Клим Жуков, Дмитрий Goblin Пучков

«Рим». Мир сериала

Предисловие

Сериал «Рим» — масштабное полотно. И для меня сериал оказался… очень личным. Я вырос на классических многотомниках Теодора Моммзена, Эдуарда Гиббона, книгах Тита Ливия, Саллюстия Криспа, Светония, Плутарха. А «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря, образно говоря, стали воротами, через которые я вошел в мир античной истории, а точнее — военного дела. И тут такой подарок от канала НВО — великолепная захватывающая визуализация с блестящим сценарием и актерским составом.

Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний, Марк Тулий Цицерон, Гней Помпей Магн, Гай Октавий Фурин, Клеопатра — одни имена звучат как музыка для человека понимающего (для неосведомленного, впрочем, тоже). И все они предстают настоящими живыми людьми. Характеры, привычки, слабые и сильные стороны — давно ушедшие персонажи ожили на кинопленке.

И, казалось бы, что?

Голливуд от души накормил публику пеплумами. «Бен-Гур» Уильяма Уайлера (1959) с его многотысячными массовками, «Клеопатра» (1963) Джозефа Манкевича с Элизабет Тейлор и Ричардом Бертоном, «Спартак» (1960) с Керком Дугласом вообще снимал заместитель господа бога по режиссуре Стенли Кубрик. Да и «Гладиатора» (2000) за авторством сэра Ридли Скотта не стоит забывать!

Однако в данном случае «размер имеет значение». Даже трехчасовой «Спартак», несмотря на выверенный сценарий, не смог раскрыть историю в полной мере. Сериал «Рим» — совсем иное дело. 22 эпизода по 50 минут каждый — и словно целая жизнь проходит перед глазами! И какая жизнь!

Ведь что такое Рим для Европы и для мира? Если коротко: Рим — это почти все. Основы государства, права, науки, военного дела, да практически всего, что заключает в себе емкое слово «цивилизация», дошли до нас из Вечного города. Конечно, не напрямую, а в преломлении исполинских линз Средневековья и Нового времени, но все же.

Рим — не просто еще одна империя (сколько их было!). Рим сумел сковать Ойкумену стальными обручами легионов, соединив все ее части линиями дорог. Акведуки, храмы, цирки, театры, бани, форумы… Магия букв S.P.Q.R. оказалась настолько сильна, что никто не заметил фактического падения империи в V веке. Уничтожившие ее варвары одевались в римские тоги и на полном серьезе называли себя патрициями и сенаторами, учили латынь, приглашали римских учителей и записывали законы так, как было принято в Городе.

Для человека Средневековья Империя с большой буквы никуда не делась. Более того, никуда деться и не могла. На Востоке — в Константинополе — сидел император. В 800 году свой император появился и на Западе. Ведь для Карла Великого варварский титул rex (король) был вторичным по сравнению с главной целью — восстановлением императорского трона.

Византия называла себя Римом, а жители — только и исключительно ромеями (римлянами). Сельджуки, захватившие часть ее земель в Малой Азии, основали там Румийский (римский) султанат. Византия пережила Римскую империю ни много ни мало на 1000 лет. Западная Священная Римская империя была упразднена только при Наполеоне I.

И надо ли напоминать, что два Ивана Грозных — Третий и Четвертый — не просто объединяли Русь? Они возрождали именно Римскую империю, Третий Рим. Хорошо известный русский титул «царь» — это всего лишь отечественное произношение слова «кесарь» (цезарь). То есть божественный Гай Юлий Цезарь, чей когномен стал синонимом понятия «император». В том числе поэтому я говорю, что сериал оказался для меня очень личным.

* * *

Так вышло, что мой давний друг Дмитрий Пучков, известный в широких кругах как Гоблин, тоже очень любит античную историю. Конечно, он не мог пропустить «Рим»! В далеком 2006 году на «Тупичке» выразил суть: «В каждой серии кого-то режут и душат. Кроме того, свирепо насилуют даже тех, кто случайно в кадр забрел. Как уже многие догадались, речь идет о Настоящем Искусстве».

Это реально так.

Диалоги можно чеканить в бронзе и вырезать в граните, чтобы поколения авторов учились тому, как надо. Характер каждого персонажа прописан как на кульмане — все на месте, ничего лишнего, каждая черточка рельефна и о многом говорит. Арки сюжета переплетены мастерски. Накал драматизма такой, что иногда можно смотреть, только спрятавшись под диван.

Главное достоинство — колоссальный срез жизни общества. Сюжет не замыкается на Великих. Рядом с Цезарем, как и в настоящей жизни, слуги, рабы, однополчане и подчиненные. Авторы сериала на равных правах ввели в историю простого человека, который играет не меньшую роль, чем «сотрясатели вселенной». Легионер Тит Пуллон и бравый центурион Люций Ворен, вольноотпущенник Поско, пленная кельтская девушка Ирина, бандит Эраст Фульман, еврей Тимон — следить за ними не менее интересно, чем за Марком Юнием Брутом или Марком Порцием Катоном.

Простые люди — не обрамление для сверкающей истории Великих. Они и есть сама история. Как и в реальности, где грандиозное колесо общества вертят ноги миллионов обычных людей, так и в сериале сюжет вращается вокруг них и живет их усилиями. Пусть иногда в гипертрофированном виде.

Так, республиканский строй пал из-за пьяного легионера Пуллона, который играл в кости не там и не с теми людьми. Гражданская война началась из-за интриг отставной любовницы Цезаря — Сервилии и любовницы Марка Антония — Атии.

«Чушь!» — скажет подкованный читатель. И правда — чушь, анекдот, буффонада. Но сколько тысяч таких маленьких эпизодов составляли (и составляют по сей день) мозаику Большой Истории! Полотно повествования сплетено из равноценных нитей политики, экономики и, что важно, обычных человеческих судеб. И это, пожалуй, одно из главных достоинств сериала.

Ведь в нем мы узнаем себя.

* * *

Мы с Дмитрием Юрьевичем сразу по выходе фильма на DVD бросились яростно его обсуждать.

Нам обоим кино очень понравилось. Правда, я как профессиональный историк сразу начал тыкать пальцем в несуразности: тут имя неправильное, тут календарь в титрах с ошибками. Доспехи ужасные, даты перевраны здесь, здесь и еще здесь. И где, наконец, легионные залпы пилумов?!

Все это получалось ужасно увлекательно. Что может быть лучше, чем следить за «исторической историей», поправляя «историю киношную»? Интересно же!

Тогда Гоблин выступил с идеей учинить подробный разбор сериала. Вот сидят два человека — подкованный зритель и специалист с дипломом — и общаются. Тогда подобных разборов кино просто не существовало, и тему признали годной. Признали и…

И бросились разбирать сериал. Всего через двенадцать лет.

Дети успели вырасти; успели вырасти и животы. Крым стал наш, а рубль обвалился в два раза.

Мы же все сидели и думали: как бы половчее все сделать. И, наконец, плюнули и решили действовать по старой схеме: начать с начала и идти до конца. Слава богу, что так и было сделано.

Результат перед вами.

Это путеводитель по миру сериала «Рим», который охватывает античную историю начиная с 52 года до н. э. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы. Политическая история, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектура — всего понемногу.

А иногда гораздо больше, чем понемногу!

Писано в 2772 году от основания Города.

Клим Жуков

Первый сезон

Украденный орел

I

Украденный орел

Д. Пучков: Итак, сериал «Рим»!

К. Жуков: Начнем по хронологии с первого сезона и с первой серии, как это ни странно. Предлагаю действовать по отработанной схеме: идем по сюжету поэтапно, выявляя все хорошее и плохое, что есть в фильме. Говорят, мы пересказываем местами лучше, чем показывают в кино.

Д. Пучков: В этом-то сомнений нет.

К. Жуков: «Рим» я случайно посмотрел в 2008 году. Надо сказать, что среди всех моих товарищей я был записным ненавистником сериалов, потому что не очень понимал, что это такое. Вот и в этот раз думал, что это «Санта-Барбара» или «Рабыня Изаура» — в общем, что-то такое, что смотреть — только время терять…

Д. Пучков: Ну, слово «сериал» было ругательным.

К. Жуков: Да-да, такое смотреть было некомильфо. Но как-то раз, когда я был в гостях в Москве у наших друзей из исторического клуба «Ратоборец», они решили показать мне этот сериал. Деваться было некуда, пришлось смотреть.

Д. Пучков: Чисто Одиссей, примотанный к мачте.

К. Жуков: Да-да-да. Но буквально с первых кадров… да какое с первых кадров — с титров я принялся подскакивать, подвывая от счастья, потому что с художественной точки зрения драматическое полотно оказалось исключительно накаленным. Правда, как только кончились титры и началось повествование, я стал подскакивать уже по несколько иному поводу. Видно, что сериал очень дорогой (он до «Игры престолов» был, как выяснилось, самым дорогим сериалом в истории человечества). Ну и при таком названии хотелось бы 146-процентной исторической достоверности, а ее там нет. Я посмотрел фильм дважды от и до, что для меня совсем нехарактерно. Скажу, что это в первую очередь очень качественное фэнтези: имеется некая историческая канва, фигурируют реальные исторические деятели. Но все остальное, что там наверчено, — это, конечно, не про римскую историю, а про современных людей, про то, как они действовали бы, окажись на месте этих самых древних римлян. То есть авторы сериала снимали фильм не о Риме, а о себе. Но, еще раз повторюсь, это не отменяет мощнейших качеств самого кинополотна. Обычно, когда я смотрю исторический фильм, меня хватает лишь на полчаса — просто дрянь лезет из экрана такая (и это никак не компенсируется драматургией), что меня рвет на части, как хомяка капля никотина.

А тут совсем иначе! Как только я начинал задумываться о том, что вот у этого героя неправильный меч, у этого не та тога, а тут они неправильно друг к другу обратились, обязательно кого-нибудь или убивали, или насиловали.

Д. Пучков: Мастерски!

К. Жуков: Мастерски. Поэтому фильм замечательный.

Д. Пучков: Итак…

К. Жуков: Начинается все с того, что заунывный голос диктора рассказывает нам, во что превратилась на излете своей истории Римская республика, как там страшно конфликтовали аристократия и неаристократия. Только словосочетание «классовая борьба» боятся произносить — мало ли что…

Д. Пучков: Еще скажут, что ты — марксист.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Кстати, обращаю твое внимание, у врагов всегда четко обозначается, что вот этот ученый — марксист, трактует вопрос так-то и так-то. Есть наши нормальные трактовки, а есть марксистская…

К. Жуков: Так вот, в Риме классовая борьба, безусловно, имела место… Тут же буквально двумя мазками нам показывают предысторию отношений Помпея и Цезаря, которые были соправителями в описываемый период времени. Только создатели фильма упустили из виду, что изначально был и третий соправитель Марк Красс. Это был триумвират, пока Марк Красс с редкой дуростью не самовыпилился при помощи парфян в битве при Каррах.

Тихо умалчивается и о том, что Помпей происходил из плебейского рода, он не был аристократом, но при этом очень долго дружил с Цезарем.

Д. Пучков: А разве важно, кем он был?

К. Жуков: Конечно, важно. Несмотря на все свое величие и по-настоящему гигантские размеры, Древний Рим — это далеко не современный Санкт-Петербург и тем более не Москва… Верхушка — правители и иже с ними — была в общем-то небольшая, поэтому в Риме все всех знали, и обсуждать родню коллег по опасному бизнесу было одним из лучших развлечений. Тем более там культ предков стоял на какой-то недосягаемой высоте. Плебейское происхождение Помпея тайной, конечно, никакой не являлось, а Цезарь из рода Юлиев, повторю, с ним дружил. Вообще Цезарь ратовал (и в фильме об этом сказано абсолютно правильно) за права простого народа, видя в нем свою опору. Надо сказать, что Цезарь — очень интересный человек: гнусный интриган, царедворец и деляга, который внезапно стал очень хорошим полководцем, притом что ему лет-то было не как Наполеону Бонапарту, который в 26 начал всех побеждать, а гораздо больше.

Д. Пучков: Так это правда — Цезарь был полководцем или за его спиной кто-то дергал за нитки?

К. Жуков: Ну, все источники говорят, что он был: а) сам по себе очень толковый полководец; б) гений кадровой политики — на ключевые места ставил правильных людей, которые могли и в его отсутствие принимать нужные решения. При этом никуда не делись его склочные сутяжные дарования, которые обязательно нужны в подковерной возне при дворе.

Начинается действо с самой драматической истории, произошедшей в начале того периода, — битвы при Алезии, можно сказать, кульминации Галльской войны, которую вел Гай Юлий Цезарь.

Д. Пучков: Для малограмотных: есть специальная книжка, автор — Гай Юлий Цезарь лично, называется «Записки о Галльской войне», читается на одном дыхании. Отличная книга! Всем рекомендуем.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Алезия — это в нынешней Франции?

К. Жуков: Да, это нынешняя Франция. Итак, 52 год до н. э. Битва при Алезии. И мы оказываемся в гуще событий — галлы пытаются резать легионеров, используя варварский натиск, а легионеры противопоставляют им порядок римской машины, четко перестраиваются, всех колют гладиусами, бьют щитами. Центурионы свистят, по свистку все перестраиваются, при этом, как в каком-то интересном танце, держат друг друга за пояс: сзади стоящий — впереди стоящего. Так образуются боевые цепочки, или, как я называю это построение, — боевая очередь.

Д. Пучков: Я догадываюсь почему — нас так учили демонстрации разгонять: всегда стоящий сзади стоящего впереди должен держать, иначе его выдернут из строя…

К. Жуков: Да-да, чтобы не выхватили. Когда я смотрел фильм об этом сериале, именно так все и объяснялось. Но галлы — это не демонстрация, они никого не пытались вытащить, они пытались убить при помощи холодного оружия, а для этого вытаскивать совершенно не обязательно — это во-первых. Во-вторых, римляне прежде всего были метателями дротиков — пилумов, и главным видом боя легионов был бой дистанционный.

Д. Пучков: А кто метал? Первые три шеренги или стоящие сзади?

К. Жуков: Как именно это происходило, мы не знаем до сих пор. По этому поводу кипят какие-то безумные баталии. Есть замечательный сайт «Десятый легион» (Х legion), там, как несложно догадаться, собираются фанаты античного военного дела. Лет 15 назад они начали ветку о том, как кидали дротики римляне в легионе, но так до сих пор и не выяснили. Друг другу уже морды бьют практически.

Д. Пучков: Закидывают дротиками, да?

К. Жуков: Да, так ни до чего и не договорились. Мы пробовали в римском снаряжении кидать эти дротики. Но мы не римляне, нас годами не драли страшно в казарме, чтобы мы это правильно делали. Мы просто не знаем, как надо. Да, у нас есть понимание, как кидать современное спортивное копье, а как у них было принято — бог его знает. Вроде бы логично, что кидает первая шеренга, может быть, две шеренги навесиком. Три шеренги — маловероятно. Пилум — очень тяжелое копье, чтобы его кидать, нужно: а) здоровье; б) разбег — с места его не бросить.

Д. Пучков: Давайте уточним про наконечник…

К. Жуков: Пилум — это, вообще, дротик. Было много разных типов пилумов, но классический вариант — это довольно короткое древко, порядка метра длиной, из которого сантиметров на 50–70 торчит наконечник из мягкого железа, сделанный наподобие остроги, то есть с зубцом под острием. Он пробивает некую поверхность, например щит, после чего эта железка немедленно гнется…

Д. Пучков: И отрубить ее невозможно.

К. Жуков: Да, она мешает ужасно, отрубить ее почти нереально и выдрать из щита невозможно, потому что, повторяю, она как острога сделана. Если пилум попадет в тело, то пиши пропало — сразу в больницу нужно ехать, а это не всегда возможно, тем более во время войны в Галлии. Были и просто дротики в виде копья. Они, конечно, не такие тяжелые, как в поздней империи, но все равно очень серьезное оружие, так просто его не кинуть. Поэтому его бросали, видимо, с небольшого расстояния — метров с десяти, то есть почти в упор: две передние шеренги метнут — и всё, остальные просто не смогут. И если метали удачно, то враги разбегались, и больше уже кидать не нужно было, а если неудачно, то с задних рядов могли передать дополнительные пилумы, потому что легион строился на довольно большую глубину. Это, конечно, предположения, однако так, как это в фильме показано, быть не могло. Во-первых, никаких свистков у центурионов не было. Во-вторых, если бы во время рукопашной схватки на мечах и щитах кто-то меня попытался схватить за пояс сзади, я бы, скорее всего, отреагировал агрессивно: это очень сильно мешает.

Д. Пучков: Еще бы!

К. Жуков: И это перестроение, которое показано в фильме: во время драки центурион свистит, передний человек отходит назад, задний встает на его место, а передний между шеренгами ловко пробирается назад.

Д. Пучков: Отдышаться.

К. Жуков: Такое можно только в кино придумать! Во время драки их сменить было невозможно, что бы ты ни делал. А при таких проходах между шеренгами получился бы настолько разреженный строй, что у римлян не было бы никаких шансов удержаться при лобовом контакте с толпой противника. Они вряд ли ходили, как греческая фаланга, просто навалившись друг на друга, перекрывшись щитами, но все-таки это было гораздо более плотное построение. И это «караколе», то есть «улитку», когда задний сменяет переднего, они, конечно, делали, но, видимо, в промежутке между боевыми столкновениями. К сожалению, кинематограф, да и вообще любое художественное произведение не обходятся без того, чтобы не показать страшную резню лоб в лоб во время столкновений каких-то античных или средневековых масс — на самом деле такого, как правило, не происходило. Обычно один из строев проигрывал фактически до того, как входил в боевой контакт. Тем более римляне «помогали» противнику настроиться на нужный лад дружными залпами дротиков: если у вас есть какие-то иллюзии, то получите 500 кг железа с шеренги.

Д. Пучков: То есть задача была, если я правильно понимаю, засадить наступающей стороне сотню этих самых дротиков…

К. Жуков: Залпом.

Д. Пучков: Да, кто не спрятался — я не виноват. А тем, кто подходит, тяжело будет, если у них такого же оружия нет (а по всей видимости, и не было) — они не могут ответить тем же…

К. Жуков: Да, тут самое главное, что у галлов тоже имелось метательное оружие. Но поскольку у них было родоплеменное общество, они себе не могли позволить содержать пять тысяч здоровых мужиков в одной казарме и годами тренировать их в одном и том же порядке по одним и тем же командам. Поэтому так слаженно ответить они не могли. Как это ни странно, но чтобы пять тысяч человек ходили строем, нужно ходить строем. Это очень непросто.

Д. Пучков: А вот центурион (кто не знает, это по-русски «сотник») как команды отдавал, если свистка не было?

К. Жуков: Ртом!

Д. Пучков: Орал?

К. Жуков: Орал как резаный. И видимо (это опять же предположение), все находившиеся поблизости командиры, опционы, транслировали его команду. Он гаркнул «налево!» — и все орут: «налево!», «налево!», «налево!». И тогда войско поворачивает налево.

Д. Пучков: А вот вопрос про смену рядов — есть же известная поговорка «дело дошло до триариев» (триарии — это те, кто стоял в третьей шеренге). Я так понимаю, они вообще никогда ничем не занимались. Это ветераны, «дедушки» римских вооруженных сил.

К. Жуков: Не совсем. «Дедушки» стояли во второй шеренге, а это дембеля. В поговорке речь идет о древнем манипулярном построении легиона, когда, по сути дела, античная фаланга была расчленена на манипулы, то есть небольшие подразделения, которые сохраняли линию, но с некими промежутками между строями, чтобы не нужно было выдерживать равнение во всей гигантской шеренге (иногда это было вообще невозможно). Это повышало мобильность и управляемость легиона. Но при этом римляне все равно действовали линией. Первая линия — это были новобранцы, вторая — ветераны, третья — дембеля-триарии. И если дошло до того, что в дело вынужден вступать третий ряд манипул, значит, положение сложилось очень серьезное. Во времена Цезаря уже так не воевали, тогда «рулили» большие батальоны, то есть когорты.

Д. Пучков: Танковые клинья.

К. Жуков: Да, и ковровые пилумометания. Строились большими когортами по 500 человек, и этими массивными коробками оперировали, не выдерживая линии: им это было не надо, потому что 500 человек в одной коробке сами по себе представляют серьезную силу. Когорты могли решать тактические задачи самостоятельно как на поле боя, так и на театре военных действий. Ни для кого не секрет, что когорты периодически действовали самостоятельно, не в составе легиона.

Д. Пучков: Парни немедленно зададут вопрос: с какой литературой можно ознакомиться, где это описано?

К. Жуков: Ну, литературы по этому вопросу очень много. Я даже в какой-то момент перестал следить. К слову, когда опубликовали в интернете археологические следы всех римских лагерей, найденных на территории Англии и Шотландии, я аж вспотел: их там просто сотни! То есть легион или когорта останавливались во время похода, окапывались, разбивали лагерь и оставляли все это для следующих поколений. Таким образом дорога обрастала…

Д. Пучков: Укрепрайон.

К. Жуков: …укрепблокпостами, и они постоянно ими пользовались. Вернемся к битве при Алезии. Самое главное у легионера — это щит. Те щиты, которые показаны в первой серии «Рима», ничего общего с реальностью вообще не имеют, потому что они прямоугольные — это классические скутумы Имперской эпохи, а мы говорим о республике — тогда щиты были вытянуто-овальные и заметно больше по размерам. Классический пример хорошо сохранившегося щита — это щит республиканского периода, найденный в Фаюмском оазисе.

Д. Пучков: В Египте?

К. Жуков: Так точно. Высотой 1 метр 28 сантиметров, порядка 65 сантиметров в ширину, овальный. То есть это не прямоугольник со скошенными уголками, а именно высокий овал. Сделан он из липовых дощечек толщиной примерно 2 миллиметра, уложенных, как паркет, на клею. Таким образом набиралась хитрая античная фанера, выгнутая примерно в треть дуги круга. Но подобных щитов в фильме не показано, вместо этого нам демонстрируют прямоугольные поздние скутумы, причем на них вместо росписи, которая наносилась краской, прибиты какие-то фигуры в виде молний Юпитера.

Д. Пучков: Ну, это красиво.

К. Жуков: А зачем они прибиты — что, нарисовать нельзя было?

Д. Пучков: Дорого.

К. Жуков: Нарисовать дорого?

Д. Пучков: Прибивать.

К. Жуков: Прибивать-то дороже. Почему нельзя было нарисовать — непонятно. Шлемы в целом похожи на правду, для фильма, по крайней мере, сойдет. Когда один из главных героев Люций Ворен грозно осматривает поле боя перед тем, как дунуть в свисток…

Д. Пучков: Как это было принято у римлян, да?

К. Жуков: Да-да-да. У него нащечники застегнуты. Кто не знает: римский шлем похож на полукруглую каску, к которой приделаны нащечники. Они, во-первых, закрывают, как это ни странно, щеки, а во-вторых, удерживают шлем на башке. Под ними находится завязка или застежка, которая не дает шлему упасть. Так вот, эти застежки у всех болтаются на два пальца от подбородка.

Д. Пучков: Как у американских солдат.

К. Жуков: Даже непонятно, как у артистов на голове это сооружение вообще держится! Говорят, одним из отличительных признаков служившего легионера была мозоль под подбородком от ремешка. Вот при таком подвесе шлема мозоль на подбородке образоваться никак не сможет. Причем у них у всех шлемы не по размеру, выглядит ужасно для понимающего человека.

Д. Пучков: Недоглядели.

К. Жуков: Недоглядели, да. По поводу доспехов: легионеры облачены в безрукавные кольчуги — это правильно, но у кольчуг зачем-то — не знаю, что неймется художникам по костюмам — какие-то чешуйчатые лямки приделаны. Зачем? Они функции никакой не несут. Такого не было. Нормальную кольчугу испортили этими чешуйчатыми лямками. Ну и конечно, от чего я сразу взвыл — легионерские платки повязаны поверх доспеха наподобие пионерского галстука.

Д. Пучков: Должны быть под?

К. Жуков: Должны быть только под ним. Римляне, несмотря на всю свою продвинутость, почему-то не доперли делать стоячий воротник у поддоспешной одежды, поэтому они повязывали платок строго под кольчугу, чтобы она не натирала шею. Иначе через час она из доспеха превратится в пыточный инструмент, потому что снесет всю шею до мяса. Это недопустимо.

Ну и конечно, тут мы знакомимся с двумя главными действующими лицами — Люцием Вореном и Титом Пулло. Люций Ворен — это центурион, причем, как я понял, центурион-примипил, то есть командир первой сдвоенной когорты.

Д. Пучков: Нет, он сначала «второе копье» — его так называли.

К. Жуков: По-моему, он был «первое копье» сразу, нет?

Д. Пучков: Нет. Потом повысили.

К. Жуков: Второе? Ну, тогда, значит, получается второй по старшинству из центурионов. Центурионы в римской армии строились по нумерации: старший из центурионов командовал первой когортой, второй по старшинству — второй когортой и так до десятой. Причем в десятую обычно ссылали самых подонков, лентяев, алкоголиков…

Д. Пучков: Негодяйское подразделение.

К. Жуков: Негодяйское, да. Поэтому я реконструкторам, которые все время соперничают, кто какой легион будет делать, говорю: делайте десятую когорту, какая разница? Вы в ногу ходить не умеете, снаряжение сидит черт-те как. Вы — десятая когорта! Четвертая манипула десятой когорты — это вообще самое дно, которое только может быть. И это прекрасно!

Д. Пучков: Примипил расшифровывается как «примус пилум». «Примус» — это «первый», если кто не знает.

К. Жуков: Он не примус пилум, а primus pilus — дословно «первый пилов». Очень древнее звание, происходящее еще из старой легионной системы времен Сервия Туллия (578–534 гг.). Пилы синоним термина триарии, т. е. самые опытные легионеры, ветераны. В основной тактической единице — манипуле было две центурии и, соответственно, два центуриона. Старшим считался командир правого крыла, младшим — левого. Старшего центуриона называли «приор», младшего «постериор». Полное звание, таким образом, могло выглядеть так: «pilus prior prioris centuriae» и «pilus posterior prioris centuriae». То есть первый пилов первой ценутрии, второй пилов первой центурии.

Когда при Гае Марии и Юлии Цезаре древний манипулярный строй потерял значение, старые звания сохранились, хотя разницы между гастатами, принципами и триариями уже никакой не было. Тем не менее, в дань традиции, наиболее престижные «старшие» когорты продолжали называться когортами триариев, или пилов. Самый старший первый центурион первой когорты стал называться «примус пилус», первый пилов триариев.

Д. Пучков: Бросается в гущу, покинув строй.

К. Жуков: Что недопустимо. Люций Ворен его вытаскивает и получает от Пулло по роже, за что Пулло вяжут и сажают в карцер, потому что за нападение на старшего товарища в боевых условиях полагалась смерть. Ну и после пяти минут лицезрения битвы при Алезии мы перемещаемся в лагерь, где Люций Ворен орет на весь плац (в это время порют Тита Пулло), что «воров удавят!».

Ну, там еще появляются Юлий Цезарь и Верцингеторикс. Верцингеторикса перед Юлием Цезарем раздевают — типа сдавайся.

Д. Пучков: Верцингеторикс — это галльский вождь.

К. Жуков: Это начальник галлов, которого в битве при Алезии вдребезги разгромили. Кстати, я не могу припомнить ни одного источника, где было бы написано о раздевании Верцингеторикса. Это киноделы выдумали, чтобы было свирепее.

Д. Пучков: Но выглядит неплохо — унижение: только что ты был царь, бог, воинский начальник — и вот…

К. Жуков: Да, тут, кстати, показывают важную вещь: сдаваясь в плен, Верцингеторикс целует легионную аквилу — того самого орла, который являлся главным штандартом легиона. Аквилу показывают очень близко — это то ли деревянное, то ли пенопластовое сооружение, очень красиво выполненное, покрашенное золотой красочкой, которая кое-где пообтерлась.

Д. Пучков: От частых поцелуев.

К. Жуков: Да, от частых поцелуев галльских вождей — всё слизали… Это сыграет в дальнейшем важную роль.

Д. Пучков: Аквилы вообще сохранились?

К. Жуков: Полно!

Д. Пучков: Орел золотой был?

К. Жуков: Бронзовый. Как правило, позолоченный.

Д. Пучков: Ну то есть тяжелый?

К. Жуков: Тяжелый, но небольшого размера.

Д. Пучков: На палке. Ну в кино-то здоровенный!

К. Жуков: В кино показали орла фактически в натуральную величину.

Д. Пучков: Килограммов на пятнадцать, если из золота. Запаришься с такой палкой ходить.

К. Жуков: Да, ходи, тренируйся.

Д. Пучков: Тяжело.

К. Жуков: Ну а если бы он был полый, например?

Д. Пучков: Может быть, да.

К. Жуков: Тогда бы его сдувало ветром.

Д. Пучков: Со свистулькой!

К. Жуков: Со свистулькой. И тут выясняется, что друг и соправитель Цезаря Гней Помпей Магн (то есть Великий) только что овдовел. А супругой его была дочь Цезаря. Показывают очень трогательную сцену, как в Риме умирает жена Помпея, тут же следует не менее трогательная сцена в Алезии, где Цезарю моментально приходит «эсэмэска» с печальным известием. Конечно, все это очень душещипательно, но дело в том, что дочь Цезаря умерла в 54 году до н. э., а речь идет о 52 годе до н. э. Зачем так перевирать историю, я не знаю. Видимо, чтобы объяснить, почему Помпей поссорился с Цезарем. Вроде как последнее, что их связывало, — это дочь Цезаря, а теперь она умерла — и все: любовь прошла, дружба врозь. Но на самом деле им это совершенно не мешало целых два года дружить, и отношения у них испортились по совершенно прагматическим причинам. Кстати, с раскрытием прагматики в сериале полный порядок, они могли бы разрыв любым другим сценарным ходом оправдать.

Д. Пучков: А вот Цезарь — благородный патриций. Их правильно называть патрициями?

К. Жуков: Да. Партиец.

Д. Пучков: Да… «А здесь ошибка, Петька, — партийцы». Так вот, он благородный, а дочку отдал за плебейского Помпея?

К. Жуков: К излету республики все очень сильно поменялось относительно архаического периода. Ну да, аристократы — это хорошо, но к поздней республике — старый уважаемый плебейский род, который «еще из тех» плебеев, имел вес.

Д. Пучков: Мегаплебеи!

К. Жуков: Да, мегаплебеи поднялись очень высоко, потому что все стало оцениваться через деньги: если ты плебей, но у тебя много денег, то ты сразу оказываешься очень уважаемым. Ну а патриции такие были плохонькие, бедные, и уже неважно было, что у кого-то, скажем, от Тарквиния Гордого род идет…

Д. Пучков: Приходится поступаться.

К. Жуков: Нет, ну все, конечно, уважают древность твоего рода, но как-то, знаешь, все-таки…

Д. Пучков: Деньги покажи, да?

К. Жуков: Да и карьера как-то у тебя не очень… А Гней Помпей Великий как раз был из очень богатого, старого, уважаемого плебейского рода. Собственно, потом в фильме Люций Ворен скажет, что смахивает на галла, потому что рыжий, а на самом деле он из старого уважаемого плебейского рода, вот так вот! Это как раз очень похоже на правду.

Д. Пучков: Между тем в Риме солдаты Цезаря раздают ништяки из трофеев, которые Цезарь эшелонами отправлял из Галлии, чтобы подкупить сограждан, крайне падких до халявы.

К. Жуков: И во время процессии, когда римские квириты с воодушевлением воспринимают внимание своего главного начальника, мы знакомимся с другими важными персонажами фильма, а именно с Марком Порцием Катоном (Утическим) и Марком Туллием Цицероном. Несмотря на то что оба актера сыграли замечательно, меня откровенно удивил кастинг. Марку Туллию Цицерону было в то время примерно 54 года, и, судя по сохранившимся портретным изображениям, он был очень тучный человек.

Д. Пучков: Тучный?

К. Жуков: Пухлый.

Д. Пучков: Жирный!

К. Жуков: Да, отвратительно жирный — давайте будем говорить честно! Отвратительно жирный, с залысиной. В общем, нездорово выглядящий. Тем более что на портрете его максимально приукрасили. На самом деле, наверное, выглядел он немножко хуже. А тут перед нами худенький аскетичный актер с хорошими волосами, на Цицерона совершенно не похожий. Что касается Марка Порция Катона, будущего Утического, он был, вообще-то, на семь лет младше Цезаря, а в фильме нам показали мужика лет 75–80.

Д. Пучков: Совсем пожилого, да.

К. Жуков: Он был здоров физически, постоянно занимался спортом, имел крепкое телосложение. В общем, из-за постоянных занятий спортом и аскетического образа жизни он не бухал, не обжирался, вовремя ложился спать, делал зарядку — Катон должен был прилично выглядеть. Единственное, что в фильме показали абсолютно верно, — он все время ходил в тоге на голое тело, что было сообразно обычаям старины и приятно обычаям философов-стоиков, к школе которых принадлежал Катон.

Д. Пучков: Хардкорно.

К. Жуков: Да, хардкорно. Но почему-то он в фильме все время в черной тоге. У него траур по ком-то или как?

Д. Пучков: А тога выполняла обязанности формы, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: То есть по цвету, полоскам, способу накидывания-завязывания можно было сразу понять, кто ты, что ты?

К. Жуков: Да. Ну и вообще по наличию тоги, потому что не всем она полагалась.

Д. Пучков: Только гражданам, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А у тех, кто в сенате заседал, еще и красная полоса была, да?

К. Жуков: Белая тога с одной или двумя красными полосами — сразу видно по лычкам, какой ты начальник. Так вот, Катон почему-то шляется все время в черной тоге. У него что, траур по Республике? Рановато еще.

Далее по ходу серии сенаторы пытаются подговорить Помпея, который следит за порядком в Риме, порвать с Цезарем и напасть на него, потому что он ведет незаконную войну в Галлии…

Д. Пучков: А почему незаконную?

К. Жуков: Ну, потому что все боялись, что сейчас Цезарь там награбит, вернется домой при больших деньжищах и все под себя подгребет. Боялись они не напрасно…

Д. Пучков: Так и вышло.

К. Жуков: Ну что значит — так и вышло? «Так и вышло» немножко раньше, потому что незадолго до этого умер Сулла, который сделал то же самое. Республика в это время уже почти прекратила свое существование, правила не аристократия, а натуральная олигархия, и вопрос заключался лишь в том, кто из олигархов перегрызет глотки всем остальным и заберется на трон. И тут, конечно, была очень важна республиканская риторика, потому что res publica — «общее дело».

Д. Пучков: Коза Ностра.

К. Жуков: Да, Cosa Nostra, кто не знает — это прямой перевод. «Мы тут все граждане, даешь классовый мир, корпоративистское государство! Постоим за общее дело!»

Кстати говоря, захватив власть, Цезарь никогда не говорил, что он что-то сделал с республикой. Государство продолжало называться республикой и позже при императорах, а правильнее сказать в период принципата. Потому что император — это воинское звание, а «на гражданке» они предпочитали именоваться «принцепс», т. е. старший.

Итак, пока сенаторы плетут интриги, мы знакомимся с евреем-лошадником Тимоном, одетым, как и его подручный, черт-те во что. Если тоги главных действующих лиц похожи на правду, то одежда простолюдинов вообще непонятно откуда взята.

Д. Пучков: А выглядит отлично!

К. Жуков: Да, выглядит очень круто, потому что сделано с большой любовью к персонажам. Только аналогов в истории это не имеет. Тимон — еврей, он должен одеваться в нормальную еврейскую одежду, ну или, если он порвал окончательно со своими корнями, — в римскую. Других вариантов нет. Но ему там такого навертели! А у его подручного — здоровенного амбала — поверх серой от грязи рубашечки приделаны кольчужные наплечники. Зачем? Вот просто интересно, какую функцию они должны выполнять? Бандитских погон, что ли?

Д. Пучков: Не похоже, да.

К. Жуков: Тимон появился не просто так: он привел белого мегажеребца, которого заказала его патронесса Атия, мать будущего императора Гая Октавиана Августа.

Д. Пучков: Родственница Цезаря?

К. Жуков: Да, племянница, если быть точным. Атия незамедлительно овладевает этим евреем-лошадником Тимоном.

Д. Пучков: В позе «Атия сверху».

К. Жуков: Да. Причем она, так сказать, включает вентилятор на приводе из двух рабов, потому что рабов никто не стесняется — это не люди. Ну, вентилятора же никто не будет стесняться, в самом деле. Жеребца, которого она припасла в подарок дяде, то есть Юлию Цезарю, должен отправить самоходом в Галлию ее сынок Гай Октавий.

Д. Пучков: Отважный поступок — сынка не жалко черт-те куда в какие-то дикие пустоши отправлять?

К. Жуков: Это, конечно, придумка, потому что ему в это время было 11 лет. Он был совсем еще маленький. Нам же показали мальчишку лет пятнадцати. Атию же изобразили такой оторвой, что вообще сил нет! Конечно, она постоянно находится в центре внимания: интригует, несет какую-то пургу, всех разводит, грузит. В общем, все время ждешь, что она еще отчебучит.

Д. Пучков: Настоящая мразь!

К. Жуков: Именно так. Если бы она на самом деле была такой хотя бы на 10 %, это просквозило бы в источниках, потому что римляне сплетни очень любили. Но Атия-старшая, дочь Марка Атии Бальбы, везде изображается как крайне благонравная, благовоспитанная особа, очень благочестивого поведения. Она вообще была не похожа на то, что нам показали. Атия в первом браке была, как это ни странно, за Гаем Октавием (они с сыном полные тезки, что было абсолютно нормально для старшего сына у римлян — его называли точно так же, как отца). Да и дочь Октавия, собственно, от него. Потом он внезапно помер, и в 59 году до н. э., то есть за семь лет до описываемых событий, Атия уже была вторично замужем и вела себя очень прилично, воспитывая двух предыдущих детей и детей нового мужа. Умерла Атия в 43 году до н. э., то есть она до второго сезона не дожила.

Д. Пучков: Но в сериале она, слава богу, дожила, дала жару!

К. Жуков: И всех пережила, более того.

Д. Пучков: И всем дала фактически.

К. Жуков: И почти всем дала и еще жару дала.

Д. Пучков: Плюс сиськи, жопа — талантливейшая актриса!

К. Жуков: Талантливейшая. Единственное, что она гораздо старше, чем была реальная Атия на тот момент, потому что ей было порядка 30 лет. В сериале девушка несколько более зрелая показана.

Да, по поводу Гая Октавия, внучатого племянника Цезаря. Его звали Гай Октавий, и никак иначе. Гай — это преномен, то есть личное имя, Октавий — это фамилия, то есть как Клим Жуков. А в фильме его безостановочно называют Октавиан, хотя Гай Юлий Цезарь Октавиан — это его официальное поименование после того, как умер Цезарь. Собственно, Цезарь его усыновил, поэтому он и получил полные права родства.

Но вернемся в сенат. Помпей отвергает поползновения сенаторов, говорит: нужно дождаться, когда Цезарь лично явится, — тогда пообщаемся. И тут мы, посмотрев внимательно на зал заседаний, обнаруживаем странное круглое здание. Почему оно круглое, я понять не могу. Дело в том, что в то время (напомню, это 52 год до н. э.) сенат мог заседать или в курии Помпея, или в каком-либо храме на форуме, например в храме Конкордии, — они все прямоугольные. Сенаторы сидели с двух противоположных сторон, и можно было сразу понять, кто за кого будет голосовать, потому что все друзья садились обычно на одни и те же лавочки. Таким образом они разделялись на две партии, иногда устраивали мордобой. В круглом зале это неудобно.

Да, учитывая, что на этом заседании присутствует Помпей, скорее всего, это происходило бы именно в курии Помпея на Марсовом поле, то есть за городской чертой, за померием, проконсул не мог заходить в город в качестве официального военного лица.

Даже не знаю, зачем было делать сенат круглым, притом что в целом архитектура в сериале очень хорошо показана. Я, конечно, не большой специалист по римской архитектуре, но в моем понимании — и росписи отличные сделаны, и сами здания выдержаны в нужном стиле. Реконструкция Рима в натуральную величину удалась.

Д. Пучков: Возможно, так снимать удобнее — актеры сидят полукругом, и одна камера захватывает и тех, и этих. Все эмоции сразу видны.

К. Жуков: Ну, может быть, потому что, повторюсь еще раз, к воссозданию архитектурного образа столицы создатели фильма подошли со всей ответственностью и очень большой любовью. Было же построено порядка 100 гектаров декораций.

Д. Пучков: Много, да.

К. Жуков: Это, считай, половина средневекового Новгорода в натуральную величину. От третьего сезона, говорят, спасло только то, что там случился пожар и много чего сгорело.

Д. Пучков: Жалко.

К. Жуков: Но вернемся к Помпею. Он, оказывается, захотел приобрести того самого жеребца, которого уже купила Атия, и говорит своему рабу: «А почем тебе обошелся тот жеребец? Где мои денежки?» А тот отвечает: «Его перекупила Атия и отправила в подарок Цезарю». И вот тут-то Помпей взбесился: почему все этому козлу достается?! И, решив ему подгадить, послал неких… не знаю даже, как их назвать…

Д. Пучков: Ниндзя.

К. Жуков: Ниндзя, синих галлов, чтобы те у Цезаря украли аквилу. Они этого орла крадут. Крадут, конечно, феерически: в ниндзя-стайл два чувака, измазанных синей пастелью, прокрадываются в некую палатку, где находятся легионеры в количестве двух человек — один стережет орла, другой чистит его щеткой, чтобы блестел.

Д. Пучков: Как у кота яйца.

К. Жуков: Да. Галлы обоих мочат и исчезают с орлом.

Д. Пучков: Стражников мочат?

К. Жуков: Да. Как могло состояться такое похищение в том виде, как нам показали, я ума не приложу! Орел хранился в центре легионного лагеря, окруженный чертовым количеством охраны, просто чертовым количеством! И в палатку, где находился орел, а также все святыни легиона, вдвоем невозможно было так просто проникнуть. Туда могли бы просочиться два жидких терминатора, а вот два человека в нее так просто бы не зашли — был бы тарарам на весь лагерь. К тому же рядом с палаткой жил легат, которого тоже охраняли.

Тем не менее орла украли, и тут как раз начинается экшн, потому что в погоню за ним отправляется Люций Ворен. С орлом, кстати, не все понятно — его всю дорогу в фильме называют личным штандартом Цезаря. Но орел не был личным штандартом Цезаря. Это просто легионная аквила, главный штандарт легиона — предположительно тринадцатого, про который рассказывают в фильме. И если бы орла на самом деле украли, легион был бы однозначно расформирован. Потому что орел — это не просто знамя, это обиталище легионного гения, то есть духа-хранителя легиона, и если они его профукали, значит, такой легион не очень-то и нужен.

Д. Пучков: Сегодня орла… потом…

К. Жуков: Потом ядерную войну проиграют. Собственно говоря, это было изображение бога, его нельзя было терять.

Д. Пучков: А поскольку все вокруг верующие, то относились к этому крайне серьезно, о чем речь и пошла.

К. Жуков: Их бы сам Цезарь распустил немедленно, вообще разговоров бы никаких не было. А подается это все так: у Цезаря украли штандарт, и солдаты перестали верить в его удачу, поэтому они волнуются и просятся домой, ведь они уже восемь лет шагают по чертовой Галлии. Сколько можно, надоело, пустите к мамкам!

И вот тут-то появляются Марк Антоний — друг и подручный Цезаря, младший коллега, так сказать, и Марк Юний Брут — сын любовницы Цезаря Сервилии. Прибегает Марк Антоний, хлопает Брута по плечу и просит у Цезаря полталанта золота на орла.

Д. Пучков: Восемь кило?

К. Жуков: Двенадцать. Талант — это двадцать четыре килограмма.

Д. Пучков: Неплохо у них с деньгами было.

К. Жуков: А Цезарь ему: бери-бери, но ни копейкой больше. Я не очень понял, зачем Марку Антонию двенадцать килограммов золота для восстановления деревянной птички. Что он с ним будет делать? Сумма же просто баснословная — это во-первых, а во-вторых, не совсем понятно, почему золото. Если бы он денег просил, так у римлян в это время в широком ходу золотой монеты не было, в обращении была только серебряная монета. Если бы он просто попросил полталанта, это очень большая сумма, но по крайней мере понятно, что он просит. А полталанта золота — это мера веса, то есть ему нужно дать золотых слитков, какого-то лома золотых изделий на двенадцать кило — для чего, спрашивается? Подкупить кого-то деньгами гораздо проще, равно как и купить что-то на деньги. О размерах этой суммы я просто молчу, это нереальное что-то. Тем более что потом, когда Антоний вызывает к себе Люция Ворена, чтобы отправить его по следам орла, у Антония в руках — неслабый кошелек с какими-то денежками, но в него двенадцать килограммов не поместится.

Д. Пучков: Явно.

К. Жуков: Разве что если монеты урановые. Люций Ворен оказался просто гением сыска, потому что на вопрос, как найти орла, ответил: «Распять на кресте каждого десятого галла и пытать до тех пор, пока не скажут, кто взял».

Д. Пучков: Вроде военный человек, а такие ментовские прихваты!

К. Жуков: «Отлично! Так и делай! В третьем легионе есть пыточный отряд — можешь попросить». Я сейчас, конечно, буду придираться, но третий галльский легион был сформирован только в 49 году до н. э., в фильме же речь о 52-м, его просто еще не существовало. А пока Марк Антоний отправляет Люция Ворена по следу орла, Марк Юний Брут сидит у Цезаря и всячески поносит Марка Антония: «Ой, какое быдло — ужас! И не скажешь, что из хорошей семьи. Как ты его терпишь?!» Но Юний Брут тоже из плебеев — чего ему выступать-то?

Д. Пучков: Странно, а создается впечатление, что он из благородных.

К. Жуков: Юнии — это плебейский род. По крайней мере эти Юнии. Насколько я помню, был еще один род Юниев, те как раз были патриции.

Д. Пучков: Отлично!

К. Жуков: Чего Брут взъелся, я не знаю… Потом он еще будет Помпею хамить…

Д. Пучков: Да, объясняя Помпею, что тот из плебеев. Я так сразу и подумал, что, наверное, этот-то благородный, раз Помпея попрекает. Он, может, ничего плохого и не имеет в виду. Вместо того, чтобы сказать: мы с тобой, как известно…

К. Жуков: Быдлота, ватники.

Д. Пучков: …две свиньи. Выглядело странно.

К. Жуков: И тут мы переносимся опять в Рим, где отжигают Помпей и Атия, которая, чтобы подмазаться к новому правителю, предлагает ему (так как у него теперь нет жены) свою дочку Октавию. Причем все происходит прямо при Октавии. Этого просто не могло быть!

Д. Пучков: Почему?

К. Жуков: В хорошей семье обсуждать вопросы брака при объекте этого самого брака считалось не просто дурным тоном, но и очень плохой приметой. Так было делать нельзя ни в коем случае! Кроме того, во время трапезы там же девки наравне с мужчинами возлежат за столом и едят — подобное тогда, во время республики, было невозможно, так вели себя только проститутки. Лежать за столом мог мужик, женщины должны были благонравно сидеть. Это при Калигуле или при Нероне с нравами стало гораздо проще и, скорее всего, замужество могли бы обсуждать при девушке. Во время республики с гражданками высокого положения так поступать было нельзя, и они так себя вести не могли публично.

Д. Пучков: Вы кто?

К. Жуков: У вас тут какой дом — приличный или публичный?

Д. Пучков: Да. Там, кстати, когда представление какое-то идет, девка с голой задницей — и сразу Скорнелия сказала: так-так-так…

К. Жуков: «Уберите, я не могу здесь сидеть, где сидит порочная женщина…» Да, но при этом валяться за столом — это нормально.

Д. Пучков: Напомнило фильм «Жмурки»: «Наверное, мы ошиблись квартирой. Нам лучше уйти».

К. Жуков: «Она не очень хорошая девочка». По-моему, там все не очень хорошие девочки. Переговоры о браке были вполне серьезные. Помпей как нормальный человек сказал, что у него еще по жене траур не прошел, он не имеет права даже свататься. На что Атия предложила ему воспользоваться правами жениха «прямо сейчас». Ну, он и воспользовался, после чего женился на совершенно посторонней девушке, не на Октавии. Это, конечно, вызвало страшный гнев и Атии, и Октавии, поэтому они стали интриговать уже против Помпея. Это второй узел, который завязывается в начале фильма. А первый узел в первой же серии разрубают Люций Ворен и Тит Пулло, которого специально как крайне лютого военного освободили из заключения, дали отсрочку казни и отправили с Люцием Вореном охотиться за орлом. Дело явно бесполезное, ничем хорошим не должно было закончиться, поэтому на поиски отправили человека, которому уже все равно терять нечего. Так вот, орла они нашли: эти самые галлы увели у Ворена и Пулло коней, когда Пулло заснул на посту. Ворен и Пулло пошли по следу, наткнулись на некий караванчик, перебили всех галлов, нашли своих коней, а заодно и плененного этими галлами Гая Октавия и, конечно же, орла. Стали героями.

Д. Пучков: И коня еще.

К. Жуков: Да, естественно, самого главного белого коня, из-за которого Гай Октавий и поехал в ставку своего дяди, точнее, деда двоюродного, в Галлию. Там же нашли подручного Помпея, которого он послал это все курировать, и теперь уже даже Цезарю стало понятно, что Помпей против него играет.

Д. Пучков: Гай Октавий очень ловко легионерам разложил, что к чему.

К. Жуков: Да, Гай Октавий разложил, что ничего эта потеря орла не значила, и дядя их послал специально, чтобы его не нашли. Когда Гая Октавия освобождают из плена, он очень дерзко разговаривает с Титом Пулло: «Немедленно освободи меня!» — «Ты очень дерзко говоришь для раба». — «Я не раб, я римский гражданин, я Гай Октавий из рода Юлиев». Что?! Что вы несете?! Он только что сказал нечто вроде: «Я Клим Жуков по фамилии Иванов» или «Я Дмитрий Пучков по фамилии Рабинович». Он же сказал: «Я Гай Октавий»? Значит — он Гай из рода Октавиев. И тут же «из рода Юлиев»? Его полное имя Гай Октавий Фурин. Фурин — это когномен, прозвище в честь победы его отца над восставшими рабами Спартака при Фурии (город на юге Италии, нам больше известен по старому афинскому названию Сибарий, откуда происходит слово «сибарит»). Легионеры должны были очень сильно удивиться, когда он так представился, и спросить: «Ты точно римский гражданин?»

Д. Пучков: Ты в своем уме? Мальчик, ты чей?

К. Жуков: Вообще с именами в фильме, откровенно говоря, беда. Хотя вроде в схеме формирования римского имени не так сложно разобраться. Во-первых, там целая куча римлян с греческими именами. Например, подруга Октавия Иокаста. Ну не могла римская девушка носить греческое имя!

Д. Пучков: Просто потому, что ей бы его не дали.

К. Жуков: Ей бы его, скорее всего, не дали. Могло быть прозвище, которое используется вместо имени, у комедианта, например, но не у приличной девушки.

Д. Пучков: А вот Цезарь — это по-русски «волосатый».

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Это про шерсть на теле?

К. Жуков: У Киарана Хиндса, сыгравшего Цезаря, конечно, такой мощный римский нос…

Д. Пучков: Отличный профиль просто!

К. Жуков: Японимаю, что его пригласили всериал, потому что он сыграл Цезаря вфильме «Астерикс и Обеликс против Цезаря».

Д. Пучков: Где показал себя Цезарем.

К. Жуков: «Кого будем брать на роль Цезаря?» — «Меня». — «Апочему? Увас есть опыт?» — «Да, яуже играл Цезаря — отлично получилось». С именами в фильме полная беда. Например, преступный авторитет Эраст Фульман — это кто: еврей или немец, может быть? Что это за имя? Или там был человек, которого звали Руф Транквилл. И Транквилл, и Руф — это когномены, человек не мог быть Руфом Транквиллом, он мог быть Руфусом Транквиллом или Руфием Транквиллом.

Д. Пучков: Меня зовут Жуков Пучков, без черточки.

К. Жуков: Нет, не Жуков Пучков. Номен, самое главное в римском имени, — это фамилия по-нашему. А вот Цезарь, Транквилл или что-нибудь подобное — это просто кликуха, которая иногда делается родовой. Например, «я — Сопливый Лютый, Волосатый Вонючий, Добрый Могучий» — как-то так, причем вместо имени.

С женскими именами вообще все было очень просто. Например, Атия, которая почему-то из рода Юлиев. В одной из серий, когда у них были страшные разборки с некой Сервилией, она все время говорила: «Атия из рода Юлиев, взываю к справедливости!» Атия не могла быть из рода Юлиев, «Атия» значит «из рода Атиев». Например, у Марка Атии Бальбы родилась дочка, и она стала Атией. Если бы у Атии родилась сестра, ее бы называли Атией-второй. Если бы у Атии родилась дочка в том же роду, она стала бы Атией-младшей, а ее мать — Атией-старшей. То есть там не могло быть Оли Петровой, была бы просто Петрова. Женщине имени не полагалось.

Д. Пучков: Круто.

К. Жуков: Почему нельзя было в этом разобраться, снимая фильм, не очень понимаю.

Д. Пучков: И при таких деньгах!

К. Жуков: Это не требует практически никаких усилий. Посмотрели бы какую-нибудь книжку про римские имена или хотя бы «Википедию». В 2005 году, когда снимали фильм, уже была «Википедия» на английском, там об этом написано, я уверен. Это не секретная информация.

Д. Пучков: Странно подошли.

К. Жуков: Абсолютно удивительно, тем более что это звучит дико.

Д. Пучков: И что получается — здесь накосячили, там накосячили, это не так, то не этак, а сериал-то хороший. Почему? Потому что он хорошо снят или потому что речь идет о далекой от нас истории и наших Грозных и Софий не касается?

К. Жуков: Дело в том, что сценарий (я сейчас не говорю о визуальном ряде) написан настолько круто, что некоторые эпизоды и диалоги можно смело высекать в камне даже после того, как над ними поработали отечественные специалисты художественного перевода. Они не смогли окончательно их испортить, хотя, конечно, старались очень сильно. Второй раз я смотрел сериал на языке оригинала, потому что даже в весьма приличном мосфильмовском переводе хватаешься за голову и думаешь: а вы какое кино переводили-то? Явно не то, которое сейчас на экране.

Д. Пучков: Мне очень понравилось в переводе НТВ, как Тит Пулло держит голубя и говорит, что он богу, если что, зарежет барана, ну а если не получится…

К. Жуков: Если не договорится о цене…

Д. Пучков: …«то шесть голубей». Перевод: «…то десять голубей». Six от ten, по-моему, отличается.

К. Жуков: Кардинально! На четыре.

Д. Пучков: Почему так получилось — теряюсь, просто теряюсь.

К. Жуков: Меня это всегда поражает.

Еще пару слов о главных героях: Тит Пулло и Люций Ворен — это два персонажа, которые известны из «Записок о Галльской войне». Они оба были центурионами, им посвящена целая глава, ну, по-нашему говоря, — довольно развернутый абзац, где рассказывается, что они в одной крепости, в лагере римском, который осаждали галлы, решили выяснить, кто бодрее, и помчались прямо за стены резать галлов. И хотя они были соперниками, но спасли друг друга и вывели из-под удара. Это так понравилось Цезарю, что он даже про них написал, причем в превосходных тонах. Он вообще-то о простолюдинах не писал почти ничего, тем более по именам их не называл.

Д. Пучков: Что про вас, козлов, писать, да?

К. Жуков: А вот тут и персональная глава про них, и по именам назвал, то есть люди были очень заслуженные. Правда, служили они, судя по всему, в десятом легионе, а не в тринадцатом. А тут у нас некая рокировка — их перевели в тринадцатый легион, который на самом деле был под Алезией. Тита Пулло сделали дураком-рядовым, а Люция Ворена не меньшим дураком, но офицером.

Д. Пучков: «Можешь говорить о чем-нибудь другом, кроме баб?» — «Могу — про еду». Вызвало у него серьезное недоумение — что за предъявы?

К. Жуков: В самом деле, о чем еще можно говорить?

Д. Пучков: Кстати, я был в этой Алезии — там стоит гигантский памятник Верцингеториксу. Видимо, французы чтят предка, любят. Надо же себя с кем-то ассоциировать.

К. Жуков: А им очень удобно — они могут себя ассоциировать и с галлами, и с римлянами, и с Карлом Великим, который был вообще немец.

Д. Пучков: И никого это не парит. Это только у нас про викингов крики — как нехорошо, что у нас викинги какие-то были. Смешно!

К. Жуков: Да, румынам бы об этом рассказали, потому что румыны одновременно потомки маленького гордого народа даков, покоренного и почти истребленного, и потомки завоевателей, но это их совершенно не напрягает.

Заканчивается серия сожжением лагеря под Алезией, тоже не очень понятно, зачем это, видимо, просто красиво.

Ответы на вопросы про первую серию

Д. Пучков: Что в Древнем Риме было более распространено: кольчуга или кожаные доспехи?

К. Жуков: Кожаных доспехов там не было вообще. Кольчуга была основным доспехом до конца I века н. э. Соответственно, если мы говорим про сериал «Рим», там была только кольчуга или, может быть, у некоторых пафосных парней — бронзовые красивые мускульные кирасы.

Д. Пучков: А эти многочисленные наручи, которые носят все подряд. Здесь они никакой функциональной нагрузки не несут, так, для красоты?

К. Жуков: Я откуда знаю, это ты спроси у костюмеров.

Д. Пучков: Они вообще зачем нужны?

К. Жуков: Ну, во-первых, это неисторично. Армиллы, которые носили в Римской республике, хорошо известны. Это просто красивые браслеты, украшения. А в сериале непонятно что надето на руку, выглядит как наручи, но защитной функции не выполняет, потому что надето на голую руку без какой бы то ни было подкладки. Почему-то киношники — что у нас, что за бугром — очень боятся голых предплечий, им обязательно нужно что-нибудь напялить туда.

Д. Пучков: Возможно, боевой вид придает.

К. Жуков: Их, может, кусают просто при поступлении в вуз?

Д. Пучков: Меня тоже, похоже, покусали, ёлы-палы.

К. Жуков: Я имею в виду — их нарученосный кусает. Тебя кусает, и ты потом всегда, когда снимаешь исторический сериал, норовишь гомосековские наручи кому-нибудь надеть на руку.

Д. Пучков: Вопрос про украшения: неоднократно видел, что кольца носили на второй фаланге.

К. Жуков: По-всякому.

Д. Пучков: Это зачем? Чтобы оно упало, а я не заметил?

К. Жуков: Я не знаю, честно говоря. Это же вопрос моды: у тебя получается по два кольца на палец, а не по одному. Можно много колец надеть.

Д. Пучков: Это красиво, да.

К. Жуков: По-богатому.

Д. Пучков: Не поспоришь.

Интересно, как римские войска пешком везде поспевали? От Рима до Бухареста по прямой 1140 км. До Лондона — 1450. По пересеченной местности можно смело умножать на три. Коней почему-то использовали мало.

К. Жуков: Строевая подготовка и тренировки решают дело. Если каждый день проходить по 25 километров, умножь это на количество дней в месяце — и поймешь, сколько они могли пройти за месяц.

Д. Пучков: Коней надо кормить.

К. Жуков: А солдатам требуется гораздо меньше пищи, чем коням. Коней римляне использовали, но всех посадить верхом было невозможно, да и не нужно.

Д. Пучков: Потом проложили дороги. Кто не в курсе, дороги нужны в первую очередь для того, чтобы армия перемещалась быстро и не объедала свои деревни и города.

К. Жуков: Чтобы была военная логистика налажена.

Д. Пучков: Расскажите о римском легионе.

К. Жуков: Об организации легиона я расскажу, когда будем разбирать очередную серию, в которой пойдет речь о военных действиях. Дороги строили гражданские специалисты, хотя и легионеров тоже иногда задействовали в строительстве. «Мулами» их называли после так называемых реформ Гая Мария. «Так называемых» — потому что в реальности таких реформ не было, это историографический артефакт. «Мулами» их стали называть, потому что при Гае Марии легионы перестали таскать с собой представительные обозы, солдат стал носить все на себе.

Д. Пучков: Чтобы быстрее шел.

К. Жуков: Чтобы быстрее перемещаться, чтобы не занимать лишнего места в походной колонне, на походной телеге и прочее. Поэтому выкладка стала очень большой, более 40 кг. То есть человек весом, скажем, 70 кг несет на себе 45 кило и проходит за неделю 150 км. Это внушает уважение. Их называли то мулами, то ослами. Причем конкретно «мариевыми мулами». А что касается кольев для частокола — тебе товарищ сержант прикажет столько-то миль нести, и ты понесешь.

Д. Пучков: Надо понимать, что кол для частокола — это не толстенное бревно, как на картинках рисуют, а жердь.

К. Жуков: Не совсем так. Если уж говорить о совсем уставных штуках, то это были специально изготовленные четырехгранные деревянные изделия, заточенные с двух сторон, с перехватом посередине. Их связывали в рогатку и вкапывали в вал так, чтобы один кол торчал из вала вперед, а другой вверх. Они, в принципе, не толстые, не большие.

Д. Пучков: Что насчет пращников? У галлов они были?

К. Жуков: Были.

Д. Пучков: Они, наверное, у всех были.

К. Жуков: Ну, в это время римляне уже собственных велитов (легкой пехоты) не использовали, практически полностью отдав это дело на долю ауксилариев, то есть вспомогательных войск.

Д. Пучков: А ты вообще пробовал из пращи куда-нибудь попадать?

К. Жуков: Нет. Самое большое мое достижение — кидал камень в нужную мне сторону.

Д. Пучков: А я думаю, что если пращников много, то, наверное, главное, чтобы куда надо улетело.

К. Жуков: Кстати, на Балеарских островах до сих пор проводят соревнования по традиционной стрельбе из пращи в мишень. И умудряются шагов с 25–30 попадать примерно в пятидесятисантиметровую мишень.

Д. Пучков: Ловкие.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А у них были специальные свинцовые пули, так их назовем, да?

К. Жуков: Да. Они, конечно, стреляли и камнями, и вообще чем попало. Просто специально изготовленная пуля имеет лучшую баллистику, вот и все. Пули были как круглые, так и биконические, которые закручивались в полете и летели острием вперед. Правильный, хорошо обученный пращник правильной пулей из правильной пращи стрелял очень далеко.

Д. Пучков: Очень далеко — это сколько?

К. Жуков: Скажем так, балеарские пращники стреляли на расстояние не меньшее, чем лучники того времени.

Д. Пучков: Сто метров? Больше?

К. Жуков: Больше ста метров. Они на сто пятьдесят метров умудряются камень закидывать.

Д. Пучков: А сколько в среднем камень весит?

К. Жуков: По-всякому. От веса камня зависит, как далеко он полетит. Пращник может и полукилограммовый булыжник метнуть, только недалеко. И пятидесятиграммовый камешек, гальку — она полетит очень далеко, но толку не будет никакого. Соответственно, снаряды варьировались по массе, и их использовали на разной дистанции. То есть стрелять из пращи — это целое искусство, и хорошие пращники были грозной военной силой.

Д. Пучков: Результативность хорошая была?

К. Жуков: Да-да-да. Учитывая, что настоящих серьезных доспехов, как в Средние века, в то время все-таки не было. И если пращи использовались не против римского легиона, который закрывался одинаковыми большими щитами, а против строя худшего класса, то пули пролетали мимо щитов, попадая в незащищенные части тела, и оставляли ужасные контузии, я подозреваю.

Д. Пучков: Полезная вещь.

К. Жуков: В умелых руках хрен — балалайка.

Д. Пучков: Да-да. Сейчас, кстати, почему-то их не используют.

К. Жуков: Научиться стрелять из пращи очень сложно.

Д. Пучков: Есть такие ролики, знаешь, там мужик какой-то — австралиец или американец, я не знаю, живет в лесу, ходит в трусах и все голыми руками строит.

К. Жуков: Строит дома из говна и палок безостановочно.

Д. Пучков: Да-да-да. Вот он соорудил мишень и из пращи в нее попадал. В общем, если жрать захочешь, наверное, попадешь.

К. Жуков: Все-таки из пращи удар гораздо сильнее, чем просто рукой.

Д. Пучков: Но зверь, по-моему, не будет ждать. Да и птицы быстро соображают. Ну, разве что какая-нибудь наглая птица не улетит, пока ты пращу крутишь.

К. Жуков: На самом деле, если сравнивать с тем, как кидают балеарцы, этот мужик вообще никак кидает. У балеарцев буквально на пальце висит петля, за другую пращник держится, они описывают этакую восьмерку за спиной и тут же пулю выкидывают. У них нет момента раскрутки, на раз-два стреляют.

Д. Пучков: Потому что раскрутка — она строго во вред. Ты же не угадаешь, когда отпустить, именно поэтому и не попадаешь.

К. Жуков: Если только ты не суперспециалист по раскрутке. А там вымах как плетью получается, и это происходит очень быстро. Буквально положил-крутанул-кинул, положил-крутанул-кинул — и все в мишеньку. Балеарцы соревнуются, кто ближе к центру мишени попадет.

Д. Пучков: Я слышал версию, что римляне при метании дротиков меняли шеренги. Могло ли такое быть в действительности, или на практике не получится?

К. Жуков: Мы ничего об этом не знаем. Могло быть как угодно, мы просто не в курсе.

Д. Пучков: Почему в легионах «вымерли» копья и остались пилумы? Или копья оставили федератам, а сами издалека дротиками швырялись? В сериале больно смотреть на варваров, у которых вообще копий не было.

К. Жуков: У варваров копья тоже были. Римляне отказались от хаст, то есть от копий, в пользу пилумов в связи с очень специфической организацией войска. Это именно легионная тактика: они перестали ходить монолитной фалангой, а расчленили ее и сделали ставку на дистанционный бой: сначала разминали противника на ближней дистанции дротиками, а потом шли врукопашную, если требовалось.

Д. Пучков: А чего это у римлян на шлемах сверху кольца? Или это фантазии авторов?

К. Жуков: Кольца на шлемах были, к ним подвязывали нащечники в открытом виде. Вообще, это функциональная вещь: за кольцо можно было повесить, например, шлем на грудь при транспортировке. Они не везде, но бывают.

Д. Пучков: Кстати, брились ли римские воины и когда в обиход вошло массовое бритье?

К. Жуков: Римляне все были бритые до эпохи империи, когда снова подружились со всякими варварами и стали носить бороды. Они и до этого носили бороды, но очень редко. Идеал римского мужчины — это гладко выбритая физиономия.

Д. Пучков: Они еще и эпиляцию по всему телу делали. Они брили ноги, представляешь?

К. Жуков: Потому что было такое ругательство — «ты какой-то грек». Имелось в виду, что небритый гомосексуалист, вот. Почему-то римляне считали, что бритым быть мужественно.

Д. Пучков: Не подскажете, ножи из бронзы отливали или ковали?

К. Жуков: Бронзовый век закончился за тысячу лет до того времени, о котором говорится в сериале. В момент, о котором идет речь в фильме, уже ничего из бронзы не отливали и бронзовых ножей не ковали.

Д. Пучков: Применялись ли во время сражений какие-либо инженерно-технические средства?

К. Жуков: Да, применяли. Римляне вообще использовали очень много разных инженерно-технических сооружений, укрепляли лагеря, рыли массу канав, как правило, треугольного сечения, чтобы человек, встав в канаву, не мог упереться стопой и выпрыгнуть вверх. Вбивали колышки. Колючки сыпали, шипы, все что угодно.

Д. Пучков: Почему были платки, а не стоячий воротник? Может, в гигиенических целях? Платок стирать удобнее.

К. Жуков: Понятия не имею.

Д. Пучков: Платок стирать удобнее.

К. Жуков: А воротник гораздо лучше.

Д. Пучков: Зачем на шлемах легионеров крепится небольшой подвижный козырек?

К. Жуков: Чтобы при ударе о каску меч или топор, соскользнувший вниз, не попал в физиономию. Козырек это дело парирует. Подвижный он для того, чтобы быть ремонтопригодным. Его можно снять и починить. Или, например, вмятину выровнять, которая под козырьком образовалась: козырек поднимаешь и ремонтируешь. Это ведь солдатский шлем, его чинили в походных условиях в легионных мастерских, поэтому он должен быть максимально ремонтопригоден.

Д. Пучков: Читал, что римские легионы были настолько тренированными, что даже слабый полководец легко одерживал победы благодаря именно военной подготовке солдат. Так ли это?

К. Жуков: Римские легионы были разные — и тренированные, и не очень. В принципе военная система была выстроена так, что гений каждый раз на поле боя не требовался, но слабые полководцы обычно бывали биты.

Д. Пучков: Хотелось бы узнать, а кто их тренировал — сильный полководец, по всей видимости?

К. Жуков: Тренировала их специально организованная система.

Д. Пучков: Это же, наверное, смотря с кем воевать. Если с гопниками, как в начале художественного фильма «Гладиатор», где непонятно кто из леса выпрыгнул, — это одно. А если против таких же, как ты сам, то все может как-то не так сложиться.

Известны ли случаи, когда римские легионы терпели поражение — такое, чтоб прямо с треском?

К. Жуков: Известны. Битва при Каннах, при Тразименском озере. Если говорить о более позднем времени, это, конечно, битва в Тевтобургском лесу. Ну и прямо с треском, например, Помпей, который командовал римскими легионами, проиграл битву при Фарсале против Цезаря, который тоже командовал римскими легионами. Незадолго до этого Марк Красс погиб в битве при Каррах. Всякое бывало. При этом ни Помпей, ни Марк Красс не были слабыми полководцами.

Д. Пучков: Интересно будет узнать насчет достоверности сцены с религиозными жертвоприношениями животных. Сцена волшебная. Это когда режут быка, когда ведра крови льются.

К. Жуков: Если мы не знаем, как пилумы метали, то уж совершенно точно не знаем подробностей того, как конкретно резали.

Д. Пучков: Ритуальных книг не осталось, кого куда заводить, кому где стоять, как резать, что при этом шептать, — ничего нет.

Я дико извиняюсь, но разве румыны не являются потомками романизированных даков и славян?

К. Жуков: Потомками славян они точно не являются, а потомками даков — да, являются.

Д. Пучков: На всякий случай: Румыния называется Романия, она через букву о пишется.

К. Жуков: Римляния.

Д. Пучков: То есть Римляния, да. Язык, если посмотришь, даже молдавский язык очень похож на итальянский.

К. Жуков: Румынский язык к латыни ближе всего.

Д. Пучков: Говорят, Чаушеску непрерывно проводил конгрессы, где всем объяснял, как правильно на латыни говорить.

Как на самом деле звали исторических персонажей? Насколько я представляю, имя Цезаря звучало не Цезарь, и не Сизар, и не Кесарь, а как-то вроде Кайзер или Кайсер.

К. Жуков: Да, скорее всего, насколько мы можем судить, потому что латынь — это мертвый язык. Чаушеску уже нет, нам не с кем поговорить. Цезарь звучал вроде как Кайсар, ближе к немецкому Кайзер.

Д. Пучков: Почему Понтия Пилата называли «Всадник Золотое Копье»?

К. Жуков: Его так Булгаков называл, у него поинтересуйся.

Д. Пучков: Цезарь-пышноволосый — это в насмешку его так назвали, из-за лысины?

К. Жуков: Нет, Цезарь — это был родовой когномен, так называли его далеких предков, у которых, видимо, было все в порядке с шевелюрой.

Д. Пучков: Цезарь значит «волосатый».

Как работала децимация, насколько она была эффективна?

К. Жуков: Когда-то работала, ко временам Цезаря это был анахронизм. В последний раз децимацию (казнь каждого десятого по жребию) применял Марк Красс, когда некоторые слабые духом и с пониженной моральной ответственностью люди сбежали от Спартака. Сработало. В условиях регулярной армии это было бессмысленно.

Д. Пучков: Правда ли, что по той части римской истории, которую освещает сериал, мы имеем больше всего письменных источников?

К. Жуков: Нет, неправда. Чем ближе к современности, тем больше письменных источников.

Д. Пучков: В каком веке Средневековье догоняет Рим по письменным источникам?

К. Жуков: Веку к четырнадцатому мы имеем уж точно не меньше, а то и больше.

Д. Пучков: Феодализм — более прогрессивная формация по сравнению с рабовладением или они скорее идут параллельно?

К. Жуков: Товарищ, когда тебя захватят в плен, наденут тебе на шею железный ошейник и ты будешь до конца жизни, то есть лет двадцать, жрать говно и работать за еду — за вот это самое говно, — это называется рабовладением. А при феодализме ты построишь свой дом, заведешь семью, детей, будешь жить на своем участке, пахать землю, при этом те люди, которых ты кормишь, будут тебя защищать. И вот сравни: они параллельно или как?

Д. Пучков: Когда в сериале говорят о Римской империи, используя слово «народ», то это о ком? Народ — это только граждане Рима, все свободные люди империи или еще кто? Граждане Рима и граждане других городов соотносились по прописке, недвижимости? Как становились легионерами — по призыву или добровольно? Инвалидность оплачивали?

К. Жуков: Народ Римской империи — это не про сериал «Рим». В сериале Римской империи нет, есть Римская республика. Там об этом неоднократно говорится. Империя — название чисто условное. Оно возникло только при приемном сыне Гая Юлия Цезаря — при Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе, который в первом сезоне бегает мелким пацаном. Империя — это imperium, то есть неограниченная власть над чем-нибудь. Империумом наделяли во времена республики полководцев, которые получали единоличную власть над легионами. Империумом мог наделяться человек и в территориальном смысле. Условно говоря, как генерал-губернатор. И, например, Гай Юлий Цезарь теоретически мог бы быть императором Цизальпинской и Трансальпийской Нарбоннской Галлии.

Римская часть Италии, то есть Рим и прилежащие города, империей стали не сразу. Скорее всего, это произошло уже к концу II, а то и к началу III века, когда все части территории, которую занимали римляне, были включены в единый империум. Империумом считалось все, чем владеет, собственно, Римская республика. Сначала гражданами Рима были только горожане. Все остальные считались или просто какими-то дебилами враждебными, или федератами, то есть союзниками. Соответственно, ко времени расширения государства вдруг оказалось, что все эти самниты, туски и прочие жители Италии гораздо ближе к жителям Рима, чем какие-то волосатые галлы или кельты и беры в Испании, поэтому они все стали гражданами к моменту, показанному в сериале. Капуанцы, аретинцы и прочие были гражданами Рима. Что, кстати, вызывало массу проблем. Именно поэтому республика в виде республики закончила свои дни. Она не могла более справляться с управлением столь разношерстным населением, требовалась жесткая вертикаль власти, которую начал выстраивать Гай Юлий Цезарь.

В момент, о котором идет речь в сериале, в легионы попадали добровольно. Объявлялся призыв, и все, кто хотел, шли в солдаты, вплоть до вольноотпущенных, беглых рабов и прочих. Принимали всех. Стать легионером было прямое средство получить гражданство. Если ты был не гражданин, но отслужил срок в легионе, то получал римское гражданство. Так как это была эпоха глубокого кризиса республиканского строя, свободные люди жили не шибко шикарно в своей массе, и попасть в солдаты было хорошо, потому что солдатам платили, их кормили. По крайней мере, должны были так делать.

Д. Пучков: Было ли римское общество классовым? И если да, на какие классы оно делилось? Штаерман в своей книге «Древний Рим: Проблемы экономического развития» делает вывод, что классы в период республики еще не сформировались.

К. Жуков: Товарищ Елена Михайловна Штаерман, если говорит именно так — ошибается. Я ее книжку не могу процитировать, а было бы неплохо понять, что именно она имеет в виду. Повторюсь: если смысл передан точно, то это ошибка, потому что класс есть отношение к собственности на средства производства. Если ты владеешь средством производства под названием «раб», то есть живой человек, возведенный в ранг твоей собственности, говорящего инструмента, ты являешься представителем класса рабовладельцев. Это нормальная классификация. Давайте поспорим с госпожой Штаерман. Рабовладельцы в Риме были? Мне кажется, что их было много и они представляли из себя устойчивое сообщество. Поэтому класс рабовладельцев, конечно, был. Сами римляне выделяли устойчивый класс пролетариев — людей, которые не владеют ничем, кроме своего потомства.

Д. Пучков: Они назывались «пролы».

К. Жуков: Да. И свободные, независимые крестьяне, землевладельцы тоже были. Это что, не класс? Изучите сначала Карла Маркса и поймите, что такое деление на классы. Сами себя римляне делили по имущественному цензу. Если у тебя доход до 1500 ассов, ты бедный, больше — средний, еще больше — выше среднего и так далее. Римское общество делилось на пять классов. Впрочем, к моменту, которое описывает сериал «Рим», это деление практически ушло в небытие.

Д. Пучков: По фильму регулярно сквозит фраза «рабы и вольноотпущенные не допускаются». С рабами понятно, они вроде таблички носили. А как отличали вольноотпущенного от гражданина? Как в человеке определяли гражданина Рима? Они же с паспортами не ходили?

К. Жуков: Нет, не ходили. Народу было не так много, все всех знали, жили трибами, то есть общинами, и внутри общины всегда было понятно, что вот этот — свой, потому что он здесь родился, а этот — на район забрел непонятно как.

Д. Пучков: Триба — это фактически племя.

К. Жуков: Да. В Риме на чужой район забредать без надобности и без серьезной охраны строго не рекомендовалось. Тебя бы сразу остановили и спросили, кто ты и что тут делаешь. С какого ты района, чей ты друг? И ты вынужден был бы представиться.

Д. Пучков: В сериале когномен Катон (лат. Cato) озвучивается с буквой «н» на хвосте, Scipio (это жирный напарник Катона по восстанию Метелл Сципион) озвучивается, соответственно, Сципион. Так почему Pullo это Пулло, а не Пуллон?

К. Жуков: А это в разных переводах по-разному.

Д. Пучков: Можно я скажу? Есть такое молдавское ругательство «дутен пула», это как раз поэтому. Когда мы называем его Пулло, нам смешно. А так он Пуллон и в переводе, обращаю внимание, Пуллон, потому что в русской транскрипции так пишут. Например, в переводе «Галльской войны» он обозначен как Пуллон. Просьба понимать правильно: Клим Саныч тут не научный труд излагает, а делится разнообразными мыслями на заданную тему. Здесь нет ссылок на научные труды…

К. Жуков: Есть!

Д. Пучков: Изредка бывают ссылки на научные труды, изредка бывают цитаты, но в целом это достаточно свободная беседа, в рамках которой мы острим по-всякому, в том числе и вот так. Это понятные нам шутки, они нас веселят.

II

Как Тит Пулло разрушил республику

Д. Пучков: Предлагаю приступить ко второй серии.

К. Жуков: В качестве пролога к ней хотел бы обсудить три вопроса, которые возникают не только относительно фильма «Рим». Вопрос первый — про имена, точнее, когномены, или кликухи. Как получилось, что всем известные Катон, Цицерон, Сципион и прочие «-оны» вдруг по-английски стали звучать как «Кэтоу», «Цицероу», «Сципиоу»? Это же ошибка?..

Д. Пучков: Конечно!

К. Жуков: Всем нормальным людям понятно, что Цицерон — он никакой не «Цицерон», никакой не «Цицеро-н». На самом деле это особенности русской транскрипции, а по-английски говорят правильно. Секрет простой: во-первых, все эти «Като», «Кикеро», «Сципио» и прочие относятся к третьему склонению. Возьмем Цицерона Марка нашего свет Туллия. Его когномен звучит как «Кикеро» (третье склонение, именительный падеж, или номинатив). Никакой он не «Цицерон». Он «Кикеро», что значит «зерно». Но третье склонение…

Д. Пучков: Он же вроде «горох»?

К. Жуков: «Горошина», да, правильно, не «зерно».

Д. Пучков: «Бородавка» по-русски.

К. Жуков: Да. Третье склонение определяется окончанием родительного падежа, оно у всех одинаковое: в единственном числе это «-ис». Возьмем слово «Кикеро» и просклоняем его: номинатив (именительный падеж) — «Кикеро», генетив (родительный) — «Кикеронис», дативус (дательный) — «Кикерони», аккузатив (винительный) — «Кикеронем», аблятивус — «Кикероне», вокативус — опять «Кикеро». Вокативус — звательный падеж, который в современном русском не используется, это как «княже», то есть «зову князя». Тут «княже», а там «Кикеро» — «зову Цицерона».

Если взять форму родительного падежа «Кикеронис» и оставить основу слова, получится «Кикерон». Повторюсь: третье склонение определяется окончанием «-ис». В русской традиции окончание отбрасывается: вот Плиний, например. Он же «Плиниус». Окончание «-ус» указывает на мужской род, поэтому мы берем основу «Плини» и приделываем наше окончание мужского рода: «Плиний». А «-ус» у нас пропало.

В этом есть своя логика, потому что в родительном падеже было бы «Плиниуса», но для человека, хоть чуть-чуть понимающего латынь, это будет дико звучать. Получается окончание мужского рода в именительном падеже, а следом еще одно окончание — уже родительного падежа. В общем, непросто. Поэтому у нас отрезали латинское окончание и приделали свое. Вот так «Кикерон» превратился у нас в имя известного человека Марка Туллия Цицерона.

Д. Пучков: Я бы добавил еще, что Марк на самом деле «Маркус».

К. Жуков: Маркус, естественно. Он Маркус Тулиус Кикеро.

Д. Пучков: Да-да-да, там кругом «-усы», по-моему, весь латинский язык из «-усов» состоит.

К. Жуков: Ну, не весь, конечно.

Д. Пучков: Как в Латвии, когда реформа была: «Шарик-с, Шарик-с!» — «Гав-с! Гав-с!» Так и там.

К. Жуков: Второй вопрос: почему он «Цицерон», а не «Кикерон»? Сразу скажу: буква «с» в латинском языке читается только как «к». А буква «к» появляется, как правило, в заимствованных греческих словах. Если мы говорим о латинских словах, это все звучит как «к». Звук «ц» перед «е», «и», дифтонгами «ае», «ое», то есть «э» и «е» появляются только в вульгарной латыни и утверждаются в Средневековье, а оттуда перекочевывают в МГУ, потому что там до сих пор так учат. Ну чему хорошему могут научить в Москве, право слово! Мы веками так говорили, произносим «Цицерон» — и все знают, что это слово обозначает, а «Кикеро» вообще не к месту.

Д. Пучков: Приведу простой пример из английского: есть Гудзонов залив (Hudson bay), который все знают, а есть миссис Хадсон (тоже Hudson).

К. Жуков: Хотя они все Гудзоны.

Д. Пучков: Она Гудзон, да.

К. Жуков: Так и есть. Поэтому не вижу причин что-либо менять. Я не буду публично называть Цезаря «Кайсор», зачем людей путать.

Д. Пучков: Короче говоря, принято в русском языке говорить не «Маркус», а «Марк», не «Кикеро», а «Цицерон».

К. Жуков: Ну сложилось так — чего уж тут!

Д. Пучков: Я считаю, что нельзя от этого отходить. Особо наблюдательные граждане сообщили, что в Риме не было царей, а в сериале по-английски говорят «кинг». Докладываю: «кингов» в Риме не было. В русской традиции всех римских царей называют «царями» и только «царями». В Греции тоже цари были.

К. Жуков: Так получилось, потому что наша историография возникла и развивалась при Петре I и позже, это XVIII век и далее. Тогда имела место очень сильная вестернизация всей науки.

Д. Пучков: Немецкие ботаники понаехали.

К. Жуков: Понаехали немецкие ботаники, физики, и все нам нарушили: слово «царь» стало считаться ниже европейских «кесарь», «кайзер», «император» и даже «кинг» — «король». Царь — это верховный владыка, монарх, но что-то такое архаичное, что могло быть, скажем, в Древней Греции. И поэтому всех правителей, которые были, например, в Риме в эпоху Тарквиния Гордого и прочих, стали называть «царями», чтобы всем окружающим было понятно: речь идет о чем-то жутко древнем, что потом поменялось на что-то более прогрессивное. Царя сменила республика. Даже дураку ясно, что это более прогрессивно. Поэтому, собственно говоря, у нас еще с XVIII века повелось всех этих людей скопом звать «царями», хотя они не были ни царями, ни «кингами». Правильно было бы называть их «вождями», но это у нас не принято. Так что в сериале абсолютно верно сделано: «кинг» — это «царь».

Д. Пучков: Есть еще некоторые тонкости: все герои обращаются друг к другу «сэр». В переводе на русский это звучало бы как-то неловко. Древние римляне друг друга «сэрами» называют!

К. Жуков: «Сэркали».

Д. Пучков: Под этим подразумевается «господин». Еще есть момент со словом «солдат»: они там «солджерс», но «солджерс» (солдаты) — от слова «сольдо».

К. Жуков: Наемник, значит.

Д. Пучков: Да, и появились они сильно позже…

К. Жуков: Приблизительно через 1500 лет.

Д. Пучков: …поэтому их в переводе называют легионерами — это правильнее, как мне кажется.

К. Жуков: Еще они регулярно друг к другу обращались просто: «военный» — «милитес». «Послушайте, военный, нам оружие дадут?»

Да, кстати, о военных. Вопрос третий: как легионеры воевали? Как они кидали дротики свои — пилумы? («Пилум» во множественном числе звучит как «пило».) Когда я отвечаю: непонятно, как кидали, мне говорят: а чего вы тогда в своей реконструкции делаете?

Д. Пучков: Бросаем друг в друга заточенные копья.

К. Жуков: Да, по полтора килограмма.

Д. Пучков: Именно этим мы и занимаемся.

К. Жуков: Реконструкция — это не исторический источник, а финал исторического исследования на основании исторических источников. Изготовив полный комплект обмундирования римского легионера эпохи Цезаря, мы можем выяснить некоторые детали. Дело в том, что у нас нет ни одного полного комплекта доспехов того времени, только отдельные элементы. Но, воспроизведя их целиком и положив на весы, мы можем определить: весит это с полной выкладкой 42 кило для человека среднего роста.

