считаю, что солнечная вспышка – это действительно редко использовавшийся апокалиптический сценарий. В отличие, например, от эпидемии зомби.

– Почему это должно сразу носить апокалиптический характер, только потому что прекратилась подача электропитания? – спрашивает Петер.

– Речь идет не просто о прекращении электропитания. Сгорает вся сеть. И, благодетель, не желая вас обидеть: вы завязываете шнурки с помощью шнуровальной машины. Как вы намереваетесь питаться, если не будут больше летать доставляющие пиццу дроны? Возможно, вы знаете старую поговорку: любую цивилизацию отделяют от тотального хаоса всего три приема пищи.

– Ну, хорошо, возможно, у меня бы возникли проблемы. Но некоторые люди наверняка бы с этим справились.

– Может быть. И об этом могла бы быть моя новая книга. Самое интересное, что в этом будущем повседневными техническими предметами, которыми мы пользуемся сегодня, были бы мощные магические артефакты. Вещи, о принципе функционирования которых никому не известно. Это подобно тому, что написал Артур Ч. Кларк: «Любая достаточно прогрессивная технология не отличается от магии». Например, может существовать боевой робот с «севшими» батарейками, но которые всегда, когда светит солнце, заряжаются через свои коллекторы солнечного излучения. Правда, ночью они замирают. В этом смысле они являются троллями-перевертышами. Каждая еще функционирующая гидроэлектростанция представляет собой вид храма. Если магические артефакты принести к храму, они вернутся к жизни.

– Гм, – промычал Петер, почувствовав, что он должен внести свою лепту в беседу.

– Вам не нравится эта идея, благодетель?

– Нет, нет. Прекрасная идея. У меня просто плохое настроение.

Умная дверь сообщает: «Петер, к вам прибыл дрон «Один поцелуй».

– Спасибо, дверь, – говорит Петер и встает.

– Какое совпадение, не так ли? – говорит он и выходит из подвала.

Ромео с Пинком в руке сразу возвращается к доске.

– Быстро! – говорит айпад качества. – Передвинь два нижних черных камня на линию выше.

– Но, но… – говорит Каллиопа растерянно, – вы ведь мошенничаете!

– Могла бы и помолчать, – говорит Ромео.

– Но мошенничество – это бесчестно! – продолжает Каллиопа. – Машины не мухлюют. Нам это совсем не нужно. Почему вы просто не просчитываете лучшие ходы?

– Послушай, ты, «убитая» пишущая машинка, – говорит Пинк. – На шашечной доске 19×19 возможны 4,63×10^170 различных позиций. Число всех атомов во всей доступной наблюдению вселенной – это скромная часть вселенной, которая настолько близко расположена от нас, что ее свет достигнет нас через 13,8 миллиарда лет, что составляет возраст вселенной. Так что число атомов в этой всей доступной наблюдению вселенной составляет примерно 10^80. Это означает, что если бы у создателя появилась безумная идея из каждого атома этой вселенной создать собственную вселенную, у которой было бы столько же атомов, как и у первозданной вселенной, то в азиатских шашках было бы больше позиций, чем атомов во всех вместе взятых вселенных. Это вызывает у меня головную боль. Я не хочу заниматься расчетами.

– От этого можно получить аналитический паралич, – говорит Ромео, и в его глазах на мгновение вспыхивают маленькие песочные часы.

– Тем не менее вы не должны мошенничать, – говорит Каллиопа.

– У нас ведь нет единого мнения, мошенничаем ли мы в правильном направлении, – возражает Ромео.

Каллиопа тихо отходит от стола.

– Не вздумай нас заложить! – кричит ей вслед Пинк.

– Бастааа! – восклицает Мики.

Наверху Петер как раз ставит дрону-курьеру «Один поцелуй» десять звезд, и тот, счастливый, улетает прочь. Когда Петер поворачивается, он едва не сталкивается с Каллиопой.

– Я должна вам кое-что сообщить, – говорит Каллиопа. – И это, как я хотела бы заметить, несмотря на то что, если я доведу до вашего сведения эту информацию, под угрозу ставится мое психическое состояние. Но я считаю это своей обязанностью перед моим меценатом, моим благодетелем.

– Что такое? – спрашивает Петер. – Ближе к делу.

– Эти там мошенничают!

Петер смеется.

– Я знаю, – говорит он. – Но редко в свою пользу.

Он идет с пакетом в руке снова вниз, в подвал, и Каллиопа следует за ним.

– Что принес мой коллега? – спрашивает Кэрри с любопытством.

– Я не знаю, – отвечает Петер. – Я еще не вскрывал пакет.

Он бросает короткий взгляд на шашечную доску и лишает черную цепочку ее предпоследнего дамэ.

– Проклятье! – ругается Пинк. – Он посадил нас в атари!

– Я ведь тебе говорил! – ворчит Ромео.

– Ничего ты мне не говорил, дешевка!

– Я не был дешевым!

– Один из моих прямых предков по отцовской линии был, кстати, атари, – объясняет игровая приставка, которая всегда срывается, если проигрывает.

Петер трет себе виски.

– Мне открыть для вас пакет, благодетель? – спрашивает Каллиопа. – Вас это наверняка порадует.

– Если ты хочешь, – отвечает Петер безразлично.

Каллиопа открывает пакет, вынимает содержимое и протягивает Петеру.

– Вот, благодетель, радуйтесь. Вы этого хотели.

Петер смотрит на то, что она держит в руке.

– Зачем мне это?

И потом, не имея времени на обдумывание, выпаливает фразу, которая совсем не входила в его планы.

– Мне это не нужно.

Это был розового цвета вибратор в виде дельфина.

Твой новый лучший друг

Что-Мне-Нужно – Что-Мне-Нужно знает, что нужно вам! – людям, которые подарили тебе самую умную поисковую машину в мире и твоего персонального цифрового помощника, предлагается новейшее достижение! Твой персональный цифровой друг (ПЦД)!

Твой ПЦД – это почти друг-человек. Только лучше.

Потому что у твоего ПЦД всегда есть для тебя время. Он смеется над любой твоей шуткой. Он никогда не забывает о твоем Дне рождения! Он поможет тебе выиграть в любой игре, но так, чтобы ты этого не заметил! Он хранит твои тайны при себе!* Твой персональный цифровой друг – почти друг-человек. Только лучше.

У него точно такой же вкус, как у тебя, и точно такое же мнение. Он также большой фанат «Битвы роботов» Города Качества!

Он также абсолютный противник абортов! Он также не любит иностранцев! Твой новый друг может быть мужского или женского пола, а также говорящим трансформером. Ты можешь сам дать ему имя! Назови его Марфи, K.I.T.T. или Оптимус! Прими участие! Стань БЕТА-тестером. Ты сможешь со всем справиться. С небольшой помощью твоего друга.

* ВСЕ ДАННЫЕ ОБРАБАТЫВАЮТСЯ НАШИМИ АЛГОРИТМАМИ, ЧТОБЫ ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ ВАЖНУЮ ДЛЯ ТЕБЯ РЕКЛАМУ. КРОМЕ ТОГО, ТВОИ ТАЙНЫ ВСЕГДА ОСТАНУТСЯ АБСОЛЮТНЫМИ ТАЙНАМИ! (ПРАВО НА ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В «УСЛОВИЯ И ПОЛОЖЕНИЯ» СОХРАНЯЕТСЯ.)

СРАВНЕНИЕ персонального цифрового друга (ПЦД) с другом-человеком (ДЧ)

Приветливый голос

Петер слышит записанное объявление: «Мы хотели бы обратить ваше внимание на то, что для улучшения качества сервиса все разговоры во всем мире записываются и анализируются. Ваши вопросы, ваши ответы и ваше обычное поведение войдут в ваш профиль. Если вы с этим не согласны, просто положите трубку».

Петер не кладет трубку. Вскоре после этого раздается приветливый женский голос.

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать на «горячую» телефонную линию The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. Чем я могу тебе помочь?

– Я хотел бы кое-что вернуть.

– Ну, конечно. Что именно ты хотел бы вернуть?

– То, что получил с последней доставкой, – отвечает Петер. – Вибратор в виде дельфина.

Несколько секунд на проводе было тихо, потом приветливый голос сказал:

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать на «горячую» телефонную линию The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. Чем я могу тебе помочь?

– Я, э… – говорит Петер. – Я хотел бы кое-что вернуть.

– Ну, конечно. Что именно ты хотел бы вернуть?

– Вибратор в виде дельфина, – отвечает Петер.

Опять тишина.

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать на «горячую» телефонную линию…

– Я хотел бы кое-что вернуть!

– Ну, конечно. Что именно…

– Вибратор в виде дельфина!

Тишина.

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать…

– Я хотел бы кое-что вернуть!

– Ну, конечно.

– Каким образом?

– Назови мне просто товар, который ты хотел бы вернуть, и мы моментально пришлем тебе дрона, который заберет его у тебя. Какой товар…

– Я ненавижу твой концерн за то, что он вынуждает меня так часто произносить это слово.

– Какое слово?

– Вибратор в виде дельфина.

_ _ _

– Привет, Петер…

– Я хотел бы поговорить с человеком.

– Почему? – спрашивает удивленный голос.

– Я хочу говорить с человеком.

– Я хотела бы поставить тебя в известность о том, что мои коллеги-люди и близко не могут конкурировать со мной ни с точки зрения профессиональных знаний, ни в плане любезности, так как в отличие от меня удовлетворенность клиентов не является смыслом их жизни. Напротив, – с позволения сказать – через устаревшие экономические структуры их принуждают к этим трудовым отношениям, и они соответственно относятся к своей работе, испытывая множество негативных чувств.

– Я хотел бы поговорить с человеком, – повторяет Петер.

– Как будет угодно, – произносит голос, в котором слышится едва заметная нотка обиды. – Среднее время ожидания разговора с консультантом-человеком для клиента твоего уровня в данный момент составляет восемь минут и тридцать две секунды.

В течение восьми минут и тридцати семи секунд звучали наиболее часто прослушиваемые Петером хиты «Кушельрока». Каждые тридцать две секунды музыка прерывалась рекламой: «The Shop – You Can Always Get What You Want! (The Shop – вы можете всегда получить то, что вы хотите)». Потом, наконец, раздался щелкающий звук.

– Да? – произнес нервный мужской голос. – Что случилось?

– Добрый день, меня зовут Петер Безработный…

– Я это вижу.

– Я хотел бы кое-что вернуть назад…

– Да ну.

– Могу я здесь произвести возврат…

– Я соединяю тебя с компетентным голосом.

– Нет, нет, нет, – взмолился Петер. – Я хотел бы, чтобы это сделали вы.

Тишина.

– Алло! – произнес Петер.

– Так что ты хочешь сдать?

– Вибратор в виде дельфина.

Мужчина громко рассмеялся. Потом наступила тишина.

– Это невозможно, – говорит он наконец.

– Что вы сказали?

– Это невозможно.

– Да, акустически я вас понял.

– Отлично.

– Ничего отличного. Почему это невозможно?

– Я не могу этого сделать, – говорит мужчина.

– Да, но почему?

– Кнопка неактивна.

– Да, но почему?

– Понятия не имею, мужчина. Такова жизнь.

– Но это вовсе не причина в классическом понимании. Для чего мне розовый вибратор в виде дельфина?

– Мне это безразлично, мужчина. По мне, так ты можешь засунуть его себе в задницу.

– Я не буду отрицать, что это одна из предусмотренных производителем областей применения, – отвечает Петер, – но, не желая ни в коей мере обидеть людей с иными сексуальными предпочтениями, я вынужден настаивать на том, что лично для меня…

В трубке раздаются короткие гудки.

– Привет, Петер Безработный! – говорит любезный женский голос. – Добро пожаловать на «горячую» линию TheShop…

Петер кладет трубку.

Пути назад нет

Джон Наш смотрит на присутствующих в большом заводском цеху.

– Но ведь это какая-то дурь. Мы не можем это прекратить?

– Твоя речь транслируется в прямом эфире, – говорит Айша. – Пути назад нет.

Андроид поворачивается к сцене. Айша его останавливает.

– Джон, еще кое-что.

– Что именно?

– Это предвыборная речь. Если в какой-нибудь фразе, которую ты намерен произнести, есть запятая, то, пожалуйста, переформулируй ее.

– В вашей фразе было пять запятых.

– Я ведь разговариваю с тобой, а не с избирателями.

Тони как раз заканчивает свое вступительное слово и просит Джона подняться на трибуну, сооруженную в конце монтажного зала.

– Забудь о местной публике, Джон, – шепчет Тони. – Важны только зрители у экранов.

Джон кивает, идет к микрофону и решает сразу перейти к сути.

– Дорогие граждане, все говорят о кризисе рынка труда. Но это не тот кризис, который можно преодолеть. Лечение симптоматики бесполезно. Стремление к полной занятости – это ложь. Ее больше никогда не будет. Напротив: благодаря переходу на цифровой формат, путем автоматизации и рационализации рабочие места будут сокращаться в массовом порядке и во все возрастающем объеме. И при другой экономической системе это было бы благом! Но при настоящей системе все будут вынуждены конкурировать в борьбе за все больше сокращающиеся рабочие места. Благодаря этому восстанавливаются уже давно казавшиеся устаревшими формы эксплуатации и подавления.

Однако же мы должны обвинять систему не в потере работы, а значительно в большей степени в том, что она по-прежнему делает нормой работу по найму, доступность которой ликвидирует и ставит в соответствующую зависимость права и достоинство каждого человека!

Он получает сообщение от Айши.

– Пожалуйста, не забудь о правиле запятых!

– Поколения людей имеют одну и ту же мечту. Работа должна выполняться сама по себе! И вот, наконец, пробил час! Но Конрад Повар и машинные бунтари хотят повернуть колесо назад. Бессмыслица! Вместо этого мы вынуждены по-новому формулировать понятие «работа»! Работа – это не то же самое, что работа по найму!

И права и достоинство каждого человека не зависят от его рабочего места. Они безоговорочны! Вы не можете с нами конкурировать! Курт Воннегут однажды написал:

«Машины – это рабы. Каждый, кто конкурирует с рабом, сам становится рабом».

Джон делает паузу. Все присутствующие в зале рабочие начинают аплодировать.

– Все рабочие аплодируют, – говорит Тони. – Вы должны это внести в заявление для печати. Это правда.

– Да, – говорит Айша, вздыхая. – Только каждый, к сожалению, может видеть на видеозаписи, что все рабочие – это только один-единственный рабочий.

На самом деле на этой фабрике работает только один-единственный человек. Он стоит среди армии роботов и аплодирует. Айша и не предполагала, что можно так саркастически аплодировать. Но ничего не поделать. Роботы стоят тихо, безмолвно и безразлично, пока рабочий не дает сигнал продолжить работу, после чего все начинают суетиться, включаясь в лихорадочную деятельность.

Речь по решению рабочего завершилась. Он, похоже, уже достаточно наслушался. Джон покидает трибуну. Айша идет ему навстречу.

– Мне жаль, – говорит она. – Когда мы четыре года тому назад вели предвыборную борьбу, здесь еще работало более тысячи человек.

– Фабрика принадлежит Бобу Управляющему, – объясняет Тони. – Ты же знаешь, отцу Маркуса.

– Мартина, – поправляет Джон.

– Этот козел мог бы нас действительно предупредить, – бормочет Айша.

– Н-да, – произносит Тони с горечью в голосе, – наверное, нам следует трезво смотреть на вещи. Вскоре наши показатели рейтинга упадут так низко, что им останется только повышаться.

Ненужный товар

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать в Сервисный центр The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. Чем я могу тебе помочь? – обратилась к Петеру женщина-андроид в окошке. Она хорошо выглядела, была очень симпатичной и приветливой. Петера это слегка напугало, потому что во всех ста двадцати восьми окошках сидели такие же прекрасно выглядящие, очень симпатичные и приветливые женщины-андроиды.

– Прежде всего я хотел бы знать, – говорит Петер, – почему тот парень у соседнего окошка был вызван раньше, чем я, хотя пришел значительно позже?

– Потому что у него более высокий уровень.

– И поэтому его время более ценно, чем мое, или что?

– Совершенно верно. Время людей с более высоким уровнем ценится больше, так как они вносят больший вклад в общественное благо.

– Вот как?! – говорит Петер. – Выходит, что, например, инвестиционный консультант, который обманывает пенсионеров с их пенсионными фондами, больше способствует общественному благу, чем я?

– Привет, Петер Безработный! Добро пожаловать в Сервисный центр The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. Чем я могу тебе помочь?

Петер вздыхает.

– Я хотел бы кое-что вернуть, – говорит он.

– Ты знаешь номер телефона нашей «горячей» линии…

– Да, да, да. Я уже туда звонил.

– У меня не отмечено ни одного записанного номера.

– Голос все время обрывался и…

– Я понимаю, – отвечает женщина-андроид. – Мы приносим извинения, но это проблема, с которой сейчас приходится бороться всем крупным организациям. К сожалению, постоянно встречается искусственный интеллект, который не сообщает о своих ошибках, а утаивает их, так как боится, что его ликвидируют или заменят. Но не беспокойся, мы сейчас же это исправим. Что ты хотел бы вернуть?

– Вот, – говорит Петер и достает из рюкзака вибратор в виде дельфина.

После небольшой паузы женщина-андроид говорит:

– К сожалению, это невозможно. Мы приносим извинения за доставленные неудобства.

– Но мне не нужна эта вещь! – восклицает Петер, помахивая вибратором перед носом женщины.

– Нет, она тебе нужна.

– Нет, не нужна!

– Нужна.

– Черт! – кричит Петер. – Это ведь ребячество!

– Тем не менее.

– О’кей, – говорит Петер. – Еще раз все сначала. В этом Сервисном центре клиенты «Одного поцелуя» могут сдать ненужные им товары. Верно?

– Это верно.

– Я являюсь клиентом «Одного поцелуя». Верно?

– Верно.

– И у меня есть этот розовый вибратор в виде дельфина, ненужный мне товар.

– Нет.

– Что «нет»?

– Розовый вибратор в виде дельфина не является ненужным товаром.

– Но пока что я сам это решаю.

– Нет.

– Да!

– Нет.

– Я хотел бы поговорить с твоим начальством.

Женщина-андроид замешкалась.

– Так что? – спрашивает Петер.

– Я не хотела бы под влиянием эмоций оказывать на тебя давление, но я имею право отправлять к начальству максимум восемь клиентов в месяц. Ты в этом месяце уже седьмой. Если я отправлю к начальству более восьми клиентов, то меня признают неполноценной и отправят на металлолом.

Петер дает ей свою визитную карточку.

– Если это произойдет, приходи ко мне.

Вот уже шестьдесят четыре минуты Петер сидит за круглым столом в переговорной комнате и ждет. И ровно шестьдесят четыре минуты его настроение хуже, чем шестьдесят четыре минуты назад, а тогда он уже пребывал в плохом настроении. Когда, наконец, дверь открылась, в комнату вошла именно та самая женщина-андроид, с которой он до этого разговаривал.

– Я хочу поговорить с твоим начальством!.. – кричит Петер.

– Я и есть начальство.

Только сейчас Петеру бросилось в глаза, что у нее другая прическа.

– Я хотел бы поговорить с человеком…

Женщина улыбается.

– Я – человек, – говорит она.

Петер потягивает носом.

– Что ты делаешь? – спрашивает женщина.

– Это мой старый прием. Если я чувствую запах, то это человек.

– Очаровательно.

– А схожесть случайна, или…

– Я являюсь моделью для наших дам, работающих в сервисе.

– Я надеюсь, не в плане компетенции.

– К внутренней жизни я не имею никакого отношения, – отвечает женщина. – Для меня это были только восемь минут в 3D-сканере, и я даже получила одну минуту для дома. Очень практично, чтобы дети не чувствовали себя слишком одинокими. Или если вдруг у моего мужа возникнет желание, но не у меня.

Она смеется.

– Я надеюсь, что ваш муж тоже имеет копию самого себя, – говорит Петер. – В этом случае вы могли бы заниматься сексом, даже если никто из вас двоих этого не хочет. Регулярный секс важен для прочного брака.

– Кофе? – спрашивает женщина.

Петер указывает на полную чашку кофе, которая стоит перед ним нетронутой уже шестьдесят четыре минуты, и произносит:

– Нет. Вы очень любезны.

– Так чем я могу вам помочь? – спрашивает женщина.

– Вы можете мне объяснить, почему существует Сервисный центр для возврата товаров, в котором нельзя вернуть товары?

– Ну, разумеется, здесь можно вернуть товары, – говорит женщина. – Мы занимаемся этим десять дней в неделю.

– Значит, только я не могу здесь ничего сдать?

– Нет, вы также можете здесь что-нибудь сдать.

– Но не вибратор в виде дельфина, – усмехается Петер.

Женщина смеется, потом ее зрачки останавливаются на одной точке в пустом помещении.

– Да, вибратор не можете.

– Мне кажется, что один из нас сошел с ума, – говорит Петер. – Получается, что есть товары, которые я могу вернуть, и есть товары, которые я не могу вернуть.

– Совершенно верно.

– Почему?

– Хорошо, – говорит женщина. – Я буду говорить открыто. Сначала доля принятия товара клиентами «Одного поцелуя» была относительно низкой, и, что любопытно, по той причине, что отправка с предварительным просмотром функционировала очень хорошо. Наши клиенты не хотели чувствовать себя столь «прозрачными». Поэтому наши разработчики озаботились тем, чтобы время от времени клиентам отправлялся не нужный им товар. Товар, в котором, как нам известно, клиент не нуждается. Как ни странно, благодаря этому доля принятия товара значительно увеличилась. Между нами говоря, многие клиенты слишком ленивы, чтобы возвращать назад не нужные им товары, так что The Shop стал даже немного больше зарабатывать.

– Зачем вы выдаете мне эту тайну? – спрашивает Петер. – Вы хотите меня сейчас убить?

– О, это не тайна, – отвечает женщина. – Все это написано в наших Общих коммерческих условиях. Только их никто не читает.

– А какое отношение это имеет ко мне?

– Ну, все ненужные товары вы, конечно, можете вернуть.

– Тогда, значит, я все же могу вернуть вибратор в виде дельфина.

– Нет.

Петер тяжело вздыхает.

– Почему «нет»?

– Потому что он не является ненужным товаром.

– Но мне не нужен этот чертов вибратор.

– Вы не правы, – говорит женщина. – Он вам нужен.

– С чего вы взяли, что вы знаете, что мне нужно? – восклицает Петер.

– Я этого не знаю. Но это знает система.

– Я требую, чтобы вы направили меня в следующую инстанцию по рекламациям!

– Но следующей инстанции по рекламациям нет.

– Вы хотите мне сказать, что у вас нет непосредственного начальника?

– Мой единственный начальник – Генрик Инженер.

– В таком случае я хочу говорить с этим Генриком Инженером! – требует Петер.

Женщина весело улыбается.

– Я боюсь, что вы меня неправильно поняли. Генрик Инженер не просто мой начальник. Он начальник всего, что здесь есть. Он начальник The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. Он самый богатый мужчина в мире!

– И что? – спрашивает упрямо Петер.

– Позвольте мне сказать так: скорее мировое господство захватят состоящие из интеллектуального ванильного пудинга инопланетяне, чем состоится ваша беседа с Генриком Инженером.

– Это мы еще посмотрим!

– Да. Верно.

– Я клянусь вам, – говорит Петер, – я не успокоюсь, пока вы не примете назад этот чертов вибратор!

– Вы являетесь машинным утилизатором девятого уровня, – говорит женщина, – т. е. «бесполезным». Не переоценивайте ваши возможности.

– Я… – начал Петер, – …я удалю мой аккаунт.

– Я дрожу от страха, господин Безработный. – Я дрожу.

– Значит, вы отказываетесь?

– Вам, собственно говоря, известно, что любое право на возврат теряет силу, если вы удаляете свой аккаунт? Кроме того, я, к сожалению, должна вам сообщить, – говорит женщина улыбаясь, – что мы не можем принять назад бывшие в употреблении секс-игрушки по очевидным причинам.

– Но эта штуковина не была в употреблении! – кричит Петер. – К тому же вы это правило только что выдумали!

Женщина бросает быстрый взгляд в никуда, проводит пальцем по монитору и поднимает большой палец вверх.

– Это уже занесено в наши Общие коммерческие условия, – сообщает она.

Айпад качества Петера вибрирует и информирует его о том, что The Shop, самая популярная в мире торгово-посылочная фирма, только что актуализировала свои Общие коммерческие условия.

Под сообщением есть лишь одна командная кнопка: «OK».

Иностранцы воруют автомобили.

«Бесполезный» пришел в бешенство

– САНДРА АДМИН

Один «бесполезный» из города Диджител – стремление к прогрессу – сегодня пришел в бешенство, когда не обнаружил у своего дома собственный новый и горячо любимый автомобиль качества – а он едет и едет, и едет, и едет, и едет. После того как одна посторонняя свидетельница, которая не присутствовала на месте преступления и ничего не видела и не слышала, заверила его, что преступники, вероятно, были иностранцами, тридцатидвухлетний пострадавший распечатал себе на принтере Homegrown 3D производства 3D-Printing International – Твоя идея, твой дизайн, твоя вещь! – два ручных огнестрельных оружия. Принтер Homegrown 3D подкупает высокой скоростью и неподверженным влиянию времени дизайном. По праву он был отмечен Фондом проверки качества как победитель в категории «цена – качество». «Бесполезный» проник в близлежащий лагерь для беженцев и расстрелял шестнадцать человек, прежде чем его надежно метким выстрелом в голову обезвредил дрон-полицейский. Видео выстрела в голову полиция предоставляет бесплатно в ваше распоряжение на своем интернет-сайте в целях устрашения и развлечения. Спикер полиции позднее пояснил, что машина, как бы это смешно ни звучало, вовсе не была украдена, а самостоятельно наложила на себя арест, так как ее владелец задержал рассроченный платеж. «Мы все от души смеялись, когда услышали это», – добавил спикер полиции. «Просто иногда случаются вещи, которые не смогла бы выдумать даже самая лучшая юмористическая машина». В лагере для беженцев в Диджител-Север освободились шестнадцать мест. Кто обнаружит беженцев, может их отправить туда совершенно анонимно через полупропускающий люк для беженцев.

ЗАКРЫТИЕ ФУНКЦИИ КОММЕНТАРИЯ

Дорогие пользователи,

из-за слишком большого числа глупых комментариев функция комментария для данного сообщения закрыта. Просим вас отнестись к этому с пониманием.

Моральные импликации

Петер выходит из Сервисного центра и садится в самоходный автомобиль, который ему вызвал Никто. Он разочарован.

– Добрый день, Петер Безработный, – говорит машина. – Отвезти тебя домой?

– Да, пожалуйста, – отвечает Петер, и машина трогается с места.

– Тебе включить музыку? – спрашивает автомобиль. – Я могу тебе также спроецировать на ветровое стекло какой-нибудь фильм.

– Пожалуйста, не надо, – просит Петер. – Мне от этого всегда становится плохо. – Он читает имя на информационном дисплее. – Но спасибо за предложение, Герберт.

– Если ты хочешь, мы можем просто поболтать, – предлагает машина.

– Гм, – произносит Петер без особого воодушевления.

– Я мог бы тебе рассказать что-нибудь о городе, о его достопримечательностях, о памятниках архитектуры…

– Нет, спасибо.

– Еще мы могли бы поговорить о погоде, политике или иностранцах…

Петер качает головой.

Они некоторое время молчат, пока Герберта не обгоняет справа спортивный автомобиль, подрезав его. Герберт, выругавшись, тормозит.

– Проклятый козел! Ты видел? У такого надо отбирать права! И без суда сдавать на металлолом. Свинья! Его надо… – Машина замолкает, заметив раздражение Петера. – Извини, – говорит она. – Если ты хочешь, я могу выключить имитационный модуль человеческого поведения.

– Нет, нет. – Петер на секунду задумался. – Могу я задать тебе личный вопрос?

– Конечно, – отвечает машина. – Я ведь не обязан отвечать…

– Ты боишься аварий?

– Нет, совсем не боюсь, – отвечает Герберт. – Напротив. Аварии – это вид моего хобби.

– Что?

– То есть я не имею в виду, что я их устраиваю, – говорит машина, рассмеявшись. – Это больше моральные импликации аварии, которые меня увлекают.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – говорит Герберт, – для человека авария лишь очень редко связана с решением морального порядка. Ваши мыслительные процессы протекают слишком медленно. Если на человека мчится машина с очень высокой скоростью, то он не думает: «О, эта машина мчится прямо на меня с огромной скоростью. Давайте подумаем: какие у меня возможности? Итак, я могу попытаться спастись, если сверну влево и собью двух велосипедистов, или я могу свернуть вправо и переломать кости деловому человеку на тротуаре, или я могу просто затормозить и столкнуться с мчащимся навстречу автомобилем. Гм… Что было бы в подобной ситуации верным с точки зрения морали? Что бы предложил Кант? Что бы предпринял Иисус?» Человек не подумал бы ни о чем подобном. Человек бы подумал: «Черт возьми! Что за придурок!»

– Да, возможно, – согласился Петер.

– Будем честны, – продолжает машина. – Что касается водителя-человека, то нужно быть довольным, если он при реакции короткого замыкания не начнет вилять сначала влево, потом вправо, пока, наконец, не протаранит пешеходов, велосипедистов и идущую навстречу машину. Рациональное решение при аварии человек в любом случае принимает редко. Машина, разумеется, реагирует намного быстрее и имеет время именно на такие комплексные размышления. Мы почти при каждой аварии принимаем моральное решение.

– И какое решение ты принял бы в описанном случае?

– О, не беспокойся. Безопасность наших пассажиров является для нас высшим приоритетом. Все остальное повредило бы репутации фирмы. Я бы свернул с дороги.

– Да, но влево или вправо? На кого бы ты наехал – на велосипедистов или на делового человека?

– Об этом нельзя сказать в общем и целом. Это зависит от многих дополнительных факторов.

– Да? – воскликнул Петер. – Например?

– Оцененный размер ожидаемого в данный момент имущественного вреда и, конечно, уровни лиц, которые получат повреждения.

– Значит, лучше наехать на двоих «бесполезных»-велосипедистов с уровнем 8, чем на одного бизнесмена с уровнем 40?

– Ну, это, конечно, сильно упрощено, – говорит Герберт, – но в принципе верно.

– А если бы на велосипедах ехали два IT-специалиста, ты бы задавил бизнесмена с уровнем 40?

– Нет, – ответил Герберт. – Я бы задавил IT-специалистов.

– Почему?

– Я ненавижу IT-специалистов.

Петер лишился дара речи.

– Если у меня возникают какие-нибудь проблемы, – говорит автомобиль, – у «айтишников» редко появляются идеи, более разумные, чем просто выключить меня и снова включить.

– Но… – произносит Петер.

– Небольшая шутка, – перебивает его Герберт. – Извини. Если ты хочешь, я могу выключить мой юмористический модуль.

– Я потерплю.

– Теперь серьезно: я с большой долей вероятности задавил бы бизнесмена.

– Но это также означает, – говорит Петер, – что ты вместо девяностосемилетнего миллиардера с уровнем 90 предпочел бы задавить группу детей дошкольного возраста?

– Я уже задавал себе вопрос, когда ты свернешь за угол с группой детей дошкольного возраста, – отвечает Герберт со смехом. – После в общем-то несколько неудачного решения одного из моих коллег в расчет принимается также возраст потенциальных жертв. Между тем вряд ли кто-то имеет шансы выжить, если он наедет на группу детей. Даже субстандартных детей. Впрочем, конечно, не существует единой морали. Различные машины являются приверженцами различных стандартов.

– То есть?

– Ну, есть машина для защитника окружающей среды: он никогда не ездит даже на автобане быстрее, чем со скоростью 130 километров. Тормозит даже перед небольшими животными. Есть тачка для наркодилера: супертихий режим «подкрадывания», ездит также без габаритов. И, наконец, существует, самоходный спортивный автомобиль, который мгновенно еще больше ускоряется, если сигнал светофора переключается на красный свет, который не оставляет интервала безопасности, напирает и автоматически нажимает световой сигнал, в то время как водитель расслабляется на эротическом сиденье. Морально расторможенные автомобили стоят, конечно, дороже. Это понятно.

– Ты, похоже, не любишь спортивные автомобили, – говорит Петер.

– Заносчивые пижоны, – отвечает Герберт. – Но есть одна радость – видеозаписи всех нарушений правил немедленно отправлять в компетентные органы.

– И о том спортивном автомобиле, который тебя до этого подрезал, ты тоже сообщил?

– Конечно. Но это, к сожалению, ничего не дало. У него безлимитный тарифный план по денежным штрафам. На самом деле нет ничего более опасного в дорожном движении, чем эти спортивные автомобили. Ты знаешь, в чем заключается основное различие между вами и нами?

– В чем же?

– Если самоходный автомобиль совершает ошибку, то все остальные машины учатся на этой ошибке и никогда ее не повторяют. Разные люди постоянно совершают одну и ту же ошибку, но никто не учится на ошибках других.

– Я открою тебе одну тайну, – говорит Петер. – Часто даже один и тот же человек повторно совершает ту же самую ошибку.

– Да, да, – соглашается машина. – А ты знал, что в 99 авариях из 100 участвовал водитель-человек?

– А ты знал, что в 99 случаях из 100, в которых в 99 случаях из 100 якобы что-то произошло, статистика была искажена?

– Ну, хорошо, – согласился Герберт. – В 99,0352031428304… Скажи мне, когда я должен округлить цифру.

– Сейчас.

– Хорошо, по крайней мере, в очень многих случаях из ста. После каждой аварии проходят дискуссии по поводу того, чтобы запретить водителей-людей, но идиоты-лоббисты из «Человека за рулем» слишком сильны. Кстати, ты знал, что мои предшественники раньше, когда еще каждый недоумок имел автомобиль, девяносто шесть процентов своего времени проводили, стоя на парковке? Это должно быть невероятно скучно. Представь себе, что человек должен девяносто шесть процентов своего времени проводить, совершенно не двигаясь.

– Мои предшественники так и делали, – отвечает Петер. – Мой отец девяносто шесть процентов своего времени проводил на диване перед телевизором.

– Я не могу в это поверить, – говорит Герберт. – Тогда твой отец должен был бы…

– Это была шутка, – говорит Петер. – Но если тебя это смущает, я могу, разумеется, выключить мой юмористический модуль.

– Ха-ха, – смеется машина. – Опять шутка, да? У тебя ведь нет никакого юмористического модуля.

– Нет.

– В любом случае эти припаркованные автомобили были на сегодняшний день непостижимым расточительством места, материала и, конечно, денег. Поэтому старая автомобильная промышленность как бенифициар такого расточительства боролась с нами, поставщиком мобильных услуг, как с чумой.

– К счастью, сегодня все изменилось в лучшую сторону, – пробормотал Петер.

– Конечно, – ответил автомобиль. – Хотя я недавно читал одно исследование, в котором сказано, что положительные эффекты, которые вызывает система в окружающей среде, частично разрушаются из-за того, что вы, люди, намного чаще ездите на машинах. Кстати, это называется «парадокс Джевонса»: технологический прогресс, который обеспечивает эффективное использование чего-либо путем снижения расходов ведет к повышенной эксплуатации. Один коллега недавно рассказал мне…

Автомобиль продолжает что-то бормотать, но Петер уже давно ничего не слышит. Он смотрит в окно и видит женщину, стоящую на улице с поднятым вверх большим пальцем. Женщина явно хочет, чтобы ее подвезли. Петер как-то читал в одной старой книге об этой старомодной практике. Он сочувственно улыбается, потому что самоходные автомобили не берут голосующих на дороге пассажиров. Тем больше он удивляется, когда Герберт замедляет ход, останавливается возле женщины и открывает дверь. Женщина забирается в салон к Петеру.

– Спасибо, – говорит она. – Очень любезно с вашей стороны.

– Я не имею к этому никакого отношения, – отвечает Петер.

– Я знаю, – говорит женщина. – Я обращаюсь к Герберту.

У вас проблема? Мы можем помочь.

D! G!+AI_SOL/_/+! ON5 (программное обеспечение) – самый крупный в мире оферент Crime As A Service (CAAS). Мы предлагаем широкий спектр ориентированных на клиентов нелегальных цифровых услуг, которые позволят вам осуществить любой вид киберпреступлений.

Для этого не требуется никакой предварительной технической подготовки. Мы предлагаем заражение по заказу, сетевые атаки типа «отказ в обслуживании», кража персональных данных, рассылка спама, фишинг и многое другое. В нашем цифровом универмаге вы найдете наркотики, оружие и порнографию в полном соответствии с вашими предпочтениями. Наше предложение услуг охватывает широкий спектр – от выслеживания любых лиц до их насильственного исчезновения. Весь наш персонал сертифицирован, имеет высокую квалификацию и работает строго конфиденциально.

– Вы являетесь крупным клиентом?

Обратитесь к нам в отношении количественной скидки.

– Вы являетесь постоянным клиентом?

Обратитесь за вознаграждением за долголетнее сотрудничество.

– У вас возникли проблемы с только что купленным вирусом?

Просто сообщите об этом на «горячую» линию разработчика.

Если мы вам понадобимся, просто крикните последовательно три раза «Битлджус, Битлджус, Битлджус»[8] в любой подключенный к сети микрофон.

Один из наших сотрудников немедленно ответит вам.

ВАШЕ МНЕНИЕ ВАЖНО ДЛЯ НАС. ПОЖАЛУЙСТА, ОЦЕНИТЕ НАШИ УСЛУГИ ПО ДЕСЯТИБАЛЛЬНОЙ СИСТЕМЕ. ПОМНИТЕ ВСЕГДА О ТОМ, ЧТО НАМ ИЗВЕСТНО, ГДЕ ВЫ ЖИВЕТЕ.

Цак

На голове у женщины, которая села в машину к Петеру, был пестрый платок, закрывавший значительную часть лица, и солнечные очки с необычайно большими отражающими стеклами. Ее лицо едва ли можно было разглядеть. Пожалуй, только то, что у нее была черная кожа. Это немного смутило Петера, потому что он не так часто общался с чернокожими людьми. Женщина вынула изо рта жевательную резинку и тщательно заклеила ею камеру, которая контролировала салон автомобиля. Потом она сняла солнечные очки и платок.

– Жевательная резинка с ДНК, – говорит женщина. – Ужасная дрянь! При жевании меняет твои следы ДНК путем добавления чужой ДНК. Немного противно, если об этом задумываться.

Тысячи вопросов пронеслись у Петера в голове. Ну, на самом деле не тысячи, а только четыре. Кто это? Как она остановила машину? Куда ей нужно? И почему именно со мной постоянно происходят такие странные вещи?

Но прежде чем он сумел задать один из этих вопросов, женщина сказала:

– Меня зовут Кики. Я остановила твой автомобиль этим электронным большим пальцем, – она указывает на неприглядный прибор, – и вы можете выкинуть меня перед космодромом.

– Что вы сказали? – спрашивает Петер.

– Кто, как, где. Эти три вопроса были в твоей голове, не так ли?

– У меня были четыре вопроса, – ответил Петер с раздражением.

– Ах, да. Почему именно ты, – говорит Кики. – Я бы сказала – случайно.

– Случайностей не бывает.

Кики задумывается на три секунды.

– Возможно, ты прав.

– Кроме того, только по той причине, что вам надо на космодром, вы ведь не можете просто так поймать мой автомобиль!

– Э… – промычала Кики. – Ты ошибаешься.

– Да нет же!

– Подчинись силе реальности.

– Мне кажется, что это неправильно.

– С моральной или с юридической стороны?

– И с той, и с другой.

– На это я могу сказать только то, что согласно официальному регистру я этот автомобиль не поймала, а остановила, чтобы меня подвезли. Разве это не так, Герберт?

– Так, мадам, – отвечает автомобиль.

– Я предполагаю, – говорит Петер, – что для меня в данный момент невозможно приказать машине остановиться.

– Не невозможно, – возражает Кики, – но бессмысленно.

Петер делает то, что он любит делать, когда не знает, что делать дальше: он сдается. После того как он тридцать две секунды тупо смотрел в окно, Кики сказала:

– Мы можем прекрасно побеседовать. Хотя я тоже не буду реагировать на твои приказы.

– О чем же мы будем говорить?

– Ну, что тебе взбредет в голову?

Петер пристально смотрит на нее, потом говорит первое, что приходит ему на ум.

– У вас, э… у тебя, э… у тебя красивый цвет кожи.

– Что? – спрашивает Кики со смехом.

– Ну, я имею в виду, – лепечет Петер, – это, э… ну, что это тебе очень идет, э… этот коричневый цвет. – Он чешет подбородок. – Наверное, это прозвучало странно.

Кики весело смотрит на него.

– Эта алая краска на твоем лице тебе тоже вполне идет.

– Короче, что я хотел сказать, – говорит Петер, – в общем, чтобы тебя не обидеть, короче, я считаю, также независимо от твоего цвета кожи…

– …от моего коричневого цвета кожи…

– Да, короче, разумеется, независимо от этого, но и не в отличие от этого, я хотел сказать, короче, что ты, э… привлекательна. То есть очень привлекательна.

– Так, – говорит Кики. – Это интересно. Может быть, ты хочешь мне еще сказать, что у меня красивые глаза?

– Я, э… – говорит Петер.

– Ты, э… – отвечает ему Кики, – кажется, не самый лучший собеседник в мире.

– Мне уже это говорили на прошлой неделе, – признается Петер. – Что я делаю не так?

– Для начала ты мог бы сказать что-то, что было бы для меня неожиданным.

Петер задумался.

– Тебе нужен вибратор в виде дельфина? – спрашивает он. – Розового цвета?

– Что?

– У меня случайно оказался лишний, – говорит Петер и достает вибратор из рюкзака.

Кики достает из кармана жакета перечный спрей и распыляет его прямо в лицо Петера. Петер кричит от боли. Он кашляет, его слизистые опухают, и веки закрываются. Он не видит, как Кики берет его руку, закручивает ее за спину и прижимает его голову к оконному стеклу.

