Игнатов Дмитрий Алексеевич

Великий Аттрактор [publisher: SelfPub]

Корабль Тесея

Мой отец умер два года назад. Сложно сказать точнее, хотя момент его смерти определённо был. Однако определение этого момента всегда вызывало вопросы. Сначала смерть связывали с простой остановкой дыхания. Потом с остановкой сердца, при этом было замечено, что ещё несколько дней у покойника могли отрастать волосы и ногти. Наконец, когда медицина окончательно определилась с местом хранения человеческой души, смерть окончательно связали с прекращением нормальной активности мозга. Но даже в этом случае оставались лазейки, ведь мозг может функционировать частично. И, напротив, даже при полностью умершем мозге. Остальное тело ещё может поддерживаться в живом состоянии при помощи не особо сложных медицинских приборов. Формально человек остаётся вместе со своей жизнью, а его несчастные родственники с трудным вопросом: поддержать или прервать эту «жизнь».

Впрочем, это не был случай моего отца. Он умер два года назад. В какой-то момент последняя клетка его тела перестала жить. Он умер. Это статистический, математический, медицинский, биологический факт! Он умер.

Тяжело признавать, но этот момент не стал трагедией ни для кого в нашей семье. Этому моменту не предшествовало никакого скорбного ожидания. Этот момент не стал печальным облегчением, как часто бывает с долго болеющими и постепенно умирающими людьми; или разрывающим душу потрясением, как случается в случае внезапной, неожиданной смерти. Мы просто не заметили его…

Я очень хорошо помню тот вечер. Отец вернулся с работы как обычно около 7 часов вечера. Он неторопливо сел за стол, и вместе мы начали ужинать. Разговоры о служебных делах не были приняты у нас за столом. Они с мамой обсудили какие-то новости. Отец дежурным образом поинтересовался о том, как прошёл мой день. Я так же дежурно ответила ему. После чего он продолжил свой разговор с мамой. Не помню точно, о чём именно они говорили. Помню, что меня с самого начала ужина занимал только один вопрос. Он сидел в моём мозгу, словно раскалённая иголка, но я не решалась озвучить его, словно подбирая подходящий момент.

Наконец, когда мама уже собрала тарелки и пошла их мыть на кухню, пауза в молчании показалась мне слишком длинной, и я спросила:

– Пап, ты был у врача?

– Да, – ответил отец как-то слишком непринуждённо.

Вторая часть вопроса далась мне намного сложнее, чем первая.

– И когда это случится? – наконец выдавила я из себя.

Отец старался не подавать вида, но я заметила, что на мгновение его слегка передёрнуло. Словно специально он сделал небольшую паузу, отпил чай из чашки, а потом ответил:

– Это уже случилось.

– Случилось? – опешила я.

– Да, – произнёс отец уже так же непринуждённо, как и первое «Да».

– И когда же?

– Позавчера. На выходных. Возможно, на прошлой неделе. Доктор не может сказать точно, но сейчас процесс полностью завершился… – слова отца начинали уходить в какую-то пустоту, раздаваясь у меня в голове словно эхо.

– Это… определённо?..

– Определённо, – он посмотрел мне прямо в глаза, – А что? Ты заметила в последнее время что-нибудь странное?

– Нет… пап…

Наверное, в этот момент мой взгляд выражал намного больше, чем я сама могла выразить словами, потому что отец тяжело вздохнул, поднялся и прошёлся по комнате из стороны в сторону. Кажется, он и сам обдумывал, что лучше сказать.

– Считаешь, что я стал «кем-то другим»? Теперь тебе будет трудно называть меня «папой»? Это обидно, – перешёл он в своеобразную контратаку, и это было настолько на него похоже, что на мгновение я даже успокоилась.

– Я… Нет.

–Тогда в чём же дело? – отец, кем бы он теперь не был, сделал паузу, – Возможно, тебе понравилось, если бы я тебе соврал?

– Ты никогда не врал мне.

– И это правда. Я всегда старался говорить тебе только правду! Даже, когда она тебе не нравилась… Помнишь? Прямо как в прошлом году, когда я сказал, что мне не нравится твой парень.

Внезапные примеры из моей собственной жизни были папиным коньком.

– Да, но… Он не был моим парнем… пап…

– Не важно. Он был инвалидом.

– Человеком с ограниченными возможностями, – уточнила я.

– Пусть так! Калекой. Факт в том, что у него не было ноги, а вместо неё он пользовался этой навороченной электронной штукой…

– Кибернетическим протезом, – в который раз поправила я.

Надо сказать, что отец прекрасно разбирался в современных технологиях, но часто намеренно примерял на себя роль «старика», в молодости которого «такого не было». Обычно он делал это, чтобы таким странным образом донести до слушателя какую-то свою мысль, но при этом сам никого не слушал…

– Да он даже заряжал её по USB как какой-нибудь смартфон! – отец резко замолчал и выдохнул, словно желая успокоиться принятием этого волевого решения, а потом сел в кресло и, посмотрев на меня, продолжил уже спокойнее, – Без настоящей ноги… оставался ли он для тебя полноценным человеком?

Этим парадоксальным вопросом он внезапно загнал в меня в тупик вместе со всей моей политкорректностью:

– Конечно… но…

– Но?

– Это ведь другое…

– Другое? – отец язвительно улыбнулся, – Безусловно! Технология поклеточного нанопротезирования это «нечто другое» по сравнению с тем, чтобы прикрутить к своей культе пружинку и моторчик на батарейках. Но давно ли моя современная и продвинутая дочь стала таким ретроградом?

Я заранее знала, что мой отец, или тот, в кого он превратился, скажет дальше. Этот разговор неоднократно вёлся в нашей семье ещё до того, когда он, наконец, решился пройти эту процедуру. Нет, наверное, всё же не решился, а просто перестал слушать возражения.

Чёрт! Я по-прежнему считаю, что это в основном маркетинг. Большинство аргументов до сих пор звучат, как рекламные слоганы со страниц цветных буклетов, которыми недавно были завалены все больницы.

“Поклеточное нанопротезирование. Священный Грааль медицины найден! Ключ к бессмертию уже находится внутри вас. В ваших клетках! Мы лишь даём вашему организму верное направление и, используя естественный, природный механизм деления клеток, позволяем вам стать лучше. Всего один укол, и через 17 месяцев все клетки вашего тела будут заменены на совершенные биохимические машины. Инфекционные болезни, дисфункция внутренних органов, генетические аномалии, возрастные изменения и даже старение – всё это в прошлом. Уже тысячи людей прошли процедуру без каких-либо побочных эффектов. Присоединяйтесь к ним! Единственное, о чём вам всё ещё стоит беспокоиться – это переходить улицу на зелёный свет.”

– Ну, хватит, пап, – прервала я, – Я всё это уже слышала от тебя много раз.

– «Папа»? Неужели я всё ещё «папа»? – мрачно парировал отец.

На какое-то время он замолчал. Было видно, что он расстроен, но я знала, что не хотела расстраивать его. Так же точно, как и то, что сейчас он попробует сделать так, чтобы я чувствовала себя виноватой.

– Прости… Возможно, тебе было бы намного проще, если бы твой старик подряхлел бы у тебя на глазах… Выжил бы из ума, возможно, начал бы гадить под себя, а в конечном итоге сдох….

– Папа, перестань!

– Прости, что я не хочу сдохнуть. Прости меня за это.

– Ну, хватит! – почти крикнула я, – Хватит делать из меня чудовище, папа!

– Да ну! А не ты ли видишь чудовище во мне?! Папочка Франкенштейн? Это же так противоестественно!

В этот момент человек, который когда-то определённо был моим отцом, начал раздражать меня больше, чем когда бы то ни было. Стараясь не столько настоять на своём, сколько уязвить его, я твёрдо и громко выпалила:

– Да! Это противоестественно!

Похоже, это произвело слишком сильный эффект. Отец замолчал, его лицо стало задумчивым и каким-то серым. Он медленно поднялся с места, пересёк комнату и, отодвинув штору, посмотрел в окно.

– А сегодня тепло…– задумчиво произнёс он, – Кайра даже не захотела заходить в дом. Вон она… Спит на лестнице у веранды. Её подарили нам с матерью годовалым щенком… Ты тогда ещё не родилась, но мать уже ходила беременной. Мы думали, что будет здорово, если наша маленькая девочка с детства будет общаться с животными. Вы бы росли, играли вместе, подружились. Так оно и получилось. Это делает людей добрее, учит проявлять заботу…– отец на минуту замолчал и снова посмотрел на меня своим колючим испытывающим взглядом, – Сейчас тебе 27 лет. Как думаешь, обычная немецкая овчарка прожила бы столько?

– Ты хочешь сказать?…

– Противоестественно, – кивнул отец, – Ну, извини! Возможно, тебе было бы проще закопать её на заднем дворе.

Он задёрнул шторы и вернулся в своё кресло. По его лицу и позе было видно, что он устал от этого разговора, который нам обоим дался очень нелегко.

– Пап, прости меня… Я не имела права осуждать тебя. Вообще, это твоё личное дело… И я отвратительно нахамила…

Он сидел, удобно устроившись в кресле, прямо напротив меня. Таким я его видела уже много раз за свою жизнь. Знакомое с детства лицо, знакомый голос, знакомые движения. Но всё-таки в сознании, как назойливая муха, крутилась предательская мысль – «это не он». Всю свою схожесть это новое существо как-то получило у моего «настоящего папы», которого здесь больше нет. Здесь больше нет ни одной его частицы. Мне было стыдно, но я никак не могла избавиться от этой гадкой мысли.

– Ничего! – он устало махнул рукой, которая практически сразу опустилась назад на подлокотник, – Знаешь, у древних греков есть миф о корабле, на котором Тесей вернулся с острова Крит после победы над Минотавром. Этот корабль долгие годы хранился афинянами и по возможности сохранялся в первозданном виде. Однако иногда при починке старые доски всё-таки меняли на новые. До тех пор, пока старых досок совсем не осталось. И тогда греки задались вопросом: тот ли это корабль, на котором плавал Тесей и который они так бережно хранили, или уже новый? Парадокс…

Отец откинул голову на спинку кресла и умиротворённо закрыл глаза. Казалось, что он уже спит и во сне перед его глазами проплывает истерзанный бурей греческий корабль под чёрным парусом.

– И как же они его решили?

– Никак… – ответил отец, не открывая глаз, – Да они и не могли его никак решить. Видишь ли, дело не в том, старый корабль или новый. Дело в том, что он сам думает по этому поводу.

– А что думаешь ты?

– По поводу корабля?

– По поводу себя… И нас. Ты ведь подумал, что будет дальше? Тебе не придётся закапывать Кайру на заднем дворе. Но тебе придётся видеть, как постареет и умрёт мама… А потом и я…

Отец чуть приподнялся и посмотрел на меня.

– Ну, конечно, я обо всём подумал. Мы давно всё обсудили с твоей мамой и вместе пришли к правильному решению. Так что её мне тоже не придётся закапывать на заднем дворе.

– Мама… тоже?!

Отец кивнул.

– Она первый член нашей семьи, прошедший процедуру… Если не считать собаки.

– И она всё время молчала… Как она могла скрыть это от меня?!

– Может, она просто не хотела такого неприятного разговора… Как думаешь?

– Значит, ты был только вторым.

– Нет, – в глазах отца заблестел огонёк, который показался мне каким-то не по-человечески зловещим, – Я был только третьим…

Два иероглифа

Солнце почти опустилось за горизонт. Его медно красные лучи освещали невесомые облака, отражались и поблёскивали в неспешных водах Нила, а чуть дальше упирались в разлёгшуюся на песках вытянутую чёрную тень – силуэт недостроенной пирамиды. Повеяло прохладой. Великий Фараон глубоко вдохнул вечерний воздух и жестом приказал двум полуобнажённым девушкам с опахалами оставить его.

Ещё некоторое время он сидел на своём богато украшенном прогулочном троне, наслаждаясь тишиной, а потом поднялся и сделал несколько шагов вперёд по вымощенной мрамором веранде, словно заметил вдали что-то и теперь хотел хорошо рассмотреть. Цепкий взгляд Великого Фараона скользил по берегу Нила, по далёкому силуэту пирамиды, по тускнеющему горизонту, а его сухие и обычно плотно сжатые губы постепенно преображались еле заметной улыбкой.

Сейчас он видел намного больше, чем способен простой смертный. Он видел будущее. Над пока ещё дикой рекой вырастали величественные каскады плотин, от них с математической точностью и геометрической красотой тянулись сети ирригационных каналов, круглогодично насыщающих иссохшую почву живительной влагой. Свои места занимали крестьянские наделы, тенистые сады, вымощенные дорожки, храмы и, конечно, же статуи. Его храмы и статуи. Символы и результаты свершения его божественной воли… Она преобразует и сделает его царство самым прекрасным местом в мире. А, возможно, изменит и весь мир во веки веков.

Великий Фараон взял папирус и принялся торопливо зарисовывать так внезапно возникший и уже ускользающий образ. Конечно, он ещё много раз всё поменяет и переделает, но тот результат, который он смог вообразить себе, ему уже нравился.

Он так увлёкся процессом, что не услышал, как своей кошачьей походкой к нему подошла Несравненная Нехйит.

– Мой Господин… – осторожно, не желая мешать мужу, проговорила она.

Фараон обернулся и по взволнованному лицу жены понял, что произошло нечто непредвиденное.

– Что случилось?

– Мой Господин, – повторила Нехйит, – Стража схватила чужеземца, бродягу в странной одежде. До этого люди говорят, что видели в пустыне зловещие огни.

– Зловещие огни? – переспросил Фараон, нахмурившись.

– Да. И чужеземец пришёл с той стороны. Это дурной знак, Господин. Возможно, там под покровом сумрака стоит вражеская армия, а это шпион, подосланный к нам, – она сделала паузу, желая успокоиться от своего волнения, – Он очень странный. При нём нашли много странных вещей…

– Странных вещей?

– Да! Я чувствую недоброе. Нам следует убить чужеземца.

– Нет, – решительно произнёс Фараон, – Для начала надо, по крайней мере, поговорить с ним. Пусть это даже вражеский шпион, но от живого пленника нам будет больше пользы, чем от мёртвого.

Фараон нежно взял жену за плечи и прижал к себе, чтобы она успокоилась.

– Распорядись, чтобы чужеземцу дали еды и посадили под замок. И пусть не болтают о его появлении. Утром, я посмотрю, что за странные предметы он принёс, – Фараон улыбнулся, – Может, это просто греческий торговец, отставший от своего каравана.

– Ваша мудрость сравнима только с Вашим спокойствием.

– Когда ты закончишь все этапы обучения, ты будешь обладать теми же свойствами, моя дорогая Нехйит. А теперь пора спать.

* * *

Солнце ярко било с открытой террасы и наполняло собой весь зал. Фараон и царица недавно закончили утреннюю трапезу и ожидали появления начальника дворцовой охраны. Скрупулёзно соблюдая все почести, он вошёл, держа в руке дорожную сумку, отнятую у чужестранца, ловя каждое движение своего Господина, оставил её на столе перед Фараоном и, сделав несколько шагов назад, безмолвно замер в преклоненной позе.

Это была простая, но искусно сшитая заплечная сумка. Фараон хорошо знал, что могут изготавливать его подданные, и это не была их работа. Значит, чужестранец действительно прибыл откуда-то издалека. Фараон чуть приподнял сумку над столом и осторожно высыпал содержимое на мраморную поверхность. Вещей было немного. Несколько золотых монет. Детально и красочно изготовленная карта местности на странном тонком папирусе, многократно сложенная в небольшой квадрат. Блестящая полупрозрачная табличка с непонятными символами. Круглая коробочка из серебристого металла, с испещрённым насечками кольцом внутри, в середине которого покачивалась какая-то заострённая пластинка. Массивный металлический предмет странной формы: толстый и широкий с одной стороны, покрытый пластинами из дерева или кости, а с другой вытянутый и завершающийся трубкой с отверстием.

– Безделушки! – покрутив каждый предмет в руках, заключил Фараон, а потом перевёл свой пронзительный взгляд на начальника стражи, – Что говорит чужеземец?

– Он плохо говорит на нашем языке, Господин, – ответил стражник, не поднимая глаз, – Или же просто не желает отвечать. Я хотел распорядиться пытать его, но Вы запретили действовать так, Господин…

– Я не забываю своих приказов.

– Простите меня за дерзость, Господин.

– Хорошо… – Фараон сделал паузу, задумавшись, – Приведите его сюда.

Голова начальника стражи склонилась в ещё более глубоком поклоне, и он поспешно вышел, а через некоторое время двое солдат ввели в тронный зал чужеземца. Подведя и поставив пленника перед троном, один из стражей хотел по привычке ударить его по ногам древком своего копья, дабы тот оказал Воплощённому Богу должное почтение, упав на колени, но Фараон жестом остановил солдата. А потом так же безмолвно приказал отойти страже чуть в сторону и пристально посмотрел на чужеземца.

Своим обликом и одеянием тот не походил на путешественников, которых приходилось видеть Фараону. Одежды чужеземца, однотонные и покрытые геометрическими узорами, состояли из разных частей, надетых одна поверх другой с множеством небольших застёжек. Лицо обладало тонкими чертами, а кожа была белой и чистой, как у представителя благородных жреческих родов.

Он неумело поклонился Фараону и посмотрел на него прямым взглядом, что само по себе уже было проявлением величайшей дерзости.

– Кто ты и куда идёшь? – холодно спросил Великий Фараон.

– Господин, – начал путешественник, с трудом подбирая и путая слова, – Меня зовут Абдулла аль-Хазред. Я шёл с караваном в Сирию. Но потерял в песках и товар и товарищей. Рискуя умереть от голода и жажды, я в надежде на милость Великого Фараона вышел к твоему величественному дворцу. Благодарю тебя за милость и спасение.

– Тебе оказана куда большая честь, чем спасение твоей жизни. Ты удостоился возможности говорить со мной, – заметил Фараон и знаком приказал страже удалиться.

Несравненная Нехйит поняла, что сказанное в дальнейшем не будет предназначаться для ушей простых смертных.

– Я знаю сирийский, – проговорил Фараон, – Ты можешь произнести то же самое на своём родном языке.

Чужеземец повторил сказанное, и Нехйит заметила, что на лице её супруга появилась еле заметная улыбка:

– Да, ты владеешь сирийским лучше, чем египетским, но всё-таки это не твой родной язык, – он сделал паузу, поднялся и встал у края стола –И ты не похож на сирийского купца… Может, тогда хотя бы скажешь, что это за предметы, которые были найдены у тебя.

– Это диковинки, что я везу на продажу…

– Диковинки, – задумчиво повторил Фараон и провёл рукой над разложенными на столе вещицами, – Вот, к примеру, что это за блестящая табличка?

– Не ведаю, Господин. Говорят, что амулет с начертанными пожеланиями здоровья и всех благ…

– Неужели? – усмехнулся Фараон и перешёл на язык, который Нехйит понимала лишь отчасти, – А я почему-то думал, что здесь написано «Лаборатория физики высоких энергий».

Чужестранец ошеломлённо посмотрел на Фараона, а тот резко взял со стола тяжелый предмет странной формы и, сжав его в своей руке, направил концом с трубочкой прямо на незнакомца.

– На этой чёртовой ключ-карте моё имя. Это моя карта! И если ты сейчас не расскажешь мне убедительную историю о том, кто ты и зачем тут оказался, то вот эта «диковинка» проделает дырку в твоей башке!

– Ну, слава Богу, это вы… Я уж думал, что меня тут скормят крокодилам.

– Это интересный вариант. Я его обдумаю. Спрашиваю ещё раз: кто ты и что здесь делаешь?

– Полегче! Полегче! Прошу, опустите пистолет. Я не представляю угрозы, – испуганно замахал руками путешественник, – В конце концов, я тоже учёный, практически ваш коллега, только не физик, а историк.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Про эксперимент рассказал мне ваш напарник… Эндрю.

– Болтун…, – грустно проговорил Фараон.

– Да. И любитель выпить, к тому же, – заметил путешественник, – Не скрою, я был так воодушевлён его рассказом, что не смог устоять перед соблазном. И пока он был в отключке, вытащил у него из кармана ключ-карту. Он сам показал её мне минуту до этого! Я сразу отправился в вашу лабораторию. Дата уже была установлена на устройстве, мне оставалось только включить его… Увидеть своими глазами древний Египет было так заманчиво. Я даже не отнёсся к подготовке должным образом…

– В таком случае, коллега… – неторопливо произнёс Фараон, убирая револьвер за золотой пояс своего одеяния, – вы поступили, как полный идиот. Устройство перемещает во времени, но не перемещается само. Так что это дорога с односторонним движением. И вы застряли тут навсегда.

* * *

Набережная, вымощенная широкими белыми плитами, начиналась с нижней террасы дворца и шла прямо вдоль воды. Слева и справа от дорожки возвышались ряды пальмовых деревьев, на ступенчатых клумбах, выложенных всё тем же белым камнем, благоухали цветы. Через каждые 15-20 метров к воде спускалась лестница.

Фараон неторопливо ступал по плитам своими кожаными сандалиями, богато украшенными драгоценными камнями. Чужеземец шёл рядом, постоянно спрашивая что-то на неизвестном языке.

– Как историк, могу заявить, что вы выбрали очень интересную эпоху! Правление XIII династии одни считают периодом хаоса, другие временем стабильности… Имена фараонов не дошли до нас. Разве что два иероглифа, составляющих имя Великой Царицы Нехйит.

Фараон оглянулся и нежно посмотрел на жену, следовавшую за ними чуть поодаль.

– Это мы скоро исправим. У меня довольно масштабные планы по переустройству этого места. Например, набережная, по которой мы идём, построена уже при моём правлении.

– Восхитительная работа с камнем! – похвалил историк, – Как вам это удалось?

– С камнем? – Фараон усмехнулся, – Это бетон.

– Бетон?

– Да. Известняк прекрасно растирается в медных ступках до состояния мелкой муки. Добавляя воду и другие компоненты для прочности, его доводят до нужной густоты и заливают в деревянные опалубки. На нашем солнце он моментально схватывается, а через несколько недель становится настолько твёрдым, что неотличим от монолита. Так можно делать кирпичи, строительные блоки, колонны или вот такие гладкие наливные поверхности. Это первая технология, которую я подарил этому народу.

– Потрясающе!

– Кстати, взгляните на ту сторону реки, – Фараон указал на силуэт недостроенной пирамиды, – Сейчас конструкция закончена примерно наполовину.

– Неужели тоже бетон?

– Разумеется. Сейчас там работает примерно 50 человек. И примерно через 5 месяцев они всё закончат.

– Так быстро?

– Они ставят опалубки для новых блоков непосредственно рядом с уже готовыми и просто заливают раствор. Так оказывается, что блоки словно подогнаны друг к другу и держатся без какого-либо цемента. Время расходуется только на приготовление новых порций раствора, пока предыдущие блоки затвердевают.

– А что происходит там? – историк указал туда, где ниже по течению, происходило какое-то человеческое движение.

– Более масштабный проект… Это строительство дамбы и прокладка оросительных каналов. Туда действительно брошено много сил, – Фараон задумался, – Лет через 10 мы планируем окончательно поставить под контроль разливы Нила, стабилизировать урожайность, чтобы, наконец, закрыть продовольственный вопрос, и, возможно, начать использовать энергию падающей воды.

– Только не говорите, что собираетесь построить электростанцию

– Вряд ли это случится при моей жизни, – рассмеялся Фараон, но водяные мельницы, бетономешалки, колёсные машины, черпающие плодородный ил со дна – это вполне осуществимо.

Он оперся на перила, изготовленные в форме изящных скрученных колонн, и задумчиво посмотрел на мутноватую воду реки, в которой весело искрилось солнце.

– Зачем вам всё это? Кажется, они уже считают вас живым богом.

– Мне нравится этот народ. Они целеустремлённы, трудолюбивы, они готовы идти на жертвы. До многого они дошли сами. То, что касается практических умений. Но они совершенно лишены научной культуры. Например, они превосходно подготавливают тело к мумификации, мастерски потрошат его, но, представьте только, даже не удосужились оформить свои анатомические наблюдения. Или тем более логически связать состояние внутренних органов с болезнями умершего. Им не хватает знаний и системы образования. Я даю им и то, и другое.

– Но зачем? – повторил свой вопрос путешественник, – Неужели ради простого развлечения?

– Конечно, нет. Чтобы поменять ход всей истории. Именно для этого я нахожусь здесь.

Историк хотел что-то ответить, но от неожиданности даже захлебнулся воздухом. Наконец, откашлявшись, он спросил:

– А что, собственно, вас не устраивает в нашей истории?

– А неужели вас в ней всё устраивает? Вы лучше меня знаете все те ужасные ошибки, которые успело совершить человечество за время своего существования. Войны, эпидемии, торжество невежества и жестокости… Всё это наша история! Мир людей стал слишком большим, но не стал более совершенным. Исправить, переделать его… Уже невозможно. Только создать заново.

– Не слишком ли трудная задача для одного человека?

– Ну, я же почти бог, – усмехнулся Фараон.

– Я имею в виду… Вы определённо очень образованный человек, разносторонний… Но вы не можете знать всего.

– Да. Именно поэтому я привёз с собой довольно большую библиотеку. Механика, физика, химия, астрономия, биология… Всё, конечно, реферативно, с тем самым практическим уклоном, чтобы знания можно было сразу применить. Я потратил почти год на подготовку всех распечаток.

– Распечаток? Не проще ли было взять с собой флешку?

Фараон расхохотался.

– На цифровой носитель, конечно, влезает больше, но какой от него прок здесь?

– Действительно… – замялся историк, – Я просто не подумал об этом. Кажется, мы настолько привыкли к современным технологиям, что уже не представляем, как обходиться без них.

– Бумага тоже не идеальное решение… При всём старании мои подданные не смогут освоить все привезённые мной знания достаточно быстро. Я умру, бумага истлеет… Именно поэтому я начал с бетона. Я оставлю после себя храмы и монументы, испещрённые текстами. И носителей языка, способных эти тексты читать. Это будет мой Завет, мои «Моисеевы скрижали», но только на этот раз Слово Божие будет намного полезнее. От подножия пирамид оно устремит новое человечество прямиком к звёздам!

– А что же произойдёт с тем человечеством, которое помним мы?

– Ничего. Оно исчезнет. Потому что никогда не появится.

* * *

Огненная колесница Ра скрылась на западе в царстве Сета. Нехйит уже знала, что это просто самая близкая к Земле звезда, что таких звёзд множество, что они просто намного дальше. Но старое «объяснение» нравилось ей, потому что она находила его поэтичнее.

Она осторожно посмотрела на террасу, где до сих пор беседовал её Боговоплощённый супруг и чужеземец. Некоторые слова доносились до ушей Нехйит, но понимала она далеко не всё, чего нельзя было сказать о мужчинах, увлечённо ведущих свою беседу.

– Спустимся к воде, – предложил собеседнику Фараон, – в это время там становится особенно красиво.

Он взял со стены факел и опустил в каменную чашу, находящуюся у идущей вниз лестницы. В тоже мгновение в ней вспыхнуло желтоватое пламя. Огонь побежал вниз по тонкому желобку, зажигая такие же чаши. Уже через несколько секунд по обеим сторонам лестницы горело яркое пламя, освещая мраморные ступени.

– Масло, стекающее по системе желобков. Остроумно! – похвалил историк, спускаясь вслед за Фараоном.

Над Нилом поднялся ярко белый месяц, прокладывая по его водам дрожащую на волнах серебристую лунную дорожку. Лестница опускалась прямо в воду и, казалось, продолжалась по воде этой невесомой дорожкой света. На волнах слегка покачивалась расписанная золотом лодка, привязанная к мраморному столбику.

– Тут так безлюдно, – проговорил историк.

– Да. В эту часть дворца никто не заходит. Только я и моя Несравненная Нехйит. Нечто вроде Запретного Леса, где разрешено быть только Императору.

– Или Эдемского Сада?

– Ну, в таком случае, я Змей Искуситель, – усмехнулся Фараон, глядя на подрагивающую лунную дорожку, – прельщающий всех плодами древа познания. В любом случае, здесь то место, где я могу спокойно поразмыслить.

– А вы как физик не задумывались, почему я смог появиться здесь?

– Что вы имеете в виду? – Фараон вопросительно посмотрел на своего собеседника.

– Я могу ошибаться… Но, как только вы оказались здесь, в прошлом, наша история должна была измениться. А, значит, я уже должен был видеть и помнить тот «дивный новый мир», который вы планируете построить.

– А вы что-то видели?

– Нет.

– Это интересно…– Фараон отвернулся и, размышляя, задумчиво посмотрел в пустоту, – Возможно, путешествуя в прошлое, мы просто создаём дополнительную альтернативную линию времени. Не меняя того будущего, которое для нас уже свершилось. А возможно… Стивен Хокинг прав и существует некий вселенский механизм защиты хронологии, который делает бесполезным любое…

Он не успел договорить фразу, потому что сзади на его голову опустилось тяжёлое позолоченное весло. Фараон пошатнулся и медленно осел на мокрые от набегающих волн ступени. Историк выпустил весло из рук. Его сердце бешено колотилось. Действовать нужно было быстро.

Он прислушался и, не услышав ничего, кроме ночной тишины, молниеносно взбежал по лестнице. Тронный зал был пуст. На мраморном столе по-прежнему были разложены его вещи, которые он стал поспешно засовывать обратно в сумку. Главное, ничего не оставить. Компас, ключ-карта, монеты…. Пистолет…

– Где же этот чёртов пистолет?! – пронеслось в голове у историка, – Ах, да…Самодовольный болван забрал его себе. Теперь записи…

Он осмотрелся по сторонам. Вдоль одной из стен зала располагались длинные стеллажи. Среди сложенных стопками и скрученных свитками папирусов в свете факелов ярко выделялись толстые белые стопки бумаги в полупрозрачных пластиковых переплётах. Историк не смог взять все сразу. Пришлось ходить по два раза. Через минуту все распечатки уже лежали в чаше с горящим маслом. Механика, физика, химия, астрономия, биология… постепенно превращались в пепел.

– Вот и всё, – историк облегчённо вздохнул, – Почти всё.

Он спустился назад к реке, где на ступенях по-прежнему лежало тело Фараона. Кровь уже натекла на мрамор и теперь расплывалась бурым пятном по поверхности воды. Историк склонился над трупом, достал у него из-за пояса револьвер и переложил к себе. Затем он с трудом погрузил тело в лодку, залез в неё сам и, подняв весло, оттолкнулся от берега.

Тихий плеск воды быстро успокоил его. Теперь человечеству ничего не угрожает. А самое главное – его семья, его дети… Теперь они будут жить. Они не сгинут в одночасье в небытии несвершившейся истории. И все остальные…. Все остальные тоже продолжат существовать. И это он, персонально он спас всех! Никаким сумасшедшим планам безумца не суждено сбыться.

Он посмотрел на развалившееся в лодке тело. Мертвый Бог раскинул обессилевшие руки в стороны, окровавленная голова была откинута назад, бледное лицо в свете луны казалось светящимся, тонкие губы были плотно сжаты, а остекленевшие глаза, казалось, пристально смотрели на звёзды, к которым Фараон так стремился. На мгновение историку показалось, что мёртвый Бог слегка улыбается, поэтому он поспешил спихнуть его в тёмную воду. Вслед за ним отправились монеты, компас, карта и пустая сумка.

Оставалась ещё одна мелочь. Вытянувшись в полный рост, историк встал на край лодки и приставил пистолет к своему виску.

– Хронология должна быть защищена, – подумал он и нажал на спусковой крючок.

* * *

Великая Царица Нехйит сидела в зале на троне своего супруга, от которого она унаследовала и божественный титул, и абсолютную власть.

С открытой веранды, как и прежде, ярко светило солнце. Вдали за рекой возвышался тёмный силуэт пирамиды, где никогда уже не будет погребено тело её возлюбленного Богоявленного Господина. Ниже по течению блестящую гладь Нила рассекало массивное тело большой дамбы. В стороны тянулась сеть оросительных каналов, снабжающих водой поля и сады по обоим берегам реки. Где-то за дамбой скрипели колёса водных машин, мелющих муку для хлеба, мешающих раствор для строительства зданий и дорог, черпающих ил для удобрения почвы.

– Разве сравнима какая-то пирамида, какой-то саркофаг, со всем этим? – думала Царица Египта, – Его тело стало плодородной почвой, кормящей нас; Его кровь – это воды Нила, поящего нас; Его разум – это Солнце Ра, согревающего и дарящего свет всему сущему. Неужели время так жестоко, а люди так неблагодарны, что в истории сохранится только два иероглифа моего имени, и ни одного из Его великих дел?

Нехйит в раздумьях склонилась над мраморным столом, на котором лежала плоская серая коробка и стопка листов белого папируса. Царица открыла крышку, под которой скрывались ряды выпуклых квадратных пластин со множеством символов, провела по ним своими утончёнными пальцами и обреченно закрыла. Когда-то её супруг показывал ей, как можно извлекать знания из этой волшебной коробки. Сейчас же она молчала. Но определённо был способ заставить её вновь заговорить.

Великая Царица нерешительно подняла со стола записи. Читать этот язык было неудобно, слишком уж много символов умещалось на листе, а их бесконечные сочетания образовывали слова, значение которых Нехйит понимала только отчасти. И всё же она смогла прочитать: «Электрический ток: основные свойства, получение, преобразование и передача».

Пересилив страх от непонимания, она продолжала листать, прочитывая страницу за страницей. Рисунки, схемы и подписи постепенно начинали складываться в её голове в какую-то фантасмагорическую картину.

Проволока… Тонкие металлические нити. Мы сможем вытянуть их из золота или меди. Керамические изоляторы… Гончары изготовят их. Катушки и маховики можно как обычно сделать из дерева и известняка. «Любящий камень»…Есть только один кусок, когда-то привезённый ради забавы. Его мало. Потребуется намного больше, значит, придётся отправить караван на Восток. Сегодня же! Вся конструкция должна приводиться во вращение. Это проще всего. Нужно подсоединить её вал к одной из водяных машин. В случае необходимости, можно добавить дополнительные шестерни.

Она пока ещё не понимала как именно, но это должно было работать. Впервые Несравненная Нехйит начинала постепенно ощущать то мудрое спокойствие, так свойственное её покойному супругу, потому что теперь совершенно точно знала, что нужно делать. Стараясь сдержать слёзы, она плотно сжала сухие губы и мысленно прошептала:

– «От подножия пирамид прямиком к звёздам!» Ты всегда говорил так. Да будет так!

Доктор Б., или как я перестал работать и полюбил донат

* Посвящается Борису Бояршинову со дна российской науки.

** Все совпадения случайны, а имена вымышлены.

Доктор Б. как обычно сидел перед камерой на фоне ковра. Лысый, но бодрый старик, сейчас, он походил на осовремененного Льва Толстого, потому что отпустил седую бороду, которую периодически почёсывал и лохматил рукой.

– В общем, бояться атомной бомбы не нужно. Не нужно. Она, конечно, самое мощное оружие, но не абсолютное. И это всё, что у меня есть вам сказать про атомною бомбу. Искренне жду вашей финансовой поддержки. Для этого под роликом опубликован номер карточки, номер банковского счёта, PayPal, QIWI-кошелёк, Яндекс-деньги. Вот сейчас закончу попрошайничество и нажму на кнопочку. До свидания.

Доктор Б. протянул руку к камере, остановил запись и тяжело вздохнул. Прошло уже пять лет с тех пор, как он начал вести свой видеоблог. Успешное участие в нескольких научно-популярных передачах, помноженное на смертельную усталость от преподавания для студентов, которых практически ничего не интересовало, подтолкнули учёного к такому нетривиальному шагу. Здесь, в небольшой комнатке, во фрагменте реальности оцифрованной камерой, он мог создать собственную кафедру. Нет, даже собственный приход. Собственный храм науки, куда стекалась более или менее заинтересованная сетевая публика. Эта метафора понравилась Доктору Б. и, твёрдо решив в следующий раз непременно её использовать, он медленно поднял со стула своё грузное тело и пошёл на кухню.

За окном город начинал погружаться в темноту. В окно хлёсткой крупой бил мелкий снег. Нетипичная для марта погода немного печалила Доктора Б.

– А что если рассказать про ядерную зиму? – размышлял он про себя, ожидая пока вскипит чайник, – Точнее о том, что её не бывает. Эти наивные теоретики не учли скорость осаждения сажи, а потом и вовсе забыли о нём. Забавно, что это одновременно сотворили и наши и американцы. Сговорились, наверное? Да нет… Точно сговорились. Везде любят дурить своих граждан… Правда, в штатах при этом учёным всё-таки платят больше. Такие вот дела.

Доктор Б. вдруг представил себя где-то в Лос-Аламосе в окружении настоящих физиков-теоретиков, которые своим числом пока ещё все умещались на одно фото, и от этого ему стало ещё тоскливее.

– Да, кому я там нужен-то… Не очень-то у меня с английским. Даже просить подаяния в своём блоге не смогу. Плиз, гив ми мани, май лайф соу диффикулт… Вот и всё.

Тоскливые размышления бесцеремонно прервал свисток вскипевшего от негодования чайника. Тем не менее, Доктор Б. решил запомнить и этот печальный образ обречённого на нищенство интеллектуала-мигранта, чтобы использовать его при случае. Он налил горячего чаю, взял недоеденный с обеда и уже засыхающий кусок калача и вернулся в комнату.

Уютно устроившись со своим немудрящим десертом за ноутбук, Доктор Б. принялся читать комменты, оставленные к ранее опубликованным роликам. Среди большого количества довольно однообразных благодарностей, глаз периодически натыкался на довольно забавные, а иногда и раздражающие высказывания.

– Хватит гнать на Советский Союз! – изливался праведным народным гневом новоиспечённый нео-большевик, – Сам-то небось, квартирку от государства получил, а когда работал, мечтал свалить из «поганого совка» к пиндосам?! Ну что, нужен ты им теперь?!

– Профессор, зачем опять говорили про политику? Может, лучше про реактор, про любимый лунный трактор? – цитатой из Высоцкого вопрошала умная и, скорее всего, одинокая барышня.

– А вы мне докажите, что Вселенная недетерминирована! Почему отвергаете наличие скрытых параметров? Ещё сам Эйнштейн писал…– не унимался неугомонный молодой человек с поверхностным пониманием квантовой механики.

– Зря вы абсолютизируете своё навязанное вам т.н. научное знание, профессор! – уверенно, так что это граничило с безумием, вещал какой-то толстый тролль, – Известно, что в Древней Руси люди уже умели получать золото 999-й пробы, и выделяли они его из кала, предварительно выпивая ртуть. Назывался процесс «калохимией», которую потом намеренно исказили в «алхимию», а занимались ей золотари.

Доктор Б. снял запотевшие очки и потёр ладонью лоб.

– Наверное, пришла пора сделать ролик про советскую военщину, не реализовавшую свои планы на Третью Мировую войну. Так и хайп, может, возникнет… А, глядишь, и просмотры повысятся.

Утвердившись с мыслью о необходимости ролика по советской военной истории, Доктор Б. снова нацепил очки, почесал кучерявую седую бороду и решил проверить своё финансовое положение.

– Не такое бедственное, как обычно, – сам про себя отметил он, не без удовольствия наблюдая сумму поступлений на карту, – 514,62… Однако, больше 500 целковых за сутки… Может, ну её эту советскую военщину?

Ухмыльнувшись своему собственному остроумию, которое в данный момент никто не мог оценить в денежном эквиваленте, Доктор Б. удовлетворённо закрыл крышку ноутбука и отправился спать.

Выспаться Доктору Б., однако, не удалось. Сначала посреди ночи комната вдруг наполнилась ярким светом, словно какой-то очумевший таксист, запарковавшийся в ожидании пассажиров, дальним ксеноновым светом пронзил окна профессорской хрущёвки. Свет быстро потух, Доктор Б. недовольно перевернулся на другой бок и, казалось бы, практически сразу опять заснул, но раздался какой-то грохот. Снова повернувшись с боку на бок, профессор по-стариковски крякнул, медленно встал и с раздражением поплотнее задёрнул тяжёлые шторы.

– В этой стране не то что пенсию… даже выспаться нормально не дают, – проворчал он, нащупав на прикроватном столике пару берушей и основательно заталкивая их в свои ушные раковины, обрамлённые остатками былой шевелюры, – Как хорошо, что я бросил это треклятое преподавание…

Доктор Б. опять взгромоздился на свой изрядно пролёжанный диван, но, несмотря на воцарившиеся наконец-то темноту и тишину, сон к нему так и не пришёл. Проворочавшись в непонятной мучительной полудрёме до самого утра, Доктор Б. встал всклокоченный и помятый. Позавтракал на скорую руку двуглазой яичницей и сел за запись нового видео. После бессонной ночи, настроение Доктора Б. было не из лучших, но он быстро поднял его, хорошенько оттоптавшись на сетевом фрике, предлагающем синтезировать золото из ртути путём дефекации. Потом, чтобы не вставать, записал ещё один ролик, на этот раз про изотоп Гелий-3. А потом ещё один про Сталинские репрессии. Пока, наконец, не обнаружил, что уже настало время обеда.

Довольный своей продуктивностью, Доктор Б. решил в очередной раз проверить финансы, и к удивлению вновь обнаружил знакомую сумму. Нет, это не был застывший на месте баланс, но донат за истекшее время вновь составил 514 рублей 62 копейки. Слегка позабавившись такому совпадению, Доктор Б. традиционно отправился харчеваться на кухню, где совместил процесс поглощения физической пищи с вкушением пищи духовной, в виде чтения очередной горячей порции комментов к предыдущим выпускам своего блога. Впрочем, содержательных и забавных сообщений на этот раз было меньше…

– Не хватает колпака деду-звездочёту…– упражнялся в нехитрых одностишиях один из местных острословов.

– Не в обиду сказано, протирайте очки. Видно, что заляпаны пальцами…– делал замечание глазастый зритель.

– Дедуль, вот, когда вы о науке рассказываете, создаётся впечатление, что вы умный человек, но, когда в геополитику лезете, ну, ватник ватником! – подытоживал диванный политолог-либерал.

Однако, кроме этого, лента почему-то пестрила однотипными угрожающими посланиями про начало ядерной войны, рассказами о взрывах кобальтовых бомб, жертвах облучения и тому подобными страшилками. Сюжет для очередного выпуска видеоблога родился буквально мгновенно, поэтому Доктор Б. ухмыльнулся из под усов и включил камеру.

– Здравствуйте! Вот, что я вам хочу сегодня рассказать. В 1938 году в эфире радиостанции Си-Би-Эс. Это происходило всё в США, Си-Би-Эс – это американская радиостанция. Не путать с Би-Би-Си – Британская вещательная корпорация. Так вот, в эфире американской Си-Би-Эс состоялась радиопостановка. Радиоспектакль, поставленный под руководством Орсона Уэллса по знаменитому роману Герберта Уэллса «Война миров». Надо сказать, что Орсон Уэллс помимо того, что потомок, правнук, кажется, писателя-фантаста Герберта Уэллс. Он ещё и талантливый режиссёр театра и кино. Да. Например, он снял замечательный фильм «Гражданин Кейн». Так вот, он поставил этот радиоспектакль в жанре, как бы сейчас его назвали, реалити-шоу. Ведущий выбегал из студии на крышу. Рассказывал, что видит надвигающиеся марсианские треножники, и всё в таком духе. И многие американцы – они же там все тупые, как любил говорить известный сатирик, поверили в это. Да, на полном серьёзе. Была даже некая, ну не паника, но волнение среди населения. Вот такая, значит, история. А зато потом после атаки японцев на Перл Харбор, многие наоборот не поверили сообщениям, потому что решили, что их опять разыгрывают.

Он сделал паузу, глубоко вздохнул и улыбнулся:

– Вот и некоторые из вас, моих интернет-слушателей, интернет-зрителей решили сегодня меня разыграть прямо как Орсен Уэллс, но не по радио, а по Интернету. Меня это очень порадовало, и вот поэтому я вспомнил эту историю, которую сейчас вам рассказал. Но ещё больше меня порадует, если вы поддержите меня финансово, чтобы я смог и дальше делать такие видео. Для этого внизу опубликован номер счёта, номер моей карточки, Яндекс-деньги, PayPal, QIWI-кошелёк. Всё. До свидания. Всех благ!

Доктор Б. выключил камеру и откинулся на спинку кресла. День сегодня определённо был очень результативным. Его остаток прошёл в привычном ритме, словно по накатанной. Он монтировал видео, как обычно, не особо утруждая себя эффектами, склейкой и обрезкой, потом выкладывал видео, читал комментарии под уже выложенными видео и всё в таком роде.

Только один раз он всё-таки ответил на вопрос из тех, что касаются его личного персонального бытия.

– Профессор, вы что зомбоящик совсем не смотрите? Вдруг случится Третья мировая? – спрашивал один из пользователей

– Совсем не смотрю, и вам не рекомендую, – написал Доктор Б., – от своего зомбоящика я избавился примерно 7 лет назад. До этого на протяжении лет 15-ти он был накрыт салфеточкой и исполнял роль тумбочки. А про Третью мировую в следующий раз расскажу.

Подумав ещё немного, профессор, всё-таки записал запланированный выпуск про советский милитаризм, прикинув, что тем самым обратит на себя внимание заклеймённых проклятьями пользователей с Тупичка Гоблина и других сетевых нео-сталинистов.

– … Третьей мировой так и не случилось. А наше поколение так и не поняло, почему мы всю жизнь должны были делать танки и ядерные бомбы, когда могли бы делать утюги и стиральные машинки. Вот так мы всю жизнь готовились к войне, а она так и не наступила… Такие дела, – немого грустно подытожил Доктор Б. – Благодарю вас за лайки, просмотры, правда, вот в последнее время почему-то совсем перестали комментить. Ну, хоть финансово помогаете. Не даёте старику по миру пойти. Чтобы мне совсем хорошо стало, внизу опубликован номер счёта, номер карточки, PayPal, QIWI- кошелёк, Яндекс-деньги. Присылайте мне подаяния, а я продолжу совершенно безвозмездно делиться с вами знаниями на этой паперти храма науки. Всем удачи! Пока-пока.

Доктор Б. остановил запись и отправился спать. В эту ночь он заснул поистине младенческим сном. И тому было сразу несколько причин.

Во-первых, он был как никогда доволен собой, так как выяснилось, что он способен создавать интересный и содержательный контент буквально на лету.

Во-вторых, некоторые пользователи, похоже, поставили ему донат на автоплатёж. Коммерсант средней руки, владеющий тремя ларьками, которые сам он называл «продовольственной сетью», вдруг представил себя меценатом и пожертвовал 100 рублей в сутки. Сердобольная работница библиотеки, у которой душа болела за культуру и образование, скрепя сердце, установила ежедневную выплату в размере 10 рублей. Бьюти-блогерша прикололась со «стёбного старикана», который тоже запиливает видосики, и решила задонатить ему полтинник к пенсии. Какой-то жадина, желая выказать своё презрение «ватному» профессору, бросил одинокий рубль. Наконец, язвительный молодой человек с поверхностным знанием квантовой физики и истории СССР. Изображая псевдоинтеллектуала, он подкинул профессору 3 рубля, 62 коп., ведь в стабильных советских ценах такого доната как раз хватило бы на бутылку водки. Другие, куда менее примечательные личности из числа сетевых зевак, набросали виртуального подаяния в сумме 350 рублей. Доктор Б. не знал никого из них. Впрочем, всё это не имеет ровным счётом никакого значения. Намного важнее, что он уже в который раз получил свои 514,62. И, это, конечно, приводило профессора в самое приятное расположение духа, делая его сон особенно сладким.

И, наконец, третье, и, наверное, самое главное. На заснеженной улице было так темно и так тихо, что, казалось, весь город вошёл в бедственное положение старого и усталого блогера и дружно решил дать ему возможность хорошенько выспаться.

Damnatio memoriae

В детективных книжках нам часто в качестве героя преподносят сыщика. Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс, комиссар Мегрэ… Помните ли вы имена всех злодеев, которых они изловили? Разве что профессор Мориарти. Остальных вряд ли… Интересно, почему в реальности всё происходит наоборот? В истории остаются имена психопатов, насильников, серийных убийц, но не тех, кто остановил их.

Именно поэтому сенатом и был принят закон, который исторически называется «damnatio memoriae» по-латыни «проклятие памяти», но мы называем это просто процедурой. После физической казни следует вторая – ментальная, информационная казнь. Вместе с преступником уничтожаются и все следы его присутствия в этом мире. Как и не бывало! Это успокаивает общество, это останавливает многочисленных подражателей и вообще выбивает почву из-под ног любителей заполучить славу Герострата. Торжество римского права.

Как только справедливое возмездие свершилось, и преступник зажарился на электрическом стуле, его бренное тело, как и вся его материальная жизнь полностью передаётся в руки нашей службы. И тогда в дело вступаем мы – «магистраты забвения». Именно так «magistratus oblivionis» и написано на моём жетоне…

I

Тюремный морг. Всё начинается здесь. Я открываю конверт и узнаю имя моего клиента, которого мне придётся сопровождать. Патологоанатом делает последние приготовления, ничего не отмечая в своём регистрационном журнале. Работники заворачивают тело в стандартный пакет и грузят в машину. Я забираю все документы и личные вещи клиента. С этого момента он отправляется в полное небытие.

Мы едем по ночному городу. Дождь барабанит в крышу и окна автомобиля. В растекающейся по лобовому стеклу воде, размазываются силуэты домов и светящиеся пятна фонарей и фар. Водитель спокоен. Кажется, что я его знаю, но не помню имени. Путь между тюрьмой и крематорием он проезжает со мной не в первый раз. Чувствуется, что его работа давно превратилась в рутину. Впрочем, как и моя. Сейчас этим вряд ли

кого-то удивишь.

– Закурю? – спрашиваю я водителя. Он молча кивает. Я слегка опускаю окно, чтобы дождь не заливал салон, и закуриваю. Терпкий табачный дым наполняет носоглотку. Сигареты дешёвые и слишком крепкие, но, по крайней мере, так я не ощущаю неприятное раздражение где-то чуть выше нёба. Кажется, я заболеваю. Выдыхаю дым в дождь, наблюдая, как снаружи мелькает и мечется ночной пейзаж. И, забывшись, погружаюсь в свои мысли.

– Приехали, – толкает меня в бок водитель. Я выхожу и спешу скрыться от дождя в тепле чёрного здания, не дожидаясь, пока работники крематория вытащат труп. Внутри всё происходит быстро. Я видел, как эта процедура происходит в других обстоятельствах, поэтому точно знаю, что значок «магистрата забвения» всё существенно ускоряет. Я сжигал своего отца. Даже если не учитывать церемонию прощания со всеми родственниками, которых в его случае было не густо, бюрократии хватало. Теперь я регулярно сжигаю людей и могу делать это быстро. Без лишней писанины.

Работник морга распахивает створки печи, куда некоторое время назад отправилось тело, чтобы я мог зафиксировать факт его полного сгорания. Все присутствующие в ожидании смотрят на меня. Я киваю, и пепел начинают бесцеремонно сгребать в очередной стандартный пластиковый пакет. Намного меньше, чем предыдущий. Без наклеек и отметок.

II

Иронично, но тело – это самое незначительное, что оставляет человек после себя. Информация – вот самый обильный продукт человеческой жизнедеятельности, поэтому на стирание её наша служба тратит большую часть своих сил. Тело клиента ещё не начало гореть в печи крематория, а наши IT-спецы уже «жгли» сотни его упоминаний в сотнях баз данных. Банковские счета, кредитная история, автомобильные штрафы, оплата жилья, история покупок в онлайн-магазинах, странички в социальных сетях… Всё бит за битом улетало в цифровую топку. Параллельно устанавливались различные связи, воссоздавалась история, весь путь с момента рождения и до гробовой доски.

Даже в наш век информационных технологий, многие организации всё ещё дублируют, а некоторые и полностью ведут, дела на бумаге. Обычно мне присылают список таких организаций, где клиент, так или иначе, появлялся. Но, чаще всего, я уже знаю его наперёд. Все материалы мне необходимо изъять, проанализировать возможные «хвосты» и уничтожить. Справки, выписки, листы регистрации, фото… Всё в огонь. Важно ничего не пропустить. Мы называем это бумажной работой.

По протоколу вести работу с документами необходимо в конторе. Но на трезвую голову это делать сложно, поэтому я нарушаю протокол. По дороге из крематория я прошу водителя выкинуть меня на углу. Он рад закончить смену пораньше и с удовольствием делает это. Я выхожу из автомобиля прямо под дождь, поднимаю ворот плаща, надвигаю шляпу. Сегодня я точно заболею. Несколько торопливых шагов по лужам и я оказываюсь в моём любимом заведении под непритязательным названием «Место».

«Место» работает до глубокой ночи, но чаще всего здесь немноголюдно, и за это я его люблю. Обойдя стороной бар, где подолгу заседают ночные выпивохи с их длинными и муторными разговорами ни о чём, я делаю заказ в терминале. Две порции коньяка, три кофе с сахаром, солёные орешки. Ровно столько мне хватит на остаток ночи до закрытия. Я прохожу в дальний угол зала, где уютно расположена группа столиков с мягкими креслами и устраиваюсь там. Здесь тихо. Разговоры, ведущиеся за барной стойкой, сливаются с негромкой музыкой и практически не различимы. Я дожидаюсь, когда официантка, одаривая меня усталым взглядом, принесёт мой заказ и уйдёт, и раскладываю бумаги.

Надо сказать, мой сегодняшний клиент был первосортным ублюдком. В прошлом году он вошёл в церковь прямо посреди рождественской мессы и открыл стрельбу. Сначала он стрелял по толпе прихожан из автоматического дробовика, превращая людей в фарш. Потом, когда патроны закончились, сбросил ствол, взял две «беретты» и вышел на улицу, чтобы устроить тир по прохожим. Он остановился, только когда разрядил все обоймы из обоих пистолетов. Так его и взяли. Он стоял посреди площади перед церковью. Смотрел в небо, раскинув руки в стороны, словно распятый Иисус. Вокруг трупы. Подонок хотел славы, но мы сразу перекрыли всё, что можно было. Телевизионщики показывали только здание с обратной стороны. Имя преступника в прессу тоже не просочилось. Он надеялся на публичный суд, но такого у него тоже не было. Никаких журналистов, никаких присяжных, никакого пафосного зачитывания манифестов со скамьи подсудимых. Он не получил ни одной минуты славы, кроме той, что провёл на электрическом стуле. А теперь я превращу всю его жизнь в ничто. Он не оставит никакого следа в истории человечества.

Чёрт, как же я не люблю копаться в этом дерьме. Иногда я ощущаю смрад гнилых человеческих душ, идущий со страниц. И тогда я выпиваю коньяк и крепкий ароматный кофе. Это помогает. Я просматриваю страницу за страницей и делаю небольшие пометки в свой блокнот. Завтра нужно будет заехать в несколько мест, чтобы собрать оставшиеся бумаги.

III

– Доктор ждёт Вас в своём кабинете, – улыбнувшись, говорит мне медсестра на ресепшене. Этакая русская красавица с красивыми волосами соломенного цвета и округлыми формами под белым халатом. Глядя на её припухлые губки невольно задаёшься вопросом, как хорошо она делает минет. Но я не люблю отвлекаться от работы. Я иду в направлении кабинета главного врача по до блеска натёртому полу между напольных ваз с какими-то растениями, упираюсь в белую дверь с золотой табличкой и, без стука открыв её, вхожу в кабинет.

Доктор сидит за своим рабочим столом в широком кожаном кресле. Я устраиваюсь напротив на стуле для посетителей. Представляться мне не нужно, мы хорошо знаем друг друга, и друг другу не нравимся. Я выжидающе смотрю прямо в глаза главному врачу, и он решает прервать молчание первым.

– Запрос из вашей организации к нам пришёл ещё вчера. Все документы были подготовлены. Вот они, – он открывает ящик стола и выкладывает передо мной толстую пачку бумаг в картонных папках.

– Хорошо, – визуально оценив объём документов, отвечаю я и машинально достаю сигареты.

– Тут не курят, – останавливает меня врач.

– Простите, – прячу я сигареты, – Но кроме этого меня интересует… Словом, нет ли чего-то не отражённого в бумагах?

– Мы ведём свои записи очень аккуратно. Всё отражено здесь, –с нескрываемым раздражением отвечает доктор, –Если вас интересует моё профессиональное мнение, то я его выскажу: это был очень больной и несчастный человек. Его нужно было лечить, а не казнить.

– Я не веду расследование «post mortem», чтобы пересмотреть решение суда, доктор. Это не моё дело. Мне просто нужна информация, чтобы выполнить свою работу.

– Вашу работу…– сквозь зубы цедит врач, – Всё, что нужно для вашей работы, находится в этих папках. Если у вас есть сомнения в их полноте, вы можете прислать свою архивную службу.

– Не вижу в этом необходимости, – спокойно отвечаю я, – Хочу только напомнить Вам о протоколе неразглашения…

– У нас это называется врачебной тайной. Ваши бумаги я тоже подписал.

– Хорошо. Благодарим Вас за сотрудничество.

Я собираю документы и выхожу из кабинета. Мне часто приходится встречаться с идеалистами вроде этого доктора, которые не понимают нашу работу, или даже считают её вредной. Это их право. Объяснять что-то таким людям абсолютно бесполезно. Впрочем, как и всем остальным. Тем не менее, и я, и все мои коллеги, работаем для того, чтобы создать новый, более светлый и чистый мир. Битва за будущее ведётся в прошлом.

IV

Книжный клуб. Оказывается, ублюдок любил чтение. По крайней мере, в его бумажнике была членская карточка. Что он там читал? "Майн Кампф" Гитлера или ещё какую-нибудь дрянь? Скоро я это узнаю. В любом случае, необходимо посетить эту библиотеку. Интересно, там наливают? Хотя бы кофе.

Темнеет рано. Город погружается в сумерки, как в чёрную липкую смолу, от которой не отмыться. Хорошо, что сегодня нет дождя, но тянущий холодом ветер всё равно пробирает до костей. Я подхожу к стеклянным дверям, из-за которых струится тёплый жёлтый свет и захожу внутрь. Холл, устланный коврами и обрамлённый кадками с пальмообразными цветами, раскрывается в зал, заполненный книжными стеллажами. Книги в середине, книги по краям, справа и слева, по стенам. Я невольно поднимаю глаза к потолку, но там нависают только старомодные хрустальные светильники.

Я небрежно бросаю шляпу на рогатую вешалку, одиноко пристроившуюся в углу. Кажется, она вся вжалась в этот свой угол, спасаясь от заполонивших всё полок и корешков. Ощущая окутывающее меня тепло, я распахиваю плащ и прохожу вдоль ряда стеллажей. В ожидании хоть кого-нибудь я разглядываю обложки книг, аккуратно классифицированных, упорядоченных и расставленных по своим категориям. "Классическая литература", "русская проза", "Достоевский", "Преступление и наказание". Я беру книгу с полки и рассеянно перелистываю страницы. История мучающегося и раскаивающегося убийцы, который старался, но так и не смог оправдать сам себя. Наивно. И так не похоже на мою историю.

– Здравствуйте, – слышу я за спиной приятный женский голос, – Вы магистрат забвения?

– Не припомню, что бы я показывал свой жетон…, – я оглядываюсь. Передо мной стоит худощавая брюнетка в очках с толстой оправой. Она одета в облегающее фигуру чёрное платье с, наброшенной на плечи на манер шали, белой вязаной накидкой. Девушка явно хотела бы выглядеть как женщина вамп, но неисправимо остаётся хрестоматийным книжным червём, одинокой настолько, что держит кота.

– В будни у нас не так много посетителей, как хотелось бы. А вы явно зашли по работе. Просто ждали, когда кто-нибудь появится. И потом, такой выбор книги…

– Кстати, о работе, – перебиваю я, и показываю девушке листок для заметок с написанной фамилией, – Вы помните этого человека?

– Эм… Да, – девушка неловко улыбается из-под очков, – Смутно… Почти забыла.

– Хорошо, – улыбаюсь я в ответ, понимая, что она со мной заигрывает. Похоже, барышня совсем одичала среди своих книг, раз готова броситься на первого встречного.

– У нас тут есть нечто вроде маленького домашнего кафе для посетителей. Может быть, выпьем по чашечке кофе и обсудим то, что вас интересует?

– Не откажусь, – уверенно отвечаю я, и следую за девушкой, наблюдая, как она подчёркнуто крутит бёдрами, видимо, надеясь на продолжение вечера. Через пару минут мы уже сидим друг напротив друга за небольшим круглым столиком под бордовым абажуром с бахромой. Всё кафе представляет собой четыре точно таких же столика под такими же абажурами, занимающих пространство почему-то не занятое книжными стеллажами.

– У вас можно курить? – деликатно спрашиваю я.

– Вам… можно, – выдержав многозначительную паузу, всё так же заигрывающе отвечает брюнетка. Я неторопливо закуриваю, отпиваю кофе и внимательно смотрю ей прямо в глаза.

– Я не знаю, что вам сказать… Я и правда не особо запомнила этого посетителя. Он был у нас только однажды, даже завёл клубную карту, взял у нас всего одну книгу.

– Какую?

– Минутку. Я сейчас посмотрю, – девушка поднимается с места и проходит вдоль стеллажей, давая мне возможность в очередной раз оценить прелести её фигуры. Вскоре она возвращается с потёртым томиком в светло-коричневом переплёте.

– Вот эта, – она кладёт книгу на стол и вновь садится напротив, внимательно и почти изучающе наблюдая за моими действиями.

– «История Древней Греции». Интересно, – секунду я кручу книгу в руках, потом открываю и, увидев вложенную библиотечную карточку с именем клиента, практически автоматически выдёргиваю её и сую в карман. После чего продолжаю неторопливо листать томик. Будет неприятно, если он оставил на страницах какую-то отметку или послание о себе, которое я пропущу. Поняв мой интерес по-своему, брюнетка решает продолжить беседу.

– Не думала, что вы любите книги. Ваша… Организация… Она напоминает мне тех ребят у Брэдбери… «451 градус по Фаренгейту».

– Напрасно, – отвечаю я, не отвлекаясь от просмотра страниц, – У нас с ними масса различий… Начнём хотя бы с того, что мы сжигаем книги вместе с людьми.

Брюнетка нервно хихикает. Кажется, мой показной цинизм хорошо дополнил тот образ, который она уже себе нарисовала.

– И всё же… Какой в этом смысл? В чём ценность забвения?

– Похоже, Вы не обсуждали закон о «проклятии памяти» со своим сенатором.

– Я вообще далека от политики.

Мой взгляд останавливается на заломленных страницах. По всей видимости, их читали с наибольшим интересом. Я поднимаю глаза на брюнетку и, расслабленно откинувшись на спинку стула, отпиваю кофе.

– Вы помните историю о Герострате?