С помощью трасологического анализа, то есть изучив следы инструмента, оставленные, например, на шлеме, и учитывая материал, из которого он сделан, а также его геометрию, которая восстанавливается после исследования археологических образцов, мы можем выяснить, как этот шлем изготавливался. И можем изготовить реплику, используя точно такие же материалы. Это фактическая информация. Но чтобы выяснить, как именно римский легион кидал дротики, нужно тысяч десять человек запереть лет на пять и заставить каждый день кидать дротики. Чтобы эти люди жили и спали в обнимку с ними, совершали пешие марш-броски. Вот тогда у нас будет конкретная статистика применения дротиков, мы сможем выявить, что вот так бросать невозможно, а вот так, скорее всего, можно. Но даже такой эксперимент не даст ответа на вопрос, как их кидали римляне, потому что участники эксперимента будут кидать в мишени и в ответ в них никто не будет стрелять. Этот чудовищный эксперимент будет длиться всего пять лет, а вот к моменту появления Цезаря он продолжался уже тысячу лет! То есть опцион, который дрючил новобранцев в каком-нибудь любимом XIII легионе Цезаря, воевал еще 25 лет назад, а тот, кто дрючил его, воевал еще на 25 лет раньше, и получается, что традиция использования этого оружия еще от Пунических войн идет. У нас нет возможности провести такой длительный эксперимент. Мы призовем какого-нибудь сержанта ОМОНа, он посмотрит, скажет: «Вы все козлы» и откажется с нами сотрудничать. И будет прав.

Д. Пучков: «У нас все это делают не так».

К. Жуков: А как это у них делалось, мы не знаем. И не слушайте тех, кто рассказывает, что было так-то и так-то. Это наше представление о том, как нам было бы удобно. Нам, а не им.

Д. Пучков: Строить предположения не возбраняется. Но узнать, как было на самом деле, мы не можем — источников не осталось.

К. Жуков: По-видимому, римляне считали технику использования этого оружия абсолютно очевидной, не требующей какой-то письменной фиксации.

Д. Пучков: Я даже подумал, что они на гладиаторские игры ходили, поскольку все хорошо понимали, что там делать надо — насладиться мастерством фехтования…

К. Жуков: Я думаю, они ходили не для этого. Гладиаторские игры в первую очередь были религиозным ритуалом. Римляне ходили туда на такую приятную, веселую службу. Божественная литургия с блэкджеком и шлю-хами.

Д. Пучков: А до кучи еще кого-нибудь зарежут.

К. Жуков: Какое может быть фехтование между человеком и львом? Гладиаторы ведь дрались не только друг с другом, но и с животными.

Д. Пучков: Ну, это другое.

К. Жуков: Лев фехтовать не умеет, это я точно говорю. Он подойдет и откусит голову.

Д. Пучков: Что тоже непросто — заставить дикого льва посреди беснующейся толпы на кого-то набрасываться.

К. Жуков: Ну если не давать ему есть пару дней, он может от вида беснующейся толпы охренеть так, что порвет всех, кого увидит, не заботясь о театральном эффекте. Беснующиеся коты весом в 300 кг — это серьезно.

Д. Пучков: Не забалуешь, да. Ну так что, мы на все вопросы ответили?

К. Жуков: Да, на три вопроса, которые повторяются постоянно, мы дали исчерпывающие, как мне кажется, ответы.

Д. Пучков: Ну а теперь приступим ко второй серии замечательного сериала «Рим».

К. Жуков: Для начала скажем о титрах и заставке фильма, которая сделана очень хорошо, но там показывают кусок римского календаря на какой-то стене, и крупным планом камера проезжается по нескольким месяцам, обозначенным цифрами 30 — три Х. Напомню: мы говорим о I веке до н. э., причем до реформы Юлия Цезаря.

Д. Пучков: До юлианского календаря.

К. Жуков: В доюлианском календаре не было ни одного месяца продолжительностью 30 дней. Месяцы март, май, квинтилий, который потом стал июлем, имели по 31 дню, в феврале было 28 дней, остальные — по 29 дней. Внимательнее надо быть… При этом мультики из римских граффити сделаны настолько круто, что я заставку пересматривал раза три, когда первый раз ее увидел.

Д. Пучков: Мало нецензурных надписей.

К. Жуков: Да, их было больше. Кстати, по поводу нецензурных надписей. Есть в Крыму один город, ученые долго спорили, являлся ли он на самом деле городом или нет. Стены, дома из камня — все имелось, но был ли он полисом или просто колонией, выселками, дальней факторией? Все решило граффити в общественном туалете, которое гласило: «Я, матрос такой-то, сношал граждан города такого-то в жопу». Благодаря этой надписи определили, что это полис, потому что не в полисе не может быть граждан.

Д. Пучков: Ха-ха-ха! Отлично!

К. Жуков: Пока я не уполномочен говорить, о каком конкретно городе речь, но факт такой есть.

Д. Пучков: Научная дискуссия была завершена, да?

К. Жуков: Да, но те, кто нашел надпись, оказались в неудобном положении. Научный руководитель этого прекрасного археологического коллектива сразу предложил опубликовать данную информацию, на что ему сказали, что в таком виде это публиковать…

Д. Пучков: …некомильфо.

К. Жуков: Понимаете, надо подумать. Тем более что там же не сказано «сношал», там сказано совсем по-другому.

Д. Пучков: Правдиво.

К. Жуков: И если на русский перевести…

Но давайте перейдем непосредственно к фильму: армия Цезаря собирается уходить из Галлии, а Цезарь не собирается и сидит там. И вот раб-бухгалтер Поска говорит своему боссу примерно следующее: солдаты устали, им бы разойтись по домам с набитыми карманами. Ну, до изобретения карманов должно пройти еще примерно 1600 лет — переводчикам пофигу! Там было сказано: «с набитыми кошелями».

Д. Пучков: Мошна.

К. Жуков: Никак не «с карманами».

Итак, Цезарь стоит с войсками в Галлии, а Поска, говоря про солдат и карманы, упрекает начальника, что в Рим-то он не сильно торопится, а между тем оставаться вне Рима — так сказано в фильме устами раба Поски — некомильфо, потому что срок консульства заканчивается, солдаты хотят по домам. Что делать дальше? Солдат нужно будет или отпускать, или вести в Рим, а они, может быть, за тобой и не пойдут. Цезарь ему говорит: «Ты раб, и…»

Д. Пучков: «…что ты можешь понимать…»

К. Жуков: «…в вопросах лидерства и подчинения у тебя просто от рождения большие пробелы». На что Поска идет к какой-то стоечке, видимо с архивом, и находит там расписку о выдаче 1000 денариев. Спрашивает: «Тысяча денариев — это кому?» Выясняется — на подкупы.

Так вот, во-первых, Цезарь был не консулом, а проконсулом — не доисторической обезьянкой, а врио консула. Он был проконсулом в Галлии. А самое-то главное: весь разговор лишен смысла, потому что Гай Юлий Цезарь не торопился в Рим не потому, что он не хотел туда. Он очень хотел, но боялся, что его могут отдать под суд. У Цезаря не было никаких гарантий, что этого не произойдет, а пока он находился с верными ему легионами за границей — попробуй отдай его под суд.

Д. Пучков: Все было хорошо. Если прижмут к реке — никаких гарантий.

К. Жуков: Да. Дело в том, что Цезарь изрядно накосячил. Впрочем, это было совершенно неизбежно, так косячили все. Чтобы понять его проступки, нужно отскочить буквально лет на 10 назад по хронологии и оказаться в начале эпохи триумвирата (триумвир — это «трехмужчинье», «вир» означает «муж», «мужчина»), союза, заключенного Гаем Юлием Цезарем, Гнеем Помпеем Великим и Марком Крассом, которые, собственно, и были первыми триумвирами. Замечу, что Первый триумвират, который кочует из книжки в книжку, это чисто историографический артефакт. Такого триумвирата не было, он придуман по аналогии с триумвиратом, который у нас в историографии называется Вторым: между Марком Эмилием Лепидом, Марком Антонием и Гаем Юлием Цезарем Октавианом, которые себя провозглашали триумвирами.

Д. Пучков: А «виртус» — доблесть, мужество, да?

К. Жуков: Мужество. Так вот, ни Красс, ни Помпей, ни Гай Юлий Цезарь не объявляли себя триумвирами. У них была тайная договоренность, и мы не знаем, когда они ее заключили. Предполагается, что этот картельный сговор имел место примерно в 60 году до н. э., но дата условная. По сути, это был натуральный заговор. Тогда модно было — то заговор Катилины (который не так давно разгромили), до этого удавшийся заговор Суллы, теперь вот эти товарищи втроем договорились. В общем, у нас сложилось ложное понимание, кем в этот период был Цезарь. Поэтому смотришь кино, и тебе непонятно: о каком суде может идти речь? Все думают: Цезарь же император, под какой суд его могли отдать? Ну хорошо, не император — триумвир из Первого триумвирата. Но в том-то и дело, что Первый триумвират — это союз влиятельнейших политиков, которые по-тихому договорились рулить совместно. Это были очень влиятельные, очень богатые люди, которые могли подкупать политиков и занимались этим постоянно. Зачем? Они хотели заполучить побольше власти и богатства. В ту эпоху собственный успех не отделялся от успеха страны, все были свято уверены, что если кто-то наворуется и встанет во главе государства, значит, его боги любят и вместе с ним они будут любить страну.

Д. Пучков: Прикольно!

К. Жуков: И тот, кому удавалось обогатиться, думал: «Я сейчас все организую как надо. Эти-то дурачки, это же совершенно очевидно — вы посмотрите, как у них мало денег, а у меня много, значит, меня боги любят, я удачливый».

Д. Пучков: Невозможно спорить.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Практически готовые протестанты.

К. Жуков: Гай Юлий Цезарь как раз был из таких. Политическая жизнь заключалась в том, что он должен был постоянно покупать голоса. Подкуп граждан и политиков был абсолютно нормальным делом. В какой-то момент это стало выходить за все рамки, и Помпей в свое царствование уже принимал законы против подкупа. В Римской республике иногда на это тратилось до 20 % годового бюджета — ну надо же накормить людей, пир им устроить! Там не только хлеб раздавали. Откуда ты будешь деньги на все это брать? Тебе на подкуп сенат из казны римской ничего не даст. Может выделить часть бюджета, если это будут, например, какие-то праздники. Но если ты собираешься подкупать людей, чтобы они тебя избрали консулом, то будь добр — сам плати. На все это требовались чудовищные деньги! Их приходилось брать в долг, потому что ни у кого, кроме самых богатых граждан в истории Рима, например у Марка Красса, таких средств не было. Цезарь на политическую жизнь истратил все свое состояние и остался очень много должен. А долги возвращать было не из чего. Чем он постоянно на хлебных должностях занимался? Он воровал, а деньги отдавал кредиторам.

Д. Пучков: Проклятый коррупционер!

К. Жуков: Немножко не так. Это мы сейчас говорим, мол, коррупционер и нехороший человек, а тогда все-таки был еще I век до н. э. По сравнению с тем, что было в Древнем Риме, даже раздолбайская Российская Федерация образца 2017 года — это алмазный бастион законности с прозрачной политической и юридической системой, с абсолютно неподкупными полицейскими и судьями. В Риме если человек занимал какую-то должность, он абсолютно законно воспринимал ее как место, с которого он кормится, потому что зарплату-то ему никто не платил.

Д. Пучков: Дали пистолет — крутись, как хочешь.

К. Жуков: Да, удостоверение, пистолет и — «обязуюсь зарплату передавать в фонд командования безвозмездно и полностью».

Ну и вот, случился первый якобы «триумвират» (повторю, что на самом деле его не было, о нем никто не знал). Но как-то пользоваться своими достижениями в политике и бизнесе надо — вот они и воспользовались: нарезали себе провинций, решили, кто где будет контролировать политический процесс, в частности Гаю Юлию Цезарю досталась провинция Цизальпинская Галлия.

Д. Пучков: Цизальпинская — это значит «за Альпами»?

К. Жуков: Нет, за Альпами — Трансальпийская. Цизальпинская — это то, что теперь называется Ломбардией, это Милан, долина реки По. Трансальпийская Галлия — это современный Марсель и прочее. Еще была Нарбоннская Галлия — это современная Южная Франция. Так вот, Цезарь стал проконсулом Цизальпинской Галлии. Еще он получил провинцию Иллирия — это с другой стороны Адриатического моря.

Д. Пучков: К Югославии?

К. Жуков: Да, побережье там тоже было его. Каждой провинции полагался один легион. То есть у Цезаря оказалось, таким образом, два легиона. Кроме того, он стал наместником, проконсулом Нарбоннской Галлии — это уже три легиона. Ну, он и подумал: все, конечно, хорошо, но почему Трансальпийская Галлия ничего не делает?

Д. Пучков: Что же я сижу, дурака валяю, да?

К. Жуков: Там так приятно, так здорово все! И он в 58 году до н. э. начал войну без санкции сената.

Д. Пучков: Деньги очень нужны были.

К. Жуков: Да. Он пришел на территорию современной Швейцарии, договорился с гельветами, то есть с галлами-кельтами, которые там жили, помог им в борьбе против переселяющихся туда германцев, разбил германского вождя Ариовиста и в 57 году вторгся на территорию племени белгов (которые потом дали имя Бельгии). Так, собственно, началась серия Галльских войн, которые не были инспирированы Римской республикой. Эти действия Цезаря вызвали огромнейшее негодование в сенате. Но при этом в Рим караванами шли телеги с добром, всякими ништяками, пленные рабы. Поэтому хотя все страшно Цезаря ненавидели, но сделать ничего не могли. Ну, воюет человек… Если бы Цезаря разбили, то ему бы сразу предъявили: чего полез, тебе же никто не разрешал! А он присоединяет территорию за территорией. В Англию первый раз прогулялся, правда неподготовленный. Можно сказать, на разведку сходил. Цезарь фактически присоединяет Трансальпийскую Галлию. И получилось, что в руках Рима оказался гигантский кусок: Цизальпинская Галлия, Трансальпийская Галлия и Нарбоннская Галлия. Цезарь благодаря этим войнам обогатился невероятно, он стал самым богатым человеком республики! Даже богаче Красса, тем более что Красс-то в 53 году погиб в битве при Каррах. Он сильно завидовал Цезарю, захотел так же…

Д. Пучков: И не смог.

К. Жуков: Да, не смог. Почти все войско погибло, только небольшая часть выжила под командованием Гая Кассия Лонгина. Это был очень опытный военный, который потом встанет на сторону Марка Юния Брута в борьбе уже с Гаем Юлием Цезарем Октавианом. В фильме Гая Кассия Лонгина показали совершенным размазней и «ботаником», на самом деле это был пес войны и жуткий человек. Он разбил Марка Антония и Гая Октавиана в первой битве при Филиппах.

Д. Пучков: Ловок! Итак, Цезарь ведет незаконную войну без разрешения сената, то есть даже тогда надо было как-то это оформить.

К. Жуков: Ну, хотя бы поинтересоваться мнением законодательного органа…

Д. Пучков: Плюс это же еще должно быть религиозно как-то оформлено — злые жрецы должны были бросать копья куда-то.

К. Жуков: Дело в том, что Цезарь с юных лет был жрецом-фламином. А это пожизненная должность. И конечно, он не имел права начинать войну, но если он видит прямую угрозу Римской республике, то имеет право, никого не спрашивая, действовать. Например, кто-то напал на границе — он поднял по свистку своих солдат и дал по шапке наглому агрессору. А как лучше давать по шапке агрессору? Малой кровью, стремительным ударом на чужой территории. Почти до Парижа дошли — как здорово!

Цезарь наворовался, вроде бы все хорошо, но его постоянно пытались привлечь по суду. А подкупленные им политики или просто друзья всячески это дело блокировали, причем абсолютно законно: у проконсула был судебный иммунитет. То есть пока Цезарь исполнял свою должность, никто не мог привлечь его к суду. Это было правильно, потому что проконсул, как правило, находится не в Риме. Если он не в Риме и без иммунитета, то любая кодла, которая его не взлюбит, засудит его по первому удобному поводу. А он где-то далеко и сам за себя заступиться не сможет. Ну и тут, конечно, назревал вопрос: что он все время проконсулит и проконсулит — это же должность выборная. Пора меняться. И его пытались поменять, но он постоянно дистанционно избирался. В 53 году до н. э. Марк Красс погиб, и триумвират превратился в дуумвират, а Гай Юлий Цезарь стал абсолютно не нужен Гнею Помпею Великому. Пока их было трое, они уравновешивали друг друга, притом что Красс и Помпей терпеть друг друга не могли, а Цезарь их постоянно мирил. И вот остались Помпей и Цезарь. Несмотря на брачные узы между дочерью Цезаря и Помпеем, они тоже были, в общем, друг другу не нужны.

Помпей, находясь в Риме, чувствовал себя в выигрышном положении, потому что мог непосредственно влиять на сенат. И он пропихнул интересную поправку к закону, который разрешал магистратам (магистрат — это, в принципе, любой чиновник; проконсулы и консулы были высшими магистратами, а рядовые чиновники, в частности трибуны, были ординарными магистратами) выдвигаться на выборы, не присутствуя лично в Риме. По новым правилам, чтобы участвовать в выборах, они должны присутствовать в Риме. Следом Помпей провел поправку о том, что некоторым магистратам в особых случаях по разрешению сената можно-таки баллотироваться дистанционно. Но так как предыдущая поправка уже вступила в силу, то для Цезаря это уже ничего не меняло, ему нужно было возвращаться в Рим, иначе он не смог бы продлить свои проконсульские полномочия. Для него ситуация была абсолютно жуткая. И когда Поска ему сказал, что пора возвращаться в Рим, Цезарь должен был посмотреть на своего доверенного человека с большим удивлением, потому что доверенный человек не сечет…

Д. Пучков: …что здесь, собственно, происходит.

К. Жуков: А вроде такой умный…

Д. Пучков: Он кто по национальности, как ты думаешь?

К. Жуков: Поска? Не знаю.

Д. Пучков: Имя какое-то странное.

К. Жуков: Это, я думаю, кликуха римская. Рабам постоянно давали кликухи. Что там выяснять, кто он, — будешь Поска. Почему Поска? Да потому что!

Д. Пучков: Как у них интересно складывалось: вот Поска — вроде ты с ним общаешься на равных, и тут же он для тебя раб? Как это?

К. Жуков: Ну это же домашний раб, что называется.

Д. Пучков: Хаус-ниггер.

К. Жуков: Да. Они могли выполнять очень важные функции, потому что служили хозяину всю жизнь и ничего, кроме хорошего, от этого человека не видели. При этом человек он толковый, умный, образованный — чего ж его не использовать-то? Из них вольноотпущенники рано или поздно получались. После смерти хозяев, как правило.

Под конец диалога Цезарь заявляет, что свой человек в Риме ему, конечно, нужен, и он намерен отправить туда Марка Антония, чтобы он избрался народным трибуном, и что уже активно раздает взятки, а та бумажка про тысячу денариев — это как раз была взятка. Поска ужасается и говорит: «Марка Антония в народные трибуны?! Но ведь он… Я думал, это место почти священно — оно позволяет накладывать вето на решения сената». «Возможно, ты прав, — говорит Цезарь. — Пошлю Страбона, чтобы он присматривал за Марком Антонием». Страбон — это мужик в серой тоге со всклокоченными волосами — судя по всему, имеется в виду автор сочинения «География». Зачем этого персонажа ввели в фильм? Он ничего там не делает…

Д. Пучков: Только смотрит со значением.

К. Жуков: То испуганно, то со значением. Видимо, чтобы всем, кто знает, что он написал «Географию», было интересно.

Д. Пучков: То есть он присмотрит за Марком Антонием?

К. Жуков: Да. В фильме Марк Антоний показан каким-то веселым разгильдяем…

Д. Пучков: Отличный! Один из лучших.

К. Жуков: Мне очень нравится!

Д. Пучков: Негодяй!

К. Жуков: Марк Антоний и Тит Пулло — два моих любимых персонажа.

Но дело в том, что Марк Антоний уже исполнял должность квестора в Риме и как-то справлялся без присмотра Страбона. Марка Антония хорошо знали — он был там не чужой человек. Можно подумать, что у Цезаря в Риме не было своих людей, кроме него. А ведь там был ставленник Цезаря Луций Корнелий Бальб Старший, Гней Опций. В конце концов, Цезарь постоянно подкупал консулов. Так что было на кого положиться. В любом случае в фильме абсолютно правильно показано, что народный трибун — это очень важная должность: трибунов было двое, и они были защитниками плебеев, то есть народа, основной массы римлян, а значит — и самого города, потому что Рим, как известно, это не стены, а толпа. Да, самое главное — трибуны могли накладывать вето на любое решение сената: мол, глас народа говорит, что так мы делать не будем. Цезарю-то было нужно, чтобы его не смогли притащить в суд, по крайней мере сразу. Чтобы у него было время подумать и сманеврировать.

На дворе уже 50 год до н. э., то есть события первой серии от событий второй отделяют два года. Марк Антоний поехал в Рим избираться народным трибуном не один, а в компании с Квинтом Кассием Лонгином — кузеном будущего убийцы Цезаря Гая Кассия Лонгина. Но если за подлинным Марком Антонием присматривать, наверное, было не очень надо, то за киношным нужен был глаз да глаз: как только храбрые солдаты XIII легиона и Марк Антоний оказываются в трех часах пути от города, нам показывают, как последний, не снимая кирасы и каски, «жарит» страшно пастушку под древом под аккомпанемент овечьего «бе-е-е-е».

Д. Пучков: Не отстегивая сабли!

К. Жуков: Да, у него через плечо сабля.

Д. Пучков: Молодец, молодец!

К. Жуков: Да-да-да, это нравится легионеру Титу Пулло, который, конечно же, его сопровождает, и он описывает программу пребывания в столице: «Ого, девчонки! Ждите меня — я трахну всех шлюх, выпью все вино и выкурю всю дурь!»

Д. Пучков: Сразу насущный вопрос: они курили?

К. Жуков: Нет, они ей дышали. Насмотрелись у скифов, которые были специалистами по потреблению каннабиатов. Устраивали нечто вроде индейских дымовых бань — в шатер ставилась жаровня, на нее клали кипу травы… Но все эти похабные разговоры жутко раздражают унылого республиканца стоика Ворена, который говорит: «Веди себя прилично, ты под знаменем!» «Скажи это вот ему!» — отвечает Пулло, имея в виду Марка Антония.

Д. Пучков: А он не под знаменем?

К. Жуков: Он не под знаменем. Ну, в общем, Марк Антоний закончил свои половые безобразия…

Д. Пучков: …и с криками: «Иэх-хо-хо!»…

К. Жуков: …въехал в священные пределы города. И вот он уже — народный трибун.

Д. Пучков: Да-да, в фильме прикольно показано, что все — купленные, сволочи. Отлично, отлично! Политика как она есть, так сказать.

К. Жуков: Да, американцы показали все суперзамечательно! Марка Антония поздравляют с избранием. А вот где в этот момент находился второй народный трибун, непонятно. За всем этим с крайним недовольством наблюдают противники Цезаря — Гней Помпей Великий, Марк Порций Катон, Марк Туллий Цицерон и Метелл Сципион. Сципион говорит, мол, «пусть черви радуются, реальная власть все равно в наших руках». Напомню, что Сципион такой старикашка лет восьмидесяти, у которого проблемы с речью. Он прав лишь отчасти. Антоний и Кассий стали народными трибунами, но кандидат в консулы Сервий Сульпиций Гальба, который поддерживал Цезаря, на выборах пролетел, потому что денег на подкуп не хватило — слишком много взяток раздали за народных трибунов.

Д. Пучков: Политический процесс пошел не так.

К. Жуков: Так что именно трибуны должны были блюсти интересы Цезаря в Галлии. Народные трибуны — это очень серьезно, прямо скажем. Не имея своих сторонников на обоих постах, противники Цезаря говорить о полноте власти не могли, у них были только некие преимущества. И самое главное преимущество заключалось в том, что Цезарь не мог свалить из Галлии просто так. Он же был не только римским политиком, но еще и военачальником, который вынужден был следить за местным населением — не взбунтуется ли оно опять. Пока он находился в Галлии, были гарантии, что не взбунтуется, потому что там его боялись, откровенно говоря.

Д. Пучков: Восемь лет в боях и походах.

К. Жуков: Ну а в 50-м году консулат разделился поровну (один кандидат в консулы, цезарьянец, пролетел), консулами были Гай Клавдий Марцелл, который терпеть не мог Цезаря, и Луций Эмилий Павел Лепид, который тоже не любил Цезаря, но ему заплатили 1500 талантов…

Д. Пучков: Денежки неплохие!

К. Жуков: Мягко говоря! И тут же Луций Эмилий Павел Лепид стал лучшим другом Цезаря! Поэтому точно говорю — у помпеянцев полноты власти не было. Но, еще раз повторюсь, у них имелись серьезные преимущества, которые они собирались использовать.

Приехав в Рим, Антоний распускает отряд и просит Ворена проводить Гая Октавия Фурина домой к маме Атии, где центуриону дадут денег. По фильму Октавий ездил в Галлию, и, воспользовавшись случаем, его отправили домой под охраной. На самом деле это все неправда, потому что фактически Октавий в Галии: а) не был; б) своего двоюродного деда увидел только после начала гражданской войны, году в 49-м до н. э.

Д. Пучков: То есть лошадь не возил, в плену не был.

К. Жуков: Ну а в политику и в ряды сторонников Цезаря Гай Октавий попал очень просто — он воспитывался при доме своей бабки Юлии до самой ее смерти в 51 году до н. э., он отлично знал всю родню, все ходы, кто с кем дружит. Чувствовал себя там как рыба в воде.

А в фильме Гая Октавия встречает его сестра Октавия-младшая, дочь Атии и Гая Октавия Старшего. Почему-то не показана Октавия-старшая, дочь Гая Октавия от первого брака, ведь он женился на Атии, уже имея детей. А Октавия-младшая в это время вообще-то у мамы дома жить не могла, потому что она уже пять лет — с 55-го года, с возраста пятнадцати лет — была замужем.

Д. Пучков: То есть в первой серии ее ловко развели.

К. Жуков: Причем замужем она была не абы за кем. В доме Атии мы наблюдаем душераздирающую сцену: Атия орет на какого-то молодого покемона. Выясняется, что это некто юный Глабий, муж Октавии. «Убирайся прочь из хаты!» Покемон дерзит: «Это моя законная жена! Никуда я не пойду!» И Атия обещает ему, что если он сейчас не пойдет, то она натравит на него собак. Одна беда — настоящим мужем Октавии был не кто иной, как вышеупомянутый Гай Клавдий Марцелл, действующий консул.

Д. Пучков: Который ненавидел Цезаря так, что кушать не мог, да?

К. Жуков: А ненавидел он Цезаря, потому что Цезарь лично пытался расторгнуть их брак, чтобы отдать Октавию за Помпея вместо умершей дочери Юлии.

Д. Пучков: Интересно!

К. Жуков: Это не Атия подкладывала дочку под Помпея, а Цезарь свою внучатую племянницу. Но у него ничего не получилось. Гай Клавдий Марцелл терпеть не мог Цезаря, и из людей, в общем, к нему нейтральных он перешел в яростную оппозицию. Вот его-то можно было показать, потому что это яркий персонаж римской истории, который долго и последовательно боролся с Цезарем.

Клавдию было к тому времени 43 года, а нам показали мальчика лет двадцати пяти. Ну и попробовала бы благонравная римская матрона так высраться на действующего консула!

Д. Пучков: Так яростно.

К. Жуков: И чего она раздухарилась насчет собственного дома (мол, прочь из моего дома)? Она была счастливо замужем вторым браком за Луцием Марцием Филиппом, консулом 56-го года, и поскольку римляне практиковали строго патрилокальный брак, она должна была жить в доме у мужа, то есть это был не ее дом. В фильме Луция Марция Филиппа аннигилировали, чтобы превратить Атию в жуткую тварь, которая сделала как минимум процентов 25 всего фильма.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Да. И вот прибывает домой будущий Август и громогласно рапортует, что прибыл господин Октавиан, от чего я опять дернулся, потому что он был Октавий, а не Октавиан. Он, наверное, стеснялся своего плебейского происхождения и, когда его усыновил представитель знатного древнего патрицианского рода Гай Юлий Цезарь, немедленно (и на полном основании) сменил свои имя, фамилию и отчество на Гай Юлий Цезарь, а «Октавиан» сделали родовым когноменом, Не «Октавий», а «Октавиан», чтобы никто не вспоминал, что он вообще-то никакой не Гай Юлий, а всего лишь Октавий.

За обедом у Атии оказываются легионеры Ворен и Пулло. Как сказал Октавий, оба награждены Цезарем лучшими конями и могут следовать за орлом легиона, поэтому они имеют право сидеть у них за столом, это не будет ущербом для чести семьи.

Д. Пучков: Серьезно? А то можно было запомоиться, пустив лоха какого-нибудь, да?

К. Жуков: Да. Ну и они за обедом ярко выказывают свои политические пристрастия: Луций Ворен — сторонник Катона и старины, то есть Римской республики: все, что было при дедах, должно быть и у нас, потому что деды все придумали хорошо, а мы можем только испортить. А Пулло за Цезаря, ему плевать на все законы, потому что у него есть любимый военачальник, и если Цезарь сейчас раздаст звездюлей всей этой оборзевшей олигархии, в Риме будет хорошо, и Пулло любой майдан от Цезаря поддержит. Потом они покидают дом Атии, и Ворен направляет Пулло в Субуру, где находятся лучшие бордели. Собственно говоря, куда Пулло и надо.

Д. Пучков: Делиться знаниями, так сказать. Только что он был прекрасный семьянин, и вдруг оказывается, что он знает, где лучшие шлюхи.

К. Жуков: А он не мог этого не знать, потому что Субура — это был известный на весь Рим неблагополучный район. Как у нас Лиговка была при царях, например, или был нехороший район Купчино. Ты там жил.

Д. Пучков: Там и сейчас неплохо. Мне этот рассказ центуриона сразу напоминает, как в любом мужском сообществе звучит фраза: «А можно всех посмотреть?», и тут же раздается дикий смех, казалось бы, приличных людей.

К. Жуков: Да, кстати, Марк Антоний родился в Субуре, там он и понабрался манер шпилить кого и где попало. Ворен идет домой, оставив Пулло. Дома исписаны шикарными граффити, кругом овцы, гуси, козы — наверное, так оно и было. Улицы воссозданы весьма правдоподобно, архитектура передана просто блестяще! Сделано все из гипсокартона…

Д. Пучков: …но выглядит отлично.

К. Жуков: Все выполнено с такой любовью! Мостовые мощеные, слегка кривенькие. Это вам не дебильный фильм «Викинг», тут сразу видно, почему каждая серия стоит пять миллионов долларов.

Д. Пучков: Богато.

К. Жуков: Очень богато! Матчасть нужно отдельно похвалить — настолько хорошо все. Абсолютно мастерски и ненавязчиво тебя переносят в атмосферу Древнего Рима.

Д. Пучков: Это серьезнейшее мастерство и тех, кто все это рисовал, изобретал, и тех, кто это сколотил, осветил и заснял.

К. Жуков: Да, причем так, чтобы это не лезло в камеру специально. Если показывают некий предмет, значит, дальше будет развитие сюжета, в котором он будет завязан. Нет показухи: мол, у нас все по-богатому, мы только что потратили 100 тысяч долларов на безделушки, поэтому нужно их продемонстрировать. Вот, например, бюджет нашего фильма «Александр. Невская битва» составил шесть миллионов долларов, немало для 2007 года. Матчасти было довольно много, поэтому как только оператор начинал что-нибудь снимать, тут же прибегал продюсер Игорь Николаевич Каленов (он же по совместительству режиссер) и кричал: «Покажи вот эти чашки! Ты знаешь, сколько я за них заплатил? Прямо давай крупным планом. Чего мы тут их на стол поставили так просто?» Ну, это такое дешманство! Это же сразу в глаза бросается.

Д. Пучков: Но вернемся к Ворену.

К. Жуков: Так вот, Ворен нервничает — он жены не видел восемь лет. «Я друзей не видал по полгода, я жены не видал никогда». И тут он видит замечательную брюнетку — свою супругу (в исполнении Индиры Вармы), которую зовут почему-то по-гречески — Ниоба, а у нее на руках младенец, неуловимо похожий…

Д. Пучков: На соседа!

К. Жуков: …на саму Ниобу. Как выяснилось, два года назад Ниоба получила похоронку на Ворена. А ребенок этот от мужа сестры. Но объяснять это все Ворену было нельзя, потому что он по-солдатски прямолинеен и очень горяч — он сначала пришибет и только потом будет разбираться. Поэтому она ему врет, что это внук Ворена от его дочери, которой уже целых 13 лет. Целых!

Д. Пучков: Пора уже, да?

К. Жуков: Да. Ворену пришлось поздороваться с детьми, извиниться перед женой за то, что он так на нее наехал, ну и, конечно, сразу подарить ей член германца.

Д. Пучков: Что, кстати, было удивительно: это член германца… Это он засох, по всей видимости. Я не знаю, что там у германцев было.

К. Жуков: Ну, на самом деле он хвастался перед женой, что привез много рабов из Галлии и сейчас их продаст, а рабы все отличные — вон какие у них письки! — и семейство Ворена заживет!

Д. Пучков: Северные-то рабы ценились, в отличие от южных — сирийцев, греков. Те же все подлые, хитрые.

К. Жуков: И к тому же нежные.

Д. Пучков: Да, такой раб не нужен, а вот толковый германец с севера — другое дело. Как там на рынке: сливки галльских племен — это тебе не шаляй-валяй.

К. Жуков: Именно так. Сцена очень печальная, потому что все это вранье пригасило скандал, но потом оно сыграет самую черную роль. Правда, я одного не понимаю: она соврала, но соседи-то молчать не будут, это невозможно. Там почти как в деревне.

Д. Пучков: Да деревня и есть.

К. Жуков: Все в этом дворике живут, все про всех всё точно совершенно знают, там не зашифруешься никак. Ему бы через полчаса все рассказали. Тут какие-то пассивные соседи.

Между тем Антоний, которого величают весь фильм дурацким титулом «генерал Антоний», заходит домой к Атии с целью отметить победу на выборах.

Да, по поводу генерала: «генерал» происходит от латинского «генералис» — «главный». Теоретически Антония могли звать «генералис» — типа «послушай, начальник», но титулом это не являлось, просто обращение: «Эй, босс!» Титул у него был легат, это его официальное поименование. А теперь еще и трибун. Так что если бы его звали по титулу, то говорили бы «трибун Антоний» или «легат Антоний», но никак не «генерал». Это придумка, но, повторюсь, теоретически так могли обозначать его старшинство…

У Атии Антоний застает кучку помпеянцев: Катона, Цицерона, Сципиона, которые немедленно начинают торговаться с ним насчет статуса его шефа Цезаря — как бы сделать так, чтобы он вернулся. Помпеянцы проводят совершенно конкретную политику: Цезарь должен вернуться, сдаться на милость сената и предстать перед судом. Может быть, его оправдают, если будет себя хорошо вести. Марк Антоний говорит, что Цезарь готов приехать в Рим, но нужно, чтобы ему дали гарантии неприкосновенности. Он готов отправиться в другую провинцию, например в Иллирию (напомню, что эта провинция и так под его контролем), и там пересидеть пару лет, чтобы все сгладилось. Это правда, потому что Цезарь до последнего не хотел конфронтации с кем-либо вообще, по крайней мере публичной. Он всем говорил: будем мириться, не надо ссориться, я готов идти на уступки — это буквально в каждом его документе прослеживается. Может быть, Цезарь и вел какую-то игру, но официально он проповедовал самую миролюбивую политику. Это как раз нормально, что он устами Марка Антония, как показано в фильме, дает своим противникам, условно, руку примирения.

Ну а Тит Пулло проводит весело время между шлюхами и игрой в кости.

Д. Пучков: Кого-то дрючит с криками и поливая вином. Молодец!

К. Жуков: Да-да-да, отдыхать он умеет. Кстати, это был не просто разврат, пьянка и игра в кости. Это был полурелигиозный или напрямую религиозный ритуал. Игра в кости — это был способ выяснить, насколько тебе благоволят боги, и проигранные деньги, таким образом, были жертвой богу удачи.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Посещение лупанария тоже было своего рода ритуальным действием, особенно после войны: ты должен очиститься некоторым образом. А не то что захотелось — и пошел по падшим женщинам.

Да, ну и легионер играет с каталами, которые раздевают его до нитки, используя кости со свинцом внутри. Пулло их палит, убивает, но при этом получает тяжелую рану на затылке.

Д. Пучков: Черепно-мозговую травму.

К. Жуков: И приползает к Ворену. Я не понял, как он нашел туда дорогу, потому что в Риме Пулло не был ни разу и где живет Ворен, не знал. Он, видимо, самонаводящийся.

Д. Пучков: Чутье привело.

К. Жуков: Ворен вызывает шикарного доктора для Пулло, который делает ему…

Д. Пучков: Нейрохирурга.

К. Жуков: …который делает ему трепанацию черепа, достает из мозгов застрявшую щепку при помощи офигенно сделанных бронзовых инструментов — лучковая пила круговая, которой пропиливают кости.

Д. Пучков: Отлично сделаны, да?

К. Жуков: Потом, когда с ним расплачивались, говорил: «Пятнадцать денариев. Это медная…»

Д. Пучков: А как с монетами, кстати, было? Тогда же не было хороших твердых металлов и пуансонов, чтобы шарашить одинаковые дензнаки.

К. Жуков: Почему не было?

Д. Пучков: Ну, они все какие-то кривые. Или это от времени?

К. Жуков: От времени. Они, конечно, были не такие, как сейчас в Центральном монетном дворе чеканят, но вполне себе нормальные. Другое дело, что обеспечить полное монетное обращение в Римской империи на пике могущества и богатства (я про республику даже не говорю) было просто невозможно. Половина обращения происходила в виде натурального обмена, то есть товар менялся на товар без посредства денег. А монеты были всякие. В частности, какие-нибудь наместники той или иной провинции могли отчеканить монету со своей физиономией. Главное, чтобы вес выдерживался. Это же драгоценный металл, он сам по себе ценен. Если на монете государственные регалии изображены, значит, она отчеканена государством и есть гарантия, что в металле не будет каких-то примесей. А когда примеси появлялись, происходили бунты и восстания.

Пока Ворен лечит Пулло, Помпей договаривается с Цицероном, сидя, судя по всему, в лудусе, то есть в гладиаторской школе, где они смотрят на каких-то странных гладиаторов. Договор хитрый: Цицерон должен уговорить своего друга Сципиона выдать в сенате вотум Цезарю, чтобы тот немедленно распустил армию, прекратил военные действия и, не выдвигая условий, вернулся в Рим, а если не вернется, то будет объявлен врагом республики и народа. «Враг народа» — термин еще из Рима.

Д. Пучков: Многие не знают.

К. Жуков: Да. «Враг народа» в римском исполнении совершенно страшная штука: если кого-то объявляли врагом народа, то с ним и со всеми его родными, с имуществом можно было делать все что угодно. Приходилось сразу сбегать куда-то сломя голову, потому что достали бы…

Цицерон на предложение Помпея говорит, что если они такое сейчас скажут, то Цезарь соберет свои войска и пойдет воевать — у него не будет выбора. На что, естественно, Помпей замечает: «Слушай, мы даже до голосования довести не успеем, потому что в сенате будет сидеть народный трибун Марк Антоний, который сразу это заблокирует своим вето. Но Цезарь увидит, что весь сенат проголосовал против него, что у него мало сторонников и его позиция слабая. Таким образом, мы не раздразним опасного зверя, а продемонстрируем слабость его позиции. А если ты, Цицерон, не уговоришь весь сенат проголосовать единогласно, я сяду на корабли со своими войсками и уплыву в Испанию — и разбирайтесь с Цезарем сами».

К. Жуков: Я никак не мог выучить полное имя Сципиона. А звали его Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика, он был одним из рекордсменов по количеству когноменов. Кстати, тут надо похвалить сценаристов, потому что я отлично понимаю, что 52 минуты серии просто не вместят всех перипетий политической борьбы в сенате — пришлось бы отдельный сезон снимать. Но упрощение сделано блестяще — тот редкий случай, когда талантливые сценаристы своими исправлениями и допущениями не ухудшили исторический сюжет. Это в наше время дорогого стоит.

Не очень понятно, почему Цицерон всю дорогу крутится в Риме. Он в это время (в 50 году до н. э.) исполнял должность наместника в Киликии, то есть в Малой Азии, и должен был находиться далеко от Вечного города. Но фильму это не помешало. Я думаю, так сделали потому, что Цицерона более-менее все знают.

Реально события в те дни неслись галопом: 10 декабря 50 года до н. э. Антонию пришлось столкнуться с попытками отстранить Цезаря от проконсульства. В сенате Кассий и Антоний наложили вето на попытку отозвать Цезаря из Галлии. Через 10 дней, 20 декабря, Антоний пошел на контрмеры — он собрал народный сход и выступил там с речью против Помпея. И вот тут-то на арене появился еще один подкупленный Цезарем политик, замечательный персонаж Гай Скрибоний Курион. Плутарх пишет, что если Лепида подкупили за 1,5 тысячи талантов, то за сколько подкупили Куриона, даже сказать невозможно. Наверное, сумма была значительно больше. Но он деньги отрабатывал честно: за Цезаря выступал, сражался и погиб в итоге уже во время гражданской войны.

Д. Пучков: Ну, может, не только в деньгах дело было?

К. Жуков: Да, видимо, и в деньгах тоже, потому что Цезарь ему так заплатил, так заплатил! Вообще, Цезарь был человеком крайне харизматичным и обаятельным — это видно по всем его писаниям. Он располагал к себе. Сам Курион был молод, он не успел проявиться ни как политик, ни как оратор. Он погиб в 35 лет, если я не ошибаюсь. Но Курион был мастерский интриган, поэтому ему, а не Антонию Цезарь доверяет проведение всей интриги, которая разворачивалась накануне гражданской войны. Курион привозит в сенат письмо от Цезаря, в котором тот предлагает мир на основании взаимных уступок. А противники Цезаря отлично знали, о чем письмо, и не дали его прочесть в сенате. Но в конце концов Антоний и Кассий как народные трибуны добились, чтобы письмо внесли в сенат, что было очень важно: письмо как голос Цезаря должно было попасть в официальный орган — и там его должны были публично зачитать. То есть оно стало уже как бы официальным обращением. В письме говорилось, что Цезарь немножко погорячился, но он готов за это отвечать: он распустит свои войска, если Помпей распустит свои.

Д. Пучков: Толково.

К. Жуков: Из этого также следует, что и Помпею придется идти в суд, потому что они оба одинаково накосячили против буквы закона. Антоний и Кассий смогли заставить сенат прочесть письмо, но не смогли заставить его дать официальный ответ. Ну да, запрос поступил, мы пока разбираемся. Когда разберемся — бог его знает.

А пока Курион занимается интригами, сенат добивается принятия Senatus consultum ultimum, то есть чрезвычайного закона, по которому Цезаря отзывали из Галлии. Антоний и Кассий шли на заседание сената с целью наложить вето на этот закон, и вот тут-то на форуме на них напали.

Д. Пучков: Сразу вопрос: они все там с дрекольем каким-то, с дубинами ходили. С оружием ходить запрещено было? В смысле с холодным, с колющим, с режущим?

К. Жуков: Кто с дрекольем и с дубинами?

Д. Пучков: Противоположная сторона, которая их не пускала. До ножей дело дошло не сразу.

К. Жуков: Ну, тут именно толпа, эти люди — клиенты разных богатых патрициев, плебеев, купцов и проч., которые занимают определенные позиции. Вооружать их поголовно железным оружием очень дорого. Конечно, кое у кого оно было, но факт в том, что это не войско и даже не организованная банда, а толпа, которая выходит на форум. На форуме творились страшные дела. Например, как описывал Плутарх, консула Бальбу, пытавшегося пройти в сенат через форум, встретила толпа недоброжелателей и, как сейчас на ридной Украинщине, устроила ему люстрацию: его облили говном с ног до головы и слегка отмудохали — ну, чтобы понял, что его не хотят видеть в высшем законодательном учреждении республики. Он вынужден был лечиться, дома заперевшись, и издавать свои эдикты оттуда.

Д. Пучков: Однако!

К. Жуков: Это произошло незадолго до разворачивающихся в данный момент событий, которые в фильме показаны абсолютно классно: Марк Антоний должен наложить вето на решение сената против Цезаря. Сторонники Катона ходят и говорят: «Ни в коем случае не мешайте народному трибуну, ни в коем случае не мешайте народному трибуну». Но в толпе оказывается один из бандитов-катал, с которыми подрался Тит Пулло и чьих товарищей убил. Бандит бросается на Пулло с ножом, и тут же вся толпа устраивает там страшный йох-тых-тых. И естественно, со стороны кажется, что напали-то на народного трибуна. На кого — на Пулло, что ли? Кому он нужен, господи!

Д. Пучков: Я считаю, что это самый лучший сценарный ход: когда из-за какой-то фигни (два алкоголика увидели друг друга после драки в публичном доме) вдруг бах — и такие события чудовищной политической важности происходят. Здорово сделано!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И опять-таки совершенно очевидно, что Пулло снова что-то этакое отчебучил, раз средь бела дня его резать бросаются.

К. Жуков: Скажу в защиту дегенерата Пулло: он все-таки был не совсем виноват, прямо скажем — он же на самом деле с каталами сел.

Д. Пучков: Он оказался прекрасным… и в том и в другом случае. Если бы его по башке не стукнули, он бы их всех поубивал, я надеюсь. Да и тут себя джигитом показал.

К. Жуков: Разгорелась драка, после чего Антоний вынужден отступать к Цезарю. Цезарь, напомню, в это время находился не в какой-то дикой местности, а в Нарбоннской Галлии. Когда показывают, что он живет в палатке, пусть и очень благоустроенной, это ерунда! Он жил в нормальном городе, в нормальном доме, и его легионы стояли в нормальных стационарных лагерях.

Д. Пучков: Которые, уходя, не сжигали, да?

К. Жуков: Зачем? Это же город, где помимо легионеров живут обычные люди. К тому же это был пункт постоянной дислокации легиона. А легион — это 5–6 тысяч человек… В Средневековье население городов было меньше, чем количество солдат в легионе. Вокруг них мастера, рабы, слуги…

Д. Пучков: Шлюхи.

К. Жуков: Шлюхи, попы, торговцы. Легион пришел, встал, и вокруг жизнь закрутилась сразу, потому что легионеров нужно кормить, обслуживать, оружие им изготавливать, одежду шить, класс!

Д. Пучков: И у них деньги есть.

К. Жуков: Да, что характерно, им регулярно платят. Иначе они не смогут…

Д. Пучков: Это как сейчас вокруг американской военной базы в Корее в какой-нибудь жизнь кипит.

К. Жуков: Да, только тут у них дома все происходит. И они могут заплатить или как минимум поделиться натуральным пайком, что тоже важно. Поэтому солдат, с одной стороны, очень любили. А с другой стороны, не очень, потому что они были весьма беспокойные люди. Ну представь, 25 лет без баб постоянных, все время в тесном мужском коллективе…

Д. Пучков: «Когда последний раз у тебя была женщина, которая не визжала и не требовала денег?»

К. Жуков: Которая не орала и не просила денег, да.

В ходе драки на форуме неплохо подрезали центуриона Люция Воре-на. Вот, кстати, абсолютная правда — Курион, Кассий и Антоний не смогли фактически пройти через форум к сенату, их там слегка побили. Закон приняли, вето не последовало, и они, переодевшись рабами, вынуждены были бежать с большой скоростью из города за Рубикон. Судя по всему, никакого прорыва с оружием в руках не было. И собственно, после этого гражданская война стала неизбежной. Цезарь сказал, что в республике подняли руку на народных трибунов и это косяк, которому нет прощения. Любой честный человек обязан немедленно вступиться за республику, потому что народный трибун — это лицо народа, его голос, более того, это освященная богами фигура. У Цезаря имелся великолепный повод к войне — он заступился за республику. Он не стал поэтому распускать легионы и пошел через Рубикон.

Д. Пучков: Рубикон показан отлично! Какая-то гнусная лужа…

К. Жуков: Так он и был мелкой речушкой.

Д. Пучков: Но звучит-то как: Рубикон перейден! Воображение сразу рисует какие-то немыслимые красоты.

К. Жуков: Две Невы. Енисей.

Д. Пучков: Да, Енисей!

К. Жуков: Там такой мерзкий мальчишка рыбу ловил.

Д. Пучков: «Кто здесь», да?

К. Жуков: Он должен был немедленно бежать стучать, как Павлик Морозов, это точно совершенно. Но никуда не побежал.

Д. Пучков: Павлик Морозов был хороший, он никому не стучал.

К. Жуков: Нет, я понимаю, у нас в фильме…

Д. Пучков: От вас, Клим Саныч, я такого не ожидал!

К. Жуков: Это имя нарицательное, с маленькой буквы — павлик морозов. Я знаю про Павлика Морозова реального, с большой буквы, все. У нас в фильмах про старину обычно как показывают: монголы, рыцари или еще кто обязательно едут через реку, и мальчонка, такой же мерзкий, удит рыбу, а потом прибегает к кому-нибудь и говорит: «Тятя, тятя, татары», или «тевтоны», или что-то подобное. А тут: «Цезарь!»

Д. Пучков: Ну и сцена в санитарном вагоне, где центурион кричит: «Я все видел!» Отлично, отлично!

К. Жуков: «Где мы?» — «Да мы… мы… мы…»

Д. Пучков: «Что за река?»

К. Жуков: «Это что — Рубикон?!» Вот тут Люций Ворен хватил лишку, когда сказал, что они все мятежники и повиснут на крестах. У них не было шансов повиснуть на крестах: римских граждан на кресте не могли распять.

Д. Пучков: Во-первых, это были не кресты, а буква «Т».

К. Жуков: Неважно. Как ни распни — все равно на кресте. Легионеров, граждан так не казнили. Могли забить камнями, отрубить башку, задушить, но не распять.

Д. Пучков: Ну, тем не менее выступил замечательно.

К. Жуков: Там у них получился диалог отличный: «Что, это Рубикон? Я сторонник республики, я не мятежник!» — «Да уже переехали на ту сторону — уже мятежник, успокойся». «Ой, ой, ой… Хорошо, что мой папа этого не увидел».

Д. Пучков: Завершили?

К. Жуков: Все, что знал, сказал.

Д. Пучков: Ну что хочется сказать? На что я бы обратил внимание: римское право лежит в основе практически всех законодательств, его римляне придумали две с лишним тысячи лет назад. Серьезные законы, серьезный подход. Есть закон, а есть люди, которые этот закон исполняют. Обратите внимание: там нет ни ментов поганых, ни КГБ…

К. Жуков: Есть.

Д. Пучков: Ну, я в глобальном смысле имею в виду.

К. Жуков: Нет, менты в то время были. Настоящие менты.

Д. Пучков: Я про кино.

К. Жуков: А, кино!

Д. Пучков: Там не фигурируют сотрудники правоохранительных органов, разведка или что-то подобное — тогда ничего такого толком и не было. Там фигурируют люди, которые управляли республикой. Есть закон? Есть. В русском народе поговорка: закон что дышло — куда повернул, туда и вышло. Закон, как столб — перелезть нельзя, а можно обойти.

К. Жуков: У римлян, правда, другая поговорка была: Dura lex, sed lex! Закон суров, но это закон!

Д. Пучков: Безусловно, закон законом, но можно провести своего человека: этим заплатить бабла — и его назначат, этого задружить, а тех рассорить. Заявить, что письмо не будем читать.

К. Жуков: Прочтем — скажем, что еще подумаем.

Д. Пучков: Хуже того, отвечать не будем, а если вопрос уже ребром стоит — мы тебя в сенат не пустим, чтобы ты ничего сказать не мог; обольем говном, отметелим как следует — будешь у себя в избушке сидеть вонять. Вот на это я рекомендую обратить самое пристальное внимание, потому что одно дело — мечты о свободе и демократии, и совершенно другое дело, когда граждане начинают воплощать это в жизнь.

К. Жуков: Это и есть настоящая, на 100 % незамутненная демократия.

Д. Пучков: Так точно.

К. Жуков: Настоящая демократия, которая из Древнего Рима стартанула в нашу современность. До того — в Афинах — она была немножко другой. Афины были сильно меньше, а тут мы видим демократию по-настоящему большой страны. Вот так вот бывает.

Д. Пучков: И когда вам начнут рассказывать о приеме правильных законов и строжайшем их исполнении, вы вспомните…

К. Жуков: А еще про выборы.

Д. Пучков: Да. Вспомните эту замечательную серию: вот так оно на самом деле в жизни устроено, без рассказов о прелестях демократии, прав человека, свобод. Оно всегда так. Просто в кино это…

К. Жуков: …концентрированно.

Д. Пучков: Как во всяком художественном произведении…

К. Жуков: Рельефно-выпукло-выпяченное.

Д. Пучков: …мы хотим показать это, и поэтому вот это выпятим, а это притушим. Но в целом картина именно такая.

К. Жуков: Я когда смотрел серию, думал: что это мне напоминает? И понял, что сейчас бывшая часть Третьего Рима в Малороссии стремительно деградировала на 2,5 тысячи лет назад. У нас-то все еще неплохо, по крайней мере депутатов перед сенатом говном не поливают и палками не метелят. А у них вот… «Раньше было лучше, а вот теперь… хорошо».

Д. Пучков: Стало по-настоящему хорошо.

Ответы на вопросы про вторую серию

Д. Пучков: О чем же вопрошают граждане?

К. Жуков: Вопрошают много о чем, например о военном деле.

В фильмах и сериалах нам показывают, как вражеские армии выстраиваются в одну линию и идут друг на друга. Когда они сталкиваются, начинается рубка. Нам показывают, как воины в первых рядах начинают махать мечами, защищаться щитами, но не показывают, как в этот момент сражаются воины, которые стоят в самом крайнем правом ряду, ведь это верная смерть. Что делать такому горе-воину, если какой-нибудь враг решит напасть на него сбоку, пока он отбивает своим щитом атаки фронтального противника, ведь щит у него в левой руке, он не успеет им защитить свой правый бок от удара вражеского меча? Как ему приходилось вести себя в подобной ситуации? Или все-таки на такой случай было какое-то решение?

Д. Пучков: Такие люди в Советском Союзе назывались правофланговыми — это были самые козырные пацаны!

К. Жуков: Так точно, они назывались правофланговыми еще в греческих армиях полисных, туда направляли самых козырных пацанов именно для такого случая. На правом фланге было опаснее всего, туда ставили хорошо вооруженных, обученных, здоровых, отмороженных. С одной стороны, на правом фланге элита формировалась. С другой стороны, если справа нет щита, то можно гораздо сильнее засадить под правую руку, в этом есть некие преимущества. Поэтому фиванский военачальник Эпаминонд, в частности, совершал свои обвалы фланга против спартанцев при помощи правого фланга, то есть нападал правым флангом на левый отрядом бессмертных, которые все были боевые нетрадиционно ориентированные, как говорят. Но, конечно, там было очень опасно.

Д. Пучков: А Эпаминонд сам кто был?

К. Жуков: Не знаю.

Д. Пучков: Грек? В хорошем смысле?

К. Жуков: В хорошем, да.

Д. Пучков: В кино показывают одну шеренгу. Ну, на то оно и кино, они специалистов не спрашивают, по всей видимости.

К. Жуков: В фильме вообще сложно показать средневековую и античную мясорубку, это никому еще не удавалось по-человечески.

Д. Пучков: Типичный пример — художественный фильм «Триста», который снял матерый физкультурник. Любит он это дело — попрыгать, побегать, помахать саблей. Так вот, в этом фильме показывают царя Леонида, когда он slow-mo, замедленно то есть, замахивается, а потом какого-нибудь носорога до жопы как разрубит — тут вопрос, интересно ли на это смотреть? На мой взгляд, глаз не отвести. Имеет это какое-то отношение к реальности? Никакой. А выглядит чудесно.

К. Жуков: Это всегда большой вопрос в кино, потому что, когда сталкиваются на площадке, например хореограф фехтования, консультант по боевой части или постановщик массовых боевых сцен, между ними всегда возникает антагонизм, потому что задача хореографа фехтования — показать так, чтобы это было красиво и интересно, а постановщика боевых сцен (обычно человека, специфически образованного) — показать так, чтобы это было правдоподобно. Они никогда не могут договориться. На них с иронией посматривает оператор: «Что вы там друг другу втираете? Я это снимать будут так, как я хочу, и ничего вы с этим не сделаете. Машите вашими мечами как угодно — кроме того, что покажу я, зрители не увидят ничего».

Д. Пучков: А потом в дело вступит монтажер, хохоча: «Наснимали говна всякого…»

К. Жуков: Да-да-да, сатанински. Никому еще не удалось нормально показать бой в целом. Моменты хорошие есть. Например, дурацкий, в смысле исторической части, фильм «Храброе сердце», в котором есть один шикарный эпизод — когда английская конница начинает атаку. Начало идеально показано, но потом все превращается в какую-то, извините, парашу.

Д. Пучков: Особенно когда кровь летит в объектив…

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Но впечатляет ведь?

К. Жуков: Более чем.

Расскажите, пожалуйста, подробнее про Рубикон. Почему выражение «перейти Рубикон» стало расхожим?

К. Жуков: Рубикон — это граница Римской республики. Проконсул не мог со своей армией перейти через Рубикон, он должен был или оставить ее с той стороны, или распустить. Иначе такое действие считалось агрессией против Римской республики и началом гражданской войны. Таким образом, Цезарь, который по крайней мере формально, на словах придерживался норм закона, должен был сделать серьезный выбор: переходить через Рубикон или нет, так как если перейдет, у него, что называется, назад пути уже не будет. Поэтому это расхожая фраза.

Д. Пучков: К вопросу про легион: он же от lego, то есть «собираю» или нет? Сборище?

К. Жуков: Я никогда не думал об этом.

Когда Атия спросила легионера Луция, сколько он убил врагов, тот ответил: 309 воинов. Неужели и правда за время службы легионер может успеть убить столько врагов?

Д. Пучков: Важное примечание было: не считая гражданских.

К. Жуков: Да-да-да, врагов, не считая гражданских. Это только в кино, естественно. Ну как ты сосчитаешь во время сражения, тем более ведущегося дистанционно, то есть посредством метания пилумов? Ты видишь, что во врага вроде попал, но ты же не можешь сказать, убил ты его или ранил. А может, тебе показалось. Даже когда с фотопулеметами истребители летали и вроде как все фиксировали, не все ясно было — до сих пор точно посчитать не могут.

Д. Пучков: Потому что на земле должны еще были подтвердить. А тогда только если ты идешь раненых добивать — ты их колешь и можешь считать.

В «Разведопросе» у Егора Яковлева прозвучало, что легионеры той поры формировались только из землевладельцев, а в фильме Ворен явный пролетарий в римском значении, то есть быть легионером или центурионом права не имеющий.

К. Жуков: Если внимательно послушать историю, которую рассказывали в передаче у Егора Яковлева, то станет понятно, что до Цезаря — причем задолго до Цезаря — легионеры набирались из землевладельцев, то есть людей, которые могли купить себе оружие и доспехи, военное снаряжение и жратву в поход. Ко временам Гая Мария Суллы уже давно набирали в армию всех подряд, а при Гае Марии это превратилось в рутину военной мобилизации — брали не только пролетариев, но и вольноотпущенных, и даже иногда специально могли рабов освобождать, чтобы взять их в легион. Потребность в военной силе увеличилась многократно, и легионы стали содержаться не за счет собственного кошелька землевладельцев, которые все себе покупали, как какая-нибудь американская милиция времен Дикого Запада, а за счет государства.

Д. Пучков: Разница как между страйкбольной командой и вооруженными силами.

К. Жуков: Так точно.

Какова средняя продолжительность жизни римских граждан и римских легионеров? Судя по сказанному в сериале, дезертирство у Цезаря было катастрофическое, эти потери надо было как-то, видимо, восполнять.

К. Жуков: Продолжительность жизни в те времена вообще была небольшая, тем более легионеров, потому что люди военные могут просто не домаршировать до поля боя, учитывая, что антибиотиков тогда не было. А если домаршируют, там их могут убить. Точно сказать не можем, потому что для этого нужна гигантская статистическая выборка. Может, кто-то и делал, но я не в курсе. Подозреваю, что средняя продолжительность жизни была примерно 35–40 лет, что, кстати говоря, немало, потому что, например, в XIV веке продолжительность жизни русского крестьянина-мужчины (что мы точно знаем благодаря изучению костных останков) была примерно 28–29 лет.

Д. Пучков: Ничего себе!

К. Жуков: А тут 40, то есть гораздо лучше. Ну а дезертирство иногда было, иногда не было. Им потери в любом случае нужно было восполнять — это во-первых, а во-вторых, быстро это сделать было невозможно. Пошел легион в поход и оторвался от базы обеспечения, от учебной когорты, где для него готовится пополнение. Тащить пополнение с собой в поход невозможно, поэтому в походе численность военнослужащих безостановочно убывает. Потом легионы возвращаются на место, их переформировывают, пополняют. В общем, ничего не поменялось с тех пор.

Д. Пучков: Убыль.

К. Жуков: Убыль и дезертирство катастрофическое — был батальон, а осталось 50 человек. Что теперь делать?

Какие основания (закон, предписания, инициативы) необходимы были для набора нового легиона, кто платил жалованье, где производился набор, куда девался личный состав после роспуска — их натурально отправляли по домам? Если понадобится через полгода — снова собирали?

К. Жуков: Легион формировался или по предписанию сената о том, что нужно срочно сформировать новые легионы, или по инициативе ответственных лиц на местах, например проконсула, по-нашему генерал-губернатора. На тревожной границе он мог сказать, что угроза настолько велика, что нужно немедленно сформировать новые легионы. Хотя теоретически для этого все равно требовалось предписание сената, то есть проконсул должен был отправить запрос в сенат, а сенат должен был ему ответить «да, конечно» или «нет, ни в коем случае». Но Цезарь набрал легионы без всякого предписания, за что его потом ругали, хотя и не сильно. Набор Трансальпийских легионов проводился в Цизальпинской Галлии и в Италии — больше негде было. В то время легионы набирались именно в Италии или в таких колониях, которые уже давно находились под итальянским владычеством. Там можно было набрать, например, вспомогательные части — когорты ауксилариев. И ауксиларии воевали, я тебе доложу, не меньше, чем легионеры, а иногда и больше. В эпоху империи ауксиларии вытянули, наверное, больше военных предприятий в процентном отношении, чем собственно строевые легионы. Легион считался элитой, его просто так использовать было нельзя, а ауксиларии — это дрянь всякая, которую в первую очередь кидали на штыки.

Д. Пучков: Сволочи!

К. Жуков: Да. После роспуска легиона эвокаты (это солдаты, которые отслужили уже, их, так сказать, в отставку отправили, а потом по приглашению командира или консула вернули на службу) уходили домой, потому что их призвали из дома. Всех остальных, соответственно, переводили в эвокаты и распускали, или по истечении срока службы легионеру должны были дать земельный надел, на котором он что-то строил.

Д. Пучков: Как говорят у нас в милиции — «отправлялся в народное хозяйство».

К. Жуков: Да, точно, трудился в народном хозяйстве.

Расскажите про логистику: в голове не укладывается возможность снабжения тысяч легионеров за тридевять земель при отсутствии нормальных дорог — это же тысячи тонн продовольствия и всего остального!

К. Жуков: Ну, если бы римлянам рассказали про отсутствие дорог, они бы сильно удивились, потому что римляне везде, где появлялись, перво-наперво строили дороги, затем ставили статуи императора под каждой березой, штандарты и бани.

Д. Пучков: Не считая лагеря разве что.

К. Жуков: И театр обязательно. То есть дорога сразу появлялась, а потом уже все остальное, потому что легион — это всегда дорога или море. Средиземное. Большинство римских завоеваний происходило вдоль побережья, так что почти всегда можно было доплыть на кораблике. Ну, конечно, в Галлию они пошли без корабликов, но это же гигантское государство, гигантская концентрация ресурсов. Они могли себе позволить за государственный счет строить очень хорошие дороги, многие из которых функционируют до сих пор, — можно поехать и посмотреть. Римская дорога — это чудо света почище Великой китайской стены, учитывая, сколько человеко-часов и тонн грузов в них вбухано.

Д. Пучков: Многим, наверное, будет интересно, что европейская ж/д колея — это как раз колея древнеримской повозки в две лошадиные жопы.

К. Жуков: Да, так и есть до сих пор.

Д. Пучков: Все основные европейские дороги, говорят, проходят по древним римским, и масса городов построена на месте лагерей.

К. Жуков: Да, на территории Великой Британии все города, которые заканчиваются на «-честер»/кастер» (Чичестер, Ланкастер или Уинчестер — это римское окончание castrum), стоят на месте римских легионных лагерей. А то, что в голове это не укладывается, я понимаю. У меня тоже.

Д. Пучков: Жрать, во-первых, они везли с собой.

К. Жуков: Ну, с собой-то можно ограниченное количество еды взять.

Д. Пучков: Во-вторых, всех грабили, обжирали.

К. Жуков: Обязательно.

Д. Пучков: В-третьих, рыбалка, охота.

К. Жуков: Охотой они занимались только в том случае, если вставали лагерем надолго, на походе невозможно охотиться, иначе он растянется на годы.

Д. Пучков: Ну жрать-то действительно много надо?

К. Жуков: Конечно. Во-первых, местная фуражировка была развита. Во-вторых, если легион шел по дороге, то там, где он прошел, оставались блокпосты, мимо которых двигались колонны с продовольствием из метрополии, рассылались фуражирские отряды. В общем, они себя поддерживали на должном уровне.

Д. Пучков: Ну и еще замечу: у нас любят рассуждать о том, как солдаты строят генеральские дачи — римский легион по сути был стройбатом, поскольку все свободное время они непрерывно что-то копали, сеяли, строили дороги, мосты и все такое. Говорят, ров вокруг лагеря не копали только «дедушки», которые прослужили больше восьми лет.

К. Жуков: Не копали и вновь призванные эвокаты. Они могли четыре года, если повезет, оттрубить.

Д. Пучков: Тяжело «молодому» быть восемь лет.

К. Жуков: Ну так-то да, прикинь: восемь лет в «душанах» проходить — какой-то кошмар!

Вопрос о запрете нахождения легионов в пределах Рима. Как обстояло дело с правоохранительной деятельностью, охраной общественного порядка в городах? Или данную задачу выполняли общины?

К. Жуков: Там всегда стояла стража преторианцев. Преторианские когорты выполняли функцию спецназа, ОМОНа, СОБРа…

Д. Пучков: Всего на свете.

К. Жуков: Да, все вместе. Они же, если что, могли брать на себя оборонительные функции, потому что были нормально вооружены и обучены. Как правило, это были отличившиеся легионеры, которых перевели в преторианцы. Кроме того, существовали трибуны по уголовным делам (это выборная должность из числа магистратов), которым придавали команды, занимавшиеся пожарной охраной и отловом говнюков всяких разных по улицам.

Д. Пучков: То есть даже тогда в ГУВД были и пожарные, и менты — все заодно. Древнеримский уголовный розыск, да?

К. Жуков: Один из известнейших трибунов по уголовным делам — Публий Овидий Назон. Он был ментяра!

Д. Пучков: Одной рукой стихи строча…

К. Жуков: Это потом.

Как были организованы клозеты и места помывки личного состава легиона во временных лагерях?

К. Жуков: Отлично были организованы, я подозреваю, как в любом нормальном армейском пункте временной дислокации: поставили палатки, одну палатку организовали под сральню, выкопали канаву, постелили доски с дырками — и все, ходите на здоровье. А помывка — в зависимости от близости воды. Думаю, какие-нибудь парфянские легионы в пустыне не сильно страдали от помывки, там попить бы чего дали.

Как использовал Цезарь в Галльской кампании конные подразделения, из кого они формировались?

К. Жуков: Это сейчас мы сейчас думаем, что Галлия — это галлы, Германия — это германцы, потому что галлы — это французы, а немцы — это немцы. Между тем тогда существовала куча племен, которые друг с другом то дружили, то враждовали. Поэтому набрать вспомогательные войска, в том числе конницу, Цезарь всегда мог на месте. Он набирал германскую конницу, галльскую конницу. На легион конницы требовалось около 300 человек в лучшем случае, два легиона — это 600 человек. В общем, немного, и было из кого набрать, присмотрев самых лучших лошадников из окружающих.

Д. Пучков: Мы привычно переносим наше сегодняшнее понимание: если сказано, что он был в Галлии, то Галлия немедленно представляется каким-то единым государством…

К. Жуков: С генералом де Голлем во главе.

Д. Пучков: А на самом деле это обозначение территории, на которой буянили самые разные племена…

К. Жуков: Да, там куча, условно говоря, княжеств была.

Д. Пучков: …применительно к которым политика divide et impera, то есть «разделяй и властвуй», была самая правильная: надо натравить одних на других, а они пускай друг друга режут. И даже когда известный персонаж Кортес добрался до Мексики — тот же самый принцип использовался.

К. Жуков: Организовал тут же.

Д. Пучков: И вы не поверите — в братской некогда Украине осуществляется точно такая же политика: разделяй и властвуй.

К. Жуков: А если посмотреть на Древнюю Русь, средневековую Русь, когда к нам пришли монголы. Казалось бы, мы русские, у нас Русский мир, все православные, но по факту же была куча княжеств. Даже при условии, что формально имелся великий князь, который всеми командовал, монголы замечательно организовали все так, что мы в основном смотрели волком друг на друга. Тверь резалась с Москвой, Москва с Тверью, а татары сидели у себя на Волге и говорили: ай, как хорошо!

Д. Пучков: Якши, якши зор!

Осветите, пожалуйста, тему военной медицины у римлян.

К. Жуков: Слишком большая тема, не смогу. Медицина была, причем по тем временам суперпередовая, и очень многие инструменты, которые до сих пор используются в полевой медицине, были изобретены именно тогда.

Д. Пучков: Был такой доктор Гален, правильно?

К. Жуков: Гален — самый знаменитый доктор римского времени.

Д. Пучков: Рекомендуем изучить наследие: он гладиаторов лечил, у которых колото-резаное представлено покруче, чем в американской тюрьме Сан-Квентин, где в настоящее время лучшие специалисты по колото-резаному. Читайте про Галена.

Была ли возможна дружба между центурионом и легионером?

К. Жуков: Смотря какая…

Или молодым Гаем Юлием и Пуллоном?

К. Жуков: Если мы имеем в виду сериал «Рим», то Гаю Юлию к тому времени было за полтинник, какая, к черту, дружба… Теоретически — да, могла; практически, если мы говорим про аристократию и вот этого Пуллона, — ну, между ними было…

Д. Пучков: На всякий случай: Гай Юлий — потомок богов.

К. Жуков: Да, он вообще-то потомок лично Венеры.

Д. Пучков: А Пуллон — он…

К. Жуков: Непонятно, чей потомок.

Д. Пучков: Не совсем человек даже.

К. Жуков: Но учитывая, что они вместе идут тысячу километров по Галлии и что Цезарь многих солдат, как говорят, знал по именам, потому что эти рожи постоянно перед ним…

Д. Пучков: Примелькались, да?

К. Жуков: Да. У них отношения были, наверное, более близкие, но дружить Гаю Юлию Цезарю и вообще военачальнику с солдатами нельзя — это нарушает субординацию и подрывает авторитет командира. Ты можешь быть к солдатам благосклонен, но дружить с подчиненным ты не можешь.

Д. Пучков: Панибратство недопустимо. Я бы на другое, с вашего позволения, обратил внимание: когда Пуллон прибыл из Рима, где на него набросился этот уголовник-помпеянец с ножом, а он его зарезал, — как Цезарь грамотно его использовал: «Вот, Тит Пулло первый бросился на защиту…»

К. Жуков: «И пролил кровь!»

Д. Пучков: …хотя он не бросался на защиту.

К. Жуков: Это на него бросились.

Д. Пучков: «И вот тебе бабла кошель!» И Пулло закричал: «Служу Советскому Союзу!»

К. Жуков: «Ура!»

Д. Пучков: «А теперь вопрос прилюдно: Пулло, идешь со мной на Рим?» — «Да!» — «Пулло идет со мной, кто еще идет с нами — с Пулло и со мной — на Рим?» Ну и все замаршировали. Вот что главное в этом деле.

К. Жуков: Так точно.

В передачах по телику иногда рассказывают об африканских племенах, в частности о племени масаи, у которого есть похожее на пилум оружие. Откуда оно у них?

К. Жуков: Ну, я доложу так: Африка — это место, где зародилось человечество, и кидаться копьем там придумали. У масаев традиция кидаться заточенной палкой появилась с очень давних пор, когда люди только начали использовать орудия труда и оружие.

Д. Пучков: Я бы от себя заметил, что у масаев копья ничего общего с пилумами не имеют — у них лезвия широченные, больше похоже на меч на палке.

К. Жуков: У них есть кидательные палки, но они в самом деле на пилум не похожи.

Д. Пучков: Не видал. Про негров рекомендую отличную книжку под названием «Зулус Чака. Возвышение зулусской империи».

К. Жуков: Ну, это все-таки сильно южнее.

Д. Пучков: Все равно хорошо.

К. Жуков: Про масаев тоже интересные книги есть. Масаи прикольные.

Почему денарий, а не сестерций?

К. Жуков: Потому что денарий мельче, чем сестерций, и в основном использовали для счета его.

Д. Пучков: «Почему рубль, а не копейка?» Странный вопрос.

К. Жуков: Это была общепринятая расчетная единица.

Д. Пучков: Разные номиналы.

К. Жуков: Да, большой номинал — сестерций.

Вопрос про ликторов: кто такие и чем занимались? Вроде мелькали на заднем плане личности со специфическими палками.

К. Жуков: Ликторы — это охранники, телохранители с бонусной функцией наказания окружающих по желанию важного человека. Каждому магистрату полагалось несколько ликторов, в частности, у консула их было двенадцать, если не ошибаюсь…

Д. Пучков: Как в России: князь мог ездить на двенадцати лошадях…

К. Жуков: Одновременно.

Д. Пучков: …а граф — на шести, или наоборот.

К. Жуков: Самая большая бригада ликторов была у Цезаря, когда он получил диктаторские полномочия, — 72. И у каждого имелся пучок розг — фасций…

Д. Пучков: Фасция, она же фашина — по-русски «пучок», то есть это куча прутьев, связанных ремнями. Фасции символизировали единство, а воткнутый сверху топор — в две стороны лезвия торчали — символизировал вооруженную власть…

К. Жуков: Тут не со всем согласен…

Д. Пучков: Завершу, и ты поправишь.

К. Жуков: Обратите внимание: пучок и двусторонняя секира — это нехороший намек. Было не совсем так, потому что по Риму ликторы ходили только с розговым довольствием, на случай если потребуется кого-то на месте посечь.

Д. Пучков: Кому-то всыпать!

К. Жуков: А топор туда вставляли только за померием, потому что внутри Рима нет вооруженной власти — есть власть римского народа. Вооруженная власть — она за пределами города. Этот топор символизирует вооруженную власть римского народа, вот этого пучка.

Д. Пучков: Единство, да.

К. Жуков: А в кино показали, что они ходят с топорами внутри фашин! Ну что это такое! Эту информацию можно найти даже в букваре.

Д. Пучков: Видимо, чтобы понятнее было.

Могли ли римского гражданина лишить всех регалий и гражданства и распять, как собаку?

К. Жуков: Римского гражданина лишить римского гражданства было практически невозможно. Чтобы это произошло, нужно было мощно отличиться!

Д. Пучков: А изгнания какие-нибудь практиковались? Римский Солженицын мог быть выслан из Вечного города?

К. Жуков: Для этого его должны были объявить врагом народа. Но врага народа, скорее всего, не распяли бы — он просто не дожил бы до этого, если бы, конечно, не сбежал куда-нибудь в Америку.

Д. Пучков: А что делали с врагами народа? Перво-наперво конфискация, чтобы добро не пропало?

К. Жуков: Естественно, потому что как только человека объявляли врагом народа, все, кто был рядом и услышал эту прекрасную прокламацию, сразу бежали к его имению, к бизнесу, растаскивали все, а если умудрялись поймать еще и самого этого деятеля, то тут же его мочили. А то вдруг его простят и все возвращать придется.

Д. Пучков: Предусмотрительно!

К. Жуков: Убивали не только самого врага народа, но и всю его родню, чтобы наследников не было.

Д. Пучков: Вот это грамотно. А потом будут говорить, что все придумали большевики. Идиоты!

К. Жуков: В сериале «Рим» почему-то герои постоянно боятся, что их могут распять или что-нибудь еще с ними сделать. Это большое упущение создателей фильма, потому что у римского гражданина было священное право на защиту закона. Оно, конечно, было далеко не такое, как сейчас, прямо скажем, но для того времени это был большой прогресс: когда римского гражданина хватали и собирались с ним что-нибудь эдакое сделать, он всегда мог поднять правую руку и закричать: «Я римский гражданин!» И тогда его должны были вместо немедленного наказания волочь в суд, а там судить с участием адвоката — ничего не поделаешь. Когда апостола Павла, который хоть и был еврей, но дослужился до римского гражданства, схватили с целью немедленно забить камнями, он сказал: «Я — римский гражданин, извольте мне тут это…»

Д. Пучков: «…осторожнее».

К. Жуков: «…по-человечески казнить». Вот так. И его вынуждены были судить и казнить по-человечески, а не забивать камнями, как собаку.

Д. Пучков: В Риме практиковались всякие замечательные казни. Особо мне понравилась одна: когда людей зашивали в мешок с собакой, обезьяной и еще кем-то и бросали в воду, чтобы они его там кусали и всякое такое.

К. Жуков: Грызли.

Д. Пучков: Об этом надо говорить отдельно.

Есть ли баблическая, денежная оценка цены вопроса в гражданскую войну для участвующих сторон? В источниках мелькают суммы, заплаченные тем-то, награбленные там-то, а нет ли работы, которая пытается свести все воедино и определить, что было поставлено на кон Цезарем и Помпеем в монетарном выражении?

К. Жуков: Нет, такой работы нет, потому что монетарное выражение в Римской республике в то время не охватывало всего товарного обращения и товарного производства. Мы не знаем, сколько они производили, так как половина расчетов, если не больше, производилась натуральным образом: товар менялся на товар, а не на деньги.

Д. Пучков: Я бы еще печально заметил, что на планете Земля много разных языков, овладеть всеми в полной мере невозможно. Исследователи живут в США, Британии, Франции, Италии, России, Китае — где угодно, каждый чего-то роет, а доходит до нас далеко не все. Я вот, бегая по горячо любимой мной Венеции, нашел огромное количество книжек про тамошних бандитов, пиратов и прочую горячо мною любимую сволочь — так они все на итальянском! И я их прочитать, к сожалению, не могу. Аналогов на английском просто нет. Это накладывает серьезный отпечаток.

К. Жуков: Дело в том, что все ученые работают с одними и теми же латинскими источниками. Источников до нас дошло очень много, но далеко не все, и документов, которые свидетельствовали бы, что в ходе гражданской войны сгорело пять домов стоимостью столько-то сестерциев и по которым можно было бы прикинуть сумму хотя бы методом экстраполяции, у нас нет, мы не можем посчитать. Тем более как это оценивать, учитывая, что половина (а может, и больше) товарного обращения не рассчитывалась деньгами? Даже этого-то в точности сказать не можем, слишком много времени прошло.

А если консул, которого купили, или вообще какая-нибудь влиятельная персона не станет выполнять проплаченную роль, то кто с ним будет расправляться — тот, кто заплатил? Или в Риме был неписаный закон — раз заплатили, то будь добр?

Д. Пучков: Были понятия древнеримские.

К. Жуков: Во-первых, если ты собрался кинуть, так сказать, своего взяткодателя…

Д. Пучков: Товарища по опасному бизнесу.

К. Жуков: …то нужно было быть готовым, что о тебе будут говорить как о взяточнике. На форум закинут маляву, и ты будешь плохо выглядеть после этого.

Д. Пучков: Пустят парашу на форум.

К. Жуков: Да, будешь плохо выглядеть. Ведь не просто так тебе взятку дали. Расписочка имеется, если кто-то не поверит — вот, смотрите. Это крыса.

Д. Пучков: Есть такие понятия про честь… Объявляю в хате крысу, блин!

К. Жуков: Ну, конечно, всякое бывало. Кидали, как и теперь, — ничего нового.

Д. Пучков: Там обычно обоюдный интерес был — заплатили один раз, заплатят и еще, зачем сразу на корню это пресекать? Смотрите на окружающую действительность, вам многое станет понятно. Чиновник на абонентской плате обычно состоит, а не так что разово что-то там урвал и все. Надо дружить, поздравлять с днем рожденья его самого, его жену, дарить подарки, оказывать знаки внимания.

Как говорил А. К. Толстой в известном стихотворении «Мудрость жизни»:

«Изучай родню начальства,

Забавлять ее ходи,

Но игривость до нахальства

Никогда не доводи.

<…>

Помни теток именины,

Чти в кузинах благодать

И не вздумай без причины

Их подмышки щекотать».

Д. Пучков: Молодец, разбирался!

К. Жуков:

«Всем девицам будь отрада,

Рви в саду для них плоды,

Не показывай им зада

Без особенной нужды.

Проводя в деревне лето,

Их своди на скотный двор:

Помогает много это

Расширять их кругозор.

Но, желаньем подстрекаем

Их сюрпризом удивить,

Не давай, подлец, быка им

В виде опыта доить».

Д. Пучков: Подлец, блин! Я, кстати, всем любителям и тем, кто с жизнью знаком не с той стороны, с какой надо, рекомендую к просмотру фильм «Список Шиндлера». Там, на мой взгляд, совершенно безосновательно в герои выведен некий Шиндлер, в то время как на самом деле герой — еврейский паренек-бухгалтер, который при нем работал и его, дурака, учил, как действовать надо. Вот смотрите: выучить все дни рожденья, узнать, кто что любит, что на дни рожденья надо дарить этому, тому, его жене, детям, и прочее, и прочее. Этакая социальная инженерия. При этом взятки заносить все равно придется: за решение конкретных вопросов всегда будешь платить. Люди не понимают, что в процессе взяточничества всегда участвуют две стороны.

К. Жуков: Один дал, другой взял, да?

Д. Пучков: Да, ваша ненависть к чиновникам должна уравновешиваться точно такой же ненавистью к вашим родным и близким, которые эти взятки дают. Одно без другого не живет. Ну а человеку, у которого есть деньги, гораздо легче решать вопросы, в первую очередь финансовые, с помощью взятки. И никакие тендеры дурацкие устраивать не надо.

К. Жуков: В Риме-то со взятками ко временам Цезаря все было в полном порядке. Взятка была общепринятым явлением, в котором не было не то что ничего противозаконного — даже ничего особенно неприличного. Однако не следовало переходить неких границ.

Д. Пучков: В рамках правового поля.

К. Жуков: Да. Цезарь, например, подкупал избирателей, не скрываясь, и так многие делали. Вот говорят: карусели на выборах кто-то устраивает. В Риме выезжала телега с баблом и едой, начинали на улице все раскидывать и говорили: «Голосуйте за товарища Цезаря». И всем очень нравилось.

Д. Пучков: А на гладиаторских играх из катапульт стреляли жареными куропатками по трибунам.

К. Жуков: Да, а Нерон как-то раз клубками гадюк стал стрелять в виде шутки.

Д. Пучков: Многие были покусаны. Где-то сейчас, по всей видимости, тихо заплакал М. Б. Ходорковский — он тоже так хотел, но теперь так не принято.

К. Жуков: Не положено, да.

Как обстояли дела с институтом брака: имел ли он религиозную основу?

К. Жуков: Да, имел. Собственно, формула: «Там, где ты Гай, там и я Гайя, там, где я Гайя, там и ты Гай» — это же религиозная формула, заключение брака производилось не просто в ЗАГСе, а перед лицом богов. При этом развод не считался чем-то порочным. Римская республика — первое правовое государство, а закон, как правило, действует в обе стороны: если что, можно и откатить.

Во властных кругах интересы могли перекрывать все, а как с этим дела обстояли у плебса?

К. Жуков: Мы этого не знаем, плебс после себя не оставил достаточного количества письменных источников.

Вопрос по поводу жены центуриона: могла ли женщина, получившая похоронку, продолжать самостоятельно вести хозяйство? Насколько вообще женщины были юридически самостоятельны?

К. Жуков: Самостоятельность женщины была юридически ограничена, но за тетенькой всегда стояла ее семья — семья папы, и если вдруг такая хреновая ситуация случалась, то тетенька вполне могла, как показано в фильме, вести какое-то хозяйство от лица своей семьи или от лица мужа сестры.

Д. Пучков: То есть внутри рода о ней заботились, ее никто не бросил бы подыхать вместе с детьми.

К. Жуков: Естественно. Ну, единственное, могло получиться так, что она оказалась бы последняя в роду, но в кино у жены центуриона были сестра, муж сестры, какая-то толпа родни…

Почему при одинаковых орудиях труда Рим мог собрать гораздо большее войско, чем кельты, — производительность труда ведь одинаковая?

К. Жуков: Какие кельты? Если их всех вместе взять, так они, может, и смогли бы собрать больше, чем римляне, но кельты так глобально никогда не объединялись. Вот Верцингеториксу с большим трудом удалось несколько племен на время объединить, и то, судя по всему, их было сложно координировать. Весь ништяк римской военной машины заключается в том, что она была небольшая и при этом хорошо управляемая, дисциплинированная, мобильная, единообразная, с чем-то наподобие современного воинского устава. Возможно, поэтому, когда офицер поступал командовать в одиннадцатый легион, а потом его перебрасывали в тринадцатый, солдаты его понимали абсолютно точно, и он знал, что, если прикажет «нале-во!», все повернут налево. Он точно знал, что жалованье у него будет такое, у солдат — такое, а у квестора — такое. И приходить оно будет, скажем, 7-го и 22-го числа, то есть вовремя. Он мог проверить боеготовность своего бойца, просто на него посмотрев внимательно и поняв, что норма положенности у него не выполнена и эта «тумбочка» в увольнение сегодня не пойдет. Это называется дисциплина и субординация. У римлян она была, а у кельтов нет — там каждый был джигит.