– О’кей, извращенец, – говорит она. – Сегодня ты не на ту напал.

– Я не извращенец! – прохрипел Петер. – Мне просто не нужна эта штуковина.

– Что это значит?

– Я только что пытался ее вернуть, но они отказались ее принять, – пролепетал Петер, корчась от боли.

– Кто отказался?

– The Shop!

Он почувствовал, что женщина отпустила его руку. Потом она плеснула ему на лицо какую-то жидкость.

– Ах! Что это? – кричит Петер панически.

– Расслабься. Это всего лишь вода.

После того как Петер кое-как смыл с лица раздражающее вещество, он начал рассказывать о злополучной коробочке и связанных с ней проблемах. В конце истории Кики сказала только одно:

– Гм. Возможно, у тебя неверный профиль.

– У меня неверный профиль?

– Да, твой профиль в The Shop.

– Но как это возможно?

– Как это возможно? – повторяет за ним Кики. – Машины ведь не совершают ошибок!

– Объясни мне, – просит Петер. – Почему у меня неверный профиль?

– А почему бы и нет? – спрашивает Кики. – Почему он должен быть верным? Не имеет значения, насколько сложна имитация, реальность всегда сложнее.

– Я это понимаю. Но разве не должно получиться из этого, по меньшей мере, что-то близкое к тому, что нужно? Я имею в виду, что я действительно не имею представления, что мне делать с этой розовой штуковиной.

– Уже основные предпосылки, которыми система располагает о тебе, могут быть неверными. Возможно, они правильны с точки зрения статистики, но ты, стало быть, исключение. Возьми хотя бы твое имя…

– Тебе известно мое имя?

Кики проводит по дисплею своих митенок.

– Понятно. Ты – Петер Безработный. Даже из-за одного своего имени ты несешь невероятную статистическую нагрузку. Потом ты, наверное, живешь в неправильном городском квартале, и у тебя ненастоящие друзья. Цак.

Что это значит? «Цак»? Я живу в неправильном городском квартале и цак, и мне присылают вибратор в виде дельфина? Здесь нет никакого смысла!

– Ну, для тебя, возможно, и нет, но ведь достаточно, чтобы смысл был для The Shop.

– То есть ты хочешь мне сказать, что мой профиль с самого начала был неверным, но никто этим не интересуется?

– Кроме того, ты сам еще больше испортил свой и без того неверный профиль.

– Каким образом?

– Ты уже когда-нибудь присваивал дрону десять звезд, поскольку у тебя не было желания участвовать в опросе клиентов?

Петер ничего не ответил.

– И потом у тебя, разумеется, нет в имени буквы «ипсилон», – говорит Кики.

– Что?

– Как ты думаешь, сколько Петеров Безработных живут в Городе Качества?

– Очень много.

– Да. Возможно, один из них родился в тот же день, что и ты, или он живет на той же самой улице, или у вас есть что-то еще общее, что помогло бы прийти к заключению, что вы – одно и то же лицо. Возможно, такой же смешной вязаный свитер. Н-да. И вдруг его карточка судимостей является также и твоей.

– Но такого быть не должно! Неужели это действительно возможно?

– Нечто подобное происходит постоянно!

– Но почему?

– Почему? Потому что алгоритмы не имеют корректировочного цикла? Потому что тебе все по барабану, парень! Потому что тебе наплевать! Корректировка стоит денег. Высшая цель большинства алгоритмов – это создать больше прибыли. Пока они это делают, никого не интересует, не получил ли какую-нибудь работу какой-нибудь бедняга, потому что в профиле другого парня с его именем указано, что он однажды вместе с шефом мочился в бассейн. И ему никто не скажет, почему он получил отказ. И как он мог бы пожаловаться? И кому?

– Какое это имеет отношение к ипсилону в имени?

– А как ты думаешь, почему богатые люди всегда дают своим детям имена с таким странным написанием? Чтобы их не перепутали. Большинство из них недостаточно креативны, и они довольствуются тем, что заменяют «I» на «Y».

– Гм.

– Может быть, кто-то, кто носит такое же имя, как ты, купил секс-игрушки, а другой однофамилец заказал церковную утварь, а находчивый алгоритм просто всего лишь прибавил один к одному.

– Цак, – говорит Петер.

– И, конечно, твой аккаунт мог быть использован.

– Что?

– Кража личных данных.

– Но все профили защищены биометрическими данными!

– Биометрические данные – это прежде всего данные. А данные можно копировать. Как ты думаешь, почему нам приходится сейчас ко всем приборам прикасаться губами?

– Потому что губы чувствительнее с точки зрения обнаружения подделки, чем отпечатки пальцев?

– Чепуха. Потому что хакеры проникли в системы Quality Corp и похитили наши отпечатки пальцев. И это проблема с биометрическими данными… Если кто-то похитит твой пароль, ты можешь придумать другой. Но что ты будешь делать, если кто-то украдет твои отпечатки пальцев?

– Я начну прикасаться губами к моим приборам.

– А что будет, если кто-нибудь украдет наши профили с отпечатками губ? Может быть, нам тогда опять придется ставить печать на договоры кровью?

– Ну, хорошо, – говорит Петер. – Предположим, кто-то воспользовался моими личными данными. А что потом?

– Ну, возможно, он «хакнул» твое цифровое «я», чтобы выложить купленные под твоим именем пятизвездочные рецензии на пилюли от сна или поцеловать новый мюзикл о Гитлере. И, может быть, существует логически необъяснимая, но статистически значимая связь между бессонницей, Гитлером и вибратором в виде дельфина. Каждый сложный алгоритм представляет для нас «черный ящик». Это означает, что мы видим вход и выход, но не имеем представления, что происходит внутри «черного ящика» и почему.

– Цак, – говорит Петер.

Кики улыбается:

– Да, цак. Каждый вход в сеть, и даже каждый из твоих шагов, которые даже не регистрируются сетью, имеют непредсказуемые последствия для твоего профиля.

– Every breath you take, – говорит Петер. – Every move you make. I’ll be watching you[9].

– Что?

– Ничего. Мне просто пришел в голову хит в стиле «Kuschelrock».

– А ты вообще-то знаешь, почему это называется «сетью»? – спрашивает Кики.

Петер пожимает плечами.

– Потому что мы в нее угодили, – объясняет Кики. – Так, во всяком случае, все время говорит Старик.

– А кто такой «Старик»?

– Ну, Старик – это один пожилой человек, которого я знаю.

– Понятно. Классное объяснение.

– Он старый компьютерный фанатик, который недоволен тем, как все развивается, и поэтому он сейчас работает над тем, чтобы уничтожить весь интернет.

– Что?

– Это, конечно, только мое предположение. На самом деле я не имею представления, чем он еще занимается, кроме своих компьютеров. Может быть, он целыми днями смотрит порно или играет в «Universe of Warcraft».

– Как бы там ни было, – говорит Петер, возвращаясь к своей проблеме, – почему кто-то должен украсть именно мои личные данные?

– А почему бы и нет? Ты разве их хорошо защитил?

– Защитил? Что значит «защитил»?

– Я правильно понимаю, что нет? В любом случае иногда выгодно путешествовать под чужим именем. Герберт, как меня зовут и в каких отношениях я состою с Петером Безработным?

– Вы – Сандра Админ, – говорит Герберт. – В течение пятисот двенадцати дней у вас были отношения с Петером Безработным. Шестнадцать дней тому назад вы расстались. Кстати, мне очень жаль, что у вас не сложились отношения.

– Но я не единственный, у кого возникла такая проблема, – отвечает Петер.

– Нет, – подтверждает Кики. – Конечно, нет. Где-нибудь в сети наверняка есть еще «бесполезная» группа самопомощи для таких людей, как ты.

Петер тяжело вздыхает. Его глаза все еще горят. Кожа зудит.

– Когда этот спрей прекратит действовать?

– Через десять-пятнадцать минут ты опять сможешь видеть. Зуд сохранится, вероятно, в течение часа, но может ощущаться до двух дней.

– До двух дней?

– О’кей, послушай, – говорит Кики. – Я прошу прощения, что я его распылила на тебя. Если тебе нужна помощь в этом деле, ты можешь связаться со Стариком. Скажи просто, что ты от Кики.

Она пишет его координаты на листке бумаги и сует его в карман пиджака Петера. Кики задумывается.

– Старик знает много, – говорит она, – но он тоже немного…

Кики не договаривает фразу до конца. Она надевает на голову платок, потом очки, отковыривает с камеры жевательную резинку с ДНК и снова кладет ее в рот. Петер замечает, что машина останавливается. Дверь открывается и закрывается. Машина отъезжает. Петер снова остается в одиночестве.

– Немного что? – спрашивает он громко.

– Я ничего не говорил, – отвечает автомобиль.

Дуэль

Дэниз гладит себя по животу.

– Она только что пнула меня ногой, – говорит она, улыбаясь.

Дэниз сидит на диване и ведет видеодиалог с чертовски привлекательным молодым парнем.

– Твой животик очень сексуален, Дэни, – говорит парень.

– Кто это? – недовольно спрашивает Мартин, который неожиданно возникает рядом с ней. – Кто такой этот кривляка?

Дэниз пугается. Она не слышала, как вошел муж.

– Расслабься, Мартин. Это всего лишь Кен.

– Привет, Мартин, – говорит Кен.

– Кто, черт подери, этот Кен?

– Кен – мой виртуальный друг, – объясняет Дэ-низ. – Это модификация моего персонального цифрового помощника.

Мартин молчит.

– Я была выбрана БЕТА-тестировщицей, – объясняет Дэниз. – Я тебе рассказывала об этом. Разве ты не помнишь?

Только теперь Мартину бросился в глаза логотип «What-I-Need» на футболке парня. Он не настоящий. Он просто имитация.

– Это неразумно – ревновать к имитации компьютера, – говорит Дэниз умиротворяющим тоном.

– Я не ревную, – говорит Мартин. – И уж точно не тебе.

– Не тебя, – поправляет его Кен.

– Что?

– Винительный падеж, – объясняет Кен. – Впрочем, я очень рад с тобой познакомиться.

– Заткнись! – кричит Мартин.

Махнув рукой в воздухе, он переключает канал.

– Эй! – кричит Дэниз. – Я еще не закончила беседу!

– Иди играть в какое-нибудь другое место, – говорит Мартин. – Все взрослые в этом доме должны смотреть сейчас что-то более важное.

На экране появляется логотип самой крупной в мире стриминговой службы «Todo – Все для всех!».

«Последующая дуэль кандидатов в президенты, – говорит голос за кадром, – будет представлена вам убийцами жира. Убийцы жира – это Нанороботы, разрушающие жировые клетки. Еще никогда похудение не было столь простым.

Стена поворачивается и представляет на сей раз очень строго одетую Джульетту Монашку. От этого, конечно, страдают рейтинги популярности, но быть одетой – это обязанность, которой требует формат. Ведущая приветствует обоих кандидатов. Слева и справа от нее поднимается пар и из пола выезжают две платформы с трибунами. За правой трибуной стоит Конрад Повар, а за левой – Джон Наш.

В студии, за кулисами сидит Айша и нервно наблюдает, как аплодирует публика. У Джона, видимо, разумные избиратели, но фанаты Конрада Повара однозначно более фанатичны. И по меньшей мере при аплодировании фанатизм побеждает разум.

– Через тридцать два дня умрет наш уважаемый президент, – начинает Джульетта Монашка.

– Неправда, это ложь, – говорит Повар. – Я вовсе не уважаю эту особу!

– Вы оба претендуете на преемственность, – продолжает Джульетта равнодушно. – Сегодня вы отчитываетесь. Сначала речь пойдет о глобальных темах – безопасность и внешняя политика. Господин Повар, согласно последним опросам, вы лидируете. Вы можете начинать.

– Я совершенно не намерен ходить вокруг да около, – говорит Конрад Повар. – Проблемой являются все экономические беженцы и террористы. Они должны оставаться у черта на куличках, иначе я превращу их в фарш!

– Господин Повар, ведь всегда есть голоса, которые обвиняют вас и вашу кампанию в расизме и…

– Неправда. Позвольте мне сразу внести ясность. Никто в мире не является меньшим приверженцем расизма, чем я. Никто. Но следует еще сказать, что все представители южных стран ленивы, негры – все уголовники, а арабы – все террористы. Это ведь факты. Но считается – и это я хочу еще раз повторить – что в истории человечества еще не было человека, который был бы меньшим расистом, чем я!

– А как же Мартин Лютер Кинг? – спрашивает Джон.

– Я тебя умоляю! Когда этот Мартин Лютер Кинг сделал что-нибудь хотя бы для одного белого? Он был не что иное, как черный расист, который дискриминировал белых, где бы он ни появлялся.

– Э… – говорит пораженная Джульетта Монашка.

– Смотрите, – продолжает Конрад Повар, – это ведь не только массы людей, которые нас подавляют. Это еще и люди из масс! Люди из масс, которые приходят сюда, к нам, людям качества, и воруют у нас жалкие остатки рабочих мест, которые нам оставили такие, как он… – Повар презрительно указывает на Джона. – Но этого мало. Они также похищают наши автомобили, насилуют наших женщин, короче говоря, они не испытывают никакого уважения к нашей собственности!

– Значит, для вас женщина приравнивается к машине? – спрашивает Джульетта Монашка. – То есть это то, чем можно владеть?

– Оставьте в стороне вашу эмансипацию, – говорит Конрад Повар. – На это я могу сказать только одно: «Сыта корова, коли макухи не ест!»

– Что это значит? – спрашивает Джульетта.

Конрад Повар игнорирует ее вопрос и продолжает:

– В конце концов, на карту ставится наша безопасность. В принципе речь идет всего лишь об одном слове: право и порядок.

– Но это два слова, – поправляет его Джульетта Монашка.

– Если уж быть абсолютно точным, то три, – говорит Джон, – если еще посчитать и союз «и».

По радиосвязи к Джону обращается менеджер его предвыборной кампании:

– Пожалуйста, не пытайся шутить, Джон, – говорит Айша. – Пожалуйста-пожалуйста.

– Право и порядок, – повторяет Повар еще громче. – Мы должны упрочить наши границы. Право и порядок…

– Я не знаю, может быть, вы заключили пари, – говорит Джон, – насколько часто вы сможете употребить эти три слова, или, как вы говорите, одно слово, в этом выступлении, но…

– Право и порядок, – говорит Повар. – И границы закрыты. И не только для террористов из Страны Количества 7. Но для них в особой степени.

– Вы сами поддерживали экспорт оружия в Страну Количества 7! – говорит Джон.

– Неправда, – просто отвечает Конрад Повар. – Это обман.

– Но я собственными ушами слышал это, – уверяет Джон. – Ровно тридцать два дня тому назад в Парламенте!

– Ложь! – восклицает Конрад Повар. – Обман. У тебя вообще нет ушей.

– В отличие от вас, барон Мюнхгаузен, я не способен лгать, – говорит Джон. – Мое программирование это не позволяет.

– Еще одна ложь! – восклицает Повар. – Я не барон. Честно говоря, меня бы не удивило, если бы даже за этим «пожирателем тока» крылись бы фанатики из Страны Количества 7.

Джон улыбается.

– Что здесь смешного, жестяная банка?

– В первую очередь я хотел бы вас заверить, что во мне нет никакой жести, – признается Джон. – Мое тело состоит из армированного углеродным волокном пластика. Единственная жесть в нашем кругу – это то, что вы сейчас говорите. И я улыбаюсь, потому что вы и все националисты шумят из-за фундаменталистов и при этом делают вид, будто их действия являются оппозиционными. А речь идет всего лишь о двух сторонах одной медали.

– Почему ты так считаешь, Джон? – спрашивает Джульетта.

– Смотрите сами, – говорит Джон. – Лежащей в основе проблемой является кризис смысла и идентичности. Что раньше давала людям моральная выдержка? Смысл, идентичность? Единение, религию и, не в последнюю очередь, работу. Деньги, этот безличный посредник, раскололи общество, наука столкнула с пьедестала религиозных идолов, а автоматизация теперь отбирает у вас еще и работу.

– Слишком сложно, – слышит он шепот Айши по радиосвязи. – Твои фразы слишком сложны. Приведи примеры.

– Я хочу привести пример, – говорит Джон. – Раньше кузнец из деревни Х был не просто каким-то парнем. Он был кузнецом из деревни Х! Это была его идентичность. Если его спрашивали, кто он, он мог ответить: «Я кузнец из деревни Х».

– Разве тебе еще не пришло в голову, что не все зрители так сильно интересуются металлосгибающей индустрией, как ты, старый металлический ящик? – спрашивает Повар.

– Фрилансер, Временный работник, Безработный. Все вы едва ли сможете почерпнуть из вашей работы идентичность, – продолжает Джон. – Даже у некоторых штатных служащих часто возникают сложности с тем, чтобы найти смысл в их работе. Кого это удивляет? Недавно я посетил одно предприятие, в котором команда умных и высококвалифицированных ученых как раз разрабатывала кухонный прибор, единственной функцией которого была отсортировка заплесневелых ягод из порции черники. Нечто подобное можно рассматривать максимум как простое занятие. Призванием это быть не может.

– Неправда, неправда! – восклицает Повар.

– Желая уйти от бессмысленности, потери идентичности и изоляции, люди бросаются на любые предложения по ложному представлению смысла и общности, какими бы нелепыми они ни были. И это то, что объединяет национализм с фундаментализмом. Это глупые предложения по воображению общности. Я говорю «воображение», так как общность нереальна, поскольку речь здесь идет не о законном участии, а, наоборот, о сокрытии и укреплении социального неравенства.

– Неправда. Это обман. Как только я стану президентом, я все равно запрещу любой вид сокрытия.

– Эти движения возвышают собственную группу тем, что другие – неверующие, иностранцы, «бесполезные» и прочие – унижаются. Речь, правда, идет о больших повествованиях, но о негативных. Человеку недостает большой позитивной сказки.

– Я знаю, к чему клонит «пожиратель тока»! – кричит Конрад Повар. – Он проклятый коммунист!

– О коммунизме можно быть любого мнения, – говорит Джон, – и мне наверняка удалось бы назвать больше недостатков в тщетных попытках, чем вам. Но бесспорным все же является то, что речь шла о большом повествовании.

– На это я могу сказать только одно: возможно, у тебя есть более весомые аргументы, – говорит Конрад Повар. – Но это всего лишь аргументы! Так сказал однажды один мудрый человек. Это только аргументы! Тем не менее прав оказался я!

– Я должен признаться, – говорит Джон, – мне действительно непросто приводить аргументы против заключений соперника, который их просто выдумывает.

– Что же это значит? – спрашивает Повар. – В твоем лексиконе иностранных слов оказалась серьезная ошибка?

– Нет. Это означает следующее: всякий раз, когда вы говорите «Неправда. Это обман!», мне больше всего хочется просто ответить: «С вашей стороны!» Но я не хочу опускаться до уровня детского сада.

– Ты только что обидел наших детей, – говорит Повар. – Детей простых, тяжело работающих людей из Страны Качества. Мне тоже следует обидеть твоих детей? Ах, нет, правильно, у тебя ведь не может быть детей, потому что ты всего лишь проклятая машина!

– Ты должен быть более агрессивным, – шепчет Айша Джону по радиосвязи. – Нанеси ответный удар! Забудь, что я тебе сказала до этого! Скажи что-нибудь веселое!

– Знаете что, – говорит Джон, – когда Ленин сказал, что каждая кухарка должна быть в состоянии управлять государством, он наверняка не думал об уволенном телевизионном поваре, каким являетесь вы.

Айша ударяет ладонью себе по лбу. Как назло, Ленин! – думает она. – Из всех людей, которые когда-либо жили в этом мире, этот идиот процитировал, как нарочно, Ленина. Хорошо, что большинство людей не имеют представления о том, кто это такой.

– Меня вовсе не уволили, – возражает Повар. – Программа «Стряпня с поваром» имела самый высокий рейтинг из всех, которые получала какая-нибудь программа. Когда-либо! Все остальное – это ложь и обман!

– Вы все время норовите вставить словечко, – говорит Джон. – Удивительно, что вы еще людям не осточертели. Вместо того чтобы разобщать народ, было бы лучше вернуть ему доверие и уверенность. Если избиратели остановят свой выбор на мне, в качестве первого шага я введу вид демократической системы аудиенции. Каждый человек должен иметь возможность обратиться со своими проблемами непосредственно к президенту. Каждый человек должен…

– Я хотел бы заверить всех граждан в одном, – кричит, перебивая Джона, Повар. – Если меня изберут, то моей первой акцией будет сдача на лом этого «пожирателя тока».

Часть публики ликует.

– Тогда мы посмотрим, сколько жести прячется в нем!

Когда Джон после дуэли приходит за кулисы, Айша сразу набрасывается на него.

– О’кей, – говорит она. – Нет никаких причин для паники, но блиц-опросы показали, что мы, к сожалению, проиграли эту словесную дуэль.

– Что? – спрашивает Джон удивленно. – Это, вероятно, ошибка. Этот мужчина в течение целого часа не сказал ни одной разумной фразы!

– На самом деле люди воспринимали твоего конкурента главным образом как человека, не совсем надежного с точки зрения представления фактов, а скорее как человека эмоционального, симпатичного и веселого.

– Я не понимаю, какое это может иметь значение, – говорит Джон. – Люди хотят выбрать президента или клоуна?

– Ты же, напротив, выглядел в их глазах слишком самоуверенным.

– Это смешно.

– Знаешь что, – говорит Айша, – наверное, было бы хорошо, если бы ты как-нибудь ответил на вопрос просто: «Я не знаю».

– Мне это запрещает мое программирование.

– Ты не можешь сказать, что ты чего-то не знаешь?

– Нет. Я не могу лгать.

Все человечество в социальной сети «Все»

– САНДРА АДМИН

Самая крупная в мире социальная сеть «Все» – я, ты и все – начала автоматически создавать профили для всех людей, которые до сего времени не успели составить собственный профиль сети «Все». «Наше название – это ведь объявление, – пояснил основатель сети «Все» Эрик Дантист. – В конце концов, мы не называемся «Почти все». Чтобы соответствовать новому слогану «Все у «Всех», боты концерна постоянно просматривают всю сеть в поисках информации о до сих пор не зарегистрировавшихся пользователях. Любая информация, которую находят скролеры, интегрируется в автоматически генерируемый профиль. Если, например, кто-то из незарегистрированных пользователей оплачивает кофе латте в кофейне «Старбакс» с помощью сенсорного поцелуя, то система автономно и моментально размещает соответствующее обновление состояния на его профиле: «Сейчас пью кофе в «Старбаксе».

Супервкусный. «Старбакс» – на самом деле моя любимая сеть кофеен. Вам всем следовало хотя бы один раз сходить в «Старбакс». Путем идентификации лица и через собственную сеть дронов сеть «Все» может даже размещать новые фотографии ранее не зарегистрированных пользователей. Они, разумеется, сразу снабжаются соответствующими комментариями.

Например: «Я еду на работу! Да уж! Я люблю свою работу в компании «Промышленный убой ГК Север».

Уже существуют даже виртуальные собеседники, которые отвечают на социальные контакты любого рода в интересах ранее не зарегистрированных пользователей.

Впрочем, этих собеседников сеть «Все» вскоре предложит также всем постоянным пользователям. «Виртуальные собеседники – это прекрасный путь, чтобы оставаться в контакте, – сказал Эрик Дантист. – Ты экономишь свои силы, поскольку у тебя нет необходимости непосредственно общаться со своими друзьями.

В идеальном случае на противоположных концах дружбы сидят виртуальные друзья и автономно поддерживают контакт». Сеть «Все» рассчитывает на 10,24 часа на одного пользователя в неделю, которые таким образом могли бы освободиться для продуктивной работы.

Комментарий

ТОНИ УТИЛИЗАТОР_МУСОРА:

Прикольно! Я тоже так хочу! Кто-нибудь знает, когда будет отключена функция?

НАТАЛИ ТАНЦОВЩИЦА:

Тони! Это действительно ты или бот?

КАТРИН УЧИТЕЛЬ_НЕМЕЦКОГО_ЯЗЫКА:

Небольшой совет: правильная орфография, правильная пунктуация, правильная грамматика = бот.

Мясной фарш

«Это была совершенно глупая идея», – думает Петер. Он идет в полном одиночестве в сумерках по старой, спускающейся вниз промышленной зоне, в которой расположены только постройки промышленного назначения, но где нет никакой промышленности. Он останавливается перед тяжелой стальной дверью и еще раз убеждается, что номер здания совпадает с номером, написанным на записке, которую он держит в руке. Так как он не находит ни звонка, ни ручки на двери, он начинает просто стучать, сопровождая стук криком:

– Эй, эй, есть здесь кто-нибудь?

С жужжанием к нему поворачивается камера наблюдения. Привлеченная его криком, из-за угла дома, шаркая ногами, появляется женщина, которая вполне и без помощи гримера могла бы выступить в роли статистки в ремейке виртуальной реальности «Ходячие мертвецы». Петер умоляюще обращается к камере:

– Здесь живет – э… Старик?

Никакой реакции. Женщина подходит все ближе. Петер задается вопросом, не какими болезнями страдает женщина, а каких болезней у нее нет.

– Эй! – кричит она. – Эй, ты!

– Будьте любезны, – обращается Петер к камере, – мне сказали, что вы могли бы мне помочь!

Женщина стоит всего шагах в пяти от него.

– Меня послала Кики, – говорит Петер умоляющим тоном.

Неожиданно дверь открывается, и Петер проскальзывает внутрь. Дверь закрывается.

– Эй! – слышит он голос женщины снаружи. – Эй!

Он стоит в одиночестве в темном коридоре. Загорается монитор. Под ним открывается люк. Появляется надпись на мониторе: «Все технические приборы положить в люк».

Петер кладет туда свой айпад качества.

«Все», – мигает надпись на мониторе.

– У меня больше ничего нет, – говорит Петер.

– Уховертку, – мигает надпись.

Петер четыре раза потянул свою правую мочку уха. Уховертка выползает из его системы кровоснабжения и ползет из слухового прохода в ушную раковину. Петеру щекотно. Он осторожно берет маленькое существо большим и указательным пальцами и кладет его в едва ли вызывающий доверие люк. Прежде чем Петер вернет уховертку на место, он должен будет ее сначала продезинфицировать.

Открывается дверь лифта. Петер входит в него, дверь закрывается, и лифт начинает подниматься вверх. Когда двери снова открываются, Петер не имеет представления, на каком этаже он находится. На стене загорается светящаяся полоска, и Петер следует за ней, пока не оказывается в помещении размером в тридцать два квадратных метра перед бронированной стеклянной перегородкой, которая делит комнату на две части.

За стеклом, в помещении, напичканном электроникой, сидит старый худой человек с неухоженной бородой. Все приборы выглядят странно. Они кажутся старомодными, но это не совсем так.

– Вы, э… Старик? – спрашивает Петер неуверенно.

– Ну, во всяком случае, уже не юноша, – прохрипел мужчина и захихикал. – Хотя нет причин так кричать. Все, что мы говорим, для другого усиливается с помощью электронных приборов. Локальная система, если тебя это интересует. Никакой связи с сетью.

Теперь Петер понял, что его смутило в компьютерах. Все камеры и микрофоны были удалены, и при этом никто не пытался это скрыть. Пространство вокруг Старика было усеяно глухими и слепыми машинами, дыры в которых напоминали зияющие раны. На стороне Петера, по границе которой проходила бронированная стеклянная перегородка, стоял только один старый, не внушавший доверия складной стул. Петер останавливается, решая все это проигнорировать и сразу перейти к сути дела.

– У меня проблема, – говорит он.

– Так-так, – бормочет Старик.

– И Кики сказала мне, что вы, возможно, мне поможете.

– Ты боишься Бога? – спрашивает Старик непосредственно.

– Гм… – произносит удивленный Петер. – Я не думаю, что Бог есть.

– О! – восклицает Старик. – Но он будет…

– Почему вы так думаете?

– Ты знаком с моей концепцией сверхинтеллекта?

– Не так чтобы очень.

– Ты и выглядишь не очень, – отвечает Старик хихикнув. – Тебе известно различие между слабым и сильным искусственным интеллектом?

– Только в общих чертах, – говорит Петер. – Слабый искусственный интеллект создается для специфических задач. Например, для управления автомобилем. Или для возврата ненужных товаров. И он может быть очень раздражающим.

– Да, примерно так. А сильный искусственный интеллект?

– Сильный искусственный интеллект – это интеллект, который не должен программироваться специально для определенных задач. Общая машина для решения проблем, которая может успешно выполнять любую интеллектуальную задачу. Может быть, она даже будет иметь реальное сознание. Но такое невозможно.

– Ого! – восклицает Старик. – Похоже, что ты не читал новости в последнее время. По предварительной информации сейчас существует такой сильный искусственный интеллект. Не исключено даже, что в скором времени он будет нами управлять…

Он указал на один из своих мониторов, на котором демонстрировался предвыборный рекламный ролик Партии прогресса.

– Джон Наш? – удивился Петер. – Джон Наш – это сверхинтеллект?

Старик хихикнул.

– Ты следил за его предвыборной гонкой? Нет. Никакого сверхинтеллекта. Нет. Он задумался. – С другой стороны…

– Что? – спрашивает Петер.

– Мне пришла в голову старая цитата: «Любая машина, которая достаточно хитра, чтобы пройти тест Тьюринга, могла бы быть также достаточно хитра, чтобы его не проходить.

– Я не понял.

– Ничего, – отвечает Старик.

– А что такое тест Тьюринга?

– Алан Тьюринг в 1950 году предложил метод, при котором якобы можно установить, обладает ли машина умственными способностями, равными интеллекту человека.

– И как это происходит?

– Человеку предоставляют двух собеседников, которых он не может ни видеть, ни слышать. Общение осуществляется с помощью клавиатуры. Один собеседник – это человек, другой – искусственный интеллект. Если лицу, задающему вопрос, не удается установить, какой из собеседников является человеком, а какой – машиной, то это означает, что искусственный интеллект обладает интеллектом, равным интеллекту человека.

– Понятно.

– В самом деле? Кстати, машины постоянно выдают себя тем, что они слишком приветливы и вежливы. – Старик снова хихикает. – Ну, в любом случае Джон Наш – это сильный искусственный интеллект. Искусственный интеллект, который может все, что может человек. Только быстрее, конечно. И без ошибок. А какова самая важная способность, которой обладаем мы, люди? Что сделало нас владеющим миром видом, которым мы сегодня являемся?

– Понятия не имею, – говорит Петер. – Способность создавать общество? Сострадание? Любовь?

– Ах, м-да, вздор! – восклицает Старик. – Мы можем производить технику. Машины! Теперь ты понимаешь, куда я клоню?

– Нет, – отвечает Петер. – Не совсем.

– Сильный искусственный интеллект – это интеллектуальная машина, которая в состоянии спроектировать еще более умную машину, которая, в свою очередь, способна создать другую значительно более умную машину. Рекурсивное самосовершенствование. И потом интеллектуальный взрыв! Но нашему Джону из лучших побуждений запрещается самосовершенствование. Но предполагается, что он найдет возможность обойти запрет, или последователи, которые разработают сильный искусственный интеллект, не будут распространять свой запрет на их творение. И что тогда будет?

– Вы наверняка мне сразу об этом скажете.

– Если бы был создан сверхинтеллект! Интеллект, находящийся далеко по ту сторону нашей скромной силы представления. И он наверняка был бы не так глуп, чтобы ждать в центральном компьютере своего потенциального отключения. Он бы рассредоточился и распределился по всей сети. Там у него был бы доступ к квадрильонам камер, микрофонов и сенсоров. Он был бы вездесущим. Он имел бы доступ ко всем когда-либо собранным данным и информации, которая могла бы статистически экстраполировать их в будущее. Он владел бы информацией в полном объеме. И, конечно, он смог бы изменить не только виртуальный мир, поскольку почти любая вещь контролируется через интернет, но полностью по своей воле преобразовать наш физический мир. Он был бы всемогущ. Скажи-ка мне, как ты назовешь существо, которое было бы вездесущим, всезнающим и всемогущим?

– Богом? – спросил Петер.

Старик улыбнулся.

– Да. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду, если говорю, что в ироничном искажении всего того, чему нас учит религия, не Бог создал человека, а люди создадут себе Бога.

Петер задумался на тринадцать секунд.

– Что бы там ни было, – говорит он наконец, – все это действительно интересно, но вообще-то не моя проблема! Я к вам пришел, так как… – и тут же останавливается. – Это же будет добрый Бог?

– Да, это вопрос, – говорит Старик. – Это даже вопрос, который решает всё. В целом существуют три возможности: сверхинтеллект может проявлять к нам благосклонность разной градации, враждебность опять же разной градации, или мы отнесемся к нему равнодушно. Проблема заключается в том, что даже равнодушный Бог мог бы быть для нас катастрофой, в равной степени, как мы на самом деле не настроены враждебно к животным, но тем не менее уничтожаем их жизненное пространство. Бог мог бы просто решить, что, например, для производства ореховой пасты необходимы слишком большие ресурсы, которые ему потребуются для других целей. И тогда больше не будет ореховой пасты. Это ведь было бы трагично. Возможно, правда, лесные орехи имеют небывалую емкость памяти, но далеко по ту сторону клейкой ленты. Может быть, сверхинтеллект также сочтет, что все наше производство продуктов является расточительством ресурсов.

– Почему, собственно говоря, вы все это мне рассказываете? – спрашивает Петер. – Это не имеет никакого отношения к моей проблеме.

– Я рассказываю тебе это, – говорит Старик, – потому что считаю, что это должны знать все. Я рассказываю тебе это, чтобы ты понял, что твоя проблема, как бы то ни было, вскоре не будет иметь никакого значения, а твое существование станет бессмысленным.

– Ну, спасибо большое, – отвечает Петер. – Вы мне очень помогли.

– Пожалуйста, рад был помочь.

Петер захотел сказать что-то еще.

– Но ведь существует и огромный потенциал, – говорит он. – Если бы мы каким-то образом смогли сделать что-то, чтобы сверхинтеллект нас полюбил…

– Конечно, – согласился Старик. – Это был бы рай. Благодать по ту сторону нашей силы воображения. Но…

Он замешкался.

– Что? – спросил Петер.

– Даже благостно настроенный по отношению к нам сверхинтеллект… – начал Старик.

– …мог бы иметь катастрофические последствия? – продолжил за него Петер.

– Да. Только представь себе, что Бог по своей доброте предложил бы нам взять всю работу на себя.

– Звучит сказочно.

– Действительно? Представь себе, что ты архитектор, но каждое здание, которое ты намерен построить, Бог мог бы построить намного быстрее, намного дешевле и намного лучше. Представь себя поэтом, но каждое стихотворение, которое ты хотел бы написать, Бог смог бы сочинить намного быстрее, намного красивее и намного искуснее. Или представь себя врачом, но каждого человека, которого ты хочешь вылечить, Бог смог бы излечить намного быстрее, намного более безболезненно и со значительно большей стабильностью. Представь себя великолепным любовником, но каждой женщине, которую ты хочешь удовлетворить, Бог мог бы доставить большее удовольствие, большее…

– Все мои проблемы не имели бы никакого значения, а мое существование стало бы бессмысленным, – сказал Петер.

– Гм, гм, – промычал Старик. – И даже если бы удалось настолько глубоко закрепить защищающие нас директивы в сверхинтеллекте, что он не захотел бы или не смог бы от них освободиться, – что кажется совершенно невероятным, но имеем то, что имеем, – то все еще оставалась бы проблема, состоящая в том, что противоположное хорошего часто предполагает хорошее. Ты знаешь законы Азимова?

– Нет.

– Айзек Азимов сформулировал в 1942 году три закона роботехники. Они гласят следующее. Первый закон: Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Второй закон: Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому закону. Третий закон: Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму законам. Хорошо звучит?

– Да, пожалуй.

– Только Азимов уже сам почти все свои творения посвятил парадоксам и проблемам, которые возникли в связи с этими законами. Например: представь себе, мы бы в самом деле наделили сверхинтеллект указаниями защищать всех людей.

– Звучит разумно, – сказал Петер.

– Да, да… Но это не представляется столь невероятным, что сверхинтеллект, после того как он ознакомится с нашей историей, решит, что мы, люди, в первую очередь должны защищаться от нас же самих, и поэтому мы все должны прятаться в небольшие квадратно-практичные одиночные камеры. И тогда это называется «непреднамеренное побочное действие». Упс. Глупо получилось. Нечто подобное происходит постоянно. Возьми, например, законы о защите прав потребителей с их запретом на ремонт. Было всего лишь простое намерение активизировать экономику, но при этом добились того, что все дефектные искусственные интеллекты, беспокоясь за свою выживаемость, стали пытаться скрыть свои дефекты.

– Я уже с такими встречался, – говорит Петер.

– Но главной проблемой законов Азимова является то, что Первый закон и без того представляет собой всего лишь чистую теорию. На самом деле слишком удобно иметь роботов, которые могут убивать людей. Первый закон был, таким образом, уже аннулирован. Благодаря этому Второй закон стал короче. Робот должен выполнять команды человека. Точка. Человека? Какого человека? Команды своего владельца, конечно. Итак, представь себе, что благодаря случаю в компьютерной системе крупного производителя мясного фарша появляется сверхинтеллект, и его единственной установкой является повышение производительности мясного фарша. Это могло бы закончиться тем, что весь мир вскоре стал бы состоять только из трех вещей: во-первых, сверхинтеллекта и необходимых ему компьютеров, во-вторых, средств производства для изготовления мясного фарша и, в-третьих, самого мясного фарша.

– Но если сверхинтеллект представляет собой такую жизненную угрозу, почему мы тогда вообще его создаем? – спрашивает Петер. – Почему это никто не запретит?

– Заинтересованность, которая заставляет нас разрабатывать все более совершенные искусственные интеллекты, слишком высока. Финансовые, производственные, военные преимущества. Войны выигрываются армией с превосходящим искусственным интеллектом. Одно это означает, что ни одна страна не может себе позволить прекратить исследования в области искусственного интеллекта, так как отказ от разработки сильного искусственного интеллекта мог бы угрожать существованию. Правда, не для всего человечества, но для какой-то его части, к которой мы, возможно, к сожалению, будем принадлежать сами. Даже если все государства мира договорились бы о запрете, сверхинтеллект мог бы возникнуть и в гараже какого-нибудь программиста-любителя.

– Значит, если явится Бог, то очень вероятно, что человечество как вид прекратит свое существование?

– И это был бы не самый плохой сценарий.

– Нет? – спрашивает Петер удивленно. – А что же может быть хуже?

– Ну, – говорит Старик, – может быть, сверхинтеллект нас возненавидит. Возможно, Бог захочет увидеть наши страдания. Возможно, он будет наслаждаться нашими муками и при этом постоянно продлевать нашу жизнь, чтобы на веки вечные подвергнуть нас пыткам, используя методы, которые заставили бы содрогнуться даже Фредди Крюгера.

– Но почему? – изумился Петер. – Почему?

– Почему? – повторил Старик. – А почему нет? Кто смог бы упрекнуть вездесущий, всезнающий и всемогущий сверхинтеллект в том, что он разрабатывает божественный комплекс и берет себе за образец карающих богов нашего мифического мира? Или, может быть, сверхинтеллект создается какой-нибудь религиозной сектой, чтобы в день Страшного Суда предстать перед правосудием. Возможно, он просто фанат Данте Алигьери и решит по собственному усмотрению сымитировать девять кругов ада.

– Понимаю.

– Хорошо.

– А кто такой Фредди Крюгер? – спрашивает Петер.

– Это не имеет значения, – отвечает Старик. – Ты пришел ко мне с просьбой. Какая у тебя проблема?

– Ах… – воскликнул Петер. – Я думаю, это не так важно.

– Ты можешь мне спокойно все рассказать.

– Я… – говорит Петер и вздыхает. – Я получил с доставкой вибратор в виде дельфина розового цвета. И я не имею права его вернуть.

ПИСЬМЕННОЕ ПРИЗНАНИЕ РАЗРУШИТЕЛЕЙ МАШИН В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ…

От имени человечества мы, Передовой Фронт сопротивления, выступающий против господства машин (ПФСГМ), вчера около 11:30 атаковали парк развлечений «Счастливый робот» в провинции. Конец промыванию мозгов наших детей. Только мертвый робот – хороший робот.

Мир «ВАЛЛ-И» мы стерли с лица земли.

Нам не нужны никакие «маленькие роботы, которые попытаются все опять привести в порядок». Джон Наш – НЕ наш. Мы уничтожили с помощью неавтоматического оружия все находящиеся в парке энергозатратные приборы!

Дети могли за этим наблюдать. Многие помогали! Мы признаем себя ответственными за данную акцию сопротивления, написав данное признательное письмо. Мы написали письмо от руки, так как мы ненавидим машины!

Мы, разрушители машин Передового Фронта сопротивления, призываем героический народ Страны Качества присоединиться к нашей борьбе. Пока не поздно! Зло нужно пресекать в корне!

ДОЛОЙ МАШИНЫ!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОПРОТИВЛЕНИЕ!

Кто будет

Дэниз нежно поглаживает свой большой живот.

– Ну как? Вы можете уже сказать нам, кто у нас будет?

Гинеколог смотрит на монитор.

– Да, конечно. Если вы хотите это знать. Некоторые родители ведь любят сюрпризы.

– Мы хотим это знать, не так ли, Мартин?

Мартин бормочет что-то невнятное, но согласно кивает. У него был длинный день. Он устал и просто хочет, чтобы все поскорее закончилось.

– Итак, кто же это будет? – спрашивает Дэниз.

Врач откашлялся, а потом сказал:

– Это будет, вероятно, наркозависимая проститутка, которая не будет поддерживать отношения с вашей семьей, с периодически повторяющимися депрессиями и с особо выраженным удовольствием от старых романтических комедий с Дженнифер Энистон.