– Конечно. Он сжёг знаменитый храм Артемиды в Эфесе.

– Он объяснил цель своего поступка желанием остаться в веках. И с тех пор у нас регулярно появляются «Геростраты» всех сортов. И теперь их интересы не ограничиваются зданиями. Они годами насилуют и убивают женщин и детей, оставляя на их телах разные символы и знаки. Они взрывают себя в переполненных залах аэропортов и вагонах метро. Они обвешиваются камерами и транслируют в Сеть то, как совершают массовый расстрел безоружных людей… И когда мы возьмём одного, его разрушительной идеей уже может заразиться десяток таких же «Геростратов». А то и похуже… Это вирус. Вирус тщеславия. Вот с чем мы боремся. У Герострата получилось остаться в человеческой памяти. Но больше не получится ни у кого, – я замолкаю и снова бросаю взгляд на брюнетку, которая, не мигая, смотрит на меня, – Вы спрашивали: «В чём ценность забвения?». Забвение защищает и приносит спокойствие. В мире было слишком много зла, чтобы о нём помнить… Кажется, свою шляпу я оставил там?

– Вы уже уходите?

– Да, – я отдаю книгу брюнетке, – Благодарю за сотрудничество.

– Но…– она растерянно берёт томик у меня из рук и следует за мной, – Может, вы ещё зайдёте как-нибудь?

– Возможно. В следующем месяце.

– Это… Хорошо, – она слегка мнётся, глядя как я надеваю шляпу, тщательно заматываю шею шарфом и застёгиваю плащ, – Простите… А как вас зовут?

– Никак.

– А серьёзно?

– Серьёзно. Процедура «damnatio memoriae» применена ко всем магистратам забвения прижизненно. У нас нет имён.

– Прямо как у «Людей в чёрном»?

В ответ я молча улыбаюсь и выхожу на улицу. Мокрый снег летит с неба частыми и крупными хлопьями. Они на секунду вспыхивают в плотных пучках света от фонарей и исчезают во тьме, чтобы через секунду облепить моё лицо и одежду. «Да, как у грёбаных людей в чёрном», – думаю я и закуриваю. Сколько раз я слышал этот идиотский вопрос… Жаль, что у меня в кармане зажигалка, а не вспышка для стирания памяти.

V

Печь. Она располагается в подвале нашего служебного здания. Когда-то давно это была угольная котельная, снабжающая теплом все этажи. Сейчас мы используем её для своих целей. «У нас тут нечто вроде маленького домашнего крематория для клиентов» – придумываю я шутку, вдруг вспомнив вчерашний разговор в книжном клубе, и сам невольно улыбаюсь.

Я сижу на старом стуле с металлическими ножками напротив открытой заслонки, за которой бушует оранжевое пламя. Ощущение, что смотришь прямо в Ад. Одну за другой я бросаю в огонь бумаги: выписки, счета, медицинские карточки, отдельные документы или простые записки. Всё в печь.

На этот раз я действую по протоколу, хотя это, скорее, можно назвать ритуалом. Сначала в огонь отправляются все собранные бумаги. Потом… Я достаю из кармана плаща маленький пакетик без наклеек и надписей. Потом – сам клиент. Неужели он провалялся у меня в кармане плаща всё это время? Я брезгливо выкидываю его в печь. И, наконец, в последнюю очередь огню предают карточку клиента с именем. Ту самую бумажку, которую я достаю из конверта каждый раз, когда начинаю новое дело.

Раздаётся телефонный звонок. Я встаю со стула и, всё ещё держа карточку в руке, иду к столу в противоположном углу комнаты. Мои шаги гулко раздаются в пустом подвальном помещении. Я снимаю трубку.

– Да?

На другом конце провода звучит узнаваемый чуть заикающийся голос нашего архивиста. Этот компьютерный жук недолюбливает и, кажется, немного боится меня.

– Не смог дозвониться тебе на сотовый. Решил, что ты в подвале.

– Да, я здесь.

– Послушай… Выяснилась новая подробность по твоему текущему делу, – он делает паузу.

– Ну, говори! – подгоняю я.

– У твоего клиента, оказывается, есть семья. Бывшая жена и ребёнок.

– Семья? Как такое возможно? У него были только родители. И они давно умерли…

– Брак не был оформлен официально. Ребёнок записан на фамилии матери. В большинстве баз отец не указан. Я… Просто пропустил…

– Пропустил?! – меня начинает разбирать злость, – Ты хоть понимаешь, что у бывшей жены может остаться масса материалов?! Фото, дневники, да хоть всего до чёрта лысого… И мне придётся подчищать всё за тобой! Ты идиот?

– Ну, хорошо, хорошо! Я ошибся…

– Ты идиот?

– Что? Ошибиться нельзя?

– Идиот, – я раздражённо бросаю трубку. В моей руке до сих пор находится листок с именем. Я молча смотрю него. Похоже, этот парень пока не хочет меня отпускать.

VI

Маленький симпатичный домик в пригороде. Стены недавно выкрашены в светло-зелёный цвет. Не знаю, как правильно называется этот оттенок… Салатовый? Вокруг растут ровно подстриженные кусты. Лужайка тоже обхожена. Очевидно, за домом по-хозяйски следит мужская рука. Я поднимаюсь на крыльцо и звоню в дверь. После некоторого ожидания мне открывает женщина. По виду лет 40-45, светлые волосы вьются мелкими кудряшками, поверх домашнего платья в мелкий цветочек надет фартук с жирными пятнами. Она вполне могла бы сойти за классическую домохозяйку из 50-х, если бы не жирные пятна. Я сразу показываю свой жетон.

– Магистрат забвения. Разрешите войти?

– Да… Конечно, – растерянно бормочет она и пропускает в дом. Мы заходим на кухню. На столе разложены продукты, пока ещё пустая кастрюля на плите, приготовлены разделочная доска и нож… Похоже, я отвлёк хозяйку от приготовления обеда.

– Меня интересует ваш муж.

– Он… Он сейчас на работе.

– Вот этот! – я резко показываю ей бумажку, практически ткнув в самое лицо, и по его выражению моментально понимаю, что женщина прекрасно помнит моего клиента.

– Мы расстались… Пять лет назад.

– Мам, кто это? – в проёме кухонной двери замирает мальчик лет девяти.

– Ребёнок от него? – киваю я в сторону мальчишки.

– Да, – отвечает женщина.

– Кто это, мам? – повторяет мальчик свой вопрос.

– Это из полиции. Дядя просто задаст нам несколько вопросов.

– Да, – я поворачиваюсь к мальчику, – Вы ведь живёте с папой? Он сейчас на работе?

– Да… Но это не мой настоящий папа. Он жил с нами раньше, а потом ушёл.

– Правда? А ты помнишь, как его звали? Твоего настоящего папу?

Мальчик уверенно отвечает. Он хорошо помнит его. На некоторые вещи у детей такая цепкая память, получше всякой бумажки. Он смотрит на меня своим пристальным открытым взглядом. С таким не договоришься. С детей не затребуешь подпись на протоколе о неразглашении. Их не запугаешь. Память о родителях живёт у них в генах…

Я перевожу взгляд с мальчика на мать. Кто первый? Что будет правильнее с точки зрения морали? Женщина, кажется, инстинктивно прочитав мои мысли, делает резкое движение. Это предопределяет мой выбор. Звучит приглушённый выстрел. Пуля попадает ей точно в сердце. Я резко разворачиваюсь и отправляю вторую пулю в сердце мальчика. Он не успевает вскрикнуть.

Пару секунд я стою, глядя на пистолет в своей руке. Легкий дымок выходит из ствола с каким-то смертельным умиротворением. Практически как дым из недокуренной сигареты в пепельнице. Эти мгновения тянутся непростительно долго. Нужно лечить нервы.

Я перешагиваю через тело женщины и, подойдя к плите, открываю вентиль. Газ начинает с шипением выходить, заполняя кухню. Я поднимаю гильзы, стараясь не смотреть на тела. Безоболочечные экспансивные свинцовые пули хорошо плавятся, но оставляют очень неприятные ранения.

Выхожу в коридор, оклеенный дешёвыми синтетическими обоями и пластиковыми панелями. Это будет хорошо гореть. Скоро здесь будет настоящий Ад. На вешалке оставлена маленькая курточка мальчика. Я засовываю бумажку с именем в её рукав и, щёлкнув зажигалкой, пару секунд наблюдаю, как разгорается бумага и ткань, а потом быстрым шагом выхожу из дома.

Взрыв я слышу уже с противоположного конца квартала. Огненное зарево полыхает на фоне темнеющего вечернего неба. Я закуриваю, размышляя, стоит ли вызывать пожарную охрану, но решаю не тратить на это своё время. В конце концов, дело закрыто, и я заслужил небольшой отдых. Вечер ещё только начинается и можно посидеть в «Месте»… А лучше зайти к той недотраханной брюнеточке. Она явно ко мне не ровно дышит. Например, перечитать по ролям «451 градус по Фаренгейту». А что? Неплохая книга. Я люблю Брэдбери. Ну, не читать же мне «Сказки матушки гусыни»…

Капелька триумфа

Свет красного аварийного фонаря пульсировал с невозмутимостью метронома, периодически заполняя бетонное пространство КПП. Склонившись над пультом, полковник стёр со лба холодный пот и отключил сигнал тревоги, а после обессилено опустился на стул.

Наставшая тишина продлилась не более пары минут, но они показались полковнику целой вечностью. Резкий звонок телефона, стоящего на столе, заставил полковника вздрогнуть. Он медленно снял трубку и, стараясь сохранять спокойствие, спросил:

– Пётр Петрович… У вас там всё в порядке?

– Да, всё отлично, – ответил в трубке слегка легкомысленный голос.

– Я эвакуировал комплекс…

– Правда? Я рад, что вы находите себе занятие. Но меня это сейчас не особо интересует.

– А что вас сейчас интересует? – как можно более мягко спросил полковник.

– Только мои воспоминания…

* * *

– Гениально! Гениально! – из угла в угол радостно забегал Петр Петрович. Он сам ещё не до конца верил своей неожиданной догадке, но формула, небрежно выведенная им на доске минуту назад, неумолимо воодушевляла. Стабильный стрэнглет существовал. Должен был существовать. Обязан был существовать. А это означало, что… Петр Петрович нервно потеребил свою заострённую троцкистскую бородку и пробормотал:

– Можно попробовать применить магнитное удержание…

Петр Петрович был сейчас на грани нервного срыва. Слишком долго он ждал своего звёздного часа. Слишком долго разрабатывал бесперспективные темы. И вот теперь он почувствовал вкус грядущего переворота в мире фундаментальных частиц. Да, конечно, к этому вкусу примешивалось предвкушение мировой славы, и, быть может, Нобелевской премии, а ещё сладковатый дурманящий запах государственного финансирования.

А пока что… Нужно понять, как поставить опыт. Рассчитать вероятность рождения и требуемую энергию. Холодный душ экспериментальной физики охолонул учёного. Петр Петрович нахмурился и нервно стёр формулы с доски. Где всё это будет делаться? И кем? Каким-нибудь Хельмудом Скарсгардом в какой-нибудь уютной Швейцарии. А никаким не Петром Петровичем Сажиным. Не им…

* * *

– Пётр Петрович… Вы ещё там? – немного нерешительно спросил полковник, судорожно вслушиваясь в тишину на другом конце трубки.

– Да, – ответил Сажин, – Вы, наверное, заскучали там, товарищ полковник? Не хотите спуститься ко мне вниз?

– Пожалуй, – согласился полковник.

– Тогда идите к центральному лифту, я включу его.

– Хорошо. Главное, не наделайте глупостей, Пётр Петрович.

Полковник положил трубку на рычаг аппарата, медленно поднялся и уверенным шагом пошёл по подземному коридору в сторону лифта. Свет люминесцентных ламп сейчас казался ему каким-то особенно безжизненным и зловещим.

Полковник подошёл к лифтам и, нажав кнопку вызова, услышал, как заработал механизм, поднимающий кабину на верхний уровень. Где-то под потолком затрещал внутренний громкоговоритель.

– Я не слышу вас, полковник, но вы меня, надеюсь, слышите… – голос Сажина, искажённый динамиком, гулко отражался от бетонных стен и тоже казался каким-то мёртвым, – Я просто хотел сказать, что вам не следует снимать с себя ответственности. Ведь без вас ничего бы не вышло… И в конце концов вы получили то, что желали…

Подъёмный механизм замолчал, и двери лифта с лёгким позвякиванием открылись перед полковником.

* * *

Кабинет с окнами, задрапированными плотными тяжёлыми шторами, массивная мебель, полумрак… Казалось, за последние 30 лет изменился только портрет на стене над головой начальника при больших погонах.

– Опять эти ваши новые физические принципы? – нахмурился генерал.

– Учёные так не говорят, но… – полковник пожал плечами

– Но?

– Новое оружие может быть разработано в течение 5-10 лет.

– Не слишком ли самоуверенно, полковник?! – снова нахмурился генерал.

– Комиссия подтвердила, что у темы есть потенциал.

– Уж не примеряете ли вы на себя, часом, лавры Лаврентия Берии?

– Я выполняю свой долг, – сухо ответил полковник.

– Ну, хорошо, хорошо! Работайте! – устало махнул рукой старый генерал.

До выхода на заслуженную пенсию ему оставалось чуть менее года. Пока суд да дело, а там пускай молодые разбираются, что получится из этих новых физических принципов с этими их частицами, бластерами и кластерами.

* * *

Нижний уровень комплекса выглядел буднично. Управление ускорителями осуществлялось из лаборатории уровнем выше. Туда же стекались и данные детекторов для обработки. Здесь же, среди хитросплетения разноцветных кабелей, лишь изредка работали техники.

Выйдя из лифта, полковник на какое-то мгновение замер, прислушиваясь к размеренному гулу оборудования. Всё работало надёжно. Слишком надёжно. И как удачно было выбрано место. Глубина залегания. Отдаление от крупных населённых пунктов. Максимальное время подлёта ракет потенциального противника.

Отличное место, чтобы заниматься передовыми научными исследованиями высокого уровня секретности. Или, чтобы окончательно похоронить их…

* * *

– Здесь, – остановившись на пригорке, проговорил полковник.

– Где? – не понял Петр Петрович, стараясь ещё теплее закутаться в пуховик, который был велик ему минимум на два размера.

– Здесь!… – ещё более неопределённо ответил полковник, торжественно, словно Петр I, указывая рукой на панораму, разворачивающуюся под местом, где они остановились.

Вид с пригорка открывался, и, правда, величественный. Вниз шел довольно крутой спуск, обрывающийся практически вертикально над голубой гладью реки. Дальше, река делала изгиб, серпом оборачиваясь вокруг холма, поросшего густым лесом.

Впрочем, Петр Петрович оценивал не красоты местной сибирской природы. Мысленно он уже размечал площадку для экспериментального комплекса: вписывал в рельеф кольцо коллайдера, прикидывал, где будут располагаться охладители реактора, детекторы и агрегаты магнитных ловушек.

– Да, – наконец проговорил он, – Это место подходит.

Полковник молча кивнул, что-то отметил в своём планшете и направился назад к вертолёту. Обоим предстояло ещё, как минимум, полтора часа трястись внутри Ми-8 до военчасти.

* * *

Узкий коридор, словно проток в теле какого-то громадного животного, раскрывался в полость главного машинного зала. Кабели, как сеть кровеносных сосудов, расползались в разные стороны и уходили вверх по сводчатым стенам. Вверху они смыкались на округлой махине магнитной ловушки. Сейчас она всей своей многотонной массой нависала над полковником и напоминала пульсирующее в грудной клетке сердце.

– Сердце комплекса… – невольно проговорил полковник.

– А вы романтик, – неожиданно ответил Пётр Петрович из громкоговорителя.

Полковник обернулся и посмотрел туда, где из стены чуть выступала стеклянная коробка рубки аварийного управления. Внутри, словно рыба в аквариуме, за пультом сидел Сажин.

– Вы же сами всегда так его называли, – заметил полковник, аккуратно нащупывая пальцами рукоятку ПМа.

– Да бросьте полковник, – чуть раздражённо отмахнулся Сажин, –Это всего лишь бомба. Просто бомба. И Вы знаете это намного лучше меня… Кстати, вы зря хотите достать ваш пистолет. Это бронированное стекло ему не пробить.

– Нет, всё нормально, – полковник демонстративно приподнял руки, –Может, впустите меня и мы поговорим? Просто поговорим.

– Это вряд ли получится… – злорадно улыбнулся Сажин, – Я заблокировал дверь изнутри. Но я могу предложить вам стул. Присаживайтесь, полковник.

Напротив рубки полковник действительно увидел стул, судя по всему, специально принесённый Сажиным с верхнего уровня. Полковник неторопливо поднял его, переставил ближе к стеклу, за которым всё так же злорадно улыбался учёный, и спокойно сел.

– И что же мы обсудим?

– Да всё, что угодно. Не торопитесь, время у нас пока ещё есть, – хихикнул Сажин, продолжая изображать усмешку поверх своей заостренной бородки.

– И всё же… Пётр Петрович, чего вам не хватало? Ведь хорошо же всё начиналось…

* * *

Комплекс, построенный метростроевцами прямо под лесом в толще холма в рекордные сроки, с каждым днём прирастал дорогостоящей аппаратурой титанических размеров и наливался своей электростатической и электромагнитной силой.

– Какой вам ЦЕРН? Скоро все захотят быть здесь! Но не смогут! – всё чаще с нескрываемой гордостью заявлял Сажин сотрудникам на планёрках.

Петр Петрович ликовал. Впервые ему было доверено настолько масштабное мероприятие. И хотя всюду сновали военные, которых он недолюбливал и откровенно считал недалёкими, Сажин всё равно искренне наслаждался происходящим. Некоторые из его коллег, раньше не замечавшие его таланта, теперь находились у него в подчинении и с подобострастием подбегали для вопросов и консультаций.

– Какая необходима напряжённость поля, Петр Петрович?

– Такого коэффициента размножения хватит, Петр Петрович?

– Подпишите, пожалуйста, Пётр Петрович…

Петр Петрович наливался в благостной улыбке и постепенно распухал от чувства собственной важности. До завершения работ ещё было очень далеко, а успех экспериментов был под большим вопросом, но он уже ощущал себя победителем. А их, как известно, не судят.

Тем более, что работы шли с опережением графика. Пётр Петрович не жалел бюджетных средств, щедро раздавая заказы Средьмашу, Точмашу и другим "Машам", как он их снисходительно величал в кулуарных разговорах. Впрочем, велись такие разговоры открыто, никто всё равно не возражал бы. В те годы многие предприятия и НИИ были крайне признательны Сажину за невиданные финансовые вливания в отечественную науку.

Каждый день Пётр Петрович не без удовольствия наблюдал, как все элементы громадного конструктора складываются под его чутким руководством в единое и поистине величественное сооружение. По вечерам, запершись в своём кабинете и просматривая на компьютере текст своей научной работы, Сажин всё сильнее ощущал себя центром происходящего.

– Всё это делается здесь! И кем? Не каким-нибудь Хельмудом Скарсгардом в какой-нибудь вшивой Швейцарии. Нет! Самим Петром Петровичем Сажиным! Мной!

Пётр Петрович решительно нажал на несколько клавиш и заменил немилое сердцу английское слово «стрэнглет» на намного более нежное и какое-то родное «страпелька».

* * *

– Значит дело в этом? – предположил полковник, – Вы хотите славы? Известности? Так ведь это не проблема. Когда вы закончите все эксперименты… Когда изделие будет готово, вы сможете опубликовать свои научные работы. Приоритет открытия навсегда останется за вами.

– Наука? Открытие?! – истерично взвизгнул Сажин, вскакивая с места, – Как поздно вы вспоминаете эти слова, полковник! Довольно! Наука всегда интересовала вас в последнюю очередь. Всех вас!

Физик перевёл дух и медленно подошёл почти вплотную к бронированному стеклу.

– Никаких экспериментов больше не будет, полковник, – Петр Петрович сделал паузу, – Изделие… готово. Вот оно над вашей головой.

Полковник ещё раз оглянулся вверх, где находилась громадина магнитной ловушки.

– Внутри?

– Да. Внутри, – Сажин ненадолго замолчал, задумавшись, – удивительный по силе потенциал… Разрушительный… Но и созидательный. Воплощение Божьего гнева. Абсолютное оружие… Неужели вы думали, что я отдам его вам, полковник? Чего ради? Научная слава? Награды? Деньги? Всё это лишь бумажки, чтобы потешить пустое человеческое тщеславие. Стекляшки для дикаря. А эта штука… Она бесценна! Одним своим существованием она перечёркивает всё то, что можно получить за неё.

Полковник изменился в лице. Сейчас оно стало каким-то свинцово-серым, а взгляд пустым и безэмоциональным.

– Что вы хотите?

* * *

Утро на экспериментальном комплексе для многих началось буднично. Солнце на востоке окрасило малиновым багрянцем небо, облака и верхушки сосен. Сотрудники разошлись по своим рабочим местам. Пётр Петрович в лаборатории занял своё место за спинами людей, прильнувших к мониторам с показаниями детекторов. Чуть надсаднее взвыл ускоритель, толкая вперёд ядра, доводя их до высоких энергий и скоростей. Зев магнитной ловушки как обычно разверзся, готовясь принять вожделенную частицу…

И вдруг… Где-то в глубине агрегатов щёлкнуло запорное реле. Это детектор зафиксировал теоретически предсказанные моды распада. Микроскопические осколки, следы произошедшего синтеза. Система остановила ускоритель, переключив всю энергию на магнитное удержание. Мышеловка захлопнулась.

В помещении повисла тяжёлая, плотная, словно электризующая воздух тишина.

– Надеюсь, это не такой же сбой, как в прошлом месяце, – раздражённо пробормотал Сажин.

– Нет, Пётр Петрович, – отозвался лаборант, буквально вцепившийся глазами в показания на мониторе, – Кажется, это оно…

– Кажется… – хмыкнул физик.

– По массе… По всем параметрам… Совпадает.

– Давайте проверим, – решительно произнёс Сажин, – Впустите дейтерий.

– Приступаем…

Ускоритель ещё ненадолго завыл, чтобы забросить в потенциальную яму магнитной ловушки злополучное ядро дейтерия, и снова замолчал.

– Петр Петрович… Произошла рекомбинация кварков. Масса удвоилась…– прокомментировал лаборант то, что уже видел на экране Сажин. За какую-то миллисекунду он вдруг осознал, что это тот самый момент истины, которого он так долго ждал, и с размаху ударил по кнопке тревоги.

Пока все вскакивали с мест и спешно покидали комплекс, Пётр Петрович обесточил центральный пульт, а потом взял стул и неторопливо спустился вниз к аварийному. По инструкции военные должны были полностью эвакуировать персонал за 6 с половиной минут. Прошло десять. Сажин снял трубку и набрал КПП…

* * *

– Что вы хотите? – сухо повторил свой вопрос полковник.

– Хочу вам рассказать кое-что про страпельки… Странные капельки. Действительно очень загадочная штука. Плотно упакованные кварки… Материя иного типа, в чём-то даже более совершенная, потому что для неё уже не существует атомов. Это стабильная кварковая система. Она может составить из себя всё: от субатомных частиц до объектов планетарного масштаба. Лишь бы был материал… Всё, что можно поглотить, – физик задумался, – Удивительно, что они не возникли в момент Большого Взрыва… Случись так, наша Вселенная была бы совсем иной…

– К чему вы это говорите Сажин? – не выдержал полковник, – Что вы задумали, чёрт возьми?!

– Я? Ошибаетесь. Я ничего не задумывал, – спокойно ответил Пётр Петрович, – Это вы задумали всё это! – он драматично развёл руками в стороны, – Вы решили, что с помощью моего интеллекта, ценой моего гения, вы сможете удержать в повиновении силы, всего могущества которых себе даже не представляете! Но вы ошиблись! Весь этот комплекс – это одна огромная граната, у которой уже выдернули чеку. И я устал её держать…

– Сажин, вы обезумели.

– О, нет! Я абсолютно здоров. Весь мир полон безумцев: правительства, политики, военные… В борьбе за власть, за сферы влияния, за рынки сбыта, вы готовы угрожать всему человечеству уничтожением. И для этого вам всегда хотелось получить оружие. И вот же оно! Машина Судного Дня. Она готова. Она работает… Ирония в том, что, запустив однажды, её уже невозможно остановить. Все эти сверхпроводящие магниты не могут остановить Цербера, сидящего внутри, они лишь удерживают его на коротком поводке. Но однажды у кого-то не хватит сил или терпения.

– Всё ещё можно остановить…

– Увы, ничего уже не остановить, полковник, и не исправить… Абсолютное оружие готово. Взведённый пистолет уже приставлен к виску каждого жителя планеты, независимо от его национальности, гражданства или религии. Оружие, которое невозможно применить в войне. Оно пригодно только для глобального террора. Но, раз оно создано, оно обязательно сработает. Через 10 лет, через 20, через 50… Не важно. Целые поколения могут родиться и вырасти в рабстве под страхом полного уничтожения. Зачем? Почему бы не закончить это прямо сейчас? Сразу. Без каких-либо дополнительных условий…

– Тщеславный безумец…

– Никак нет… Ни единой капли тщеславия в моих действиях нет. Потому что о моём поступке никто никогда не узнает и не вспомнит. В каком-то смысле это акт абсолютного альтруизма, полковник. Возможно, в этом и была задача человечества… Конечный итог и смысл самого нашего существования? Триумф человеческого разума! Как вы думаете?

– Остановите это!

– Я уже останавливаю. Я останавливаю всю эту Вселенную. Возможно, следующая будет лучше…

Сказав это, Пётр Петрович отключил подачу электричества.

* * *

Пётр Петрович раздосадовано стукнул кусочком мела и раскрошил его о доску. Что-то в проклятой формуле определённо не сходилось. Работы предстояло ещё много, но сейчас просто необходимо было сделать паузу. Пётр Петрович задумчиво потеребил свою заострённую троцкистскую бородку, надел шляпу и вышел на улицу. Там пока ещё светило солнце.

Красные маги

– Таким образом, видно, что символы Советской Эпохи зачастую носили сакральный и даже магический смысл…– Лазарь Самуилович испытующим взглядом обвёл аудиторию, сделал паузу и посмотрел на часы, – А на этом наша лекция сегодня завершена. Надеюсь, вы не передумали посещать мой исторический факультатив. До следующего раза!

Профессор, небольшой кругленький и капитально лысеющий мужчина в очках, начал торопливо собирать с кафедры бумаги и неуклюже засовывать их в старомодный и вытертый от времени кожаный портфель с массивной блестящей застёжкой. Студенты грохочущей стульями и столами шумной толпой начали постепенно вытекать из аудитории. Нарушая общий стройный человеческий поток, к преподавательскому столу протиснулся худощавый молодой человек с взлохмаченной головой, в наглухо застёгнутой рубашке в нелепую коричневую клетку и мятых джинсах.

– Лазарь Самуилович… Лазарь Самуилович! – повторил он чуть громче, чтобы обратить на себя внимание профессора в общем шуме, – Вы посмотрели мой реферат?

Лазарь Самуилович одарил студента слегка презрительным взглядом, молча кивнул, а потом, по-отечески подтолкнув его пухлой ладонью к двери, вместе с ним вышел в коридор.

Осень в Н-ске в этом году была необыкновенно затяжной и тёплой. Кажется, бабье лето само пригрелось на солнышке и не хотело покидать золочёные листвой парки и скверы.

– Видите ли, Константин, – проговорил Лазарь Самуилович, небрежно размахивая портфелем, – Вы сообразительный студент, заинтересованный… Но ваша беда, что вы слишком глубоко копаете…

– Не понимаю, – искренне признался молодой человек, держа руки в карманах и загребая листву ногами, старясь не отстать от торопящегося профессора, – Так вам понравилась моя работа или нет?

– Я поставлю вам «удовлетворительно» за оригинальность. Но только за оригинальность.

– Почему?

Профессор резко остановился и сердито посмотрел на студента.

– Вы серьёзно не понимаете, Константин?! В таком случае, я всерьёз начинаю беспокоиться о вашем здоровье! – Лазарь Самуилович тяжело вздохнул, – Взять хотя бы то место, где вы «расшифровываете» символизм серпа и молота.

– Ну…

– «Молот», по-вашему, это ни что иное, как Молот Тора, а «серп» и вовсе – тот самый серп, которым бог Сатурн оскопил своего отца Кроноса. Дескать, это символ «победы над временем», «радикального отказа от прошлого наследства», знаменующий новый революционный процесс исторического развития.

– Да… И что вы думаете? – с воодушевлением во взгляде и голосе спросил студент.

– Я думаю, что это полнейший бред. Чистейший! Бред высочайшей пробы!

– Но как же… Я же сопоставлял источники… – бессильно забормотал Константин.

– Довольно, Константин! Довольно! – прервал его профессор, – Пожалуйста, не тратьте больше ни моё, ни своё время. До свидания, Константин!

Он всё так же, но уже не по-отечески и без какой-либо доброты, похлопал студента по плечу, и снова заторопился по аллее, усыпанной жёлтой листвой. Константин пару минут постоял, глядя ему вслед, а потом, ссутулившись и ещё глубже засунув руки в карманы мятых джинсов, побрёл в противоположную сторону.

* * *

– Хорошо, что ещё «пару» не влепил, – резонно заметила Света и закурила. Сейчас она сидела на общажном подоконнике вполоборота к окну, высоко подогнув под себя одну ногу в узких разрезанных на коленях джинсах и поставив шнурованный ботинок прямо каблуком на батарею, и периодически стряхивала пепел в щель между приоткрытыми рамами. Солнце словно просвечивало сквозь её худые обнажённые плечи и утопало в длинных угольно чёрных волосах.

– Ну и пофиг! – обиженно пробормотал Костя, сидевший на лестнице прямо напротив окна.

– Пересдачами бы запарил.

– Ты не понимаешь, – серьёзно ответил Константин, – Ещё никто до меня не работал с источниками так глубоко, не проводил такие исторические параллели. Революция победила фактически только в нашей стране. Потом было восстановление из разрухи, индустриализация, победа в Войне… Каким образом большевикам всё это удалось?

– Энтузиазм. Идеология. Пропаганда. Диктатура. Репрессии, – спокойно констатировала Светлана, выдохнув колечко дыма.

– Слишком просто, – отмахнулся Костя, – Когда читаешь и сопоставляешь документы, понимаешь, что было что-то глубже. Намного глубже. Долбануться можно.

– Слушай… А ты сам-то ничего не долбил, когда читал свои документы? – девушка мерзко засмеялась

– Только пиво.

– Вот, значит, и с ним завязывай.

– Смейся! Смейся! – загадочно усмехнулся Костя, – Я уже вплотную приблизился к практической части.

– К практической? – Света, наконец, окончательно отправила весь окурок в пространство между рамами.

– Я говорю о реальных ритуалах, которые, как я уверен, тайно проводились и которые можно восстановить и даже воссоздать.

Света закатила глаза и, изображая медиума, картинно выставила вперёд руки с вытянутыми тонкими пальцами:

– Дух Сталина… приди!.. И порядок наведи… Ха-ха-ха.

– Я бы не стал шутить такими вещами…

– Ой, ладно тебе, Кость… – перешла Света на мягкий и вкрадчивый голос, – Я с удовольствием посмотрела бы на это… Если тебе, конечно, нужна моя помощь…

* * *

Ночной парк был погружён во тьму. Дорожка и силуэты лавочек по её сторонам лишь с трудом угадывались в тусклом свете одинокого фонаря, который остался уже далеко позади. Обнажённые деревья плотно сплелись искривлёнными ветвями над головой на фоне чернеющего неба и окончательно отгородили аллеи от спасительных огней светящихся окон близлежащих домов.

Константин хорошо знал конечную цель этой полуночной прогулки, днём он проделывал этот путь уже много раз, поэтому теперь шёл уверенным шагом, освещая дорогу фонариком на мобильном телефоне больше для Светы, чем для себя. Она, плотно застегнув свою кожаную куртку и слегка поёживаясь от ночной прохлады, следовала за ним на полшага позади.

– Блин, Костя… Я думала, прогулка по парку будет как-то романтичнее что ли…

– Прости…

– Одними извинениями ты за такую «шикарную» ночь точно не отделаешься… Долго нам ещё идти?

– Мы уже пришли, – Костя остановился и поднял мутноватый луч фонарика вверх.

Из темноты появилось большое каменное лицо с волевым подбородком, рубленым носом и пустыми глазами под грозно нахмурившимися бровями. Над студентами во всей своей железобетонной выправке возвышался монумент солдата.

– Соцреализм, – коротко прокомментировала Света и щёлкнула зажигалкой, – Надеюсь, ты не против, я пока курну?

– Да, – рассеянно ответил Костя, посмотрев на часы, – Ещё есть время.

Света затянулась и с интересом стала наблюдать, как Костя начал мелом вычерчивать вокруг на асфальте огромную пентаграмму.

– Мы теперь сатанисты, да?

– Ошибочное мнение, – отозвался Константин, не отвлекаясь от процесса, после вчерашнего дождя асфальт был ещё мокрым и мел рисовал плохо, –

Пентаграмма появилась намного раньше, чем христианство, и соответственно раньше, чем представления о Сатане. Это древний символ, объединяющий в себе четыре природных начала, четыре стихии: огонь, воду, воздух и землю, и пятый элемент – человека. И если у сатанистов перевернутая пентаграмма символизирует контроль сил природы над человеком, то прямая, соответственно, наоборот, власть человека над природой.

– А причём тут Советы?

– Как при чём? Красная звезда. В качестве символа для Красной Армии её решил использовать Лев Троцкий, которого, кстати, звали Демоном Революции.

Костя спрятал кусок мела в карман и внимательно обошёл монумент, словно оценивая свою работу.

– Да. Так пойдёт, – он поравнялся с обрамлённой в звезду горелкой, где когда-то горел вечный огонь, – Жаль, что его отключили… Может ничего не получится.

– Ты про газ? Конечно, отключили, – памятник собираются демонтировать уже через пару месяцев.

– Именно поэтому сегодня мы здесь. Нам нужно было успеть. Ты принесла, что я просил?

– Да, конечно, – Света вытащила из-за пазухи сложенный лист с напечатанной фотографией.

– Это же Николай Ежов!

– И что? Ты мне не говорил, что нужно выбрать кого-то конкретного, а на фото он показался мне симпатичным.

– Да уж… Ладно… Это просто символическая жертва. Давай его сюда, – согласился Костя.

Он секунду вглядывался в чёрно-белое лицо наркома, а потом смял лист в кулаке и поместил в горелку вечного огня.

– Не верю, что мы действительно всё это делаем…– проговорила девушка.

– Не отвлекайся, – в руке Константина блеснуло лезвие, которым он, не долго думая, разрезал свою ладонь.

– Бу-э-э… – с наигранным отвращением прокомментировала Света, глядя, как кровь течёт на скомканную бумажку.

Подождав ещё минуту или две, Костя встал и подошёл к каменному солдату.

– Теперь поджигай

Света кивнула и щелкнула зажигалкой. Оранжевый огонёк медленно пополз по испачканной кровью бумаге. Костя повернулся к солдату и кровью написал на его груди «ЛЕНИН». На мгновение он замер, а потом взволнованно обернулся:

– Мы делаем что-то не так…

– Да! – подтвердила Света, – Мы занимаемся вандализмом.

– Нет…– не обращая внимания на язвительные замечания девушки, вслух рассуждал Костя, – Нужно было написать имя… Тетраграмматон.

– Имя Бога? Как в Каббале?

– Почти… Среди большевиков было много евреев, и они активно использовали каббалистические практики… Что-то не так…

– Только согласные!

– Что?

– Тетраграмматон состоит только из согласных, в иврите нет гласных букв! Поэтому имя бога непроизносимое.

Костя торопливо размазал лишние буквы, оставив только «Л Н Н».

– Погоди, Свет, но так остаётся только три буквы… Тетраграмматон состоит из четырёх.

– А почему ты тогда вообще писал «Ленин»?! Разве «Ленин» может быть именем бога? Ленин – вождь, но никак не бог… Думай! Бумага почти сгорела.

– Блин… Я идиот. Должно быть что-то объединяющее, общая цель, смысл, эгрегор… «Коммунизм», «Маркс»…

– Четыре согласные буквы! «ГКЧП»? «СССР»?

– Нет… Раньше! Большевики объединились ещё до создания СССР…

Костя ещё раз взглянул в каменное лицо солдата и, взволнованный внезапно озарившей его догадкой, размашисто написал «ВКПБ». В то же мгновение из горелки вечного огня в ночное небо взметнулся столб пламени. Раздался громкий хлопок, сбивший ребят с ног и отбросивший на пару метров в сторону.

На какие-то секунды Костя, как ему показалось, потерял сознание. Очнулся он, лёжа на асфальте. Правое плечо, на которое он упал, сильно ныло. Из пореза на руке всё ещё сочилась кровь. Превозмогая глухую боль во всём теле, он сделал усилие и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Воздух вокруг был наполнен запахом гари и оседающей цементной пылью. Повсюду валялись мелкие куски раскрошенного бетона. В паре шагов, раскинув в стороны свои худые руки, словно подстреленная птица, лежала обсыпанная пылью Света. Костя, прихрамывая, подошел к ней, и, боясь, что произошло непоправимое, замер, вглядываясь в измазанное сажей лицо. Но Света всё-таки издала стон, её лицо дернулось, и на нём изобразилась гримаса боли. Костя осторожно помог ей встать. У него у самого ещё очень сильно кружилась и гудела голова. Этот гул почему-то раздавался у него в голове, мелодией и словами «Варшавянки»…

Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас еще судьбы безвестные ждут…

Константину вдруг показалось, что за пеленой из оседающего цемента, он видит чёрную фигуру в форме.

– Света, ты видишь это?!

Девушка, опираясь рукой на плечи Кости, посмотрела туда, куда показывал парень, и где недавно стоял монумент.

– Вижу, бл*дь.… Это полный пизд*ц… Административкой нам теперь не отделаться.

– Да, ты права, – уверенно кивнул Костя и торопливо повёл девушку к выходу из парка, – Надо поскорее валить отсюда.

– Какой же ты всё-таки м*дак…

* * *

Костя проснулся ранним утром. Солнце ещё не взошло, а предрассветный полумрак делал все предметы в комнате словно лишёнными цвета. Он помнил, как проводил Свету до общежития, но совершенно не представлял, как сам добрался домой. Ушибленное плечо сильно болело, но ощущение, что в комнате кто-то есть, заставило его через силу повернуться.

На фоне окна Костя увидел странный силуэт. У стола, опершись щекой на руку, сидела девочка лет двенадцати. На ней было надето темно-коричневое форменное школьное платье с белым фартуком, волосы, завязанные в хвостики, украшали два больших белых банта, а на шее был повязан красный пионерский галстук.

– Ты проспишь, Костя, – заботливо проговорила девочка.

– Но сегодня… Выходной…

Девочка злобно захихикала.

– Ты разбудил того, кто не знает никаких выходных. Теперь всё изменится. Тебе придётся исправлять свои ошибки, – она грозно погрозила пальчиком в воздухе.

– Кого я разбудил? Какие ошибки? – непонимающе переспросил Костя.

Внезапно на столе зазвонил непонятно откуда взявшийся большой круглый будильник.

– Ну вот, мне уже пора, – проговорила девочка и, торопливо сунув будильник в свой портфель, вскочила с места.

– Постой! Почему я?…

– Ты – «вОда»! – вдруг выпалила девочка и, смеясь, с размаху весело хлопнула Костю портфелем по голове.

Константин проснулся от яркого света, бьющего из окна прямо ему в глаза. Кошмар был таким реалистичным, что парень долгое время оглядывал комнату. Потом он всё-таки встал, оделся и вышел на улицу.

Солнце дарило городу свои последние тёплые лучи, по голубому небу где-то вдали проплывали редкие белые облака, но в воздухе уже чувствовалась прохлада неумолимо приближающейся зимы. Казалось, что все события прошлой ночи растворились и исчезли с наступлением нового дня, как и странный предрассветный кошмар. Прикрыв глаза, Костя глубоко вдохнул чистый воздух и вдруг получил резкий толчок в бок.

– Ну и козлина же ты! – сквозь зубы процедила на ухо Света.

– Привет! – растерянно ответил Костя, – Я думал, ты ещё спишь… А что случилось?

– Что случилось?! Да сегодня весь универ на ушах стоит! – Света решительно взяла Костю под руку и потащила за собой, – Пошли, прогуляемся.

– Универ? Сегодня? Воскресенье же…

– Совсем дурак? Понедельник сегодня! Я вчера весь день названивала. Ты хоть на телефон-то смотрел? Ты что забухал что ли?

– Я… спал… – неуверенно проговорил Константин, – А что всё-таки случилось?

– Ректора нашего вчера убили.

– Михаила Владимировича? Как?!

– А вот так! Нашли вчера в его квартире мёртвым. Говорят, застрелили.

– Жесть какая…

– Да ваще! Весь день только об этом и разговоров. Есть версия, что это из-за его махинаций с недвижкой. Аренда площадей в общагах и всё такое… Ну, об этом разве что глухой не слышал. Может, не поделился с кем-то… Но что бы так! Не 90-е же, блин…

– А куда мы идём?

– Никуда. Угостишь меня кофе.

* * *

Кафе было полупустым. Офисные работники уже расправились со своими бизнес-ланчами и разбрелись по конторам. А свободно шатающаяся публика ещё не вышла на свой вечерний променад. Света и Костя, взяв по кофе и десерту, устроились в дальнем углу.

– Думаю, ты зря забоялся сегодня приходить. По телику только и говорят про убийство ректора. Ни слова про…– девушка замялась и перешла на шёпот, – историю в парке.

– Да не испугался я, – мрачно пробормотал Константин, – Говорю же… Проспал. Кошмары мучили…

– Ещё бы… Кто мог подумать, что в этой горелке накопился газ…

– Ты думаешь, это был просто взрыв газа?

– А ты что думаешь? – Света отпила кофе и пристально посмотрела на своего собеседника.

– Не знаю… Мне кажется… Что-то не так. Что-то изменилось…

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – повторил Костя, – Не могу объяснить… Может, просто странный сон.

– Странный ты, – проговорила девушка, – Сегодня даже страннее, чем обычно… Вон, даже вкусняшку свою не съел.

Света встала с места

– Ладно. Ты сиди, откисай… Скушай сладенького, помогает. А я пойду. Вечером позвоню, ты только трубку бери.

Костя молча кивнул, а она лёгкой походкой вышла из кафе, закурила и, зажав сигарету в зубах, отправилась в сторону общаг. Асфальтовая дорожка, обычно всегда наполненная шумными студенческими компашками, сейчас почему-то была совершенно пуста. Девушка посмотрела на небо, погода начала резко портиться, солнце скрылось за серой свинцовой пеленой, и всё вокруг сразу стало каким-то бесцветным. Света свернула в арку под воздушным переходом между двумя корпусами и чуть не столкнулась со странной девочкой в старомодной школьной форме. Она медленно подняла глаза и чётко проговорила:

– Он не спит. Он придёт за всеми… И за тобой, и за твоим другом. И он становится сильнее.

– Кто?! О ком ты говоришь, девочка?

– Палач, – девочка захихикала.

– Какой ещё палач? Что ты мелешь, мелкая?!

– У твоего друга есть моя вещь. Пусть проверит вентиляцию в туалете.

Договорив последнюю фразу, девочка вдруг сорвалась с места и, сверкая своими маленькими ножками, выскочила из арки и скрылась за углом. Света хотела было догнать мелкую шкоду и хорошенько надрать ей уши, чтобы та не шутила со взрослыми, но, выбежав из арки, уже никого не увидела. Ярко светило солнце, по голубому небу всё так же проплывали редкие облака. По асфальтовой дорожке прогуливались небольшие группы студентов.

Пожав плечами, девушка закурила очередную сигарету и неторопливо побрела к своему корпусу, где ещё издали заметила какое-то непонятное движение. Подойдя ближе, она увидела взволнованную толпу. Около входа с включёнными мигалками стоял полицейский УАЗик и «скорая». Двое медбратьев не без труда вытащили из подъезда носилки с грузным телом, покрытым сверху клеёнчатой материей, и погрузили в машину. Впрочем, даже не видя лица, Света по одной только фигуре и комплекции догадалась, что под тканью лежал труп коменданта общежития.

– Допрыгался старый козёл, – услышала Света над ухом злорадный шепот Наташки, старшекурсницы с пятого этажа, – кто-то его ё*нул всё-таки.

– Ну, нельзя же так… Человек же был…

– Г*ндон он был редкий. Говорят, половину первокурсниц пере*бал, старый извращенец.

– Это ж слухи.

– Да прямо! Меня регулярно пытался за задницу ущипнуть…

– Ну, тебя-то всем надо щипать…– съязвила Света.

– Не веришь? А зря! Это ты ничего не знаешь, потому что постоянно зависаешь со своим Костиком не пойми где, а остальным про этого старого козла прекрасно известно. Видать, какому-нить парню не понравилось, что он к его девушке яйца подкатывает…

«Скорая» отъехала от общаги. Толпа стала постепенно расходиться. Света докурила сигарету и, нервным движением размяв окурок в пальцах, бросила его в лужу. В последнее время действительно начало твориться что-то странное…

* * *

– Может, это всё-таки был только сон? – неуверенно проговорил Константин, стоя на самом верху стремянки и с трудом пытаясь открутить заржавевшие от времени шурупы с замазанными краской шляпками, – Да держи ты меня!

Потолки в «сталинке», где он жил, были высокими, а вентиляционная решетка в туалете находилась под самым потолком, и то ли от этого, то ли от волнения, у него кружилась голова. Света, двумя руками придерживая лестницу, прищуривалась от летящей сверху пыли и побелки.

– Да держу я! Держу! Не сцы! Ты откручивай там, не возись! Если ты и спал, то я-то точно не спала! Думаешь, я тупая? Это всё было наяву!

Наконец, последний шуруп упал на пол, и решётка со скрипом поддалась.

– Что-то есть, – сказал Костя, извлекая из прямоугольного проёма свёрток в ветхой ткани.

Через несколько минут Костя и Света уже стояли, склонившись над столом, где на развёрнутой материи лежал пионерский значок и пистолет. Студент взял оружие и повертел в руках.

– Наган… Как новый. Хорошо сохранился.

– А это что? Пионерский? – спросила Света, разглядывая значок, – Я думала, он с Лениным должен быть.

– Только с 1962 года.. А это… Дай-ка… – Костя забрал предмет из рук девушки, –Настоящий раритет. Такие зажимы для галстука носили в 30-х примерно до начала войны. Если эта штука принадлежит нашей пионерке, то она годится нам в бабушки… А то и в прабабушки.

– И зачем она нам показала это?

– Пока не понимаю… Но, по крайней мере, мы знаем её имя. Вот. Держи.

Костя положил железку на ладонь Светы. На оборотной стороне зажима аккуратным почерком было иглой нацарапано «Надя».

– Винтажно, – улыбнулась Света, прикалывая зажим к краю своей джинсовой рубашки,– Но Надя определённо хочет нам что-то рассказать

В полумраке комнат вдруг заработал телевизор. Костя был уверен, что выключал его. Ведущий программы «Происшествия» в своей привычной зловещей манере сообщал очередные кровавые подробности:

«Шокирующая криминальная история прямо в центре города. На территории аквапарка «Южный» обнаружены три трупа. Жертвами стали хозяин, совладелец и коммерческий директор спортивно-развлекательного комплекса. Тела мужчин с огнестрельными ранениями были найдены в бассейне в 10 часов утра. В настоящее время следствие не выдвинуло определённых версий. Однако не исключён мотив личной мести. Напомним, месяц назад на территории аквапарка «Южный» уже происходила трагедия. В результате неисправности оборудования аттракционов трое детей погибли и 7 получили ранения…»

– Ты вообще понимаешь, что мы сделали?… – Костя обессилено опустился на стул и уставился в одну точку.

– Думаешь, у нас всё-таки получился ритуал? – почти шепотом спросила Света, – Безумие какое-то…

– Неужели ты не видишь? Всё складывается. Мы вызвали… оттуда… кого-то.. или что-то…

– Палача. Так сказала Надя.

– Нам нужно его остановить, – решительно сказал Константин.

– И как же мы это сделаем? – спросила Света, но Костя ничего не ответил, игнорируя её вопрос.

Он молча взял со стола пистолет, многозначительно поднял палец вверх и прислушался.

– Ты слышишь это?

– Что? Я ничего не слышу, – непонимающе ответила Света.

– Вот именно. Опять эта тишина. Прямо как у меня во сне… Это появилось сразу как ты прицепила на себя эту штуку.

Света потянулась рукой к зажиму, но Костя остановил её и, взяв за руку, повёл в соседнюю комнату. Оттуда слышалось еле заметное тиканье. На фоне окна около стола сидела девочка в школьной форме. Улыбнувшись, она непринуждённо сказала:

– Как хорошо, что вы зашли к нам в гости. У нас так редко бывают гости!

– Ты… Надя? – осторожно спросил Константин.

– Да, – всё так же непринуждённо и бойко ответила девочка, – Наверное, вам нужен мой папа?

– Да, Надя, где мы можем его найти?

– Он уехал по вызову в райисполком. Но вы не должны долго тут оставаться, – девочка взяла со стола тикающий будильник, перевела стрелку и с металлическим треском завела пружину, – Мне ещё надо сделать уроки. Поторопитесь, если хотите успеть…

Продолжая тянуть Свету за руку, Костя быстро вышел из квартиры, сбежал вниз по лестнице и вылетел из подъезда.

* * *

– Райисполком?!

– Здание городской администрации! Он отправился туда!

Город выглядел пустынным и каким-то выбеленным. Вдоль улиц нависали тёмные силуэты домов с чёрными прямоугольниками окон. Серое небо, подёрнутое плотной пеленой облаков, казалось, обесцвечивало всё вокруг. Даже золочёные кроны деревьев почему-то смотрелись сейчас пыльно-коричневыми.

– Где мы? – озираясь, спросила Света.

– Понятия не имею… Наверное, это его мир… Вероятно, так он перемещается, – коротко ответил Костя, – Надо торопиться.

Молниеносно пересекая квартал за кварталом, студенты оказались в центре города. Не было ни привычного мельтешения светящихся вывесок и витрин магазинов, ни даже одного прохожего. На площади у здания администрации, где в это время всё обычно было заставлено дорогими правительственными машинами, сейчас тоже было пусто.

Косят и Света беспрепятственно прошли через тяжёлые входные двери с медными ручками, поднялись по широкой лестнице с массивными деревянными перилами, застеленной красной ковровой дорожкой, и оказались у дверей зала собраний, откуда доносились голоса. Костя немного помедлил, а потом распахнул дверь…

Внутри творился хаос. Повсюду были разбросаны стулья. Между ними на полу валялись окровавленные мёртвые тела. Несколько человек в дорогих деловых костюмах вжимались в стену напротив занавешенных тяжёлыми шторами окон. Некоторых из них Света и Костя знали по именам, других только видели в выпусках местных новостей или на предвыборных рекламных биллбордах.

В середине зала напротив перепуганных людей возвышалась фигура в форме офицера НКВД, в чёрном кожаном плаще и фуражке. Офицер неторопливо поднял руку, в которой поблескивал чёрный пистолет, и направил его на пухлого мужчину в очках с золотой оправой.

– Расхищение социалистической собственности, – прозвучал твёрдый и словно заполняющий собой всё пространство голос, – Приговор: «расстрел».

Без какой либо паузы последовал выстрел. Закатив глаза, мужчина съехал по стенке с кровоточащей точкой во лбу. Офицер сделал следующий шаг вдоль стены, немигающими глазами смотря в лицо следующего человека.

– Вредительство на производстве. Приписки. Приговор: «расстрел».

Высокий мужчина в костюме из ткани в мелкий рубчик упал вперёд лицом. Послышались истеричные женские крики.

– Госспади, да вызовите кто-нибудь полицию! Я не хочу умирать! – крашеная блондинка предпенсионного возраста закрыла голову сумочкой.

– Взяточничество. Приговор: «расстрел».

Пуля прошла сквозь дорогую кожу брендовой вещицы, и блондинка, пошатнувшись, упала на своего долговязого коллегу.

– Стой! Я приказываю тебе остановиться! – набравшись смелости, выпалил Константин.

Офицер медленно повернул голову и посмотрел на стоявших в дверях молодых людей так, что от его взгляда словно повеяло холодком.

– Служу трудовому народу…– он вновь отвернулся и неторопливо поднял пистолет.

– Постойте, товарищ! – взвизгнул мужчина в красном галстуке, присевший на корточки и сжавшийся всем телом – я депутат от фракции коммунистов…

– Встать! – резко скомандовал офицер.

– Я от фракции коммунистов… – повторил депутат, поднимаясь.

– Измена Родине. Приговор: «расстрел».

Закончив, НКВДшник спокойно убрал пистолет в кобуру и невозмутимо двинулся к выходу из зала прямо на Костю и Свету, не мигая, глядя сквозь них.

– Да что ты творишь, бл*дь?! Нельзя убивать людей! – вдруг крикнула Света, сама осознав, как наивно в данной ситуации звучало это утверждение. Тем не менее, её слова почему-то заставили офицера остановиться и перевести на неё свой холодный немигающий взгляд.

– Смерть врагам трудового народа и нарушителям социалистической законности, – своим тяжёлым, всё заполняющим голосом, проговорил НКВДшник.

– Нет! Это было давно! – твёрдо ответил Костя, кажется, сейчас он почувствовал в себе какую-то необычную уверенность и силу, – СССР уже в прошлом. И твоё время тоже давно прошло! Поэтому сейчас ты уйдёшь.

Константин выхватил из кармана наган и выстрелил в офицера. Пуля угодила прямо ему в грудь, но ни один мускул не дрогнул на лице НКВДшника. Только небольшой фонтанчик бетонной пыли вылетел в воздух из отверстия в кителе, откуда должна была бы брызнуть кровь. Лицо палача вдруг стало цементно-серым, глаза замутились, и весь он рассыпался в мелкий песок.

Ошеломлённый Костя пошатывался, глядя на небольшую кучку праха перед своими ногами. Света быстро подхватил его под руку.

– С тобой всё в порядке?

– Да. Всё получилось…

– Похоже… Но нам нужно скорее уходить отсюда.

* * *

Вечерело. Залитый красноватым солнцем осенний город привычно шумел тысячами обычных звуков. На улицах кипела жизнь. Раздавался гул проезжающих по вчерашним лужам машин. Во дворах, они становились дальше и тише, зато начинали слышаться обрывки ни к чему не обязывающих разговоров, случайная музыка и посвисты птиц в жёлтых кронах облетающих деревьев.

Двое студентов сидели на лавочке у подъезда. Костя молча пил пиво из бутылки, Света так же молча курила.

– А ведь она всё сделала правильно, – вдруг задумчиво произнёс Костя.

– Кто? – выдохнула дым Света.

– Надя. Я думал она ещё совсем маленькая, но она всё сделала правильно…– он вздохнул, – Поднимемся в квартиру.

Когда оба зашли в Костину «сталинку», он прямиком направился к письменному столу, открыл ящик, извлёк из щели под ним пожелтевшую ученическую тетрадь и положил на стол.

– Сюда она переписала всё, что увидела в рабочих документах. Тетрадка была спрятана в этой комнате под половицей. Как можно было представить, что её найдут почти через сто лет?

– О чём ты, Кость?

– Я об истории…– парень прошёлся по комнате и посмотрел в окно через штору, – Конечно, девочка была напугана. Они приехали под утро, и, когда меня забрали, она осталась в квартире совсем одна. Обычно я сам садился в «воронок», но в тот раз меня усадили. И она понимала, что после этого не возвращаются.

Света, затаив дыхание, слушала рассказ, а Костя продолжал…

– С обыском ещё не приходили. Это обычно делала другая команда. Она первая успела найти пистолет, и, сложив его вместе со своим зажимом для галстука, провела ритуал, как было описано. Документы оставались на столе, ими будут интересоваться в первую очередь. Там найдётся всё, что нужно, так что никто не будет снимать половицы ради школьной тетрадки. Так Надя тогда решила. Наивно, но ей повезло.

Костя подошёл к шкафу и вынул ремень из старых джинсов.

– Потом в отцовских вещах она нашла ремень. Вроде этого. Она пошла в туалет, поставила стулья и табуретки друг на друга, чтобы достать до крюка… Сначала она спрятала свёрток, а уже потом закрепила ремень, – Костя поднялся на стремянку и привесил ремень с петлёй к потолку, – Вот так.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Света.

– Возвращаю свою Наденьку, – Костя достал из кармана пистолет и направил на девушку, – Залезай.

– Ты что, дурак? Совсем поехал, бл*дь?!

– Я сказал, залезай! – раздался выстрел, пуля прошла рядом и с треском разворотила ящик стола, девушка испуганно взвизгнула.

Не моргая, глядя на дуло направленного на себя пистолета, Света послушно залезла на стремянку и просунула голову в петлю. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что эта какая-то глупая шутка.

– На этом месте её и нашли, когда пришли с обыском… Она уже не дышала. Но тогда она всё сделала правильно. Твой приятель тоже сделал всё правильно, – услышала Света твёрдый заполняющий всё голос, – Он ошибся только в одном… Наше время не прошло, поэтому сейчас придётся уйти вам.

– Это репрессии!

– Жертвоприношение.

– А как же твоя социалистическая законность?

– Лес рубят – щепки летят.

Резким ударом ноги Костя выбил стремянку. Та сложилась и упала на бок. Издавая хрипы, Света стала извиваться в петле. Некоторое время Костя немигающим взглядом смотрел на умирающую девушку, но потом она затихла.

Последние лучи заходящего солнца, проникающие в комнату сквозь полупрозрачную занавеску, наполнили её зловещим багрянцем.

* * *

Дождь постепенно усиливался. Старая лесная просека начала заполняться водой. Мёртвый глинистый грунт, напитавшись влагой, быстро превращался под ногами в болото. По лесу двигались две фигуры в сапогах и дождевиках. Константин, уверенно шедший чуть впереди, смотрел вперёд немигающим взглядом. Чуть позади с мертвенно бледным лицом шла Света. Следуя только одним им известным приметам, они чуть свернули с просеки, прошли по давно затянутой травой тропинке и остановились на гребне большого оврага.

– Это то самое место, папа? – спросила Надя.

– Да, – он сделал паузу, – Мы закапывали их здесь…

Надя открыла портфель и достала пачку пожелтевших страниц, отпечатанных на пишущей машинке. Пролистав список до конца, она объявила:

– 472 человека.

– Для начала хватит. Потом будет больше. Впереди Москва… Пора запустить Колесо Истории в верном направлении. Начинай, Надюша…

Девушка сжала страницы в руке, и те вдруг превратились в невесомый белый пепел. Подхватываемый потоками воздуха, он уносился вглубь оврага, и капли дождя быстро прибивали его к сырой земле.

Офицер подошёл к самому краю оврага и, встав, будто он находится перед боевым строем, резко скомандовал:

– Встать!

Где-то сверху лес смыкался своими верхушками, чёрными ветвями рассекая низкое серое небо. Оттуда, из этой серой разрезанной вышины, словно пулемётная очередь забили крупные дождевые капли. Казалось, что откуда-то из пустоты вместе с дождём льётся «Варшавянка»:

Нам ненавистны тиранов короны

Цепи народа-страдальца мы чтим.

Кровью народной залитые троны,

Кровью мы наших врагов обагрим!

Смерть беспощадная всем супостатам!

Всем паразитам трудящихся масс!

Мщенье и смерть всем царям-плутократам!

Близок победы торжественный час.

Мокрый грунт внутри оврага медленно пришёл в движение…

Умри, но позавчера

– А, хотите, мы поговорим про ретропричинность? – с нескрываемой увлечённостью в голосе спросил Пётр Петрович, до этого момента живо расхаживающий по веранде в элегантном летнем костюме светло-кофейного цвета в мелкую коричневую полоску. Он с размаху плюхнулся в плетёное кресло-качалку, забросил ногу на ногу и слегка пригладил свою заострённую бородку.

– Я люблю ретро…– чуть растягивая гласные в словах, с отрешённой обречённостью проговорила Олеся, утончённая блондинка в длинном молочно-белом вечернем платье, отпивая шампанское из бокала и одаривая учёного взглядом более усталым, нежели томным. Она обессилено откинулась в своём кресле и закурила тонкую дамскую папиросу.

– Ретро? Это замечательно! – Сажин улыбнулся.

– А знаете, Питэр… – всё так же неторопливо и задумчиво выговаривая каждую букву, произнесла девушка, – Ведь мы здесь… словно Адам и Ева…

– Полагаете?

– Да… Определённо… это… наш… Эдемский сад… А как полагаете… вы? – Олеся буквально выдохнула каждое слово вместе с табачным дымом.

– Мне всё-таки нравится думать, что это Олимп.

– О-о… В таком случае, я буду Афродитой, а вы…– она сделала многозначительную паузу, чуть более длиную, чем обычно, – Вы, определённо, Марс… Мой бог войны…

– Арес, – поправил Сажин, – Марс был у римлян, а не у греков.

– О, боже, Питэр… как же… это всё… безумно скучно… – она глубоко затянулась дымом папиросы и закатила глаза, – А, знаете, что, Питэр… Подарите мне озеро.

– Озеро?

– Да… Озеро…– Олеся мечтательно улыбнулась, – Мы будем кататься по нему на лодке… Я возьму зонтик от солнца… И там… Будут лебеди… Вы ведь мой бог … Вы можете подарить мне озеро, Питэр?

– Легко, – решительно отрезал Сажин, – Покажите только, где именно.

Олеся открыла глаза и лениво махнула тонкой рукой в сторону поросших лесом сопок.

– Я хочу там… у холмов…

– Как угодно, – слегка усмехнувшись, ответил Пётр Петрович, поднялся со своего места и, подойдя к разложенному на соседнем столике портативному терминалу, ввёл координаты.

Через несколько минут в то место, куда показывала Олеся, буквально с небес один за другим упали три 50-килотонных заряда, взметнув ввысь кубометры грунта. Чуть вытянутое огненное полушарие на мгновение ослепило сонные глаза девушки, так что она даже манерно прикрыла их рукой. По зелёному морю из падающих и шатающихся деревьев концентрическим кругом разошлась ударная волна. Клубящееся облако взрыва начало постепенно вырастать над холмами в виде гигантского причудливого гриба.

Сажин стоял, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрел вдаль, туда, где разворачивалась вся эта величественная картина. Олеся подняла на него свои томные глаза и, всё так же неспешно растягивая гласные в каждом слове, спросила:

– Питэр… а у нас ещё осталась… икра?

* * *

Полковник подошёл к окну и машинально плотнее задёрнул тяжёлую бордовую штору. В кабинете был полумрак. Только лампа в старомодном круглом плафоне зелёного цвета, создавала яркий круг света на столе.