Д. Пучков: Возвращаясь к ликтору и связанным розгам, означавшим единство. Когда все объединены общим командованием в единую, так сказать, общность, то способны на подвиги. Только объединение ведет к возрастанию мощи, а вот разбивание на куски: отсоединить от России Украину, суверенитеты и прочее, и прочее…

К. Жуков: «Хватит кормить Кавказ».

Д. Пучков: …особенно в сегодняшних рамках это добром не закончится. Поделиться на племена и заняться междоусобицами — значит себя ослабить.

К. Жуков: Это мечта соседей!

Д. Пучков: Мечта всех соседей, да.

К. Жуков: Римские военные силы были весьма небольшие для такой гигантской страны, но их громадный плюс — в дисциплине, в регулярных маршевых тренировках и в дорогах, то есть легион мог быть переброшен из Иллирии в Англию и обратно. Легион один, но он там повоевал, тут повоевал и вернулся в пункт постоянной дислокации.

Д. Пучков: Я не смогу процитировать Цезаря, но в «Галльской войне» есть отличный пассаж о том, кто населяет территорию древней Германии и насколько германцы хороши — они все здоровые, как кони, ходят голыми…

К. Жуков: «А это член германца…»

Д. Пучков: …чтобы крепость духа не терять, купаются в Рейне зимой, бегают за лошадьми, схватившись за гриву для скорейшего передвижения, и вообще они натурально монстры. А мы, итальянцы, маленькие, черненькие, кучерявенькие, но у нас дисциплина, и поэтому вертели мы всех этих германцев на другом приспособлении. Это важно.

Почему феодальное устройство превзошло античное, если орудия труда почти не развивались? Рабу же не надо много учиться, чтобы пахать плугом.

К. Жуков: Феодальное устройство превзошло античное приблизительно к XV веку, то есть через тысячу лет после того, как Античность закончилась. И опять же, какое античное — римское? Тут ведь вопрос в чем — производительность труда свободного крестьянина в Риме была выше, чем раба, не говоря уж о более позднем времени, когда она совершенно точно была выше, чем у раба, потому что для себя работали. Для себя работать ты заинтересован, а когда работаешь за еду, причем не факт, что хорошую, то заинтересованности категорически нет — от тебя не то что результат труда отчужден, как теперь при капитализме, — от тебя твоя жизнь полностью отчуждена, от начала до конца, поэтому работник ты будешь никакой, работать будешь только за страх.

Д. Пучков: Ну, есть известная присказка: работают, как пленные.

К. Жуков: Вот-вот. Было хорошо только потому, что гигантское количество ресурсов концентрировалось в одном месте. Централизованное Римское государство всех рабовладельцев заставляло работать примерно в одном направлении, позволяло накапливать чудовищные средства в одном месте, а потом централизованно запускать их куда нужно. А феодализм возник, потому что Римская империя в V веке н. э. развалилась на куски из-за проблем в экономике. Феодализм родился на ее обломках. Момент был такой, что утрата общего экономического рынка потребовала разделения на более маленькие хозяйства, эти хозяйства не были кровно заинтересованы друг в друге, поэтому они развалились на кучу небольших стран. Потом эти страны развалились еще на более мелкие. Помнишь, как Ельцин говорил, когда у нас были большие проблемы в 90-е годы: «Берите на местах столько суверенитета, сколько сможете унести».

Д. Пучков: Проглотить.

К. Жуков: А тогда никто об этом не орал, просто забрали явочным порядком. И поэтому крестьяне, будучи каждый сам по себе более эффективен, чем любой раб, стали работать не в одно место, а в миллион разных маленьких мест, кормя своих защитников. Эту разруху пришлось преодолевать тысячу лет. Вот так.

Как публиковались официальные законодательные акты в Риме — ораторами или слухами, как в деревне?

К. Жуков: Нет, их писали на специальных свитках и клали в специальный государственный архив. Глашатаи оглашали их на форуме и везде, где только можно было. Важные законы, которые всех касались, переписывали от руки и вывешивали на улицах, чтобы любой мог прочитать.

Периодически показывают одного оратора/глашатая, который ловко помогает себе жестикуляцией рук…

К. Жуков: Жестикуляция — это одна из важнейших составляющих школы римской риторики, которую римляне у греков подрезали. Позаимствовали, надо сказать, почти все, в частности юмор, потому что египтяне, например, анекдотов вообще не знали, а греки очень даже любили рассказать какой-нибудь…

Д. Пучков: Пошутить!

К. Жуков: Поэтому школа жестикуляции была развита на высочайшем уровне. Все было связано с тем, что не было микрофона, интернета и телевизора, так что посмотреть выступление еще раз было невозможно. Оратору нужно было донести до слушателей все, что он хотел, за один раз. А раз нет микрофона и киловаттных колонок, приходилось пользоваться всеми доступными средствами, в частности жестикуляцией. Были приняты вполне определенные жесты, которые должны были подчеркивать то или иное слово, выражение, настроение, кульминационные моменты или, наоборот, моменты менее насыщенные. Взмахнул вот этак рукой — тебя увидели, и все настороженно посмотрели: сейчас что-то важное сказанет, нужно внимательно слушать. Потом можно отдохнуть, пока оратор воду льет. Это все было непосредственно связано с речью. Мы сейчас даже примерно не умеем говорить так, как умели тогда специально обученные люди, потому что от их мастерства зависело вообще все: политическая карьера, деньги, жизнь. Ты за одно выступление должен был покорить буквально всю публику! Теперь, наверное, только очень хорошие театральные актеры так умеют.

Д. Пучков: А правду говорят, что Адольф Гитлер у них ума набирался?

К. Жуков: Набирался. К сожалению, у нас нет стопроцентного понимания, как произносили речи в Древнем Риме, но так как вся средневековая школа риторики Европы была основана на римской, о средневековой риторической жестикуляции мы некоторое представление имеем. Средневековые источники ссылаются, соответственно, на римлян. Просто до наших дней дошло не все.

Д. Пучков: А в фильме как это выглядит?

К. Жуков: Очень ловко все сделано! Опять же, мы не можем сказать точно, что было именно так. Но попытка реконструкции неплохая, на мой взгляд. И выглядит здорово.

Д. Пучков: По-моему, одна из лучших…

К. Жуков: Человек-газета прекрасен!

Д. Пучков: «Римский хлеб — для настоящих римских граждан».

К. Жуков: «Настоящий римский хлеб для настоящих римских граждан» — и пошел.

Вы сказали, что на подкуп Гая Клавдия Марцелла было потрачено 1,5 тысячи талантов. Талант — 24 кг, то есть 36 тонн серебра?

К. Жуков: Это не я сказал, а Плутарх. Не знаю, можно ли ему верить, — расписки не осталось. Может, он преувеличил, бог его знает.

Д. Пучков: Потому что это какие-то безумные деньги.

К. Жуков: Это во-первых, а во-вторых ему могли дать расписку, а не привезти 15 телег с баблом.

Д. Пучков: Кстати, вопрос: можно ли было столько золота увезти на телеге?

К. Жуков: Если прикинуть удельную плотность золота, каждый ящик должен был весить несколько тонн.

Д. Пучков: Я боюсь, их даже не погрузить было бы.

К. Жуков: Телега ушла бы в мостовую по ось.

Скажите пару слов о Помпее Великом.

Д. Пучков: О нем даже в трех не рассказать.

К. Жуков: Помпей Великий — он великий, поэтому про него так кратко не расскажешь. Но он был крут! Это уже три слова.

Как вы говорите, в источниках Атия описана как образец благопристойности. Может ли быть так, что это писалось, когда власть была у ее сына и писать нехорошее про его маму было опасно?

К. Жуков: Конечно, источники в данном случае полностью объективными считаться не могут, про Атию написано порядочно, и если бы она была такой дрянью, как показано в фильме, не может быть, чтобы ничего по шовчику не сквозануло. А про то, что она какая-то нехорошая, нигде ни слова не сказано.

Д. Пучков: Художественный прием.

Образ Атии — это образ Фульвии Бамбулы, жены Антония. Говорили, что Клеопатра должна быть благодарна Фульвии за то, что та воспитала такого подкаблучника, потому что эта тварь была, судя по всему, жуткая — вот как Атия.

Д. Пучков: Оклеветали, оговорили приличную женщину, подонки!

У Атии есть посуда, целый сервиз из стекла. Когда примерно начали делать стеклянные сосуды и делали ли вообще?

К. Жуков: Очень давно начали делать, точно сейчас не скажу, но уже в эпоху бронзы стекло знали.

Д. Пучков: Я замечу: это значит, посуду выдували. Значит, во-первых, должна быть печка, которая нагревается…

К. Жуков: Мегапечка!

Д. Пучков: …сколько там — 3000 градусов? Я уже не помню.

К. Жуков: Типа того.

Д. Пучков: Это раз, а два — должны быть трубы, которые губы и морду не обжигают, то есть труба должна быть длинная, откатанная, спаянная, склепанная. Если я правильно помню, не умели делать ровное стекло, пригодное для окон и зеркал, — не ахти получалось.

К. Жуков: Для зеркал делали, но они мутные были. Их умели делать более или менее пригодными. К XV веку в Европе изготавливали шикарные венецианские зеркала: стекло, под которое подкладывали серебряную амальгаму. Или золотую — оно тогда чуть-чуть желтеньким становилось. Лучи света отражались от амальгамы — и хозяин зеркала видел свое изображение. Стоили они как три чугунных моста, то есть зеркало было признаком баснословного богатства…

Д. Пучков: За гранью.

К. Жуков: Если в XV–XVI веках кому-нибудь дарили венецианское зеркало, то его абсолютно не в падлу было полностью отделать золотом, потому что золото стоило дешевле, чем само зеркало.

Д. Пучков: Круто! Стеклодувам запрещено было куда-либо выезжать, они все сидели как в плену. Если ты куда-то сбежишь — всю семью вырежут. Венецианцы за этим строго следили.

К. Жуков: Правда, в Германии уже к концу XV века сами научились зеркала изготавливать, там тоже ловкие парни были.

Д. Пучков: Ну, я замечу: в Венеции до сих пор на острове Мурано выдувают очень качественно и очень красиво!

Почему Катон всегда сидит в черной тоге? Так можно было?

К. Жуков: Как я уже говорил, это странно. В трауре он, что ли?

Д. Пучков: Ну, на зонах воры ходят в черном. Катон ведет воровскую жизнь.

Клим Александрович мельком упоминает офигительно сделанные медицинские инструменты, с помощью которых лечили Пулло, а на самом деле в Риме были возможны подобные операции?

Д. Пучков: Это про трепанацию, да?

К. Жуков: Не только были возможны, но и известны фактически: когда раскапывают могилы, иногда находят останки со следами таких трепанаций и серебряных заклепок, которые ставили, чтобы закрыть дырку в черепе.

Д. Пучков: Круто!

Вопрос про еду: в сериале плебеи постоянно едят кашу и хлеб с оливковым маслом. Было ли мясо дефицитным продуктом и что входило в рацион простых граждан Рима и легионеров?

К. Жуков: Да, плебеи постоянно ели кашу, хлеб, оливки, чеснок, лук. Мясо ели, прямо скажем, далеко не всегда и не все, потому что оно не считалось повседневной едой. Жрали кашу и хлеб в основном. И легионеры в том числе.

Д. Пучков: Замечу, что каша у них была из ячменя, то есть перловка. И ничего: полмира захватили на перловке-то. А наши стонут — невкусно им, видишь ли.

К. Жуков: Да, но они, правда, все оливками заедали размером с кулак.

Можно ли чуть подробнее осветить численный состав римской армии, населения римских городов в сравнении со средневековой Европой и Русью. Если я все правильно понял, в Риме людей было гораздо больше как в городах, так и в армиях. С чем это связано — климат, наличие жратвы, организация? Как обстояли дела с кровавым поносом и медициной?

К. Жуков: С кровавым поносом отлично обстояли дела. В самом Риме народу было очень много, мы не можем сейчас сказать сколько точно, но говорят, что уже в момент расцвета империи, к концу I века н. э., там проживало до полумиллиона человек, что даже по современным меркам немало.

Д. Пучков: Отдельные специалисты говорят, что если сравнивать, сколько где в древности народу жило относительно того времени и современности, то сейчас Рим был бы городом с населением примерно в 100 миллионов человек.

К. Жуков: Типа того.

Д. Пучков: Сто миллионов — это цифра!

К. Жуков: Местные жители, как правило, называли Рим просто «город», и всем было понятно, о чем речь. Чего лишние буквы тратить? Рим был не только важным центром, большим городом, как для нас Москва, а для американцев Вашингтон. Он нес несопоставимо большую смысловую нагрузку, потому что тогда на половине Евразии ничего похожего не существовало. Это было чудо света, куда приезжали люди, которые всю жизнь прожили в каких-то землянках.

Д. Пучков: Как в художественном фильме «Гладиатор», где они Колизей увидели: а-а-а…

К. Жуков: И вдруг четырехэтажные дома высотой чуть ниже наших хрущевок! Если человек ничего, кроме землянки, не видел — впечатление небывалое. Орды людей — за полчаса ты увидишь больше людей, которые туда-сюда по улицам ходят, чем за всю предыдущую жизнь. Какие-то немыслимые общественные сооружения вроде того же самого Колизея. Конечно, при Цезаре его еще не было…

Д. Пучков: Зато был цирк.

К. Жуков: Был… Он, правда, был меньше.

Д. Пучков: Для скачек.

К. Жуков: Адрианов цирк ты имеешь в виду? Нет, Адрианов цирк — это позже гораздо. При Цезаре цирк был меньше, но все равно для своего времени это было настолько грандиозно, что, оказавшись в Риме, люди понимали, что он владеет всем миром.

Д. Пучков: Говорят, что в цирке, где скачки проводились, помещалось 250 тысяч человек.

К. Жуков: Это про Адрианов цирк, более позднее сооружение, к сериалам отношения не имеющее.

Д. Пучков: Все равно много. А в Колизей влезало…

К. Жуков: 50–60 тысяч человек — это больше, чем у нас стадион «Петровский». Адрианов цирк для скачек — это же огромное сооружение. Можно представить, когда какие-нибудь вандалы, которые якобы все сожгли и у которых в орде было тысяч тридцать военных, приехали, сели в этот цирк…

Д. Пучков: В уголку.

К. Жуков: И поняли, что они даже одного фанатского сектора заполнить не могут, а если местные жители захотят, то варвары эти просто из города не уйдут, потому что каждый римлянин кинет в них по табуретке, и всем им придет кирдык. Но местным жителям было все по фигу.

Д. Пучков: Видимо, не без оснований.

К. Жуков: Да. А вообще в других городах жило немного народу. Рим как нечто безумно богатое и упорядоченное в своем регионе все стягивал внутрь себя, поэтому чем ближе к Риму, тем было многолюднее и лучше. На периферии было уже по-всякому, а ближе к лимесу, то есть к границе, была полная жопа. Например, известного авторитета и порнографа Публия Овидия Назона сослали в Молдавию, чтобы он там страдал, потому что после Рима остаться навсегда в Молдавии было очень серьезным наказанием.

Д. Пучков: Фактически в тундру.

К. Жуков: Да.

III

Сова в терновнике

К. Жуков: Я с большим интересом пересмотрел третью серию первого сезона. Начинается она, я бы сказал, с душераздирающей сцены: Атия порет раба в домашнем храме предков, и лики предков, маски, взирают на происходящее из стенных ниш. Порет она его просто потому, что у нее плохое настроение и нужно как-то справиться со стрессом.

Д. Пучков: Не в духе.

К. Жуков: А что может быть лучше, чем как следует выпороть раба? Раб при этом терпит и, когда все заканчивается, спрашивает: «Вы закончили, госпожа, я могу идти?» Она: «Да-да, иди».

Д. Пучков: «Ступай».

К. Жуков: Причина ее плохого настроения понятна: Гай Юлий Цезарь перешел Рубикон с единственным легионом, что наверняка для него и его сторонников ничем хорошим не закончится, а так как Атия из их числа, то и она может пострадать. Поэтому она, конечно, переживает. Тут же по дому прогуливается Брут, он в недоумении. «Интересно, зачем Цезарь так поступил?» — думает Брут и произносит эту мысль вслух. А в это время у себя дома недоумевает Помпей со всеми своими сторонниками: что это Цезарь такое отчебучил?

Тут нужно заметить, что мы говорим «помпеянцы» и «цезарьянцы», а в историографии для их обозначения приняты красивые термины: популяры — это сторонники Цезаря и сам Цезарь, и оптиматы — сторонники Помпея и, соответственно, сам Помпей. Оптиматы — «лучшие», «сторонники лучших», а популяры — «сторонники популюса — народа», то есть кого попало, всякого быдла. Термины сугубо историографические, потому что разница между оптиматами и популярами была зыбкая: оптимат мог перебежать к популярам, популяр — к оптиматам, а кто-то мог занять промежуточную позицию.

Д. Пучков: Как настоящий партиец, да?

К. Жуков: Да. Но для понимания процесса термины, которые ввел Теодор Моммзен, очень полезны. Первыми популярами были братья Гай и Тиберий Гракхи — знаменитые народные трибуны. А Помпей был видным оптиматом. Конфликт между Цезарем и Помпеем — это, говоря историографическим языком, конфликт популяров и оптиматов. Так вот, по поводу Помпея и его недоумения: недоумевал-то он совершенно правильно. Хороший монолог произносит! Ходит вокруг бассейна и рассуждает: что вообще творит Цезарь? Сейчас зима, воевать не положено — он же нарушает все обычаи.

Д. Пучков: Не сезон.

К. Жуков: А дело в том, что Цезарь зимовал в Цизальпинской Галлии. Действие, напомню, начинается 10 января 49 года до н. э., то есть в тот день, когда Гай Юлий пересек Рубикон. Цезарь находится в Цизальпинский Галлии, то есть перед Альпами, а верные ему войска — в Трансальпийской Галлии, то есть за Альпами, и зимой быстро переправиться они не смогут, даже если все бросят. Форсирование зимних перевалов — это неоправданные потери и очень медленный марш. И хотя Цезарь немедленно вызвал верные войска, нужно понимать, что до весны значительных подкреплений у него, скорее всего, не появится. А будет у него один XIII легион, где и состоят по фильму главные герои со стороны народа Луций Ворен и Тит Пулло. А с единственным легионом, пускай даже составленным из опытных и обстрелянных ветеранов, идти на Рим было безумием, просто самоубийством, о чем Помпей и говорит.

Тут надо по поводу XIII легиона пару слов сказать. Теодор Моммзен, например, доказывал, что XIII парный легион не ходил никуда с Цезарем и что вообще его создал только Октавиан Август, потому что, по мнению Моммзена, легион был создан в 6 году до н. э., а мы говорим сейчас о 49-м. Но в 109-й книге Тита Ливия из «Истории от основания Города» и в «Записках о гражданской войне» самого Цезаря однозначно сказано, что XIII легион был. И мне кажется, что доверять Цезарю можно несколько больше, чем Моммзену. Уж, наверное, Цезарь помнил номера своих легионов, а каких-то особых резонов врать по этому поводу у него вроде и не было.

Д. Пучков: А Моммзен чем при этом мог руководствоваться? Это позднейшая вставка какая-то?

К. Жуков: Это из критики источников исходит. Но вернемся к Помпею. С точки зрения арифметики, простой логики и римского закона Помпей абсолютно прав, потому что у Цезаря было около пяти тысяч солдат, а может, и меньше, ведь легион номер XIII только что вернулся с Галльской войны, конечно понеся потери. А новобранцы наверняка еще не все были в строю — короче говоря, около пяти тысяч человек и какое-то количество конницы. Помпей теоретически располагал вдвое большим количеством солдат: он два легиона забрал у Цезаря по окончании Галльской войны под предлогом борьбы с парфянами. Кроме того, только из Рима и его окрестностей можно было набрать очень серьезное войско. Да еще сам город — это мощнейшая крепость. И пятью тысячами его штурмовать? Абсолютно невозможно. В свое время на пике славы Ганнибал не осмелился этого сделать. После всех своих побед при Тразименском озере, при Каннах, когда ему была открыта дорога на Рим, он понял, что штурмовать его не сможет.

Д. Пучков: То есть не потому, что Ганнибал был лох и не догадался взять Рим приступом. Это было непросто, да?

К. Жуков: Да. А далее логика римского закона: кто такой Юлий Цезарь? Проконсул, причем, по мнению сената, со спорными полномочиями. Как только проконсул пересекает Рубикон с войском, он автоматически становится Hostis Publicae, то есть врагом общества, врагом народа. И это было бы для него исключительно опасно. Один его легион, даже составленный из ниндзя и терминаторов, просто растворился бы среди всех этих бесчисленных городов-крепостей, расположенных вокруг Рима. Они перестали бы его пускать, закрывали бы двери перед ним, и ему каждый город пришлось бы штурмовать — на это никаких сил не хватит. Общество должно было буквально всколыхнуться, тем более что все прекрасно помнили Луция Корнелия Суллу, который совсем недавно проводил аналогичные мероприятия, и все знали, чем это закончилось.

Д. Пучков: Как скажут в следующей серии, «когда в город заходил Сулла, дома можно было красить кровью».

К. Жуков: Помпей рассчитывал, что он автоматически будет считаться защитником отечества, потому что находится в Риме, его поддерживает сенат и не он, в конце концов, куда-то вторгся, — у него вообще тут легионов нету, по крайней мере прямо сейчас. У Помпея все в рамках закона, а у Цезаря с точки зрения закона позиция слабая, и народ должен был от него отвернуться. Но это только в теории, потому что Цезарь, как выяснилось, понимал ситуацию несколько глубже. Он очень хитрый был.

Но вернемся к фильму: Цезарь двигается по солнечной зимней Италии — аж завидно, черт возьми: у нас май хуже, чем у них январь. Идет на Рим. Он отправляет Луция Ворена и Тита Пулло с конницей на разведку, напутствовав: «Никаких грабежей и поджогов!» Попутно им выдают в тубусе воззвание, которое нужно зачитывать гражданам. И, по словам Марка Антония, который там неподалеку на лошадке катается, «если не будет сопротивления, езжайте прямо в Рим и приколотите к воротам сената».

Это все странно с точки зрения истории: во-первых, непонятно, к каким воротам сената нужно было это воззвание приколотить, потому что у сената не было постоянного здания. Ну ладно — куда-нибудь да приколотили бы. Нужно было сказать что-то вроде: на форуме приколотите — там люди бывают. Во-вторых, несмотря на всю свою лихость, Цезарь не был идиотом, военную топографию он знал на пять с плюсом, а переть от Рубикона сразу на Рим было бы в самом деле самоубийством. Цезарь бы на такое, конечно, не пошел. Ему нужно было занимать сначала ключевые города в собственном тылу, которые обеспечивали бы дорогу на Рим, подвоз продовольствия, поступление подкреплений и в случае чего — отступление. Если бы он этого не сделал и пошел сразу на Рим, это был бы конец. Помпею не понадобились бы даже какие-то большие силы, нужно было всего лишь послать в тыл Цезарю пару когорт верных солдат, которые гарантированно закрыли бы два каких-нибудь ключевых города. Когорта маленькая, дойдет быстрее, чем большое войско. И все, Цезарь попадет в крайне непростое положение. Поэтому Цезарь не пошел на Рим. Первым делом он пошел в Аримин, современный Римини, который находится на побережье Адриатического моря. Это Восточная Италия.

Д. Пучков: Я там был.

К. Жуков: А я нет.

Д. Пучков: Там хорошо. Там памятник Цезарю стоит.

К. Жуков: А Марк Антоний то ли одновременно, то ли чуть позже, но по крайней мере в очень сжатые сроки захватывает Ареццо (это античный Арецций, центр Тосканы, Флорентийская губерния). Таким образом берутся под контроль две точки, контролирующие дороги на Рим: приморская и центральная. И только взяв опорные пункты, Цезарь стал угрожать Риму, причем угрожать специфически: он сел в Аримине, расположил там временную штаб-квартиру и вступил в очередные переговоры с Помпеем (вообще весь свой поход, пока они с Помпеем еще непосредственно не схлестнулись на поле боя, Цезарь постоянно разговаривает с ним о мире). Что интересно, Помпей тоже соблюдает видимость приличий и присылает Цезарю некие извинения, мол, как так получается, я не понимаю, но получается вот так.

Ну и в-третьих, пехотный центурион Ворен, какой бы он ни был крутой, как обрыв, вряд ли получил бы под командование легионную конницу.

Д. Пучков: Потому что привык сражаться пешком?

К. Жуков: Конница — это вспомогательный контингент из союзников. Во времена Цезаря при легионе имелась одна алла, то есть 10–12 турм по 30–32 всадника. Каждой турмой командовал декурион, декурион примус, то есть первый декурион. У каждого подразделения был свой штатный кавалерийский командир, опытный, прошедший с этими парнями огонь, воду и медные трубы. Чтобы пехотинец вдруг оказался во главе конницы? Как?

Д. Пучков: На дорогом коне.

К. Жуков: Тем более что в маршевой колонне ему лошади по штату не полагалось, он пешком топал. А тут у него вдруг появилась кобыла, и он в пехотном доспехе оказался во главе всадников. Куда он дел свой щит? На кого-то повесил, что ли, или, может, в обоз сдал? Ну и уж точно совершенно там не могло быть простого легионера Пулло, потому что ему категорически никакой лошади не полагалось. По фильму он рядовой.

Д. Пучков: Им же Цезарь подарил дорогих коней в предыдущей серии.

К. Жуков: Да, но они в походной колонне-то на них идти не могут, они должны идти в маршевой колонне вместе со всеми, чтобы при необходимости быстро перестроиться в боевой порядок. У него судьба — фурка на плече, щит за спиной, шлем на груди и «пыль, пыль, пыль из-под шагающих калиг», если Редьярда Киплинга немного перефразировать. Это все немножко странно для понимающего человека. Как если бы в фильме, скажем, «Экипаж машины боевой» комиссар из полка пехоты выдернул бы четырех пехотинцев и сказал: вот вам Т-34, езжайте, воюйте. Ну какая разница, в конце концов, на танке или пешком…

Д. Пучков: Вы же солдаты!

К. Жуков: Давайте! Но при всей своей неоднозначности ход чисто драматургически оправдан, потому что персонажей второго плана множить нельзя, иначе народ запутается. Если сейчас вдруг появится какой-нибудь префект конницы или декурион примус какой-то турмы — это будет лишнее. Зачем? Уже три серии прошло, их никто не знает.

Д. Пучков: А потом пропадет навсегда.

К. Жуков: Потом он пропадет, или, наоборот, его придется вводить и нагружать чем-то еще — это неправильно. А персонажей первого плана нужно нагружать максимально, чтобы у них характер был наиболее яркий, рельефный. Поэтому два пехотинца оказались во главе кавалерийского подразделения, чего в реальности, скорее всего, быть не могло.

Ну и Ареций с Аримином не показали по тем же самым причинам: канал HBO работает на широкую аудиторию, в первую очередь на американскую. Что такое Рим, американская аудитория наверняка знает, а про Ареций и Аримин там никто не слышал. Пришлось бы объяснять абсолютно ненужные подробности, минуты две ушло бы. Поэтому сделали монтаж, и Цезарь сразу пошел на Рим, хотя расстояние до него километров 350–400.

Д. Пучков: Далеко, да.

К. Жуков: На электричке не вдруг доедешь. Но сделав скидку на жанр, нужно похвалить сценариста: да, нам не показали захвата подступов, не показали штаб-квартиру, откуда Цезарь вел переговоры, но намек на все эти важнейшие моменты в фильме есть, и психологическая составляющая в сценарии отражена. Видно, что сценаристы отрезали это не потому, что были не в курсе, как их коллеги, работавшие над дебильным фильмом «Викинг», которые, по-моему, вообще ничего не знают, а потому, что им нужно…

Д. Пучков: Ты смотрел добротный ролик BadComedian про «Викинг»?

К. Жуков: Да, конечно.

Д. Пучков: Он прекрасен!

К. Жуков: Так вот, коротким диалогом удалось справиться с очень сложной задачей, которая стоит перед драматургом, когда нужно большой объем событий впихнуть в маленький хронометраж и не потерять при этом исторической и драматургической правды.

Отправив двух своих подручных с разведкой, едут Марк Антоний и Цезарь и общаются. Цезарь спрашивает: «А чего твой Ворен такой мрачный?» — «А, так он стоик и республиканец, он убежден, что мы совершаем страшное преступление и святотатство и боги нас обязательно покарают». «Возможно, он прав» — говорит Цезарь. «Эй, преступлением наш поход будет, только если мы проиграем!» — отвечает Марк Антоний. И тут Цезарь считает нужным ему напомнить: «Ты не забывай, что я борюсь за свои законные права». Фраза крайне важная, потому что Цезарь всюду постулировал две вещи: он отстаивает собственный попранный дигнитас, то есть права, достоинство, честь — такое вот древнеримское совокупное понятие. Если бы какого-то говночиста обидели, то он имел право других говночистов, которые его обидели, побить, и если он справится, то по римским меркам он молодец. Но Цезарь — народный избранник, и ущерб его дигнитас — это ущерб Риму, и он не себя защищает, хотя и себя тоже, безусловно. Он защищает выбор римского народа.

Д. Пучков: Толково!

К. Жуков: Это первое. И второе: он сражается за благо республики, он защитник народных трибунов. Процитируем его седьмую главу из «Записок о гражданской войне». Как раз начинается все с похода XIII легиона к Рубикону. Узнав о притеснении трибунов, Цезарь произносит речь перед военной сходкой. В ней он упоминает о преследованиях, которым он всегда подвергался со стороны врагов; жалуется, что они соблазнили и сбили Помпея, внушив ему недоброжелательство и зависть к его славе, тогда как он сам всегда сочувствовал Помпею и помогал ему в достижении почестей и высокого положения. Он огорчен также небывалым нововведением в государственном строе — применением вооруженной силы для опорочения и даже совершенного устранения права трибунской интерцессии. Сулла, всячески ограничивший трибунскую власть, оставил, однако, право протеста неприкосновенным; Помпей, который с виду восстановил утраченные полномочия, отнял у трибунов даже то, что они имели раньше. Каждый раз, как сенат особым постановлением возлагал на магистратов заботу о том, чтобы государство не понесло какого-либо ущерба (а этой формулой и этим постановлением римский народ призывался к оружию), это делалось в случае внесения пагубных законопроектов, революционных попыток трибунов, восстания народа и захвата храмов и возвышенных мест; подобные деяния в прежние времена искуплены, например, гибелью Сатурнина (имеется в виду Луций Аппулей Сатурнин) и Гракхов. Но теперь ничего подобного не происходило, не было даже и в помышлении. В конце речи он убеждал, просил солдат защитить от врагов доброе имя и честь полководца, под предводительством которого они в течение девяти лет с величайшим успехом боролись за родину, выиграли очень много сражений и покорили всю Галлию.

Д. Пучков: То есть Помпей хороший? Цезарь непрерывно всех хочет помирить и про всех говорит хорошее.

К. Жуков: Да — во-первых. А во-вторых, он говорит, что Помпея сбили с истинного пути и теперь против трибунов применили силу тогда, когда они не пытались сделать ничего плохого, они пользовались законным правом интерцессии, то есть протеста. Данной концепции Цезарь придерживался всю гражданскую войну и вступать в бой с Помпеем не спешил: засел в Римини, затеял переговоры с врагом — в военном искусстве это квалифицируется однозначно как начало утраты стратегической инициативы. Казалось бы, ты на вражеской территории — так иди куда тебе надо, захватил ключевые пункты — молодец, атакуй, у тебя все подготовлено. Тем более враг еще не успел подготовиться, тебе нужно прямо сейчас его бить, ни о чем не предупреждая. Но Цезарь точно знал, что делает, и его искренне любили сограждане как несомненную звезду своего времени — это первое. И отсюда сразу второе: любовь сограждан стоила дорого, и не только в денежном выражении. Хотя и в деньгах она тоже стоила немало: как я уже говорил, Цезарь постоянно присылал из Галлии караваны с добром для подкупа, что всем очень нравилось.

Д. Пучков: Ну еще бы!

К. Жуков: Но дело не только в деньгах. Отстаивая свои права и выставляя себя защитником республики, Цезарь должен был постоянно всем напоминать, что он ни разу не Сулла и ничего общего не имеет с этим незаконным захватом. В Италии он не завоеватель — он должен был это показывать на каждом шагу: шаг шагнул — и всем объяснил: нет-нет-нет, это не то, что вы подумали, я никого не завоевываю. И благорасположение сограждан давало ему не только перевес, но и вообще надежду на успех, потому что захват Римини, захват Ареццо — это были не захваты, он просто пришел, ему открыли ворота, он зашел в город — все! Там не пролилось ни капли крови. Ну, может, изнасиловали кого случайно.

Д. Пучков: Но только по любви!

К. Жуков: Только по обоюдному согласию и достижению брачного возраста — в Риме это было 12 лет. Так что вся первая часть гражданской войны — это история маленьких бескровных побед: пришел, занял, ему открыли ворота, приняли. Цезаря любили. Если бы он попытался провести именно военную операцию, несмотря даже на успех, которого он мог достичь в короткий промежуток времени (разбить Помпея, кого-то одолеть, захватить), сразу бы у народа возник вопрос: а не второе ли это издание Луция Корнелия Суллы Феликса-Счастливого? Это был бы конец восстанию. То есть операция зимы 49 года до н. э. — это не военная кампания, а политическая акция, где пиар-сопровождение было гораздо важнее чисто военных успехов. И мы видим на всем протяжении этой истории, что Цезарь все знал про пиар. Он умел, как никто, пользоваться средствами убеждения: рассказывать, объяснять людям, что он делает, и всегда соблюдать видимость приличий. Мне кажется, что сценаристы в фильме раскрыли этот момент, в общем, хорошо. Почему «в общем» — потому что хотя бы парой фраз нужно было упомянуть не только о попранных правах лично Цезаря, которые он законно защищает, надо было еще сказать, что он боролся за благо республики и защищал трибунов. Это не стоило бы ничего в смысле времени в фильме, а ситуация стала бы понятней. Но все равно получилось круто.

А пока популяр Пулло и вынужденно перекинувшийся оптимат Ворен следуют в Рим, нам показывают непростые матримониальные отношения законной жены Ворена Ниобы и ее любовника, потому что к ней в дом забегает отец ее третьего ребенка, по совместительству муж ее сестры. Следует непростая сцена: Ниоба пытается экс-любовничка выгнать, он не очень-то хочет уходить, да и она мнется, потому что он, в общем, хороший. И конечно, ее застукала старшая дочь.

Д. Пучков: А какое наказание грозило за измену законному мужу?

К. Жуков: Ну, поскольку жена была фактически собственностью мужа, он мог ее убить. Это осуждалось — нельзя так поступать, но ему бы списали все на состояние аффекта.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: В принципе, дело могло закончиться разводом, возвращением жены в ее семью. По-всякому могло быть. Но по фильму Ворен очень горячий и тупой.

Д. Пучков: Да, глуповат.

К. Жуков: Поэтому он сначала прибьет, потом будет сильно горевать, но от этого уже никому легче не станет. О чем мама дочке и говорит. Дочка призывает Ниобу рассказать все папе: «Ну ты ж ни в чем не виновата, потому что похоронка пришла, ты выдержала траур, и тут такой человек замечательный подвернулся. Ну и ребенок, бывает, от этого рождается. А теперь муж оказывается жив — ну в чем ты виновата?» Но Ниоба говорит, что муж ее такой дурак, что лучше его не злить.

Д. Пучков: Не беси папу.

К. Жуков: Да. А Ворен в это время горюет в походном лагере на фоне побухивающих кавалеристов и выспрашивает Тита Пулло о женщинах — рассказывает, что жена его ненавидит. «А какая разница? — говорит Пулло. — Через пару недель мы все умрем». «Это другое дело, — отвечает Ворен. — Кто будет чтить мою память? Кто будет приносить жертвы Прозерпине и Плутону и лить вино мне на могилу?» Пулло отвечает: «Ну, это я могу сделать».

Д. Пучков: Будучи уверенным, что он-то останется жив.

К. Жуков: «Спасибо, но ведь ты тоже скоро умрешь». Затем мы оказываемся в доме Атии: хитрая Атия собирается устроить ужин, чтобы укрепить положение в обществе. Званый ужин.

Д. Пучков: Вечеруху закатить.

К. Жуков: Да, политическую. Призывает еврея Тимона, чтобы он поставил своих людей охранять дом и приветствовать гостей. Обстановочка в Риме неспокойная, нужна охрана знатным гражданам.

Д. Пучков: «Чем это от тебя пахнет?»

К. Жуков: Это лучший диалог в фильме! «Что это — от тебя пахнет духами?!» — «Немного благовоний не повредит». — «Отвратительно! Конское говно гораздо лучше!» Это блестяще! Меня одно смущает: Тимон при встрече целует Атии ручку, как будто мушкетер XVIII века. В Риме так женщин не приветствовали, насколько я знаю.

Д. Пучков: Он, видимо, как конюх распоясавшийся…

К. Жуков: …XVIII века.

Д. Пучков: Хотели, наверное, подчеркнуть, что оборзел вообще сверх всякой меры. Но он же не раб?

К. Жуков: Нет, он просто такой еврейский бандит. Возможно, у него есть друзья-сикарии, зилоты в еврейских провинциях.

Д. Пучков: Они тогда уже были?

К. Жуков: Нет, но будущие.

Д. Пучков: От него они и пошли.

К. Жуков: А, да-да-да.

Д. Пучков: Тимон — молодец.

К. Жуков: Он, наглый, говорит: «Я людей-то приведу, но нужно будет заплатить». — «Тебе уже заплатили». — «Да я не про деньги». — «А про что?» — «Ты знаешь, про что».

Д. Пучков: «Чего-нибудь этакого хочется».

К. Жуков: Тем временем разведка Цезаря достигает передовых дозоров врага в конном строю. Дозор — так, навскидку — полуцентурия, то есть манипула, состоит из молокососов и быстро разбегается. Ворен, верный приказу, пытается Пулло остановить, но раздолбай Пулло говорит: «Там дозор, значит, рядом легион Помпея, значит, скоро нас всех убьют — лучше сделать это в бою. В атаку!» И со всей конницей несется в атаку.

Д. Пучков: А конница — это какие-то злые немцы, да?

К. Жуков: Дозор выглядит так, что понять, откровенно говоря, трудно — что это, потому что солдатикам, которых показали в фильме, лет по 12–14.

Д. Пучков: Помпей-югенд.

К. Жуков: Вот, именно так: Помпеоюгенд.

Д. Пучков: Read minds!

К. Жуков: Я, конечно, понимаю, что Помпей активно набирал легионы и что там было много новобранцев, но не десятилетних же. В армию призывали с 17 лет, через три года после совершеннолетия (это как если бы у нас призывали в 21 год). Логика была простая: брачный возраст наступает в 14 лет, за три года юноша с большой долей вероятности успеет наплодить детей, продолжить род. А потом его можно смело забирать в армию, где его убьют, и он перестанет жрать казенный хлеб. При этом у него уже будет смена. Так вот, в легион призывали новобранцев — после Гая Мария это было принято, — туда мог поступить кто угодно, если у него руки-ноги были на месте и он достиг подходящего возраста. Но костяк таких формирований всегда составляли эвокаты, то есть уже отслужившие военные, которые были демобилизованы, но оставались военнообязанными. «Эвокат» — буквально «вновь призванный». Крайняя милитаризация Римской республики к тому времени привела к тому, что в некоторых местностях до трети взрослых мужчин были эвокатами, и набрать демобилизованных солдат, уже прошедших службу и имеющих оружие, не являлось проблемой. Собственно говоря, в этом заключен большой смысл римской мобилизационной системы. Мы знаем, что служба в римском легионе длилась 20–25 лет, но на самом так долго без перерывов редко служили. Обычно человека демобилизовывали года через четыре или лет через шесть, если, конечно, он не оказывался в дальнем походе вроде знаменитого Галльского похода Цезаря. Демобилизовывали, чтобы взамен быстро призвать и обучить новобранца. Сделать из него, соответственно, нового эвоката. При этом человек оставался в полной боевой готовности — ему еще немного лет, он уже всему обучен, и его можно в любую секунду пригрести — очень удобно. Это были крепкие мужики 35–45 лет, но никак не эта вот фигня, которую нам показали.

В любом новом легионе новобранцев было много. В этом заключалась проблема, потому что новобранца нужно обучать минимум полгода, без подготовки его нельзя никуда выпустить — его либо сразу убьют, либо, что еще хуже, он убежит, подставив таким образом коллег по опасному бизнесу. Ну, казалось бы, полгода или около того — это немного, но когда Цезарь уже находился на территории Италии, эти полгода превратились в вечность. И для Помпея это была чудовищная проблема, потому что они с Цезарем занимались одним и тем же — набирали срочным образом пополнение…

Д. Пучков: А как же его слова из предыдущей серии: «Достаточно мне топнуть ногой…»

К. Жуков: «Достаточно топнуть ногой» — Помпей процитировал Плутарха. Это он понтовался, потому что формально у него легионов было больше, чем у Цезаря, но тут была бы серьезная проблема — у него два легиона состояли из ветеранов Цезаря…

Д. Пучков: Неплохо!

К. Жуков: …он не мог на них положиться. И как оказалось, правильно не мог, потому что эти падлы смотрели все время в сторону Цезаря. А в собственные легионы и Цезарь пополнение набирал, и Помпей. Тут у граждан вставал вопрос, к кому идти, потому что и этот вроде бы законный и тот. Это уж как тебе лично больше нравится. Цезарь мало того что очень богат, так еще и молодой удачливый полководец, который, в общем-то, заслуживал триумфа. А Помпей кто такой? Он последний раз воевал в Третьей войне с Митридатом в 63 году до н. э. Это было давно, а как у него теперь с удачей? Для всех этих язычников вопрос крайне важный. Так что было непонятно, куда новобранцы, да и эвокаты пойдут — к Помпею или к Цезарю.

Д. Пучков: Да наоборот, наверное, понятно.

К. Жуков: Словом, передовой дозор из детишек — это какое-то позорище.

Д. Пучков: Ну, они только для того нужны были, чтобы разбежаться при виде злобных мужиков.

К. Жуков: Безусловно, это чисто драматургический ход. Хотя, на мой взгляд, можно было сделать все гораздо проще и при этом показать, что у Помпея совсем хреновое положение — никого, кроме зеленых новобранцев, у него нет.

Д. Пучков: Я думаю, если бы туда набрали взрослых, они бы сразу закричали: «О, пацаны, а мы как раз к вам идем!» И разбегаться не надо.

К. Жуков: Да, могли бы показать братание — было бы правильнее, тем более что таких случаев полно было.

Конница у римлян тоже отжигает: люди одеты в какие-то звериные шкуры, непонятные шлемы, среди которых мелькает каска V века н. э. — шпангенхельм с вепрем на голове, — причем плохо сделанная. Вооружены они пехотными пилумами — это бред собачий. И мечами, каких в природе вообще не существовало. Их, видимо, из каких-то реквизиторских закромов достали, чтобы просто что-то дать людям в руки. Сплошное разочарование. Может быть, какие-то германцы имелись в виду?

Д. Пучков: Тут, наверно, стояла задача показать, что это некто инородный — совершенно не так одет, на лошадях…

К. Жуков: Испанцы тоже были не так одеты… Мечи у них были длиннее: испанский кавалерийский меч в полтора раза длиннее, чем пехотный гладиус. На лошади ты не можешь близко подойти к противнику, нужно его на расстоянии доставать.

Так вот, дозор разбежался, а командир дозора прискакал к Помпею и докладывает, что все плохо — разведка Цезаря в двух днях от Рима. Сам офицер одет в странную кожаную тужурку, которая должна символизировать римский субармалис, то есть поддоспешную одежду. Зачем?! Кожа довольно дорого стоит, проще было бы сделать клееную куртку зому из нескольких слоев льна, как было в реальности у римлян. И выглядело бы правильнее. Этот ход костюмеров меня, прямо скажем, не порадовал.

Насчет двух дней, конечно, преувеличение, потому что речь идет о 14–15 января, в это время Цезарь стремительным броском занимает Анкону и Пизавр (Пезаро) — это около 300 км от Рима.

Помпей начинает рассуждать, что Цезарь идет на город с очень малыми силами, поэтому продвигается быстро, и, скорее всего, у него не войско, а просто вооруженная шайка. Но город придется оставить, так как у Помпея-то войск нет.

Д. Пучков: Даже шайки.

К. Жуков: Да. И по фильму они собираются уходить на юг, в Корфиниум. Но Помпей ушел не в Корфиниум, а в Капую, которая находится южнее. В Корфиниуме он оставлял заслон под руководством Луция Домиция Агенобарба — как раз того человека, который должен был сменить Цезаря на посту проконсула и не сменил, потому что Цезарь заборзел ловко.

Тут надо отметить, как Цезарь в очередной и, наверное, последний раз протянул Помпею руку мира. Процитируем «Записки о гражданской войне»: «Так как, однако, Цезарь нашел людей, подходящих для передачи его пожеланий Помпею, то он просил их обоих, раз они довели до его сведения поручение Помпея, потрудиться сообщить и Помпею его ответ: может быть, таким образом им удастся с малыми усилиями устранить серьезные недоразумения и избавить всю Италию от страха. Он всегда ставил на первом плане свою честь и ценил ее выше жизни; он был огорчен тем, что его враги оскорбительнейшим образом вырывают у него из рук милость римского народа и, насильственно сократив его проконсульскую власть на целых шесть месяцев, тащат его назад в Рим, тогда как народ повелел на ближайших выборах считаться с его кандидатурой заочно. И все-таки, в интересах государства, он отнесся к этому умалению своей чести спокойно. Когда он послал сенату письмо с предложением, чтобы все распустили свои армии, то даже и этого он не добился. По всей Италии производится набор; Помпей удерживает два легиона, уведенные у него под предлогом войны с парфянами; все гражданство находится под оружием. К чему же все это клонится, как не к тому, чтобы погубить его? Тем не менее он готов пойти на все уступки и все претерпеть ради государства. Пусть Помпей отправляется в свои провинции, пусть оба они распустят свои войска, пусть вся Италия положит оружие, пусть гражданство будет избавлено от страха, а сенату и римскому народу пусть будет предоставлена независимость выборов и все управление государством. Но для того, чтобы облегчить возможность этого соглашения, обставить его определенными условиями и скрепить клятвой, Помпей или должен приехать к нему сам, или согласиться на его приезд; путем личных переговоров все недоразумения будут улажены».

Цезарь в очередной раз описывает суть своей политической программы. Это послание застало Помпея уже в Капуе, так как 17 января он с большинством сенаторов из Рима сбежал.

Д. Пучков: А это вообще нормально? Типа враг к Москве подходит, а Госдума взяла и убежала.

К. Жуков: Но это же не враг. В этом как раз и заключалась суть политической программы Цезаря — он никакой не враг, он просто домой пытается вернуться.

В фильме отлично обрисовали непростое положение Помпея: он контролировал сенат, и город, и вроде бы де-юре всю Италию по самый Рубикон, однако у него два легиона из ветеранов Цезаря, для набора новых войск времени нет, а сам Цезарь настолько щепетильно соблюдает все законы приличия, что народ почему-то никак не хочет рассматривать его в качестве врага и переходит на его сторону.

Показательна судьба обороны городов Игувия и Ауксима — опять Цезарь, двенадцатая глава: «Тем временем он получил известие, что претор Терм стоит с пятью когортами в Игувии и укрепляет город, но что все игувинцы безусловно на стороне Цезаря. Тогда он послал туда Куриона с тремя когортами, которые были у него в Писавре и Аримине. Не доверяя настроению муниципия, Терм, при известии о приближении Куриона, вывел когорты из города и бежал. Солдаты на пути оставили его и возвратились по домам. Курион, при полном сочувствии всего населения, занял Игувий. Узнав обо всем этом и вполне полагаясь на настроение муниципиев, Цезарь вывел когорты XIII легиона из занятых городов и отправился в Ауксим. Этот город занимал тремя когортами Аттий Вар, который разослал оттуда сенаторов по всей Лицейской области для производства в ней набора. Когда декурионы Ауксима узнали о приходе Цезаря, то они собрались в большом количестве к Аттию Вару и указали ему, что дело это не подлежит их суждению; но ни сами они, ни остальные их сограждане не могут смириться с тем, чтобы перед таким заслуженным и покрытым воинской славой полководцем, как Г. Цезарь, были заперты ворота их города. Поэтому пусть Вар подумает о будущем и об опасности, которой он подвергается. Встревоженный их речью, Вар вывел из города поставленный им гарнизон и бежал. Несколько Цезаревых солдат из первой когорты догнали его и принудили остановиться. Когда завязалось сражение, Вар был покинут своими собственными солдатами; значительная часть из них разошлась по домам, остальные явились к Цезарю, и вместе с ними был приведен схваченный центурион первого ранга Л. Пупий, который до этого занимал ту же самую должность в войске Гн. Помпея. Цезарь похвалил Аттиевых солдат, Пупия отпустил, а жителей Ауксима поблагодарил и обещал помнить об их заслуге».

Д. Пучков: Стратежно действовал — все на его сторону.

К. Жуков: Он просто шел, а все ему сдавались. Ну, какие-то драки были, куда же без этого, но сражений он не давал.

В таких условиях Помпей оборонять Рим не мог и вынужден был сманеврировать на Капую. В Капуе его догнало письмо Цезаря, и он ответил ему: «Цезарь должен вернуться в Галлию, оставить Аримин, распустить войско. Если он это сделает, то и Помпей отправится в Испанию, а тем временем пока не будет дана гарантия, что Цезарь действительно исполнит свои обещания, Помпей и консулы не приостановят набора».

Вот так Цезарь выиграл политическую игру до начала войны, потому что он предлагал мир, на который Помпей не мог согласиться. Если бы Помпей принял условия Цезаря и уехал в Испанию, это означало бы полную потерю власти и полное политическое поражение, хотя вроде бы они в равных условиях: Цезарь уезжает в Иллирию, собственную провинцию, Помпей — в собственную Испанию. Но он уходит из Рима под давлением Цезаря — и все увидели бы, что Помпей уступил, сдался. Таким образом, Помпей, не распускающий армию (а ему приходилось продолжать набор), выглядел разжигателем гражданской войны, а Цезарь сохранял красивый образ защитника народных трибунов, собственной чести и шаг за шагом двигался к Риму, который Помпей удержать был не в состоянии.

Д. Пучков: Ловко!

К. Жуков: Вот так. А в это время в фильме Атия, Сервилия и Брут, ее сынок, собрались в доме Атии поужинать, дом окружила толпа помпеянцев, которые закидывали их факелами, камнями и писали гадости на стенах. Помпей покидает город и приказывает вывезти казну. Дальнейший замес в фильме — чистая выдумка, потому что казну Помпей вывезти не успел.

Д. Пучков: Он ее просто бросил.

К. Жуков: Он пытался ее вывезти, послал людей, но они не успели это провернуть: казна тяжелая, это тебе не банковский счет обнулить, а серебро, которое нужно было везти на огромных возах. Цезарь уже был настолько близко к городу, а в городе было такое количество его сторонников, что казну бросили.

Д. Пучков: Оно действительно в слитках было?

К. Жуков: По-всякому. В фильме показано золото, но это было не золото, а серебро.

Д. Пучков: Золота было мало?

К. Жуков: Как я уже говорил, в Риме к тому времени монетного золотого обращения не было на постоянной основе, только серебро. Возможно, имелись какие-то изделия из золота — награбленное добро, «золотая кладовая», «бриллиантовый фонд».

Д. Пучков: Но получилось отлично. Телега, сундуки и, я не знаю, что это за звери — буйволы какие-то?

К. Жуков: Волы.

Д. Пучков: Волы как из фантастического кино, я таких вживую никогда не видел. Отличные.

К. Жуков: Жуткие волы. Такое впечатление, что они танк могут увезти.

Д. Пучков: Только Пулло их смог утащить.

К. Жуков: За ноздрю. Но это позже. А пока Пулло идет вместе с конницей и Вореном и читает ему лекцию об искусстве обращения с женщинами. «Послушай, — говорит, — во-первых, все время разговаривай с ней таким спокойным тоном. Слова неважны, главное тон — ну как будто пытаешься оседлать не очень послушную кобылу: ах ты милая моя! ах ты хорошая! спокойно, все хорошо… Все время нужно говорить, что она красивая. Как только увидишь — сразу говори, даже если это неправда. А еще это — у нее в том самом месте наверху есть такой бугорок — вот им нужно заняться, и она распустится, как цветок». На что Ворен сказал: «А ты откуда знаешь, что у нее там есть?» — «Да это у всех баб есть, вон хоть у него спроси, хоть у него…» Офигеть!

Д. Пучков: Уроки половой грамотности?

К. Жуков: Да-да-да, культура семейной жизни. В это время в доме Атии тоже замечательная сцена разыгрывается, одна из моих любимых: помпеянцы бревном ломают ворота и вот-вот ворвутся в дом. Их очень много, даже бойцы Тимона не справятся. Нужно что-то делать, а именно, как любой нормальный римлянин считает, срочно кончать жизнь самоубийством.

Д. Пучков: Чтобы не допустить позора?

К. Жуков: Они любили харакири делать не меньше японцев. Атия говорит: «Значит так, ты сначала убьешь ее, потом я убью свою дочь, потом ты убьешь меня. И не вздумай сам остаться в живых». Он говорит: «Госпожа, я об этом даже и не помышлял». «Нет, мама, можно не ты будешь меня убивать?» — говорит Октавий. «Как же так, почему — ты на меня все еще злишься?»

Д. Пучков: Кто же тебя убивать-то должен, да?

К. Жуков: В общем, офигенная сцена. А в это время помпеянцы разбегаются, потому что Цезарь подходит к городу. Тимон выглядывает из ворот на улицу — посмотреть, все ли в порядке, и нам показывают прекрасные граффити на воротах и на стенах. Я их специально на стоп-кадре посмотрел и перевел.

Д. Пучков: Так-так… И что же там?

К. Жуков: Первая надпись такая: Atia amat omnes — «Атия любит всех» (в значении «Атия дает всем»). Потом: Atia fellat и три какие-то буквы, я не понял, то ли «МАТ» то ли «ААТ». Первая часть: «Атия сосет», «МАТ» — это аббревиатура «Маркус Антоний Трибуний», то есть «Атия сосет у Марка Антония Трибуна».

Д. Пучков: Это зависть! Многие бы хотели.

К. Жуков: Не то чтобы зависть — просто помпеянцы написали, что они все знают. А если «ААТ», то я думаю, что это сокращение от animati, то есть «Атия сосет у животных».

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Вот это гадкое ругательство.

Д. Пучков: Подразумевается Тимон в том числе.

К. Жуков: Наверняка. И третья надпись на воротах, рядом с изображением полового органа, направленного в жопу: Atia kined. Тут одно из двух, потому что kined, kiner в латинском вульгарном значении означало «членосос», но еще имело значение противоестественных половых сношений вообще, и, учитывая картинку, я думаю, тут имеется в виду, что Атия е…ся в жопу.

Д. Пучков: Все тайны раскрыли!

К. Жуков: Противоестественно.

Д. Пучков: Ты провел глубокое исследование, Клим Саныч.

К. Жуков: Я люблю всякие ругательства. В это время Брут с Сервилией смогли спокойно выйти из дома.

Д. Пучков: То есть римское общество не одобряло анальный секс?

К. Жуков: Они просто хотели гадостей наговорить про Атию. Кто сказал, что они это с неодобрением написали? На это указаний никаких нет, может, наоборот, их все устраивало.

Брут с Сервилией, оказавшись у себя дома, решают, что же делать. Ведь только что Брут говорил, что прямо сейчас переметнуться на сторону Помпея было бы слишком по-рабски. Получается, толпа его напугала, и он раз — и отказался от дружбы с Цезарем? Это несерьезно. А теперь, когда уже можно подумать и выбрать, сменить сторону было бы нормально, это не уронит его чести. Брут думает, что у Помпея сильная позиция — он уйдет в Капую, на юг, где тепло, много еды, нет верных Цезарю людей, по крайней мере, их там точно меньше, чем на севере, потому что до Капуи галльские трофеи доезжали в меньшем объеме. Там Помпей наберет войска, и войск у него будет точно больше, чем у Цезаря, и он Цезаря побьет. Да, Цезарь возьмет Рим, прокомандует им месяц, но это ничем хорошим для него не кончится, как думал Помпей. Брут все обрисовал маме и говорит: «Мама, поехали к Помпею». А Сервилия отвечает: «Я восемь лет Цезаря ждала, люблю его». Он отвечает: «Купи здоровенного тиренца, мама, в тебе говорит похоть».

Д. Пучков: «Я тебе куплю здоровенного негра!»

К. Жуков: В общем, Сервилия остается дома ждать Цезаря, а Брут уезжает к Помпею. Так и было на самом деле — Брут уехал к Помпею, хотя вроде бы он был другом и близким человеком семьи Цезаря. А что касается Сервилии — это намек на ее роман с Цезарем. Но именно намек, потому что непонятно, был он в реальности или нет. То, что они дружили, это факт, а вот насчет половых связей никаких доказательств нет. Но в кино было интересно.

Д. Пучков: Разве может мальчик дружить с девочкой, чтобы это ничем не кончилось?

К. Жуков: Бог его знает. Он же с ней восемь лет по переписке дружил-то, это запросто могло ничем не кончиться — слишком далеко.

Д. Пучков: Заочница.

К. Жуков: Да, заочница. Ха-ха-ха! Так вот, Брут убегает к Помпею, а Октавия — напомню, сестра Гая Октавия Фурина и дочка Атии — бегает к своему мужу бывшему, отставному.

Д. Пучков: К Глабию, да?

К. Жуков: К Глабию, которого в реальности не было, она была замужем счастливо вполне за римским консулом. Так вот, Атия узнает об этом и приказывает прекратить безобразие: Тимон должен выследить Глабия и зарезать его — или никакого секса больше.

Д. Пучков: Тимон получает контракт.

К. Жуков: Да-да, половой контракт.

Д. Пучков: Еврейская братва Древнего Рима.

К. Жуков: Да. Тимон Глабия отлавливает, убивает…

Д. Пучков: Диалог там хороший.

К. Жуков: «Дайте минуту помолиться, я тебе отдам все деньги». — «Да мне уже заплатили, это Атия. Моих людей не трогай, это, извини, контракт». Атия в это время занимается вымогательством денег у бывших друзей Помпея, которые остались в Риме, потому что у них там бизнес, который бросить никак нельзя.

Д. Пучков: Они прибежали дружбу налаживать.

К. Жуков: Да, извиняться и дружбу налаживать. Она: «С тебя пять тысяч сестерциев, а с тебя десять». — «Все будет в лучшем виде!»

Д. Пучков: Они платят за то, чтобы она замолвила за них словечко, когда придет Цезарь, чтобы их не тронули.

К. Жуков: Да, именно так. Все отлично помнили проскрипции Суллы: когда он стал диктатором, всех неприятных людей, а также случайных людей, которые были неприятны прихлебателям Суллы, перерезали и все, что можно было отобрать, отобрали.

Д. Пучков: И еще тех, у кого были деньги. Ничейных.

К. Жуков: Да, поэтому нужно было срочно подвестись под какую-то крышу, чтобы обеспечить себе безопасность. Атия теоретически могла бы замолвить слово.

Д. Пучков: Любителям поговорить про революционный террор настоятельно рекомендую ознакомиться с произведением «Сулла» из серии «Жизнь замечательных людей». Сулла был настолько замечательный, слов нет.

К. Жуков: Гай Марий, Сулла — прекрасные люди!

Тит Пулло и Ворен вместе со своими кавалеристами у ворот города. Ворен в недоумении, потому что никто никого не убивает и даже сопротивления не оказывает. «Солдаты республики не бегут с поля боя! Наверное, боги оставили Рим. Если бы Марс видел это, он бы никогда такого не допустил». Тут Пулло отвечает: «Быть может, отлучился посрать, и ему не до нас».

Д. Пучков: Тонко шутит.

К. Жуков: Следуя на Рим, они натыкаются на повозку с казной, которую вывозят переодетые легионеры Помпея. Охрану бравые ребята, конечно, перебили.

Д. Пучков: Определили по сандалиям, что перед ними солдаты.

К. Жуков: Да, увидели калиги солдатские, сказали: «Эй, что девять добрых легионеров делают на повозке с зерном?» К тому же Пулло заметил прихваченную по дороге шикарную рабыню — то ли галльскую, то ли германскую, которая была привязана к фаркопу телеги.

Атия в это время снова занимается делом: вымогает деньги. Благонравно вышивающая Октавия выходит на улицу и обнаруживает труп экс-мужа, который разносчики мертвечины принесли.

Д. Пучков: Посмотреть.

К. Жуков: На опознание. Атия вынуждена поклясться, что она никакого отношения к убийству Глабия не имеет. Это вранье сыграет нехорошую роль в дальнейшем.

Ворен и Пулло въезжают в Рим, приколачивают воззвание к дверям сената — повторюсь: непонятно, что это за двери, потому что здания сената как такового не существовало. Зачитывают воззвание Цезаря — это почти точная цитата из «Записок о гражданской войне». Молодцы, скопировали как надо. Ну а Ворен снимает с себя кинжал, пугио, и просто его выбрасывает. Вряд ли бы он в реальности так поступил, потому что пугио покупали за свои деньги, это не казенное имущество. Причем легионер, тем более много воевавший, постоянно его украшал.

Д. Пучков: Дембельское.

К. Жуков: Дембельская штука, выбрасывать-то ее — ох, сразу столько бабок улетело! Чего это он? Отдает меч Пулло, и Пулло говорит: «Ты не можешь бросить тринадцатый, это дезертирство!» Ворен отвечает: «Я уже преступник, святотатец, мятежник — почему бы еще не дезертировать заодно?» Пулло отгоняет телегу с казной…

Д. Пучков: Вернулся.

К. Жуков: Вернулся за рабыней, потому что на нее подзапал слегка как человек простой и склонный к обычным радостям жизни. Смотрит, а там 16 сундуков с золотом. Он очень обрадовался, тележку спрятал, а рабыню увел.

А Цезарь с XIII легионом вступает в Рим. Все офицеры одеты в кожаные кирасы. Это полный бред — кирасы должны быть бронзовые. И знак легиона какой-то непонятный — морской змей… Должен быть лев, их легионный знак хорошо известен. Идут, трубят в трубы. Ну и последняя фраза серии просто прекрасная: «Эй, Гракх, сыграй что-нибудь, какую-нибудь веселую римскую песню» — и вместо того, чтобы делать: «Тууу-тууу!» начинают делать: «Ту-дууу, ту-дууу!» — конечно, так гораздо веселее.

Д. Пучков: Ха-ха-ха! Зажги!

К. Жуков: Да. «Эй, Блэкмор, заводи свою дудку!»

Ответы на вопросы про третью серию

Насколько можно доверять оправданиям и объяснениям Цезаря в его «Записках о гражданской войне», ведь Цезарь победил и ему нужно было легитимизировать свою победу.

К. Жуков: «Записки о гражданской войне» — как любой нарративный источник — нуждаются в серьезной проверке на весах, так сказать, исторической критики. Это не документ, там нет печати и подписи, это видение человека. Каким бы толковым ни был человек, он всегда видит все со своей колокольни. Поэтому, с одной стороны, дословно доверять нельзя. С другой — источник очень ценный, потому что Цезарь уже победил и ему ничего не нужно было легитимизировать. Он всех конкретно в кулаке держал, у него не было соперников, ему не перед кем было оправдываться — это самое главное. Всех, кого можно было перебить, — перебили, кого надо простить — простили.

Д. Пучков: Нельзя не вспомнить чудесную присказку из х/ф «Взвод»: оправдание — как дырка в жопе, есть у каждого.

Как обстояли дела в Риме с бритьем? В сериале в вечерних сценах Пуллон и Ворен гладко выбриты. Это какая-то промашка авторов или такое могло быть на самом деле?

К. Жуков: А что, ночью нельзя быть выбритым?

Д. Пучков: У нас в армии, например, были парни, которым приходилось бриться по два раза в день, в том числе на сон грядущий, иначе утром они уже как ваххабиты были.

К. Жуков: С бритьем в Риме нормально все обстояло. Сохранилась масса красивых, высокоэффективных опасных бритв, которые они использовали. Более того, гладко выскобленное рыло считалось модным. Поэтому да, скоблили. На ночь или нет — не знаю.

Д. Пучков: Кто как. Те, кто повышенной волосатости, может, два раза в день брились. Вечерние скелеты римлян не сохранились.

К. Жуков: Да.

Могли ли Цезарь и Помпей просто испытывать друг к другу дружеские чувства или какую-нибудь иную симпатию?

К. Жуков: Нет-нет.

Ибо некоторые действия Помпея непонятны. Ну ладно, ушел он из Рима на юг Италии — и сидел бы там. Нет, он потом в Грецию убежал.

К. Жуков: Симпатия как-то должна была повлиять на его решение убежать в Грецию?

Д. Пучков: Убежал бы к Цезарю.

К. Жуков: Да, он должен был, наоборот, к Цезарю убежать.

Д. Пучков: Гонимый симпатией.

К. Жуков: Убежал Помпей, потому что у него военных сил не хватало, его бы на юге Италии побили. Поэтому пришлось валить в Грецию и пытаться там собрать верные легионы. Это все было основано сугубо на военной необходимости.

Клим Саныч, как у римлян и, в частности, у легионеров обстояли дела с нижним бельем? Штаны они не носили принципиально, а что насчет трусов?

Д. Пучков: Как это не носили?

К. Жуков: Носили, называются они браки. Это были, скажем так, длинные шорты ниже колен, которые как раз ко времени Галльской войны очень даже были распространены. В принципе, по олдскульной фигне в самом деле можно было ходить без штанов. А уж если совсем олдскульный, можно было ходить с красивыми голыми ногами, в сандаликах. Трусы — сложно сказать, судя по всему, вместо трусов носили нечто вроде набедренных повязок. Это был необязательный элемент туалета.

Д. Пучков: Браки — от них происходит слово «брюки», если кто не в курсе.

К. Жуков: И брэ, которые носили под чулками мужчины рыцари в Средние века, тоже.

По какому принципу делилось гражданами добытое на войне добро и добро, доставленное в Рим?

К. Жуков: Цезарь, например, говорил: «Дарю каждому гражданину 100 сестерциев». И каждому гражданину дарили 100 сестерциев. Или: «Я такой джигит, что заплачу за всех годовую квартплату». Ну и, опять же, оплачивал. То есть принцип сугубо волюнтаристский, захотел — заплатил, не захотел — не заплатил. Другое дело, что это нужно было делать обязательно, если ты хотел заниматься политикой в Риме, иначе тебя бы народ не понял.

Д. Пучков: Радовать граждан надо было.

К. Жуков: Постоянно. Иначе что ты тут вылез и не радуешь никого?

Д. Пучков: Давали представления разнообразные, где всех бесплатно кормили.

К. Жуков: Гладиаторские игры постоянно нужно было проводить — всем нравилось. Такой тогда у них был пиар.

Упоминается золото из капитолийских подвалов. Вопрос: могли ли римляне хранить золото в банковских слитках, как показано при погрузке золота на повозку?

К. Жуков: Не могли, потому что римляне не имели в то время регулярного оборота золотых денег вообще. Они расплачивались серебром, медью, бронзой. Поэтому основные богатства — монеты — должны были быть серебряные. Я об этом говорил.

Вопрос о золоте. В хранилище видны сундуки явно со слитками и монетами желтого цвета. Грузят все это на какую-то арбу, запряженную волами. Если золото тяжелее свинца, то вес всего груза — тонн 25.

К. Жуков: Это абсолютно неправдоподобно.

Д. Пучков: Для кино — красиво, а так — нет.

На двери сената Ворен прибивает явно напечатанный указ.

К. Жуков: Нет, он не напечатан, а написан каллиграфическим почерком от руки.

А в калигах — имеются в виду сандалии легионерские — и носках не околеешь? Защита, по мне, так себе. Италия ладно, юга, а в горах зимой прохладно же.

Д. Пучков: А на Северном полюсе каково?

К. Жуков: Это же период большого климатического оптимума времен Античности, который начался приблизительно в 250 году до н. э. и продолжался примерно до 400-х годов н. э. Температура в Европе была в среднем на два градуса выше, чем сейчас. Кому-то кажется, что это мало — нет, это очень много. Если посмотреть на распространение теплолюбивых насекомых, которые не переносят холода, так вот эти клопы теплолюбивые прекрасно себя чувствовали в Шотландии, на севере. Приблизительно в 200 году до н. э. в Британии начинают разводить виноград ради производства винища. Это значит, что там было тепло, заметно теплее, чем сейчас. Люди, которые занимаются исследованиями льда, добывают массу интересной информации. Говорят, что ледяные шапки в Альпах были в три раза меньше, чем сейчас. Поэтому легионеры могли с относительным комфортом гулять туда-обратно и завоевывать Галлию — это во-первых. Во-вторых, плотно связанный шерстяной носок где-нибудь в Милане замечательно работает даже зимой.

Ворен распознает переодетых легионеров по калигам. А в Древнем Риме обычные граждане не могли носить калиги, как мы сейчас берцы на природу одеваем?

К. Жуков: Этого мы не скажем точно, потому что у нас нет достаточного количества римского костюма в полном сборе. Это вопрос гадательный, ну а для сюжета было здорово, что Ворен такой внимательный.

Д. Пучков: Товарищ прапорщик.

Почему сцену встречи воинов XIII легиона с ворами капитолийского золота завершили так, что воры позорно бежали, не приняв бой, и тупо дали себя убить?

К. Жуков: Потому что XIII легион по фильму, а конкретно эти два персонажа — Ворен и Пулло, просто лютые ниндзя. Они всех должны побеждать.

Д. Пучков: Терминаторы.

К. Жуков: Да.

Из школьной программы помню, что греки проиграли римлянам все войны, потому что последние додумались короткими гладиусами прорубаться через непобедимую до тех времен фалангу. Неужели все так просто? Или причина, как всегда, глубже?

К. Жуков: Если говорить о знаменитой битве при Киноскефалах 197 г. до н. э., когда Филиппа V Македонского разгромили, там все было, как обычно. С одной стороны, сложнее, с другой — проще, потому что, во-первых, и это самое главное, македонцы вынуждены были объявить тотальную мобилизацию, забрать в армию всех глухих, тунеядцев, алкоголиков. Они были плохо обучены. Из-за этого качество фаланги здорово упало. Хотя один фланг римского войска копьеносцы сняли, потому что римляне не могли подобраться к этим людям из-за их чудовищных четырехметровых сарисс.

Но воевали с ними не только римские пехотинцы. Там было изрядное количество лучников, значительное количество кавалерии и 20 слонов. Эти 20 слонов выступили как танки прорыва. И конечно, у фаланги есть слабое место: она работает хорошо, только если солдаты хорошо обучены. Потому что выдерживать равнение в огромной человеческой колбасе — 16 тысяч пехоты было у Филиппа V в это время, то есть примерно тысяча человек по фронту, — непросто. Как выдерживать равнение, если они плохо обучены? Для этого нужно людей дрючить на строевой со страшной силой. И к тому же это не кремлевская площадь, а местность, ни к чему не подготовленная. Плохо обученные люди, оказавшись на неровной холмистой местности, потеряли равнение, развалились, ну и проиграли в итоге. Но это не относится к тому, что длинное копье хуже короткого гладиуса, или наоборот. Инструмент сам по себе ни в чем не виноват. Причина в том, кто им пользуется.

После завоевания Греции, как мне кажется, естественным образом между ней и Италией должна была возникнуть плотно населенная развитая территория, живущая с транзита. Но поскольку они находились между двумя богатейшими регионами республики, а потом империи, по факту получилась обычная Далмация без мегаамфитеатров, супербань и лупанариев. Почему так вышло?

Д. Пучков: Потому что по воде плавать дешевле, есть такое подозрение.

К. Жуков: Гораздо. Потом — что значит «обычная Далмация»? Далмация — это был богатый, развитый регион, принадлежал провинции Иллирия, все туда стремились, потому что там можно было неплохо приподняться. В частности, Гай Юлий наш дорогой свет-Цезарь был проконсулом в провинции Иллирия, помимо Галлии, и неплохо с нее кормился. Города там были, я вас уверяю! Один Задар чего стоит. Большие, хорошие были города еще со времен греков.

Д. Пучков: Я дополнил бы с вашего позволения, что юг Италии в те времена назывался Великая Греция. И город Сиракузы на Сицилии тоже был греческим. В самой Италии с греками был полный порядок. А то, что присоединили ту Грецию, наверное, полезно. Но города от этого образовываться не должны.

К. Жуков: К тому же это не Далмация присоединила к себе Рим, а наоборот: Рим присоединил к себе Далмацию. Поэтому вполне естественно, что в самом Риме было несколько побогаче. Хотя, повторюсь, Далмация была очень развитым регионом еще со времен раннего железного века, потому что это одно из мест распространения гальштатской археологической культуры. Там жили толковые люди, у них было все в порядке и со строительством, и с производством оружия, и с сельским хозяйством, и с торговлей. Ну а когда Рим всех победил, денежки пошли из Далмации в Рим, а не наоборот.

Вы упомянули штандарт легиона, на котором изображен морской змей, а должен быть лев. Рядом шагает аквилифер с орлом легиона. Эти два предмета равнозначны или один из них главнее?

К. Жуков: Орел всегда главнее.

В «Записках о Галльской войне» Цезарь упоминает о германской коннице («Галльская война», книга 7, глава 13), которая разбила галлов. Хотелось бы узнать поподробнее, речь о батавской коннице или о каких-то других контингентах?

К. Жуков: Я сейчас не скажу навскидку, была ли у Цезаря батавская конница или она появляется позже, уже при Октавиане. Германцев Цезарь нанимал, это мы знаем. Можно подробнее почитать ту самую 7-ю книгу о Галльской войне, там все написано.

Стремена у конницы были? Если да, то какие? Седла были?

К. Жуков: Нет, стремян не было. Стремена появляются в Европе к VIII веку, притащили их нам, судя по всему, авары. До VIII века стремян не было. Седла были — и очень хорошие. Для тяжелой кавалерии, в частности, были разработаны специальные рогатые седла, за которые можно было держаться руками, как за руль. Глубокие, мощные седла. Они должны были компенсировать отсутствие стремян и отчасти с этим справлялись.

Как водитель кобылой управлял? Газ — фигачил обеими пятками в бочины, поворот направо-налево — плавно натягивал узду (уздечки вроде были тогда) и колотил соответствующей пяткой в бочок. Тормоз — опять узда?

К. Жуков: Водитель кобылы в первую очередь должен управлять ею при помощи корпуса, это самое главное. Потому что корпус — основа равновесия, и лошадь отлично чувствует, как ты на ней сидишь. Если лошадь идет вперед, нужно немножко подать веса вперед. Лошадь понимает, что у нее задние ноги освободились, и, если она хорошо обучена, ее уже можно не пришпоривать, она сама пойдет. Соответственно, если нужно повернуть, у тебя идет нагрузка больше на бок, лошадь начинает поворачивать. Толковый человек может и без повода управлять, только ногами и наклоном корпуса. Не пяткой нужно колотить, а местом, которое называется шенкель, то есть внутренней поверхностью икры. И не колотить, а скорее притирать, потому что колотить лошадь бесполезно. Она 500 кг весит, это мышцы, кости, толстенная шкура, шерсть, что ты там наколотишь-то, господи.

Д. Пучков: То есть «дал шенкелей» это…?

К. Жуков: Да, два шенкеля — стартовал, еще два — перешел на рысь, еще два — на галоп.

Можно подробнее рассказать про конницу? Возможно, сарматская конница как раз упоминалась, которая служила в XIII легионе, и в х/ф «Король Артур» тоже присутствуют сарматы как ударная конница XIII легиона.

К. Жуков: Читайте «Записки о Галльской войне», там все написано. Какой «Король Артур», при чем тут это?

Д. Пучков: Смотрите «Короля Артура» от Гая Ричи… там хотя бы смешно.

К. Жуков: Так точно.

С точки зрения классовой теории феодализм более высокоорганизованный строй, нежели рабовладение. Так почему же в раннем Средневековье войска не могли достичь уровня боевой мощи римских легионов?

К. Жуков: Что значит высокоорганизованный? Чтобы было большое войско и вообще что-нибудь большое, например большие здания, много зданий, много жратвы, нужно, чтобы у тебя в одном месте собиралось много ресурсов. Общественно-экономическая формация, она не про то, кто более высокоорганизован, она про то, кто сколько производит ресурсов. Если в одном месте собрать 10 тысяч рабов и заставить их бесплатно (ключевое слово!) трудиться на благо одного господина, я вас уверяю — у этого господина будет больше всяких материальных благ, чем если бы у него трудились пять феодальных высокоорганизованных крестьян. Вопрос в концентрации ресурсов, а не в том, кто более высокоорганизован, а кто менее.

Д. Пучков: И, соответственно, денег.

К. Жуков: Как только появляется много народа, который бесплатно работает, появляется много денег и можно содержать, например, легион. Это первое. Второе, не нужно забывать, что тогда, при Цезаре, было значительно теплее, чем в раннем Средневековье, урожаи были лучше. И даже менее продвинутый агрокультурный комплекс, который был доступен рабовладельческому обществу, давал значительно лучший результат, чем потом, в раннем Средневековье, по объективным климатическим причинам. Собственно, античная эпоха империи напрямую связана с этим глобальным потеплением.

Если понимать боеспособность армии как следствие экономического положения, то получается, что в империи оно было лучше. Почему так?

К. Жуков: Я уже говорил, вопрос не про «уступает», а про то, где ресурсов больше. Скажем, Бангладеш и США живут при капитализме. Они не опережают друг друга по уровню общественно-экономического развития, идут ноздря в ноздрю, но что-то мне подсказывает, что в США и с армией немножко лучше дела, чем в Бангладеш, и с зарплатами, и с уровнем жизни.

Д. Пучков: Со всем.

К. Жуков: Практически со всем. Соединенные Штаты большие и поэтому богатые. Бангладеш маленькая, поэтому бедная страна. Империя была огромной, она могла заставить миллионы рабов работать в одном направлении. А потом, когда все развалилось, получилось, что на месте одной империи возникло 50 маленьких стран. Соответственно, у них меньше денег, и они все передрались.

Д. Пучков: Был я в Лос-Анджелесе и проезжал мимо части города, обозначенной табличкой Little Bangladesh. Сомневаюсь, что в Бангладеш есть таблички Little USA.

В сценах, где начальников сопровождает пешая охрана, солдаты несут на плечах нечто похожее на охапку дротиков, перевязанных скотчем, а в нижней части этой охапки еще нечто похожее на магазин. Что это такое?

К. Жуков: Это фасции, которые носили ликторы. Это не дротики, а розги, чтобы пороть провинившихся. Консулу полагалось розговое довольствие на 24 персоны. Цезарь себе завел розговое довольствие на 72 персоны. «Нечто похожее на магазин» — видимо, на магазин автомата? Это в фильме так ловко показали топор, который вкладывался в связку фасций.

Нам рассказывали, что за умение излагать свое мнение об общественно-политической ситуации в республике так, чтобы ненавязчиво всех, кого надо, убеждать, Цезаря следует считать основоположником жанра публицистики. Согласны с этим?

К. Жуков: Нет, не согласен. Публицисты, слава богу, в Риме были и до Цезаря.

А соответствуют ли жилье и бытовая обстановка социальному статусу Люция Ворена? Примипил легиона, человек из старого уважаемого плебейского рода. И такая небольшая инсула на втором этаже.

К. Жуков: Бог его знает. Начинал-то он как прогоревший в бизнесе, уволившийся из армии, у него было тухло с деньгами. Ему пришлось вернуться в армию, ну а потом, я думаю, просто не стали плодить сущностей производители реквизита и интерьеров.

Д. Пучков: Единственное, мне кажется, что инсула — это дом целиком, а не квартира.

К. Жуков: Да, инсула — это дом.

Д. Пучков: По-русски остров.

Кто был замполитом в римской армии?

К. Жуков: Никто не был замполитом в римской армии.

Д. Пучков: Даже жрец?

К. Жуков: Жрец — это жрец, у замполита другая функция. Это армия другой эпохи, другой организации общества, там не было надобности в замполитах. В той армии отец-командир всем повелевал.

Походные храмы существовали?

К. Жуков: Десантируемые. Обязательно с собой…

Д. Пучков: Надувные.

К. Жуков: Надувные десантируемые храмы — да, обязательно существовали. Носили с собой алтарь, чтобы можно было в любую секунду отправить ритуальные потребности быстренько.

Д. Пучков: По-военному.

К. Жуков: Да.

Был ли Цезарь верховным жрецом какого-нибудь храма Юпитера или что-то в этом духе?

К. Жуков: Цезарь был верховным понтификом, то есть самым главным жрецом города Рима, да еще и патриархом.

Д. Пучков: Так получилось.

К. Жуков: А заодно еще папой римским.

Не могли бы вы сказать пару слов о глашатае, который местные новости и рекламу зачитывает. Особенно про жесты руками интересно — какая-то особая традиция?

К. Жуков: Да, это особая традиция подчеркивания оратором всех своих слов и интонаций жестикуляцией. Тогда не было ни микрофонов, ни колонок, ни тем более интернета, поэтому доносить свою мысль приходилось с первого раза, для чего требовалось задействовать все возможные средства. Поднял руку — привлек внимание, все понимали: сейчас мужик скажет что-то важное. Все на него посмотрели, потому что жест резкий, его заметно издалека. Посмотрели, послушали, потом по законам риторики нужно накал драматизму снизить, чтобы люди отдохнули.

Д. Пучков: По синусоиде.

К. Жуков: Да. Сделал нейтральный жест рукой, показывая, что сейчас можно расслабиться. Или: внимание, будет шутка! — пошутил. Во время публичной речи нужно было грамотно размахивать руками.

Поясните про римские деньги. Как соотносятся все эти сестерции и денарии и чему равны полтора таланта на поиски пропавшего орла? Сколько примерно было в украденной казне? Хоть это и художественный вымысел, хочется понимать масштабы.

К. Жуков: Сколько было в казне, понятия не имею. И не знаю, есть ли такие данные. Денарий — это монета в 10 ассов, денарий — значит состоящий из десяти.

Д. Пучков: Чиркан.

К. Жуков: Так точно. У него даже, чтобы никто не ошибся, буковка X на реверсе была, то есть римская десятка. Потом ко временам Цезаря он стал, если не ошибаюсь, до 16 ассов доходить, но называли его по-старому — денарий. Сестерций — это 2,5 асса.

Д. Пучков: Сестерций? Меньше, чем денарий?

К. Жуков: Да. Сестерций получается semi tercius, то есть «полтретьего» буквально.

Д. Пучков: Сложно.

К. Жуков: Серебряный денарий весил 4,5 грамма. Потом уже в более позднюю эпоху его стали всячески портить, пошла инфляция. А в это время основная монета мелкая — асс. Грубо говоря, копейка. 10 копеек — денарий, 2,5 копейки — сестерций, вот как-то так они соотносились. Суточная зарплата рядового легионера в то время составляла денарий. Что интересно, квалифицированный уборщик винограда тоже получал денарий в день, то есть их примерно одинаково ценили.

Д. Пучков: За 1 асс можно было отодрать шлюху. По нынешним расценкам хорошая зарплата была.

К. Жуков: Ничего себе.

Что известно о борьбе у римлян?

Д. Пучков: Ничего.

К. Жуков: Как они морды друг другу били? Мы не можем в точности сказать, как били друг другу морды в позднее Средневековье, в XV–XVI веках. Хотя этот период относительно неплохо документирован. А Рим был все-таки несколько раньше. Мы знаем только, что борьба была.

Д. Пучков: Ну, у греков была. Они ж от греков всякое перенимали…

К. Жуков: Все украли у греков.

Д. Пучков: Панкратионы.

К. Жуков: Опять же, мы не знаем, как это выглядело.

Д. Пучков: На скульптурах только разбитые морды.

К. Жуков: Подозреваю, что было все по-зверски, потому что тогда уголовный кодекс как-то не очень уважали и можно было кому-нибудь так ввалить кулаками, перевязанными ремнями с металлическими заклепками, что мало не покажется.

Д. Пучков: Фактически драка на кастетах.

К. Жуков: Фактически так.

Д. Пучков: Мягко говоря, странно. Если по роже попадут, мало никому не покажется. Еще есть картинки на горшках, где черным по красному…

К. Жуков: Чернофигурные вазы, краснофигурные вазы… Ну что ты по картинке поймешь?

Д. Пучков: Картинка только если порнографическая — хорошо, а вот как морды били и боролись — непонятно.

Разве у Цезаря забрали два легиона? До этого у Помпея забрали в пользу Цезаря один, а потом попросили по одному у каждого. А Помпей сказал: «Вот Цезарь у меня брал, пускай и свой отдаст, который занимал». Не так было?

К. Жуков: Забрали у Помпея легион, отдали Цезарю. После чего забрали легион у Цезаря, отдали обратно Помпею и забрали еще один легион у Цезаря. Итого получилось, что забрали у Цезаря два легиона.

Д. Пучков: Но на самом деле один.

К. Жуков: Да, но сначала у него было на два больше, а стало на два меньше, поэтому в абсолютных показателях все верно.

Откуда бумага в Древнем Риме?

К. Жуков: Почему, собственно, бумага?

Д. Пучков: Видимо, то, что к дверям сената прибивали.