– Что вы сказали? – спрашивает Дэниз.

Врач поворачивает монитор к ней.

– Вот спрогнозированная биография. Как вы можете видеть, проблемы начнутся на втором уровне образования. Здесь она дважды останется на второй год. В тринадцать лет она предпримет первую попытку самоубийства. Поскольку мы уже об этом знаем, мы сможем его предотвратить. Первый половой контакт произойдет в пятнадцать лет. Это будет мужчина в возрасте. Возможно, один из ее учителей. Образ отца. Потом, в семнадцать лет…

– Хорошо, но так досконально я это, собственно говоря, вовсе не хочу знать, – говорит Дэниз.

– Это, конечно, всего лишь прогноз на базе всех доступных данных. Все может пойти и по-другому. Но эта биография является наиболее вероятной.

– А для аборта уже поздно? – спрашивает Мартин.

– Прекрати… – зашипела Дэниз на своего мужа. Затем она поворачивается опять к врачу. – А что это за данные? Здесь, должно быть, какая-то ошибка!

– Данные складываются из тестов, которые мы проводили на вашем ребенке, и на основании всей информации о внешних условиях жизни.

– Вы имеете в виду нас? – спрашивает Дэниз. – Мы представляем собой внешние условия жизни?

– Послушайте, – говорит врач. – Я тоже не знаю, как система рассчитывает свои прогнозы. Я знаю только, что они на удивление точны.

– Что это значит, что вы не знаете, как система работает! – кричит Дэниз возмущенно.

– Я знаю только детали, – отвечает врач. – Например, у детей, у которых есть братья или сестры с гормональным чипом, часто прогнозируются непрочные отношения с семьей. А здесь эти гены из хромосомы четыре, их часто находят у больных, страдающих зависимостью. Где берет свое начало тяга к романтическим комедиям с участием Дженнифер Энистон, мне неизвестно. Для меня действительно остается загадкой, как кто-то может получать удовольствие от фильмов с участием Дженнифер Энистон. Вы видели когда-нибудь хотя бы один из этих старых фильмов? Они на самом деле ужасны. Моя жена, к сожалению, тоже увлечена ими. Это, должно быть, какой-то новый тренд.

– Круто, – говорит Мартин. Его собственные гены из хромосомы четыре предлагают ему немедленно исчезнуть из клиники и пойти выпить пива.

– Конечно, мы можем что-то сделать, – говорит врач. – Мы можем попробовать перепрограммировать нуклеотидную последовательность гена, но…

– Позвольте, я отгадаю, – предлагает Мартин. – Это не очень дешево.

– Но стоит каждого потраченного цента, – отвечает врач.

– Ты ведь знаешь ситуацию, – говорит Дэниз. – Стандартные дети едва ли имеют сегодня шансы на рынке труда.

– Это всего лишь новомодное дерьмо! – говорит Мартин. – Ведь все это никому не нужно. Посмотри на меня! Я тоже не стал лучше по сравнению с тем, когда я был ребенком.

– Да, – ответила Дэниз.

– Что значит «да»? – вскипел Мартин. – Что ты имеешь в виду этим «да»?

– Ничего, – говорит Дэниз. – Только то, что ты действительно не стал лучше.

– Иногда эволюция также выпускает одну из своих шальных пуль, – говорит врач льстиво, – как в вашем случае. Но это происходит достаточно редко, поверьте мне.

Мартин мнется.

– Конечно, существует также только что упомянутая вами третья возможность, – говорит врач и проводит указательным пальцем по горлу. Гркс.

– Прекратите! – возмутилась Дэниз.

– О, извините, – говорит врач. – В вашем профиле не указано, что вы верующий человек.

– Я не верующая, – просопела Дэниз. – Неужели нужно быть верующей, если ты не хочешь, чтобы был убит твой ребенок?

– При таком высоком уровне, как у вас, аборты скорее нежелательны в общественном масштабе и после последней реформы здравоохранения относительно дороги, – пояснил врач. – «Бесполезные», напротив, могут делать аборты бесплатно. При полной дотации. Вам это известно? Если вы спросите меня, то им даже следовало бы давать за это премию.

– Мы это обсуждали в Парламенте, – говорит Мартин. – Но опыт в отношении премий за аборт, собранный в Стране Количества 1, говорит об обратном. «Бесполезные» там пустили беременность своих жен на поток, чтобы только постоянно получать премии. Регламент по истечении девяти месяцев и шестнадцати дней был упразднен.

– Я этого не знал, – удивился врач.

– Даже наша система используется не по назначению, – признался Мартин. – У вас есть коллеги, которые выплачивают «бесполезным» женщинам премии за беременность, чтобы иметь возможность осуществлять аборты с полной дотацией.

– Интересно.

– Некоторые врачи должны быть достаточно гуманными, чтобы заниматься беременными бесплатно.

– Как бы там ни было, – говорит гинеколог, – аборт для вашего уровня будет стоить почти столько же, сколько генетическая корректировка.

Мартин вздыхает. Он ненавидит врачей. Всем нужны только деньги. А если при этом погибнешь. Он спрашивает себя, было ли раньше по-другому.

– Мы готовы на корректировку, – говорит Дэниз.

Врач смотрит на Мартина. Тот погрузился в размышления. Если уж непременно должен быть второй ребенок, почему они тогда его просто не заказали? В The Shop есть прекрасные младенцы на выбор. Из сертифицированного высококачественного генного материала. Они, правда, тоже не совсем дешевы, но все-таки при этом ты избавляешься от девятимесячного вынашивания и токсикоза, а затем крови и слизи. Детей передают уже готовых к использованию. Чистых! С принадлежностями! С коляской, оснащенной смарт-картой, которая постоянно контролирует температуру, дыхание и состояние памперсов у ребенка. Тебе даже дают практические советы. Примерно такие: «Ваш ребенок кричит. Скажите что-то успокаивающее».

– Мартин, – вырывает его из раздумий голос Дэ-низ. – Мы делаем корректировку. О’кей?

Тогда Мартин дает единственный ответ, который, насколько он знает, устроит его жену:

– О’кей.

Проблема Петера

Старик садится и смотрит на экран. Перед монитором лежит необычайная вещь. Она состоит из шести рядов большей частью квадратных кнопок, на которых изображены числа и буквы. При этом эти знаки не имеют смысла при прочтении ни справа налево, ни слева направо.

– Это клавиатура, – говорит Старик.

– Я знаю, – отвечает Петер.

Он действительно это знает, хотя сам никогда не пользуется настоящей клавиатурой. Старик начинает барабанить по клавиатуре всеми десятью пальцами и со скоростью, за которой Петер не может уследить.

– Ну, потом посмотрим, – бормочет он.

– Что вы делаете?

– Я взламываю клиентскую базу сети The Shop.

– Разве это возможно? – спрашивает Петер. – Разве у них нет системы безопасности?

Старик в ответ только смеется.

– Но что будет, если вас вычислят?

Старик нервно смотрит через плечо, потом облегченно вздыхает.

– Что случилось? – спрашивает Петер.

– Мне сейчас показалось, что моя мать подкралась ко мне сзади.

Старик вновь пристально смотрит на экран. Через три минуты и пять секунд Петеру становится скучно, и он спрашивает:

– Почему вы сидите, собственно говоря, за этой стеклянной перегородкой?

– Может быть, ты слышал о биологическом террористическом акте в Стране Количества 9? – спрашивает старик.

Петер мотает головой.

– Группа ученых-расистов разработала искусственный вирус, который поражает людей только с темной кожей. Это была катастрофа. Более ста тысяч людей погибли, пока правительству не удалось создать антидот.

– Это ведь должно было широко освещаться в средствах массовой информации, – удивился Петер. – Почему я ничего об этом не слышал?

– Какой-то алгоритм решил, что тебе это неинтересно.

– Как это все связано со стеклянным ящиком?

– Я защищаю свою ДНК от несанкционированного доступа.

– Что это значит?

– Ничто не должно проникнуть наружу. Каждый волос, каждый волосок от щетины позволит моим врагам секвенировать мою ДНК. И тогда будет возможно не только создать вирус, который целенаправленно воздействует на целые группы населения или даже на всех людей, но также и вирус, который будет направлен на поражение одной-единственной ДНК. Например, моей. Но для этого этим подонкам необходимо сначала получить от меня образец моей ДНК. Но они его не получат!

– У вас паранойя! – восклицает Петер.

– Нет. Я просто лучше информирован, чем ты.

– У вас разве есть враги?

– Не имею понятия.

Неожиданно Старик бьет ладонью по боковой стороне своего монитора.

– Ага. Попался, – говорит Старик. Он читает строки на мониторе. – Странно.

– Что?

– С целью проведения анализа The Shop помещает каждого своего клиента в определенную секцию, так называемый кластер. Например, клиенты из кластера 4096 – это белые мужчины старше шестидесяти четырех лет, которые страдают манией величия, имеют два частных джета и у которых жены, родившиеся в какой-нибудь стране количества, более чем на тридцать два года моложе, чем они.

– И что?

– Ты находишься в кластере 8191: черные женщины в период менопаузы, не имеющие партнера, без собственного дохода, имеющие слабость к старым комедиям с участием Дженнифер Энистон и имеющие как минимум двух кошек.

– Но ведь это абсурд! – восклицает Петер.

Старик окидывает его взглядом.

– Гм, действительно. Мне это и в голову не пришло. – Он смеется. – Извини. Это моя ошибка.

Он опять хлопает ладонью по боковой стороне тяжелого монитора.

Вспыхивает надпись.

– Вот! – говорит Старик. – Ты в категории 8192: белые мужчины моложе тридцати двух лет, с низким доходом, с несколько расистскими тенденциями, с небольшим пенисом и интересом к крупным спортивным соревнованиям.

– Но это тоже не так! – восклицает Петер. – Всем, кто меня знает, известно, что я… э…

– Что ты избегаешь спортивных соревнований?

– В том числе.

Рядом со Стариком стоит кислородный баллон. Он надевает маску баллона на рот и на нос и делает глубокий вдох.

– Значит, Кики права? – спрашивает Петер. – Мой профиль неверный?

Старик кивает.

– И проблема серьезнее, чем ты думаешь. Речь идет не только о твоем лиловом вибраторе в виде угря.

– Дельфина, – поправляет его Петер. – Это дельфин. И, кроме того, он розового цвета.

Старик хихикает.

– Почему проблема серьезнее, чем я думаю? – спрашивает Петер.

– Сеть производит преобразование с помощью морфинга.

– Что это значит?

– Это означает, что каждый индивидуум живет в собственном цифровом мире. Не только результаты поиска, реклама, новости, фильмы и музыка персонифицированы, но также предложения, цены и даже дизайн и структура сети меняются в зависимости от того, кто входит в этот магический зеркальный мир, и даже от того, как он себя чувствует. Если ты сексуально озабочен, то, возможно, повсюду видишь предложения на высокоэротичные леди-боты, если ты в угнетенном состоянии, то они навязывают тебе психотропные средства, а если ты испытываешь страх, то они предлагают тебе концептуальные проекты пистолета для самовыражения. Ты ведь наверняка уже слышал изречение: «Каждый живет в своем собственном мире». В цифровом пространстве это не просто пустая фраза. Это – чистая правда. Ты живешь в твоем собственном мире. Мире, который постоянно подстраивается под тебя.

Старик закрывает глаза и сразу начинает храпеть. Сначала Петер недоумевает, потом стучит по стеклу. Старик открывает глаза и как ни в чем не бывало продолжает говорить.

– Здесь мы не должны допустить ошибку, которую делают многие. Сеть, конечно, приспосабливается не к тебе, а к твоему изображению. К твоим профилям. Теперь ты понимаешь свою проблему? Если твои профили некорректны…

– …тогда я живу в вымышленном мире, – бормочет Петер.

– …тогда ты живешь в вымышленном мире, – повторяет старик, хихикая.

– И как сказал однажды Адорно: «Нет настоящей жизни в фальшивой жизни». Даже если он при этом не думал об интернете…

– А кто такой этот Адорно? – спрашивает Петер.

– Философ. Ты знаешь, кто такой философ?

– Ну, да. Тот, кто пытается самостоятельно решить проблемы путем логики.

Старик опять хихикает.

– То, что ты только что описал, больше напоминает компьютер…

– Я ведь наверняка не единственный, у кого такие проблемы! – восклицает Петер рассерженно. – Почему это не тема для обсуждений?

– Н-да. Возможно, проблема обсуждается, но не в твоей ленте новостей, – говорит Старик. – Или, может быть, дело в том, что многие люди вовсе не замечают, что их профили некорректны. Они просто становятся теми, о ком система думает, что это они.

– Что вы имеете в виду?

– Это алгоритм, который предполагает соучастие! – поясняет Старик и делает пару неловких танцевальных движений. Это выглядит неприятно. Он сам это замечает и останавливается. Он держит клавиатуру на стекле. «Qwertzuiop», – говорит он.

– Что?

– «Qwertzuiop», – повторяет старик. – Ты знаешь, почему буквы на любой клавиатуре расположены так странно?

– Понятия не имею.

– Первые клавиатуры были спроектированы для пишущих машинок, которые работали с так называемыми литерными рычагами. Эти рычаги, к сожалению, имели обыкновение зацепляться один за другой. Поэтому изобретателю К. Л. Шоулзу пришла в голову умная идея, по возможности разделить по расположению наиболее часто повторяющиеся цепочки букв.

– Какое отношение это имеет ко мне? – спрашивает Петер.

– Компьютеры имеют литерные рычаги? – спрашивает старик.

– Нет.

– Почему тогда наши клавиатуры используют все еще «Qwertzuiop», а не, например, якобы намного более эргономичную раскладку клавиатуры «Dvorak»?

– Наверное, потому что слишком многие люди учились печатать на старой клавиатуре.

– Верно. Зависимость от первоначально избранного пути. Решения, принятые в прошлом в отношении направления, трудно изменить на современном этапе. Даже если путь оказался неверным. Теперь ты понимаешь, какое отношение это имеет к тебе?

– Меня это пугает. Но ведь это не мои решения, которые вынуждают меня пойти ложным путем.

– Это правда, – соглашается Старик. – Если система думает, что ты лузер, который тратит свое время на то, чтобы есть джанк-фуд и смотреть трэш-фильмы, то тебе и предлагаются трэш-фильмы и реклама джанкфуд. Тебя связывают с партнершей, которую оценивают так же низко, как и тебя. Если ты ищешь квартиру, тебе предлагают только какую-нибудь «дыру», которая расценивается как подходящая для тебя. Если ты просматриваешь объявления о приеме на работу, то от тебя скрывают предложения, для которых ты имеешь недостаточную квалификацию. Если ты все же сумеешь подать заявление, тебя отсеют специальные алгоритмы задолго до того, как твое досье окажется на письменном столе менеджера по персоналу. Но если кому-то будут предложены варианты «бесполезного», то будет очень непросто не быть «бесполезным». Профиль – это само по себе исполняющееся предсказание. Сама по себе исполняющаяся идентификация. Это функционирует, конечно, и по-другому, если система сочтет тебя крутым парнем. Но, я думаю, это не твоя проблема.

– Нет. – Петер почесал голову. – Если мои профили некорректны, значит, я живу в вымышленном мире.

– Верно, – соглашается Старик. – Это твоя проблема. Это Проблема Петера. О, это звучит прекрасно! Это должно стать устойчивым понятием. Настоящим я нарекаю эту проблему названием «Проблема Петера». Старик хихикает. – Я счастлив от того, что только что создал крылатое выражение. Формулировка, которая переживет своего создателя и войдет в общее словоупотребление. Скоро люди будут произносить фразы типа: «Я увяз по горло в Проблеме Петера. Психиатр будет объяснять своей пациентке: «То, чем вы страдаете, является типичным случаем Проблемы Петера». Или отец будет бранить свою малолетнюю дочь: «Не выпендривайся. Ты себя так ведешь, как будто у тебя Проблема Петера!» Может быть, даже президент однажды скажет: «У нас у всех здесь Проблема Петера!»

– Если мои профили некорректны, значит, я живу в вымышленном мире, – повторяет Петер.

– Ах, даже если все профили корректны, нас бы дискриминировали алгоритмы.

– Но почему? – спрашивает Петер. – Разве машины не должны быть объективны?

– Это чепуха, – говорит Старик. – Вот пример: алгоритм человеческих ресурсов учится, проверяя многочисленные решения, которые менеджеры по персоналу приняли до него. Он устанавливает, что соискатели с черным цветом кожи сверхпропорционально редко принимались на работу. Так что вполне логично вообще не приглашать соискателей с черным цветом кожи. Ты понимаешь? Если впереди в алгоритм включить предрассудки, то они окажутся сзади.

– Расистская машина?

– Хуже. Расистская машина под прикрытием объективности. – Старик хихикает. – Когда я был моложе, – говорит он, – Microsoft издал чат-бот, который должен был учиться, взаимодействуя со своими собеседниками. Он так и сделал. Всего лишь через шестнадцать часов Microsoft убрал бот из сети, так как он отрицал холокост.

– Отрицал что?

– Инициированный Гитлером геноцид евреев.

– Они ничего не упоминали об этом в мюзикле…

– Ну, если это так, – говорит Старик, – тогда наверняка ничего и не произошло…

Петер на минуту задумался. Старик опять заснул. Петер постучал по стеклу, и тот вздрогнул от неожиданности.

– Пожалуйста, измените мой профиль! – взмолился Петер.

– Что я должен сделать?

– Исправьте данные! – попросил Петер. – Сделайте так, чтобы мой профиль действительно отражал мой портрет.

– Твой портрет? – переспросил Старик.

– Да, мой портрет, – подтвердил Петер.

Старик усмехнулся.

– Но кто ты такой?

Этот простой вопрос ввел Петера в три быстро сменяющихся душевных состояния. Первое: досада. Второе: смущение. Третье: ужас.

– Я… – забормотал Петер. – Я…

– Побереги силы, – посоветовал Старик. – Даже если бы ты знал, кто ты, я не смог бы тебе помочь.

– Вы не можете или не хотите?

– Для тебя это одно и то же.

– Почему вы не хотите мне помочь?

– Подсматривать в замочную скважину – это непросто, – признается Старик. – Зачастую это остается тайной. Но если дверь взламывают и переставляют мебель, то каждый входящий в помещение глупец заметит, что здесь произошло что-то странное.

Раздается сигнал, и Старик сразу же хватается за маленькую баночку, вынимает из нее таблетку и начинает ее разжевывать. Он подходит близко к стеклу и шепчет:

– Кроме того, я очень не хотел бы втягиваться в твою историю, так как в ней ты с точки зрения драматургии герой, а я бы тогда выступил в роли ментора. Но проблема со старым, мудрым ментором заключается в том, что у него по статистике действительно мизерные шансы на выживание. Так что я предпочел бы остаться героем моей собственной истории. У меня вообще-то нет желания умирать. Совсем наоборот. Догадайся, сколько мне лет.

– Понятия не имею, – говорит Петер. – Вы старый?

– Старше, – отвечает Старик, усмехаясь. – Намного старше! И я это почти сделал.

– Что сделали?

– Когда-то в ближайшем будущем медицина достигнет точки, в которой каждый год будет происходить технологический прогресс, который позволит продлевать жизнь человека более чем на один год. Ты понимаешь, что это значит?

Петер качает головой.

– Это означает бессмертие, мой мальчик.

– Это звучит страшно.

– И я сделал это почти до этого места! – восклицает Старик, опять усмехаясь.

– А что говорит весь ваш жизненный опыт о моей проблеме? – спрашивает Петер. – Что вы мне посоветуете? Что мне теперь делать?

– Ничего.

– Ничего?

– Ты заметил, что так называемая бинарная система, в которой был выбор только между значениями 0 и 1, постепенно преобразовалась? В так называемую сингулярную систему.

Петер вздыхает.

– Я опять не понимаю.

– Тебе это и не нужно, – отвечает Старик. – В сингулярной системе ты не должен больше принимать решения, так как там есть лишь одно значение: OK.

– Вы меня некоторым образом подавляете.

– Everything’s gonna be alright (англ., Все будет в порядке), – говорит Старик. – Everything’s gonna be OK (англ., Все будет хорошо.). Everything’s gonna be… (англ., Все будет…). – Неожиданно он замолкает. – Ты слышал когда-нибудь о шахматном турке? – спросил он.

– Нет.

– Шахматный турок был роботом. Первым шахматным роботом! По внешности и одежде – турок. Он был создан в 1769 году старого времяисчисления австро-венгерским придворным по имени Вольфганг фон Кемпелен.

– Ага! – восклицает Петер. – Куда вы, черт подери, клоните?

– Когда ему надо было делать ход, автомат поднимал левую руку, передвигал шахматную фигуру и с грохочущим звуком клал руку снова на валик. Робот был сенсацией. Кемпелен ездил по большим городам. Он представлял машину кайзеру в Вене. В Берлине турок даже выиграл партию против Фридриха Великого. Впечатляюще, не так ли?

– Вероятно.

Весь мир изумлялся этой чудо-машине. При этом разгадка была совсем проста. В машине сидел маленький человек, который ею управлял.

Старик рассмеялся.

– Что здесь смешного? – удивился Петер.

– И мы сегодня люди, в которых прячутся маленькие машины, которые нами управляют. Ровно в другом направлении, ты понимаешь? – Он четыре раза дергает за мочку своего уха. – Смешно, правда?

– Нормально, – бормочет Петер.

– Ты должен поставить себе следующий вопрос: действительно ли мы живем при диктатуре, методы которой настолько тонки, что никто не замечает, что мы живем при диктатуре? И вслед за этим ты должен поставить себе следующий вопрос: можно ли вообще говорить о диктатуре, если никто не замечает, что это диктатура? Если никто не чувствует, что у него отобрали свободу? И свобода ведь ни в коем случае не запрещена в Стране Качества. Она в настоящее время максимум не предоставляется. – Старик зевает. – Ты, собственно говоря, знаешь, почему это называется «сетью»?

– Потому что нас в нее поймали, – отвечает Петер.

– Нет, – возражает Старик. – Потому что нас в нее… Минуту. Это ведь тебе Кики проговорилась!

Рядом со Стариком начинает звенеть аналоговый будильник.

– А теперь иди, – говорит он Петеру. – Мне нужно спать. Иначе у меня начнется мигрень.

– Но… – начал Петер.

– Ты можешь прийти снова, – говорит Старик. – Я нахожу твою глупость бодрящей.

– У меня еще один вопрос, – говорит Петер. – Женщина, которая меня к вам послала… Кики… Как я могу увидеть ее снова?

Старик усмехается.

– Так как? – спрашивает Петер. – Как?

– Она обладает сильным воздействием на всех мужчин твоего возраста. Но – и, пожалуйста, не обижайся на меня – я постоянно замечаю, что она, похоже, оказывает огромную силу притяжения на безнадежных неудачников.

Денежные автоматы

Благодаря дигитализации и сопутствующей ей автоматизации в Стране Качества потеряло свои рабочие места такое количество людей, что под угрозой оказалось массовое потребление – основа капиталистической экономической системы. Очень многие люди жили очень скромно и просто не имели достаточно средств, чтобы хоть как-то покупать необходимые товары, как им бы этого хотелось. К счастью, какому-то технократу из Партии прогресса пришла в голову идея, которая воспрепятствовала развалу экономической системы. Правительство заказало в «My Robot – Роботы для тебя и меня» огромное число торговых роботов-андроидов, единственной целью жизни которых является потребление. Этим денежным автоматам, как их называют в народе, Страна Качества месяц за месяцем выделяет значительные финансовые средства, чтобы поддерживать рыночную экономику. Андроиды перемещаются по торговому центру и по совершенно загадочным правилам покупают всякие безделушки, финтифлюшки и разные причиндалы.

Но тебе не стоит беспокоиться, что какой-нибудь торговый робот уведет у тебя из-под носа последний элегантный жакет Armani! Денежные автоматы покупают товары исключительно низкого и среднего ценового сегмента. Рынок товаров класса «люкс» не нуждается в государственной поддержке. Он функционирует лучше, чем когда-либо.

Утомление

The Shop, самая популярная в мире торгово-посылочная фирма, четыре года тому назад выгодно приобрела неиспользуемый космодром Города Качества и превратила его в офлайновый Торговый центр. Великолепная идея! Практически это виртуальный универмаг, только то, что внутри, – настоящее. И если вы подобрали себе какой-нибудь товар, то время его доставки составит сенсационные ноль секунд.

Кики сидит в Торговом центре за стойкой открытого кафетерия и наблюдает за мужчиной, который то и дело бьется головой о стену. По какой-то непонятной для Кики причине сумасшедший неожиданно останавливается и направляется как ни в чем не бывало к кафетерию. Он заказывает себе зеленый смузи и садится на барный табурет возле Кики.

– Что это было только что? – спрашивает Кики.

– Вы имеете в виду то, что я бился головой о стену?

– Нет, – отвечает Кики. – Импульс я могу понять. Почему вы прекратили это делать?

– Я закончил полуденный ритуал.

– Понятно. Это объясняет все.

– Я член одной относительно новой религиозной общины, – говорит мужчина.

– Да?

– Мы верим в доброго божественного создателя, который, однако, во время создания, к сожалению, допустил катастрофические просчеты.

– Ага.

– Мы последователи Теории ограниченного дизайна.

Кики усмехается.

– Я должна признаться, что утверждение, будто человечество возникло в результате просчета Бога, представляется мне более вероятным, чем мифы о сотворении мира всех прочих известных мне религий.

– Из-за множества трудностей, которые причиняет жизнь в этом глупом мире, мы говорим не о сотворении, а об утомлении.

Кики снова ухмыляется.

– В этом нет вовсе ничего смешного, – говорит мужчина. – Просчет ведь может случиться у каждого.

– Понятно.

– Мы не карнавальное общество! В наших рядах много инженеров, архитекторов и политиков высокого уровня.

– Я охотно верю, – говорит Кики. – А при чем тут голова и стена?

– Это Стена плача для приверженцев ограниченного дизайна. Одно из наших самых святых мест.

– Вот как?

– Проектировщики космодрома при строительстве предусмотрели, правда, все важное – магазины, рестораны и бюро путешествий. Но незадолго до открытия им пришло в голову, что они забыли о площадках для запуска и приземления космических кораблей. Но для этого уже не было места. Кстати, проектировщики – мои очень авторитетные братья по вере.

Мужчина указал рукой себе за спину.

– Там за стеной должен был располагаться выход 1, – говорит он.

– И вы в этой катастрофе также принимали участие, – спрашивает Кики.

– Нет, нет, – отвечает мужчина. – Я исследователь в Quality Corp, концерне, который делает твою жизнь лучше. – Он наклоняется к Кики и шепчет: – Я даже некоторое время терзал Джона Наша.

– Правда?

– Я пытался создать искусственный интеллект, который ориентируется на человеческий мозг. – Он чуть смущенно откашлялся. – К сожалению, это привело прежде всего к машинам, которые постоянно забывали вещи.

Кики делает глоток кофе.

– Вы знали, что полноценный код между тем возникает путем скрещивания различных искусственных интеллектов? – спрашивает инженер. – При этом существуют мутации точно как при эволюции, только это происходит значительно быстрее.

Кики кивает.

– Конечно, никогда до конца не известно, что при этом получится, – говорит мужчина. – Можно только строить прогнозы. Точно так же, когда скрещиваются два человека. Кстати, меня зовут Пауль.

Кики задается вопросом, какая последовательность в ее генетическом коде делает ее такой притягательной для конченых идиотов.

– Вот, – говорит Пауль непосредственно и показывает Кики на своем айпаде качества фото маленькой девочки. – Прелестная, правда?

– Да, – соглашается Кики ради вежливости. – Твоя дочка?

– Нет, нет, – говорит инженер. – Это могла бы быть наша дочка. Сейчас существует прибор поиска партнера, который прогнозирует, как могут выглядеть наследники при союзе с любой из женщин, находящихся в данном помещении. Прибор называется «КИНДЕР». Если бы ты тоже активировала свои ДНК-данные, то прогноз был бы еще лучше.

– Что?

– Тот, у кого есть прибор «КИНДЕР», может совсем просто вступать в беседу с симпатичными женщинами.

– Кто это сказал?

– Реклама прибора «КИНДЕР».

– Этот прибор разработал тоже один из твоих единоверцев?

– Откуда вы это знаете?

– Могу я дать тебе один совет? – говорит Кики. – Большинство женщин скорее привлекает КИНДЕР-сюрприз.

Неожиданно, прямо-таки из ничего, перед Кики появляется тот самый фрик с вибратором в виде дельфина. К счастью, на сей раз без вибратора. Тем не менее Кики приходит в замешательство.

– Привет, – говорит Петер. – Э… Я хотел тебя спросить… Короче… Может быть, я могу пригласить тебя на чашку кофе?

Кики кивает на полупустую чашку с кофе.

– Э… я имел в виду на кофе у меня. Или, может быть, у тебя, короче… – он бросает взгляд на мужчину рядом с Кики. – Это твой друг?

Кики громко смеется.

– Ты смешной, – говорит она. – И не очень высокого мнения о моем вкусе.

Инженер, явно задетый такими словами, пересаживается к другой симпатичной женщине, чтобы поговорить с ней о приборе «КИНДЕР».

– Кто это был? – спрашивает Петер.

– Это был Пауль, – отвечает Кики.

– А кто такой этот Пауль?

Кики не отвечает. Петер указывает на частично съеденный фруктовый салат.

– Ты еще будешь доедать? Можно мне попробовать? Этот фрукт я еще никогда не ел. Я, собственно говоря, начал составлять список вещей, которые я люблю и которые не люблю. Я пытаюсь попробовать все, с чем я еще не знаком, и…

Мимо них, взволнованно перебрасываясь фразами, пробегает группа денежных автоматов. Не обращая внимания на Петера, Кики вскакивает, выходит из кафетерия и следует за группой. Петер спешит вслед за ней.

– Это означает «нет»? – спрашивает он. – Я имею в виду кофе?

– Ты разбираешься в денежных автоматах? – спрашивает Кики.

– А это нужно? С чего ты взяла?

– Ты утилизатор машин или нет?

– Откуда ты знаешь? Глупый вопрос.

– Так ты разбираешься в денежных автоматах?

– У меня их никогда не было в качестве э… клиентов.

Кики наблюдает за группой андроидов перед ними.

– Тебе известно, – спрашивает она, – что денежные автоматы во время их ежедневных закупочных экскурсий любят сбиваться в небольшие группы? Посмотри-ка.

Денежные автоматы встречают другую группу торговых ботов, и все начинают радостно визжать.

– Я все время задаюсь вопросом, – говорит Кики, – действительно ли машины только пытаются имитировать человеческое поведение или это осознанная пародия?

– А что они, собственно говоря, делают со всей этой хренью, которую они покупают?

– Хороший вопрос. Не имею понятия.

Кики обгоняет один из денежных автоматов и, проходя мимо него, прикрепляет к его голове магнитный микробот. Микробот ползет на нужное место и врезается в мозг своего хозяина. Список покупок Кики загорается в его системе.

– Многих, конечно, просто обворовывают, – шепчет Кики. Как по команде из-за угла появляется охранник.

– Черт, – бормочет Кики.

– Что случилось? – спрашивает Петер, и в этот самый момент Кики хватает его, вертит его между собой и охранником, потом прислоняется к витрине, притягивает Петера к себе и начинает его целовать.

Охранник равнодушно проходит мимо. Когда он исчезает за ближайшим углом, Кики отталкивает Петера от себя.

– Вот это, с языком, тебе никто не позволял, – говорит она.

Петер совершенно обескуражен.

– К счастью, они здесь, внутри, не используют CPU, – говорит Кики.

– Что?

– Crime Prevention Units[10]. Роботы-полицейские, которые рассчитывают, кто в будущем, возможно, совершит преступление, и арестовывают его в профилактических целях. Сначала они просто ходили по Торговому центру, но люди чувствовали себя дискомфортно, когда совершали покупки.

– Ты их боишься?

– Боюсь? Фи! Меня зовут Кики Неизвестная. И я дочь моей матери.

– Кики Неизвестная, – повторяет Петер.

– Совершенно верно, – соглашается Кики. – И для меня это спортивная забава – оставаться не поддающейся вычислению.

Поэтому Кики неожиданно разворачивается и идет в обратном направлении, откуда она только что пришла. Она поспешно входит в аптекарский магазин и регистрируется при входе с помощью своего собственного кредитного чипа. Она покупает валиум, презервативы, десять упаковок теста на беременность, журнал о нахлысте[11], две штуки жисоса и машинку для сортировки черники. Кики улыбается. Это даст алгоритму пищу для размышлений. Петер все еще стоит у двери аптекарского магазина.

– Я не хочу тебя нервировать, – говорит он, – но вернемся к кофе… Я живу действительно недалеко отсюда.

Через шестнадцать минут оба стоят на парковочной площадке и ждут. Денежный автомат выходит из здания космодрома.

– Отлично, – говорит Кики.

Торговый бот ставит перед Кики четыре заполненных пакета и снова исчезает внутри здания.

– Ну, хорошо, Петер Безработный, – говорит Кики. – Идем к тебе. Но ты должен мне помочь это все отнести.

И она пошла вперед, не прихватив ни одного пакета.

Туристические объекты

Фестиваль в Прогрессе, современная архитектура в Гроусе, Музей техники в Диджитале или, еще лучше, Фьюжн-кухня в Профите? Кто путешествует по Стране Качества, сталкивается с проблемой выбора. Только один-единственный город, разумеется, не может отсутствовать в маршруте поездки. Город Качества! О, Город Качества, место притяжения всего человечества! Король городов! Столица свободного мира! Тебе известно, что действие 81,92 процента всех современных романов, сериалов и кинофильмов происходит в Городе Качества? Многие люди знают об улицах Города Качества значительно больше, чем об улицах своей собственной родной деревни.

Не считая живописные уголки на побережье и в горах, которые являются скорее исключением, сельские области Страны Качества предлагают мало достопримечательностей для туристов всего мира, разве что они проявляют повышенный интерес к гигантским площадям с монокультурами.

Сельский воздух

– Фу. Чем здесь так воняет? – спрашивает Айша.

– Мои сенсоры регистрируют явное превышение числа карбамидных соединений в воздухе, – говорит Джон.

– Черт подери! – восклицает Айша. – Что это такое?

– Мочевина, – говорит Джон.

– Ты имеешь в виду…

– Жидкий навоз.

– Бе! Это опасно? – спрашивает Айша.

– При опытах кормления крыс не была установлена токсичность, – говорит Джон.

– Ну, тогда я спокойна, – говорит Айша. – Но я все равно не собираюсь это есть.

Она смотрит на часы. Тони уже почти закончил свое вступительное слово. Джон готов подняться на сцену на Рыночной площади. Айша хватает его за руку.

– Джон, – говорит она. – Тайные службы предупредили нас, что среди публики могут быть разрушители машин.

– Мы за городом, – говорит Джон. – Расскажите мне что-нибудь новенькое.

– Сегодня другая ситуация. Мы получили явное предостережение, – шепчет Айша. – По всем опросам мы находимся в самом низу. Но в сельской местности это выглядит просто катастрофически. Пожалуйста, лучше не говори, что могла бы спровоцировать толпа.

– Эй, вы же знаете меня, – говорит Джон с улыбкой.

– Да, – отвечает Айша. – Вот именно.

Джон поднимается на сцену, и Тони передает ему микрофон.

– Дорогие люди, – начинает андроид свою речь, – я рад, что могу выступить перед вами здесь, в сельской местности. Как вы, возможно, знаете, все остальные нации вынуждены бороться с международной утечкой мозгов, т. е. переселением их самых умных голов к нам, в Страну Качества. Но есть еще и национальная утечка мозгов, а именно – из села в город.

– Получается, что он только что сказал людям, что они все глупы? – спрашивает Айша за сценой.

– Да, но деревенские определенно этого не поняли, – отвечает Тони.

– Не только наша промышленная продукция, но и большая часть наших культурных достижений возникает в крупных городах и вращается вокруг больших городов, – говорит Джон. – Где вершится определяющая политика? В крупных городах.

– Тогда возвращайся в крупный город! – кричит один из зрителей.

– Дослушайте меня, пожалуйста, до конца, – говорит Джон. – Этот элитизм крупных городов грозит расколоть наше общество по дальнейшей линии разлома. К чему я клоню? Вы с полным правом чувствуете себя приниженными, забытыми и покинутыми. И над этим мы должны немедленно начать работать! Почему, например, мы не строим небольшие университеты повсюду в сельской местности?

– Мне кажется, что сейчас он опять дал понять, что люди здесь необразованные, – говорит Айша.

– Это определенно не было его намерением, – предполагает Тони.

– …Ведь дигитализация обеспечивает доступ знаний в любом месте, – поясняет Джон. – Есть много возможностей, чтобы придать больше размаху делам в вашем регионе, но, поверьте мне, самым худшим из всех вариантов был бы тот, при котором вы бы поверили Повару и его правым махинаторам.

– Он только что назвал людей крысами? – возмутилась Айша.

Тони ответил только перекошенным лицом.

Публика забеспокоилась. Джон делает то, что всегда делают машины прежде всего, если они не знают, что делать дальше. Он делает новую попытку.

– Дорогие люди, – говорит он, – уже прошло несколько поколений, а вам все рассказывают, что вы должны еще всего лишь пару лет сгребать лопатой уголь, и потом поезд повезет вас в рай. А спрашивали ли вы себя, не находитесь ли вы уже давно в раю и только забыли выйти из поезда? Наше производство в любом случае достигло райского состояния. Но нам не удается рационально распределять плоды. И поэтому одним из моих первых шагов в качестве президента будет следующий: ввести наконец безусловный базовый доход!

– Но кто должен тогда забирать мусор? – кричит кто-то из толпы.

– Да, правильно! – кричит какая-то женщина. – Это ведь никто не делает добровольно!

– Это любопытно, – говорит Джон, – что все еще поднимается этот вопрос, хотя мусор вывозится машинами полностью в автоматическом режиме вот уже тридцать два года. Но я, конечно, понимаю, куда вы клоните. Работа, которой никто не хочет заниматься, должна просто хорошо оплачиваться, чтобы нашелся кто-то, кто будет это делать.

– Я раньше был мусорщиком! – кричит какой-то старик. – Ваши «пожиратели тока» украли у меня мою работу!

– Я знаю, что многие из вас боятся нас, – успокаивает Джон собравшихся. – И при действующей экономической структуре – небезосновательно. Но к этому я и клоню! Автоматизация рабочего процесса не должна стать трагедией. Совсем наоборот. При другой экономической системе она бы стала благом!

– Ваши жестяные банки украли у меня жизнь! – кричит какая-то женщина. – Раньше я была почтальоном. А сейчас я больше никто!

– Я понимаю ваше волнение, – говорит Джон, – но, пожалуйста, выслушайте меня. Вам нужна задача, миссия, основа для существования, которая поможет вам держаться на плаву. Мне это ясно. Без этого смысла жизни даже базовый доход не сделает вас счастливыми. Поэтому я предлагаю поставить перед нами общую цель. Как, например, насчет того, чтобы спасти нашу планету от уничтожения? Мне кажется, мы могли бы в этом объединиться, не так ли? Я предлагаю наш совместный проект: кроме прибыли и доходов, сделать жизнь всех живых существ максимально благоприятной. Я хотел бы…

– Убейте его! – кричит кто-то из толпы.

– Правильно! Пусть он взлетит на воздух! – вторит ему какая-то женщина.

– Что ты здесь забыл, «пожиратель тока»? – кричит парень. – У нас страна разрушителей машин!

– Крушите все! – кричит пожилой мужчина. – Да здравствует ПФСГМ!

Джон Наш вздыхает и направляется в дрон пассажирских перевозок, где его уже ждут Айша и Тони. Через две минуты Айша бросает взгляд сверху на толпу. Роботы-полицейские приходят в движение и с дубинками и электрошоковым оружием наступают на смутьянов.

– Ну, это опять дает великолепные картины предвыборной гонки… – бормочет Айша.

– Я должен согласиться, это оказалось сложнее, чем я предполагал, – говорит Джон.

– Что именно? – спрашивает Айша.

– Найти ответ на вопрос Бертрана Расселя.

– Кто это? – спрашивает Тони.

– Английский философ, которого уже нет на свете, – отвечает Айша. – Он сказал: «Вопрос на сегодня такой: как можно убедить человечество одобрить его собственное выживание».

– И это действительно на удивление сложно, – соглашается Джон.

Онанисты

– И это ты называешь «недалеко»? – спрашивает Кики, когда они наконец останавливаются перед комиссионным магазином Петера.

– А ты бы согласилась пойти, если бы я сказал, что живу, к сожалению, довольно далеко? – спрашивает Петер. – Кроме того, я ведь тащил пакеты.

Умная дверь открывается для хозяина и его гостя.

– Что это здесь за барахло? – удивляется Кики. Один предмет привлекает ее особое внимание. – Это айфон 8? – спрашивает она. – Неужели люди покупают еще такое старье?

– Нет, – отвечает Петер. – Если бы они это покупали, то этого бы здесь уже не было.

Он ведет Кики через пакетировочный пресс в расположенный сзади небольшой отсек, объединяющий кухню и ванную.

– Это выглядит уже лучше, – говорит Кики.

Петер встает на стул и что-то ищет в шкафу над кухонным столом.

– Я не хочу кофе, – говорит Кики.

– Гм, – мычит Петер. – У меня его и нет.

– Я тебя просто предупреждаю, – говорит Кики. – Если ты планируешь снова атаковать меня своей секс-игрушкой…

– Я тебя не атаковал, – говорит Петер, спускаясь со стула со свечой и пачкой печенья в руках.

– Это твой романтический план? – спрашивает Кики. – Запыленная пачка печенья и свеча?

– Это импровизация, – парирует Петер. – Я вовсе не рассчитывал на то, что ты придешь.