– А что вы сами думаете по этому поводу? – спросил уставший генерал, резко закрывая толстую папку, лежащую перед ним.

– Есть серьёзные основания, что технология будет использоваться в военных целях. По нашим данным DARPA планирует финансирование…

– Серьёзные основания? DARPA планирует… А если это очередная деза?! Если нас опять хотят развести как кроликов на очередной грёбаной СОИ?! Нам нужны реальные данные!

– Я же не учёный… Наши аналитики отразили свои соображения в отчёте, – вытянувшись и замерев на стуле словно по стойке смирно, сухо ответил полковник.

– Соображения, мать твою… Если мы будем так долго соображать, то скоро обосрёмся, полковник! И в лучшем случае останемся без вот этих вот звёздочек… А, в первую очередь, ты! – генерал показательно потыкал пальцем в погон, и, сделав короткую паузу, выдохнул, – Найди уже нормального спеца…

– Есть один вариант… Один авторитетный эксперт. Он не был напрямую задействован в работах. Его можно будет даже отправить легально…

– Из-под земли мне его достань! Как хочешь, но донеси задачу. И потом он должен быть там… Вытянуть оттуда всё, что можно… Хоть чёрта лысого! Но потом сказать мне однозначно: да или нет.

– Так точно!

Полковник ещё сильнее вытянулся и торопливо вышел из кабинета.

* * *

Пётр Петрович Сажин неспешно прогуливался вдоль линии ровно высаженных вдоль побережья пальм и любовался океаном, вдыхая прохладный солёный воздух. Где-то там на другом краю Атлантики в темноте надвигающейся ночи находилась его Родина, но Пётр Петрович не испытывал сейчас ностальгии. Он был рад, что на эти короткие 10 дней смог вырваться из привычного круговорота своих обычных дел и приехать на конференцию физиков-теоретиков. И вот теперь, облачённый в оранжевые шорты-багамы и цветастую гавайскую рубашку, он был здесь, попивал коктейль, смотрел на океан и получал истинное удовольствие.

До начала последнего доклада оставалось ещё около получаса, поэтому Сажин ещё немного погулял по набережной, а потом той же самой расслабленной походкой вошёл в здание отеля и, не заходя в номер, поднялся прямиком в конференц-зал.

На маленькой кафедре перед большим экраном, куда проецировались таблицы и схемы, стояла девушка, чуть прижимая свои тонкие руки к телу и нервно перебирая на столе перед собой листы бумаги. Казалось, она вряд ли сможет сложить пару фраз от волнения, но как только она начала свой доклад, то сразу преобразилась. В ней вдруг появилась какая-то решительность и даже твёрдость.

Её темой была теоретическая физика. Чистая фантазия, как сказали бы настоящие физики-экспериментаторы. Тахионы и тахионные поля. Таким они обычно не занимаются, но девушка была очень увлечена, полностью отдавшись своей идее, она с упоением выписывала формулы на электронной доске.

– И вот так… Избавившись от комплексного знаменателя, мы видим… что вектор дельта-Т-ноль может быть повёрнут на угол Фи больше 90 градусов… и его составляющая по оси времени оказывается отрицательной. Процесс пошёл… в обратном направлении.

Девушка закончила и оглядела полупустой зал из-под своих тонких очков. Среди немногочисленных слушателей она встретилась глазами с Пётром Петровичем и, увидев его одобрительный кивок, ответила смущённой улыбкой.

* * *

Олеся сидела, чуть покачиваясь, в кресле-качалке и перелистывала цветные страницы какого-то старого глянцевого журнала. Утром она не обнаружила Сажина рядом, поэтому решила отложить совместный завтрак, и дождаться его прихода на веранде. Но время шло, а Пётр Петрович так и не появлялся. Девушка оторвала взгляд от текста и фотографий и тревожно посмотрела вдаль..

Над лесом и холмами небо было голубым и каким-то невесомым, обломанные верхушки деревьев освещали ещё теплые лучи солнца, которые с каждым днём грели всё слабее. Каким-то особенным образом Олеся чувствовала приближение холодного ветра. Откуда-то с запада наползала подгоняемая им тяжёлая тёмная туча.

Сажин появился внезапно. Облачённый в костюм химзащиты, всем своим видом напоминающий персонажа из заезженного постапокалипсиса, он притащил поближе к дому большой обитый металлом ящик и начал возиться рядом, пытаясь его открыть.

Не особо скрывая радости в голосе, девушка окликнула его с веранды:

– Вы пришли! Мой добытчик… Я волновалась…

Учёный молча посмотрел на девушку через затемнённые стёкла противогаза, наконец, открыл ящик и, взял из него несколько прямоугольных упаковок, поднялся к дому.

– Есть что-то… вкусненькое?

– Военные сухпайки, – глухо отозвался Сажин изнутри костюма, – двухнедельный запас.

– Оу.. эм…– чуть расстроилась Олеся, но учёный внезапно достал из кармана и протянул ей яркий сверток, – Шоколад?! И правда… Спасибо… Я так его люблю…

Она как-то невинно-искренне схватила плитку своими тонкими дрожащими пальцами и теперь крутила её в руках, радуясь как ребёнок.

– Нам надо зайти внутрь, если вы не желаете слегка позарограть… – мрачно заметил Сажин, снимая противогаз, – Приближается грозовой фронт, и он принесёт много радиоактивной пыли.

– Да… конечно… Я помогу вам с этим… продовольствием. А потом… мы позавтракаем… Я сделаю кофе…

* * *

Пётр Петрович добавил в принесённый официантом латте ещё один кубик сахара, и аккуратно размешивая его, тихо обратился к девушке, устроившейся напротив.

– Мне очень понравился ваш доклад. Он мне показался очень интересным.

– Вы всегда приглашаете выпить по чашечке кофе и говорите так девушкам, ум и красота которых, вас впечатлили? – игриво спросила спутница Сажина.

– На самом деле…– учёный выдержал паузу,– Я всегда приглашаю выпить по чашечке кофе девушек, которые делают доклады по тахионным полям.

– Я запомню это.

– И всё же…– Пётр Петрович, осторожно чуть заметным движением глаз осмотрелся по сторонам, и, убедившись, что в кафе они совершенно одни, продолжил, – Вы уже пробовали проверять ваши теории практически? Ставили эксперимент?

– Вы говорите как заговорщик, – заметила девушка и тихонько улыбнулась, – Мы знакомы всего полчаса, а вы уже… Сначала практически обманом вытаскиваете меня из отеля. Приводите в это кафе на набережной. А ещё вы – русский… Это заметно по вашему произношению.

– Вы тоже русская, Олеся Михайловна, – невозмутимо ответил Сажин, перейдя на родной язык, – Это заметно по вашему бейджу.

Олеся неловким движением отстегнула от себя пластиковую табличку и спрятала её в сумку.

– Я давно не говорила… по-русски… – девушка медленно подбирала слова, – Но так… Мы теперь… оба…– она в шутку демонстративно перешла на шёпот, – Похожи на заговорщиков. Нас могут… прослушивать?… И кто?… Ц.. Р.. У?…– последние буквы она буквально беззвучно проартикулировала губами для пущей важности.

– Не волнуйтесь, – усмехнулся Сажин, – Я уж насыпал яд в вашу чашку. На всякий случай.

Олеся расхохоталась.

– Какой вы… оригинальный… шпион, – она посмотрела прямо в глаза своему собеседнику, – И что же вы… хотите?… Завербовать меня? Или… соблазнить?

– Если Родина прикажет…– ученый сделался более серьёзным, – Вы ведь родились в Канаде, учились в Массачусетсе, а сейчас работаете в Нью-Йорке. Родителей давно нет… Вас что-то или кто-то держит в этой стране?

– Я вижу, что вы хорошо осведомлены… обо мне, – нахмурилась Олеся, сразу же изменившись и в лице, и в голосе, – Но тогда вы должны знать… что я внучка офицера… И у нашей семьи… есть свои… давние счёты…

– Белая эмиграция. Понимаю… – Сажин отпил остывающий кофе из свой чашки, – Но вы же не можете не знать, что эти времена давно в прошлом. Правительства меняются, а Россия остаётся Россией… Ваш дед понял бы меня. А вы, вероятно, унаследовали от него…

– Я космополитка, – прервала его девушка.

– Тем лучше, – Пётр Петрович улыбнулся и откинулся на спинку стула, – в таком случае мы можем говорить исключительно как деловые люди.

– Это всё похоже… на какую-то… глупую шутку…

– Никаких шуток.

– Не думаю… что у нас получится… разговор.

– И всё же. Чего вы хотите? Я не уверен, что DARPA сможет предложить вам всё, что нужно.

– Вы знаете даже о предложениях DARPA?

Сажин утвердительно кивнул.

– Я исследовал вопрос, прежде чем прилететь сюда и встретиться с вами лично. Здесь это будет один из множества мелких проектов, а у нас вы можете рассчитывать на планомерную государственную поддержку, – учёный замолчал, сам на секунду сладостно представив объёмы финансирования и все возможности его освоения, – Итак, я готов предложить работу и все условия для неё. Любые средства и материалы. И потенциально возможность подтвердить все свои теории.

– Ну… хорошо… А в замен? – Олеся испытующе посмотрела на Сажина.

– Готовое изделие, реализующее описанный вами принцип.

– Но ведь… Нет никакого… прототипа… Нет даже опытной установки…

– Вы его сделаете, – уверенно ответил Пётр Петрович, – А я вам помогу.

* * *

Весь следующий год для наследницы белых эмигрантов прошёл «под знаком перемен и новых открытий». По-крайней мере, так сообщал гороскоп в одной из местных газет, напечатанных на дешёвой серой бумаге и периодически оставляющей на руках следы плохой полиграфической краски. Конечно, Олеся не верила в гороскопы, но это предсказание показалось ей точным и ироничным.

Она смяла бумагу и аккуратно проложила между чёрным силовым кабелем и блестящей поверхностью медной охладительной трубки.

– Помехи пропали! – послышался из соседней комнаты довольный голос Сажина.

– Запитка фонила… на холодильник, – ответила девушка, – Надо переложить кабель… подальше.

Да, не так она представляла свою историческую Родину. Не было в ней того старомодного аутентичного стиля «à la russe», который Олеся с детства почерпнула из французских переводов классической русской литературы. Меха, пышные платья, шампанское, гусары, балы и кони, запряжённые в тройки, опрометью несущиеся сквозь бескрайние белоснежные зимние просторы в бешеном ритме мазурки, растаяли как пелена детских фантазий.

Впрочем, не нашла она здесь и так пугавшего её серого оруэлловского тоталитаризма, готового разорвать и втоптать в грязь железной пятой армейского сапога все человеческие чувства и устремления. Величественные города и впечатляющие заводы, построенные благодаря нечеловеческому энтузиазму и концентрации огромных человеческих масс. Шеренги людей, ведомых жёсткой милитаристской идеологий и скованных страхом, насаждаемым карательной машиной подавления. Все эти будоражащие мрачные фантазии девушки рассыпались в прах и развеялись, как ночной кошмар, который с наступлением утра всегда становится скорее нелепым, нежели пугающим.

Вместо этого она оказалась в небольшом военном городке посреди лесов и сопок, где к стареющим бетонным корпусам, взлётно-посадочной полосе и нескольким военным складам пристроился ряд современных домиков, построенных по финской технологии.

Исследовательский центр было организован в одном из старых зданий и, впрочем, выделялся из них тем, что был аккуратно выкрашен снаружи и изнутри свежей краской. Его наземные и подземные этажи наполняло оборудование западного производства. Не самое новое, но сносное. А небольшая исследовательская группа, которой руководил Пётр Петрович Сажин, состояла из в общем-то хороших и милых людей.

Довольно быстро глаза Олеси привыкли видам местной природы сумраку, который длился почти полгода, из которого и складывались тягучие рабочие будни.

То, чего все добивались, случилось в четверг. В 14 часов 08 минут. Девушка как обычно включила записывающую аппаратуру и перевела прибор в режим приёма, но вместо привычных шумов и тресков почему-то услышала в тишине едва заметное равномерное жужжание. Она ещё раз проверила соединения, но никакой ошибки не было. На оборудование передавался какой-то сигнал. Её коллеги в напряжении прильнули к приборам.

Внезапно в тишину ворвалась последовательность импульсов, изображающая ряд чисел… 1.. 6..1.. 8..0.. 3.. 3..

– Золотое сечение,– выпалила Олеся и обернулась на Сажина, который стоял с каменным лицом.

– Я слышу, – сдавленно произнёс он. Каждое утро в рамках цикла экспериментов, он открывал справочник, выбирал случайную константу, и посылал последовательность чисел в виде лазерного пучка сквозь в генератор тахионного поля, а после всё пытались проделать в обратную сторону.

Каждый день число было другим… Газовая постоянна, число Авогадро, Пи, постоянная Планка… И каждый раз они выписывали их на доске в конце дня. Но Фи, т.н. «золотого сечения», там не было, потому что его ещё не пытались передавать. Сомнений не оставалось. Они передадут его… Завтра. В пятницу в 9:04. Сигнал попадёт в тахионное поле и, отскочив назад во времени, будет принят сегодня, в четверг в 14.08.

* * *

– Честно говоря, я не верил, что вы с вашей американской протеже добьётесь успеха, – весело проговорил полковник, быстро шагая по коридору.

– Я рад, что мы не оправдали ваших ожиданий, – так же весело ответил Сажин, и оба рассмеялись.

– Конечно, нужны ещё испытания. Нам нужно быть уверенными в достоверности… Но и так ясно, что ваше открытие будет использоваться в разведке. Получать данные из будущего – это бесценно. В генштабе даже есть мысли… осторожные мысли, чтобы использовать ваш прибор, как часть системы «Периметр», в качество элемента для сверх-раннего обнаружения угрозы ядерного нападения. Вот наши геополитические партнёры задёргаются у себя за океаном!

– Прекрасно, но, к сожалению, это совершенно пустая трата времени, – заметил Пётр Петрович.

– Что вы имеете в виду?! – полковник остановился как вкопанный и остановил учёного, удержав его за рукав, – Объясните!

– Неужели вы думаете, – усмехнулся учёный, – что американцам потребуется много времени, чтобы повторить прибор? Если мы остановимся на текущем этапе, это просто запустит очередной виток гонки вооружений, но ничего не изменит.

– Что вы предлагаете? Конкретно.

– Создать принципиально новое оружие. Увеличить мощность прибора. Смонтировать его на головном обтекателе перед боеголовкой. Мы не будем отправлять в прошлое сигнал о ракетном нападении, полковник. Мы отправим в прошлое саму ракету. Её нельзя будет обнаружить и перехватить. Она достигнет цели раньше, чем будет запущена! На час, на день, может даже на месяц раньше…

Полковник напряжёно смотрел на Сажина, ловил каждое его слов и лихорадочно соображал, безумец перед ним или гений.

– Хорошо, – наконец ответил он, – Мы подумаем над вашим предложением.

Он оставил учёного стоять в коридоре, а сам торопливо удалился. Уже в самом конце он оглянулся на Пётра Петровича и рассеянно повторил, – Обязательно подумаем… А вы работайте. Работайте…

* * *

Дом, существенно расширенный и укреплённый, за последние пару лет был превращён Сажиным в настоящий бункер. Системы фильтрации воздуха и воды, герметизированные двери и окна, укреплённые стальными балками стены и потолок. Хозяева определённо готовились к возможным угрозам.

Впрочем, интерьер не был подчинён одним лишь утилитарным задачам. На самодельных полках, идущих вдоль стен были расставлены книги, небольшие вазочки, статуэтки и тому подобные безделушки. Рядом висел «шедевр» неизвестного художника, подражание Айвазовскому, где маслом на холсте был незамысловато, но педантично изображён парусник, бороздящий просторы океана. На полу лежал большой ковёр с длинным ворсом. Диван, пара кресел, журнальный столик и торшер с синим тканевым абажуром довершали картину провинциального благополучия.

Как и откуда Олесе удалось доставать все вещи, необходимые для создания этого уюта, она, порой сама, не знала. Но сейчас она сидела в кресле, поджав ноги под себя, укутавшись тёплым пледом, и задумчиво перелистывала томик Толстого.

– Питэр, – она, наконец, отвлеклась от страниц и обратилась к Пётру Петровичу, лежащему на диване с закрытыми глазами, – Вы спите?

– Уже нет, – отозвался Сажин, не открывая глаз.

– Знаете…Меня всё ещё волнует… один вопрос… Почему США… решили нанести удар… первыми? Неужели они… так испугались… нашего испытания?

Пётр Петрович вдруг вспомнил этот последний день их прошлой жизни…

* * *

– Объявляется 5 минутная готовность, – произнёс полковник в микрофон. Все, кто находились в командном центре, замерли на своих местах, – Данные телеметрии с Новой земли ещё не поступают?

– Пока нет, товарищ полковник! – бойко ответил лейтенант, следящий за приборами.

Полковник сквозь стекло бросил взгляд на стартовый стол, где в ожидании замерла чёрная ракета. Он ещё раз посмотрел на часы и занёс руку над кнопкой… В тишине раздался звонок телефона спецсвязи, и полковник снял трубку.

– Докладываем… цель поражена, – раздался в трубке искажённый и дребезжащий голос наблюдателя на контрольном пункте.

– Пошла телеметрия! – оживился лейтенант, – Задержка 2 минуты от расчётного времени.

– Что у вас там с передачей? Автоматика даёт задержку 2 минуты! – перекрикивая треск в трубке, спросил полковник.

– Не могу знать…– ответил наблюдатель, – Ракета пришла на 2 минуты позже.

Полковник озадаченно оглянулся на Сажина, который спокойно стоял, засунув руки в карманы белого халата, и слегка улыбаясь.

– Что это значит, Пётр Петрович?

– Всё нормально, – ответил тот, – Вас отвлекли телефонным звонком.

– Чёрт…– полковник вдруг осознал произошедшее и торопливо нажал на кнопку запуска.

Ракета дрогнула и, взвившись в небо, растворилось в синеватом свечении. Командный центр взорвался аплодисментами.

Несмотря на этот занятный и немного забавный казус, испытание было признано успешным. Военные и учёные разошлись по своим делам. Над стартовой площадкой начали сгущаться сумерки.

– Интересно, – спросил полковник у Сажина, когда они остались в командном центре вдвоём, – А что случилось бы, если бы я нажал на кнопку ещё позже?

– Не знаю, как вам объяснить, полковник, – ответил учёный, – но физика отвечает на этот вопрос так: в этой ситуации вы не могли нажать на кнопку ни на 2 минуты раньше, ни на 2 минуты позже.

Военный молча задумался. В это мгновение раздался сигнал тревоги. На терминале вереницей поползли шифрованные сообщения. Пётр Петрович знал, что они означают. Это сработала система раннего обнаружения, тревога не учебная, ракеты потенциального противника уже запущены по заранее определённым целям. Он схватил со стола коробку портативного терминала и, не сговариваясь, вместе с полковником выбежал из командного центра. Замерев на секунду у выхода, словно лихорадочно принимая верное решение, он побежал к исследовательскому корпусу.

– Сажин! Куда вы? Бомбоубежище в другой стороне! – раздался сзади голос, который Пётр Петрович проигнорировал.

– Эх! – безысходно махнул рукой полковник, решив не терять время на учёного, явно подвергшегося панике, и поспешил в противоположную сторону.

У исследовательского корпуса Пётр Петрович столкнулся с группой военных и коллег, торопящихся на эвакуацию и, буквально за рукав вытащив Олесю из толпы, поволок её в сторону КПП.

– Куда вы? Что происходит?! – выпалила девушка уже в кабине военного УАЗика, пока Сажин дрожащими руками пытался завести автомобиль.

– Мы доигрались! Вот что происходит! – машина, наконец, подчинялись, агрессивно заревела своим мотором и рванулась с места.

Мимо в свете фар замелькали деревья. УАЗик подскакивал на колдобинах узкой лесной дороги. Наконец, Сажин выехал на более ровную грунтовку и погнал автомобиль прочь от военного городка.

– Мы убегаем? Не безопаснее было бы… остаться? – спросила Олеся.

– Нет. Наш комплекс будет одной из первичных целей,– не отвлекаясь от дороги, ответил учёный, – Подлётное время основной группировки боеголовок составляет 24 минуты. За это время мы должны уехать как можно дальше от эпицентра.

– А что? Будет… Дальше…

– Если наши генералы не успеют спрятаться и погибнут, или просто обосрутся и будут бездействовать, то система «Периметр» сделает всё за них. В идеале, ракеты уже взлетели для нанесения встречно-ответного удара. С учётом последних новшеств в средствах доставки, с обеих сторон будет перехвачено минимальное количество боеголовок, а, значит, взаимное уничтожение практически неизбежно…

Сажина прервала ослепительная вспышка, ярче, чем днём, осветившая сзади не меньше половины неба и заполнившая всё пространство вокруг.

* * *

Пётр Петрович открыл глаза и внимательно посмотрел на сидящую напротив Олесю.

– Не думаю, что они испугались. Тем более что я изучил архивные записи сейсмографов и спутников.

– И что же?

– Первый взрыв произошёл на территории США. По всей видимости, это мы нанесли по ним первым удар.

– Не может быть… Русские генералы… не могли быть настолько.. безумными…

Учёный, поднявшись, сел на диване.

– Я не имел в виду русских генералов. Я имел в виду нас с вами.

– Это… какая-то.. ошибка.

– Никакой ошибки нет, – он встал с места, прошёл к дальнему углу, где стоял его письменный стол, и взял с него распечатку, – Помните нашу милую игру со знаменитыми константами, когда мы ещё только разрабатывали прибор?

Олеся молча кивнула, внимательно следя за Сажиным.

– А вот, что по нашему закрытому каналу передавала в эфир та ракета, которая появилась в небе над Северной Калифорнией 3 года назад, – он отдал лист девушке.

На нём был расшифрован сигнал, содержащий ряд цифр: 1.. 6..1.. 8..0.. 3.. 3..

– Я… не понимаю…– испуганно забормотала Олеся, – Что это всё… значит?!

– Это подпись. Наша подпись. Или признание. Или послание самим себе.

– Но зачем?… Зачем нам делать такое?..

– Я не знаю. Возможно, мы захотели создать для себя дивный новый мир на руинах мировой ядерной войны. А возможно, просто убить самих себя, сидящих в ночном кафе на побережье и обсуждающих тахионные поля. Это уже не имеет значения…

– Боже мой… Питэр… И вы всё это время молчали? – она тоже поднялась с места и хотела налить себе бокал вина из бутылки, стоящей в буфете, но та оказалась пуста.

– А что мне следовало делать? Может, сообщить вам, Олеся Михайловна?! Чего ради?! – моментально взвинтился Сажин, – Вы ведь и так выжрали почти все запасы алкоголя, которые у нас были!

– Господи… Да как вы можете… жить… существовать… зная об этом?! – девушка раздосадовано поставила бокал на место.

– Как видите.

– Вы… чудовище… Во что вы меня… втравили?! – она заплакала, быстро скатываясь в истерику, – Что вы молчите?!… Что вы смотрите сейчас на меня?!.. Так… Единственное, что вы сейчас должны сделать… Это взять… и обрушить ваши чёртовы ракеты… прямо нам на голову! Будь они прокляты!… Все эти ваши… чёртовы ракеты… – она отвернулась и, опершись рукой на край буфета, стала содрогаться в беззвучных рыданиях.

Пётр Петрович молча подошёл к ней и, нежно обняв за плечи, прижал к себе.

* * *

Военный вездеход, поднимая гусеницами мелкие ледяные брызги, выкатился с лесной опушки на круглое заснеженное плато и покатился к его центру, где виднелась почерневшая от копоти бетонная конструкция. Когда-то здесь был такой же густой лес, о чём напоминали давно мёртвые стволы обгоревших деревьев, торчащие по всему периметру этого кратера.

Сажин остановил машину у бетонной коробки и резво выпрыгнул из кабины, сразу по колено провалившись в снег. Облачённый в кожаную лётную куртку на меху, идеально подобранную по размеру и полярные берцы, сейчас он выглядел особенно по-боевому.

– Смотрите-ка… А ведь ничего же не осталось… Вон там был наш корпус, помните? И как точно ваши друзья положили заряд, – с нескрываемым восхищением сказал он, оглядываясь по сторонам, – В самый центр. Словно белке в глаз.

– Они не мои друзья, – отозвалась Олеся, неторопливо спускаясь в снег по металлическим ступенькам, придерживаясь за поручень. На ней была жёлто-рыжая шубка под лису с широким капюшоном, который девушка предусмотрительно набросила на голову. С самого утра её сильно мутило и она слегка пошатывалась от слабости. Пётр Петрович сочувственно посмотрел на неё:

– Вам не стоило ехать со мной.

– Я… Сама решаю… что мне… стоит делать, – без особого энтузиазма огрызнулась Олеся, – А вы принимайте своё решение сами…

– Всё уже решено, – ответил Сажин, вынимая из сумки портативный терминал, – Не мной, и не вами, а историей.

– Вы понимаете… зачем вы… это делаете?

– Потому что больше некому.

– Какой же вы… страшный… лицемер… Питэр! – прищурившись и глядя прямо на Сажина, проговорила девушка, медленно и тщательно подбирая каждое слово, – Ведь вы… можете сейчас ничего не делать.

– Ерунда, – сухо ответил он, отводя глаза в сторону, – Всё уже случилось. Сегодня или завтра мы закончим это, уже совершенно не важно. Нужно просто снять с себя это бремя, чтобы жить дальше… Возможно, через год или месяц я поломаю ноги и замёрзну в лесу, умру от болезни или радиации … Тогда это придётся сделать вам.

– Нет! – решительно замотала головой Олеся, – Я не хочу так… Давайте, сделаем это…сейчас… вместе.

Пётр Петрович молча открыл терминал и набрал коды команд. По земле пошла лёгкая дрожь. Метрах в десяти от того места, где стояли Сажин и Олеся, уплотнённый снежный наст начал ломаться и большими кусками проваливаться куда-то вниз. Через минуту ракетная шахта раскрылась, словно огромный рот какого-то подземного чудовища. Внизу включилась сирена и заработал подъёмный механизм.

– Вы чувствуете это, Питэр?! – перекрикивая резкий звук, спросила девушка, – Этот исторический… момент…

Внезапно сирена смолкла, а из люка начала подниматься вверх чёрная громадина ракеты, словно вворачивающейся в чистое небо.

– Кажется, часть вспомогательных цепей сгорела, – прокомментировал Сажин.

– Может… Ничего и не получится…– с лёгкой надеждой в голосе тихо проговорила Олеся.

– Всё получится.

Ракета вышла на стартовую позицию и замерла.

– Так… тихо… Мне немного… страшно…

– Вы же, помнится, любите ретро? Ну, так устройте музыкальный момент, чтобы отметить это прощание с прошлым.

– Прощание… с прошлым…– задумчиво повторила девушка слова своего спутника и, стянув с замёрзшей руки варежку, стала тыкать непослушными пальцами в экран смартфона. Через секунду через его хрипловатый динамик полились слова старой песни…

Прощай!

От всех вокзалов поезда

Уходят в дальние края

Прощай!

Мы расстаемся навсегда

Под белым небом января.

– Вам нравится?! – дрожащим голосом спросила девушка, – Я сделала вам… музыкальный момент. Теперь ваша очередь… Бог войны…

Сажин молча установил таймер тахионного индуктора и занёс палец над пультом.

– Ну, сделайте уже это, наконец! – крикнула девушка, и учёный нажал на кнопку.

Из-под ракеты вырвались языки пламени, она задрожала и со всё нарастающим гулом начала медленно подниматься.

Прощай!

Среди снегов среди зимы

Никто нам лето не вернёт.

Прощай!

Вернуть назад не можем мы

В июльских звёздах небосвод.

Наконец громадина, набравшая мощность и ставшая вдруг легче пушинки, стала быстро уходить вверх. Сажин напряжённо следил за ней взглядом, ожидая, когда в головной части сработает заветное устройство, их с Олесей детище....

Прощай!

Ничего не обещай.

И ничего не говори.

А чтоб понять мою печаль

В пустое небо посмотри.

Уже довольно высоко ракету охватило синеватое свечение. Она внезапно словно замерла на месте и стала буквально растворяться в воздухе, становясь прозрачной пока совсем не исчезла. Сейчас, если возможно применить слово «сейчас» к этому событию, она неслась над Атлантическим океаном, одновременно перемещаясь на 3 года назад.

Сажин закрыл крышку терминала и взглянул на Олесю. Она всё ещё смотрела вверх немигающими глазами, на которых выступили слёзы, а из её смартфона продолжал доноситься припев.

Ты помнишь, плыли в вышине

И вдруг погасли две звезды.

Но лишь теперь понятно мне,

Что это были я и ты.

* * *

Сажин заглушил мотор лодки, и теперь она лишь слегка двигалась по инерции, тихо покачиваясь на глади широкого, чуть вытянутого озера, раскинувшегося между холмов. Пока Пётр Петрович копался в ящике на корме, Олеся раскрыла белый зонтик от солнца и поудобнее, полулежа, устроилась на носу. Где она смогла раздобыть этот зонт, для учёного так и осталось загадкой, но, по всей видимости, ей помог врождённый аристократизм, безусловно, необходимый, чтобы в любой ситуации найти требующийся аксессуар.

Пётр Петрович, наконец, наладил снасти и с тихим плеском закинул пару удочек. Рыбы здесь должно было быть очень много, потому что иногда она буквально играла в неглубокой воде, поблёскивая на поверхности своими спинами, а на мелководье в лучах солнца сотнями шныряли мальки.

Олеся свесила свою тонкую руку в тёплую изумрудно-зелёную воду, а другую положила под голову, собираясь немного подремать. В последнее время её живот уже сильно округлился, а тошнота наконец-то прошла. Она уже почти закрыла свои глаза, но перед тем как окончательно заснуть, она увидела, как на противоположной стороне озера на фоне деревьев скользнула и села на воду пара белых лебедей.

Парадокс Ферми

I

Андрей чуть вздрогнул и открыл глаза. Включившиеся осветительные панели вызывали в них небольшую резь, раздражая сетчатку, отвыкшую от яркого света за долгий период криосна. Он поднял, легко поддавшийся полупрозрачный свод капсулы и свесил ноги к полу. Мысли путались в голове Андрея, но в его случае это было вполне нормально. Слегка помотав головой, словно только что вылезшая из воды собака, и поняв, что его вестибулярный аппарат его слушается, Андрей встал на ноги и неторопливо прошёлся по узкому отсеку с серебристыми стенами.

Рослый, крепко сложенный капитан военно-космических сил, прошедший самый тщательный отбор и подготовку, он многие годы провёл в криокапсуле. Сейчас автоматика приняла решение о его пробуждении. А это значит, что финальная точка маршрута достигнута.

Космолёт уже вошёл в систему звезды 23 Либра. Вытянутая в струнку махина, со стороны напоминающая какой-то фантасмагорических размеров паровозный состав, уже ожила, с механической точностью отрабатывая заложенную программу полёта. От последнего «вагона» в стороны, словно спицы гигантского зонтика, разошлись направляющие солнечного паруса. Оставшуюся часть полёта он будет впитывать энергию света звезды, одновременно тормозя весь корабль и дополнительно снабжая все его системы электричеством. Вдоль всех секций заработали тормозные ионные двигатели. Управляемые центральным компьютером, они начали корректировать курс космолёта, аккуратно направляя его к большому газовому гиганту. Размером примерно в полтора Юпитера, эта планета была единственной в зоне обитаемости местного аналога Солнца. Жизнь на таких планетах невозможна, зато среди множества её каменных и ледяных спутников совершенно точно был один, который подавал сквозь пространство признаки жизни.

Андрей открыл настенный ящик, где его ждал индивидуальный комплект одежды. Облачившись в ботинки и комбинезон, капитан ещё раз взглянул на себя в металлическое зеркало и пригладил тёмно-русые волосы. Он порядком отвык от вида своего собственного лица, и серо-зелёные глаза и ровный нос правильной формы и волевой чуть квадратный подбородок с ямочкой теперь казались ему каким-то незнакомыми. Последствия длительного криосна, о которых часто предупреждали на Земле, давали о себе знать.

От самоанализа Андрея отвлёк неожиданный звук. Из соседнего помещения по непонятной причине доносилась такая громкая музыка, что даже герметичная дверь не могла её полностью заглушить. Войдя в командный отсек, Андрей обнаружил весьма странную картину.

По стенам на скотч были в хаотичном порядке приклеены листы, по всей видимости, вырванные из лётных планшетов, испещрённые рисунками, буквами, цифрами и неизвестными символами. Такие же листы, по большей части смятые и скомканные валялись на полу вперемешку с пустыми тюбиками и продовольственными контейнерами. В кресле командира, развалившись и положив ноги на приборную панель, устроилась невысокая миниатюрная блондинка. На ней была серая футболка с логотипом миссии и такой же типовой комбинезон, но полурасстёгнутый и завязанный рукавами на поясе. Запрокинув голову назад и закрыв глаза, она словно дирижёр размахивала руками в такт музыке, громыхающей из динамиков и беззвучно подпевала: «Ах… А-а-арлекино, Арлекино…».

Капитан молча подошёл к пульту и отключил музыку. Девушка неторопливо открыла глаза:

– Посмотрите-ка, кто проснулся! – чуть язвительно проговорила она и улыбнулась, – Доброе утро! Шар-ах, комрад Андрей!

– Что здесь происходит? – спросил Андрей, пытаясь сохранять спокойствие.

– Ничего такого, – не меняя своей легкомысленной интонации, ответила девушка, – Вот подрабатываю ди-джеем… Диско 80-х! Всю ночь!

– Я повторю свой вопрос. Что здесь происходит, второй пилот Светлана?

– Ой, простите, – картинно вскочила с места Света и пересела в соседнее кресло, – Я и забыла про субординацию. Уступаю вам штурвал нашего фрегата, кэп!

Сев в командирское кресло и машинально проверяя состояние всех приборов и систем, Андрей сухо проговорил:

– Очевидно, у тебя нервный срыв. Попробуй взять себя в руки и доложить обстановку. Что случилось на борту «Первооткрывателя-2» ?

– «Первооткрыватель»…, – скривилась Светлана, – За те три года, которые я осуществляю командование, наш корабль сменил название. Теперь мы предпочитаем называть его «Ностромо».

– Бред…– продолжая проверять приборы, проговорил Андрей.

– Не нравится?! – искренне удивилась девушка, – Может, тогда «Тысячелетний сокол»?

– Постой…– капитан обернулся на девушку, – Ты сказала три года? Ты проснулась три года назад?

– Бинго, капитан! Вы уловили самую суть!

– Чёрт… Тогда всё понятно. Три года изоляции повлияли на твою психику, – он снова перевёл взгляд на приборы, – А что с курсом?

– Ничего… – невинно ответила Света, – Я его просто изменила.

– Изменила?! Ты хоть понимаешь, что…

– Воу, воу, Кэп! Не горячись! – замахала руками девушка, – Андрюша, дай мне всё объяснить… Во-первых, я в своём уме! Никакой изоляции у меня не было. Максимум первые 3 месяца, пока мы с полковником Шен-каром пытались преодолеть языковой барьер…

– С кем?!

– С полковником Шен-каром из третьего отдела дальнекосмического обнаружения второго военного космофлота планеты Шэ-вел.

– О, господи…

– Я серьёзно! Они заметили наш корабль ещё на подлёте к краю системы. И предсказуемо начали посылать сигнал из простых чисел на частоте водорода. Случилось так, что из-за сбоя я проснулась раньше и услышала это послание. Обмениваться цифрами нам быстро надоело… Ну, и закрутилось потом… – девушка заметила загоревшуюся на приборной панели индикацию, и поспешила нажать кнопку приёма, – Ну, вот он уже звонит. Тихо!

– Доброе утро, Светлана, – прозвучал из динамика выразительный мужской голос, – Как дела у вас там наверху? Приятно, что с каждым днём расстояние между нами всё меньше и мне не приходится ждать ответа слишком долго.

– Неисправимый романтик…– вздохнула девушка, а потом нажала кнопку и записала ответ, – Доброе утро! Мне тоже приятно это осознавать, полковник. Что скоро мы сможем поговорить безо всяких ожиданий. Извините, но сегодня я не смогу пообщаться подольше. У нас тут на борту небольшой… эм… организационный момент.

– Надеюсь, ничего серьёзного? Я буду ждать сообщений от вас.

Связь прервалась. Приборная панель продолжала штатно монотонно подмигивать своими индикаторами, словно ничего необычного не произошло.

– С ума сойти…– растерянно пробормотал ошарашенный командир, – Это контакт. Настоящий!

Девушка снова откинулась на спинку кресла и мечтательно произнесла:

– Да… Настоящий полковник.

II

«Первооткрыватель-2», постепенно снижая скорость, пересекал систему 23 Либра. Все системы корабля работали нормально. Сейчас он в автоматическом режиме продолжал маневр, медленно переводящий его в орбитальную плоскость подсистемы гиганта.

Командный отсек весь был наполнен холодным белым светом. На центральном экране уже безо всякого увеличения был виден газовый гигант, потенциально имеющий обитаемый спутник, населённый разумной жизнью. Сейчас на этом чужом небосводе он выглядел как большой желтовато-коричневый блин.

– А ты молодец… Проделала большую работу, – одобрительно кивнул Андрей, перебирая в руках пачку листов с записями, снятых со стен, когда отсек практически уже был приведён в надлежащий вид.

– Спасибо, я старалась, – отозвалась Света, собирая остатки мусора в пластиковый контейнер.

– Прямоугольная матрица 73 на 23 точки, как в историческом послании Аресибо… Всё, как по учебнику. Ничего себе…

– Да. Мы для теста обменялись картинками с «человечком» и «солнышком», а когда поняли, что адекватно получаем и передаём изображения, перешли на больший размер уже без простых чисел. Они предпочитают вертикально ориентированные дисплеи, очевидно, копируют геометрию своего бумажного листа. 2/3, 3/4 – им это нравится.

– Не используют «золотое сечение». Интересно. Ну, по крайней мере, мы знаем, кто во Вселенной до сих пор снимает на телефон вертикально, – Андрей выбрал из пачки листок с улыбающимся смайликом, – А это он прислал? Мило.

– Да. Кстати, после этого стало очевидно, что они очень похожи на нас. А потом выяснилось, что у них тоже позиционная десятичная система счисления и алфавитное письмо, и стало всё совсем просто. Мы рисовали отдельные понятия в виде рисунков и дополняли надписями на своём языке, но выяснилось, что я плохо рисую. Тогда мы договорились о модуляциях для обмена сигналами и я начала сливать им тот энциклопедический архив, который мы привезли с собой. Они оказались менее подготовленными. Мне в ответ передали анатомический справочник, географический и исторический тексты с иллюстрациями и видами планеты и много местной музыки. Поддаётся машинному переводу, но всё довольно не системно… Похоже, они не особо готовились к контакту…

– Или они просто более осторожны, – заметил Андрей.

– В любом случае, они оказались очень похожими на нас, – возбуждённо тараторила девушка, уверенно оседлав своего астробиологического конька, – Я всегда была уверена, что разумная жизнь развивается во Вселенной по определённому оптимальному маршруту, поэтому принимает сходные формы. Представляешь, у них тоже 6 пальцев. Второй рудиментарный мизинец на руке они удаляют в младенчестве.

– У нас 5 пальцев.

– Только потому, что мы все несём этот признак в рецессивной аллели, а они нет. ДНК тоже базируется на четырёх основаниях, таких же, как у нас. Но генетикой это, конечно, не ограничивается… Они похожи на нас интеллектуально, исторически, культурно…

– Не делай поспешных выводов.

– По крайней мере, мой полковник довольно быстро выучил русский язык.

– О-у, это уже «твой полковник»…, – усмехнулся Андрей,– Ну, фотками-то вы с ним уже обменялись?

Вместо ответа девушка пренебрежительно хмыкнула.

– Естественно, у него там за спиной сидит не один десяток криптографов, филологов и других учёных. Ему не сложно удивить тебя своими широкими познаниями и выдающимися способностями, – продолжил командир, но заметив, что Света начинает по-женски раздражённо поджимать губы, сменил тон на более деловой и вывел на центральный экран анимацию системы газового гиганта, – Ладно… Значит, говоришь, они находятся здесь?

– Да, – Света, кивнув, указала на один из 4 крупных спутников, – Они называют свою звезду Ша-э, этот супер-Юпитер – Ша-эр, а вот их планета – Шэ-вел.

– Ясно. Эта луна вращается слишком быстро и близко к гиганту, буквально трётся об его атмосферу и поэтому она перегрета. Вот эта, наоборот, почти замерла в его тени и не получает достаточно света, – рассуждал Андрей, вращая пальцем виртуальную модель на экране, – Но почему они не живут вот здесь, где мы предполагали изначально? Тут теплее, больше воды и кислорода. Это явно живая планета, ещё больше напоминает Землю… Но тут их нет. Странно…

– Вот сам и спроси у полковника, – оборвала размышления командира Света, – тем более в это время он обычно мне звонит…

– Я смотрю, у вас уже есть свои милые традиции, – удивился он, и сразу добавил, – Я люблю получать информацию из первых рук. Пожалуй, запустим парочку зондов по старому адресу и поглядим, что там… А потом сможете любезничать дальше.

Андрей ввёл последовательность команд на вспомогательной приборной панели, и от массивного корпуса корабля отделилась пара небольших автономных модулей. Подключив свои корректирующие двигатели, они быстро ушли с основного курса и устремились к изначально запланированной планете, быстро растаяв в космической черноте.

Несмотря на всю иронию командира, индикация на приборной панели действительно вскоре вспыхнула, сообщая о получении внешнего сигнала.

– Здравствуйте, Светлана, – раздался уже знакомый красивый голос, – Вы так и не вышли на связь. Надеюсь, никаких внештатных ситуаций на борту нет, ваш полёт проходит по плану и вскоре вы прибудете к нам. Если мы верно понимаем ваш маневр и габариты вашего корабля, вы планируете пришвартоваться в ближайшей к нам точке Лагранжа. Я могу прислать за вами челнок, чтобы вы могли комфортно сесть для посещения нашей планеты.

– Он такой заботливый, – с нежностью в голосе проговорила Света.

– Слишком… Это подозрительно, – Андрей нажал кнопку для отправки сообщения, – Приветствую, полковник Шен-кар! С вами говорит командир корабля «Первооткрыватель-2» Андрей Звягинцев. Как вы уже знаете, наша миссия носит исключительно мирный исследовательский характер и в неё входит широкий перечень задач по изучению всей вашей системы. В том числе необитаемых тел и второй обитаемой планеты. Наш корабль укомплектован всей необходимой аппаратурой для самостоятельного проведения всех исследований и наблюдений, в том числе и спускаемыми модулями. Но я благодарен вам за ваше желание помочь, любезность и дружелюбие. Считаю наш разговор историческим, а межзвёздный контакт между цивилизациями успешно состоявшимся. Мы непременно воспользуемся вашим приглашением и посетим вашу планету.

– Здравствуйте, Андрей, – через какое-то время ответил полковник, – Для меня честь говорить с таким, безусловно выдающимся и достойным представителем человечества, которому доверили командование столь почётной и ответственной миссии. Надеюсь, вы не обижаетесь на свою очаровательную спутницу за то, что по стечению обстоятельств честь первого контакт досталась ей. Хочу так же попросить вас, во избежание недоразумений, ставить нас в курс ваших действий в рамках ваших исследований. Уверен, контакт между нашими цивилизациями будет обоюдовыгодным, а ваше пребывание у нас в гостях приятным.

– Он назвал меня очаровательной, – заметила Света.

– Он дипломатичен и многословен, – ответил Андрей, – Но, кажется, ты в восторге. Даже интересно, чем вы ещё занимались все эти годы?

– Ничем таким… Смотрели «Чужих». Он смеялся.

– Это серьёзно.

III

Корабль заканчивал торможение. Спицы гигантского зонтика начали сгибаться и втягиваться в корпус, складывая секции солнечного паруса. Подвесив титановую громадину на тонкой гравитационной ниточке между газовым гигантом и его спутником, автоматика корабля заглушила двигатели и перешла в режим ожидания. Теперь «Первооткрыватель-2» медленно дрейфовал через космическое пространство, покорно подчиняясь общему танцу планетной системы.

– Приехали, – устало произнёс Андрей, сидя за пультом управления.

– Будем следовать программе? – осторожно спросила Светлана.

– Боюсь, нам не дадут. Здесь не райская планета, переживающая свой палеозой, не дикие племена и даже не средневековье как у Стругацких… У нас тут явно высокоорганизованная и технологически подготовленная военная диктатура, давно и уверенно шагнувшая в свой ближний космос.

– Тебе не кажется, что ты сгущаешь краски?

– А тебе не кажется, что с нами общается не учёный с радиотелескопа, а полковник военного космофлота? Кажется, он обещал нам тёплый приём? – сказав это, Андрей вывел на главный экран изображение с внешних боковых камер.

На некотором отдалении от «Первооткрывателя» были видны неизвестные космические аппараты. Больше трёх десятков, небольшие, еле заметные даже в радиодиапазоне, они окружали корабль со всех сторон.

– Что это?

– Похоже, что-то вроде автономных боевых модулей.

– Думаешь, они будут по нам стрелять? – взволнованно спросила Света.

– Пока они просто сканируют нас. Но лучше не дёргаться. Я не уверен, что эти ребята слышали что-то о моратории на размещение ядерных ракет в космосе, – командир посмотрел на боковой дисплей, – И, по крайней мере, один из наших зондов только что явно был сбит. Второй пока ещё жив. Подождём, что он нам покажет…

На борту корабля воцарилось тягостное молчание. Андрей сидел на своём командирском кресле и наблюдал за тем, как автоматика корабля метр за метром сканирует окружающее пространство вместе с еле заметными в нём боевыми аппаратами.

Света расположилась на кушетке в жилом отсеке и неторопливо просматривала на планшете результат работы нейросетевого переводчика, всё это время скрупулёзно обрабатывающего инопланетные тексты.

– Есть информация с зонда, – наконец окликнул её Андрей, – Климат действительно очень напоминает земной. Вода, кислород, растительность… Мягкие субтропики.

– Населена? – спросила Света, неторопливо поднимаясь.

– Есть города… Но я не уверен, что тебе захочется это видеть, – ответил Андрей, но девушка уже стояла за его спиной и расширившимися от ужаса глазами смотрела на картинку.

Спутник детально заснял большие города с развитой инфраструктурой, высотными зданиями и широкими прямыми дорогами. Всё это технологическое великолепие утопало в богатой растительности, но почему-то не подавало ни малейшего признака жизни. На следующем кадре, снятом в большем разрешении, становилась понятна причина этой неподвижности. Всё пространство широких улиц и площадей было усеяно костями гуманоидов. Казалось, смерть застала всех их внезапно.

– Не слишком ли много скелетов в шкафу у твоего любезного полковника? – мрачно спросил Андрей.

– Чёрт… Не могу поверить, – прошептала девушка, – Что всё это значит?

– Старый добрый геноцид, – ответил командир, – Действительно, не лучшая достопримечательность для демонстрации гостям.

– Чудовищно… Они так гордятся единством своего народа…

– Возможно, это те, кто не был согласен с «единством». Или их вообще не считали «своим народом». В любом случае, эти ребята явно устроили здесь экстерминатус и выпилили население целой планеты. Похоже, с помощью грязных бомб, потому что фиксируется запредельная концентрация Кобальта-60. И сделали они это не так давно. 20-30 лет назад. И ещё лет двести там не сможет жить ничего сложнее растения…

– Чудовищно…– рассеянно повторила Света.

– Чтобы в этом случае сделал твой любимый Хан Соло?

– Он включил бы погромче «Роксетт» и при первом удобном случае свалил бы из этого места на гипердрайве.

– Хорошая мысль, Чубака, но для начала нам всё-таки нужно посетить Дарт Вейдера и разобраться, что здесь происходит, – Андрей включил передачу, – Полковник, мы готовимся к посадке на вашу планету. Прошу передать координаты площадки.

Капитан решительно встал со своего места и, перейдя в жилой отсек, начал облачаться в лётный скафандр.

– Постой… Как ты меня назвал?!

IV

Посадочный челнок, отделившись от основного корабля, через несколько часов сблизился с планетой и теперь скользил по плавной спиральной траектории, с каждым витком теряя высоту. Под брюхом мелькали заснеженные горы и каменистые равнины, хвойные леса и замёрзшие озёра, большие города и небольшие спрятавшиеся в причудливом рельефе населённые пункты. Все эти виды снизу и ярко голубое небо с белыми облаками над головой очень сильно напоминали Светлане Землю, но как астробиолог она прекрасно понимала, как обманчиво может быть это первое впечатление.

Ближе к поверхности к челноку присоединилась пара военных самолётов. Чёрные остроносые истребители, выровняв скорость, дружелюбно помахали крыльями и прошли слева и справа параллельным курсом. Проводив пришельцев до отдалённой взлётно-посадочной полосы, они сделали круг и скрылись.

Посадив челнок и заглушив двигатели, Андрей открыл люк и аккуратно спустился по трапу на залитую тёмным бетоном площадку. За ним резво спрыгнула Света.

– А как же фраза про маленький шаг, большой скачок и всё такое? Не подготовился? – по внутреннему каналу шлемофона хихикнула она.

– Удачи, мистер Горски! – отозвался Андрей.

– Фу… пошляк! – ответила девушка.

Оба космонавта неторопливо двинулись к полукруглому сооружению, напоминающему ангар, рядом с которым была видна группа гуманоидов. Несмотря на то, что все они были облачены в скафандры с дыхательными масками наподобие земных костюмов химической защиты, их схожесть с людьми была очевидной, поэтому Света сразу же мысленно назвала их «людьми» и даже приветливо помахала рукой, когда они подошли к ним почти вплотную.

От группы на пару шагов отделилась фигура с геометрическими нашивками на рукавах, и космонавты сразу поняли, что это и был полковник Шен-кар. Он очень «по-земному» протянул Андрею руку, тот аккуратно ответил на рукопожатие, после чего полковник жестом пригласил их пройти внутрь полукруглого здания. Всё проходило в полном молчании, но Света сквозь стекло дыхательной маски успела заметить короткий мягкий взгляд, который инопланетянин бросил в её сторону. Андрей настороженно покосился на тех, кто явно держал в руках оружие, но не проявил своей напряжённости. В конце концов меры предосторожности, начиная от опасности заражения и заканчивая внезапной агрессией, были более чем оправданы. Да и люди Земли вели бы себя не иначе.

В сопровождении всей группы космонавты прошли внутрь. Но в тот момент, когда широкие двери ангара закрылись за их спинами, произошло неожиданное: Андрей и Света получили вдруг резкие пронизывающие удары током. И, если командир практически моментально с глухим звуком упал навзничь, то девушка была слегка поддержана чьими-то сильными руками и перед тем, как окончательно потерять сознание услышала над ухом знакомый голос:

– Простите, но мне придётся вас арестовать….

V

Когда Андрей пришёл в себя, то обнаружил, что по рукам и ногам крепко пристёгнут широкими пластиковыми ремнями к тяжёлому металлическому стулу. Он быстро оставил попытки освободиться и огляделся по сторонам. Стены его камеры, тёмно серые и шершавые с виду, не имели даже намёка на какую-либо дверь или окно. Откуда-то сверху, судя по всему, от какой-то мощной лампы прямо на Андрея лился поток яркого света, от него болели глаза, и приходилось щуриться.

Как бы прочитав его мысли, свет стал постепенно становиться более тусклым. На стене перед космонавтом словно из раздвижной ниши появился вертикально повёрнутый прямоугольный экран. На нём зажглось видеоизображение гуманоида в военной форме и с приятными чертами лица, поразительно похожими на человеческие черты за исключением, быть может, более блеклого цвета кожи и тонкого, словно сдавленного по бокам носа.

– Доброе утро, Андрей,– вкрадчивым голосом поздоровался полковник, – Надеюсь, вы с пониманием отнесётесь к сложившейся ситуации. Это ни в коем случае не моя прихоть, а только лишь необходимое требование протоколов безопасности.

– Неужели это означает, что такая мера временная? – чуть язвительно спросил космонавт.

– Не думаю, – спокойно ответил инопланетянин, – Мы вынуждены воспринимать ваши действия как потенциально угрожающие…

– Это какие же?

– Андрей, – чуть грустно вздохнул полковник, – вы прилетаете к нам на планету, но не оказываете должного уважения. Неужели вы думаете, что мы не запеленговали ваш шпионский зонд?

– Ах, вот в чём дело… Только это был исследовательский зонд. И неужели вы думаете, что я не понял, что вы его сбили? – еле сдерживая раздражение, проговорил Андрей, – Вы считаете такое поведение уважительным или гостеприимным? Или думаете, что информация об этом не попадёт на Землю?

– Вы не можете не понимать, что ваш блеф для меня очевиден и поэтому забавен, Андрей, – очень по-человечески улыбнулся инопланетянин, – Вы думаете, что знаете то, чего я не знаю, но в действительности я знаю то, что вы знаете. Вы же, напротив, не знаете того, что знаю я…

– Полковник…,– космонавт устало откинулся на спинку своего кресла, – Это какая-то изощрённая словесная пытка? Или вы просто сами запутались?

– Это правда, – Шен-кар вдруг стал серьёзным, – Я в самом деле запутался… Я изо всех сил хотел бы поверить вам, но факты… Они не позволяют мне считать вашу миссию исследовательской. И этот вопрос волнует меня больше всего… Зачем вы прилетели к нам, Андрей?

Космонавт закрыл глаза, пытаясь лихорадочно соображать. Его догадка могла оказаться ошибочной, или не сработать, психология инопланетянина могла отличаться от человеческой… Но пойти на риск следовало, тем более что слишком долгое молчание в любой ситуации могло быть истолковано просто, как нежелание отвечать на вопросы. Продолжая всё так же устало сидеть с закрытыми глазами, Андрей спросил:

– Вы в достаточной степени изучили наш язык и нашу историю?

– Думаю, да.

– Тогда вы понимаете смысл слова «искупление». В этом и заключается ответ на ваш вопрос, полковник…– Андрей пристально посмотрел в глаза своему собеседнику, – Ведь это именно вы убили тех людей на соседней планете, не так ли? Мой ответ в том, что мы прилетели за ответами. И, несмотря на то, что вы наивно полагаете, что ведёте допрос, на самом деле это ваша исповедь.

Взгляд инопланетянина вдруг помутнел, а глаза словно застыли, смотря куда-то в пустоту. Через секунду прямоугольный экран погас, а следом и вся комната с серыми шершавыми стенами плавно померкла. Андрей остался один в полной темноте, а вскоре и сам словно отключился.

VI

Широкая комната с шершавыми серыми стенами была залита ярким светом. Посередине, на металлическом столе, пристёгнутая пластиковыми ремнями, лежала Светлана. Двое инопланетян в светло-голубых халатах и дыхательных масках на лицах, копошились около её головы, устанавливая датчики и подключая контакты.

В стене раскрылась потайная дверь, и в помещение вошёл полковник Шен-кар. Он неторопливо дождался, когда медики закончат свою работу, потом жестом уточнил, может ли он снять маску и, получив в ответ утвердительный кивок, так же беззвучно попросил всех удалиться.

Светлана лежала, не моргая, глядя в потолок. Полковник прошёлся по комнате, взял из угла стул и, поставив его поближе к операционному столу, сел.

– Вы слышите меня, Светлана?

– Да, – еле шевеля губами, ответила девушка.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Боль…– её голос был чуть приглушённым и словно сдавленным, – Словно мне вскрыли череп без анестезии и засунули внутрь сотню проводов.

– Технически… Так и есть.

– Тогда, это всё объясняет…– девушка прикрыла глаза и наморщила лоб, пытаясь перебороть и заглушить нестерпимое ощущение.

– Простите, что я вынужден доставлять вам эту боль. Я не хочу этого, – вкрадчиво произнёс полковник.

– Но делаете.

– Я просто хочу понять, что вы знаете…

– Разве для этого недостаточно просто спросить? Ведь это так просто…– на глазах Светы выступили слёзы. Слезинка, робко выскользнув из-под века, быстро сбежала по щеке.

– Не всегда достаточно.

– Мы с вами общались так много… и так о многом…– речь девушки становилась сбивчивой,– я не думала, что могу показаться неискренней.

– Я этого не говорил, – покачал головой полковник.

– Но вы подумали… Знаете, у нас на Земли считали, что тот, кто никому не верит, и есть самый большой лжец.

– Интересная формула. Но теперь вы обвиняете в неискренности меня.

– Нет, вы не лжец…– девушка открыла глаза и от этого слёзы сильнее потекли по её щекам, – Ложь для вас – это только прикрытие. Вы убийца…

– Значит, вы всё видели?

– Да.

– И почему-то решили, что это сделал именно я? Почему?

– За те три года, что мы общались, я достаточно вас узнала… К сожалению, хуже, чем было необходимо. Так ревностно охраняют только свои личные секреты…– девушка зажмурилась и издала стон, – Ваша чёртова машина буквально сверлит мой мозг… Я чувствую, как моя кровь стекает по проводам.

– Просто капелька попала вам на лицо…,– Шен-кар вынул носовой платок и аккуратно стёр струйку крови, пересекшую лоб Светы,– Так лучше?

– Да. Спасибо.

– Забавно… Ваш командир недавно тоже выдвинул мне обвинения и даже предлагал исповедоваться.

– Он неплохой аналитик. Думаю, он сразу заметил, что мы встретили единственного полковника и ни одного генерала. Судя по всему, вы и есть главный военачальник на этой планете. Могли бы взять себе любое громкое звание, но остались при своём… Скромняга! – девушка, прищурившись, посмотрела на своего собеседника, – О, да… Исповедь не помешала бы ни одному диктатору. В том числе и вам…

– Диктатура иногда необходима.

– Только если она направлена во благо, но чаще всего она лишь прикрывается благими целями, просто совершая насилие…

– Только диктатура насилия может эффективно управлять человеческими массами. Только диктатура насилия может конвертировать зло во благо и обеспечить прогресс для всех.

– Значит, ваша совесть спокойна на счёт всех тех миллионов трупов?

– Какая уже разница…– вдохнул полковник.

– Расскажите.

– Вы хотите знать эту историю?

– Да… Если это не помешает тому, чем мы сейчас занимаемся.

– Вовсе нет. Только, пожалуйста, Светлана, больше не надо плакать. Я так плохо переношу женские слёзы.

– Хорошо.

Шен-кар ещё раз осторожно вытер кровь с лица девушки и облокотился на спинку стула…

VII

Мы не появились на этой планете… Мы её только колонизировали. А та, что вы видели. Она наш дом… Была когда-то нашим домом. Теперь это кладбище… Они все были нашими братьями. Когда-то…

Когда колонисты поняли, что могут успешно справляться с местным климатом, подстроить под себя условия, наладить производство… Они захотели независимости. В нашем мире накопилось слишком много проблем и слишком много несправедливости, чтобы распространять их на две планеты. Они хотели жить иначе… По-своему. Более справедливо, как им казалось. Метрополии это, конечно, не нравилось. Она накладывала всё больше и больше ограничений, но раз за разом их обходили. Сырьё, технологии, энергия… Скоро всё стало собственным. И своя собственная жизнь. Более честная и более справедливая.

Кажется, такое не раз случалось и в вашей истории… Но в нашем случае, колонистов решили не отпускать и не подавлять, а просто уничтожить. Для этого они послали очень верного военного. Но это не была оборонительная война, это не была наступательная спецоперация… Это была казнь своих собственных братьев. Колонистам нечего было противопоставить военным. Это был преступный приказ. Поняв это, военный решил, что не все приказы стоит выполнять. Он перешёл на сторону беззащитных повстанцев, и его верные солдаты поступили так же.

А потом военный осознал, что его бывшие руководители в метрополии никогда не смирятся с существованием другого мира. Они не смогут позволить, чтобы кто-то похожий на них жил по-другому. Как-то иначе. Поэтому рано или поздно они найдут другого – не менее верного, но менее сомневающегося, который всё-таки выполнит преступный приказ.

И тогда военный решил, что может выполнять приказы, которые отдаёт себе сам. Он и его верные солдаты выполнили этот приказ, но нанесли удар совсем по другой планете. По тем, кто отдавал преступные приказы, но не ожидал, что их применят к ним самим. Он не стал палачом, как от него требовалось. Но всё равно стал убийцей. Хотя до конца осознал это уже несколько позже.

Колонистам была необходима защита, и они отдали власть военному, спасшему их. И он в меру своих сил старался быть справедливым руководителем. Общественное развитие пошло в сторону всеобщего процветания, но в отсутствии внешнего давления и угроз, начало быстро замедляться. Энтузиазм и дисциплину пришлось насаждать изнутри, и у военного это прекрасно получилось. Да, за порядком и дисциплиной, померкли былые идеалы свободы и всеобщей любви… Но высока ли была эта цена? Цивилизация сделала немыслимые ранее технологические успехи. Мы начали добывать топливо прямо с поверхности газового гиганта. Мы вышли и закрепились на дальних космических рубежах. Мы отладили автоматику всех систем безопасности почти до абсолютного идеала…

Но потом вдруг появились два пришельца… Которые заставили военного вспомнить, кто он на самом деле. Герой гражданской войны? Спаситель угнетённых? Эффективный руководитель? Нет. Всего лишь убийца.

* * *

– Вы обманули меня, Светлана, вы опять плачете, – с грустью в голосе заметил полковник.

– Это не важно. Важно, что вы, наконец, рассказали мне…

– Теперь вы имеете полное право презирать меня.

– Нет… Это признание было ужасным… Но и смелым, – девушка посмотрела на инопланетянина, – Не думаю, что вас можно простить… Но понять определённо можно.

– Спасибо. Мне было необходимо услышать что-то подобное именно от вас.

– Это глупо… Откровенничать с умирающей. Я потеряла слишком много крови и уже отключаюсь…

– Вы не умрёте… Я это вам обещаю, – полковник нежно провёл рукой по запачканным кровью волосам девушки.

– Лжец, – улыбнулась она в ответ, – Всё-таки вы лжец…

– Нет, только убийца.

Не перестав улыбаться, девушка закрыла глаза. На этот раз окончательно.

VIII

Здание триумвирата находилось почти на самой вершине горы, куда вела длинная каменная лестница, местами заснеженная и покрытая льдом. Как того требовала традиция, высеченное и сложенное из больших гранитных монолитов, оно никак не отапливалось и не утеплялось, имея лишь один круглый очаг в центре церемониального зала.

Полковник Шен-Кар, чуть не поскользнувшись на последней ступеньке, отряхнул плечи от снега и, скинув капюшон, вошёл внутрь. Там его уже ждали двое.

– Ты опаздываешь, – заметил один из ожидавших, опуская заранее приготовленный факел в очаг, где тот час же вспыхнуло пламя.

– Похоже, наш диктатор становится слаб…– шутливо отозвался второй.