К. Жуков: Это был кусок папируса или пергамента, бумаги в Риме еще не знали. Условно говоря, это египетская тростниковая бумага или кожа.

Д. Пучков: На всякий случай, если кто не знает, от папируса происходит слово «папироса», она же paper, она же «папир» — и вовсе необязательно это бумага. Бумагу придумали китайцы, из тряпок стали делать. А до того был папирус. Папирус значительно древнее бумаги.

IV

Кража у Сатурна

Д. Пучков: Итак, мы дошли до четвертой серии.

К. Жуков: В прошлый раз мы остановились на том, что Помпей слинял из Вечного города.

Д. Пучков: Это был тактический ход.

К. Жуков: Это был хитрый план Помпея — ХПП, за что Помпея все соратники немедленно прокляли, как положено настоящим либералам: какой такой ХПП? Биться насмерть! А Помпей сказал: «Вы насмерть биться будете? Нет? Тогда будет ХПП». И первые же кадры четвертой серии переносят нас к тактическим беглецам. Цицерон троллит Помпея за такой хитрый план. Помпей страшно обижается и говорит, что, пока они лясы точат, он ловко подпустил своего сына решить проблему украденных денег, которые, как мы помним, помпеянцы якобы попытались вывезти из казначейства.

Д. Пучков: Интересный момент: гигантские сундуки, в которых лежат вот такенные золотые слитки, кто поднимал? Там у них что, подъемный кран? Телега на деревянных колесах такой вес не выдержит.

К. Жуков: Категорически.

Д. Пучков: А даже если выдержит, то зароется в землю — и никакие буйволы ее не утащат.

К. Жуков: Потому что один ящик с золотом весит до хрена, а их там штук сорок.

Д. Пучков: Шестнадцать их было.

К. Жуков: Шестнадцать? Ну все равно это как танк.

Д. Пучков: Очень много, да.

К. Жуков: Поднять — не вопрос. Можно по одному брусочку спокойно перекидать. А вот как сын Помпея, несмотря на все его феерические дарования, смог бы один, ну, пускай с помощью своих подручных, эту фигню вытащить из города, в котором на каждом шагу сторонники Цезаря? Как, черт возьми?!

Д. Пучков: Многим интересно было, что во время госпереворота творится в казначействе. Нормальные люди подтянулись бы посмотреть, принять участие.

К. Жуков: Так они не «подтянулись бы», а подтянулись.

Д. Пучков: Мало ли делить начнут или вывозить, не дай бог. Можно же следом поехать, чтобы в лесу на опушке догнать.

К. Жуков: На самом деле так оно и получилось: первое, куда отправились местные грамотные парни, когда Помпей уже уехал, а Цезаря в городе еще не было, конечно же, в казначейство. Вдруг представится возможность немножко заработать «исключительно честным способом»! Там набралось такое количество желающих, что все друг на друга посмотрели и разошлись.

Д. Пучков: Но в фильме все равно выглядит отлично. Буйволы, повторюсь, меня просто поразили!

К. Жуков: Буйволы — настоящие монстры.

Д. Пучков: Телега отличная, сундуки, железом кованные, мужики… Ты, кстати, обратил внимание, что у них на ногах носки и сандалии?

К. Жуков: Правильно.

Д. Пучков: У нас же масса бешеных граждан кричит, что недопустимо носить носки… А тут оказывается, что уже в Древнем Риме…

К. Жуков: Они носили и портянки, но носки хорошо известны, их вязали при помощи одной спицы. У нас девчонки, которые реконструкцией занимаются, освоили эту технику вязания — получается офигенно, вязка очень плотная, пряжи уходит в три раза больше, чем если двумя спицами вязать. И надеть такие носки под калиги легионерские — то, что надо, потому что калига — это множество ремешочков, которые вокруг ноги оборачивают, и такая плотная подкладка сохраняет ногу от натирания. Наши парни, которые занимаются Римом и которые служили в армии, носят портянки, а те, кто не служил и слаб духом, — носки. Так вот, такие носки исключительно удобны. И историчны.

Д. Пучков: Как и портянки.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Многие не понимают, что такое портянка, считают ее чем-то предосудительным. Надо бы их всех на пару лет призвать для вправления мозгов.

К. Жуков: В сапоги призвать.

Д. Пучков: Если они есть — эти мозги. Итак, прибыл сын Помпея и уже занят пытками.

К. Жуков: Пытки отличные. Пока Помпей общается с Цицероном и Катоном, на заднем плане какие-то вопли раздаются — сын Помпея проводит дознание.

Д. Пучков: Я считаю, что заниматься этим надо было где-то в дальнем углу. Чтобы не бесить начальство.

К. Жуков: Это специально, чтобы раздражать либералов, которые пороха не нюхали. Помпей — ветеран, ему, в общем, все равно: ну, пытают кого-то — ну и что?

Д. Пучков: Это как Сулла в сенате: «Пока кого-то режут, мы тут побеседуем».

К. Жуков: Да-да-да. У меня недоумение вызвало имя сына Помпея.

Д. Пучков: Он был на самом деле?

К. Жуков: У нас есть достоверная информация о двух сыновьях Помпея, которые были весьма известными персонажами. Это Секст Помпей Магн и Гней Помпей Младший. Оба очень толковые были, но в фильме этих двоих не показывают, а придумали какого-то третьего сына, который представляется как Квинт Валерий Помпей. Когда я это имя услышал, меня аж перекосило, потому что Помпей из номена превратился в когномен, то есть в кликуху, а фамилия у него оказалась Валерий вместо Помпей.

Д. Пучков: Мальчик, ты чей?

К. Жуков: Как сценаристы до такого додумались? Ну назвали бы его Помпей Младший или Секст.

Д. Пучков: Джуниор.

К. Жуков: Чем Секст хуже Квинта?

Д. Пучков: То есть один Квинт, а другой Секст? «Пятый» и «Шестой» — нумерация по порядку рождения?

К. Жуков: Секст Помпей был на самом деле младшим сыном. Хотя бог его знает, может, у Помпея до этого пять детей умерло.

Д. Пучков: Я когда-то жил в солнечном Узбекистане и трудился в геологической партии. Там у меня коллега был — гидрогеолог по имени Джума. Проживал он в кишлаке Карим-Дэвона. «Дэвона» значит «слегка того…», почти как у нас «юродивый» или «одержимый». От «дэвона» происходит слово «дэв», то есть «джинн».

К. Жуков: Я думаю, наоборот: от «дэв» происходит «дэвона».

Д. Пучков: Ну и как-то в беседе я его спросил, поскольку люблю языки всякие: «Джума, а имя твое как-нибудь переводится на русский?» — «Конечно!» — «Как?» — «Пятница». — «Почему?» — «А я родился в пятницу».

К. Жуков: Толково! А чего напрягаться-то в самом деле?

В общем, у нас появился Квинт Валерий Помпей, который, судя по фамилии, из древнего патрицианского сабинянского происхождения рода Валериев, а вовсе не из плебейского рода Помпеев.

Д. Пучков: Странная ошибка.

К. Жуков: С именами в фильме полная ахинея. Почему — не знаю. Выяснить, кого как звали, несложно. Я уверен, что они читали те же книжки, что и я…

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: …и зачем надо было что-то придумывать?

Пока суд да дело, появляется Квинт наш дорогой Валерий Помпеевич…

Квинт приходит весь в кровище и говорит, что золота у Цезаря нет, видимо, разведка золото украла, перебив людей Дуриона — подручного Помпея. Помпей логично замечает, что без золота у Цезаря будет полный абсурд и коррупция и придется ему действовать силой, потому что купить он никого не сможет. А как только он начнет действовать силой, народ поймет, что Цезарь — диктатор, и отвернется от него.

Ну а в Риме в это время вводится военное положение: военные патрули, больше трех не собираться. Об этом сообщает феерический человек-газета. Весьма колоритный персонаж! Да, он опять обзывает Цезаря генералом — глупость ужасная, но как есть. А хитрый Цезарь собирается действовать не только силой, потому что Цезарь знает «за пиар».

Д. Пучков: Еще в фильме смешно показано, как эти военные люди мелкими подразделениями ходят и все время топают зачем-то.

К. Жуков: Это большая ошибка — перенесение современного опыта в древность. Какая-нибудь морская пехота США идет и обязательно отбивает шаг. Наша пехота ходит — она не просто отбивает шаг, а лупит по мостовой так, что Красную площадь регулярно перестилать приходится — брусчатку вышибают.

Д. Пучков: Это красиво!

К. Жуков: Да, но тогда это было ни в коем случае нельзя делать. Никакого топота, потому что строй довольно плотный, рассчитан на рукопашную схватку, соответственно, любой удар в землю, любая вибрация может через щит, через плечо, через локоть передаться одному, потом другому. Эффект домино получится. Это мы знаем точно совершенно по хорошо документированной практике строевой подготовки XVIII–XIX веков. При Фридрихе Великом, Наполеоне, Суворове строевой шаг был тихий, без какого-либо отбива. Шли медленно, просто ступая на землю и не слишком широко шагая, чтобы не нарушить равнение. Так, как показано в фильме, быть не могло.

Д. Пучков: Но прикольно.

К. Жуков: Да…

Д. Пучков: Забавно, что, например, говорится «государственный строй» — настолько военная терминология глубоко проникла.

К. Жуков: А как иначе?

Д. Пучков: Итак…

К. Жуков: Так вот, хитрый Цезарь собирается склонить на свою сторону народ посредством удачных ауспиций, то есть гадания по полету птиц. Это было очень важно! Он направляется в храм, где его встречает братва во главе со странно одетым пассажиром, у которого на башке блестящая круглая шапочка. У остальных, которые сидят по бокам (судя по всему, подчиненных), тоги наброшены на голову как платки. И пассажир мутный с порога спрашивает: «Тебе чего тут надо, гражданин?» Я на это все с большим удивлением смотрел, потому что Цезарь еще в 63 году до н. э. (а речь в фильме, напомню, про 49-й идет) победил на выборах, став великим понтификом, то есть главой жреческой коллегии. Это должность пожизненная.

Д. Пучков: Позвольте, я перебью: «понт» — это вроде «мост»?

К. Жуков: Это наводчик мостов, понтифик — мостостроитель. Мосты между тем миром и этим строит.

Д. Пучков: То есть Рим организовался на семи холмах в месте переправы, да?

К. Жуков: Через Тибр.

Д. Пучков: Там мост был, они этот мост держали и со всех рубили бабло…

К. Жуков: Да, мост у них был очень символической штукой.

Д. Пучков: Понтифик. Папу римского до сих пор называют понтификом.

К. Жуков: И Цезарь тоже был папа римский.

Д. Пучков: Прикольно!

К. Жуков: Это, повторю, пожизненная должность. И вот великий понтифик приходит к себе на работу, а его спрашивают: «А вы, собственно, кто?»

Д. Пучков: Ну, может, здесь имелось в виду нечто ритуальное — «что привело?»

К. Жуков: Может, и как нечто ритуальное, но пассажир, одетый в круглую шапочку, не самая удачная попытка сделать костюм жреца-фламина.

Д. Пучков: Это тот, кто заведовал войной?

К. Жуков: Цезарь пришел ради ауспиций. Ауспиции проводили авгуры, начальником которых он и являлся. А круглые шапочки носили фламины. И почему-то фламин сидит во главе авгуров и спрашивает Цезаря: «Ты кто?» Ну, в оправдание сценаристов можно сказать, что Цезарь явился в храм не как великий понтифик, а как диктатор, поэтому к нему могли обратиться так именно в ритуальных целях, ведь он сейчас не исполнял своих жреческих функций.

Д. Пучков: Логично.

К. Жуков: Ритуальная шапочка фламина делалась из коры оливкового дерева и лакировалась.

Д. Пучков: Красиво.

К. Жуков: Да.

Цезарь уходит в храм к странному пассажиру, а его раб Поска направляется домой к Атии договариваться, как обычно, о званом политическом ужине. Прокрадывается он мимо стен с граффити, одно из которых, честно говоря, я не одолел. Перевел-то я его с легкостью, а понять, о чем оно, не смог. Звучит оно буквально так: Labienus fui. Labien — имеется в виду Тит Лабиен — древнеримский полководец, легат Юлия Цезаря времен Галльской войны, его близкий соратник и, видимо, друг, который отказался переходить с ним Рубикон и выступил на стороне оптиматов. Лабиен уехал вслед за Катоном в Африку, сражался вместе с сыновьями Помпея и погиб в сражении при Мунде в 45 году до н. э. Его голову в забальзамированном виде доставили Цезарю, и хотя они оказались по разные стороны баррикад, Цезарь с большим уважением к нему отнесся: похоронил его по всем обычаям. Лабиена не показали в фильме почему-то. Он один заменил бы всех этих невнятных старикашек, которые там мелькают. Оставили бы Помпея, Лабиена и Цицерона.

Так вот, граффити Labienus fui дословно: «Я был Лабиен». Что хотели этим сказать, не знаю. Ну а следующее граффити Caesar tyrannus и член, направленный в рот, который принадлежит лысой голове в лавровом венке, в пояснениях не нуждаются.

Поска приносит Атии, точнее — ее домашнему рабу список званых гостей. Там у них отличный диалог состоялся. Сразу видно: два домашних негра, которые за глаза всяческие…

Д. Пучков: Хаус-ниггеры, да?

К. Жуков: …гадости говорят про своих хозяев. «Ну, как дела? Тяжело быть рабом у диктатора?» — «Да не тяжелее, чем каждый день утешать мегеру» (то есть Атию). Атия, увидев список, страшно негодует: среди приглашенных Сервилия, которую она ревнует к Цезарю. Атия понимает, что сейчас Сервилия перетянет его на свою сторону, а это недопустимо!

Д. Пучков: Проклятая заочница!

К. Жуков: Ну и для наиболее эффективного противодействия Сервилии Атия будит закомплексованного Марка Антония, который лежит тут же в кроватке.

Д. Пучков: Отдыхает.

К. Жуков: «Почему Сервилия приглашена на ужин?» — «А?» — «Почему на ужин приглашена Сервилия из рода Юниев?» — «Разумеется, из-за сына. Ты ради этого меня разбудила, женщина?»

Сервилия хороша! На самом деле она была дама в возрасте, старше Цезаря года на четыре.

Д. Пучков: А сколько ему тогда было?

К. Жуков: Он сотого года рождения, а сейчас 49 год, стало быть, 51.

Д. Пучков: Ну, по тем временам…

К. Жуков: По тем временам-то уже ого-го!

К. Жуков: И опять: «Сервилия из рода Юниев»!

Д. Пучков: А тетке, значит, 55?

К. Жуков: Где-то 55–56.

Д. Пучков: Ну да, тетка уже б/у была.

К. Жуков: Так вот, Сервилия, судя по имени, из рода Сервилиев, а не из рода Юниев. Напоминаю: бабе в Риме собственного имени не полагалось, ее звали по фамилии, к которой добавлялся когномен, или номер, или приставка «младшая», «старшая». И если она Сервилия — значит, из рода Сервили-ев. Атия — из рода Атиев и т. д. Сервилия была дочерью Квинта Сервилия Цепиона Младшего и знаменитой Ливии Друзы, которая во втором браке родила Марка Порция Катона (Утического). Таком образом, Сервилия и Катон были сводными братом и сестрой, на это можно было в фильме намекнуть, чтобы создать интригу, это всегда интересно.

Д. Пучков: Конечно. Кстати, наблюдая за нашими свежеобразованными элитами, если можно их так назвать, неплохо знать, кто кого там трахает, кто от кого родился, кто кому кем приходится. Тогда схемы получения и распределения бабла выглядят куда как интереснее.

К. Жуков: А вот слой лучших людей в Риме был потоньше, чем у нас. Дело в том, что там народу было меньше. При этом, когда начинаешь изучать, кто кому был родственник, такое впечатление создается, что все были родственники всем. Может, в каком-нибудь седьмом колене, но обязательно.

Атия отстает от сонного своего любовника Марка Антония и бежит заботиться о потомстве, а именно об Октавии Фурине. Она приказывает отрезать у козла яйца, нарубить их мелко и пытается скормить их Октавию, говоря, что, если он съест их, его член обретет крепость дуба, а если не съест, она сожжет все его дурацкие книжки.

Д. Пучков: Ха-ха-ха, Макаренко прям!

К. Жуков: Говорит: «Стыдись — твой дед в твоем возрасте…» — «Я же еще ребенок!» — «От твоего деда, когда он был еще ребенком, половина рабынь уже родила, а ты что?»

Д. Пучков: Ну пусть бы радовался, что не болт козлиный на пятаки нарубили и жрать заставили. Хотя какая польза от этого — непонятно. Раньше считалось, что если съешь сердце, то сердце крепче будет…

К. Жуков: Подобное подобным — магический принцип. Козел крайне похотлив, и если сожрать его яйца, тоже будешь молодец.

Д. Пучков: Мы как-то попробовали сожрать бараньи яйца — нам не очень понравилось. Может, неправильно готовили.

К. Жуков: Черт его знает. Сырыми нужно было жрать, как там!

Тем временем Луций Ворен организовывает пиршество, чтобы обозначить свое вступление в ранг эксплуататора: он собирается продать рабов, возить галантерею, купить еще рабов и так далее. Ну а для этого нужно сначала забухать, чтобы показать свое уважение богам и соседям. Он жалуется специалистке по корпоративным праздникам — такой толстой бабе, — что за эти деньги в Нарбонне он бы заказал десять пиров, на что баба отвечает, что в Нарбонне улицы не завалены трупами. «Опасности нет», — говорит Ворен. «Да, я помню: в прошлый раз не было опасности, когда Сулла ввел войска. Опасности не было, а дома можно было красить кровью».

Д. Пучков: Одна из лучших фраз в фильме!

К. Жуков: Да-да-да. В разгар подготовки врывается карлик Марка Антония, которого он зовет Катоном (в издевательских целях, конечно же), и приглашает Ворена к Марку Антонию на ковер. Ворен у него спрашивает: «Что, сейчас?» «Нет, после мартовских ид, — говорит карлик. — Пошли быстро!»

Д. Пучков: Тоже шутит, да?

К. Жуков: Да, тонко.

Стоит такой голый и вальяжный Марк Антоний. Сначала я подумал, что его бреют; нет, оказалось его не бреют, а скребком моют.

Д. Пучков: Для помывки намазывались маслом…

К. Жуков: …ароматическим.

Д. Пучков: А потом все это… с отдушками, с присадками скребком удаляли?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Мытье как таковое… А мыло у них было?

К. Жуков: Было, конечно. Мыло изобрели еще в Древнем Египте в III тысячелетии до н. э. Оно было не кусковое, как сейчас. Кусковое мыло довольно поздно придумали делать, насколько я знаю, примерно в XII–XIV веках уже нашей эры. До этого скорее был гель для душа. Делался из выщелоченной золы, жира и, возможно, каких-то ароматических присадок.

Д. Пучков: Ну как-то странно: если маслом намазаться, то специфически себя ощущаешь. Мы все-таки привыкли жир смывать, а не размазывать.

К. Жуков: Они тоже мылись в банях, но считалось, что скребком гораздо эффективнее очищать тело, чем мочалкой. Железный скребок полукруглого профиля. С тебя все лишнее сдирают.

Д. Пучков: Эпиляция. Я читал, что они всю шерсть с тела старались удалить. А Марк Антоний какой-то шерстяной.

К. Жуков: Я думаю, что актер взбунтовался, сказал: не дам себе сиськи брить!

Д. Пучков: Может быть. Ну, стоит Марк Антоний, цинично развесив достоинство…

К. Жуков: И намекает Ворену, что за дезертирство мог бы его распять. Распять гражданина Рима? Как бы не так! Ворен отбрехивается, что срок он выслужил, клятвы не нарушал (в отличие от Марка Антония). «По эту сторону Рубикона римляне должны быть гражданами, а не солдатами. По закону я мог поступить только так, потому что с самого основания Рима…» — «Вот только не надо про основание — жизнь меняется, жизнь не камень, жизнь вода». А Ворен отвечает: «Тогда я, видимо, утону».

Но Ворена-то позвали не просто так, а чтобы предложить ему стать префектом ветеранов в легионе с зарплатой в 10 тысяч сестерциев. Ворен говорит: «Не надо мне этого вашего всего, буду галантереей торговать». Вот так. На что Марк Антоний отвечает: «В следующий раз я не буду такой добрый». Типа вали.

Атия перед пиром выбирает парики — лиловый, желтый, белый, зеленый… Очень круто все это выглядит. Правда, одета она в какое-то безумное платье в виде рубашки с разрезным воротом — такого не было. Выглядит отвратительно для понимающего человека!

Д. Пучков: Скромнее надо было быть или что?

К. Жуков: Не было таких разрезных штук, она могла носить какую-нибудь домашнюю тунику.

Атия и Сервилия наряжаются. Сервилия плачется, что она за восемь лет отсутствия Цезаря могла немного подурнеть, и у рабыни выясняет, так ли это. Ну а дальше интересно показано: пир в высшем свете и параллельно у Ворена в низшем свете, там какие-то бандиты сидят…

Д. Пучков: Бандиты отличные…

К. Жуков: Эраст Фульман — странное имя, он кто — еврей, немец? Но персонаж хороший. Все побухивают. К Атии является Цезарь в окружении ликтов.

Д. Пучков: Фульман в торговле галантереей понимает гораздо больше, чем Ворен. Он задает Ворену наводящие вопросы и видит, что тот — полный дебил!

К. Жуков: Лох.

Д. Пучков: И испытывает веселое недоумение.

К. Жуков: Да, тем более Ворен говорит, что ему предлагали в солдаты опять пойти. «Чего же не пошел? Это ведь уважаемая профессия. Кого знаешь? Никого не знаешь? Кому взятки давать будешь? Не знаешь, кому давать? Сколько открытий чудных…»

Д. Пучков: «Какой у вас интересный стартап!»

К. Жуков: Неустойчивый бизнес-план. У Фульмана на лице написано, что он не в восторге от бизнес-плана.

Д. Пучков: И тут Цезарь с ликторами.

К. Жуков: Цезарь приходит с ликторами, они несут фасции с топорами. Этого быть не могло. Внутри померия топоры в пучки розг вставлять было нельзя, потому что топоры означали военное насилие, его можно было осуществлять лишь за границами Рима. Внутри Рима — только розги. И тут же Цезаря оглашают: «Проконсул Гай Юлий Цезарь, император галльских легионов». Ну так, для справки: в 49 году Цезарь был назначен диктатором rei gerundae causa, то есть для ведения войны. Это была официальная должность и официальный предлог для назначения. Он не был уже никаким проконсулом.

В это время происходит классная сцена, когда мифический Квинт Помпей пробирается в город под видом труповоза с какими-то адскими скифами. Стража ворот спрашивает их: «Чего приперлись?» Они говорят: «Возим трупы, дробим кости, занимаемся мертвечиной». — «Заходи, вы по адресу. И скажи своим скифским животным, чтобы близко не подходили к честным римским гражданкам». — «Все будет сделано — не подойдут».

Д. Пучков: Насилуйте трупы.

К. Жуков: Да-да. В это время Цезарь рассуждает на пиру о религии с тем толстым жрецом, который был облачен во фламинскую шапку: мол, религию надо оставить нашим достойным жрецам. Как будто он сам не жрец! На него бы косо все посмотрели.

Д. Пучков: Так-так.

К. Жуков: То есть такого быть не могло, потому что религия от политики была неотделима. Недаром должность жрецов была выборная, точно так же, как должность магистратов. Это сейчас церковь отделена от государства, а тогда она была неотъемлемой его частью.

Зато прикольно дальше показано, как Цезарь этому самому жрецу предлагает некий подарок, чтобы птицы удачно полетели. Ну, не напрямую ему, а его жене. А жрец говорит: «Знаете, если бы я дал волю своей супруге, она бы даже на завтрак ела устриц». — «Ну тогда двести тысяч». — «И одевается она очень дорого». — «Тогда двести пятьдесят». — «Это очень щедрый подарок, жена очень обрадуется. И птицы тоже». Отлично втер взятку!

Д. Пучков: Они ведь возили с собой каких-то куриц, давали им пожрать и, глядя на то…

К. Жуков: …как они трескают…

Д. Пучков: …делали выводы. С аппетитом клюют или без аппетита? Если с аппетитом — все будет хорошо, а если без аппетита, то…

К. Жуков: С птицами было все очень тесно связано.

Д. Пучков: Можно же применить коварный прием — не кормить куриц некоторое время. Тогда они со страшной силой клевать начнут — и значит исход боя предрешен. Для вдохновения личного состава почему бы и не сжульничать?

К. Жуков: Я думаю, что несознательные граждане жульничали. Но римляне были чудовищными фаталистами, у них знаки судьбы, рока, фатума, если почитать литературу, пронизывали буквально всю жизнь. Они постоянно смотрели знамения, знаки своей удачи или неудачи. Если вдруг удача отворачивалась, это означало, что боги от тебя отвернулись, а против богов идти нельзя ни в коем случае, то есть если суждено погибнуть и птицы плохо едят, нужно идти и погибнуть, потому что так написано на роду.

Д. Пучков: Интересно.

К. Жуков: Я уверен, что кое-кто жульничал, но в среднем, думаю, у них это было на полном серьезе.

Д. Пучков: А каким образом авгуры толковали волю богов по полету птиц? На север, на юг, левый квадрант, правый квадрант…

К. Жуков: Птицы могли просто не взлететь. У нас был турнир Святого Георгия, во время которого организовали формальные упражнения с оружием. В частности, была деревянная клетка с рычагом, в который на полном скаку нужно было ударить копьем. Рычаг поворачивался, открывалась крышка — и оттуда вылетал белый голубь. Ну вот, удар нанесен, рычаг повернулся, крышка открылась, голубь высовывает голову, как перископ подводной лодки, и решает, что никуда не полетит.

Д. Пучков: Это знак.

К. Жуков: Да. Голуби не захотели вылетать, так и сидели в клетке.

Так вот, пока Цезарь уламывает не то авгура, не то фламина, в общем, представителя религиозного бизнеса, Лидия — сестра Ниобы, жены Ворена — нажирается в свинину и начинает нести чушь: мол, ее муж не любит, а любит Ниобу. Лидию приходится срочно удалять из места принятия алкогольных напитков, на что Ворен давит серьезного косяка: чего это она забегала вдруг?

Д. Пучков: Он толком не расслышал.

К. Жуков: Да он вообще дурак, но ревнивый и с очень, очень серьезной паранойей. Как только закончился пир, на двор к Ворену вламывается Квинт Помпей со скифами и начинает выпытывать про золото, а скифы достают какие-то немыслимые сабли.

Д. Пучков: Сразу вопрос: а в город-то можно было с саблями?

К. Жуков: Ну, они пронесли их, например, в своем труповозном инвентаре или, может быть, как в известном фильме «Большой куш», купили у Бориса бритву на месте. В общем, каким-то образом они разжились саблями. Откуда создатели фильма взяли их, я не знаю, потому что у скифов были мечи акинаки. Сабель в то время в принципе ни у кого не было.

И тут, когда Ворен начал бычить, напирая горлом на саблю, появляется паланкин с бухим и разодетым в шелка Титом Пулло. Он заходит во двор и начинает кидаться в скифов пригоршнями золотых монет. Скифы, естественно, сразу поняли: заплатит им Помпей или нет, неизвестно, а деньги — вот они. И тут же передрались. После чего Ворен ловко отоварил товарища Квинта головой об стол и взял его в плен. Кстати, Квинт разговаривает со всеми через губу, хамит: «Эй вы, плебеи, чего третесь тут?» А сам-то кто? Его рекомендуют как командующего Теренской флотилией «Бич Нептуна» — наверное, имеется в виду Гней Помпей Младший, потому что он был командующий флотом.

Д. Пучков: Он был «бич Нептуна»?

К. Жуков: Да. А товарища Квинта с носком во рту приволакивают на пир к Атии. Ворен говорит Пулло: «Послушай, откуда у тебя бабло?» А тот отвечает: «Ну как — откуда? Случайно телега с золотом попалась». Ворен ему говорит: «Ты дурак! Ой, дурак! И ты ничего умнее не придумал, как сыпать золотом сразу после того, как пропала городская казна? Надо срочно все отдать, пока ты еще не успел много потратить». Пулло в шоке: что значить отдать?

Д. Пучков: Если оно его, да?

К. Жуков: Только что забрал и спрятал. Кому отдавать? Но тут Ворен проявляет недюжинную житейскую сметку. И они везут золото, а заодно еще и Квинта к Атии, потому что там сидит Цезарь, верховный их начальник. Цезарь увидел Квинта и очень обрадовался. Ну, конечно, Марк Антоний сказал: «Сейчас я ему это порежу», а Цезарь говорит: «Дать коня, накормить и отпустить — пускай отвезет своему папе предложение о мире». Марк Антоний в шоке: «Как отпустить?» «Никогда не смей оспаривать моих решений при подчиненных», — сказал Цезарь. Вот так вот.

Д. Пучков: Правильно.

К. Жуков: И это правда, потому что хоть Квинта и не было в реальности, но Цезарь постоянно, повторю, выступал с мирными предложениями. Это было важно для сохранения видимости приличий и законности: он не тиран и больше всего на свете хочет помириться с Помпеем. Раньше все было хорошо, и надо бы сделать так же, как раньше. Но Помпей на это не мог согласиться, почему — мы уже говорили. Это было бы проявлением слабости.

Когда Квинт привез оптиматам предложение о перемирии, оптиматы тут же перессорились, потому что сбежавший к ним Брут сказал, что условия хорошие и можно на них соглашаться. Цицерон говорит: «Да чего там, пока такое предлагают, надо брать. Победим — не победим, бог его знает! Я вообще устал уже». Ну а непримиримые Катон и Помпей говорят, что все дрищи и надо воевать до победного конца. Сейчас они соберут легион и порвут всех на тряпки. В общем, в стане союзников раскол. Цезарь был умный.

Тем временем Цезарь спрашивает у Пулло: «Какое золото?» Тот отвечает: «Понимаете, я случайно нашел какую-то телегу и потом к ней вернулся, ну, просто потому, что там была очень красивая рабыня…» «Погоди-погоди…»

Д. Пучков: Минуточку!

К. Жуков: «Золото спрятал у Фламиниевой дороги, все в порядке с ним».

Д. Пучков: Можно забрать.

К. Жуков: «Можно забрать. Покажу». «Боги меня любят», — говорит Цезарь, который без золота чувствовал себя не очень хорошо. В реальности, повторюсь, городская казна ему досталась в полном объеме.

Д. Пучков: Но следует признать, что сюжетный ход отличный.

К. Жуков: Да, сделано здорово именно в привязке к тому, что Цезарь перессорил оптиматов, ловко подпустив к ним этого самого Квинта.

Д. Пучков: Красота.

К. Жуков: Ну и под конец серии муж Лидии пытается уговорить Ниобу возобновить порочную сексуальную связь, а Ниоба опять ломается как-то не слишком убедительно. Видно, что ей, в общем-то, было с ним неплохо. Ну и конечно, их застукал Тит Пулло, одетый в креативную легионерскую футболку с наштампованной вороной…

Д. Пучков: С интересным принтом!

К. Жуков: Чисто как нацист. Такого не было. Выглядит чудовищно! Я все ждал, когда они зиговать начнут, что, впрочем, они регулярно и делают.

Д. Пучков: Ну это же оттуда взято, да?

К. Жуков: Оттуда. Запомоили, правда. Они немножко не так зиговали, как Гитлер. Как-то кидали среднюю зигу.

Д. Пучков: Ниже?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: То есть руку вверх не поднимали?

К. Жуков: Нет. Пулло вроде как всего-то не услышал, но…

Д. Пучков: …сообразил.

К. Жуков: … так-так, ага…

Д. Пучков: Да у нас тут ковбой!

К. Жуков: Потому что Пулло опытный в отношении девок, в отличие от Ворена. Это потом сыграет.

Авгуры совершают гадание на полете птиц. Поскольку все куплено — знамение благоприятное, голуби вылетают куда надо, Цезарь доволен — понимает, что боги к нему расположены. Пришлось немножко заплатить, но, в конце концов, главное — результат. И люди довольны: убедились, что у главного начальника с богами все в порядке. На этом серия заканчивается, а Цезарь гадко ухмыляется.

Д. Пучков: А вот Цезаря хватанул эпилептический припадок.

К. Жуков: На нервной почве, от переживаний.

Д. Пучков: Я читывал, что всех рабов проверяли на падучую, то есть ставили шест, на него надевали колесо от телеги. Колесо крутили, а рабов загоняли под него и заставляли смотреть на солнце как через стробоскоп. Раб смотрел через мелькающие спицы на солнце, его тут же колбасить начинало. Если у него падучая, то его выбраковывали. Не знаю, что происходило дальше. Если рабы не годились — что с ним было?

К. Жуков: Во-первых, непонятно, была ли у Цезаря эпилепсия. Какие-то припадки вроде бы у него случались, но это могло быть результатом какой-то серьезной травмы. И совершенно не факт, что эпилепсия. Сейчас врачи спорят, что у него могло быть: начиная от малярийной лихорадки, которую он подцепил на болотах, от нее тоже бывают припадки дай боже, до микроинсультов. Так вот, эпилепсия или что-то на нее похожее считали божественным трансом. Если у такого человека, как Цезарь, вдруг случалась эпилепсия, это было очень даже почетно, потому что он в это время разговаривал с богами. По крайней мере, имел шансы, потому что душа выходит из тела, его всего трясет, а в это время с ним какой-нибудь Марс или Зевс накоротке беседует. Это как раз скрывать бы не стали, потому что это не проклятье Аполлона, а, наоборот — благословение.

Д. Пучков: Аполлон, если я правильно знаю, по-русски «Губитель», он же Летний бог, а летом всякая зараза, эпидемии и всякое такое.

К. Жуков: Солнечные удары.

Д. Пучков: И поэтому он все время сардонически ухмылялся…

К. Жуков: И ходил с луком.

Д. Пучков: …и вообще он нехороший.

К. Жуков: Ну, не то чтобы нехороший — богов хороших не бывает, к ним такая оценка неприменима. Со сложным характером. А в кино Цезаря прячет в какую-то кладовочку Гай Октавий Фурин. Цезарь там рычит и воет, мама подумала, что он Гая Октавия некоторым образом уестествил (я бы даже сказал, отпердолил), и обрадовалась: дочку подложить не удалось, так сын ничем не хуже…

Д. Пучков: Вот свезло, так свезло! Все в семью.

К. Жуков: Я, опять же, думаю: если он не жрет козлиные яйца и не трахает рабынь, так, может быть, по-другому его можно использовать?

Д. Пучков: С другой стороны…

К. Жуков: Точно. С нижней полусферы… Это, конечно, слухи. Но было смешно.

Д. Пучков: Как сюжетный ход — отлично!

Ответы на вопросы про четвертую серию

Прежде всего сограждан волнует вопрос древнеримской оргии. Зачем организовывалась, в каких масштабах, что означала, что для нее требовалось?

К. Жуков: Римская оргия — это серьезное мероприятие. Если кто-то думает, что просто собирались люди с ограниченной социальной ответственностью и учиняли бог знает что, в смысле распития алкогольных напитков, беспорядочных половых совокуплений и прочих безобразий, — это не совсем так. Изначально оргия — это чрезвычайно осмысленный религиозный ритуал. Это некая дань богам нижнего мира. В первую очередь Сатурну, то есть Аиду, и Вакху (Дионису). Один — бог плодородия, виноделия, неистовства, а другой — начальник подземного мира. Почему нижнего? Боги наподобие Аполлона, бога солнца, ближе к голове, правильно? То есть затрагивают верхние органы человеческого тела. А бог плодородия или тем более бог подземного мира ближе к нижним органам. Поэтому нужно этих богов восхвалять при помощи этих самых нижних органов. Это даже рекомендуется. Ведь после использования полового органа по назначению, бывает, рождаются дети. А из земли рождается, скажем, зерно или виноград. И то и другое — акт рождения. Значит, должен быть и акт зачатия. Ну а раз акт зачатия такой (всем известно какой) — значит, богам это угодно. И нужно периодически устраивать некие торжества, чтобы их почтить. Вот это внебрачное совокупление многих людей и было таким торжеством. Например, во время вакханалий, то есть праздника в честь Вакха. Или сатурналий, праздника в честь Сатурна. Ну и тогда же устраивали некие винные возлияния. Это, повторюсь, не просто беспутство, хотя нам оно и кажется таковым. Это в первую очередь глубоко осмысленный религиозный ритуал, причастие божественного.

Насколько можно судить, уже в позднюю империю от этих традиций стали отходить. То есть использовали оргические ритуалы с целью, извините, набухаться и потрахаться. Хотя мы не можем сказать, насколько искренними были люди в конце II, в III, IV веках и тем более в V веке. А что касается масштабов… Для оргии нужно как минимум три человека. Чтобы боги тебя услышали, их требуется громко хвалить. А чтобы хвалить громко, как несложно догадаться, нужно много людей.

Каким образом Рим умудрялся набирать столь внушительные по численности воинские контингенты? Вообще стоит ли доверять источникам, которые говорят, что, например, в битве при Фарсале участвовало аж 80 тысяч человек?

К. Жуков: Во-первых, доверять нельзя ничему. Время сейчас такое. Нужно всегда проверять источники. Если мы имеем дело не с документальным, а с нарративным источником, доверять ему нельзя априори. Нарративный источник, скорее всего, неточен, хотя бывают исключения. Если в таком источнике нам сообщают некие цифры, например, что в битве при Фарсале участвовали 80 тысяч человек, сразу понятно, что эта цифра ни о чем. Что значит 80 тысяч человек? Почему не 79 998? Более или менее точные данные мы можем вычленить из документальных источников, сравнивая несколько групп документов. А все эти круглые цифры, да еще такие огромные, сразу должны вызывать вопрос. С чего это взяли? Где подтверждения? Не надо доверять таким источникам, надо их проверять.

Рим умудрялся набирать внушительные воинские контингенты, потому что, во-первых, там жило много народу, а значит, была высокая мобилизационная способность, экстенсивная. Во-вторых, в Риме были образцово-показательные для того времени экономика и логистическо-транспортная система. Поэтому к эпохе поздней республики и ранней империи римляне могли концентрировать очень большие ресурсы в одном месте. В том числе необходимые для содержания армии. Вот поэтому они были в состоянии содержать воинские контингенты, не такие уж большие, но хорошо организованные. И они всегда оказывались в нужное время в нужном месте.

Как в римских легионах обстояло дело с боевым поносом и другими небоевыми потерями типа тоской по родине? В XVIII–XIX веках небоевые потери вроде зачастую превышали потери в сражениях, а как в Риме?

К. Жуков: В Риме все было аналогично. Пока не изобрели антибиотики, никакая даже самая развитая медицина не могла обеспечить снижение потерь вне боя. Хотя в Риме уже при императоре Траяне (это конец I — начало II века) была создана настоящая военно-медицинская служба. Она довольно сильно отличалась от современной, но по крайней мере уже была. Существовало восемь рангов врачей. Они распределялись по званиям и состояли при армии. Занимались подготовленной медицинской помощью в походе, на поле боя и так далее. Во время поздней республики и во время ранней империи, о которых идет речь в сериале, медицина тоже была на очень высоком уровне. Другое дело, что она еще не была так организована, как в период развитой империи. Эта медицина имела один большой плюс — она была. И один большой минус — она была крайне неразвита. Поэтому небоевые потери в римской армии всегда были велики, особенно если говорить о долгих форсированных маршах. Долгий форсированный марш — это большая усталость, огромная нагрузка на организм, снижение иммунитета и падеж солдатского поголовья.

Правда ли, что римская кольчуга, в отличие от средневековой, имела горизонтальное плетение? Кольца поворачиваются в горизонтальной плоскости, если рукой провести. Или это миф?

К. Жуков: Миф. Техника плетения римских кольчуг ничем не отличается от средневековой европейской кольчуги.

Были ли у имагиниферов какие-то иные обязанности кроме ношения штандарта? В каком звании они пребывали?

К. Жуков: Имагинифер пребывал в звании имагинифера, как несложно догадаться. Поясню: имагинифер — это человек, который носил имаго, изображение императора, что должно было символизировать верность легиона императору. Но мы сейчас рассматриваем первый сезон сериала «Рим», когда никакой империи еще не было, а значит, не было имагиниферов. Они появились только при Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе, то есть при том самом мальчике, который «ураганит» в первом сезоне. Имагиниферов набирали из относительно опытных солдат, статных, пользующихся уважением окружающих и коллег. Имагинифер — это и есть звание. Участвовал ли имагинифер непосредственно в рукопашном сражении? Имаго в легионе было одно, находилось оно в первой двойной когорте, которая набиралась, как правило, из ветеранов. Это было самое лучшее, самое хорошо обученное вооруженное подразделение из наиболее опытных бойцов. И если имагиниферу, который находился в центре этого подразделения, приходилось участвовать в рукопашной схватке, значит, что-то пошло не так. У имагинифера был не скутум — большой щит, предназначавшийся для тяжелой рукопашной схватки, а парма — маленький круглый щит. Что уже само по себе говорит, что его функция заключалась не в том, чтобы вступать в рукопашную схватку.

Легионеры сами занимались провиантом или была какая-то служба для этого в Древнем Риме?

К. Жуков: Я не очень понял, в чем вопрос. Если вопрос про готовку, то каждый контуберний — условно говоря, десяток, хотя во времена Цезаря это уже не десяток, а восемь человек — получал паек и готовил сам себе еду. Они таскали с собой котелки, сковородочки и прочие бытовые принадлежности.

Интересно, если римляне против римлян бились, как они в бою отличали врагов от своих?

К. Жуков: Наверное, в первую очередь по тому, куда смотрит щит. Если щит направлен на тебя, значит, это твой враг. А еще смотрели на знамя… Твои, вот они, четыре легиона. Запомнить четыре штандарта несложно. А вот — чужой штандарт, чужие изображения на щитах. Я думаю, так происходило, потому что римская война — это война крайне упорядоченная. Это четкое выдерживание линии, равнение строя. Поэтому все, кто находится от тебя справа, слева, сзади, — свои. А те, кто напротив, с большой вероятностью чужие. Возможно, я не знаю о каких-то особых отличительных знаках, которые вешались на самих солдат во время сражения. Скорее всего, этого не требовалось в силу специфики организации войска.

При просмотре пассажа о телеге с золотом возник вопрос: как довозили жалованье до отдаленных легионов? Серебро на несколько тысяч рыл и на несколько месяцев — тоже вес немалый. Снаряжался спецконвой с вереницей телег или еще как?

К. Жуков: Снаряжался спецконвой. Об этом есть некоторые сведения. Пехота шла, обеспечивая безопасность конвоя на месте. Кавалерия обеспечивала разведку, охранение на дистанции. Когда жалованье доезжало до легиона, устраивался торжественный парад, смотр, казначеям раздавали денежки. Обычно роль казначеев выполняли знаменосцы. То есть казначеем когорты был сигнифер, который носил сигнум когорты. Главным казначеем легиона, таким образом, был аквилифер, то есть тот, кто носил аквилу, легионного орла. Так как это были уважаемые люди, считалось, что они никого не обманут.

Годовое жалованье легиона в серебре — это серьезный вес. Его нужно было охранять. Потому что такой куш, я думаю, всегда вызывал серьезный соблазн у окружающих.

Вопрос по «футболкам» легионеров с одинаковым рисунком на груди. Как это делали?

К. Жуков: В фильме штамповали. В реальности не делали никак. Это придумка художника по костюмам сериала «Рим».

Что за должность «префект ветеранов»? К чему она обязывала и какой общественный статус имела в Риме?

К. Жуков: Префект ветеранов, он же префект эвокатов, — это префект ветеранской когорты в легионе. Это серьезная должность, высокий статус. Это повышенное жалованье. Чтобы занять ее, человек должен быть немало послужившим ветераном, иметь серьезный центурионский чин. Скорее всего, там должен был быть центурион primus pilus.

Пользовались ли римляне луками? Если пользовались, то какой был смысл в пилумах? Из лука можно точнее прицелиться, стрела летит значительно дальше десяти метров, да и пробивная способность у выпущенной из лука стрелы выше, чем у кинутого рукой копья.

К. Жуков: По поводу последнего утверждения я бы поспорил. Потому что пилум достаточно тяжелый. Это серьезное копье весом за килограмм, а может быть — и за полтора. Его кинетическая энергия даже при броске рукой очень серьезная. Это во-первых. Во-вторых, сколько ни стреляй из лука, а щит — главное защитное снаряжение того времени — ты из строя вывести не сможешь. Сколько потребуется выпустить стрел точно в щит, чтобы его как-то поломать? Я не знаю, но, скорее всего, много. А одно удачное попадание пилумом пробивало щит насквозь. После чего своим весом пилум оттягивал руку, да еще его длинное древко цеплялось за все, так что щит переставал быть эффективным. Я вас уверяю, слаженный залп пилумами с пятидесяти метров сразу из двух шеренг серьезное впечатление производил. Особенно на людей, которые были плохо защищены железными доспехами. Это в каких-нибудь швейцарских пехотинцев конца XV века или немецких ландскнехтов, которые были одеты в какую-никакую стальную защиту, бесполезно было кидать дротики. А в галлов, германцев, то есть предков этих самых ландскнехтов и швейцарцев, очень даже можно было кидать. Потому что у них доспехи были плохие. Хорошие доспехи если и были, то только у вождей. И вот когда в толпу плохо экипированных людей, которые к тому же не знают регулярного строя, летит сто полуторакилограммовых острог, это всегда аргумент. А луки римляне знали и использовали. Но это была участь вспомогательных войск. В числе легионеров лучников не было.

Финансово крупные раннефеодальные государства вроде Киевской Руси вряд ли были беднее республики до присоединения всех этих Галлий?

К. Жуков: Откуда ты знаешь? Я вот не знаю, какой у нас был ВВП в Киевской Руси. И какой был в республике «до присоединения всех этих Галлий». Пока республика ограничивалась одним городом, конечно, она была беднее, чем вся Киевская Русь. А если мы говорим о республике еще без Галлии, но уже с Иллирией, Испанией, Сицилией, Карфагеном, так это совсем другое дело.

В степи что десять тысяч, что сто тысяч пешеходов потеряются одинаково. Но на западноевропейском театре военных действий как? После падения Рима франки создали свою вполне приличную империю, используя ту же организацию войска. Или они дураки были и не понимали, что легионы — это круто? Куда делись легионы?

К. Жуков: Докладываю. Империя франков просуществовала всего два поколения. Чуть менее приличная Римская империя просуществовала почти 500 лет. Более того, она исчезла так ловко, что никто не понял, что ее уже нет. Франки, когда организовывали свою «вполне приличную» империю, были уверены, что возрождают не империю, а статус императора. Потому что император по непонятным причинам оказался не в Риме, а в Константинополе. А хотелось бы, чтобы тут был свой император. Поэтому сравнивать нельзя. Франкская империя вообще рядом с Римской не стояла.

Легион — это очень круто. Легион исчез с полей сражений по экономическим соображениям: его стало невозможно содержать. Это же пять-шесть тысяч человек, которые почти выключены из хозяйственной деятельности, но должны постоянно и хорошо питаться. Солдат, который плохо ест, — плохой солдат. Кроме того, они должны получать централизованно снаряжение. Пять тысяч человек — это, наверное, все, чем располагало Великое Киевское княжество. А тут один легион. Легионеров нужно было постоянно обучать, для чего требовались инструкторы, которым приходилось платить больше, чем солдатам. Легионерам требовалось постоянное место проживания, значит, их должно какое-то количество населения обслуживать. Это можно организовать только в одном случае: если у тебя огромные ресурсы целенаправленно концентрируются в одном месте и потом распределяются так, как тебе надо. В Риме такое было возможно, потому что это богатейший регион, по крайней мере в Северном полушарии. Тут самая выгодная торговля, самые густонаселенные земли, самые удобные плечи подвоза и транспортные сети. И Средиземное море рядом. Поэтому даже в условиях рабовладения стало возможным концентрировать гигантские ресурсы.

У нас в Киевской Руси ничего, кроме степей и леса, долгое время не было. Ни полезных ископаемых серьезных, ни дорог. Только Днепр и Волга. Не было прямого выхода к морю. Да, некоторое время жили не хуже других, но как только прервался путь из варяг в греки, Киевская Русь в течение одного поколения распалась. Так что легионы делись туда же, куда и империя. Исчез экономический базис, позволявший содержать легионы, — исчезли легионы и империя вместе с ними.

В описываемый период времени пешеходные легионы «заруливали» вполне организованных галлов и германцев «в минуса», несмотря на огромное войско, кавалерию, колесницы и тому подобное.

К. Жуков: Вполне организованных галлов и германцев? Они кем были вполне организованы, интересно? Кавалерия, колесницы, огромное войско — это всего лишь инструменты. Чтобы был хороший результат, инструмент должен находиться в умелых руках. Римляне, располагавшие меньшим войском на театре военных действий, чем, скажем, галлы, могли сконцентрировать в одном месте больше войска, чем галлы, потому что последние были хуже организованы. В противном случае римляне не завоевали бы их. Но галлы и германцы — люди родоплеменного строя. Или в самом лучшем случае — разложения родоплеменного строя. Против них выступало регулярное государство. Это совсем другой уровень организации производства, логистики и собственно военной машины. Другая мотивация. Ни кавалерия, ни колесницы не могли помочь по одной простой причине: приезжал римский посол с телегой «ништяков» и покупал кавалерию твоих соседей. После чего ты был вынужден драться со своими соседями, а не только с римлянами.

В раннем Средневековье при том же, в общем, уровне вооружения пехота превратилась во вспомогательный класс войск. Все решала кавалерия.

К. Жуков: Что значит тот же уровень вооружения? У нас в раннем Средневековье, в каком-нибудь X веке, где было шесть-десять тысяч человек, одетых в сегментные лорики, ламинарные маники, которые защищают руки, с одинаковыми щитами, которые все закрывают, и с одинаковыми мечами, которые тебе выдают бесплатно? У нас в раннем Средневековье пехота — это в лучшем случае круглый щит, и неплохо, если шлем есть. Кольчуга далеко не у всех была. «Пехота превратилась во вспомогательный класс войск. Все решала кавалерия». Правильно. Потому что как только у тебя появлялись деньги на кольчугу, шлем и щит, значит, у тебя были деньги и на коня. И ты пересаживался на него, потому что на нем легче передвигаться, чем пешком. Конь за тебя идет. На нем ты можешь быстрее удрать или, наоборот, догнать кого-нибудь. Это мобильная сила. В условиях разреженности государства эта мобильность стала решающей по вполне понятным экономическим показателям.

В том ли дело, что феодальное государство не могло обеспечить считай 10 тысяч войск единовременно?

К. Жуков: Да. Дело именно в этом.

Если нельзя было ходить в ногу, то как муштровали?

К. Жуков: Как это нельзя было ходить в ногу? Кто вам такое сказал? Я говорил, что маршевый шаг, как его показывают в фильме, с четким отбивом по земле, скорее всего, не использовался. Это современная придумка. Мне кажется, что в плотном строю, когда люди ко всему прочему несут щиты, шаг должен быть аккуратным, без дурацкого отбива. Это первое. Второе: если человек носит железные доспехи (а легионеры носили кольчуги), то такой бодрый шаг, когда высоко поднимаешь колено и резко опускаешь его вниз, не только тебя самого дестабилизирует, так еще и товарищей твоих — и ко всему прочему снаряжение подпрыгивает. А снаряжение железное, оно весит много. В результате ты устанешь быстрее. Я доказать это на сто процентов не могу, но почти уверен, что строевой шаг в римской армии мало чем отличался от того, что мы видим, например, во время обучения пикинеров в XVII веке. Или солдат Фридриха Великого в XVIII веке. Это должен быть медленный шаг, с аккуратной постановкой ноги перед собой, чтобы ни в коем случае не дестабилизировать себя в строю и строй вместе с собой, чтобы никому не помешать.

Почему нет разницы между психологическим прессингом, который оказывает военная сила на гражданских походом, и непосредственно боем? Топать и стучать враз — это ведь мощно и масштабно.

К. Жуков: Не очень понимаю вопрос. Если ты в город можешь ввести одновременно шесть тысяч военных, это будет настолько масштабно, что сильнее пугать никого будет не надо. Как в кино было сказано: «Когда в прошлый раз Сулла ввел войска, дома можно было красить кровью». Это само по себе внушает.

Полагалось ли Ворену наказание за дезертирство? Или даже в том случае, когда Рим был на военном положении, у него были законные отмазки?

К. Жуков: Имеется в виду, что Ворен ушел со службы? А я не знаю, сколько он служил. Может быть, он уже давно выслужил свой срок и ему дембель полагался. Тем более что ему в той же самой серии Марк Антоний предлагает стать префектом ветеранов. Значит, что у Ворена уже совершенно точно есть какие-то права на это. В фильме не раскрыты некоторые подробности, которые могли бы помочь ответить на вопрос более полно.

В самом начале сериала говорится, что Цезарь чудовищно разбогател, грабя Галлию, а в этой серии ему вдруг понадобилась казна. Получается, что он так быстро все деньги растратил? Гнал вагоны с «ништяками» римскому плебсу, а как начался замес, то денег не стало. Сомневаюсь, что Цезарь допустил бы такой просчет.

К. Жуков: То, что лично кто-то стал очень богатым, не значит, что ему хватит денег, чтобы содержать уже не себя, не своих прихлебателей, даже не своих избирателей, а все государство, хотя бы и ограниченное итальянской метрополией. Потому что если ты покупаешь, условно говоря, 51 % избирателей, это значит, что 49 % ты не покупаешь. А тебе нужны все 100 %. Иначе 49 %, которые у тебя в тылу, могут превратиться в партизан. Это серьезно, с ними нужно что-то делать. Так что никакого личного богатства, даже у таких богатых людей, как Марк Красс или впоследствии Гай Юлий Цезарь, никогда не хватало, чтобы удержать всю страну. Личное богатство могло быть трамплином, чтобы схватить потоки распределения средств, которые собирает вся страна. В этом заключалась самая главная задача. А то, что у тебя есть условно миллиард долларов, ни о чем не говорит. Можно на этот миллиард армию содержать, но тебе хватит, скажем, на один танковый полк. А танковых полков нужно много. Так что Цезарь никакого просчета не допустил. Он сделал все по-умному, что мы и видим по результатам его деятельности.

А вот эти зомы, субармалии — кожа и тряпочки хоть какие-то с римских времен до нас дошли?

К. Жуков: Имеется в виду поддоспешная одежда. Нет, я такого не знаю. Фрагментов дошло много: кожи, тряпочек, всякого вязания, шитья. Мне не известно о том, что где-то была найдена полная поддоспешная одежда.

Как хоронили состоятельных римских парней? Сжигали или в богатых нарядах по саркофагам ховали?

К. Жуков: Сжигали, а потом ховали в урночках. В специальные места захоронений.

С эпилепсией вроде бы поняли, а с забракованными рабами известно, что делали?

К. Жуков: Их продавали подешевле, возможно. Я не знаю, это слишком общий вопрос.

Расхожая фраза о том, что Цезарь был мужем всех жен и женой всех мужей, — это произведение народного фольклора или были конкретные факты?

К. Жуков: Цезарь, судя по всему, в юности отличался горячим нравом. И, видимо, успел накуролесить достаточно, чтобы дать повод для сплетен. Он представитель древнего рода, потомок богини Венеры. Практически от основания Рима его род шел. Такой человек, тем более политик, все время на виду. Ну а там будь ты строитель мостов, победитель галлов, начальник флота, починщик стен и мостов — стоит один раз «это самое», и сразу прослывешь известно кем. Наверное, основания для слухов были. Мы точно не знаем. Приехал Цезарь из Галлии в Рим, сразу везде прописали: «Достопочтенные римские граждане, берегите своих жен и дочерей. В Рим возвращается плешивый распутник». Но откуда у нас эта информация? Из «Жизни двенадцати цезарей» известного журналиста Гая Светония Транквилла. Насколько мы можем доверять такому нарративу? Можно предположить, что в самом деле такое писали, потому что хотели потроллить известного человека. Какое имелось для этого основание, сказать трудно. Мы знаем, что Цезарь жил со своей женой Кальпурнией. Была ли у него любовница, эта самая Сервилия, неясно. Кроме того, Цезарю уже за 50, он, может быть, уже успокоился и перестал куролесить.

Мог ли Ворен так вольно общаться с Марком Антонием? Они хоть и граждане Рима, но положение Марка Антония намного выше.

К. Жуков: Ворен, по-моему, весь фильм с Марком Антонием весьма уважительно общается. Это обращение воинского начальника, каким был Люций Ворен, то есть офицера в чине, скажем майора или подполковника, с генерал-майором. Причем, условно говоря, с этим генерал-майором они прослужили в одном полку восемь лет. Они отлично друг друга знают. Так что Ворен общается с Марком Антонием весьма уважительно, не нарушая субординации. Я считаю, что это как раз хорошо. Там никакого панибратства нет даже рядом.

По поводу бритости. Читал у Гумилева версию, что эта мода была связана с тем, что водопровод в Риме был на свинцовых трубах, а один из симптомов отравления свинцом — выпадение волос.

К. Жуков: Не могу сказать ничего по этому поводу. Не знаю, есть ли такой симптом на самом деле.

Хотелось бы услышать краткий рассказ о ценах в Римской республике. Каковы были МРОТ и прожиточный минимум? По ходу сериала часто оглашаются различные суммы в денариях и сестерциях. В обсуждаемой серии Марк Антоний предлагает Ворену определенную сумму за то, чтобы последний стал эвокатом. Сколько семья Ворена (он сам, его жена, две дочери и, так сказать, «внук») могла прожить на эту сумму?

К. Жуков: Во-первых, Римская республика — это большое государство, которое просуществовало довольно долгое время. Поэтому цены там разнились очень сильно. А главное, что всего мы не знаем из-за относительной скудости источников. Мы не можем сказать точно, что ВВП Римской республики в 49 году до н. э. был таким-то, исходя из чего рассчитан МРОТ, минимальный размер оплаты труда, прожиточный минимум, пенсия, децильный коэффициент. Деньги в Риме, повторю еще раз, не могли перекрыть всего товарного обращения. Монетная система хотя и была, наверное, самая развитая в своем регионе и в свою эпоху, но это далеко не современная монетная система. Поэтому нельзя напрямую сравнивать римские деньги с современными. Это во-вторых. В-третьих, мы не можем сказать, что сестерций стоил 30 современных рублей или 3 доллара. Невозможно напрямую провести курс сестерция или денария к рублю. Цены, условия жизни, потребности того времени настолько отличаются от современных, что прямого соотношения просто не может быть.

Хотя некоторые опорные данные имеются. Хороший раб стоил около тысячи денариев. Легионер за год получал в районе 225–320 денариев. То есть легионер мог купить одного раба за три года службы. Не разгуляешься. Получается, что рабы могли концентрироваться только у очень богатых граждан, то есть олигархов. Но, кстати говоря, тысяча денариев — это мало. Раб-грамматик, который обучал детей и должен был знать греческий язык, мог стоить порядка 8000 денариев. Легионер позволить себе такого раба уже не мог, потому что он за весь срок службы столько не заработает. Квалифицированный раб, который мог быть использован в сельском хозяйстве, стоил от 2000 до 4000 денариев. Тоже сумма немаленькая. Но, опять же, где эти рабы концентрировались? В латифундиях, у богатых граждан.

Если вдруг цены на рабов начинали падать… Например, Лукулл после победы в Понте привез в Рим столько рабов, что не самый дорогой раб стоил около 16–20 денариев. То есть его мог купить кто угодно. Рабы перестали на некоторое время быть дорогим товаром.

С чем можно сравнить еще? С ценами на еду. Основу рациона составлял хлеб. Поэтому понятие дороговизны еды и понятие справедливых цен на еду коррелировали с ценой на хлеб. А она постоянно менялась. Повышение цены на хлеб — это же один из поводов поднять восстание. Нужно посмотреть, какая была цена на хлеб в то или иное время.

В фильме «Бен Гур» 2016 года на плечах легионеров — ранцы. Был ли такой девайс на вооружении римской армии?

К. Жуков: Я не смотрел этот фильм. Понятия не имею, что там показано.

Действительно ли Марк Антоний был таким дебоширом и кутилой, как показано в сериале?

К. Жуков: Насколько мы можем судить, таким дебоширом и кутилой он не был. Это про него придумали, чтобы было интереснее смотреть. Должен же быть какой-нибудь разгильдяй.

Что означает «историографический артефакт»?

К. Жуков: Я использую это словосочетание, когда хочу показать, что то или иное название — это придумка историков, оно не является аутентичным, то есть дошедшим до нас из глубины веков. А придумано оно, чтобы какое-то явление или период было удобнее обозначать, чтобы все понимали, о чем речь. Например, Киевская Русь. Это типичный историографический артефакт. Это то, что создано искусственно в историографии.

Раскройте, пожалуйста, название серии «Кража у Сатурна». К чему это?

К. Жуков: А я не знаю, не думал.

Каков был уровень грамотности в Риме? Могли ли римские плебеи читать то, что писали на стенах и заборах?

К. Жуков: Если учесть, что на стенах и заборах писали, как правило, плебеи, то, конечно же, они могли прочитать то, что написали. Уровень грамотности в Риме был очень высокий. Другое дело, что народная латынь известным образом отличалась от книжной, классической латыни. Поэтому то, что писали на стенах, отличалось от того, что писали в книжках и документах.

В одном из эпизодов помощники бреют Цезаря бронзовой бритвой. Довожу до вашего сведения, что была отлита заготовка бритвы без ковки. Правда, отполирована и выправлена.

К. Жуков: Ты хочешь сказать, что так было в фильме сделано? Так мне плевать, что там в фильме. Я говорю о том, как было в древности. Что делают современные мастера по реквизиту, я видел. Это у меня вызывает практический интерес, но совершенно не с исторической точки зрения.

Мог ли, скажем, лошадник Тимон купить себе раба, чтобы самому не копаться в лошадином дерьме?

К. Жуков: Я не знаю, насколько лошадник Тимон был богатый. Если богатый, почему нет?

Кстати, о Тимоне. Он в Риме кто? Гражданин-плебей?

К. Жуков: А об этом в фильме не сказано ни слова. Он там просто живет или получил гражданство.

Раба мог купить себе кто угодно, у кого хватало денег?

К. Жуков: Да, раба мог купить себе кто угодно, у кого хватало денег. Раба не мог купить только другой раб, потому что он не считался человеком.

Обладали ли дети рабынь от хозяев какими-то особыми правами?

К. Жуков: Никакими правами они не обладали, как правило.

Ряд исследователей считают, что калики (калики перехожие) произошло от слова «калиги» (лат. caligae — подвязные сандалии), а не от «калека». Насколько такая версия имеет право на существование и достоверна?

К. Жуков: Если верить Максу Фасмеру, достоверна. А он такой специалист, что лучше ему верить.

Какие женщины в Риме могли себе позволить хорошо выглядеть? И что в общих чертах представляла собой римская мода?

К. Жуков: Какие женщины? Состоятельные. Если они не ковырялись в земле, не таскали куриное говно, то, конечно, они могли себе позволить выглядеть хорошо. Точно так же, как сейчас. Ничего не меняется. Римская мода в общих чертах представляла собой сложную драпировку ткани на теле и богатство самой ткани. Специальных модных выкроек тогда не существовало. Одежда была крайне традиционной, но ее можно было ловко подвязать вокруг себя так, чтобы что нужно подчеркнуть или, наоборот, спрятать. Наконец, можно было купить себе хорошего льна, а еще лучше — хорошего шелка, парчи. Сразу будет видно, что модно одет человек.

В первой серии, подкладывая Октавию под Помпея, матушка делает ей крышесносный боевой раскрас, но сама красится весьма скромно.

К. Жуков: Ну, во-первых, мы не знаем, как она красилась на самом деле, потому что ее красил художник по гриму. Он хотел что-то подчеркнуть. Не показать, как это было по-настоящему, а создать некий драматургический замес. И грим Атии должен был что-то символизировать. Я думаю, что он должен был подчеркивать красавицу дочку на фоне более тусклой и бэушной мамы. Помпей сразу обратил внимание на дочку и воспылал. А вообще-то римляне активно пользовались косметикой. Они знали пудру, белила, румяна. Подводили брови, красили губы, глаза. Статуи того времени были раскрашены в попугайские цвета. Поэтому я думаю, что такой безумный боевой раскрас мог иметь место. И даже в приличном обществе прокатывать.

Есть ли свидетельства, что существовали опасения установления диктатуры Помпея после вероятной победы над Цезарем?

К. Жуков: Трудно сказать. Видимо, все понимали, что и Цезарь, и Помпей — просто люди, которые борются за власть.

Как правильно — динарий или денарий?

К. Жуков: Правильно и так и эдак. «Динарий», похоже, более древнее слово.

Неужели в Риме вот прям каждый разжившийся деньгами нищеброд типа нашего Тита Пулло мог нанять где-то лектику с рабами?

К. Жуков: Как и сейчас. Возьми чемодан денег, приди в салон Bentley, купи себе Bentley. Некоторое время ты на нем поездишь. Пока тобой не заинтересуются налоговые органы. Тогда точно так было. Прийти и нанять лектику — запросто. Тем более Тит Пулло такой бодрый, что мог всем объяснить: «Я за вас, падлы гражданские, восемь лет по пояс в крови, понимаешь. А вы тут…» Таким напором он мог убедить кого угодно. Напором и деньгами.

Может быть, надпись Labienus fui — это как Je suis Charlie? То есть автор этого граффити пытался выразить свою поддержку и приверженность. Типа: «Я — Лабиен, а Цезарь — тиран».

К. Жуков: Как мне объяснили специалисты по плебейской латыни, Labienus fui означает «Лабиен был здесь». Ну, как на заборе: «Здесь был Вася».

Расскажите, пожалуйста, как в Риме относились к геям?

К. Жуков: К геям относились по-разному. Слухи о том, что в Риме всех все пользовали под хвост, это чушь. Если бы была такая распущенность, они перестали бы размножаться. «Заднеприводной» тематике в поздних источниках уделено много внимания. Поэтому кажется, что геев там много. Можно подумать, что все постоянно с выпученными глазами бегают по Риму и ищут, кому бы впердолить. Это заблуждение. Потому что классический Рим времен республики отличался пуританскими нравами. Они, конечно, позволяли себе расслабиться во время вакханалий. Но в целом это люди крайне приличного поведения были. Поэтому к геям относились, я так полагаю, не очень хорошо.

Нельзя ли поподробнее разъяснить про нравы того времени касательно гомосексуальных контактов среди младшего командного и рядового состава легионеров, а также среди гражданских?

К. Жуков: В армии «жоположество» каралось смертью. Среди «цивилов» было попроще. Хотя опять же, все это сильное преувеличение. Насчет того, что в Риме с гейством был полный порядок и его было много, — я думаю, не больше, чем у нас сейчас. Оно просто было.

Про анальный секс в Древнем Риме. Вроде так даже унижали побежденных врагов?

К. Жуков: Да, побежденных врагов так унижать могли. Это не совсем люди, с ними можно делать всякие интересные штуки.

Для римских граждан соитие с ребенком, да и вообще с субъектом мужеского пола было допустимо?

К. Жуков: Знаете, это слишком широкий вопрос. Что значит с ребенком? С чьим ребенком? Если это ребенок раба — делай с ним, что хочешь. Раб — это же твоя вещь. Вот у меня есть, я не знаю, дрель. Я ее купил, она моя, захотел и в сердцах разбил об стенку. Или мобильный телефон. Скажут: «Клим Александрович, какой вы горячий». С таким же успехом римский гражданин мог некоторым образом «утешиться» с несовершеннолетним рабом мужеского пола. Это не осуждалось и не поощрялось. Конечно, мы и сейчас косо смотрим на людей, которые каждую неделю разбивают свой мобильный телефон просто потому, что они такие невыдержанные и любят кидаться в своих семейных или подчиненных мобильниками. Ну, дураки. С другой стороны, если они могут себе это позволить, то пускай. То же самое, я думаю, было и тогда.

А разве в Риме во времена Цезаря не травили гомосексуалистов? Я читал, что в армии к ним применяли физические наказания. То есть могла ли Атия радоваться связи Цезаря и Августа? Мог ли Цезарь (теоретически) «бахнуть» Августа?

К. Жуков: Теоретически Цезарь мог бахнуть Августа. Тем более что слухи такие ходили. Но, во-первых, это слухи. Они не подтверждены ничем объективным. Это как сейчас — в ленту новостей заходишь на каком-нибудь сайте, а там новость: «Британские ученые открыли бессмертие», «Шок: рыба с головой Филиппа Киркорова изнасиловала рыбака». «Цезарь “бахнул” Гая Октавиана» — из той же серии. Но, повторюсь, теоретически среди высшей аристократии так быть могло. Высшая аристократия потому и высшая, что может себе позволить чуть больше, чем все остальные. Это во-первых. Во-вторых, большое количество денег и свободного времени кое-кого может спровоцировать на излишнее употребление горячительных напитков. Досуг же нужно чем-то заполнить. Ну и вообще, как только человек начинает беситься с жиру, он может обратить внимание на особей одного с собой пола, например. Но это только теория. Фактически мы не знаем, была ли какая-то порочная связь между Цезарем и его внучатым племянником.

V

Таран коснулся стены

К. Жуков: Пятая серия начинается с того, что сидят помпеянцы и сочиняют цидулу Цезарю. Они хотят как-то помириться, но при этом сохранить лицо. Помпею помогает сладкоречивый Цицерон, который знает, как нужно сформулировать, чтобы и овцы были целы, и волки сыты: Помпей молодец и Цезарь тоже молодец. Сразу скажу: как было по-настоящему, мы не знаем. Тут же злобствует старикашка Катон, а Брут корчит скептические физиономии. Так здорово все сделано, видно, что режиссер дрючил актеров, чтобы они играли, собаки! На лице у Брута написано: «На фиг вы мне все сдались! Что я тут делаю? Надо валить». Но пока нельзя, потому что это будет слишком по-рабски.

Катон возмущается больше всех, он говорит что-то вроде: «Это оскорбительно. Мы не мужчины, мы черви». А Цицерон ему замечает: «Черви — это слишком, они не умеют так шустро улепетывать, мы скорее бараны». Все заканчивается конфликтом среди союзников, потому что Цицерон настаивает, чтобы Помпей, как заваривший эту кашу, встретился с Цезарем и извинился. А Помпей отказывается.

Д. Пучков: Решительно отвергает.

К. Жуков: Он говорит: «Мириться — да, но только притворно, и никаких личных встреч». Он задумал некий тактический маневр: отплыть из Италии в Грецию. Кстати, это правда. По ходу всей пятой серии Помпей пафосно стоит на берегу моря, смотрит куда-то вдаль, и понятно, что вот-вот они уедут. На самом-то деле план придумал не Помпей. Это было коллегиальное решение, потому что, насколько можно судить по имеющимся источникам, в первый раз план эвакуации из Италии по морю рассматривался еще 17 января 49 года на заседании сената. Но на какой-то момент победил план продолжения войны в Италии. Рассчитывали все-таки набрать легионы, успеть обучить пополнение. Надеялись, что у Цезаря не сложится с римским населением, которое ему придется тиранить.

Д. Пучков: Население восстанет.

К. Жуков: Да, население этого не любило ужасно. Но у Помпея на тот момент был вполне конкретный козырь, который в фильме не показан: Помпей доминировал на морском театре военных действий, потому что его сын Секст являлся начальником крупной флотилии и был сильнее, чем цезарианские морские силы. У него была серьезнейшая свобода маневра. И судя по всему, Помпей на это делал основную ставку: можно будет по морю перебрасывать как войска, так и припасы в Италию. Или из Италии. И он, наверное, рассчитывал таким образом некоторое время продержаться, пока верные легионы из Испании не ударят через Галлию в тыл Цезарю. Фон Клаузевиц считал, что, если бы Помпей так и продолжал действовать, у него, скорее всего, были бы шансы на победу. Если кто не знает, Карл фон Клаузевиц — это знаменитый австрийский военный теоретик и военный историк.

В некоторых работах — назовем их историческими — говорится, что не очень понятно, почему Помпей бежал из Италии. По-моему, никаких непоняток быть не может. Что в это время происходило в Италии? В это время Луций Домиций Агенобарб сидел в Корфинии (это условно ключ-город к Южной Италии). А сам Помпей базировался в Брундизии (это современный Бриндизи, южный порт на Апеннинском полуострове). То есть на севере и в Центральной Италии доминировал Цезарь, а на юге как-то держался Помпей. Цезарь взял Корфиний, не понеся потерь. Все войска Агенобарба перешли на его сторону и Агенобарба сдали. После этого у Помпея должна была гореть земля под ногами. Об этом мы чуть ниже скажем.

Пока происходит игра в высокую политику, Тит Пулло валяется в инсуле Ворена и спит на лестнице.

Д. Пучков: Пьяный, как обычно.

К. Жуков: Как обычно, пьяный, о чем сообщает дочка Ворена. Ворен всех успокаивает, говорит, что Пулло скоро уедет. Но пока он не уехал, он начинает присматриваться к нехорошему поведению жены Ворена Ниобы. А еще сообщает Ворену, что жить не может без той девки, которую отвязал от фаркопа телеги с золотом.

Д. Пучков: Ирки.

К. Жуков: Да, Ирины. Почему она Ирина? Имя греческое, а девка, судя по сценарию, то ли из Германии, то ли из Галлии.

Д. Пучков: Может, она Эйрина какая-нибудь, нет?

К. Жуков: Аэриния. Черт его знает. С именами в фильме полная загадка. Почему Ирина, а не какая-нибудь Брюнхильд, Бруня?

Д. Пучков: Брунька.

К. Жуков: Пулло не может жить без Ирины, но в Риме-то он ее потерял — то ли пропил, то ли еще что, потому что она оказывается в рабстве у какого-то негра. Видимо, в заведении, где Пулло пил.

Д. Пучков: Это любовь.

К. Жуков: Он ее выкупил и приволок в дом к Ворену. Ну а Ниоба подумала, что Пулло, который спалил их с Эвандером, ее любовником, мужем ее сестры, эту девку приволок, чтобы следить за ней. На что сестра Ниобы Лидия (Ниоба, Лидия — странные имена, они гречанки, что ли? Они же обе римлянки!) замечает, что этот здоровенный дегенерат Пулло так тонко действовать не способен. Если бы он хоть что-нибудь заподозрил, то давно бы все рассказал Ворену — и Ниоба точно бы об этом узнала, потому что Ворен ее давно бы побил.

Пока суд да дело и Пулло решает вопросы с Ириной, Цезарь обсуждает с Антонием и своим хаус-ниггером Поской положение на театре военных действий. Цезарь доволен, что Помпей отказался с ним встречаться, Цезарю это на руку. Тут можно сценаристов всячески похвалить, потому что позиция абсолютно выигрышная. «Я ему предлагал, — думает про себя Цезарь, — встретиться и решить вопросы миром. Предлагал, а он отказался. Теперь он мне предлагает, но отказывается встречаться. Что это значит? Он меня пытается обмануть! Народ Рима должен видеть, что позиция Цезаря прозрачна, честна, предельно открыта и, самое главное, законна. А Помпей делает что-то не то…»

Д. Пучков: Мутит что-то.

К. Жуков: Естественно, тому же радуется Антоний, который кричит что-то вроде «Вперед, на Помпея!» Цезарь ему говорит: «Придет время, мы выступим». — «Когда?» — «Когда придет время!» Дальше интересно было сказано: «Яблочко давно созрело и только того и ждет, кто его сорвет с ветки». На что Цезарь замечает, что Помпей не яблоко. Мне очень понравилось.

Д. Пучков: Сделайте лица попроще, да.

К. Жуков: Да. Ну и на самом деле Помпей не был яблоком. Кто не помнит, звали его Гней Помпеус Магнус, то есть Гней Помпей Великий. Великим его прозвали не зря: он прошел огонь, воду и медные трубы. Участвовал в разных войнах и был великим военачальником, стратегом и тактиком. Поэтому когда мы смотрим даже это очень неплохое кино, то должны понимать, что 99 % того, что происходило на театре военных действий, в фильме не показано. Начало шествия Цезаря к римскому престолу было триумфальным, но это не значит, что оно было таким на 100 %. Были и морские поражения тяжелейшие и, забегая вперед, было страшное поражение при Диррахии, на территории современной Албании, откуда Цезарю пришлось спешно отступать к Фарсале, где он чудом одержал победу над Помпеем. Но это, опять же, мы сейчас…

Д. Пучков: Забегаем…

К. Жуков: Забегаем вперед. По сюжету фильма Цезарь практически постоянно находится в Риме и оттуда раздает какие-то распоряжения. Напоминаю: речь идет все еще о 49 годе до н. э. На самом деле все было не так. С весны по лето 49 года Цезарь находился в Испании. Он там воевал, потому что Испания была одним из оплотов помпеянцев. Не приведя Испанию хотя бы к видимой покорности, думать о том, чтобы править в Италии, было слишком самонадеянно.

Цезарь был толковый человек, он отлично понимал, что, пока сохраняется возможность переброски свежих легионов из Испании через Галлию в тыл, о ведении военной кампании против Помпея даже речи быть не может. Ты уедешь за ним в Грецию, а тебе в Испанию подпустят ловко так, незаметно 10 тысяч военных. И что ты будешь делать? Обратно ехать придется. Это опасно. В сентябре Цезарь покидает Испанию и по дороге берет Массилию, она же Марсель, на юге Галлии. А Помпей в это время в Македонии набирает новые легионы и руководит их подготовкой. Лентул Крус (был такой его сторонник) набирает два легиона в провинции Азия, Сципион Назика — еще два легиона в Сирии. Нам показывают, что помпеянцы постоянно сидят в какой-то палатке и мрачно друг с другом о чем-то трут, но они там не сидели, они, как правило, занимались подготовкой к военным действиям. Ну а Цезарь со своими сторонниками бегал буквально по всей республике и давил очаги, на которые могли так или иначе опереться помпеянцы и лично Помпей.

Пока мы все еще уныло пребываем в 49 году до н. э. «Уныло» — очень правильное слово, потому что Ворен приуныл: он вложил серьезные деньги и средства в приобретение и доставку рабов из Галлии. И, как мы помним, они находились на специальном рабском рынке. Там их должны были подкормить, чтобы можно было их продать подороже. Подкормить-то их подкормили, но чем-то не тем. Когда Ворен приходит на рынок, выясняется, что все рабы перемерли от кровавого поноса. И смотритель рынка говорит: «Я их даже убирать не стал, они лежат тут уже два дня, чтобы ты увидел, что мы честные люди, мы не сделали ничего плохого. Мы их не продали, вот они, собственно, все».

Ворен оказался в крайне непростом положении.

А Цезарь вместо того, чтобы ехать воевать в Испанию, а на обратном пути по случаю (чтобы два раза не ходить) взять Марсель, берет раз за разом Сервилию, которая, наконец, дождалась.

Д. Пучков: Заочница.

К. Жуков: Да, заочница Сервилия перевелась на очное. И так это у них здорово получается: Антоний жалуется своей полюбовнице Атии, мол, Цезарь их на бабу променял, воевать не хочет, ему лишь бы тусить в Риме. Какие-то нелепые отговорки придумывает, чтобы никуда от своей Сервилии не уходить.

Д. Пучков: Воюет под одеялом.

К. Жуков: В фильме они на раздевание играли в кости, очень прикольно. Кстати, Антоний зря жаловался, потому что…

Д. Пучков: Римляне играли в кости?

К. Жуков: Да, играли, костей археологи полно находят.

Д. Пучков: А в карты?

К. Жуков: Нет, карты появились только в конце XV — начале XVI века нашей эры. Я не знаю, какие были правила игры в кости.

Д. Пучков: Примитивные, по всей видимости.

К. Жуков: У кого больше, чет-нечет какой-нибудь или угадай, что выпадет. Не знаю, никогда не интересовался. Может, какие-то записи по этому поводу и есть — римляне азартные игры любили. Но как я уже говорил, Антоний-то зря жалуется, потому что зимой начались активные действия в Италии. По крайней мере, маневренные действия. Цезарь часто находился на передовой, у него просто никакой возможности закрутить как следует с Сервилией не было. Он один раз в жизни позволил себе, скажем так, «такое» во время военных действий, когда крепко завис с Клеопатрой.

Д. Пучков: С Клепой.

К. Жуков: С Клепочкой завис, да. Это же экзотика. Она смуглая, а он никогда таких баб не видел. Тем более она была не женщина, а богиня, а, знаете, с богиней покрутить несколько месяцев — это же бесценно. Где такое еще бывает?

Д. Пучков: Не каждый устоит.

К. Жуков: Цезарь всего лишь потомок Венеры, а она-то прямо говорит: «Да, а я богиня». К февралю Цезарь собрал когорту новобранцев, и к нему прибыл VIII легион ветеранов. Он двинулся с этими войсками на Луция Домиция Агенобарба и вышиб его из Корфиния. Цезарь руководил всем этим процессом, поэтому, в общем, зря на него ругаются.

Ну а почему Помпей ломанулся в Грецию? Потому что, во-первых, до Греции ближе, чем до Испании. Кроме того, у него там сильные позиции были еще со времен Третьей войны с Митридатом. Когда Помпей из Брундизия эвакуировался, у него не хватило кораблей, чтобы сразу всех переправить, потому что корабли в большом количестве были задействованы для осуществления морской блокады цезарианцев. Так что вывезли только половину войска, а сам Помпей остался в Брундизии руководить отправкой всех остальных. Они чудом смогли выбраться. Еще немножко — и Брунди-зий бы пал, их бы там всех прижали. Но Помпей был лихой человек. Его в фильме показали не очень: он брюзжит все время, вспоминает какие-то моменты из прошлого… видно, что уже все.

Д. Пучков: Всепропальщик.

К. Жуков: Да. А на самом деле было совершенно не так, и были моменты, когда даже у Цезаря все висело на волоске.

Атия продолжает заботиться о потомстве: она как любящая мама хочет, чтобы сын и дочь все время находились в движении, постоянно были чем-то интересным заняты. В частности, она застала Октавиана, когда тот красил ногти своей старшей сестре Октавии. «Что ты делаешь?» — «Мама, так интересно, целое искусство!» Что-то с парнем совсем не то! Атия наняла Тита Пулло, чтобы он учил Октавиана. Она сказала: «Я наняла солдата, чтобы он тебя учил. Не того мрачного республиканца, он мне не нравится, а того веселого простака». — «Тита Пулло?» Там еще хорошая была фраза, вроде того, что «Настало тебе время учиться быть мужчиной, убивать врагов, совокупляться».

Д. Пучков: Самое важное занятие.

К. Жуков: Да-да-да. Октавиан брюзжит: «У меня еще будет время». — «Да какое время! Ты пока читаешь своих греческих дураков, умнее не станешь точно совершенно». Такая практичная баба! И конечно, божественный момент, когда Пулло учит Октавиана фехтовать на щитах и мечах. У них: а) был интересный диалог; б) мне как специалисту по постановке театральных боев было интересно, как они решат проблему фехтования на римском оружии, потому что это чертово наказание для постановщика. Это оружие ни для чего не приспособлено. Берешь и понимаешь, что щит не на локте, а в кулаке держать нужно, причем планка, за которую ты держишь, расположена параллельно земле. Как держать — пес его знает. Как сумку поднимаешь с земли и несешь.

Д. Пучков: Он действительно такой был?

К. Жуков: Да, на сто процентов. Это традиционный римский способ удержания щита. Если взять его на вывернутую руку, на бицепс, то бицепс быстро отвалится. Какой бы ты ни был выносливый, долго ты его не продержишь, потому что щит республиканской поры весил больше пяти килограммов.

Д. Пучков: Утюг фактически.

К. Жуков: Это утюг, который размазан на очень большой рычаг, у него помимо веса еще и изрядная парусность. Я не знаю, как им активно манипулировать. Им можно пользоваться только в одном случае: если вокруг тебя стоят такие же, как ты, дегенераты с оловянными глазами и в медных касках и вы в ногу идете, держа перед собой эти самые щиты. Как с этим устраивать показательное фехтование один на один, да еще кого-то учить чему-то? Ну, в общем, в фильме у них ничего не получилось. Все выглядит крайне убого и надуманно. Показуха.

Д. Пучков: Ну как чайник стандартно думает — вот щит, вот меч, — руби, подставляй, руби, подставляй. Чтобы бить куда-то щитом — даже в голову не приходит. А он там ловко его все время тюкал то так, то сяк, то из-под щита по ногам, то сверху щитом приложил.

К. Жуков: Щитом тюкать обязательно надо. Он тяжелый, можно треснуть как следует. Но в кадре выглядит убого, как показуха, замаскированная под урок фехтования. Я почти уверен, что на самом деле никто этому не учился. Это было не нужно. Щит строевой, меч строевой, ну какое там фехтование! Еще из Вегеция мы знаем (более поздний автор, конечно), что легионера нужно учить двум приемам: щит поднять, мечом колоть, — всё!

Д. Пучков: Новобранцев чему-то же учили? Или они только ходили строем и тыкали заточенной железкой? Приемы совершенно примитивные были, раз можно было быстро пополнение подготовить?

К. Жуков: Тогда считалось, что солдата не нужно учить рубить мечом, мол, если надо рубануть, он и так рубанет. Римский гладиус в принципе не предназначен для фехтования. Это довольно тяжелый и не очень длинный кинжал. Да, он опасен, но опасен именно как средство убийства. Им нельзя фехтовать, потому что пальцы открыты, и если ты начнешь им фехтовать, тебе их неминуемо отрежут. Это очень больно.

Д. Пучков: И держать ничего не сможешь потом.

К. Жуков: Да. Гладиус к тому же странно отбалансирован, это не то, что можно использовать для фехтования. Но вот диалог у них был замечательный, потому что тощий Октавиан запыхался и говорит, что он воином быть не рожден, у него от всех этих физических упражнений только боль в селезенке. И лихорадка. А Пулло отвечает: «Не надо мне рассказывать, я видел, как ты убиваешь людей». — «Ты не понял. Если они не будут сопротивляться, я готов убивать их круглые сутки». — «По крайней мере из тебя можно сделать фехтовальщика, но только заурядного. Это лучше, чем ничего». — «Нет, это ерунда, кладбище завалено заурядными фехтовальщиками, лучше вообще ничего не уметь, чем уметь посредственно».