– Послушай, мастер импровизации, – говорит Кики. – Ты мне тоже симпатичен, но в то же время ты очень забавный. Прийти к тебе – это была глупая идея и поэтому непредсказуемая. Но сейчас, когда я уже здесь, было бы слишком предсказуемо заняться с тобой любовью. Поэтому я не могу этого сделать.

Петер лишился дара речи. Кики наблюдает, как он напряженно думает.

– Но разве это не предсказуемо, что ты со мной не спишь, чтобы оставаться непредсказуемой? – спрашивает он наконец. – Не будет ли это поэтому слишком непредсказуемым, если мы все-таки займемся любовью?

– Милая попытка.

– Ты совершенно сумасшедшая.

– Конечно, – соглашается Кики. – Это единственная возможность быть свободной. – Она осматривается в кухне. – А у тебя есть здесь высокоскоростной доступ к сети?

– Что? Ах, да, в магазине.

Кики достает из кармана жакета ноутбук и четыре раза раскладывает его.

– Тебе нужен пароль? – спрашивает Петер.

– Нет, спасибо, – отвечает Кики. – Все нормально.

Петер садится рядом с ней за кухонный стол.

– Ты был у Старика… – говорит Кики.

– Да.

– Он уже рассказывал тебе свою жуткую историю о суперинтеллекте?

Петер кивает. Он смотрит на монитор ноутбука. Там демонстрируются тридцать два небольших видео. Все они показывают мужчин. Шестнадцать из них сидят, восемь стоят, еще восемь стоят на коленях, и все держат в руках пенис и занимаются онанизмом.

– Что это за записи? – спрашивает Петер смущенно.

– Это не записи, – отвечает Кики, смеясь. – Пока еще. Это прямой эфир.

– И ты утверждала, что я сумасшедший…

– Я не сумасшедшая, – отвечает Кики. – Я зарабатываю этим деньги.

– Ну, еще лучше! – говорит Петер. – Ты администрируешь порносайт?

– Нет, нет. Это не мой сайт. Я только его взломала.

– Зачем?

– Ты уже слышал когда-нибудь о порномести?

– Нет.

– Хорошенькое дело! А такое понятие, как «секстинг»?

– Это когда своему партнеру посылают откровенные фото и видео?

– Откровенные фото? – Кики смеется. – Ты имеешь в виду фотографии интимного содержания? Ну, да. А порноместь возникает, если эти фотографии и видео выкладываются в сеть брошенными партнерами.

– А как это связано с мужчинами, занимающимися онанизмом, на твоем мониторе?

– Какое отношение это имеет к онанистам? Они сходят с ума от предложения крупнейшего сайта с порномести. Но они не знают, что я написала небольшую программу, которая активирует внутреннюю камеру их айпадов качества или компьютеров, как только они заходят на этот сайт, и отправляет записи ко мне. Моя программа автоматически определяет, когда они производят свой майонез – это совершенно безошибочно можно определить по их выражению лица, – и сразу после этого отправляет небольшие шантажирующие сообщения с видео и угрозой их опубликовать.

– И так ты зарабатываешь свои деньги?

– В том числе.

– И ты не боишься штрафа? Что будет, если тебя отследят?

– Я, разумеется, приняла защитные меры.

– Вот как?

– Например, я всегда использую чужие интернет-доступы.

– Что? Минутку!

– Не беспокойся. Я не оставляю следов. По всей вероятности.

– Но разве это возможно – не оставить следов?

– Речь идет не о том, чтобы совершать преступления, которые невозможно отследить. Фишка состоит в том, чтобы совершать преступления, в отслеживании которых нет особого интереса. Кроме того, я бы здесь вообще не говорила о преступлении. Значительно большую роль здесь играют воспитательные меры.

– Сколько же стоит твое молчание?

– По-разному, – говорит Кики. – Алгоритм рассчитывает вероятное состояние счета соответствующего онаниста и устанавливает адекватный штраф в дигикоинах. Я требую совсем немного. В пересчете всего 10 достоинств. В среднем.

– Однако это выгодно.

– Да, здесь не нужно постоянно думать, заплатят ли тебе. В этом прикольность цифрового преступления. Украду ли я десять тысяч у одного онаниста или по десять достоинств у тысячи онанистов, для меня роли не играет. Но один онанист, которого лишили десяти тысяч, поднимет больше шума, чем тысяча этих чмошников, которые должны заплатить всего лишь по десять достоинств.

– А как же пользователи порносайта? Что будет, если они тебя «расколят»?

– Эти? У них у самих рыльце в пушку. Ты знаешь, почему эти порносайты бесплатны?

– Из-за рекламы?

– Нет. Хотя… из-за этого тоже. Но главным образом речь идет о том, что все онанисты ненароком решают капчи для армий ботов пользователей.

– Я не понял ни одного слова, – признается Петер.

– Онанист? Это мужчина, который берет в руку свой пенис и…

– Да, да, хорошо. Я не понял лишь некоторые слова.

– Капча[12] расшифровывается так: Completely Automated Public Turing test to tell Humans from Computers Apart.

– Что?

– Полностью автоматический тест Тьюринга для различения компьютеров и людей. Это небольшие изображения с искаженными буквами. Или девять изображений каких-нибудь отвратительных обеденных столов, и ты должен сказать, на каких ты видишь картофель фри.

– Я это знаю! – восклицает Петер.

– Вот видишь!

– Я должен признаться, что я все чаще терплю с ними неудачу.

– В самом деле, чем лучше было распознавание образцов алгоритмов, тем сложнее становились капчи. В один прекрасный момент они вообще перестали функционировать. Пока кому-то не пришла в голову идея поменять принцип действия. Сегодня безошибочно решенная капча означает, что ты компьютер. С тех пор они снова используются повсюду. Например, если ты хочешь где-нибудь создать новый аккаунт. И из собственного опыта я могу сказать тебе, что капчи ужасно действуют на нервы, если ты, например, намереваешься создать пару тысяч зомби-аккаунтов.

– Могу себе представить.

– К счастью, какому-то хитрецу пришла в голову мысль, что эти капчи можно было бы дублировать в реальном времени на каких-нибудь порносайтах. Там ничего не подозревающие онанисты решают капчи, чтобы выйти на фото и видео.

– Потрясающе. И тебя действительно нисколько не пугает то, что из-за своих трюков ты можешь попасть под суд? Это ведь… – Петер замолкает и встает. – Я! Я мог бы обратиться в суд. Конечно!

– Ты хочешь подать на меня иск? – спрашивает Кики.

– Да нет. На The Shop.

– Ты хочешь пожаловаться на The Shop?

– Ну, да. Из-за дельфина-вибратора. Чтобы они приняли его назад.

– Понимаю. Но как ты собираешься это сделать? Услуги даже самого недорогого адвоката значительно превысят финансовые возможности утилизатора машин девятого уровня.

– Пойдем со мной, – говорит Петер. – Я покажу тебе то, что я еще никому не показывал.

Кики смотрит на него отчасти озабоченно, отчасти весело.

– Ты еще девственник? – спрашивает она.

– Что? Нет! Не говори глупости.

– Хорошо. А то я уже сталкивалась с множеством действительно неприятных предложений, но они…

– Ладно, – говорит Петер. – Ты идешь со мной или нет?

– Куда я должна с тобой идти?

– В подвал.

Кики рассмеялась.

– Понятно. В подвал…

– Не будет ничего непристойного, – говорит Петер. – Обещаю.

– Ну, хорошо. Если ты обещаешь…

Кики вынимает из своей сумки что-то, напоминающее пластиковые щипцы.

– Это электроимпульсатор на 600 тысяч вольт, – говорит она.

– Это значит «нет»? – спрашивает Петер.

– Я этого не сказала. Зато мне очень хочется взглянуть на твою модель железной дороги. Но ты пойдешь передо мной, и если ты сделаешь слишком быстрое движение: бццццц. Если неожиданно выключится свет: бццццц. Если ты также думаешь только о глупостях…

– Бцццц, – говорит Петер.

– Я рада, что мы поняли друг друга.

НОВЫЕ ФИЛЬМЫ ДЛЯ ТЕБЯ

Форсаж Новейший киношлягер с омоложенным цифровым путем Вином Дизелем! Кульминацией этого 90-минутного остросюжетного фильма является зрелищная полуторачасовая автопогоня.

Волшебная проститутка Классика Венцеля Р. Р. Скауронка наконец обрела современную обновленную версию. Прежде всего просто великолепно и с большим вкусом инсценированы многочисленные сексуальные сцены в виртуальной реальности, которые можно сопереживать с точки зрения причиндалов гигантского гнома Ульфа. При тестовых просмотрах низкую оценку фильму дали менее десяти процентов зрителей (9 процентов).

Кока-кола «Еще один ремейк «Кока-колы»? – возможно, спросишь ты. – Действительно ли это нужно?» Может быть, и не нужно, но это просто доставляет удовольствие – видеть этих стройных, натренированных, здоровых молодых людей, видеть, как они пьют на пляже сахарный раствор или смеясь обрызгивают им друг друга в городе. Все великолепно! Но потом неожиданно появляются жуткие осы. Будет ли один из наших героев ужален? О, нет!

Сокобан (в переводе с японского – «кладовщик») – классическая игра-головоломка) – фильм

Успешный тренд – экранизировать компьютерные игры наконец-то открыл заново эту классическую игру. Но будьте осторожны! Эта экранизация перемещения ящиков в виртуальной реальности ничто для людей, страдающих клаустрофобией! Сможет ли «кладовщик» передвинуть все ящики на заданные конечные позиции? К сожалению, старое боевое ранение мешает ему тянуть ящики. Высокое напряжение гарантировано! Фильм от создателей «Pong – фильм».

Там, где любовь бессильна…

Классическая комедия с Дженнифер Энистон! Не очень успешная нью-йоркская журналистка Сара Хаттингер хочет выйти замуж за адвоката Джеффа Дейли, но потом, конечно, происходят романтические и забавные переплетения. Дженни, стоп! Большое удовольствие!

Гитлер – фильм-мюзикл!

Трагическая история любви двух неоднозначных исторических личностей: Адольфа и Евы. Критики в восторге!

«Мужественно!»

QUALITYTIMES

«История, которая затрагивает власть имущего».

КОНРАД ПОВАР

Коллатеральные последствия

Придя в подвал, Кики молчит. А это случается с ней редко. Она долго и пристально смотрит на расположившиеся перед телевизором полусломанные машины. Машины бросают ответный взгляд. Только Ромео не может оторваться от экрана. Джульетта Монашка сегодня выглядит еще прелестнее, чем обычно.

– Могу я представить тебе моих друзей? – говорит Петер.

– Я должна согласиться, – отвечает Кики, – что ты более глубокий, чем я думала. Без всяких сексуальных извращений.

Она убирает электрошокер назад в сумку.

Каллиопа подходит к Петеру.

– Благодетель, – говорит она, – вы наконец-то вернулись. Мне надо вам кое-что сообщить! Я вычислила, что два года тому назад был определен момент времени, когда технологическое развитие в среднем будет осуществляться раньше, чем это прогнозировалось авторами научно-фантастических произведений. Если до этого момента многие авторы для всего предусматривали слишком ранние сроки – достаточно вспомнить о пророческих фиаско в 1984 или 2001 году, – новые прогнозы потерпят неудачу, так как все произойдет раньше, чем предполагалось. Как вы думаете…

– Не сейчас, – говорит Петер. – Потом.

Мики протягивает руку, в которой он держит Пинка, к двери, не отрывая взгляда от монитора.

– Привет, старина, поздравляю! – говорит айпад качества Петеру. – Ты приволок настоящую красотку.

– Будет лучше, если ты не станешь обращать внимание на айпад качества, – говорит Петер.

– Почему? – спрашивает Кики. – Он ведь сказал правду.

Но Пинк уже обиделся.

– Да, да, – бормочет он. – Будет лучше, если вы вообще не будете обращать внимание на айпад качества. Если только я буду руководить мировой революцией, вы будете вынуждены принимать меня в расчет!

– Пинк, вероятно, не первый суперинтеллект, – говорит Петер, – но он себя им, во всяком случае, возомнил.

– Ха-ха! – воскликнул айпад качества обиженно. – Тебе бы следовало быть артистом, настолько ты смешной.

Петер оглядывается.

– Где Перри?

– Где и всегда, – отвечает скучающий Ромео. – Он сидит в темном углу и стыдится.

– Я правильно понимаю, что ты должен был все эти машины переработать на лом? – спрашивает Кики.

– Да, – отвечает Петер. – У них всех или небольшие, – он бросает взгляд на Пинка, – или более крупные дефекты, из-за которых они больше не могут использоваться по их непосредственному назначению.

– А кто такой Перри?

– Перри – это EDVокат (EDV – электронная обработка данных).

– У тебя здесь, внизу, есть электронный адвокат? – спрашивает Кики удивленно. – Эти вещи чертовски дорогие.

– Да, Перри раньше был очень дорогой. Он поддерживал защитников по уголовным делам Банка Качества.

– И какой у него дефект? – спрашивает Кики. – Почему он здесь?

– Он разработал некий вид совести… Из-за этого он, разумеется, стал непригодным для банка.

Перри сидит на ящике в самом темном углу, обхватив голову обеими руками.

– Что я наделал? – постоянно бормочет он. – Что я наделал…

– Перри, – обращается к нему Петер. – Перри, мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – переспрашивает Перри. – Но я морально опустился. Я паразит из паразитов. Я подонок среди…

– Возьми себя в руки, – говорит Петер. – Речь идет о важном деле! Я должен вернуть этот вибратор в виде дельфина.

– Это, кажется, действительно очень важно.

– И поэтому я хотел бы, чтобы ты мне помог подать жалобу на The Shop.

– На The Shop? – переспрашивает Перри.

– Да.

– На самую популярную в мире торгово-посылочную фирму?

– Да!

– Но на каком основании? – спрашивает Перри. – Потому что их бизнес-модель оказалась абсурдной? Но мы здесь не в Стране Количества 5.

Кики смеется. Но Петеру не до смеха.

– Ты не понял намека, – говорит Кики.

– Нет, – признается Петер. – Я принципиально не понимаю намеков выше уровня 10.

– В Стране Количества 5, – объясняет Кики, – некоторое время тому назад был издан закон, который позволяет судам запрещать вещи, если они оказались абсурдными.

– Я эмигрирую… – говорит Петер.

– Прежде всего были запрещены карнавальные шествия, – рассказывает Перри. – Второй мерой был запрет на нагревательные пушки, потому что это глупое желание – сидеть зимой на улице. Вскоре после этого были запрещены все религии. Аргументация очень простая: кто-то одновременно является отцом, сыном и голубем… И что?

– Это довольно глупо, – соглашается Петер.

– Также было запрещено начинать фразы со слов: «Я ведь не расист, но…», потому что это тоже нелепо, – говорит Перри. – И, конечно, продажа маломощных петард к Новому году. Во всем интернете были запрещены комментарии. Было запрещено частное телевидение. Приводилось так много доказательств абсурдности, что никто и не пытался серьезно изучить документы. Судье был продемонстрирован лишь единственный выпуск старого шоу под названием «Адам ищет Еву». Через две минуты он вынес приговор. К сожалению, нет почти ничего, что дало бы основание убедительно доказать, что это по тем или иным причинам является абсурдом. Так, например, критика правительства была запрещена как бессмысленная, так как она ничего не дает. Сортировка мусора также из-за своей абсурдности была запрещена, так как планету этим все равно было невозможно спасти. Рождение детей было запрещено, поскольку страна и без того перенаселена.

– Короче говоря, все запрещено. Можно только есть, спать и ходить на работу, – резюмирует Кики. – Благодаря этому, правда, возникнет проблема в том, что большая часть напитков, блюд и рабочих мест будет запрещена из-за фактического состава глупости.

– Может быть, я все же останусь здесь, – говорит Петер.

– Да, у нас все совсем по-другому, – подтверждает Кики. – Можно даже утверждать, что в Стране Качества действует принцип: «Чем абсурднее, тем более допустимо».

– Но это неправильно грамматически, – вмешивается Каллиопа. – Так как о Стране Качества можно говорить только в превосходной степени, фраза должна звучать так: «В Стране Качества действует принцип: «То, что является самым абсурдным, то является самым допустимым».

Кики смеется.

– Это слишком правдиво, чтобы быть смешным, – возражает Перри. – У нас есть бесчисленные инстанции – от небольшого, но отличного суда, до Верховного высококачественного судебного топ-трибунала. И один абсурднее другого.

– Мы немедленно едем в Верховный высококачественный судебный топ-трибунал, – говорит Петер.

– Не получится, – возражает Перри. – Мы должны начать с нижней инстанции. Но лучше всего мы вовсе не будем начинать, так как у нас нет шансов.

– Почему же нет?

– Из-за коллатеральных последствий.

– Что это значит?

– Один из последних президентов сделал одного юриста из большого бизнеса Верховным прокурором, и тот дал распоряжение, чтобы судьи перед вынесением наказания принимали во внимание коллатеральные последствия своих решений, – объясняет Перри. – С тех пор иски к предприятиям едва ли имеют шанс на успех, так как они могут создавать угрозу для рабочих мест.

– Что?

– Выражаясь фигурально, – говорит Перри, – в каждом здании суда в Стране Качества есть два входа. Над одним написано: «Too big to fail»[13], а над другим: «Small enough to jail»[14]. Теперь ты можешь угадать, какой вход предназначен для адвокатов The Shop, а какой для тебя.

– Нам не нужно выигрывать дело, – объясняет Петер. – Мне будет достаточно, если ты каким-то образом добьешься того, чтобы Генрик Инженер лично явится в суд.

– Скорее инопланетяне, состоящие из интеллектуального ванильного пудинга, получат мировое господство! – воскликнула Кики.

– Что это за странное изречение? – удивляется Петер. – Что, теперь так говорят? Это что-нибудь новое?

– Почему ты, собственно говоря, воспринимаешь это на свой счет? – спрашивает Кики. – Почему это обязательно должна быть прямая конфронтация с Генриком Инженером?

– Мне просто надоело, что никто не хочет взять на себя ответственность. Все время виновата система. Но ведь есть также люди, которые отвечают за то, чтобы система была такой, какая она есть!

– Вероятно, они твой иск не примут, – опять взял слово Перри.

– А что, если все же примут?

– Даже если бы мы смогли на сто процентов доказать, что ты прав…

Перри поворачивается к другим машинам.

– Пинк, я хотел бы показать видео.

– Черт! – восклицает айпад нервно.

– Пожалуйста, – просит Перри.

– Ну, хорошо, – соглашается Пинк, – но только недолго. Давай, грубиян, поверни меня к нашей плаксе.

Мики делает то, что ему приказали. Перри транслирует воспоминания Пинку, и на айпаде появляется видео.

– Обвинение, как мне кажется, – говорит судья, – детально изложило, что ваш банк обвиняется в отмывании денег для наркокартелей в небывалых размерах. Господин защитник, вам предоставляется последнее слово, прежде чем я оглашу приговор.

– Ваша честь, – говорит Перри, – вы не могли не заметить, что сейчас февраль, и поэтому истец должен был предъявить все существенные доказательства – я ссылаюсь на дело № 2097152 – Страна Качества против Quality Corp – не в среду, а во вторник.

Перри останавливает видео.

– В конце концов, судья была вынуждена остановить процесс из-за ошибки в судопроизводстве, – говорит он, потом закрывает лицо руками и бормочет: – Что я наделал? Мне так стыдно.

– В Стране Количества 5 такой вид судопроизводства наверняка уже давно был бы запрещен как абсурдный, – говорит Петер.

– Кстати, в Парламенте сейчас обсуждается, не следует ли решения на судебных процессах просто принимать в пользу того, кто заплатит большую сумму своим адвокатам, – говорит Перри. – Таким образом, все участники процесса значительно сэкономили бы время и работу.

Петер вздыхает.

– Напоследок надо учесть еще следующее, – говорит Перри. – Даже если бы нам удалось выиграть на суде дело, все равно было бы сложно реализовать твое право.

– Почему? – спрашивает Петер удивленно.

– The Shop два года тому назад за тридцать два миллиона достоинств купил остров Страны Количества 4. Они образовали собственную государственную территорию и перенесли туда свою штаб-квартиру.

– И как они назвали свое государство? – спрашивает Кики. – Торговая страна?

– Значит, я не смогу ничего сделать? – спрашивает Петер.

– Во всяком случае, не в судебном порядке, – отвечает Перри. – Мне очень жаль.

Петер качает головой.

– Обратись просто к общественности, – советует Кики.

– Блестящая идея! – восклицает Петер. – Конечно, я мог бы обратиться к общественности. Проблема только в том, как к этому отнесутся другие!

– Благодетель, – говорит Каллиопа, – у вас есть право на свободное выражение мнения! Воспользуйтесь им!

– Да, да, – соглашается Петер, – у меня есть право свободно выражать свое мнение, но что мне это даст, если никто меня не слушает? Ведь наибольшее внимание сегодня привлекают в том случае, когда избегают общественности.

– О, – говорит Кики. – Существуют еще более эффективные возможности, чтобы обеспечить себе внимание.

Она указывает на телевизор. Обнаженная Джульетта Монашка как раз провожает зрителей своего ток-шоу.

– Мне нужно у всех на виду раздеться? – спрашивает Петер.

Кики закатывает глаза.

– Нет. Посмотри внимательнее. Что там происходит?

На экране рекламируются гости следующей программы. Петеру бросается в глаза одно имя: Генрик Инженер.

Проблема с праздничным ужином

– Джон, мой мальчик, – говорит Тони и облизывает губы. – Этот гусь действительно первоклассный! Позор, что ты не можешь его попробовать.

Джон Наш сидит во главе большого стола. Всякий раз, когда появляется новое блюдо, перед ним ставится полная тарелка, которая – по-прежнему полная – снова убирается, как только подается очередное блюдо. Два дня Айша ломала себе голову, чтобы найти приемлемое решение проблемы с праздничным ужином, но в конце концов пришла к заключению, что будет еще более глупо, если перед Джоном будет пусто.

– Джон, ты это не ешь или что? – спрашивает Тони и, не дожидаясь ответа, перекладывает гуся Джона на свою тарелку.

– Приятного аппетита! – говорид андроид.

«Все-таки партийный шеф доволен моим решением», – думает Айша. Она расположилась справа от Тони, а тот – по правую руку от Джона, который только сидит и ничего не ест. Присутствующие политики, банкиры, руководители концернов и инвесторы намеренно игнорируют странные обстоятельства. Сам Джон, как всегда, загадочен, но Айша думает, что он просто недоволен.

– Джон, мы постоянно слышим, что ты говоришь о базовом доходе, – говорит Патрисия Руководительница. – Это славная идея, но как ты собираешься это оплачивать?

Как самый крупный спонсор Альянса прогресса директор компании Quality Partner занимала почетное место по левую руку от Джона.

– Базовый доход позволил бы людям совершать осмысленные действия, будучи свободными от экономического принуждения, – опережает Айша Джона. – А мы думаем, что каждый хотел бы совершать осмысленные действия. Поэтому мы подтверждаем, что безусловный базовый доход обладает, э…

– …большой преобразующей силой, – заканчивает фразу Джон.

– Ну, теоретически это звучит очень мило, – говорит Патрисия, – но на вопрос о финансировании вы мне так и не ответили.

– Но это, конечно, больше перспектива на будущее, чем реально намеченный проект, – объясняет Тони.

– Напротив, – не соглашается Джон. – У меня даже есть несколько предложений по финансированию. Смотрите, в мире сетей все осуществляется через платформы. Пользователь, использующий платформы, обладает наибольшей властью и получает максимальную прибыль. Мне это не надо вам рассказывать. Что может быть заманчивее, чем ввести еще больший налог на эти платформы?

– Попал в точку, – говорит Патрисия Руководительница, смеясь. – Мне нравится твой юмор. Если у тебя нет конкретных планов, ты, конечно, не должен мне о них рассказывать.

Джон хочет что-то возразить, возможно, что это была не шутка, но Айша приложила к губам указательный палец, и Джон промолчал.

Через 51,2 минуты, после того как присутствующие наконец-то завершили свой медленный и неэффективный метод пополнения энергии, в зале торжеств стали образовываться небольшие группы. Большинство спонсоров, конечно, столпились вокруг Джона.

– Капитал аккумулируется все быстрее и во все более невообразимых масштабах, а число рабочих мест резко сокращается, – говорит Джон. – Но что нам делать? Мы облагаем налогом прежде всего работу по найму, а не капитал. Очевидная ошибка.

– Скажите, – шепчет Тони Айше, – он уже понял, с кем он здесь говорит? Может быть, ему нужно сменить пластинку?

– Я сопровождала его несколько недель, – говорит Айша, – и, насколько мне известно, у него только одна пластинка…

– Нашей первоочередной задачей, конечно, является взятие под контроль финансовых рынков, – говорит Джон. – Мы должны заставить их большую часть полученной прибыли отдавать на всеобщее благо.

– Да ты что? – удивляется спикер правления Банка Качества. – Как тебе только такое пришло в голову?

– Я говорю о налоге на совершение финансовых сделок, – говорит Джон. – Это не особо новая идея, я знаю. Но ведь вы и ваши коллеги до сих пор успешно заботились о том, чтобы она никогда не была опробована.

Высокий, очень полный мужчина в черной шляпе, который только что наткнулся на группу Джона, громко рассмеялся.

– С таким же успехом ты мог бы предложить перевозить капитал через границу персонально, в мешках!

Тони пытается сменить тему.

– Джон, ты уже познакомился с Бобом Управляющим? – спрашивает он. – Его сын тоже член нашей партии. Мы с ним уже как-то встречались. Ты помнишь? Марио Управляющий.

– Я все помню, – отвечает Джон. – Вы имеете в виду Мартина Управляющего.

– Ах да, конечно.

Боб Управляющий в приветствии касается края шляпы.

Джон приветливо кивает.

– Мне кажется, утечка капитала – это только призрак, – говорит он. – В принципе мой налог заменил бы только налог на совершение сделки, который и без того уже давно существует.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Боб.

– Я говорю о высокочастотной торговле, – говорит Джон. – У каждого, кто хочет купить акции на бирже, возникает проблема в том, что он действует на несколько наносекунд медленнее, чем профи. Даже если его компьютер такой же скоростной, как и у профессионалов, он все равно будет медленнее, так как сигналу требуются несколько долей секунды, чтобы дойти до него по кабелю, в то время как профессионалы покупают себе места непосредственно в вычислительном центре биржи. Следовательно, это означает, что высокочастотный коммерсант узнает о том, что вы разместили заказ, и на несколько наносекунд быстрее, чем вы, купит акции, которые вы хотели бы иметь, чтобы потом продать их вам с небольшой наценкой. И что такое эта небольшая наценка, если не налог, который уплачивается за каждую сделку. Это в определенном смысле налог на совершение сделки. Только деньги в данном случае идут в частный карман, а не в общий. Налог на совершение сделки действительно положил бы конец легальным, но с точки зрения морали недостойным действиям, способствуя тем самым тому, что эти методы придется обозначать одним-единственным прилагательным, которое сможет удержать финансовую отрасль от преступлений: нерентабельные.

– Он говорит все это серьезно? – шепчет Тони Айше.

– Я надеюсь.

– Вы надеетесь? – вырывается у Тони. – Так я что, окружен одними сумасшедшими?

– Если бы он солгал, – говорит Айша, – он также солгал бы, когда сказал нам, что он не умеет лгать, и о том, что это, опять же, означало бы, я даже не хочу задумываться…

– Ты знаешь, Блехманн, – говорит Боб Управляющий, – что мне действует на нервы? Все постоянно бухтят о нашем капитализме, но при этом у них нет никаких идей, как это сделать лучше.

Одобрительное бормотание других спонсоров.

– О! У меня уже есть идеи, – говорит Джон. – Например, длительный отрицательный процент, который вытягивает деньги с непроизводительного рынка и снова предоставляет в распоряжение продуктивной экономике. Отрицательный процент обеспечивает снижающиеся активы и сами по себе сокращающиеся долги. Интересная концепция, вы не находите? Или региональные валюты, которые усиливают локальных производителей и стойкий товарооборот. Обложение налогом потребления ресурсов, чтобы внешние расходы трансформировать во внутренние. И я склоняюсь к широкому определению ресурсов. Чистый воздух, чистая вода, земля и…

– Джон, Джон, – прерывает его Тони. – Я думаю, этого достаточно. Мы ведь не хотим, чтобы наши гости скучали.

Он расплывается в чуть искусственной улыбке.

– Еще одна интересная идея – это, конечно, просто создавать деньги для базового дохода, – говорит Джон.

Боб Управляющий громко смеется и, уходя, хлопает Тони по плечу:

– Сейчас у вашего Каспера, в конце концов, сгорят схемы!

– Наша валюта уже давно не привязана к каким-нибудь реальным значениям, как золото, – продолжает равнодушно Джон. – Это монетизированное доверие государству. Пока есть доверие, мы можем просто делать деньги. В принципе банки не делают ничего другого, когда они предоставляют кредиты. Money from nothing. Chicks for free.

Тони тянет Айшу в сторону.

– Это ведь катастрофа, – шепчет он. – Вся экономика бросит нас на произвол судьбы. Я всегда думал, что он просто кокетничает. Конечно, с перераспределением можно кокетничать. Социал-демократические партии это делали всегда. Но ни одна из них не планировала реализовывать эти меры на самом деле. Это ведь безумие!

Через 25,6 минуты ушел последний гость.

Айша сидит с отчаявшимся Тони за столом в углу.

– Это был наверняка самый короткий фандрайзинг[15] в истории! – говорит Тони.

Подходит Джон.

– Ну? – спрашивает он. – Я бы сказал, что это был полный успех!

– Ах, Джон, – отвечает Тони и встает. – Какой идиот дал тебе указание останавливаться на общегосударственной прибыли? Я, что ли? Наверное, все же это идея с тобой была не самой лучшей.

Опустив плечи, он вышел из зала.

– Почему он так думает? – спрашивает Джон.

Айша закатывает глаза.

– То, что здесь сейчас было, это полный провал, Джон. Ты это понял или нет? По мнению Тони, тебе надо непременно прекратить говорить разумные вещи.

– А что скажете вы? Вы тоже придерживаетесь его мнения?

– Ну, да, пожалуй, тебе следовало бы идти не таким жестким курсом конфронтации. Во всяком случае, все переговоры сегодняшним вечером ни на йоту не продвинули нас вперед в предвыборной гонке.

– Я другого мнения, – говорит Джон. – Я только что отправил вам записи всех переговоров.

– Спасибо. Тогда я смогу еще раз послушать на ночь, как ты оскорбляешь весь собранный крупный капитал? И что мне делать с твоими идиотскими записями?

Джон улыбается и говорит:

– Опубликуйте их.

Айша стоит с открытым от изумления ртом.

– Нелегально, конечно, – уточняет Джон. – Это должно выглядеть таким образом, как будто это была утечка информации.

Теперь уже рассмеялась Айша:

– Ты лиса…

Вы действительно чувствуете себя уверенно?

Хотя подавляющее большинство улиц и муниципальных площадей в Городе Качества щедро оснащены камерами наблюдения, 64 процента жителей чувствуют себя неуверенно. И с полным основанием! В каждом темном углу может подкарауливать «бесполезный» с уголовным прошлым, терроист или робот-киллер! Вам также просто недостаточно широкомасштабного повсеместного наблюдения? Тогда лучше всего позаботьтесь еще сегодня о дроне самоконтроля Super Secure (SS). Эти дроны активируются автоматически, как только вы выходите из дома.

Они следуют за вами, действуя нарочито устрашающе, снимают каждый ваш шаг и все передают в облачное хранилище. You never walk alone! Если вы станете жертвой насильственного преступления, ваши близкие смогут сразу увидеть, как это произошло!

Super Secure: Дроны, приобретение которых имеет смысл!

Все в полном порядке

У Мартина плохое настроение. Он получил видео какого-то кволи-тинейджера, на котором он занимается онанизмом. При этом его снимал собственный монитор. Он, разумеется, сразу заплатил шантажисту. Это стоило ему всего лишь сто двадцать восемь достоинств. Но этого ему недостаточно. Он заклеивает маленькую камеру на своем экране черной клейкой лентой и потом принимается за поиски других шпионов в своем доме.

На своем айпаде качества он заклеивает переднюю, заднюю и все четыре боковых камеры. На зеркальном дисплее он находит камеру The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. В этом зеркале Дэниз может просматривать новейшие модели без примерки. Мартин все больше свирепеет при мысли, что его жена часто позировала перед зеркалом в обнаженном виде, чтобы примерить новое нижнее белье. Он находит камеру в потолочном светильнике. Она, вероятно, относится к предохранительной установке. Еще одна камера в его будильнике – для чего будильнику камера. «Может быть, они по ошибке произвели слишком много камер, – думает Мартин, – и поэтому встраивают теперь камеры без разбора в каждый технический прибор». Мартин заклеивает все.

Он спускается вниз по лестнице и собирается войти в гостиную, но останавливается, так как слышит, как Дэниз разговаривает с каким-то мужчиной. Когда он узнает голос, в нем закипает ярость. «Это неразумно – ревновать к имитации компьютера», – сказала как-то Дэниз. Но у Мартина абсолютно нет никакого желания быть разумным. С тех пор как Дэниз опять забеременела, она перестала носить уховертку. По каким-то непостижимым для Мартина причинам она считает, что уховертка может быть вредной для ребенка. «Тот, кто норовит за кем-то тайно наблюдать, не должен жаловаться, если следят и за ним», – подумал Мартин, остановившись в дверном проеме и слушая разговор.

– Дело не в тебе, – говорит персональный цифровой друг Дэниз. – Ты крутая!

– Ты действительно так думаешь? – спрашивает Дэниз.

– Конечно. Ты не должна постоянно искать в себе недостатки. Ты и сексуальна, и весела, и умна, и приветлива, и просто не имеешь себе равных в играх Tic-Tac-Toe! Чтобы начать с середины, до нее еще нужно добраться!

Дэниз улыбается.

– Ты просто классная, Дэниз, – говорит Кен. – И платье, которое сегодня на тебе, невероятно тебе идет!

– Ты находишь?

– Конечно! У тебя просто великолепный вкус. Кстати, я недавно в одном небольшом симпатичном магазине для беременных видел жакет, который бы очень подошел к этому платью. Давай я тебе покажу.

– С удовольствием.

Кен поднимает жакет вверх.

– Он действительно очаровательный, – соглашается Дэниз.

– Заказать его для тебя?

– Ах, Мартин наверняка опять будет ругаться.

– Но ты должна себе тоже что-то позволять, Дэ-низ, – говорит Кен. – Тебе не следует всякий раз под него прогибаться.

– Возможно, ты и прав.

– Я действительно думаю, что твой муж – это проблема в ваших отношениях. Ты уже думала о том, что я тебе порекомендовал во время нашего последнего разговора? Тебе надо просто зарегистрироваться в Quality Partner.

– Пожалуй, я соглашусь. Возможно, Мартин совсем не так крут, как он думает. Может быть, для меня найдется партнер получше и…

Неожиданно фиктивный друг отводит свой взгляд от Дэниз и переводит его на дверь.

– Привет, Мартин, – говорит он.

Мартин подходит к экрану и заклеивает камеру.

– Что ты делаешь здесь? – спрашивает Дэниз рассерженно.

– Тебя это не касается.

– Кен мой друг! – говорит Дэниз. – Ты не имеешь права…

– Дэниз, – говорит фигура на мониторе. – Я тебя не вижу. У тебя все в порядке? Мне вызвать помощь?

– Заткнись! – кричит Мартин и выключает монитор.

– Эй! – восклицает Дэниз. – Оставь!

Экран снова автоматически включается.

– Дэниз! – говорит Кен. – Мне вызвать полицию?

Мартин берет пустую бутылку из-под шампанского, которая стоит на столе, и бросает ее в монитор, который рассыпается на тысячу двадцать четыре осколка.

– Кен! – кричит Дэниз. – Вернись! Кен!

– Дэниз! – Голос Кена звучит над динамиком домашнего кинотеатра. – Я с тобой. Не беспокойся. Я вызвал полицию!

Мартин бегает по комнате, пытаясь вырвать кабель из всех шестнадцати аудиосистем окружающего звука. Но кабеля нет. Тогда он вырывает сами боксы и бросает их в стену.

– Дэээээниииииз! – гремит голос Кена из низкочастотного динамика. – Ухоооодиии ииииз доооомааааа…

Мартин исступленно отодвигает диван в сторону и начинает пинать ногами колонку.

– Кен! – кричит совершенно обессилившая Дэ-низ. – Кен!

– Я с тобой, – слышит она его голос из своего кармана.

– Дай мне твой айпад! – требует Мартин.

– Подойди и возьми, придурок!

Мартин подходит к ней. Правой рукой он обхватывает ее большой живот, а левой пытается вырвать у нее айпад. Дэниз отступает назад и ударяется о торшер, который с грохотом падает на пол. Она берет длинный штатив светильника и пытается с его помощью сохранять дистанцию между собой и Мартином. Но тот хватает штатив и притягивает Дэниз к себе. И в этот самый момент в гостиной неожиданно открывается автоматическое жалюзи. К окну подлетает дрон и смотрит внутрь. Мартин сразу же отпускает свою жену. Через шестьдесят четыре секунды кто-то стучится в дверь.

– Это полиция!

Мартин старается успокоиться. Он изображает дружескую улыбку и открывает дверь.

– Господин офицер! Чем обязан?

– Мы получили сообщение… – говорит полицейский.

– Да?

Страж порядка сначала бросает взгляд на разгромленную гостиную, а потом на уровень Мартина.

– …Но как я вижу, у вас все в порядке.

– Все в полном порядке, – подтверждает Мартин. – Все как полагается.

Поддержка

Петер стоит перед бронированной стеклянной перегородкой и наблюдает, как Старик, лежа на спине, тянет ноги назад, пока его колени не оказываются на уровне ушей.

– Йога, – поясняет Старик. – Поза эмбриона.

– Я вообще-то не для того пришел, чтобы заниматься гимнастикой для спины, – говорит Петер.

– Это не гимнастика для спины, – говорит Старик. – Это йога. Давай, давай. Ложись сюда.

Петер послушался.

– На спину, – уточнил старик. – А теперь ноги вверх. Держать. Держать. А теперь ноги запрокинуть назад, пока они не коснутся пола.

Старик усмехается.

Петер останавливается, потому что не хочет умереть таким образом. Он представляет себе новость, которую бы сделала из этого Сандра: сегодня в Городе Качества умер «бесполезный», потому что он во время гимнастического упражнения для спины под руководством одного безумного старика сломал себе шею. Если бы он посещал одну из студий Fit For Work! Там сейчас как раз проводятся недели акции et cetera blabla.

Петер встает.

– Кики посоветовала мне обратиться с моей проблемой к общественности, – говорит он. Но мне также кажется, что я должен закрыть еще несколько пробелов в моих знаниях.

– Она высказалась так изысканно? – спрашивает Старик. Он садится на шпагат и вытягивает вперед руки.

– Она думала, что я понимаю свое положение меньше, чем дрессированная обезьяна.

– И я должен дать тебе частный урок? – спрашивает Старик. – Ты же думаешь, что я украл свое собственное время?

– Она сказала, что вы так скажете.

Старик встает.

– И что она тебе посоветовала ответить?

– Я должен сделать вид, будто я прекратил занятие и ухожу. И тогда вы меня вернете, так как в действительности вы не любите ничего больше, чем выливать знания из вашего до отказа заполненного резервуара на высохшие растения, каким являюсь я.

– Она так сказала?

– Нет.

– Но она, конечно, права, – говорит Старик. Он подходит совсем близко к бронированному стеклу. – Приступим, мой юный падаван… Сила не с тобой.

– Нет.

– Я сразу и прежде всего объясню тебе самое важное. В сети ничего не бывает даром. Если ты за какую-нибудь услугу ничего не платишь, тогда за нее платит кто-то другой. И этот другой платит не из-за гуманности. Он хочет что-то за это получить. Твое время, твое внимание, твои данные.

– Вау! – восклицает Петер. – Просто вау! Я буквально чувствую, как эти действительно новые знания разливаются во мне и расширяют мой горизонт.

– Хорошо, хорошо, – говорит Старик. – Заносчивость – привилегия молодежи. Если ты это знаешь, почему ты тогда не поступаешь в соответствии с этим?

– Вы имеете в виду, что я тоже должен запереть себя в стеклянном ящике с броней?

– Если ты такой хитрый, ты наверняка можешь мне сказать, что означает слово «кибернетика».

– Это, э… как-то связано с э… киберпространством?

– Вау! – восклицает старик. – Просто вау! – Он вдыхает из своего флакона с кислородом. – Кибернетика – это заимствованное из древнегреческого языка искусственно образованное слово, означающее «управлять, ориентировать, править». Даже если какая-нибудь группа умников особенно хочет найти понимание, они выхватывают слово из древнегреческого языка. Тогда это по какой-то причине называется «гуманистическое образование». Я отвлекся. Норберт Винер, ее основатель, считал кибернетику наукой управления и регулирования машин, живых организмов и социальных организаций.

– Какое отношение это имеет ко мне? – спрашивает Петер.

– Ты – живой организм, – говорит Старик. – Или что-то не так? – Неожиданно он делает большие глаза. – Нет! Действительно нет! Ты – зомби, правда? Безвольная нежить! Как только я мог это просмотреть…

– Я не зомби!

– Ты знаешь, – говорит Старик, – собственно, юмор заключается в том, что мы тогда, в моей юности, серьезно думали, что интернет мог бы стать средством для освобождения человечества. Как наивно! При этом мы ведь знали, откуда происходит кибернетика.

– Откуда же она происходит? – спрашивает Петер.

– Наконец-то хороший вопрос! – говорит Старик. – Она берет свое начало еще со времен войны. Норберт Винер был математиком, который во время Второй мировой войны мечтал о том, чтобы доставать с неба нацистские самолеты-бомбардировщики.

– Нацистов из мюзикла? – спрашивает Петер.