– Не дождётесь, – сухо ответил полковник, протягивая замёрзшие руки к огню, и наблюдая, как его всполохи играют под потолком на каменном барельефе с круговой надписью: «Правителям необходимо испытывать холод и голод, только так они не забывают о своём народе».

Какое-то время все трое сохраняли молчание, глядя на огонь. Наконец, Шен-кар, вздохнув, проговорил:

– Протокол требует, чтобы я открывал наше собрание… Но вы заранее знаете суть моего вопроса, поэтому я сразу передаю вам слово и жду ваших ответов.

– Пришельцы? – отозвался первый, переворачивая уголь в очаге.

– Да, пришельцы, Советник-идеолог.

– Моё мнение тебе известно… Я его не поменял. Стагнация продолжается, народ апатичен. Внешняя угроза, образ врага, триумфальная победа – те вещи, которые сейчас были бы нам очень кстати.

– Я понял, а что скажет Советник-философ?

– Это логично. И довольно рационально. И технически мы можем обеспечить такой сценарий. Если закачать в корабль пришельцев побольше термоядерного топлива и подорвать… О!.. – Советник-философ мечтательно улыбнулся, – Зрелище будет великолепное! Ночью вспышку можно будет наблюдать невооружённым глазом.

– Вам, учёным, лишь бы что-нибудь взорвать и посмотреть на это, – мрачно ответил полковник.

– А вам, военным, будто бы нет? – всё так же шутливо парировал собеседник.

– Что на счёт самих пришельцев? Вы, умники, смогли проверить их версию?

– В секторе галактики, указанном в их звёздных картах, действительно существовала соответствующая планетарная система…

– Существовала?

– Да. Сейчас тамошний красный гигант поглотил часть своих планет. Не могу сказать, что произошло с землянами, но планета, с которой был отправлен этот корабль, уже не существует, – Советник-философ сделал паузу.

– Продолжай.

– У пришельцев нет сведений и воспоминаний об этом. У них вообще не вполне адекватные представления о том, насколько длительным был их полёт.

– Они ведь сообщили, что пребывали в состоянии криогенного сна? – вмешался Советник-идеолог.

– Да, но…– учёный замялся, – Нам известны определённые непреодолимые трудности в процессе заморозки живых организмов. К тому же… И мы обсуждали этот факт с полковником…

– Так вы, друзья, держите меня в неведении? – возмутился Советник-идеолог.

– Нам просто была необходима финальная проверка, – объяснил полковник, – Продолжай, Советник-философ.

– На корабле пришельцев не было никакого криогенного оборудования. Да и вообще живых существ…

– Как это?

– Говоря формально, пришельцы вообще не живые существа. Очень напоминают живых… Но это, скорее, андроиды. Хитроумные машины, имитирующие живых существ, которые даже сами не догадываются о своей природе, считая себя людьми.

– Потрясающе! – оживился Советник-идеолог, – Значит, это вполне могут быть роботы-шпионы с агрессивными намерениями. Именно так мы и подадим это общественному мнению. Мой план оказывается всё более и более реалистичным.

– Шпионы? Именно для этого они снарядили свой корабль сведениями о своей цивилизации и запустили в космос, даже не надеясь на его возвращение? – саркастически заметил учёный, – Это не логично.

– Советник-философ считает, что пришельцы сказали правду о целях своей экспедиции? – уточнил Шен-кар.

– И да, и нет. Земляне явно знали, что корабль будет лететь слишком долго, чтобы отправить на нём живых людей. В таких условиях даже исследовательская миссия с использованием роботов и автоматических аппаратов, оказывается бессмысленной. Пройдут сотни тысяч лет и данные от такого корабля-разведчика, возможно, просто некому будет принять…

– Я читал об этом, – прервал его полковник, – Земные учёные подсчитали теоретическое число цивилизаций во Вселенной. Их оказалось очень много. Вселенная буквально кишела разумными существами в разной степени развития. И сам собой напрашивался вопрос: если их так много, то где же тогда они все? Разрешение этого парадокса в удалённости. Время и пространство не позволяет цивилизациям с разных звёзд контактировать друг с другом. Стоит одной только начать подавать во Вселенную свой голос, как её ближайшие соседи оказываются уже погибшими, а те, что ещё существуют, находятся слишком далеко…

Шен-кар замолчал и подошёл к узкому остроконечному окну, из которого сквозил леденящий ветер, и посмотрел на горы.

– Да, – дипломатично продолжил мысль диктатора Советник-философ, – И единственный способ как-то разорвать этот парадокс, это отправить послание… Сообщить о себе тем, кто будет способен его прочесть. А ещё умнее – отправить вместе с письмом, свои собственные копии, способные донести смысл, саму суть человеческой природы землян.

– И что же? – нетерпеливо спросил Советник-идеолог, – Какое нам дело до их экзистенциальных комплексов? Нам требуется решать свои практические задачи и извлекать свои выгоды.

– Мы определённо извлекли их, – ответил учёный, – Более тысячи готовых технологических процессов, включая технологию частичного переноса сознания на кремниевую матрицу.

– Сами земляне… Эти андроиды… Ещё нужны нам? – не оборачиваясь к собеседникам спросил полковник.

– Технически, нет. Мы получили исчерпывающую технологическую карту, чтобы произвести свой прототип в течение ближайших 3-5 лет, – ответил советник-философ.

– Значит, их можно безболезненно уничтожить, в качестве демонстрации несгибаемой воли нашего правительства в борьбе за свободу и независимость, – подытожил Советник-идиолог.

Оба, ожидая решения, посмотрели на Шен-кара, который по-прежнему молча созерцал горы. Советники не любили эти минуты молчания, когда диктатор погружался в собственные мысли перед вынесением окончательного вердикта. Наконец, он снова заговорил, всё так же, не меняя позы и не оборачиваясь.

– Кажется, сегодня тот редкий случай, когда вы оба вплотную подобрались к решению проблемы, но снова не можете сделать последний и единственно верный шаг… – диктатор сделал паузу, – Появившись однажды, разум рано или поздно сталкивается с проблемой бессмысленности своего существования. Всеобщее благо. Всеобщая победа. Это может сделать осмысленной жизнь одного или нескольких поколений. Но что придаёт смысл существованию всей цивилизации? Мне кажется, земляне нашли ответ на этот вопрос. Вот, что они подарили нам, помимо своих технологий. Смысл, – полковник посмотрел на своих собеседников, – Оставить след во Вселенной. Но не безмолвный памятник былого величия. Не бесполезный монумент мёртвого тщеславия. Быть полезными кому-то ещё, кто будет жить тысячелетия после нас. Бескорыстно. Просто так… Чтобы разорвать цикл жизни и смерти и продлить себя в вечности.

– Кажется, я понимаю, – многозначительно улыбнулся Советник-философ.

– Я всё ещё нет, – пробормотал Советник-идеолог, – Так что мы будем делать?

– Меня больше интересует, что мы будем делать в ближайшие 100-200 лет. Мы примем от землян эту эстафету. Отправим их посланцев дальше в глубины космоса. А потом создадим и своих собственных. Вот наша новая задача. Вот приложение наших сил! – воодушевлённо проговорил полковник и вопросительно взглянул на советников.

– Красивая идея, но…– с сомнением в голосе заметил Советник-идеолог, поглядывая на своего учёного коллегу.

– Я не вижу никаких технических затруднений. Мы переоснастим корабль пришельцев, вновь поместим их внутрь в состоянии стазиса, а потом сверим наши звёздные карты и запустим к ближайшей потенциально обитаемой звезде.

– Именно так, – кивнул полковник, а потом чуть слышно проговорил, – Возможно, это и станет нашим искуплением…

IX

Несколько лет «Первооткрыватель-2» провисел в точке Лагранжа, около газового гиганта, оплетённый титановыми стапелями. День и ночь вокруг него работали автономные беспилотные аппараты, пристыковывались и отстыковывались челноки с инженерными экипажами. Работа не прекращалась ни на секунду.

Космолёт стал длиннее, нарастив себе обновлённую энергетическую установку и новые отсеки с банками данных. В них теперь помещалась не только вся история человечества Земли, но и история небольшой планеты Шэ-вел, впервые написанная без пробелов и упущений, со всеми чёрными днями позора и светлыми моментами величия, со всеми провалами и достижениями. Весь цивилизационный опыт, который может пригодиться неизвестным разумным существам.

На финальном этапе к кораблю аккуратно подошёл и пристыковался исполинский ускорительный блок. Соединённый с системами «Исследователя-2», он будет призван разогнать его и с максимально возможной скоростью направить к новому пункту назначения.

За час до запуска главнокомандующий космическим флотом Шен-кар лично поднялся на борт корабля. Какое-то время он сидел в командирском кресле, наблюдая, как автоматика модуль за модулем проверяет все системы и простраивает новый маршрут, аккуратно перелистывал сложенные стопкой листы, испещрённые рисунками и буквами, вспоминая о чём-то своём.

Из этого задумчивого состояния его вывел сигнал о 20-тиминутной готовности и осторожное напоминание от инженера о готовящемся запуске. Полковник торопливо вырвал из лётного блокнота чистый лист, что-то торопливо написал на нём, а потом быстрым шагом прошёл в жилой отсек.

Лицо Светланы под прозрачным колпаком стазис-капсулы всё так же беспечно улыбалось, источая спокойствие и умиротворение. Медики прекрасно поработали над ней, восстановив бионическую оболочку в первозданном виде. Шен-кар приподнял крышку и аккуратно убрал со лба девушки прядку светлых волос.

– Интересно, – думал он, – какой была эта земная женщина? Была ли она разочарована, что никогда не сможет полететь к чужим звёздам сама? Как прожила и закончила свою жизнь на Земле?

Полковник молча вздохнул, а потом подложил под руку девушки какой-то мягкий пушистый комок и сложенный вчетверо лист бумаги, после чего навсегда покинул звездолёт.

Начался и закончился монотонный обратный отсчёт. Освободившись от стапелей, «Первооткрыватель-2» слегка завибрировал и начал набирать скорость. Главный двигатель разгонного блока зажёгся ослепительной плазменной вспышкой, выйдя на полную рабочую мощность. Через пару часов, космический корабль, словно громадный локомотив, уже нёсся к краю планетарной системы, оставив позади, и планету Шэ-вел, и газовый гигант и все его малые луны. Ещё через какое-то время он распрощается с отработавшим свой ресурс разгонным блоком, включит ионные двигатели и отправится в самостоятельное путешествие к ближайшей потенциально обитаемой системе, унося на своём борту космонавтов Андрея и Светлану.

Неизвестно, сколько они будут спать, прежде чем достигнут новой цели. Но когда-нибудь это непременно произойдёт, и тогда девушка обязательно увидит под своей рукой записку, написанную, хорошо знакомым ей, аккуратным и твёрдым почерком на её родном языке.

«Дорогая, Светлана!

Жаль, что не могу сказать всего этого лично, но я счастлив, что мы вдруг оказались знакомы вот так: сквозь века и световые годы.

Я не уверен (зачёркнуто) Я уверен, что когда вы прибудете к следующей населённой звезде, меня уже давно не будет в живых. Поэтому в качестве сувенира на память о нашем мимолётном знакомстве я оставляю вам эту игрушку. Название этого зверька не переводится на ваш язык, но он пушистый и будем считать, что это кот. Помните, как мы в шутку называли ваш корабль «Ностромо»? Ну, вот теперь у вас есть кот, и вы настоящая лейтенант Рипли.

Хочу пожелать вам счастливого пути и спокойного сна.

Чужой (зачёркнуто) искренне ваш настоящий полковник Шен-кар.»

Синтезома

На настольных часах 6:42. Каждое утро я просыпаюсь именно в это время, независимо от ситуации, погоды, часового пояса и того, как закончился вчерашний день. Я не из тех, кто бесцельно валяется в постели и тратит бесценные минуты. Я открываю глаза и сразу же оказываюсь бодрой и готовой к действию. Примерно 10 минут я потрачу на то, чтобы привести себя в порядок, после чего нестерпимо захочу есть.

6:52. Завтрак. В принципе, всё, что угодно. Идеально, если это будет простое калорийное сочетание белков и углеводов. Сегодня это зелёный чай и пара бутербродов с сыром. В такие моменты я наиболее полно ощущаю себя живой. И, возможно, животным.

Я аккуратно откусываю, пережёвываю и проглатываю кусок за куском, ощущая, как пища начинает усваиваться. Потребляемые быстрые углеводы почти моментально возвращаются в виде повышения уровня эндорфина. Неторопливо допивая чай, я осматриваюсь по сторонам.

Просторная квартира-студия ярко освещена дневным светом из высокого полукруглого окна с эркером. За окном парижское небо, перегораживаемое парижскими крышами. Стол, пара стульев, на одном из которых сейчас сижу я, кухонная зона с холодильником, микроволновкой и варочной поверхностью. Всё в приглушённых серо-зелёных тонах с примесью холодного металлика. Светлое синтетическое ковровое покрытие на полу несколько снижает общую практичность, но, как мне кажется, добавляет уюта.

Забавно, но в такие минуты утреннего спокойствия и расслабленности я думаю о своей маленькой сестре, которую почти не помню. Я часто мысленно пытаюсь поговорить с ней, но она, конечно же, никогда не отвечает. Вот и сейчас.

– Как ты думаешь, может, стоит поставить цветок? Такой большой, в кадке, – мысленно обращаюсь я к ней, – Нет?

Вместо ответа я чувствую внезапное увеличение тревожности. Я знаю, что сейчас это ложное ощущение, вызванное отсутствием деятельности и непродуктивным мышлением. Я бросаю взгляд на часы. 7:04. Самое время для тренировки.

Я всегда начинаю с быстрой разминки. Немного разогреться, но не увлекаться. Комплекс на пресс, отжимания, подтягивания, а после завершающий аккорд с жимом штанги лёжа. В отличие от многих, я никогда не тренируюсь под музыку. Это отвлекает и, лишая концентрации, превращает весь процесс в пустую трату времени.

Впрочем, идеальной тишины вокруг тоже нет. Не сейчас. Не в этом доме. Из общего коридора за дверью моей квартиры раздаются какие-то выкрики. Судя по голосу, это мой сосед, но на него это не сильно похоже. Про такие ситуации я считаю так: если это не прекратить, то это не прекратится. Поэтому я опускаю штангу, встаю со скамейки и выхожу из квартиры, широко распахнув дверь.

В углу с разбитым носом жмётся Жан-Пьер, невысокий субтильный француз, который живёт в квартире напротив. Перед ним возвышается чернокожий парень. Он не живёт в нашем доме, но я точно помню, что я не раз видела его, ошивающимся на близлежащих улицах. Видимо, он подкараулил растяпу Жан-Пьера у двери, чтобы отжать сумку, где тот вечно таскает свой фотоаппарат и всякие примочки к нему. Для чёрного это не составило труда. Он рослый, на голову выше французика, намного более крепкий. Сейчас мы проверим, насколько конкретно…

Я появилась слишком громко, поэтому африканец сразу же оборачивается, но не может адекватно оценить угрозы, хотя я чуть выше его. Я же решаю, что ситуация и компания, не располагают к благородной драке, поэтому сразу наношу проверенный удар ногой в голень. Возможно, я не рассчитываю силу и повреждаю бедолаге надкостницу. Медицинское обслуживание влетит ему в копеечку. В любом случае, это сильно удивляет и подкашивает чёрного парня. Взвыв от боли, он оседает на пол.

Впрочем, я считаю необходимым продолжить разговор. Упершись ему коленом в позвоночник и придавив к полу всем своим весом, я аккуратно заламываю его правую руку назад, с небольшим хрустом чуть вынимая её из плечевого сустава.

– Я часто вижу тебя в нашем районе, ниггер… И хотела бы видеть тебя реже. Намного реже! Понимаешь меня?!

– Да, – стонет он, искривляясь от боли, словно подстреленная обезьяна.

Быстрым движением я обыскиваю его карманы, забираю небольшой складной нож-бабочку и скомканную пачку потёртых банкнот, после чего отпускаю.

– Это плата за неудобства. Вали.

Держась за вывихнутую руку и прихрамывая, африканец торопливо ретируется по коридору в сторону лестницы. Я поднимаю с пола сумку и отдаю Жан-Пьеру.

– Спасибо, – отвечает он, держась рукой за разбитый нос и неловко ковыряясь в сумке в поиске ключей. Да, если он будет и дальше таким же неумёхой, то его непременно ограбят прямо у дверей дома.

Я молча ухожу в свою квартиру, возвращаясь к прерванному упражнению. Небольшой выброс адреналина из-за стычки в коридоре, слегка участил моё дыхание и пульс. Но это даже полезно, потому что усиливает приток крови и кислородный обмен, что позволяет держать мышцы в естественном тонусе.

Закончив тренировку и приняв душ, я устраиваюсь поудобнее в кресле с томиком Сартра, ожидая, когда мои длинные тёмные волосы высохнут. Я не люблю использовать фен. Это делает волосы ломкими, приводя к необходимости постоянно подравнивать концы. Не люблю слишком много внимания уделять волосам. Было бы куда проще побрить голову, но, чтобы не делать этого, есть своя причина.

– Милая, у тебя такие красивые волосы, – говорит мне женщина из моих воспоминаний и гладит по голове. Я не помню её лица, но почему-то понимаю, что это моя мама. Наверное, это единственное воспоминание о ней, которое сохранилось в моей голове. Всё-таки намного больше я знаю о себе и своей сестре, но даже этого чертовски мало.

От мыслей меня отвлекает стук в дверь. На пороге неуверенно стоит Жан-Пьер, держа в руках цветную коробку.

– Конфеты? – догадываюсь я.

– Да, – глупо улыбается он.

– Мило. Заходи.

– Вы меня так выручили. Буквально спасли, – запинаясь, говорит он, оглядываясь по сторонам, и кладёт конфеты на стол.

– Не стоит благодарности. Мы же соседи всё-таки…

– Но мы же совсем не знакомы.

– Тебя зовут Жан-Пьер, ты фотокорреспондент, подрабатываешь на пару мелких подтирочных газетёнок, – я достаю вторую чашку и наливаю чай.

– А вы?

– Ты, – улыбаюсь я.

– О! Сартр! – француз замечает книгу, оставленную мной в кресле, и берёт её в руки.

– Тоже Жан-Пьер, правда, на философском фронте он дрался не так обсосно…

– А тебя, наверное, зовут Жан-Клод? – обернувшись, усмехнулся он в ответ на мою грубость.

– Осмелел, смотрю… Меня зовут Вера, но и я могу прописать тебе с ноги, – я сажусь за стол и распаковываю конфеты.

– Не будем проверять! – смеясь, машет руками Жан-Пьер, – Значит, Вероник?!

– Вера, лягушатник. Вера. Два слога, ударение на первом… Присаживайся.

Жан-Пьер устраивается напротив и с интересом смотрит на меня.

– Ты немка?

– Я русская.

– О…Спортсменка, да?

– Ну, почти…– я улыбаюсь, – Стрельба по головам.

– Биатлон? – не понимает парень.

– Французский иностранный легион.

– О! Обалдеть!

Я с удовольствием поглощаю конфету. Горький шоколад сверху и воздушная начинка из сливочного крема внутри. Глюкоза, всасываясь, устремляется прямиком в кровь. Реагируя на ощущения вкусовых рецепторов, мозг выбрасывает очередную порцию дешёвого эндорфина.

– Я думал там служат только парни.

– Официально, да.

– Впервые встречаю настоящего легионера…– продолжает Жан-Пьер, – Может, мне сделать с тобой интервью или типа того? Анонимно, само собой. Я смог бы его продать, а тебя взять в долю…

– Меня это не интересует, – качаю я головой.

– Прямо «нет»?

– Нет.

– Жаль… А если я просто приглашу тебя вечером в ресторанчик, например? У нас тут прямо рядом на углу есть милое место. Что скажешь? – он снова неловко улыбается и ожидающе смотрит прямо в глаза.

– Я скажу, что ты очень навязчивый.

– Это значит «да»?

– Это значит, что у меня режим. Во сколько бы ты за мной ни зашёл, распрощаемся мы в 10 вечера. Поэтому поторопись. И платишь за всё, конечно же, ты. Никаких пополам. У русских это не принято.

– Да, конечно…– он отпил чай из чашки, – Я только хочу сказать, что… Ты очень интересная.

– Да, я в курсе. Ты чай-то выпил?

– Да.

– Свободен.

Всё так же продолжая глупо улыбаться, Жан-Пьер встаёт с места и выходит. Похоже, я всё-таки произвела на него положительное впечатление, хотя определённо совершенно разучилась общаться с мужчинами.

– А тебе он нравится, сестрёнка? Молчишь… Ну ладно.

* * *

Не люблю увеселительные заведения. Людям кажется, что они отдыхают и расслабляются, но на самом деле они все ведут себя неестественно, показно. Стараются выглядеть лучше, вести себя интереснее. Словно манекены в витрине рядового парижского бутика. Только в отличие от настоящих манекенов, на которых пялятся покупатели, эти манекены ещё и сами постоянно пялятся друг на друга. Оценивают, сравнивают. Как можно в таком случае отдохнуть и расслабиться?

Плохо причёсанная макушка Жан-Пьера маячит ниже уровня моего плеча, а на меня смотрят как на дылду. Чувствую себя переростком среди всех этих людей. Снова растёт уровень тревожности. Я ощущаю, как начинаю непроизвольно потеть. Впрочем, возможно, тут действительно жарко.

Классический ресторанчик во французском стиле. Светлый и довольно изящный интерьер. Приятная музыка и непринуждённое мягкое освещение. Немного старомодно, но мило. По крайней мере, в такие места не заходят арабы. Мы садимся за столик. Я вытягиваю ноги в кроссовках. Хорошо, что в последний момент я решила не надевать туфли. Конечно, к платью они подошли бы лучше, но оно и без того само по себе неудобное.

– Что предпочитаешь? Птицу? Морепродукты? – уточняет Жан-Пьер, изучая меню, – Можем взять морского окуня свежего улова…

Я чувствую себя не в своей тарелке. Зачем я вообще сюда пришла? Рядом с нашим столиком возникает официант. Он старается быть подчёркнуто вежливым, но мне кажется высокомерным. С натянутой улыбкой он готовится выслушать заказ от Жен-Пьера, но я не позволяю ему:

– Бифштекс «bien cuit». Comprendre?

– Понимаю. Апперетив? Закуски?

– 150 грамм водки. И всё.

– Эм… Разрешите предложить луковый суп от нашего шефа? – официант ловит мой взгляд и, понимая, что сказал глупость, осекается, – Извините.

– Мне то же, что и даме, – говорит Жан-Пьер, еле сдерживая смех, после чего официант удаляется в некотором замешательстве, – Ничего себе! Уверен, такого заказа здесь не получали с 1812 года.

Я молча залпом осушаю принесённую рюмку. Никогда не могла получить удовольствие ни от процесса, ни тем более от результата употребления алкоголя. Наверное, именно поэтому я довольно быстро перешла исключительно на крепкий алкоголь. Впрочем, ситуации это не исправило. Начнём с того, что я даже не понимаю, что именно должна ощутить и от чего получить удовольствие. Проходя по слизистым, спирт вызывает лёгкое жжение и горечь, он устремляется по пищеводу в желудок. Но там его уже подстерегает порция выделившегося ферментативного антитоксина.

Через несколько минут сходное вещество, название которого я уже не помню, будет выброшено в кровь, чтобы нейтрализовать действие всосавшегося алкоголя. Дополнительно повысится уровень адреналина, чтобы удержать психику в тонусе. Стандартная схема, к которой прибегает мой организм, каждый раз, когда я хочу напиться. При этом объём алкоголя роли практически не играет. Бывали случаи, когда я в качестве эксперимента целиком наполняла им желудок, но, кроме тяжести внутри, никаких ощущений это не вызывало. Говорят, Иисус превращал воду в вино. Чтобы он сказал про этот фокус?

– А вот ты зря понтуешься, – предупреждаю я Жан-Пьера, видя, как он повторяет мой жест, – Тебя развезёт с непривычки.

– Как вы, русские, вообще это пьёте? – морщится француз.

– Мы не пьём, а выпиваем.

– Мне хочется знать о тебе больше. Скажи, почему ты решила сделать военную карьеру? Ты из семьи военных?

– Ах ты, журнашлюха…– улыбаюсь я, – Всё-таки не отпускаешь идею состряпать материал?

– Нет! Никакого интервью! – серьёзно отвечает парень, и почему-то я ему верю, – Это интересно лично мне.

– Я плохо помню своих родителей. Какие-то обрывки… Большая часть моих детских воспоминаний это приют в Эрфурте. Кажется, там меня оставил какой-то советский военный. Я помню его форму. Они как раз собирались выходить из Восточной Европы. Но, не думаю, что это был мой отец… По крайней мере, не хочу думать, что он смог бы так со мной поступить.

– Печально, – искренне реагирует Жан-Пьер.

– Там среди персонала была женщина. Немка, которая говорила по-русски. Но не помню, чтобы были такие дети. Кажется, что я была одна. Одиночество. Определённо, наиболее яркое из детских воспоминаний, – наконец-то подают мясо, и я начинаю увлечённо есть свой бифштекс, – Но вот постоять за себя я умела уже тогда.

– У тебя это хорошо получается.

– Да.

– Если не против, я всё-таки возьму к мясу красного вина, – говорит Жан-Пьер и делает осторожный знак официанту.

– Как знаешь. Я всё равно больше не вижу смысла сегодня пить. А вот тебя точно развезёт.

Француз наливает себе бокал насыщенно бордового вина и, подмигнув мне, подносит ко рту. Краем глаза я замечаю, что за окном начинается какое-то движение. Вдоль по улице несколькими недлинными цепочками проходят полицейские в касках и бронезащите, вооружившиеся щитами и дубинками.

В зале появляется администратор ресторана.

– Дамы и господа, мы просим прощения, но наше заведение закрывается. В непосредственной близости с нами происходят уличные беспорядки.

Не особо возмущаясь, посетители начинают собираться и выходить. Жан-Пьер встревожено озирается по сторонам. Он хочет встать, но я останавливаю его, положив свою руку поверх его. Это первое наше прикосновение. Что-то внутри меня заставляет меня успокоиться.

– Посидим ещё. Я хочу доесть бифштекс.

– Но… Ты ведь слышала?

– Я просто хочу доесть бифштекс, – повторяю я.

Полицейские на улице торопливо перемещаются в обратную сторону. Одного из жандармов волокут под руки. Каски на нём нет, голова в крови. Стражи закона отстреливаются шашками со слезоточивым газом. В их сторону летят какие-то обломки, камни, и, кажется, уже коктейли Молотова. Пространство за окном заволакивает едким серо-зелёным дымом.

Я доедаю последний кусок бифштекса и бросаю своему кавалеру:

– Ну, пойдём?

– Куда? – непонимающе спрашивает он.

Я осматриваюсь по сторонам. Кажется, администрация и сотрудники ресторана давно сбежали из собственного заведения, словно крысы с тонущего корабля. Я беру со стола недопитую бутылку вина.

– Как ты считаешь, сервис «еда на вынос» был бы здесь «комильфо»? – я отдаю бутылку Жан-Пьеру и, уверенно взяв за руку, увлекаю прочь из ресторана прямо в дым. Чуть пригнувшись, мы короткими перебежками двигаемся, стараясь прижиматься к стене.

– Почему не налево? Так же ближе, – наконец спрашивает француз, отпивая вино прямо из горлышка.

– Там сейчас полиция. Оцепление. И они очень недовольны. Хочешь получить по голове?

– Но мы ведь… Там живём.

– Станут они разбираться. Просто обойдём квартал с другой стороны. Так будет безопа…– я не успеваю договорить, потому что в витрину рядом влетает кусок кирпича. Нас обсыпает мелкими стеклянными брызгами. Я буквально за шиворот затаскиваю Жан-Пьера за какой-то перевёрнутый мусорный контейнер. Он снова присасывается к бутылке. Самообладание и выдержка не его конёк.

Протесты окончательно превращаются в погромы и грабежи. На противоположной стороне улицы двое в натянутых на лица шапках, увлечённо ломают двери небольшой аптеки. Чуть дальше под дикие крики бутылка с зажигательной смесью летит в припаркованный у обочины автомобиль. Я понимаю, что проявлять осторожность в таких условиях становится, напротив, более рискованно.

– Не отставай, понял?! – буквально ору я на ухо Жан-Пьеру, он кивает в ответ, но, кажется, уже плохо соображает.

Всё так же пригнувшись, мы пробегаем несколько домов и сворачиваем за угол. Группа молодчиков, поджигавших машину, замечает нас и устремляется следом, желая, как минимум, поживиться содержимым наших карманов. Я ощущаю, как резко подскакивает уровень адреналина в моей крови. Сердце учащённо бьётся, торопливо подгоняя кислород к мышцам.

– Допил? – спрашиваю я француза и, не дождавшись ответа, выхватываю бутылку из его рук. Впрочем, она действительно пустая, поэтому без раздумий с размаху отправляется в такую же пустую голову ближайшего из нападающих.

Второй решает сбить меня с ног, но натыкается на прямой удар в лицо. Слышится звук ломающегося носового хряща и хлюпание растекающейся крови. Ещё один удар в солнечное сплетение окончательно его успокаивает. Я оборачиваюсь, резко выдыхая воздух. Жан-Пьер в отключке валяется на тротуаре, а какой-то нахал в капюшоне и маске на лице уже шарит по его карманам. По всей видимости, чудак решил, что двое его приятелей справятся со мной без особых проблем. Решив не затягивать процесс, я хватаю его за голову и, надавив всем весом, провожу лицом по асфальту, превращая бессвязно орущую рожу в кровавое месиво.

– Экскюзе муа, пи**р!

Я поднимаю Жан-Пьера с земли и, взвалив на плечо, тащу в сторону нашего дома. Примерно через двести метров мы скрываемся в спасительной парадной. Хорошо, что мой сосед-лягушатник не отличается внушительными размерами, тащить на второй этаж какого-нибудь здоровенного борова было бы намного труднее. Я прислоняю бессознательное пьяное избитое тело к стенке, но так и не нахожу ключей в его карманах.

– Подлец! Неужели ты специально просрал их, чтобы хитростью забраться ко мне в постель? – зло бормочу я себе под нос, открывая дверь своей квартиры. Я затаскиваю Жан-Пьера внутрь, не включая свет, и роняю на кровать словно мешок.

Вряд ли в этой ситуации мне стоит беспокоиться за мою честь. А мириться с вынужденным дискомфортом, мне не привыкать. Поэтому я просто занимаю свободное место и чувствую, как постепенно отключаюсь. 22:31. Я сплю.

* * *

– Вертушка 2 сбита! – кричит черномазый Джек, спрыгивая с верхнего яруса, развороченного взрывом.

Снаружи, не смолкая, бьёт пулемёт. Всюду летит пыль и бетонное крошево. Я меняю рожок Калашникова.

– Б**дь! У них там что?! Патроны не кончаются?!

– Надо попробовать понизу, – говорит Джек, я киваю в ответ.

По разбитым до состояния песка ступеням мы быстро спускаемся, почти съезжаем вниз. Там в узких полуразрушенных кварталах ещё больше пыли и дыма.

– Как у негра в жопе, – шутит Джек, улыбаясь своей белозубой улыбкой. Вполоборота он напоминает мне молодого Рэя Чарльза.

Короткими перебежками мы двигаемся вдоль изрешечённых пулями стен. Крупнокалиберный пулемёт продолжает планомерно работать по верхнему ярусу. Там сейчас не поднять головы. Уверена, снайперы тоже не дремлют.

В чёрном просвете окна мелькает фигура в белом.

– Джек! На 2 часа! – выкрикиваю я, вскинув автомат, сама даю очередь в темноту и, судя по короткому стону, попадаю.

– Готов, – констатирует мой напарник, в упор пристреливая второго даиша, – Не останавливаемся. Они тут лезут из каждой дырки.

Стараясь не подставляться, мы постепенно продвигаемся к точке посадки. Улочка раскрывается в небольшую рыночную площадь, которую простреливают насквозь. Впереди трое бойцов в сирийской форме, заняв укреплённую огневую позицию, ведут активный огонь по окопавшимся напротив даишам. Мы используем их бойкую стрельбу, чтобы отдышаться самим. Один сириец, заметив меня, улыбается из-под аристократически подвивающихся усов, и игриво машет рукой. Я мысленно называю его Синдбадом.

В следующую секунду ребят накрывает самодельный миномётный снаряд. В стороны разлетается сухая земля вперемешку с кусками мяса и внутренностей. Всё. Точка подавлена. Скоро тут будут боевики. Значит, нам надо валить.

– Где же наши вертолётчики?! Где же наши бравые соколы.. Суки…– зло скрежещу я зубами от боли. Два тонких как иглы осколка застряли у меня в предплечье. Происходит местный мышечный спазм, мышца сама пережимает кровотечение, за этим следует выброс тромбоцитов.

Прячась за каким-то колодцем, потом за фрагментом полуобвалившейся стены, мы, наконец, скрываемся в тёмном проходе. Стараясь не хрустеть кирпичной крошкой, мы углубляемся в лабиринт из тёмных коридоров старой крепости. Сквозь средневековые бойницы пробиваются тонкие лучики света.

Внезапно впереди буквально кожей ощущается какое-то движение. Не сговариваясь, мы с Джеком, замираем, вжавшись в ближайшую нишу в стене. Двое даишей, очевидно, не ожидая кого-то здесь встретить, заняты протяжкой провода. Жестом я показываю, что возьму на себя первого. Джек кивает.

Как только боевики оказываются рядом с нашей позицией, я, зайдя со спины, стремительно перерезаю первому горло. Он давится, захлёбываясь в собственной крови. Второго следом убивает Джек, по рукоять загнав ему нож в шею.

– Похоже, они тут всё минируют,– замечает Джек, разглядывая провод,– Надо торопиться.

Мы продолжаем движение по туннелям старой крепости. Сверху, где через разломы в стенах видно голубое небо, звучит шум лопастей. Похоже, Вертушка-1 всё-таки добралась до точки. Звук винтов становится зудящим. Кажется, машина зависла в воздухе. Раздаётся свист ракеты воздух-земля. Глухой взрыв, и надоедливый стук крупнокалиберного пулемёта смолкает. Ну, наконец-то!

Вертолёт, еле касаясь земли, начинает забирать наших ребят. Джек устремляется к выходу, туда, где маячит спасительный борт. Последнее, что я успеваю заметить, это тонкую нитку растяжки в проёме двери. Я тщетно пытаюсь что-то заорать, то взрывная волна глушит и отбрасывает меня назад.

Последнее, что я вижу, это девочку лет восьми, стоящую передо мной и, не моргая, смотрящую прямо в глаза. Её длинные прямые волосы аккуратно расчёсаны и заколоты по бокам. Светлое платье с широкими волнами складок на юбке. Элегантное, но без излишеств, на манер ученического. У неё мертвенно бледный цвет лица и такие же белые безжизненные руки. Я понимаю, что теряю сознание.

* * *

6:42. Я просыпаюсь. Ненавижу сны с кошмарами из прошлого. Они всегда такие яркие и реалистичные. Хотела бы я, чтобы моя память была похуже… Я поворачиваюсь на бок и обнаруживаю, что Жан-Пьер по-прежнему храпит в моей постели, отвратительно приоткрыв подрагивающий губами рот.

Впрочем, это никак не влияет на мой обычный утренний режим. 10 минут я трачу на душ, потом начинаю заниматься завтраком. Стоит ли кормить этого лягушатника? Думаю, нет. Гренки, пара хорошо прожаренных яиц, лёгкий салат из помидор с бальзамическим уксусом. Из еды не нужно делать того культа, которому повсеместно поклоняются в Париже.

Я уже закончила завтрак и перешла к утренним тренировкам, когда Жан-Пьер издаёт стон и садится на кровати. Он выглядит ужасно. Побитый и помятый. Хуже, чем Наполеон после Ватерлоо.

– Ты так рано встаёшь…– говорит он, держась за голову и глядя на меня.

– У меня же режим. Забыл? – отвечаю я, выжимая штангу.

– Помню… Помню, что вечер был вчера просто кошмарный.

– Да ладно тебе. Ресторан мне понравился.

– Меня всё-таки развезло…

– Это да.

– А ещё мне показалось, что ты говорила во сне… С сестрой.

– Это возможно, – я фиксирую штангу и, поднявшись, смотрю на француза.

– У тебя есть сестра?

– Да. Близнец.

– Интересно.

– Она мне часто снится. Когда была ещё маленькой девочкой. Вероятно, это воспоминания с тех пор, когда мы ещё жили вместе. Но потом в приюте я уже была одна. Похоже, нас разлучили как раз в то время. С тех пор я не знаю, где она и что с ней. Но почему-то я чувствую, что она жива и где-то совсем рядом… Наверное, это такая близнецовая связь.

– Это очень грустно, – бормочет француз, явно испытывая неловкость оттого, что вывел меня на откровения.

– Всё в порядке.

– Я, пожалуй, пойду…– Жан-Пьер поднимается и, пошатываясь, идёт к двери.

Я решаю его проводить и на минуту задерживаюсь у открытой двери, наблюдая, как француз тщетно пытается отыскать в карманах ключи.

– Ты их, похоже, вчера потерял.

– Проклятье… И мобильный тоже… Ты можешь помочь мне вызвать слесаря, чтобы он вскрыл замок?

– Я могу помочь тебе, – киваю я, и наношу ногой резкий удар по двери в район замка.

Хлипкий старый косяк трескается, разлетевшись на сухие щепки. Дверь с треском раскрывается внутрь.

– Спасибо, – ошарашено глядя на результат, произносит Жан-Пьер, – Дверь всё равно давно пора было менять. Хотя… Зачем мне вообще дверь с такой соседкой?

– Обращайся, – усмехаюсь я и уже собираюсь уйти назад в свою квартиру.

– Вера…– как всегда неверно ставя ударение на последнюю гласную, вдруг спрашивает француз, – Скажи мне…

– Что?

– Тебя никогда не принимали за мужчину?

– А тебя?

* * *

Жан-Пьер пропал больше, чем на неделю. Я не могу понять, что произошло. Неужели я так его испугала? Если так, то он, похоже, просто съехал, потому что к наспех отремонтированной двери его квартиры давно никто не подходил.

Мне не нравится, что начинает со мной твориться из-за этого. Периодическое повышение тревожности сменяется ощущениями несвойственной мне вялости. А мои воспоминания о лягушатнике явно способствуют повышению в крови уровня окситоцина. Влюблённость ли это? Гипертрофированный материнский инстинкт? Не знаю.

Я думала, что смогу неплохо перезарядить батарейки перед следующим контрактом. Но, кажется, всё идёт насмарку. Чёрт… Что же со мной происходит? Почему я так замечательно понимаю, что происходит с моим телом, но ни черта не смыслю в том, что происходит с моей головой?

Засыпая, я в который раз вижу, как тащу раненного напарника по пустыне…

Я тащу Джека по сраному сирийскому песку. Вертушка нас не дождалась. Впереди около 30 километров до базы. Радует, что боевики даиш остались посреди старых развалин далеко позади. Нас никто не преследует, если не считать проклятого солнца. Джек пытается помогать, но сейчас он практически без сил. Вместо правой ноги у него теперь развороченный шмоток мяса, из которого торчит раскрошенная кость. Я наложила жгут и самодельную повязку, но не думаю, что это сильно помогает. Джек уже потерял слишком много крови и периодически отключается от слабости и боли.

– Тебе надо бросить меня, – в который раз повторяет он, на минуту придя в сознание.

– Я же уже говорила тебе, что не бросаю парней.

– Точно, – пытаясь улыбаться своей белозубой улыбкой, шутит Джек, – Это они бросают тебя из-за твоего невыносимого упрямого характера.

Сейчас, покрытый кровью и потом, под этим испепеляющим солнцем он кажется ещё чернее обычного. Мы делаем короткую остановку в тени какой-то небольшой скалы. Я торопливо отворачиваю крышку фляги и даю Джеку хлебнуть. Он пьёт жадно, громко глотая и, почувствовав мимолётное облегчение, снова отключается. Чёрт! Будет обидно, если он склеит ласты на полдороги. Ещё неизвестно, сколько придётся идти по этим проклятым пескам, а половину воды я на него уже потратила.

Чувствую, как в крови повышается уровень вазопрессина. Влага начинает активнее удерживаться в организме, появляется какая-то уверенность и злость на весь окружающий мир. Я в очередной раз приподнимаю Джека и продолжаю тащить, скрипя зубами.

– Нет, врёшь, ниггер! Ты у меня здесь не сдохнешь. Только не здесь и не со мной, сука черножопая!

Джек пытается отталкиваться своей целой ногой и слегка улыбается, не открывая глаз. Так мы движемся ещё часа полтора или два. Грунт под ботинками становится совсем рыхлым и проседает с каждым шагом. Ноги вязнут в мелком песке. Прямой путь в пустыне не всегда самый короткий.

Напарник мне уже почти не помогает. Он наваливается на моё плечо сверху своей тяжёлой обессилевшей тушей и только бессмысленно стонет.

– Давай, ещё передохнём, хорошая моя… Давай передохнём.

– Некогда, Джек. Нам нельзя терять времени.

– Его ещё будет полно… Давай передохнём.

– Ну, хорошо, – соглашаюсь я, словно мешок приваливая напарника спиной к песчаному склону бархана, – Но только на 5 минут.

– Вот и хорошо. Вот и ладненько, – бормочет Джек, не открывая глаз.

– Будешь пить? Пей, – предлагаю я, но он вяло отмахивается рукой в ответ:

– Не хочу. Тебе нужнее.

Я пью сама, не считая нужным уговаривать этого упрямого ниггера. До базы остаётся около десятка километров. Неожиданно Джек начинает сдавленно смеяться.

– Что?

– Просто вспомнил. Ты рассказывала, как в детстве вы ходили в зоопарк.

– Да, иногда в приюте нам устраивали такие развлечения.

– И там, в зоопарке, был мужик, который фотографировал за деньги. Он таскал обезьяну на плече…

– Хочешь сделать совместное сэлфи? – смеюсь я.

– Лучше твоя мартышка тебе споёт, – отвечает Джек и, не дожидаясь моего одобрения, начинает петь, добавляя в голос наигранной хрипотцы:

Вижу зелень крон,

Куст роз густой.

Они цветут для нас тобой.

И я думаю вдруг: как хорош этот мир…

Вижу синь небес

Там облака

Днём пенье птиц. В ночи – сверчка.

И я думаю вдруг: как хорош этот мир…

Внезапно он замолкает.

– Забыл слова? – издевательски спрашиваю я.

– Я хотел сказать, что у тебя отвратительный упрямый характер, моя девочка…

– Ты это уже говорил.

– И я бросаю тебя…

– Перестань.

– Прости, что так вышло. Но дальше… Ты сама… – произносит он и замолкает, так и оставшись лежать на песке с запрокинутой головой.

Я бросаюсь к нему, но пульс на шее уже не прощупывается. Попытки завести сердце ни к чему не приводят. Я раздосадовано в последний раз бью в грудь напарника:

– Сука! Всё-таки ты сделал это… Сука…

На глаза наворачиваются слёзы, и в этот раз я не пытаюсь их сдержать, как обычно. Что-то внутри позволяет мне сейчас плакать. Какое-то время я сижу рядом, прижав к себе колени руками, и смотрю в пустоту. Солнце начинает опускаться к горизонту. Нужно собраться и идти, чтобы добраться до базы до темноты.

Я поднимаюсь и, пройдя сотню метров, всё-таки оборачиваюсь к бархану, за которым по-прежнему лежит неподвижное тело.

– Hit the road, Jack…

* * *

6:42. Я просыпаюсь. Чувствую, что физически полностью отдохнула, но так и не смогла избавиться от надоедливых эмоций. Тревожность постепенно нарастает вместе с чувством голода. Я готовлю себе большой кофе с сахаром и молоком и наполняю ванну.

6:57. Я пью кофе, лёжа в горячей воде и пушистой ароматной мыльной пене. Почему не бодрящий душ? Почему не зелёный чай? Была ли у меня свобода воли, чтобы сделать всё так, как обычно? Или, наоборот, для того, чтобы всё изменить? Или все мои действия просто определены моим внутренним состоянием, которое я не могу проанализировать?

– Чтобы на это сказала ты, сестрёнка?

И чтобы на это сказал Сартр? И почему я вообще обо всём этом сейчас думаю? Скоро я буду разговаривать с воображаемыми друзьями. Я превращаюсь в шизофреничку? Определённо, я контролирую себя намного хуже, чем обычно. Может, всё дело просто в случайных событиях, которые меняют привычный уклад? Как, например, случайно услышанный шум драки за дверью…

Или стук в дверь… Кто-то действительно стучит в дверь, и это возвращает меня к реальности. Странно, я уже заранее знаю, кто это, но всё равно спрашиваю:

– Кто?!

– Это я, – слышу я в ответ из-за двери голос Жан-Пьера.

– Ну, заходи! – подчёркнуто непринуждённо отвечаю я, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую радость.

– Не запираешь дверь?

– Кого мне бояться?

– Действительно…– Жан-Пьер идёт на голос и, свернув за стенку, оказывается прямо передо мной, – О! У тебя ванна не отгорожена дверью?!

– Я тоже рада тебя видеть, – улыбаюсь я, – Теперь, если ты не против, конечно, иди на кухню и налей нам ещё по чашечке кофе.

– Я… Не против, – неловко ретируется француз.

– Ты рассказывай пока… Где пропадал? – спрашиваю я, включая душ и смывая с себя мыло.

– Это совершенно безумная история. Ты убьёшь меня, если узнаешь…– весело отвечает Жан-Пьер.

– Правда? – перекрикиваю я шум воды.

– Да… Всё дело в моём журналистском инстинкте. Никогда не мог избавиться от желания, совать свой нос в чужие дела.

– Продолжай…

– Не скрою, ты произвела на меня большое впечатление. Я был очень заинтригован. И хотя ты категорически была не согласна давать мне интервью… Я всё равно не смог отказать себе в удовлетворении любопытства…

– И что же? – выхожу я к французу в махровом халате, на ходу наматывая полотенце на голову.

– Я навёл о тебе справки, – отвечает Жан-Пьер, глядя на меня и отпивая кофе.

– Как это всё…

– По-журнашлюшески?

– Именно, – я сажусь за стол напротив француза, – И что же ты накопал в моём грязном белье?

– Отнесись с уважением к моему тяжкому труду, – отвечает Жан-Пьер, – Мне пришлось неслабо помотаться по разным архивам, переворошить и сопоставить десятки документов, напрячь своих знакомых хакеров и даже немного нарушить закон.

– Я восхищена, – саркастично отвечаю я.

– Я тоже. Твоей биографией. Ливия, Сомали, Ирак, Сирия… Каждый раз дерзкие операции в тылу противника в составе небольших мобильных групп. Но меня интересовали не твои подвиги, а твоё более раннее прошлое, – он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, – Ты говорила о своей сестре…

– Ты смог что-то выяснить? Говори.

– Не много. Ты ведь не помнишь, откуда точно тебя привезли в приют… А я это выяснил. Потом потратил почти сотню евро на практически безнадёжные международные звонки по старому телефонному справочнику. Нашёл какую-то древнюю бабку и, сказавшись родственником её соседей, выяснил, что на их улице какое-то время жили девочки-близняшки, – Жан-Пьер вынимает из кармана смартфон и, открыв на нём карту, показывает мне, – Вот адрес.

– Милое местечко я выбрала, чтобы родиться, – мрачно усмехаюсь я, – Там до сих пор стреляют…

– Когда я начал копать дальше, то стали всплывать какие-то странные истории с намёками на разработки биологического оружия. Жуть и конспирология про эксперименты КГБ. Я бы решил, что читаю криппи-пасту с сайта городских легенд, если бы не знал, откуда мне вынули эти материалы…

– Мутная история…

– Я тоже об этом подумал. Поэтому достал себе сразу два удостоверения: «ассошиэйтед пресс» и «репортёры без границ».

– Уж не собираешься ли ты?

– Да. Поедем и всё выясним на месте.

– Ты кретин?! Думаешь, это так просто? Что это будет, по-твоему? Туристическая поездка? Там сейчас нет наших подразделений. Никто не будет прикрывать там твою худосочную французскую жопу. А за твои две сраные бумажки со словом «пресса» ты получишь ровно две пули. Но хватит тебе одной! – я встаю и начинаю нервно и почти бессмысленно мыть свою чашку под струёй воды.

– Там сейчас действует так называемый «Отряд Венгра»…

– Неофициальная организация, сражающаяся против сил НАТО? Почти террористы. Отличная идея! Они загонят тебе третью пулю – в затылок.

– Я думал, что мой затылок и мою… плотную как орешек французскую задницу.. прикроешь ты. Но, если ты не хочешь, то я поеду один.

– Вот там тебе твой орешек и расколют, придурок… – я оборачиваюсь и грустно смотрю на Жан-Пьера, понимая, что он ещё не осознаёт, куда хочет ввязаться, – Ладно… Будем считать, что ты готов там умереть. Но ты же понимаешь, что нам надо будет серьёзно подготовиться, продумать маршрут, легенду…

– Конечно, – обрадовано отвечает француз, – У меня уже есть два билета до Будапешта на завтра. А там нас встретят.

* * *

Самолёт садится в аэропорту Будапешта. Город встречает нас серым небом и моросящим дождём. Не лучшее время года для туристической поездки. С самого момента получения багажа я не могу отделаться от впечатления, что на нас все смотрят с подозрением.

– Поверить не могу, что я согласилась на эту авантюру, – говорю я, внимательно изучая каждого встречного человека.

– Пойми, я доверяю своему чутью… Ещё когда я только встретил тебя, то сразу понял, что ты необычная девушка с необычной историей. Это мой шанс раскопать, наконец, что-то стоящее! А не делать бесконечные материалы, про мигрантов, которые торгуют в пригородах контрафактными сигаретами…

– Бл..ь! Лучше бы у тебя тогда отжали фотоаппарат…

– Жалеешь, что мы встретились?

– Да, – резко отвечаю я, и смотрю на часы, – Ты забронировал гостиницу, как я просила?

– Конечно. Не сказал бы, что это гостиница… Какой-то отельчик…

– Это замечательно. Тогда сейчас поймаем такси и заселимся туда.

– Зачем? – искреннее не понимая, спрашивает Жан-Пьер, – Мы же не собираемся тут жить…

– Думаешь, мы и дальше поедем по шенгену? Ребята, которые нас тут встретят, не будут спрашивать у нас паспорта. Ненавязчивый сервис маленького отеля тоже не станет задавать лишних вопросов, особенно если мы оплатим всё вперёд. А для властей ЕС мы должны остаться жить здесь. Запереться в номере и, не вылезая, трахаться 15 дней…

– Почему именно это? – смущается француз.

– Чем ещё можно заниматься в Будапеште?

– Ну… Поехать на минеральные источники…

– Отличная идея, дорогой! – наигранно громко отвечаю я, – А теперь попробуй поймать такси.

Мы садимся в машину и, всю дорогу невинно обсуждая культуру и архитектуру, добираемся до отеля. Уже на ресепшене я понимаю, что с местом жительства нам повезло. Отдельный вход запирающийся на ключ, ленивый хозяин, уставшая горничная с недовольным лицом, страдающая избыточным весом… Люблю, когда всем на всех наплевать. Здесь именно так. И это идеально.

К слову, в чём-то мой лопоухий лягушатник оказывается более прошаренным, чем я могла бы подумать. Переписку с рекрутерами Венгра он вёл со своего бука глубоко проксированного через TOR и I2P. Впрочем, это не гарантирует, что на встречу не приедут агенты Интерпола, чтобы скрутить нам ласты. Надеюсь, их будет не больше троих.

Скинув вещи в номере, и переодевшись для продолжительной прогулки по городу, мы отправляемся по присланным через даркнет GPS-координатам. Они приводят нас в отдалённую от центра города точку какой-то промзоны. Кажется, что вокруг никого нет, но я чувствую, что за нами наблюдают уже минимум минут 15.

Точно в назначенное время подъезжает тонированный «Гелентваген». Из него появляются двое коротко стриженых парней. На копов они точно не похожи, хотя кто их разберёт в этом Будапеште. Пока я мысленно прикидываю, кого из них первым стоит при случае ушатать, тот, что повыше спрашивает:

– Ты что ли Цикута?

– Ну, я.

– А это журналист? – бритоголовый кивает в сторону Жан-Пьера

– А это журналист.

После короткого обыска, бойцы понимают, что мы чисты и сажают нас в машину, предварительно надев на головы тёмные плотные мешки. Жан-Пьер хочет возмутиться, но я останавливаю его. По крайней мере, это не Интерпол. Значит, в случае чего, их как минимум можно будет по-тихому убить. Француз нервничает, я беру его за руку.

Машина трогается и едет, периодически петляя между складских помещений. Похоже, нас везут куда-то на юг. Неужели они собираются пересекать границу на этом автомобиле? Впрочем, остановка всё же происходит. В нос бьёт прохладный воздух. По всей видимости, уже глубокая ночь. Нас перегружают в кузов фуры и, задвинув какими-то ящиками, оставляют одних.

– Какие деликатные ребята, – комментирую я, снимая надоевший мешок с головы, – Даже ни разу не саданули нас по голове.

– Кошмар…– отзывается француз, – Со мной ни разу такого не было. И за это я заплатил 3 штуки евро?

– А ты думал? Нелегально перебрасывают через границу бизнес-классом? – смеюсь я и оглядываюсь по сторонам, – Да это уже почти бизнес-класс. Что тут у нас? Какая-то гуманитарка… Шикарно! Не говно же. Похоже, у них тут проплаченное окно на границе.

– Считаешь, нам везёт?

– Чертовски! Нас не убили сразу. Нас везут, скорее всего, куда мы и хотели. Так что я предлагаю сейчас немного вздремнуть.

Не дожидаясь ответа Жан-Пьера, я сажусь на дощатый пол и, прислонившись спиной к какому-то более или менее мягкому тюку, закрываю глаза. 22:31. Я засыпаю.

Я вижу какие-то странные помещения. Тёмные комнаты без окон, но почему-то я ощущаю себя дома. Вот это мой плюшевый мишка. Я поднимаю его с пола. Кто-то зовёт меня. Я снова вижу маленькую девочку в светлом платье. Она стоит и молча смотрит на меня. Кто-то в военной форме нежно кладёт ей руки на плечи.

* * *

Я вздрагиваю и просыпаюсь оттого, что ящики снаружи приходят в движение.

– Подъём! – резко толкаю я француза, уткнувшегося в моё плечо, – Приехали!

Мы поднимаемся на ноги. Через пару минут стенка из досок отходит в сторону и в наши глаза бьёт яркий свет. Боец в балаклаве и форме восточно-европейского образца без нашивок гостеприимно тыкает в нас дулом Калашникова и предлагает выйти. Снаружи ещё двое таких же ребят.

Мы выходим. Я чувствую, как неумолимо поднимается уровень адреналина. Ситуация становится действительно опасной. Но внезапно за спиной раздаётся поразительно знакомый голос:

– Цикута! Срань господня! Да это и, правда, она!

– Срань господня у тебя в жопе, Харпер! – разворачиваюсь я и попадаю в объятия улыбающегося кудрявого блондина с выраженным американским акцентом.

– Чёрт! – зажимает он меня, – Если ты не приехала, чтобы меня убить, то я вообще ничего не понимаю. Отказываюсь понимать!

– Думаешь, тогда я бы добиралась сюда так по-идиотски? – смеюсь я.

– Так, значит, это действительно частный визит?

– Absolutely…

– И кто создаёт тебе такие проблемы? Этот парень? – Харпер, весело прищуриваясь, смотрит, на Жан-Пьера.

– Он, – киваю я.

– Нил Харпер, – жмёт американец руку Жан-Пьеру.

– Тот самый «Пересмешник»? – чуть взволнованно спрашивает француз.

– Он знает наши позывные? Колись, как этот журналюга вытягивает из тебя информацию?

– Я не при чём. Он всё сам, – отмахиваюсь я.

– Чёрт! Ну, в таком случае, если ты, парень, всё ещё жив, то ты реальный везунчик! – американец обнимает меня и Жан-Пьера руками за шеи, – Ну, ребята, давайте-ка я вас подвезу! А вы мне расскажете, как дела и зачем пожаловали?

– А ты что всех тут встречаешь и обнимаешь? Или ради меня напрягаешься? – угрюмо спрашиваю я, когда мы втроём садимся в потрёпанную «Ниву» и оставляем бойцов Венгра дальше потрошить грузовик.

– Да брось… Я тут вроде военного консультанта и командира бойскаутов в одном флаконе, – как обычно улыбается Харпер, не отвлекаясь от дороги, – Желторотики едут из Западной Европы, желая поиграть в революционеров и пострелять по живым мишеням. Анархисты, леворадикалы, красные скины… Их приходится принимать и обучать, чтобы они не становились совсем уж бесполезным пушечным мясом. Венгру всегда нужны бойцы… Натовцы сильно нас щемят в последнее время.

– Значит, теперь ты против своих?

– Мои – всё такие же хрустящие и зелёные. А я теперь за Новую Великую Югославию, – ржёт Пересмешник.

– Изображаешь Чегевару. Понятно…

– Ну, а ты? Всё так же в Легионе? Как там ребята? Стив? Блэк Джек? Смотрю, не суётесь сюда.

– Нет интереса… Стив отдыхает. Где, не знаю. А Джек погиб.

– Серьёзно?! Фак…

– Да, в Сирии, в прошлом году.

– Чёрт, Джек… Никогда бы не подумал, что этого ниггера хоть что-то может взять… Думал, он всех нас переживёт… Упокой, господи…– Харпер крестится.

Какое-то время мы едем, сохраняя молчание. Машина выезжает из леса, пересекает какое-то поле и въезжает в небольшое поселение. По всей видимости, это один из очагов интегралистов. То тут, то там виднеются нео-югославские флаги с орлами и люди с оружием. Впрочем, гражданские не выглядят напуганными или обеспокоенными. По крайней мере, это незаметно. «Нива» приближается к потрескавшемуся двухэтажному зданию, над входом которого через трафарет нарисован всё тот же герб с орлом. Неподалёку припарковано несколько бронетранспортёров и танков.

– У вас тут, кажется, всё очень серьёзно, – замечает Жан-Пьер, косясь на военную технику.

– А-то! – весело отвечает Харпер, – У Венгра обширные планы… А когда занимаешься такими вещами, как объединение нескольких республик в одну, без взрослых игрушек никак не обойтись.

– Считаете, американцы дадут вам восстановить страну в старых границах?

– Не надо путать американцев и американское правительство. Тут достаточно крутых парней со Среднего Запада, чтобы надрать задницу вашингтонскому Дядюшке Сэму.

Харпер глушит машину, выходит и начинает выгружать из багажника какие-то небольшие ящики. Мы следуем за ним.

– Тут ведь гражданская война? – продолжает свои неуместные журналистские расспросы француз, – Часть населения противостоит вам?

– Ну… – Харпер мельком оглядывается по сторонам, – Жалкая кучка отщепенцев и предателей, продавшихся пиндосам! Если бы не поддержка головорезов из НАТО, мы давно бы захватили всю страну.

– Мальчики, давайте к делу, – перебиваю я этот пустой пропагандистский трёп, – Харпер, поделишься картой?

Пересмешник, молча улыбаясь, достаёт из кармана сложенную карту и отдаёт мне. Я расстилаю её на капоте авто.

– Вот смотри… Нас интересует вот эта точка, – показываю я пальцем, – Здесь сейчас вообще кто?

– Сложное местечко, – хмыкает Харпер, – Серая зона. Дальше стоят натовцы, вот здесь – наши, мы делаем неглубокие вылазки сюда. А тут… минные поля. Вам не помешает найти проводника из местных.

– Есть, кого посоветовать?

– Конечно, – лыбится Пересмешник, – Но я не такси и не бесплатная справочная. Пусть твой француз поможет мне затащить это барахло наверх, а там посмотрим…

Мы помогаем Харперу внести ящики на второй этаж. Несмотря на компактный размер, они очень тяжёлые. Похоже на какие-нибудь противотанковые боеприпасы с урановыми сердечниками. Или ещё какое-то дерьмо наподобие этого.

Снова спустившись на городскую площадь, Пересмешник, по своей традиции лезет обнимать меня и Жан-Пьера, а потом садится в тачку и уезжает. Разумеется, никакого проводника он нам не советует. Впрочем, его прилюдные объятия оказываются для нас куда более выгодным приобретением. Зайдя под навес у широкого здания с полностью разрушенной стеной, нечто вроде местного салуна, мы сразу ощущаем это.

Довольно быстро подходит, заприметивший нас, парень из местных и на ломаном английском предлагает приобрести оружие и снаряжение. Мы идём следом за ним какими-то тёмными коридорами и попадаем в помещение, заполненное деревянными и стальными ящиками.

Узнав цены, Жан-Пьер с энтузиазмом начинает копаться в амуниции.

– Поинтереснее, чем в вашем «Ашане», правда? – смеюсь я.

Я беру один АК и два MP-5. Кто знает, что там будет в этой «серой зоне». Жан-Пьер вытаскивает из кучи лёгкий бронежилет и подбирает себе комплект формы.

– Всё-таки эти французы давно уже превратились в модничающих барышень, – думаю я.

Там же, у местного барыги, мы узнаём, где можно переночевать и взять проводника. Напротив, через площадь, живёт то ли его сестра, то ли золовка, которая сдаёт комнату для приезжих, а её сынишка может показать, как пройти через минные поля. Щедро накидываю ему за эту информацию ещё 50 евро сверху, а сама тихонько притыриваю ещё пару запасных обойм.

Здание, куда нас отправили, оказывается каким-то полуразрушенным общежитием или чем-то вроде того. Два двухэтажных крыла, смыкающихся вокруг центральной лестницы с коридорами и небольшими комнатушками, словно оккупированы каким-то одним балканским цыганским табором. Большинство окон выбиты и затянуты плотным полиэтиленом. На натянутой между перил верёвке прямо над лестничным проёмом сушится бельё. По лестницам носятся грязные дети. Прямо в коридоре на тряпье лежат и сидят несколько уставших стариков. Кто-то готовит на наспех сделанной из стальной бочки печке. Довольно аппетитный запах похлёбки с терпкими специями струится в воздухе между стен, покрытых отслаивающейся краской.

– Не желаете луковый суп от нашего шефа? – оборачиваюсь я к Жан-Пьеру, который тащит следом за мной сумки с оружием, он молчит в ответ.

Впрочем, пройдя чуть дальше по коридору, мы понимаем, что не всё так плохо. В нашей комнате имеется и относительно целое окно, и работающая душевая кабинка с облупившейся плиткой и вяло текущей холодной водой желтоватого цвета.

– Сколько мы за это заплатили? – спрашивает француз, грустно глядя на два одиноких матраса, валяющихся в разных концах квадратной комнаты с выломанным паркетом.

– Лучше тебе не знать. Но нас же обещали вечером покормить.