Д. Пучков: Молодец, в корень смотрит.

К. Жуков: Да-да-да. Тут-то Пулло и понял в очередной раз, что парень крепок умом, надо у него поинтересоваться о некоторых практических моментах общежития, потому что у Ниобы, у вореновской жены, какие-то шашни. Как бы вывести ее на чистую воду? И Октавиан очень умно говорит, что пока надо молчать, а вот когда будут факты, тогда можно будет говорить. Потому что как только скажешь об этом с минимальной степенью публичности, все домыслы обретут силу истины — и потом никому ничего не докажешь. Можно случайно обесчестить своего товарища по недомыслию. Так что сначала нужно собрать оперативную информацию, а уже потом на этом основании какие-то действия предпринимать. Толковый малец.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А в это время Помпей все еще продолжает стоять на берегу моря и смотреть вдаль.

Д. Пучков: На берегу пустынных волн…

К. Жуков: К нему прибегает гонец и говорит, что Цезарь от перемирия отказался. Помпей жжет возвышенными фразами типа: «И что теперь? Как отрадно быть рабом, не иметь ни воли, ни принятия решений». Ну а пока Помпей рефлексирует по поводу собственной непростой судьбы, Ворен пытается хоть как-то наладить бизнес и посещает в бане известного разбойного авторитета Эраста Фульмана с целью занять денег. Фульман ему говорит, что с ростовщиками дел лучше не иметь, потому что занять денег легко, а отдавать потом непросто. «Если хочешь заработать, так какие проблемы, есть способы для центуриона в отставке заработать — походи со мной в качестве некой гарантии безопасности. Кто захочет ссориться с центурионом примипилом, да еще из XIII легиона? Никто не захочет. Поэтому давай ты со мной походишь в качестве поддержки». Ворен, будучи совершенно наивным в житейском смысле человеком, который ничего, кроме войны, не видел, не понимает, что его только что записали в качестве торпеды. Он думал, что будет телохранителем.

Ну а пока суд да дело, уличные художники, специализирующиеся в популярных молодежных направлениях, рисуют замечательные римские граффити. Особенно мне понравилось шикарное панно в стиле примитивизма, где изображены два совокупляющихся в догги-стайл человека мужского и женского пола — и подпись Caesar Servilia iuniae («Цезарь совокупляет эту самую»…)

Д. Пучков: Юнию.

К. Жуков: Нет, iuniae. Caesar Servilia iuniae — «Цезарь трахает Сервилию». Мне в очередной раз знающие люди сказали, что я зря брюзжу, что на этих граффити с ошибкой то или иное слово написано или склонение неправильное. Они говорят: это круто. Те, кто занимался оформлением, наняли какого-то чувака, который настолько крепко знает латынь, что даже ошибки им писал такие, какие были приемлемы в вульгарной латыни.

Д. Пучков: Ничего себе!

К. Жуков: То есть специалист по тамошнему олбанскому. Ну а Ниоба снаряжает Ворена на новую работу. Она ему плащик надевает, говорит: «Уважаемый человек, работаешь с уважаемыми людьми». Вот бабы, а! Цезарь прогуливается со своей законной супругой Кальпурнией, которая едет в паланкине, и смотрит, что там вокруг понамалевано, а намалевано все в три слоя. Естественно, картинки порнографического свойства, и чтобы никто не ошибся — там подписано, например, Caes Servilia cinaed, и правильная картинка с анальным сексом. Кальпурния в шоке и требует, во-первых, всех, кто это делает, найти, во-вторых, то, что уже нарисовано, стереть, и в-третьих: «Уважаемый муж, прекрати давать повод такой фигне, иначе я лишу тебя поддержки своей семьи. Ты сейчас не в том положении, чтобы заниматься подобной ерундой, сделай что-нибудь с этим».

Д. Пучков: Серьезный подход.

К. Жуков: Да. Мы не знаем, был ли роман у Цезаря и Сервилии. Ну да ладно, на этом половина сюжета завязана. Потом у Сервилии с Цезарем произойдет конфликт, и много чего по фильму драматургически развернется. На самом деле Цезарю некогда было заниматься какой-то ерундой. Он постоянно вел военные действия. Но если бы диктатор (а он к тому времени был уже диктатором) захотел поиметь кого-то на стороне, так никто бы слова не сказал.

Д. Пучков: Имеет право, да?

К. Жуков: Он же не жениться собирается на любовнице, бросив законную супругу. Он ничего плохого не делает.

Семья Кальпурнии действительно была очень уважаемая, но, знаете, обидеться в это время на Цезаря было себе дороже.

Ворен с Фульманом и его подручными прибывают на место проведения важных переговоров. Какие-то адские, совершенно немыслимые задворки. Мне понравилось, как Фульман жег, когда ругался на своего бандита, который всю дорогу что-то насвистывал: «Эй ты, хватит этого тевтонского воя! Не можешь заткнуться, выбери славную римскую песенку». Я сразу вспомнил, как в конце первой серии Цезарь в Рим вступал под славную римскую песенку.

Далее мы встречаем деловых партнеров Эраста Фульмана. Я сначала решил, что имелись в виду какие-то парфяне с напомаженными усищами, бородищами.

Д. Пучков: Мне показалось, что индусы.

К. Жуков: Мне тоже так показалось, но я подумал, что такого быть не может. Оказалось, все-таки индусы. Деловые партнеры сидят, кушают пахлаву, кишмиш, все вроде бы в порядке. Приглашают Фульмана отведать что-нибудь. Фульман говорит, что неплохо бы выпить вина. «У нас нет вина, выпей молока». — «Молока? Че, моча уже кончилась?»

Д. Пучков: Острит.

К. Жуков: Там начинаются жесткие переговоры, потому что, как выясняется, Фульману не заплатили или недоплатили за свиней, которых он продал благородному индусу, потому что свиньи не ищут трюфели, а они нужны были именно для этого. Фульман говорит, что, наверное, не выполняются условия содержания. Кормят их овсом, вот свиньи ничего и не ищут. Но индус отказывается платить, тогда Фульман с таким намеком заходит: «У вас что, правда, душа бессмертная?» То есть если сейчас тебя грохнуть, ты не испугаешься? «Нет». — «Отлично». После чего…

Д. Пучков: …тонко подводя…

К. Жуков: …тонко подвел партнера по кармическому процессу к удару сковородкой по лицу. Ну и просит Ворена сломать индусу руку. Ворен подумал-подумал и сломал. Но когда и после этого партнер отказался платить, Фульман говорит, что надо бы теперь перерезать горло. Ворен отказался это делать.

Д. Пучков: Засбоил.

К. Жуков: Взбрыкнул и убежал. Сцена короткая, но сильная: сыграно без слов, но очень здорово — по лицу видно, что Ворен балансирует конкретно, потому что он может вернуться, грохнуть того индуса и превратиться из приличного человека в бандита.

Д. Пучков: Убийцу.

К. Жуков: Да, в убийцу. И кстати говоря, Ворену этот путь придется еще пройти, потому что в конце концов он совершенно рехнется от происходящего. В этот раз он из последних сил удержался на краю и ушел. Но больше всего мне понравилось, как Ниоба ему говорит: «Как же ты мог убить, ты же не убийца, ты же приличный человек! А чем мы будем квартплату оплачивать?» Вот бабы, а! Вроде ничего не сказала, а мужика в такое неловкое положение поставила! Странно, что там индусы оказались. В I веке до н. э. регулярной торговли с Индией не было. Конечно, оттуда могли приезжать; возможно, кто-то в Индию ездил, но так, как Афанасий Никитин: приехал, посмотрел, поинтересовался и уехал. А вот чтобы запросто с индусами вступать в торговые конфликты… Это же нужно, чтобы они постоянно присутствовали — и в большом количестве. А постоянно они стали бывать там в конце I века н. э., может, в начале II века н. э.

Д. Пучков: Ну век, короче.

К. Жуков: А когда окончательно присоединили Египет, появилась возможность через порт на севере Красного моря спускаться вниз по Красному морю, мимо Мадагаскара плыть в Индию. В противном случае пришлось бы через Геркулесовы столбы огибать Африку. А на триремах того времени это как на Луну полететь — можно, конечно, только смысла нет.

Д. Пучков: Карфагеняне вроде плавали?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И вроде горилл встретили или кого там? Каких-то черных лесных людей. Африку не обогнули.

К. Жуков: Факт в том, что нужно было постоянное сообщение. Суэцкого канала-то еще не было. Нужно было иметь постоянные порты на Красном море, чтобы в Индийский океан быстро выплывать. Потом по суше через узкие места перекидывать товары в Средиземное море и везти их уже куда тебе надо, может, даже в Рим. Индусы там могли появляться, но так, как в фильме, вряд ли. Не убедили. Парфяне там могли быть, сарматы, скифы — кто угодно.

Д. Пучков: У индусов усы красивые.

К. Жуков: А у парфян, можно подумать, некрасивые. Вон у сирийцев какие усы, а бороды какие! Прямо как кирпич такой, ух!

Ну а пока Ворен порывает с Эрастом Фульманом и преступным прошлым, Цезарь порывает с Сервилией. Говорит, что все между ними кончено, а все, что он делает, только на благо республики. Сервилия, услышав такую мотивацию, немедленно пробила Цезарю с руки в лицо, а Цезарь тут же пробил ей обраточку.

Д. Пучков: Как фильме «Голый пистолет»: «Забери трусы из кармана». — «Это не мои. И все эти оргазмы — я притворялся».

К. Жуков: Сервилия жутко расстроилась. А Марк Антоний обрадовался, потому что, наконец, можно поехать воевать. Киношный Марк Антоний такой разгильдяй: ему или воевать, или разлагаться — одно из двух.

Д. Пучков: Морально, да.

К. Жуков: Он средних состояний не знает. Поэтому Марк Антоний собирается с Цезарем воевать, а Цезарь ему говорит, чтобы остался на хозяйстве в Риме. И киношный Антоний что-то слегка взгрустнул, не сильно он этому рад. Не знаю, рад он был или нет, выл от горя или прыгал, но ведь обязанности народного трибуна с него никто не снимал. И то, что Цезарь поехал воевать, совершенно не означает, что Антоний тоже должен ехать. Кто, как не народный трибун, обязан, в самом деле, находиться на хозяйстве! Впрочем, оставался он там не один. Антоний и Лонгин остались в Риме и восстановили в правах детей тех, кто был проскрибирован при Сулле, то есть лишен гражданских прав, записан…

Д. Пучков: …как враг народа.

К. Жуков: Да. Амнистировали всех осужденных по законам Помпея. Занимались делом, прямо скажем. У них была масса обязанностей. Война войной, но это же все-таки гражданское общество, и то, что происходило в тылу, тоже значение имело. Именно народный трибун Антоний созвал сессию сената за пределами Рима, чтобы Цезарь мог принять в ней участие. Напомню, что проконсул имел право присутствовать на собрании сената, только если оно проходило за священными границами города. Стоило ему пересечь границу с оружием, он лишался проконсульских полномочий и мог сесть в тюрьму. Один раз Цезарь перешел через Рубикон под предлогом защиты народного трибуна. А теперь так сделать было нельзя. И Антоний обеспечивал тыл Цезарю. Кроме того, кто-то должен был контролировать поставки в Рим хлеба и продовольствия.

Пока Цезарь находился вне Италии, Марк Антоний вполне успешно сохранял в общем хрупкий мир на Апеннинском полуострове. Там же все готовы были передраться. Помпей со своими войсками оттуда уехал, но это не значит, что в городе не осталось помпеянцев. И тем более не значит, что некоторые особенно буйные сотрудники Цезаря не готовы их всех передавить, чтобы забрать себе их имущество, недвижимость, бизнес, деньги, особо понравившихся рабынь. Допустить беспорядки в тылу было нельзя. Цезарь только на том и держался, что везде, где он находится, создавалась по крайней мере видимость порядка. Таким образом он показывал, что лучше Помпея. Поэтому оставить Антония на хозяйстве было абсолютно правильно, и, судя по всему, настоящий Антоний был вовсе не такой шалопай, как нам показали в сериале. Если он умел отдыхать, это не значит, что он только этим и занимался. «Не встану, пока кого-нибудь не трахну!»

Д. Пучков: Настоящий муниципальный работник.

К. Жуков: Понятно, что и в США, и у нас все всегда снимают и пишут о том, что видят. Я тут читал в интернете, что в Америке в каком-то городе в качестве мэра выбрали кота, потому что он по крайней мере никому не мешает и мало ест.

Д. Пучков: Дисциплина настолько суровая, что с обязанностями мэра справляется даже кот.

К. Жуков: Да. А тут даже Антоний, который, судя по фильму, хуже кота. Кстати говоря, Антоний на самом деле был чуть-чуть гаже кота: когда Помпей сбежал, он себе его виллу-то отжал…

Д. Пучков: Под стук колес.

К. Жуков: В конце концов выкрутасы привели Антония к недолгой опале. Цезарь его все-таки приструнил, приказал ему вернуть виллу, а он не вернул. Случился конфликт. Но фильм развивается своим чередом. Ворену приходится идти на поклон к Антонию. В предыдущей серии, как мы помним, Ворен гордо сказал, что будет заниматься бакалеей и галантереей, торговать рабами. Он пришел, Антоний спрашивает: «Я тебе что-то обещал?»

Д. Пучков: Ну, в предыдущей серии Антоний ему сказал, что в следующий раз таким добрым не будет.

К. Жуков: Ворен вынудил принять себя на службу на менее выгодных для себя условиях. Когорту ветеранов ему дали…

Д. Пучков: Там очень четко определено, кто какое место на социальной лестнице занимает. Тогда серьезные деньги предложили, а раз ты так по-хамски поступил, то сейчас поплатишься. Антоний себя правильно повел.

К. Жуков: Да. С подчиненными он себя ведет как надо.

Д. Пучков: Куда солдата ни целуй, у него везде жопа.

К. Жуков: Или еще это: матроса надо задолбать — или он сам тебя задолбает. Ну а в конце серии под покровом ночи Тит Пулло и маленький, но уже прошаренный Октавиан…

Д. Пучков: Окти.

К. Жуков: …выкрадывают Эвандера, мужа Лидии и по совместительству, как мы помним, любовника Ниобы. Они отводят его в клоаку, то есть в канализацию, чтобы плотно пообщаться. Завершение серии просто блестящее. «Что у тебя с Ниобой?» — «Ничего, ничего, ничего». — «Ты у врат Плутона, ты хочешь запятнать их ложью?» — «У меня с ней ничего не было!» — «Посмотри на этого парня». — «Он врет!» — «Этот парень умнее, чем ты можешь себе представить. Если он говорит, что ты врешь, значит, ты врешь. Говори!» — «Я не скажу!» — «Пытай его». — «Послушай, я не умею». — «Как не умеешь?» — «У нас для этого специальный пыточный отряд, я этого никогда не делал. Я даже не знаю, как нам приступить-то вообще». — «Отрежь ему большие пальцы».

Д. Пучков: «А я еще думал, брать тебя с собой или нет». Это лучшая фраза. Всем, кто считает, что пытки неэффективны, надо запомнить.

К. Жуков: В общем, сознался. После чего его, как и обещали, немедленно прирезали и выкинули в текущее римское говно.

Д. Пучков: Вот судьба.

К. Жуков: Да. Ну это еще сыграет свою роль. Я как историк-профессионал ужасно не люблю все эти личные мотивы, которые якобы чем-то там двигают в истории. Ничем они на самом деле не двигают, они ее только оформляют. Но в фильме это оформление сделано блестяще. Вроде бы все было нормально, но вот опять Тит Пулло с кем-то подрался — и рухнула республика после этого, представляете? А эти не с тем, с кем надо, переспали — и сейчас еще что-то рухнет.

Д. Пучков: После пьяной драки в кабаке.

К. Жуков: Сцена в канализации потом сыграет самую неприглядную роль во всем кино. Кончится все, как обычно, плохо, потому что «Рим» — это не комедия, а драма с кучей смешных шуток.

Д. Пучков: Шутки отличные. Многие только в правильном переводе смогли оценить эти шутки.

Ответы на вопросы про пятую серию

Хотелось бы немного подробнее узнать об архитектуре и строительном мастерстве в Риме — как гражданских, так и военных зданий и сооружений. Спасибо!

К. Жуков: Товарищ, прочитай Витрувия, там все по этому поводу написано.

Д. Пучков: А что значит «военные здания»? Какие у них были военные здания?

К. Жуков: Фортификационные какие-то сооружения, возможно, имеются в виду.

Д. Пучков: Это не похоже на архитектуру, по всей видимости.

К. Жуков: Ну, крепостные стены все-таки архитектурное сооружение. Или крепость какая-то.

Д. Пучков: Сильно прикладное все, мне так кажется.

К. Жуков: Витрувий об этом писал. И Вегеций тоже. Так что читайте источники.

Как насчет гладиаторов? Они же не в строю дрались, а один на один. Значит, какие-то приемы фехтования гладиусом существовали?

К. Жуков: Видимо, имеется в виду наше обсуждение той фехтовальной сценки, где Тит Пулло обучал Октавиана драться со щитом. Ну, как сказать. Я вместе со своим другом известным московским фехтовальщиком Павлом Пасечником некоторое время назад вывел теорию неведомой херни.

Д. Пучков: Фехтовальной?

К. Жуков: Да. На самом деле она универсальная, но мы ее сформулировали применительно к фехтованию. Если, например, ты будешь годами тренироваться в хлестании мокрым полотенцем по жопе и посвящать этому ежедневно определенное время, то достигнешь высот. И выработаешь определенные приемы хлестания.

Д. Пучков: Я могу с вами поделиться, что в закрытых учебных заведениях устраивают так называемые «морковки», когда мокрое полотенце завязывают и им друг друга бьют. Я имел серьезные навыки в этом деле.

К. Жуков: Гладиус — это профессионально изготовленное спецсредство, которым можно научиться пользоваться. Если будешь долго учиться, достигнешь высот, хотя фехтовать им неудобно, для этого есть другое оружие. Но могли быть и приемы фехтования гладиусом.

Д. Пучков: Желающие могут посмотреть, как китайцы играют в настольный теннис. Все знают, что это такое: летит шарик, бьешь по нему лопаткой. Рекомендую обратить внимание, как китайцы в трех метрах от стола прыгают и вешают исключительно сопли, с неизменной точностью попадая по его краю. Примерно так же и с гладиусом, если потренироваться.

К. Жуков: Просто солдату это было категорически не нужно. О том, как фехтовали в XVII веке, когда фехтование было уже вполне развито и документировано, мы имеем более-менее хорошее представление. Так вот, опытные военные офицеры писали, что фехтование для войны вредно, потому что сейчас ты начнешь…

Д. Пучков: …поражать мастерством.

К. Жуков: Кому ты на фиг нужен, поражать мастерством! От тебя требуется с оловянными глазами ходить строем и слушать команды старшего сержанта, а не заниматься какой-то фигней. А что касается гладиаторов, во-первых, гладиаторы фехтовали не только гладиусом. Во-вторых, гладиус означает меч вообще, поэтому любой гладиаторский меч можно было с полным основанием назвать гладиусом. Мы совершенно не знаем, каким гладиусом они фехтовали, может, им делали специальные гладиусы, не такие, как у солдат: полегче, с лучшей балансировкой.

Потом тут вопрос не в мече, а в щите. Гладиаторам, если посмотреть на сохранившиеся изображения, щиты давали зачастую куда меньшего размера, чем солдатам. Хотя, конечно, существуют разные мнения на этот счет. Раз щит меньше, значит, он легче, с ним проще маневрировать.

В-третьих, было бы большой натяжкой рассуждать о гладиаторах с современной точки зрения. Для нас какое-то спортивное единоборство посмотреть — это развлечение. Мы же смотрим для чего? Чтобы поболеть, время провести. В Риме было совсем по-другому. Гладиаторские игры — это ритуальное жертвоприношение, изначально этрусское погребальное человеческое жертвоприношение при похоронах знатного человека, которое потом, уже в римское время, трансформировалось вот в такие формы. Там смотрели не на красоту фехтования, а как кому кишки выпустят. В гладиаторских играх известную часть занимала, например, казнь преступников, которых просто резали, и травля людей животными. Какое там фехтование? Это зрелище!

Д. Пучков: Примотать к кресту, полить нефтью и сжечь живьем.

К. Жуков: Например. Это в первую очередь кровавое зрелище, не имеющее отношения к фехтованию. Другое дело, что уже в поздней республике и особенно в империи это достигло большого размаха. Ролевой момент появился, потому что всем было интересно что-нибудь устроить…

Д. Пучков: Х/ф «Гладиатор».

К. Жуков: Вот-вот-вот.

Д. Пучков: Битва при Заме.

К. Жуков: Да, битва при Заме, например. Гладиаторов учили, но мы не знаем чему.

Д. Пучков: А вот у меня возникла мысль, что местами это было похоже на современный американский реслинг, нет? Уж слишком долго они там друг друга рубят и никак не дорубят. Были же гладиаторы, которые боев по 400 выдерживали. Как они столько схваток могли продержаться, если насмерть бились? Или им выставляли голых связанных людей, чтобы они их резали?

К. Жуков: Во-первых, насмерть бились далеко не всегда, потому что гладиатора подготовить было ужасно дорого: это взрослый мужик, которого специально откармливают. И чтобы это было, так сказать, одноразовое вложение? Несерьезно. В основном гладиаторские бои смертью не заканчивались. Другое дело, если заплатили за то, чтобы именно бойня была (что людям дико нравилось)… Тогда, конечно, будет бойня. Во-вторых, если дяденька выжил, как летчик-истребитель, в первых 10–15 боях, у него появляется такой опыт и такая свирепая отмороженность, что потом у любого его противника, который не прошел 10–15 боев в столь же специфических условиях, шансов будет заметно меньше. Если будут постоянно подставлять неравнозначных ему людей, то у него появится шанс и 400, и 500 боев выдержать, почему нет? Тут уже будет вопрос случайности. Может не повезти.

Д. Пучков: Всем, кому интересно: есть такая дурацкая, но очень смешная книжка зарубежного автора, не помню фамилию, называется «Идущие на смерть». Рекомендую. Для прихождения в состояние восторга лучше нет. Кого-то трахают жирафы, гиены, жрут, режут, народ аплодирует. Замечательно про цирковые представления написано. Приговоренного к смерти наряжают в Орфея, и он с арфой сидит наяривает, а тут открывается дверка — и выходит не то лев, не то медведь, чтобы его сожрать. Отлично. Драки карликов с боевыми страусами.

К. Жуков: Во втором сезоне «Рима» была одна из немногих замечательных сцен, где парфянин говорит: «Я могу предоставить вам войска, но мне потребуется награда. Золото, деньги, землю не надо. Хочу посмотреть, как знатную римлянку будет трахать бабуин».

Д. Пучков: Или два.

К. Жуков: Да. Кстати, слово «гладиатор» в те времена, особенно в республике, имело резко негативный окрас. Их же использовали не только как гладиаторов, но и как опытных совокупителей во всякие места, а это непрестижно, это плохо. Любой свободный гражданин, если его обозвали гладиатором, имел полное право оскорбиться.

Д. Пучков: А что мы посоветуем тем, кто хочет что-то серьезное прочитать? Какие источники? Есть ли что-то про гладиаторов?

К. Жуков: Про них писали, наверное, два-три римских автора.

Д. Пучков: Правда ли, что главным развлечением все-таки были гонки лошадистов?

К. Жуков: Да, гонки колеснистов. Они были гораздо популярнее, чем гладиаторские бои, и проводились, судя по всему, чаще. Сравните размеры любого цирка, в котором проходили гладиаторские бои, и размеры ипподромов. На ипподром народу вмещалось неизмеримо больше. Эта традиция, в отличие от гладиаторских боев, дожила до византийского времени. Если бы гладиаторские бои были настолько же популярны, я вас уверяю, никакая христианизация не смогла бы их убрать. Гонки были суперпопулярны, хотя православная церковь категорически не рекомендовала посещать такие мерзкие мероприятия, где делают ставки. В азартные игры играть нельзя.

Д. Пучков: У меня в детстве была хорошая книжка. Называлась «Белые, голубые и собака Никс». Из нее я узнал, что команды были разных цветов — белые, голубые, зеленые и, по-моему, красные. Все злобные императоры болели за зеленых. Оттуда происходит слово colours. Каларзами называют все военные регалии на Западе и всякие нашивки у мотоциклистов. У футбольных болельщиков тоже colours.

К. Жуков: Сначала были, если не ошибаюсь, только два цвета, потом добавился третий, четвертый. Секторы, как и теперь, делились на ипподроме по цветам, чтобы ни в коем случае болельщики не перемешались, иначе там бы мордобой начался еще до гонки, а то и вместо нее.

Д. Пучков: В Константинополе случай был, когда какое-то жуткое восстание устроили.

К. Жуков: Да. Это восстание — драка на ипподроме — закончилось свержением императора.

Д. Пучков: Как все знакомо.

Не совсем понятно про удержание римского щита. При таком (горизонтальном, кулачном) хвате, если я правильно представляю, можно удерживать щит либо «на бицепс», либо «на трицепс»…

Д. Пучков: Нормальный щит держат за ручку, а тут лямка за руку. Это позволяет держать щит крепче и действовать увереннее. Одной рукой за ручку не удержишь.

Какое наказание ждало бы Тита Пулло, если бы он случайно во время фехтования сломал Октавию, например, нос?

К. Жуков: Не знаю, как они договорились с его мамой Атией. Если она сказала: «Мочи, палка лучший воспитатель» — то ничего бы не было. А если бы сказала: «Не дай бог ты сломаешь моему отпрыску что-нибудь!» — то в соответствии с контрактом штраф какой-нибудь мог быть вполне.

Д. Пучков: Поставили на деньги.

К. Жуков: Да. Пластическая операция, все дела. Может, надо было с другой стороны фингал поставить. Я в детстве и юности занимался карате, и как-то мне сильно ударили пяткой в нос, перегородка в носу сломалась — и правая ноздря стала хуже дышать. А потом я пошел заниматься историческим фехтованием, и…

Д. Пучков: Тебе подправили…

К. Жуков: Мне ударили фанерным мечом в нос, и перегородка встала четко на место. Я задышал с былой силой.

Что ждало бы Октавиана и Тита Пулло, если бы их увидела и схватила стража во время убийства любовника Ниобы. Смогли бы отмазаться?

К. Жуков: Октавия. Октавий он! Октавианом станет сильно позже. Ну, это же Рим, правовое государство, где законы были прописаны. И существовала соревновательная система отстаивания себя в суде. Октавий, во-первых, несовершеннолетний еще. Во-вторых, его мама наверняка наняла бы ему суперадвоката, и сыночку ничего бы не было. А Тит Пулло мог серьезно загреметь.

Д. Пучков: Ну как его накажешь? Опять в войска направить?

К. Жуков: «А вообще странные индусы, — имеются в виду партнеры Эраста Фульмана, — вроде как вовсю разворачивались контры Рима с Парфией…» Товарищ, я об этом говорил: индусы там вряд ли могли оказаться. А если бы оказались, то были бы настолько редкой диковиной, что резать бы их точно не стали, наоборот, сказали бы: «Ты смотри, ух ты! Пойдем с нами выпьем, никогда такого не видел».

Как нам ясно по сериалу, Октавий очень любит читать. Его матери это обошлось в копеечку или книги в то время стоили приемлемо?

К. Жуков: Книги стоили прилично, потому что книга, то есть свиток, — это вещь, переписанная вручную, а все, что сделано вручную, всегда стоит дорого. Это первое. Второе: пергамент и тем более папирус — дорогие материалы. Конечно, они не были драгоценностью, их можно было купить при желании. Но в таком количестве, в каком читает Октавий, это было доступно только зажиточным людям. Да и зачем тебе все эти дурацкие греческие книжки, если ты какой-нибудь гуртовщик и гоняешь быков!

Д. Пучков: Даже обсудить прочитанное не с кем.

К. Жуков: Да.

Мужа Лидии прирезали бы в любом случае, даже если бы подозрения оказались ложными?

К. Жуков: А черт его знает, надо у сценаристов спросить. В фильме так.

По поводу щитов: современный спецназ свои штурмовые щиты под 30 кг весом носит на перекинутых через плечи ремнях. Почему бы римским легионерам не повесить щит на ремень, а рукой упереться в рукоятку, как бы отталкивая щит от себя на натянутом ремне?

Д. Пучков: И еще я рекомендовал бы римлянам вставить туда три диодных фонаря по киловатту, чтобы ослепить противника, или нарисовать мишень в середине, чтобы туда колоть чисто инстинктивно. Что за сравнение?

К. Жуков: И сзади чувака еще с тактическим болтером, чтобы помогал. Надо изучать конкретные свидетельства. Археологи нашли огромное количество фрагментов щитов. Посмотрите, есть ли там ремни. Из этого нужно исходить. А то, что нам кажется, это все ни о чем. Тем более наши спецназовцы со штурмовыми щитами действуют несколько в другой парадигме.

Д. Пучков: Современные щиты — от огнестрельного оружия.

К. Жуков: Да, спецназовцам не надо прикрывать себе то башку, то ноги, то пузо, то еще что-нибудь. Пулю ты не отобьешь. А в Древнем Риме — меч, копье; можно попытаться то так прикрыться, то этак.

Персонаж Поска не имеет никаких исторических аллюзий? По виду — еврей с суперпамятью, заменяет Цезарю Гугл. Что-то вроде нашего Пескова.

К. Жуков: Песков что — тоже по виду еврей с суперпамятью? Не знаю. Поска — это собирательный образ, такой хаус-ниггер. Он толковый, потому и смог подняться…

Д. Пучков: …до невиданных высот.

К. Жуков: …до невиданных карьерных высот. Был ли такой у Цезаря — неизвестно, но почему нет? Персонаж колоритный.

Д. Пучков: Он, конечно, сильно умный, но в то же время ему регулярно указывают, кто он такой.

К. Жуков: Потом, он же явно грек. А римляне греков за ровню признавали. Это были единственные иностранцы, которые не считались варварами, потому что римляне понимали: все, что у них есть, они украли у греков. И, скажем так, римляне испытывали к ним некоторую благодарность за это. Но все равно это же были не граждане Рима. Их можно было обращать в рабство, и так иногда делали.

Д. Пучков: Самая показательная фраза, когда Помпей согласился на условия Цезаря, а Марк Антоний пошутил: «Если Помпея хорошенько попросить, он и Поске хер пососет». Так что Поска — это самый низ, какой только можно представить, несмотря на весь ум и прочее.

А как в Риме было с организованной преступностью? Есть ли какие-то источники по этому поводу?

К. Жуков: Про организованную преступность мы отдельно поговорим, я думаю.

Д. Пучков: Она была. Без нее общество такого типа жить не может.

Ну, гладиусами не фехтовали, использовали более длинные и удобные дрыны, часто из более качественной стали, что стало неприятной неожиданностью для римской милиции, которую Спартак на первых порах гонял кругами вокруг Везувия.

К. Жуков: Видите ли, восстание Спартака не было восстанием гладиаторов. Это было восстание рабов. Гладиаторов там был процент или полпроцента. Ну да, они сбежали из капуанской школы Лентула Батиата, прихватив с собой все что смогли: не только гладиаторское оружие, но и какие-то колья, заборные пики, мясницкие топоры. Сбежали из города, перебив по дороге охрану из частного охранного агентства, которое нанял Лентул Батиат сторожить свою школу.

Еще огромный вопрос, чем они были вооружены, потому что, во-первых, Спартак предположительно (для этого имеются веские основания) служил в римской армии, в ауксилии. Есть мнение, что его поддерживали сторонники Сертория, передавая ему вооружение через пиратов. Так что мы не знаем точно, чем они были вооружены. Но не гладиаторским оружием. Насчет «более длинные и удобные дрыны, часто из более качественной стали». Ты металлографию сотен клинков производил, чтобы у тебя статистика была? Нет? Тогда откуда ты знаешь?

Прочитал статью в «Советском спорте». Автор написал, что одной из причин прихода Цезаря к власти был страх, пережитый гражданами в 70-е годы до н. э. во время восстания Спартака. Как вы прокомментируете это утверждение?

К. Жуков: Никак не прокомментирую. Одно событие не имеет никакого отношения к другому.

Д. Пучков: Ничего не скажешь, «Советский спорт» — авторитетный источник информации о восстании Спартака…

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: Трудно найти что-то более серьезное…

Про гладий. Как вы оцениваете это оружие? Вы кратко о нем упомянули, но хотелось бы услышать от вас его сравнение с оружием, например, средневековым. Гладий, как известно, оружие победы…

К. Жуков: Как их можно сравнивать? Они существовали в очень разных условиях, между ними несколько веков. Давайте гладиус с автоматом Калашникова сравним или с винтовкой Мосина с примкнутым штыком! А слона с китом!

Если бы попаданец из XV века н. э. оказался в I веке до н. э. в Колизее, то, конечно, он бы произвел фурор просто потому, что перерезал бы всех к чертовой матери. Он уже умел фехтовать по-настоящему. Оружие у него было более длинное, удобное, предназначенное для поединка. Но для этого оно развивалось тысячу лет. А если бы он оказался один на войне, то, я думаю, с ним никто драться бы не стал. Закидали бы этого героя дротиками, если бы он убежать не успел.

Д. Пучков: Главное, чтобы подойти не смог. Никому это не надо.

Про лорику сегментату. Как вы оцениваете эту броню? Выглядит внушительно, но расскажите, пожалуйста, о начинке. Превосходила ли лорика обычную кольчугу тех времен или средневековую кольчугу? Можно ли сравнивать лорику и средневековые латы? Крайне интересно мнение военного специалиста.

К. Жуков: Нет, нельзя их сравнивать. Лорику, скажем, I века н. э. и средневековые латы (опять-таки, какие — XIV, XV, XVI века? Это все Средневековье) разделяет тысяча лет, они существовали в разных условиях. Да, лорика — вещь массовая, делали ее из более дрянной стали, видимо поточным способом, и какого-то суперкачества не предполагалось. А если говорить о XV веке, смотря какие латы — солдатские тоже были не фонтан.

Кольчугу своего времени лорика превосходила. Она любую кольчугу превосходила, потому что латы всегда прочнее кольчуги. Но у кольчуги тоже масса преимуществ — она более гибкая, в ней удобнее маневрировать. Так что кольчуга никогда не выходила из употребления, даже после появления лорики сегментаты. Да, сразу оговорюсь, что лорика сегментата — это современный историографический термин. Возможно, лорику называли или просто лорика, или торекс. Кто не знает: лорика составлена из горизонтальных сегментов, это такая ламинарная конструкция, появилась она примерно в I веке н. э.

Затрагивая тему падения Римской империи, вы неоднократно говорили об экономической причине как об основной. А как вы оцениваете вклад «Антониевой чумы» в дело гибели Римской империи? Я читал, что после нее римлян перестало хватать не то что для набора в солдаты, но даже на офицерские должности, а общие потери от этой чумы колеблются от пяти до шести миллионов человек.

К. Жуков: Естественно, крушению такой гигантской системы, как Римская империя, да и любой аналогичной системы, всегда способствует комплекс причин. Я был бы наивным дурачком, если бы утверждал, что есть только одна причина. Другое дело, что чума — это фактор, на который никак нельзя было повлиять: вот ее не было — вот она появилась, потом эпидемия прокатилась, и вот ее опять нет. А экономический кризис в Римской империи назревал буквально с первых веков нашей эры или даже несколько раньше.

Кризис назревал, его не разрешали, точнее, разрешали чисто косметическими методами. В конце концов получилось так, что производительные силы и общественные отношения вступили в активный диссонанс: надстройка оставалась старой, рабовладельческой, а базис уже был новый, основанный на труде свободных или полусвободных крестьян, то есть не рабов. В результате сложилась революционная ситуация, которая разрешилась крушением Римской империи. На фоне этих трансформаций много чего происходило. Это и глобальное похолодание, которое закончило античный климатический оптимум, и эпидемия, разумеется. И нашествие варваров.

Имена рабынь, в принципе, объяснить можно — их господа зовут как хотят, как им удобно и привычно. Греческие и римские имена самые удобные, не то что там какие-то галльские Кырдыльбыла или Фраздрбона. Мы таджиков тоже зовем русскими именами, то есть греческими.

К. Жуков: Тут вопрос-то какой: необразованный, темный, довольно глупый легионер Тит Пулло вдруг начинает звать свою, не знаю, германскую или галльскую рабыню греческим именем. Рабов, как правило, именами не называли…

Д. Пучков: Слышь, ты!

К. Жуков: «Слышь, ты!», или «Заткнись!», или «Пошел!». Им обычно давали клички. А кличку дают на своем родном римском языке. Например, ТП, Большая Сиська…

Д. Пучков: Подавала, Относила и всякое такое.

К. Жуков: Как-то так, да.

Д. Пучков: Это как у японцев. «Как тебя зовут?» — «Рыбак». — «В смысле?» — «Рыбак, так меня зовут».

Обучали ли аристократов владению мечом или кинжалом для самозащиты?

К. Жуков: Наверное, обучали, только мы не знаем как. Все-таки это глубокая древность, когда аристократы напрямую были связаны с военным делом и рано или поздно с большим удовольствием оказывались в армии. Известно, что нанимали гладиаторов, которые какие-то приемчики знали. Приемы борьбы существовали, об этом мы уже говорили, какие — неизвестно. Чему-то могли обучать и не только аристократов.

В одной из серий Октавий скажет, что никаких богов нет и что он, видно, атеист. Были ли атеисты в то время? Был ли сам Октавий атеистом? Может, философские школы атеизма были? И если да, то что с такими людьми делали?

К. Жуков: Да, философские школы, проповедовавшие атеизм, появились еще в Греции. И многие философы говорили, что никаких богов нет, есть только вихрь атомов, который, крутясь, сотворяет материю, а материя составляет сама все остальное. Что с ними делали? С ними полемизировали те, кто придерживался другой точки зрения. Римское общество, как и позднегреческое, да и любое языческое общество, было до предела прагматично и одновременно атеистично. Всем вроде было понятно, что какой-то потусторонний мир есть и напрямую влияет на мир людей. Но при этом если ты не хочешь с ним контактировать — ты не контактируешь. Как сказано в единственной приличной, на мой взгляд, книжке Виктора Пелевина «Поколение П»: «Любой просветленный дух согласится с тем, что он не существует».

Вопрос по поводу парфян/индийцев. В те времена существовал же канал фараонов, соединяющий Средиземное и Красное моря, так почему бы индийцам в Рим не понаехать?

К. Жуков: Понаехать-то они теоретически могли, только парфяне не очень-то способствовали свободному общению Римской республики с кем бы то ни было на Востоке. Дело в том, что им самим было прикольно с индусами общаться: индусы могли поставлять шелк, всякие адские пряности. Это было выгодно. И переключать торговый контакт на своих прямых военных противников было бы в высшей степени глупо.

Д. Пучков: Вычеркнуть себя из посредников, отказаться от денег… Наоборот, если такой канал был, его надо было закопать.

К. Жуков: Закопать-то никак не получалось…

Д. Пучков: А надо бы.

К. Жуков: Да и что этим индусам в Риме-то было делать? Они отлично с парфянами общались.

Вот римляне так конкретно строили всякие сложные колизеи, амфитеатры, театры обычные, акведуки, мосты, дороги, инсулы четырехэтажные в I веке, организовывали массовое производство единообразной снаряги для армии. Просто так все это не строится и не налаживается, нужны спецы — инженерами их сейчас называют. Учитывая масштабы работ, их нужно до хрена. Какой была римская система образования и подготовки технических специалистов? Что от нее перешло в Средние века и дальше? И обучали ли каким-либо образом рабов?

К. Жуков: Да, в Риме существовала система начального образования. По нашим меркам это была…

Д. Пучков: …церковно-приходская школа.

К. Жуков: …к которой мы на всех парах движемся, один в один.

Д. Пучков: Возврат к истокам.

К. Жуков: Школы были частные, мальчика отдавали в начальную школу с 6–7 лет. Учили каким-то самым примитивным вещам, как у нас в 1–2 классе: чтение, арифметика, устный счет, пение, возможно. Это было крайне ненапряжное занятие. Школы назывались тривиальными, потому что находились, как правило, на перекрестках. Содержали их обычно сами учителя. Ученики сидели в садике, благо погода хорошая, и часа по два-три в день занимались. Выходных не было, то есть занятия проводились всю неделю.

В праздники, конечно, не занимались. Надо сказать, что у римлян было невероятно много праздников, сейчас только у бразильцев больше. Учитель тривиальной школы — профессия, прямо скажем, не шибко денежная. Потом дети людей побогаче или переходили на домашнее обучение, или отправлялись в специальные школы, как бы сейчас сказали — в среднюю школу. Там тоже за деньги обучали уже куда более серьезным вещам, в первую очередь философии и риторике. А если ты хотел заниматься какой-то инженерией и прочим, ты шел к людям, которые в этом разбираются, и сам у них учился. Централизованной системы подготовки подобных специалистов практически не было. Высшее образование ехали получать, как правило, в Грецию — в академию, которую основал Платон.

Д. Пучков: Академия — то есть роща.

К. Жуков: Да, именно так. Там нужно было ходить за учителем, дергать его за фалду и спрашивать — а почему это вот так?

Д. Пучков: Почему ветер дует?

К. Жуков: И тебе тут же красиво по-гречески должны были все объяснить.

Д. Пучков: Потому что деревья качаются.

К. Жуков: Не нужно слишком идеализировать Римскую империю. Мы смотрим на все через призму собственного опыта, и нам кажется, что там было этакое благорастворение воздуха, науки процветали. Если сравнивать с тем, что существовало тогда в мире, то, конечно, Рим был самым продвинутым. Что-то сопоставимое тогда, наверное, только в Китае было. Но нужно отчетливо понимать, что советский школьник к десятому классу знал и умел рассчитать и начертить больше, чем 99 % римских инженеров, вместе взятых. А уж студент первого курса какого-нибудь технического вуза точно был бы два раза Витрувий.

Просто к тому времени наука накопила совсем небольшой объем знаний, и даже один человек за 10–15 лет мог все усвоить. Сейчас такое невозможно в принципе, потому что знаний столько, что если мы возьмем один сегмент науки, например мою любимую историю, и выделим в этом сегменте подсегмент — археологию, то даже за 200 лет выучить всю археологию не получится, тем более что знания каждый день добавляются.

В университете у нас было введение в археологию, и я к концу первого семестра первого курса имел какое-то представление об этой науке. Но когда я выпускался из университета, знания, полученные на первом курсе, уже устарели, так как за пять лет много чего накопали нового, методики изменились.

И это я говорю об одном сегменте. А если я попробую изучить еще физику или заняться географией… Я их вообще не смогу осилить.

Д. Пучков: Я когда-то читал в журнале «Наука и жизнь», что к 2000 году, по-моему, за год знаний прибавится столько, что предыдущие знания составят только 5 %. Видимо, не врут.

К. Жуков: Не знаю, точно ли так, но разница гигантская. Тогда какой-то нужды в специальной массовой подготовке на государственном уровне суперузких специалистов не было. Как правило, всем занимался философ, потому что философия включала в себя и астрономию, и инженерное дело, и медицину, и т. д.

Д. Пучков: Приведем примитивный пример. Вот Гален скакал вокруг порезанных и порубленных гладиаторов и чего-то там в них штопал. Накопил небывалые знания для лечения колото-резаного, как в тюрьме Сан-Квентин примерно.

К. Жуков: Я думаю, у Галена побогаче опыт был.

Д. Пучков: А теперь расшифровывают человеческий геном. Гален даже не догадывался о его существовании. Но чтобы его прочитать, надо для начала понять, что он есть. Надо построить приборы, которые эту информацию будут считывать, надо автоматизировать всю работу, а значит, вовлечь в это дело столько отраслей человеческого знания…

К. Жуков: Компьютеры и программисты для этого нужны.

Д. Пучков: То есть это нельзя сравнивать. А что касается рабов — их было много. Они, например, строили дороги. Все могут посмотреть в интернете, на что похожа римская дорога в разрезе: канава, в которую засыпаны щебень, камни; водоотводы, еще что-то. Рабы — это бесплатная рабочая сила, которая крушила щебень, обтесывала и укладывала камни.

К. Жуков: Рабов, конечно, могли обучать, чтобы они могли исполнять какую-то сложную работу.

Д. Пучков: Приведу не совсем правильный пример. Когда дом строят, людей с юга используют в основном для того, чтобы в тачках возить песок и глину. Люди эти абсолютно неквалифицированные. Потом приходят другие люди, более северные, с бывшей братской Украины. Они умеют делать что-то посложнее. На более ответственные работы зовут белорусов, а на окончательные, вы не поверите, русских, потому что у них хорошо получается, есть квалификация и знания.

В сериале у всадников мелькают стремена. Правильно ли я понимаю, что такого технического средства во времена Цезаря не было?

К. Жуков: Не было, создатели фильма решили каскадеров не насиловать.

Д. Пучков: Не все умеют, да.

К. Жуков: Без седла ездить, откровенно говоря, тяжело. Современный всадник, который занимается конным делом, безусловно, умеет ездить без стремян, с этого обучение начинается, правда, в России. На Западе — нет. Я когда начал заниматься конным спортом, мне седло показали, но сказали: мы тебе его не дадим.

Д. Пучков: Научишься хорошо прыгать — нальем воды в бассейн.

К. Жуков: Да-да. Мне дали лошадь и уздечку, сказали: садись и езжай. Я полгода не видел седла. Потом мне дали седло, я полгода ездил на седле без стремян. Потом дали стремена и налили воду.

Д. Пучков: Полезно?

К. Жуков: Ну как сказать… Смотря чего хочешь добиться. Если надо, чтобы человек научился выживать, то полезно. Скачки с голой жопой на голой спине лошади к тонкой выездке отношения не имеют. А вот не падать научишься, потому что хочешь не хочешь — будешь цепляться, присасываться жопой к лошади вакуумным способом.

Д. Пучков: Техника осьминога.

К. Жуков: Да, освоишь технику осьминога, безусловно. На Западе абсолютно другой подход: там сразу дают стремена, и, как правило, пока ты не освоишь правильную посадку в седле со стременами, ездить не дают. И только когда ты выполнишь необходимый курс упражнений, которые сформируют правильную посадку, тебя выпустят кататься…

Д. Пучков: А так что — на месте сидишь, что ли?

К. Жуков: Да, чтобы у тебя правильная спина была, чтобы правильно сел, встал, развернул корпус. Это все проверяет инструктор. Фильм снимали западные специалисты, а учитывая, что пришлось скакать актерам, которые большого опыта в этом не имеют, их решили не насиловать, потому что без стремян кататься современному человеку, который никогда этого не делал, это пытка. Я после первых восьми занятий домой дойти был не в состоянии. Как-то доползал до остановки, падал на скамейку, ждал автобус, это был просто кошмар. И это мне было 17 лет, когда все проходит гораздо быстрее. А если кого-нибудь, кому за полтинник, посадили бы без стремян на лошадь? Он бы сразу сказал, что гонорар слишком маленький.

Д. Пучков: Я в девятом классе пошел в культуристы. Придя домой после первой тренировки, ложкой в рот попасть не мог — руки тряслись.

В таком случае как без стремян тяжелая кавалерия, например парфянские катафрактарии, успешно действовала?

К. Жуков: Как говорят, в умелых руках хрен — балалайка. Это во-первых. Во-вторых, были очень глубокие спецседла, так называемые рогатые седла. У них сзади и спереди отроги, за которые можно держаться. Они в какой-то степени стремя могли заменить в смысле упора. Долгое время школа выездки без стремян подразумевала, что стремена — это для слабаков. Если тебе 75–80 лет и ты не можешь лихо в полном доспехе запрыгнуть на лошадь, то вот тебе подпорка.

Не сразу догадались, что стремена — вещь удобная и архиполезная. Сотня поколений ездила без стремян, уже супертрадиция выработалась, а тут тебе что-то непонятное подсовывают — стремена какие-то. На хрена тебе это надо? «Я двадцать лет учился без стремян ездить, а теперь переучиваться? Пошли вы в жопу, у меня и так неплохо получается». Характернейший пример из более-менее современной истории: японские летчики-истребители в 20–30-е годы прошлого века воевали на бипланах. И вот им выдали великолепный самолет-моноплан «Зеро».

Д. Пучков: Кто не понял, биплан — это когда четыре крыла.

К. Жуков: Этажерка.

Д. Пучков: А моноплан — два.

К. Жуков: И все летчики сказали, что эта штука им не нужна. Что это за два крыла! Они не будут на этом летать. Но это все-таки армия, причем современного типа, им сказали: «Что значит не будете летать? Будете!» Они возражали: «Вы понимаете, нас всех поубивают на этом. Вам нужны лишние потери? Нам нет. Давайте устроим показательный поединок моноплана с бипланом». И вы представляете, один за другим бипланы побеждали просто потому, что летчики дольше на них тренировались, они умели делать на них все, а на моноплане еще нет. То же самое здесь.

А если бы горожанина поймали за написанием оскорбительных надписей в адрес уважаемого человека, что бы с ним сделали? Как бы наказали?

К. Жуков: Отмудохали бы. На этом, я думаю, все бы закончилось. Вообще, смотря какого человека, потому что за порядком следили в Риме вигилы, потом, уже при Октавиане Августе, городские когорты встали в строй. Ты испортил стену, например, и тебя за этим заловили, дали по щам, отвели в околоток, а утром привели обратно это все мыть и красить заново.

Д. Пучков: За твои деньги твоими руками.

К. Жуков: А если бы тебя поймали клиенты того человека, которого ты хаешь, тебя и зарезать могли, это было в порядке вещей. И ничего бы им за это, скорее всего, не было. Потому что не было видеокамер. Если бы их спросили: зачем вы человека зарезали? — они бы сказали: мы ничего не знаем, мы не обязаны свидетельствовать против себя. Это базовое понятие римского права, которое дожило до наших дней. Никто не обязан свидетельствовать против себя. То есть если тебя спрашивают, виноват ты или нет, ты можешь сказать, что ничего не знаешь. Твой обвинитель должен доказать, что ты виноват. Когда он докажет, тогда уже будет другой разговор. А пока не доказано, ты считаешься невиновным.

Что означает «аве квириты»?

К. Жуков: «Аве квириты» значит «Привет, граждане!».

Вы говорили, что легионы могли формироваться за границами Италии (в Сирии, например). Значит ли это, что потенциально в республике могли быть чернокожие/арабские легионы? Как обстояли дела с расовой сегрегацией?

К. Жуков: Чернокожие не могли, в Сирии чернокожих не было.

Д. Пучков: И арабами они не были.

К. Жуков: И арабов там тоже не было ни одного в это время, там были — не поверишь! — сирийцы.

Д. Пучков: На Аравийском полуострове арабы живут.

К. Жуков: Они в Сирию пришли уже гораздо позже тех событий, о которых рассказывается в сериале «Рим». Когда образовывалась римская провинция, там расселялись римские граждане, из которых и набирали воинские контингенты. Местные тоже могли записаться, это уже после Гая Мария было нормой. Поэтому с профилями там было все в порядке, они были не все римские к тому времени.

Д. Пучков: Сирийцы тоже, между прочим, люди. Их могли брать.

К. Жуков: Другое дело, что далеко не все могли попасть в армию, потому что служить в армии было привилегией римского гражданина. На тебя бы еще очень внимательно посмотрели: ты вообще кто, стоит ли тебя брать? Статью, ростом, весом подходишь ли? Политическую подготовку проверили бы, выяснили, как у тебя с мировоззрением.

Д. Пучков: Если ты против жуликов и воров, не взяли бы.

К. Жуков: То есть чтобы неримлянину попасть в римскую армию, нужно было постараться. Многие хотели, но не могли. А многие не хотели, потому что в армии воюют.

Д. Пучков: Вот, например, Спартак. Ключевой момент, на который следует обратить внимание: он не убежал к себе во Фракию, чтобы жить в землянке и обмазываться ежеутренне медвежьим говном. А решил остаться в Италии, потому что там хорошо — баня, бабы.

Как выглядела канализация в Риме? Как в сериале — здоровенные клоаки, упрятанные под землю каналы, по которым текут реки говна?

Д. Пучков: Клоака одна была.

К. Жуков: Это, собственно, и есть канализация.

Д. Пучков: В соответствии с верованиями вода всегда должна была течь, в ней живут духи, боги, не знаю кто. Через акведуки поставляли воду трех видов: для бытовых нужд, для полива и всякой дряни, а также хорошую родниковую для богатых людей. Акведуки трехэтажные были. Наливалась вода во всякие резервуары, цистерны. Опять-таки, Витрувия почитайте, там подробно изложено, как давление поддерживать и прочее. Были свинцовые трубы, были керамические трубы в Помпеях. Если кто вдруг поедет — посмотрите. Там все очень хорошо видно — с клеймами изготовителей. Вода для общественного пользования все время текла, кранов никаких не было, и, соответственно, то, что кто-то там навалил… А римский туалет выглядел не так, как наш. Это некоторое количество очков, на которых сидят граждане. Были специальные рабы, которые бежали греть место…

К. Жуков: Жопогреи.

Д. Пучков: Да, жопогреи. Приличный человек пришел и сел на теплое место. Там велись философские дискуссии. А внизу текла вода. Сливных бачков не было, вода все время текла, то есть когда ты гадил, плюхал, все утекало. Мочу при этом надо было отдельно собирать.

К. Жуков: Устройство римского сортира специфическое. Мы-то, когда садимся на клозет, оба наших сливных отверстия направляем вниз, а там спецканальчик такой, который тек буквально под ногами. То есть писать надо было не в очко, а в канальчик. Моча была очень ценной, ее использовали для покраски тканей. Собиралась мочевина…

Д. Пучков: Я бы сказал обезжиривали, то есть стирали.

К. Жуков: Нет-нет, мочевина — это мощнейший природный закрепитель. Если покрасить, скажем, шерсть (тоги же шерстяные были) дубовой корой, какой-нибудь мореной или луковой шелухой, цвет в ткань впитается, но не закрепится. А если ее проварить с мочевиной, краска въестся как следует и не будет сильно линять.

Д. Пучков: Ну и обезжиривали тоже.

К. Жуков: Это очень полезно.

Д. Пучков: Занимались этим так называемые фуллоны. Стирали в каменных ваннах, куда наливалась моча, и все там ногами… плясали, скакали…

К. Жуков: Безумно смердели.

Д. Пучков: Вонь стояла омерзительная. Фактически клоака была подземной рекой. Плыли там говны — да, плыли. Но это была не река говна, а чистая вода.

К. Жуков: С говном.

Д. Пучков: Пить нельзя, конечно, но все равно.

Хотелось бы знать, как римляне воевали с кочевниками — всевозможными скифами и сарматами. По моему скромному разумению, высокомобильный летучий кавалерийский отряд мог вторгнуться в пределы империи, там, где она граничила со степью, натворить бед и удалиться обратно. Римская армия была, вероятно, менее мобильна, так как главной ударной силой ее были пехотные легионы, кавалерия же играла вспомогательную роль. Думаю, легионеры могли до бесконечности гоняться по степи за кочевниками, если те не принимали прямого боя. Были ли примеры войн римлян с кочевниками и ходили ли римляне когда-нибудь в степь?

К. Жуков: У римлян была кавалерия. Глупо думать, что они были такие идиоты, что пешком бегали за чуваками на лошадях. Когда они воевали с кочевниками, если, конечно, все было нормально с логистикой и деньгами, они из кочевников же нанимали себе ауксилиев, которые занимались как раз…

Д. Пучков: …резней других кочевников.

К. Жуков: Да, перехватом этих мобильных соединений. У сарматов тоже была тяжелая кавалерия. Они римлян бивали регулярно. Но и римляне их бивали. Причем много и успешно. А когда шел пеший легион, его конница вскрыть не могла. То есть пока он держал строй, пока у него был порядок с обеспечением, он для конницы того времени был абсолютно неуязвим, она к нему не могла подъехать.

И легион шел в том направлении, где у этих чуваков кочевье находится. Легион прикрывала своя конница, которая не давала чужой коннице хаметь слишком сильно. Собственно, они вели маневренный бой, а движение бронированной пешей массы обеспечивало устойчивость всему соединению. В принципе конницу неприятель мог отбить. Но кавалерийский отряд мог спрятаться за легионом, перестроиться, привести себя в порядок, собрать подкрепление из отставших и убежавших и снова пойти воевать.

Рано или поздно легион приходит в кочевье, кочевье вырезается, и уже кочевники оказываются без тыла, им приходится отступать. Римляне вовсю этим пользовались.

А то, что кавалерийский отряд мог прорваться, наделать дел — да, мог, и происходило такое постоянно. Любая оседлая империя, граничащая со степью, сталкивается с такой проблемой. Против них римляне возводили долговременные фортификационные линии, но они не всегда помогали. С другой стороны глобуса китайцы построили Великую китайскую стену. Она больше любых римских сооружений, но тоже не всегда помогала.

Д. Пучков: У нас тоже была в Оренбурге, сейчас можно фотки посмотреть.

К. Жуков: Засечная черта.

Д. Пучков: Там крепости земляные строили типа нашей Петропавловской. Хотя уровень цивилизации уже был совсем другой — огнестрельное оружие и все такое.

К. Жуков: Это всегда большая проблема, потому что невозможно предугадать, где и когда 100 дегенератов на конях захотят вас ограбить. Они сядут, доедут, ограбят и, скорее всего, уедут безнаказанными, потому что гоняться за каждым отрядом невозможно. Поэтому любая оседлая империя, как правило, степнякам платит, чтобы они друг друга контролировали. Это значительно проще, чем за каждым джигитом гоняться.

Д. Пучков: Либо, если я правильно понимаю, заключались союзы с приграничными племенами, их заманивали на свою сторону, а дальше они уже сами промеж себя должны были разбираться, кого допустить, а кого вырезать в наказание.

Была ли в Риме периода поздней республики музыка?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: У них, по-моему, только с барабанами было плохо.

К. Жуков: Да, барабанов почему-то Страдивари не делал тогда.

Д. Пучков: Drum’n’bass.

Были ли инструменты, было ли понятие о записи музыки?

К. Жуков: Нот у них не было, но какая-то запись была, просто мы до сих пор не можем ее расшифровать. Все попытки расшифровать римскую музыку, или, говоря шире, античную музыку, приводят к тому, что какая-то какофония получается. Это совершенно не соответствует понятию античной философии о гармонии: гармоничного строя не получается. Хотя, возможно, я чего-то не знаю.

Д. Пучков: Ждем помощи искусственного интеллекта.

К. Жуков: Инструменты были духовые, струнные. Ударные были типа литавр, бубенчиков, колокольчиков.

Д. Пучков: Тарелки.

К. Жуков: Да, тарелки.

Чем в те годы были вооружены римские конные подразделения? Из кого они комплектовались?

К. Жуков: Вооружены были оружием. Копья, длинные мечи — спаты. Как правило, использовали испанские спаты: они длинные, удобные для конного дела. Имелись дротики метательные, короткие копья, луки. Набирались ауксиларии из местного населения там, где проходили военные действия. Были германские конники, испанские (самые лучшие), галльские, сирийские. В общем, куда приезжаешь — там набираешь себе конницу и воюешь.

У Плутарха описано, как тот же Красс завершил свою жизнь, эпично огребя от парфян и союзных им народов. Там почти безнаказанное избиение было — конница плюс дистанционный бой.

К. Жуков: Красс поступил так, как делать было ни в коем случае нельзя: он поперся в степь без разведки, без достаточного количества припасов и без нормальной кавалерийской поддержки. А у любого солдата, даже самого выносливого, есть некий предел прочности. Без жратвы и нормального питья, под постоянным обстрелом все кончилось плохо.

Почему после Римской империи башенные щиты полностью вышли из употребления?

К. Жуков: Потому что щит, как любое боевое средство, это всего лишь продолжение производительных сил и общественных отношений. Большой щит — метр или чуть больше — это то, что нужно для пехотного подразделения. Если регулярных пехотных подразделений нет, то такие щиты не нужны. Как только в Средние века снова появляются крупные линейные пехотные подразделения, то вновь появляются такие щиты. Они по-другому выглядят, но смысл тот же: очень большой щит, доска, за которую можно спрятаться от стрел.

Д. Пучков: А вот если тебя, например, привлечь как специалиста к оснащению щитами и дубинами нашего доблестного ОМОНа, ты бы мог какую-то свежую идею предложить?

К. Жуков: Я не очень знаком изнутри с его задачами. Я пользуюсь щитами и дубинами значительно дольше любого человека, который в ОМОНе служит. Конечно, я бы мог что-то подсказать, но, опять же, мне для этого нужно изнутри ознакомиться с задачами, условиями и т. д. А так я не знаю, что мне там делать, техзадания нет.

Существуют ли в природе переводы монографий товарищей Робинсона и Бишопа?

К. Жуков: Видимо, имеется в виду «Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier» Робинсона. Хорошая книжка. Я обоих авторов читал только на английском. И никогда не думал, есть ли они на русском. Робинсона нашего дорогого Генри Рассела, по-моему, не переводили. Лучше читать на языке оригинала, ей-богу, потому что когда переводили «European armour» Клода Буэра (это такой известный английский оружиевед, он недавно умер, к сожалению) про Средневековье, я там такого начитался! «Рыцарь был защищен кожаными наручниками». «Латный ошейник».

Д. Пучков: В койке, наверное.

К. Жуков: Читаешь и думаешь — господи, ну зачем вы это делаете?! Учите иностранные языки, это крайне полезно. И башку развивает, и не придется читать всякую глупость в плохом переводе.

Был бы весьма благодарен за перевод либо значения некоторых известных когноменов: Фурин, Брут, Лепид, Катон, Друз. Каким образом номен Октавий трансформировался в когномен Октавиан?

К. Жуков: Фурин значит фуриец, потому что папа Октавиана отличился в сражении при городе Фурине.

Д. Пучков: Как у нас афганец и чеченец.

К. Жуков: Да. Брут значит тупой, медлительный, косный.

Д. Пучков: Я бы сказал грубиян.

К. Жуков: Грубый тоже можно.

Д. Пучков: По-русски это практически «скот».

К. Жуков: Липидус, Липид, наоборот, умный, тонкий.

Д. Пучков: Толковый.

К. Жуков: Вообще, все эти когномены, как правило, просто римские слова. Поэтому, не стесняясь, берите латинско-русский словарь и бомбите. Вас ждет масса интересных открытий. А как Октавий превратился в Октавиана, я уже рассказывал: родовой номен у него был Октавий. Когда его официально усыновил Гай Юлий Цезарь, он перестал быть Октавием. Но так как все знали, кто он такой по крови, он оставил себе когномен, превратив фамилию в кликуху Октавиан. То есть если раньше он был Восьмов, то теперь стал Восьмерский, типа того.

Были ли найдены богатые римские кирасы со сложным гравированным рисунком?

К. Жуков: Нет, римских мускульных торексов не найдено. Вернее, есть находки, только датируются они не позже IV века до н. э.

Насколько защищали кожаные доспехи? Во всех исторических фильмах их носят.

К. Жуков: Римляне их совсем не использовали. Возможно, судя по находкам, в Сирии и Египте они был. Кожа качественной выделки защищала хорошо, но, конечно же, хуже, чем нормальная сталь. Если кожу сделать такой, чтобы она по прочности не уступала стали, то она будет настолько толстой и тяжелой, что ее будет очень неудобно носить.

Как было с правом ношения оружия? Кому разрешалось и какое?

К. Жуков: Любой свободный гражданин мог носить любое оружие.

Д. Пучков: Внутри Рима?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Только войскам нельзя?

К. Жуков: Войскам нельзя. Скинул с себя легионерский плащ и просто как гражданин носи с собой, что хочешь. Рабам нельзя было категорически носить оружие, только если это не специальная охрана, которая сопровождает своего господина. С доверенностью.

Помпей обещал жениццо и воспользовался правом жениха — переспал с барышней, а потом отказался жениццо — поматросил и бросил. Как юридически обстояло дело в Риме с такими случаями? Наказание, осуждение?

К. Жуков: Барышня находится во власти семьи. Если семья сказала «можно» — значит, можно. А если не сложилось — ну, не сложилось.

Д. Пучков: Помпей, что ли, виноват?

Были ли письменные контракты на военную службу?

К. Жуков: Видимо, да.

Д. Пучков: До нас не дошли.

К. Жуков: Бумажные архивы были утрачены в чудовищном количестве. До нас дошла масса литературы, потому что ее в Средние века переписывали постоянно. Это было единственное, так сказать, творческое наследие, доступное несчастным средневековым людям. И они пытались его как-то сохранять, изучать и прочее. Архивы, к сожалению, практически полностью оказались утрачены. Это во всяком Междуречье, Вавилоне, Ассирии архивы на глиняных табличках практически вечные. Ни холод, ни снег, ни дождь, ни огонь — ничего не страшно.

Д. Пучков: Они, как кирпичи, закаленные.

К. Жуков: Да. А в Риме все было на папирусе, на пергаменте, поэтому и пропало.

Д. Пучков: Интересный случай был в Египте. Там мумию дорогостоящую заворачивали в Книгу мертвых — обматывали, так сказать, папирусом, после чего она лежала захороненная, в сухом климате. Потом все забыли уже про Книгу мертвых и оборачивали во что попало, любые тексты брали — «Илиаду», например. И таким образом до нас многое дошло.

К. Жуков: Интересно жили!

Д. Пучков: А у римлян мумий не было, поэтому не дошло.

К. Жуков: Лет пять назад мой однокашник по историческому факультету, который ныне трудится в Гатчинском арсенале, разбирал охотничье ружье второй половины XVII века. Снял ствол с ложа, убрал ствол. А ложе всегда какой-нибудь кожей или бумажкой прокладывали, чтобы амортизация была лучше и вибрации не было при выстреле. Ну, видит, пергаментом каким-то выстелено. Пригляделся — буквы. Вытащил, и оказалось, что под ствол было положено порезанное лентами Евангелие XIV века.

Д. Пучков: Неплохо!

VI

Эгерия

К. Жуков: Итак, шестая серия. В сериале очень здорово сделано: серия всегда заканчивается на чем-то таком интересном, что хочется дальше смотреть.

Д. Пучков: В этом основная прелесть сериалов. В обычном фильме — начало, кульминация, развязка, не подразумевающая продолжения. Если появляется вторая часть фильма, то ее, как правило, высасывают известно откуда.

К. Жуков: Начинается серия с того, что Люций Ворен, ставший префектом ветеранов, собирается на работу, его жена собирает. Муж уважаемым человеком стал. Бросил дурью маяться со своим бизнесом мутным. Она его жутко полюбила сразу. Ну и он ощущает себя совершенно по-другому: жена одевает его в доспехи, повязывает ему красный плащ легионерский, он тут же перед ней выпендривается, говорит: не съездить ли нам на месячишко в Байи, на курорт?

Д. Пучков: Что такое Байи? Не все знают.

К. Жуков: На берегу Неаполитанского залива в провинции Кампанья есть курортный город Байи, известен он еще со времен Мария и Суллы. Там все любили отдыхать: тепло, хороший климат, синее море и необычайно простецкие нравы, что способствует оздоровительному разврату. В Байи любили отдыхать и Помпей с Цезарем. У них там были свои виллы. А Сенека прямо писал, что слишком часто в Байи лучше не наведываться, если не хочешь стать рабом собственных пороков и страстей.

Д. Пучков: Что ж там такое было?

К. Жуков: Ну как, такой отрывной город — шлюхи, бани.

Д. Пучков: А в Риме не было, что ли?

К. Жуков: В Риме — работа. И ты как официальное лицо расслабиться не можешь, вокруг все время пытливые глаза. А в Байи все пытливые глаза смотрят в известное место, поэтому расслабиться можно.

Д. Пучков: Интересно.

К. Жуков: Про Байи за последнее время лучше всего написал наш с тобой друг — писатель Александр Зорич в романе «Римская звезда» об известном порнографе Античности Публии Овидии Назоне. Это, конечно, совсем не исторический источник, но так концентрированно изложено, что я лучше сказать вряд ли смогу, процитирую.

Д. Пучков: Ну-ка, ну-ка.

К. Жуков: Это Назон уже прибыл в ссылку в Молдавию в город Томы, что значит «расчлененка».

«Маркисс, как и я, был ссыльным. Как и я, он попал во Фракию, угодив под тяжкий молот закона о прелюбодеянии. Однако на этом сходство между нами заканчивалось.

Если я, по официальной версии, не потрафил Цезарю, грозе римских прелюбодеев, своей “Наукой любви”, научающей легкомысленной чувственности, то Маркисс провинился тем, что и без помощи книг обучился всем возможным легкомыслиям еще до того, как надел взрослое платье.

Дом Маркисса, отъявленного развратника, был не меньшей достопримечательностью курорта Байи, нежели сами целебные источники, а оргии, которые устраивал там Маркисс, впечатляли даже в скупых словесных описаниях.

<…>

Всю жизнь я считал себя человеком если и не распутным, то “ознакомленным”. И хотя пылкий взгляд иной недоступной красавицы всегда оставался для меня более желанным трофеем, нежели красавицыны бели, к порядочным людям я себя не относил. Лишь сойдясь с Маркиссом, я понял: напрасно не относил. Никогда и не помышлял себе Назон того, что Маркисс и сопалатники играючи проделывали в тени смокв и под сенью тыкв. О том, что именно они проделывали, Маркисс кропал книгу воспоминаний “Сад”.

Восьмая глава сей омнипедии называлась “Четверо отроков, ослица, отроковица и брадобрей с двумя детородными органами”. Девятая — “Те же и садовник”.

В общем, когда затеянная Цезарем борьба с падением нравов достигла Байев, жители города, тайно посовещавшись, решили выдать правосудию Верховного Распутника. На роль которого был назначен Маркисс. И разве не поделом?

Скажу по совести, быть признанным первым распутником курорта Байи <…> все равно что быть выставленным из дома терпимости за неразборчивость».

Д. Пучков: Тонко.

Я с названием Байи познакомился через песню группы Creedence Clearwater Revival — Born on the Bayou. Они все названия перетырили к себе в Америку, поэтому возле Нового Орлеана, наверное, у них там Байи тоже есть.

К. Жуков: Все перетырили.

Д. Пучков: Кстати, не все в курсе, что Том Сойер жил в Санкт-Петербурге, то есть это зажопинск нашей мегастолицы.

К. Жуков: Местный зажопинск.

Д. Пучков: Имеет крайне издевательский смысл.

К. Жуков: Да-да.

Д. Пучков: Значит, вот он, Назон, в Молдавии.

К. Жуков: Назон в Молдавии, а Ворен, вошедший, так сказать, в лигу благородных джентльменов, как раз туда собрался. Ехать с женой в Байи — это все равно что переться в Тулу со своим самоваром, но ему ж надо личную жизнь как-то выстраивать, в конце концов. Ниоба, впрочем, от курорта пока отказывается, потому что, по ее словам, она нужна своей сестре Лидии, которая жутко беспокоится, куда-то пропал ее муж Эвандер, его уже больше месяца нет. Может, случилось что-то нехорошее? «Конечно, случилось! — говорит солдафон-грубиян, — он наверняка уже умер!» Совершенно не стесняясь Лидии, которая прямо тут же сидит — как в «Голом пистолете» один в один, — «подбодрил».

«Кто мог с ним сделать такое?» — «Кто угодно: банда наркоманов, муж любовницы, пидорас-любовник!»

Д. Пучков: Это лучшая фраза!

К. Жуков: Ворен уходит на работу. Одет он, как в сериале принято, в очень странный костюмчик — кожаный мускульный панцирь. Почему кожаный — загадка. Ворен же центурион, а центуриону мускульный панцирь не положен. Римские мускульные панцири копируют греческие образцы. Они хорошо известны по статуям, барельефам, на которых передано все с такими подробностями, что понимаешь: у людей имелись металлические артефакты. И ни одного мускульного панциря, который был бы изготовлен после IV века до н. э., не найдено.

Если бы Марк Антоний или Цезарь ходили в таком, это было бы нормально. Но центурион-то…

Д. Пучков: Не по статусу?

К. Жуков: Это же, во-первых, безумно дорого, а во-вторых, вещь-то не военная. В первую очередь она парадно-статусная, вроде больших погон. Римская военная машина отошла от сплошного мускульного торекса и вообще от сплошных защит, как только перестали использовать фаланговую тактику. В строю фаланги такие сплошные покровы были весьма к месту. Потому что фаланга — монолитное построение, там никуда не деться, ты стоишь зажатый между своими товарищами. И чем лучше ты будешь защищен спереди, тем оно правильнее.

Д. Пучков: Дольше проживешь.

К. Жуков: Дольше проживешь — однозначно. И это не подразумевает таких активностей, как, например, бросание дротика. У тебя довольно зажатая стойка, в левой руке щит, в правой копье, копьем ты совершаешь движения назад-вперед и по большому счету больше ничего не делаешь. Поэтому монолитный панцирь тебе мешать не будет. А легионер, центурион сражается в строю более разреженном, там приходится постоянно заниматься киданием дротиков или командовать этими своими гамадрилами — нужна подвижность. Поэтому центурион в эпоху республики в первую очередь носил бы кольчугу, лорику сквамату.

Д. Пучков: Достаточно?

К. Жуков: Этого было достаточно. И более того, изображений такого рода, в том числе на надгробиях центурионов, хватает. У нас сложилось мнение, что центурион — это всегда лорика сквамата, то есть чешуйчатый доспех. Действительно, центурионы носили чешуйчатые доспехи сплошь и рядом, потому что это красиво, это не кольчуга в дырочку. Чешуйчатый доспех можно позолотить, посеребрить или одну чешуйку посеребрить, другую позолотить — в общем, извращайся как хочешь. Приказать на каждой пластинке отчеканить профиль любимого полковника, что сразу возымеет эффект на ближайшем смотре. «О, ты карьерист! Ничего, немного грубой лести мне сегодня не повредит, вчера был тяжелый день». Лорика сквамата — красивая вещь и защищает несколько лучше, чем кольчуга. Стоит серьезно дороже, но центурион мог себе это позволить. Но это все-таки эпоха еще не совсем сформировавшегося устава в современном понимании, то есть нет такой детерминанты «центурион — чешуйчатая лорика сквамата», «солдат — кольчуга».

Д. Пучков: Как ты говоришь, торекс?

К. Жуков: Торекс — по-гречески «грудь». Соответственно, нагрудник тоже торексом назывался. Еще были несколько редуцированные нагрудники кардиофилаксы, то есть сердцехранители, которые только спереди прикрывали. Довольно редкая штука, уже к эпохе поздней республики их совсем не использовали. Это самнитская вещь. Самниты — племя в Италии, которое римляне покорили в свое время. Но это, опять же, глубокая античность, VI–V века до н. э.

По ходу отбытия на службу Ворен разбудил Пулло, который, конечно, сказал: «Какая служба, иди к черту, я сплю!» Ну и следующий кадр — он уже умывается водой из фонтана.

Д. Пучков: С похмелюги-то.

К. Жуков: Их ждет Марк Антоний. Что он от них хочет — станет ясно чуть позже. Ну а пока Ворен из-за него на взводе, и жена настроила его как надо — на всех орет, даже на Пулло, потому что он взял в дорогу еды у своей рабыни Ирки-германки и сказал ей спасибо. Ворен говорит: нельзя благодарить рабов, это вредит дисциплине.

Д. Пучков: Правильно говорит. Никакого панибратства.

К. Жуков: Марк Антоний позвал Люция Ворена, чтобы представительно все выглядело. Марк Антоний на свежеприватизированной вилле Помпея, которую срочно перекрашивают под вкусы нового владельца, проворачивает незатейливые коррупционные схемы, там у него целая очередь просителей.

Д. Пучков: Жулик и вор.

К. Жуков: Да. Он немедленно заделался жуликом и вором, всех разводит. Тут приходит некий сенатор Сервилий, с которым Марк Антоний собирается организовать гешефтик. Вокруг Тит Пулло, Люций Ворен с каменной рожей, карлик Катон и какая-то проститутка, чтобы было нескучно. Кто такой Сервилий, в фильме не расшифровывается, я могу предложить три варианта. Это Публий Сервилий Каска, один из будущих убийц Цезаря, его брат Гай Сервилий Каска или Публий Сервилий Ватия Исаврик — последний, мне кажется, вероятнее всего. Потому что он ветеран сената и был консулом в 48 году вместе с Цезарем, а фильм стремительно несется к 48 году.

Именно Сервилий, а не Марк Антоний, управлял Римом, пока Цезарь был в Греции. Потому что Марк Антоний — это народный трибун. Должность, конечно, очень важная, но он не имел права управлять городом. Управляет городом всегда консул.

Д. Пучков: А можно ли сказать, что представители отдельных родов сидели в сенате по 700 лет?

К. Жуков: Можно, некоторые с эпохи царизма проклятого (римляне царизм ужасно не любили) там заседали.

Д. Пучков: Почему же им монархия — такой благословенный строй — не нравилась?

К. Жуков: Все закончилось плохо — Тарквинием Гордым, они потом крестились долго и говорили — больше не надо. Рим — республика! Царизм им так не понравился, что, даже когда у власти стояли натуральные императоры, они все говорили о республике. Империум, напомню, это военное владение, это то, что за границами Италии. Италия — республика. Ну а там, где всякие там чурки завоеванные, там все можно.

В фильме Сервилия показали, как почти всех политиков (кроме Цезаря, Марка Антония, будущего Гая Октавиана Августа, может быть, еще Помпея, Цицерона и Катона), безвольным размазней. Хотя Помпей тоже, по сути, размазня. Сервилий перед Марком Антонием только на коленях не ползает. «Иди сюда! Принеси то! Сейчас мы с тобой обсудим кое-что». Реальный Сервилий был не такой. Во-первых, он, как и Марк Антоний, был другом Цезаря. Сервилий, кстати, был крайне ловкий тип, потому что сначала (еще в первой половине 50-х годов) он примкнул к лагерю оптиматов, то есть тех, кто за Помпея. Потом он что-то почувствовал и ловко перебежал к популярам, точнее, к своему другу Цезарю. После чего с дочерью Сервилия был обручен будущий император Гай Октавиан Август.

Д. Пучков: Это Ливия которая или другая?

К. Жуков: Нет, Ливия это следующая. Так что Сервилий был вовсе не посторонний в политике человек, и вот так с ним обращаться, как показано в фильме, было невозможно. А уж то, что там дальше происходит, просто чушь.

Марк Антоний требует у Сервилия принять парочку законов, за что он сделает его консулом. Сервилий говорит: «Консулом? Как щедро! А что за законы?» — «Сделай Цезаря консулом… Ты же самый старый сенатор из оставшихся, поэтому назначь его консулом через сенат, век не забудем». Глупость какая! Ну сенатор, ну старейший — и что? Консул — выборная должность, его невозможно назначить. Сенат тут вообще ни при чем, потому что сенаторы должны были голосовать так же, как все остальные граждане. Сенаторов было очень много при Цезаре. Это, конечно, еще не эпоха полновластной, вечной диктатуры Цезаря, но в общем их было около шестисот.

Д. Пучков: А они все помещались в одном помещении?

К. Жуков: Заседания обычно в храмах проходили, они же огромные. Там и 600, и 1200, и 3000 могло влезть. А тут всего 600. С комфортом.

Д. Пучков: Трибуны ставили, да?

К. Жуков: Да. Так вот, сенаторы никого не могли назначить. Кроме того, в 49 году, как мы помним, Цезарь был назначен диктатором. Ничего страшного в этом слове для римлян не было, потому что диктаторы до Цезаря назначались уже стопятьсот раз по самым разным случаям. Например, претор, то есть высший судейский чин в данном случае Рима — Марк Эмилий Лепи́д, тоже друган…

Д. Пучков: А как правильно, извини, у меня с ударениями всегда плохо, я думал, что он Ле́пид.

К. Жуков: Правильно Ле́пид, потому что на последний слог ударение в латинском ставится крайне редко.

Д. Пучков: Как-нибудь переводится этот Ле́пид?

К. Жуков: Все переводится, это же кликуха, когномен — волосатый, лысый, жирный, храбрый. Как Ле́пид переводится, не помню. Я просто по-русски по привычке ставлю ударение неправильно.

Д. Пучков: Цезарь — это волосатый, а Цинциннат — кучерявый. А город Цинциннати — это Кучерявенко.

К. Жуков: Кучерявск. Цезаря продвинул в диктаторы Марк Эмилий Лепид, которого почему-то в фильме нет. А зря, колоритнейшая личность была.

Д. Пучков: Это осталось для меня непонятным, он же в исторических фактах фигурирует.

К. Жуков: Да. Он, во-первых, был толковый, во-вторых, лихой, в-третьих, лютый. Зачем его убрали — загадка, с ним можно было много чего интересного закрутить.

Д. Пучков: Возможно, провинился сценарист, который его линию отрабатывал. Сценариста выгнали, пришлось и Лепида.

К. Жуков: Так вот, диктатура Цезаря была не военная, это называлось comitiorum habendorum causa, то есть для созыва народного собрания, комиций. И проведения Латинского фестиваля.

Д. Пучков: Что это такое?

К. Жуков: Латинский фестиваль — это празднование основания города, проводили его в апреле. Очень важное мероприятие, и доверить его организацию какому-нибудь дураку, который тендер выиграет, ни в коем случае было нельзя. Это мог сделать только консул или тот, кто его замещает, совмещая, таким образом, и некую сакральную, и светскую власть. Цезарь был выбран диктатором именно ради этого.

Д. Пучков: Круто.

К. Жуков: На самом деле должность консула была нужна Цезарю для легитимации своей власти: у него заканчивались проконсульские полномочия, необходимо было как-то себя узаконить. Если в прошлый раз Цезарь приперся в город с армией, перешел померий в красном плаще и с мечом, то теперь он так сделать не мог. Но должность была только ширмой. Цезарь не слишком ей дорожил и, став консулом, фактически провел в должности 11 дней (кто не знает: консулом человек делался только тогда, когда пересекал померий. Если его выбрали, но он где-то в Африке или в Испании находится, — он никто. А как только приехал в Рим — консул.) Так вот, Цезарь приехал, проконсульствовал 11 дней и свалил.

Д. Пучков: Померий — это граница города.

К. Жуков: Должность диктатора была для него на самом деле суперценной, потому что давала почти абсолютную власть. Его назначили второй раз диктатором в 48 году до н. э. с формулировкой «для ведения войны» (конечно же, против Помпея). И постарался тут конкретно Публий Сервилий Ватия Исаврик.

Второй закон, который предлагает принять Марк Антоний, — закон о государственном трудоустройстве граждан. Марк Антоний долго распинается, что все заняли рабы, а граждане голодают, потому что у них нет работы. Нужно создавать рабочие места. Бизнес должен быть социально ответственным. Я немножко не понял, что конкретно имелось в виду, но это общая риторика популяров, которую сценаристы ловко свели в одно предложение. По-моему, учитывая ограниченные рамки сериала, вполне оправданно.

Да и все эти рассуждения Марка Антония очень нравятся Пулло.

Д. Пучков: Видному политику.

К. Жуков: Точно. Пока шли с работы, Пулло как раз начал о политике рассуждать: «Ты говорил, Цезарь и Марк Антоний негодяи и тираны, а смотри-ка, мужики что обещали, то и делают: о народе ратуют, о народе!» Ворен отвечает, что Антоний ведет дела в компании карлика и проститутки и что приличные люди — да что там приличные люди — даже Гракхи до такого не опускались.

Д. Пучков: Известные подонки.

К. Жуков: Дома у Ворена выясняется, что его дочку Ворену-младшую передумали выдавать за гуртовщика Кретона, даже несмотря на хорошее приданое. Потому что это явный мезальянс.

Д. Пучков: Вот за фак из мезальянс?

К. Жуков: Неравный брак. Как за простолюдина выдавать дочь префекта ветеранов?! Ну нет! Уже приличный жених светит.

Д. Пучков: А не этот, от которого говном пахнет.

К. Жуков: Деньги-то хорошие, но есть вариант партии получше. Ниоба дочку всячески причесывает, стрижет, косички заплетает и говорит, что нужен новый муж, в тринадцать лет ходить холостой неприлично. В самом деле, неприлично: в двенадцать уже выдавали. Она целый год в девках ходит, что это такое?

Д. Пучков: Я тут теряюсь… У них в каком возрасте месячные начинаются? Она же должна быть женщиной, пригодной рожать, нет?

К. Жуков: Фактически старались выдавать замуж, когда месячные уже начались, но официально объявить о браке и в самом деле его заключить можно было и раньше. Двенадцать лет — это был брачный возраст.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Мальчики в четырнадцать, девочки в двенадцать. Если бы она была простолюдинка — ну, не выдали, что ж тут такого! А тут дочка представителя высшего звена среднего класса, на нее все смотрят. Окружающие начинают задумываться: может, с ней что-нибудь не так или с ее папой? Ниоба об общественном статусе беспокоится. Надо сдавать дочку, а та говорит, что хочет только за Кретона.

Д. Пучков: Кто же ее слушать будет, дуру.

К. Жуков: А в ответ на замечание мамы о том, что ходить в девках неприлично, она говорит: «Ха, кто бы говорил о приличиях-то!»

Д. Пучков: Молодец дочурка.

К. Жуков: Да, все видела. Маму прикрыла от Ворена, который ее бы неминуемо грохнул. В это время Ворен надирается до потери ответственности в компании Пулло. В ходе попойки говорят о бабах, семье, семейной жизни. По итогам распития Пулло пришлось Ворена волочь домой, потому что он, в отличие от Пулло, не привык надираться так страшно.

Наутро состоялось заседание сената. В сенате пустенько — по два человека на трибуну. Так, наверное, намеревались нам показать, что аристократия слиняла из Рима в большом количестве и заседать некому.