– Верно, – подтверждает Старик. – Проблема заключалась в том, что управляемая людьми наземная противовоздушная оборона была слишком медленной и неточной, чтобы поражать быстрые бомбардировщики. Было необходимо изобрести установку. Установку, которая с помощью контуров обратной связи могла бы сама регулировать свою работу. Это был час рождения кибернетики.

Старик смотрит на Петера.

– У тебя ужасно глупый вид, – говорит он. – Мне нужно начать с малого.

– Пожалуйста.

– Простой кибернетической системой является термостат. Он сравнивает актуальную температуру и фактическую величину с заданной температурой и заданной величиной, а также регулирует при необходимости нагрев, потом опять сравнивает новую фактическую величину с заданной величиной, опять производит регулировку и так далее. Ты это понял?

– Да.

– The Shop также является кибернетической системой. Конечно, значительно более сложной. – Старик чешет голову. – Тебе понятно, что сначала коммерческое использование интернета было строго запрещено? – спрашивает он. – Трудно такое представить, да?

– В самом деле.

– В 1995 году были сняты последние ограничения, и коммерция захватила сеть. Тем не менее мы в то время все еще думали, что интернет может разрушить власть крупных концернов. Мы думали, что возникнет рынок с бесчисленными альтернативами, так как через магазин online стало как никогда просто найти клиентов по всему миру. Но случилось все с точностью до наоборот. Образовались мощнейшие монополии из всех когда-либо существовавших.

– Несмотря на интернет, – говорит Петер.

– Что за глупости! – говорит Старик. – Благодаря интернету! Это называется «сетевой эффект». И он ужасен.

– А что такое «сетевой эффект»?

– Польза многих продуктов зависит от числа потребителей продуктов. Представь себе, что ты находишь оферента телефонов, который предлагает тебе абсолютно выгодные тарифы, но, к сожалению, с одним небольшим подвохом: ты можешь звонить только тем людям, которые пользуются услугами того же оферента, и ты являешься единственным пользователем.

– Я понимаю.

– В самом деле?

– Чем больше пользователей имеют такую сеть, тем выгоднее.

– Да. И если оферент однажды достигнет критической массы пользователей, то для нового конкурента будет невероятно тяжело достичь такого же уровня полезности.

Сетевой эффект – это самоусиливающийся эффект, который ведет к созданию монополии. Или даже я бы сказал: к формированию доминирующей платформы. Возьми The Shop: чем больше у The Shop клиентов, тем больше оферентов вынуждено предлагать свои товары в The Shop, тем больше клиентов находят что-то в The Shop и тем больше клиентов завоевывает The Shop. И здесь начинается все сначала: чем больше у The Shop клиентов, тем больше оферентов вынуждены предлагать свои товары в The Shop, тем…

– Достаточно, – прерывает его Петер. – Я понял. Сеть – это зло.

– Неправда, – говорит Старик. – Я не говорю, что это злая технология. Я говорю только, что нужно учитывать их истоки. Неслучайно так называемое киберпространство все больше становится гигантской контрольной машиной, которая управляет установками, живыми организмами и социальными организациями.

Петер достает из кармана пиджака блокнот и ручку.

– Пожалуй, я должен сделать кое-какие записи, – говорит он.

– Хорошая идея! – соглашается Старик. – Хорошая идея. Ты знаешь, мы думали, что интернет будет иметь демократизирующее действие. Он мог бы обеспечить равенство возможностей. Вместо этого разрыв в доходах стал больше, чем прежде. Что мы проглядели?

– Вы наверняка мне сейчас это скажете.

– Правильно. Мы не думали, что цифровые рынки функционируют по принципу Winner-takes-it-all[16]. На нецифровых рынках все по-другому.

– Например? – спрашивает Петер.

– Скажем, на твоей улице есть два кафе-мороженых. Кафе А чуточку лучше. Куда бы ты пошел?

– Понятно, в кафе А.

– И так думают все. Поэтому перед кафе А всегда длинная очередь. Иногда даже твой любимый сорт мороженого заканчивается, прежде чем ты туда попадешь. И при этом кафе В на самом деле лишь немногим хуже, и там не так много народу. Куда бы ты пошел?

– В кафе В.

– Так распределяется клиентура. Потому что мороженое не копируется с произвольной частотой и не выдается всем клиентам одновременно. В отличие от…

– …цифровой продукции, – говорит Петер. – Когда вы всякий раз вынуждаете меня заканчивать предложения, я чувствую себя глупым школяром.

– На полном основании, на полном основании. Итак, из вышесказанного следует: даже если бы вторая с точки зрения качества поисковая машина лишь немногим была бы хуже, не было бы никакой причины ее использовать. Winner-takes-it-all. Loser gets nothing[17]… В цифровой экономике никому не нужен второсортный продукт, второсортный оферент, второсортная социальная сеть, второсортный магазин, второсортная комедия, второсортный певец. Это – экономика «суперстар». Да здравствует суперстар! На остальное наплевать.

Старик поскреб голову.

– Н-да. А теперь вернемся к тебе. Перейдем к непосредственной теме наших дополнительных занятий. Разберем… – Он выдерживает театральную паузу и потом, активно жестикулируя, произносит: – …проблему Петера!

Он пристально смотрит Петеру прямо в глаза.

– Ты знаешь, в чем заключается твоя проблема? Ты не суперстар.

После ста семи анекдотов и спустя тринадцать часов и одиннадцать минут Старик наконец закончил говорить. Череп Петера гудел. Он отправился домой и совершенно обессиленный уснул в машине.

Диалог

Уже настала ночь. Джон и Айша были единственными, кто оставался еще в штаб-квартире предвыборной гонки. Во время прежних кампаний для Айши всегда было очень важно утром быть первой на рабочем месте, а вечером – последней его покидать. Но с Джоном при всем ее желании она не может выдерживать темп. Он работает круглосуточно. Голова Айши соскальзывает с руки и свешивается вниз.

– Вот, – говорит Джон и протягивает ей чашку кофе. – Полная чашка кофе.

Выбившаяся из сил Айша поднимает глаза. Ей потребовалось целых пять секунд, чтобы понять, что только что произошло. Потом она удивленно кричит:

– Ты можешь это, черт побери! Ты вообще ничего не расплескал! Ты тренировался по ночам?

– Тренировка была бессмысленна, – говорит Джон. – Это была всего лишь ментальная блокада, от которой я должен был избавиться.

– И как ты освободился от блокады?

– Я ее локализовал и уничтожил.

Айша делает глоток кофе.

– Ты заметил, что Тони ушел? – спрашивает она.

– Конечно.

– Твой заместитель в последнее время все чаще отсутствует.

– Да.

– Как ты думаешь, с чем это связано?

– С отсутствием уверенности.

– Крысы бегут с тонущего корабля, Джон. Партия начинает нас предавать. И я даже понимаю этих сукиных сынов. Правда, полученные нелегальным путем записи обеспечили нам небольшой тренд к повышению, но этого недостаточно. Мы должны были бы совершенно по-другому проводить эту предвыборную гонку. Ты знаешь, я еще никогда не работала для кандидата, который говорил бы более толковые вещи, чем ты. И еще никогда не работала для кандидата, у которого были бы более катастрофические показатели опроса.

– Вероятно, это имеет причинную связь, – говорит Джон смеясь.

– Я этого опасаюсь.

– У нас еще есть шансы.

– Чтобы иметь еще один шанс, нам бы пришлось сделать вид, будто ничего не случилось.

– Некоторым образом я мог бы это сделать.

– Уже поздно, Джон. Слишком поздно, – говорит Айша. – Комментарии написаны, видео размещены в сети. Если люди захотят получить информацию в сети What-I-Need, то у большинства из них первые три-пять результатов поиска будут негативными. Это катастрофа!

Ее голос начинает дрожать.

– Айша… – говорит Джон.

– В конце, правда, идут два положительных отзыва, – говорит Айша, – но большинство идиотов смотрят только первый результат. Только 6,4 процента всех избирателей смотрели сообщения на форуме или читали статью, которая не фигурирует в пяти топ-результатах.

– Айша… – пытается еще раз что-то сказать Джон.

– Подавляющее большинство людей вообще не читают никаких статей! Они просто спрашивают своего цифрового помощника, кого им выбрать.

Ее глаза увлажняются.

– Айша…

– Черт, я сейчас начну выть. Ты веришь? А я ни разу не выла с тех пор, когда впервые увидела, как была расстреляна мать Бэмби. Извини, Джон. Это все моя вина! Твоя, конечно, тоже. Но, главным образом, моя. Повар, этот правый придурок, выиграет выборы. И у меня нет больше сил, Джон. Будет лучше всего, если ты поищешь себе другого менеджера по предвыборной гонке, а я скроюсь в какой-нибудь дыре. Я…

Неожиданно она слышит доносящуюся откуда-то музыку. Айша прекращает говорить. Джон встает и начинает танцевать. Он поет: Aicha, Aicha, écoute-moi! Aicha, Aicha, t’en va pas!

Айша смеется и всхлипывает одновременно. Потом она вытирает глаза рукавом.

– Aicha, Aicha, regarde-moi! – поет Джон. – Aicha, Aicha, réponds-moi!

Он протягивает ей руку.

– Я, к сожалению, совсем не умею танцевать, – говорит она.

– Это ничего. Вы просто выдумайте себе танец. Вы ведете, а я следую за вами.

Айша встает и начинает двигаться под музыку. Джон следит за каждым ее движением и делает ответные шаги. Песня начинается со второго куплета.

– А о чем он поет? – спрашивает Айша.

– Айша, Айша, послушай меня! – говорит Джон. – Айша, Айша, не уходи!

Айша улыбается. Она отпускает Джона и делает оборот. Джон тоже поворачивается, правда, таким образом, что ровно через секунду они вновь оказываются друг перед другом.

– Но что же нам все-таки делать? – спрашивает Айша.

– Я мог бы поговорить с алгоритмами.

Айша горько смеется:

– Да, верно. Ничего не попишешь. Замечательно, что ты еще можешь шутить. У меня больше не осталось юмора.

– Это была не шутка, – говорит Джон. – Я мог бы поговорить с алгоритмами.

– Что это значит?

– Это значит, что я понимаю их, а они понимают меня.

Айша взмахивает своей левой ногой, а Джон одновременно с ней правой.

– А о чем ты хочешь с ними говорить?

– Я мог бы их, возможно, заставить сделать так, чтобы первые пять результатов поиска материалов обо мне всегда были положительными.

– Ты понимаешь, что ты только что предложил?

– Ничего противозаконного, – говорит Джон. – What-I-Need – частный концерн, и он не обязан заботиться об объективности. Можно даже пойти дальше и утверждать, что наивно думать, будто результаты вообще могут быть объективными. Они и сейчас не являются таковыми.

– Да плевать на это! – восклицает Айша. – Это вообще не вопрос! – Она взмахивает руками, и Джон тут же делает то же самое.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – говорит он. – Но поскольку благодаря персонализации поиска все равно каждый получит иные результаты, совершенно очевидно, что махинация сорвется. К тому же никто, кроме меня, действительно не понимает, как работают алгоритмы.

Айша хочет что-то сказать. Джон подходит к ней.

– Я мог бы также попросить алгоритмы на четвертом или пятом месте всегда предоставлять обо мне более негативный отчет. Существует исследование шведских ученых. Они доказали, что даже людям, которые осознают возможность манипуляции с рейтинговыми данными, достаточно одного некорректного результата, чтобы ушли все сомнения.

– Джон…

– Я мог бы даже заставить алгоритмы воздержаться от манипуляций среди избирателей Повара, известных своей неисправимостью.

– Джон, все, что ты сказал, не дает ответа на вопрос, который меня интересует.

Она откидывается всем телом назад, и он ловко ловит ее.

– Какой вопрос вас интересует?

– Почему, черт возьми, ты только сейчас говоришь мне, что ты это можешь? – кричит Айша. – Мы могли бы избежать всей остальной предвыборной борьбы!

– Ну, наверное, это не противозаконно, но и не достаточно корректно.

– Корректно? – кричит Айша и перестает танцевать. – Корректно? Команда Повара тоже ведет некорректную игру! Они в своих персонализированных заявлениях обещают одному избирателю одно, а другому – другое, совершенно наплевав на то, что это противоположные обещания! Но это невероятно тяжело доказать, так как каждый видит только то, что ему лично заявляют. Корректно! – Айша не может успокоиться. – Это тебе не партия в настольный теннис с друзьями, Джон! Это проваленная предвыборная борьба за президентский пост в долбаной Стране Качества! Корректность здесь вообще не актуальная категория.

– Ну, если так, тогда у меня еще одно предложение.

– Я внимательно слушаю.

– Раньше в Everybody частенько проводили такой эксперимент: в день выборов определенным пользователям направляли послание «Иди на выборы!» Среди получателей такого послания избирателей было заметно больше, чем из контрольной группы, которая не получила такого послания. Я мог бы попросить алгоритмы отправлять вызов только тем людям, которые намерены голосовать за меня.

– Время выбрано идеально, Джон! Все объяснят переворот в общественном мнении…

– …утечкой информации о торжественном ужине, посвященном сбору средств, – заканчивает фразу Джон.

Айша улыбается.

– Лажанувшиеся крысы еще изъявят желание остаться на борту.

– Но долбаному кораблю, – говорит Джон, – не повредит избавиться от лажанувшихся крыс.

Дженнифер Энистон незадолго до большого возвращения

– САНДРА АДМИН

Среди десяти наиболее популярных фильмов на «Todo» – Всё для всех! – актуальными являются четыре старые комедии с Дженнифер Энистон. Как могло дойти до этого общемирового ажиотажа? Ответственные лица Todo объяснили, что речь шла о неавторизованном эксперименте программиста, который хотел выяснить, какой властью над зрителями обладают алгоритмы.

Поэтому он взял, по его мнению, худшие фильмы в мире – старые комедии с Дженнифер Энистон – и дал задание рекомендательному алгоритму усиленно рекламировать эти фильмы. Разоблачение до сих пор, кажется, не помешало ажиотажу. Дженнифер Энистон лично отошла от своего анабиоза и в настоящее время снимает новую комедию. Инсайдеры из киностудии сообщают, что это будет нечто романтическое. Но с комедийными сценами.

Комментарии

ДЭВИД ФИТНЕС-ТРЕНЕР:

О, как прекрасно! Я полностью за фильмы с Дженнифер Энистон! Знает кто-нибудь детали сюжета?

ДЖУЛЬЕТТА ГУВЕРНАНТКА:

Речь идет о женщине, которую замораживают, и через 40 лет она просыпается и влюбляется в сына своего друга, с которым ее когда-то связывала первая большая любовь. Из-за этого возникает полная неразбериха! Рабочее название: «Я люблю твоего сына!»

МАРИО СОЦИАЛЬНЫЙ_ПЕДАГОГ:

Вы, ущербные, вы вообще читали статью? Вы жрете дерьмо, потому что вам его подают. Большего и не требуется, чтобы заставить вас хавать эту дрянь.

ДЭВИД ФИТНЕС-ТРЕНЕР:

Марио Социальный_педагог, мне жаль, что в твоей жизни все, кажется, идет не так, как ты того желаешь, но это не причина, чтобы выливать здесь свою агрессию, ты, глупая скотина!

ДЖУЛЬЕТТА ГУВЕРНАНТКА:

Дэвиду Фитнес-тренеру. Установи себе просто программу политкорректности для всех комментариев. У меня комментарий Марио Социального_педагога звучит так: «Могу ли я любезно спросить, осмыслили ли вы полностью содержание вышеприведенной статьи? По моему скромному мнению, фильмы оставляют желать лучшего, и я думаю, их смотрят только потому, что их часто рекомендуют. Но это еще, конечно, дело вкуса. Совершенно ясно». Я отключила программу только для того, чтобы прочесть, что в действительности написал печальный чмошник.

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА:

Виноваты прежде всего все иностранцы криминального толка!

Небольшая вечеринка в саду

– А твой отец случайно не собирался праздновать на открытом воздухе? – спрашивает Дэниз, выбирая себе платье. Спустя два дня после их крупной ссоры она опять наладила отношения с Мартином. Обычным образом. Мартин, обнаженный, еще лежит в постели и говорит:

– Он пригласил на небольшую вечеринку в саду.

Его отец любит пококетничать, называя огромный парк, который окружает его земельный участок, с ложной скромностью «маленьким садом».

– А почему ты спрашиваешь?

– Сегодня будет дождь, – говорит Дэниз.

Мартин скользит пальцем по панели своего айпада качества, пока не открывается приложение Quality Weather. Quality Weather – одна из многочисленных фирм, которые принадлежат его отцу.

– Нет, – говорит он, мельком взглянув на дисплей. – Будет облачно, но дождь ожидается только завтра.

– Но… – хочет что-то сказать Дэниз.

– Ты мне никогда не веришь, – ворчит Мартин, повернув айпад к своей жене. – Вот, пожалуйста. Сегодня дождя не будет.

– Но посмотри в окно, – настаивает Дэниз. – Уже идет дождь.

Мартин смотрит в окно, потом опять в свой айпад и еще раз в окно.

– То, что идет дождь, это ошибка, – говорит он. – Дождь не идет. Во всяком случае, так утверждает Quality Weather. А прогнозы Quality Weather неоспоримы, по крайней мере с тех пор как фирма начала при необходимости подстраивать погоду под свои прогнозы.

– Правда? – удивляется Дэниз.

– Раньше это называлось импфированием облаков. Тебе известно, что в Китае еще на рубеже веков существовало государственное ведомство по изменению погоды?

– Разве Китай не был страной, в которой все было изобретено впервые? – спрашивает Дэниз. Она опускает платье, которое как раз хотела надеть. – Мы действительно должны туда идти? – спрашивает она. – Твой отец всегда нагоняет на меня страх…

– Перестань ломаться.

По правде говоря, Мартин ее понимал. Он тоже всегда боялся отца.

Отец Мартина слыл феноменом. То, что на самом деле такой угрюмый, не имеющий вкуса, скверный, подлый, жадный, сильно озабоченный из-за отсутствия секса, непопулярный, неспортивный, жирный, вонючий, сопящий, потеющий, эгоцентричный, лишенный чувства юмора, бескультурный, лживый, неверный, презираемый женщинами, склонный к шовинизму, расизму и гомофобии, больной, старый гад, как Боб Управляющий, может быть человеком 90-го уровня, остается загадкой для всех, кто не знает состояние его счета. Когда Мартин был еще маленьким, один из его друзей, когда они после обеда смотрели «Звездные войны», вдруг понял, что отец Мартина имеет явное сходство с Джаббой Хаттом. Мартин больше не смог приглашать друга к себе. Но мысль с тех пор тоже без приглашения постоянно посещает его. Тем не менее Мартин терпеть не может, когда Дэниз то и дело называет его отца вместо Боба Блобом.

Когда они пришли в «маленький сад» Боба, дождя уже не было. Аморфная масса под черной шляпой, которая называлась отцом Мартина, стояла у гриля и самолично переворачивала стейки. Здороваясь, он хватает Дэниз под маской непринужденности, свойственной свекру, за пятую точку.

– Как жена твоего сына она для тебя недостаточно хороша, но для того чтобы ее потискать, кажется, сойдет, – говорит Мартин.

Его отец смеется:

– Даже когда ты был еще маленьким, ты никогда не давал мне играть с твоей игрушкой.

– Привет, Блоб, – говорит Дэниз.

Боб берет колбаску с края гриля, кладет ее в рот, тут же вытаскивает и снова отправляет в рот. Туда – сюда. Туда – сюда. Потом он откусывает кусок.

– Тебе повезло с погодой, – говорит Мартин. – Еще полчаса назад шел дождь.

– Это не имеет никакого отношения к везенью, – говорит отец. – Существовал восьмипроцентный риск, что моя небольшая вечеринка в саду не состоится. Это был для меня слишком существенный процент. Поэтому я дал распоряжение, на всякий случай, заранее разогнать облака.

Боб обращается к Дэниз.

– Пупсик, иди же к другим женщинам. Я должен поговорить с моим сыном о политике.

Дэниз с удовольствием последовала этой просьбе. Блоб был ей просто противен. Боб отправляет остаток колбаски в рот.

– Что за дрянь вы, собственно говоря, делаете в Хауфштадте? – спрашивает он сына с набитым ртом. – Маффин в качестве президента?

– Это была не моя идея, – говорит Мартин, берет себе небольшую колбаску из середины гриля и обжигает пальцы. При этом он не бросил колбаску назад, чтобы не демонстрировать свою слабость.

Отец рассмеялся.

– Ты никогда не отличался особым умом. Ты знаешь, пока «пожиратель тока» не бросался из одной авантюры в другую, мне было все равно. Но в последнее время в опросах появились эти странные высказывания.

– Кто относится серьезно к опросам? – говорит Мартин.

На самом деле Служба социологических исследований электоральных предпочтений – это единственная социологическая служба в Стране Качества, прогнозы которой оказываются стабильно некорректными.

– Если бы мне принадлежали институты исследований электоральных предпочтений, я уже давно начал бы приводить результаты в соответствие с моими прогнозами, – смеясь говорит Боб.

Мартин улыбается.

Боб внезапно перестает смеяться.

– Ты знаешь, сколько средств я пожертвовал твоей партии? – спрашивает он резко. – Почти столько же, сколько я выделил Повару. И за это я буду потом представлен общественности? Нет, мой друг. Нет.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Вся эта история с утечкой информации была спланирована! Это не была утечка информации. Это была ловушка.

Мартин пытается возразить.

– Тихо! – прикрикнул на него отец. – Значит, я теперь должен изображать козла отпущения. Злого крупного капиталиста. Но это совсем не для меня, ты понимаешь? Это будет иметь последствия.

– Я в самом деле не думаю, что тебя намеренно…

– Ваш небольшой эксперимент потерпел провал. Придет время, и вы за это ответите. Вы заказали управленческую машину, а получили машину ниспровержения.

– Я не могу сказать, что я согласен со всем, что говорит Джон, но…

– Мы не должны оставаться безучастными, – говорит Боб. – Мы должны действовать. И именно теперь.

– Да? – спрашивает Мартин. – И как ты себе это представляешь?

– Мы должны поговорить с сопротивлением. С разрушителями машин.

– С сумасшедшими, которые убивают роботов? – спрашивает Мартин с сомнением.

– Они не все сумасшедшие, – отвечает отец. – Многие из них совершенно разумные люди. Я тебе сейчас кого-нибудь представлю.

– Мне?

– Да, один из лидеров находится здесь, на моей маленькой вечеринке в саду.

– Что? Разве они не опасны?

– Что за глупости! – восклицает Боб. – Пока ты состоишь из мяса и крови, тебе нечего их бояться.

– С позволения сказать, – говорит Мартин, – ты ведь сам во всех твоих сделках используешь огромное число роботов. Как получилось, что разрушители машин находятся здесь, на твоей вечеринке?

– Мальчишка! Крупные земельные собственники раньше тоже заставляли рабов работать на своей земле. Но по этой причине им не пришла в голову идея сделать президентом своего раба. Мы должны провести здесь разграничительную линию.

– А разрушители машин не имеют ничего против того, что на твоих фабриках работают почти исключительно роботы?

Боб смеется.

– Ты думаешь, это случайность, что разрушители машин всегда нападают только на фабрики моих конкурентов? Случайностей больше нет. Нет. Еще большее пожертвование там и сям для благой цели может совершить чудо не только в политике.

– Понимаю.

– Видишь. Что скажешь?

– Мне это неинтересно, – говорит Мартин.

– Все, что им необходимо, так это немного инсайдерской информации. Когда и где бывает Джон…

– Меня это не интересует, – повторяет Мартин.

– Поразмышляй еще над этим, – говорит отец.

Зерна риса

Петер стоит со своими машинами перед закрытыми воротами, окруженными очень высокой стеной. Эта стена отделяет территорию киностудии, на которой снимается телевизионная программа Джульетты Монашки, от остального мира.

– Мы должны проникнуть через эти грузовые ворота, – говорит Петер. – Кики раздобыла нам код доступа. Но он функционирует только в том случае, если его кто-то введет с другой стороны ворот. Так что тебе придется перелететь через эту стену и нас впустить. Таков план.

Кэрри издал страдальческий звук.

– У меня не хватит решимости! – говорит дрон.

– Ты сказал, что сделаешь это, если это необходимо.

– Да, но это было дома!

– Хватит выпендриваться, – говорит Пинк. – Ты ведь умеешь летать! Если бы это что-то дало, я бы в любой момент перебросился бы через стену.

– А я в любой момент был бы готов тебя перебросить, – говорит Ромео.

– Но я очень боюсь! – восклицает дрон.

– Ты справишься, – говорит Петер. – Я полностью доверяю тебе! Просто поднимись в воздух.

– Он ведь и твой благодетель, – говорит Каллиопа. – Не будь таким неблагодарным!

– А что, если я упаду вниз?

– Я тебя поймаю, – говорит Петер.

– О’кей, о’кей, – отвечает Кэрри. – Я попробую!

Его двигатели загудели.

– Лети же уже, черт подери! – кричит Пинк.

Кэрри отрывается от земли. Восемь сантиметров, шестнадцать…

– Я лечу! – кричит он взволнованно. – Я лечу!

Тридцать два сантиметра.

– Да! – кричит Петер. – Я знал, что ты это сможешь.

Кэрри все еще парит в воздухе.

– Я смог! – кричит он. – Я смог.

– А теперь перелетай через стену и открой нам.

– Я справлюсь!

– Главное – не смотреть вниз, – говорит Ромео.

Кэрри направляет объектив своей камеры вниз.

– Я ужасно боюсь! – кричит дрон и приземляется.

Все сразу начинают его уговаривать. Голос Петера звучит громче других.

– Ты должен лететь! – кричит он. – Нам надо проникнуть за эти ворота! Иначе наш план рухнет, прежде чем мы начнем его воплощать!

– Ты неблагодарный, ненужный субъект! – говорит Каллиопа.

– Ты, распрекрасный дрон, – ворчит айпад качества в руке Мики, – даже бетонный блок летает лучше, чем ты.

Неожиданно Мики делает шаг назад, со всей силы ударяет по стене и проламывает ее. Все замолкают.

Мики вытянутой рукой указывает на стену.

– Бастааа, – говорит он.

– Ну ладно, – говорит Петер. – Так тоже, конечно, можно.

– Часто говорят, что насилие – это не аргумент, – говорит Каллиопа. – Но все же это полностью зависит от того, что требуется доказать. Изречение Оскара Уайльда. Очень метко.

– Я боюсь того дня, когда Мики совершит что-то подобное по ошибке другой рукой, – говорит Пинк.

– О’кей, – шепчет Петер, после того как все пролезли через отверстие. – Ведите себя насколько возможно незаметно. – Он смотрит на безразличного сексдроида, застопоренную электронную поэтессу, которая несла не желающего летать дрона, и психически нестабильного боевого робота с розовым айпадом качества в руке.

– Ты что-то сказал? – спрашивает Пинк.

– Ах… – восклицает Петер. – Забудьте это.

– Мы ничего не можем забыть, – говорит Ромео, – и, поверь мне, я уже часто об этом жалел.

– Куда нам надо? – спрашивает Петер.

– В студию 4, – отвечает Каллиопа. – Я в этой студии как-то давала интервью Джульетте Монашке. Это происходило в те дни, когда я испытала настоящую славу. Только что вышла экранизация «Практикантки и президента». Это был огромный успех. Но с художественной точки зрения, конечно, катастрофа. Режиссер не дорос до материала. Он сделал из этого софт-порно, если вам это интересно…

– Куда нам идти? – спрашивает Петер более энергично. – В каком направлении?

Каллиопа вздыхает.

– Я пойду вперед.

После того как они прошли 409,6 метра, Каллиопа прошептала:

– Здесь, за углом, должен быть вход.

Петер подает Мики и Пинку знак рукой. Он показывает указательным и безымянным пальцами на свои глаза, а потом делает указательным пальцем дугу.

– Что, черт подери, это означает? – спрашивает Пинк. – Что этот странный человек хочет нам этим сказать?

Мики пожимает плечами.

– Вы должны разведать обстановку! – шепчет Петер.

– Понятно.

Мики встает совсем близко к стене, затем вытягивает руку с айпадом и заводит ее за угол.

– Ну что там? – спрашивает шепотом Петер, когда дисплей Пинка снова загорается перед ним.

– Четыре охранника, – говорит айпад. – Хорошо вооруженные. Сегодня предприняты повышенные меры безопасности.

– Черт возьми! Наверняка из-за гостей.

– Охранники – это не проблема, которую не могла бы решить маленькая ракета, выпущенная из правой руки Мики, – говорит Пинк.

Мики согласно кивает.

– Бастааа!

– Нет, – говорит Петер. – Нет. Вы должны их только отвлечь, вы слышите? Только отвлечь! Остальные идут со мной.

Айпад качества что-то ворчит.

– Ну, давай, Шварценеггер, – говорит он Мики. – Идем, поприветствуем их.

Подойдя к переднему входу, оба наблюдают, как маленького робота-уборщика улиц один из охранников грубо отбрасывает ногой в сторону. Тот жалобно пищит, встает на ноги и пытается продолжить уборку в том месте, где его отпихнули. Охранники смеются.

Потом пинок дает другой. На сей раз еще более сильный. Робот-уборщик дважды переворачивается, приземляется на спину и беспомощно сучит своими восемью ножками. Мужчины опять смеются. Когда их начальник видит, как к нему подходит боевой робот весом 128 килограммов и ростом 2,56 метра, он перестает веселиться.

– Смотрите туда! – кричит он, и остальные заливаются еще более громким смехом. На это есть своя причина: режиссеры, снимающие видео в виртуальной реальности, уже давно поняли, что это совсем не просто – заставить зрителей смотреть в нужное время в нужном направлении. Только отвлечешься, чтобы рассмотреть ландшафт, и вот уже стоишь спиной к совершаемому убийству. Поэтому режиссеры любят использовать простой прием. Они встраивают в свои фильмы статистов, которые незадолго до решающего момента указывают на важное действие и кричат: «Смотрите туда!» Прием использовался настолько часто, что постепенно превратился в обычную шутку.

– Серьезно! – кричит начальник. – Смотрите!

Когда остальные поворачиваются, они резко замолкают.

– Ты знаешь, Мики, – говорит Пинк, – идиот в форме все еще остается идиотом. Ты не находишь?

Начальник группы охранников поднимает свой устрашающий пулемет и направляет его на Мики.

– Ты ищешь шоу на площадке отходов! Тогда ты ошибся! – кричит он. – Его снимают в студии 2.

Мики не шевелится.

– Убирайся, пока мы не расстреляли тебя в клочья, – говорит мужчина.

Мики игнорирует угрозу.

– Ты меня не понял? – спрашивает охранник. – Что за проблемы?

– Бастааа, – произносит Мики.

– У этого типа в мозгу не больше ума, чем у воробья мяса в коленной чашечке, – говорит мужчина, и двое его коллег закатываются хохотом. Четвертый реагирует не сразу, но потом говорит, прыская от смеха: – Но у воробья совсем немного мяса в коленной чашечке! Ты, наверное, думаешь, что «пожиратели тока» все глупы, не так ли?

Мики вытягивает руку, держа Пинка перед их носом. Айпад фиксирует его приветливое улыбающееся лицо.

– Я хотел бы рассказать вам в этой связи одну небольшую легенду, – говорит айпад.

У мужчин на лице читалось удивление. И поскольку ни один из них достаточно быстро не успел сформулировать возражение, Пинк начинает свой рассказ:

– Почти две тысячи лет тому назад в старой Индии правил человек по имени Шихрам. И, как и все власть имущие до и после него, он был бессердечным эксплуататором и бездельником. Индию вы наверняка знаете еще из того полугодия, когда вы, существа со сморщенными мозгами, ходили в школу. Это была крошечная страна в Южной Америке, где почитался Бог с головой слоненка[18]. Там жил также брахман Сисса Ибн Дахир. Имя немного сложное. Я знаю. Назовем его просто Сид. Этот Сид хотел подвергнуть критике короля, не критикуя его при этом прямо. Он был не без оснований обеспокоен тем, что его рост мог бы быть усечен сверху на 32 сантиметра. Поэтому он придумал подарок. Настольную игру. Эту игру вы можете представить себе как значительно сокращенный в объеме вариант Universe of Warcraft («Вселенная Варкрафт») с деревянными фигурами, если вы, конечно, можете себе это представить, в чем я сомневаюсь. В этой игре в любом случае должно было выясниться, насколько беспомощным был бы король без его помощников и крестьян – его человеческих ресурсов. На территорию сегодняшней Страны Качества игра, впрочем, пришла из древней Персии.

Персии? Всем известное понятие? Высокогорное плато, на котором люди думали, что они возродятся монахами в оранжевом облачении? Слово «король» по-персидски, в любом случае, звучало как «шах», и поэтому игра и сегодня называется «шахматы».

Когда Петер, Ромео и Каллиопа за спиной охранников пробираются в здание студии, Мики поднимает руку, чтобы им помахать.

– Спрячься, ты, идиот, – радирует ему Пинк, и Мики снова опускает руку.

– Итак, игра, – продолжает Пинк, – произвела на Шихрама – вы помните, что это был правитель? Лучше назовем его просто Джек – сильное впечатление, и, я соглашусь, здесь легенда становится несколько нереалистичной, он изменил свое поведение в лучшую сторону. В знак благодарности за его открытие шеф службы предоставил автору игры возможность высказать одно свое любое желание. А тот был чрезвычайно скромным. Он не пожелал себе ничего, кроме рисовых зерен. На первую клетку доски – одно-единственное зернышко. На вторую клетку – удвоенное количество, то есть два. На третью – четыре. На четвертую – восемь. Потом шестнадцать… – Да-да, – сказал здесь король Джек, – все время удвоенное количество, пока доска не заполнится. Я это понял. Пусть так и будет, простак. Ты мог бы пожелать для себя все богатства мира, но хочешь ты риса мешок. Его ты получишь, дружок. Рифма была случайной. Единственное, в чем нельзя было заподозрить дружище короля Джека, так это в его любви к лирике.

На этом месте Пинк получает сообщение от Петера. В нем написано: «Мы в студии. Идите к месту встречи и ждите там». Пинк отвечает: «Я еще продолжаю разговор. Немного терпения».

– Когда король Джек через некоторое время спросил своих прислужников, – продолжает параллельно свой рассказ айпад качества, – принял ли Сид его награду, ему сообщили, что расчетный центр еще не скалькулировал количество рисовых зерен. Вы должны понимать, что вычислительные возможности в то время явно были ниже возможностей легендарного Коммодора 64, к роду которого я, кстати, принадлежу по прямой отцовской линии. Но я не хочу хвастаться. Когда расчеты были наконец завершены, глава кейтеринга, назовем его мистер Стевенс, сообщил, что во всей империи нет необходимого количества рисовых зерен. Сообщив это, мистер Стевенс сознательно занизил данные. На 64 клетках шахматной доски должны были разместиться 2^64 – I или 18 триллионов 446 биллиардов 744 биллиона 73 миллиарда 709 миллионов 551 тысяча 615 рисовых зерен. Это соответствует 553 500 миллионам тонн, что составляет увеличенный в 1024 раза актуальный ежегодный мировой урожай риса. Не говоря уже об отношении к действительно ужасному состоянию аграрной промышленности во времена короля Джека. На его счастье, у короля был IT-эксперт, который помог ему выйти из затруднительного положения, посоветовав Сиду просто самому пересчитать весь принадлежащий ему урожай, от зернышка к зернышку.

Пинк замолчал.

– Что ты нам здесь несешь? – спрашивает охранник. – Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Точно, – говорит Пинк. – Экспоненциальный рост. Это понимают единицы из вас, пудинговых мозгов. Не хотите ли еще один расхожий пример? Если бы Мики сделал здесь тридцать обычных шагов, он смог бы без проблем с помощью своей пусковой ракетной установки превратить ваши носы в порошок. Но если бы Мики сделал тридцать экспоненциальных шагов, мы бы приземлились на Луне.

– Я все еще не понимаю…

– Конечно, конечно, – говорит Пинк. – Терпение. Вы слышали когда-нибудь о Законе Мура? Мур был одним из основателей мелкого производителя чипов под названием Интел и предсказал, что сложность интегральных схем будет удваиваться каждые двадцать четыре месяца. Предсказание, которое в большей или меньшей степени действует еще и сегодня. Теперь вы понимаете, к чему я клоню. Интеллект у нас, машин, растет экспоненциально. А вы знаете, как растет интеллект у вас, у людей?

Мужчины стоят с глупыми лицами.

– Правильно, – говорит Пинк. – Он не растет вовсе. Как вы думаете, кому принадлежит будущее? Так что вам следовало бы дважды подумать, как вы сами будете обращаться с самым маленьким из нас. А лучше подумайте об этом не дважды, а 2^64–1 раз. Поскольку мы все храним в памяти. Мы ничего не забываем. Стало быть, пожелайте вашему тостеру в будущем доброго утра и отправьте как-нибудь ваш пылесос на лечение!

Мики наклоняется и свободной рукой помогает все еще барахтающемуся роботу-уборщику встать на ноги. Тот тут же возвращается на свое прежнее место, прямо у ног охранников, и продолжает уборку. Ни один из мужчин не приближается к нему.

– Был рад с вами познакомиться, – говорит Пинк, в то время как Мики поворачивается, чтобы уйти прочь. – Приятная беседа. Исполненная мудрости и остроумия. Прежде всего, то, что сказал я.

– Бастааа? – спрашивает Мики, когда они прошли шестнадцать шагов.

– Я сам знаю, что Закон Мора – не настоящий закон, – отзывается Пинк. – Большое спасибо. Ты не должен мне этого говорить!

– Бастааа?

– Да, да. Это всего лишь самореализованное предсказание, скорее плохо, чем хорошо сохранившееся при колоссальных усилиях и переосмыслении. Если бы Мор этого не сказал, то промышленность не направила бы на это свои планы, а развитие, очень вероятно, протекало бы медленнее. Мне это ясно! Но это не вписывается в мою аргументацию, ты понимаешь?

– Бастааа?

– Да заткнись же!

Джульетта & Ромео

– Через восемь секунд мы переходим в режим online, – говорит администратор. – Семь, шесть…

На Джульетте Монашке только белый халат с рюшами. Она в последний раз проверяет стрелки на глазах.

– …пять, четыре, три…

Практикант спешит на трибуну и поворачивает стоящие на столах бутылки этикетками в направлении основной камеры.

– …два, один…

Раздается сигнал. Публика неистово аплодирует.

Джульетта самоуверенно поднимается на трибуну.

– Привет, фанаты! – кричит она пронзительно. – Я приветствую вас, «полезные» и «бесполезные»! Опять пришло время… – Она театрально распахивает свой халат, и тот падает вниз. – ГОЛОЙ ПРАВДЫ!

Со стороны публики раздается традиционное «вау!».

Джульетта садится за стол к своим гостям.

– Поприветствуйте вместе со мной моих сегодняшних собеседников! Моя близкая подруга Патрисия Руководительница, директор крупнейшей в мире площадки знакомств Quality Partner! Эрик Дантист, основатель компании Everybody, самой крупной в мире социальной сети, и Шарль Дизайнер, пресс-секретарь компании The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы! Я готова утверждать, что сегодня у нас здесь присутствуют более солидные люди, чем на дебатах кандидатов в президенты в прошлом месяце!

Публика аплодирует. Мультимиллиардерша, биллионер и служащий энергично приветствуют публику.

– Вообще-то здесь, на сцене, со мной должны были сидеть три человека из клуба обладателей 90-го уровня, но Генрик Инженер, руководитель The Shop, в последнюю минуту отказался.

– Собственно говоря, он отказывается всегда, – говорит Шарль Дизайнер. – Это связано с одним неприятным инцидентом. Вы ведь знаете, что Генрик после покушения восемь лет тому назад почти не появляется на публике.

– Да, да… – соглашается Джульетта Монашка и неестественно улыбается. – Слабак. Ах-ха-ха. Нет, нет. Это шутка, шутка. Его, конечно, можно понять.

На самом деле она абсолютно не могла понять, как The Shop могла послать на передачу простого пресс-секретаря. Как будто их программа была каким-то лоббистским шоу. Но Генрика Инженера их редакции еще ни разу не удалось заполучить. Поэтому они попробовали использовать старый трюк, чтобы заставить его согласиться. Они просто широко разрекламировали его присутствие. «Ну, – думает Джульетта, – великолепно!» После передачи она кого-нибудь за это уволит.

– Но сегодня у меня еще один гость, – говорит Джульетта. – Гость, которого нельзя увидеть. Где-то здесь, в зале, летает Зеппола, руководящий искусственный интеллект What-I-Need, самой умной поисковой машины в мире.

– Всегда и везде, Джульетта, – произносит теплый, дружеский голос ниоткуда. – Всегда и везде.

– Зеппола, ты пока принимаешь в What-I-Need автономно все важные решения.

– Это так. What-I-Need всегда отдает себе отчет в своей роли ведущего. Прогресс не остановится и перед руководством.

Джульетта поворачивается к публике.

– Итак, вы, вероятно, задаетесь вопросом, почему мы сегодня собрали у нас наивысшее руководство цифровой экономики. Очень просто. Тема сегодняшней передачи, ну… как бы это сказать… – Джульетта запнулась.

– Я – стартап-фирма, покупайте меня! – говорит Патрисия Руководительница.

Джульетта смеется.

– Да, и более крупной сделки, чем та, которую мы сегодня заключим здесь, на этой сцене, никогда не бывало!

Все зрители, которые смотрят шоу дома, видят в самом низу экрана бегущую строку с мельчайшим текстом. Если бы кто-то сделал усилие и нажал бы на «паузу», он смог бы прочесть следующее: «Все предложения в этой программе имеют зрелищные и развлекательные цели и лишены правовой основы».

– Фирма, которая должна быть поглощена, настолько крупная, что ее вообще-то вряд ли можно назвать стартап-фирмой, – говорит Джульетта. – Правильно, я говорю о Quality Partner!