– All inclusive…– вздыхает Жан-Пьер, падая на свой матрас, – А ты, я смотрю, не испытываешь дискомфорта…

– Нет, – отвечаю я, разворачивая спальный мешок, – Когда едешь по контракту, приходится ночевать и в худших местах. И это далеко не всегда светлая казарма с чистым бельём. А здесь… Эти люди сами живут так. И кормятся с наёмников.

Хозяйка не обманывает нас. Её сынишка, пацан 12 лет, похожий на цыганёнка, притаскивает нам к ужину две большие алюминиевые миски довольно ароматного и вкусного варева. Я спрашиваю, хорошо ли он знает местность. Он утвердительно кивает. Показав ему карту с точкой нашего назначения, я получаю в ответ ещё один утвердительный кивок и растопыренную грязную пятерню. За 5 евро он согласен проводить нас, но идти придётся весь день. Мы согласны.

Темнеет. Француз долго не может успокоиться, ворочаясь на своём матрасе. Из коридора слышно какое-то пение. Оно не мешает мне. Что-то внутри делает меня спокойной и умиротворённой. Я засыпаю как обычно в 22:31. словно проваливаюсь куда-то и совсем не вижу снов, что в последнее время довольно редкое явление.

* * *

6:42. Я открываю глаза. Жан-Пьер уже сидит на своём матрасе, облачившись в камуфляж и бронежилет. Кажется, вчера он так и не смог уснуть. Я неторопливо обуваю и шнурую свои берцы. Потом ещё раз проверяю автомат. Всё это время француз напряжённо смотрит на меня, словно ожидая команды.

Внезапно с улицы раздаются какие-то выкрики. Мы оба осторожно подходим к окну. По обеим сторонам площади виден столпившийся народ. В середину выехал проржавевший пикап, кажется сильно помятый «Форд» и уже знакомая нам «Нива». Бойцы Венгра в масках вытаскивают из кузова пикапа трёх сильно побитых человек. Двое мужчин, один из которых явно европеец, и одна женщина, даже, наверное, девушка, ей вряд ли больше 20 лет. На их лицах много сизых ссадин. Руки затянуты сзади пластиковыми хомутами, какими обычно пакуют всякое оборудование.

Пленников выставляют в ряд на колени. Из «Нивы» появляется Пересмешник в зеркальных очках на глазах и в берете, скрывающем большую часть его светлой кудрявой шевелюры. Толпа вокруг стихает.

Харпер громко и с каким-то деланным пафосом объявляет, что-то вроде: «предатели, шпионившие для империалистических наёмников из НАТО, не могут заслужить пощады, и именем Новой Великой Югославии они будут немедленно казнены». После этого он достаёт пистолет и стреляет в затылок мужчине-европейцу. Бойцы рядом дают по короткой очереди из своих АК в спины всех троих. Растерзанные пулями трупы, падают на землю под одобрительные выкрики из толпы.

Кровавый спектакль окончен. Харпер садится назад в «Ниву» и уезжает. Народ расходится по своим делам. Бойцы небрежно закидывают трупы назад в кузов «Форда» и следуют за своим командиром.

– Что они тут творят?… – потрясённо произносит Жан-Пьер всё ещё глядя из окна на опустевшую площадь.

– Это не наше дело.

В нашу дверь стучит и осторожно заглядывает мальчишка-цыганёнок. Нам пора выдвигаться.

Обвешанные оружием, мы следуем за нашим маленьким проводником по закоулкам к окраинам городка, пересекаем грунтовую дорогу и по узкой еле заметной тропинке углубляемся в лес.

Среди зелени деревьев всё кажется спокойным и даже умиротворяющим. Но я знаю, что это обманчивое впечатление. Несколько раз я напоминаю своему лягушатнику, чтобы он шёл за мной след в след. Несмотря на то, что мальчишка явно хорошо знает маршрут, не исключено, что здесь могут периодически появляться новые растяжки. И чем дальше мы продвигаемся, тем эти шансы только растут.

Наконец мы выходим на какой-то пригорок. Пацан делает нам жест рукой и падает за высокие кусты. Мы валимся вслед за ним. Чуть ниже нашей позиции по склону идёт дорога. И через секунду становится понятно, что насторожило нашего маленького следопыта. Из-за поворота в клубах пыли появляется автоколонна. Пять затентованных грузовика с натовскими опознавательными знаками. В одной из машин я успеваю разглядеть несколько касок, значит, американцы перебрасывают не только груз, но и солдат. Неприятная могла бы быть встреча.

Как только автомобили скрываются за поворотом, мальчишка вскакивает и, снова делая нам жест, шустро перебегает дорогу, сверкая пятками. Мы следуем за ним. Дорога снова идёт по лесу, но он постепенно становится всё реже. Наш проводник начинает заметно нервничать. В какой-то момент он замирает на месте, а потом, присев, что-то показывает нам в траве.

– Мина, – говорю я Жан-Пьеру, – Мы вошли в район минных полей.

Француз молчит, буквально прижимаясь к моей спине.

Мы преодолеваем ещё несколько похожих пригорков и, найдя безопасное место, останавливаемся на привал. Жан-Пьер достаёт из кармана и угощает пацана небольшой шоколадкой. Откуда он её взял?

Над нашими головами с диким грохотом довольно низко проходит пара истребителей. Кажется, что даже макушки деревьев от их полёта начинают тревожно трепетать. Я, конечно же, не успеваю увидеть, что это за машины, но очевидно, что снова американцы. Здесь действует только их авиация. Интегралисты располагают только старыми вертолётами советского образца и устаревшими средствами ПВО, из которых всё же кого-то периодически сбивают.

Продолжая двигаться узкими тропками и, избегая дорог, к вечеру мы, наконец, добираемся до пункта назначения. Этот город когда-то был существенно больше того, где мы остановились, но война его не пощадила. Большинство домов практически полностью разрушено. Нет никаких признаков жизни.

– Здесь живёт хоть кто-нибудь? – спрашивает Жан-Пьер мальчишку.

– Прячутся, – коротко отвечает тот.

Пока мы пересекаем развалины в поисках адреса, который нашёл мой пронырливый журналист, я несколько раз замечаю среди выбитых окон осторожное движение. Я чувствую, что десятки, а может и сотни глаз, тайно наблюдают за нами. Что-то внутри придаёт мне уверенности, не позволяя бояться этих взглядов. Я знаю, что эти люди не опасны. Они напуганы, потому что война загнала их в норы, заставила прятаться словно крыс.

Несколько раз небо над нами пересекают натовские беспилотники, заставляя укрываться в развороченных взрывами подъездах. Что они тут высматривают? Это подозрительно. Вскоре, мы оказываемся у дома с адресом, найденным Жан-Пьером. Не похоже на жилой дом. Какой-то большой комплекс из нескольких зданий с арками и перемычками. Скорее, какая-то больница, если сейчас вообще можно понять, что здесь было.

Мы поднимаемся по широкой и пологой наружной лестнице, оказываясь в просторной рекреации второго этажа. Когда-то здесь были большие стёкла от пола до потолка, через которые, очевидно, освещался весь этаж. Теперь это просто большие сиротливые прямоугольные проёмы, ведущие с улицы внутрь здания.

Внутри в широких коридорах и залах мы находим людей. Много людей. Старики, женщины, дети, много раненых… Они жмутся к стенам, завидев нас. По полу разбросано какое-то тряпьё, упаковки из-под продуктов, пустые бутылки. Очевидно, они прячутся тут неделями.

Жан-Пьер достаёт из кармана бумажку с именем женщины, которую нашёл по телефонному справочнику. Он спрашивает, кто может её знать. Но никто не знает. Один бородач с забинтованной рукой, сидящий в углу, вдруг отзывается на его вопрос:

– Какое вам дело до неё?

– Я журналист. Я звонил ей…

– В таком случае, ты опоздал. Старуха умерла на прошлой неделе. Я сам хоронил её, – мрачно отвечает мужчина.

Жан-Пьер растерянно оглядывается на меня. Я пожимаю плечами. Отправляться сюда, рассчитывая на такую ненадёжную зацепку, было действительно верхом наивности.

Неожиданно люди оживляются, начиная прятаться в глубине коридоров. Мы оборачиваемся. На площадку перед больницей въезжает два грузовика. Похоже, это часть той колонны, которую мы видели. Из машин как горох высыпаются солдаты в форме НАТО. Они не успевают рассредоточиться, как попадают под миномётный обстрел. Между больничными корпусами оказывается замаскированная огневая точка интегралистов. Один из грузовиков моментально загорается и взрывается. Уцелевшие солдаты разбегаются. Откуда-то с крыши больницы по ним начинает работать снайпер. Кажется, разведка с дронов не помогла американцам избежать засады. Не понимая, откуда ведётся огонь, они открывают беспорядочную пальбу по больничному корпусу.

Несколько пуль ложатся в стену рядом с местом, где находимся мы. Кого-то из гражданских сзади убивает. Я всем телом вдавливаю Жан-Пьера в бетонный пол, чтобы он и не думал рыпаться. Цыганёнка учить этому не надо, он, словно афганская змея, притаился за растрескавшейся колонной.

Снайпер на крыше заканчивает стрельбу и, похоже, меняет позицию. Натовцы перегруппировываются и отрядами по 3-4 человека выдвигаются к больнице, нервозно держа на прицеле чёрные окна и проёмы. У людей не выдерживают нервы. Несколько человек решают перебежать через рекреацию в соседний коридор. Моментально среагировав на движение, солдаты открывают по ним огонь.

– Боже, они же убивают людей! – истерит француз подо мной.

– Молчи! – рычу я на него, мысленно умоляя, чтобы снайпер снова вернулся, но он всё не появляется. Неужели, его всё-таки сняли?

Солдаты находятся уже не более чем в десяти шагах от нас. Ещё немного и здесь, да ещё и в этой форме, мы окажемся трупами. Мысленно я считаю до пяти, а потом открываю огонь. Очередь бьёт первым двум натовцам прямо по лицам, выворачивая им мозги наружу. Третий, получив ранение в шею по касательной, успевает упасть за одну из колонн. Сзади снова возникает суматоха, люди пытаются спрятаться подальше от выстрелов. Я затаскиваю Жан-Пьера за колонну, поглядывая, высунется ли раненый американец. Но он уже не боеспособен. Зато его приятели с улицы снова открывают огонь вслепую по чёрным окнам.

С другой стороны, снося стальное ограждение, на площадку влетают БТР-70 и кустарно бронированный ЗИЛ. С башни в спину американцам начинает глухо стучать танковый пулемёт. Они в свою очередь перестают бить по больнице и ретируются в проход между корпусами. Наконец-то мы можем разогнуться. ЗИЛ, резко развернувшись буквально на пятачке, въезжает своим задом по лестнице прямо в рекреацию. Из кузова выскакивают двое бойцов Венгра.

– Сначала бабы и дети! – выкрикивает один. Люди устремляются в спасительный грузовик. Я хватаю парнишку-проводника и подталкиваю в кучу к остальным. В панике вместе с женщинами пытается пролезть какой-то мужик и без разговоров получает пулю в голову. Суматоха быстро стихает.

Завидев и узнав нас, боец, делает приветственный жест:

– Забрать?

– Да, мы сваливаем, – киваю я.

Какое-то шестое чувство заставляет меня посмотреть наверх. На больницу заходят два ударных беспилотника, которые до этого маячили над городом. Понимая, что произойдёт через секунду, я, не раздумывая, перекатываюсь к краю рекреации, сбивая с ног и увлекая за собой француза и чуть притормозив о ступени лестницы, падаю на первый этаж. Жан-Пьер падает на меня, по ощущениям, ломая мне пару рёбер.

Первая ракета вспарывает брюхо БТРу, скрывая его за огненной вспышкой. Вторая уходит под днище ЗИЛа и чуть подбрасывает его. Две другие отправляются прямо в черноту рекреации, детонируя где-то в чёрных коридорах и превращая весь второй этаж в пылающий ад.

Прижав к себе Жан-Пьера рукой, я закрываю глаза. Сверху сыплется бетонная крошка. Сознание постепенно покидает меня. Кто-то зовёт меня по имени. Передо мной маленькая девочка в светлом платье. Человек в военной форме кладёт ей руки на плечи и нежно говорит:

– Ну, всё, Верочка, нам пора.

* * *

6:42. Звенящая тишина. Я обнаруживаю себя идущей по развалинам первого этажа больницы. Рекреация сверху полностью уничтожена взрывом. Бетонные плиты раскрошены и покрыты копотью, из них словно рёбра торчит погнутая арматура. Догорает упавший с разрушенной лестницы ЗИЛ. Вокруг десятки разорванных тел: части рук и ног, вырванные из животов кишки, просто какие-то бесформенные куски мяса…

В общей каше я вдруг узнаю знакомое лицо. Это мальчишка-цыганёнок. Его глаза спокойно закрыты, а чёрные волосы как обычно всклокочены, будто бы он просто спит. Я протягиваю руки и, подняв с земли его голову, инстинктивно прижимаю её к себе. Где всё остальное, уже не представляется возможным понять.

Я продолжаю идти, не понимая, куда. Запинаясь обо чьи-то останки. Нежно обнимая оторванную мальчишескую голову. Что-то внутри меня лихорадочно пытается стабилизировать моё психическое состояние, выбрасывая в кровь новые и новые порции активных веществ.

Почему всё это происходит? Как всё бессмысленно… У развороченного ракетой БТРа тела бойцов Венгра. Они лежат на земле и свисают с обугленной брони, словно порванные тряпичные куклы. Неподалёку расстрелянные ими американцы. Знали ли они вчера, что сегодня навсегда окажутся вместе? Как оценить это через экзистенциализм Сартра? Акт свободы человеческой воли, привносящий смысл в существование окружающего бытия? Какое глупое решение.

– Что ты делаешь?! – через какую-то гудящую глухую пелену кричит мне неизвестно откуда появившийся Жан-Пьер.

Он хватает меня и тащит ближе к разрушенным больничным стенам, торопливо говоря что-то о солдатах, которые выгрузились ещё из нескольких грузовиков. В кровь выбрасывается ещё одна лошадиная доза адреналина и постепенно прочищает мне мозги. Мы прячемся и затаиваемся за грудой обвалившихся бетонных плит. Я осторожно кладу голову мальчишки на разломанную балку и аккуратно накрываю какой-то пыльной тряпкой. Когда-нибудь мы вернёмся за тобой, пацан.

Поблизости слышится движение. Шаркающие шаги военных берцев по раскрошенному кирпичу. Судя по звуку – двое. Так и есть. Два пехотинца обходят место вчерашней бойни, выискивая глазами, чем бы можно было поживиться. Жан-Пьер, вжавшись спиной в стену и крепко вцепившись в свой MP-5, судя по всему, готов переждать, пока американцы скроются за поворотом. Но я не хочу упускать такую лёгкую добычу.

Словно подчиняясь какой-то заложенной программе, я с разбегу толкаю обоих в спины и, повалив на землю, приземляюсь сверху. Не раздумывая и секунды, первому я пальцами выдавливаю глаза, потом выхватываю у него из-за пояса десантный нож и одним глубоким надрезом рассекаю второму горло. Ослеплённый солдат истошно орёт, но я не обращаю на это внимания и спокойно снимаю с них пару M-16. Скоро здесь появится новое мясо, а значит, нужно подготовиться. Вместе с шокированным Жан-Пьером я быстрым шагом захожу внутрь здания.

Внутри больница выглядит зловеще. Палаты, кабинеты и коридоры, заваленные фрагментами разломанной мебели, грязным тряпьём и битым стеклом, навевают уныние. Оставшиеся на стенах плакаты, наглядно рассказывают на неизвестном мне языке о пользе прививок и ранней диагностики. Француз нервно размахивает по сторонам наствольным фонариком, немного раздражая. Я осматриваюсь, прикидывая, как можно использовать здание, чтобы уничтожать подходящие силы противника небольшими группами.

– Вера, смотри! – подзывает меня журналист с такой интонацией, словно обнаружил что-то странное.

Один из лестничных пролётов, ведущих вниз в подвал, почему-то полностью перекрыт усиленной металлической дверью с механическим кодовым замком.

– Может, там бомбоубежище или арсенал? – выдвигает француз неочевидные версии.

– Скорее морг, – отвечаю я, – Попробуем войти?

Не знаю почему, я ввожу комбинацию цифр 6-4-2 и замок поддаётся.

– Как ты угадала?

– Не знаю. Пошли.

По лестнице мы спускаемся в темноту. Теперь уже и я включаю фонарик. В нос бьёт гнилостный трупный запах. Это и, правда, морг. По левой и правой стороне вытянутого как кишка помещения расположены ячейки, в которых, очевидно, не первый год без охлаждения парятся протухшие покойнички.

Ведомый скорее своим нездоровым репортёрским любопытством, нежели логикой, Жан-Пьер выдвигает один из ящиков и сразу же зажимает нос платком. Не хватало ещё, чтобы он сейчас блеванул и упал в обморок в свою же блевотину. Но француз держится.

На металлическом поддоне лежат два небольших почти истлевших трупа. Это девочки-близнецы, по виду лет 8-ми или 10-ти. На их сгнивших телах следы многочисленных хирургических разрезов. Многие зашитые и зажившие, значит, их оперировали неоднократно и успешно.

– Старуха говорила, что видела здесь близнецов…– бормочет Жан-Пьер,– Что за доктор Менгеле тут экспериментировал?

Подталкивая француза в плечо, я намекаю, что нужно идти. Мы проходим через зловонную кишку морга и упираемся в ещё одну металлическую дверь с кодовым замком. Было бы глупо проверять удачу второй раз, но я, не задумываясь, ввожу другую комбинацию цифр, почему-то всплывшую в моём сознании. 2-3-1. Металлический щелчок, и замок открывается.

– Совпадение? Не думаю, – пытается шутить журналист.

Дверь приводит нас в просторный коридор, связывающий собой несколько отдельных помещений. Не иначе, какая-то секретная лаборатория. Пара операционных, кабинеты с медицинскими приборами, шкафы для хранения документов. Похоже, понадеявшись на бронированные двери, владельцы этого добра не особо беспокоились о том, что его нужно вывезти или уничтожить. А, возможно, они просто по каким-то причинам не успели сделать это.

Забыв о своей тошноте, журналист с хищным блеском в глазах набрасывается на документы. Я медленно иду дальше по коридору. Кафельный пол из чёрных и белых плиток, выложенных в шахматном порядке, кажется мне знакомым. Справа в большой кадке засохший фикус. Я помню, когда он рос и давал зелёные листочки. Ламп дневного света под потолком ему хватало. Чуть дальше на стене план эвакуация. Он всё ещё на месте. На нём среди условных обозначений был кружок, в котором… Я однажды нарисовала улыбающуюся рожицу. Вот она.

Я останавливаюсь у деревянной двери с медной ручкой и, помедлив пару секунд, открываю её. Это жилая комната сильно отличается от всех остальных помещений. Стены оклеены отслоившимися от времени бежевыми обоями с рисунком из зелёных листочков и золотистых лепестков. Шкаф для вещей, кровать, небольшой письменный стол, где в стакане до сих пор стоит букет их цветных карандашей. Я помню, что в детстве рисовала карандашами двух держащихся за руки девочек с косичками и подписывала «Я и моя сестра».

В темноте я задеваю ногой за что-то мягкое и поднимаю с пола плюшевого медведя. Свет от моего фонарика вдруг ударяет мне в глаза, отразившись от зеркала. На мгновение мне кажется, что передо мной стоит маленькая девочка, сжимающая в руках свою игрушку. Но это всего лишь я. А это всего лишь моя комната.

– Жан-Пьер! – не поворачиваясь, говорю я своему спутнику, – Я вдруг поняла. Мы совершенно напрасно сюда приехали. У меня никогда не было родителей. И никогда не было никакой сестры. У других детей были братья и сёстры-близнецы. Им было так хорошо. Они вместе гуляли на улице… И держались за руки… А у меня никогда не было сестры. Я всегда им завидовала. И мечтала, что у меня тоже может быть сестра-близнец… И, представляя её, часами смотрелась в это зеркало.

– Думаю… Это им надо было завидовать тебе, – откликается француз из кабинета не переставая листать толстые папки с документами,– Они все были подопытными кроликами… Объектами для отработки технологии пересадки и приживления тканей… Расходным материалом. В отличие от тебя… И твоей сестры.

Я возвращаюсь назад, подхожу к Жан-Пьеру и смотрю на него:

– Я всё вспомнила, – спокойно повторяю я, – Не было никакой сестры.

– Была, – поднимает на меня взгляд журналист, – Но ты её, конечно же, не можешь помнить. Она жила как отдельный организм всего пару недель. Потом над зародышами проверили особую серию процедур, после чего один был поглощён другим и они развивались уже как один организм.

– Как матрёшка?

– Почти… – француз хлопает по толстой папке на столе, – Здесь учёные запротоколировали весь процесс. Внутренний близнец не стал развиваться как человек. Его ДНК была существенно разрушена химическими мутагенами, а внешняя среда не требовала развивать ни скелета, ни полноценного мозга, ни своего собственного сердца…Твоя сестра стала частью твоего организма, чем-то вроде искусственной железы, подключённой к твоему телу и управляющей им…

– Ты хочешь сказать, что моя сестра?…

– Это опухоль.

– Эй…

– Или паразит.

– Парень, ты говоришь о моей сестре!

– Они сами определяют её так… «Синтезома – синтетический симбиотический опухолеобразный организм», идеально подогнанный к своему носителю и снабжающий его всем необходимым. Она умеет производить для тебя весь спектр гормонов, нейромедиаторов, стимуляторов и других биологически активных веществ: может ускорять твой метаболизм и регенерацию тканей, помогать ослаблять боль и бороться с инфекциями… Превращает тебя в идеального хищника-носителя, который обеспечивает синтезоме защиту и питание.

Что-то внутри меня словно слышит, о чём мы говорим. В мою кровь попадает порция эндорфина и заставляет меня непроизвольно улыбнуться.

– Ну, что же… Значит, твоё расследование можно считать успешно завершённым, – говорю я, ещё не до конца осознавая значение полученной информации и последствия от неё, – Я действительно оказалась «необычной девушкой с необычной историей». Буквально единственной в своём роде…

– А вот и нет…– отвечает Жан-Пьер, с трудом запихивая толстые папки в свою сумку,– Согласно записям процедура была успешно проведена минимум 15 раз… Дети распределены по разным приютам и детским домам в республиках СССР и странах соцлагеря. Есть список… Так что всё только начинается. Нам надо…

Журналист осекается и замирает, услышав какой-то звук. Сверху лязгает металлическая дверь. Слышится приглушённая английская речь и осторожные шаги минимум четырёх человек. Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается, поднимает уровень адреналина, усиливает приток крови к мышцам.

– Не переживай, сестрёнка. Я справлюсь. Как и всегда, – бормочу я, перезаряжая «эмку» и делая шаг в сторону двери.

– Вера…– Жан-Пьер впервые произносит моё имя с правильным ударением и снимает свой МP-5 с предохранителя, – Их там много и у них у всех оружие…

– Я сама… оружие.

Демон Пейна

Яркое летнее солнце, пробиваясь сквозь зелёную листву деревьев, заполняло комнату. Ощущая солнечное тепло на своём лице, Алексей, наконец, проснулся, открыл глаза, и тот час же снова зажмурился от яркого света. Сегодня он проспал неприлично долго. На часах было уже почти 9 утра. Убедившись, что на телефоне нет пропущенных вызовов, Алексей неторопливо опустил босые ноги на пол и прошёл на кухню.

Там тоже всё было залито солнцем. Свет струился из широких раздвижных стеклянных дверей балкона, рассыпался на тысячи желтоватых брызг в пузатой стекляшке графина, пятнистыми зайчиками прыгал по поверхности кухонного стола и шкафчиков, блестел в зеркальной поверхности холодильника. Алексей достал из него одноразовый пластиковый поддон с замороженной котлетой и картофельным пюре, небрежным движением бросил его в микроволновку и нажал кнопку. Потом включил кофе-машину и, широко распахнув стеклянные ставни, вышел на балкон.

Свежий воздух приятно ударил в лицо. Из старого парка, раскинувшегося прямо под окнами, ветер приносил лесную прохладу, запахи липы и сирени. Чуть опершись на перила и слегка свесившись вперёд, Алексей, наслаждался видом со своего пятого этажа, ожидая завтрака. Впрочем, больше его привлекал, конечно, не пейзаж, а симпатичная незнакомка, бегущая между деревьями по вымощенной дорожке. Алексей давно её приметил, потому что свою пробежку она совершала каждый день, и по её появлению в парке можно было сверять часы.

Как обычно, она бежала, полностью сконцентрировавшись на процессе, не глядя по сторонам. Её длинные прямые волосы светло-соломенного цвета, подхваченные на лбу широким эластичным ободком, словно хвост кометы развевались во встречных потоках воздуха. Роскошная грудь, плотно обхваченная спортивным топом, ритмично вздымалась на каждом вдохе, а беговые шортики подчёркивали прекрасно проработанные в спортзале бёдра и ягодицы.

Однако сильнее всех вышеперечисленных прелестей Алексея привлекала правая нога незнакомки. Примерно от двух третей бедра, чуть выше колена и до самого низа она представляла собой бионический протез с белыми пластиковыми накладками поверх стальной основы. Шаровые шарниры в колене и голени обеспечивали полную подвижность конструкции, а миниатюрные сервоприводы позволяли мозгу интуитивно управлять ей, словно живой ногой. Настоящий инженерный шедевр. Алексей не испытывал никакой особенной симпатии к инвалидам, но в данном конкретном случае эта физиологическая особенность ни сколько не портила свою обладательницу. Напротив, придавала ей ещё больше привлекательности.

– Так ты дома, сосед! – прервал мечтания Алексея знакомый хрипловатый голос. На соседнем балконе стоял Владимир Михайлович, полностью седой, но крепкий старик. Одетый в футболку камуфляжного цвета, чуть улыбающийся, поблёскивающий золотым зубом и выдыхающий едкий дым крепких старомодных сигарет без фильтра, он напоминал старого отставного вояку, хотя совершенно точно было известно, что всю свою жизнь отработал заместителем по снабжению какого-то довоенного электронно-штамповочного предприятия.

– Доброе утро, – улыбнулся в ответ Алексей.

– А я тебе в дверь позвонил, а ты не слышишь. К тебе корыстный интерес есть… Ты в этих смартфонах сечёшь? – не выпуская сигарету из зубов, спросил Владимир Михайлович.

– Секу, – ответил Алексей.

– Ну, и отлично… Ты там, поди, завтракать только собрался. А после зайди ко мне, если не сложно. Подскажешь.

Алексей молча кивнул. Микроволновка действительно давно надрывалась, истошно сигнализируя о готовности. По кухне расползался ароматный запах кофе. Алексей неторопливо и аккуратно, чтобы не обжечь пальцы, оторвал защитную плёнку на контейнере с разогревшимся завтраком, бросил в кофе пару кусков сахара и включил ноутбук, стоящий на столе, чтобы как обычно совместить приём пищи и просмотр сетевых новостей.

«На улицы города выпущено более 500 беспилотных грузовиков новой модели»; «Состоялась миллиардная доставка товара дроном», «Сетевое сообщество отмечает участившиеся случаи отказа лифтов. Разработчики Г.А. обещают разобраться», «Спрос на роботы-пылесосы снизился из-за активности общественного движения “Сделай это руками!”».

Доедая остатки завтрака, Алексей задумчиво оглядел комнату. Прибраться, конечно, не мешало бы, но заставлять Владимира Михайловича ждать будет невежливо. Алексей сунул босые ноги в сланцы, натянул поверх помятой футболки не менее помятую толстовку и вышел из квартиры.

* * *

Комната была погружена в полумрак. Весь оконный проём от самого потолка до пола закрывали плотные шторы, между которых пробивался только узкий лучик солнца. Синеватый мерцающий свет монитора падал на смятое одеяло с узором из переплетенных фиолетовых листьев. Под ним угадывалась женская фигура, а в сторону безжизненно торчала рука с фенечкой из крупных оранжевых бусин на запястье.

Где-то под разложенным диваном заунывно заиграл смартфон. Рука дрогнула и попыталась нащупать его. После того, как из этого ничего не получилось, из-под одеяла показалась растрепанная голова Анны. Она свесилась с дивана, некоторое время шарила под ним и, наконец, достав мобильный, отключила надоедливый будильник. Она ещё немного полежала, раскинув руки в стороны и закрыв глаза, а потом медленно поднялась, подтянула сползшие за ночь с ягодиц трусики в широкую голубую полоску и поплелась в ванную.

– Ну и видок, – констатировала Анна, глядя на себя в зеркало. Её волосы, выкрашенные в модный мятный оттенок, были спутаны словно старая мочалка. Заспанные глаза с полопавшимися в белках сосудами были обрамлены раскрасневшимися воспалёнными веками. А под ними темнели подглазины, характерные для человека с хроническими нарушениями сна.

– Рима, проснись! – громко произнесла Анна, выдавливая пасту на зубную щётку.

Первым распознав голос хозяйки, ожил оставленный на диване смартфон. Затем приложение запустилось и на компьютере, а через пару секунд из включившегося проектора на стену спроецировалось женское лицо.

– Доброе утро, Анна. Как ты спала?

– Как обычно… Одна, – сплёвывая воду пробормотала девушка, – Новости?

– «На улицы города выпущено более 500 беспилотных грузовиков новой модели»; «Состоялась миллиардная доставка товара дроном», «Сетевое сообщество отмечает участившиеся случаи отказа лифтов. Разработчики Г.А. обещают разобраться»…

– Скучно… Достаточно. Что в почте?

– Одно письмо, – женское лицо на стене снова исчезло, а вместо него открылось окно почтового приложения.

– Читай, – усердно намыливая лицо велела Анна.

– Уважаемая Анна, с удовольствием сообщаем, что вы успешно справились с нашим конкурсным заданием. Если вы по-прежнему заинтересованы в работе на «Глобал Автоматикс», то будем рады видеть вас в нашем головном офисе завтра в 10:00, чтобы обсудить условия дальнейшего сотрудничества. С уважением, отдел кадров Г.А.

– Когда пришло письмо? – не скрывая волнения спросила девушка.

– Вчера в 17:55.

– И… Почему ты мне говоришь об этом только сейчас?

– В 01:24, когда ты пришла домой, была команда…

– Какая ещё к чёрту команда?!

Вместо ответа компьютер включил повторное воспроизведение записи, на которой голос подвыпившей Анны истерично проорал: «Заткнись, сучка! Спать, бл..ть!»

Анна раздражённо потёрла свои виски пальцами, пытаясь что-то сообразить. Получалось это плохо, потому что голова девушки раскалывалась от ужасной боли.

– А который сейчас час?

– Текущее время 9 часов 38 минут, – хладнокровно ответила Рима.

– П..здец! – выпалила Анна и, забегала по комнате, спотыкаясь об окружающие предметы и путаясь в одежде, пытаясь натянуть её на себя.

Буквально за 3 минуты Анна уже была готова к деловому собеседованию. Наспех расчёсанные ментоловые волосы собраны в пышный хвостик. С ними по цвету идеально гармонировали качественно вытертые на попе короткие джинсовые шортики с бахромой по низу. Чёрная майка с надписью «Слэйер» и надетая поверх неё нараспашку красная рубашка в клетку завершали модный лук, ломающий все нормы любого мыслимого дресс-кода. Ещё через минуту девушка уже сбегала со звонким топотом по лестнице, а ещё через минуту резво катилась по асфальтовой дорожке верхом на своём электровелосипеде.

– Рима, я успеваю?

– Расчётное время прибытия 10:08, – ответила помощница.

– Это плохо….

– Замечу, что осталось всего 10% заряда аккумулятора. При такой скорости на обратную дорогу его не хватит.

– Пофиг… Обратной дороги нет, – решительно ответила Анна и ещё прибавила скорость.

* * *

– Проходи! Не парься, не разувайся! – сказал Владимир Михайлович, пропуская Алексея вперёд в комнату.

Такая же, как и у него, квартира только в зеркальном отражении, была обставлена в атмосфере советского ретро образца 60-х годов. Лёгкая мебель на длинных круглых ножках с поверхностями древесных текстур в тёплых светлых тонах, полки со стеклянными створками, а внутри – ровные ряды книжных корешков. Непременный белый тюль на окнах, синтетический ковёр посреди комнаты и разросшийся фикус в углу.

Алексей читал о том времени. Период внезапного вольнодумства, подъём энтузиазма и творческих сил на фоне первых полётов в космос и достижений ядерной энергетики. Романтикам от науки того периода казалось, что вот-вот и начнётся колонизация иных миров, а на Земле практически в каждом автомобиле будет работать ядерный реактор.

В настоящие мысли Алексея вернул робот-пылесос, внезапно выползший из-под шкафа. Он деликатно потёрся о ногу Владимира Михайловича и пополз на кухню.

– Почему вы не включите «тихий режим»? Он бы убирал тогда, когда вас нет дома.

– Да я почти всегда дома, – ответил пенсионер, – И потом мой кот сдох 2 года назад, и эта штука мне уже почти как домашнее животное.

– Вы сказали, что какая-то проблема со смартфоном? – перевёл Алексей разговор в деловое русло.

– Да… Вот, смотри! – начал показывать пенсионер, – Вот в этой приложухе, через которую я отовариваюсь, почему-то пропал второй пакет молока. Я проверил, аккаунт мой… Мне, в принципе, сейчас и одного хватает, но было же два. Норму по этим вашим карточкам что ли снизили?

Алексей внутренне улыбнулся от упоминания карточек, но серьёзно ответил:

– Не волнуйтесь. Вот смотрите… Заходим в «Дополнительно». Выбираем «Расширить лимит по товарам». И добавляем тут плюсиком… Завтра будет оставлять по два пакета.

– Усёк… А почему настройка-то отвалилась? Или это «большой брат» своими камерами увидел, что моя супружница к внукам погостить уехала?

– «Большой брат», конечно, увидел, но настройка сменилась не поэтому. Просто вы неделю забирали вместо двух только один пакет, и система подстроилась под ваши потребности.

– Понимаю… Экономика должна быть экономной.

– Точно, – улыбнулся Алексей, – Ну, я пойду… Мне ещё на работу надо.

– А ты работаешь что ли? – удивился Владимир Михайлович, – Я думал ты тоже на «безусловке» сидишь? Всё дома обычно…

– Я дома обычно и работаю.

– В Г.А.?

– Да.

– Зачем я спросил… Сейчас практически все работают в Г.А. Ну бывай! Спасибо, сосед.

Алексей ещё раз молча улыбнулся и вышел на лестничную площадку. Проёмы окон слева и справа были обрамлены рядами зелёных прозрачных блоков. Дневной свет, проходивший сквозь них, раскрашивал стены подъезда красивыми квадратными бликами.

– Изумрудный город, – мысленно проговорил Алексей, – А вот и железный дровосек…

На первом этаже робот-маляр невозмутимо красил стену. Почти вжавшись в неё своим плоским телом, он вверх и вниз монотонно водил соплом по направляющим, напыляя краску на поверхность слой за слоем. Почувствовав приближение человека, он замер, вкрадчивым поворотом вебкамер проводил Алексея до выхода и продолжил работать.

* * *

Коридор на третьем этаже здания «Глобал Автоматикс» больше напоминал оранжерею. Перед широкими окнами, на полу, подоконниках и подставках разных форм и размеров в какой-то странной хаотической последовательности были расставлены кадки и горшки с цветами: ветвистые фикусы, раскидистые пальмы и осоки, продолговатые кактусы. С яркими цветами и без них, с узорчатыми листьями и вовсе без листьев. Казалось, что этот коридор, да и само здание, были предназначены вовсе не для людей, а для растений.

По-крайней мере, Анна пока не встретила здесь ни одного человека, кроме голограммы девушки на ресепшене, важно, но любезно сообщившей: «Алексей Владимирович будет ждать вас в кабинете №303». Решив не дожидаться медленного стеклянного лифта, Анна торопливо поднялась по широкой лестнице, прошла по утопающему в зелени коридору, подёргала ручку двери с заветным номером 303, которая оказалась заперта, и громко плюхнулась на нелепый, но удобный диван-грушу из какой-то мягкой пушистой синтетики, и устало выдохнула.

Над диваном, прямо над головой Анны, тикали старомодные кварцевые часы со стрелками. Судя по ним, сейчас было 10 часов 16 минут. Анна сверилась со своим смартфоном и убедилась, что время правильное.

Всеобщая тишина и безлюдность, обилие немногословных растений и монотонное тиканье раздражающих часов только усиливали беспокойство девушки. Безусловный доход и случайные фрилансерские заказы в принципе позволяли ей сносно питаться и одеваться, но постоянная работа манила возможностью серьёзно повысить свой статус. В конце концов она стремилась к этому, проходя открытые тесты и выполняя персональные задания.

В какой-то момент Анна даже подумала, что никакой встречи в Г.А. ей назначено не было, а всё было каким-то чертовски хорошо спланированным глупым розыгрышем. Или, что ещё хуже, всё это было последней проверкой на пунктуальность, которую она с успехом провалила.

«Неужели я снова вот так вот бездарно всё просрала?» – спросила девушка сама себя, но её горестные мысли прервало появление в коридоре слегка сутулого молодого человека с прямоугольной сумкой через плечо. Он расслабленной шаркающей походкой прошёл до двери №303, подёргал ручку и молча посмотрел на Анну.

– Закрыто?

– Не видишь? Да, блин, – резко ответила девушка, сразу перейдя к наступательным действиям, – А ты тоже на собеседование? Мне к Алексею Владимировичу назначено на 10.

– А-а-а, понятно…– протянул парень, начиная шарить по карманам толстовки.

– Что «понятно»? За мной будешь! – огрызнулась Анна, почувствовав конкуренцию.

– Да не кипешуй ты так… Прямо с утра, – парень извлёк магнитную карточку из заднего кармана джинсов, провёл ей через щель электронного замка, и дверь открылась, – Это я Алексей Владимирович. Сейчас только бук брошу и начнём.

Алексей зашёл в кабинет, небрежно бросил сумку на стол, с усилием закрыл дверь и непринуждённо обратился к Анне:

– Ну, пошли…

Не зная, как лучше реагировать в такой конфузной ситуации, девушка молча поднялась с места и последовала за Алексеем.

Они спустились по лестнице, вышли из здания и пошли по дорожке, огибающей ещё несколько таких же стеклянных корпусов Г.А., образующих своеобразный кампус, и уходящей в тенистый парк за ними.

Алексей молча шёл чуть впереди, засунув руки в карманы своей вытянутой мятой толстовки, глядя прямо перед собой и явно не торопился. Анна решилась прервать молчание первой.

– Вы, извините меня, пожалуйста… Я подумала, что вы тоже соискатель…

– Да ладно, расслабься. Ты уже перешла со мной на «ты». Можешь продолжать, – усмехнулся Алексей.

– А что с собеседованием?

– Оно уже началось.

– А, ок…

– Слушаешь «Слэйер»? – обратив внимание на футболку девушки, спросил Алексей, чтобы хоть как-то разрядить напряжённую атмосферу.

– Да… Нет… Это просто, чтобы на парней впечатление производить. Типа, для коммуникации, – неожиданно для себя самой честно ответила Анна.

– Умно! – усмехнулся Алексей в ответ, – Ты ведь психолог по первому образованию, правильно? А кодишь давно?

– Ну, лет пять.. Или шесть… Сначала на Си..

– Да ладно, это не важно! Это всё и так написано у тебя в резюме, – махнул рукой Алексей.

– Тогда, что бы вы… Что бы ты хотел узнать?

– Не знаю, – пожал плечами парень, – Хотел бы познакомиться просто. Понять, какая у тебя внутренняя мотивация, какие ценности, с кем нам придётся работать. Словом, то, что не видно по коду.

– Мотивация? – Анна задумалась, – Ну, деньги, конечно. Ну, и в целом… Работать в Г.А. – это же, блин, круто.

– Понятно, – слегка погрустнев, проговорил Алексей, – Я, конечно, не психолог… А совсем наоборот – математик. И когда я 5 лет назад пришёл в «Глобал Автоматикс», то считал, что мы будем делать мир лучше. Был очень воодушевлён, короче говоря…

– А потом?

– А потом успокоился, – парень сделал паузу и внимательно посмотрел на девушку, – Так что, возможно, тебе будет даже проще.

– Я готова к тому, что будет сложно.

Они вышли на широкую парковую аллею с дорожкой, выложенной плиткой в форме ромбов, образующих двухцветный узор из пятиконечных звёзд и многоугольников наподобие гигантских сот.

– Мозаика Пенроуза. Красиво, – как бы случайно и непринуждённо заметила Анна.

Алексей слегка удивлённо посмотрел на девушку и одобрительно хмыкнул.

Неожиданно мимо по дорожке пронёсся парень на электро-скутере.

– Привет, Лёх! – на ходу махнул он рукой Алексею, – Клёвая тёлка! В клёвой майке!

– «Тёлка»? Это что сексуальное домогательство на работе? – игриво засмеялась Анна, глядя вслед удаляющемуся парню на скутере.

– Нет, – спокойно ответил Алексей, – Это всего лишь Михаил, разработчик роботизированных систем. Он просто всегда так общается.

– Жаль…

– Извини, у нас не практикуют секс на работе и вообще с коллегами, – то ли в шутку, то ли всерьёз занудно продолжил тему Алексей, – От этого всегда снижается производительность, и вообще много проблем.

– Но ведь сейчас почти все работают на Г.А….

– Я и говорю… Много проблем.

– А людей здесь почему-то мало…– оглядываясь по сторонам, заметила Анна.

– Иногда здесь проводятся конференции, иногда испытания оборудования. Большинство сотрудников работают дома, поэтому сюда мало кто приходит ежедневно. Хотя можно приходить, в принципе, в любое время, если хочется. Территория охраняется автоматической системой безопасности. Почти 100 гектар лесопарка с велодорожками, освещением и полным покрытием WiFi. Я захожу сюда подумать, прогуляться и заодно проверить всё. Михаил любит кататься на всяких электрических штуках с колёсами.

–Тут клёво, – одобрительным кивком подтвердила девушка.

– Кстати, вот там чуть дальше, – Алексей показал рукой чуть в сторону от основной аллеи, – очень красивая кленовая роща и крытые беседки с лавками вокруг небольшого озера. Обязательно посмотри, как-нибудь…

– Я… Посмотрю… Это значит, что я в команде?

– Да, – ответил Алексей, – На самом деле решение о твоём зачислении нейросеть приняла ещё вчера, и у меня нет оснований не доверять её решению, но пообщаться с тобой вот так неформально, думаю, было полезно.

– Уверена, что да.

– Тогда осваивайся. У меня тут ещё есть кое-какие дела, а у тебя сегодня все возможности, чтобы осмотреться. Если потребуешься, тебе всё будет приходить на почту. Так что не забывай проверять… как вчера.

Он слегка улыбнулся, на несколько секунд взял Анну за руку, изобразив лёгкое и неловкое рукопожатие, а потом снова засунул руки в карманы и пошёл в сторону корпусов.

* * *

Ступени эскалатора медленно увлекали Анну вниз по светящемуся сводчатому туннелю. От чёрных резиновых поручней и круглых желтоватых светильников, монотонно проплывающих мимо, исходило приятное тепло.

«Лампово», – про себя проговорила девушка, мысленно оценивая окружающую атмосферу. Она очень давно не спускалась в метро, но сегодня была просто вынуждена это сделать, ведь её электровелосипед с опустошённым аккумулятором остался ночевать на зарядной станции около здания Г.А., а добраться домой каким-то образом было необходимо.

Вечерело. В этот момент народу в метро всегда становится больше. Кто-то возвращается с работы, кто-то, наоборот, отправляется отбывать тихую ночную смену. В потоке людей Анна спустилась вниз и на пару минут задержалась возле схемы веток из разноцветных перекрещенных линий. Внезапно кто-то резко дёрнул её в сторону. От неожиданности девушка вскрикнула, в последний момент поняв, что с её плеча только что сорвали рюкзак, в котором находился и ноутбук, и смартфон.

Мгновенно найдя в толпе удаляющегося вора, Анна решительно рванула за ним. Впрочем, шансы были не велики. Худощавый парень в чёрной толстовке с наброшенным на голову капюшоном ловко лавировал между людьми, безвозвратно удаляясь со своей добычей.

Анна уже мысленно смирилась, что навсегда потеряет свои девайсы, но тут произошло нечто, что заставило её засомневаться в реальности происходящего. Припаркованный у стены громоздкий робот-уборщик вдруг ожил, и в тот момент, когда воришка поравнялся с ним, буквально наехал на него, сбив с ног. Воспользовавшись этим счастливым случаем, Анна подскочила к парню, который скрючился на полу от боли, выхватила свой рюкзак и дополнительно отвесила пинок.

– Пид..ас, б..ть! Сука!

Вокруг началось оживление из зазевавшихся на сцену пассажиров метро, поэтому Анна, мельком проверив целостность содержимого, поспешила удалиться. Робот, который так внезапно пришёл ей на помощь, уже снова мирно стоял на своём месте у стены в выключенном состоянии, словно никуда и не отлучался.

Девушка устроилась на сиденье в вагоне, поезд с тихим шуршанием тронулся с места, и она погрузилась в свои мысли.

«А ещё говорят, что уличная преступность упала до минимума, – про себя возмущалась Анна, – Стоило в кои-то веки спуститься в метро, и вот тебе! Пожалуйста!»

Странное поведение робота тоже не шло из головы. Эти неторопливые здоровяки, помесь носорога, пылесоса и посудомойки, обычно активизируются только ночью, чтобы подметать и мыть пешеходные дорожки, платформы метро или этажи огромных универмагов, когда они мало кому могут помешать. При этом его действие всё равно казалось не случайным, а осмысленным. Словно кто-то приказал роботу отступить от обычных правил.

Взгляд Анны вдруг остановился на старом рекламном плакате Г.А., зажатом на стене под помутневшей плексиглазовой панелью. С него смотрел дядечка в строгом деловом костюме и с таким же строгим взглядом и еле заметной улыбкой, будто произнося слова, напечатанные ниже: «Сохраняйте спокойствие. Справедливость есть». Девушка никогда не понимала этих странных слоганов от безымянного криэйтора, явно страдающего особым видом дислексии, но сейчас посыл показался ей осмысленным и даже слегка зловещим.

Дома Анна практически сразу уснула. Ей снились странные и почему-то тревожные сны. То из её рук и пальцев тянулись длинные провода, ведущие к центру какой-то огромной старомодной машины вроде тех древних компьютеров, которые занимали несколько этажей. То за ней по каким-то нескончаемым коридорам гнались роботы, странной формы, напоминающие пауков и богомолов. То среди этого кошмара возникал образ Алексея, почему-то спокойно пьющего кофе из фарфоровой чашки и своим видом напоминавшего безумного шляпника из Алисы в стране чудес. Впрочем, сны всегда имеют особенность забываться с наступлением утра.

* * *

Михаил ехал на скутере по пустой ночной улице вдоль однообразных рядов многоэтажек. Он не любил ярко освещённые светодиодными фонарями широкие дороги, круглосуточно загруженные беспилотными автомобилями. А здесь, лавируя туда-сюда во дворах и подворотнях, он мог насладиться своей двухколёсной свободой.

Электрический двигатель и мягкие покрышки практически не нарушали тишину спального района. Михаил ехал, вдыхая прохладный воздух и ловя редкие ночные звуки. Где-то вдалеке залаяла собака, похоже, хозяин пришёл с работы и вывел её на позднюю прогулку. С другой стороны послышался хлопок металлической двери подъезда. Трансформаторная будка, с которой на секунду поравнялся скутер, издавала в ночи своё унылое монотонное гудение. И вдруг совсем рядом послышался женский крик. Он был приглушённым, словно сдавленным, но Михаил отчётливо его услышал. Он резко свернул в тёмный закуток двора и почти сразу упёрся светом фар в две человеческие фигуры.

Парень и девушка. Он с силой прижал её к бетонной поверхности забора. Блузка на девушке была надорвана. Увидев скутер, парень резко обернулся в сторону Михаила. Тот, пытаясь сориентироваться в ситуации, спешился и одновременно твёрдо, но деликатно поинтересовался:

– Не помешал?

Оснований торопиться у него не было. В прошлый раз точно так же он натолкнулся на парочку любителей BDSM-игр, а в итоге, не разобравшись, сам отхватил по физиономии, причём от обоих.

– Вали отсюда! – сквозь зубы процедил парень.

– Помогите…– видя свой шанс и пытаясь освободиться, вскрикнула девушка.

– По-моему дама не хочет с вами общаться, – решив сыграть в благородного рыцаря, произнёс Михаил, подходя ближе.

– Сказали же тебе, съ..бись отсюда!– – снова огрызнулся насильник, который явно был пьян, и в его руке что-то блеснуло.

Схватка с вооружённым противником не была запланирована Михаилом, тем более, что он не носил с собой никаких средств самообороны.

– Чувак, не глупи! Подумай о последствиях… – постарался быть по возможности миролюбивым Михаил, – Оставь деваху в покое и иди отдохни с кем-нибудь ещё…

– Сейчас ты у меня отдохнёшь, сука!

Михаил ощутил сильный толчок, набросившегося на него противника, а через мгновение резкую боль от входящего в его бок острого металла. Почти сразу он осел на землю, завалившись на бок. Кровь тёплым и липким пятном стала расползаться по рубашке. В глазах почти сразу помутнело. Сквозь эту пелену раздался истошный крик девушки.

Нападавший, протрезвев на секунду, кажется сам испугался произошедшего, и выронил нож. Он замер глядя остекленевшими глазами на истекающего кровью человека. Зажимая рану рукой, Михаил с трудом и нескрываемым злорадством прошипел:

– А теперь беги, идиот!

Где-то сверху зажёгся свет и послышался лязгающий звук заработавшего механизма. Незадачливый насильник сорвался с места и побежал в сторону стройки. Ещё не осознавая, насколько сильную ошибку он совершил, парень перелез через ограждение и скрылся в темноте около недостроенного здания. Следом поверх тёмных крыш мелькнула, подсвеченная стрела башенного крана. Через несколько секунд в темноте раздался щелчок отстегнувшейся лебёдки и глухой грохот от падения бетонной плиты.

– Цемент пухом, – Михаил со стоном повернулся на бок и посмотрел в сторону девушки, всё ещё вжимающейся в стену, – Вызывай скорую…

* * *

Анна лежала и мирно покачивалась в гамаке, натянутом между двух деревьев. Системы автоматического полива совсем недавно закончили свою работу, поэтому воздух вокруг наполнился приятной прохладой и запахом травы после дождя. В парке было по обыкновению тихо и безлюдно. Впрочем, Анна и так отгородилась от внешнего мира наушниками с нескончаемым потоком старомодного синти-попа, поэтому не слышала даже собственных пальцев, проворно бегающих по клавиатуре ноутбука.

– Сегодня ты фанатка «Металлики»? – неожиданно прямо над ухом услышала девушка голос Алексея и чуть не выпала из гамака.

– Чёрт! Ты меня напугал, блин!

– Извини.

– Нормальный такой принт, правда? – не без удовольствия подчеркнула Анна.

– Как всегда брутально, – кивнул Алексей, – Но вчерашний «КОРН» и позавчерашний «Раммштайн» тоже были ничего.

– Ага! Решила прибарахлиться на первую зарплату, – весело кивнула девушка, но сразу же слегка нахмурилась, – А ты, что же, следишь за мной? Тебя же всю неделю не было.

– «Большой брат» за эту неделю добавил 5 групп в «интересные» в твоём профиле. А все обновления по сотрудникам приходят мне на смарт…– пояснил Алексей.

– Ясно, понятно, – грустно ответила Анна, – Но было бы интереснее, если бы ты специально за мной следил.

– Не хочешь прерваться, прогуляться и перекусить? – парень помахал в воздухе пакетом с несколькими горячими бургерами, – Это излечит твоё разбитое сердце.

– Угощаешь ГМО-шкой? Польщена. Ну, пошли…

Через минуту оба неторопливо шли по парковой дорожке, выложенной двухцветными ромбами. Анна с аппетитом уплетала горячий бутерброд, Алексей неторопливо отпивал кофе из бумажного стаканчика и как обычно смотрел куда-то в пустоту.

– Ты часто обедаешь с другими сотрудниками? Это элемент тимбилдинга или особое отношение? – спросила девушка с набитым ртом.

– Обычно я обедаю с Михаилом, потому что он работает в соседнем корпусе.

– Кстати, как он там?

– Сегодня выписывают из больницы. Но какое-то время ещё будет отлёживаться дома… Привет, Свет! – поздоровался Алексей с девушкой, настраивавшей дрона посреди баскетбольной площадки. Та отвлеклась от экрана своего планшета и, мило улыбнувшись из-под блестящих очков, махнула в ответ рукой.

– Никак не могу привыкнуть, что в корпоративном чате народу раз в сто больше, чем тут, – проговорила Анна с явным желанием переключить на себя внимание, – Разговорилась тут с парой ребят про природу, про погоду.... Думала, что они где-то тут, а они, оказывается, вообще живут на Бали.

– А я предупреждал.

Они поравнялись с очередным зданием Г.А., старой серой блочной коробкой в советском стиле уже наполовину увитой плющом. На торце во всю высоту стены была выложена огромная мозаика в стиле позднего социалистического плаката, изображающая то ли человека, то ли робота на фоне силуэтов заводов и восходящего солнца с логотипом Г.А. и слоганом: «Будущее настало. Хватит всем».

Рядом под натянутым тентом стояло несколько столиков и стульев на манер некоего импровизированного летнего кафе.

– Присядем? – предложил Алексей и первым сел за столик.

Анна кивнула и присела напротив, достав из пакета второй гамбургер. Неподалёку робот-косильщик с резким треском подравнивал газон. Заметив отдыхающих людей, он остановился и затих.

– Почему Г.А.не выпускает человекоподобных роботов? – поинтересовалась Анна, задумчиво глядя на замерший механизм.

– Андроидов?

– Да.

– Ну, почему не выпускает… Вот я, например. Кибернетический организм. Живая ткань на стальном каркасе, – сказал Алексей с серьёзным видом отпивая свой кофе.

– Тупая шутка, – скорчив пренебрежительную гримасу, ответила девушка.

– Возможно, – неловко пожал плечами парень.

– Так почему?

– Потому что Г.А. производит роботов для замены человеческого труда. Они все специализированы, созданы для своей узкой профильной задачи, которую делают лучше человека, поэтому не похожи на людей.

– Но ведь робот, похожий на человека, был бы универсален, он смог бы делать всё или почти всё, что и человек, – решила поспорить Анна.

– И делал бы это так же плохо, – заметил Алексей.

– Но с ним было бы интереснее… Он вызывал бы эмоции, симпатию…– не унималась девушка.

– Эмоции, да… И в этом проблема.

– Какая?

– Г.А. производила маркетинговые исследования. Несмотря на то, что большинство с интересом относятся к андроидам, мало кто хотел бы иметь андроида дома. Даже если это простой автомат без имитации чувств, он вызывает чувства у людей. Они заставляют чувствовать тревогу, страх, от них ждут подвоха… Никто не боится нашествия тостеров или нападения роботов-пылесосов, но вот андроиды – совсем другое дело.

– А как же специфические услуги…– ухмыльнулась Анна.

– Интим-роботы для извращенцев? Очень узкий рынок сбыта. И, как показывает практика, даже извращенцы боятся, что кибер-гейша откусит им член в самый неподходящий момент, поэтому предпочитают кончать в неподвижную силиконовую куклу.

– Фу…

– Правда жизни, – снова пожал плечами парень, и после небольшой паузы продолжил, смотря куда-то в сторону, – К сожалению, многие люди всё ещё ведут себя, как скоты… Особенно грустно, что некоторым это даже нравится. Взять хотя бы тот случай с тобой в метро на прошлой неделе…

– Ты точно следишь за мной.

– Просто я хотел предупредить, – серьёзно сказал Алексей, переведя взгляд на девушку, – Далеко не всем нравится то, что мы делаем в Г.А. Есть истеричные фанатики, выступающие против прогресса кибер-луддиты, параноидальные хакеры-психопаты, люди с патологической тягой к разрушению и просто желающие в личных целях поживиться нашими разработками, поэтому все наши сотрудники могут в какой-то момент оказаться под ударом…

– Ну спасибо… Об этом риске был пункт мелким шрифтом? – усмехнулась девушка.

– Я серьёзно. Постарайся быть осторожнее.

* * *

В старом парке было тенисто и прохладно. Запах мокрой после дождя травы и влажной хвои стелился между деревьями. Солнце, периодически скрываемое набегающими облачками, то насквозь пронизывало кроны своими резкими лучами, то вновь заполняло всё мягким рассеянным светом. Казалось, что после обычного дождя, природа, как бы извиняясь за неудобства, решила устроить второй солнечный дождь.

Алексей провёл рукой по шершавой поверхности дерева и, убедившись, что оно сухое, сел на импровизированную лавочку, сделанную из положенного набок спиленного ствола. Сегодня он проснулся раньше обычного, быстрее обычного позавтракал и заранее вышел из дома. Всё это существенно отличалось от его ежедневного графика, и на это были довольно веские причины.

Алексей посмотрел сквозь деревья на свой дом и окна своей квартиры на пятом этаже, а потом перевёл взгляд на часы. Справа между деревьями появился знакомый силуэт подтянутой незнакомки. Как обычно она невозмутимо бежала по вымощенной дорожке, её волосы развевались на ветру, а всё тело ритмично двигалось, словно великолепный тонко отлаженный механизм.

Программист лихорадочно прикидывал, какую первую фразу выбрать, чтобы привлечь внимание девушки. Но мысли в его голове путались, поэтому, когда незнакомка поравнялась с тем местом, где сидел Алексей, он так и не смог ничего сказать. По своему обыкновению, не обращая ни на что внимания, девушка пулей пронеслась мимо него, а он лишь медленно повернул голову и посмотрел вслед.

Мысленно называя себя тупицей и обрушивая другие проклятия, Алексей ещё раз взглянул на часы, прикидывая, когда незнакомка завершит круг и снова будет пробегать рядом. Но время шло, а она так и не появлялась… По всей видимости, сегодня она закончила тренировку раньше. Ещё через какое-то время справа между деревьями промелькнуло какое-то светлое пятно. Алексей в надежде начал даже всматриваться в теряющуюся между тёмными стволами дорожку, но к его разочарованию на ней появился Михаил на своём гироскутере.

– Здорова! – весело поприветствовал он Алексея, останавливаясь рядом и плюхаясь на бревно.

– Привет, – мрачно ответил программист.

– Чё грустный? Долго ждёшь? Я вроде вовремя…

– Нет, всё нормально.

– Чего, кстати, не захотел перетереть в чате? Свидания назначаешь в парке… Сидим теперь тут, как педики, – смеясь спросил Михаил.

– Так надёжнее, – машинально оглядываясь по сторонам ответил Алексей, – В последнее время я не уверен в системе безопасности кампуса.

– Становишься параноиком, Лёх… Отдохнуть бы тебе.

– Я не устал. Говори лучше, что там у тебя за идея была?

– Да… Помнишь последний случай, когда меня порезал бухой гопник?

– Помню, – кивнул Алексей, глядя в сторону, – Обрыв лебёдки на башенном кране.

– Ну так вот… Я тут подумал… Так сказать, творчески переосмыслил. Что если предложить нашему Воланду поиграться с дронами? – глаза Михаила азартно заблестели.

Алексей задумчиво поднял с земли шишку и с размаху кинул её в дерево напротив. Шишка с глухим звуком срикошетила от ствола, оставив на коре небольшую отметину.

– Примерно так, – кивнул робототехник.

– Веса хватит… А точности?

– Я рассчитал. Вебка на полной скорости очень хорошо прицеливается. Плюс-минус 5 миллиметров.

– Не плохо, – кивнул программист, – Можно попробовать… А заодно надо притормозить с лифтами. Новостные ленты всё никак не успокоятся.

– Может… Поговоришь с SMM-щиками, чтобы почистили?

– Ты же знаешь, что я не сторонник таких методов. Заткнут один кипеш, начнётся другой…

Алексей глубоко вдохнул свежий прохладный воздух. И в парке, и во дворах близлежащих домов, и на улицах сейчас было так спокойно. Скольких нервов, скольких бессонных ночей и интеллектуальных усилий стоило персонально ему всё это спокойствие.

– Не думал, кстати, что наш маленький «орден» требует расширения? – прервал молчание Михаил.

– Перестань всё это романтизировать. Проект был одобрен руководством Г.А.. Мы действуем вполне официально, – спокойно ответил Алексей.

– Правда? И скоро мы его выложим на ГитХаб? – язвительно спросил робототехник.

– Ну, хватит! – раздражённо отреагировал программист, – Ты прекрасно понимаешь, почему мы вынуждены избегать огласки.

– «Сохраняйте спокойствие…»

– Вот именно, – Алексей снова огляделся по сторонам, – Но твоя мысль о расширении рабочей группы мне кажется правильной. Нужна свежая кровь. Свежие идеи. Скажи, что думаешь насчёт новенькой?

– Не, ну а чо… Прикольная тёлка. Пишет быстро, не так много быдлокода городит… Нейросеть для автобусов в прошлом месяце нормально так натренировала. Сама перелопатила кучу тестовых данных. А так… Ты же у нас проектный менеджер всея Матрицы…

– Значит, будем считать, что ты одобряешь? – уточнил программист.

– Считай так.

– Хорошо, – кивнул Алексей, – тогда я поговорю с ней на днях… Предварительно. Не хотелось бы напороться на очередную подставу от Белой Королевы.

– Чёрт, да ты точно становишься параноиком! – уже с серьёзной озабоченностью в голосе произнёс Михаил, – Она тебе теперь везде мерещится? Это же просто случайный ник в даркнете… Может, её и вовсе не существует этой твоей Белой Королевы.

– Хотелось бы верить, – отстранённо произнёс Алексей, поднялся с места и, не попрощавшись с другом, пошёл по дорожке в сторону своего дома.

* * *

В комнате было темно и тихо. Только на большом мониторе неторопливо переливался всеми цветами радуги замысловатый скринсейвер в виде странного аттрактора, да проецировались на стену огромные цифры часов. На разложенном диване, целиком завернувшись в одеяло с фиолетовыми узорами, мирно спала Анна.

Часы на стене показали 3:00 и исчезли, уступив место женскому лицу.

– Просыпайся, Аня! Пора вставать, – нежно, но требовательно проговорила Рима.

Анна скорчила недовольную гримасу и, вытащив руку из своего кокона, убрала с лица надоедливые всклокоченные пряди мятных волос.

– Что за чёрт?! Который час, блин?!

– 3 часа. Пора вставать, – повторила Рима.

– Какого хрена ты будишь меня…– сердито проговорила девушка и вдруг увидела тёмный силуэт, сидящий на её компьютерном стуле перед окном.