Д. Пучков: Ну, такое художественное решение. Хотя 600 человек…

К. Жуков: Даже если бы половина из них разбежалась, толпа бы была преизрядная.

Д. Пучков: Триста.

К. Жуков: Марк Антоний вынуждает Сервилия провести патриотический закон, несмотря на то, что все землевладельцы крайне недовольны, потому что платить придется, а зачем, когда рабы есть. Но Марк Антоний на всех так поглядывает из-под прищуренных век.

Д. Пучков: Со значением на всех поглядывает.

К. Жуков: Никто против не высказался. Раз возражений не поступило — голосование не требуется, закон принят. Ну а пока суд да дело, за нормализацию психического состояния в семье Ворена берется известный психоаналитик Тит Пулло, который зашел домой к Ворену, нашел там Лидию и говорит: «Слушай, я тут поговорил с кое-какими людьми, ну, я много кого знаю. Они сказали, что твой муж, скорее всего, наделал долгов в кости и его, скорее всего, убили».

Д. Пучков: Тоже успокоил.

К. Жуков: Успокоил как надо.

Гай Октавий учится фехтовать, опять же, под руководством Тита Пулло. Они там некое показательное выступление разыгрывают. Мама ужасно довольна, говорит что-то вроде: «Ты прямо настоящий маленький Аполлон. Пора бы тебе поехать к Цезарю и обагрить свой меч кровью проклятых помпеянцев». Сестра Октавия, доченька Атии, говорит: «Мама, но он же еще маленький». — «Я не маленький». — «Да, он уже настоящий мужчина. И мужчина должен уметь пользоваться не только мечом. Ты уже поимел кого-нибудь?» — «Потом». — «Никаких потом. Пулло, я уверена, что говорила тебе, чтобы ты об этом позаботился».

Д. Пучков: Меня удивляет: про какие оргии может идти речь, если там кругом рабыни, которых трахает кто попало и как попало.

К. Жуков: Ну, оргии — это специальный религиозный ритуал. А пошел и трахнул рабыню — это никакой не религиозный ритуал, ты просто трахнул рабыню.

Д. Пучков: Фигня какая-то.

К. Жуков: Да. Тем более это вообще без пяти минут скотоложство. Нет, ну удобно: мальчик может научиться всякому полезному до того, как выйдет в люди. Дома, с проверенными здоровыми девушками. Если родится кто-нибудь, так это прибыток в семье в смысле капитальца. Сплошные плюсы.

Между тем Гай Юлий Цезарь прибывает в Грецию. И пишет письмо Марку Антонию: «Дорогой Марк Антоний, надеюсь, что твое здоровье лучше, чем мои надежды на победу. Я гонялся за Помпеем по всей Греции, а пока он убегал, он набрал десять легионов, и у него стало больше народу. Теперь Помпей гоняется за мной. Не мог бы ты приехать с тринадцатым легионом на подмогу?» После такого текста нужно, чтобы зазвучала музыка «Погоня, погоня, погоня…» из «Неуловимых мстителей». И в это время скачет гонец в Рим.

Все это странно, потому что, во-первых, не показана битва при Диррахии (о ней чуть позже). Во-вторых, если бы Помпей набрал десять легионов, то один XIII легион ничего бы не решил. Помпей, конечно, не набрал десять легионов, и было бы большой ошибкой думать, что помпеянцы сражались только в Греции. Они сражались на Сицилии, в Африке, Испании. Цезарь, закончив военные дела в Италии, пошел через Массилию — современный Марсель — в Испанию, где разбил помпеянцев первый раз в крупном полевом сражении. Потом он, чтобы два раза не ходить, взял Марсель и отправился обратно в Италию, а оттуда в Грецию.

В это время Курион, тот самый, который помогал Марку Антонию сбежать из Рима, переправился в Африку, где сражался с помпеянцами и царем Юбой Нумидийским. Курион погиб в возрасте 34 или 35 лет. То есть были и поражения. Цезарь не просто так в Грецию пошел. Конечно, он тоже набирал новобранцев. И естественно, там речь не об одном XIII легионе. Наши друзья-реконструкторы из клуба «Десятый легион» расстраиваются, что в фильме X легион был подвергнут остракизму, его там почти нет. В то время как любимым легионом Цезаря был X, а не XIII.

Д. Пучков: Тринадцатый красивее звучит.

К. Жуков: Десятый легион тоже поехал на подкрепление к Цезарю. И XIII поехал, и, если не ошибаюсь, VI железный поехал.

Д. Пучков: То есть одним ограничиться было нельзя.

К. Жуков: А какой смысл? Помпей хотя и не набрал десять дополнительных легионов, но все равно у него получилось большое войско.

Приезжает гонец в Рим, письмо принимает Ворен, отдает его Поске, Поска передает его дрыхнущему Марку Антонию и спрашивает: не позвать ли солдат? И по всему видно, что Марк Антоний никуда воевать ехать не хочет, ему и в Риме неплохо. Он тут проворачивает коррупционные схемы, имеет откаты. Зачем ему ехать воевать? Тем более что неизвестно, чем это закончится, потому что может закончиться плохо. И все в Риме уверены, что так оно и будет.

Ворен в шоке, он говорит своей супруге, что дал клятву человеку без чести, который отказывается ехать в Грецию помогать Цезарю. «Я тебя не понимаю, товарищ муж! Ты не любишь Цезаря, значит, ты не должен любить Марка Антония, а должен радоваться тому, что он не едет ему помогать». — «Он клятву нарушил, какая разница, люблю — не люблю». Ворен — человек с понятиями.

Атия подкатывает к Марку Антонию, мол, надо бы жениццо. Антоний спрашивает: «Жениться? А зачем?» — «Ну как зачем? Сейчас же твой патрон Цезарь потерпит поражение и, скорее всего, погибнет в Греции. Тебе нужны поддержка и знатное имя. Ты же плебей, а мы ого-го. И у тебя будут деньги (солдаты у тебя уже есть) и имя. И раз ты контролируешь город, станешь (как в идиотском переводе «Лостфильма» сказано) царем». В общем, монархом. «А ты что, будешь при мне царица?» — «Я буду любящая, послушная жена». — «И мне нужно предать друга?» — «Ну, ты же не хочешь из-за этого умирать». — «Почему ты так уверена?» — «Потому что не такой ты человек». Тут-то Марк Антоний и говорит, что только сейчас понял, какая Атия старая злобная гарпия. После чего они, по обычаю сериала «Рим», обменялись ударами в щи и разбежались.

Чуть ранее к измене Марка Антония склонял посланец Помпея.

Д. Пучков: Вступай в нашу шайку!

К. Жуков: Записывайся в наши ряды! Марк Антоний говорит: «Я подумаю, а ты пока через черный ход выйди, чтобы тебя не видели, а то неприлично». Тут, как обычно в фильме, баба не то сказала, поэтому вся политика сразу изменилась. Марк Антоний созывает XIII легион — и все в кирасах, в шлемах топают по вилле Помпея. Посланец Помпея спрашивает: «Ты не забыл про письмо?» — «А, конечно-конечно, про тебя-то я и забыл». После чего ловко дает посланцу в лицо, тот падает в бассейн. Марк Антоний так все время поступает. И парень еще легко отделался. После этого все едут на войну.

По поводу войны (это мы уже переместились в 48 год до н. э.). Не нужно думать, что Марк Антоний не посылал подкрепление Цезарю. Посылал. Он, может быть, сам не вдруг явился, но подкрепление посылал. Марк Антоний был завязан с Цезарем настолько, что просто так перебежать в лагерь к помпеянцам не смог бы, его бы туда не взяли. На самом деле Цезарь, преследуя Помпея по Греции, загнал его в Диррахию (Диррахия — это современная Албания). Окружил войска Помпея, но окружил их не физически, поставив под каждый куст по легионеру, а укреплениями, стеной. Помпей тоже окружил себя стеной изнутри и стал обороняться. Выяснилось, что у Помпея больше народу. И поскольку войска Цезаря были растянуты по всей циркумвалационной линии, он не знал, в каком месте ударит Помпей. Невозможно быть равносильным по всей линии обороны — это Помпей отлично понял и поэтому всеми силами ударил в одно место — прорвал оборону и стал разбивать легионы Цезаря с фланга. После чего Цезарю, который понес очень серьезные потери, но сумел сохранить войско в порядке, пришлось стремительно драпать на север, к Фарсалу, чтобы соединиться там с основными силами своей армии.

Там-то как раз и будет происходить действие следующей серии.

Ну а пока в Грецию следует XIII легион на кораблях, жуткий шторм, все блюют безостановочно. Люций Ворен сидит с каменной рожей и говорит, что ничего плохого случиться не может, ведь Тритону были принесены хорошие жертвы. Тритон — это сын Посейдона, или Нептуна. Пулло говорит: «Если это Тритон устроил после всех подношений такое, так пусть он…» (в общем, что-то плохое про него сказал). Ворен отвечает: «Кто тебя за язык твой поганый дергает?» После чего корабль накрывает волной. И заканчивается серия тем, что стоит под чудовищным ливнем, спрятавшись в некоем портике, человек-газета и выкрикивает, что войска генерала Антония идут на помощь Гаю Юлию Цезарю. В этом месяце раздачу хлеба производит капитолийское братство мельников. Только лучшая мука. Настоящий римский хлеб для настоящих римлян.

Д. Пучков: Человек-газета — лучший.

К. Жуков: Там еще колоритный был момент, хотя он на сюжет мало повлиял. Атия, порвав с Марком Антонием, сразу побежала дружить со своей бывшей подругой Сервилией. Это такой клубок змей! А чтобы задобрить Сервилию, Атия собралась подарить ей раба с огромным красиво инкрустированным членом. Дочка спрашивает: «Что это?» — «Подарок Сервилии». — «И ты думаешь, это ее умиротворит?» — «Хороший член никогда не лишний. Передай ей это и шесть бочек льда». Но человек-газета все равно лучший.

Д. Пучков: Лучший, как ни крути, Марк Антоний. Он — мой герой. Настоящий подонок, отвратительные кривляния, гнусные ухмылки. Актеров же подбирают по психофизиологическим качествам: подходишь ты на эту роль или не подходишь. По-моему, играет сам себя этот Пьюрфой просто гениально.

К. Жуков: Ничего общего с настоящей историей, но очень забавно. В драматургию сериала он лег как положено.

Д. Пучков: На НТВ, кстати, кадры, когда этот раб стоит вот с таким болтом, увеличили, чтобы болт было не видно — для трансляции по телевидению. Испоганили переводом, этими озвучками дурацкими. Получилось плохо, смотреть невозможно. А смотреть надо только в правильном переводе.

Ответы на вопросы про шестую серию

Кто читал книгу «SPQR. История Древнего Рима» Мэри Берд? Стоит брать?

К. Жуков: Как дополнение к Моммзену можно, книжка небесполезная.

Д. Пучков: В нашем детстве говорили: «Обратимся к Марксу». В случае с Древним Римом надо обращаться к Теодору Моммзену.

К. Жуков: Сначала к Моммзену. А потом Берд можно смело читать.

Как в Риме во времена Гая Юлия относились к татуировкам? Читал, что очень любили наносить их рабам с содержанием наподобие инвентарного номера собственника. А могли ли татуировки носить обычные граждане и представители высших слоев общества? Как с этим обстояли дела у служивых людей, легионеров? И если тату у них были, известно ли, на какую тематику были эти росписи?

К. Жуков: В Риме во времена Гая Юлия, то есть поздней республики, с татуировками было не очень хорошо. Потому что татуировки любили разнообразные варвары, а быть похожим на варвара некомильфо. Если человек попадал в рабство, уже имея татуировку, то она у него так и оставалась. Татуировку если и наносили, то в качестве наказания. То есть сбежал, ему на лоб — склонен к побегу.

Д. Пучков: Красную полосу.

К. Жуков: Если бы сохранилось большое количество мумий, как, например, в случае со скифами — там все заколотые, посмотрите в Эрмитаже. Мы их татуировки, синие росписи скифские восстановить можем. А от Рима у нас такого количества сохранных, так сказать, людей с кожей практически нет. Поэтому мы черпаем знания из письменных источников, а там не всегда понятно, что имеется в виду. Потому что татуировку или знак какой-то они могли обозначать термином «стигма», что переводится как «знак». Эта стигма могла быть не татуировкой, а клеймом, которое каленым железом выжигали. Это, в отличие от татуировки, гораздо больнее, поэтому в качестве наказания могли использовать.

А вот уже после Гая Юлия, когда получился гигантский империум, куда были вовлечены толпы людей из разных городов и весей ойкумены, пришли разнообразные религиозные течения — из Египта, Иудеи, Парфии. Носители этих течений приносили с собой свои обычаи, в том числе и татуировки. И разные маргиналы могли себе что-нибудь наколоть. Римляне стали использовать татуировки, например, для солдат во второй половине IV века. Когда в фильме «Гладиатор» у генерала Максимуса на левом плече модная…

Д. Пучков: «За ВДВ», блин.

К. Жуков: Напоруха за легион, SPQR в это время вряд ли могла быть. В IV веке могли наколоть ему номер легиона или что-то подобное. Чтобы во времена Гая Юлия были татуировки, особенно у свободных граждан, это почти нонсенс. Возможно, археология нам когда-нибудь скажет новое слово по этому поводу, но на данный момент у нас нет фактического материала. Пока по крайней мере.

Д. Пучков: Я вот про скифов не слышал, а в Альпах, помнишь, в снегу откопали гражданина, который шел… Эци.

К. Жуков: Эци, да, так его назвали.

Д. Пучков: Вот он хорошо сохранился в снегу, изрядно замороженный. Он весь расписной.

К. Жуков: Когда гражданина Эци привалили, еще никакого Рима не было.

Д. Пучков: А татуировки уже были.

К. Жуков: Безусловно.

Д. Пучков: Они ко всему прочему могут иметь какое-то магическое значение.

К. Жуков: Естественно.

Д. Пучков: То есть это не шаляй-валяй, а какие-то божественные знаки, приносящие удачу, еще что-то.

К. Жуков: Как попало расписывать себя не положено.

Д. Пучков: Принадлежность к ОПГ.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Или к пидорам. С тузом на спине.

К. Жуков: Ну, как известно, «золотые купола на спине наколоты, только синие они и ни капли золота».

Когда они на коня садятся (в предыдущих сериях показывали Цезаря и вроде Антония тоже) — то со спины солдата, стоящего на четвереньках. Это потому, что у них стремян не было, или просто для статуса? Действительно так было? Барельефы какие-то сохранились или это только в кино? И как забирались на коня люди попроще, Цезарь-то все-таки полководец?

К. Жуков: Со спины забираться киношники придумали, чтобы круто выглядело.

Д. Пучков: Как в мультике «Шрек».

К. Жуков: Мы не знаем. Может, так и садились на самом деле, но я не могу вспомнить ни одного изображения, где бы было такое нарисовано, вырезано из камня, высечено в песчанике. Возможно, я чего-то не видел, потому что от Римской империи сохранилось огромное количество изобразительного материала. У римлян стремян не было, они появляются только в VIII веке н. э.

Д. Пучков: Обалдеть.

К. Жуков: Вот. Нам их сюда…

Д. Пучков: А до этого так, на одеяльце?

К. Жуков: Варвары принесли. Седла были весьма приличные, а стремян не было. Даже когда стремена уже были известны на Востоке, считалось, что это какие-то подпорки для людей, которые…

Д. Пучков: Не умеют.

К. Жуков: Не умеют, или ослабшие по болезни, или…

Д. Пучков: Слабак и баба.

К. Жуков: …или пенсионного возраста. Ну что ты так на лошадь не запрыгнешь? Какие проблемы? Наоборот, они демонстрировали лихость: ты на нее раз — как на гимнастического коня махнул и поскакал весь такой крутой.

Д. Пучков: Чтобы даже лошадь обалдела.

К. Жуков: Да. Более того, профессиональному всаднику стремена не нужны, потому что при езде на лошади ты должен упираться в нее внутренней поверхностью бедра от колена до паха (это называется шлюс). Стремена играют роль ограничителя и на случай непредвиденных обстоятельств — опоры. Позже выяснилось, что стремя дает гигантские бонусы в конном бою. Но для этого потребовалась…

Д. Пучков: …пара веков.

К. Жуков: При Цезаре никаких стремян не было. И нормальный опытный военный, каким был Гай Юлий, я уверен, подходил к лошади и так это…

Д. Пучков: Чапай-стайл.

К. Жуков: Да. И так — хоп, ну и все вокруг — о, да, да, могёт-могёт. Это раз. А во-вторых, нельзя забывать, что когда мы говорим «лошадь», то сразу представляем себе современную лошадь. Даже какие-то прокатные клячи на Дворцовой площади довольно высокие. И ты представляешь, что тебе нужно с места запрыгнуть на высоту метр шестьдесят пять…

Д. Пучков: Высоковато.

К. Жуков: Тогда лошади были гораздо меньше.

Д. Пучков: Фактически ишак.

К. Жуков: Пони.

Д. Пучков: Ишак со стременами — перебор.

К. Жуков: Запрыгнуть на пони ростом метр сорок пять — метр пятьдесят для человека, который не является полным рохлей, проблемы не составляет. Более того, открою тайну — не составляет особого труда запрыгнуть на лошадь, имеющую в холке метр семьдесят. Конечно, если ты хоть чуть-чуть физически развит. Только нужно знать технику. А именно…

Д. Пучков: Махнуть ногой.

К. Жуков: С махом ноги. Держишься одной рукой за седло, становишься боком, спиной по ходу коня, сильно машешь правой ногой, подтягиваешь себя одной рукой вверх и залетаешь на лошадь. Нужно попробовать раз пятнадцать, с шестнадцатого получится кривенько, и ты сползешь набок. А раза с трехсотого под руководством товарища сержанта ты будешь залетать как полагается…

Д. Пучков: Как Леголас.

К. Жуков: Главное — не перепрыгнуть через лошадь по ошибке. Прыгнул, перелетел и сломал себе копчик.

Д. Пучков: Я, кстати, всегда так с кровати встаю. Одну ногу поднимешь и оп — уже.

К. Жуков: Думаю, что Цезарь — нормальный военный и к тому же физически неслабый человек, он спокойно запрыгивал. Главный военачальник должен делать все то же самое, что делают солдаты, только лучше.

Д. Пучков: Я не могу удержаться, чтобы не отметить: Цезарь в сериале просто прекрасен. Такая надменная физиономия, профиль, осанка. Клотильде своей по морде дал, когда она хамить пыталась, Сервилия тоже выхватила по мордасам сразу. Прекрасен!

К. Жуков: На самом деле Киаран Хайндс, наверное, единственный из артистов, реально похожий на героя, которого играет. Посмотрите на изображение Цезаря, посмотрите на Хайндса, сравните их. Такой породистый римский типаж, хотя Хайндс ирландец.

Д. Пучков: Актер отличный.

К. Жуков: И физиогномически идеально подходит, потому что, например, Марк Антоний (Джеймс Пьюрфой) похож на кого угодно, но только не на римлянина. Но это не мешает ему замечательно играть.

Или Ниоба — жена Люция Ворена в исполнении индийской актрисы Индиры Вармы. Не вполне понятный выбор. Вы серьезно думаете, что итальянки так выглядели?

Д. Пучков: Но тоже толковая актриса.

К. Жуков: А родные сестры Ниоба и Лидия настолько не похожи друг на друга, что создается впечатление, будто у них не только папы разные, но еще и мамы.

Д. Пучков: И это правда.

К. Жуков: Как-то не вяжется.

Известны ли аристократические роды, ведущие свою историю со времен Древнего Рима?

Д. Пучков: Сенаторы чуть ли не по 700 лет наследственно сидели в сенате. А до нас дожили, нет?

К. Жуков: Насколько я знаю, объективно доказанных династий нет. Они все так или иначе прерывались, перемешивались, тем более что Римская империя не очень хорошо закончила свое существование. Вся эта аристократия разбежалась, пошла под нож или смешалась с разными немцами, которые туда нагрянули.

Д. Пучков: Тогдашними таджиками, да?

К. Жуков: Таджики как тогдашние, так и сегодняшние — просто персы. Нет, я имею в виду немцев. Немцы прибежали…

Д. Пучков: …и кое-чем размешали сенаторский генотип.

К. Жуков: Сами тут же вырядились в римские тоги и сказали, что они теперь тоже будут настоящими патрициями, упустив из виду, что они только что разрушили Римскую империю и патриции на фиг никому не нужны.

Но, возможно, какие-то гены и передались…

Д. Пучков: А есть такие, которые сами заявляют, что они от Помпея какого-нибудь?

К. Жуков: Чтобы это выяснить, надо плотно копаться в более-менее современных итальянских генеалогиях, а это весьма специфическая область знаний, я в ней не силен. Я более-менее разбираюсь в итальянских средневековых аристократических гербах, но и то в самых топовых. А проследить эти генеалогии в геральдике для меня известная проблема, пока по крайней мере.

Д. Пучков: У кого есть знакомые специалисты…

К. Жуков: У меня есть знакомый специалист.

Д. Пучков: По итальянским родам?

К. Жуков: Такое впечатление, что вообще по всему, что связано с геральдикой и генеалогией. Он, наверное, все знает. Это мой учитель по геральдике Михаил Юрьевич Медведев. У нас с моим однокурсником Евгением Родионовым было такое развлечение — найти какой-нибудь герб непонятно какого рода, о котором никто никогда не слышал, например из юго-восточного уголка Ливонии, и после лекции подойти к Михаилу Юрьевичу: «Михаил Юрьевич, мы тут с коллегой очень интересный герб нашли, мы только вот…»

А он в ответ: «Ну, вы знаете, я в этих восточно-ливонских родах не сильный специалист. Я знаю, что его зовут фон дер такой-то и что это представитель младшего рода, линия которого пресеклась, потому что он погиб на дуэли в XVII веке. А вообще-то я не разбираюсь». Вот у него нужно спросить. Возможно, он знает лучше.

Шлюха в свите Антония — это исторический факт. Цицерон сообщает в письме: «Это, право, лучше, чем делает мой коллега Антоний, в лектике которого, среди ликторов, носят актрису».

К. Жуков: Хорошее замечание.

Д. Пучков: Это у которой он яблоко просил?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Антоний в целом прекрасен. На мой взгляд, он самый колоритный персонаж.

К. Жуков: Безусловно.

Д. Пучков: Дерзок, нагл, отважен.

Мог ли в древние времена воин быть левшой: держать меч в левой руке, а щит в правой? И как обстоит дело с левшами у реконструкторов, встречаются ли?

К. Жуков: Левши есть, их подавляющее меньшинство.

Д. Пучков: Говорят, до 20 % бывает.

К. Жуков: Я с 1998 года преподаю фехтование, а в фехтовании сразу видишь, левша человек или правша. У меня учеников уже не знаю сколько было, но я всего человек пять встречал левшей. Я, правда, с ними надрючился, приходилось же на равных фехтовать. Поэтому теперь я и левой, и правой рукой примерно одинаково фехтую.

Д. Пучков: Ловко.

К. Жуков: Ну а как иначе?

Д. Пучков: В советской школе всех переучивали. А у японцев и сейчас переучивают. Будь как все, ёлы-палы.

К. Жуков: В строю легиона, я думаю, тоже переучивали. Потому что наличие человека, который неправильно держит щит, недопустимо. Или когда дротики кидают — все замахиваются правой, а ты левой, ты в строю можешь доставить известное неудобство товарищам. Строй римского легиона — это веками выверенная военная машина, которая геометрически идеально составлена, все должно быть единообразно. Хочешь не хочешь — берешь щит в левую, меч в правую и не выделывайся. Тем более что у них фехтование было неразвито, и если у тебя есть правая рука, ты все приемы осилишь. Если верить Ведецию, учили ровно двум приемам.

Д. Пучков: Коли.

К. Жуков: Мечом коли, щит подними — всё. А поднять щит и из-за него уколоть, я думаю, что и левша, и правша смогут примерно одинаково. Тем более что меч был вспомогательным оружием. Главное оружие — пилум, который кидали.

Д. Пучков: Тит Пулло отлично выступил, пока Октавия учил.

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: Постукивая, приподнимая, подпихивая. Октавию он ловко подрезал сухожилие под коленкой, молодец. Мама же сразу сказала Октавию: «Ты уже трахнул кого-нибудь, нет? Ну-ка, Пулло, разберись».

К. Жуков: Это его сестра сдала.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Умение владеть мечом еще не означает, что ты мужчина.

Д. Пучков: Отличная сцена в публичном доме, великолепная просто. «Сколько-сколько?»

К. Жуков: «Я за это мог бы трахнуть половину шлюх в Нарбонне». — «Ты не в Нарбонне».

Прошу пояснить про лед. В чем его ценность как подарка? Как его производили?

К. Жуков: Атия шесть мер льда послала…

Д. Пучков: В кино — бочек.

К. Жуков: Да, шесть бочек льда послала в подарок и раба с огромным членом ниже колена. В чем ценность раба не спрашивают, всем и так понятно.

Д. Пучков: Хороший член никогда не помешает.

К. Жуков: А лед — ну, это же Италия. Вы представляете себе, какой там климат?

Д. Пучков: Тепло.

К. Жуков: Летом там, мягко говоря, не холодно. Тем более что это время римского античного климатического оптимума, температура была заметнее выше. Соответственно, чтобы охладить вино, хранить мясо, замораживать фрукты, нужен лед.

Д. Пучков: Это дорого. И статусно.

К. Жуков: Клубника в снегу — красиво. Лед — это средство сохранения пищи и экстренного охлаждения вина (вино, разбавленное водой, постоянно пили). На жарище вино быстро нагреется, а это не совсем вкусно, я полагаю. А так туда или кусок льда кинул, или в ледник его поставил — и у тебя приличный напиток. Лед никак не производили, его добывали. Добывали в Альпах. Лезли в горы, рубили, насыпали мегаповозки и волокли.

Д. Пучков: В Рим.

К. Жуков: В том числе. Учитывая концы, которые приходилось для этого делать, это было ни разу не дешево…

Д. Пучков: Признак благосостояния.

К. Жуков: Да. И шесть бочек льда — это такой подгон нормальный, не просто так. В Персии, например, есть очень древние льдохранилища (там тоже была вполне развитая цивилизация) — конические, ступенчатые строения, куда насыпали лед.

Д. Пучков: Не знал.

К. Жуков: Про лед вроде все. Ну, в принципе, охлаждать вино можно было и по-другому: перенести в подвал, перелить в какую-нибудь супертолстостенную керамическую амфору. Но, опять же, там-то вино холодное, а ты его выволок на жару — и оно сразу нагреется. Я помню, на фестивале «Городецкое гульбище» в 2010 году, когда было аномально жаркое лето, мы под Подольском в чистом поле все жутко страдали. А мой друг из клуба «Ратник» Леха Лом, прошаренный человек, притащил этакую античную амфору литров на 25 с коническим дном и дикой толщиной стенок. Мы ее закопали в лагере по самое горлышко. Налили в нее литров пятнадцать вина, добавили воды, лимонов туда нарезали. И вот все ходят, теплое виски пьют, днем жара 35 градусов в тени, а у нас кубки паутинкой от холода подернуты. Вино с водой и лимоном. Чувствовали себя очень антично.

Что за толстая бабища, которой молится жена Ворена (короткая сцена после боя Пулло и Октавия)? Похожа на Бахуса, рядом фрукты, и все ей дают взятку за детей.

Д. Пучков: Дай сына, дай дочку.

К. Жуков: Я полагаю, что имеется в виду художественное воспроизведение богини плодородия. Какая конкретно — неясно. Их там несколько было. Возможно, Юнона. Но Юнона все-таки жена Зевса, она…

Д. Пучков: …поприличнее выглядит.

К. Жуков: Посимпатичнее изображалась. Я не знаю, откуда они это взяли, но прикольно.

Марк Эмилий Лепид — вроде как ударение на последний слог в русской транскрипции. Ибо по латыни будет Marcus Aemilius Lepidus.

К. Жуков: Нет, он будет Ле́пидус, потому что ударение на второй слог в данном случае не ставится: он открытый и поэтому короткий. Ударение падает на длинный слог, то есть Ле́пидус, Ле́пид.

У римлян при войске рабы были? В кино из рабов при войске только одного Поску помню, но он не в счет, Цезарь с него на коня садился.

К. Жуков: В поход рабов, по крайней мере во времена республики, совершенно точно не таскали, потому что легион должен быстро передвигаться, это его главное достоинство. Раб может отстать и все испортить. Кроме того, раб морально нестоек, за ним следить надо — вдруг он сбежит и сольет стратегически важную информацию врагу. Возможно, только какие-то военачальники рабов с собой возили. Вот в лагере, в пункте постоянной дислокации, рабы могли быть. Там строились приличные помещения для личного состава, люди обзаводились какими-то полевыми семьями, вокруг город неминуемо вырастал, и рабы могли появиться.

В книге Овидия так и написано «Молдавия»? Тогда это была Нижняя Мезия. До появления названия Молдавия тысячелетия полтора еще.

Д. Пучков: Если тебе сказать Нижняя Мезия, то ты и не поймешь, о чем речь. А Молдавия — сразу ясно.

К. Жуков: Вон у Пушкина в «Евгении Онегине» сказано о Назоне:

За что страдальцем кончил он

Свой век блестящий и мятежный

В Молдавии, в глуши степей,

Вдали Италии своей.

Пушкин так и говорит — «в Молдавии». Во-первых, это шутка.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Во-вторых, все знают, что тогда не было Молдавии.

Нашлемные ирокезы как погоны определяют звание воина? Когда такое появилось, насколько это правда, какие варианты реально имелись? В конце, когда Антоний ведет легион, хорошо видно, что эти султаны есть только у Антония и Ворена. Что означает султан у Ворена?

К. Жуков: Гребень, который располагался поперек шлема, — это обозначение центуриона.

Д. Пучков: Дембельский.

К. Жуков: Он центурион, командир сотни — по-нашему, комроты, капитан. Высшее руководство, которое находится в тылу легиона, должно его видеть. С тыла сразу видно, к кому нужно послать адъютанта, с кого спрашивать, куда идет подразделение, чем оно занято. У рядовых легионеров их, естественно, не было. Судя по всему, продольные гребни носили всякие военачальники. Но это никак не регламентируется, их могли и не носить. Это не было прописано ни в одном уставе. Возможно, у опционов, то есть помощников центурионов, которые командовали контуберниумами, в шлемы были вставлены длинные перья. Находят иногда шлемы с трубочками, куда больше одного пера не вставишь. Такие два уха получались. Но это только версии. В римской армии, что удивительно, не было писаного устава. Хотя она действовала так, как будто устав есть.

Д. Пучков: Я подозреваю, заставляли учить.

К. Жуков: Всех наизусть? Возможно.

Д. Пучков: Так надежнее.

К. Жуков: Да.

Не могу понять, как в этот момент Пулло мог остаться простым солдатом? Он же имеет награды Цезаря и знаком с Антонием. Он же первый кандидат на должность центуриона.

К. Жуков: Ну, в книжке Гая Юлия Цезаря «Записки о Галльской войне» Пулло был центурионом. А в фильме он такой раздолбай… Никакие медали не помогут ему подняться выше рядового. Дурак, дегенерат, раздолбай и пьяница.

Что можно почитать о том, как и кем обеспечивалась замечательная жизнь обеспеченных граждан Рима? На чем был построен базис Рима, понятно: рабы. В одном из роликов вы сказали, что в какой-то момент крестьяне стали давать не меньший продукт, чем рабы.

К. Жуков: Пока был рабовладельческий базис, его обеспечивала рабская рабочая сила. Когда мы говорим о времени, описанном в фильме (вторая половина I века до н. э.), экономический базис там строго рабовладельческий. Это вообще был расцвет рабовладельческой экономики, самое свирепое рабство, нечто подобное смогли сделать только наши почти современники из Конфедерации южных штатов в Северной Америке. Там рабство было, судя по всему, очень похоже на римский вариант — так же жестоко, свирепо и в промышленных масштабах. Почитать по этому поводу можно любую фундаментальную монографию по истории Древнего Рима — того же Моммзена или Гиббона. Можно погуглить «исследование рабства Древний Рим» на русском или на английском — и получишь список литературы… Эту тему исследователи копали на полный штык шагающего экскаватора, потому что она крайне важная, связана с базисом. Огромное количество подробностей известно.

Хотелось бы узнать технические детали — кто, чем и на чем пахал землю, кого выращивали на шерсть/мясо, большую ли роль в экономике играла ловля рыбы?

К. Жуков: Это долго рассказывать. Пахали волами. С сельским хозяйством все хорошо было в силу того, что места крайне плодородные, волов было легко прокормить. Жрут они порядочно, но при этом тянут, как трактор.

Д. Пучков: Крепкие, да.

К. Жуков: Пахали волами, пахали сохой, на шерсть выращивали баранов, на мясо — свиней и коров. Рыба в прибрежных городах играла, естественно, огромную роль. Было бы странно, если бы это было не так.

Кто и как ковал оружие, делал доспехи? Сильно ли менялось качество оружия и снаряжения легионов на протяжении истории Древнего Рима, от чего это зависело?

К. Жуков: Легионное вооружение делали централизованно на государственных, условно говоря, мануфактурах, которые располагались, как правило, в местах дислокации легионов. Скажем, XIII легион стоит в такой-то местности, вокруг стоянки уже город построен, и там производится оружие для легиона.

Д. Пучков: Кузнецы подтягиваются, ремесленники.

К. Жуков: Да-да. Сильно ли менялось качество оружия и снаряжения? Да, сильно. Оно не менялось по формальным признакам, так сказать, конструктивно. В кризисные времена оружия делается меньше, оно более низкого качества. Вот, например, сегментная лорика, которую называют в историографии лорика сегментата. Она состоит из огромного количества крупных пластин хорошо раскованного листового железа. Это собранные на ремнях доспехи. На какой-то период они пропали, потому что расковывать огромное количество металла дорого. Не было возможности содержать инфраструктуру, которая могла бы производить и ремонтировать такое количество подобных доспехов, хотя на складах они валялись. Поэтому их перестали использовать, ну и, конечно, манера боя сильно изменилась. Понаехали всякие варвары, стала рулить конница, а ей такие доспехи только мешают.

Или еще один характерный пример — бронзовые шлемы, которые были распространены во времена поздней республики и ранней империи. Бронзовый шлем — это признак того, что на солдата потратили деньги, потому что бронза дороже железа. Бронза — ковкий материал, ее можно обрабатывать, и в то же время она довольно твердая. Кто не знает, последние бронзовые пушки стреляли в Первую мировую в Австро-Венгрии. Полевые трехдюймовые пушки имели бронзовый ствол, потому что бронза на растягивание хорошо работает. Так что все зависело, как обычно, от экономики. Есть деньги — много хорошего вооружения, нет денег — много плохого вооружения или даже мало плохого вооружения.

Юлий Цезарь запечатывает печать сургучом. Разве тогда уже был сургуч?

К. Жуков: Сургуча не было, его изобрели в Индии и привезли в Европу в XV–XVI веках. А воск точно был.

Д. Пучков: А сургуч — это что?

К. Жуков: Древесная смола, обработанная специальным образом.

Д. Пучков: Пахнет вкусно.

К. Жуков: Так точно. Вот индийцы хитрые додумались его делать, а римляне нет. У них было много воска, и они им запечатывали.

Есть ли официальная ссылка на источник по поводу этимологии слова «цезарь»? В церковно-латинском словаре этого слова в значении «волосатый» не нашел. Я, конечно, не все возможные словари пересмотрел. Нашел несколько онлайн. Что-то там такого нет.

К. Жуков: Не смотри онлайн-словари, возьми академический латинский словарь на 100 000 слов, посмотри, что это слово значит. Потому как почти все эти имена — это натурально кликухи. «Длинный, тонкий, милый, волосатый, угрюмый, веселый, тупой…»

VII

Фарсал

К. Жуков: Седьмая серия называется «Фарсал». И посвящена она, как ни странно, битве при Фарсале.

Д. Пучков: «Грецкий» город?

К. Жуков: Да. Это, собственно, кульминация войны между оптиматами и популярами, то есть между сторонниками Помпея и Цезаря. Меня ужасно разочаровало, что саму битву фактически не показали.

Д. Пучков: Дорого!

К. Жуков: Могли бы на чем-нибудь другом сэкономить. Обидно! Нагнетали-нагнетали, а потом полторы минуты какого-то мельтешения пяти каскадеров — вот вам и вся битва. И Цезарь уже идет такой уставший.

Д. Пучков: Ну, драматически обыграли отлично. «Прощай, Поска, пошли гонца в Рим. Цезарь победил». Круто.

К. Жуков: Серия начинается с практического подтверждения слов Люция Ворена о том, что богов ругать не стоит, может получиться куда как нехорошо. Корабль, на котором они плыли, затонул, а два дурака — Пулло и Ворен — оказались на необитаемом острове.

Д. Пучков: Пулло мастерски обложил Нептуна.

К. Жуков: Тритона. Тритона он мастерски обложил.

Д. Пучков: «Кто ж тебя за язык тянул?»

К. Жуков: А необитаемый остров — какая-то коса песчаная, и понятно, что с него не выбраться. Пить-есть там нечего, в общем, плохо все. Впрочем, XIII легион с Марком Антонием до места доехал-таки.

Д. Пучков: «Что ты там царапаешь?» — «Письмо Ниобе пишу».

К. Жуков: Хорошо придумано.

Д. Пучков: «Ирине привет, если место останется».

К. Жуков: Ножом на камне что-то там ковыряет, здорово сделано. Тут надо пояснить, почему XIII легион поехал в Грецию, раскрыть, так сказать, контекст. Дело в том, что в июле Цезарь потерпел серьезное поражение при Диррахии (нынешняя Албания) и вынужден был отступать. Помпей хотя и не смог Цезаря разгромить, но нанес ему очень чувствительные потери и перехватил стратегическую инициативу. И вот они через весь этот гигантский полуостров поползли на юго-восток, в Грецию, и где-то недалеко от Фарсала Помпей Цезаря догнал. Цезарю требовались подкрепления, в составе которых приехал и XIII легион. Когда в фильме говорят: «Марк Антоний, срочно посылай XIII легион на помощь» — это чушь. Одним легионом там бы не обошлись. Кстати, у нас нет данных, что Марк Антоний на самом деле кривлялся и не хотел ехать. Ему поступило распоряжение — он явился.

Д. Пучков: Надо же добавить драматизма!

К. Жуков: И показать, какой он гнусный.

Д. Пучков: Ну все равно поехал же.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А там этот подонок прибежал от Помпея.

К. Жуков: И по морде получил.

Д. Пучков: «Вступай в нашу шайку».

К. Жуков: «Я совсем про тебя забыл». Тресь. Повторю, в фильме, к сожалению, битву при Диррахии вообще отменили. Ну ладно, не показали, так хотя бы упомянули.

Д. Пучков: Да, странно.

К. Жуков: На мой скромный взгляд, для сценария был бы большой плюс, если бы обозначили, что Помпей серьезную победу одержал, а то по фильму он получился полный дурак, который вписался в какой-то безумный блудняк, ничего не смог добиться и потом сыграл в ящик.

Д. Пучков: Ну, в сериале его показывают, как мне кажется, настоящим военным, то есть он ни разу не политик — не понимает, за что хвататься, куда бежать, что за принципы благородства, зачем здесь уступать, там помогать. Это неправильно.

К. Жуков: Брут молодец: непрерывно кого-то кроет и тут же извиняется, говорит — погорячился, такая нервная обстановка, не смог себя сдержать.

Д. Пучков: Нервы ни к черту.

К. Жуков: Так вот, прибыли легионы вместе с Марком Антонием, и у речки Энипей неподалеку от Фарсала Помпей догнал Цезаря. Оба войска остановились, встали лагерями, изготовились к сражению. А нам показывают то легионеров, которые скучают на острове, то лагерь популяров, то лагерь оптиматов, причем у Помпея в шатре делят шкуру неубитого Цезаря: «А такую-то провинцию кто получит?» — «Может быть, этот?» — «Ну, слушайте, ему жирно будет, просто денег дадим — и будет хорошо». — «А я хотел вот это». Помпей говорит, что они еще не победили, рано дележкой заниматься. А Катон отвечает: «Да все уже, победили, что ты нервничаешь? Надо заранее подготовить, так сказать, план раздела Польши, вернее, Рима». Тут опять нужно пояснить контекст. В самом знаменитом произведении, посвященном этой битве, — «Записках о гражданской войне» нашего дорогого товарища Цезаря — написано, что Помпей и Тит Лабиен (Лабиен — замечательный военный специалист, который командовал войсками Цезаря во время Галльской кампании, а потом перешел к оптиматам и воевал уже против него. Почему-то в сериале его нет) имели серьезнейший численный перевес.

Д. Пучков: В людях втрое, в лошадях впятеро.

К. Жуков: Ну, это в фильме так сказали. Цезарь такого не писал. Он говорил о 110 расчетных когортах пехоты Помпея против своих 80 когорт, конницы 7000 против 1000. То есть серьезный перевес в коннице получается — в семь раз и процентов на 40 пехоты. Положение у Цезаря очень-очень тухлое.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Правда, Гай Азиний Поллион (еще один из военачальников Цезаря, который участвовал в этой кампании) приводит несколько иные цифры, поменьше, тем не менее получается большой перевес. Нужно сказать, какие войска у Цезаря имелись в наличии, потому что меня об этом все время спрашивают. Итак, XXVII легион набран в 49 году до н. э., участвовал в битве при Диррахии. XIII и XIV легионы — старые легионы Цезаря, еще со времен Галльской кампании. XII легион известен с 57 года, участвовал в сражении при Диррахии. XI легион тоже участвовал в битве при Диррахии. И знаменитый X легион — один из четырех легионов Цезаря, которые были набраны, когда он стал наместником Цизальпинской Галлии, своего рода гвардия. Десятый легион упоминается в сообщении о встрече с германским вождем Ариовистом в битве против нервиев; участвовал во вторжении в Британию, при осаде Герговии. За свои подвиги в Галльской кампании легион был назван equester, то есть всаднический. Это не значит, что они все на конях ездили, просто весь легион как бы перевели во всадническое сословие, настолько они замечательные.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: IX легион — тоже из тех четырех легионов Цезаря, очень прославленное подразделение. Позже уже, если не ошибаюсь, при Октавиане Августе был известен как IX испанский. VIII легион — еще одна гвардейская часть Цезаря. При Октавиане стал VIII Августовым легионом. VII легион — тоже гвардия. Его потом переименовали в VII верный Клавдиев, Claudio fidelis. Говоря о численности своих войск, Цезарь дает более-менее подробную и правдивую информацию. Получается, что у него имелось около 22 тысяч человек, 275 человек на когорту. И Цезарь сообщает, что численность разных легионов сильно колебалась, например VIII и IX легионы были столь малочисленны, что вместе составляли один легион. Это неудивительно, ведь сначала им пришлось совершить очень тяжелый марш к Диррахии, потом драпать от Диррахии, а это неизбежные санитарные потери, дезертирство. Ну и непосредственно в сражении при Диррахии они понесли потери. Поэтому ничего удивительного в том, что у него легионы были разной «толщины».

Д. Пучков: И длины.

К. Жуков: Так точно. Вот мы сейчас подсчитали, что у Цезаря было девять легионов, или 90 когорт. Почему он пишет о восьмидесяти? Часть когорт отправили охранять лагерь и коммуникации. Так что в сражении смогли участвовать не все. И тут нужно понять, что такое легион во время поздней республики. Классический и полный состав легиона — это 4800 человек в десяти когортах. Когорта состоит из двух манипул и четырех центурий (кентурий). То есть нормальная численность когорты — примерно 360–400 человек в девяти подразделениях, и одна двойная когорта ветеранов — 700–800 человек. Плюс в легионе была вспомогательная конница, что в сумме составляло 4800 человек.

Но это штатное расписание в гражданской войне никогда не соблюдалось. Во-первых, не было времени набирать полный штат, потому что некоторые легионы формировались в самые краткие сроки — кого успели, того выставили. Ну и про потери я уже сказал. В итоге численность легионов Цезаря редко превосходила 3000 человек. Как правило, они были меньше. Поэтому и когорты такие тухлые, не 360–400 человек, а 275 в среднем. Нормальной численностью пехоты в девяти легионах было бы 36–40 тысяч человек. Но фактически их было не более 27 тысяч, возможно, 25 тысяч, а после марша от Диррахии в Фессалию стало как раз 20–22 тысячи. Я думаю, что Цезарь если и приврал, то несильно. Примерно так оно, наверное, и было. Все это еще Дельбрюк в «Истории военного искусства» вычислял. (Дельбрюк — это известный специалист по военной истории, один из основателей системного изучения военной истории.)

Как Цезарь выкручивался бы, если бы Марк Антоний не прислал четыре легиона подкреплений, большой вопрос. С конницей несколько сложнее. Конница — это вспомогательные части, данных о них не так много, как о пехоте, и они отрывочны. В любом случае у Цезаря ее точно было меньше, чем у Помпея. Возможно, не 1000, а 2000 человек или около того, учитывая германский контингент, который Цезарь в «Записках» называет левис аматуре, а исследователь Банк почему-то зачислил в германскую пехоту. Мне кажется, что, скорее всего, это была германская конница. Как-то сомнительно, чтобы в составе легиона сражалась германская пехота, да еще в Греции. Это не факт, но мне кажется, что они подразумевали в данном случае вспомогательные контингенты конницы.

Помпею Цезарь приписывает 11 легионов: девять собственных легионов Помпея и два легиона подкреплений, которые привел Сципион. 11 легионов — это 110 когорт, то есть примерно 45 тысяч человек. (Цезарь благородно рассчитывал врага с полным штатным составом.)

Д. Пучков: Молодец. Так победа убедительнее.

К. Жуков: Гораздо. Как будто у Помпея ни потерь не было, ни маршей они не делали. Однако почему-то Цезарь забыл, что в Диррахии Помпей вынужден был оставить 15 когорт под командой Катона, которого, таким образом, в одном шатре с Помпеем перед Фарсалом быть не могло. 15 когорт — это полтора легиона. И еще семь когорт, по сообщению Цезаря, Помпей оставил охранять лагеря и коммуникации. Если все это учесть, получится, что у него в сражении было 88 когорт, а не 110.

Д. Пучков: То есть не такой уж и драматический перевес.

К. Жуков: И скорее всего, когорты Помпея были более комплектны, потому что после победы при Диррахии он имел возможность набирать пополнение. Кроме того, пленных цезарианцев сразу записали в войска, распределив по разным подразделениям, чтобы они не могли какой-нибудь заговор составить. Поэтому когда мы говорим «когорта Помпея» и «когорта Цезаря», нужно понимать, что когорта Помпея была несколько тяжеловеснее. Но все равно разница не критическая. У Цезаря в среднем 275 человек на когорту, если у Помпея было 300 бойцов на когорту, это будет правдоподобно выглядеть. Так что у Помпея количество пехоты было на самом деле чуть больше — 24–25 тысяч человек. Получается разница не в полтора раза, а значительно меньше. Причем пехота Помпея была похуже, чем у Цезаря.

Д. Пучков: Почему?

К. Жуков: Во-первых, из-за большого количества новобранцев, которых Помпей непрерывно набирал. Во-вторых, пленные цезарианцы не горели желанием сражаться за Помпея. Да, армия так устроена, что если тебя одного поставят в центурию, то тебе придется воевать. Но никакого желания этим заниматься у тебя не будет. К тому же ты можешь товарища распропагандировать. В общем — неустойчивый элемент. И кстати, пехота у Помпея была не очень, он на нее не сильно рассчитывал, что видно из того, как он вел сражение. Помпеянскую конницу Цезарь исчисляет по отдельным этническим контингентам — это 600 галлов, 500 каппадокийцев, 500 фракийцев, 200 македонян, 500 галлов и германцев, 800 рабов-пастухов, посаженных на коней, 300 галатов, 200 сирийцев. В сумме получается 3600 человек, отнюдь не 7000.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Но были еще фессалийцы, македоняне, норданцы и бессии, которых набрали во время марша. То есть еще 3600 человек, в сумме 7200.

Д. Пучков: Представляю, как это выглядело: «Слышь, ты, бери лошадь, поехали с нами».

К. Жуков: Ну, там и деньги платили неплохие. И можно было пограбить, а это важнейшее подспорье.

Д. Пучков: Перспективно.

К. Жуков: Да. Но там не могло быть 7200 человек, потому что ни один из помилованных сторонников Помпея не упоминал потом о таком перевесе. А они бы неизбежно начали об этом говорить.

Д. Пучков: Такая мегапобеда!

К. Жуков: Да. Более того, Орозий, например, сообщает всего о шестистах всадниках Помпея на левом фланге и пятистах на правом, а это 1100 человек. Это наверняка преуменьшение, но больше похоже на правду. Если у Цезаря была 1000, то у Помпея, наверное, 1500. Если у Цезаря было 2000, то у Помпея 3000 или 3500. Перевес был, но, как и в пехоте, непринципиальный. О том, что конницы у Помпея было больше, свидетельствует сам ход сражения, он на нее делал серьезнейшую ставку.

Я почему так на этом останавливаюсь — мне очень обидно, что в фильме обошли молчанием одно из знаменитых сражений Античности и гражданской войны, в частности. Хочется рассказать о том, что осталось за кадром.

Силы примерно равны. Войска Помпея на серьезном духовном подъеме, ведь они только что разбили великого Цезаря при Диррахии, и на волне этой победной эйфории они, конечно, были готовы сражаться.

Войска Цезаря вообще всегда были высокомотивированы именно потому, что с Цезарем они постоянно побеждали. Они прошли с ним Галльскую войну, непрерывно одерживая блестящие победы. Если их, случалось, били, то, как правило, с какими-то его подручными во главе. И все знали, что с Цезарем им сопутствует удача. Римляне — предельные фаталисты, они всю жизнь рассчитывали на благорасположение богов, и вдруг потомок Венеры, непобедимый Цезарь терпит такое поражение при Диррахии. Значит, что-то не то, не договорился с богами.

Д. Пучков: Боги отвернулись.

К. Жуков: Да. Войска Цезаря отступают, соответственно, барометр настроения в войсках пошел на минус. Тем не менее все-таки это войско Цезаря: опытнейшие полководцы, отборная пехота, много ветеранов. Ну да, численность поменьше. Но Помпей тоже великий военный, он знал, как использовать военную силу, и, наверное, входил в топ-5 в Риме.

Д. Пучков: Я бы сказал в топ-3.

К. Жуков: Плюс у него был Тит Лабиен, прославленный полководец, который знал Цезаря: они воевали вместе. Лабиен понимал, на что Цезарь способен, какова его тактика. Поэтому все повисло буквально на волоске.

Если вернуться к фильму, напомню еще раз, что Катона не могло быть в шатре у Помпея, он прикрывал коммуникации и тылы в Диррахии.

Д. Пучков: В сериале он злобно выкрикивает: «Рим — это мы». Призывая всех к чести, совести.

К. Жуков: Да. В фильме Помпей перегибает палку, говорит что-то вроде «Мы уже одержали победу… Как это, нет… если он там будет стоять еще месяц, у него все войска разбегутся или перемрут с голоду». Это не совсем правда. Помпей не мог решиться на активные действия, но и стоять на месте было нельзя, потому что Цезарь не был блокирован. Он мог уйти в любую секунду — и Помпею снова пришлось бы его догонять.

А марш — это опять потери, и непонятно, кто сумеет больше людей сохранить. И неизвестно еще, в какой местности придется сражаться. То есть Помпей не мог решиться на активные действия, потому что его пехота была ненадежной, а не потому, что армия Цезаря была блокирована и не было необходимости что-то делать. Скорее всего, Помпей боялся атаковать. Ему нужно было выгадать некую диспозицию.

В это время в Риме Атия слушает человека-газету, который, видимо, получает сведения по какому-то голубиному имейлу.

Д. Пучков: Быстро.

К. Жуков: Там в самом деле не очень большие расстояния, но трансляция ведется практически в режиме онлайн. Человека-газета сообщает, что войска генерала Помпея окружили мятежника Цезаря и готовы нанести решительный удар.

Д. Пучков: Он уже фактически на стороне Помпея.

К. Жуков: Ну, человек-газета ни на чьей стороне, он просто озвучивает новости. Атия понимает, что сейчас со сторонниками и родственниками Цезаря может что-то нехорошее случиться, и отправляет свою дочку Октавию к Сервилии договариваться с ней о защите и охране семьи на случай разгрома. На что Октавия говорит: «Слушай, ну как же так, я никуда не пойду». — «Что тут такого? Я послала ей подарки, она уже к нам хорошо настроена, тебе нужно всего лишь пойти и с ней поговорить немного». — «Ты думаешь, можно купить дружбу за раба с длинным членом?» — «И шесть бочек льда».

Одного раба может не хватить, а вот шесть бочек льда — это ж совсем другое дело!

Д. Пучков: Красота.

К. Жуков: В этот момент Лидия мирится с Ниобой, потому что они в прошлый раз поссорились, как мы помним. У них вообще сложные отношения. Какой-то, я бы сказал, промискуитет.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Ну а Ворен и Пулло сидят на острове. И между ними происходит замечательный разговор. Пулло Ворена спрашивает: «Слушай, на том свете как-то учет новоприбывших поставлен?»

Д. Пучков: Розыск граждан налажен?

К. Жуков: «А в чем дело?» — «Да я вот думаю матушку навестить, когда мы, наконец, помрем. Она меня может не узнать, еще испугается. Явился, скажет…»

Д. Пучков: Здоровый, злобный.

К. Жуков: «Здоровый злобный мужик, обвешанный ножами какими-то…»

Д. Пучков: Лезет обниматься.

К. Жуков: «…лезет обниматься, небритый, что это такое? Как бы с ней там плохо не сделалось». И если фаталист, скептик и вообще пессимист Ворен уже предсмертные письма на камне пишет, то Пулло всегда смотрит в будущее с оптимизмом. Там трупы к берегу прибивает, так он с трупа снял красивый пояс, свой выкинул, а этот на себя надел.

Д. Пучков: Предложил пить из них кровь.

К. Жуков: Да. «Слушай, она, наверное, уже стухла».

Д. Пучков: «Она соленая, еще больше пить захочется. И вообще тухлая». Но тут Ворен заметил, что…

К. Жуков: Трупы-то плавают.

Д. Пучков: Надутые эфирами Плутона.

К. Жуков: И предложил сварганить из них плотик.

Д. Пучков: «И на маленьком плоту…»

К. Жуков: Нужно было им спеть — «но мой плот из трупов».

Д. Пучков: Ну и пусть.

К. Жуков: Бред безумный.

В это время Помпей и Цезарь готовятся к битве в своих шатрах.

Д. Пучков: Я бы даже сказал, что именно благодаря этому эпизоду Ворен и Пулло проявили себя как настоящие солдаты.

К. Жуков: Эти-то?

Д. Пучков: Из любой ситуации… Даже на трупах.

К. Жуков: Выгребут. Да, пожалуй.

Помпей и Цезарь готовятся к битве. Помпей в черной тужурке, у которой на груди вышиты серебряные узоры. Ну зачем это придумали? Почему нормальных доспехов ему не могли добыть? Античность, римское время изучены вдоль и поперек. Да, там масса белых пятен, но для фильма за глаза хватит того, что доподлинно известно. И денег истратили бы ровно столько же. На хрена вы людей одели такими клоунами безумными? Это же некрасиво, нефункционально и недостоверно. Правда, когда я первый раз смотрел фильм, то от общего накала «драматизьма» даже не успевал матом ругаться, не то что критиковать. А когда второй раз смотрел, уже обращал внимание на детали. Надо отметить актерскую игру, сценарное мастерство. И очень ловко работает человек с камерой.

Д. Пучков: Свет, цвет.

К. Жуков: Шатры сделаны прямо как по учебнику. Все направляющие линии кадра играют как надо. Можно на этом материале учиться, как должен работать оператор.

Д. Пучков: Наш чувак — Алик Сахаров.

К. Жуков: Так точно. И художник-постановщик. А сценарист, кстати, тоже наш — Давид Френкель.

Д. Пучков: Уж не родственник ли организатора ГУЛАГа?

К. Жуков: Такой ловкий.

Д. Пучков: Кто еще так может? Дедушка лесопилки на Соловках строил…

К. Жуков: А этот теперь сценарии пишет.

Д. Пучков: Надо изучить вопрос.

К. Жуков: Тут звучат замечательные фразы о том, что Помпей в приподнятом настроении готовится к сражению, а у Цезаря — пан или пропал. Поска говорит: «У них десять всадников против одного нашего и двадцать пехотинцев против десяти наших — и ты собираешься воевать?» Цезарь отвечает: «Мы должны победить или умереть, а у людей Помпея выбор гораздо больше».

Д. Пучков: Это преимущество. Надо воспользоваться — победить или умереть.

К. Жуков: Да-да-да. И начинается сражение — в кадре человек пять или, может быть, десять каскадеров, прыгающих друг на друга со щитами. И вот Цезарь уже победил.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: На самом деле все было значительно интереснее, потому что утром Цезарю донесли, что в лагере Помпея шевеление и когорты выходят из лагеря, то есть Помпей решился дать сражение (и это показано в фильме). И Цезарю пришлось немедленно реагировать: убегать дальше было бессмысленно, поскольку место более или менее удобное, да и бегать все время невозможно. И он решился…

Д. Пучков: Он решил не оттягивать конец.

К. Жуков: Да. Войска построились друг напротив друга. Они стояли на берегу речки Энипей, поэтому классическое античное построение (средневековое, впрочем, тоже), когда в центре стоит пехота, а на флангах конница, чтобы активно действовать и прикрывать пехоту, — не получилось. Фланг упирается в реку, и там коннице нет пространства, поэтому всю конницу одни увели на левый фланг, другие — на противостоящий им правый. Ну а все остальное было, в общем, классически: и у того, и у другого полководца войска построены в три боевые линии.

Правда, это линии не фаланг, как мы могли бы подумать, а когорт, стоявших на известном расстоянии друг от друга. У Цезаря было меньше пехоты, поэтому он вынужден был растянуть свои войска. И, видимо, у него плотность построения (то есть количество когорт на единицу площади) была несколько меньше. Тут мы видим, что Помпей не уверен в своей пехоте: он не пускает ее в атаку. Были ли там применены какие-нибудь предварительные ласки в виде легких вспомогательных лучников и пращников, которые бегали друг к другу в гости, кидались палками и камнями, неизвестно. Помпей делает ставку на атаку конницей. Ее, судя по всему, больше — и она надежнее. Она должна была ударить по коннице Цезаря, выбить ее с позиций и атаковать пехоте во фланг и тыл. И только после этого должна была атаковать пехота Помпея.

Д. Пучков: Извини, я тебя перебью, он в конце Ворену рассказывает, как действовал. Он там правильно хоть рассказывает-то? Примерно так и говорит: отправил конницу, а конница никак себя не проявила, их отбили, они ломанулись назад, смяли пехоту.

К. Жуков: Наверное, слегка привирает, чтобы как-то себя оправдать, потому что нам источники не совсем то доносят. Они рассказывают довольно понятную, но при этом вызывающую вопросы картину. Конница Помпея в самом деле пошла в атаку, а конница Цезаря оказалась в весьма неприятном положении, потому что была похуже и числом поменьше, так что она стала отступать. И тогда Цезарь развернул, если я не ошибаюсь, шесть когорт из задней линии навстречу вражеской коннице, после чего пехота подперла свою кавалерию и смогла отбить конницу Помпея. Причем Цезарь якобы применил военную хитрость и приказал пилумами колоть всадникам в лица. А поскольку среди них было множество фессалийских молодых аристократов, которые очень ценили свою благородную внешность и были не готовы к таким жертвам, они проиграли. Скорее всего, это некая метафора, потому что солдаты сами разобрались бы, что им делать, и вообще это полная дурость — приказывать куда-то колоть.

Д. Пучков: Куда этих пидоров тыкать?!

К. Жуков: Солдат наверняка сам по ситуации должен будет разбираться, куда их тыкать, в конце концов.

Д. Пучков: «Казалось, проиграть невозможно, это всегда плохой знак», — говорит Помпей. «Поле боя было на равнине у реки, у подножия низких холмов, примерно вот так (он там палочкой рисует). Войска сошлись здесь. Мои хорошо держались, поэтому я отправил конницу на его правый фланг, отсюда, значит. Что совершенно правильно, согласись». «Согласен», — говорит Ворен. «Но эти трусы не смогли прорваться — их отбросила одна-единственная когорта». Видимо, речь о фессалийской коннице.

К. Жуков: Врет.

Д. Пучков: Естественно. «Они развернулись и бежали. 200 всадников, не 7000. Они врезались прямо в мой левый фланг, свернули мой строй, как ковер, и обратили в бегство всю мою армию. И вот я здесь. Вот так был разбит Помпей Великий, вот так погибла Республика».

К. Жуков: Конечно, он привирает. Если конница во время атаки не смогла растоптать пехоту Цезаря, то при бегстве они уж точно не смогли бы растоптать пехоту Помпея. Вообще непонятно все получилось, впрочем, в фильме нам рассказывают примерно так, как было (за исключением численных соотношений). Конница атаковала, столкнулась с пехотой Цезаря и не смогла выполнить поставленную задачу. Но дальше непонятно, потому что, победив конницу Помпея, конница и подпиравшая ее пехота Цезаря пошли в обход фланга и тыла Помпея. Как пехота с конницей могли атаковать вместе? Как они могли удержать конницу Помпея, понять можно: пехота встала, а конница Цезаря пряталась за ней и выезжала для атак раз за разом. Это же многоактовое сражение, очень длительное. Конница сражалась тогда дротиками: сумка с дротиками на поясе, ну и меч для резни. Тяжелых рыцарских поединков на копьях в ту пору не было.

Д. Пучков: Прискакал, метнул.

К. Жуков: Метнул и ускакал. На это требовалось довольно много времени. А оказавшись вместе со своей пехотой, конные дротикометцы имели возможность за ее спиной отдохнуть и привести себя в порядок. Но, бросившись преследовать конницу Помпея, они должны были все делать быстро, а пехота с такой скоростью, да еще и строем перемещаться не может. Поэтому они не могли атаковать вместе. Видимо, было какое-то поступательное движение, когда и пехота, и конница отдельной частью фронта выдвинулись на фланг и потом вместе атаковали. И это оказалось решающим фактором.

Этакая комбинированная атака, которую конница Помпея уже не могла сковать боем, фланг не выдержал. Притом что и центр, и противоположный фланг со стороны реки ни те, ни другие проломить не могли. Они раз за разом сходились, бились, но плотно построенная пехота в лоб практически неуязвима. Конечно, если у одного войска сокрушительное качественное превосходство, то оно противника и в лобовом столкновении проломает. А так они могли бы драться до второго пришествия. Победа оказалась, как обычно, на фланге. Их свернули, как ковер, и победили.

Потери были катастрофическими, в первую очередь пленными, потому что Цезарь принципиально, насколько можно судить, не занимался резней. Это же его будущие подданные и тем более солдаты — зачем их резать просто так? Армия Помпея фактически прекратила существование после этого сражения. Помпей оказался в сложнейшей ситуации. И дальше в фильме хорошо показано, как оптиматы в шатре ссорятся: Брут полощет Помпея, Катон со Сципионом ругаются. «Куда мы пойдем?» — «Пойдемте в Грецию». — «Мы в Греции уже все обобрали, пойдем в Африку». — «А чем будем платить войскам? У нас нет денег». — «Так вот, давайте пойдем в Африку — и нам там дадут денег, потому что мы — Республика, мы законные правители, и вообще они нам должны». А тут диалог Цицерона и Брута: «Я устал, я поехал домой». — «Тебя казнят». — «Пофиг, главное, что домой».

Д. Пучков: Достали уже.

К. Жуков: Цицерон говорит: «Когда начинал все это дело, не знал, что придется так долго спать на жесткой кровати. Я не могу, я интеллигент, у меня доброе лицо».

После поражения при Фарсале антицезарьянская коалиция распалась. Все немедленно ломанулись к Цезарю. Брут и Цицерон — олицетворение тех людей, которые вернулись к нему. Он их очень ласково принял, и в фильме это замечательно продемонстрировали. «Где Помпей? Только не говорите мне, что он погиб». — «Уехал в Египет». — «Господи, ну что он делает, зачем это надо? Давно уже пора было сдаться. Мы же все друзья!»

Д. Пучков: Всех за стол!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: На лице Марка Антония вопрос: «Кто это? Кого тут рядом сажаете, блин?»

К. Жуков: Ну да, он рассказывал, как кого-то бил кулаком…

Д. Пучков: …по рылу.

К. Жуков: Этакое офицерское застолье, где все хвастаются своей удалью молодецкой, весьма толково показано. Когда туда же подсадили Брута, все сначала слегка опешили. А Цезарь: «Нормально, продолжайте».

Д. Пучков: Разломил хлеб.

К. Жуков: Да-да. Ну а в это время к берегу прибивает плотик из трупов и двух полутрупов в лице Ворена и Пулло, которых подбирает следующий в Египет Помпей. Вот такой поворот сюжета. Помпей в самом деле решил идти в Египет, он думал, что у него там куча друзей. И главное, династия Птолемеев его сильно любит. В фильме он набрал себе каких-то греческих наемников, которые не знают, кто он. Потом они, так сказать, установили личность Помпея и решили продать его Цезарю. Но тут возник Ворен: «Слышь, ты! Ты вонючий грек, а это римский консул!» После чего перебил этих греков, чем сильно удивил Помпея.

Д. Пучков: Он этого, с железным носом.

К. Жуков: С железным носом главного грека зарезал, да.

Д. Пучков: «Вы все моя собственность!» Тут же объяснил, что к чему. И все послушались, что характерно.

К. Жуков: Опасненько.

Д. Пучков: Тут подошел Помпей вступить в беседу.

К. Жуков: «Что это ты сделал?»

Д. Пучков: «Ты кто?»

К. Жуков: «Он тебя хотел продать». — «А чем я заслужил такое твое благорасположение?» — «Да просто не люблю этих козлов».

Д. Пучков: Пулло был в который раз прекрасен. «Ты кто?» — «Я торговец». — «Мы знаем, кто ты».

К. Жуков: Пулло, что характерно, говорит Ворену, что отдать Помпея Цезарю неплохая идея — и война закончится, и они новые погоны получат. И дочь полковника в придачу.

А Ворен проявил благородство. Он же республиканец, а тут надежда республики, и он ее сейчас сам сдаст Цезарю? Отставить!

Ну а в это время в Риме Сервилия склоняет Октавию к лесбийской любви.

Д. Пучков: А до этого Октавия наяривала себе, приводя себя в состояние половой ажитации. И тут Сервилия подвернулась, они снюхались сразу.

К. Жуков: Сервилия вместо того, чтобы обеспечить охрану Атии, хочет кое-что выведать у Октавии.

Д. Пучков: У дочурки.

К. Жуков: Потому что та глуповата чуть-чуть.

Д. Пучков: Простовата.

К. Жуков: Непрошаренная, жизни не поняла еще совсем, а тут такая опытная бабища Сервилия.

Д. Пучков: Тварюга, блин!

К. Жуков: Человек-газета объявляет, что Цезарь выиграл. Вот это поворот! Атия сразу расцвела, на фиг теперь ей Сервилия нужна! Они и так друг друга не любили, а тут начинается откровенная вражда, которая потом перевернет всю римскую историю. Если бы не эти две бабы, все пошло бы совершенно по-другому.

Д. Пучков: Все зло от них!

К. Жуков: Под конец серии Ворен и Пулло приезжают, наконец, в расположение и рапортуют Цезарю, что встретили Помпея, отпустили его… Марк Антоний квадратными глазами на них смотрит: как это, что это? Цезарь, конечно, орет: «Это ты, центурион, решил вместо меня отпустить Помпея?! И что тебя на это натолкнуло?» Я примерно излагаю, так сказать, суть.

Д. Пучков: «По пути сюда мы встретили Гнея Помпея Великого с семьей и слугами». — «Где?» — «По дороге в Амфиполис с караваном мулов». — «Караван мулов — это бесценно». — «Он собирается отплыть в Египет». — «Семья и слуги, говоришь? Легионеров не было?» — «Ни одного». — «Не осталось ни одного легионера?» — «Ни единого». — «Бедняжка. И что ж ты его не задержал?» — «Я решил, что это будет неправильно». — «Объяснись». — «У него дрожали руки, одежда грязная, на глазах слезы, он был сломлен, и я не счел необходимым его задерживать. И главное, хочу добавить, легионер Пулло в моем решении участия не принимал». Отмазал другана от смерти, молодец! «Ты не счел необходимым? Как ты не понимаешь, что Помпей может быть сломлен, как дакский содомит, и все равно представлять опасность. Пока он жив, он будет как знамя, вокруг которого будут собираться наши враги. Пока держится в седле, он опасен, но ты не счел необходимым его задержать?» — «Не счел». — «Кто тебе дал право принимать такие решения?» — «Я осознаю, что не выполнил свой долг, и смиренно прошу прощения». — «Прощения он просит! Тебя надо бы высечь и распять. Запомни на будущее: только я могу кого-то помиловать и больше никто. Ясно?» — «Ясно». — «Иди».

К. Жуков: Dismiss.

Д. Пучков: «Не хочу спорить, но ты излишне снисходителен».

К. Жуков: Это Марк Антоний.

Д. Пучков: Да. «Он отпустил Помпея, а ты оставляешь его в живых. Его надо наказать в назидание другим». — «Кого другого — несомненно, но эти двое отыскали моего украденного орла, пережили бурю, в которой погибла целая армия, встретили на берегу Помпея. На их стороне могущественные боги, я не буду убивать тех, у кого такие покровители». Отвал башки! Цезарь лучший!

К. Жуков: С такой харей.

Д. Пучков: Нос, взгляд. Страшно силен Цезарь.

К. Жуков: Людей с такими знакомствами нельзя обижать, потому что за них могут вступиться.

Д. Пучков: Повторюсь для наших дорогих читателей: художественная часть в данном фильме, на мой взгляд, перевешивает все.

К. Жуков: Будем смотреть.

Д. Пучков: Да. Люди показаны настоящие, живые. Круто.

К. Жуков: Причем это удачные попытки передать именно античную римскую культуру, потому что современный генерал за такой фокус какого-нибудь своего капитана…

Д. Пучков: …отпустившего Паулюса…

К. Жуков: …сгноил бы просто.

Д. Пучков: Дело нешуточное.

К. Жуков: А у этих двоих с богами какие-то серьезные отношения, поэтому все нормально. Они все сделали как надо. С богами же не спорят. Это глубоко языческое сознание. Как оказалось, отпустили они его, с одной стороны, зря, а с другой — угрозы Помпей уже и в самом деле не представлял. О чем, конечно, Ворену боги сообщили.

Д. Пучков: Подсказали.

К. Жуков: Да. В Египте Помпей встретил бывшего сослуживца, который служил у Птолемеев, а Птолемеи в это время как раз решили отдать все долги Помпею одним движением и заодно подружиться с Цезарем. Бывший сослуживец его и зарезал, как это было в реальности.

Д. Пучков: На самом деле зарезал?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Сволочь.

К. Жуков: Он, правда, был не один, целая делегация Помпея встречала. И то, что именно этот человек Помпея грохнул, подтверждено документально. Ну, естественно, он действовал не по собственной инициативе. Нет человека — значит, нет никаких долгов, никаких обязательств. А если отдать голову Помпея Цезарю, это будет еще и огромная заслуга перед новым правителем, потому что таким образом они одним движением войну прекратили. Вот тут Птолемеи ошиблись, очень ошиблись. Но об этом в следующей серии.

Ответы на вопросы про седьмую серию

Каково было предназначение римских скорпионов? Работать этакими слонобоями в полевых сражениях?

К. Жуков: Римские скорпионы и другие машины — это настоящая полевая артиллерия, которую применяли в бою. Подозреваю, что назначение у них было как у современных «антиматериальных» винтовок. Лук, праща — все эти ручные метательные средства слишком маломощные. И серьезно повредить вражеский строй ими невозможно. А если из торсионной баллисты запустить полутораметровое копье, то оно пронзит троих человек со щитами.

Д. Пучков: А четвертому набьет огромную шишку.

К. Жуков: Ужасная вещь. Наши товарищи из XI верного Клавдиевого легиона соорудили по чертежам Ильдара Каюмова (отличного специалиста по римской осадной технике) скорпион. Так пока натягиваешь торсионы, уже делается жутко. Потому что понимаешь: если сейчас что-нибудь где-нибудь отпустишь, то эта накручивалка тебе в лоб даст так, что дай бог успеть до больницы доехать. Ни разу еще не стреляли с полностью натянутыми торсионами — боязно.

Д. Пучков: Для тех, кто не понимает: это очень большой арбалет.

К. Жуков: Не просто арбалет.

Д. Пучков: Который жердью стреляет.

К. Жуков: Арбалет — это дуга, работающая за счет своей внутренней упругости. Торсионная машина — это мощные стальные или бронзовые блоки, в которых навиты толстенные веревки из воловьих жил, их перекручивали в обратном направлении от направления выстрела, между ними зажимались плечи самого метательного средства. Ну а дальше как арбалет — натягиваешь тетиву, кладешь стрелу или булыжник и бабахаешь. Скорпионы были небольшие (полевые) и огромные (осадные). Коллеги из Англии, у которых на документальное кино денег не жалеют, построили большой осадный скорпион размером с двухэтажный дом. Вроде все по чертежам сделали, но что-то не учли, и он у них то ли после третьего, то ли после четвертого раза сломался — треснула станина от отдачи.

Д. Пучков: Ничего себе.

К. Жуков: Причем дубовая, из таких балок адских!

Д. Пучков: Ну, надо много раз стрельнуть, чтобы понять, как оно работает.

К. Жуков: Естественно.

Стояла ли перед римскими военно-морскими силами задача завоевать господство на море или корабли строились прежде всего для доставки десанта?

К. Жуков: С момента Пунических войн вопрос завоевания господства на море стоял постоянно, потому что пунийцы — очень хорошие мореходы, у них была гигантская морская и военно-морская традиция, а у римлян такой традиции на тот момент не было. Соответственно, им приходилось придумывать асимметричный ответ. Поэтому они грузили на корабль безумное количество легионеров, которые…

Д. Пучков: Морскую пехоту.

К. Жуков: …которые напрыгивали на пунийцев, били их щитами по голове и побеждали таким образом. Так что римский флот был средством завоевания господства на море для последующей высадки десанта. И по сей день все технические средства — вертолеты, ракеты, линкоры — существуют только для того, чтобы пехота ступила своим сапогом на требуемую территорию. Потому что война считается выигранной, когда пехота захватывает необходимые рубежи. Без пехоты никуда.

Вы упоминали римский флот, в частности преимущество флота помпеянцев над ВМФ Цезаря. Не могли бы вы рассказать, как были экипированы военно-морские легионеры? Чем их оружие и амуниция отличались от пехотных?

К. Жуков: Ничем. Просто легион назначался морским, его сажали на корабли.

Д. Пучков: Ласты не выдавали.

К. Жуков: Не выдавали — мало ли угребут куда-нибудь.

Д. Пучков: Не туда.

А пробовал ли кто-нибудь из реконструкторов воссоздать морской бой того времени? Не таран одного судна другим, конечно, но, к примеру, абордаж.

К. Жуков: Да ты че?

Д. Пучков: Дороговато, наверное.

К. Жуков: Для этого нужно два корабля построить, это же караул! Я знаю одну рабочую трирему того времени — реконструкцию знаменитой «Олимпии». На ней даже какое-то время ходили на веслах. Построили ее то ли в 70-е, то ли в 80-е. Но это очень дорого.

Сильно ли отличалось снаряжение для хиппика гимназия от стандартного боевого? Можно ли где-нибудь подробно почитать, послушать про этот прообраз турниров?

К. Жуков: Hippika gymnasia, кто не знает, — это такие конные кавалерийские римские состязания, во время которых по полю скакали ребята в специальном снаряжении и швыряли друг в друга дротики. Чтобы не остаться без глаз, использовались шлемы с полными глухими забралами. У лошадей тоже был намордник с наглазниками.

Ну, во-первых, в описываемое в сериале время такой традиции еще не было, насколько я знаю, а во-вторых, самое главное заключалось в том, что к шлему прилагалось полное забрало, которое имело всегда антропоморфную форму. Это было «лицо» с очень маленькими «глазками», в которые дротик не мог залететь. Почитай Питера Коннолли, там об этом написано.

Д. Пучков: Коннолли-то толковый? А то у меня книжки есть, но я их читать боюсь. Вдруг Фоменко какой-нибудь.

К. Жуков: Нет, Коннолли был толковый, но увлекающийся. Его периодически заносило, и он слишком полагался на выводы, сделанные на основании собственных реконструкций. Почему-то он был на 100 % уверен в своей правоте. Хотя его выводы не всегда бьются с данными источников или исторического метода. На вопрос, почему он решил, что вот это должно быть вот так, однозначного ответа он не дает. То есть в принципе могут быть еще варианты. Поэтому для начала можно почитать Коннолли, затем нужно брать более серьезные работы, но их не вдруг осилишь без базовых знаний.

Чем баклер отличался от малой пармы?

К. Жуков: Не малая парма, а просто парма — это круглый римский щит. А баклер — это кулачный щит эпохи Средневековья. Они почти ничем не отличались, только парма была значительно больше.

Во время гражданских войн в Риме наверняка римляне брали в плен таких же римлян, но только побежденных. Можно ли их было обращать в рабство? Что с ними вообще делали?

К. Жуков: Как правило, их забирали в собственные легионы, но распределяли так, чтобы они друг с другом не общались. Казнить могли, если это были военные преступники, про которых точно известно, что это гады, власовцы и негодяи. Да, могли убить. В рабство римского гражданина обратить было нельзя. Он должен был мощно «отличиться», чтобы его лишили бы гражданства, а уже потом обратили в рабство. Тем более это же просто легионеры, они ни в чем не виноваты.

Не согласен с Климом Александровичем по поводу отсутствия подготовки легионеров в плане обращения с гладиусом.

К. Жуков: Братенько, я сказал, что гладиус у легионера был вспомогательным оружием. Это не значит, что его не учили с ним обращаться. А вот фехтовать, скорее всего, не учили.

А где Пулло научился? В ходе боевых действий его вперед выставляли — типа иди потренируйся?

К. Жуков: Индивидуальное фехтование — совсем не то, что применялось в бою. Это другая система использования оружия. Фехтование — вполне специфический набор навыков и знаний, который в Римской империи, судя по всему, если и был, то у гладиаторов и в довольно зачаточном виде. Фехтовать не только легионеров не учили, в XVII веке знающие командиры напрямую говорили, что для солдата фехтование вредно, потому что он научится всякой херне и полезет геройствовать, в то время когда нужно ходить в строю и слушать команды.

Д. Пучков: Коли! Назад!

К. Жуков: Да, и с вытаращенными глазами идти в атаку.

А что там с сухпаем было? Может, полевые кухни какие?

К. Жуков: Я уже об этом говорил. Легионеры готовили на контуберний, то есть, условно, на десяток. Сухпай выдавали, им питались, если что-нибудь по дороге стибрить не удавалось дополнительно.

Д. Пучков: Ячмень носили, да? То есть зерно, походная мельница, накрутил муки, сварил баланду.

К. Жуков: Чеснок, лук, вяленое мясо, а в основном, конечно, ячмень. Просо могли носить.

Д. Пучков: Ячмень — это, кто не в курсе, перловка.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Говорят, в Советской армии было западло ее есть, а Римская империя как раз на перловке территории присоединяла.

Когда раба освобождали, ему папирус давали или как-то отмечали? И как можно было, только взглянув, отличить раба от бедного, но гражданина?

К. Жуков: Рабу давали вольную, то есть документ об освобождении.

Д. Пучков: Справку.

К. Жуков: А так римляне жили, как это ни странно, общинами, трибами.

Д. Пучков: Триба — по-русски племя.

К. Жуков: Трибы были небольшие, и там все знали всех, то есть было землячество сформировано. И в системе землячества документ, в общем, был не сильно нужен. Когда на районе появлялся непонятный гражданин, к нему подходили и спрашивали: ты кто? Что ты здесь забыл? И если вдруг выяснялось, что он какой-то мутный, то ему могли или дать в рыло, или вежливо выставить, а если уважаемый человек — поговорить. Раб тут же был виден просто потому, что никуда на деревне не спрятаться от внимательных глаз.

Рим — гигантский город. В эпоху максимального могущества там могли проживать от полумиллиона до миллиона человек. Точную цифру мы вряд ли установим. Но этот миллион составляла куча деревенек, которые находились в рамках этого огромного мегагорода. И внутри деревенек все друг про друга абсолютно все знали. И просто так туда сунуться было невозможно, тебя бы сразу заметили.

Д. Пучков: Два примечания. Первое: тогдашний миллион, населяющий город, это сейчас как город в 130 млн. По масштабам античного мира — чудовищное образование. Второе: почитывая про город Венецию, наткнулся на замечательный пассаж, где беседуют со старушкой. Венецию можно поперек пройти примерно за 40 минут.

К. Жуков: Ну, она во-о-от такусенькая.

Д. Пучков: Маленькая. А старушка 90-летняя сообщает, что за всю свою жизнь она два (!) раза была на площади Святого Марка!

К. Жуков: А что там делать?

Д. Пучков: Ну, что там делать — это другой вопрос. Почему-то она туда не ходила. Разве что на праздник какой-то. Так и через эти маленькие деревеньки ходить лишний раз не надо. Ну и совсем близкий пример: есть такой город Нью-Йорк, нынешний Рим, можно сказать, а в нем всем известный район Бруклин, он же Брюквин, а внутри Бруклина имеется район Бенсонхерст, где родились и жили все знаменитейшие нью-йоркские бандиты, естественно итальянского происхождения. Так вот, ходить в районе Бенсонхерст неитальянцу не стоит даже сейчас. Совсем недавно там происходило как раз то, о чем ты рассказываешь. Негру, как и венецианской бабушке, в голову не придет туда ходить, потому что он твердо знает, чем это закончится. Диаспора — практически та же триба. Это вам не Советский Союз, где можно было сходить подраться на соседнюю улицу. В Бенсонхерсте тебя просто убьют. Кстати, басня какая-то ходила, что рабов надо помечать, ноги известью красить до колена, не помнишь такое?

К. Жуков: Не помню.

Д. Пучков: Как березы чтобы они были. Но кто-то разумно сказал, что как только рабы увидят, сколько их, то нерабы горя такого хлебнут — ого-го, поэтому никаких знаков отличия не надо. Правильно я сказал?

К. Жуков: Клеймо на лбу ставили рабам, склонным к побегу.

Д. Пучков: Да, красная полоса.

К. Жуков: Отличившимся.

Д. Пучков: Для таких были специальные подземные норы.

К. Жуков: Не помню.

Д. Пучков: Зиндан, короче.

Вот росла империя, рабов на душу населения становилось все меньше, а крестьян все больше. Но в чем тут революционная ситуация? Крупные землевладельцы не могли управлять крестьянами как рабами из-за отсутствия правильных и угнетающих законов?

К. Жуков: Вот это и есть революционная ситуация. Как управлять крестьянином как рабом, если он свободный гражданин? И эти свободные граждане производят больше, чем все рабы, вместе взятые. Вот как только ты издашь правильный угнетающий закон, немедленно выяснится, что верхи не могут, а низы не хотят, и все закончится плохо. Что, собственно, и произошло.

Две тысячи лет назад римляне догадались срать в канализацию, уносящую говны прочь, а не в яму. Что же такое потом произошло, что средневековые граждане ходили чуть ли не под себя?

К. Жуков: Чтобы организовать канализацию, нужно иметь очень много, условно, лишних денег, которые можно направить на общественно полезные нужды. Кроме того, канализацию поддерживать нужно. Для этого требуются специально обученные люди. С развалом Римской империи экономика рухнула в такую пучину, что ни о какой канализации речи и быть не могло. Ничего похожего на Рим больше в истории не существовало. Гигантский город Константинополь в два раза меньше Рима. И то он казался каким-то…

Д. Пучков: …космосом.

К. Жуков: Каким-то безумным мегаполисом.

Д. Пучков: Позвольте я как сантехник добавлю. Первое — для таких канализаций, как в Риме, нужна вода. То есть где-то должны быть серьезные источники. Нужны акведуки…

К. Жуков: Акведук, если кто не знает, — это водовод.

Д. Пучков: Посмотрите хотя бы на картинках, что они себя представляют, прикиньте, сколько это стоит. Даже при наличии рабов.

К. Жуков: Рабам же нужно еду подтаскивать.

Д. Пучков: Да. Строительство акведуков — это чудовищные деньги, огромное количество рабочей силы. Кроме того, грунты должны быть специфические, в которых можно вырыть большую клоаку, то есть гигантский канализационный коллектор (до сих, говорят, функционирует), где Тит Пулло с Октавием резали…

К. Жуков: Занимались плановыми пытками.

Д. Пучков: Да. Найдите источники, подведите воду, потратьте огромные деньги, выкопайте клоаки, чтобы туда все уходило и чтобы речка рядом была, в которую все бы сливалось. Я подозреваю, ниже по течению Тибра ничего живого не было, потому что человек, где только ни появляется, засерает все сразу и навсегда. Если миллион человек срет ежедневно…

К. Жуков: По два раза хотя бы.

Д. Пучков: И если все это без очистных сооружений течет в Тибр, то Тибр ниже по течению будет мертв. Как-то так. Вода текла трех сортов. Акведуки были трехэтажными, в верхней части текла дорогая вода для богатых людей. Посередине — так себе. Ну и внизу большим потоком — для промышленного применения.

К. Жуков: Техническая.

Д. Пучков: Богатые люди пилили дырки в трубах, оттуда отводили себе вкусную воду. Водопроводы производились в промышленных масштабах. В городе Помпеи сохранились эти глиняные трубы с клеймами изготовителя. И кстати, они не свинцовые. Помнишь басни, что в Риме была свинцовая вода, поэтому все отравились?

К. Жуков: Ну, во-первых, из глины трубу вылепить проще, она будет дешевле в 100–500 раз. А во-вторых, тогда отлично знали, что свинцом можно травануться.