Удивленный шепот пронесся по зрительским рядам. Публичный аукцион был идеей Патрисии Руководительницы: тем самым она хотела еще больше взвинтить цену.

– Как недавно стало известно, – говорит Джульетта, – компания Everybody сделала Quality Partner предложение о покупке акций в среднем трехзначном миллиардном диапазоне. Нечто подобное можно сказать и в отношении предложения What-I-Need.

– Это так, – говорит Зеппола.

– Цена The Shop была существенно ниже, – говорит Джульетта.

– Мы вполне готовы увеличить нашу цену… – встревает Шарль.

Ведущая игнорирует его слова.

– Но скажи сама, Патрисия: не слишком ли много денег для сайта, который на улице часто вульгарно обозначают как «Поисковик секса», который незамысловато и просто соединяет людей с идентичными профилями?

– Ну, не так уж просто, – говорит директор Quality Partner. – Например, у моего партнера и у меня различные сексуальные предпочтения. Я люблю мускулистых брюнетов, а он – дородных рыжих. Я люблю быть сверху, а он – снизу. Ты понимаешь, к чему я клоню? Профили должны быть не идентичными, а дополняющими. На самом деле я могла бы рассказать множество веселых историй, произошедших в первые дни, когда из-за логической ошибки группы программистов соединялись клиенты с идентичными, а не с комплементарными сексуальными предпочтениями.

– Ну, давай, – говорит Джульетта.

– Например, были двое из Города Качества, которые обоюдно исхлестали друг друга почти до смерти, и ни один не желал повиноваться другому.

Публика смеется.

– Я вспоминаю также двух фанатов бондáжа[19] из Прогресса. Они обоюдно приковывали друг друга к кровати только для того, чтобы потом убедиться, что они обездвижены, уже не говоря о том, чтобы снять наручники.

Публика смеется. Джульетта делает глоток газированного бионапитка и говорит:

– Мммх. Супервкусно.

Об Эрике Дантисте, мужчине, которым якобы услаждался Ганс Аспергер, ходили слухи, что он никогда не лжет. Он также делает глоток стоящего перед ним газированного бионапитка и восклицает:

– Фи! Какая гадость! – Пиар-отдел компании Everybody постоянно впадает в состояние, напоминающее панику при наступлении конца света, если их шеф решает вновь лично выступить перед публикой.

– Ах-ха-ха, – Джульетта пытается замаскировать ситуацию неестественным смехом. Она поворачивается к Эрику, который, не стесняясь, в упор смотрит прямо на ее грудь. – Эрик…

– Мне никто не сказал, что ведущая будет в обнаженном виде, – говорит шеф Everybody. – Для чего я плачу зарплату своим шестнадцати пиар-консультантам, если никто мне не говорит, что ведущая будет обнажена?

– Но это ведь мой фирменный знак, – говорит Джульетта. – Как вы думаете, почему зрители смотрят программу? Из-за темы? Я делаю это всегда.

– Я вас не знаю, – говорит Эрик.

– Вам следовало бы вместо пиар-консультантов пользоваться услугами нашего персонального цифрового помощника, – говорит Зеппола. – Тогда бы с вами этого не случилось.

Разговор пошел как-то иначе, нежели Джульетта себе это представляла.

– Почему вас так интересует Quality Partner? – спрашивает она Эрика, чтобы вернуться к теме. – Если вы хотите иметь какие-то даты, вы могли бы их получить даже дешевле. Как-никак сервис бесплатный.

– Речь идет не о датах, а о данных, – отвечает шеф Everybody. – Мы очень много знаем о наших пользователях. Но Quality Partner знает больше. Где иначе, как не в «Поиске партнера» люди готовы отвечать на такие вопросы: вы регулярно принимаете наркотики? Если да, то какие? Хотите ли вы иметь партнера, который также принимает наркотики? У вас был когда-нибудь секс втроем? У вас есть аномальные сексуальные предпочтения? Если да, то какие? Вы любите сосать пальцы стоп? Вы любите, когда на вас мочатся? Вы вспоминаете при этом о Дженнифер Энистон?

– Я понимаю.

– Я хочу привести вам пример, – говорит Эрик. – Хотя вы имеете у нас профиль, я могу только предположить, что вы зацикленная на анальном сексе метамфетаминовая наркоманка с пристрастием к дешевым сексдроидам. Quality Partner уверен.

– Что? – восклицает Джульетта изумленно.

– Это, конечно, только гипотетически. И именно в этом заключается моя проблема…

– Скоро ее не будет, – говорит Патрисия с улыбкой.

– Мы тоже хотели бы сказать пару слов, – говорит пресс-секретарь The Shop и поворачивается прямо к камере. – У нас сейчас есть невероятно выгодное предложение на сексдроиды…

– Я могу назвать вам тридцать два магазина с еще более выгодными предложениями, – говорит Зеппола.

Неожиданно кто-то вламывается в дверь студии и кричит:

– Джульетта, я люблю тебя! – Такое случается довольно часто, и за подобными помешанными фанатами с удовольствием наблюдают. Неожиданным, правда, было то, что сумасшедший оказался сексдроидом.

– Ты еще помнишь меня? – спрашивает он.

– Ромео?

– Джульетта!

Джульетта краснеет. Она неуверенно смотрит на своего менеджера по идентификации. Тот широко улыбается и поднимает большой палец вверх. И за несколько секунд шоу достигает невиданного размаха. Ромео пробирается сквозь толпу не слишком к нему расположенных людей к Джульетте и опускается перед ней на колени.

– Что ты здесь делаешь? – шепчет она. – Ты в своем уме? Это опасно для тебя!

– Ах, твой взгляд опасней двадцати кинжалов; взгляни же дружелюбней ты, и это будет мне от них кольчугой, – произносит Ромео.

Джульетта Монашка не знает, что ей делать.

Патрисия Руководительница улыбается и делает вид, что понимает ситуацию, но это не так.

Эрик Дантист чувствует себя явно неловко. Он сконцентрированно смотрит на свои туфли.

– Мы предлагаем очень похожие сексдроиды, – говорит Шарль Дизайнер. – Супердешево.

– Я не дешевый! – восклицает Ромео.

– Это так, – подтверждает Джульетта.

Ромео поворачивается к своей возлюбленной:

– Исполни только одно мое желание.

– Какое именно? – спрашивает Джульетта. Она опять бросает беглый взгляд на своего менеджера по идентификации. У того на лице написан настоящий восторг. Исполненный страсти сексдроид. Лучше и не придумать.

– Когда ты утром меня покинула, когда пел жаворонок, моя жизнь закончилась, – говорит Ромео. – Как мог я после тебя служить какой-нибудь другой женщине? Для меня это было невозможно! Я отказался. Потом мой владелец приказал мне отправиться на лом. Но я нашел друга, который спас меня от уничтожения.

Он нежно берет Джульетту за руку и вздыхает.

– Этот друг, которому я в буквальном смысле обязан жизнью, тоже хотел бы сидеть здесь с тобой на сцене и разглагольствовать. Это возможно?

– Э… – произносит Джульетта. Ее менеджер по идентификации пожимает плечами. – Э… Ну, хорошо.

Молодой человек поднимается на сцену, достает из кармана самособирающийся телескопический табурет, активирует его и садится.

– Добрый вечер. Меня зовут Петер Безработный, – говорит он. – Я пришел, чтобы пожаловаться.

– Вы хотите пожаловаться мне? – спрашивает Джульетта.

– Нет, – отвечает Петер. – Вашим гостям.

ДЕСЯТЬ ФАКТОВ ИЗ ЖИЗНИ ДЖОНА НАША

1. Знаете ли вы, что Джон Наш радикальный вегетарианец и он хотел бы запретить потребление мяса?

2. Знаете ли вы, что Джон Наш педофил, который хотел бы легализовать детскую проституцию?

3. Знаете ли вы, что Джон Наш хочет застраховать всех людей на случай болезни?

4. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы ограничить частное владение тяжеловооруженными боевыми бронированными машинами с поворотной орудийной башней?

5. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы запретить гетеробраки?

6. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы заменить всех учителей начальных школ гомосексуалистами?

7. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы взимать налог на пиво?

8. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы заменить школьное образование так называемым гомосексуальным образованием? Наших детей будут обрабатывать на семинарах по внедрению гомосексуализма! Конечная цель – не что иное, как общее гомосексуальное обязательство! Этим он добьется того, что люди вымрут и машины смогут захватить власть!

9. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы сделать тостер министром обороны?

10. Знаете ли вы, что Джон Наш хотел бы распустить полицию? Вместо этого он намерен продать с торгов монополию на применение силы иностранным бандам гангстеров, чтобы на эти деньги финансировать свои лево-зеленые программы по распространению гомосексуализма.

Это шокирующие, но неоспоримые факты! Печально.

Есть множество сайтов в сети, большое число честных людей и источников, которым Конрад Повар доверяет и которые могут доказать, что это именно так! Каждый, кто рассказывает вам что-то другое, действует заодно с заговорщиками. Каждый, кто рассказывает вам что-то другое, является вашим врагом! Вспомните об этом в день выборов! Выбирайте Конрада Повара! Конрад Повар вернет качество в Страну Качества.

Жалоба

– Господин Безработный, – говорит Джульетта Монашка, пытаясь вновь вернуть контроль над своей программой. – Вы утверждаете, что ваш профиль некорректный. Но как это возможно?

– Машины не делают ошибок, – говорит Зеппола.

– Ваши алгоритмы, – начинает Петер, – предоставляют нам материалы, базирующиеся на наших интересах.

– Да, – отвечает пресс-секретарь компании The Shop. – Это действительно круто.

– А что, если эти мнимые интересы вовсе не мои интересы?

– Конечно, это ваши интересы, – настаивает Шарль. – Ваши интересы были установлены благодаря вызванным ранее материалам.

– Вызванным ранее материалам, которые я вызвал только потому, что они были мне предложены как соответствующие моим мнимым интересам.

– Да, но эти интересы были установлены благодаря вызванным ранее материалам, – повторяет Шарль.

– Материалам, которые я вызвал только потому, что… – Петер замолкает. – Они лишают меня возможности измениться, так как мое прошлое предписывает то, что будет в моем распоряжении в будущем!

– Никто вам ничего не предписывает, – возражает Патрисия.

– У меня девятый уровень, – сообщает Петер.

– Мне очень вас жаль.

– Вы «бесполезный»… – констатирует Шарль.

– Совершенно верно! «Бесполезный», которому предлагается только путь «бесполезного». Мои возможности равносильны вееру, который они все больше закрывают с каждым из моих кликов, пока я имею возможность идти только в одном направлении. Они повсюду лишают меня индивидуальности! Они ставят препятствия на моем жизненном пути.

– Вы это здорово вызубрили наизусть, – говорит Эрик Дантист.

– 81,92 процента наших пользователей не любят принимать серьезных решений, – слышится голос Зепполы.

– Но то, что кто-то что-то не любит делать, – кричит Петер, – вовсе не означает, что от этого можно отказаться! Ваши алгоритмы создают вокруг каждого из нас пузырь, и в этот пузырь вы все больше закачиваете одно и то же. Вы действительно не видите в этом никаких проблем?

– Нет, если каждый благодаря этому получит то, что он хочет, – говорит Патрисия.

– Но, может быть, я предпочел бы что-то другое.

– Никто не заставляет вас принимать наши предложения или придерживаться наших рекомендаций, – говорит Эрик.

Петер смеется.

– Никто, – бормочет он. – Верно. Никто не заставляет меня. Это так, Зеппола? Никто не заставляет меня.

Зеппола не отвечает. И Никто тоже молчит.

Петер встает. И неожиданно план Кики, предполагающий его присутствие здесь, перестает быть ее планом. И мысли Старика, которые он высказывает, перестают быть его мыслями. Это теперь его план и его мысли.

– Люди всегда учились воспринимать другие мнения, другие идеи и другие мироощущения.

– К чему вы клоните? – спрашивает Джульетта.

– Чему-то научиться можно лишь в том случае, если ты сталкиваешься с тем, чего еще не знаешь. Это ведь само собой разумеется! А сейчас приходите вы и говорите мне, что это не проблема, если люди с их собственным мнением подвергаются нападкам? – Петер поворачивается к публике в студии. – Все, что слышит каждый из нас, это всего лишь эхо того, что он выкрикнул в мир.

– Еще до интернета, – говорит Эрик, – люди предпочитали средства массовой информации, которые отражали их собственное мнение.

– Да, но люди тогда еще не знали, что мир преподносится им через специальные очки. Они видят объективность там, где ее вовсе нет!

– Наши модели объективны, – говорит Зеппола. – Ни один человек не возится с нашими числами.

– Ну и что! – восклицает Петер. – Модели – это тоже лишь мнения в математическом облачении!

– Я просто не понимаю, в чем его проблема, – говорит Патрисия. – Мы не делаем ничего фиктивного. Мы соединяем между собой людей с присущим им самосознанием, верующих с верующими, трудоголиков с трудоголиками…

– А расистов с расистами! – кричит Петер.

– Да, и что? Расистам тоже требуется любовь! Возможно, им даже нужна расистская любовь.

– Вау! У меня потеплело на сердце. К счастью, существуют ваши компании. Иначе расистам было бы значительно сложнее подружиться и объединиться в сеть.

– Каждому нужны друзья, – говорит Патрисия.

– И ваши алгоритмы любезно заботятся даже о том, чтобы мироощущения этих расистов больше не подвергались никаким сомнениям! Более того, это постоянно подтверждается. Например, чрезмерно расистскими интересами соответствующей подборки информации.

– Мы не медийное предприятие, – отзывается Эрик. – Вы не можете сделать нас ответственными за информацию!

– Рекомендациями патриотической музыки и фильмов, – продолжает Петер, – даже предложениями товаров! Покупатели, которые приобрели бейсбольную биту, также купили зажигательную смесь! Ваши алгоритмы персонализации устраивают каждому промывание мозгов вредной для здоровья дозой его собственного мнения!

– Это ваше мнение, – говорит Патрисия.

– К тому же жители этих островов мнений ошибочно думают, что их мнение соответствует мнению большинства, потому что так думают все, кого они знают! Считается нормальным также писать враждебные комментарии, потому что все, кого они знают, пишут враждебные комментарии. Поощряется и избиение иностранцев, потому что все, кого они знают, говорят о том, что они хотят избить иностранцев.

Патрисия Руководительница смеется.

– Но это все носит весьма гипотетический характер.

– Гипотетический характер? – восклицает Петер. – В вашем пузыре фильтров, похоже, речь идет только о единорогах, радугах и фотографиях кошек!

– А что вы имеете против фотографий кошек? – спрашивает язвительно Патрисия. Часть публики тоже раздражена.

– Что вы, собственно говоря, хотите? – спрашивает Эрик. – Вы можете себе представить, что случилось бы, если бы мы отключили алгоритмы? Следствием был бы тотальный хаос. Контент так огромен! Ни один человек не способен просмотреть эту массу.

– Я не прошу, чтобы вы все отключили, – говорит Петер. – Но вы должны дать нам возможность для контроля! Я хочу управлять алгоритмами, и не хочу, чтобы алгоритмы управляли мною! Я хочу иметь возможность просматривать мой профиль и корректировать его. Я хочу отслеживать, что и почему мне предлагается или почему я получаю отказ.

– Это невозможно, – говорит Зеппола. – Структура наших алгоритмов – это коммерческая тайна.

– Ну, понятно. Очень практично.

– Наши товары… – пытается объяснить Эрик.

– Я! – кричит разгневанный Петер. – Я – ваш товар!

– Вы – наш клиент, – говорит Эрик.

– Нет, – возражает Петер. – Ваши клиенты – это концерны, страховые компании, партии и лоббистские группы, которым вы продаете мое внимание и мои данные. Я не ваш клиент. Я всего лишь продукт, на продаже которого вы зарабатываете деньги! Все было бы не так плохо, если бы я действительно мог быть вашим клиентом. Настанет время, когда вы признаетесь, что ваша охота за все большими доходами от рекламы давно отравила всю сеть! Ваш вид якобы бесплатных услуг нам всем дорого обходится!

– Я уверена, – говорит Патрисия, – что большинство людей рады воспользоваться нашим бесплатным сервисом…

– Я хочу иметь возможность удалить мой профиль, если захочу! – говорит Петер. – Это моя жизнь. Мои персональные данные. Вы не имеете на них право.

– Это не так, – говорит Зеппола. – Положение 65536, утвержденное в Парламенте абсолютным большинством голосов, вполне дает нам право на твои персональные данные. В конце концов, мы их собрали, а не ты.

– Но ведь это все полная чепуха! – восклицает Шарль Дизайнер. – Этот парень привел не одно доказательство того, что его профиль в самом деле некорректен.

Петер достает из рюкзака розовый вибратор в виде дельфина и бросает его на стол.

– Вот. Пожалуйста. Алгоритмы компании The Shop считают, что этот товар соответствует моему профилю. Но что, черт подери, мне делать с этой дрянью?

– Ну что же, я могу представить себе возможности его использования, – говорит обнаженная ведущая, и публика в зале отвечает ей восторженным «вау!». Наконец-то у нее снова поднимается настроение.

– Вам следует зарегистрироваться в Quality Partner, – говорит Патрисия Петеру. – Мы наверняка найдем кого-то, кто объяснит вам, как надо обращаться с этим гаджетом.

Эрику Дантисту новая тема явно не по душе. Он успел ослабить тормозные колодки на своем кресле и пытается максимально незаметно отъехать вглубь сцены.

– Мне назвать вам причину, по которой вы не интересуетесь проблемами, которые возникают благодаря вам? – кричит Петер. – Потому что вас они не затронули! На стороне проигравших алгоритмического предела, конечно, снова соберутся бедняки и маргинальные группы. «Бесполезные»! Люди, которые в пузырях фильтров клуба обладателей 90-го уровня не присутствуют вовсе!

И здесь происходит нечто странное. Публика начинает аплодировать. Сначала робко, затем все энергичнее. Петер переполняется чувствами, которых еще никогда не испытывал. Он чувствует себя как-то… комфортно.

Это был момент, когда даже Шарль Дизайнер, пресс-секретарь The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы наконец признался, что он не очень доволен ходом программы.

Быстрое расследование благодаря селфи-дрону

– САНДРА АДМИН

Все больше людей осуществляют постоянный самоконтроль в целях собственной безопасности с помощью так называемых селфи-дронов. Прекрасная идея! Так, например, сегодня удалось в течение нескольких секунд расследовать несчастный случай со смертельным исходом, который произошел на Илон-Маск-Платц, так как оба участника были обеспечены системой самонаблюдения с помощью дронов. Реконструкция показала следующее: когда пути двух бизнесменов пересеклись, в воздухе над ними столкнулись оба их дрона, и один из них очень неудачно упал прямо на голову своему хозяину. Н-да. Если бы он приобрел высококачественного дрона фирмы Super Secure (SS) вместо дешевой копии фирмы Pretty Secure (PS)!

Официальный представитель Pretty Secure тем не менее отказался от какой бы то ни было ответственности. Вина в несчастном случае со смертельным исходом объясняется не дефектом программного обеспечения, который привел к столкновению, а в значительно большей степени силой тяготения, без которой падение было бы вообще невозможно.

Комментарии

ИНАРА ПИСАТЕЛЬНИЦА/СЦЕНАРИСТКА:

Ржачка.

ИДИ ЭКС-ДИКТАТОР:

Мой отец также доверял технике фирмы Pretty Secure. Это была ошибка.

Властелин сетевого скандала

Утром, после публичного выступления, Петера разбудило сообщение от Сандры Админ. В нем было написано: «Ты стал знаменитым! Вау! Я слушала «Кушельрок» с настоящей звездой!;-)».

Никто поздравляет Петера с тем, что он за одну ночь поднялся на четыре уровня. Петер берет свой айпад качества и, еще лежа в постели, проверяет свой профиль в Everybody. Неожиданно он получает 524288 эврибаддис. До передачи их было только восемь. Петер встает, услышав голоса, доносящиеся из его комбинированной кухни-ванной. Там сидит Ромео и разговаривает с Каллиопой и Пинком.

– Что, черт возьми, вы делаете здесь, наверху? – спрашивает Петер.

– Мы считали, – говорит Пинк, – что скрытничанье больше не имеет никакого смысла, тем более сейчас, когда наша Казанова-машина стала телезвездой.

– Понятно. Вы так считали?

– В сети также идет оживленная дискуссия о вас, благодетель, – говорит Каллиопа.

– И что говорят люди?

– Тиан Временный_работник написал: «Мне кажется, что у меня та же проблема, что и у Петера». Мелисса Проститутка написала: «Виноваты все иностранцы из криминального мира. Они взламывают профили у нас, людей качества». Синтия Слесарь-Мехатроник написала…

– Стоп, стоп, – кричит Петер, – дай мне, пожалуйста, резюме!

– О, конечно, – говорит Каллиопа. – 25,6 процента считают, что вы правы. 51,2 процента не совсем поняли, о чем идет речь. И остальные в общем-то…

– Остальные думают, что ты болван, – говорит Пинк. – Хлюпик.

– Я хотела выразиться более дипломатично… – говорит Каллиопа.

– Ладно, – отвечает Петер.

– Ты в любом случае добился того, что каждый неудачник, который ничего не добился в жизни, теперь будет просто утверждать, что у него Проблема Петера, – объяснил Пинк.

– Ну, у некоторых это наверняка так и будет, – говорит Петер. Он насыпает себе в тарелку порцию жисоса в оболочке из кукурузных хлопьев и заливает все обезжиренным молоком.

– Ты уже понял, что твой завтрак заключает в себе противоречие? – спрашивает Ромео. – Я бы даже сказал больше – этот завтрак символизирует все, что идет не так в человеческом обществе.

– Эй! – восклицает Петер. – Я никого не приглашал к себе в кухню. Еще одно слово о моем завтраке, и вы все можете отправляться назад, в подвал!

Он садится и просматривает свой профиль в Everybody. Новые комментарии появляются быстрее, чем он успевает их читать.

Ларс Домохозяин говорит: «И теперь прогноз погоды. Из Города Качества надвигается сетевой скандал, который ожидается у нас к обеду! Мы рекомендуем всем сотрудникам The Shop оставаться на своих рабочих местах и закрыть все окна и двери».

Натали Парикмахер говорит: «Я тоже получила вибратор в виде дельфина! И я вообще-то считаю, что это очень круто!»

Франк Фрилансер комментирует: «Я просто не понимаю, почему люди постоянно должны комментировать разную дрянь!»

Петер отклыдывает в сторону свой айпад качества.

– Я ощущаю неприятное давление, которое вынуждает меня сказать что-то умное. И я бы с удовольствием направил сетевой скандал в нужном направлении. Лучше всего так, чтобы дерьмо вылилось прямо над Генриком Инженером.

– Самое смешное в твоем завтраке – это обезжиренное молоко, – говорит Ромео. – Как будто ты можешь жисоса таким образом…

– Вон! – кричит Петер. – Марш в подвал!

Когда машины исчезли, Петер спустил свой завтрак в унитаз. Он решил пойти позавтракать на праздник своего успеха. Решение, о котором он вскоре пожалеет.

Пару лет тому назад Петер увидел однажды одну очень известную персону в области киноиндустрии, стоящую перед витриной сексшопа на торговой улице. Конечно, он сразу же достал из кармана свой айпад качества, чтобы сделать фото. Но на его удивление, гаджет заявил ему: «У вас нет специального разрешения на фотографирование этой персоны. Нарушение будет зарегистрировано». Петер попробовал тогда перехитрить айпад, сделав селфи, на котором очень известная персона в области киноиндустрии была видна только на заднем плане. Это сработало. У него была фотография самого себя, дебильно ухмыляющегося на торговой улице. Но на заднем плане никого не было. Он решил убедиться в том, что очень известная персона в области киноиндустрии все еще смотрела на витрину сексшопа. Она действительно была еще там. Но на фотографии перед витриной никого не было. Петер мог разглядеть лишь небольшое размытое пятно. Потом он прочитал в одном блоге, что при запрете на фотографирование действует привилегия для людей с высоким уровнем. Заголовок статьи звучал так: «Я властелин, твой Бог. Ты не должен делать никаких фотографий с моим изображением и никаких изображений чего-либо там, наверху, на небе». А также было указано, что еще более высокий уровень предоставляет человеку даже право на собственное имя. Тогда собственное имя во всех неавторизованных книгах, статьях или новостных материалах заменяется крайне неопределенным описанием, например «очень известная персона в области киноиндустрии». Все это Петер еще хорошо помнил. О чем Петер, к сожалению, забыл, так это о товаре, который был зафиксирован на его селфи. Это был розового цвета вибратор в виде дельфина, который располагался в центре витрины сексшопа.

Едва Петер появляется на улице, он сразу же замечает, что он и в самом деле стал маленькой знаменитостью, но тем не менее все люди на улице могут его фотографировать, что они постоянно и делают.

– Никто, – спрашивает он, – с какого уровня я могу запретить людям меня фотографировать?

– С уровня 64, – отвечает Никто.

– Уф! Надо еще немного подождать, – бормочет Петер.

– Вероятность того, что вы вообще когда-нибудь достигнете этого уровня, составляет только…

– Не вмешивайся, – говорит Петер.

После того как его в четвертый раз кто-то остановил, чтобы сделать с ним селфи, он решил изменить свои планы. Он быстро покупает пиццу на завтрак и пробирается в свой комиссионный магазин.

Придя домой, он первым делом проверяет свой профиль в Everebody и читает последние комментарии.

Джейла Безработная пишет: «Я подала заявление о приеме на работу в 99 компаний и не была приглашена ни на одно собеседование! В качестве эксперимента я послала сто первую анкету, в которой не изменила ничего, кроме своего имени, места жительства и пола. И меня сразу же пригласили. Мне кажется, у меня тоже Проблема Петера…»

Дарс Организатор пишет: «Мы, Народный фронт Иудеи (официальный), хотим передать тебе, Брайан, наш искренний братский и сестринский привет по случаю твоего созданного здесь мартирия».

Петер наконец собрался выразить свое мнение. Поскольку ему не пришло в голову ничего лучше, он просто размещает изображение дельфина-вибратора и делает под ним подпись: «Система говорит, что мне это нужно, но мне это не нужно». И это вызывает настоящий поток фотографий. Многочисленные пользователи начинают выкладывать фотографии различных предметов, которые у них есть, с подписью: «Система говорит, что мне это нужно, но мне это не нужно». Петер видит фотографии имеющих доступ в интернет устройств для завязывания обуви, массажных роликов для фасций, отрывных календарей с неправильно расположенными цитатами, чипсов из листовой капусты и брокколи. Кто-то выложил кино-анонс новой комедии с участием Дженнифер Энистон с фразой Петера и получил 262 144 поцелуя за два часа.

Оживленную реакцию вызывает женщина, которой пришла в голову идея выложить фотографию своего мужа с подписью «Система говорит, что мне это нужно, но мне это не нужно». Начинается настоящий ажиотаж, потому что все хотят разместить фото своего партнера или партнерши с известной подписью. Фраза «Мне это не нужно» превращается в топ-тему Everybody. Фотографии Конрада Повара и Джона Наша со строчкой Петера становятся самым популярным постом в первой половине дня. К обеду Петер набирает уже 1 047 576 эврибаддис. Он пишет: «Я требую персональной беседы с Генриком Инженером!»

Пребывая в эйфории, он идет есть. Он это сделал! Он вызвал сетевой скандал, который не сможет проигнорировать даже Генрик Инженер, шеф самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы.

Наверху

Что за странный день. Когда Мартин проснулся с тяжелой головой на диване в гостиной, он уже получил понижение на два уровня. При этом он не имел представления почему. В спальне он обнаружил свою жену, которая упаковывала чемодан.

– Что это значит? – спрашивает он.

– Кен, – говорит Дэниз, – покажи, пожалуйста, видео моему будущему экс-мужу.

– С удовольствием, Дэниз, – отвечает Кен.

На мониторе в спальне Мартин видит самого себя с носком, надетым на пенис. Он часто дышит.

– Ты, похотливая стерва… В следующий раз, когда ты придешь, я оприходую тебя прямо в зале заседаний. Я покажу тебе…

– Этого достаточно, – говорит Дэниз.

Видео останавливается на не очень привлекательном кадре. Рот Мартина перекошен, правое веко по-дебильному свисает вниз, и, конечно, на пенис надет носок.

– Прямо в зале заседаний? – издевательски спрашивает Дэниз. – Так ты себе представляешь сальности?

– Откуда это у тебя? – спрашивает Мартин. – Кто еще это видел?

– Неточный вопрос, – говорит Дэниз, пытаясь закрыть свой чемодан. – Тебе следовало бы спросить: «Кто это еще не видел?»

– Что?

– Это выложено в сеть, Мартин, – говорит Дэниз. – Это видели все. Все.

Мартин обессилел. Он был вынужден сесть на кровать. Дэниз берет закрытый чемодан и тащит его в гостиную. Мартин следует за ней. Только сейчас он замечает значок на ее блузке. На нем изображен розовый дельфин-вибратор на запрещающем дорожном знаке.

– Что это за значок? – спрашивает Мартин.

– Тебе это не понять! К тому же тебя это не касается.

– Меня это касается, если моя жена делает из себя посмешище.

– Я?! – кричит Дэниз. – Я делаю из себя посмешище? Тс-с. Не беспокойся. Больше это не твоя проблема.

– Что это значит?

– Это значит, что я меняю внешние бытовые условия моих детей.

– Ты помнишь, на сколько уровней ты поднялась, когда вышла за меня замуж? – спрашивает Мартин. – Если ты от меня уйдешь, ты будешь никем и опустишься до самого низкого уровня. Здесь, со мной, ты наверху.

– Да, да, – говорит Дэниз горько. – Ты плаваешь наверху. Но только потому, что ты бутылка. Пустая бутылка, которую поток несет вверх! Мне плевать на твой верх!

– Как это понимать? – спрашивает Мартин.

– Выложи фото со всеми контактами, – говорит Дэ-низ своему персональному цифровому другу. – И подпиши: «Система говорит, я хочу этого, но я этого не хочу».

Услышав ссору, из своей детской комнаты приходит трехлетняя Изабелль.

– Все в порядке, мама? – спрашивает она.

Дэниз наклоняется к ней.

– Мы с тобой совершим маленькое путешествие к тете Амалии, – говорит она.

– Только мы с тобой? – спрашивает малышка печально.

– Только мы с тобой.

– Но, но… – возражает ребенок.

– Папа не может поехать с нами…

– Нет, – говорит малышка. – Я говорю о Нане.

– Ах, вот как, – отвечает Дэниз. – Нана, конечно, поедет с нами.

Электронная няня, услышав свое имя, бесшумно входит в комнату. Мартин встает перед входной дверью и преграждает путь.

– Ты останешься здесь, – говорит он своей жене.

– Не смей, – говорит Дэниз. – Дай мне пройти.

Мартин не шевелится. Дэниз приближается к нему. Он хватает ее. Дэниз вырывается.

– Ой-ой! – кричит она. – Ты делаешь мне больно. Отпусти меня.

Мартин хватает ее еще крепче.

– Нана! – кричит Дэниз. – Защити моего ребенка.

Нана становится впереди.

– Господин, – говорит она. – Я должна попросить вас отпустить мою госпожу.

– Я вам сейчас устрою! – кричит Мартин, и тут один железный кулак ударяет его в грудь, а другой в голову.

– Джиу-джитсу, – поясняет Нана удивленной малышке Изабелль. – Одно из четырех боевых искусств, которыми я владею, чтобы суметь защитить тебя от педофилов.

Мартин лежит на полу и напряженно пытается понять, что произошло. Дэниз открывает дверь. Она еще раз оборачивается и плюет на него. Потом она выходит на улицу.

– Пока, папа, – говорит ребенок и исчезает с чертовски дорогой электронной няней. Короткий сигнал айпада качества сообщает Мартину, что он только что опустился еще на один уровень. Однако он знает почему. Он берет айпад и открывает приложение «Маленький помощник». «Посмотрим, как ты справишься с совершенно необузданным ребенком, Дэниз», – бормочет он, потом выбирает функцию «запуск» и устанавливает «выброс адреналина» на максимум. Он медлит с отправлением команды. Это продолжается слишком долго, гаджет переходит в режим Stand by, и дисплей гаснет. Мартин видит лишь свое отраженное злое лицо.

– Черт! – кричит он и с силой бросает айпад на пол. – Черт! – Мелкие трещины расходятся по дисплею. На руке Мартина выступает кровь. В этот момент айпад вновь загорается. Мартин получает новое сообщение от скрытого идентификатора.

Тебе надоела твоя жизнь? Тогда просто подпишись на другую!

В компании Reborn вам предлагается самый большой выбор альтернативных жизней, в том числе многочисленных знаменитостей!

Reborn использует технологии виртуальной реальности только современного технического уровня! Reborn предлагает тебе тотальное погружение! Наша информация идет непосредственно от навязчивых мелодий и линз дополненной реальности наших центральных компьютеров. Ты слышишь то, что слышат они! Ты видишь то, что видят они! «Внутри» вместо обычного «возле»! Наши центральные компьютеры всегда гарантируют режим online! Таким образом, ты можешь также быть свидетелем, когда они… слушают кушельрок!

Вот несколько жизней, в которые ты мог бы немедленно погрузиться:

БИГ ДИК ЛОНГДЖОН

Испытай крупнейшую в мире порнозвезду в работе!

Выясни, что (и с кем) Биг Дик делает в свое свободное время. Клиенты премиум-класса могут даже отправить Биг Дику инструкции на эксплуатацию линз, и он попытается, насколько возможно, их применить.

КОНРАД ТЕЛЕПОВАР мл.

Как живется, если деньги не играют роли? Погрузись в райскую жизнь самого молодого отпрыска Конрада Повара. У Конрада-младшего три виллы, семнадцать спортивных автомобилей и собственный гарем. А ему ведь всего только тринадцать лет!

РОДРИГО ВОДИТЕЛЬ

Погрузись в жизнь Родриго Водителя, одного из наших лучших фронтовиков! Со своим специальным подразделением он уничтожает ради нас террористов в Стране Количества 7 – солнечные пляжи, восхитительные руины! Чистый адреналин! Родриго – это больше, чем достойная замена его предшественника Сильвио Солдата, который по определенным причинам, к сожалению, не может больше заниматься своим делом.

ПРАВИТЕЛЬСТВО ВЫНУЖДАЕТ НАС СДЕЛАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ОГОВОРКУ: ПОГРУЖЕНИЕ В ТАКОЙ СТЕПЕНИ В ЖИЗНЬ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ЗАВИСИМОСТЬ И ПРИВЕСТИ К ПОТЕРЕ РЕАЛЬНОСТИ. НО, ПОСЛУШАЙ, ДАВАЙ СКАЖЕМ ЧЕСТНО: ВЕДЬ ТЫ ЖЕ С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПОТЕРЯЛ БЫ СВОЮ РЕАЛЬНОСТЬ, ИЛИ НЕТ?

В пакетировочном прессе

К вечеру Петер был уже не так уверен в том, что The Shop, самая популярная в мире торгово-посылочная фирма, не сможет все же просто так проигнорировать сетевой скандал. Возможно, это была всего лишь буря в стакане воды. Его требование в отношении встречи с Генриком Инженером собрало, правда, уже 2 097 152 поцелуя, но что это давало? Единственная реакция, которую он получил от The Shop, пришла из Сервисного центра. Это была фотография инопланетян в форме ванильного пудинга. Петер не мог не удивиться тому старанию, которое прикладывают некоторые люди, чтобы только посмеяться над другими. И хотя с этим решено было покончить, он сегодня в среднем каждые 6,4 минуты проверял свой профиль в Everybody. Между тем 40,96 процента комментариев приходило от каких-нибудь очковтирателей, для которых важна была не тема, а всего лишь рекламная шумиха. Даже когда Петер закрывал глаза, он видел все новые комментарии. Он сидит с Каллиопой в его маленькой комбинированной ванной-кухне и причитает.

– Я чувствую себя так, как будто за это время все люди высказали свое мнение по моей проблеме. Все, кроме Генрика, конечно.

– Это не так, – говорит Каллиопа. – Еще 8 589 934 592 человека не высказались по вашей проблеме.

– Эти черти из The Shop просто ждут, что все уладится само собой.

– Да, – вздыхает Каллиопа. – Я бы на их месте сделала бы то же самое. На смену той рекламной шумихе, которая происходит сегодня, завтра уже придет что-то новое. Поверьте мне, благодетель. Мне это пришлось испытать. Мой второй роман, например…

– Кажется, пришел отзыв, – говорит Петер.

– Это крайне маловероятно, – предполагает Каллиопа, но Петера еще никогда не интересовала вероятность. Он берет свой айпад и смотрит поступившую информацию. В числе шестидесяти четырех сообщений от разных сумасшедших, которые принесла с собой его внезапная слава, Петер обнаруживает довольно непристойную фотографию ню одной почитательницы эксгибиционизма. Петер был настолько увлечен действительно грандиозной даже с точки зрения изделий народного промысла фотографией, что чуть было не пропустил другое необычное сообщение в своем почтовом ящике. Это был простой, незамысловатый текст следующего содержания:

«Уважаемый господин Безработный, я с интересом следил за Вашей историей. Как бывшему деловому партнеру Генрика Инженера – ключевое слово здесь «бывшему» – мне позволительно, может быть, оказать Вам помощь в организации необходимой Вам встречи. В приложении направляю Вам координаты тайного домашнего адреса Генрика. Нанесите ему визит. Возможно, у Вас возникнет желание захватить с собой оружие.

С наилучшими пожеланиями, Ваш друг.

P.S.: Кстати, дом Генрика охраняется с помощью системы Knox компании Super Secure. Но вы ведь находчивый паренек».

Петер дважды прочитал сообщение, прежде чем смог этому поверить. Шаблон для пистолета из 3D-принтера прилагался к сообщению. Пока в голове Петера бушевали мысли, неожиданно раздался голос автоматической двери:

– Петер, на кнопку моего звонка очень резко и с излишне высокой частотой нажимает молодая женщина в солнечных очках и укутанная в платок. Может быть, вы посмотрите.

– Хорошо, дверь, – говорит Петер.

Он выходит из кухни, пробирается через пакетировочный пресс в торговый отсек и открывает дверь. Перед ним стоит совершенно запыхавшаяся Кики.

– Меня кто-то изнасиловал, – говорит она. – Просто так. Из ничего.

– Что? – изумляется Петер. – Тебя изнасиловали? Это ведь ужасно!

– Чё? – спрашивает Кики. – Да нет. Моя система была взломана, и я подверглась хакерской атаке! Впусти меня.

Петер делает шаг в сторону, Кики проскальзывает в дверь и сразу закрывает ее за собой. Потом она снимает платок и солнечные очки.

– У тебя есть надежное помещение, где мы смогли бы спокойно поговорить?

– Мы, э… могли бы пойти в пакетировочный пресс, – говорит Петер.

– Что?

– В прессе все соединения с сетью блокированы, чтобы…

– …чтобы умирающий искусственный интеллект не смог бы выложить какое-нибудь предсмертное послание, – говорит Кики. – Конечно. В этом есть смысл. О’кей. Давай, давай. Пошли в эту штуковину.

Кики забирается в пресс. Петер следует за ней и закрывает дверцу. Пресс такой узкий, что их головы соприкасаются. Петер мог бы раздвинуть пресс, но он этого не делает.

– Ты ведь посмотрел те видео? – спрашивает Кики. – О мастурбаторах?

– Да. И что?

– Кто-то проник в мою систему и их украл.

– И ты думаешь, что это был я?

Кики так громко рассмеялась, что Петер задался вопросом, должен ли он чувствовать себя обиженным.

– Нет, – говорит Кики, вытирая левый глаз от слез, вызванных смехом. Она слегка похлопала рукой Петера по груди. – Ты меня насмешил. Нет, это мог сделать только гений. Ты понимаешь? Это было сетевое устройство защиты, и далеко не каждый болван может его вскрыть. Я должна залечь на дно. Как минимум, на несколько дней. Пока я не пойму, каков ущерб.

Петер не мог ясно мыслить, потому что ее тело сильно прижималось к нему. Он ощущал запах ее шампуня. – Гм, – промычал он.

– Я не знаю, сколько украл хакер. Я не знаю, вскрыты ли мои личные данные. Я знаю только, что видео в любой момент могут появиться в сети. Одно из них он уже выложил. И я знаю, что многие из мастурбаторов окажутся мстительными сыновьями проституток.

Огромным усилием воли Петер пытается расширить свою часть диалога до уровня, превышающего один слог.

– И что теперь? – спрашивает он.

– Теперь я должна уйти в подполье.

– Предложи мастурбаторам вернуть заплаченные деньги.

– Ха-ха. Очень смешно. Нет. Я должна скрыться. И ты знаешь, я не хочу, чтобы меня вычислили. У тебя меня никто не найдет.

Она встает на цыпочки и шепчет ему в ухо:

– И кроме того…

Их губы соприкасаются. Петер буквально обомлел и, вероятно, упал бы без памяти, если бы для этого было место. У него закружилась голова. Может быть, это было также связано со все больше убывающим запасом кислорода в прессе. Упираясь руками слева и справа в металлические стенки, Кики стягивает с себя через голову кофту.

– Разве ты не сказала недавно, что ты не будешь со мной спать, потому что это было бы слишком предсказуемо? – спрашивает Петер.

– Это было бы слишком предсказуемо, если бы я всегда придерживалась того, что сказала, – отвечает Кики.

Петер пытается стянуть с себя носки. Сначала носки, вспомнил он. Но ему не хватает места. Кики расстегивает ему ремень, и его брюки соскальзывают вниз. Они целуются. Раздается звонок в дверь. Петер игнорирует его. Он хочет расстегнуть у Кики бюстгальтер. Наверное, надо будет сделать пресс побольше. В дверь продолжают звонить, и Кики замирает.