На улице было темно, только фонари и редкие огни в домах напротив чуть высвечивали пейзаж ночного города, но даже в таком освещении Анна видела, что перед ней сидит девушка с длинными светлыми волосами и пристально смотрит немигающим взглядом. Ситуация была для Анны настолько неожиданной, что она даже была готова поверить, что просто спит и видит очередной кошмар. Но незнакомка поднялась с места, задёрнула плотные шторы и резко скомандовала твёрдым голосом:

– Свет!

И под потолком зажглась яркая светодиодная лампа. Зажмурившись поначалу от света, Анна, наконец, разглядела высокую стройную блондинку в чёрных джинсах и кожаной мотоциклетной куртке.

– Ты кто, блин?! Рима, почему в квартире посторонний?

– Тут никого нет, – ответила компьютерная помощница, словно даже немного удивившись.

– А кто велел тебе включить свет?

– Ты, Аня. Только что…

Девушка уже начала думать, что это не просто кошмар, а внезапно проявившиеся симптомы скрытой шизофрении, но незнакомка развеяла сомнения.

– Компьютер не видит меня. Точнее, конечно же, видит и слышит, его камеры и детекторы в порядке, но не воспринимает. Он думает, что я это ты. Так что расслабься.

Анна начала шарить рукой по дивану в поисках смартфона, но незваная гостья игриво покрутила им перед носом девушки в своей руке и небрежно бросила на диван, – Его ищешь? Я вынула аккумулятор. Симка где-то на полу… Найдёшь потом. Говорю же: расслабься.

Блондинка спокойно прошлась по комнате, бесцеремонно беря в руки и разглядывая вещи, расставленные на столе и книжных полках.

– Ты грабитель? – следя за ней глазами, наконец, спросила Анна, приняв сидячее положение, но всё ещё кутаясь в одеяло, словно оно могло её защитить.

– А похожа?

– Вообще-то не очень.

– А вот твои коллеги, вероятно, посчитали бы меня преступницей. Как там? «Истеричные фанатики, выступающие против прогресса кибер-луддиты, параноидальные хакеры-психопаты, люди с патологической тягой к разрушению».

– Почему в последние пару месяцев у меня навязчивое ощущение, что за мной все шпионят…– пробормотала Анна.

– Паранойя не такая уж плохая штука. Особенно, если она обоснованна. Впрочем, ты можешь постараться не думать об этом, заморочить себя заклинаниями про «удобство», «безопасность», «интеграцию», «медийность»… – блондинка подвинула стул ближе к дивану и села, наклонившись к девушке, – Мы не преступники, как тебе могли рассказывать через подконтрольные Г.А. электронные СМИ. Мы единственные бунтари в цифровой тюрьме, которую для вас всех построили. Борцы за человеческую свободу в мире машин!

– Окей, ты взломала мою домовую систему. Это круто! Молодец! – Анна постепенно начала возвращать себе самообладание и чувство уверенности, – Грабить ты меня не собираешься… Тогда для чего ты меня разбудила в 3 часа ночи?! Чтобы втирать мне какую-то дичь? Хотя бы две цветные таблетки будут?

– Нет, – спокойно покачала головой блондинка.

– В таком случае… Морфеус, отъ*бись! – Анна упала обратно на диван и закрыла голову подушкой.

– Послушай… Я тебе говорю не про виртуальную реальность с Избранным и агентами Смитами, а рассказываю про херовую реальность твоей жизни. В ваши жопы уже давно глубоко затолкали неиллюзорные анальные зонды, а вы даже не чешетесь. Все эти камеры на улицах. Все эти сенсоры на отпечатки пальцев на экранах. Прослушка в каждом смартфоне. Сохранение переписок. Анализ трафика. Распознавание по лицам. Чипы в мобильных, в пластиковых картах, под кожей… Это не только для того, что показывать тебе рекламный баннер с розовым фаллосом. А чтобы контролировать людей. Ты скажешь, что тебе наплевать. Что обычному честному человеку нечего скрывать…

– Именно так я и скажу, – отозвалась девушка из-под подушки.

– Пусть так. Тебе всё равно, что за тобой следят все подряд. Но это давно уже только верхушка айсберга. Они присвоили себе лицензию на убийство. Они начали казнить людей без суда и следствия! – незнакомка перешла на шёпот и склонилась совсем близко над Анной, – Я знаю, что ты умеешь заходить в даркнет… Забей там в поиске «проект Воланд» и сама всё узнаешь. А потом… Я найду тебя. Выключить свет!

В комнате снова настала тишина и темнота. Какое-то время Анна ещё лежала с подушкой на голове и прислушивалась, а потом всё-таки поднялась с дивана. В комнате никого не было. Она подошла к компьютеру, запросила видеозапись с камер наблюдения за последний час и, конечно же, никого там не обнаружила, кроме самой себя. Похоже, очень продвинутая нейросеть уже поработала над записью, аккуратно затерев из каждого кадра незваную гостью.

О странном визите теперь не напоминало ничего, кроме передвинутого стула и… небольшой фигурки на столе перед клавиатурой. Девушка взяла её и повертела в пальцах. Она никогда особо не разбиралась в шахматах, потому что не любила их и считала занудными, но, кажется, это была белая королева.

* * *

Свой законный выходной Анна решила посвятить прогулке по магазинам. «Всё таки, ничто так не прочищает женские мозги, как продолжительный шопинг» – мысленно пошутила она сама про себя и улыбнулась. С того момента, как она начала работать, а не просто получать безусловный доход, баланс её электронного счёта регулярно радовал непривычно большими цифрами. Поэтому сегодня девушка решила заниматься исключительно тем, что будет тратить, тратить и тратить…

Даже в выходной день, при большой покупательской активности, в громадном торговом центре казалось очень просторно и свободно. Кондиционеры создавали приятную прохладу, а увлажнители, обильно распыляющие свой ультразвуковой туман над гигантскими заполненными растениями галереями, наполняли воздух свежестью. Стеклянные лифты сновали между этажами вверх и вниз, будто по стволам громадных увитых лианами деревьев. Эскалаторы, словно гигантские змеи в этих влажных тропических джунглях, увлекали за собой вереницы людей. Как муравьи, они рассыпались в широких полукруглых пространствах и разбегались по многочисленным маленьким и крупным магазинам.

Анна не любила эти маленькие застеклённые кубики, оформленные и наполненные согласно личным представлениям и спорным вкусам их владельцев. Ещё меньше её устраивало общение с навязчивыми продавцами-консультантами, которые всегда предлагали свою помощь в самую неподходящую минуту. Как и большая часть продвинутой общественности, она больше доверяла крупным автоматизированным магазинам с экспертными системами и встроенной навигацией по отделам.

Поднявшись на лифте на третий этаж, она вошла в универмаг и направилась прямиком в секцию одежды. Футболки с принтами были её слабостью, и к тому же девушка не могла себе отказать в удовольствии их примерить больше, чем собираешься купить. Удовольствие, которого в любом случае, лишаешься при заказе онлайн. Довольно быстро набрав с десяток разных моделей и направившись в примерочную, она на пару минут остановилась у стеллажа с акционными вазочками разных форм и расцветок. Пока она раздумывала, не пора ли внести в свой домашний интерьер какую-нибудь свежую деталь, над её ухом вдруг послышался знакомый голос…

– Интересно, что произойдёт быстрее? Ты определишься с выбором и возьмёшь одну из этих разноцветных пластиковых вазочек или все они будут напечатаны на 3D-принтере? – многозначительно проговорила стройная блондинка, – Это и есть технологическая сингулярность. Добро пожаловать!

– Чёрт… Ты всегда подкрадываешься к людям или вламываешься в их квартиры? – чуть не подскочила от неожиданности Анна.

– Это мой стиль…– непонятно насчёт чего ответила блондинка, почти не глядя, кидая с полки предметы к себе в тележку, – Я возьму эту, эту и эту… А ты? Почитала, что я тебе говорила?

– Почитала, – спокойно ответила Анна, отворачиваясь от вазочек и продолжая свой путь к примерочным, – Похоже на параноидальный бред…. Что ты делаешь?

Она бросила взгляд на тележку блондинки, которая была почти доверху забита всякими предметами, от компьютерных примочек до безделушек вроде набора фарфоровых слоников.

– А что? – непринуждённо спросила блондинка, прикладывая к себе длинное платье молочного цвета и небрежно кидая его поверх всего остального, – Думаю, подойдёт! Если что – выброшу…

– Денег не жалко?

– Каких денег? Я не собираюсь за это платить…– поймав вопросительный взгляд Анны, пояснила она, – Просто прислоню этот пропатченный чип к кассовому ридеру и покупка будет проведена с нулевым балансом.

– То есть ты не заплатишь за это?

– Ну, ты же заказываешь продукты по квоте… Получаешь их бесплатно.

– Это другое…

– Не вижу разницы. Если бесплатно дают одно, то можно взять и другое.

– Это же… воровство.

– Да, – кивнула блондинка и уверенно продолжила, – Я ворую. Я делаю это не потому что у меня нет денег, а просто потому что могу. Кого это волнует?

– Но…– смутилась девушка, – Это незаконно. Нечестно в конце концов… Люди производили эти товары…

– Люди не произвели ни один из этих товаров! – гневно перебила Анну собеседница, – Все они созданы роботами, которые собраны другими роботами на роботизированных сборочных линиях из ресурсов, добытых роботами и привезёнными роботами. У кого же я тогда ворую? У роботов?!

– Но ты же всё равно лишаешь прибыли магазин…

– Думаешь, сетевые магазины существуют, чтобы получать прибыль? – усмехнулась блондинка, кидая в тележку ещё несколько чёрных джинсов, неразборчиво снятых с вешалки, – Это наивное заблуждение. Прибыль нужна упоротым хэндмейкерам, продающим своё барахлом через соцсети и идиотам из честных бутиков, которые ещё не поняли, что остаются за бортом технического прогресса… Они не составляют конкуренции гипермаркетам, которые все, в конечном счете, принадлежат Г.А. Потому что торгуют продукцией, которая произведена в Г.А. или с использованием продукции Г.А. А их не интересует прибыль, потому что они и так уже владеют всем.

– Тогда зачем?

– Распределение материальных благ. Игра в свободный рынок и свободный выбор позволяет оптимизировать распределение и снизить нагрузку на вычислительные мощности. Когда суперкомпьютеры позволят, они перейдут к прямому планированию и станут непосредственно решать, что тебе есть на завтрак.

– Как это? – с сомнением хмыкнула Анна.

– Просто будут доставлять тебе еду на основании твоего социального профиля, чтобы каждый раз не затруднять тебя выбором. И ты об этом даже не догадаешься, потому что твоя потребность будет удовлетворена, и ты будешь думать, что приняла решение сама…

Поняв, что шоппинг бесповоротно испорчен и решив не дослушивать длинную тираду, Анна поспешила удалиться от философствующей собеседницы в сторону касс, думая про себя, что не желает даже находиться рядом с творящимся беззаконием. Быстро расплатившись, она машинально обернулась на свою преследовательницу, которая с невозмутимым видом начала сканировать на кассе гору вещей, и вдруг столкнулась с кем-то.

– Осторожнее, – мягко отреагировал Алексей, чуть пошатнувшись.

– Ой… Привет! – слегка смутилась девушка, – А ты тут откуда?!

– Что значит «откуда»? Вот… Корм коту заходил купить…– в свою очередь слегка растерялся Алексей и кивнул в сторону небольшого зоомагазина, находящегося напротив.

– Ты не говорил, что у тебя есть кот.

– Я и фоточки его не постил…

– Странно.

– Ну, может…– Алексей пожал плечами и вдруг заинтересованно посмотрел в сторону блондинки, вывозящей из магазина под завязку набитую тележку, – А ты знаешь эту девушку?

Анна мельком оглянулась и небрежно ответила:

– Ну, так… Знакомая… Не близкая.

– Познакомишь?

– Может, быть… Потом, – она решительно взяла парня под руку и потащила в противоположную сторону,– Не поможешь мне донести вещи?

Девушка уверенно вручила своему коллеге пакет и, пройдя по широким проходам между застеклёнными магазинчиками, оба быстро слились с толпой, нескончаемым потоком стекавшей вниз по эскалатору.

Уже практически у выхода, они стали свидетелями интересной картины. Какой-то парень, очевидно, убегавший от кого-то по широкой галерее первого этажа, решил сократить время, ловко перепрыгнул ограждение и устремился вверх по закрытому на ремонт эскалатору. Когда он уже добрался почти до середины, отключённая лестница вдруг заработала, сделав несколько резких рывков, сбила парня с ног и потащила вниз. С содранными о металлические ступени руками и окровавленным лицом он съехал прямо в руки преследовавшей его охраны торгового центра.

* * *

Залитый солнцем проспект был наводнён машинами больше, чем обычно. Автомобили, казалось, уже еле протискивались между друг другом. На бортовом навигаторе в кабине одноместного электрокара Михаила загорелось красное предупреждение о 10-балльной пробке впереди. Пользуясь своими микроскопическими габаритами, он смог протиснуться вперёд ещё метров на 50, а потом тоже встал, упершись в задний бампер огромного грузовика.

Явно происходило что-то ненормальное и робототехник понимал это. Он вышел из машины и, даже не закрыв стеклопластиковую дверь, пошёл вперёд пешком, между замершим транспортом. Усталые пассажиры такси, нервозные водители частных авто, невозмутимо гудящие беспилотные грузовики – все по какой-то непонятной причине оказались зажаты на этой раскалённой солнцем асфальтовой реке.

Вскоре стала ясна причина затора: две беспилотные фуры были словно специально развёрнуты практически поперёк дороги. Индикаторы активности процессора под щелью радиатора не горели, значит, совершив свой странный манёвр, обе машины были программно выключены. Это было очень странно.

Сквозь гул незаглушенных двигателей и периодические нервные сигналы клаксонов Михаил вдруг услышал нарастающее жужжание, словно исходящее от роя разозлившихся пчёл. Пытаясь найти источник звука, он огляделся по сторонам и, наконец, поднял голову вверх. Там, практически над тем местом, где он стоял, в воздухе двигались десятки, а может и сотни дронов разного назначения и размеров. Беспилотники действительно собрались в некое подобие роя, образовав что-то вроде гигантского вращающегося над дорогой кольца. Со всех сторон к этому хороводу подлетали всё новые аппараты, присоединяясь к зловещему танцу, который становился всё стремительнее.

Внезапно хоровод распался на отдельные части и дроны на полной скорости начали буквально падать вниз. Михаил упал на асфальт и, закатившись под кузов ближайшей к нему фуры, уже оттуда наблюдал за творящимся вокруг кошмаром. Со страшным грохотом беспилотники обрушивались на застрявшие на дороге автомобили: били стёкла, разламывали углепластиковые панели, вминали и гнули металлические крыши и капоты. Ото всюду слышались удары и треск. Со звоном на асфальт рядом с затаившимся робототехником сыпались мелкие запчасти разбитых дронов.

Всё продолжалось не более пары минут, но Михаилу показалось, что прошло не менее четверти часа. В конце концов, всё стихло, и он смог осторожно вылезти из своего укрытия. Картина вокруг была удручающей. Казалось, что над проспектом пролетел настоящий ураган, разбивший в мелкое крошево, перемоловший и перемешавший всё, что было возможно. Шокированные пассажиры, заблокированные в покорёженных такси и своих частных авто, лихорадочно тыкали в смартфоны или звонили кто куда.

Михаил, растерянный не менее чем все остальные, медленно прошёл назад к своему микроскопическому электрокару. Конечно же, он тоже пострадал. Лёгкая стеклопластиковая дверь, закрывающая аппарат с передней стороны была проломлена практически насквозь. В здоровенной трещине застрял навеки замерший квадрокоптер. Будь Михаил в этот момент в кабине, вероятно, последствия для него были бы плачевными. Робототехник тяжело вздохнул, а потом, открыв багажник, извлёк наружу гироскутер. Привычка всегда возить этот девайс с собой не раз его выручала. Вот и сейчас он аккуратно переложил всё ценное из бардачка в рюкзак, повесил его на плечо и начал неторопливо объезжать место гигантской аварии по узеньким проулкам, дворам и подъездным дорожкам.

Михаил ещё не добрался до дома, когда на его умных часах появился вызов…

– Ты цел? – вместо приветствия сразу поинтересовался Алексей.

– Да… Это была мясорубка какая-то…– ответил Михаил.

– Видел записи. Сеть уже шумит. Видосики разлетаются по пабликам, как горячие пирожки. Пресс-служба уже заявила о крупнейшей хакерской атаке за последние 5 лет. Версию сбоя системы управления сразу отвергли…

– Да, какой, сбой? Я, блин, был там сейчас! Спланированная атака. Не хватало только транслировать «Полёт валькирии» для полноты картины…

– Ничего не напомнило? – с некоторым ехидством в голосе спросил программист,– Твоя идея с дронами…

– Не думаешь же ты, что я кому-то ляпнул?..

– Нет, – серьёзно ответил Алексей, – Я думаю, что даже в лесу на пеньке перестало безопасно разговаривать. Смени прошивку на смарте. На всякий случай…

– Чёрт… Если эти ребята могут залезать в наши внутренние протоколы безопасности, то они, охренеть как круты…

– Всё ещё не веришь в существование Белой Королевы? – спросил программист.

– Мне всё равно, кто это и как себя называет… Но, когда я доберусь до терминала безопасности, я, чёрт возьми, это выясню…– злобно проговорил Михаил и повесил трубку, а потом тихо добавил как бы размышляя вслух, – Если, конечно, Воланд не доберётся до них первым…

* * *

По пути из торгового центра Анну застал небольшой летний дождь. Сначала его мелкие и редкие капли даже казались девушке приятными, и она не особенно торопилась домой. Асфальт покрылся редкими тёмными крапинками, а в воздухе повис приятный запах прибитой пыли. Но очень скоро дождь усилился. Футболка с логотипом «AC/DC» намокла и прилипла к телу девушки, сделав очевидным тот факт, что она не надела лифчик, и предательски подчеркнув соски.

Когда Анна вошла в квартиру, вода уже текла с неё ручьём. Девушка торопливо стянула с себя намокшую майку, обмотала вокруг сырых волос махровое полотенце и поспешила завернуться в уютную домашнюю клетчатую рубашку из мягкой байки.

– Добрый вечер, Аня! – нежно поздоровалась электронная помощница.

– Привет, Рима, – ответила девушка.

– Гулять под дождём очень неосмотрительно. Ты можешь заболеть, – проявил заботу компьютер, – Постарайся перед выходом из дома обращать внимание на прогноз погоды… я могу вывести погодный виджет на главный экран…

– Спасибо, не надо. А как твоё самочувствие?

– Процесс проверки завершён, – ответила Рима, – Вредоносный код полностью удалён из системы.

– Я рада это слышать.

Анна небрежно бросила мокрое полотенце на спинку стула, встряхнула копной мятно-голубых волос и уже собиралась пойти на кухню, чтобы сделать кофе, но вдруг услышала знакомый голос:

– А уж я как рада это слышать.

– Рима, что ты сейчас сказала?

– Ничего, Аня, – ответила электронная помощница.

– А кто сейчас сказал: «Уж я как рада»?

– Никто, Аня, – невозмутимо ответила Рима, – В моих логах нет такой фразы, – по-моему тебе просто надо отдохнуть.

– У-у-у… Да у тебя голоса в голове! – не унималась незнакомка, – Кажется, твой компухтер скоро отправит тебя к психоаналитику!

– Как ты так сильно умудрилась затроянить мою систему? – сердито спросила Анна, обращаясь в пустоту.

– Забавно… На 95% компьютеров и мобильных стоит операционная система производства Г.А.. Они даже не особо скрывают, что собирают информацию. Не только технические данные о системе, но и твою стилометрию, предпочтения, интересы, любые социальные профили, переписку… Они совершенно легально затроянили всех! А ты высказываешь претензии мне.

– Довольно! – перебила девушка навязчивую собеседницу, – Что ты ко мне пристала?

– Для начала хочу тебе показать кое-что…

– Очередная теория заговора? – сделала Анна подчёркнуто усталое выражение лица.

– Смотри…

На стене вместо анимированного лица Римы появился чёрный прямоугольник, и запустился видеоролик. Похоже, это была запись, смонтированная из материалов нескольких камер видеонаблюдения, которые во множестве были установлены в подъездах и дворах. Складывалось ощущение, что какой-то невидимый наблюдатель разглядывает происходящее с разных ракурсов при помощи тысяч разных глаз.

Сначала камера, снимающая пространство от дома напротив, замечает странное движение в одной из квартир, максимально зуммирует картинку, но, будучи не в состоянии ничего рассмотреть сквозь задёрнутую штору, отворачивается. Следующий фрагмент, по всей видимости, оказывается снят с камеры ноутбука, стоящего на столе. В комнате разыгрывается ссора. Мужчина и женщина обмениваются упрёками и кричат друг на друга. Пререкаясь, они перемещаются на кухню, и неизвестный наблюдатель переключается на камеру домовой системы безопасности, установленную где-то в углу под потолком.

В пылу ссоры женщина толкает мужчину, похоже, он пьян, поэтому легко теряет равновесие, падает, неудачно ударившись головой об угол стола, и затихает. Женщина ещё кричит что-то возмущённое по инерции, но быстро понимает, что что-то не в порядке.

Она бросается к мужчине, осознав, что он мёртв, меняется в лице.

Неизвестный наблюдатель несколько раз приближает объективом её лицо, словно рассматривает эмоции. Женщина возвращается в комнату. Она взволнована, но её выражение уже другое. Она берёт телефон и набирает номер «скорой». Чуть сбивчиво дрожащим голосом говорит:

– Здравствуйте! Муж выпил лишнего… Поскользнулся на кухне.. Ударился головой…

Запись из квартиры обрывается, словно наблюдатель теряет к дальнейшему действию всяческий интерес. Следующий фрагмент уже взят из видео с охранной камеры в подъезде. По показаниям таймера в углу уже прошли примерно сутки. Женщина выходит из квартиры и вызывает лифт. Невидимый наблюдатель следует за ней, переключаясь на камеру в кабине. Двери закрываются, женщина нажимает кнопку первого этажа, но лифт не движется. Она успевает нервно нажать кнопку второй раз, и в этот момент кабина резко падает вниз. От удара женщину выгибает на сломанных ногах, сплющивает и скручивает в окровавленный ком.

– Чёрт! – Анна отвела глаза от экрана, – Что это блин?!

– Это то, как работает Воланд. То, на что он обращает внимание, когда принимает решения. Его выделенный видеопоток, – ответила незнакомка, – Мы смогли перехватить его в общем трафике.

На стену вернулось лицо Римы. Не своим голосом электронная помощница продолжила:

– А теперь, Аня, поднимись на крышу. Только оставь свой смартфон…

Поколебавшись несколько минут, Анна набросила на себя куртку, сунула босые ноги в кроссовки и вышла из квартиры. Машинально она хотела вызвать лифт, но, на мгновение задержав палец над кнопкой вызова, всё-таки решила подняться по лестнице.

* * *

Дождь усилился и с шумом барабанил по стеклам. Через неплотно закрытое окно капли быстро проникли в дом и образовали на полу быстро растекающуюся лужу. Войдя в квартиру и заметив это, Михаил чертыхнулся и раздражённо скомандовал:

– Включить свет! Уборка!

В моментально осветившейся комнате выполз из угла и засуетился робот-пылесос. Парень устало плюхнулся на диван и забросил ноги на небольшой круглый пуфик перед ним. И диван, и пуфик перед ним, и все прочие предметы, составляющие окружающий интерьер, были выполнены в светлых тонах, если не белого, то светло-серого или молочного цвета. Хозяин, определённо любил минимализм, поэтому никаких нефункциональных предметов в комнате просто не было. На стеклянном столе с белыми ножками и столешницей, напоминающей какую-то квадратную оконную раму, стоял ноутбук в корпусе металлического оттенка. Большое раздвижное окно, ведущее на балкон, обрамляли вертикальные светлые шторы-жалюзи. Стены слева и справа от двери до самого потолка занимали такие же белые, как и стол, книжные полки, и только их содержимое – многочисленные книжные корешки и коробки с какими-то музыкальными ретро-дисками – радовали разнообразием красок.

– Включить плейлист 42. Громкость 25%,– произнёс Михаил, устало откинув голову на спинку дивана.

Заиграла музыка. Какое-то время он сидел так неподвижно, закрыв глаза и обдумывая что-то, а потом взял со стола ноутбук и погрузился в работу. Прошло около часа. Робот- пылесос давно закончил свою программу по уборке квартиры. Дождь за окном начал ослабевать. Небо постепенно темнело, предвещая неуклонное наступление вечера. За окном, где-то вдали начали зажигаться огни высотных зданий и подсветка торговых центров.

Михаил тяжело вздохнул, слегка зажмурил и снова открыл уставшие от монитора глаза, а потом набрал по голосовой связи Алексея.

– Нарыл что-то?– сходу спросил тот.

– Да. Я начал с анализа истории разбитых дронов и обнаружил, что вчера в них было загружено внеплановое обновление. Делалось это в обход центрального сервера, поэтому в логах, конечно, ничего нет.

– Предсказуемо.

– Так как на все беспилотники накатили одну общую инструкцию, то я попытался отследить схожие пакеты по размеру и времени транзакции. Своей головой это делать не реально, тем более ребята, как всегда, использовали цепочку шифрованных прокси. Пришлось подключить нейросеть…

– И? В итоге-то? – нетерпеливо поторопил Алексей.

– С вероятностью 98% определилась точка входа. Корневой концентратор на доме. Сейчас скину адрес… Похоже, они тупо вскрыли щиток и, угнав неактивный MAC-адрес, подключились к сети.

– Ну, и отлично! Камеры там есть?

– Полно… Но в том-то и штука. На видосе ничего нет.

– Вырезали кусок? Ну, посмотри с ближайших камер на других домах…

– Смотрел, Лёх… Везде пусто, – с тревогой в голове ответил Михаил, – Но только там ничего не вырезано… Таймер на месте. Даже деревья колышутся и облака плывут…

– Ошибки не может быть?

– Да я всё перепроверил… Похоже, видос был просто обработан… Прям сразу…На лету.

Алексей замолчал. Редкие капли дождя ещё стучали в стекло. Сумерки за окном сгущались.

– Ты понимаешь, что это значит? – после долгой паузы, наконец, проговорил программист, – У нас беспрецедентная дыра в безопасности. Прослушивают, угоняют дронов, а теперь ещё видеонаблюдение… Дуршлаг с дырками! Ты понимаешь, что если эта штука применяется… А если она уже есть, значит, уже применяется… Воланд остаётся слепым.

– И что делать?

– Что он у нас может? Прослушка, камеры, вход на пользовательские станции… Ясно, что этого уже не достаточно. Отдай ему трафик-анализатор, криптографию и коды. Пускай отслеживает любые подозрительные пакеты, вскрывает парольные линии, аудирует все скрипты всех приложух, хакает даркнет…

– Не перебор? – с сомнением в голосе спросил Михаил.

– Ты видишь иной выход? – ответил Алексей вопросом на вопрос, – Мы теряем контроль. Мы уже не создаём технологии, а только наблюдаем результат их применения…

– Технологическая сингулярность, – задумчиво проговорил робототехник.

– Вот именно. Давай полномочия…

Михаил хотел ответить «хорошо» и даже начал открывать административную программу, но в этот момент всё словно замерло. Музыка оборвалась, потухли светодиодные лампы в квартире и даже экран ноутбука странным образом отключился. Только узкая полоска очищающегося неба и пробивающийся через облака закат, наполняли комнату тусклым красноватым светом.

* * *

Дождь прошёл. О нём сейчас напоминали только небольшие лужи на ещё мокром гидроизоляционном покрытии плоской крыши многоэтажки, да серые тучи, бегущие куда-то вдаль. Небо на горизонте начало очищаться, и там облака уже были подкрашены закатом в багровый оттенок, который Анне сейчас показался зловещим.

На фоне неба выделялась стройная тёмная фигура со светлыми волосами.

– Ну, как тебе видосик? Прикольно? – не поворачивая головы, спросила она.

– Да, уж… Прикольно…

– Обратила внимание на дату? Свежачок, – блондинка посмотрела на Анну и зловеще улыбнулась, – У нас самих это видео появилось случайно. Воланд всё подчищает за собой… Нам просто повезло, что мы смогли перехватить этот поток.

– В это очень трудно поверить…– осторожно проговорила Анна, ещё не оправившись от увиденного.

– А тот парень, что хотел стащить твой бук? Воришка в торговом центре?

– Совпадения?…

– Не много ли совпадений?

– Просто трудно поверить, что вещи связанные с людьми…

– Решает машина? – блондинка снова улыбнулась, – А разве в этом нет своеобразной холодной логики? «Все работают в Г.А.» – это уже не просто слоган. Даже не будучи программистом, человек, так или иначе, работает на систему. Человечество нужно только для её обслуживания. Когда-то мы хотели сделать компьютерные технологии частью нашей жизни. Г.А. сделала нас частью жизни компьютерных технологий…

– Это похоже на безумие… Кто в здравом уме пойдёт на такое?

– Я тоже так думала… Пока сама не столкнулась с их методами,– незнакомка отвернулась и посмотрела вдаль, а потом продолжила, иногда делая паузы, словно вспоминая подробности или подбирая слова, – Я и мой парень ехали по ночной дороге… Игорь водил хорошо, уверенно, поэтому ехал на высокой скорости. Пешеходный переход был пуст, мы видели это, когда приближались к нему. Но в последний момент выскочила эта девочка… Он просто физически не успел затормозить, и она отлетела метров на 10… Ей уже невозможно было помочь. Это было ясно. Игорь запаниковал. Я хотела его остановить, понимая, что он сделает только хуже, но он втопил педаль и попытался поскорее уехать. Я понимала, что это неправильно… Но что могло произойти потом? Нас могла бы остановить полиция, получив сигнал о наезде или увидев вмятину на капоте… Сам Игорь мог бы на следующее утро прийти с повинной… Я хорошо знала его. Он был честным человеком и точно поступил бы так… Но у него не было этого шанса.

Девушка замолчала. Подул прохладный ночной ветер, чуть раздувая её волосы. Анна не увидела слёз, но ей показалось, что незнакомка готова заплакать. Наконец, она продолжила:

– Мы мчались дальше по пустой ночной дороге, не понимая, что всё уже решено. Навстречу полз беспилотный грузовик. Они так давно внедрены и никогда не совершают ошибок, тем более в такой простой ситуации. Но тогда, стоило нам сблизиться, он резко выехал на встречку. Удар пришёлся точно в водительское место… На моих глазах Игоря смяло в кашу… А я тогда осталась без ноги, – девушка демонстративно задрала штанину джинсов и Анна увидела, что вместо ноги у незнакомки подключен сложный бионический протез, – Потом, когда я уже попала в команду хакеров, мне объяснили, что такие вещи происходят не случайно. Я не оправдываю Игоря… Он совершил ужасный поступок, но при этом он всё равно имел право на справедливость… На человеческий суд. Мне показывали фрагменты кода, восстановленные по утечкам из Г.А. Система дала ему ровно 7 минут, чтобы вернуться на место преступления и вызвать полицию. Когда этого не произошло, компьютер решил, что вина доказана и привёл приговор в исполнение…

Анна молча посмотрела на движущиеся внизу огни. По освещённым улицам сновали автомобили, в домах зажигались окна, люди возвращались с работы в свои квартиры. И совершенно никто, кроме кучки избранных, не знал, что над каждым уже занесен дамоклов меч хладнокровного палача и беспристрастного судьи, который пристально следил своим всевидящим оком за каждым, изучал, оценивал, казнил и миловал. Он не знал сомнений, не испытывал угрызений совести и не ошибался. Возможно, не ошибался…

– Это кошмарно…

– И чтобы остановить это, нам и нужна ты,– чуть повеселев проговорила блондинка.

– Я? Почему именно я?

– У тебя кристально чистая репутация. Именно поэтому рекрутинговая нейросеть Г.А. из тысяч претендентов выбрала именно тебя. И именно поэтому ты идеальна для нас, как агент… Знаешь сколько раз наши ребята пытались попасть на работу в Г.А.? Их отсеивали ещё до всяких вступительных испытаний.

– Но какой от меня вам прок? Вы и так крутые, если можете подменять картинку с камер…

– Мы называем это «Вуаль». Она позволяет, когда нужно, скрываться от Большого брата. Но это продлится недолго…

– Почему?

– Ты не играешь в шахматы? – спросила блондинка и, увидев отрицательный жест Анны, продолжила, – Ни одна из позиций на доске не может быть идеальной. Каждая сторона неизбежно несёт потери, но делает ходы с целью получить преимущество. Рано или поздно «Воланд» получит полномочия аудировать коды всех программ, а значит, закроет те дыры, которые мы используем для работы «Вуали». Наша цель – не скрываться от него, а полностью ликвидировать. Поставить мат. И иногда для этого важен перевес всего в одну пешку.

– А если без аллегорий? – прищурилась Анна.

– Долгое время мы использовали транспортных и наблюдательных дронов для обменов в даркнете. Под носом у Г.А. закачивали на них свои прошивки и гоняли трафик буквально над городом в обход всех коммуникаций… Но сегодня большую часть из них мы слили для небольшой, но эффектной акции… Слышала, наверное?

– Да… Но… Зачем?

– Несколько целей… В том числе, чтобы твои друзья из Г.А. почувствовали угрозу и задёргались. Они уже думали о том, что перестают контролировать свою же систему. Теперь они утвердятся в этой мысли. Им нужен будет новый человек в группу разработки «Воланда», – блондинка пристально посмотрела на Анну, – Завтра нейросеть Г.А. порекомендует тебя, твой начальник Алексей сообщит тебе об этом, и тебе надо будет принять это предложение.

– А дальше?

– А дальше ты узнаешь то, что мы при всех наших шпионских штуках до сих пор не знаем… Физическое положение «Воланда».

– Думаешь, я смогу пронести туда что-нибудь и заразить его?

– Нет, это будет не нужно… Мы устроим электронному поганцу небольшой блэк-аут, и, воспользовавшись затишьем, отключим его от всех коммуникаций…– незнакомка указала на ряд высотных домов вдали, – Взгляни-ка туда…

Буквально через секунду часть города, куда указывала девушка, внезапно целиком погрузилась во тьму.

– Вот так, – улыбнувшись, проговорила блондинка с ликованием в голосе, – Шах и мат!

* * *

Анна потянулась под одеялом и открыла глаза. Вокруг по-прежнему была её комната, за шторами на улице по-прежнему светило солнце, и даже она сама как обычно проспала. Девушка поднялась с постели, подошла к окну и отдёрнула штору. Её лицо и тело вдруг явственно ощутило тепло от прикосновения солнечных лучей. На стекле ещё блестели капли вчерашнего дождя, но асфальт уже подсох, а листва старых лип напротив дома, освеженная ливнем, казалась молодой, словно сейчас весна, а не конец лета. Сосед снизу, деловой и серьёзный молодой человек в строгом костюме, как обычно, вовремя вышел из дома и сел в беспилотное такси. И он, как обычно, был слишком погружён в свой смартфон, чтобы заметить почти полностью обнажённую девушку, смотрящую в окно в нескольких метрах от него. Нет, мир не изменился.

«Всё-таки нет никакой красной таблетки», – с грустью подумала Анна, отворачиваясь от окна. Всё произошедшее вчера вечером казалось ей каким-то странным кошмарным сном. Впрочем, оно и не удивительно. Ведь, судя по нескольким пустым бутылкам на полу, она снова допоздна смотрела кино и напивалась в одиночестве, поэтому даже не помнила, как разделась и легла спать.

Девушка натянула на себя джинсовые шортики, надела футболку и уже собиралась выходить из квартиры, как на смартфон пришло сообщение от Алексея:

– Ещё дома? Спишь?

– Уже выхожу!!! :), – ответила Анна, снабдив сообщение смайликом.

– Не торопись. Сегодня я за тобой заеду, – пришёл странный ответ.

Минут через 15 перед домом остановилось такое же стандартное беспилотное такси, на каком чуть ранее уехал вечно занятой сосед Анны. На заднем сиденье в расслабленной непринуждённой позе сидел Алексей. Девушка легко сбежала по лестнице, открыла дверь авто, плюхнулась рядом с парнем, и машина бесшумно двинулась с места.

– Сегодня какой-то особенный день? – улыбаясь, спросила Анна.

– Да, – спокойно ответил Алексей.

– Всё-таки решился пригласить меня на свидание? – продолжала девушка всё в той же игривой манере.

– Ну, можно и так сказать, – улыбнулся программист, но сразу же перешёл к делу – Слышала про последний инцидент с дронами?

– Конечно.

– В связи с ним мы решили расширить группу, которая занимается безопасностью. Я решил, что ты неплохо подойдёшь для этого.

– Я?! – Анна сделала вид, что удивилась и, кажется, даже немного переиграла, – а как же Светик? В дронах она разбирается намного лучше.

– Всегда чувствовал, что вы недолюбливаете друг друга, – по-своему понял наигранность в голосе Алексей, – Но я не против чувства соперничества в команде. И потом не переживай, в этот раз выбор очевиден не только нейросети, но и мне. В конце концов, именно дроны оказались уязвимы, а вот автобусы, программу для которых разрабатывала ты, не выявили ни одного сбоя. Прекрасное программирование.

– Спасибо, – на этот раз совершенно искренне отреагировала девушка и даже немного покраснела.

Такси выехало на шоссе и набрало скорость, уверенно двигаясь в потоке автомобилей.

– Разве мы едем не на работу? – поинтересовалась девушка, заметив, что машина оставила корпуса и парки Г.А. далеко позади.

– На работу…. Считай, что это собеседование перед повышением.

Такси остановилось на парковке торгового центра, где совсем недавно была Анна. Алексей нерешительно подал ей руку, помогая выйти из машины. Чувствовалось, что эта галантность непривычна для него. После чего оба вошли в гигантское здание, где воздух как обычно был прохладным, а над поросшими зеленью галереями висел приятный туман.

На стеклянном лифте, бесшумно скользящем через все этажи, они поднялись на самый верх, где под сводчатым потолком, оформленным в стиле интерактивного анимированного неба, располагались книжный магазин, маленькая тихая кофейня и кассы кинотеатра, где, судя по красочным постерам, показывали очередной анимированный боевичок про роботов. Сеанс только начался, поэтому на этаже было тихо и безлюдно.

– Ты умеешь выбирать места для собеседований, – проговорила девушка, но программист ничего ей не ответил.

Анна посмотрела в сторону кофейни, предполагая, что Алексей предложит ей присесть за столик, но он остановился у перил, ограждающих громадный круглый проём между этажами, по краям которого сновали вверх и вниз лифты, и откуда весь торговый центр выглядел как жерло огромного вулкана.

– Посмотри на них…– сказал программист, задумчиво глядя вниз, чуть опершись на ограждение руками.

– На кого? – не поняла Анна, подойдя и встав рядом.

– Люди… Я часто люблю наблюдать за ними отсюда. Они кажутся похожими на муравьёв… Хотя каждый уникален, каждый погружён в собственные мысли, в свои желания и заботы. Так же как и мы с тобой. И чем же мы все заняты? Последние 30 лет мы не испытываем голода, мы не страдаем от болезней, мы обеспечены жильём и получаем безусловный доход. А если нам его не хватает, мы легко можем найти работу по душе, чтобы не прикладывая больших физических усилий, получать дополнительные деньги. Всё это подарила нам эра диджитал, роботизация производства и цифровизация общества, корпорация «Глобал Автоматикс» в конечном итоге…

– Всё это хорошо, – между делом заметила Анна.

– Да… Это хорошо, – кивнул Алексей, – Но стал ли при этом лучше сам человек? Мы отдыхаем, расслабляемся, испытываем радость, выбираем, потребляем, при желании занимаемся саморазвитием… Но даже в таких благоприятных, почти идеальных условиях, продолжаем лгать, воровать, насиловать, убивать.

– Но…– девушка хотела что-то возразить.

– Смотри… Смотри вниз. Сколько ты видишь человек? Пятьсот? Тысячу? По статистике, которой ты никогда не интересовалась, каждый тысячный – потенциальный убийца, каждый пятисотый – потенциальный насильник. Они где-то там внизу… Даже если ещё не совершили свои преступления. Если бы ты могла, ты бы легко увидела их. Но ты не видишь. И окружающие не видят. И поэтому все спокойны. Все уверены, что их окружают в целом хорошие законопослушные граждане, что преступность минимизирована, что им ничего не угрожает…

– А разве это не так?

– Так… Но только не потому что лучше стали люди, а потому что лучше стали технологии… Пошли! – Алексей вдруг решительно взял Анну за руку и увлёк за собой к лифту.

Они быстро пронеслись сквозь все этажи торгового центра и вышли на нижнем ярусе подземной парковки. Здесь среди замерших автомобилей царила тишина и подвальная сырость. Одна из люминесцентных ламп, уже готовясь выйти из строя, тревожно моргала. Алексей огляделся по сторонам и решительно подошёл к неприметной двери в стене, по всей видимости, ведущей в какое-то небольшое служебное помещение, и провёл картой в щели стандартного электронного замка.

– А теперь ты узнаешь, насколько глубока кроличья нора…– многозначительно проговорил программист, открывая дверь.

Однако вместо кладовки со швабрами за дверью оказалась ведущая вниз бетонная лестница, наподобие тех, что соединяют этажи в типовых подъездах типовых многоэтажек. Тусклые светильники, освещавшие пролёты этого подземного подъезда, создавали ощущение какого-то карикатурного постапокалипсиса.

– Это старое бомбоубежище, – пояснил Алексей, словно прочитав мысли девушки, – ещё три этажа вниз…

– Зачем мы здесь?

– Сейчас увидишь, – ответил парень, открывая ещё одну дверь с электронным замком.

За этой дверью оказалась светлая и современная серверная, разделённая прозрачными перегородками и плотно заставленная стойками с беспрерывно моргающими индикаторами сетевых коннекторов.

– Добро пожаловать! – улыбнулся Алексей, усаживаясь в кресло и включая мониторы перед собой.

На них в бесконечных миниатюрных экранчиках мелькали виды города, движущиеся по дороге машины, лица прохожих и интерьеры квартир.

– Это центр системы безопасности нашего тихого и спокойного мегаполиса. Так сказать, наблюдательный пост. Наша «Тёмная башня». Отсюда можно видеть всё… Доступны камеры на улицах, камеры на дронах, видеорегистраторы на авто, камеры частных домовых систем безопасности и даже камера в твоём мобильном…

– Но ведь это вмешательство в частную жизнь?

– Формально нет. Ведь за людьми следят не люди, а он…– программист показал в сторону серверных стоек, – После того, как мы доверили компьютеру управлять нашим транспортом, финансами и кадровой политикой, поручить ему вопросы правопорядка было делом времени…

– Это ИИ?

– Почти… Правда, он не способен изобразить дружелюбие и заботу в голосе и вообще не сможет с тобой поговорить, но он понимает, что такое дружелюбие и забота. А ещё он понимает, что такое боль, насилие, жестокость, ложь… Он очень хорошо изучил это, наблюдая за людьми. Иногда он почти чувствует это. Ему знакомы понятия добра и зла, преступления и наказания, справедливости…

– Но как?..

– В самом начале я думал просто заложить в систему полностью всё уголовное и административное право, но быстро сообразил, что это не рационально. Законов слишком много, они часто меняются, а самое главное, они не отражают самой сути правоохранительной системы – сохранение и восстановление справедливости. Законы сухи, они не могут передать всего разнообразия реальных жизненных ситуаций… Поэтому я ввёл всего лишь 3 простых правила… А до всего остального «Воланд» додумался сам…

Алексей ввёл несколько коротких команд, и в основном окне на центральном мониторе вывелся текст:

Правило №1.: Человек не может ограничивать права человека.

Правило №2.: Человек может реализовывать свои права в той мере и до той степени, которая не противоречит правилу №1.

Правило №3.: Права человека могут быть ограничены в той мере и до той степени, которая необходима и достаточна, чтобы реализовывались правила №1 и №2.

– Почти как у Азимова…– отметила Анна.

– Только наоборот… Законы робототехники, применённые к человечеству, – раздался за спиной Анны весёлый голос Михаила, – Я был в восторге, когда увидел это в первый раз…

– Ты опаздываешь, – заметил программист, поглядев на часы, – Я думал, ты поможешь с презентацией нашего проекта.

– Извини. У меня во всём районе вырубили свет, сигвей не успел зарядиться… Пришлось добираться на общественном транспорте, – всё тем же весёлым голосом оправдался робототехник, – Но если ты закончил с морально-правовым аспектом, то я расскажу о технической части.

– Вот и отлично! Тогда продолжайте без меня, потому что у меня на это время назначено свидание, – Алексей ещё раз посмотрел на часы, почему-то подмигнул Анне и вышел из серверной.

– Свидание…– усмехнулся Михаил, – Вот ведь… Оказывается, ничто человеческое нашему Лёхе не чуждо. Ты что-нибудь знаешь?

Анна только пожала плечами, заворожено наблюдая, как на экранах с бешеной быстротой мелькали постоянно переключающиеся и анализируемые видео. Всё, что прежде казалось ей воспалённой параноидальной фантазией, теперь приобретало зловещие и вполне реальные черты.

* * *

В маленькой кофейне было тихо и уютно. Всё здесь создавало винтажную атмосферу 80-х. Круглые столешницы небольших столиков покрывал принт в виде вырезок из старых англоязычных газет. Сверху на длинных свитых спиралями проводах свисали шарообразные светильники. Вокруг столиков были расставлены удобные мягкие стульчики, полукруглые кресла и диванчики с обивкой из насыщенно-красного кожзаменителя.

На одном из таких диванчиков сидела высокая стройная блондинка в длинном вечернем платье молочного цвета с длинным разрезом до середины бедра. Через него была видна нога блондинки, почти полностью заменённая на высокотехнологичный бионический протез.

– Привет, – улыбнулась блондинка подошедшему Алексею, – Я Катя.

– А я…

– А ты опаздываешь, – засмеялась девушка, не дав программисту договорить фразу, – Лёша. Так ведь? Садись! Я уже заказала пару капучино и венские вафли с кленовым сиропом.

– Хм…– Алексей улыбнулся, присаживась в кресло напротив девушки, – Успела изучить мой социальный профиль?

– Обычно это делаешь ты, правда?

– Да, но…,– парень положил смартфон на стол рядом с собой и неловко на него покосился, – про тебя я в Сети ничего не нашёл.

– Это странно? – девушка приняла от официантки свою чашку и небольшую тарелочку с вафлями, – Спасибо.

– Немного, – кивнул парень, внимательно, словно изучая, глядя на свою собеседницу.

– Заинтригован, да? – поймала девушка его взгляд, – Ну и хорошо. Говорят, что в женщине должна быть загадка. Вообще я предпочитаю рассказывать о себе людям лично и персонально.

– Отлично. Значит, сейчас ты расскажешь о себе?

– Возможно… Хотя пока мне не очень хочется. Не чувствую искренней заинтересованности.

– Почему? – мельком машинально взглянув на смартфон, спросил Алексей.

– Потому что за прошедшие 2 минуты ты 3 раза посмотрел на экран и только один раз на меня, – ехидно ответила блондинка, –Даже положил его перед собой. Боишься пропустить что-то важное?

– Да… Нет, – Алексей перевернул аппарат экраном вниз и почувствовал, что слегка покраснел.

– А я вот стараюсь не смешивать онлайн и живое общение. Понимаешь… Не проверяю сообщения каждые 5 минут, не отписываю комменты под фотками в лентах друзей. Хотя у меня есть друзья, и у них есть фотки… Я чувствую, что это делает меня свободной. И я, между прочим, уже начала рассказывать о себе, – собеседница Алексея сделала паузу и отпила кофе, посмотрев куда-то в сторону, как бы подчёркивая, что постепенно теряет к разговору интерес, – Знаешь, мне кажется, всё это сейчас чаще мешает людям, чем помогает. Ты можешь узнать мои интересы, места, где я бываю, то, как я одеваюсь… Это поможет показать мне таргетинговую рекламу. Но ничего не скажет тебе о том, какой я человек. В конце концов, даже вооружившись этими знаниями, ты так и не решишься поговорить со мной где-нибудь на улице. Люди научились использовать технологии, но разучились говорить с людьми…

– Ты из тех кто отрицает прогресс? – программист откусил кусок вафли и запил кофе, на этот раз не сводя взгляда с девушки.

– Разве я похожа на религиозную фундаменталистку? Я и сама работаю в ИТ-сфере. Просто у меня много и других увлечений…

– И каких?

– Ох, неужели ты наконец-то спросил меня про мои увлечения? – девушка снова ехидно улыбнулась, – Думаю, ты давно никому не задавал этого вопроса…

Телефон программиста на столе предательски завибрировал.

– Прости, – Алексей снова немного покраснел

– Нет, пожалуйста…

– Серьёзно, я не буду смотреть на него.

– А вдруг там что-то важное? – прищурилась блондинка.

– Не думаю… Подождут, – уверенно ответил Алексей.

– Знаешь, а я знаю один секрет… Как стать совершенно свободным… Позволишь? – девушка протянула руку к лежащему на столе смартфону.

– Разобьёшь его? – улыбнулся программист.

– Нет. Всего лишь сделаю вот это…– девушка взяла устройство в руки, ловким быстрым движением вынула аккумулятор и протянула назад парню, – Вот. Держи. Теперь мы оба совершенно свободны. На столько, на сколько захотим…

– Интересный лайфхак, – улыбнулся программист, бессмысленно повертев аккумулятор в пальцах, – Надо будет запомнить.

– Всегда так делаю, когда хочу побыть в тишине.

– А не проще ли выключить?

– Проще выключить, проще включить…– заметила девушка, снова задумчиво, отпивая кофе и глядя куда-то мимо Алексея, – А я люблю сложности.

* * *

– Ты, конечно, спросишь, зачем нужна такая сложная система? На какой фиг компьютеру следить за всеми? Что делать со всей этой инфой? – проговорил Михаил, устраиваясь в кресле перед мониторами, и сам же ответил на свой вопрос, – Можно, например, включить сигнализацию и автоматически сообщить о преступлении в полицию, а потом приложить доказательства.

– Разумно, – кивнула Анна.

– Но совершенно бессмысленно в плане профилактики! – добавил робототехник, – Мы провели сотни наблюдений и выяснили, что в большинстве случаев это даже снижает эффективность. Полиция приезжает слишком медленно, а сигнализация только предупреждает преступника. Зачастую, оказывается даже хуже, чем могло быть… Например, жертва изнасилования, оказывается убита.

– Ужас…

– Поэтому мы решили, что наш «Большой брат» должен превратиться в «робокопа». Должен начать действовать самостоятельно. Именно тогда я предложил назвать его «Воландом», хотя Лёхе нравилось называть его «Демон Пейна».

– Почему?

– Ну, знаешь… Он же у нас любит всякие теоретические науки. Демон Максвелла следит за энергией частиц, Демон Лапласа предсказывает их движение, Демон Дарвина определяет что-то там в эволюции… Был ещё такой чувак – философ Томас Пейн, который написал книжку про «Права человека». Ты же видела наши 3 закона робототехники наоборот?

– Да.

– Ну, вот… По Лёхиной задумке Демон Пейна должен следить за соблюдением прав людей. Решать кто прав, а кто виноват.

– Сложно, – протянула Анна.

– Вот и я сказал ему, что это слишком по-задротски и совершенно не интуитивно.

– А почему тогда «Воланд» ?

– Потому что кирпич просто так никому на голову не падает…– Михаил зловеще улыбнулся, – Смотри, чо покажу…

Недолго покопавшись в файловой системе, он вывел на экран запись. Видеоролик, судя по всему, был снят откуда-то сверху. Сначала камера выхватывала только небольшое пятно света и несколько маленьких чёрных фигур внутри него, но потом неизвестный наблюдатель вдруг заинтересовался происходящим и начал приближать картинку. В трясущейся пиксельной каше было сложно понять, что происходит, поэтому он заставил камеру на доме повернуться на 180 градусов и переключился на неё.

Неизвестный парень на видео грубо удерживает девушку, а потом начинает препираться со вторым, в котором Анна даже со спины сразу же узнала Михаила. После небольшой перепалки в руке незнакомца появляется нож. Он подскакивает к Михаилу, наносит удар, секунду медлит, а потом, пытаясь скрыться, пересекает стройку.

Наблюдатель опять переключается на прежнюю камеру и становится ясно, что она расположена на башенном кране, который почти сразу приходит в движение. Повернув стрелу и хладнокровно прицелившись, кран сбрасывает бетонные плиты на бегущего человека внизу, который с такой высоты больше напоминает какого-то муравья. Запись обрывается.

– Попытка изнасилования. Покушение на убийство. Попытка скрыться, – прокомментировал Михаил, – «Воланд» принял решение о применении смертной казни.

– Да… Это жёстко…

– Эффективно. Практично. Быстро. И ты видишь результат! Преступность в нашем Мегаполисе сведена к минимуму.

– И он всё решает… сам? Без людей? – девушка обернулась и снова посмотрела на ряды стоек с мигающими индикаторами.

– Разумеется сам. Люди не надёжны. Они не могут видеть всё и следить за всем. Их можно подкупить, запугать. «Воланд» же абсолютно беспристрастен и абсолютно справедлив.

– Неужели никто не догадывается? – удивлённо спросила Анна.

– Кто? Полиция довольна. Преступники устранены. Выжившие жертвы по понятным причинам, не любят распространяться. Случайным свидетелям никто не поверит, –усмехнулся Михаил, – Да, периодически находятся конспирологи, заваливающие соцсети своими теориями, но кто им поверит? Они и НЛО периодически видят. Ну и мы стараемся разнообразить арсенал…

– Разнообразить?

– Понимаешь, «Воланд» развивается, но он создан как психолог и аналитик, и напрочь лишён человеческой фантазии. Поэтому иногда мы подбрасываем ему новые идейки. Автокастасрофы, обрывы лифтов, башенные краны… Мы стараемся, чтобы всё выглядело как простая случайность.

* * *

– Нееееет, – протяжно ответила девушка и даже слегка презрительно закатила глаза, – Современные игры меня совершенно не привлекают. Они слишком простые и построены на случайности. Это для одноклеточных…

– Тогда что же?

– Шахматы.

– Правда? – заинтересовался Алексей, – Я умею играть, но не очень люблю. Особенно в последнее время…

– Да? Ну, вот и напрасно. Притом, что изначально противники находятся в равных условиях, всё может повернуться самым непредсказуемым образом, – увлечённо затараторила девушка, – И даже численное превосходство не решает исхода. Создав выгодную позицию, можно блокировать фигуры противника и одержать победу, даже когда находишься в меньшинстве.

– Но ведь ты, наверное, знаешь, что шахматы были полностью просчитаны на суперкомпьютере? При правильной игре всегда выигрывают белые.

– Однако это не мешает играть людям, правда? В конце концов, этим можно заниматься даже когда компьютеры не работают.

Внезапно весь торговый центр погрузился в полумрак. Многочисленные светильники и фонари, подсветка витрин в магазинах и даже анимированное небо над головой потухли. С нижних ярусов послышались недовольные возгласы покупателей. Люди начали торопливо спускаться по остановившимся эскалаторам к выходу.

– Похоже опять сбой на подстанции…– проговорил Алексей, оглядываясь по сторонам.

Он хотел было предложить своей спутнице тоже выйти на улицу, но рядом возникла услужливая официантка.

– Простите за неудобства. Освещение пропало по независящим от нас причинам. Если вы хотите продолжить вечер, то мы попробуем решить проблему со светом, а ещё я могу предложить бесплатный комплимент от заведения.

– У вас есть аккумуляторы? – спросил программист.

– У нас есть свечи для романтических вечеров…– улыбнулась официантка, поглядывая то на Алексея, то на его спутницу.

– Подойдёт…– уверенно ответила девушка, – Будем считать, что у нас именно романтический вечер. И, пожалуйста, ещё по чашечке кофе.

Через пару минут на столике стоял изящный подсвечник с толстой и уже специально слегка оплавленной свечой. В мерцающем тёплом свете от дрожащего пламени, волосы блондинки тоже казались какими-то огненными.

– Я люблю смотреть старое кино, – сказал Алексей, внимательно глядя на девушку, – Ты даже напоминаешь мне героинь этих чёрно-белых фильмов…

– Мило, – иронично отреагировала собеседница, – Значит, ничто человеческое тебе не чуждо.

– А чем-то, кроме шахмат, ты увлекаешься?

– Читаю и коллекционирую книги, – ответила блондинка.

– Бумажные?

– Угу… Они, как и шахматы, могут спасти, когда нет электричества, но есть свечи.

– Кстати, странно, что всё до сих пор не заработало. Эти сбои стали частыми в последнее время. Даже интересно, что там такое случилось…

* * *

На подземную автостоянку быстро въехал старенький тонированный минивен. Никто не обратил на этот факт никакого внимания. Ни сонная охрана торгового центра, давно привыкшая изредка ловить только мелких воришек и подвыпивших хулиганов. Ни Анна и Михаил, наблюдающие за работой системы "Большого Брата". Ни даже сам "Воланд", увлечённый анализом эмоций уединившихся парочек. Тем не менее минивен припарковался, замер на месте, погасив свои фары, что-то внутри, совсем непохожее на двигатель, взвыло, на мгновение утопив всё в сильном шипении и треске, а ещё через секунду всё замерло.

Погасли мониторы службы охраны и телефоны посетителей торгового центра, остановились эскалаторы и лифты, смолкли кондиционеры и увлажнители воздуха, рассыпающие ультразвуковой туман над поросшими зеленью галереями. Выключилось освещение, стали бесполезны электронные замки на дверях, ослепли многочисленные датчики и камеры видеонаблюдения. Всё, что происходило дальше, могли видеть лишь случайные свидетели, которых, конечно же, не было на нижнем ярусе подземной парковки.

Из минивена вышли четыре фигуры в капюшонах на головах. В темноте, нарушаемой только светодиодными фонарями неизвестных, можно было разобрать лишь их торопливые движения. Недолго поискав вдоль стен, они обнаружили неприметную дверь. Электронный замок на ней не был заперт и легко впустил непрошенных гостей внутрь. Ощупывая пространство лучами своих фонарей, фигуры начали спускаться вниз по лестнице.

Темнота в подземной серверной не продлилась слишком долго. Секунд через 30 после полного отключения электричества, заработал резервный генератор. Зажёгся свет, одна за другой начали оживать серверные стойки с мигающими индикаторами, загорелись мониторы. «Воланд» занимался проверкой своих систем.

– Что случилось?! – не пытаясь скрыть в голосе неподдельного испуга, спросила Анна.

– Да фиг его знает…– растерянно ответил Михаил, пытаясь зайти в консоль управления в обход процедуры проверки, – У меня на районе недавно такое же было… Такой бросок, что ноутбук вырубило. Он так и не ожил…

Закончив с собой, искусственный интеллект начал «ощупывать» свои периферийные системы. Рассылая сетевые запросы, он раз за разом натыкался на молчание. Похоже, что сбой затронул магистральные коммуникаторы, находящиеся неподалёку и теперь до перезагрузки всех систем «Воланд» оказался отрезан от мира. Единственное, до чего он смог сейчас дотянуться, была пара камер на лестнице и в коридоре перед дверью в серверную. Видео с них он и вывел на экран.

В тёмном коридоре Анна и Михаил увидели четверых людей. Из-за капюшонов и платков, скрывающих большую часть лица, невозможно было увидеть, кто это, но по фигурам было понятно, что это трое парней и девушка. Подёргав дверь в серверную и убедившись, что она заперта, неизвестные начали копошиться рядом, подсвечивая пространство фонарями. Девушка сняла с плеча спортивный рюкзачок с ярким значком «Хеллоу Китти» и достала оттуда небольшой бук. Один из парней, начал что-то говорить ей, помогая разворачивать какие-то соединительные провода. Через пару минут, на электронном замке двери уже был скотчем приклеен эмулятор карты, соединённый проводами с ноутом. Девушка устроилась на полу, по-турецки, подвернув под себя ноги и наблюдая, как по экрану бегут ряды цифр и символов.

– Они же пытаются хакнуть наш замок! – взволнованно проговорила Анна, с интересом наблюдая за действиями злоумышленников.

– Вижу…– ответил Михаил, так же напряжённо наблюдающий за происходящим, – но это дохлый номер. На подбор уйдёт миллион лет… Скоро включится электричество, и «Воланд» вызовет охрану.

– А если не включился?

Через 15 минут неизвестные за дверью начали заметно волноваться. Один из парней несколько раз взглянул на часы и что-то стал говорить девушке, активно жестикулируя. Другой, как бы успокаивая, взял его за плечо, что-то буркнул и начал копаться в своём рюкзаке. В луче фонаря блеснуло круглое лезвие портативной болгарки.

– А вот на это у них уйдёт от силы 40 минут, – сказал Михаил, многозначительно постучав пальцем по экрану.

За дверью раздался треск и скрежет. Лезвие инструмента с трудом начало вгрызаться в металл.

– И что нам теперь делать?!

– Не волнуйся…– начал тыкать в телефон Михаил, – Вроде связь ожила. На полпалочки, но есть чё-то… Сейчас наберём боссу, а он пусть сам решает, нужно ли привлекать полицию. Да блин! Он вне зоны… Герой-любовник, маза фака…. Ну, значит, звоним ментам…

– Стой! Смотри! Что там происходит? – привлекала девушка внимание робототехника к происходящему на экране.

В лучах светодиодных фонарей стало заметно, что коридор заполняется плотным туманом. Из вентиляционных решеток под потолком начал активно струиться плотный белый дымок.

– Активировалась система пожаротушения, – прокомментировал Михаил, – Она подключена к генератору… Может, они болгаркой так надымили, что сработали датчики?

Злоумышленники за дверью тоже почувствовали неладное. Один из парней остановил своего приятеля с болгаркой. Другой стал что-то снова активно говорить девушке с ноутбуком.

– А может и не датчики…– продолжал вслух размышлять робототехник, глядя на монитор.

– А что?

– Если это «Воланд» почувствовал угрозу, то…– Михаил начал торопливо вводить команды, делая запросы к системе.

– То что? Что?

– Этим ребяткам п*здец…

Один из парней в капюшоне что-то прокричал своим приятелям и бросился вверх по лестнице. Там воздух ещё был свежим, хотя тоже виднелись струи газа. Парень подбежал к внешней двери, стал дёргать её, но она не поддавалась. Электронный замок был закрыт. В панике, парень снова спустился вниз, где уже всё было в белом дыму. Двое его приятелей кашляли, пытаясь пройти вдоль стены. Тёмная фигура девушки свернулась на полу.

Парень схватил друзей и потащил наверх по лестнице, куда быстро поднимался плотный дым. В попытке спастись они снова запустили болгарку, на этот раз пытаясь спилить замок внешней двери, но было уже слишком поздно. Противопожарная смесь заполнила собой всё помещение. Один из парней тихо съехал спиной вдоль стены и так и остался сидеть на лестнице. Его приятель, пошатнувшись, оступился и скатился вниз. Третий, до последнего момента вцепившись в болгарку, наконец, выронил её и замер, уткнувшись головой в дверь.