Д. Пучков: Я читал, что закрывать нельзя было воду, она должна была быть проточная. Богам приятно, когда нет застоя, все течет.

К. Жуков: Короче, чтобы все это организовать, нужна гигантская централизация экономики, а в Средние века произошла ее гигантская децентрализация. Она обратно централизовалась века до XVII, чтобы выйти примерно на уровень Римской империи.

Д. Пучков: Говорят, что если на римлянина в среднем приходилось 900 литров воды ежесуточно, то в Лондоне в XIX веке — 600.

К. Жуков: Ну типа того.

Насколько исторически точна книга «Спартак» Рафаэлло Джованьоли? Дает ли она реальное представление о жизни Рима?

К. Жуков: Это художественное произведение, не нужно об этом забывать. Тем более книга старая, XIX век все-таки дает о себе знать: уровень исторического понимания более чем столетней давности. Написано по тем временам круто, товарищ Джованьоли подходил к вопросу серьезно — читал книжки, разбирался. Но еще раз подчеркну — это художественная литература.

Д. Пучков: Как и сериал «Рим».

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Можно разбирать построчно, поабзацно, где и что не так уже с сегодняшней точки зрения.

Был в Эрмитаже, видел древнегреческие скульптуры, они мало похожи на современных жителей Греции и Италии. Можете ли пояснить по этому поводу?

К. Жуков: Конечно, могу. Что в Грецию, что в Италию сначала залезла толпа немцев, потом…

Д. Пучков: Из Самарской области.

К. Жуков: Так точно. С воплями «Дас ис фантастиш! Фройляйн, вы не заразная?» Разметисировали. Потом в Грецию приехала какая-то жуткая толпа турок и еще разметисировала греков. В итоге от исходных греков мало что осталось. Крайне редко встретишь грека с классическим греческим профилем. А греки были светловолосые и голубоглазые. Елена Троянская, гречанка, звалась Златокудрая Елена, то есть была рыжая. Видели вы рыжих греков? Я нет. Они все какие-то чернявенькие.

Д. Пучков: Ну, рыжих, может быть, и видел, но златокудрых нет.

С объяснением распада Западной Римской империи в результате комплексного воздействия ряда причин, особенно противоречий экономической модели и общественного строя, согласен. Можно в таком случае попросить коротко сравнить ее с Восточной Римской империей, сиречь Византией. Она-то просуществовала на 977 лет дольше.

К. Жуков: Это надо делать серию отдельных бесед, коротко про Византию рассказать не могу.

Д. Пучков: Есть такой гражданин Норвич, очень толковый британский гражданин, он написал книжки про Византию. Имеется трехтомник и его сокращенная версия. У нас сокращенную версию продают — рекомендую.

На мой взгляд, в рассказе об устройстве римских туалетов серьезный ляп. Да, почти под ногами у сидящих людей была канавка с проточной водой, а еще впереди резервуар с палочками, на конце которых были губки, которые смачивали в канавке и использовали как туалетную бумагу.

К. Жуков: Ну и что? Мы практически обо всем этом рассказали.

Д. Пучков: И что дальше? Известен случай, когда гражданин, приговоренный к смерти на арене, эту губку затолкал себе в рот. Интересно, помыл перед этим или не помыл в канавке, блин. И так умер. Сенека нам об этом сообщил.

К. Жуков: Да.

Какой процент личного состава непосредственно участвовал в боестолкновениях?

К. Жуков: Весь личный состав легиона участвовал, за исключением высшего руководства. Они все были комбатантами по определению. Потому что если ты не комбатант — ты не легионер и не считаешься личным составом. Может быть, непосредственно в боестолкновениях все 100 % не участвовали, но предполагалось, что будут участвовать.

Д. Пучков: Больные и увечные, наверное, не участвовали.

К. Жуков: Были жрецы, которые составляли какой-то ничтожный процент, причем этими жрецами могли быть высшие военные чины легиона.

Д. Пучков: Удачно совмещали.

К. Жуков: Да. Между прочим, в сериале «Рим» показано, что, когда хоронили Помпея, церемонию проводил сам Цезарь, потому что он был великий понтифик, то есть по-нашему — патриарх…

Д. Пучков: Всея Руси.

К. Жуков: Всей Италии, да. Ихней итальянской православной античной церкви.

В ответ на вопрос о рабах в римском войске вы утверждаете, что их там быть не могло, по крайней мере в республиканское время, исключая постоянные лагеря. Однако источники рисуют несколько иную картину. Валерий Анциат, рассказывая о поражении римской армии в 105 году н. э., уничтоженной тевтонами в битве при Араузионе, утверждает, что в тот день погибло 80 тысяч воинов и еще 40 тысяч находившихся в обозе слуг, маркитантов и женщин.

К. Жуков: Ты понимаешь разницу слов «раб», «слуга», «маркитант» и «женщина»? Женщины — проститутки, которые оказались в лагере. Маркитант вообще никакого отношения к рабам не имеет, это снабженец. Ну а слуги, я же сказал, теоретически могли быть. Рабов с собой в промышленном масштабе таскать было нельзя просто потому, что раб морально неустойчив: может сбежать, поднять восстание. За ним следить надо.

Для углубления познаний в данном вопросе рекомендую к прочтению статью Алексея Козленко «Солдатские слуги».

Как все эти римские катафрактарии и клибанарии скакали на лошадях без стремян? Одно дело налегке, другое дело — в тяжелом доспехе. Неужто только ногами держались? Или у них были специальные седла?

К. Жуков: У них были хорошие глубокие мощные седла со специальными рогами, за которые при необходимости можно было ухватиться.

В то время не использовали лучников в пехоте и коннице? Было бы логично из строя бить стрелами в коней, отгоняя конницу.

К. Жуков: Почему не использовали? Использовали. Ауксиларии, вспомогательные войска, нанимали лучников, пращников, дротикометцев — кого угодно.

Д. Пучков: Пращников с Балеарских островов.

К. Жуков: Балеарские пращники самые лучшие были. Они и сейчас ловкие. И как им удается при помощи веревки в нужную сторону что-то кинуть, не попав себе по башке при этом!

Д. Пучков: Ну, хотя если в толпу кидать, то нормально, наверное.

К. Жуков: Они по мишеням стреляют.

К. Жуков: Кому интересно, посмотрите на ютубе.

Повторяю: они стреляют именно по мишеням и соревнуются, кто ближе к центру попадет, еще и целиться умудряются при этом.

Д. Пучков: Не шаляй-валяй.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Я думал, что они пращу долго крутят над башкой, как пропеллер, а оказывается — нет, пару раз крутануть достаточно.

К. Жуков: Это один из вариантов техники, можно и с раскруткой. Балеарцы один круг описывают и все. Праща успевает набрать максимальную скорость. Если вертеть над головой, ты места много займешь. А на войне чем меньше ты будешь занимать, тем больше будет общая плотность войска.

Д. Пучков: «Встреча, которую ты мне организовала, оказалась встречей с роем пуль». Вот чтобы рой получился.

Цезарь после победы в битве щадит и благосклонно принимает бывших врагов (еще удивляется, где Помпей). А если бы история повернулась иначе и Цезарь потерпел поражение, мог бы он рассчитывать на такое же отношение к себе со стороны помпеянцев или был бы казнен как изменник?

К. Жуков: Бог его знает, об этом можно только гадать.

Д. Пучков: Кстати, те, кого он простил, потом его убили.

К. Жуков: Да, все-таки потом они Цезаря грохнули.

Кого вы считаете лучшим полководцем Античности: Александра, Цезаря, Ганнибала, Эпаминонда и почему?

К. Жуков: Античность — слишком большой промежуток времени и гигантские пространства. Каждый из вышеперечисленных полководцев, да и некоторые другие были прекрасны на своем месте в свое время. Сравнивать их — все равно что сравнивать слона с китом.

Д. Пучков: Ну, говорят, трое: Александр, Сципион, который Ганнибала замочил, и сам Ганнибал — самые выдающиеся.

К. Жуков: А как же Цезарь? Он тоже молодец.

Д. Пучков: Цезарь прекрасен!

К. Жуков: Как их можно сравнивать?

Могли ли всадники Цезаря посадить пехоту на своих лошадей, довезти ее до фланга помпеянцев, там спешить и уже атаковать в общем строю?

К. Жуков: Нет.

Д. Пучков: Какой хитрый план!

К. Жуков: Да. Просто пехота несколько больше.

Д. Пучков: Сейчас Цезарь крутанулся несколько раз.

К. Жуков: Пришлось бы человека по 3–4 на каждую лошадь брать. Это невозможно. И потом — пехота с кавалерией в общем строю не работает, лошадь несколько быстроходнее. Поэтому только германцы, которые атаковали суперразомкнутым строем…

Д. Пучков: Держась за гривы.

К. Жуков: Да. За гривы держались и за седла и бежали вместе с лошадьми, но это не подразумевает регулярного строя. Римляне так не воевали, у них четкие линейные формации — пуговицы в ряд, по уставу, по командам, левой, правой ногой марш. И всех побеждали.

Д. Пучков: Дисциплина!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Читайте «Записки о Галльской войне» гражданина Цезаря, там хорошо написано про офигенно здоровых немцев огромного роста, которые ходят зимой в меховых трусах, купаются в ледяном Рейне и бегают, держась за гриву. А мы вот такие маленькие-чернявенькие, но у нас дисциплина.

К. Жуков: И мы всем раздаем поэтому.

Д. Пучков: Всех немцев на известном месте провернули.

К. Жуков: На железном характере.

Д. Пучков: Да.

На 17-й минуте, когда показывают битву, легионеры в момент размашистого удара выбрасывают руку с коротким мечом из-за щита. Кажется, что такая манера должна приводить к постоянным травмам руки — отрубленным пальцам и т. д.

К. Жуков: Так оно и должно было быть, только один нюанс: мы не знаем, как это происходило в реальности, потому что у нас нет достоверных источников в нужном количестве, мы можем лишь гадать. Я как имеющий большую практику в фехтовании вижу только один способ использовать короткий гладиус и щит: гладиус должен из-за щита высовываться и колоть, чтобы рука ни в коем случае не вылезала за щит. Мне бы так было удобнее. Но это не значит, что так происходило на самом деле.

Мы, повторюсь, не знаем, как было, и не узнаем, пока археологи не откопают секретный сундук с римским мануалом по применению гладиуса, щита и много чего другого, где будет написано: «Я, Юлий Цезарь, на основании проведенных исследований и легионной практики постановил делать так, так и так, потому что вот конкретные примеры — так неудачно, а так, наоборот, удачно». Вот это будет документ, а иначе это все разговоры в пользу бедных.

Д. Пучков: Рассуждая чисто логически: щиты очень большие, чтобы за них прятаться целиком.

К. Жуков: Чем больше, тем лучше.

Д. Пучков: Это первое. Второе: гладиус предназначен для того, чтобы колоть, а не рубить. Соответственно, им тыкали в наиболее незащищенные части. Ну и высовывание рук добром не кончится.

К. Жуков: Скорее всего, не кончится. Как нам кажется.

Д. Пучков: Многие в фильмах видели всяких каратистов, которые с разворота по голове бьют. В реальных битвах ноги выше яиц поднимать не рекомендуется, потому что вас за ногу схватят. Точно так же и тут — если руку высунуть, добром это не кончится.

К. Жуков: Но, опять же, это мы так думаем, а ведь у нас нет достоверных сведений даже о том, как строй выглядел. Мы не знаем, какое было расстояние между бойцами, насколько плотно они прижимались, размыкались ли они, смыкались ли. Вопросов больше, чем ответов.

Как получилось, что Помпей во время битвы при Фарсале не принял контрмер, видя неудачи своей конницы и попытку зайти во фланг? Пехота двигалась медленно относительно конницы, у него было больше солдат, почему он позволил Цезарю завершить маневр?

К. Жуков: Откуда ты знаешь, что он видел? Ты себе представляешь, как можно охватить взглядом 30 тысяч пехоты? Нужно обладать чудовищным опытом, чтобы вывести эту массу в поле и чтобы она не разбежалась в разные стороны. И никакой опыт не позволит тебе все это поле боя сразу видеть. Прибежали адъютанты с воплями: «Шеф, все пропало! Там такая жопа, сделай что-нибудь!» Тут же прибежали другие адъютанты и сказали: «Все в порядке, мы им уже наваляли». Кому из них верить?

Почему в Средние века такая большая генеральная битва считалась хуже войны? То есть война сама по себе не сахар, а битва вообще выносилась за ее рамки. Это был натуральный божий суд, так как можно было продолбать все в самой выигрышной ситуации — лишиться жизни, царства, родственников просто потому, что ты что-то где-то недосмотрел. Не из-за того, что такой неловкий и неумелый, а по причине того, что объективно ты находился за каким-нибудь холмом, а вся беда случилась с другой его стороны, к примеру.

Я помню, на реконструкции в городе Выборге в 2004 году с каждой стороны было человек по триста. И вот они друг друга месят, а ты находишься вроде как командир в серединке, тебя никто не бьет, стоишь, смотришь. Но понять, что происходит уже через 50 человек от тебя, почти невозможно. Ты просто ни хрена не увидишь. А если их будет 30 тысяч?

Д. Пучков: Я от себя еще замечу — летом, когда трава уже высохла, пыль дикая и вообще ничего не видно, даже тем, кто в строю стоит, не говоря уже о том, кто на это облако с бугра смотрит. Или как Бородинская битва: где дымный порох…

К. Жуков: Тут, к счастью, не было дымного пороха.

Д. Пучков: Не было? А что же там было?

К. Жуков: Я имею в виду в Фарсале.

Д. Пучков: Все равно ничего не видно. Я обращаю ваше самое пристальное внимание, граждане, что в Отечественную войну, когда у танкистов были не самые хорошие радиостанции или их вовсе не было, это весьма и весьма печально сказывалось на результатах.

К. Жуков: Помню, рассказывая о битве на реке Ведрошь, я говорил, что средство связи в виде гонца очень хорошее, так как предельно надежное, если, конечно, гонец доедет. То есть искажения информации нет. Но работает как в пошаговой стратегии: сначала враг ход сделал, потом ты, потом опять он. Если тебе о чем-то не сообщили, то ты можешь что-то пропустить — и в это время тебе как стукнут куда-нибудь! Или вот у нас парни были на известном фестивале «Битва 1000 мечей» по эпохе викингов, там с каждой стороны человек по 500–600 участвовало. Ребята говорят: «Вот ты сейчас воюешь с копьем на левом фланге, и кажется, что все замечательно, вы всех побеждаете. А выясняется (ты этого вообще не видишь), что уже сражение полностью проиграно, потому что противоположный фланг все просрал и к тебе уже в тыл заходят».

Д. Пучков: Непросто.

К. Жуков: Да.

А как в Риме было с отвертками? Плоские или фигурные использовали? В сцене со скоротечным боем в лужу падает штандарт весь на шурупах.

К. Жуков: Так это потому, что молодцы из цеха реквизита собрали флажок на шурупах, а оператор не заметил и крупно его показал.

Д. Пучков: Фактически это розовый танк.

К. Жуков: Да. Небольшой розовый танчик. С отвертками в Риме было плохо, винты, насколько я знаю, практически не использовали. Хотя могу ошибаться.

Мне как профану всегда казалось, что наиболее простым способом выведения всадника из строя является убийство его лошади. В лошадь легче попасть, стреляя из лука или метая дротики. Если всадник и останется цел после падения на землю, то все равно такой опасности, как раньше, представлять не будет. Однако, слушая ваши лекции, я стал понимать, что не все так просто.

К. Жуков: Ну, ты живую лошадь когда-нибудь видел? Вот представь себе, что на ней сидит злонамеренный человек, который едет лично тебя шлепнуть при помощи холодного оружия или той самой лошади, и он такой не один. Их по фронту человек пятьдесят. Ты будешь в последнюю очередь думать о том, как ловчее убить лошадь. В первую очередь подумаешь, куда девать говно из сапога. Вторая мысль будет: как сделать так, чтобы это говно в сапоге не помешало тебе убежать, потому что они уже близко и сейчас тебя затопчут.

Даже одна лошадь, скачущая на тебя галопом, вызывает массу очень сильных негативных эмоций. А если лошадей много, и на них сидят специально обученные люди, и все едут на тебя — это испытание не для слабонервных. Лошадь — это не только боевое средство, поражающее массой, кинетической энергией, маневром и прочее, но и в первую очередь мощнейшее средство психологического воздействия. Кто-то из наполеоновских кавалеристов говорил, что впереди конницы атакует ее слава. Совершенно точно.

Меч Ворена несколько раз аккуратно поставили в кадр, у него красные ножны и черная рукоятка. Он богато украшен бронзой. Насколько такой меч реалистичен и дорог?

Д. Пучков: Украл где-нибудь.

К. Жуков: Вообще, похож на гладиус. Какой-то усредненный меч. То, что украшен, ну, он же принадлежит центуриону, полковнику по нашим рангам. Центурион примипил — человек богатый, с серьезным жалованьем, естественно, у него будет нормально украшенное оружие. Я бы сказал, он еще бедноватый, скромный. Легионер всю жизнь проводил на службе, жалованье ему тратить было негде, поэтому он постоянно занимался украшением собственного оружия и совершенствованием снаряжения. Вот посмотри, какие находят пугио, то есть ножи, кинжалы римские боевые. Там такие попадаются — ого-го!

Д. Пучков: С наборными рукоятками?

К. Жуков: Там золото, серебро, чеканка, какие-то драгоценные камни! Видно, что человек всю жизнь думал — что бы еще сделать? Прикуплю-ка я брюликов для любимого ножа.

Какого черта у Пулло кожаный ремень? Когда он прощался с Ириной (в прошлой серии), он был с бронзовыми накладками. Пулло умудрился пропить ремень в походе? Но не пропил золотое кольцо?

К. Жуков: «Какого черта» — вопрос не ко мне, а к сотрудникам цеха реквизита, которые или пролюбили ремень Пулло, или просто решили его по каким-то своим соображениям переодеть.

Д. Пучков: Парни, я в 154-й раз замечу: фильм все-таки больше про людей. Есть огрехи, мы не спорим.

К. Жуков: Я не знаю, какой логикой руководствовался цех реквизита в данном случае.

Д. Пучков: Абсолютно непонятно.

К. Жуков: Может, мы чего-то не знаем, а может, они потеряли.

Д. Пучков: Мегадекорации построили, шмотки такие, шмотки сякие — и вдруг шурупы в штандарте…

К. Жуков: Продолбались. Я неоднократно говорил, что съемки фильма — это коллективное творчество, а в большом коллективе всегда есть слабые звенья, которые гребут не в ту сторону. Уследить за всеми невозможно. Обязательно найдется какой-нибудь дурак.

Что за странным «оружием» зарезали Помпея?

К. Жуков: Мне кажется, что это придумали специально для фильма, чтобы поужаснее выглядело.

Д. Пучков: Да. На самом деле его зарезали при сходе с корабля ударом в спину безо всяких разговоров.

А как же система расчета войска? Неужели лошади предков жрали меньше, чем в Средневековье? Я как ни гляну на легион, жутко делается: ни одна армия и через 1000 лет после не имела такого доспеха и такой численности.

К. Жуков: Легион — это пехота. Конницы там мало. Когда я говорил про Средние века и систему расчета войска от того, сколько поедает лошадь, я имел в виду целиком посаженную на лошадей конную армию. Легионеры — пехота, они едят меньше, потому что у них нет по три штуки лошадей на каждого человека.

Д. Пучков: Некоторые жрут, конечно, как лошади, но в целом меньше.

Неужели пока Ворен и Пулло находились на острове и плыли на трупах, война между Цезарем и Помпеем, по сути, закончилась? Они же без воды и без еды были, значит, война закончилась за несколько дней.

К. Жуков: Я четко обозначил хронологию: когда началась битва при Фарсале, когда состоялась битва при Диррахии, когда пришли подкрепления. Эти-то два дурака вообще случайно на острове оказались и, судя по всему, пробыли там недолго, иначе они не смогли бы никуда приплыть даже на супертрупах.

Д. Пучков: Эпизод про то, как они уплыли на плоту из трупов, демонстрирует солдатскую смекалку, находчивость, решительность и всякое такое. А вовсе не историческую точность.

Хотел уточнить про добычу льда. Могли ли лед добывать в Апеннинах?

К. Жуков: Да, могли.

Д. Пучков: Зимой.

Могли ли лед добывать из рек зимой?

К. Жуков: Ну, в Италии редко реки зимой замерзают.

Поделитесь секретом разведенного вина с лимоном: в какой пропорции надо смешивать?

К. Жуков: Традиционно вино и вода смешиваются в соотношении один к одному. А поскольку мы были на военно-историческом фестивале и употребляли алкоголь с целью немножко захмелеть, поэтому брали где-то 1/3 воды и 2/3 вина, чтобы посильнее по башке било.

Эраст Фульман и другие римские уголовники поверх одежды носят цепи. Это какой-то символ или атрибут?

К. Жуков: Открою страшную тайну: это продукция цеха костюма, где придумали образы в соответствии с эскизами художника-постановщика.

В конце серии за убийством Помпея с корабля наблюдает его жена. Что потом стало с ней и детьми?

К. Жуков: Жена Помпея (а это была его пятая жена) Корнелия Метелла благополучно пережила неудачную поездку с мужем в Пелузий, вернулась домой в Рим, получила прощение от Цезаря и, судя по всему, еще и виллу Помпея в Альпине. После чего со страниц источников она пропадает, потому что, видимо, у нее все было хорошо. Детей Помпея там вообще не было, так как все трое его детей от Корнелии Метеллы были уже взрослые. Гней Помпей Младший воевал, Секст Помпей воевал, причем ураганил против Цезаря по всей Африке так, что его там еле успели догнать.

Д. Пучков: Еле угомонили.

К. Жуков: А Помпея Магна, единственная дочка, если не ошибаюсь, уже была за кем-то замужем. Плутарх про Корнелию Метеллу отлично написал. Точно не процитирую, но смысл такой: приехав в город, Помпей женился на вдове Публия Красса, погибшего на войне с парфянами. Эта молодая женщина помимо красоты и знатного происхождения имела массу достоинств, была образованна, знала музыку, геометрию и любила с пользой для себя слушать рассуждения философов. При этом ее характер был лишен назойливой надменности, которая происходит среди молодых женщин от увлечения наукой.

Д. Пучков: Уже тогда все было понятно.

К. Жуков: Да. А эта увлекалась науками, однако была не надменная.

Д. Пучков: Молодец.

К. Жуков: Вся книжка Плутарха наполнена такими офигенными фразочками, что я просто не знаю, почему вы до сих пор его не читали.

В сериале постоянно показывают человека-газету. Были ли в Риме газеты?

К. Жуков: Нет, не было в Риме газет, они появились не ранее XVI века н. э.

Вопрос не совсем по данной серии, но про Пулло. Ему минимум дважды перепадала неплохая сумма — за первую кровь при защите Антония на форуме и за тупость/честность при находке сокровищницы. А он все без денег да без денег. В его способностях тратить деньги не сомневаюсь, но куда мог спустить 200 золотых за короткий срок честный римский легионер-раздолбай?

К. Жуков: Как и теперь, вопрос «просрать деньги» не стоит. Просрать можно любую сумму, вопрос в том, как ее «сохранить и преумножить».

Д. Пучков: Есть анекдот про три известнейших способа просрать все деньги. Способ номер один: игры (в карты, в кости — неважно во что). Способ номер два: девки. Все уйдет. И способ номер три, самый надежный: в сельское хозяйство. Пулло сельским хозяйством не занимался, ему хватило первых двух.

К. Жуков: Это, собственно, в фильме показано.

Д. Пучков: Он в паланкине разъезжает, разбрасывая бабло. Гуляй, рванина!

К. Жуков: В батистовых портянках от Версаче. Естественно, с девками, которые уже все увешаны купленными за его счет брюликами.

Д. Пучков: Кадры, как он добрался до публичного дома, как он там кого-то раком трахает и поливает себя из кувшина вином…

К. Жуков: Ну вот так примерно деньги и… Попробуй, кстати, у тебя тоже довольно быстро деньги кончатся.

Д. Пучков: Мгновенно практически.

VIII

Цезарион

Д. Пучков: Итак, восьмая серия.

К. Жуков: Одна из моих любимых.

Д. Пучков: И моя!

К. Жуков: Начинается все с того, что в Рим возвращаются неудачники, которых простил Цезарь. Маркус Юниус Брутус приходит домой, его без слов встречает слегка разочарованная мама Сервилия. Сцена немая, но очень трогательная. А на форуме отжигает наш любимец — человек-газета, который говорит, что Марк Тулий Цицерон, Марк Юний Брут получили государственное прощение и вернулись в Рим. А предатель Помпей бежал в Египет. И славный Юлий Цезарь преследует его. И немедленно за рукой человека-газеты мы переносимся в Египет, куда проследовал Цезарь, и там он во главе XIII легиона заходит во дворец фараонов. Римские солдаты в сериале обзавелись обновкой — новыми щитами. Такая же параша, как и предыдущие, но выглядят иначе: какая-то жестяная аппликация — имеется в виду веретено Фортуны, которое и в самом деле любили изображать на римских щитах, но его рисовали! А тут чеканка из жести прилеплена.

Д. Пучков: Дембельская.

К. Жуков: По периметру пятисантиметровая оковка жестяная, с заклепками — что за фигня? Потратили килограммы материала, хотя можно было просто раскрасить — это же дешевле! Зачем ахинею плодить?

Д. Пучков: Беднее было бы.

К. Жуков: Ничего себе беднее! Вы бы посмотрели на современные качественно раскрашенные щиты — реконструкцию римских! Какое там «беднее»! Когда эта доска по фэн-шуй разрисована — охренеть!

Д. Пучков: Мы когда дембельские альбомы делали, тоже всю страницу разрисовывали красиво, туда мегафотки приклеиваются, а уголки надо было делать из тюбиков из-под зубной пасты.

К. Жуков: Потому что тоже красиво.

Д. Пучков: Да, там тиснение, спичкой подпалил — горелое, негорелое, переход.

К. Жуков: Сразу вспоминается известная перепевка старинной песни: «Духи сперли дембельский альбом. Остаюсь на сверхсрочную службу…»

Д. Пучков: «Буду вечно куском молодым».

К. Жуков: Да-да-да.

Пафосное здание дворца фараона, судя по всему, слепили по образцу исторической постройки — храма богини Хатхор в Филах (остров такой на Ниле). Очень круто, хотя никакой это не дворец, а храм, но тем не менее это настоящая, до сих пор сохранившаяся постройка времен Птолемея I.

Д. Пучков: Я с твоего позволения заметил бы, что это уже не тот Египет, где египетские фараоны заправляли строительством пирамид. Это уже были греки, я правильно понимаю? После походов Александра Македонского?

К. Жуков: Уже 250 с лишним лет прошло, как была у власти династия диадоха Птолемея I.

Д. Пучков: Это от Александра…

К. Жуков: Диадох, то есть военачальник, Птолемей I — сводный брат Александра. Птолемей Филиппыч, сын Филиппа Второго.

Д. Пучков: «Филиппыч, скажи им!»

К. Жуков: А Филиппыч был человек широкой души и любил кидать семя на ветер. И то ли от наложницы, то ли от любовницы у него был незаконный сын Птолемей — один из сподвижников и любимых товарищей Александра Филиппыча Македонского. Птолемей II правил с 283 по 246 год до н. э. и основал мегадинастию, коротая находилась у власти дольше всех автохтонных египетских династий.

Д. Пучков: То есть понаехавшие закрепились как следует?

К. Жуков: Да, потому что как раз перед ними прекратилась последняя XXX династия Нового царства. Ее основатель фараон Нектанеб I как раз и начал строить в Филах этот самый храм, но вроде как недостроил, а Птолемей его начинание поддержал и сделал все как надо. Этот храм просуществовал в качестве языческого до VI века, до Юстиниана Великого.

Д. Пучков: Ничего себе!

К. Жуков: А потом его не сломали, потому что к тому времени он уже давным-давно был храмом, посвященным Изиде. Изида в Античности ассоциировалась с Афродитой, а ко временам Юстиниана ее отличненько проассоциировали с Богоматерью.

Д. Пучков: Прекрасно.

К. Жуков: Ну и при Юстиниане, чтобы два раза не ходить, сделали там храм во имя Пресвятой Богородицы. Тем более построечка хорошая.

Д. Пучков: Отличная! А вот они не додумались — если говорить об архитектуре — до всяких арок, кирпичей, бетона. Я был в Египте — колонны огромные, это все адски тяжелое. Оно такое жуткое, потому что по-другому строить не умели или чтобы подавлять?

К. Жуков: Я думаю, что во время эллинистических Птолемеев вполне можно было выписать самого замечательного архитектора из Греции. Но, видимо, уже была традиция, к которой все привыкли.

Д. Пучков: Смотрится круто.

К. Жуков: Там такие мощные башни!

Д. Пучков: Особенно если ты живешь в землянке какой-нибудь…

К. Жуков: Да, из тростника и папируса.

Д. Пучков: …или в избушке из говна и соломы…

К. Жуков: Периодически выглядываешь из нее, а там — ух!

Д. Пучков: Забегая немножко вперед — они все одеты как-то странно…

К. Жуков: В фильме они одеты в костюмы эпохи покорения Марса, никакого отношения к истории не имеющие. Если римляне неправильно одеты, то по крайней мере понятно, что имелось в виду. А тут какие-то арабско-берберско-туарегско-античные мотивы.

Д. Пучков: Экзотично…

К. Жуков: Более чем. Но Птолемеи-то, поселившись в Египте, не забыли, что они греки. Предпоследний Птолемей вообще называл себя Молодой Дионис.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Птолемей XII Неос Дионис (Авлет), то есть Молодой Дионис. Но при этом они быстро встроились в местную культуру, потому что там культура-то была ого-го! И чтобы управлять местным населением, а самое главное — местной аристократией, нужно было находиться с ними на одной волне — их же всех не перережешь. Конечно, можно, а дальше-то что будет?

Д. Пучков: Кто заменит?

К. Жуков: Да, и они восприняли супердревнюю египетскую культуру, им нравилось зваться сынами Ра. И вот как раз во дворце Цезарь встречает боссов всея Египта, их прямо так и показывают: одна рожа, вторая, третья. Это как раз вполне…

Д. Пучков: Исторические персонажи.

К. Жуков: …исторические персонажи — евнух Потин, советник Птолемея Теодат (или Феодат) Хиосский… Феодат ходит с какой-то странной египетской прической системы «парик»… И главнокомандующий Ахилл Египтянин — тоже историческое лицо, чье происхождение не очень понятно. Учитывая, что его звали Ахилл, мог быть грек, а может — местный какой-нибудь ловкий наемник.

Д. Пучков: Он от остальных сильно отличается.

К. Жуков: Да. Ну и тут же еще суперсцена. Лысый евнух Потин говорит: «Узрите Птолемея, сына Ра, божественного рождением» — и прочий пафос. Тут же камера поднимается вверх — на троне сидит мелкий жиробас, болтает ножками: «Как вы меня достали! Ходют и ходют, ходют и ходют».

Д. Пучков: Отлично!

К. Жуков: Этот Птолемей — имеется в виду Птолемей XIII, незатейливо — Птолемей Птолемеевич XIII, сын Птолемея XII Авлета, взошел на трон после смерти папы в 51 году до н. э. А сейчас уже то ли 48-й, то ли уже 47-й год. То есть ему лет тринадцать должно быть. В фильме показали пацана лет девяти. И судя по тому, что он там отчебучивал, он уже не был малолетним дурачком. К сожалению, карьера его оборвалась трагически, потому что много выделывался. А у Птолемея XII Авлета было преизрядно детей: два сынка и две дочки, старшенькая — Клеопатра VII.

Д. Пучков: Клепа!

К. Жуков: И собственно, два старших ребенка, дочка и сынок, были назначены соправителями.

Д. Пучков: А они блюли древнеегипетские традиции, в соответствии с которыми фараон должен трахать родную сестру, чтобы все в дом?

К. Жуков: Фараон еще не мог этого сделать в силу возраста. А сестру уже можно было трахать, потому что…

Д. Пучков: Дети-то у него от кого были — от сестры или нет?

К. Жуков: Я не помню, от кого у Птолемея Авлета дети. Они же были в первую очередь супругами ритуальными, то есть их брак заключался на небе, и они как бог с богиней вместе проживали, а дети у них могли быть от кого-то другого, в первую очередь у фараона, потому что он мужчина, он главнее. Клеопатра VII, его родная сестра, была его соправительницей, но ей в 51 году было примерно 17 лет, а Птолемею XIII было девять, то есть он никак не мог ничего с ней «оформить». Но уже был назначен ее супругом, конечно же, ритуально. С Птолемеем XII Авлетом связана масса интересного, потому что он попал к римлянам. В это время в Египте было крайне неспокойно: его постоянно пытались свергнуть, он сбежал сначала на Кипр, а римляне Кипр аннексировали, прекратив местную киприотскую царскую династию.

Д. Пучков: Принудили к миру?

К. Жуков: Да, причем самое интересное: адские колонизаторы-оптиматы, все эти Катоны и т. д., которые обычно проповедовали экспансию, вдруг заявили, что Кипр нельзя трогать, потому что там древняя династия. А охреневшие плебеи Кипр аннексировали, и это Птолемею Авлету вышло боком. Когда об этом узнали в Египте, ему было туда лучше не возвращаться. Но он вернулся, в этом ему помог не кто иной, как Гней Помпей Великий. Потом Помпей в Египет постоянно бегал, потому что ему там были пожизненно должны. И, кстати говоря, когда его старший сын Гней Помпей Младший приехал к египтянам в начале гражданской войны требовать у них денег и флот, ему дали 50 кораблей (трирем) и денег отсыпали. Благодаря этим триремам он долго господствовал на море и угнетал флот Юлия Цезаря, а папа приехал в неудачное время, и его, как мы помним, прирезали.

Итак, Птолемей XII помер, а дети-то все малолетние, и, понятное дело, тут же взяла верх придворная клика: евнух Потин, Теодат Хиосский и военачальник Ахилл Египтянин.

Надо сказать, что охреневший кастрат Потин представляет царя каким-то нереально сокращенными именем. Одно дело, когда ты постоянно общаешься с человеком, невозможно все время называть его полным именем, но официальная титулатура фараонов со времен еще Среднего царства состояла аж из пяти имен: первое — имя Гора, второе — имя Небти (это имя олицетворяло владение двумя Египтами), третье — это золотое имя, четвертое — тронное имя и, наконец, пятое — личное имя, к которому добавлялись необходимые эпитеты. Например, Неос Дионис — это типичный эпитет. Теос Филопатор, то есть «Бог, любящий отца» — это тоже эпитет. А Потин титуловал фараона только личным именем, Небти и какими-то эпитетами, а золотое имя, имя Гора и тронное имя опустил — это недопустимо.

Д. Пучков: «Узрите Птолемея, принадлежащего двум богиням, принадлежащего папирусу и пчеле». Я никак понять не мог, что за камыш там, ёлы-палы. Оказывается, это осока.

К. Жуков: Крапива.

Д. Пучков: Да. «Узрите Птолемея, сына Ра, Птолемея божественного». Коротковато, конечно.

К. Жуков: Если посмотреть на официальную титулатуру того же Птолемея XII (а она дошла до нас высеченная в камне) — охренеть легче, чем произнести! Приносишь ты начальнику документ на подпись, а он говорит: сходи-ка пообедай, я пока подпись поставлю — как раз часа полтора пройдет. Или понадобится гигантская печать, чтобы сразу все его имена шлепнуть.

Д. Пучков: Солидно.

К. Жуков: А когда приезжает иностранный гость высокого ранга, которого допускают к божественному телу, представить царя должны только полным именем, иначе это чудовищное нарушение этикета. Но тем не менее довольно пафосно все прозвучало, а Цезарь молодец: кинул малую зигу и сказал: «Greeting!» («Привет!»).

Д. Пучков: Приветик.

К. Жуков: Странность момента в том, что в это время ни Ахилла Египтянина, ни Птолемея в Александрии — а это все в Александрии происходит — не было (они оба подавляли мятеж некой Клеопатры VII, которая решила править сама). У нее не сложились отношения с ближайшими родственниками, она сбежала, собрала орду наемников и своих сторонников. И чтобы не дать ей вторгнуться в Египет, пришлось на крайнем востоке дельты Нила около города Пелузий преграждать ей путь. Поэтому и молодой Птолемей, и военачальники — все находились в Пелузии. Собственно говоря, Гней Помпей приплыл именно в Пелузий, где его и шлепнули. А хитрый Цезарь поехал не в Пелузий, а в столицу. Залез в фараонский дворец и там окопался. Хочешь не хочешь, а всем этим правителям пришлось как-то реагировать, потому что столица была фактически захвачена. Правда, у Цезаря было с собой очень мало сил, всего один легион — 3200 человек пехоты и 800 всадников.

Д. Пучков: Немецких?

К. Жуков: Да-да. Он быстро сообразил, что у него в Египте много сторонников, да и за пределами Египта они имеются. В частности, из Боспорского царства он рассчитывал получить (и получил) подкрепление — из иудеев.

Д. Пучков: Толковые евреи были.

К. Жуков: Да, толковые боевые евреи. Нужно понимать, что тот же Марк Антоний уже воевал в Египте, осаждал этот самый дворец, свергал правителя. То есть они там были как у себя дома, поэтому когда в фильме показывают, что приехал какой-то ничего не понимающий чувак из Италии, это фигня. На самом деле они все знали, у них существовали плотнейшие связи уже не первый десяток лет, и этот как раз хорошо показано. Не объяснено, правда, но констатация верная, на мой взгляд.

Тем не менее сама сцена полностью выдуманная, все было немножко не так, но показано интересно. Однако когда Теодат на вопрос: «Что у вас в стране происходит?» отвечает, что с Клеопатрой тут какая-то… — «Сбежала». — «А где она?» — «Не знаю».

Д. Пучков: Никто не знает.

К. Жуков: Никто не знает, где Клеопатра, а она с войском находится, между прочим, с той стороны Нила. Понятно, что среди всех этих палаток ее искать — охренеешь! Но тут Цезарь требует примирения. Это абсолютно верно, потому что, окопавшись в фараоновом дворце, Цезарь принялся говорить, что всем надо срочно помириться, что он ни разу не завоеватель, а просто хочет, чтобы люди встретились, поговорили, а сам выступит в роли третейского судьи. И тут показывают отличную сцену, которая не имела места в реальности: Цезарь со своим фашистским гонором немножко обидел малолетнего фараона. Тот начал говорить, что ему не нравится манера Цезаря, а воспитатель Теодат Хиосский ему сказал: «Помнишь, что я тебе рассказывал: будь хитрым, как лиса. Давай сейчас ему сделаем подарок». И тут приходит евнух размером, наверное, с шестерых Цезарей и приносит ему голову Гнея Помпея Великого в красивой урночке.

Д. Пучков: Для подачи, да?

К. Жуков: Да. Цезарь замечательно возмутился: «Позор роду Птолемеев!» — «Это же был твой враг». — «Это был римский консул, а его расчленили словно вора!» Малолетка обосрался: «Ой, что-то мы тут сделали…»

Д. Пучков: «А мы хотели еще руки-ноги приделать к туловищу, чтобы дергать». Такая детская непосредственность.

К. Жуков: Все рассказал… «Где останки?» — «Все остальное мы похоронили, кремировали согласно ритуалу — очень пышно». Испугались. Цезарь потребовал немедленно выдать убийцу, а потом отправил Антония в Рим следить за порядком. Это, конечно, ерунда. В Риме было кому этим заняться и без Антония. Цезарь был крайне расчетливый и прошаренный политик, он не поперся бы в Египет, если бы у него было, как у нас, все в ручном режиме: уехал — и все сейчас развалится. Это было недопустимо. Он поехал в Египет, потому что оттуда поступал хлеб (еще со времен бронзового века Египет был житницей всея Средиземноморья). А за себя оставил целую банду толковых людей, которых в фильме олицетворяет один Джеймс Пьюрфой в роли Марка Антония.

Наступает следующий день. Цезарь, одетый по-военному, опять ведет себя непреклонно, требует уплаты долгов. Тут же из-под левого локтя Поско говорит, что согласно закону Птолемей XII наделал на 19 что ли тысяч драхм долгов…

Д. Пучков: Тысяч, тысяч — у них там миллионов не было…

К. Жуков: Да, тысяч, тысяч, а после его смерти долги по праву наследования переходят Птолемею XIII и должны находиться в пользовании римского консула. Тогда евнух Потин отвечает: «Ну это же римский закон». И Цезарь с абсолютно непонимающим взглядом: «А есть еще какой-то закон? Какой еще есть?»

Д. Пучков: «Ты, женоподобная тварь», да? Поставил на место.

К. Жуков: Он еще и малолетку поставил на место, сказав, что они вассалы Рима. Малолетка: «Я вассал?! Я не вассал!»

Д. Пучков: «Сел на место!»

К. Жуков: «Сидеть!» Аж прямо попятился и сел такой в креслице: «Ой!» На самом деле все было гораздо сложнее и дольше. Цезарь как представитель Рима потребовал у всех соперничающих сторон распустить армии и подчиниться его суду, апеллируя к завещанию Птолемея XII, который просил римский народ позаботиться о его потомках. Цезарь сказал, что как раз приехал заботиться. «Ваш папа просил — я и приехал».

Д. Пучков: «И вот мы здесь!»

К. Жуков: Евнух Потин поехал в Пелузий, вернулся с царем, но армию не распустил — это потом им всем аукнулось. А вот перед Клеопатрой встала важнейшая задача: ей нужно было срочно оказаться во дворце в Александрии, потому что там Цезарь собирается разруливать политику. Но ей мимо армии не проехать. Кроме того, была большая вероятность, что ее шлепнут по дороге, ведь для многих она была фигурой совершенно лишней. В фильме Клеопатра непонятно где находится, но почему-то при этом все знают где. И путешествует она в гигантском паланкине на 40-негровой тяге. А эти негодяи — клика придворных — собираются Клеопатру убить…

Д. Пучков: Сразу надо было мочить!

К. Жуков: Да-да-да, когда она оказалась у них в руках. Цезарь говорил, что ее найдет. Они испугались этого и послали трех меганегров ее убить.

Д. Пучков: Мальчик отличный! «Она ж запрятанная». — «Этот способный, он найдет». И тут же выдвигаются лучшие люди Древнего Рима — Ворен и Тит Пулло.

К. Жуков: Да, там, как обычно, Пулло мочит гадкие антиклерикальные фразочки…

Д. Пучков: Ворен: «Да, вот что-то я неправильно с Помпеем сделал». У Ворена все время прозрения по поводу того, что он сделал не так.

К. Жуков: А Тит Пулло говорит: «Что это за мерзкое место, почему тут так жарко и пыльно…»

Д. Пучков: И солнце жарит, как хер вулкана.

К. Жуков: Я еще не смотрел в твоем переводе, поэтому…

Д. Пучков: Ворен посматривает на портретик «В розыске». Что это за портретик?

К. Жуков: Это похоронные портреты, которые клали в могилу. Известны по находкам в Фаюмском оазисе.

Д. Пучков: Похоже на разделочные доски с ручкой. Всем рекомендую залезть в интернет и посмотреть фаюмские портреты — увидите, как рисовать умели.

К. Жуков: Крутые портреты, с полутонами, с тенями, с соблюдением особенностей анатомии. Нереально крутые!

Д. Пучков: Я подозреваю, что они рисовать умели не хуже Леонардо, но, к сожалению, до нас не дошло.

К. Жуков: Ну, видимо, немножко не так, как Леонардо, но, конечно, изобразительное искусство в эллинистическом обществе стояло на очень высокой ступени.

В это время Тит Пулло говорит гадости про местных богов: как можно было в здравом уме создать такую страну? Ворен ему отвечает: «Не смей оскорблять местных богов, которые были могущественными, когда наших еще и не было».

Д. Пучков: И что теперь, да?

К. Жуков: «Теперь они что-то поиздержались, поистратились. Тит Пулло не испугается никакого придурка с песьей головой» — что-то в этом роде. Мимо проезжают три негра, Ворен пошел по следу, и тут-то нам показывают Клепу, которая лежит в своем мегапалантине, вдребезги обдолбанная наркотиками. Она свою рабыню спрашивает: «Сейчас день или ночь?» Потом говорит: «Дай мне по лицу».

Д. Пучков: Кто здесь?

К. Жуков: Тут приезжают убийцы, которые благородно отправляют слугу сообщить царице, что сейчас ее будут убивать.

Д. Пучков: Будут резать, да?

К. Жуков: «Готовьтесь к путешествию в загробную жизнь». — «Когда?» — «А прямо сейчас».

Д. Пучков: Она даже не возмутилась.

К. Жуков: Все египтяне, а особенно аристократия, были настолько задурены жрецами, что не воспринимали момент перехода в другое состояние как что-то ненормальное: ну, зарежут и зарежут, что теперь делать? Но тут приезжают Ворен и Пулло…

Д. Пучков: И незаметно за стенкой шатра…

К. Жуков: …убирают двух других негров. Пулло врывается в шатер и страшно зарезает последнего убийцу-негра.

Д. Пучков: Ну, драка была так себе, прямо скажем. Разве что финал, когда Пулло его тыкал ножом…

К. Жуков: Охреневшая Клеопатра…

Д. Пучков: «Здрасьте, дамочка».

К. Жуков: Супер! Тем временем гнусный евнух Потин и Теодат Хиосский науськивают военачальника Ахилла, чтобы тот напал уже на Цезаря, а пока, чтобы занять Цезаря, суперловко сливают ему центуриона Септимия, зарезавшего Помпея. «Послушай, Ахилл, можно одолжить у тебя Септимия для одного поручения?» — «Ты не мог бы отнести Цезарю письмишко?» — «Конечно, не вопрос!» Септимий приходит к Цезарю, Поско читает: «Светлейший фараон и т. д., прислал ему воителя и т. д. Тот, кто принес это письмо, является убийцей Помпея». Следующий кадр — когда на специальный крюк в стене вешают уже голову легионера.

Д. Пучков: Финал закономерный, да?

К. Жуков: Да, слили, как чай, сдали, как стеклотару.

Д. Пучков: Отлично!

К. Жуков: Свежеспасенная Клепа в этот момент едет на мегапаланкине в Александрию и непрерывно упарывается наркотиками. Это чушь собачья, потому что она там какую-то современного вида трубку курит, в Египте такого не было.

Д. Пучков: Они знакомы были с разнообразными веществами? В Египте мак-то, поди, замечательный растет?

К. Жуков: Мы не знаем ничего про то, как они их употребляли. Скифы коноплю просто кидали охапками на жаровню, чтобы она сгорала и давала целебный дым. Эти жаровни в Эрмитаже есть, можете посмотреть.

Д. Пучков: Надо же! Ну а известно — они опий гнали? Употребляли?

К. Жуков: Нет, ничего…

Д. Пучков: Нет?

К. Жуков: Возможно, что-то было, но мы ничего об этом не знаем.

Д. Пучков: В фильме, судя по ее состоянию, она явно не коноплю дует.

К. Жуков: Не коноплю!

Д. Пучков: «Были сигналы — не чай он там пьет».

К. Жуков: Этого всего быть не могло…

Д. Пучков: Ну и трубки отсутствовали как класс?

К. Жуков: Их вообще не было.

Д. Пучков: Клепа решает показать железную силу воли, трубку выбрасывает…

К. Жуков: Ее троллит непрерывно карлица-рабыня, которая говорит: «Вы замечательно научились бить своих рабов, но не можете отказаться от трубки — я называю это ничтожеством». — «Ничтожеством?! Мерзкая карлица!»

Д. Пучков: Безволие.

К. Жуков: «Немедленно все выкинуть! Немедленно!»

Д. Пучков: «Бросай в окно».

К. Жуков: «Все!» Та говорит: «Точно?» — «Да!» И такая жуткая абстиненция, ломка.

Д. Пучков: Даже Клепу ломает.

К. Жуков: Там, опять же, ее рабыня…

Д. Пучков: «Вонючий холодный пот — это то, что сильнее всего привлекает мужчин».

К. Жуков: «Что ты понимаешь в мужчинах? Если бы Цезарь оказался здесь, он бы немедленно согласился быть моим, немедленно!»

Д. Пучков: Очевидно, Клеопатра просчитала менструальный цикл, потому что она задумчиво говорит, что сейчас бы зачала.

К. Жуков: И тут у нее рождается толковый план…

Д. Пучков: Гениальный.

К. Жуков: …нужно бы зачать ребенка от Цезаря без Цезаря. Заранее, чтобы уж точно не пролететь, когда она приедет в Александрию. А ребенок от Цезаря ей был нужен очень сильно. Вопрос жизни и смерти, недаром же она сказала: «Он или будет моим, или я умру!» Так бы и случилось, скорее всего.

Д. Пучков: Клеопатра политически была подкована.

К. Жуков: В это время Пулло говорит Ворену, что египтянка со славным предком его хочет…

Д. Пучков: Ворен ставит его на место: «Ты обалдел?»

К. Жуков: «Это принцесса древнего рода. Тронешь ее хоть пальцем — и умрешь». — «Я не дурак, нет…»

Д. Пучков: «Но она меня хочет!»

К. Жуков: «Я просто говорю, что она меня хочет».

Д. Пучков: У нее по ляжкам текло, блин.

К. Жуков: И тут на привале Клепа придумала хитрый план. Сидят Ворен и Пулло, выходит карлица-рабыня и говорит: «Так, ты! Пойдем со мной». Заводит сначала Ворена, говорит: «Немедленно возляг… с моей госпожой». — «Ты неправильно говоришь, возляг — так говорят о том, от чего получаются дети». — «Да, именно об этом мы и говорим». А дальше Ворен отлично ее отверг…

Д. Пучков: Сначала он отлично на нее напрыгнул не в силах удержаться, но соображалка у Ворена работает, понятия он блюдет четко.

К. Жуков: Он потом мог бы, как Бунша (в известном фильме «Иван Васильевич меняет профессию») жене своей говорить: «Меня царицей соблазняли, но не поддался я!» Вот он выбегает из паланкина…

Д. Пучков: Ворен — кремень, сразу сказал: «Что это вообще за распоряжения? Я римский гражданин, так только с рабами разговаривают, а я вам не раб, а римский гражданин. Отставить!»

К. Жуков: «Со всем уважением!» Клеопатра взвилась замечательно: «This insect refused me?»

Д. Пучков: Насекомое!

К. Жуков: Ну а когда прислали Пулло, так он…

Д. Пучков: «Легионер Тит Пулло для исполнения служебных обязанностей прибыл!» Красавец!

К. Жуков: Да, давай с размаху. Мне еще понравилось, как рабы-носильщики помогали воплями — типа давай-давай-давай! Класс! И только Ворен в палатке лежит: «Суки! Суки!»

Д. Пучков: Под эти завывания, да?

К. Жуков: Да-да. В общем, Пулло осилил. Клеопатре тогда было 21–22 года.

Д. Пучков: Один из лучших кадров: Пулло пришел в палатку, лег — уффф!

К. Жуков: «Ничего не хочу знать».

Д. Пучков: «Даже слушать не хочу». Молодцы. Вот такие антиисторичные выходки и делают весь сериал.

К. Жуков: Клеопатра тайно пробирается в Александрию, куда ее привезли, завернутую в какой-то чехол, чтобы их в городе не шлепнули. Ее сторонник, некий сицилиец, на лодочке без шума, без пыли…

Д. Пучков: Дон сицилийский.

К. Жуков: …перевез куда надо, но завернутую в одеяло, без всякой спецоперации. Она выбирается из одеяла, отряхивается и вдруг, как будто внезапно, видит Цезаря. «Кто это?»

Д. Пучков: Ха-ха-ха, десятка!

К. Жуков: Очень, очень круто! Этого всего не было, но сделано здорово. Клеопатру какой-то бешеной проституткой показали совершенно против исторической правды. «Моя госпожа искусная любовница» — да блин, с какого места она будет искусной любовницей?

Д. Пучков: С кем она тренировалась?

К. Жуков: Ее девственность дороже половины Египта стоит. Это же царский двор, там хуже, чем в деревне. Ты постоянно находишься под наблюдением сотни внимательных глаз, и шансов на личную жизнь у тебя никаких, пока замуж не выскочишь.

Д. Пучков: Это вам не Матильда, да?

К. Жуков: Конечно, 21–22 года — она, я почти уверен, ни разу мужчины близко не видела. Какая там на фиг искусная любовница, тем более упоротая постоянно!

Ну, в фильме как только Клепа заприметила, что Цезарь на нее глаз положил, немедленно переоделась в красивое и пошла всем угрожать, то есть Потину, Теодату Хиосскому и своему соправителю так называемому.

Д. Пучков: Своему мужу, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Смешно смотришься на папином троне, муженек».

К. Жуков: Она отлично разобралась с Потином и Теодатом: «Оно не смеет со мной разговаривать. Оно должно умереть». — «Это был не я, это он меня подбивал!»

Д. Пучков: Молодец, впрудил сразу.

К. Жуков: Ну, короче, обоих…

Д. Пучков: И головы на штыри уже.

К. Жуков: Главное: стоят эти легионеры в пирамидке, и снизу им, как баскетбольный мяч, такая подача головы — оп!

Д. Пучков: Бодро!

К. Жуков: На самом деле их сразу-то не убили, потому что это были ключевые фигуры. Их нельзя было так просто взять и шлепнуть, они потом оба ураганили еще целый год. Клеопатра не угрожала Птолемею. Цезарь их публично помирил, и они правили вместе некоторое время, а Гай Юлий ими ловко манипулировал, при этом нешуточно увлекшись Клеопатрой. У них был роман, они то ли два, то ли три месяца пропутешествовали по Нилу, как в санаторий съездили.

Д. Пучков: В круиз.

К. Жуков: Да, но ему было уже крепко за 50, а ей то ли 21, то ли 22 года — молодая девочка, «хароший пэрсик сочный, прямо иии!»

Д. Пучков: Ну, с такой-то на многое можно оказаться способным.

К. Жуков: Да-да. Судя по портретам и скульптурной голове, которая вроде бы принадлежит ей, девочка была ничего себе, правда, ни разу не похожая на английскую актрису чернявенькую, которой дали эту роль в фильме.

Д. Пучков: Думаю, что ее специально показали такую коротко стриженную, обдолбанную — выглядит атас! Настолько неожиданно!

К. Жуков: Да. Клеопатра же была гречанка. И как положено породистой аристократке-гречанке, у нее черты лица были совершенно иные. Никакого отношения к современным грекам, больше похожим на чернявеньких цыган, она вообще не имела — крупный прямой нос, высокий лоб, видимо, она была не маленького роста по тем временам, потому что (опять же, отличительная черта аристократии) хорошо питалась и благодаря этому выросла.

Дальше по фильму Цезарь сожительствует с Клепой, а через флешбэки в Риме Сервилия сожительствует с Октавией лесбиянским способом, а беспокойные, склонные к майдану жители Александрии поднимают восстание и принимаются забрасывать дворец камнями. На самом деле это, возможно, было не совсем так, но источники хором сообщают, что жители столицы были крайне недовольны, тем более что их подначивал евнух Потин.

Д. Пучков: Офигевший.

К. Жуков: Плюс у них была не распущена армия.

Д. Пучков: Говорят, что римских солдат, разгуливавших по Александрии, регулярно резали.

К. Жуков: Да, эксцессы возникали постоянно… Но я уверен, что римские солдаты тоже вели себя как говно…

Д. Пучков: Как положено оккупанту.

К. Жуков: Нужно понимать, что они себя оккупантами вовсе не чувствовали, так как точно знали, что вся эта Александрия жива только благодаря присутствию римских частей. В свое время Габиний, человек Помпея, отправил в Египет армию, спас долбаного Птолемея XII, с тех пор там части и стояли. Они, правда, морально разложились, но тем не менее. И римляне понимали, что им все обязаны, поэтому вели себя как говно. Местным это, конечно, не нравилось, поэтому римлян начали понемногу мочить.

Ну а тут Ахилл вместе с Потином — что-то около 20 тысяч человек, туда входили в том числе части войск Габиния, то есть какая-то часть ауксилии, видимо, галлы с германцами, какое-то количество беглых людей, которые сбежали после гражданской войны из разбитых войск Помпея, остатки пиратского флота, который Помпей разбил… В общем, там сброд был порядочный, и его было много, как говорят, до 20 тысяч человек. Это наверняка перебор, но даже если 10 тысяч было — у Цезаря-то их было всего три тысячи.

Д. Пучков: Даже если пять — все равно много.

К. Жуков: Да-да-да. И Цезарь попал в очень нехорошую ситуацию, на какой-то момент оказавшись на грани не то что поражения, а на грани жизни и смерти. Он был вынужден, как в фильмах про Зорро, прыгать с лодки на лодку, удирать от озверевших александрийцев. Чудом выжил.

Д. Пучков: Они же там как-то держали оборону…

К. Жуков: И да, они забаррикадировались…

Д. Пучков: Флот, залив — кто еду привозил, увозил?

К. Жуков: Они забаррикадировались в дворцовом квартале, контролировали бухту и изо всех сил туда никого старались не пускать. Их на самом деле осадили, это называлось Александрийская война, то есть война в Александрии. Тем временем легионы шли в Египет через Сирию и должны были вроде как успеть, но пока они не пришли, все было шатко.

Д. Пучков: Вот это приключения!

К. Жуков: Да, они вынуждены были сжечь флот, чтобы его не захватили. Тогда родилась легенда, что Александрийская библиотека сгорела, хотя на самом деле…

Д. Пучков: Не сгорела?

К. Жуков: Нет, тогда сгорели зернохранилища и архивы. Александрийская библиотека, судя по всему, была уничтожена пожаром значительно позже. И тут еще одна дочка Птолемея — Арсиноя — возникла.

Д. Пучков: Гадина!

К. Жуков: …которая сбежала из дворца с другим евнухом — со своим воспитателем Ганимедом. Тоже грек, скорее всего. И вот тут-то как раз у египетских повстанцев начались разногласия: кто будет рулить — Птолемей XIII или Арсиноя? С каждой стороны были лица, которым хотелось оказаться при власти. Ну и по приказу Арсинои казнили Ахилла Египтянина, а по приказу Цезаря казнили Потина. Все эти события происходили небыстро, почти год — с 48-го по 47-й. В какой-то момент обрубили водопровод, который поставлял воду в царский квартал, и там пришлось рыть колодцы. Но в конце концов пришли подкрепления от Митридата Пергамского из Боспорского царства и три тысячи евреев.

Д. Пучков: Толковых.

К. Жуков: Да. Митридат взял штурмом Пелузий, переправился в Мемфис, а оттуда в Александрию, деблокировал Цезаря, соединился с его силами, и они утопили в крови весь сброд, который возглавлял… да уже непонятно кто, собственно говоря, возглавлял.

Д. Пучков: Майдан пострадал, да?

К. Жуков: Да. Тогда-то, видимо, и погиб Птолемей XIII. В фильме он просто в конце серии почему-то оказался в реке.

Д. Пучков: Среди камыша. Пчелы там, правда, не летали, но конец бесславный.

К. Жуков: Он с отступающими частями попрыгал на лодочки, но, наверное, там оказалось слишком много людей, она перевернулась и утонула, а он пропал. Потом, естественно, появились претенденты на личность Птолемея XIII.

Д. Пучков: Лже-Птолемеи.

К. Жуков: Но к тому времени правили Египтом Антоний и Клеопатра. И Клеопатра велела всех мочить. Ни один не выжил. А у нее про запас оставался еще один младший брат — Птолемей XIV, и она стала его соправителем. У Птолемея XII было все в порядке с детьми.

Д. Пучков: Там в Бразилии этих педров…

К. Жуков: Но на этом династия Птолемеев закончилась. Клеопатра VII была последней из рода, если не считать ее сына от Цезаря — Птолемея Цезариона.

Тем временем в Риме прямо в здании сената (напомню, постоянного здания сената как такового не было) в пустующем помещении Марк Туллий Цицерон склоняет Брута к продолжению противоправных действий: «Слушай, там у Катона, между прочим, еще армия, нужно с ними связаться — может, что-нибудь получится в конце концов». И тут появляется Марк Антоний, говорит: «О, дружище Цицерон!»

Д. Пучков: «Кого я вижу?!»

К. Жуков: «Только что про тебя думал. Знаешь, бывает так: идешь по форуму, думаешь о какой-нибудь бабенке, а тут тебе навстречу она и идет».

Д. Пучков: Волосы до жопы, да?

К. Жуков: Да-да-да. «Я пришел вам сказать замечательную новость». И тут же забыв про новость, принялся угрожать Цицерону: «Если еще раз услышу, как твое имя склоняют рядом со слухами о предательстве, я тебе обе руки отрублю…»

Д. Пучков: Твои пухлые ручонки.

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: «И приколочу к дверям сената». Так реально делали или это только угроза?

К. Жуков: Судя по всему, это для фильма придумали. Рядом сидит безучастный Брут, но когда Антоний уходит, он говорит: «А что за новость-то?» — «Хорошая новость в том, что Цезарь утопил в крови войска египтян. Что за гениальный чувак!» На этом серия почти заканчивается. И финальная сцена — лучшая за всю серию: Цезарь выносит из фараонского дворца ребенка явно мужского пола, и выстроенные легионы начинают бить в щиты, кричать: «Аве Цезарь!»

Д. Пучков: «Слава Цезарю!»

К. Жуков: И Тит Пулло стоит в полурасстегнутом шлеме…

Д. Пучков: Ну, Пулло-то орет: «Ура! Ура!», а Ворен сбоку…

К. Жуков: Тут на него посмотрел Ворен…

Д. Пучков: Скромнее надо быть. Пятерка! Всем надо было по ящику «Оскаров» дать только за эту сцену.

К. Жуков: А как там они харями своими торгуют непрерывно всю серию — когда привели в мегапаланкин Пулло вместо Ворена и карлица смотрит на Клеопатру.

Д. Пучков: Супер!

К. Жуков: Восьмая серия — это, повторяюсь, одна из моих любимых.

Д. Пучков: Режиссер гениален, актеры выше всяких похвал, и даже отсутствие историчности строго на пользу. Вот как кино снимать надо!

К. Жуков: Несмотря на отсутствие историчности, они главные реперные точки соблюли все. Ну и ладно. Кино, к сожалению, не позволяет бесконечно раздувать количество персонажей — зрители запутаются.

Д. Пучков: Что почитать обо всем этом жаждущим ознакомиться с истинным положением дел?

К. Жуков: Ну, во-первых нужно почитать «Записки о гражданской войне» самого Кая Юлиуса Кайсара. В «Сравнительных жизнеописаниях» Плутарха много информации об этом. И о предыстории, и о шашнях Помпея с Птолемеем XII. Плутарха читать советую, написано живо, интересно.

Ответы на вопросы про восьмую серию

Мог ли беглый раб выдать себя за гражданина с некоторой долей успеха, если у него на лице не было «палевных» отметин?

К. Жуков: Мог, наверное. Мы не имеем по этому поводу каких-то конкретных сведений. Ловкачи наверняка попадались.

Мог ли гражданин не владеть латынью? Жил бы в какой-нибудь Таррагоне паренек, говорил на своем вестготско/протокаталанском диалекте, как и вся его семья, а тут — бац — пора служить в легионе. И как ему быть?

К. Жуков: Тяжело им было. Нужно учесть, о каком периоде мы говорим. Если это время республики, описанное в сериале «Рим», то таких граждан еще быть не могло, потому что тогда все граждане республики проживали в Италии, у них латинский был родной. Процесс огражданивания неиталиков только начинался. Во время империи такие люди появиться могли. Хотя процент совсем не понимавших латыни, видимо, был небольшой. Латынь — это язык делопроизводства, язык внутриимперского и по большому счету международного общения. Ну а в легионе пареньку из Таррагоны быстро бы объяснили, что такое ad scutum de clina. (Дословно: «к щиту повернись!», т. е. «нале-во!»).

Вы говорили о стременах и лошадях в Античности. Упомянули, что лошади тогда были меньше. Разве это так? Если посмотреть на конную статую Марка Аврелия, то пропорции вполне себе нормальные. Не могли же кони вырасти со времен Цезаря за какие-то 200 с небольшим лет? Или, может, Марк Аврелий был не очень высокий и конь небольшой, потому все так гармонично и смотрится?

К. Жуков: Во-первых, лошади были разные. Я сказал, что в среднем они были заметно меньше, чем сейчас, и это остеологический, черт возьми, факт. Встречались ли крупные лошади? Конечно. Но их было немного. Если посмотреть на конную статую Марка Аврелия, то легко заметить, что ноги всадника примерно на четверть болтаются ниже брюха лошади. А у современного всадника ноги находятся заметно выше, то есть лошади стали крупнее.

Какое соотношение убитых и раненых было в римской армии во время боевых действий? Какое отношение было к тяжелораненым, особенно в дальних походах?

К. Жуков: Архивов у нас не сохранилось, поэтому мы точно сказать не можем. Если говорить о данных источников той или иной степени нарративности, то соотношение убитых к раненым примерно, как и теперь, один к трем. Не факт, что так было на самом деле, но выглядит, во-первых, логично, а во-вторых, этому есть хоть какие-то подтверждения. Касательно тяжелораненых — у нас нет сведений о медицинской архивистике древнеримской армии. Так что затрудняюсь ответить.

Вы говорите, что фатализм и готовность отдать свою жизнь были распространены в те времена. Но почему тогда рабы массово не убивали своих хозяев при удобном случае?

К. Жуков: Дело в том, что раб уже попал в рабство, а значит, боги вполне конкретно высказались насчет его удачи, и он со всем фатализмом шел в рабство. Хотя если мы посмотрим на динамику восстаний рабов, то увидим, что не все были согласны пребывать в таком вечном фатализме.

По поводу того, что Ниоба считала Ворена погибшим, все-таки непонятно: Цезарь караванами присылал в Рим добычу из Галлии. Неужели Ворен хотя бы раз в полгода/год не мог отправить своей жене письмо? Все равно караван в Рим шел? Неужели ему самому не было интересно хотя бы изредка получать новости из дома? Да и у прочих легионеров, наверное, кто-то оставался в Риме. Разве ничего похожего на полевую почту не существовало?

К. Жуков: Возможно, существовало. Но Галлия большая, легионы находились в самых разных местах. Причем, в отличие от Великой Отечественной войны, сплошной линии фронта не было. Соответственно, организовать единую армейскую почтовую службу было невозможно. Но если, например, Цезарь из центральной Галлии отправлял караван с добычей в Рим, то какая-то почта могла идти.

Где находился в это время XIII легион с Луцием Вореном, мы не знаем. Может, где-нибудь за Нарбонной, а оттуда никаких караванов не посылали. Да и почта была, прямо скажем, не та, что у нас в 1940-е годы. Поэтому придумка, что Ворена считали погибшим, вполне нормальная. Тем более мы не знаем его предыстории. Может, его опасно ранили, и все решили, что он уже не жилец, и отбили домой соответствующую депешу. Все что угодно могло быть.

Что за человек был Цицерон? Читаешь его трактаты — гигант мысли, а в сериале показан как интриган и затейник, да еще и трусоват местами.

К. Жуков: Цицерон не был воином, это видно по всем его писаниям. Каким конкретно он был человеком, можно только предполагать. Ну а в художественных произведениях периодически необходимо выпячивать некоторые черты характера персонажа, показывать их максимально ярко и рельефно, чтобы раскрыть его и помочь раскрыться персонажам рядом с ним. Тот факт, что Цицерон не был воином, в фильме развернули вот так, превратив его в ловкого политика (каким он точно являлся), в интригана (абсолютный факт) и подчеркнув, что он был не воин, то есть трусоват.

Как он громил Марка Антония, как он выступил против Октавиана (хотя до того выступал в общем за него). Он был за Цезаря и против Цезаря. Вариант художественной, подчеркиваю, а не исторической реконструкции, которую нам представили в фильме, имеет право на существование.

Каковы были географические представления римлян, как далеко простирались военные, торговые и дипломатические пути Римской республики? Что нам говорит по данному поводу археология?

К. Жуков: Торговые пути проходили в регионе Средиземноморья вплоть до Англии с одной стороны, до Египта, до Аравии — с другой. При этом географический кругозор у римлян был значительно шире, почитайте географию Страбона, например. Там несколько не то время, о котором говорится в сериале, но в целом книга дает представление о том, что римляне знали, а чего не знали.

Римские древности доходили вплоть до Китая (хотя и опосредованно), а китайские, соответственно, доходили до Средиземноморья. Римляне прекрасно знали о северных народах, о скандинавах, о германцах, имели представление о том, что такое Балтийское море, его окружение. Конечно, это не современная география, поэтому преувеличивать познания римских авторов и римских граждан было бы большой ошибкой. Я думаю, что граждане в среднем знали об окружающем мире гораздо меньше нас.

Расскажите про евнухов: какую функцию они выполняли, зачем человека делали евнухом?

К. Жуков: Евнух — это дворцовый служитель, его обычно приставляли к высокородным женщинам. Высокородные женщины, как бы цинично это ни звучало, очень ценный товар, но только до тех пор, пока они гарантированно девственницы. Если поставить к ним полноценного мужика, то нет никаких гарантий, что они девственницами и останутся. А раз не девственница, ее невозможно нормально выдать замуж.

Или вдруг появится какой-то ребенок, которого она, оказывается, уже успела родить до того, как ее выдали замуж. И он будет претендентом на имущество семьи мужа, а это недопустимо. Поэтому в некоторых странах, в первую очередь на юге и на востоке, приставляли присматривать за знатными женщинами только евнухов. Впоследствии евнухи как люди, которые длительное время (иногда десятки лет) находятся при дворе, делались незаменимыми помощниками. Они как мажордомы знали все ходы-выходы во дворце. А дворец — не просто помпезное сооружение, это еще и средоточие политики государства. Поэтому иногда они поднимались до невероятных высот: успешно командовали армиями, занимались внутренней и внешней политикой, торговлей. Короче говоря, это был не самый приятный, но возможный шаг по карьерной лестнице своего времени.

Вопрос в связи с обилием в сериале секса. Средства контрацепции в то время были? Если да, то какие и какое к ним было отношение?

К. Жуков: Да, контрацептивы были. Во-первых, презервативы, которые шили из бычьих кишок. У них был большой плюс — они были многоразовые, их можно было постирать, но, конечно, стопроцентной гарантии они не давали, как, в общем, и современные средства. Потом — никто не мешал достать в последний момент и, так сказать, сбрызнуть не туда, куда положено. Думаю, это самое простое средство контрацепции.

Конечно же, были известны, как бы мы сказали, химические средства прерывания беременности: выпил некого отвара — и у тебя ребенок не прижился. Как относились? Да нормально относились. Специально на этом вопросе никто не акцентируется, не говорит, что нельзя или, наоборот, обязательно нужно использовать. Наверное, это было общепринятым моментом, и никто по этому поводу сильно не парился.

Цезарь любимую женщину бросил ради сохранения имиджа примерного семьянина и поддержки родни жены. А тут целый ребенок на стороне, да еще и при легионерах чествуемый. Нет ли тут логической ошибки?

К. Жуков: Цезарь бросил любимую женщину Сервилию в сериале. Был ли у него на самом деле роман с Клеопатрой, мы не знаем, об этом нет никаких объективных сведений. Цезарь замутил с Клеопатрой не потому, что она приятная любовница. Это была девушка, которая владела Египтом, что несколько перевешивает возможную поддержку родни жены Цезаря. Поэтому я думаю, что это была не просто интрижка, а в первую очередь политический шаг.

Учитывая, что нет сведений о том, что жена Цезаря Кальпурния что-либо предъявила своему муженьку публично, значит, она нормально отнеслась к данному ходу божественного Гая Юлия. Видимо, тоже была не дура и понимала, что, если муж хочет владеть Египтом, он должен быть в самых хороших отношениях с каким-то представителем правящей династии Птолемеев. Ну почему бы вот не с Клеопатрой? Самый лучший способ — завести совместного ребенка.

Как во времена Цезаря делались запасы на случай осады? Ведь в Александрии вряд ли были альпийские ледники?

К. Жуков: Основу рациона составляло зерно. Оно прекрасно хранится безо льда. Также запасались чесноком, луком, то есть тем, что дает витамины и противодействует цинге. Вялили, сушили мясо и рыбу. Заготавливали продукты долгого хранения. Главное — зерно и вода. Если они будут, город будет держаться.

Ворен вроде не похоронный портрет смотрел, а «фотку» любимой жены с собой захватил.

К. Жуков: Он захватил фотку Клеопатры, потому что искал именно ее. Сделали так для того, чтобы скосплеить портретик Клеопатры, а фаюмский портрет — максимально близкий к тому месту и времени референс. Не знаю, насколько это объективно, но выглядит неплохо.

Как в Риме обстояло дело с организованной (и не очень) преступностью? Кем был профессиональный уголовник для римского общества? Какими были отношения между местными властями, духовенством и «порядочными»? Мог ли, к примеру, понаехавший варвар подняться в криминальной иерархии?

К. Жуков: Мы не настолько хорошо знаем подробности жизни организованной и прочей преступности Древнего Рима. Конечно, она была, потому что в огромном богатом городе с почти миллионным населением не могло не быть преступности. Но мы не знаем ни одного (по крайней мере, я не могу с ходу вспомнить) политического деятеля, о котором хотя бы слухи ходили, что он из преступной среды. Ну а понаехавший варвар мог стать преступником и членом какого-то организованного сообщества, почему нет?

Касательно зиги: ходят упорные слухи, что римский салют (он же большая зига) есть не что иное, как поздняя придумка художника, которую по прошествии времени превратили в классическую зигу времен фашизма. Так ли это? А то может забавно получиться, что античные реконструкторы на самом деле Гитлеру в аду салютуют!

К. Жуков: Да. Большая зига, насколько я могу судить, была изображена в виде салюта только в 1784 году на известной картине Давида «Клятва Горациев». Но Давид тоже это придумал не на пустом месте, он просмотрел большое количество классических античных изображений, там много людей с поднятой рукой изображено, в том числе на статуях и на барельефах. Вопрос в другом: они кого-то таким образом приветствуют или это классическая римская риторическая жестикуляция? Мы не знаем. Ну а потом уже в XIX веке, если посмотреть на картины времен Наполеона Бонапарта, там его баварская гвардия в 1805 году приветствует, все вскидывают руки так, как надо. Можно всех привлекать было бы.

Как приветствовали друг друга римляне от чистого сердечка к ясному солнышку, мы не знаем. Возможно, приветствовали, потому что поднятая раскрытая ладонь — это демонстрация дружелюбных намерений и добросердечного отношения к человеку. Ты показываешь, что в правой руке у тебя ничего нет. И к тому же яркий жест, который хорошо видно. Поэтому какой-то жест типа современного «привет» мог быть.

Мог ли Цезарь на прием в царский дворец явиться в доспехах или же был на такой случай какой-то особый этикет?

К. Жуков: Я думаю, что мог, если доспех красивый, парадный. Тем более Цезарь только что из похода — и такого рода антураж был бы к месту. Парадные доспехи специально для таких случаев делали, чтобы можно было и воинскую мощь явить (не только свою, но и государства), и выглядеть красиво.

Вы говорили, что римское рабство было наисуровейшим. А разве в Вавилоне и особенно в Ассирии рабство не суровее было?

К. Жуков: Точно не суровее. Возможно, восточные деспотии в древности местами доходили до уровня римского рабовладения, но в целом на Востоке рабство было куда более патриархальным.

Как мог полководец, например легат Цезаря, воздействовать на своих легионеров, чтобы мотивировать их на дальнейшие действия в тяжелых условиях? Мог ли взбунтоваться легион? Часто ли такое происходило во времена поздней республики и империи и как легат мог этого не допустить, продолжая выполнять задачу?

К. Жуков: Самое главное, что римская армия была именно армией, а не войском. Она была проникнута субординацией и спаяна дисциплиной. Солдат постоянно находился под присмотром, во-первых, товарищей, потому что не все товарищи могли согласиться бунтовать, во-вторых, старшего солдата, то есть десятника, декана, который командовал контубернием. При этом на него внимательно смотрел опцион, то есть помощник, заместитель центуриона, и центурион — сиречь комроты.

Все эти люди, как и в современной армии, исполняли строго свои функции — солдат маршировал, им командовал декан, декан подчинялся опциону, опцион — центуриону. Попав в такую машину, не подчиниться приказу невероятно тяжело, тем более что ты сначала проходишь регулярное обучение и, видимо, находишься под действием устава, единого для всей римской армии.

Случаи неповиновения, конечно же, имелись, но пока с римской армией все было в порядке, их обычно давили в зародыше. Наказания применяли самые суровые — от порки до казни. Могли запросто отрубить голову, не говоря худого слова. Или забить палками, причем палками тебя бы забили твои же товарищи по контубернию, а окружающие внимательно бы смотрели, не слабо ли бьют.

Вопрос про толковых евреев: есть информация, что было отправлено 3000. Что эти бойцы могли из себя представлять? Отборные части или даже бодрее легионеров?

К. Жуков: Мы точно не знаем, что они из себя представляли. Нам неизвестно, что за контингент отправился на помощь Цезарю.

На мой взгляд, в этой серии присутствует солидная сюжетная дыра. Если Клеопатра была целкой, то после исполнения хитрого плана с залетом Цезарь должен был сразу почувствовать, что его «гладий» ни разу не первый в «ножнах» Клепы!

К. Жуков: Конечно, сюжетная дыра имеется. Клеопатра в фильме ни разу не девственница. И, судя по всему, Цезарь в курсе дел — и его это не сильно напрягает.

Какой род занятий ждал молодого римского патриция в будущем, какие ресурсы или возможности должны были быть задействованы, чтобы чего-то добиться в жизни?

К. Жуков: Римскому патрицию были открыты все возможности, и в первую очередь его ждала политическая карьера. Для этого он мог пойти одним из двух путей. Первый — это путь чисто политика, то есть пройти всю лестницу служебных отношений, избраться в магистрат какого-то нижнего звена, набраться опыта и постепенно дорасти до консула (высшего чина в республике). Второй путь — пойти в армию и сделать карьеру там, потому что из армии попасть в политическую структуру было гораздо проще. Ты в армии набрался опыта, научился командовать людьми, при этом умеешь подчиняться. С таким портфолио в политику дорога открыта.

А еще римский патриций, если был богат, мог ничего не делать, жить у себя на вилле и писать стихи. Тоже вполне возможный вариант.

Каким образом римляне обращали в рабство свободных граждан сопредельных территорий? С пленными воинами все ясно, но вот в свите Помпея присутствует некий контингент проводников-греков, они явно свободные люди, их предводителя Ворен люто прирезал и тут же всем объявил, что они принадлежат теперь ему. Так могло быть?

К. Жуков: Ну, тут Ворен-то не сказал, что они принадлежат ему, он сказал, что они будут ему подчиняться. А так, во-первых, источники рабов — военнопленные, непосредственно взятые на поле боя, а также люди, которых захватили в ходе военных действий, например в городе. Их могли всех подчистую вывезти и продать в рабство. В общем, рабы — это результат военного захвата. Кроме того, негражданин мог попасть в долговое рабство. Его могли продать с молотка (с римским гражданином сделать такое было невозможно).

Правда ли, что Клеопатра была на самом деле женщиной полноватой, а не такой стройной, какой ее показывают в кино?

К. Жуков: Клеопатра в то время, о котором идет речь в фильме, была довольно молодой, соответственно, она вполне могла быть стройненькой. Если посмотреть на ее скульптурные портреты, у нее лицо не полное.

Насколько рискованной была контрабанда Клепы в свертке? Как хорошо был налажен таможенный контроль?

К. Жуков: Ее не контрабандировали в свертке, ее тайно провезли, если говорить о реальности, по воде во дворец, где окопался Цезарь со своими подельниками. Там никакого таможенного контроля не было, ее специально туда везли.

У Птолемея XII вроде была еще одна дочь — Береника. Чем она занималась в это время?

К. Жуков: Дочь была. Занималась тем, что майданила.

Серия хороша, сделано здорово, но есть большая проблема с антуражем. Египет показан так скромно, что не сразу понятно, что это Египет.

К. Жуков: Да. С антуражем в сериале огромная проблема, одеты все черт-те во что, да и архитектура показана хорошо только в самом Риме.

Жена моя живо интересуется: насколько уместно выглядят прически Клеопатры и ее рабыни? Как бы в те времена посмотрели на женщину со стрижкой под мальчика? Что могло ждать женщину за несоблюдение общепринятого дресс-кода?

К. Жуков: Прическа у Клепы совершенно безумная, ее так не могли постричь. Имеются скульптурные портреты Клеопатры, да и вообще скульптурных портретов женщин того времени довольно много. Посмотрите, как выглядели прически. Те же самые фаюмские портреты, они, правда, более поздние, но все равно на них та эпоха запечатлена почти фотографически.

По поводу дресс-кода. Женщина уровня Клеопатры не могла не соблюдать дресс-кода, потому что ее жизнь с самого рождения была полностью зарегламентирована. Она не выбирала себе одежду или прическу. Она могла, конечно, сказать: дайте мне не вот эту тряпочку шелковую, а ту тряпочку парчовую. Но, скорее всего, она об этом даже и не думала. Не должна была отвлекаться на обеспечение собственного тела. Ее главная задача была править. Остальное обеспечивала толпа слуг, рабов и прочих специалистов.

В конце серии показывают римский театр. Можно ли поподробнее узнать, как, помимо известных сатурналий и вакханалий, развлекали себя римские граждане? Было ли разделение искусства на массовое и элитарное? Мог ли простой гражданин или раб насладиться показанной в фильме постановкой?

К. Жуков: В фильме показан уличный театр. Его представления могли смотреть все. Элитарное искусство — это то, что пишут, условно, в стол и для своих друзей, таких же высоколобых интеллектуалов, как ты сам. Я уверен, что стихи Мецената, например, читали далеко не все. А если вдруг поэт какой-либо добивался широкой известности, скажем Софокл, то его пьесы ставили в театрах. В театр ходили все, совсем все. Были места подороже, подешевле, в одном театре теоретически мог оказаться и знатный патриций, и бедный плебей, который с трудом наскреб бабосиков на галерку.

Мы можем наблюдать неимоверно жирного человека-газету. А реально ли было в то время отожраться до таких размеров? «Макдаков» и «Бургеркингов» ведь не было.

К. Жуков: «Макдаков» не было, но отожраться теоретически было можно. Тем более что ели, повторюсь, в основном хлеб. Это во-первых. Во-вторых, почему бы не предположить, что у него какая-то болезнь, гормональный сбой?

Как выглядела армия Птолемеев во времена Цезаря? В какой мере в ней сохранялись египетские и эллинистические элементы? Как много к этому времени было перенято у римской армии? Была ли она наемной или формировалась на основе ополчения?

К. Жуков: Вопрос интересный. По этому поводу монографию можно написать. Видимо, к тому времени, которое показано в фильме, Птолемеи находились под таким серьезным влиянием Рима, что сделали армию похожей на римскую, тем более что в Египте постоянно присутствовали римские контингенты. Я не думаю, что в это время у Птолемеев сохранялась эллинистическая фаланга. Причем я не думаю, что она сохранялась и во времена Пунических войн, то есть за 200 лет до описываемых событий. Мне кажется, что все это уже сошло на нет.

А как обстояли дела со знаниями иностранных языков в рассматриваемый период? Сколько языков мог в среднем знать хорошо образованный римлянин-патриций? Существовала ли профессия переводчика при дипмиссии?

К. Жуков: Образованный римлянин должен был знать родную латынь и греческий. Считалось, что больше ему ничего не надо. Все остальное бонусом будет, но что ты можешь прочитать у каких-то варваров, даже если у них есть письменность? Ну, можно выучить еврейский, арамейский. Но что ты будешь у них читать? Библию? Вы смеетесь? Считалось, что все, что стоит учить, написали греки. Ну, или римляне толковые. Больше ничего было не нужно. Переводчики, конечно, были, потому что приходилось постоянно контактировать с теми же парфянами или египтянами. Люди, которые знали много языков, несомненно, тоже были.

Расскажите об Александрии того периода. Мне представляется, что это великий город. Так ли это, если сравнивать с Римом?

К. Жуков: Очень широкий вопрос. Ну да, это был огромный, в самом деле великий город с большой историей.

Вы как-то говорили о пращниках и застрельщиках. Что значит застрельщики? Те же пращники или велиты? Если велиты, то какие пилумы они использовали?

К. Жуков: Застрельщик — это тот, кто начинает бой перестрелкой. Это мог быть кто угодно — сами же пращники, наемные лучники, велиты, которые кидают дротики. Обычно велиты использовали не строевой тяжелый римский пилум, а более легкий дротик, условно говоря, палку от швабры с железным наконечником.

На протяжении сериала озвучивают разные суммы в сестерциях. Это много или мало?

К. Жуков: Там в денариях озвучивают, а не в сестерциях, по-моему.

Что можно было купить на жалованье Ворена в 9 тысяч? Известно ли, сколько стоил добротный меч, конь, дом в те времена?

К. Жуков: По этому поводу у нас лишь отрывочные сведения имеются, можно только догадываться о подробностях.

Корона Птолемея — это тоже выдумка реквизиторов? Или есть исторический аналог? Со стороны выглядит как корона царя Мордора. И в сцене, где Цезарь кричит на Птолемея, на нем очень странный кольчужный жилетик.

К. Жуков: Да, облик Птолемея — это целиком и полностью выдумка, как и облики почти всех персонажей-египтян.

В тронном зале (где сидит луноликий фараоныш) пол — обычный песчаный грунт. Это просто недогляд реквизиторов? Или сценаристы специально так сделали, чтобы обозначить кризис?

К. Жуков: Конечно, это недогляд, только не реквизиторов, а цеха интерьера. Реквизиторы занимаются мечами, ложками, вилками, тарелками. Все, на чем люди сидят и по чему они ходят, называется интерьер. Ну, захотелось им так сделать — они и сделали. Кстати, сценарист тоже вряд ли этим занимается.