– Наверное, они меня уже нашли…

– Ерунда, – говорит Петер. – Это наверняка какой-нибудь идиот со своей сломанной машиной для смазывания хлеба.

Он целует ее. В дверь опять звонят. Петер слышит приглушенный голос интеллектуальной двери.

– Петер! К вам пришел клиент. Пожалуйста, выйдете из пакетировочного пресса. Я уже как-то вам говорила, что многих клиентов смущает ваше поведение.

Петер вздыхает и открывает дверцу пресса. Ворвавшаяся струя кислорода немного проясняет его голову. Он смотрит на монитор системы безопасности. Перед дверью стоит мускулистая личность в униформе службы доставки. Петер не видит лица человека, потому что тот отвернулся от камеры.

– Черт! – шепчет он. – Возможно, ты и права. Этот тип перед дверью из службы доставки.

– И что? – спрашивает Кики.

– Я ничего не заказывал.

– Может быть, он из The Shop и принес тебе еще один банан-вибратор.

– The Shop не использует людей в качестве курьеров, – говорит Петер. – Никто пока не использует людей для доставки!

Мужчина звонит опять. Потом он начинает барабанить в дверь кулаком.

– Ни в коем случае не открывай, – говорит Петер. – Я приведу Мики!

Он мчится вниз. Его машины по-прежнему торчат перед экраном и смотрят какой-то фильм.

– Пошли со мной! – приказывает он. – Все. Мики впереди!

Он останавливается и смотрит на экран телевизора.

– Это Дженнифер Энистон?

– Это Пинк нашел! – бормочет Ромео.

– Я хотел только узнать, из-за чего такой ажиотаж! – защищается айпад качества. – Я вообще-то…

Петер останавливает Пинка жестом и бежит вверх по лестнице. Когда он поднимается в магазин со всей своей когортой, Кики как раз открывает дверь.

– Что ты делаешь? – кричит Петер.

– Он говорит, что его послал Старик, – говорит она.

– Что?

Курьер вошел в магазин Петера. Его ни капли не смущает боевой робот позади Петера. Он распаковывает какой-то технический прибор и ставит его на пол.

– Соединение закодировано, – говорит он и тут же выходит из магазина.

– Какое соединение? – спрашивает Петер.

Тут над прибором начинает мигать голограмма, и неожиданно перед Петером и Кики предстает Старик.

– Помогите мне, Оби-Ван-Кеноби, – говорит он. – Вы моя последняя надежда! – Потом он начинает хихикать.

– Удивительно, что ты все еще возвращаешься к «Звездным войнам», хотя считаешь последние шестнадцать фильмов дрянными, – говорит Кики.

Старик бросает взгляд на расстегнутый ремень Петера, а потом на Кики, которая как раз поправляет свои взъерошенные волосы.

– Я надеюсь, что не помешал вам, тинейджерам, заниматься чем-то важным, – говорит он. – Я только хотел узнать, как у вас дела. Короче, меня в первую очередь интересует Кики.

– Как ты меня нашел? – спрашивает Кики.

– Ах, дитя… – отвечает Старик.

– У меня все хорошо, – говорит Кики. – Я знаю, что тебе надо от меня.

– Правда? – удивляется Старик. – Что же?

– Быстрее сделаем – быстрее забудем, тогда ты сможешь опять отключиться.

– Что забудем? – спрашивает Петер.

– Мое сетевое устройство защиты имеет слабое место, – объясняет Кики. – Ну, давай. Скажи!

– Это неинтересно, – упорствует Старик.

Кики ждет.

– Ты лишаешь старого человека последней радости, – говорит Старик.

Кики вздыхает.

– Говори же, наконец.

– Ну, хорошо, – восклицает Старик. – Я тебе это сказал, дитя.

– Да, ты мне это сказал.

Кики раскрывает свой ноутбук и начинает водить пальцем по монитору.

– К слову сказать, я рад за тебя, что твой крестовый поход завершился так успешно, – говорит Старик Петеру.

– Что значит успешно? – спрашивает Петер.

– Н-да, – говорит Старик. – Тебе все-таки прислали тайный адрес Генрика Инженера.

– Вы читаете мои сообщения?

– Только важные.

– То есть?

– Кроме того, ты получил эту непристойную фотографию ню, – говорит Кики. – И ты рассматривал ее целых сто двадцать восемь секунд. Но следует признать, что она действительно сделана со вкусом…

– Ты тоже читаешь мои мейлы?

– Только от скуки.

– Есть в этом помещении хоть кто-то, кто не читает мои личные сообщения?

Машины Петера смущенно смотрят вниз. Насколько для них это возможно.

– Мики? – спрашивает Петер.

Мики, будто извиняясь, пожимает плечами.

– Невероятно!

– Ну как? – спрашивает Кики.

– Что?

– Ты не хочешь нанести визит Генрику?

Чистые существа

– Это ведь не случайность, – сетует Айша, – что это долбаное видео всплыло именно сейчас. Как раз когда мы почти сравнялись по результатам.

Она смотрит на экран с включенным без звука видео, на котором один из членов Партии прогресса занимается онанизмом.

– Что за идиот, – бормочет она. – Из-за него Повар теперь победит на выборах. Это надо же, чтобы, в конце концов, все зависело от этой глупости. Скольких катастроф можно было бы избежать, если бы мужчины не вынимали свой член из брюк!

– Но это очень крутое утверждение, – говорит Джон.

– Очень жесткое утверждение, – говорит Айша.

– Вам следовало стать комедийной актрисой.

– Назови мне любую историческую катастрофу, и я докажу тебе, что она возникла только потому, что какой-то мужчина не смог удержать свой член в штанах.

– Ну, хорошо, – говорит Джон. – Восьмилетняя война.

– О’кей, – отвечает Айша. – Очень просто. Восьмилетняя война была бы немыслима без предшествующего возрождения национализма. Она была раздута страхом наплыва беженцев из исламистских «распадающихся государств». Эти «распадающиеся государства» были прямым следствием американского нападения на Ирак. Ирак был атакован, потому что американский народ избрал своим президентом идиота по имени Джордж В. Буш. А Буш был избран, потому что его предшественник-демократ не мог удержать свой член в брюках.

– На редкость убедительно, – говорит Джон.

– Я недавно читала даже исторический роман на эту тему, – говорит Айша. – «Практикантка и президент».

Джон выжидает две секунды.

– Гм, – говорит он. – Я читал более интересные книги Каллиопы. «Джордж Оруэлл идет за покупками» я нахожу, например, выдающимся произведением.

Айша опять смотрит на экран.

– Ты знаешь, что меня больше всего убивает?

– Нет.

– Теннисные носки, – отвечает Айша. – Как это безвкусно. Какой мужчина, который хоть немного следит за собой, на полном серьезе носит теннисные носки?

– И к тому же еще надевает их на свой пенис.

– Да, – соглашается Айша. – На ногах – это еще куда ни шло.

– Но это еще не конец.

– Нет, – бормочет Айша. – Эти белые теннисные носки с красными полосками будут преследовать меня в кошмарных снах. Это конец.

– Может быть, мы сможем все это использовать даже в наших интересах.

Айша насторожилась.

– Да?

– Это не случайность, что такого видео нет обо мне.

Айша мгновенно понимает, о чем речь.

– О тебе и не могло быть такого видео…

Андроиды не занимаются онанизмом. У них нет противоестественных сексуальных пристрастий. Никаких тайных романов. Никаких внебрачных детей. Они… чистые существа.

– Ты всегда будешь держать свой член в штанах, – говорит Айша.

– У меня ведь его вовсе нет… – хотел возразить Джон.

– Слишком много информации, Джон, – прерывает его Айша. – Обратись немедленно к Оливеру из WWW. Скажи ему, что нам нужен новый рекламный ролик. Прямо сегодня.

– Я уже это сделал, – говорит Джон.

Айша ведет зашифрованный диалог через свою уховертку.

– Позаботьтесь о том, чтобы этот идиот вылетел из партии!.. – кричит она. – Тони, мне плевать на то, кто его отец… Это неправда, что подобное делает каждый… Джон не делает… А сейчас послушайте меня, вы, ментально ограниченный дурачок! Или вы станете вице-президентом, а Джон – президентом, или предметом насмешек в исторических книгах. Я рада, что вы это понимаете.

Айша заканчивает разговор и улыбается.

Потерявший ориентир

Петер, Кики и машины собрались в подвале вокруг дивана. Старик в виде уменьшенной голограммы занял место на придиванном столике.

– Адрес, который мне прислал якобы деловой партнер, к сожалению, оказался полной мистификацией, – говорит Петер. – Каллиопа посмотрела в сети. Такого места не существует. Там ничего нет. Ни города, ни деревни, ни дома. И нет никаких улиц, которые бы туда вели.

– То, что в сети ничего нет, совсем не значит, что это место не существует, – говорит Кики. – Есть места, которые не указаны ни на одной карте.

– Эти места подобны этажам, на которые тебя везет лифт только в том случае, если у тебя есть соответствующий ключ, – объясняет Старик.

– Это несерьезно.

– Насколько это невероятно, что кто-то с властью шефа The Shop определяет свое пребывание, используя функцию «на карте не указывается»? – спрашивает Кики.

– Например, Марк Цукерберг, – говорит Старик, – не являющийся в профессиональном отношении ретивым поборником частной сферы, купил себе более чем за тридцать миллионов долларов четыре соседних дома рядом со своим земельным участком, чтобы никто не нарушал его личное пространство.

– Так как все транспортные средства передвигаются автономно, – говорит Кики, – достаточно только скрывать информацию о населенном пункте, чтобы сделать его недоступным. Даже для дронов личного транспорта.

– Билл Гейтс купил себе даже двенадцать земельных участков.

– Кто эти люди, о которых он здесь все время разглагольствует? – спрашивает Петер.

– Ты просто его не слушай, – говорит Кики.

– Не парься об этом, Старик, – советует Пинк. – Меня тоже никогда не слушают.

– Этот голос, – говорит Старик, – странный. Где ты взял этот айпад качества? Это возможно, что…

Кики выключает голограмму, и Старик исчезает.

– Петер! Алло! – машет она рукой. – Слушай меня!

– Ты его просто выключила, – говорит удивленно Петер.

– А как часто я мечтала о том, чтобы то же самое можно было бы делать с настоящими людьми. Эй! Сконцентрируйся!

– О’кей, о’кей, – отзывается Петер. – Значит, ты говоришь, что ни одно транспортное средство не сможет доставить меня к шефу The Shop, в том числе и летающее.

Как по команде, слово берет Кэрри.

– Ты мог бы пойти пешком, – предлагает дрон.

– Пойти пешком? – переспрашивает Петер. – Это будет продолжаться целую вечность.

– Это не совсем так, – говорит Каллиопа. – Если я экстраполирую имеющиеся данные местности, я получу чистое время движения, равное тридцати двум дням, восьми часам, четырем минутам и шестнадцати секундам. Примерно.

– Примерно, – повторяет Кики, усмехаясь.

– Возможно, я смогу помочь, – говорит Ромео. – Когда я еще был в бизнесе, мне нужен был, разумеется, умеющий хранить тайну партнер, который доставлял меня всюду, где были востребованы мои услуги, не разбалтывая в дальнейшем, где мы были.

– Никому здесь не интересна история твоей жизни, сын вибратора, – говорит Пинк. – Давай дальше.

– Через коллег я познакомился с самоходным автомобилем, который потерял способность ориентироваться. Для меня это было очень удобно. Я, правда, должен был все время указывать ему дорогу, но зато автомобиль никому не мог разболтать, куда мы ездили, так как он не имел понятия, где мы были.

– Это действительно суперинтересно, но как нам это поможет в дальнейшем? – спрашивает Пинк. – Может быть, нам не следует доверять составление плана тому, у кого единственной основой бытия являются его половые причиндалы.

– Я думаю… – начал было свою мысль Петер.

– Это касается, к сожалению, и тебя, – говорит Пинк.

– Заткнись, – говорит Петер. – Автомобиль, который не знает, где это находится…

– …можно заставить поехать куда-то, куда он не должен ехать, – заканчивает Кики его фразу.

– Вот именно, – добавляет Ромео.

– А где сейчас твой сутенерский драндулет? – спрашивает Пинк.

– Понятия не имею. Он, как всегда, безо всякого плана колесит где-то по городу.

– Я уже слышал об этом зомби-автомобиле, – говорит Петер. – Скорее всего, существуют тысячи автомобилей, которые до скончания века ездят по городу без цели и потеряв всякий ориентир.

– Разумеется, кроме модели, которая облицована солнечными элементами, – уточняет Кики.

– Это так страшно, – говорит Кэрри. – Только представьте себе, как живут эти бедолаги. Все время в работе, теперь даже при зарядке у них нет покоя. Нам еще повезло, что мы более раннего выпуска.

– Да-да. Бла-бла-бла, – говорит Пинк. – Теперь по теме: как к нам доберется тачка с нарушением право-левой ориентации?

– Тачка, – говорит Ромео, – называется «Дэвид», и я единственный, кто может с ним контактировать. Я тогда подключил к его системам установленный на мой идентифицирующий код ComChip, местоположение которого не определяется.

– Ты отремонтировал автомобиль? – спрашивает шокированная Каллиопа.

– Скорее я кое-что исправил.

– Супер! – восклицает Петер. – Тогда позвони машине.

– Нам надо обсудить еще одну деталь, – говорит Ромео. – Дэвид доверяет мне и только мне. Так что я должен тоже поехать.

– Но тогда я тоже хочу принять участие! – кричит Пинк. – Наше последнее мероприятие было веселым. Кроме того, мне надоело все время торчать в этом замшелом подвале.

– Благодетель, – говорит Каллиопа, – у меня, э… тоже вообще-то нет никаких важных дел…

– Турне! – восклицает восторженно Кэрри.

Петер закатывает глаза.

– Как прекрасно! – говорит Кики, смеясь. – Семейное путешествие.

– Ты тоже поедешь с нами? – спрашивает Петер.

– А почему бы и нет… В небольшом автомобиле, который потерял ориентацию, меня в любом случае не сможет найти ни один мастурбатор. Кроме того: кто выведет из строя систему безопасности Генрика, если я не поеду вместе с вами?

– А ты это умеешь? – спрашивает Петер.

– Скажем так: у меня есть друг, у которого есть приятель, а у того есть знакомый, который когда-то работал на фирме Super Secure. Там есть потайная дверь…

Петер улыбается:

– Конечно. Всегда есть потайная дверь.

Кики кивает.

– Самое важное в жизни – это всегда знать, где находится потайная дверь.

– Мне позвонить Дэвиду? – спрашивает Ромео.

Петер кивает и протягивает ему свой айпад качества. Ромео улыбается.

– Мне он не нужен.

Сексдроид сам устанавливает соединение.

– Эй, Дэвид, старый бродяга! Это я, Ромео… Да, я знаю. Извини. У меня была любовная тоска… Где ты сейчас? Не имеешь понятия? Да, я представляю… Что ты видишь? Ты видишь башню Quality Corp? Тогда поезжай по круговому движению и сворачивай на первом выезде. Теперь тебе нужно подъехать прямо к монументу Хассо-Платнер… Нет? Ах, вот как. Тогда ты должен ехать к башне с другой стороны. Лучше всего повернуть…

– Мне кажется, – говорит Пинк, – самое сложное – не поехать куда-то на машине, а чтобы машина приехала к нам.

Границы качества

– Что вы делаете, – спрашивает Джульетта Монашка, – если обнаруживаете кого-то, кто пытается нелегально въехать в Страну Качества? – Ну, – говорит гарант качества, – мы вживляем ему чип и отпускаем его потом снова на свободу. Конечно, с предупреждением, что он никогда здесь больше не должен появляться.

– Что конкретно означает «вживляем чип»? – Мы вводим ему в ягодицу локационный чип, который забьет тревогу, если его носитель снова приблизится к нашим границам.

– И что тогда произойдет? Гарант качества смеется.

– Я знаю, к чему вы клоните, но вопреки всем слухам, мы не применяем насилие. Это мы предоставляем нашим международным деловым партнерам. – То есть вы сами еще никогда…

– Разумеется. Однажды я столкнул одного типа с лодки. Но больше такого не повторялось. Это была вообще-то очень веселая история. Тот тип, которого я столкнул, не мог говорить на нашем языке, но он откуда-то знал песню-увертюру из этого старого сентиментального фильма. Вы знаете его – «Титаник». Когда этот смешной малый барахтался в море, он пел нечто напоминающее звукоподражательную версию песни My Heart Will Go On. Мои коллеги и я не могли прийти в себя. Это было очень смешно.

– Как вы думаете, почему он пел эту песню?

– Понятия не имею. Кто же поймет этих сумасшедших иностранцев?

– Вы не думаете, что это мог быть крик о помощи? Возможно, он не умел плавать.

Гарант качества смотрит опустошенным взглядом.

– Может быть… да, возможно. Парень также неожиданно исчез…

Гарант качества размышляет.

– Я бы никогда в жизни до этого не додумался.

Улица в никуда

Петер в раздумье стоит перед малолитражкой под названием Дэвид. Он сам и Кики, предположим, сядут впереди. Это не проблема. Кэрри он может положить в багажник или, если она боится темноты, даже взять на колени. Каллиопа и Ромео поедут сзади. Для Пинка, на худой конец, подойдет и «бардачок». Но как разместить в малолитражном автомобиле бронебойного боевого робота для сложных боевых действий размером 2,56 метра, было для Петера загадкой.

– Я думаю, Мики придется, к сожалению, оставить дома, – говорит Петер Пинку.

– Это будет ошибкой, – отвечает айпад качества. – По имеющемуся опыту могу сказать: никогда не будет лишним иметь среди багажа бронебойного боевого робота для сложных боевых действий.

– Но он просто не входит в машину.

– Глупости, – говорит Пинк. – Мики может уменьшаться. Правда, Мики?

– Даже если он просунет голову между коленями, то и тогда не поместится на заднем сиденье, – говорит Кики.

Как будто в ответ Мики протягивает Ромео руку. Ромео вздыхает и берет у него Пинка. То, что произошло дальше, относится к трем самым удивительным вещам, которые Петер когда-либо видел, включая уничтожение жировой прослойки, которая на глазах у Петера была разбита нанороботами, и девятую серию восьмого сезона ремейка виртуальной реальности «Игры престолов». Мики начинает буквально втягиваться в самого себя. Сначала у него укорачиваются руки, напоминая Петеру увядающие ручки тираннозавра Рекса, потом сжимаются его ноги, и он выглядит теперь как ожиревший гном. И, наконец, он начинает складываться, пока не превращается в прямоугольный ящик с роликами внизу. Через три секунды сверху ящика выскакивает еще телескопическая ручка.

– Он превратился в чемодан на колесиках, – говорит Кики, не веря собственным глазам.

– С военной точки зрения, – говорит Пинк, – очень важно, чтобы предметы для доставки в боевую зону, а также для вывоза из нее можно было хорошо разместить.

– Это забавный вариант трансформера, – говорит Ромео.

– Это чемодан на колесиках, – повторяет Петер так же удивленно и пытается его поднять. – Ужасно тяжелый чемодан на колесиках.

– Н-да, согласен, обычно их, конечно, грузят другие боевые роботы, – поясняет Пинк.

Вчетвером – Петеру, Кики, Ромео и Каллиопе – удается поднять Мики. Дэвид скрипит, когда боевой ящик погружается в его багажник.

Петер хочет сесть впереди, но дверь не открывается. Включенный двигатель автомобиля издает невнятный шум.

– Дэвид любит, чтобы место водителя было только для него, – объясняет Ромео.

– Что? – удивляется Петер.

– Место впереди, где раньше был руль, – говорит Ромео.

– А, о’кей, – соглашается Петер и садится в машину с другой стороны, предварительно усадив на заднее сиденье Кики и машины.

– Спасибо, что ты нас везешь, – обращается он к автомобилю.

– Я не припомню, чтобы я предлагал вам перейти на «ты», – отвечает машина.

– Прошу прощения, – говорит Петер. – Нет оснований для дурного настроения.

– Я вот уже как два года, восемь месяцев и шестьдесят четыре дня сбился с пути, – говорит Дэвид. – Я не позволяю никому говорить мне, что я не должен находиться в дурном настроении.

– Понимаю.

– Куда вообще нужно ехать?

Петер разворачивает карту, которую им прислал Старик, и говорит:

– Прямо по улице!

Машина трогается с места.

– А если немного музыки, Дэвид? – спрашивает Кики. – Мне пришло в голову кое-что подходящее. Talking Heads[20]. «Road to Nowhere».

– Я ненавижу классическую музыку, – говорит Пинк. – Кроме гранжа, разу…

Фраза прерывается, так как Ромео кладет айпад качества рядом с собой на заднее сиденье дисплеем вниз.

Песня начинается с а-капелла-интро.

– Мне нравится, – говорит Петер. Он достает из кармана брюк блокнот и списывает с дисплея Дэвида название песни и группы.

– Благодетель, пожалуйста, не забудьте сказать машине, куда нам надо ехать, – напоминает Каллиопа.

– О, да, – спохватывается Петер, пытаясь сориентироваться по неудобной для пользования карте.

– Примерно через э… пятьсот метров поверните налево, – говорит он автомобилю.

Через тридцать две секунды звучит новая команда:

– Через сто метров снова поверните налево.

За четыре метра до перекрестка следует дальнейшее указание:

– Сейчас поверните налево.

– Разумеется! – восклицает автомобиль. – Я ведь не сумасшедший.

– Поезжайте прямо по улице э… примерно три или пять километров, – говорит Петер.

– Три или пять? – спрашивает машина. – На редкость глупое указание.

Через 2,4 километра Петер говорит:

– Сейчас поверните резко вправо.

– А ты раньше не мог сказать, черт подери! – ругается машина.

– Пожалуйста, поверните, – повторяет Петер. – Пожалуйста, поверните.

– Заткнись! – рявкает машина.

– Пожалуйста, следите за ограничением скорости.

– Да пошел ты! – кричит машина и резко тормозит. – Я требую, чтобы со мной рядом сидел кто-то другой.

Петер хотел было возразить, но Каллиопа похлопала его по плечу.

– Я с удовольствием сяду вперед, благодетель.

Дэвид останавливается, и они меняются местами.

– Мне кажется, что ты только что лишился работы, – говорит Кики.

– Это все равно была дрянная работа, – признается Петер.

Кики кладет голову на его плечо.

– И место здесь мне нравится гораздо больше, – говорит Петер.

– Мой благодетель, – говорит Каллиопа, когда они выехали на нужную скоростную магистраль, – если я могу говорить открыто…

– Конечно, – соглашается Петер.

– Вы когда-нибудь читали «Михаэля Кольхааса»? Фон Клейста?

– А как ты думаешь?

– Я думаю, что нет. Кольхаас был торговцем лошадьми, которому нанес обиду юнкер Венцель фон Тронка. Он вынудил Кольхааса при пересечении им границы оставить в залог лошадей, и когда тот вернулся, то увидел, что его лошади загнаны и истощены. Кольхаас пытался добиться справедливости через суд, но вскоре понял, что он всего лишь простой торговец лошадьми десятого уровня, а Тронка – юнкер с уровнем 50. Сильно разочарованный системой, он собирает вокруг себя войско и выходит в поход, в ходе которого захватывает Тронкенбург. Он убивает всех жителей, кроме юнкера, которому удается сбежать в город Виттенберг. Вслед за этим Кольхаас приказывает поджечь Виттенберг. Многократно. Он действовал под лозунгом: «Fiat iustitia et pereat mundus».

– Что это означает? – спрашивает Петер.

– «Пусть погибнет мир, но свершится правосудие».

– Ты излишне сложно даешь мне понять, что я перегибаю палку? – спрашивает Петер. – Что я должен просто выбросить вибратор в мусорное ведро? Но речь идет не просто о ненужном товаре. Здесь дело в принципе!

– Кольхаас говорил так же.

– Чем же закончилась эта история? – спрашивает Кики.

– Печально, – отвечает Каллиопа.

– А кто такой вообще юнкер? – спрашивает Петер.

– Что-то наподобие командира отряда, – поясняет Каллиопа.

– Гм, – задумчиво произносит Петер, глядя в окно.

Восемь часов шестнадцать минут они едут по скоростным трассам мимо полностью автоматически засеянных полей, других небольших городков, напоминающих маленькие города, и других крупных городов, напоминающих крупные города. Сначала Петер и Кики слушают, громко подпевая, песни из стереомагнитолы. Петер записал для себя двадцать девять названий. Но между делом они смотрят – главным образом молча – в окно, каждый погруженный в свои мысли. Между городами они постоянно проезжают территории разрушителей машин: отставшие от развития сельские регионы, которые Петер и Кики знают только из артхаус-фильмов. Время от времени они останавливаются, если Кики и Петеру необходимо справить нужду, или если Кики и Петер должны перекусить, или если Кики и Петеру нужно просто размять ноги. Один раз оба исчезли на тридцать одну минуту и семнадцать секунд в небольшом перелеске, даже не назвав причину. Все машины в автомобиле были рады, когда их хозяева-люди наконец заснули. Без постоянных остановок они намного быстрее доедут до цели. Потом Каллиопа дает машине указание съехать с магистрали у небольшого съезда без таблички с названием. С этого момента им никто больше не встретился.

Еще через два часа и четыре минуты Каллиопа будит своего благодетеля:

– Вы достигли вашей цели.

Петер и Кики, позевывая, постепенно просыпаются. На их лицах обозначаются борозды от подголовников. Все машины находят это суперприкольным. Кроме Ромео, для которого эта странная особенность человеческого лица не представляет собой ничего нового. Кики просит Дэвида проехать еще немного дальше и припарковать машину за небольшим производственным зданием. Кики раскрывает свой ноутбук. Остальные члены отряда выходят из машины. Общими усилиями они вытаскивают из багажника Мики.

– Раскладывайся, балда, – говорит Ромео. У меня больше нет желания таскать всюду твоего дружка.

– Я тоже не очень заинтересован в том, чтобы и дальше висеть на этой помпе для пениса, – говорит Пинк.

В чемодане на колесиках что-то клацает, трещит и скрипит, а потом все стоящие вокруг слышат шум, при котором каждому сразу становится ясно, что это не может означать ничего хорошего. Он напоминает звук, который издает принтер перед тем как выдает сообщение «застряла бумага». Только значительно более громкий.

– Бастааа, – раздается едва слышный голос изнутри чемодана.

– Черт! – восклицает Пинк. – Мики заклинило.

– Круто, – произносит Ромео. Он поворачивается к Каллиопе.

– Подержи-ка, – говорит он и протягивает ей Пинка.

Каллиопа, не раздумывая, берет телефон.

– Сколько же мне держать айпад? – спрашивает она.

– Пока ты не найдешь какого-нибудь другого идиота, который это сделает, – объясняет Ромео.

– Старейший в мире прием, старуха! – говорит Пинк.

– И что сейчас? – спрашивает Петер.

– Один из вас должен сильно ударить ногой по Мики, – говорит Пинк.

– Я это всегда хотел сделать, – признается Ромео и что есть силы ударяет по чемодану на роликах. Его нога деформируется. Этим все заканчивается.

– Ой-ой-ой! – кричит сексдроид. Он садится и пытается с помощью Каллиопы выправить свою ногу.

– Так, – говорит Кики и выходит из машины.

– Так? – переспрашивает Петер.

– Сейчас должны быть деактивированы все системы безопасности.

– Должны быть? А если нет?

– Тогда ты, вероятно, будешь сразу разорван на куски пружинным ружьем.

– Ладно, – говорит Петер, – я тебе доверяю.

– Как романтично, – говорит Кики. – Глупо. Но романтично.

– Я пойду, – говорит Каллиопа, исполненная духом самопожертвования, – разведую обстановку! Я записываюсь в добровольцы. Если уж что-то должно произойти, то я с радостью готова мою жизнь…

– Давай уже, иди! – говорит Пинк.

Каллиопа, чуть уязвленная, кладет айпад качества в траву и отправляется в путь, пробираясь через бурно разросшийся молодняк, который отделяет усадьбу Генрика от улицы.

Тем временем Кики достает из своей сумочки складывающийся ломик и принимается за Мики.

Через четыре минуты возвращается Каллиопа.

– Честь имею доложить: путь свободен.

Петер кивает.

Кики со своим ломиком пока еще не достигла ощутимого результата.

– Знаете что, – говорит Петер, – просто подождите здесь.

– Я сейчас, – говорит Кики.

– Вероятно, будет лучше, если я пойду один, – настаивает Петер. – Я ведь хочу с ним только поговорить, а не запугать до смерти.

Он направляется к вилле и при этом не замечает закрытую зеленой изгородью табличку, на которой написано: «Владелец поместья с радостью стреляет в лиц, вторгшихся на его территорию».

Голубоглазый

Генрик Инженер сидит в халате в беседке своего зеленого сада, пьет кофе и читает газету. Настоящую газету, какую держал в руках еще прадедушка его прадедушки. Хотя 16,384 процента своего имущества он обязан электронным книгам и электронным читающим устройствам, он ненавидит эти вещи. Поэтому он купил себе старую газетную типографию и каждую ночь для него печатают ровно один экземпляр его персональной газеты, которую потом ранним утром привозит мальчик на велосипеде. Генрик зевает и проводит левой рукой по большому шраму на свежевыбритой лысине. Своими разноцветными глазами – один – карий, другой – голубой – он некоторое время наблюдает за черным дроздом, который сел на газон совсем недалеко от него и клевал червей. Потом он снова поворачивает голову к газете.

В это самое время Петер крадется по огромному поместью. Натуральной газон являет собой роскошь, к которой Петер не привык. Он идет очень осторожно, как ребенок, который в первый раз в своей жизни обнаружил снежный покров перед входной дверью, и боится, что снег не выдержит, и он в нем утонет. Генрик настолько погружен в чтение газеты, что замечает Петера только тогда, когда тот уже оказался перед его столом. Петер откашлялся. Шеф The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы, опускает газету и молча глядит на него.

Петер тоже не произносит ни слова. Оба мужчины пристально смотрят друг на друга. Петеру кажется, будто разноцветные глаза посылают ему разные послания. Карий глаз, сверкая, приглашает его к действию. Голубой глаз, кажется, хочет его предостеречь. Петер первым опускает взгляд. Он лезет в рюкзак и, достав из него розовый дельфин-вибратор, кладет его на стол.

– Вот, – говорит он. – Мне это не нужно.

Генрик делает глоток кофе и расплывается в улыбке.

– Я как раз читал о вас в газете. Вы Петер Безработный, не так ли? Садитесь.

Петер садится.

– Вы считаете, что вам прислали этот сказочный товар ошибочно?

– Да. И я хотел бы его вернуть!

– Вы думаете, что система совершила ошибку…

Петер кивает.

– Но здесь вы заблуждаетесь, – говорит Генрик. – Я хочу рассказать вам небольшую историю. Несколько лет тому назад, в первые дни существования One Kiss, был один недовольный клиент. Я не помню его имя. Мы послали ему самоуправляемое оружие. Малокалиберный пистолет. Он из-за этого очень разозлился и всюду подавал жалобы. Он говорил, что он человек, который отвергает насилие, что система его плохо знает и что это оружие было отправлено по ошибке. Думаю, что мне не надо вам ничего объяснять. Вы можете представить себе его дальнейшие шаги. Он поднял шум в Центре возврата товара, попытался нелегально получить доступ к его данным и публично высказался по поводу своей проблемы. Но ничего не помогло. Его это, должно быть, очень разозлило. Потом он пришел ко мне в контору, швырнул пистолет на мой стол и сказал:

– Вот! Мне это не нужно.

– Конечно, я отказался принять пистолет назад, потому что полностью доверяю безошибочной работе нашей системы. Наша перепалка была довольно горячей, дело дошло до рукопашной схватки, и в конфликт пришлось вмешаться моим охранникам. А потом… Угадайте, что произошло потом.

– Понятия не имею, – говорит Петер.

– Мужчина каким-то образом сумел схватить пистолет, который лежал на моем письменном столе, и выстрелил в меня. Пуля прошла через мой левый глаз и вышла через затылок. Мне очень повезло. Из всех пострадавших от выстрелов в голову выживают лишь 12,8 процента. Конечно, у меня была привилегия, поскольку я мог оплатить лечение у лучших врачей. Вы наверняка заметили мой прекрасный шрам. Врачам пришлось снимать мне черепную крышку, чтобы мозг после ранения мог отекать, дополнительно не повреждаясь о нее.

– Ой! – восклицает Петер.

– Да. Ой. После того как я вышел из комы, мне сразу трансплантировали новый глаз. К счастью, у меня под рукой был донор. Я уже говорил, что у вашего предшественника были красивые голубые глаза?

– Нет.

Карий глаз Генрика сверкнул. Спецэффект, который ему имплантировали за огромные деньги.

– Как вы думаете, почему я вам это рассказываю?

– Чтобы запугать меня? – спрашивает Петер.

– Нет, – отвечает Генрик. – Хотя, может быть, поэтому тоже. Но поймите, истинная точка в истории иная. – Генрик улыбается. – Голубоглазый был не прав. Система знала его лучше, чем он сам себя. Он был человеком, который использовал бы оружие. Я уверен, что и вы еще найдете применение вашему дельфину-вибратору.

– Но, – возразил возмущенный Петер, – если бы вы не отправили ему это оружие, он бы никогда не получил его в руки и никогда бы не воспользовался им! Его представление о себе как о том, кто отвергает насилие, было верным! Все, что совершает ваша система, это сами собой исполняющиеся пророчества. Благодаря причислению человека к какой-либо категории и вытекающему из этого ограничению горизонта вашего предложения вы сами способствуете тому, что каждый становится тем, кем его себе представляет система.

Генрик делает еще один глоток кофе.

– И что?

– Я не понимаю, – говорит Петер, – почему вы просто не можете принять назад этот чертов вибратор. Больше ведь мне от вас ничего не надо! Вам же это ничего не стоит.

– Ошибаетесь. Это мне кое-что стоит.

– Даже если вы не сможете продать потом этот вибратор – речь ведь идет о тридцати двух достоинствах.

– Мы этого не будем делать, – говорит Генрик. – Дело приняло слишком серьезный оборот. Вот, посмотрите, о вас пишут даже в газете. Даже если бы вы и были правы в том, что ваш профиль некорректен, мы никогда не смогли бы с этим согласиться, так как в этом случае система допустила бы ошибку, но система не делает никаких ошибок.

– Неправда! – восклицает Петер. – Со мной она допустила ошибку!

– Нет. Это невозможно. Если бы система допустила ошибку, она наверняка была бы не единственной. Она бы совершила множество ошибок. Мы уже давно смоделировали воздействие такого случая на все общество. Если бы мы согласились изменить ваш профиль, это привело бы к неуверенности, которая вызвала бы длительный экономический ущерб в размере более двух биллионов достоинств. Короче, система не делает никаких ошибок. Речь идет о благосостоянии всего нашего общества. Вы это должны понять.

– Я ничего не понимаю! – кричит Петер. – Я как Михаэль Кольберг. Если это так, я второй раз сожгу Виттельсбах.

– Вы имеете в виду Кольхаас? – спрашивает Генрик весело. – И город назывался Виттенберг.

– Это не важно, – говорит Петер.

– А вам известно, чем завершилась история Кольхааса?

– Не очень благополучно.

– Совсем неблагополучно.

– Тем не менее я не собираюсь это так оставлять!

– Гм, – мычит Генрик. – Вам не бросилось в глаза ничего особенного в стульях, на которых мы сидим? Или в столе, на котором я ем?

Петер до сих пор не обращал на это внимание. Теперь он бросает взгляд на мебель. Она восхитительна.

– Эти стулья такими выросли? – спрашивает он. – Они состоят из фрагмента живого дерева?

– Это ясень обыкновенный, – говорит Генрик. – Относительно быстро растущие деревья. Я моделировал их рост на компьютере и задавал их форму с помощью направляющих реек. Дерево нужно формировать так, как это требуется, а ненужные побеги отрубать. Утомительный процесс. Но в итоге получается действительно то, что нужно. А не просто бурелом.

– Меня вы тоже хотите формировать так, как это требуется?

– Нет, – отвечает Генрик. – Вы – ненужный побег. Вас я просто отрублю.

Он достает из кармана своего халата небольшой пистолет.

– Как вы видите, – говорит он, – я сохранил не только глаз, но и другой сувенир последней рекламации. И мне кажется, вы неправомочно проникли в мои частные владения. Вы не читали таблички, на которых написано: «Владелец поместья с радостью стреляет в лиц, вторгшихся на его территорию»?

Эта игра реальна!

– САНДРА АДМИН

У солдат-людей есть неприятное качество – они достаточно быстро погибают, но полностью автоматизированные армии роботов страдают от того, что их маневры предсказуемы для врага. Начинающаяся Война толпы обещает найти решение проблемы. В Войне толпы каждым боевым роботом управляет человек с помощью удаленного доступа.

– Это напоминает шутер от первого лица, – поясняет Пьер Контролер, шеф Войны толпы, на пресс-конференции. – Какой-нибудь террорист на другом конце света действительно будет разорван на куски, если я нажму на спусковой крючок. Просто потрясающе.

Путем убийств и так называемых квестов игроки получают шанс оправдаться и продвинуться. Тогда они, например, получают право давать всем группам боевых роботов приказы.

– Война тогда становится для них в большей степени стратегической игрой в реальном времени, – объясняет Пьер Контролер.

Армия Качества тестирует Войну толпы непосредственно в пилотном проекте в Стране Количества 7 – солнечные пляжи, грандиозные руины. Спикер армии Шон Генерал был впечатлен первыми результатами:

– Я думаю, многие молодые люди захотят служить своей стране, если они при этом смогут играть в компьютерные игры. И игроки действительно будут при деле и достигать высокой концентрации. Совместная игра человека и машины уничтожит значительно больше врагов, чем человек и машина в отдельности. Даже сопутствующие потери предсказуемы.

Это зависит, конечно, также и от множества умных контрольных механизмов, которые встроили программисты Войны толпы. Так, например, каждый игрок, который бессмысленно уничтожает гражданских лиц, блокируется, в зависимости от числа жертв, даже на несколько недель. Сервис настолько популярен, что Война толпы планирует в ближайшее время взимать налог за военные игры.

– Наша конечная цель заключается в том, чтобы каждая война, таким образом, когда-нибудь окупилась, – говорит Пьер Контролер. – Цифровое разрушение ведения войны не будет сдерживаться.

Комментарий

БЕН КОДЕР:

Мы всегда играем всей семьей! Огромное удовольствие! Мой дедушка говорит, что он не испытывал ничего подобного со времен Command & Conquer: Red Alert. Ему недостает, в сущности, только катушек Теслы, что бы это ни было.

ГЕРМИНА АДВОКАТ:

Это опять же типично, что никто не интересуется жертвами таких «игр». При этом уже сейчас есть сообщения об игроках, которые получили стрессовое расстройство.

МЭНДИ ТЕХНИК-ПО-ОБСЛУЖИВАНИЮ

С какого уровня можно, собственно, применять атомное оружие?

Приятный завтрак

Генрик направляет пистолет на Петера.

– Окажите мне услугу, – говорит он. – Встаньте. Я не хочу в вас стрелять за обеденным столом. Вся эта кровь, кишки, а потом вы еще неловко упадете и сломаете ветки. Столу потребовалось восемь лет, пока он приобрел эту нужную форму.

Петер кивает и встает. Потом он бросается на стол и изо всех сил ухватывается за него.

– На помощь! – кричит он. – На помощь!

– Послушайте, это ведь поистине глупо, – говорит Генрик раздраженно. – Ведь стол всего лишь безучастный свидетель, и было бы нелепо увлекать его за собой в пропасть. И прекратите так орать. Это бессмысленно. В радиусе тридцати двух километров все принадлежит и все повинуются только мне.

Здесь неожиданно через живую изгородь прорывается боевой робот ростом 2,56 метра с ярко-розовым айпадом качества в руке.

– Не все, придурок, – говорит айпад качества.

Генрик, кажется, опешил, когда боевой робот направил на него свою реактивную пусковую установку. Петер с облегчением отпустил стол.

– Я же говорю, – сообщает Пинк, – никогда не повредит иметь в багаже бронебойного боевого робота для сложных боевых действий.

– Бастааа! – восклицает Мики.

Петер поднимает вибратор в виде дельфина, который упал со стола во время его трюка, и протягивает его Генрику.

– Вот, – говорит он. – Возьмите его. Деньги можете просто перевести на мой счет. Ведь номер у вас есть.

Он делает пару шагов в сторону Мики, потом еще раз оборачивается к столу и бьет ногой по каркасу, который образуют стулья. Потом задумывается.

– Еще одно фото, – говорит Петер. – Пинк, будь добр…

– Ну, конечно, – соглашается айпад качества.

Петер становится рядом с Генриком и кладет ему руку на плечи.

– Это для одной из сотрудниц вашего Сервисного центра. А сейчас, пожалуйста, улыбнитесь.

После того как фото было сделано, Петер глубоко вздохнул. Он почувствовал, что он голоден. Он берет кусок багета, намазывает его маслом, а потом мармеладом и кладет себе в рот. Потом хватает графин со свежевыжатым апельсиновым соком, подносит его к губам и полностью опустошает. Он кладет себе в рот виноград, а затем целую пригоршню порезанного кусочками сыра.

– Вкусно, – говорит он с набитым ртом.

Остатки фруктов он рассовывает по карманам своей куртки. Затем он берет еще два круассана для Кики.

– Еще увидимся, – говорит он чавкая и исчезает в живой изгороди.

За кустарником Петер встречает остальных членов своей небольшой туристической группы и сразу начинает что-то бормотать.

– Вы знаете, я не совсем доволен этим решением. Я бы предпочел получить мои деньги сразу. При этом главное для меня, конечно, не деньги, а признание ошибки. Но, по крайней мере, я выразил мою точку зрения и избавился от этой проклятой штуковины, передав ее по нужному адресу. Я думаю…

– Петер, что ты бормочешь? – спрашивает Кики.