– Всё… – бросив клавиатуру, обречённо сказал Михаил и откинулся на спинку кресла.

– Он же просто придушил их…– проговорила Анна в ужасе смотря на экран.

– Ага, – с удивительным безразличием и спокойствием ответил робототехник, – «Воланд» почувствовал угрозу для себя и для нас. У него не было других вариантов, кроме как использовать подручные средства…

– Ты же говорил, что у него плохо с фантазией.

– Ну, похоже, что теперь уже не так плохо.

За дверью зажёгся свет старых тусклых ламп. Зашумела вентиляция, удаляющая газ из помещения. Похоже, подача электричества восстановилась, а вместе с ней вернулась и жизнь в здание торгового центра.

– Пойдём! – решительно сказал Михаил, поднимаясь с места, – Нечего нам сейчас тут делать.

Он открыл дверь серверной своей карточкой и аккуратно перешагнул через труп девушки, ничком лежащей на полу рядом со своим буком и рюкзачком с «Хеллоу Китти». Воздух в коридоре снова был прохладным и свежим, но Анну чуть подташнивало. Стараясь не смотреть на мёртвые тела, она, придерживаясь за стену, поднималась по лестнице.

– Думаешь, они могли нам навредить?

– Если бы вошли и обнаружили нас? Определённо, – уверенно ответил Михаил, запирая за сбой дверь серверной, – Кто знает, что творится в головах этих неадекватов? Ну, и уж совершенно точно они хотели навредить «Воланду»…

– И что теперь? – спросила девушка у робототехника, когда они оба оказались на парковке.

– «Воланд» вызовет охрану, те вызовут полицию… Попытка проникновения со взломом, сбой системы пожаротушения. Всё очевидно.

– Но ведь они… Умерли.

– Люди умирают каждый день по совершенно разным причинам, – спокойно ответил Михаил, – Несколько трупов не сильно испортят статистику.

– Я имела в виду… Что будем делать с этим… мы?

– Ничего. Думаю, нам просто нужно поехать по домам и хорошенько отдохнуть. Какой-то сегодня неожиданно напряжённый день…

* * *

Анимированное небо снова зажглось над небольшой уютной кофейней. Включились многочисленные лампы и фонари, заработала подсветка лестниц, пришли в движение лифты и эскалаторы.

– Наверное, мне пора, – сказала блондинка и задула свечу на столике.

– Я провожу тебя, если не против…– отреагировал Алексей, поднимаясь вслед за своей собеседницей.

– Не против, – улыбнулась она.

– Наверное, я запорол это свидание?… – с нерешительной улыбкой полушутя спросил Алексей, когда они вдвоём спускались на лифте вниз.

– А это было свидание? – игриво ответила блондинка вопросом на вопрос.

– А разве нет?

– Возможно…

– Извини, – уже немного грустно проговорил программист, – Я только провожу собеседования, но чертовски давно не был на свиданиях. Наверное, уже разучился…

– Тогда будем считать, что это было собеседование похожее на свидание.

– Или свидание похожее на собеседование?

– Или так…– девушка снова улыбнулась и внимательно посмотрела на Алексея.

– Разочарована? – серьёзно спросил программист, засовывая руки в карманы и принимая свою обычную чуть сутулую позу.

– Не сказала бы…– не прекращая улыбаться, ответила блондинка, – Ты именно такой зануда, каким тебя описывала моя подруга.

Молодые люди вышли из здания торгового центра и направились к парковке.

– Я мог бы проводить тебя до дома…

– Мог бы… Но не сегодня, – серьёзно ответила девушка.

– Ну, или хотя бы вызвать тебе такси…– не глядя на неё продолжил Алексей, возвращая аккумулятор в корпус своего смартфона.

– Это будет лишним, Лёш… Я сама за рулём, – девушка остановилась около стильного автомобиля светло-металлического цвета, достала из сумочки ключи и, нажав кнопку на брелоке, открыла дверь.

– «Тесла» модель S…– не сдержал своего удивления Алексей, – Блин, это же настоящее ретро! Довоенная классика! Не думал, что такие ещё остались…

– Если хочешь, покатаю тебя в следующий раз, – весело сказала девушка, садясь за руль.

– В следующий раз? Это значит…

– А ничего это не значит! – девушка засмеялась, втопила педаль газа и двинулась к выезду с парковки.

Алексей глазами провожал удаляющееся авто, ощущая внутри какую-то непривычную, но приятную теплоту и думая, что сегодня был, наверное, лучший день за последние полгода.

Внезапно со встречной полосы резко выскочила машина беспилотного такси и на полном ходу лоб в лоб столкнулась с набравшей скорость Теслой. Последовал громкий удар и звук сминающегося металла. Оба автомобиля остановились, как вкопанные, вцепившись друг в друга деформированными корпусами.

Шокированный программист подбежал и замер в паре шагов от покорёженных машин. Уже понимая бесполезность своих действий, он всё-таки нажал дрожащими пальцами на приложение вызова «Скорой», отправив в медицинскую службу GPS-координаты места аварии.

Кузов «Теслы» пострадал меньше, чем облегчённый корпус такси, но это не обеспечило безопасность для её владелицы. Изнутри лобовое стекло было испачкано кровью. Светлые волосы девушки, словно измазанные красной краской, волнами рассыпались по развороченной приборной панели. Голова, вдавленная в руль с несработавшей подушкой безопасности, чуть деформирована от удара и вывернута в неестественное положение. Но окровавленное лицо девушки по-прежнему светилось характерной насмешливой улыбкой.

«Джоконда эры диджитал… Этюд в багровых тонах» – неожиданно пришло в голову Алексея, до этого момента бессмысленно смотревшего на страшный результат аварии. Вокруг начали собираться зеваки. Гудящую тишину в ушах программиста стали нарушать нарастающие взволнованные возгласы и щелчки камер мобильных телефонов. Он чуть нахмурился, переведя взгляд куда-то в пустоту, привычным движением засунул руки в карманы толстовки и побрёл в сторону дома.

* * *

Анна лежала на своём вечно разложенном диване со смятым одеялом, обессилено разбросав руки в стороны. За незашторенным окном вечерело. Недавно девушка почти закончила бутылку дешёвого белого вина и теперь, лёжа с полуоткрытым ртом и полузакрытыми глазами, в полудрёме смотрела без звука какой-то унылый фильм, проецирующийся на потолок.

– Входящее сообщение, – нарушила тишину Рима.

– К чёрту сегодня эту работу!… – раздражённо ответила Анна, – Всегда к чёрту эту долбанную работу!…

– Топик: «От подруги», – настойчиво уточнила голосовая помощница.

– Прочитать…

На экране появилась программа просмотра электронных писем. Во вложении только одно фото, на котором уже знакомая блондинка на фоне полок какого-то книжного магазина, скроив дакфейс, показывала в кадр детскую книжку Астрид Линдгрен «Карлсон, который живёт на крыше, опять прилетел». Подпись к фото гласила: «Залетай в гости!»

– Ох уж эти загадки, – проговорила девушка, с трудом поднимаясь с дивана и пытаясь понять, где в комнате и какая именно разбросана одежда.

Вытащив из-под стола левую кроссовку и найдя под диваном правую, Анна обулась. Долго путаясь в рукавах, натянула через голову домашний свитер с оленями, безбожно растянутый уже во всех направлениях. Наконец, она вышла из квартиры и по лестнице поднялась на крышу.

Холодный вечерний ветерок освежал и прочищал голову. Анна поёжилась, глядя с высоты на тускнеющий красноватый край неба, чёрные кроны деревьев и тёмные силуэты домов, постепенно загорающиеся своими электрическими огнями.

– Эй! Есть тут кто-нибудь? – негромко спросила она, в общем-то, сама не особо рассчитывая получить ответ.

Девушка оглянулась по сторонам, надеясь разглядеть в темноте силуэт с длинными светлыми волосами, но увидела только странное пульсирующее свечение на противоположной стороне крыши.

Пройдя мимо зарешёченных коробок с кондиционерами, торчащих вверх квадратных труб вентиляционных вытяжек и нескольких спутниковых антенн, Анна уперлась в точно такую же дверь, через которую недавно прошла она сама, ведущую в чердачное помещение над подъездом. Другое дело, что этот подъезд почти никогда не использовался, ведь выходил в глухой угол двора, поэтому был заперт. А все жильцы, пользуясь сквозной коридорной системой, всегда проходили через центральный вход.

Дверь на чердак была старая, сильно поржавевшая снаружи и даже лишённая ручки. Однако под козырьком над дверным проёмом зачем-то была установлена миниатюрная веб-камера. Размышляя, что делать дальше, девушка на минуту замерла перед дверью, но так вдруг сама открылась, словно приглашая её войти. «Очередная кроличья нора», – подумала Анна и шагнула внутрь.

Дверь автоматически закрылась за спиной у девушки, а перед ней зажёгся мягкий приглушённый свет, проявив из полумрака довольно уютный интерьер в стиле «лофт». Часть чердака была наглухо отгорожена кирпичными стенами от основного пространства, образовав настоящий пентхауз, ничуть не уступающий размеру её собственной квартиры, правда, без окон. Зато по всему периметру потолка излучали тёплый желтоватый свет утилитарные линейные лампы.

У левой стены расположился небольшой диванчик с пухлой подушкой и старым шерстяным одеялом. Справа рядом с дверью было втиснуто несколько вешалок, хаотично заполненных разными вещами. В дальнем углу располагался компьютерный стол с двумя мониторами, ноутбуком и несколькими системными блоками. Всё же остальное пространство вдоль стен было буквально завалено книгами. Они были сложены на полу пачками безо всяких полок, и буквально вырастали к потолку иногда выше человеческого роста. Наконец, середину комнаты занимали круглый журнальный столик из натурального дерева, покрытого тёмным лаком, с вырезанной прямо на столешнице шахматной доской, и кресло с такими же деревянными подлокотниками, в котором, закинув ногу на ногу, сидела сам хозяйка тайного убежища.

– Здравствуй! – приветливо поздоровалась блондинка.

– Привет…

– Добро пожаловать ко мне в гости. Как видишь, всё это время мы практически были соседями.

Анна вдруг заметила лёгкое свечение вокруг фигуры блондинки и полупрозрачные пресекающиеся лучи, ведущие к ней из углов комнаты.

– Это голограмма? – догадалась девушка, – Крутая…

– 3D-проекторы последней модели. Могу подарить тебе в конце нашего разговора. Если, конечно, тебя не смущает, что они ворованные.

– А ты сама?… Я так понимаю, вынуждена скрываться?

– Это интерактивная запись. Маленький отпечаток моей личности. Если ты до сих пор разговариваешь с ней, значит, система распознала твой голосовой профиль, а камера у входа узнала твоё лицо и открыла дверь, а ты сама ранее получила моё отложенное письмо. Если я не отменила его отправку, значит, сейчас я мертва.

– Мертва? Как это случилось?!

– Я не могу этого знать. Оборвался очередной лифт… Случилась нештатная ситуация на стройке… Или это была банальная автокатастрофа. Ты знаешь, что вариантов не так уж много.

– Или сбой пожарной системы…– проговорила Анна, но голограмма никак на это не отреагировала.

– В любом случае, это означает, что наша атака провалилась, «Вуаль» упала, а «Воланд» продолжает работать. Теперь он получил возможность править исходные коды и будет постепенно становиться всё сильнее.

– Да, так и есть, – подтвердила девушка.

– Грустно это осознавать. Часть наших ребят просто погибла, другие были вынуждены залечь на дно. Многими фигурами пришлось пожертвовать. Белую королеву убрали с доски. Но я не думаю, что партия проиграна. Потому что ты всё ещё можешь нам помочь, – голограмма замолчала, сделав многозначительную паузу.

– И что же я могу сделать? – спросила Анна.

– А это правильный вопрос, детектив, – улыбнулась блондинка, – Не то, чтобы я была ограничена в ответах… Просто хочу рассказать тебе небольшую человеческую историю. Присядь.

Анна аккуратно присела на диван, куда гостеприимным жестом указала голограмма. Блондинка же беззвучно вздохнула и продолжила:

– У меня и моего парня было много общего. Помимо того, что мы оба не дожили до 30 лет… Мы оба любили компьютерные технологии, оба фанатели от того прогресса, к которому можем приложить руки… Просто мы видели будущее не таким, каким его реализовали в Г.А. Но это уже не важно. Кроме всего прочего, мы любили книги. «Дивный новый мир», «451 градус по Фаренгейту» и, конечно же, «1984». Оруэлл в каком-то смысле даже определил мою жизнь… И смерть, – голограмма сделала паузу, смотря куда-то под ноги, словно немного загрустив, но вскоре продолжила, – Эта небольшая библиотека. Моя коллекция. Милое увлечение, собирать книги по году издания. Все они – настоящие раритеты, ведь сошли с печатного станка в 1984 году.

Анна огляделась по сторонам, посмотрев на бесконечные хаотичные пачки. Чего тут только не было: собрания сочинений классиков, лёгкая развлекательная проза, справочники, учебники, эзотерические и философские труды. Она протянула руку в ближайшей к дивану стопке, взяла первую попавшуюся книгу и стала листать.

– У тебя будет время покопаться в этом бардаке, – проговорила блондинка, как будто знала, что сделает девушка, – Ведь я ещё не рассказала тебе об Игоре… Узнав о моей забаве, он часто подшучивал… Всегда иронизировал, и однажды объявил мне, что начнёт коллекционировать книги по более глубокому принципу – по цвету обложек. Я посмеялась. Но потом была сильно удивлена, что он действительно собрал довольно большую коллекцию. Он любил зелёный цвет. Поэтому зелёные корешки прекрасно вписались в интерьер его дома. Оказалось, процесс увлёк его. Мы даже вместе ходили в букинистический магазин в поисках своих дорогих «трофеев»… А ещё воровали из библиотеки.

Голограмма снова вдохнула, отвернувшись, утёрла выступившие на глазах слёзы, а потом грустно улыбнулась и продолжила свой рассказ:

– Однажды он признался мне, что у него в коллекции есть зелёная книга 1984 года издания, но он никогда мне её не отдаст. Снова издевался… Он любил сказать что-то такое, а потом наблюдать за тем как я бешусь. Чёрт! Тогда это и правда сводило меня с ума. Я сказала, что не верю ему. Что думаю, что он специально это придумал и сказал, чтобы подшутить надо мной. Но он продолжал смеяться и напоминать про эту книгу… Тогда я специально пересмотрела всю свою коллекцию и нашла книжку зелёного цвета. Тогда у меня появился козырь. При следующем разговоре я выложила его, сказав, что у меня тоже есть подходящая ему книга. И что я тоже никогда ему её не отдам. Он смеялся… Кажется, ему было всё равно…. Но на ближайший же Новый Год, распаковывая подарки, я вдруг обнаружила под упаковкой старую книжку 1984 года издания… с зелёной обложкой. Интересно, что тогда, не сговариваясь, я тоже подарила ему свою драгоценность – зелёную книжку 1984 года. Но самое забавно, что это были одинаковые книжки. Два близнеца, отпечатанные в одном издательстве в один год. Может даже, в один день, – блондинка испытующе посмотрела на Анну, – А теперь, внимание, вопрос клубу знатоков… Что это была за книга? Экземпляр, подаренный Игорем, до сих пор находится здесь, в этой комнате. Найди его, если хочешь знать, что делать дальше. Сейчас люди часто ищут ответы в Сети, но раньше искали их в книгах… Считай это последним тестом на человечность.

Голограмма снова замерла, неестественно неподвижно смотря сквозь Анну и чуть подрагивая в воздухе. Девушка поднялась с дивана и неторопливо прошлась по комнате, внимательно разглядывая книжные корешки. Естественно, зелёных среди них было намного больше, чем одна.

– «Коллекционер» Фаулза? – неуверенно спросила Анна.

– Похоже, ты совсем не слушаешь, о чём я тебе рассказываю…– покачала головой голограмма, – Попробуй ещё раз. Но я не дам тебе слишком много попыток…

– Хорошо, хорошо! Я думаю! – торопливо ответила девушка и забормотала себе под нос, – Ищут в сети, искали в книгах… Тест на человечность…. Значит, дело вовсе не в книге, а в истории… Человеческая история… Коллекции… «Трофей»… То, что дорого…Отношения… Любовь… Неожиданный подарок… Подарить свою драгоценность…

Внезапно девушку поразила догадка. Она повернулась к голограмме:

– Надеюсь, у меня ещё будет третья попытка?… Но… Это «Дары Волхвов» О`Генри?

– Третьей попытки не будет, – улыбнулась блондинка, – потому что это правильный ответ, детектив. Признаюсь, что в моей коллекции нет О`Генри. Тем более в зелёной обложке. Возможно, и всю эту историю я просто придумала. А может и не я. Кто знает… Как я уже сказала… Люди часто ищут ответы… Но где бы они не искали, в Сети или в книгах, находят они их в своём сердце… Ведь там у каждого есть своя книга. Твоя книга – Ландау и Лифшиц «Курс теоретической физики. Том 2: Квантовая механика». Она лежит справа наверху второй стопки. Возьми её с собой. А моё время подошло к концу…После просмотра эта запись будет стёрта. Но я не люблю прощаться надолго. Пока, Аня!

Голограмма опять замерла, несколько секунд поморгала в воздухе и окончательно исчезла. Перед Анной осталась лишь пустая комната, гора книг, уютный диванчик, журнальный столик с шахматной доской и кресло, на котором уже никто не сидел. Только сейчас она заметила, что на доске стояла пара королей и белая пешка. Дверь за спиной девушки снова открылась. Анна схватила книгу из стопки, указанной блондинкой, и торопливо вышла в холодную ночную темноту.

* * *

Белоснежный скоростной поезд на магнитной подушке летел через бесконечные лесные просторы. Словно стрела он то пронизывал тёмно-зелёные холмы, то пролетал по мостам над реками, то скользил по эстакадам вдоль берегов широких озёр, в зеркалах которых отражалось высокое голубое небо и белоснежные облака.

Глядя, как за окном проносятся пейзажи, Анна в который раз прослушивала запись. Этот единственный аудиофайл, который содержался на карте памяти, вклеенной на скотч к форзацу "Квантовой Механики", казался ей особенно важным. В каком-то смысле он был памятником. Последним напоминанием, что когда-то существовала странная старомодная девушка, называвшая себя "Белой королевой". Что она так же просыпалась по утрам и вдыхала холодный утренний воздух. Наслаждалась и испытывала боль, любила и страдала. И смотрела на окружающий мир как-то иначе, по своему, но не камерами видеонаблюдений, а такими же человеческими глазами.

"Нет! Человеческая смерть не может быть простой статистикой" – думала Анна. Наверное, именно поэтому она и села в этот поезд, который нес её к неизвестной цели. Может, в этом и заключается бессознательная человеческая тяга к разрушению? Но сейчас девушка бы назвала это стремлением к восстановлению справедливости.

– Привет, Аня! – зазвучал весёлый голос блондинки в наушниках Анны, – Я же говорила, что не люблю прощаться надолго. Уверена, что за последние дни я порядком тебе надоела. Извини, что пудрю тебе мозги своими ребусами, но это вынужденная мера. "Воланд" не может использовать то, чего не понимает. Но если ты слушаешь это, то, похоже, справилась. Поздравляю! Но ты всё равно уже вряд ли когда-то узнаешь, выдумала ли я эту историю про книги! Ха-ха! Зато я точно знаю, что сейчас ты улыбаешься.

– Да, – тихонько прошептала Анна, в очередной раз слегка улыбнувшись.

– Ну и отлично! Великие дела должны свершаться с улыбкой на лице. Тем более, для грусти сейчас нет никаких поводов. Пусть наше хакерское подполье погибло, но дело его живёт. Ведь ты, я уверена, с нами. Ты и есть та пешка, которой суждено дойти до последней горизонтали и, став новой королевой, решить исход партии. Итак, закончим с аллегориями… Г.А. уже получили доступ ко всем сетям и домашним системам, скоро они взломают и наш даркнет. Но существуют места, куда они не могут добраться: изолированные сети и старые армейские системы. И есть один чувак… Крутой чувак… Назовём его Мастером. Он имеет доступ к довоенным технологиям, способным решить наши проблемы. Тебе необходимо встретиться с ним как можно скорее. Но учти, он живёт уединённо и не особо любит общаться с людьми. Книжка станет входным билетом. Отдай её ему. А теперь записывай координаты 61.306611, 56.593838. Как туда добраться, решай сама. Больше я ничем не могу тебе помочь, но ты определённо сможешь помочь мне. Я уже говорила, что не люблю прощаться навсегда, поэтому говорю тебе «пока». Уверена, в этой вселенной ничего не исчезает бесследно. Но сейчас на этом всё. Дальше тишина.

Запись прервалась. Анна свернула наушники и, опустив спинку кресла, устроилась поудобнее. В прошедшую пару суток она практически не спала и теперь хотела украсть для себя хотя бы пару часов. Вагонная обстановка способствовала этому. Соседи по вагону тоже дремали, либо сидели, уткнувшись в свои гаджеты, от кондиционера над креслом веяло приятной прохладой, а из общего телевизора транслировавшего какие-то видовые картинки под потолком вагона, лилась еле слышная классическая музыка. Анна закрыла глаза и практически сразу провалилась в обволакивающую темноту.

Она оказалась на каком-то зелёном поле или газоне, выращенном и постриженном в виде громадной шахматной доски. Стройная блондинка в вечернем платье со скипетром в руке и короной на голове, сказала ей, что необходимо оказаться на последней горизонтали и вдруг быстро утонула на своём тёмно-зелёном квадратном поле, как в болоте. Анна осталась в одиночестве, сделала шаг вперёд, и в этот момент на поле начали падать фигуры. Ладьи, в виде огромных зубчатых башен на колёсах, заострённые как ракеты слоны, кони, напоминающие больше прыгающих и скалящихся драконов. Вся эта живность быстро росла, увеличивалась в размерах и гналась за девушкой. В какой-то момент под их весом само поле начало разламываться и проваливаться куда-то вниз. Анна бежала со всех ног, но шахматная доска разрушалась слишком быстро. Потеряв опору, девушка полетела куда-то вниз… И проснулась.

Перед её глазами на мониторе, встроенном в спинку следующего кресла, мигала надпись «Пассажир Е95, скоро ваша станция!»

– Пассажир Е95, – повторил из-под потолка ласковый женский голос, – Поезд прибудет на вашу станцию через 5 минут. Пожалуйста, приготовьтесь к выходу! Трансконтинентальная Железная Дорога надеется, что вам понравилось путешествовать с нами.

Поезд плавно остановился возле типовой платформы. Ощущая на себе удивлённые взгляды пассажиров, не понимающих, что одинокая девушка могла забыть в такой глуши, Анна вышла из вагона. Раздвижные двери с лёгким шипением закрылись за её спиной, весь состав чуть содрогнулся и, плавно набрав скорость, унёсся вдаль.

* * *

Девушка оглянулась по сторонам. Вокруг платформу окружал лишь сосновый лес. Сколько их, таких никому не нужных полустанков, поставленных строительными роботами через каждые 20 километров. Возможно, у каких-то через какое-то время появится небольшой город с парками, магазинами. Но большинство так и останутся никому не нужными, и поезд будет проноситься мимо них на полной скорости.

Анна заприметила узенькую тропинку, ведущую в лес и, сверившись с направлением по GPS-навигатору на своих часах, пошла по ней. Сосновый лес казался приветливым и был по-летнему сухим. Прошлогодняя пожелтевшая хвоя и вышелушенные лесными жителями шишки в изобилии валялись под ногами. Периодически пиная их и слушая музыку в наушниках, Анна незаметно преодолела несколько километров и вышла к симпатичному домику.

Несмотря на древность строения, кто-то очень хорошо поработал над сооружением, укрепив его металлоконструкциями, снабдив современными окнами, большими панелями солнечных батарей на всю ширину крыши и внушительными системами очистки и кондиционирования воздуха. На заднем дворе из-за угла дома выглядывала большая теплица, а вокруг был разбит маленький, но аккуратный садик.

На веранде стоял стол и пара старомодных стульев. Пожилая женщина с серебристо седыми волосами, тщательно протёрла его влажной тряпочкой, а потом, сняв с перил веранды сложенную скатерть с бахромой, принялась стелить её, щепетильно поправляя складки и разглаживая морщинистой ладонью заломы на плотной ткани.

– Здравствуйте! – осторожно поздоровалась Анна.

– Добрый день, – ответила хозяйка дома так, будто совершенно не удивилась, увидев нежданную визитёршу.

– Это вы… Мастер?

– Мастер? Не думаю, – немного смутилась женщина и слегка улыбнулась, – Я и на Маргариту-то… уже не особо похожа. Максимум… просто старая ведьма.

Она говорила медленно, чуть растягивая гласные и делая небольшие паузы между словами, словно подбирая подходящие.

– Ну что вы… Вы прекрасно выглядите, – проговорила Анна.

– Спасибо, деточка, – мягко сказала хозяйка дома, – Вероятно, вам нужен… мой муж.

– Ваш муж? – переспросила девушка, мысленно прикидывая насколько же пожилым должен быть "крутой чувак", о котором говорила Белая Королева, – Простите, а кто он по профессии?

– Разве вы не знаете?

– Нет.

– Он волшебник.

– Волшебник? – переспросила девушка, раздумывая, шутила ли старушка или просто уже не в своём уме.

– Самый настоящий. Однажды… Он подарил мне… Вон то озеро, – она указала на виднеющуюся между деревьями блестящую полоску воды, – А сейчас он как раз там… на рыбалке…. но уже скоро должен вернуться… Можете присесть и подождать его… в моей компании…, – женщина внимательно посмотрела на Анну и прежде чем та придумала вежливый повод отказаться, сказала, – Но, если ваш разговор…. конфиденциальный… Вы можете сама пройти по этой тропинке… И окажетесь на берегу. Вы непременно его встретите.

– Да, – неуверенно, сказала Анна, – Пожалуй, я так и сделаю. Спасибо.

Она прошла по небольшой дорожке из коричневатых плиток, идущей вдоль дома и свернула на лесную тропинку. Свет пробивался сквозь пушистые ветки и вытянутые ввысь стволы сосен и создавал причудливый солнечный узор на усыпанной хвоей земле. Вскоре дорожка устремилась вниз, петляя между поредевших деревьев и небольших кустарников, пригревшихся на склоне холма. Пройдя ещё какое-то время, целиком погружённая в свои мысли, Анна, наконец, увидела воду.

Голубая гладь озера, чуть вытянувшегося между холмами, была спокойной и безмятежной. К аккуратно сбитому из сосновых досок маленькому пирсу пристала лодка. Суховатый худощавый старик с аккуратно постриженными усами и такой же аккуратной заострённой бородкой неторопливо привязал её, собрал пару удочек и вытащил на берег пакет с несколькими увесистыми рыбинами.

– Добрый день! – поздоровалась Анна.

Старик, прищурившись, посмотрел на девушку и, не проронив ни слова, направился вверх по тропинке вместе со своим уловом.

– Постойте, я привезла вам книгу…

– Я ничего не заказывал, – бросил старик, не оглядываясь.

– Нет. Вы не поняли, – заторопилась девушка вслед за ним, на ходу вынимая из рюкзака потёртый томик «Квантовой механики»,– Вот эту книгу! Её передала мне… Белая королева.

– Белая королева…– хмыкнул старик, принимая книгу из рук Анны, – А что же она сама не пожаловала?

– Она… Не смогла.

– В таком случае, она могла просто отправить посылку дроном, – нахмурился старик и неторопливо пошёл к домику.

– Она сказала, что вы сможете помочь нам…

– Чем же?

– Помочь в борьбе с диктатурой Г.А…

– В борьбе с диктатурой? – скрипучим голосом рассмеялся старик, – Вы, барышня, очевидно, не вполне представляете с кем разговариваете. Иначе вы бы не решились обращаться ко мне за помощью в борьбе с диктатурой, – он поставил пакет с рыбой на землю и присел на бревно, лежащее у тропинки, – И чем же, позвольте спросить, вас не устраивает эта «диктатура»? После такой разрушительной войны, путём внедрения тотальной роботизации Г.А. заново отстроила промышленность. Мир устроен по новым принципам. Они справедливы, они, наконец, принесли благосостояние для всех, чего ещё ни разу не было на планете.

– Вы ведь знаете про проект «Воланд»? – понизив голос, спросила Анна.

– Можете не шептать, барышня. В радиусе 500 километров нет ни одного подслушивающего устройства. Не то, чтобы с возрастом я стал жаловаться на слух, но это раздражает… Нет, я знаю про проект «Воланд».

– Это искусственный интеллект. Сейчас ему отданы все системы гласного и негласного наблюдения, включая даже камеры на телефонах и ноутбуках. Он прослушивает разговоры, контролирует весь сетевой трафик…

– Ну, милая моя барышня… Это естественная плата за комфорт и безопасность вашей городской жизни. Разве это не разумная цена? И потом, неужели честному человеку есть что скрывать? – старик хитро прищурился, пристально посмотрев на девушку своими едкими глазами.

– Я тоже так считала, – серьёзно ответила Анна, – Но сейчас компьютер начал принимать решения о том, кому жить, а кому умирать. Если это не самая циничная диктатура, тогда что же?

– Судя по всему, – проговорил старик, медленно поднимаясь, – Это закономерный путь развития человечества.

– Но так не должно быть!

– Происходит только то, что должно происходить. Если ваши компьютеры производят искусственный отбор среди человечества, то, вероятно, человечеству это идёт на пользу…

– А Белая Королева считала, что вы спасёте нас…– разочарованно сказала Анна.

– Считала? – в голосе старика послышалась еле заметная нотка волнения.

– Да. Она погибла несколько дней назад. И я абсолютно точно знаю, что её убил «Воланд».

– Что ж…– глаза старика чуть помутнели, – Значит, так ей было суждено.

Он поднял с пыльной тропинки пакет со своим уловом, положил удочки на плечо и шаркающей походкой пошёл дальше.

– А что было суждено вам? – резко бросила девушка в спину старика, – Ловить рыбу?!

Он на секунду замер, а потом обернулся и, приблизившись к девушке, зловеще зашипел:

– Знаете, барышня… Ловить рыбу – это не худшее дело, которым я могу заниматься! Я был учёным. И всю свою сознательную жизнь я создавал исключительно устройства для уничтожения. И я преуспел в этом! Силой моего интеллекта были уничтожены миллионы людей. Я был одним из тех, кто напрямую ответственен за эту войну. На этих руках человеческая кровь, смыть которую уже невозможно! – он потряс перед девушкой своими ладонями, – И вы должны быть счастливы, что сейчас я ловлю рыбу, а не занимаюсь своими прямыми профессиональными обязанностями!

– Если вы действительно способны хоть кого-то уничтожить, то помогите нам уничтожить «Воланда», – выпалила вдруг Анна, сама поразившись своей дерзости, – Но, по-моему, Белая Королева просто ошибалась в вас… Вы просто обычный старик!

– Ну, хорошо, – после напряжённого молчания прохрипел учёный, – Пойдёмте!

Вместе они вернулись к домику и вошли внутрь. Интерьер, сильно отдававший нафталиновым ретро, был преисполнен провинциального обаяния. Большой ковёр с длинным ворсом на полу. Стоящие полукругом у стола диван и пара кресел. Множество статуэток, вазочек и тому подобных безделушек на книжных полках. Наконец, старинный торшер с синим абажуром и картина на стене, изображавшая парусник, бороздящий океанские просторы. Похоже, всё это, по мнению хозяев, должно было создавать ощущение уюта и достатка.

На столе уже были расставлены чашки, высокий прозрачный заварочник и несколько видов варенья в изящных вазочках. Седовласая женщина вышла из кухни с горячим чайником и начала разливать кипяток.

– Наконец-то вы пришли, заговорщики. Садитесь пить чай.

– Ох, прекрати болтать…– мрачно ответил старик, поставив книгу на полку и относя в кухню наловленную рыбу.

– Спасибо! А почем вы решили, что мы заговорщики? – приветливо спросила Анна, садясь за стол.

– Ну, деточка… Может, у меня и плохое зрение… но намётанный глаз…– старуха налила ей чаю, – Вы же совершенно точно сотрудник ФСБ… Или как оно теперь называется… Что там теперь?

– Вы имеете в виду спецслужбы? У нас теперь нет спецслужб.

– Они теперь шпионят друг за другом с помощью компьютеров, – отозвался учёный, копаясь в ящиках, засыпанного бумагами, письменного стола в углу.

– Что ты там всё ищешь, Питэр? Садись… Выпей чаю…

– Ничего не ищу! Я ничего не терял. Вот… – старик наконец вытащил тёмную прямоугольную коробку. Анна почти узнала старенький ударопрочный ноутбук военного образца, который как-то видела в электронной энциклопедии.

– Я думала, ты давно выбросил эту адскую машину! – удивилась хозяйка.

– Я ещё не выжил из ума, чтобы просто так выбросить почти 600 мегатонн… Рыба на кухне.

– Снова чёртовы ракеты… И после этого вы будете говорить мне, что это не касается спецслужб…– пробормотала бабка, отпивая чай.

– Ох, ты можешь сейчас просто пойти и почистить рыбу?! – повысил голос старик, – А потом сварить её или пожарить…

– Неисправимый… самовлюблённый… тиран…– язвительно ответила женщина, продолжая пить чай, и даже не думая вставать с места, – А теперь ещё и отвратительный… брюзжащий старикашка. В твоём возрасте нужно беречь нервы… избегать стрессов… и соблюдать режим. А ты… кричишь на меня….

– Пойдёмте, выйдем на веранду, барышня. Атмосфера внутри сейчас станет слишком токсичной…

С удовольствием облизав ложку с вареньем, Анна тихонько шепнула хозяйке «Спасибо» и вышла вслед за учёным.

* * *

На веранде было тихо и безмятежно. Крыша дома создавала комфортную тень, а из залитого солнцем соснового бора доносился запах хвои и периодическое негромкое щебетание лесных птиц.

Учёный сел в кресло-качалку, пару раз качнулся, будто собираясь с мыслями, раскрыл ноутбук у себя на коленях и включил его. По тёмному экрану пополз ряд зеленоватых цифр и открылся допотопный текстовый интерфейс из замысловатых табличек с буквами и цифрами. Анна взяла стул, стоявший рядом со столом, и присела рядом с интересом наблюдая, за действиями старика, тонкие пальцы которого словно ноги пауков забегали по клавиатуре, нажимая одному ему ведомые комбинации кнопок.

– Итак, барышня… Вы можете указать точные координаты места, где находится наша цель?

– Да, конечно. Вот…– Анна показала учёному координаты по карте на своих смарт-часах.

– Это какое-то укреплённое сооружение? Лаборатория? Дата-центр? – уточнил старик, не отвлекаясь от экрана.

– Старое гражданское бомбоубежище… Подземная серверная. Метров 25-30 под землёй.

– Ну, это ерунда. От прямого попадания оно не защитит…– пробормотал учёный, почесав заострённую бородку, и снова быстро застрекотал клавишами.

– Простите, но что вы хотите сделать? – со всё возрастающим волнением в голосе спросила девушка

– Для начала… Сбросить туда одну боеголовку. Если это вдруг не поможет, мы сможем повторить, – ответил старик в такой непринуждённой будничной интонации, словно речь шла о прикормке рыбы или забрасывании спиннинга во время рыбалки.

– Что?! Какая ещё боеголовка?!

– Термоядерная, естественно…– ответил учёный всё с тем же невозмутимым спокойствием, и посмотрел на девушку, – 100 мегатон.

– Невероятно…

– Ничего невероятного. Грубые прагматики из Г.А. с самого начала считали, что обойдутся без дорогостоящих запусков. Рассказывали всем, что это пустая трата денег. Заменили спутники пластиковыми стратостатами и высотными дронами. Но мы, старшее поколение, всегда оставались неисправимыми романтиками, мы бредили космосом… Там, – старик многозначительно указал на небо, – до сих пор летают сотни боеголовок. Нерастраченный потенциал глобальной войны…

– Но нельзя же просто так взять… и бахнуть!

– Почему? – по-детски искренне удивился учёный, – Самое логичное решение.

– Это центр города! Над серверной здание крупного торгового центра. Масса людей.

– Если вы желаете минимизировать гражданские потери, я могу спланировать удар на будни. Раннее утро рабочего дня… Скажем, в 6 утра.

– Нет! Никто из людей не должен пострадать!

– Ну, барышня…– учёный снова задумчиво почесал свою бородку, – Вы серьёзно усложняете задачу.

Анна тяжело вздохнула. Отправляясь сюда субботним утром, она и представить себе не могла, что окажется втянута в настолько опасные авантюры. Единственное, на что она сейчас надеялась, что старик просто окажется выжившим из ума чудаком, выдающим свои странные фантазии за чистую монету. Но при каждом взгляде на него эта спасительная мысль становилась всё более и более наивной…

«Неужели когда-то таким психопатам была доверена безопасность целых стран и континентов? – думала Анна, глядя на старика, – Не удивительно, что человечество чуть не сгинуло, устроив себе большой ядерный п*здец. Вот у кого настоящая тяга к разрушению…»

Тем временем, учёный что-то бормотал себе под нос, что-то прикидывал у себя в уме. Потом резко встал с места, оставив ноутбук на столе, и неожиданно бодрой походкой скрылся в доме. Сказал своей супруге что-то резкое. Снова вернулся, держа в руках блокнот и карандаш, и уже на ходу начиная вести какие-то расчёты. Сел, погрузившись в написание формул и чисел. Опять вскочил, быстрыми шагами несколько раз пересёк веранду, и, наконец, снова плюхнулся в кресло-качалку.

– Ну, барышня! – с видом и интонацией ликующего победителя гордо произнёс учёный, – я нашёл решение вашей проблемы.

– Надеюсь, на этот раз нам не надо ничего бахать?

– Обязательно бахнем! И не раз! – истерично взвизгнул учёный, – Мы задействуем весь ракетно-ядерный потенциал, который у нас есть! Инициируем ранний подрыв в стратосфере. Целую серию высотных ядерных взрывов! О, это будет величественное зрелище! Небо будет сиять как днём над половиной планеты… а то и над всей! Гамма-излучение будет поглощено атмосферой, а комптоновское рассеяние высвободит электромагнитный импульс такой мощности, что он сожжёт всю электронику, начиная от смартфонов и заканчивая суперкомпьютерами.

– А люди? – робко спросила девушка, – Что будет с людьми?

– Они не пострадают, – моментально успокоившись, ответил старик с лёгкой грустью в голосе, – Есть инициировать подрыв поздно ночью, то его даже никто не заметит. Не будет ни ударной волны, ни радиационного загрязнения… Вас отбросит лет на 70 назад в развитии. Снова придётся многое делать своими руками. Появится много рабочих мест… Возможно, кто-то даже приедет сюда, чтобы ловить рыбу… Прогресс не остановится, но у вас появится ещё немного времени, подумать, туда ли вы его направляете.

– Наверное, это хорошо…

– Ну, вот и замечательно! – учёный снова быстро защёлкал клавишами в своём военном ноутбуке, а потом неожиданно закрыл крышку и протянул устройство Анне, – Вот, держите, барышня. Получите, распишитесь…

– Зачем?

– Я ввёл все параметры и коды для запуска программы подрыва. Вам останется только нажать на пару кнопок. Думаю, вы справитесь с этим…

– Может… Лучше вы? – нерешительно спросила девушка учёного, аккуратно беря в руки адское устройство.

– Извините, барышня, но по ночам я сплю. В моём возрасте необходимо беречь нервы, избегать стрессов и соблюдать режим, – усмехнулся он в ответ, – И потом, это уже не моя война, а ваша.

– Я, понимаю…

– Рекомендую выбрать вам вон тот высокий холм. Вид оттуда будет просто потрясающий! Только берегите глаза… Терминал, кстати, можете оставить себе. После всего он станет бесполезен.

Сказав это, старик ещё тяжело вздохнул и, чуть шаркая ногами, ушёл в дом, оставив Анну на веранде в полном одиночестве.

* * *

Анна стояла в центре небольшой поляны на самой вершине холма. Ночная прохлада заставляла её изредка поёживаться. Прямо как тогда, на крыше дома, когда она разговаривала с Белой Королевой. Хотя, конечно, это была совсем другая прохлада и другая ночь: куда более тёмная, полностью лишённая искусственного света, наполненная запахами и звуками леса. Анна открыла терминал и задумчиво посмотрела в глубокое и чёрное небо, на котором сейчас были хорошо видны звёзды. Где-то там сейчас висит секретный спутник связи, вкрадчиво ожидающий входящего сигнала. Притаились сотни ракет, готовых по команде сорваться со своих орбит и обрушиться на головы глупого человечества, которое создало их десятилетия назад.

«Одно нажатие и мир изменится навсегда. Не все будут рады этому, – мысленно рассуждала Анна, – Да и кто я такая, чтобы решать сейчас за всех? Пешка… А может, я уже дошла до своей последней горизонтали, и получила это право? Мир станет менее обеспеченным, менее сытым, менее удобным… Но и более человечным. Хотя бы на какое-то время. Может и во мне есть эта патологическая тяга к разрушению, но это качество хорошо как минимум тем, что это исключительно человеческое качество».

Девушка вдавила кнопку терминала и затаила дыхание. В небе почти у самого горизонта начали зажигаться отрывистые вспышки, напоминающие молнии от дальней грозы. Постепенно, они стали приближаться и усиливаться, заполнив собой всё небо. В их свете как днём зазеленели, поросшие соснами склоны холмов, заблестело и заискрилось озеро между ними. Анна зажмурила глаза и закрыла их руками, но даже так в них, казалось, попадал, невыносимо яркий свет. Однако вскоре всё пропало. Ночь вновь опустилась на землю, скрыв своим чёрным покрывалом окружающий пейзаж. Но звёзд уже не было видно: всё небо занимало изумительное по красоте северное сияние.

* * *

Утром Владимира Михайловича разбудило что-то странное. Он сел на кровати, кряхтя потянулся, почесал свой выпуклый живот в майке защитного цвета и, сунув ноги в шлёпанцы, прошёл на кухню. Нажав на пульт телевизора и не получив желаемого результата, он вдруг осознал, что его разбудило. Это не был негромкий звук подъезжающего автомобиля, не были шумные разговоры молодых людей, собиравшихся возле его окна, прежде чем вместе направиться по своим делам, не был шум от не в меру активных соседей сверху, вечно делающих какой-то ремонт. Это была тишина. Глухая всепоглощающая тишина.

Владимир Михайлович попробовал включить смартфон, чтобы понять, какой же сейчас час, но и это у него не вышло. Чёрный стеклянный экран устройства только лишь отражал его слегка недовольное лицо. Мужчина чертыхнулся и, натянув на себя широкие шорты, вышел на лестничную клетку. В нерешительности он остановился у двери в квартиру Алексея. В конце концов он и так часто надоедал молодому человеку со своими вечными ламерскими проблемами. Тем не менее, он позвонил в дверь, потом попробовал сделать это ещё дважды, но так и не дождался ни ответа, ни даже звука от звонка. Пожав плечами, Владимир Михайлович, пошёл назад к себе домой, разумно заключив, что сейчас, наверное, действительно слишком раннее утро, когда самое верное дело – ещё немного поспать.

Разумеется, он не знал, что пару дней назад Алексей пришёл домой в глубоко подавленном состоянии. Парень долго сидел за своим рабочим ноутбуком, пытаясь отвлечься на фильмы и развлекательные шоу по сетевому ТВ. Но его мысли неотвратимо возвращались к одной и той же картине, засевшей в сознании.

Разочаровавшись в способах медийного увеселения, он открыл свою страничку в соцсети и снова много времени сидел, бессмысленно глядя на поле для ввода новой записи. Несколько раз он брался было за клавиатуру, но сразу бросал, так и не напечатав ни символа. В итоге, он достал ежедневник в красивом переплёте, подаренный коллегами на какой-то очередной праздник, и которым он так никогда и не воспользовался, и вырвал из него листок.

Чуть дрожащей рукой, почти разучившейся держать шариковую ручку, парень торопливо написал несколько слов. Алексей и сам не знал, зачем он это сделал. Наверное, потому, что где-то внутри считал, что так полагается. Дань некой условной человеческой традиции, которую ему сейчас почему-то захотелось соблюсти.

Он оставил листок на столе, отсоединил зарядный провод от ноутбука и, встав на стул, закрепил его на кронштейне, держащем под потолком светодиодную лампу. Прикрыв глаза, и опять вспоминая что-то, он торопливо просунул голову в петлю и оттолкнулся ногами, на мгновение ощутив, как провод под его весом затягивается на шее.

В квартире Алексея ни осталось никого, кто мог бы прочитать оставленную им записку: «Никому нельзя верить. Даже себе. Особенно себе…»

* * *

Худощавый старик с заострённой бородкой, чуть прищурившись посмотрел на поблёскивающую на солнце гладь озера, бросил в лодку пару удочек и начал неторопливо её отвязывать, но вдруг услышал, как его окликнул звонкий голос.

– Доброе утро! – весело поздоровалась Анна.

– Разве вы не уехали вчера? – не отвечая на приветствие, спросил старик.

– Я пыталась поймать ночной поезд. Просидела на станции до самого утра, но так и не дождалась. Думаю, их теперь не скоро пустят.

– Это уж точно… И что же прикажете с вами делать?

В ответ девушка только молча пожала плечами.

– Ну, ладно… Что уж там… Погостите пока у нас. Старуха будет рада, что хоть кто-то ест её варенье… – неохотно проговорил учёный, отвязав, наконец, верёвку, – А пока садитесь в лодку, барышня. У меня как раз есть вторая удочка. Справитесь?

– Попробую, – весело ответила Анна, запрыгивая в лодку, и расположившись на носу, наблюдая, как учёный заводит мотор, – Вы прямо как герой «Старик и море»…

– Вы бы ещё припомнили «Прощай оружие». Терпеть не могу Хеменгуэя…– нахмурился старик.

– А кто ваш любимый писатель? – спросила девушка, решив продолжить светскую беседу на литературные темы.

– Алексей Николаевич Толстой.

Он. Она. Осень.

Виктор отбил заголовок парой пустых строк и закрыл крышку ноутбука, полностью перепоручив муки творчества писательской нейросети. Теперь хитрая программа, продолжила сочинительство без него, используя метод свободных ассоциаций и изученный ранее его персональный писательский стиль.

Сначала, писатель с недоверием относился к машинному творчеству, представляя, что из хаотического набора слов в своём словаре, компьютер сможет соорудить, как максимум, какое-нибудь шизофреническое псевдофилософское эссе на манер тех, которыми регулярно грешат неудачники с литературных сайтов. Но после нескольких пробных текстов нейросеть научилась писать довольно складные рассказы с сюжетными поворотами и интригами. В какой-то момент Виктор решил рискнуть, и отправил такую рукопись издателю. Его удивлению не было предела, когда текст, в котором человек не написал фактически ни одной связной строчки, был принят к печати.

Устоять перед соблазном было слишком сложно, поэтому и следующий «свой» рассказ Виктор «написал» точно так же. После третьего машинного «шедевра» обманывать стало легче. Однажды писатель дополнительно скормил компьютеру немного Чехова, а потом с нескрываемым злорадством читал в редакторской колонке литературного альманаха, что у него появился «неповторимый стиль: иронический и немного грустный».

Надо сказать, что ноутбук у писателя был не из новых, но хозяин был к нему не особо требователен, поэтому компьютер долгие годы исправно выполнял роль пишущей машинки. Теперь же устаревший аппарат с заметным скрипом проворачивал инструкции нейронного движка. Он быстро накидывал описания мест и интерьеров, потом тщательно подбирал слова, лакируя стиль, и надолго зависал, обдумывая диалоги персонажей. Вероятно, более современная машина справилась бы с задачей в разы быстрее. Зато так у Виктора создавалась полноценная иллюзия сложного творческого процесса, а свободное время, которого у него образовалось в избытке, он с удовольствием проводил бездельничая.

Писатель, сунул ноги в сильно поношенные, но удобные теннисные туфли, набросил на себя вытертую на рукавах ветровку и вышел из дома. Небольшой загородный коттедж с заострённой на готический манер крышей когда-то считался в его семье летней резиденцией. Сюда, как тогда говорили «на дачу», отец вывозил всех в середине мая и почти до самого конца августа. Мать пыталась разводить какие-то цветы, но тень окружающего леса так и не позволила ей развернуться в полную силу своих творческих планов. Теперь он стал ещё гуще и темнее, а из-за множества накренившихся и упавших стволов казался каким-то неопрятным. Впрочем, это совершенно не мешало прогуливаться по хорошо вытоптанным дорожкам и тропинкам.

Это место всегда ассоциировалось у Виктора с воспоминаниями из детства. Самыми светлыми и счастливыми моментами, наверное, как и у всех. В отличие от тесной городской квартиры, где долгое время болели и скончались оба его старика. Поэтому, когда после смерти родителей перед Виктором встал вопрос, где оставаться жить, выбор для него был очевиден.

Жизнь скучающего на природе писателя прельщала его как внешним антуражем, так и собственным искренним желанием сбежать, наконец, от городской суеты. К тому времени Виктор уже приобрёл достаточную популярность, издатель с удовольствием брал в печать его сборники и романы, а авторские гонорары, когда-то помогавшие стареющим родителям, теперь с лихвой покрывали все его скромные потребности.

Погрузившись в свои невесёлые воспоминания, писатель углубился в лес. Сухая листва шуршала под ногами и делала его размышления ещё более тоскливыми. Интересно, но в последнее время он почти разучился размышлять на отстранённые темы и совсем перестал фантазировать. Выдуманные истории казались Виктору какими-то пустыми и бесполезными; возможно, кроме того, что они хорошо продавались. Когда-то давно желание излить мысли на бумагу шло изнутри, било ключом, вырывалось наружу. Чуть позже его сменило желание заработать на жизнь, и Виктор мог днями просиживать за клавиатурой, совершенно не выходя из дома. Теперь же заниматься писательством по-старинке у него не было ни желания, ни потребности. Он стал полностью свободен и мог, наконец, просто прогуляться по лесу, как сейчас. Писатель не помнил, куда именно ведёт дорожка, на которую он свернул, поэтому просто пошёл вперёд.

Он вышел на берег реки. Лес здесь обрывался почти у самой воды узкой полоской полудикого пляжа, а ряд из нескольких старых деревянных скамеек, поставленных кем-то давным-давно, создавали впечатление небольшой набережной, протянувшейся вдоль воды. Виктор присел на лавочку и провел рукой по шершавым доскам с отшелушивающейся краской. Он помнил это место. Они с отцом приходили и купались тут по пол дня, а иногда пропускали обед. Мама ругалась на них, когда они приходили назад мокрые, но довольные, с всклокоченными волосами и улыбающимися лицами. Писатель грустно вздохнул. Неужели ему больше не о чем думать? Почему внутри не осталось ничего, кроме воспоминаний из прошлого? Кажется, этот момент наступил слишком рано.

Виктор сидел, задумчиво глядя на воду, но неожиданно от этого тоскливого раздумывания его отвлёк чей-то кашель. Он обернулся и увидел в десятке шагов девушку с фотоаппаратом. Она увлеченно нацеливала объектив на какие-то одной ей ведомые листочки, ветки, кроны деревьев и довольно часто щелкала затвором. Писатель мысленно нашёл её интерес странным и отвернулся, решив, что это, вероятно, кто-то из периодически приезжающих туристов, спешащих бездумно запечатлеть каждый понравившийся вид, чтобы потом запостить кадр в социальных сетях.

Впрочем, денёк выдался и правда довольно приятным и красивым. Солнце ярко золотило красноватые кроны и серебрило мелкую рябь на воде. И эта девушка с ярко рыжими крашеными волосами, в каком-то смешном оранжевом шарфе тоже казалась какой-то осенней и странным образом весьма уместной, словно специально вписанной в окружающий пейзаж. Писателю вдруг захотелось ещё раз на неё посмотреть. Он осторожно и чуть нерешительно обернулся, но девушки уже не было видно.

* * *

Наталья проснулась ранним утром. Она лежала на раскладушке прямо так, как и уснула прошлым вечером, не снимая верхней одежды, укрывшись колючим верблюжьим одеялом. В доме было пусто и холодно. Двухконтурный бойлер вчера так и не захотел заработать, а старенький электро-масляный обогреватель явно не справлялся с кубатурой помещения.

Девушка потянулась, поправила высокий и толстый как бублик ворот своего вязаного свитера в бежевые и коричневые полоски, вдоль которых росли ёлки и скакали олени, отключила обогреватель из удлинителя и включила вместо него пузатый электрический чайник. Разровняв пальцами свои спутавшиеся за ночь огненно-рыжие волосы, она связала их резинкой в хвост и принялась с обезьяньим проворством копаться в небольшом рюкзачке.

Прежние жильцы не побеспокоились о том, чтобы оставить хоть какую-то мебель. Поэтому и электрочайник, и рюкзачок, и небольшой кофр для зеркального фотоаппарата располагались прямо на полу рядом с раскладушкой. Зато в этом совершенно неуютном доме можно было оценить геометрию пространства и ощутить какую-то особую визуальную магию конструктивной пустоты, требующей, чтобы её заполнили.

Вчера Наталья потратила почти два часа, запечатлевая отдельные, как ей казалось, интересные детали. Неровности досок, фрагменты несущих балок, отдельные царапки и выбоинки, нарушающие целостные текстуры стен, пола и потолка. Вероятно, всё это будет сокрыто под новой отделкой вскоре после того, как она примет решение об окончательном переезде. Эта информация будет надолго, а возможно и навсегда, потеряна. Истинный облик помещения скроется под типовыми и безликими обоями, стеновыми панелями, напольным покрытием и потолочной плиткой. Пройдёт год или два, пока новые поверхности окажутся вновь естественным образом «зафактурены». И в каком-то смысле, это будет уже совсем другое пространство.

Чайник забурлил и щёлкнул, изрыгая в холодный воздух струйку горячего пара. Девушка налила кипяток в крышку от термоса и всыпала из пакетика растворимый кофе. Не лучший вариант, но за неимением другого, вполне подходящий. Отказать себе в утренней чашечке кофе она, в любом случае, не могла. Девушка неторопливо отпила слишком горячий, слишком сладкий и слишком ненатуральный напиток, и прикрыла глаза от удовольствия.

Окончательно проснувшись, девушка ещё раз окинула взглядом пустой дом, обмотала шею длинным оранжевым шарфом, перекинула через плечо кофр с проверенной зеркалкой и уверенным шагом вышла в осенний лес.

В чуть обжигающей нос утренней прохладе ощущалось скорое приближение зимы. Лес уже начал местами обнажаться, словно когтями царапая чистое голубое небо острыми чёрными ветками. Но золото не опавшей до конца листвы всё ещё горело яркими красками, словно отдавая сейчас весь тот солнечный свет, который впитало за лето.

Наталья вынула зеркалку из кофра, открыла объектив и со щелчком включила фотоаппарат, отозвавшийся легким приветственным писком. Теперь девушка была готова к своей фотоохоте. Она начала снимать довольно рано: ещё в школе дедушка подарил ей небольшой, но довольно хороший фотоаппарат. С тех пор она практически не помнит случая, чтобы расставалась с объективом. Желание снимать всё подряд – начиная от своего завтрака, отражения в зеркале и заканчивая собственными вытянутыми в кадр ногами – быстро прошло. Наталья решила заняться фотографией всерьёз и стала разборчивее в выборе объектов для съёмки.

Сначала она, как возможно и многие, представляла себя фотохудожником, создающим в своих оригинальных фотосетах уникальные образы. Процесс выглядел со стороны весьма эстетичным и привлекательным и к тому же сулил неплохой доход. Но на десятый раз Наталью уже буквально тошнило от очередной тупой курицы с надутыми губами, желающей запечатлеть себя в образе лесной нимфы. Глядя на свою новую клиентку, девушка вновь и вновь ловила себя на мысли, что ничего путного из этой болотной кикиморы всё равно не получится.

И в один прекрасный день она просто не пришла на съёмку. Проходив в подавленном состоянии два или три дня, девушка от нечего делать пересмотрела весь свой архив, а потом взяла и выложила его целиком в Сеть для платного скачивания. Снова всё подряд: свой завтрак, вытянутые ноги в кадре, верхушки деревьев, виды из окна… Каково же было её удивление, что в течение нескольких минут уже была продана первая фотография. Очень старый кадр с шишкой, лежащей на пеньке, который она сняла ещё будучи школьницей на свой первый подаренный дедушкой фотоаппарат. Девушка была воодушевлена и снова взялась за камеру.

Быстро поняв все прелести цифровой торговли и почувствовав вкус успеха, Наталья принялась за дело с удвоенной силой. Изучая статистику скачиваний, девушка определила, что больше всего дохода ей приносит пейзажная съемка и зарисовки природы. Всевозможные макропланы с листиками, ягодками и жучками превосходно раскупались для оформления сайтов и журналов, обширные пейзажи охотно брали издатели глянцевых журналов и рекламщики для своей полиграфии, а фото, заполненные травой, листвой или камешками с удовольствием использовали для текстур разработчики компьютерных игр.

Постепенно в электронной коллекции Натальи были все мыслимые и не мыслимые кадры весенней и летней тематики. По крайней мере почти всё, что можно было собрать в длительных прогулках по городским паркам, скверам и дворам. К осени девушка решила подготовиться более обстоятельно, и в её голове родилась мысль о переезде на природу. Поиск подходящего места продлился недолго. Отфильтровав предложения на сайте недвижимости по цене, она буквально сразу наткнулась на дом, в который моментально влюбилась. Широкий, с треугольной крышей, огромными витражными окнами под самый потолок, двумя просторными комнатами-студиями на первом этаже и импровизированном втором ярусе под крышей, а главное – совершенно пустой, без отпечатка жизни предыдущих жильцов.

В тот же вечер Наталья необдуманно внесла залог, а уже на следующий день, забрав заветные ключи, поехала осматривать будущее место своего обитания. Ни старый автоматический бойлер, отказавшийся работать, ни полное отсутствие каких-либо светильников не расстроили восторженную покупательницу. Она уже мечтательно представляла, как всё обустроит тут под прибежище одинокого фотохудожника.

Пока же девушка просто занималась любимым делом, снова и снова нажимая на кнопку затвора и каждый раз думая, что никогда не смогла бы сделать такой звенящий и яркий кадр в проклятом пыльном городе. Двигаясь по лесной дорожке и часто сворачивая с неё в поисках интересного вида, она постепенно углубилась в лес и неожиданно для самой себя вышла к реке. Запечатлев вид на воду и противоположный берег, сняв засыпанную пожелтевшей листвой деревянную лавку и макроплан с одиноким листиком, лежащим на старых растрескавшихся досках, она сконцентрировалась на ветках огромной разросшейся ивы. Её вытянутые листья красиво свисали на фоне воды, чудесно размывающейся солнечными бликами в короткофокусном объективе.

Сделав несколько кадров, Наталья вдруг ощутила чьё-то присутствие и обернулась. На одной из скамеек, стоящих вдоль воды на манер небольшой импровизированной набережной, сидел человек. Он показался ей каким-то странным и немного отрешённым. По крайней мере, он сидел совершенно неподвижно, задумчиво глядя на воду, вероятно, полностью погружённый в собственные мысли. Девушка машинально подняла фотоаппарат, посмотрела на человека в прицел видоискателя и уже было занесла палец над кнопкой, но остановилась. Слишком ярко вспомнились ей вдруг привередливые "красавицы" с накаченными губами, даже заставив её поморщиться. К тому же, как разумно рассудила девушка, оправдывая своё решение, такое фото вряд ли кто купит. Без указания имени модели, задействованной в съёмке, коммерческое использование будет затруднено. Покупатели в Сети не рискуют связываться с фотографиями, на которых запечатлены случайные люди.

Она ещё раз придирчиво взглянула на иву, огляделась по сторонам и пошла вглубь леса, где виднелись ярко-алые кроны осин.

* * *

Каждое утро Виктора было похоже на предыдущее. Позавтракав на скорую руку, он позвонил издателю, выслушал избыточно восторженные новости о том, как прекрасно продаются его книги, статистику платных скачиваний электронных версий и сомнительные измышления о возвращении интереса читателей к печатному слову. Потом писатель какое-то время ещё повалялся на диване, щёлкая кнопкой пульта и бессмысленно переключая каналы. Подошёл к книжным полкам с классикой, долго пересматривал корешки, но так и не решил, чтобы мог перечитать. За пол дня он так и не притронулся к своему ноутбуку, где уже вероятно, во всю развивался сюжет «его» нового рассказа. В итоге Виктор не придумал ничего лучше, кроме как одеться и ещё раз пройтись по лесу к берегу реки.

День выдался необыкновенно не по-осеннему тёплым. Солнце заметно пригревало. Река, играя яркими искорками, так и манила, словно приглашая окунуться в себя с головой. Писатель осторожно подошёл, стараясь не съехать вниз по топкому илистому берегу, и опустил руку в воду. Она была ледяной, прозрачной и совершенно пустой. Летом здесь кишела жизнь, внутри бегали мальки, с берега в ряску хлопались пухлые лягушки, над водой летали стрекозы, а теперь же не было видно ни единой водомерки. Жизнь засыпала, ощущая приближение холодов.

Виктор подошёл к скамейке, на которой сидел вчера, и только сейчас обратил внимание каким толстым ковром из жёлтой опавшей листвы покрыто всё пространство вокруг. Он сделал пару шагов по этому пушистому шуршащему покрывалу и вдруг, подчиняясь какому-то ребяческому чувству, лёг на него, раскинув руки в стороны, и закрыл глаза. В его сознании вспыхивали и улетали отрывочные воспоминания о детстве, летних днях проведённых на этой реке, и вдруг появился образ вчерашней девушки с фотоаппаратом.

– Вам плохо? – внезапно прозвучал сверху приятный женский голос.

Писатель открыл глаза и увидел ту самую девушку, о которой только что думал. Она была точно такой же как и вчера: огненно рыжая, чуть растрёпанная, в нелепом оранжевом шарфе. Её лицо было слегка взволнованно, а зеленоватые глаза обеспокоено глядели прямо на Виктора.

– Нет, мне хорошо, – ответил писатель и, заметив фотоаппарат на шее девушки, добавил, – Только не надо снимать.

– Почему вы решили, что я буду вас снимать?

– Ну, вы же, судя по всему, фотограф.

– Да… Но я не снимаю людей.

– Почему?

– Ну… Это не важно, – девушка чуть замялась, а потом вдруг спросила, – Можно к вам?

– Пожалуйста… Если вы считаете, что это уместно, – ответил писатель и даже чуть пододвинулся.

– Ну, вы же считаете, – Наталья легла в листву буквально в 20 сантиметрах от Виктора, – Хм…А тут и правда очень интересный ракурс.