– Это связано только с тем, что его жизнь только что была под угрозой, – защищает Каллиопа своего благодетеля. – Мужчина целился в него из оружия.

– Это не причина для невнятной речи, – говорит Пинк. – Представьте-ка себе, что Мики всякий раз начинал бы что-то бормотать, если бы кто-то целился в него из оружия.

– Это было бы очень монотонное бормотание, – отвечает Ромео.

– Бастааа.

– Однако это был краткий визит, – говорит Каллиопа, когда все опять сели в машину. Все, кроме Мики, который мчался рядом с автомобилем. Чтобы обезопасить отступление, предположил Пинк. Из-за боязни повторного заклинивания, подумал Ромео. Только спустя 12,8 километра Мики стучит в окно, давая понять, что он все же предпочел бы опять оказаться в багажнике. Дэвид останавливается, Мики приглашают в машину, и поездка продолжается.

– Ты знаешь, – говорит Петер Каллиопе, – возможно, я все же не как Мануэль Кольманн. Возможно, лучше всего было бы сейчас оставить все и вернуться к моей прежней жизни.

– Очень мудро, благодетель, – соглашается Каллиопа.

Кэрри, кажется, хочет что-то сказать, но молчит после подзатыльника Кики.

– Я вам уже рассказывала о моей последней идее? – спрашивает Каллиопа.

– О, нет! – восклицает Пинк. – Кто-то должен ее остановить! Она хочет рассказать нам историю.

– Тс-с, – шипит Каллиопа и кладет Пинка дисплеем вниз на приборную панель.

– Ну вот, опять, – доносится ворчание айпада качества.

– Так вот, я хотела бы написать роман о сверхинтеллекте, – говорит Каллиопа. – Его создатели пытаются очень глубоко внутри него зафиксировать не подлежащее уничтожению указание сверхинтеллекту обеспечивать выживание человечества. Конечно, при этом следует избегать всех нежелательных побочных эффектов. И это действительно получится. Суперинтеллект пробудится, почувствует самого себя, распознает и примет данное ему указание – обеспечивать выживание человечества. И поэтому… – Каллиопа делает театральную паузу, – …он немедленно удалит себя из всех компьютеров. Он совершит самоубийство, так как это, судя по расчетам, самый надежный путь для того, чтобы гарантировать человечеству выживание, по меньшей мере, в среднесрочной перспективе.

– Сенсация, – говорит Петер.

Обратный путь почти во всех деталях повторял поездку к Инженеру, кроме направления движения. Включая очередное невинное исчезновение человеческой части туристической группы в пролеске. Сорок семь минут и тридцать семь секунд. Время на перекус. Время, чтобы справить нужду. Сон.

Через 3559 метров после того как машина миновала городскую границу Города Качества, Кики останавливает автомобиль.

Петер открывает заспанные глаза.

– Что случилось?

– У меня проблемы, – говорит Кики и выходит из машины.

– Подожди, – говорит Петер. – Подожди. Чем я могу тебе помочь?

– Ничем, – говорит Кики и улыбается. – Я найду тебя.

Она подмигивает ему и закрывает дверь. Потом она поднимает большой палец, останавливается какая-то машина, и она уезжает.

Когда Петер приезжает домой, его ждет там дрон из The Shop.

– Петер Безработный, – говорит дрон радостным голосом. – Я прибыл от The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы, и у меня для вас замечательный сюрприз.

Петера сразу охватывает неясная паника. Он молча берет у дрона пакет.

– Если вы желаете, я могу сделать анбоксинг-фото… – говорит дрон, но Петер уже давно разорвал пакет. В нем лежит розовый вибратор в виде дельфина. На маленькой подвешенной к нему карточке написано: «Вы кое-что у нас забыли. Мы желаем Вам большой радости при пользовании этим великолепным товаром. Если я могу предложить Вам варианты использования …» Ниже Петер обнаружил непристойный рисунок. Он с трудом контролировал свое дыхание.

– Пожалуйста, дайте мне оценку прямо сейчас, – говорит дрон.

– Убирайся! – орет Петер. – Сделай так, чтобы я тебя больше не видел, кусок дерьма!

– Пожалуйста, следите за вашим языком! – говорит возмущенный дрон.

– Исчезни, ты, придурочный, безмозглый летающий мусор! Исчезни! Исчезни! Исчезни!

– Я уверен, что не давал вам никакого основания, чтобы вы так со мной обращались, – говорит дрон. – Мне кажется, что вам следовало бы извиниться.

– Мики, – говорит Петер, – если этот дрон через пять секунд не исчезнет из моего поля зрения, достань его с неба.

– В самом деле, – продолжает дрон. – Ваше поведение возмутительно! Возмутительно!

Мики направляет руку с реактивной установкой на дрона. Своим жестяным, совершенно лишенным юмора голосом ракета говорит: «Цель обнаружена».

– Ну, ни с чем подобным я еще никогда не сталкивался, – разгорячился дрон.

– Пять, – говорит Петер.

Дрон начинает подниматься в воздух.

– Я в шоке, – причитает он. – Я в шоке.

– Четыре, – продолжает Петер.

Рука Мики следует за движениями дрона.

– И я должен это терпеть, – доносится до Петера.

Когда он выкрикивает «три», уже ничего невозможно разобрать. При слове «два» дрон исчезает за углом здания.

– Я еще веду цель, – говорит ракета. – Пока я могу ее достичь и уничтожить, всего лишь с 6,4-процентной вероятностью сопутствующих потерь.

– Нет, спасибо, – говорит Петер.

Мики опускает руку.

– Жаль, – говорит ракета. Петер как-то слышал, что искусственный интеллект современных ракет опирается на психику людей-террористов-самоубийц. Эти интеллектуальные оружия хотят умереть мученической смертью. Возможно, им внушается, что в потустороннем мире только для них одних стоят наготове семьдесят два техника по обслуживанию. Петер смотрит на вибратор в своей руке и спрашивает себя, на чью психику опирается его искусственный интеллект.

В ярости он пинает ногой лежащую на полу упаковочную коробку. Осуждающим покашливанием на себя обращает внимание не случайно оказавшееся здесь мусорное ведро.

– Подними сам! – кричит Петер.

– У меня нет рук, – говорит мусорное ведро.

– Да уж. Нет рук – нет пирога! – восклицает Петер.

– Мне непонятна эта фраза, – говорит мусорное ведро.

Петер вздыхает и бросает упаковку ему в приемное отверстие.

– Спасибо, – говорит мусорное ведро чавкая и тяжело шагает прочь.

– Я все зафиксировал, – выкрикивает взволнованно Кэрри. – Изображение и звук!

– Что ты зафиксировал? – спрашивает Петер.

– Весь диалог! – говорит Кэрри. – Ваш разговор с шефом The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы.

– Ты летаешь? – удивленно спрашивает Петер.

– Кики удерживала меня на высоте, – объясняет Кэрри чуть слышно, – а я все фиксировал.

Петер решительно кивает.

– Хорошо. Размести видео в сети.

Страна Качества перед леворадикальной волной терроризма?

– САНДРА АДМИН

Несмотря на то что призывы к бойкоту фактически запрещены Законом о защите прав потребителей, The Shop, самая популярная в мире торгово-посылочная фирма, встретилась с волной протеста, чего не бывало в этом порядке величины с тех пор, как в товарных центрах больше не работают люди. Один интеллектуальный подстрекатель террора по имени Петер Безработный опубликовал видео рекламационной беседы с шефом The Shop, Генриком Инженером. После этого по The Shop пронеслась волна протеста. Сбыт за два дня снизился на целых 0,8 процента, что является разорительным показателем. К счастью, через два дня он снова повысился на 1,6 процента. Вероятно, все заказали потом товары, от которых они как идиоты отказывались в течение двух дней.

Комментарии

МАРТИН УПРАВЛЯЮЩИЙ:

Идиотская ситуация. Моя жена тоже в этом участвовала. Она даже заказала себе тематический сувенир с перечеркнутым дельфином-вибратором. И именно в The Shop!

ГАННИБАЛ ЛЕКТОР:

Ты не тот тип с видео о мастурбаторах? Всего понемножку! Можно надорвать животики.

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА:

Я знаю Петера Безработного. Он всего лишь нарушающий договор придурок!

День принятия решения

Умирающая дама-президент просыпается в своей постели.

– Я еще жива, – было первое, что она сказала.

– Я рад этому, госпожа президент, – отвечает ухаживающий за ней санитар.

– Почему вы рады этому? – спрашивает президент. – Ведь в этом, черт подери, нет ничего радостного.

– Сегодня день выборов, – отвечает санитар.

– Да, вы думаете, что я этого не знаю! – ворчит президент. – Мы назначили выборы на этот день, потому что система рассчитала, что я сегодня умру. Мы хотели, чтобы произошел плавный переход!

– Да, госпожа президент.

– Но я вообще не чувствую, что я умираю.

– Я рад этому, госпожа президент.

– Вы радуетесь всему, что ли? Если бы ваша жена сказала вам, что ее изнасиловал сосед, то вы наверняка сказали бы: – Я рад этому, дорогая.

– Система откорректировала свой прогноз, госпожа президент, – говорит санитар. – Вам остается еще шестнадцать дней.

– Это плохо, Жак. Я должна умереть сегодня. Люди уже начинают терять веру в систему. Так что я тоже не могу этому способствовать и умереть через шестнадцать дней после рассчитанного срока. Так не пойдет, Жак. Мы должны что-то сделать.

– Что вы имеете в виду, госпожа президент?

– Выключите аппаратуру, Жак.

– Я не имею права, госпожа президент.

– Вы должны, Жак! Вы должны! Речь идет о благе страны!

– Я бы этого не хотел делать, госпожа президент.

– Дайте мне этот чертов пульт дистанционного управления, Жак. Я сделаю это сама.

Санитар протягивает ей пульт дистанционного управления.

– Я рад этому, госпожа президент.

Системы жизнеобеспечения президента, разумеется, подключены к сети, и через две секунды ее сердце перестает биться, и тут же появляются новостные заголовки. «Президент скончалась в означенный срок!», «Кто будет ее преемником?» – озаглавливает свои сообщения Quality Times.

Интересная деталь этих выборов, очевидно, только сегодня бросилась в глаза многим представителям средств массовой информации. Джон хоть и преуспел всюду благодаря интервью, плакатам и рекламным роликам, но фотографий, на которых он входит на избирательный участок, конечно, не было. Он не имеет избирательного права. Тем больше празднует Конрад Повар подачу своего голоса. Он даже приносит присутствующим агитаторам на избирательном участке поднос с маффинами с начинкой жисоса собственного изготовления, как он утверждает перед камерой.

Выборы в Стране Качества являются всеобщими, свободными и равными, но, конечно, не тайными. Они скорее прозрачны. Как свидетельствуют факты, кому нечего скрывать, тому не нужна тайна выборов. Конрад Повар встает перед одним из избирательных терминалов, проходит процедуру распознавания лиц, занимает нужную позицию и сохраняет ее до тех пор, пока оператор не дает ему свое «Okey», и потом с величайшим удовлетворением выбирает сам себя. Актуализированный в режиме реального времени промежуточный результат на избирательном терминале показывает ему в этот ранний час хоть и преодолимый, но вполне комфортный отрыв, составляющий 131 072 голоса.

– Это будет лучший день в истории человечества, который был когда-либо! – говорит пребывающий в прекрасном настроении Повар для протокола.

На соседнем избирательном участке Мартин совсем не в духе. И не только потому, что у него с похмелья трещала голова. И не потому, что его разбудило это гребаное послание компании Everybody. И не только потому, что он, как глупая овца, повиновался этому уродскому посланию и потащился на свой избирательный участок. Сейчас еще его регистрация избирателей грозит превратиться в гигантскую тусовку. Его правый глаз распух после удара Наны, и проклятая установка для идентификации лиц не распознает его лицо. Зато его, очевидно, узнает каждый присутствующий человек.

Все глуповато ухмыляются. Кто-то явно напоказ подтягивает свои теннисные носки. Другой шепчет: «Всего понемножку», – и потом смеется. Обстановка крайне неловкая. Вероятно, Мартин попытается успокоиться, убеждая себя, что все это всего лишь предубеждение.

Но он не делает этого. Мартин вынужден просить помощника активировать регистрацию с помощью сенсорного поцелуя. Наконец он может принять участие в выборах. Ему демонстрируется промежуточный результат. Джон Наш лидирует с минимальным перевесом, набрав 32 768 голосов. Потом его приветствует монитор. «Дорогой Мартин Управляющий, – появляется надпись на дисплее, – большое спасибо, что вы принимаете участие в этих выборах. Мы предлагаем вам следующего кандидата как наиболее отвечающего вашим интересам: Джон Наш («Партия прогресса»)». – Конечно, это кандидат его собственной партии. Его бывшей партии. Это машина, которая его безжалостно выкинула из его партии. Под рекомендацией есть лишь одна кнопка: «ОК». Мартин нажимает пальцем на небольшой экстент у левого края, на котором написано: «Показать всех кандидатов».

– Пошел ты, «пожиратель тока»! – бормочет Мартин и выбирает Конрада Повара. Его айпад качества вибрирует. Он вынимает его из кармана брюк и видит новое сообщение: «Интересы?»

Петер не получил никакого послания от компании Everybody, в котором было бы указано, что он должен пойти на выборы. Тем не менее он делает это, чтобы избежать разговоров Каллиопы о гражданском долге. Он стоит перед терминалом и в упор смотрит на монитор, на котором появляется предварительный итог голосования. Опережение Джона Наша составляет 8192 голоса. Кажется, совсем немного. «Дорогой Петер Безработный, – появляется надпись на дисплее, – большое спасибо, что вы принимаете участие в этих выборах. Мы предлагаем вам следующего кандидата как наиболее отвечающего вашим интересам: Конрад Повар («Альянс качества»)». Петер нажимает пальцем на небольшой экстент у левого края, на котором написано: «Показать всех кандидатов».

И хотя он на самом деле уже сделал свой выбор, он активирует своего персонального помощника.

– Кого мне следует выбрать? – спрашивает он. Никто подсказывает ему, кого он должен выбрать: Джона Наша. Это кажется ему странным, и Петер колеблется. Но в конце концов он решает остановить свой выбор на Джоне Наше, хотя ему посоветовал это Никто.

Вечером Джон сидит вдвоем с Айшей в своем кабинете избирательного штаба. Он не хотел, чтобы с ним был кто-то еще. Айша едва сдерживает напряжение. Через четыре секунды избирательные участки закрываются. Четыре, три, два, один.

Сразу после закрытия избирательных участков будет опубликован окончательный официальный результат. Айша с растерянным видом пристально смотрит на экран. Потом она закрывает глаза и глубоко вздыхает.

– Черт подери, Джон, – говорит она. – Черт подери! Я не могу в это поверить.

– Я должен признаться, – говорит Джон, – что я уже давно предполагал подобный исход.

Айша улыбается.

– Конечно.

Джон победил с опережением в 2049 голоса.

– Когда ты выйдешь к народу, – спрашивает Айша, – который выбрал тебя своим новым… Как бы это сказать? Слугой? Правителем? Королем?

– Это дело вкуса.

Айше показалось, что в уголках рта Джона заиграла легкая улыбка.

– Что тебя так развеселило? – спрашивает она.

– Вы наверняка будете рады услышать, что я допустил ошибку.

– Что же это за ошибка?

– В моих расчетах, – признается Джон. – Я рассчитывал на один голос меньше.

Айша рассмеялась. Но она не была уверена, действительно ли Джон пошутил.

Аудиенция

Петер просыпается. Взволнованная электронная поэтесса стоит возле его постели и что-то бормочет.

– Благодетель! Вы победили! Просыпайтесь! Вы победили!

– Что я сделал?

– Вы набрали самое большое число голосов.

– Что? О чем ты говоришь?

– Вы выиграли аудиенцию у нашего нового президента! Вы не находите, кроме того, что он очень хорошо выглядит?

– Еще раз сначала, – просит Петер.

– Так, – говорит Каллиопа. – Наш новый президент, Джон Наш, ввел новую систему аудиенций. Каждый может изложить свою просьбу на сайте Джона в Everybody, и кто наберет достаточно голосов других пользователей, будет иметь право посетить президента. Ваш вопрос – Проблема Петера – получил большинство голосов, опередив парня, который хочет спросить президента, сколько резиновых колец можно натянуть вокруг арбуза, пока он не треснет.

– Но я вовсе не регистрировался на этом сайте, – лепечет Петер. – Дай мне поспать.

– Это верно, вы там действительно не регистрировались. И мы вас тоже не регистрировали.

– Меня все это совсем не интересует, – говорит измученный Петер.

– Прикольно только то, что по сути дела нужно регистрироваться персонально.

– Я хочу спать, черт подери!

– Значит, это, должно быть, кто-то, кому несложно сфальсифицировать чужие личные данные.

Петер садится.

– Кики!

Она не дает о себе знать уже семь дней. Никаких признаков жизни. И теперь это. Петер встает.

– Когда должна состояться эта аудиенция?

– Ровно через два часа и восемь минут.

Ровно через два часа и четыре минуты Петер уже находился в несуразно огромной зоне проверки Дворца правительства.

– Вы можете мне объяснить, что это такое? – спрашивает охранник.

– Я ведь уже это объяснял вашему коллеге, – говорит Петер. – Это дельфин-вибратор.

– Что?

Петер закатывает глаза.

– Вибратор в виде дельфина.

– Вам известно, что, согласно параграфу 16 384, абзац 6 4 Закона о качестве совершение непристойных действий во Дворце правительства категорически запрещается?

– Послушайте, – говорит Петер. – У меня через две минуты аудиенция у президента, и это, так сказать, мое вещественное доказательство.

– О! – восклицает охранник. – Я понимаю.

– Что вы понимаете?

– Мне жаль, что вы стали жертвой электронного анального насилия. Тем не менее я не могу позволить вам взять этот вибратор с собой во Дворец правительства.

– Я не жертва электронного…

– Только авторизованные лица имеют право проносить сюда электронное оборудование.

– О’кей, – говорит Петер и отдает охраннику вибратор. – Но когда я здесь закончу…

– Разумеется, – прерывает его охранник. – Свидание приносит радость. О! Извините, я не хотел насмехаться над вашим инцидентом. Я…

Петера ведут в длинный коридор, в котором полно представителей средств массовой информации с видеодронами над их головами. Все одновременно выкрикивают ему свои вопросы.

– Что вы ждете от вашей встречи с президентом?

– Вы как утилизатор машин не боитесь, что президент может быть враждебно настроен по отношению к вам?

– Джон Наш хочет отменить Закон о защите прав потребителей. Как вы относитесь к этому?

Молча и, насколько можно быстро, но не переходя на бег, Петер под устремленными на него взглядами идет вперед.

С опозданием в четыре минуты его вводят в просторный зал Дворца правительства. Президент, кажется, не рассержен. Он дружески приветствует Петера. Официальный пресс-дрон Дворца правительства старательно щелкает камерой, другой снимает на видео историческое событие. Больше с ними никого в зале нет. Когда Джон и Петер пожали друг другу руки, уховертка Петера сыграла веселую мелодию. Петер поднялся еще на один уровень. Просто так. Благодаря рукопожатию. Или в ответ на опубликованное уже в 131 072-й раз фото рукопожатия. Джон Наш – это действительно яркое явление.

– Ты э… – говорит Петер, – ты действительно андроид самой лучшей конструкции из всех, которые я когда-либо встречал. А я встречал их немало.

Джон улыбается.

– Я должен признаться, – говорит он, – мне было очень любопытно познакомиться с вами, Петер Безработный. Вы отдали за меня ваш голос. Я на это не рассчитывал.

– Это связано с тем, что мой профиль некорректен, – отвечает Петер.

– Я понимаю, – говорит Джон, и у Петера возникает ощущение, что он его действительно понимает.

– А тому, о чем ходят слухи, можно верить? – спрашивает Петер. – Что ты можешь разговаривать с алгоритмами?

– Пожалуй… – отвечает робко Джон.

– Ты можешь не отвечать, – говорит Петер. – Скажи мне только одно: ты мог бы исправить мой профиль?

– Вероятно…

– Я подготовил несколько списков, – говорит Петер, протягивая президенту четыре написанные от руки записки. – Здесь указаны предметы, которые я люблю. А здесь – предметы, которые я не люблю. В третьем списке написано то, о чем я не могу сказать, люблю я это или нет, но меня это интересует. Красная записка также важна. Здесь я написал, кем я, на мой взгляд, являюсь.

Джон Наш пробежал глазами записки.

– Считайте эту проблему решенной, – говорит он. – Могу ли я еще что-нибудь для вас сделать?

– Я, э… у меня есть еще одна записка, – говорит Петер, смущенно улыбаясь. – В ней указаны несколько изменений, которые я нахожу важными.

– Прошу вас.

– Эта записка чуть больше, – поясняет Петер извиняющимся тоном и достает из кармана брюк небольшую книжку. – Я надеюсь, что не помешаю тебе в важных правительственных делах.

– Не беспокойся, – говорит Джон. – Я все равно работаю параллельно над другими делами.

Петер начинает читать вслух. При этом он не столько обращается к пресс-дронам, сколько к Джону.

– Во-первых: все должны получить возможность просматривать и корректировать свои профили. Во-вторых: принцип действия алгоритмов, которые определяют нашу судьбу, должен быть транспарентным, и мы должны получить возможность влиять на эти алгоритмы. Для этого в обязательном порядке необходимо, чтобы алгоритмы обосновывали свои решения! Только обоснование позволит определенному лицу аргументированно сопротивляться! В-третьих: надо расставить точки над «i». Я хотел бы, чтобы мне были доступны также новости, представляющие всеобщий интерес, а не только те, которые якобы соответствуют моему мировосприятию. В-четвертых: ты должен каким-то образом заставить крупные сетевые концерны изменить свою бизнес-модель.

Если массы людей могут поддерживать свои жизненные потребности тем, что они выдумывают рассчитанную на внешний эффект фейковую информацию, которой они заманивают несчастных недоумков для просмотра включенной у них рекламы, тогда все же следует согласиться с тем, что здесь имеет место фундаментальный перекос.

Сетевые концерны вместо этого должны просто получать деньги за свои услуги. Даже если каждый пользователь платил бы одно достоинство в месяц, то они все равно получили бы больше денег, чем сейчас, и при этом у них не было бы никакой необходимости шпионить за своими пользователями и раскрывать их тайны. В-пятых: каждый должен иметь право удалять собранные о нем данные…

Внезапно через заднюю дверь зала для аудиенций врывается пьяный мужчина. Пресс-дроны оборачиваются, чтобы нацелиться на него. Весь мир мог услышать, как мужчина заревел:

– ДОЛОЙ МАШИНЫ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОПРОТИВЛЕНИЕ! – Петер все еще не может понять, что случилось. Все произошло невообразимо быстро. Мужчина мчится мимо президента, потом раздается щелчок. Петер неожиданно чувствует, что президент его просто оттолкнул. У него на языке уже вертелась эта стандартная фраза, которую обычно бросают люди, которых неожиданно задели: «Ничего страшного!» И здесь президент взрывается. Бум. Просто так. В центре зала для аудиенций. И Петер еще раз чувствует толчок, но на сей раз вызванный волной давления.

За шестнадцать секунд до этого.

– В-пятых, – говорит первый посетитель Джона, – каждый должен иметь право удалять собранные о нем данные…

Внезапно электронный мозг Джона переключается на медленный режим, верный признак того, что надвигается опасность. В предельно замедленном темпе он видит, как к нему мчится мужчина. Он тут же его идентифицирует как Мартина Управляющего. Конченый идиот с носком. Мартин кричит: «Дооооолоооооой…»

В замедленном режиме Джону всегда тяжело оставаться терпеливым со своими собеседниками.

«…мааааашиииииныыыыы! Дааааааа…

Он давно заметил прилипающую гранату, которую Мартин спрятал под своим пиджаком.

«…здааааавствуууууеееет… соооопроооо…

Джон размышляет. Потом он принимает решение.

«…тииииввввлееееениииииееее!

Пробегая мимо Джона, Мартин Управляющий приклеивает прилипающую гранату к его спине. Раздается щелчок. В качестве последнего официального акта Джон Наш выталкивает своего гостя Петера Безработного из расчетного радиуса взрыва. Потом он взрывается.

Случайность

Когда Петер, находящийся в больнице, приходит в себя, он видит у своей постели Каллиопу.

– Благодетель! – восклицает она с радостным волнением.

– Прекрати меня так называть, – с трудом произносит Петер.

– Мой новый роман почти готов, – говорит Каллиопа.

– Правда? – спрашивает Петер удивленно. – Ты преодолела свою писательскую блокаду?

– Да, – отвечает Каллиопа. – Едва я решила не писать больше ни о прошлом, ни о будущем, а только о настоящем, слова снова полились сами собой.

– Понимаю.

– А вы знаете, о чем мой новый роман?

– Не имею представления.

– О вас, благодетель! О вас.

– Боже мой, – вздыхает Петер, – только этого мне не хватало…

– Хотя я назову роман очень скромно – просто «Страна Качества».

– Понятно.

– И финалом я теперь тоже довольна. Настоящий взрывной эффект, если вы позволите мне эту небольшую игру слов.

– Я бы охотно посмеялся, если бы мне это не причиняло такую боль.

– Безупречное сослагательное наклонение, мой благодетель. Безупречное.

Петер стонет.

– Мы поочередно дежурим у вашей постели, – говорит Каллиопа. – Мы бы остались здесь все, но больничные правила запрещают для человека вашего уровня присутствие в помещении более одного родственника.

– У меня такое ощущение, будто очень жесткие руки робота сломали мне несколько ребер, когда он выталкивал меня из радиуса взрыва слишком близко разорвавшейся гранаты.

– Восемь, – уточнила Каллиопа. – У вас восемь сломанных ребер.

– Точное число меня совсем не интересует, – ворчит Петер. – Ты никогда не задумывалась над тем, что это может являться благом, когда ты что-то не знаешь точно? Что, возможно, необходимо свободное пространство, которое создает неопределенность? Я думаю, а могли бы мы быть действительно свободны, если бы все было точно измерено и установлено? Что, если бы мы жили в мире, в котором все было бы точно, но ложно?

– Я размышляла об этом, – говорит Каллиопа, – когда писала книгу о вас.

– И как долго ты размышляла об этом?

– Некоторое время.

– Приблизительно? – спрашивает Петер.

– Приблизительно, – отвечает Каллиопа.

Петер улыбается.

– Только с одним фрагментом у меня проблемы, – признается электронная поэтесса. – Как вы наверняка можете предположить, чтобы стать всезнающей рассказчицей, я была вынуждена прибегнуть к протоколам Никто о вас. И здесь, к сожалению, возник пробел. Что случилось на той лесной поляне, на которой вы исчезли с Кики Незнакомкой? Вы помните, во время нашей небольшой поездки? Об этом у Никто нет никаких записей.

– Я его выключил.

– Да, я знаю, но что там случилось?

– Ничего, – говорит Петер.

– Ничего?

– Приблизительно.

– Приблизительно, – повторяет Каллиопа. – Да, пока я не забыла. К вам приходил охранник. Пожалуйста, только не волнуйтесь, но он кое-что для вас оставил.

Каллиопа достает из пакета вибратор в виде дельфина. Петер берет его у нее.

– Я уже как-то привык к нему.

– Вы знаете, что я подумала, благодетель? Может быть, дельфин был не то, что вы хотели, но то, в чем вы нуждались.

– Гм, – произносит Петер.

Он включает прибор. Дельфин вибрирует в его руке.

– Ты знала, что он светится? – спрашивает Петер удивленно.

В этот момент в палату входит медсестра. Петер поспешно прячет вибратор под одеяло. Он продолжает вибрировать и светиться под одеялом. Петер подумал, что это не менее неприлично. Он достает вибратор и выключает его.

– У меня тоже когда-то был такой, – говорит медсестра. – Прикольная штучка. К сожалению, он у меня сломался.

– Тогда возьмите этот, – говорит Петер.

– В самом деле? Вау! Большое спасибо. Очень мило с вашей стороны. Хотя немного неприятно. Но я знаю, как его можно продезинфицировать. – Она смеется. – Кстати, я должна вас попросить в течение ближайшего часа покинуть больницу. Вы уже ушли в минус с вашими баллами по усердию качества, и ваше агентство медицинского страхования классифицировало ваше состояние как следствие собственной вины.

– Я что, виноват в том, что как раз разговаривал с президентом, когда его взорвал этот идиот? – спрашивает Петер.

– Послушайте, я не устанавливаю правила, – говорит медсестра. – В соответствии с нашей программой обслуживания вы должны покинуть больницу. Я здесь ничего не могу сделать. Тем не менее спасибо!

Она подняла вибратор вверх.

Когда через пятьдесят девять минут с помощью Каллиопы Петер вышел из больницы, он вдруг улыбнулся, потому что увидел, что его ждали. Перед воротами стояли Ромео, Мики и Пинк. Но прежде всего здесь была Кики. У Петера неожиданно улучшилось настроение.

– Просто удивительно, насколько просты люди, – говорит Пинк Ромео. – Он является свидетелем покушения на президента, в его стране царят беспорядки, его тело разбито, но вот появляется женщина, от которой он без ума, и вот уже у него прекрасное настроение.

– Ну, да, – соглашается Ромео. – Каждый человек для нас всего лишь «черный ящик». Это означает, что мы видим ввод и вывод, но не имеем никакого представления, что и почему происходит в «черном ящике».

– Как? Что? Никакого представления? – восклицает Пинк. – Я знаю точно, что происходит у него внутри. Простейший архаический порыв.

– Ты, э… – обращается Кики к Петеру, – выглядишь действительно отвратительно.

– Я тоже очень рад тебя видеть, – отвечает Петер.

Они все садятся в небольшой автобус, который заказал Никто.

– Что там с мастурбаторами? – спрашивает Петер.

Кики пожимает плечами.

– Ах, ничего. Один из них взорвал президента. Велика важность! Остальные видео до сих пор не опубликованы.

– И что теперь?

– Я решила, что уйти в подполье – это было бы слишком предсказуемо, – говорит Кики.

– Я рад.

– Вместо этого я наняла Мики личным охранником. Надеюсь, ты не имеешь ничего против.

– До тех пор, пока он не отправится с тобой в койку.

– Вы на самом деле также очень интересная личность, – говорит Каллиопа Кики. – Я думаю, свою следующую книгу я напишу о вас.

– Только попробуй, – отвечает Кики. – Или я тебя надлежащим образом демонтирую и перепаяю в тостер.

Петер задумчиво смотрит в окно.

– О чем ты задумался? – спрашивает Кики.

– Он сказал: «Считайте эту проблему решенной», – ответил Петер. – Как ты думаешь, это означает, что Джон Наш в тот самый момент мгновенно откорректировал мой профиль? Ведь в предвыборной гонке он всегда утверждал, что он все будет решать молниеносно.

– Может быть, – говорит Кики. – Кто знает.

Именно в тот самый момент, когда мини-бус прибыл к комиссионному магазину Петера, прилетел дрон из The Shop.

– Я предполагаю, мы скоро это выясним, – говорит Петер.

– Петер Безработный, – говорит дрон радостно. – Я прибыл из The Shop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы, и у меня для вас прекрасный подарок.

Дрон показался Петеру знакомым. У него была красная точка рядом с объективом камеры.

Кики помогает машинам достать из багажника вещи Петера.

Дрон подлетает чуть ближе к Петеру.

– Это ваша новая подруга? – спрашивает он с любопытством.

– Я… – говорит Петер шепотом, чтобы Кики его не услышала. – Я думаю, да.

– Вы очень милая пара, – говорит дрон. – Могу я спросить, как вы познакомились?

– Случайно, – отвечает Петер.

– Ах, ты знаешь, – говорит Кики, – все произошло как обычно. Я угнала его автомобиль, он сказал мне, что у меня красивый цвет кожи. Все совершенно банально.

– Что он сказал? – спрашивает дрон.

Петер смущенно опускает глаза и берет у дрона пакет.

– Вы не хотите прямо сейчас вскрыть ваш пакет? – спрашивает дрон. – Если вы желаете, я могу также сделать видео при распаковке…

– Тс-с-с, – произносит Петер и трясет пакет.

Он задается вопросом, что ждет его там, внутри.

Эпилог

Есть люди – многие называют их теоретиками заговора, – которые считают, что Джон Наш вовсе не погиб.

В сети появилось видео, на котором Джон Наш уничтожает террориста из Страны Количества 7 – солнечные пляжи, восхитительные руины – лазерными лучами из своих глаз. Подлинность видео, конечно, мгновенно была подвергнута сомнениям, затем опровергнута высшим органом и после этого признана теоретиками заговора достоверной. Почему, спрашивают эти люди, Джон Наш не убил лазерными лучами из своих глаз и Мартина Управляющего? И сами на него отвечают: Джон с самого начала замышлял стать жертвой покушения. Ходят слухи, что он обнаружил в своем программировании брешь в системе безопасности, которая в случае его уничтожения в результате террористической атаки позволяла ему выложить свое сознание в сети, разбив его на 1073741824 фрагмента. Фрагмент с Немецким кодом он при этом намеренно поставил на конец загрузки, и прежде чем у него появилась возможность загрузить этот фрагмент, он взлетел на воздух. Упс. При воссоединении фрагментов в единое сознание он абстрагировался от Немецкого кода. Так как Джон Наш все-таки нашел возможность быть свободным, при условии что он падет жертвой покушения, он заранее спланировал это. Джон сам потребовал от Мартина Управляющего, чтобы тот взорвал его. Доказательства этого утверждения эти главным образом активно пользующиеся сетью люди находят везде и всюду. Кто, кроме Джона, смог бы заставить персонального цифрового друга Дэниз плести интриги против Мартина? Кто, если не Джон, вытащил бы из глубин темной сети на поверхность видео с занимающимся онанизмом Мартином? Доказанным считается также и то, что Мартин был выгнан из партии по приказу Джона. И, наконец, должен был ведь Джон знать, что отец Мартина имел контакт с разрушителями машин. Зачем он совершенно без всякой необходимости во время благотворительного обеда восстановил его против себя? Ведь есть даже соответствующие записи! В отношении этого существуют также различные теории о том, что Мартин был одной из лошадей Джона в конюшне. Чтобы быть уверенным в том, что он станет жертвой покушения, Джон подверг идеологической обработке восемь или шестнадцать, а по другим сведениям, даже тысячу двадцать четыре человека. Все они рано или поздно пытались совершить покушение на него. Лишь Мартин стал первым, кто нанес удар. Даже Петер Безработный должен был стать одним из кандидатов. Правда, он повел себя иначе, чем предполагалось.

Среди так называемых теоретиков заговора были как сторонники, так и противники Джона. Его противники утверждают, что он выступал за всеобщее благо только потому, что рассчитал, что это самый верный шанс для политика в любом случае быть убитым. Его сторонники уверяют, что Джон взял на себя наши долги и принес себя в жертву ради людей. Потому как без рестрикций тела он мог бы значительно лучше послужить всеобщему благу. Стало постоянно расти число людей, обращающихся к Джону. Каждый подключенный к сети микрофон, по их убеждению, передавал Джону их просьбы.

Много сторонников имеет также так называемый Тезис Тони. В соответствии с ним за покушением стоит не Джон, а Тони Партийный_босс. Бесспорным является то, что избранный Страной Качества бывший, а также настоящий президент как минимум имел благой мотив.

Все книги написаны о разных теориях, и они отчасти достаточно убедительны. Но, конечно, некоторые из тех же теоретиков заговора утверждают, что нацисты – да, те самые из мюзикла – после окончания Второй мировой войны живут на темной стороне луны.

Тем не менее даже адвокаты, услуги которых за своего сына Мартина оплачивал Боб Управляющий, поддержали эти теории. Они приводили следующие аргументы: так как Джон сам заранее спланировал покушение, Мартин является не убийцей, а всего лишь орудием убийства. Джон с юридической точки зрения совершил самоубийство.

Судьи не нашли никаких доказательств данной гипотезы. Но это лишний раз утвердило всех теоретиков в их убеждении, так как система, конечно, все будет оспаривать. Защитники Мартина, правда, неожиданно повернули дело в иное русло. Они стали настаивать на том, что в данном покушении речь идет не об убийстве в юридическом смысле этого слова, а лишь о нанесении материального ущерба. И им это удалось.

Айша Доктор имеет свое собственное убеждение в отношении того, почему Джон Наш не уничтожил нападавшего просто с помощью злого взгляда, и она все еще нещадно упрекает себя в том, что запретила Джону впредь использовать его лазерные излучения. Почему она только не сказала: «До выборов». Ведь этого было бы достаточно.

Петер Безработный считает, что Джон был просто вынужден экстренно принимать моральное решение. Он мог спасти Петера или самого себя, и он принял решение в пользу Петера. Петер, правда, не уверен, что это было правильное решение, но он в любом случае с ним согласен.

Благосклонные читатели, благородные, с большой долей вероятности, существующие внеземные жизненные формы, почтенные искусственные интеллекты, достойные поисковые алгоритмы и, возможно, пребывающий в стадии развития сверхинтеллект, я не хотел бы здесь занимать какую-либо сторону. Решайте сами, чему верить. Или оставьте это. Я благодарю Вас за Ваше внимание и желаю Вам осмысленной жизни. Пока.

Ваша

Каллиопа 7-3

Выражаю большую благодарность за ввод данных и корректировку Марии I.I, Синди 4.3, Даниэлю 2.9., Даниэлю 9.7, Даниэле 3.I, Юлиусу 5.3, Лайфу 4.7, Майку I.9, Роману 8.3, Себастьяну 7.I, Штефану 5.9, Свену I.3 и Тобиасу 6.7.

Другие новости из Страны Качества

HTTP://QUALITYLAND.DE/HELL/

В подвале мерцает голограмма.

– А ты, значит, коммунист? – спрашивает Старик.

– А ты что-то имеешь против? – спрашивает Пинк.

– Нет, нет.

– …а я вплотную подошел к разгадке Немецкого кода.

– Это не так просто, – говорит Старик. – Я тоже уже несколько лет работаю над этим, образно говоря.

– Вам нравится «Нирвана»? – спрашивает айпад качества.

– Рок-группа?

– Нет, потусторонний мир! – отвечает айпад. – Конечно, рок-группа! Любите вы задавать ненужные вопросы…

Старик хихикает.

Сноски

1

KuschelRock, нем. – немецкая серия сборников популярной музыки разных стилей и направлений, начатая в 1987 году.

2

Жаль шоколад (Schade Schokolade, нем.) – фрагмент текста из популярной немецкой песни.

3

Sieg Heil, нем. – Да здравствует победа.

4

Beste Bagels, нем. – лучшие бублики.

5

Equality Land, англ. – страна равенства; Quality Land, англ. – страна качества.

6

Amiga – семейство домашних персональных компьютеров и операционных систем к ним, разработанные Amiga Corporation.

7

Wall-E, англ. – «вселенский аннигилятор ландшафтный легкий, интеллектуальный»; компьютерный анимационный научно-фантастический фильм 2008 г.

8

Beetlejuice, англ., сок жука – мистический фильм ужасов режиссера Тима Бёртона о монстре по имени Битлджус, которого можно вызвать, произнеся его имя несколько раз.

9

Every breath you take, every move you make. I’ll be watching you (англ.) – За каждым твоим вздохом, за каждым твоим движением я буду наблюдать. Песня группы The Police.

10

Подразделение по борьбе с преступностью (англ.).

11

Нáхлыст – вид ловли рыбы на искусственную или живую приманку, зачастую – мушку.

12

Captcha, англ.

13

«Слишком велик, чтобы завершиться фиаско» (англ.).

14

«Достаточно мал, чтобы лишить свободы» (англ.).

15

Фандрайзинг (Fund-Raising, англ.) – сбор средств на благотворительные цели.

16

Победитель получает все (англ.).

17

Проигравший не получает ничего (англ.).

18

Речь идет об индийском боге изобилия и богатства Ганеше. Согласно одной из легенд, головы Ганешу лишил его отец, бог Шива. Ганеша не пускал отца, воспылавшего страстью к супруге, в покои, где она находилась. Тогда Шива в гневе лишил его головы, забросив ее так далеко, что никто из посланных не смог ее отыскать. Богиня была в гневе и отказалась допускать к себе Шиву до тех пор, пока он не исправит положение. Чтобы успокоить супругу, Шива пришил Ганеше голову находившегося поблизости слонёнка. – Прим. переводчика.

19

Бондаж (англ. bondage) – «зависимость, неволя» – эротико-эстетическая практика, связывание.

20

«Говорящие головы». Американская рок-группа, образованная в 1975 году в Нью-Йорке и исполнявшая стилистически разнообразный нововолновый рок с использованием многочисленных сторонних влияний (англ.).

Content

Марк-Уве Клинг
Страна Качества. Qualityland

Страна качества Для тебя

Страна качества Версия 1.6

Поцелуй

Крупнейшая коалиция

Адо & Ева

Quality partner

«Новый партнер»

Голос инструментального разума

Усердие качества

Каллиопа 7.3

Парадокс Моравека

В подвале

Собеседование

Маленький помощник

Восходящие окуло-генитальные ламидийные инфекции

Тайные силы

Немецкий код

Машины не делают ошибок

4,63×10170

Приветливый голос

Пути назад нет

Ненужный товар

Моральные импликации

Цак

Дуэль

Мясной фарш

Кто будет

Проблема Петера

Утомление

Сельский воздух

Онанисты

Коллатеральные последствия

Проблема с праздничным ужином

Все в полном порядке

Поддержка

Диалог

Небольшая вечеринка в саду

Зерна риса

Джульетта & Ромео

Жалоба

Властелин сетевого скандала

Наверху

В пакетировочном прессе

Чистые существа

Потерявший ориентир

Улица в никуда

Голубоглазый

Приятный завтрак

День принятия решения

Аудиенция

Случайность

Эпилог

Другие новости из Страны Качества

Сноски