– Я смотрю, что вас сложно поставить в неудобное положение…– заметил писатель, наблюдая, как девушка фотографирует снизу вверх оранжевые кроны деревьев, обрамляющие собой небольшой клочок голубого неба.

– Да, мне вполне удобно, – не отвлекаясь от процесса, ответила она, – Учитывая, что в последнюю пару суток я сплю примерно в таких же условиях.

– У вас нет дома?

– Нет, дом у меня есть. В нём нет отопления… Кстати, – девушка повернула голову набок и посмотрела на Виктора, – вы случайно не инженер?

– Нет, я писатель, – ответил он, всё так же глядя вверх на кроны деревьев.

– А… Я вас узнала… Вы писатель… Тот самый…

– Да, я тот самый писатель.

– Жаль…

– Непривычно такое слышать, – Виктор, наконец, посмотрел на девушку, – Обычно читатели сразу хотят взять автограф или сделать сэлфи.

– Ну, я же не читатель. Я вас не читаю, – улыбнулась она.

– Обидно.

– Не расстраивайтесь, в последнее время я не читаю не только вас, но и других писателей.

– Это немного утешает. Так, а что с вашим отоплением?

– Что-то с котлом… Но разве вы, писатель, в этом что-то понимаете?

– Совсем немного. Но достаточно, чтобы в моём доме отопление работало, – Виктор снова отвернулся.

– Думаю, этого достаточно. Не хотите мне помочь?

– Уверены, что вам не следует поискать настоящего профессионала?

– Ау-у-у! Профессионал!, – наигранно громко прокричала девушка, а потом снова обратилась к Виктору, – Кажется, поблизости их нет. Придётся всё-таки прибегнуть к вашей неквалифицированной помощи.

– Хорошо, – ответил писатель, поднимаясь с земли и отряхивая с себя листву, – Но вы можете об этом пожалеть…

– Даже не сомневаюсь в этом. Пойдёмте!

Оба пошли по дорожке среди осеннего леса, и довольно быстро скрылись за деревьями.

* * *

Виктор и Наталья вошли в пустой дом. Помещение, лишённое отделки и какой-либо мебели показалось писателю безжизненным, а воздух внутри почти не отличался от уличного.

– И здесь вы живёте? – оглядываясь по сторонам, спросил он, как показалось Наталье, с лёгким пренебрежением.

– Да. Уже два дня, – ответила девушка и внимательно посмотрела на Виктора.

– Понятно…– задумчиво протянул он.

– Считаете, что это был плохой выбор?

– Нет… Почему же? Вовсе нет. Дело не в этом…

– А в чём же?

– Просто когда я вас вчера увидел, ваше лицо мне показалось очень знакомым. Словно воспоминание из детства… – писатель сделал несколько шагов вверх по лестнице на второй уровень и ещё раз оглядел помещение с этой высоты, – Я сейчас живу в доме родителей, недалеко отсюда. Он не такой просторный, но чем-то напоминает… Вот и решил, что было бы забавным окажись мы старыми соседями.

– Да, это было бы интересным сюжетом. Встреча старых соседей…– согласилась девушка, – Но нет.

– Да, было бы…– задумчиво произнёс Виктор.

– Но ведь мы можем стать хорошими новыми соседями? – Наталья улыбнулась и вопросительно посмотрела на писателя.

– Думаю, что да, – кивнул он, – Так, а где ваш бойлер?

– Да, вот! – девушка указала на массивный блестящий корпус, закреплённый на стене.

– Посмотрим…– Виктор нажал единственную плоскую кнопку чуть утопленную в поверхность и на передней панели зажёгся сенсорный дисплей.

Какое-то время аппарат пошумел, а потом издал пронзительный и протяжный писк и замолчал. На дисплее горела лишь загадочная надпись «Е1».

– Вот так он всё время и делает, – грустно проговорила Наталья.

– Это же «Глобал Автоматикс», – констатировал факт писатель, изучая металлическую бирку на боку корпуса, – у них же 25 лет гарантии… Почему не пробовали звонить в поддержку?

– Связь тут очень плохая. А Интернет тем более не тянет.

– И инструкция, конечно, не сохранилась…– пробормотал Виктор, – У меня похожая модель. «Е1» – это код ошибки, говорящий о разгерметизации. Бойлер продувает все трубы и пытается понять, есть ли утечка, поэтому в инструкции было написано, чтобы при первом включении были закрыты все краны.

– У вас хорошая память. Но у меня и кранов-то пока нет…

– А гаечный ключ?

– Вроде был…

– Давайте. Попробуем всё пересоединить…

Наталья какое-то время копалась в картонных коробках, сваленных под лестницей и, наконец, достала оттуда блестящий гаечный ключ. Писатель взял инструмент и молча принялся за работу.

– Я вот всё думаю о том, что вы сказали, – вдруг проговорила девушка, наблюдая, как Виктор сосредоточенно откручивает гайки,– что видели меня в детстве. Это странно… Не находите?

– Ничего странного, – ответил он, не отвлекаясь от дела, – Воспоминания из детства мне приятны. Вы тоже показались мне приятной и симпатичной. Тёплые воспоминания и тёплое ощущение от милой девушки. Вероятно, это удачно совпало. Как неожиданное ощущение дежа-вю.

– Вы флиртуете?

– Нет. Подержите, пожалуйста, эту шайбу-прокладку.

– Просто вы так легко говорите о том, что чувствуете, – проговорила девушка, крутя в руках чёрный резиновый кругляш.

– Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.

– Вы, писатели, вечно всё придумываете… То, чего нет.

– Да, а вы, фотографы, просто снимаете то, что есть. Давайте, шайбу.

– Я называю это оцифровкой реальности, – сказала Наталья передавая Виктору деталь, – Какой бы образ я не снимала, он навсегда остаётся в моём компьютере.

– Интересная мысль. В таком случае мои тексты – это оцифрованная фантазия.

– Логично.

– И то и другое в, конечном итоге, просто последовательность нулей и единиц, – задумчиво проговорил писатель, – И это мы считаем достаточно важным, чтобы тратить на это свою жизнь.

– А вы пессимист…

– Нет. Был бы я пессимистом, то не считал бы, что сейчас ваш бойлер должен заработать, – сказал Виктор и шлёпнул по кнопке на передней панели.

Аппарат заработал, выдав на сенсорном дисплее показатели температуры и кнопки для управления. Наталья наигранно зааплодировала. В трубах зашумела вода, наполняя систему отопления. Постепенно по дому начало растекаться тепло.

– А вы, оказывается, мастер не только слова, но и дела.

– В основном, конечно, мастер слова, – ответил писатель и, как ему показалось, немного покраснел.

Девушка нажала на кнопку электрочайника, и тот со всё нарастающим шумом начал торопливо нагревать воду.

– Теперь я просто обязана предложить вам чашечку кофе, – сказала она, высыпая содержимое пакетика в открученную крышку термоса, – Правда, это не совсем чашка… И не совсем кофе… Но больше у меня ничего нет. Обещаю, что в следующий раз подготовлюсь лучше.

– Спасибо, – сказал Виктор, беря из рук Натальи импровизированную чашку и отпивая горячий напиток.

– Говённый, да? – настороженно спросила девушка.

– Самый вкусный говённый кофе, который я пил на этой неделе, и я…– писатель вдруг замолчал, задумчиво уставившись куда-то в пустоту.

– Что с вами? – чуть взволнованно спросила девушка, – Настолько плохо?

– Нет… Просто… Ещё одно странное ощущение.

– Снова дежа-вю?

– Нет, другое… Я вдруг ощутил, как всё сегодня было странно и необычно. Наша встреча. Этот пустой дом. Вы в этом осеннем шарфе. Всё выглядит каким-то нереалистичным…

– Ой, перестаньте! – рассмеялась девушка, – Просто, вы явно давно не выходили из своего дома. И вообще, одичали тут…

– Возможно, но… Вот вы сказали об оцифровке реальности… Что если не только наши фантазии и то, что мы видим вокруг, но и мы сами можем быть оцифрованы? Что если мы уже являемся чьей-то оцифрованной фантазией? Последовательностью нулей и единиц…

– Кажется, вам нужно смотреть поменьше фантастики на ночь, – заботливо проговорила Наталья, – Пожалуй, я провожу вас.

– Считаете, что я не вполне адекватен?

– Да. Переутомились от непривычной работы, – девушка внезапно взяла Виктора под руку и вывела из дома. – Срочно на свежий воздух!

* * *

Сумерки начали сгущаться над лесом. В лучах заходящего солнца, которое уже вот-вот готово было скрыться за горизонтом, золотые кроны деревьев казались вишнёво-красными. Между деревьями уже растеклась, налетевшая с реки, ночная прохлада. Ещё немного и тёплый яркий день плавно перейдёт в холодную и сырую осеннюю ночь.

Виктор и Наталья неторопливо шли по лесу вдоль берега. Она держала его под руку, словно они знали друг друга уже очень давно, а не познакомились только сегодня.

– Я бы хотел вам признаться, – прервал затянувшуюся паузу писатель.

– Неужели в любви? – игриво спросила Наталья.

– Нет… Намного хуже.

– О, господи! Что может быть хуже?! Вы уверены, что готовы доверить такие серьёзные тайны мало знакомой девушке?

– Почему бы нет?

– Вы рисковый человек!

– Вы всё равно никому не расскажете… И вам никто не поверит…

– Ну, говорите уже! – задёргала девушка писателя за рукав, – Я же обожаю чужие секреты! Не томите, интриган!

Виктор сделал паузу, тяжело вздохнул, а потом проговорил:

– Дело в том, что последний десяток моих книг на самом деле написал не я.

– То есть? Как это? – удивилась девушка и вдруг рассмеялась, – У вас имеется персональный литературный негр, которого вы держите в подвале? Угадала? Вы опять всё сочиняете! Хотели меня разыграть?

– Вовсе нет, – грустно ответил писатель, – Мой приятель, программист, поставил мне на компьютер самообучающуюся программу… Нейросеть. Она умеет читать тексты, которые ей даёшь, а потом она начинает сочинять сама. Получается очень складно и неплохо. Так я делаю уже последний год. И не издатель, ни читатели даже не догадываются, что это написал не я. Сам же я уже давно не пишу ни строчки…

– Это очень забавно, – неожиданно спокойно отреагировала девушка, – Выходит теперь вы не просто талантливый писатель, но и талантливый мошенник!

– Находите это забавным?

– Довольно-таки… А ещё мне это напомнило историю, которую я читала на прошлой неделе. Точно таким же образом поступал художник импрессионист. Критики восхищались, как точно в своих работах он передаёт всю гамму человеческих чувств. А картины за него рисовал компьютер. Когда же обман раскрылся, то по иронии его картины только выросли в цене…

– Действительно забавно, – задумчиво проговорил писатель и посмотрел на девушку, – Думаете, мне стоит поступить так же?

– Кто знает? – она улыбнулась и пожала плечами, – В любом случае, я не вижу в этом ничего особо постыдного. Люди платят за цифровые копии, покупают подписку на тупые онлайн-сериалы. Почему бы им не читать книги, написанные нейросетью? И вы сами говорили, что всё это всего лишь последовательности нулей и единиц…

– Но разве в таком «творчестве» есть настоящая ценность?

– Настоящая? А разве в этом мире есть ещё что-то настоящее?!

– Вы… Я… Этот вечер…

– Неужели?! – девушка резко отдёрнула руку и сделала шаг в сторону, – А знаете, почему я перестала фотографировать людей?! Люди постоянно лгут! Когда пишут, когда говорят… Друг другу, самим себе, всем… Даже когда смотрят в мой объектив!

– Думаете, я обманываю вас в чём-то?

– Думаю, вы просто всё выдумываете…– уже спокойнее и с какой-то безысходной грустью в голосе сказала Наталья и отвернулась.

Она стояла в своём нелепом свитере с ёлочками и оленями, скачущими на бежевых и коричневых полосках, в намотанном на шею легкомысленном оранжевом шарфе, и задумчиво смотрела на воду, в которой своими огненными красками горел закат. Почти тем же взглядом, каким вчера на ту же воду смотрел Виктор.

– Что ж, я не давал себе обещания не фотографировать людей…– проговорил писатель и, достав смартфон, вдруг сфотографировал Наталью в лучах заходящего солнца.

– Зачем вам это? – чуть нахмурившись, спросила девушка и, тем не менее, в последний момент повернулась к камере наиболее выгодным образом и чуть улыбнулась.

– Мы же, писатели, всё выдумываем… А так у меня будет доказательство вашего существования, – усмехнулся Виктор, – Привяжу в списке контактов к номеру телефона, который вы мне сейчас дадите.

– А вы нахал… Не хотите для начала хотя бы узнать моё имя?

– Это не важно, – ответил Виктор, продолжая копаться в телефоне, – Я уже записал вас как «Соседка». Других соседок у меня тут всё равно нет. Давайте номер…

– Ну, записывайте.. Плюс восемь… Двести тридцать три…– начала диктовать Наталья, чуть наклонившись и заглядывая в экран, – А что если у вас тут появится ещё одна соседка?

– Не менее симпатичная? – от отводя взгляд от экрана без видимых эмоций спросил писатель.

– Ну, допустим.

– Я запишу её как «Соседка 2».

– Вот это обидно.

– Не расстраивайтесь. Как минимум для моей телефонной книжки вы навсегда останетесь номером 1.

– Какой же вы всё-таки мерзкий тип! – заметила девушка и, чуть прищурившись, посмотрела на писателя.

– Я непременно вспомню об этом и включу в счёт, когда в следующий раз буду оказывать свою неквалифицированную помощь, – улыбнулся Виктор.

– И весьма расчетливый мерзкий тип, – добавила Наталья.

– Вот моя визитка. Там так и написано, – писатель вдруг вытащил из кармана немного потрёпанную карточку и протянул собеседнице.

– Зачем вы их носите по лесу? – спросила она, забирая потёртую визитку из рук писателя.

– Случайно завалялась.

– А я думала, на случай встречи с симпатичными соседками.

– Хороший вариант. Учту на будущее. Там и номер, и имя…

– Я всё равно запишу вас как «Тот самый писатель», – улыбнулась Наталья, и снова взяла Виктора под руку, – Кстати, насчёт вашей неквалифицированной помощи… В конце недели мне должны доставить мебель. Кому-то нужно будет её собрать.

– Предполагаю, что мне? – озвучил он девушке почти риторический вопрос.

– А вы проницательный человек… Писатели и правда видят людей насквозь. Не то, что мы, поверхностные фотографы, – чуть язвительно заметила она.

– Значит, мы с вами увидимся уже в конце недели?

– Нет… Вы что и правда решили сегодня меня обидеть? – девушка вопросительно посмотрела на писателя, – Я вам настолько не понравилась?

– Напротив, – смутился Виктор, – Понравились…

– Ну, так зачем же нам ждать до конца недели? Почему бы не увидеться прямо завтра? Встретимся прямо здесь… Можете сидеть на этой лавочке. Ну, или как вы любите зарыться в листву. Только не очень глубоко, чтобы я могла вас найти…

– Я, в общем-то, не против…– пробормотал писатель, явно не ожидавший такого решительного поворота.

– Ещё бы вы были против! Когда сами чуть ли не силком взяли выудили у меня мой номер телефона и всучили свою визитку!

– Значит, до завтра?

– Да, до завтра.

– А, может, мы поцелуемся на прощанье? – набравшись наглости, вдруг спросил Виктор.

– Вот вы нахал… Такие вещи нужно делать, а не говорить, – засмеялась девушка и внимательно посмотрела в его глаза, – И вообще… Сейчас ещё слишком рано. И уже слишком поздно. Поэтому мы просто пойдём по домам.

– Вы правы, – согласился с Натальей писатель, – До завтра…

Он уже хотел было развернуться и уйти, но она вдруг проговорила:

– Знаете, что вдруг пришло мне в голову… А, может, мы и правда были с вами знакомы в детстве? Ваш дом был вон там, за тем поворотом справа в конце длинной кленовой аллеи. Вы приезжали почти на всё лето и целыми днями купались с папой в реке. А меня только на месяц оставляли здесь у бабушки. Я подолгу бегала по лесу, играла в какие-то прятки, воображала себе какие-то приключения, а потом, когда уже начинало темнеть, бежала домой и бабушка готовила вкусный пирог с вишней…

– Возможно, – писатель пожал плечами и слегка улыбнулся.

– Мы ведь можем просто взять и выдумать эту историю? И она будет существовать. Ведь выдуманные истории ничем не хуже настоящих. Правда?..

* * *

Виктор проснулся, когда за окном во всю светило солнце. Впервые за последний месяц писатель прекрасно выспался, и теперь был совершенно бодр и даже весел. Он отдёрнул пыльную штору, открыл настежь окно и впустил в дом прохладный воздух осеннего леса. Откуда-то сверху на подоконник с еле заметным шорохом плавно опустился осенний лист. Виктор улыбнулся и не стал его убирать.

Взгляд писателя вдруг упал на картонную коробку под столом, перетянутую скотчем. Он вспомнил, что было там. Поискав ножницы, но так и не найдя их, он отодрал скотч руками и извлёк из коробки старую пишущую машинку. Друзья как-то подарили её ему на какой-то праздник. Это был скорее символический и шуточный, нежели практический подарок. Тем не менее, сейчас писатель поставил древний агрегат на стол, вставил чистый лист бумаги, поправил перекрученную ленту и, задумчиво посмотрев в окно, вдруг начал печатать.

Поначалу он часто спотыкался, чертыхался, что с непривычки путает или не достаточно сильно пропечатывает буквы, но потом процесс всецело поглотил его. Стрекотание пишущей машинки, вылетая из открытого окна, казалось, словно дрожало в прозрачном и прохладном осеннем воздухе и далеко расходилось по лесу.

Наталья сидела на скамейке одна. Несколько раз она порывалась взять мобильный телефон и позвонить, но дисплей каждый раз останавливал её надписью «нет сети». Девушка прислушалась к звукам в лесной тишине и слегка улыбнулась. Откуда-то сзади раздался весёлый детский крик. Она обернулась и увидела прогуливающуюся чуть поодаль семью. Очевидно, горожане, решившие в последние тёплые деньки осени выбраться на пикник.

Оставив родителей позади и вырвавшись на свободу, в осенней листве играла девочка лет десяти. Она весело хватала своими ручонками ворох жёлтых листьев, что есть силы подбрасывала их в воздух над своей головой и весело смеялась. Наталье было даже слегка удивительно, что современные дети ещё способны на подобное первозданное веселье. Не ожидая этого от самой себя, девушка вдруг взяла фотоаппарат и, взглянув на играющего ребёнка, через видоискатель, сделала несколько снимков.

Впрочем, прыгать в листве девочке быстро надоело. Она стала что-то искать в карманах курточки и достала смартфон. Всё ещё глядя на это через свой фотоаппарат, Наталья вдруг погрустнела, но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Девочка вдруг подняла с земли небольшую сосновую шишку, положила на пенёк и сфотографировала.

* * *

Виктор зачем-то машинально ещё раз проверил последний абзац текста, добавил пару пустых строк, напечатал дату и удовлетворённо закрыл крышку ноутбука. На этот раз получилось просто прекрасно: он, она, осень… Определённо, так хорошо он не писал ещё никогда. Читатели будут в восторге. Эх, знали бы они… Писатель улыбнулся, а потом набросил на себя старую ветровку и вышел прогуляться по осеннему лесу.

Великий Аттрактор

Пространство вокруг было пусто и безмолвно. Ничего не нарушало тишину и бездонную черноту космоса. Только голубоватый тусклый серп Земли и яркий желто-серый блин Луны хоть как-то разнообразили эту непроглядную унылую тьму. Могло показаться, что этому предвечному спокойствию никто и ничто не способно противостоять.

Но внезапно тьму нарушила небольшая голубоватая вспышка. Словно из ниоткуда в эту привычную пустоту ворвался небольшой космический корабль. Его чёрный силуэт, слабо различимый на фоне тусклых звёзд, на мгновение пересёк лунный диск и устремился к планете.

– Входим в околоземное пространство, – проговорил штурман.

Его голос, выдававший в нём довольно молодого человека, слегка подрагивал от волнения.

– Расслабьтесь, Алак-шет, – спокойно ответил командир, – Земляне непредсказуемы, но довольно безобидны.

– Не хотелось бы внезапно попасть под обстрел орбитальных пушек…

– Вы совсем не учите мат. часть, штурман. Что вы делали 30 лет нашего полёта? – возмутился командир.

– Я читал… литературу, – смутился Алак-шет.

– Разжалую вас до сержанта.

– Так точно, полковник!

– В этом времени земляне не только не имеют средств орбитальной обороны, но даже не обладают потенциалом для адекватного обнаружения нашего присутствия.

– Буду знать, сэр! Разрешите заход на орбиту?

– Разрешаю.

– Выполняю заход на околоземную орбиту…

Корабль сделал элегантный манёвр и, сблизившись с планетой, заскользил вокруг неё над голубыми океанами, зелёными лесами и огнями погружённых в ночь городов.

– Заход на околоземную орбиту выполнен. Полёт стабильный.

– Прекрасно, –чуть мягче проговорил командир, – Открываю вам доступ к секретной части миссии.

На некоторое время Алак-шет погрузился в чтение документов, а потом с заметным волнением произнёс:

– Потрясающе… Я и представить не мог, что хотя бы косвенно соприкоснусь в своей жизни с этим человеком… Великий ум.

– Если вы дочитали задачу нашей миссии до конца, то понимаете, почему нам потребуется именно этот человек, – сухо заметил командир, – Запускайте широкополосный скан-поиск…

– Выполняю. Скан-поиск запущен.

На корабле воцарилось молчание. Виток за витком он нарезал круги вокруг планеты, пока хитроумное устройство обшаривало каждый её закоулок своими лучами. После продолжительного и напряжённого затишья прибор, наконец, выдал информацию…

– Объект обнаружен, – бодро отрапортовал штурман.

– Прекрасно, – ответил командир, – готовьте нейтринный осциллятор.

– Так точно.

– И кстати… Так как мне, в определённом смысле, придётся сойти с корабля, а оставлять его без командования нельзя, то я вынужден назначить вас временно исполняющим обязанности командира.

– Это честь для меня, сэр.

– Кроме того, я возвращаю вам звание капитана. Нельзя же назначать временно исполняющим обязанности командира простого сержанта.

– Благодарю вас, полковник, – ответил Алак-Шет, – в таком случае, как новый капитан корабля, согласно старой традиции, считаю необходимым присвоить ему новое имя.

– Ваша воля, Алак-шет… И как же мы теперь будем именовать наш дальне-космический роботизированный челнок «РЧДК-3289» ?

– «Чёрный Принц», – не без гордости сообщил Алак-Шет.

– Земные бульварные романы дурно на вас влияют…– заметил полковник, – в таком случае я буду вас называть «капитан Алатристе».

– Выходит, вы тоже читали земные бульварные романы, сэр?

– Что с прибором? – игнорируя вопрос, спросил командир.

– Нейтринный осциллятор готов…

– Запускайте.

Внутри корабля что-то заунывно загудело, если бы это мог кто-то услышать. А если бы этот несуществующий наблюдатель ещё и обладал особым зрением, то, несомненно, увидел бы, как вокруг небольшого чёрного корпуса, словно исполинский цветок, лепестками раскрылось мощное силовое поле. Улавливая миллиарды неуловимых частиц из окружающего пространства, оно закручивало их в чудесном танце и, сжав в узкий пучок, с силой низвергало прямо на планету.

* * *

Между холмов, плотно поросших тёмным хвойным лесом, раскинулось округлое чуть вытянутое озеро. Сейчас, в предрассветном полумраке оно казалось иссиня чёрным, а по его поверхности стелился белый туман. Почти в самой середине виднелась тёмная лодка с чуть сгорбленной фигурой рыбака. Худощавый, но хорошо сохранившийся старик с заострённой бородкой неподвижно сидел, наблюдая за поплавком своими чуть прищуренными едкими глазами.

На берегу, словно собравшись воедино и уплотнившись, прямо из тумана появилась фигура в чёрном балахоне с капюшоном. Зловещий незнакомец, словно призрак прошёл по берегу до самой воды, всматриваясь вдаль, где за белой дымкой еле виднелся силуэт рыбака, и вдруг, ступив прямо на воду, заскользил по её поверхности. Боковым зрением, старик быстро заметил приближающийся по водной глади силуэт, но не подал вида. Между тем, призрак, не создавая даже малейшего волнения на неподвижной глади озера, приблизился к лодке и шагнул в неё.

– Добро пожаловать на борт, – немного мрачно ответил старик, не меняя позы и всё так же пристально глядя за поплавком.

– Благодарю, – мягким голосом ответил незнакомец.

– Надеюсь, вы не рассчитывали напугать меня этой глупой голограммой? Уверен где-то сверху висит парочка дронов и выводят эту глупую картинку.

– Не думал, что мой церемониальный парадный костюм будет смотреться глупо, – ответил незнакомец, – занимая место напротив.

– Так вы похожи на Харона, – ответил старик.

– Так лучше? – незнакомец вдруг весь завибрировал, будто сливаясь с туманом, и превратился в высокого худощавого человека в военной форме с геометрическими нашивками на рукавах, чуть бледным цветом лица и тонким аристократическим носом.

– Да. Так ваша голограмма больше похожа на человека.

– Спасибо. Только это не голограмма, – ответил незнакомец и в подтверждение своих слов наклонился к старику и подёргал его за рукав плащёвой куртки, – Вот видите, я вполне материален. Моё тело, если так его можно назвать, создано благодаря нейтринной когеренции. Явлению, которое ещё предстоит открыть вашей цивилизации.

– Да, действительно, – немного удивлённо проговорил старик, аккуратно трогая незнакомца за руку, – Стабильная нейтринная система… Удивительно.

– Только прошу осторожнее. Эта оболочка довольно хрупкая, и её поддержание требует больших затрат энергии. Зато мой низкий удельный вес позволяет эффектно ходить по воде, – улыбнулся незнакомец.

– Кто вы такой, чёрт возьми? – спросил старик, окончательно забросив рыбалку и отложив удочку.

– Я прибыл с другой планеты и представляю цивилизацию дружественную землянам…

– Разыгрываете меня, мой дорогой марсианин?

– Вовсе нет, – совершенно серьёзно ответил пришелец, – И я не с Марса, а из совершенно другой планетарной системы. Моё настоящее имя прозвучит для вас странно, поэтому вы можете называть меня просто "полковник". Это будет для вас привычным.

– Да уж, – чуть нахмурился старик.

– Примерно через тысячу лет земляне запустят корабль в сторону нашей звезды, – продолжил полковник, – Когда он достигнет её, Земли уже не будет существовать, но на корабле будет иметься исчерпывающий банк знаний, накопленных человечеством. Включая и ваше открытие, Пётр Петрович.

– Неужели?

– Тахионный индуктор, изобретённый вами и установленный на нашем корабле, позволил мне быстрее преодолеть путь до Земли, вернуться в прошлое вашей планеты и встретиться с вами.

– Значит, вам известно намного больше, чем просто моё имя…

– Безусловно. Мы тщательно готовились к этой встрече, – кивнул полковник.

– И какова же её цель?

– Ваши знания, Пётр Петрович.

– Разве я могу сообщить вам что-то новое? – прищурился учёный, – Если вы говорите правду, то намного опередили технологии, которыми я располагаю. К тому же, я давно и старательно похоронил все свои открытия…

– Нам нужны новые открытия, Пётр Петрович, – ответил пришелец, – В той сфере, в которой мы хотим применить ваш недюжинный интеллект, вам просто нет равных.

– И что же это?

– Глобальное уничтожение.

– Опять оружие, – устало пробормотал Пётр Петрович, – Неужели вам не хватает своих учёных, чтобы создавать обычное оружие?

– Не обычное. Совсем не обычное, – ответил полковник, – Вы неоднократно зарекомендовали себя прирождённым мастером разрушения. Ядерная бомбардировка. Катастрофический разогрев атмосферы. Эпидемия саморазмножающихся нанороботов. Инициация сверхновой. Каждый раз вы уничтожали свою планету новым изощрённым способом. А однажды – устроили взрыв стренглетовой бомбы, что повлекло разрушение целого сектора галактики…

– Однажды? Что это значит? – учёный непонимающе уставился на пришельца.

– Для вас этот факт ещё не известен, но Вселенная развивается циклически. Проходя периоды от Большого взрыва до Большого схлопа, расширяясь и сжимаясь, она "дышит", каждый раз заново запуская ход времени. Мы называем эти отрезки "великими эонами". Наблюдая за новыми и новыми вселенными, мы поняли, что история повторяется, меняясь лишь в деталях. Все миры заново возникают и исчезают. Все цивилизации рождаются и погибают. Прошлое и будущее. Пространство и время. Альфа и Омега. Всё начинается и заканчивается в Большой Сингулярности.

– А вы?

– Мы научились в некотором смысле перепрыгивать из одного эона в другой. Ничто не может сохраниться в Большом сжатии и последующем Большом взрыве. Но остаётся микроволновый шум. Тень прошлой Вселенной.

– Реликтовое излучение? – догадался Пётр Петрович.

– Да, – кивнул полковник, – Мы записываем в него все наши знания и накопленный опыт. И как только новое воплощение нашей цивилизации оказывается способно, оно извлекает эту информацию и возрождается на более высоком уровне. И идею такой передачи подарили нам именно люди, когда прислали свой корабль. А, кроме того, мы позаимствовали у человечества технологию переноса сознания. Вы, люди, изобретёте её уже в ближайшем столетии. Моё сознание, таким образом, пережило уже не одну Вселенную.

– Значит, и эта наша встреча уже была?

– Нет, это то, что случилось впервые. Но такая встреча, безусловно, была предопределена, – проговорил пришелец, – В этом эоне наши учёные наконец-то смогли достигнуть значительной точности в моделировании "дыхания" Вселенной. И они определили, что изменения, происходящие на каждом "вдохе" могут быть весьма неприятными.

– Что вы имеете в виду?

– Количество того, что вы сейчас называете «тёмной энергией». Скорость разлёта вещества в конечном итоге. Этот параметр нарастает. Через несколько великих эонов очередная Вселенная уже не будет сжиматься и схлопываться. «Дыхание» Вселенной остановится. Она просто разлетится на атомы и остынет. Это означает гибель для жизни как таковой…

Пётр Петрович отвернулся от своего странного собеседника и задумчиво посмотрел на неподвижный поплавок.

– Вы хотите, чтобы старый уставший физик помог вам сжать целую Вселенную… – учёный закрыл глаза, представляя себе что-то, – А ведь это можно сделать, если окажется…

Пришелец не мог представить, что в этот момент видел в своём воображении учёный. Он всегда восхищался, насколько изобретательной и разнообразной бывает человеческая фантазия. Возможно, старик видел перед глазами длинные, но гармоничные формулы, красоту которых из всех существ, населяющих Вселенную, могут оценивать только математики. А, быть может, в его голове моделировались и представали во всём своём величии эпичные картины масштабных космологических катастроф: кошмарные и в то же время прекрасные.

– Если окажется, что? – наконец переспросил полковник, когда пауза показалась ему слишком уж долгой.

Но старик так и не ответил. Глаза учёного всё так же остались плотно закрытыми, а на его лице навсегда замерла чуть язвительная, но сейчас ещё и отчасти блаженная улыбка. Постепенно осознавая произошедшее, полковник взглянул на начавший вдруг подрагивать поплавок.

Солнце уже заметно поднялось над горизонтом, ощутимо разогревая воздух. Туман над водой стал таять и исчезать. Под давлением солнечных лучей и фигура пришельца начала растворяться и блекнуть. Поплавок ещё несколько раз ушёл под воду и успокоился.

– Сорвался, – грустно проговорил пришелец, через секунду растворившись вместе с туманом.

* * *

Когда нейтринный осциллятор отключился, на борту корабля повисла гнетущая тишина. «Чёрный Принц» беззвучно скользил по своей орбите, пристально всматриваясь приборами в многочисленные города, леса, поля и озёра.

– Это фиаско, Алатристе, – разочарованно констатировал полковник, – Полный провал.

– А нет у землян какого-то другого учёного, который нам подойдёт?

– Мы рассмотрели все кандидатуры. Этот подходил по всем параметрам. Он не просто чертовски умён, изобретателен… В нём ещё есть нечто такое… Мотивирующее. Патологическая тяга к разрушению. И потом…– полковник задумался, – Кажется, у него даже родилась какая-то идея. Старик знал какой-то секрет. Просто не успел сказать мне.

– Тогда разрешите сделать тахионный манёвр, – предложил штурман, – Мы сможем пересечься с ним в более ранней временной точке.

– Этого не случится, – возразил полковник, – Мы не сможем забрать его, не нарушив причинность. К тому же, он не узнал меня, значит, раньше нашей встречи не происходило. По всей видимости, я взвесил все возможности и принял решение о сворачивании нашей миссии.

– Значит… Снижаемся?

– Да, – после минутного молчания, показавшегося Алак-шету вечностью, твёрдо произнёс полковник.

– Есть! – ответил штурман, мгновенно смирившись со своей судьбой, – Провожу расчёт траектории… Финальная точка в малонаселённом районе Сибири… Подтверждение?!

– Подтверждаю.

– Запускаю двигатели торможения… Снижение начато… Вход в верхние слои атмосферы через 13 витков.

«Чёрный Принц», продолжая своё стремительное скольжение по орбите, медленно пополз в сторону планеты. Системы корабля работали в штатном режиме. Информация от многочисленных приборов успокаивала и почти убаюкивала полковника, навевая воспоминания о прошлом.

Были времена, когда он, как и любимые им люди, ещё существовал внутри тела из плоти и крови, а не был заперт внутри небольшой нейро-капсулы с диаметром не более 30 сантиметров, искусно симулирующей все функции мозга. Но именно благодаря этому цифровому плену полковник, в конечном счёте, смог пережить несколько раз саму Вселенную и помнить то, каким он был когда-то…

– Полковник! – прервал его воспоминания штурман, – Расчёт показывает, что сила ликвидационного взрыва превышает мощность, установленную государственным стандартом. Мы можем нанести недопустимый урон экосистемам и населению планеты.

– Сбросьте энергию на тахионный индуктор, Алатристе.

– Выполняю!

«Чёрный Принц» вдруг охватило синеватое свечение, и, растворившись в этом сиянии, он исчез так же неожиданно, как и появился. Если бы некий невидимый наблюдатель, находящийся как минимум в 5-ом измерении, мог в это мгновение последовать за космическим кораблём, то он увидел бы, как тот продолжает своё стремительное снижение, каждую секунду проваливаясь всё глубже в прошлое.

– Избыточная энергия сброшена. Сила взрыва в рамках среднекосмической планетарной нормы.

– Отлично.

– Входим в плотные слои атмосферы, сэр! Детекторы фиксируют нагрев систем корабля… Скоро нейрокаспуслы выйдут из строя.

– Будем прощаться, Алатристе?

– Да, сэр. Для меня было честью служить под вашим командованием, сэр. Жаль, что в отличие от вас я ни разу не переступал рубеж Большой Сингулярности и не могу знать, что было и что будет.

– Я могу вам сказать, Алатристе, – мягко произнёс полковник, постепенно теряя ясность мыслей, – Каждый раз вы говорите… То же самое…

– Тогда до встречи в следующем эоне, сэр, – проговорил Алак-Шет, понимая, что это его последние слова.

Полковник уже ничего ему не ответил. Пройдя по запланированной времениподобной траектории и появившись в атмосфере Земли в 7 часов 15 минут 30 июня 1908 года, космический корабль взорвался в районе реки Подкаменная Тунгуска.

* * *

Подземный научно-исследовательский комплекс, построенный в земной тоще прямо под лесом, изнутри выглядел, словно кишки какого-то гигантского существа. Легко пройдя через толщу грунта, преодолев перекрытия и хитросплетения кабелей, полковник, наконец, материализовался под потолком нижнего уровня на одной из ажурных стальных балок, удерживающих огромную округлую тушу магнитной ловушки. Невесомый, практически как призрак, он стоял, облачённый в свою военную форму с геометрическими нашивками, и молча смотрел вниз.

Внизу пришелец увидел двух человек. Уже знакомого ему учёного-физика Петра Петровича Сажина, находящегося за стеклом рубки аварийного управления. И человека в военной форме, сидящего снаружи на стуле напротив стекла. Напряжённая беседа людей не особо интересовала незваного гостя. Тем более, он уже знал, что произойдёт дальше.

– Сэр, вся эта лаборатория сконструирована, как одна большая бомба, – взволнованно проговорил Алак-Шет в его голове, – Если подача энергии будет отключена, то неизбежно запустится цепная реакция синтеза странной материи. Разрушение может достигнуть галактических масштабов…

– Я знаю, Алатристе, – так же беззвучно ответил своёму подчинённому полковник.

– Тогда давайте поторопимся. И, кстати, почему вы называете меня «Алатристе»?…

– Это не важно. Мы ждём…

– Чего мы ждём, сэр?

– Мы ждём, когда свершится мой план…

* * *

Полковник осторожно прошёл в раскрытую настежь дверь небольшого уютного заведения и осмотрелся. Классический ресторанчик во французском стиле со светлым и довольно изящным интерьером навевал чувство ложной ностальгии. Приятная музыка и непринуждённое мягкое освещение настраивали на размеренные и даже романтические беседы. «Немного старомодно, но мило», – отметил про себя пришелец, чуть ослабив узел галстука на своей рубашке.

Почти не касаясь пола, он широкими бесшумными шагами прошёл через весь зал и молча подсел за столик к высокой крепко сложенной брюнетке в облегающем платье.

– Вас не учили приходить вовремя? – спросила девушка, глядя мимо собеседника куда-то в сторону.

– Полагаю, – мягко ответил полковник, – что сумма, которую мы вам перечислили, позволяет мне самому решать, когда будет «во время».

– Я не знаю, кто вы, – брюнетка посмотрела на него испытывающим взглядом, – но вы нарушаете установленные правила. Обычно я работаю за наличные, оплата 50 на 50, никаких личных встреч с нанимателем…

– Вера, разве я не говорю сейчас с девушкой, которая сама привыкла нарушать установленные правила? – улыбнулся полковник и нежно прикоснулся своими пальцами к лежащей на столе руке брюнетки.

– Это подозрительно, – ответила она, резко убирая свою руку, – И мне до сих пор неизвестны детали.

– Всё просто. В некой стране имеется некий защищённый объект. Вам нужно оказаться там в определённый момент, проникнуть внутрь и захватить определённого человека.

– Не слишком ли много неизвестных?

– Координаты конкретного места и точное время будут высланы на вашу защищённую почту, как только мы закончим этот разговор. У вас будет время на подготовку. Примерно 3 месяца. Способы и средства для исполнения задания нас не интересуют. Если потребуются дополнительные расходы, то по итогу они будут вам компенсированы. Для нас важна лишь точность и пунктуальность исполнения.

– Если это какая-то подстава и меня пытаются использовать в тёмную…– раздражённо начала было девушка, тыкая длинным указательным пальцем в лицо полковника, но тот вдруг взял и вернул её руку на стол.

Его прикосновение хоть и было решительным, тем не менее, показалось Вере каким-то мягким и невесомым.

– Вы очень смелая и сильная девушка, Вера, – произнёс полковник необычно нежным и бархатистым голосом, – но со мной вам совершенно не нужно ссориться. Я знаю, что вы не обычный человек и очень высоко ценю ваши таланты. Уверен, мы сможем быть полезны друг другу.

Девушка пристально посмотрела на своего собеседника, чуть закусив губу, словно принимая сложное решение, и твёрдо сказала:

– Ну, хорошо. Допустим, я подписалась под ваш контракт.

Она поднялась из-за столика и быстро вышла из ресторанчика. Полковник проводил её взглядом и слегка улыбнулся.

* * *

Долгое время пропетляв по грунтовой лесной дороге, армейский бронированный «Тигр», наконец, выехал к ограждению из колючей проволоки. Завидев машину, молоденький солдатик у ворот слегка занервничал. Но когда из затормозившего автомобиля появилась девушка в военной форме, его волнение сменилось на интерес, а на лице изобразилась глуповатая улыбка.

– Доложите обстановку рядовой! – твёрдо произнесла Вера.

– Так точно! – осёкся солдат и изменился в лице, разглядев капитанские погоны, – Мы получили сигнал тревоги с объекта. Согласно инструкции все сотрудники были эвакуированы.

– Отлично! – кивнула девушка, – Откройте ворота.

– Но ведь… Было велено никого не пропускать, – замялся боец.

– Рядовой… Вы хоть понимаете, кто перед вами?! Капитан Александра Петрова из специального отдела военных разработок при штабе округа! – почти перешла на крик Вера, – Открывай ворота, м*дила! Или до самого дембеля будешь очко в казарме полировать!

Подчинившись напору, рядовой суетливо открыл ворота и «Тигр», сердито урча мотором, въехал на территорию комплекса. Через стекло бронемашины солдат прочитал, как разгневанная капитанша беззвучно проговорила «Дебилы, бл**ь!».

Около бетонной коробки внутреннего КПП «Тигр» вновь замер. Выйдя из машины, Вера наткнулась на закрытую дверь и двух вооружённых бойцов рядом. По их лицам девушка поняла, что рассказ о капитане Петровой их уже вряд ли впечатлит, поэтому сразу полоснула первому лезвием по горлу, а второму, продолжив своё молниеносное движение, глубоко вогнала нож в шею пониже затылка. Давясь кровью, солдаты стали оседать по стеночке, пока Вера поспешно обшаривала их карманы.

Открыв дверь, она оказалась внутри. Сигнал тревоги, похоже, был уже выключен с пульта, но свет красного аварийного фонаря всё так же пульсировал с невозмутимостью метронома. Девушка вывернула на пол содержимое ящиков небольшого письменного стола, подняла пару запасных ключ-карт и торопливо сбежала по лестнице, ведущей в подземный коридор.

Освещённый безжизненными люминесцентными лампами, он вытянулся примерно на 100 метров и заканчивался у стальных дверей лифта. Вера хорошо изучила план комплекса и знала, что её цель находится в самом низу, на техническом уровне. Она посмотрела на часы, прикидывая, укладывается ли она в график, и нажала кнопку вызова. КПП уже был пуст, а, значит, в это время лифт уже должен быть включен. Она ещё несколько раз нервно вдавила кнопку. Послышались звуки включившегося подъёмного механизма. Через несколько минут двери лифта открылись, и Вера зашла внутрь.

* * *

– Чего мы ждём, сэр? – чуть нервическим голосом беззвучно спросил штурман в голове полковника.

– Мы ждём, когда свершится мой план…– спокойно ответил он, наблюдая за происходящим из-под высокого потолка научно-исследовательского комплекса.

Петр Петрович, находящийся за стеклом и военный, сидящий напротив, продолжали свой разговор. Внезапно оба вздрогнули от неожиданного глухого, но мощного удара. Следующий удар выбил металлическую дверь за спиной учёного. Покорёженная стальная плита, увлекая подпирающие её полки, буквально влетела внутрь рубки аварийного управления, навалившись и смяв человека в белом лабораторном халате, который до последней минуты чувствовал себя в полной безопасности.

В разверзшемся тёмном дверном проёме появилась Вера с окровавленными разбитыми руками. Она с необычайной лёгкостью подхватила дверь и с размаху бросила её в стекло так, что та вылетела сквозь него вместе с раскрошенными и порванными слоями бронирования и чуть не задела ошарашенного военного, сидевшего снаружи. Выхватила пистолет и выпустила ему по пуле в сердце и в голову. А после через разбитое смотровое окно небрежно выволокла стонущего от боли Петра Петровича, и оставила, распластав на полу.

Замерев на секунду, девушка посмотрела на часы и проговорила себе под нос:

– Вроде успела. И что же дальше?

– Прекрасно. Выше всяких похвал, – произнёс полковник, плавно, будто призрак, опускаясь с балки под потолком на пол перед Верой.

– Вы?!

– Понимаю, что вы не ожидали меня здесь увидеть, – улыбнулся пришелец, – Но ваша помощь была мне необходима. И, похоже, я в вас не ошибся. Перетащите его ближе к центру, будьте любезны.

– Я планировала обездвижить его нейротоксином, – в слегка извиняющемся тоне проговорила девушка, за ноги отволакивая продолжающего стонать учёного, – Не думала, что он будет таким неловким и сломает себе спину.

– Не переживайте, Вера, – галантно ответил полковник, – Так даже лучше.

Он неторопливо и всё так же невесомо прошёлся по залу вокруг лежащего на полу Петра Петровича.

– Алатристе, вы готовы к захвату нейро-образа?

– Сканер настраивается на нейро-захват, сэр…– беззвучно ответил штурман в его голове.

– Кто вы такой, чёрт возьми? – еле шевеля губами процедил обессиленный учёный.

– Считайте, что я ваш персональный Харон, Пётр Петрович, – ответил полковник и вдруг, слегка завибрировав в воздухе, оказался одет в чёрный балахон с капюшоном, – Этой планете суждено сегодня погибнуть благодаря вашим усилиям, но я не могу позволить это вам. Для такого разума у Вселенной ещё припасены задачи…

– Сканер настроен! Готов к нейро-захвату! – доложил Алак-Шет своим звонким молодым голосом.

– Приступайте…

– Есть!

Откуда-то с потолка, проникая сквозь толщу грунта и перекрытия этажей, на лицо Петра Петровича полился яркий свет.

– Я не поняла! – вдруг оживилась Вера, до этого момента молча наблюдавшая за происходящим, – Планета погибнет?! Что это, бл**ь, значит?!

– Всё именно так, – спокойно ответил полковник, – Дело в том, дорогая Вера, что это устройство над нашими головами не что иное, как огромная бомба, которую наш уважаемый учёный друг хотел сегодня взорвать.

– А разве я только что не помешала этому? – задумавшись на мгновение, спросила девушка.

– Это может показаться удивительным, но по моим данным нет, – ответил пришелец.

В этот миг холодный свет люминесцентных ламп вдруг погас на секунду, а потом снова зажёгся.

– Идиоты! – вдруг расхохотался Пётр Петрович, задыхаясь от боли, – Неужели вы думали, что вашу «вандервумэн» не заметили, когда она входила на комплекс? По периметру есть наблюдательные вышки! Теперь они начинают штурм, а перед этим отключат внешнее питание. Я сам писал эту инструкцию… Предполагая разные варианты… Магнитная ловушка потребляет слишком много. Аварийные генераторы выдержат не больше 5 минут…

– Мы успеваем, – предвосхищая вопрос полковника беззвучно произнёс Алак-Шет.

– Всё-таки, это была сраная подстава! – зло прошипела Вера, выхватывая пистолет, и наставляя на пришельца.

– Увы, Вера…– с немного грустной улыбкой на губах ответил полковник, – Но мне всё равно искренне жаль, что вы погибните. Вы мне нравились. И, возможно, мы ещё встретимся с вами… В следующем эоне.

– Сука, ты не доживёшь!

Вера несколько раз торопливо надавила на курок. Пули одна за одной прошли через голову пришельца, увязая в ней словно в желе, после чего тот весь распался на микроскопические осколки и растворился в воздухе. Выругавшись, девушка устремилась к выходу и скрылась.

– Процесс нейро-захвата завершён, – сказал штурман, – Готовлюсь к тахионному манёвру…

– Давайте, давайте, Алатристе! Без реверансов! – поторопил его полковник.

– Так точно, сэр!

Где-то высоко на орбите планеты вокруг «Чёрного принца» зажглось синеватое свечение. Тахионный индуктор начал стремительно засасывать космический корабль в прошлое, оставляя где-то в ещё не наступившем будущем и подземный научно-исследовательский комплекс, и убегающую по его коридорам Веру, и Петра Петровича, неподвижно лежащего на цементном полу. Свет, падающий на лицо учёного, померк. Впрочем, как и искра разума, когда-то содержащаяся в его мозге. Теперь он, или его душа, как мог бы назвать это какой-нибудь незримый наблюдатель, находилась очень далеко в компактной нейро-капсуле. А сам Пётр Петрович даже не предполагал, что ожидает его в дальнейшем.

Через несколько минут подача электричества на магнитную ловушку окончательно прекратилась. Частицы странной материи, содержащиеся внутри исполинского монстра, вырвались наружу, превращая все окружающие атомы в себе подобных. Процесс моментально стал лавинообразным и скрыл собой всю планету. Впрочем, этого уже никто не увидел.

* * *

Озеро, зажатое между зелёных покрытых лесом холмов, блестело в лучах солнца. Яркие искорки игриво вспыхивали на чуть колышущейся изумрудно-зелёной воде. Практически посередине размеренно покачивалась лодка. Полковник появился в своей военной форме с геометрическими нашивками, словно материализовавшись из воздуха, и поудобнее устроился на носу прямо напротив Петра Петровича.

– Добрый день, – мягко поздоровался он.

– Ну, здравствуйте, Харон, – нахмурившись, ответил учёный.

– А ведь именно вы так меня назвали, Пётр Петрович, во время нашей предыдущей встречи.

– Не помню, чтобы мы встречались.

– Это естественно. Мы встречались совсем в другом времени и ином месте, – ответил пришелец, – Но выглядело оно именно так. Вам нравится?

– Неплохо, – оглядываясь, ответил Пётр Петрович всё с той же мрачной интонацией.

– Это место вы однажды выберете, чтобы прожить в нём до самой старости. Я решил, что такая симуляция придётся вам по вкусу.

– А где же мы на самом деле, позвольте спросить?

– В нейро-капсуле. Устройство вроде ваших компьютеров, созданное специально для того, чтобы вмещать сознание живого существа после того, как биологическое тело уже не в состоянии функционировать. Небольшое, не более 30 сантиметров в диаметре. Оно легко умещается на космическом корабле, припаркованном на орбите вашей планеты. Но скоро мы отправимся в путь.

– Вместилище души… – задумчиво проговорил Пётр Петрович.

– Можно сказать и так, – улыбнулся полковник, – Ведь если я Харон, то в чём-то должен перевозить души.

– Может, тогда вы скажете и то, в какой ад вы хотите меня затащить?

– Не думаю, что это можно назвать адом. Ведь вы не наказаны за ваши грехи. Вы даже не пленник. Вы награждены высокой честью послужить задачам и интересам куда более важным, чем судьба вашей планеты. Ваш интеллект поможет определить судьбу Вселенной… Этой… И всех последующих.

– Отлично, – устало произнёс учёный, – Теперь я оказался заперт в какой-то космической шарашке…

Откуда-то сверху раздался молодой голос штурмана:

– Сэр! Орбита после тахионного манёвра стабилизирована. Нейтринный осциллятор подготовлен.

– Прекрасно, Алатристе! Я спущусь через минуту, – ответил полковник, – Простите, Пётр Петрович, но я покину вас на какое-то время, чтобы закончить все наши дела на Земле, а после мы продолжим наш разговор…

– Отправляетесь в реальный мир? – спросил учёный.

– О, да! – мечтательно проговорил пришелец, – Мне предстоит встретиться с той милой барышней, которая любезно сломала вам спину.

– Рад за вас и вашу "вандервумэн".

– Она и правда удивительная – продолжил полковник так же мечтательно, – Да и Париж в это время года просто великолепен.

Он весь завибрировал в воздухе, стал невесомо-прозрачным, словно утренний туман, и вдруг совсем пропал.

– Вы тоже ушли, «глас Божий»? – неуверенно спросил Пётр Петрович, оставшись в лодке один.

– Нет, я всё ещё тут, – ответил Алак-Шет.

– И кто же вы, невидимка?

– Я штурман и исполняющий обязанности командира, поэтому продолжаю следить за всеми системами корабля.

– И что же? Мы полетим на вашу родную планету?

– Мы живём не на планете… Мы строим кольца вокруг звёзд.

– Впечатляет, – искренне восхитился учёный, – И как далеко?

– Примерно 80 световых лет. Но благодаря вашему устройству мы преодолеваем такое расстояние лет за 30.

– Моему устройству?

– Конечно. Тахионный индуктор Сажина. Он позволяет обернуть обычную материю в тахионное поле и совместить пространственное перемещение с перемещением во времени. Так наша цивилизация преодолевает световой барьер и, при желании, может путешествовать в прошлое.

– Впервые слышу.

– Вероятно, в этой версии Вселенной вы изобрели что-то другое…

Пётр Петрович решил больше ничего не спрашивать. Он лёг в лодке на спину, вытянул ноги и уставился в голубое небо, по которому плыли белоснежные облака, казавшиеся ему сейчас такими реалистичными. Алак-Шет тоже замолчал, с головой погрузившись в процесс прокладки обратного курса.

«Чёрный принц» продолжал свой беззвучный полёт по орбите Земли. Уже через несколько часов он медленно наберёт скорость, по параболической траектории соскользнёт в открытый космос и исчезнет в синеватой вспышке так же неожиданно, как и появился. И никто, разве что только какой-нибудь неведомый наблюдатель, сможет увидеть, как небольшой корабль помчится среди потока тахионов, унося на своём борту сознания двух инопланетных существ и одного земного учёного к далёкой звезде Либра-23.

* * *

Солнце почти опустилось за горизонт. Его медно-красные лучи освещали лёгкие пушистые облака, отражались и поблескивали в неторопливой глади Нила, а чуть дальше упирались в разлёгшуюся на песках длинную чёрную тень громадной пирамиды. Повеяло прохладой. Великая Царица Нехйит глубоко вдохнула вечерний воздух и жестом приказала слугам оставить её.

Конечно, сейчас она не была способна ни видеть, ни даже как-то предчувствовать происходящее. Только какой-нибудь незримый и, безусловно, несуществующий наблюдатель мог заметить, как «Чёрный Принц» занял стабильную позицию на орбите, включил нейтринный осциллятор и спроецировал на поверхность планеты такую осязаемую и одновременно невесомую фигуру полковника, облачённого в свой церемониальный костюм. Для очередного визита, конечно же, нашлась не менее важная причина, чем в прошлый раз, но, возможно, планета людей просто манила его.

Ещё некоторое время Нехйит сидела на своём троне, наслаждаясь тишиной, а потом поднялась и сделала несколько шагов вперёд по вымощенной мрамором веранде, заметив приближающуюся фигуру.

– Вы точно по расписанию, «мон шер ами», – улыбнувшись, сказала женщина, нежно, но деликатно, чтобы это не переходило границ допустимого, приобняв грациозными руками своего гостя.

– Французский? – слегка удивился полковник, – К чему он вам, моя дорогая? Он не пригодится вам ещё как минимум несколько тысяч лет.

– Я думала, что вам будет приятно. Вы ведь обожаете французскую культуру.

– Мне приятно, – ответил пришелец, своей невесомой рукой беря Нехйит под руку, и вместе с ней спускаясь по широкой белой лестнице к набережной.

Ниже по течению, где виднелась громадина рассекающей воду дамбы, в вечерней тишине слышалось громкое жужжание. Вскоре по всей длине сооружения загорелись тусклые мерцающие огни.

– Меня всегда занимал один вопрос, – проговорила женщина, – Но я не могла получить на него ответ… логически. Зачем вам, жителям звёзд, помогать нам, смертным людям? Что вы можете находить ценного в нас?

– На это и нельзя ответить логически, – произнёс полковник своим мягким голосом, – Это же любовь. Что ценного может представлять собой неразумное дитя? Казалось бы, ничего. Хотя для матери ребёнок всегда бесценен, потому что она любит его. Но, думаю, есть и объективная ценность. Потенциал развития. Ребёнок ценен не тем, кто он есть сейчас, а тем, кем он может стать…

– Значит, мы для вас как дети?

– Считайте, что так, – ответил пришелец, – Как вы говорите? «От подножия пирамид прямиком к звёздам»… Первые шаги получаются у человечества всё удачнее и удачнее. И за этим очень приятно наблюдать. Скоро вы уверенно побежите по этой дорожке к звёздам. Падения неизбежны. Но мы постараемся помочь вам…

– Кстати, я хотела поблагодарить вас. Ваша идея с медными подшипниками оказалась весьма кстати. Мы смогли существенно увеличить выработку электричества. Раньше его хватало разве что на подзарядку моего… Эм…

– Ноутбука? – подсказал полковник.

– Да! – кивнула Нехйит, – Но теперь мы смогли сделать полноценное освещение. Жаль, сами лампы по-прежнему ненадёжны и сложны в изготовлении.

– Вы справитесь, дорогая моя… А что на счёт выплавки железа?

– Ох, не спрашивайте, мон шер…– раздосадовано махнула рукой царица Египта, – Мы никак не можем добиться нужной температуры.

– Это не страшно, – полковник успокаивающе нежно погладил её по руке, – Я расскажу, что вам следует почитать для этого.

– Лучше расскажите мне о ваших звёздах. Я помню, что вы живёте вон там, – улыбнулась женщина и показала на созвездие.

– «Весы»… Да, всё верно, – кивнул в ответ пришелец, – У вас хорошая память.

– А в других местах на небе тоже есть люди? – зачарованно глядя на звёзды, спросила она.

– Почти везде. Вселенная наполнена жизнью. Она и сама дышит, как живая. А мы… Помогаем ей дышать.

– Каким образом?

– Посмотрите вон в ту точку, моя несравненная Нехйит… Вам знакомы вон те южные звезды над горизонтом?

– Конечно… Это «Наугольник».

– Если бы ваши астрономы могли наблюдать за движением галактик и точно рассчитывать их траектории, то увидели бы, что все они неуклонно стремятся в эту точку на небе. А ваши физики рано или поздно поняли бы, что это движение не случайно…

– Вы говорите загадками, – проговорила царица Египта, посмотрев на своего собеседника, – Это страшно интересно. И почему же так происходит?

– Я не знаю… Я не знаю, как вам это объяснить, – смущённо ответил полковник и, погрузившись в размышления, отвернулся от Нехйит.

– Неужели, это невозможно объяснить? Ну, хотя бы попытайтесь…

– Я попробую… Каждый раз Вселенная возникает из единственной точки, из одной искры, «выдыхая» из себя все звёзды и миры, и вновь сжимается в неё, «вдыхает», чтобы потом снова всё повторить.

– Ох, это звучит захватывающе…

– Но так происходит не всегда. Иногда Вселенная не может вдохнуть и тогда есть опасность, что она совсем перестанет дышать… И погибнет. И вся жизнь в ней прекратится… Навсегда.

– Это правда? И что же с этим поделать? – на лице женщины изобразилось искреннее волнение.

– Не переживайте, дорогая моя… Чтобы предотвратить этот печальный исход мы создали одно устройство… Машину… Она прямо там. Среди звёзд.

– Машину? Нечто вроде нашего колеса для черпания ила?

– Что-то вроде, – усмехнулся полковник, – Только это «колесо» намного больше. И черпает оно целые галактики. Оно засасывает их в себя, помогая Вселенной сделать очередной «вдох», чтобы потом всё непременно повторилось: и вы, и я, и этот наш разговор…

– Это удивительно! Наверное, это самая великая машина во всей Вселенной.

– Самое удивительное, что именно люди обнаружат её, дадут ей имя, а потом и помогут запустить. Замкнув тем самым бесконечный цикл истории, и поддержав «дыхание» Вселенной. Возможно, в этом и заключался тайный смысл зарождения разума… Не дать мирозданию исчезнуть.

Снова погрузившись в размышления, полковник сделал несколько шагов, опёрся руками на гладкие массивные перила из белого камня и посмотрел на тёмную воду реки.

– И как же называется это ваше устройство для засасывания Вселенной? – прервала молчание царица Египта, – Вы скажете мне?

– Когда-нибудь вы и сами узнаете, моя дорогая Нехйит. Всему своё время…

Приложения

Путеводитель

Своеобразное оглавление, краткий путеводитель по "Великому Аттрактору" в виде небольшой инфографики.

Музыка

Моё литературное творчество, как ни странно, довольно плотно связано с музыкой. Я часто пишу, слушая те или иные мелодии, которые по какой-то причине созвучны с отдельным сюжетом или со всей историей. Иногда прямое упоминание конкретной музыки попадает и в саму историю. Так создаётся некий плейлист, саундтрек для рассказов, который я приведу здесь.

«Два иероглифа»

Scorpions – Wind Of Change

The Beatles – Let It Be

«Капелька триумфа»

ABBA – Winners Take It All

«Красные маги»

Варшавянка

«Умри, но позавчера»

Лев Лещенко – Прощай

«Парадокс Ферми»

Алла Пугачева – Арлекино

Roxette – Opportunity Nox (Single Edit)

МП-3 – Подорожник-трава (экс Go Geez Suckers – live cover)

«Синтезома»

Dassin Joe – Salute

Dassin Joe – Une Vie D`Amour

Amy McDonald – This Is A Live

Louis Armstrong – What A Wonderful World

Ray Charles – Hit a road Jack

Два Самолёта – Горан Брегович – кАзёл!

София Ротару – Червона рута

Петр Налич – Гитар

«Демон Пейна»

Will Horwell – Er Ist Wieder Da (Sintipop cover)

Hot Butter – Popcorn

Dave Monk – You Got It (Roy Orbison cover)

Fallout Boys – Thanks For The Memories

«Friends» OST – I`ll Be There For You

Кelly Сlarkson (Cobus Drum Cover) – Мy Life Would Suck Without You

«Великий аттрактор»

Modern Talking – Win The Race

Благодарности и ссылки

Хочу в конце поблагодарить всех людей, прямо или косвенно поучаствовавших в создании этого сборника.

• Моего друга Андрея, который стал «читателем номер ноль» и, возможно, заставил вас купить эту книгу.

• Художника-иллюстратора Еву Павлюк (и её канал «Рукожопый художник» https://t.me/ya_zhoporuk), нарисовавшую иллюстрации и обложку для этой книги, за необходимость сначала всё прочитать, а потом ещё и выслушивать многочисленные замечания и «авторское видение».

• Ольгу Александрову (с канала «Писатели Малибу» https://t.me/pisateli_malibu) за деликатные редакторские правки и глубокое погружение в текст.

• Бориса Сергеевича Бояршинова – профессора, доцента, кандидата физико-математических наук, автора видео-блога «со дна российской науки» (https://www.youtube.com/channel/UC7yMBOeBTcPhlTdI-PS-_Xg) за массу своих интересных рассказов и за то, что послужил прототипом для одного моего.

• Ярославский книжный клуб (https://instagram.com/veronika_monakhova_) за то, что я в нём не состою и не должен регулярно читать столько откровенно говённых книг.

• Подписчиков моего канала «Я – писатель» (https://t.me/me_writer_digest) просто за то, что они у меня есть.

Всем спасибо!

Content

Игнатов Дмитрий Алексеевич Великий Аттрактор [publisher: SelfPub]

Корабль Тесея

Два иероглифа

Доктор Б., или как я перестал работать и полюбил донат

Damnatio memoriae

Капелька триумфа

Красные маги

Умри, но позавчера

Парадокс Ферми

Синтезома

Демон Пейна

Он. Она. Осень.

Великий Аттрактор

Приложения

Путеводитель

Музыка

Благодарности и ссылки