Расскажите про отношения Рима с Боспорским царством и евреями. Почему они помогли Гаю Юлию? Как я понял, он с самого начала на них рассчитывал. Но откуда была уверенность, что не кинут?

К. Жуков: Это были временные союзники. Отношения складывались по-разному. С евреями вообще все плохо кончилось — их завоевали. А потом ко всему прочему подавили восстание, которое евреи подняли против римских оккупантов, разрушили им храм. А храм у евреев только один может быть. Иосиф Флавий написал замечательную книгу об Иудейской войне. Всем советую почитать. Полезно, что называется, уму и сердцу.

Клим Александрович, вам не стыдно называть современных греков цыганами и транслировать антинаучные идеи пропагандистов Третьего рейха о нордической тотально светловолой и голубоглазой Древней Греции?

К. Жуков: Тяжело жить без чувства юмора. Я сказал, что чернявенькие. Или мне нужно в конце три лыбы ставить? Это вас всех контакт с «Фейсбуком» испортил. Если нет скобочки, то уже не понимаете, что это шутка. Где я говорил о поголовно голубоглазой и светловолосой Греции? Я такого не говорил. На вопрос, почему греческие статуи отличаются от современных греков, я ответил, что фенотипчик несколько разбавили разные приехавшие туда народности с далекого востока, юга и юго-востока. Разбавили — это факт. Поэтому статуи несколько отличаются от того, что мы видим теперь.

Греки принадлежат к средиземноморскому типу, но к средиземноморскому типу принадлежат не только они, это тип очень размытый. И статуи Фидия — это тоже средиземноморский тип, который со временем под воздействием генов других народов претерпел заметные изменения. То, что современный грек (как и итальянец, собственно говоря) в среднем непохож на античные статуи, это факт. Поэтому, прежде чем заниматься разоблачениями в таком ударном тоне, послушайте, что вам говорят, потом будете спорить.

Расскажите, пожалуйста, поподробней о партиях популяров и оптиматов. Были ли это политические партии в современном смысле слова или суть явления совершенно иная? Имелся ли у этих партий некий набор устойчивых идеологем и подобие программ?

К. Жуков: Популяров и оптиматов можно назвать современными партиями только в том смысле, что это объединение групп людей с общими экономическими и политическими интересами. Это не современные партии, а просто как бы группы по интересам. Интересы не всегда бывают объективными, они могут меняться. Поэтому люди переходили из популяров в оптиматы и обратно без особых проблем. Программы оформленной тоже не было. «Двенадцати заповедей кодекса строителя оптиматства» нет. Такого мы не знаем.

Вы сказали, что доспехи могли позолотить. А как это делалось?

К. Жуков: Это делалось при помощи амальгамирования, то есть имелась взвесь золота или серебра в ртути, ее наносили кисточкой на металл, например на бронзу, потом при помощи горелки, которая приводилась в действие выдуванием воздуха изо рта через тлеющий фитиль, эта поверхность прожигалась. Ртуть испарялась, а золото или серебро оседали на рабочей поверхности, диффузным методом въедаясь в нее. Это самый древний способ, дающий хороший толстый слой позолоты или серебрения, используется до сих пор. Ювелиры, занимавшиеся золочением и серебрением, жили плохо, но недолго, потому как дышали парами ртути.

К вопросу о Цезарионе. Действительно ли это был сын Цезаря? Если так, то наверняка он стал бы первым наследником итало-египетской мафии.

К. Жуков: Если нам все источники говорят, что это был сын Цезаря, значит, это был сын Цезаря. Да и Клепа при жизни самого Гая Юлия вряд ли осмелилась бы просто так назвать своего сына Птолемей Цезарион. Если бы вдруг этот Цезарион оказался не Цезарион, то сам Цезарь мог бы на это посмотреть с большим неодобрением, а он этого не сделал.

Если Цезарь признал Цезариона, считается ли тот после этого полноценным римским гражданином? Каков его статус в Египте: он гражданин чужой страны или полноценный гражданин Египта?

К. Жуков: Это был сын царицы и наследный владыка Египта. Не думаю, что его сильно волновало наличие или отсутствие римского гражданства. Он несколько другого уровня человек, аристократ самой высшей марки.

Прочитал «Записки о Галльской войне». В битве при Алезии галлы превосходят римлян численностью в несколько раз. Насколько это соответствует действительности?

К. Жуков: Конечно, Гай Юлий безбожно врал по поводу численности. Он и в описании гражданской войны регулярно перевирал численность армии помпеянцев, естественно, в свою пользу. Говорил, что их там было тысячи и тысячи, тьма просто. Хотя, говоря о помпеянцах, он все-таки называл более-менее точные цифры, по крайней мере понятно было, на что он опирается. А галлов не особенно считали. Варвары и варвары. Много? Много. Я думаю, что их было больше, чем римлян, ну, может быть, раза в полтора, но не в те разы, о которых говорит Цезарь.

IX

Утика

К. Жуков: Переходим к девятой серии. Сериал скользнул до нее без смазки фактически.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А хронология повествования таким же образом скользнула в 46 год до н. э. Мы только что были в 47-м, а тут раз — и 46-й.

Д. Пучков: Год прошел.

К. Жуков: Да. И нам показывают поле битвы при Тапсе, это Северная Африка. После разгрома при Фарсале…

Д. Пучков: Не Туапсе?

К. Жуков: Нет, не Туапсе. Хотя похоже. Поклонники академика Фомэнко могут найти определенное сходство. Если написать слово Утика по-английски (Utica) — получится Аттика.

Д. Пучков: О как!

К. Жуков: То есть что Утика в Африке, что Аттика в Греции, это, в принципе, одно и то же.

Д. Пучков: А еще Аттика — тюрьма возле Нью-Йорка, где при штурме убили 72 человека, если мне не изменяет память.

К. Жуков: Осталось только понять, что имелось в виду.

Д. Пучков: Бунт в тюрьме Аттика.

К. Жуков: Да. Битву при Тапсе, к сожалению, не показали, а я так надеялся.

Д. Пучков: Извини, перебью. Начитавшись про штурм тюрьмы Аттика, один известный режиссер снял сериал под названием «Оз», в русском — «Тюрьма Оз».

К. Жуков: Да, я смотрел.

Д. Пучков: Вот Фоменко надо подкинуть идею: это все не просто так!

К. Жуков: Повторю, я ждал битву при Тапсе все девять серий. Это же гражданская война, богатейший материал! Думал, ну сейчас нам все покажут. А фиг, ничего не показали! Такое разочарование! Между тем битва при Тапсе представляет интерес, потому что после разгрома при Фарсале вся эта помпеянская сволочь сбежала в Африку. «Славный Гай Юлий Цезарь, преследуй!» У самого Помпея, как мы помним, под Пелузием не сложилось, его зарезали… Кстати, Египет не считался Африкой. Африка — это современный Тунис, он же Карфаген и т. д. А Египет — это Египет. И вот в Африку к своим старым друзьям нумидийцам, к царю Юбе…

Д. Пучков: Я его почему-то назвал Джуба, извините.

К. Жуков: Бывает.

Д. Пучков: Увлекся.

К. Жуков: Был напуган.

Д. Пучков: Да, мощью повествования.

К. Жуков: Так вот, к своему другану нумидийскому царю Юбе сбежали Марк Порций Катон и человек с коротким именем Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика, которого мы зовем попросту Сципион. Оба джентльмена воевали против Цезаря. Интересно, что в свое время Сципион увел невесту у Марка Порция Катона-младшего. Но они не поссорились.

Д. Пучков: Из-за бабы несерьезно ссориться.

К. Жуков: И вот они оказались в Северной Африке, стали готовить там сопротивление. У них были хорошие шансы на успех, потому что Юба, командир нумидийцев и последовательный сторонник оптиматов, мог предоставить им местную конницу, которая отлично знала местность, плюс у него были боевые слоны. Нумидийцев, кстати, постоянно представляют в виде негров. Вот когда в прошлой серии пытались шлепнуть Клеопатру, отправили по ее следу нумидийцев.

Д. Пучков: Я думал, что это нубийцы.

К. Жуков: Нубийцев отправили?

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Мне показалось… А я смотрел в неправильном переводе, и мне там сказали «нумидийцы».

Д. Пучков: Нубийцы, они же с верховьев Нила.

К. Жуков: Ну, да-да-да, нумидийцы…

Д. Пучков: Эти конкретно черные.

К. Жуков: Эти-то конечно. Так вот, нумидийцев тоже почему-то считают за негров. Нет, это берберы, то есть…

Д. Пучков: Цветные.

К. Жуков: Семитские племена, смугленькие такие. Не черные, а смугленькие.

Д. Пучков: Чернявенькие.

К. Жуков: Царь Юба — это такой «моджахед» с бородой. Посмотрите на его скульптурный портрет. Он уже колотил цезарианцев у себя, на континенте. Серьезный субъект.

Главнокомандующим, скажем так, сухопутной армии был Сципион. Его с восемью легионами и нумидийской конницей отправили на оперативный простор. Армию Марка Порция Катона оставили в городе Утика (подчеркиваю: Утика, а не Аттика) готовить его на всякий случай к обороне и как операционную базу: свозили продовольствие, запасали вооружение.

Д. Пучков: Слушай, а слоны, они как, управляемые? Лошади и люди их боятся?

К. Жуков: Все зависит от дрессировки. Слон — умное животное, поэтому он может навязать свою волю окружающим. И если вдруг в острый момент сражения он захочет уйти с поля боя, его будет почти невозможно остановить. Если лошадь, как говорят конюхи, разнесет, ее трудно остановить, а уж если слона разнесет, то вообще финиш.

Д. Пучков: Пошел вразнос.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Как дизель, слон пошел вразнос. А что слон должен был делать? Просто топтать всех?

К. Жуков: Слон — это крайне трудноуязвимая, очень большая передвижная огневая точка. На нем ехали стрелки, кидальщики дротиков, их было сложно достать оттуда, с верхотуры. А врукопашную со слоном справиться сложно, потому что страшно. Слон хоботом двинет — никакие доспехи не спасут. А если наступит, то сразу крышка. Так что слон ко всему прочему чудовищный психологический эффект оказывал.

Д. Пучков: Я в детстве читал про бушменов, они забегали слону сзади и резали ему ахилловы сухожилия, если у него такие есть.

К. Жуков: Есть, конечно. У всех есть.

Д. Пучков: Подрезали сухожилия, слон падал, и его ели.

К. Жуков: Ну, как у любой единицы на поле боя, у слона тоже имеются слабые места. Дольше всех использовавшие слонов в военном деле таиландцы (у них хоть и карликовые слоны, но они все равно существенно больше лошади) выделяли экипажу слона еще четырех человек со щитами, которые прикрывали слонам ноги.

Д. Пучков: Толково. Африканский слон больше, чем индийский?

К. Жуков: Больше.

Д. Пучков: Говорят, индийский слон добрее.

К. Жуков: И умнее.

Д. Пучков: Чем?

К. Жуков: Его дрессировать легче.

Д. Пучков: Слон индийский Камасутру читал?

К. Жуков: Не знаю.

Д. Пучков: Хоботом ловчее пользуется?

К. Жуков: Просто дрессировать легче. Так вот, поведение слона сильно зависит от тренировки. Если его постоянно дрессировать, он и на поле боя лучше себя ведет. А те слоны, что использовались при Тапсе, видимо, были не очень хорошо подготовлены. Причем Цезарь (как нам говорят некоторые источники), зная, что у противника будут слоны, завел своих слонов, чтобы лошади и солдаты привыкали к их виду, запаху, реву, хлопанью ушей.

Д. Пучков: Индусы и тайцы слонов на всяких строительных работах используют — бревна таскать. А чтобы африканские слоны где-то трудились, я что-то не слышал.

К. Жуков: Потому что они труднее дрессировке поддаются, они злее.

Д. Пучков: К тому же слоны жрут много.

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: Говорят, слон съедает чуть ли не 200 кило жратвы в день. А как же тогда Ганнибал с ними через Альпы шел?

К. Жуков: 200 кило? Охотно верю, глядя, так сказать, на его жало. В него влезет.

Д. Пучков: Помнишь, в книжке «Ходжа Насреддин»: чтобы наказать кишлак, туда ставили на постой слона. Это примерно как подарить линкор или еще что-то.

К. Жуков: В Чили.

Д. Пучков: Разорить государство. А сколько их было?

К. Жуков: До шестидесяти голов.

Д. Пучков: Много.

К. Жуков: Не то чтобы очень. Чтобы обеспечить тотальный перевес, этого бы не хватило. Цезарь построил свои войска традиционным способом, с кавалерией на флангах и пехотой в центре, а напротив выстроились примерно таким же образом войска Сципиона. Только у него на флангах были еще и слоны.

Д. Пучков: Извините, а наш Сципион не родственник ли Сципиона, который Ганнибала раздолбил?

К. Жуков: Да, родственник. Считалось, что в Африке Сципионы поражения потерпеть не могут, такое было предсказание.

Д. Пучков: Ясновидящих тогдашней «Битвы экстрасенсов».

К. Жуков: Если уж Ганнибала разбили, то уж чего теперь-то?

Д. Пучков: С вами-то с козлами.

К. Жуков: Конечно. И еще считалось, что как только Сципион окажется в Африке — всем сразу кранты. Потому что в Африке Цезарь теряет волю, а Сципион, наоборот, обретает.

Д. Пучков: А вот у него в конце имени приписано Назика? Это ж аниме есть — «Навсикая из Долины ветров». Это что такое?

К. Жуков: Не знаю, надо посмотреть, как это имя полностью переводится.

Д. Пучков: Это какой-нибудь Суворов-Рымникский?

К. Жуков: Не знаю… Никак не соберусь посмотреть, что значат все его кликухи. Очень много кликух. Я каждый раз теряюсь: какое красивое имя. Меня зовут в четыре раза короче.

Д. Пучков: А на каком расстоянии слонов друг от друга ставили?

К. Жуков: Не знаю.

Д. Пучков: Сколько слонов на километр фронта надо?

К. Жуков: Их плотно ставить нельзя, тем более что метальщики сверху сидят. Как я понимаю, они должны были вклиниться в строй неприятеля и фланкировать его огнем с двух сторон. По этому поводу книжка хорошая есть.

Д. Пучков: Я думал х/ф «Братва и кольцо», где в третьей серии на слонах пошли в атаку.

К. Жуков: Там не слоны, а какие-то диплодоки с бивнями. Огромные.

Д. Пучков: Из Афганистана.

К. Жуков: Да. Под музыку «Мустафа Ибрагим». Ла-ла-ла, I pray for you.

Так вот, тут как раз случилась знаменитая история, когда почему-то первый ряд когорт вдруг решил, что Цезарь отдал приказ к атаке, и они ломанулись вперед. Центурионы пытались их остановить, но безуспешно. Тогда Цезарь отдал по всем войскам пароль «счастье» — это означало приказ к общей атаке. Вот.

Д. Пучков: И все ломанулись следом.

К. Жуков: Пошли. Когда говорят «ломанулись», представляешь себе, что войска как американские регбисты побежали. Я думаю, что, если бы они ломанулись со скоростью 70 шагов в минуту, это было быстро.

Цезарь, понимая, что на флангах может случиться беда, усилил свою конницу, до пяти когорт пехоты ей придал, специально чтобы тормозить слонов. Плюс там находились вспомогательные войска — лучники, которые по слонам принялись стрелять. Слоны потеряли волю при звуках дудки и побежали. Как только побежали слоны, немедленно…

Д. Пучков: …побежали все остальные.

К. Жуков: С поля боя уехала конница царя Юбы.

Д. Пучков: Ловко.

К. Жуков: Сказали, что что-то тут не то.

Д. Пучков: Активно поддержал, называется.

К. Жуков: Да. Активно поддержал паническое бегство. После чего ненадежную пехоту Сципиона, которая с уже обстрелянными ветеранами Цезаря и рядом не стояла ни по мотивированности, ни по обученности, начали обходить с фланга, захватывать лагеря с тыла.

Поскольку атака была без команды начата, то первое столкновение со слонами пришлось выдержать не лучникам на флангах, а одному из легионов, который формировал линию центра, конкретно V легиону. И V легион метанием дротиков смог остановить слонов.

Д. Пучков: Пятый противослоновый.

К. Жуков: За что потом на знамени у него был изображен слон. Но назывался он почему-то V легион Жаворонков.

Д. Пучков: Оригинально.

К. Жуков: Пятый слонобойный легион победил. Сражение было крайне ожесточенное. Почему-то пленных принялись резать. Для цезарианских войн практически беспрецедентный случай. Зачем? Их же можно себе в армию забрать, и они будут нормально воевать. Но тут ветераны были в такой ярости, что принялись резать.

Д. Пучков: Я думаю, любовь Цезаря прощать всех на свете…

К. Жуков: …утомила уже.

Д. Пучков: Остальных люто бесила. Там, говорят, и своих офицеров порезали. Которые работали на Госдеп, по всей видимости. Да?

К. Жуков: Обычно Цезарь ничего подобного не допускал. Но тут он в самом начале управление сражением потерял. Сыграла роль лучшая выучка войск, лучшая их мотивированность, грамотная расстановка. Когда все началось, Цезарь уже не мог практически ничего сделать, он мог только атаковать. Он, видимо, сказал: «А черт с ним, пароль “счастье”». Как романтично.

Д. Пучков: Мочи козлов!

К. Жуков: Мочи козлов, то есть слонов. Вот. Тут-то все и закончилось, потому что Марк Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика вынужден был бежать. И нам показывают поле боя с кучей убитых слонов, но почему-то Катон общается со Сципионом, хотя такого быть не могло: Сципион пошел деблокировать осажденный Тапс, а Катон был в Утике.

Д. Пучков: Но тут они на пару отправились в Утику.

К. Жуков: «А что там?» — «Там еда и кров». — «А мне это все не надо». — «Тогда хоть поспать». — «Поспать? Хорошо».

Д. Пучков: Да, пошли.

К. Жуков: И вот они пришли в Утику, заняли какую-то лачугу, хотя Утика в это время была укрепленным городом, где Катон концентрировал продовольствие и военное снаряжение. Там не могло быть такой разрухи и заброшенных домов.

Д. Пучков: Ну и жил он, наверное, не в сарае.

К. Жуков: Нет, конечно. Он фактически был генерал-губернатором. А сама Утика — старая финикийская колония, серьезнейший город с серьезными стенами. Короче говоря, в фильме нам показывают, что эти два странных человека, Сципион и Катон, которому было в этот момент… Катон 95 года рождения.

Д. Пучков: Там такой свирепый дедушка.

К. Жуков: Ему, стало быть, был 51 год. То есть, во-первых, он был младше Цезаря, а во-вторых, будучи стоиком, он постоянно занимался спортом, соблюдал диету и не бухал. Достаточно посмотреть на его портретное изображение. Там ни фига не стройный светлоокий юноша, а серьезный мужчина, слегка сухощавый, но не такой столетний дедушка, как нам показали.

Ну и пока они кушают, Катон забегает в отхожее место, прихватив с собой ножик, и там себе его втыкает…

Д. Пучков: Харакири.

К. Жуков: Сэппуку фактически, покончил жизнь героической сэппукой.

Д. Пучков: Я думал, что они на мечи бросались. А тут он как самурай.

К. Жуков: Он как стоик считал правильным претерпеть перед смертью все, что положено. А тут же бросаться — что это такое?

Д. Пучков: Суров.

К. Жуков: Очень хорошо об этом рассказал Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях». Когда у Сципиона все не сложилось и в Утике получили известия о разгроме, то немедленно образовались две партии, одна говорит — будем Утику оборонять, другая говорит — нет, все пропало, бежим отсюда! И возобладала партия бегунов. Катон, конечно, собирался обороняться, но когда понял, что не получится, потому что половина людей не хочет этого делать, а снаряжение и людей для борьбы с негодяем Цезарем сохранить надо, он возглавил эвакуацию. Убедившись, что процесс налажен, он пошел домой, взял «Диалоги Платона», собрал оставшихся приятелей, прочитал «Диалоги», оставил их бухать, а сам пошел спать. Там взял то ли меч, то ли кинжал и на кровати воткнул его в себя. Но так как у него была ранена рука, она дрогнула, и вместо того чтобы воткнуть его себе в сердце, он распорол себе живот.

Д. Пучков: Ничего себе дрогнула.

К. Жуков: Ну, он в подреберье должен был снизу воткнуть, но рука была больная, поэтому меч пошел не снизу вверх, а прямо.

Д. Пучков: Трактор пошел поперек борозды.

К. Жуков: И он, как самурай, собственно, вспорол себе живот. Естественно, от боли упал с кровати, уронил доску с какой-то настольной игрой.

Д. Пучков: Загремел.

К. Жуков: Да. Все вбежали, нашли его в таком состоянии, прибежал лекарь, попытался его зашить, он, опять же, от боли пришел в себя, оттолкнул лекаря, разодрал руками то, что успели зашить, и скончался.

Д. Пучков: Вообще это, конечно, под ребра загнать…

К. Жуков: Вручную.

Д. Пучков: До сердца. Орел.

К. Жуков: Орел-орел.

Д. Пучков: Где он такого наслышался? Так кто-то делал?

К. Жуков: Так это же очень модно было среди стоиков.

Д. Пучков: Застрелиться! Крепкие духом были.

К. Жуков: Они специально себя всю жизнь, как самураи, доводили до такого состояния, когда на все насрать.

Д. Пучков: Крут.

К. Жуков: А Квинт Метелл Сципион потом выдержал еще одно сражение, правда, на этот раз морское, около Гипонре (современный Алжир), где его побил Публий Ситтий. После чего Сципион-то как раз бросился на меч. В фильме сразу после того, как Катон покончил жизнь самоубийством, Сципион его похоронил.

Д. Пучков: Погребальный костер.

К. Жуков: Погребальный костер догорает.

Д. Пучков: А они людей действительно кремировали, то есть жгли?

К. Жуков: Да, это был стандартный погребальный ритуал.

Д. Пучков: А они им, перед тем как сжечь, сухожилия резали, нет?

К. Жуков: Я не знаю.

Д. Пучков: А то когда труп горит, он…

К. Жуков: Их же заматывали очень плотно.

Д. Пучков: Принимает интересные позы.

К. Жуков: Я думаю, что это как-то должно было парировать такие некрасивые штуки. Тапс — это предпоследняя большая битва гражданской войны. Осталась только битва при Мунде, в Испании. При Тапсе были почти все видные антицезарианцы, в том числе Афраний и бывший генерал Цезаря Тит Лабиен, Секст Помпей, Гней Помпей-младший. Те, кого не перебили, убежали и собрались после этого в Испании. Кроме вышеозначенных Катона и Сципиона. А в фильме войска возвращаются в Рим. И там куча трогательных сцен: Ворен жутко рад видеть жену с детьми, Пулло рад видеть рабыню Ирину. Ирина за время его отсутствия успела освоить латынь. Это ж с какой скоростью в стране изучаемого языка язык впитывается!

Д. Пучков: А ты в латыни как, силен?

К. Жуков: Мы пять лет учили латынь в вузе…

Д. Пучков: Латынь?

К. Жуков: Да, с первого по пятый курс. У нас две кафедры, где страшно учат латынь. Это кафедра истории Античности и через стеночку кафедра истории Средних веков. Латынь нужна для изучения источников. «Античников» еще греческий заставляют пять лет учить. Ну, по крайней мере, когда я учился, заставляли. Так вот, окончив вуз, мы могли худо-бедно на латыни изъясняться. А наши девчонки до сих пор выделываются, переписываются «ВКонтакте» только на латыни. Когда им чего-нибудь пишешь, они тебе на латыни отвечают. Бывает неловко, потому что я все забыл.

Д. Пучков: А говорить на ней полезно?

К. Жуков: Бог его знает. Ну, конечно, никто не понимает и звучит круто.

Д. Пучков: А сильно отличается то, как Цезарь писал, от того, как в Средние века писали?

К. Жуков: Конечно. Средние века — это же вульгарная латынь. Это как старославянский и церковнославянский. Грамматика осталась, то есть основной строй языка, но в общем латынь испортилась.

Д. Пучков: Я всегда думал, что вульгата — это что-то простонародное. Скажем, Цезарь образованный и владеет литературным слогом, а в Средние века-то самыми образованными людьми были монахи.

К. Жуков: Так они как раз и переняли вульгарную латынь, потому что когда все эти «таджики» с немцами ворвались в Римскую империю, как-то нужно было общаться, а общались в основном с простонародьем.

Д. Пучков: «Эй, слюшай, зачем так дерзко сказал?»

К. Жуков: Примерно так. Они на испорченной латыни все разговаривали. В принципе началось все значительно раньше. Например, Цезарь захватил Галлию, как ему с галлами общаться? Что, галльский стал бы учить? Хотите со мной поговорить — выучите мой язык, то есть латынь. Ну, галлы и выучили как смогли — в итоге у них слово aqua превратилось в eau.

Д. Пучков: Eau de Cologne.

К. Жуков: Как можно было из «аквы» «о» сделать, это же уму нерастяжимо! Однако сделали.

Д. Пучков: А у кельтов на севере aqua vitae превратилась в whisky. Визги, а потом и виски.

К. Жуков: У меня есть подозрение, что у кельтов где-нибудь в Ирландии и тем более в Шотландии прямо из скважин виски бьет. Как у нас нефть.

Д. Пучков: Вы слыхали, под землей город строят? Так откопали три коньячные струи!

К. Жуков: Вот-вот.

Кроме войск в Рим возвращается Октавий после обучения в какой-то академии в Медиолане. Что там за академия?…

Д. Пучков: Медиолан — это Милан?

К. Жуков: Да. Но по сравнению с Римом Милан — это какая-то дыра. Я понимаю, если бы Октавия отправили в Грецию — в единственную академию, которую основал еще Аристотель.

Д. Пучков: Академия — по-русски «роща»?

К. Жуков: Да. Сад.

Д. Пучков: Они в лесу ходили.

К. Жуков: Они там тусили, хватали Аристотеля за тогу, задавали идиотские вопросы, а он им отвечал: «E = mc2. Отстань». Тогда ведь не было ни контактика, ни фейсбучика, ни ютуба, негде было идиотские комментарии написать, поэтому приходилось все в лицо говорить.

Д. Пучков: Сказать Аристотелю, что он дурак и ничего не понимает.

К. Жуков: Это было опасно, потому что можно было отхватить.

Д. Пучков: Аристотель крепкий был?

К. Жуков: Да. Такие беседы, во-первых, развивали вежливое обхождение, а во-вторых, стимулировали задавать только умные вопросы, потому что на глупые тебе бы просто не стали, скорее всего, отвечать, а окружающие, которые любили Аристотеля, могли еще и побить. Вот в ту самую академию его могли бы отправить.

Д. Пучков: Аристотелевские жополизы, как скажут нам дети.

К. Жуков: Конечно. И лайк ставился тоже исключительно офлайн: подошел и выразил свое почтение, сказал, за что именно ты почитаешь. Но прежде нужно было изучить некие труды. От этого люди делались умнее. Изобретали «пифагоровы штаны», таблицы умножения, законы Архимеда и т. д. Теперь такого не происходит почему-то.

Д. Пучков: Увы.

К. Жуков: Общения стало больше в тысячу раз, а толку меньше.

Д. Пучков: Потому что дебилы подключились, а их большинство.

К. Жуков: Разбавляют.

Д. Пучков: Прекрасная сцена: беседа с Тимоном.

К. Жуков: Да. Когда их встречает Тимон: «Ты еще это самое…»

Д. Пучков: «Дрючишь маму-то мою?»

К. Жуков: «Когда разрешает». — «Это объясняет, почему ты такой наглый».

Еще одна замечательная сцена, когда Брут уговаривает маму Сервилию отправиться на ужин к Цезарю, а она его всячески троллит.

Д. Пучков: Отговаривает?

К. Жуков: Он говорит, что надо идти, а Сервилия возмущается: «Как можно к этому негодяю идти на ужин?» — «Ну, ты не подумай, что я боюсь или еще что-нибудь, но просто я же у Цезаря принял прощение и высокие должности, теперь не могу пренебрегать его дружбой, это же политика. Мама, пойдем».

Д. Пучков: Ну, мама-то гадина еще та.

К. Жуков: «Мне нечем гордиться», — говорит Брут. Видно, что простили его зря. Шлепнули бы прямо там, со всем уважением, конечно.

Д. Пучков: Тут, на мой взгляд, Цезарь проявил политическую близорукость. Да и Брут-то, собственно говоря, мягкий, как говно. То туда метнется, то сюда, то ему здесь хорошо, то тут плохо, то совесть заговорила, то расчет прямой как выгоднее. Очень хорошо показан.

К. Жуков: Да. Он бесит буквально с самого начала. Талантливый актер.

Д. Пучков: Досадно, что большинство наших дорогих зрителей не обращают внимания на подобные вещи. Они за приключениями следят, а кино-то про людей, про то, как они себя ведут в разных обстоятельствах. Вот эта сволочь, на мой взгляд, наиболее показательная. Марк Антоний хоть и дурак (условно), но «не знаешь, что делать, — атакуй!»

К. Жуков: Джигит.

Д. Пучков: «Никуда не пойду, пока кого-нибудь не трахну!» Джигит, да. А этот — говно натуральное. Трусливый, осторожный, хитрит, выгадывает, в жопу нырнет, из женского полового органа выглядывает. Такой вот Брут.

К. Жуков: Да. Брут прибывает на ужин к Цезарю. Цезарь, конечно, непрерывно хвастается, как он всех победил, фактически палками разогнал. Рассказывает про удивительное животное, которое в четыре раза больше человека, пятнистое, как леопард, шея, как у гуся, а бегает, как конь. На что Брут говорит, что это очередные байки, такого не может быть.

Д. Пучков: Типа «не верю!».

К. Жуков: «Этот зверь существует, уверяю тебя, я пытаюсь доставить его в Рим, но никак не получается, они все время дохнут».

Д. Пучков: От морских перевозок. Качки не выносят.

К. Жуков: Речь о жирафе, конечно же. Цезарю предлагают удалиться на виллу за город отдохнуть. «Я бы рад, но очень много работы, извините». И тут же Октавий присутствует. Цезарь говорит: «Послушай, Октавий, а что бы ты сделал на моем месте?» — «Что, на каком месте?» — «Если бы тебе нужно было обустроить Рим». И тут Октавий разворачивает…

Д. Пучков: …политическую программу.

К. Жуков: Сначала экономическую, а потом политическую. Молодец! «Надо устроить грандиозные работы по починке акведуков, постройке дорог и прочее, нанимать только свободных граждан и вольноотпущенников, платить им деньги. Никаких рабов. Кроме того, надо организовать еще 100 сенаторских мест. И ставить туда только верных людей, которые точно не предадут». И обращаясь к Бруту: «Конечно, я не тебя имел в виду, ты человек чести, я уверен, что твоя капитуляция была искренней». Кстати, это приблизительно отражает политику, которую проводил Цезарь. Например, он запретил давать деньги в рост гражданам Рима, чтобы не разорялись.

Д. Пучков: А как банковское дело без денег в рост?

К. Жуков: Какое банковское дело? Гражданин не должен брать деньги под проценты. За это, собственно говоря, Цезаря невзлюбила аристократия… Рим-то из-за войны сильно поиздержался, и те, кто имел деньги, могли еще больше нажиться, давая обедневшим гражданам микрокредиты. Это была, видимо, одна из причин, почему его в конце концов грохнули.

Д. Пучков: Он восстановил всех против себя.

К. Жуков: Да. Цезарь расширил сенат, к концу его правления там заседало 900 человек. Он ввел туда представителей из покоренных народов, которые вроде как тоже должны были теперь участвовать в жизни империи.

Д. Пучков: И всей душой за него.

К. Жуков: Конечно! Ну а Ворен в это время привыкает к мирной жизни, рассказывает детям о своих подвигах на поле при Тапсе. «Тут стоял ваш папа, а тут мы ломанулись вперед, командиры не смогли нас удержать, и мы как начали фигачить войско помпеянцев!»

Д. Пучков: «А слоны как услышали, как мы орем!»

К. Жуков: «И тут же побежали, потоптали своих. Смерть, хаос!»

Д. Пучков: Дети завыли.

К. Жуков: Ребенок: «А-а-а». — «Что ты расстраиваешься?» Очень круто придумано.

Д. Пучков: Бодрый папа.

К. Жуков: Приехал, все рассказал. Ну а супруга спрашивает: «Что ты скучаешь? Может, тебе поработать пойти?» Вообще-то пенсионеру-ветерану такое предлагать унизительно. Хотя и вправду скучает. А жена со своей сестрой организовала мясную лавку, где продают 500 туш рогатого скота в неделю.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Пока папа с саблей скакал по Африке, эти две развернулись. Ну и Ворен от скуки…

Д. Пучков: Что делать-то?

К. Жуков: …подвизается в мясную лавку. Я не знаю, насколько это достоверно, потому что префект ветеранов, то есть полковник в отставке…

Д. Пучков: Сколько у него денег было?

К. Жуков: У него была пенсия, и наверняка награбил чего-нибудь по дороге. А пока он был на действительной службе, зарплата была. Так что какая мясная лавка? Зачем она ему? Он бы, скорее всего, поехал бы к себе в загородное имение, стал бы там лупить рабов, чтобы они лучше работали, и трахать рабынь. Ну, чтобы скучно не было.

Д. Пучков: У меня все время возникают серьезнейшие сомнения. Допустим, мы с тобой живем за городом.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И у нас с тобой 50 рабов. Я как некоторым образом бывший военный не представляю, как их держать в узде. Это же мужики половозрелые, здоровые, они умеют держать в руках оружие. Кто-то сидел в яме, в карцере специальном, эргастул называется. Оттуда выпрыгнуть было невозможно.

К. Жуков: Эргастул, точно.

Д. Пучков: Зиндан местный. Особо опасные там находились, а с остальными как управлялись? Они же не будут слушаться, они же подлое задумают и нас с тобой зарежут.

К. Жуков: Во-первых, резали. На Спартака посмотрите, вон как получилось.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А во-вторых, их держали жесточайшим террором. За малейшее неповиновение секли и мочили. И делал это не один человек. Была создана соответствующая государственная система. Чуть что, отставные ветераны похватают мечи и просто пойдут всех этих рабов резать не глядя.

Д. Пучков: Ну, все равно мне непонятно.

К. Жуков: Только страхом держались.

Д. Пучков: Вот если какая-нибудь каменоломня или рудник…

К. Жуков: Там вооруженная охрана.

Д. Пучков: И они никуда не могут деться — будут работать, пока не умрут. А тут сельское хозяйство. Например, он жрет картошку или кукурузу, ну, кукурузы тогда не было…

К. Жуков: И картошки тоже.

Д. Пучков: Ну, репку взял и сожрал. То есть они могут что-то у меня воровать, у свиней моих что-то таскать. Друг с другом сговариваться…

К. Жуков: Тут дело такое: 50 рабов на двоих у нас не будет. Рабы дорогие. Вот этот префект эвокатов отставной, он не бедный человек, но сколько у него будет рабов? Пятеро?

Д. Пучков: Он обалдел, что у жены четыре раба. Откуда?

К. Жуков: Да. Вот и будет у тебя три раба и у меня три раба. За тремя-то мы уследим.

Д. Пучков: Мы их сами бить будем и насиловать.

К. Жуков: Конечно. Ну, сожрет он эту репку — и бог с ним. Лучше работать будет. Вот у латифундистов толпы рабов. Соответственно, к ним приставлена чуть меньшая толпа охранников, которые их непрерывно лупят.

Д. Пучков: Но их тоже кормить надо.

К. Жуков: Ну что поделаешь?

Д. Пучков: Как в известном анекдоте: советский генерал и американский. Американский спрашивает: «Какая норма питания у вашего советского солдата?»

К. Жуков: 4000 калорий.

Д. Пучков: Да, 4000 калорий. А у вас? Американец говорит: «А у нас 8». — «Не ври! Никто не может сожрать два мешка турнепса!»

К. Жуков: Ты правильно говоришь: это все было замкнуто на вполне конкретные количественные показатели. Развиваться можно, только увеличивая количество рабов, а значит и тех, кто за ними следит.

Д. Пучков: Надсмотрщиков.

К. Жуков: Полицейского аппарата. А свыше какого-то предела это количество разрастаться просто не может, потому что понадобятся уже надсмотрщики над надсмотрщиками.

Д. Пучков: Кто присмотрит за смотрящими?

К. Жуков: Как-то так.

Ну а пока суд да дело, хитрая змея Сервилия выпытывает у Октавии, которая пришла в гости, про болезнь Цезаря: «Что это за страшная тайна такая, чем там ваш Цезарь таким болен? Я хочу его уничтожить, он все мне испортил!» — «Я не разделяю твоего желания убить моего дядю. Что ты тут придумала?» — «А я поймала одного из людей Тимона, и он сознался, что по приказу твоей маманьки убили твоего первого мужа Глабия».

Д. Пучков: Ну а дура Октавия ей поверила. Наши дорогие зрители почему-то не обращают внимания на то, как они ловко друг друга разводят. Типа взрослая тетенька Сервилия что-то сказала — и это безусловная правда, не нуждающаяся ни в какой проверке. Поэтому надо бежать к маме и закатывать истерику.

К. Жуков: Не, она предложила трахнуть своего брата, потому что любовнице любовник все расскажет немедленно. А раз так, значит, нужно маме отомстить хотя бы таким способом, ну и она немедленно бежит…

Д. Пучков: И вот она бежит к маме высказывать претензии, что та убила ее мужа, а мама говорит: «Какая же ты дура!» Октавия действительно дура, потому что теперь она верит маме. Бедная овечка.

К. Жуков: У Ворена случается шикарный конфликт с местными бандитами, потому что они собрались какому-то должнику отрезать нос прямо перед его мясной лавкой.

Д. Пучков: Сначала прекрасное обсуждение. Нюхает трупы свиней: «Запашина какая, помнишь осаду…»

К. Жуков: Пулло, естественно, подвизается в той же самой мясной лавке.

Д. Пучков: Настоящие солдаты.

К. Жуков: Запашина как в старые времена. Кровищей…

Д. Пучков: Говнищем.

К. Жуков: Говнищем, трупами, ништяк, конечно. Ну и тут же два бандита бьют должника, собираются отрезать ему нос, а Ворен говорит, что это вредит торговле: «Пошли вон отсюда, это приказ!» На что бандиты с непониманием отвечают: «Ты не в армии, приказывать тут собрался». После чего получают по мордасам и заявляют, что теперь его убьют. Но оказывается, что это подручные Эраста Фульмана. Кто этот Эраст Фульман? Еврей, немец? И почему у римского бандита имя греческое?

Д. Пучков: Возможно, сионист Фульман.

К. Жуков: Я решительно ничего не понимаю. Ну а тут Ниоба сообщает важные сведения: оказывается, когда все банды помпеянцев из города сбежали, оставшиеся бандиты захватили власть и убивают кого хотят.

Д. Пучков: А банды Помпея — это что? ОПГ, которые под Помпеем ходили?

К. Жуков: Сложно сказать, что имелось в виду. Рим, как мы уже говорили, организован был по трибам и как демократическое со всех сторон государство — по коллегиям. Три человека могли организовать ту или иную коллегию. Единственная коллегия из двух человек — это консулы. То есть вот три ведущих «Разведопроса» могли бы организовать коллегию разведопросников, например.

Д. Пучков: И звать друг друга коллегами.

К. Жуков: Да. Зарегистрировать ее в римском магистрате — и у нас была бы своя коллегия. Все было организовано в профессиональные коллегии. Коллегия мельников, которую постоянно поминают в сериале; коллегия скорняков. И бандиты организовывали свои коллегии, ничем не отличавшиеся от цеха, который занимается булкопекством.

Д. Пучков: И вот коллеги Фульмана…

К. Жуков: В любом развитом государстве власть связана с серьезным криминалом. Видимо, в Риме тоже такое сращивание имело место. Хотя точной информации по этому поводу у нас нет. То, что показано в сериале, — это предположительная реконструкция. Дело в том, что сериал американский, а в Америке именно так и обстоят дела. Они просто перенесли свое представление о государстве на две с лишним тысячи лет назад.

Д. Пучков: Как практик я бы тебе так сказал: даже если вокруг со страшной силой блюдется закон, как, например, в светозарных США, есть ряд вещей, которые с помощью закона не решить никак. И для этого существует теневая сторона.

К. Жуков: О да!

Д. Пучков: Многие слышали, наверно, имя Эдгара Гувера. Он в 1950-х годах заявлял, что в США никакой мафии нет и быть не может, потому что ФБР контролирует все. Оно действительно все контролировало, только у него организованной преступностью занимался отдел, по-моему, в составе четырех человек, а коммунистами занимался отдел в составе 400 человек. Почувствуйте разницу, как говорится. А потом в начале 1960-х годов некий гражданин Валачи начал давать показания о том, как интересно все в итальянских ОПГ устроено. И оказалось, что внутри страны функционирует вот такая структура.

К. Жуков: Ишь ты!

Д. Пучков: Гувер о ней знал и умело ее использовал для борьбы с коммунизмом. Итальянцы в пьяной драке убьют кого-нибудь — руководителя профсоюзного движения, руководителя партийной ячейки, еще кого-то — ничего не поделаешь: уличная преступность. Главного убили — все остальное само посыплется.

К. Жуков: В сериале, повторю, это умозрительная реконструкция, нам неизвестно, как было, но американцы других вариантов не знают. Но выглядит логично, как мне кажется.

Д. Пучков: Помнишь фильм Red Heat, который у нас называется по-идиотски «Красная жара».

К. Жуков: Да-а.

Д. Пучков: Что по-русски означает «красный полицейский». Где Арнольд делится наблюдениями с Ридзиком, торговцем наркотиками: «Их надо всех убить». — «Правительство не позволит». — «Надо убить правительство».

К. Жуков: Коммунист, видно, свирепый.

Тем временем Эраст Фульман приехал наезжать на Ворена: «Ты ударил моего человека, а только я могу бить моих людей».

Д. Пучков: В недрах моей организации.

К. Жуков: Тут же треснул ему горшком по репе. «А ты в ближайший базарный день, чтобы извиниться, немедленно придешь на форум, встанешь на колени, поцелуешь мне сандалии и будешь просить прощения. Или я тебя убью, а сначала изнасилую твою жену и обеих дочерей». На это, понятно дело, бравый ветеран говорит: «Ты все сказал? Да? Тогда ступай».

Д. Пучков: А из-за спины уже Пулло с ножом.

К. Жуков: «Второй раз Ворен выказывает мне неуважение», — сообщает бандит.

Д. Пучков: Многие не знают: уважение по-латыни respect, a disrespect — вещь опасная.

К. Жуков: Октавия сообщает Сервилии то, что ей рассказал брат.

Д. Пучков: А брат рассказал про то, как они зарезали в канализации паренька.

К. Жуков: Да, брат рассказал, что они зарезали мужа Лидии. На что Сервилия говорит…

Д. Пучков: «Мне-то что?»

К. Жуков: «Оказывается, жена Ворена — шлюха. Мне-то что с этого?»

Октавия очень неловко соблазнила брата, а брат чего — ему дали потрахаться, он этим немедленно и воспользовался. А потом говорит ему: «Ну, теперь ты мне расскажешь страшную тайну?» И тут Октавий, молодец, отвечает: «А вот и цена». — «В смысле?» — «Ты добродетельная женщина и никогда не пошла бы на инцест, потому что это мерзко, значит, тебе что-то надо. Так как ты в прошлый раз проявляла странный интерес к болезни Цезаря, сейчас будешь снова меня расспрашивать, а я тебе ничего не расскажу».

Д. Пучков: Чисто Шерлок Холмс Октавий выступил.

К. Жуков: Тут появляется Атия с воплями.

Д. Пучков: Захохотал, вытер болт о занавеску и ушел.

К. Жуков: Атия в шоке, лупит Октавия. Тот ей говорит: «Я твой сын, но я уже не ребенок, ты не сможешь меня ударить». — «Да неужели? На! Маленький извращенец, ты трахал свою сестру!»

Д. Пучков: Вот оперативная работа у Атии в доме поставлена. Все всё видят, все всё слышат, обо всем доложено немедленно.

К. Жуков: Ну а куда там денешься, в римском-то доме.

Д. Пучков: Это лишний раз говорит о «большом» уме дочери.

К. Жуков: Дочь-то вообще там выступает непрерывно как супермозг.

Д. Пучков: Ну, дура.

К. Жуков: Дура и есть. Зато теперь играет в замечательном фильме Better call Saul.

Д. Пучков: Не смотрел.

К. Жуков: Я внимательно смотрю. Мне нравится «Во все тяжкие», теперь смотрю Better call Saul — она там играет жену покойного сына главного киллера всея сериала.

Д. Пучков: Актриса хорошая.

К. Жуков: Актриса замечательная, персонаж тупорылый.

В базарный день, естественно, Фульману никто не целует ноги. Он идет убивать Ворена. В это время Ворен трогательно готовит семью к эвакуации: «Вы все уезжайте в деревню и помните, что вы из древнего рода Воренов, вас все должны уважать». Жена Ниоба убегать отказывается (молодец!), а Пулло непрерывно точит ножи, мечи, сабли, топоры и распихивает их по всему дому.

Д. Пучков: Опыт.

К. Жуков: Весь дом завален холодным оружием.

Д. Пучков: Они так много оружия приготовили, потому что, как я понимаю, оно из рук вываливается — типа может соскользнуть, может не выдернуть, если между ребер воткнул?

К. Жуков: Скорее всего.

Д. Пучков: Многие не в курсе, что, если нож воткнуть между ребер, его трудно вытащить.

К. Жуков: Очень тяжело.

Д. Пучков: Поэтому как только затевается подобное мероприятие, желательно в ноже просверлить отверстие и продеть веревочку… Почему у них веревочек не было на рукояти?

К. Жуков: Римляне темляков не использовали.

Д. Пучков: Странно. Дело-то нужное.

К. Жуков: Ну, поскольку легионеров учили колоть, они старались в ребра-то не тыкать.

Д. Пучков: В пузо, да?

К. Жуков: В пузо, за ключицу, в шею.

Д. Пучков: Там, где не застрянет.

К. Жуков: Это шпагой хорошо в ребра тыкать, потому что она узкая.

Д. Пучков: Для этого она и предназначена.

К. Жуков: Во-первых, она для этого сделана, во-вторых — до сих пор, когда ставят укол на спортивном фехтовании, бывает укол в пронаций и супинаций. Клинок должен идти строго параллельно земле, чтобы, если попадет в ребра, скользнул между ними, а не застрял. Хотя, казалось бы, теперь это никакого практического смысла не имеет.

Д. Пучков: Для малограмотных — в руке мышцы пронаторы и супинаторы.

К. Жуков: Ну а вместо Фульмана с его бандитами внезапно приходит целый…

Д. Пучков: Не вместо, он его чуть-чуть опередил.

К. Жуков: Эти уже собрались рубиться, а тут объявляется куча ликторов, приходит Гай Юлий Цезарь и делает Ворену политическое предложение: баллотироваться в магистраты.

Д. Пучков: И на это опять-таки мало внимания обращают. Посмотрите, с какими вызовами сталкивается гражданин Люций Ворен. Рушат его любимую республику.

К. Жуков: Как ему кажется.

Д. Пучков: Да. Тут кровавый тиран, попирающий сапогами закон и республику. И незатейливый выбор, куда работать-то идти, чем заниматься. И грамотные речи Цезаря из серии «что ты можешь сделать для города».

К. Жуков: «Ты же не для меня, ты же для страны».

Д. Пучков: Прямо слышно, как шестерни у Ворена в башке скрежещут.

К. Жуков: Здесь не совсем правильно показали, потому что магистрат — должность выборная. Цезарь не мог никого назначить магистратом, он мог только выдвинуть кандидата. А тут он вытаскивает Луция Ворена на балкон и говорит: «Префект Ворен со мной». Все кричат: «Ура! Аве Кесарь!» Такое впечатление, что Ворен уже назначен. Ни фига подобного. Цезарь заставил его баллотироваться на должность магистрата от своей партии. И неясно, в какие именно магистраты собирается баллотироваться Луций Ворен, потому что их было много. Любой начальник — магистрат (от «магистр» — старший).

Д. Пучков: Старший приказал. Старший приказал.

К. Жуков: И Цезарь тоже магистрат. Только он экстраординарный, он высший магистрат-диктатор. А Ворен? Может быть, квестор? Подозреваю, что он был эдилом. Цезарь же коллегию эдилов расширил. Было два плебейский эдила, два курульных эдила, и Цезарь придумал еще два кериальных эдила. Вот в какие-то эти новые эдилы и собираются выбирать Ворена.

Д. Пучков: Ну, понятно же, что на какую-то государственную должность.

К. Жуков: Да. Ворен плебей, а эдилы при Цезаре должны были быть строго плебеями. Это раньше они могли быть из знати. Теперь нет, вы с плебеями общаетесь, значит, должны быть из народа. И видимо, Ворена в эдилы… Это дальше видно по каким-то косвенным данным… У него потом будет белая тога с пурпурной полосой. Но он не мог такое носить.

Д. Пучков: Не положено.

К. Жуков: Квестор теоретически мог бы носить с узкой пурпурной полосой… А может быть, в квесторы его избрали. Темна вода во облацех. Этот вопрос сериал ловко обходит.

Д. Пучков: Пока Цезарь его там представляет, прибежавший Эраст Фульман…

К. Жуков: Обнаружил крышу.

Д. Пучков: Поводив жалом и походив вдоль строя, понял — что-то не срослось.

К. Жуков: Толпа легионеров стоит перед входом. И у всех такие щи каменные.

Д. Пучков: Ясно, что пришел кто-то серьезный…

К. Жуков: Да. ФСО охраняет хрущевку.

Д. Пучков: Сомнений нет.

К. Жуков: Серия заканчивается тем, что Тит Пулло яростно квасит в одно жало во дворе дома, потому что теперь уже и в мясной лавке не поработаешь, поскольку друган и начальник бывший пошел на какое-то чудовищное повышение. А ему что делать?

Д. Пучков: Взлет ракетой.

К. Жуков: Пулло сидит, квасит во дворе инсулы и высвистывает: «Ирина, иди сюда, будем вместе квасить», рассказывает ей какую-то чушь про свое нелегкое детство, говорит, что его папа, наверное, был рабом. Каким рабом? Он мог быть максимум вольноотпущенником! Никаким рабом папа у него быть в принципе не мог. Но Пулло, видимо, надрался как скотина и начал придумывать, чтобы разжалобить Ирку. Ирка с ним побухивает, ну и заканчивается все коитусом.

Д. Пучков: Наконец-то Пулло решил ею овладеть. Что ждал восемь серий, неясно…

К. Жуков: Он не может так просто ее отшпилить.

Д. Пучков: Странно. Он как хозяин в любую секунду мог бы.

К. Жуков: Но, видишь ли, у него к ней чувства, он не может ее взять и как проститутку отчпокать. Сначала надо поговорить.

Д. Пучков: Да. И чтобы любовь.

К. Жуков: Правда, у Ирины страдальческое выражение лица, она до сих пор Пулло как любимого не воспринимает. Это потом скажется. Ну а Тимон со своими подручными караулит паланкин Сервилии, потому что Атия, тоже змея та еще, не могла оставить такой заход в свою семью.

Д. Пучков: Тимон — отличный еврей, боевой, молодец.

К. Жуков: Ну и когда паланкин с рабами Сервилии проезжает мимо, на него набрасываются, режут рабов, вытаскивают Сервилию, отрезают ей косы, разрывают на ней одежду и бросают ее в пыли.

Д. Пучков: Это адское унижение?

К. Жуков: Конечно. Косы отрезали — и это изменение имиджа все заметят. Спросят: а что у вас с волосами, девушка?

Д. Пучков: Что это вы постриглись?

К. Жуков: И так неаккуратно?

Д. Пучков: Стрижка какая интересная у вас.

К. Жуков: Да-да-да. Тут же пойдут слухи. Знатную даму, матрону из хорошего рода, рядом с которой даже появиться в нормальной ситуации все эти, например, евреи не смогли бы (они же просто какая-то пыль под ногами), руками трогали, разорвали прилюдно на ней одежду, отрезали волосы и выбросили. Это жуткое унижение.

Д. Пучков: Хуже даже, чем убили бы, да?

К. Жуков: Если бы ее убили, это не было бы таким унижением. А так — избили, волосы отрезали, трогали руками какие-то посторонние люди… Считай, что теперь ее древняя родовая честь ничего не стоит, потому что ее кто угодно может теперь таким образом попрать. Буквально несколько серий назад весь Рим был исписан, что Цезарь шпилит Сервилию, и это была фигура, а теперь эту самую Сервилию изваляли в пыли и выкинули как нечто ненужное.

Д. Пучков: Только что не обоссали еще.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Поторопились.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Но Сервилия подколодная найдет на это ответ.

К. Жуков: Так точно.

Д. Пучков: Жестоко отомстит. Ну а поскольку оперативная работа не поставлена, кто это сделал — неизвестно. Атия, Цезарь? Хотя это же одно кубло, семейка-то. И мстить надо и тому и другому, причем лучше всего тому, кто сильнее.

К. Жуков: Центральному.

Д. Пучков: Как говорят у нас — бей по голове, остальное само развалится.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Очень сильная серия. Хотя по сравнению с предыдущей пар, так сказать, подвыпущен.

К. Жуков: Они, кстати говоря, в этом отношении супермолодцы. Я даже не знаю, где такому учат. С одной стороны, в каждой серии есть накал и своя кульминация, а с другой стороны, они и между сериями соблюдают синусоиду, тут посильнее накал, тут послабее. Чтобы люди отдохнули и ждали следующей серии.

Д. Пучков: То есть тут закладывают конфликт, а там его уже развивают.

К. Жуков: Учитывая, что сценаристы везде разные. Кто-то ловкий всем этим рулил.

Д. Пучков: Ну, есть человек, который собирает все это. Как милое нашему сердцу «Сопрано», где общее руководство осуществляет Дэвид Чейз. Он за общей струей следит, за направлением, а они уже мелочь, так сказать, разрабатывают. Мне кажется, что для сериалов крайне полезно, когда каждый эпизод ставит отдельный человек. И сценарий пишут разные люди, и режиссерами выступают разные люди, это всегда в общее направление вносит специфическое разнообразие… Я местами даже не могу угадать, что будет дальше. Ну, понятно, Сервилию побрили — она должна отомстить. А вот как, против кого, что сделает, как там с Атией сложится, что с Цезарем будет? Загадочно получается. Молодцы.

К. Жуков: Вот я и говорю — интересно, где такому учат? Я бы какую-нибудь книжку об этом прочел, потому что я вроде как разбираюсь в текстописании и в интригоразворачивании, но тут настолько объемно сделано! И сюжетных линий куча, и персонажей, и это все вместе так лихо заплетено, да еще ко всему прочему накал драматизма то спадает, то опять усиливается. Очень сильно… Специалисты!

Д. Пучков: Открою вам страшную тайну — есть множество американских книг на эту тему. Но тут мы имеем дело с гениями. Хотя, наверное, неправильно их так называть. Любого можно научить бренчать на рояле, но Моцарт получится не из каждого. И не каждый скрипач станет Вивальди и Паганини.

К. Жуков: Меня бренчать на рояле не смогли научить, хотя пытались.

Д. Пучков: Ты не хотел?

К. Жуков: Я сопротивлялся, яростно сопротивлялся.

Д. Пучков: Можно подвести ишака к воде, да?

К. Жуков: А бренчать его на рояле заставить нельзя.

Ответы на вопросы про девятую серию

Какое число легионов насчитывалось в Римской республике во время ее расцвета?

К. Жуков: На этот вопрос нельзя дать однозначный ответ. Считается, что было около 25 легионов. Но это не значит, что они сразу все в полном составе несли службу. Такого, насколько я могу понять, не было практически никогда. Легион мог стоять где-нибудь в центре Италии, никому не нужный в данный момент. Но чтобы, так сказать, боевое подразделение не пропадало, туда присылали солдат на обучение, легионеров посылали в другие легионы. Ну а те легионы, которые реально были на передовой, крайне редко имели полную штатную численность 4800–5000 человек. Как правило, людей было гораздо меньше. А то когда 25 легионов умножают на 5 тысяч и хватаются за голову… Ни хрена себе народу!

Д. Пучков: Скромнее надо быть.

К. Жуков: В эпоху принципата в состав армии до 40 легионов входили. Их тоже умножаем на 5000 человек. Цифра получается — закачаешься… Нет, все было несколько…

Д. Пучков: …скромнее.

К. Жуков: Да. Все равно это очень много. К сожалению, реальное количество всех римских войск, особенно времен республики, даже примерно нельзя подсчитать. Считается, что от трети до половины армии составляли ауксиларии. И если мы не можем подсчитать точное количество легионеров…

Д. Пучков: …то уж этих и подавно.

К. Жуков: Ауксилариев считать надо обязательно, потому что именно они со времен Цезаря несли чуть ли не половину тяжести военных действий на себе. Легионы-то было жалко на убой отправлять… В ауксилиях служили не граждане, а черт-те кто — люди, которые хотели заработать или стремились получить гражданство через военную службу. Если их убьют, так и не жалко, а если выслужатся — будут почтенные граждане. Организованы они были покогортно, а не полегионно. Действовали отдельными когортами, одинарными или сдвоенными, то есть условно по 500–1000 человек. Могли быть пехотные, конные, смешанные ауксилии. Их использовали в качестве бригад. Всякие стычки, патрулирование… Их все время посылали вопросы решать. А легион — элита, ей нельзя так просто кидаться…

Д. Пучков: Шаляй-валяй.

К. Жуков: Да-да-да.

Почему римляне в III веке и далее отказались от пилумивов, глади-усов, a также сегментат и с чем это связано?

К. Жуков: Повторю в который раз. Это было связано с кардинальными подвижками в экономике, которые вызвали изменения, в том числе и в армии. Римляне стали переходить на конницу. В конном строю все эти пилумы в классическом исполнении не нужны. Появилось много тяжелой конницы, катафрактариев. Им требовались другие доспехи, другое оружие, двуручные или одноручные длинные копья. Лорику сегментату на лошадь вообще одевать смешно, только мешать будет. Поэтому отказались.

Вы говорили, что легионеров не учили фехтованию, только бою в строю. А если схватка, например, в лесу, в городе или схватка малой разведгруппы или патруля, схватка на корабле?

К. Жуков: Я говорил, что их не учили фехтованию в нашем смысле этого слова. Гладиус не то оружие, которым можно фехтовать, как мы это видим в кино или на соревнованиях каких-то. Резать их учили — это факт.

Д. Пучков: Плюс неоднократно говорили, что при совместных действиях в строю приемы и способы нужны совсем другие.

К. Жуков: Тут имеется в виду, что строй вдруг поломался. На щит в первую очередь полагались, потому что он огромный! Если говорить о временах Цезаря, это здоровенная штука: метр двадцать на метр тридцать. А пользоваться им очень просто. Это не фехтовальный щит, с которым нужно два года дрючиться, чтобы хоть что-то получилось. Это дверь, за которой можно спрятаться. И воевать ты все равно будешь не один, а с товарищами. Может быть, строя регулярного не будет, но все равно вас много. На самом деле это неправильное, нештатное использование легионера. Легионер должен воевать в регулярной формации. И в первую очередь не мечом, а дротиком. Это его главная задача. Если бы нужно было воевать врукопашную постоянно, они бы никуда не ушли от античной фаланги, с которой были знакомы еще в эпоху царей. От нее отказались, потому что фаланга предполагает куда большую квалификацию отдельного бойца: нужно быть очень сильным, чтобы с копьем одной рукой управляться. Это не дротик, который кинул и все. Копье приходится постоянно держать в руке. Кроме того, им нужно уметь пользоваться. Человек, не умеющий пользоваться копьем, в строю будет представлять собой анекдотическое зрелище. А чтобы этому научиться, нужно время.

Как только римское государство начало воевать с соседями, активно заниматься экспансией, потребовалось постоянно вводить в строй необученных людей, которые только что были обыкновенными гражданами. Чтобы из них что-то получилось, нужно их обучить пользоваться какими-то простыми предметами. Научить швырять дротики проще, чем выучить ходить с пикой, маршировать, держать равнение. А дротикометец дешевле, проще. Если его убьют, не так жалко.

Д. Пучков: Задрот.

Могли ли легионеры воспротивиться децимации и вступиться за товарища перед командованием? Может, за такую наглость весь легион ждал не просто роспуск, но и смертный приговор?

К. Жуков: Если мы говорим о сериале «Рим», то есть о поздней республике, то децимация, насколько мы можем судить, применялась один раз Марком Крассом во время подавления восстания Спартака. Децимации — это архаичная штука, которая к периоду поздней республики сохранилась в виде полулегенд. Поэтому никак легионеры не могли воспротивиться, потому что децимаций не было!

Д. Пучков: Для малограмотных: децимация — это казнь каждого десятого, стоящего в строю. Capodecina — называется десятник в мафии. От него же происходит слово «децел».

К. Жуков: И слово «декан».

Д. Пучков: А декан-то почему? Он там каким местом?

К. Жуков: Десятник, декан, командующий, командир контуберния. Контуберний изначально состоял из десяти человек, потом из восьми, но командиром все равно остался декан.

Д. Пучков: Фактически капрал, да?

К. Жуков: Ну да, старший солдат. А центурион, он же тоже сотник, хотя центурия в описываемую эпоху никогда не была сто человек, была 60–80.

Д. Пучков: Но звучало красиво. Врага пугало.

Ниоба сказала своему мужу, римскому воину Ворену, что ей перестали выплачивать жалованье по причине его, то есть Ворена, гибели. Отсюда вопрос: действительно ли женам римских воинов выплачивалось жалованье или часть жалованья их мужей? Если так, что происходило с недовыплаченными деньгами, как в ситуации с Вореном, через 5–7 лет, когда вдруг оказывалось, что муж жив? Сумма немалая набегала в таком случае.

К. Жуков: Затрудняюсь ответить, что имели в виду в данном случае авторы сериала.

Д. Пучков: Авторам сериала надо было ввести ребенка, рожденного…

К. Жуков: …непонятно от кого.

Д. Пучков: …От другого, да. Создать конфликт. А так ему однозначно зарплата шла на книжку.

К. Жуков: Конечно.

Полагалась ли пенсия легионеру, если он в ходе боевых действий получал увечья и не мог проходить дальнейшую службу, или компенсация семье при его гибели?

К. Жуков: Да, полагалась.

Что носит с собой окружение Цезаря? Палки держат как ружья на плечах.

К. Жуков: Это фасцы ликторские, связка прутиков, розог, в которые почему-то в сериале вплетены топоры. В померии, то есть в черте города, топоров быть не могло. Только розги, чтобы пороть при необходимости.

Д. Пучков: «Фасция», «фашина» — вязанка или пучок.

Как убить слона?

К. Жуков: С большим трудом.

Стоишь в строю, на тебя такая махина летит и не одна, а у тебя только дротик.

К. Жуков: Ну, ты попал!

Ясно, что товарищи тоже стрелять будут, но такую зверюгу убить много стрел и дротиков, наверное, понадобится?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Во-первых, слон живой, и если из него течет кровь, значит, его можно убить. Ему больно бывает. Поэтому как в Африке валят слонов… Я видел безобразные ролики, где ему в морду штук 20 копий засаживают. Если копье с крючьями, ну, в смысле, как крючок…

К. Жуков: Не вытащить.

Д. Пучков: Да, слону больно, он теряет волю. И тогда можно ему сзади сухожилия подрезать, как пигмеи делали.

К. Жуков: Но когда слонов 50 в организованной структуре и они к тому же прикрыты легкой пехотой, то при правильной подготовке слонов и экипажей их неоднократно с большим успехом использовали. Потому что обученный слон — это ого-го! Слон три с половинной тонны в среднем весит, как семь лошадей. Это ж кошмар!

Д. Пучков: Для неподготовленного гражданина и одна лошадь с сидящим на ней милиционером уже…

К. Жуков: …более чем достаточно.

Д. Пучков: Что уж про слона говорить…

К. Жуков: А тут слон два с половиной метра в холке…

Д. Пучков: Да к тому же дудит хоботом.

К. Жуков: И дудит очень громко. Я слышал. Так-то они довольно милые, но если их обидеть, разозлить, то вся эта милота куда-то девается сразу.

Д. Пучков: А я думаю, экипаж его еще в жопу тычет, чтобы он озверел.

К. Жуков: Да.

Очевидно, что во время гражданской войны между помпеянцами и цезарьянцами погибло много личного состава. Можно ли хотя бы приблизительно оценить мобилизационные возможности самого Рима и прилегающих земель без учета ауксилий, без галлов и прочей сволочи?

К. Жуков: Ну, во-первых, это неправильно, как я уже сказал. Во-вторых, по цензу 70–69 годов, то есть буквально за 20 лет до описываемых событий, граждан насчитали 910 тысяч. Военнообязанных обычно 20–25 %. Если к началу 40-х годов численность населения не быстро, но увеличивалась, граждан было около миллиона и, считайте, 200–250 тысяч человек тех, кого можно было мобилизовать. Это немало. Ну и опять же, всякую сволочь типа ауксилий не учитывать нельзя, потому что это как минимум треть армии.

Д. Пучков: Никто не считал, сколько там поубивали. Во всяком случае до нас таких сведений не дошло.

К. Жуков: Обязательно считали. Но, к сожалению, комплектных архивов у нас нет.

Д. Пучков: Если вдруг кому непонятно. В армии человеку положено довольствие, то, что он за день сжирает. Положено обмундирование: сапоги, галифе и всякое такое…

К. Жуков: Это все нужно снять с довольствия.

Д. Пучков: Да. А можно не снимать, что создает, так сказать, веские основания для коррупции. За этим, я подозреваю, следили.

Как было с пенсиями для отставных военных?

К. Жуков: Теоретически пенсия полагалась. Рядовому легионеру по выслуге платили 3000 денариев и давали наделы земли. Офицерам больше. Но это все в теории, потому что во время гражданских войн был некоторый бардачок-с. И могло получиться нехорошо, как это наглядно продемонстрировано в 11-й серии: когда договаривались о том, где давать отставным легионерам XIII легиона землю.

Д. Пучков: Все хотели в Италии.

К. Жуков: Да. Правда, там их вообще собирались в Паннонию загнать, что у меня вызвало серьезно недоумение, потому что Паннония в то время не являлась римской провинцией.

Можете рассказать об использовании боевых псов или просто собак в легионах?

К. Жуков: Так и вижу бронированных собак в строю когорты! Есть статья Нефедкина в журнале Para Bellum, посвященная военным собакам в римской армии. Страшный человек! Он написал еще и книжку о военных колесницах Древней Греции, 800 страниц, доказывая, что их не было.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Это шутка, конечно. Книжка интересная. Собаки если и использовались, то только для караульной службы, не более того.

Д. Пучков: Милицейскую собаку, например, нельзя использовать в местах скопления народа для натравливания на бегущего гражданина. Потому что если вдруг кто-то, не дай бог, перебежит ей дорогу, то кусать она будет его, она так увлекается, что…

К. Жуков: Ей нравится.

Д. Пучков: Она не знает, кого рвать. Использование собак по людям — дело крайне непростое. А в такой сваре насколько это возможно?

Пример такой приведу. Был как-то чемпион всего на свете, мегаротвейлер… Перекусывал черенок от лопаты с одного раза. А пришли воры с хорошо заточенной лопатой. И ротвейлер прыгнул ровно один раз на эту лопату, на этом жизнь его закончилась. По-моему, в строю, в состоянии чудовищного озверения перед боем собака и секунды не проживет.

К. Жуков: Так я и говорю, только в качестве караульных, на постах. Я, конечно, понимаю, что все смотрели фильм «Гладиатор», там у генерала Максимуса была специально обученная кавалерийская собака. Чушь полнейшая.

Д. Пучков: Но выглядит в фильме красиво.

К. Жуков: Ну да, как и все остальное, в общем, в том фильме…

Если поверхностно изучить знаменитые битвы с участием слонов, то может сложиться впечатление, что последние приносили только вред.

К. Жуков: «Поверхностно» — это ключевое слово. Слонов использовали долго и местами весьма эффективно. Иначе их столько сотен лет не держали бы на военной службе. Расходы-то на слона какие! Слон сжирает в сутки 300 килограммов еды и выпивает минимум 60 литров воды! Кроме того, ему нужно проходить в сутки 40 километров, иначе он заболеет артритом и сдохнет. Его требуется постоянно выгуливать.

Д. Пучков: Сорок километров — перебор… Какая же у него скорость? Сколько он идти-то будет?

К. Жуков: Весь день. И вот такая запара с каждым слоном, а их все равно держали и держали на военной службе. Если бы они были неэффективны, с ними никто не стал бы заморачиваться. Тем более что слона можно использовать в народном хозяйстве.

Д. Пучков: Круглое неси, квадратное кати.

К. Жуков: Он все может. К тому же слонам нравится поднимать тяжести, потому что им постоянно нужно находиться в хорошей физической форме, чтобы не сдохнуть.

Д. Пучков: Подстегивать метаболизм.

К. Жуков: И благодаря этому они приносят большие деньги. И тем не менее слонов все равно вытаскивали в армию, где они оторваны от народного хозяйства и не могут приносить деньги, а, наоборот, только жрут и срут, и за ними приходится постоянно ухаживать. Если бы это не приносило ощутимой выгоды на войне, никто бы их держать не стал, я вас уверяю. Во многих сражениях их применяли с большим успехом. Вот Кир, например, 20 слонов с собой привел, и они очень эффективно использовались.

Объясните, почему меч может застрять в ребрах? Интересна сама механика.

К. Жуков: Гладиус широкий, практически с мою ладонь, ну, может быть, чуть уже. Попав в ребра, он их взламывает — и ребра его зажимают. Чтобы его вытащить, возможно, придется прикладывать усилия, и не факт, что получится, между прочим.

Чем отличалась служба в ВМФ Рима?

К. Жуков: Ничем не отличалась, тем более что на флоте в качестве морской пехоты служили те же легионеры. Потом их ротировали на сушу или, наоборот, на море, это было обычное армейское подразделение.

Как обстояло дело с римской экипировкой в разных частях империи? В Египте климат схож с итальянским, а, например, в северной Галлии или, еще хуже, в Британии? Там с голыми коленями и осенью гулять опасно, можно простудить всякое. Была ли особая униформа?

К. Жуков: Во-первых, униформы в нашем понимании в Риме не было. Это для всех большое открытие, но слова «униформа» они не знали. Легионер одевался в шмотки за свои деньги. Доспехами их обеспечивали централизованно. И если все носят кольчугу, то и ты будешь носить кольчугу. Когда появились модные лорики сегментаты, стали выдавать лорики. В строю все должны быть одинаковы, чтобы одинаково действовать… Но есть одно «но»! Кольчуги и лорики вручную делались, поэтому тебе в легион поступит 100 таких кольчуг, а 150 сяких. Щиты расписывает какой-нибудь там легион-мазила: 100 щитов так расписал, а 100 эдак. Издалека казалось, что они более-менее одинаковые. А если посмотреть вблизи — все разные. Украшали себя как хотели, на сколько денег хватит, или вообще не украшали. Одевались тоже как хотели, цветов каких-то особых не было. Вот у тебя есть деньги одеть под доспех, например, красивую красную тунику…

Д. Пучков: Она же вшивник.

К. Жуков: Красный красивый вшивник. А рядом новобранец, у которого денег нет, поэтому он ходит в сером некрашеном сукне, дерьмово выглядящем.

Д. Пучков: Или в мешке с дырками для головы и рук.

К. Жуков: Я не открою секрет: туника — это и есть мешок с дырками для головы и рук. Это просто квадрат ткани, сложенный пополам и зашитый по бокам так, чтобы можно было туда просунуть руки, и дырка сверху, чтобы башку просунуть. Потом это красиво подпоясывалось, закладывались складки — и вроде уже не мешок.

Д. Пучков: Прикольно.

К. Жуков: Оказавшись где-нибудь в жопе мира, люди одевались так, чтобы им было удобно.

Д. Пучков: Это сейчас все привыкли к форме, шеврон 12 сантиметров от шва или на длину военного билета. В армии за этим смотрят. Там есть странные вещи, шинель, например, должна быть отрезана, цифру боюсь наврать, тридцать, по-моему. А по фигуре? Нет, у всех шинели должны быть на одной высоте.

К. Жуков: Чтобы полковник видел и было красиво.

Д. Пучков: У тех, кто ростом не вышел, шла битва за шинели, потому что если взять шинель маленького размера, она как пиджак. А спать хорошо под 56-м размером, как на тебя.

К. Жуков: Я 58-го.

Д. Пучков: А сзади, там, где хлястик, складка такая есть, ее нельзя было зашивать. Если ее зашивали для красоты, поступал вопрос от старшины: «Военный, почему у тебя жопа не разорвана?»

К. Жуков: Или: «А ну разорвите себе зад! Или я вам его разорву!» В Риме такого не было ни в коем случае. Они вообще не знали, что такое штаны.

Д. Пучков: Штаны вроде как пришли с севера.

К. Жуков: Из Галлии они пришли.

Д. Пучков: Называлось «брока», «брака», от этого происходит слово «брюки».

К. Жуков: А также французское слово «брэа» — подштанники. В Средневековье носили под чулками…

Д. Пучков: Красиво.

К. Жуков: Да. Ну вот, притащили эти самые трусы шерстяные в Рим. Раньше там не знали, что это такое. Не очень надо.

Д. Пучков: А на севере-то в самый раз.

К. Жуков: Да, на севере оказалось вполне.

Имел ли так называемый копис (хопеш, фальката) какое-либо распространение в римской армии? В ряде книг, посвященных истории, говорится, что копис был главным клинковым оружием римлян до того, как его вытеснил гладиус.

Д. Пучков: Что?

К. Жуков: Копис. Ятаган. Хопеш, копис, фальката, махайра, нечто с обратным изгибом лезвия, то, что греки очень любили. Он не то что был главным, он просто был. Потому что для гоплита, то есть солдата, обмундированного, экипированного, обученного по греческому образцу, это нормальное оружие. И копис, и обычный прямой меч наравне использовались. А вот когда римляне познакомились с испанцами, они переняли испанские гладиусы, которые являются классическим маркером легионера. Все классические гладиусы — испанские. Кольчуги все галльские, щиты этрусские. Короче, римляне у всех все украли.

Д. Пучков: Это не зазорно.

К. Жуков: Даже наоборот.

Д. Пучков: Когда начинают рассказывать, что большевики раскрутили какой-то американский самолет и сделали такой же…

К. Жуков: Сами попробуйте. У нас один говнюк угнал МиГ-25, так американцы не смогли его воспроизвести. Раскрутить — раскрутили, а сделать такой же не получилось.

Д. Пучков: Подонок Беленко.

К. Жуков: Точно.

Д. Пучков: Я в школе учился тогда. У нас ходила байка, что отдельным ящиком отдали гайки и шплинты (шплинт — это проволочина, загнутая в петлю). Кстати, недавно китайцы, изловив какой-то американский разведчик, его тоже в ящиках отдали…

Было ли военное столкновение Древнего Рима и Древнего Китая?

К. Жуков: Не было. Это придумал Лев Гумилев.

Д. Пучков: А зачем он это придумал?

К. Жуков: Ну, у него был полет мысли.

Цезарь во время войны находился при одном каком-то лагере или все время перемещался от одного к другому?

К. Жуков: Цезарь находился там, где было нужно находиться. Он по всей Галлии метался туда-сюда.

Д. Пучков: На лихом коне.

К. Жуков: Везде успевал побывать. Я даже так сразу и не скажу, был ли у него какой-то постоянно действующий штаб, из которого он не выезжал, потому что он выезжал постоянно. Вот, в частности, под Алезией Цезарь возглавлял сначала осаду, а потом и оборону от деблокирующей армии.

Как в Древнем Риме обстояло дело с военной медициной? Существовала ли в легионах система санитарного контроля?

К. Жуков: Регулярная медицинская служба в штатном расписании легиона появилась при Октавиане Августе. Видимо, до этого тоже что-то было, не могло не быть. Когда такое количество людей одновременно находится даже не на войне, а просто в одном лагере, за ними нужно следить, чтобы не передохли все от поноса.

Д. Пучков: Отвар из шишек.

К. Жуков: Да. Упаренные урины вовремя подавать.

Д. Пучков: К обтиранию.

К. Жуков: Да. Целебные клизмы ставить.

Д. Пучков: В перестройку это яростно пропагандировали, был какой-то Малахов (не тот, который сейчас в телевизоре кривляется). Тот вроде тоже кривлялся, но не долго. У него выходили какие-то книги, где постоянно звучало «на треть упаренная урина»… Надо обтираться, принимать внутрь, протирать глаза, заливать в уши, в нос…

К. Жуков: Чистить зубы для запаха.

Д. Пучков: Среди моих знакомых было некоторое количество его адептов, которые склоняли меня к употреблению урины. А я им отвечал, что вот когда они дойдут до самого главного (поймут, что урина — это так себе, а вот бутерброд с говном — это дело! Вот где целебная сила!) — тогда и поговорим.

К. Жуков: А пока не очень-то.

Д. Пучков: Кстати, о палеодиетах и всяких народных средствах. Вы вот дебилы до семидесяти лет живете, а лекарства должны быть от людей, которые до тридцати дожить не могли.

К. Жуков: Наши парни из XI верного Клавдиевого ходили трое суток по Крыму в легионерском обмундировании и кушали то, что положено легионеру, — полбу, эту болтанку, чеснок, лук и хлеб. И всё. Они очень сильно оголодали. Мужики-то немаленькие, питать такой организм нужно обильно, особенно при физических нагрузках. А римляне не ели ничего, кроме этого.

Д. Пучков: Мне доктор говорит, что я должен съедать за один прием пищи объемом с мой достаточно мелкий кулачишко. Столько положено для здорового образа жизни, это не диета. Ну, видимо, и эти так же. Это настолько изнурительно, настолько тяжело… А они там маршем по 40 километров?

К. Жуков: Ну, это форсированный супермарш. Так двадцать пять.

Д. Пучков: Неважно. Попробуйте двадцать хотя бы пройти. Я вот как-то раз поехал в Лондон, встретил там товарища. Ну, я сытый, довольный, кроссовки хорошие.

К. Жуков: С фотоаппаратом.

Д. Пучков: Да. И мы, разинув рты, пошли бродить по городу. За день я прошел 26 километров. Так я не мог уснуть, я подвывал, сучил задними лапами, а на следующий день не ходил уже вообще никуда.

К. Жуков: Я прохожу спокойно 25 километров, если без выкладки. С выкладкой сложнее гораздо, но это по ровному городу Ленинграду. Военные обычно не по ровной дороге ходят, особенно в средиземноморском регионе. Крым — это хорошая имитация, тем более что XI Клавдиев там и стоял. Там верх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, а потом на привале тебе дают кусок хлеба…

Д. Пучков: Покушать.

К. Жуков: …пол-луковицы и одну оливку. Офигеть! Вот это палеодиета, это я понимаю. Современный человек на таком питании ноги протянет.

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: Разве что в качестве прикола дня три можно такое поесть.

Д. Пучков: Помнишь сказку «Буратино» — ему папа Карло выдал лук на обед.

К. Жуков: Да.

Евнухи — это толковые рабы? Или личный выбор гражданина?

К. Жуков: В Риме евнухи были не сильно распространены, это же восточная мода. Евнухами в Риме делали особо охреневших рабов в качестве наказания.

Как Ворен понял, что негры поехали валить Клепу? Они же могли поехать по другим «неграфским» делам, например играть в баскетбол или продавать героин.

К. Жуков: Пролетарское чутье. Куда едет банда негров в окружении Клепы? Конечно, валить Клепу. А если нет, то все равно неплохо бы проследить, мало ли что.

В девятой серии тов. Цезарь, уговаривая гр. Ворена стать магистратом, говорил, что не успокоится, пока Рим не будет таким, каким он был в золотой век. Но мы, люди, живущие 2000 лет спустя, считаем золотым веком Рима времена, наступившие где-то через 200 лет после Цезаря. Какие годы считались золотым веком во времена Цезаря и почему? Или сценаристы что-то напутали?

К. Жуков: Золотым веком Цезарь считал времена республики. Как только свергли царей…

Д. Пучков: Сразу счастье.

К. Жуков: Да, сразу счастье наступило. При царях было плохо, а после них — хорошо. И это «хорошо» продолжалось примерно до Пунических войн, как всем казалось. То есть имело место примерно за 200 лет до того. Это то, что уже гарантированно никто не помнит, а раз не помнит, значит, можно сказать, что было отлично.

Д. Пучков: Я много лет изучал всяческие народные предания. Особенно мне запомнились армейские предания, когда мы, утирая кровавые сопли, в очередной раз избитые злыми дедами, выслушивали рассказы, что нас-то сейчас…

К. Жуков: Почти не бьют.

Д. Пучков: Вообще не трогают! Вот у них были деды, это такое было, такое… Два-три призыва назад жили людоеды, которые молодых сжирали заживо. Это все брехня, фантазии немыслимые.

К. Жуков: Царя свергли предки. Предки были не дураки, свергли и образовали республику. Значит, они были молодцы и сделали все правильно. Через восемь поколений точно уже никто ничего не помнил, поэтому казалось, что было хорошо. Этот рецепт во всех странах действует.

Разве хитрая операция по зачатию дитя от Цезаря не могла бы пойти под откос, если бы слуги начали болтать, что царек-то, может, и не настоящий? Или это Клеопатра неосторожная, или слуги слишком преданные.

К. Жуков: Ну, это ход чисто художественный, специально для фильма. В реальности настолько маловероятный, что даже говорить об этом не стоит. Повторю: царица, точнее — царевна, принцесса — это достояние государства. Ее девственность — залог производства наследника престола. За этим следили, она вообще не могла шагу ступить. Хуже, чем в деревне. В деревне народ просто вокруг тебя живет и посматривает. А тут к тебе специально приставлены люди, которые за тобой постоянно ходят и смотрят, чтобы ничего такого не произошло. Ну и вокруг много народа всегда, потому что египетский дворец — это огромные открытые пространства, спрятаться негде. Толпа прихлебателей постоянно трется вокруг.

Д. Пучков: Один горшок несет, другой зад тебе подтирает.

К. Жуков: Да-да-да. И все внимательно смотрят, что вокруг происходит, и непрерывно обсуждают это между собой.

Д. Пучков: Это смысл жизни.

К. Жуков: Принцесса перданула, слыхал?

Д. Пучков: Слыхал.

К. Жуков: Счастье-то какое.

Д. Пучков: И финальные кадры соития… Если бы вокруг не было никого, кто бы орал, не было бы так смешно.

К. Жуков: Точно.

На каком языке контактировали между собой Цезарь с Клеопатрой и другие важные шишки?

К. Жуков: Цезарь с Клеопатрой могли разговаривать на латыни и на греческом, потому что Цезарь как любой образованный человек прекрасно знал греческий. А Клепа, опять-таки как любой образованный человек, прекрасно знала латынь. Она была полиглотом, свободно общалась на семи языках, если не ошибаюсь. Всем бы так.

Д. Пучков: Молодец какая. Интеллигентная женщина.

К. Жуков: Так ей заняться было нечем, ее до двадцати лет почти никто не пялил, поэтому она учила языки.

Д. Пучков: Тренировалась.

К. Жуков: Да.

Какие у гражданина были документы, подтверждающие подданство Риму? Аналоги паспорта, усы, хвост…

К. Жуков: Никакого аналога паспорта в Риме не существовало. Но была масса других бумажек. Когда человек рождался, папа обязан был дать сведения о том, что у него родился сын, как его назвали и т. д.

Д. Пучков: В местный ЗАГС?

К. Жуков: Нет, гораздо хуже. В казначейство.

Д. Пучков: К налогам…

К. Жуков: Так точно. Чтобы высчитали, когда ребенок станет совершеннолетним и можно будет с него брать налоги. У всяких разных купцов была куча бумаг — различных договоров и прочее, где было прописано, кто они такие. Но паспорт в нашем понимании… Это же с латыни passer port — «пропуск». Пропуск нужен, когда ты куда-то ездишь. Купцы и знать ездили по делам или учиться, а обычные римляне, как правило, никуда не ездили. Солдаты, пока в армии находились, много где бывали… Но у них военный билет. Так что паспорт был в принципе не нужен.

Д. Пучков: Не ездили, потому что, во-первых, незачем, во-вторых, опасно. Неведомо кто в лесах прячется. Схватят, в рабство продадут.

К. Жуков: Без надобности никто никуда не ездил.

Д. Пучков: И в городе хорошо.

К. Жуков: Ездили только по необходимости.

Д. Пучков: Все хотели в город, потому что там жить проще.

К. Жуков: Да, ко временам Цезаря была чудовищная урбанизация. В сердце Италии примерно 30 % населения проживало в городах. Цифра немыслимая по тем временам.

Д. Пучков: Что-то их туда манило.

К. Жуков: А если все-таки тебе нужно было куда-то поехать и требовалось подтверждение, что ты на самом деле тот, за кого себя выдаешь, то ты должен был предоставить какую-нибудь бумагу — путевой лист, договор. И привести человека, который за тебя поручится. Об этом писал Цицерон в «Речи против Верреса», например. Если человек вдруг выдавал себя за гражданина, а выяснялось, что он не гражданин, его выпинывали за пределы Италии. Это называлось изгнанием.

Д. Пучков: Сильно.

К. Жуков: Вот так.

Цецилий Метелл Пий Сципион Назика (А он, кстати, точно Сципион? Были ли же еще Ципионы) — родственник Корнелию Сципиону Африканскому? Это как?

К. Жуков: Это так. Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика до тридцати лет звался Публий Корнелий Сципион, потому что он по мужской линии происходит от двоюродного брата Сципиона Африканского, а по женской — непосредственно от него. А Квинтом Цецилием Метеллом Пием Сципионом Назикой он стал в 30 лет, когда его по завещанию усыновили. Он перешел из патрициев в плебеи, в очень знатный плебейский род, который вел свое происхождение от Вулкана. Его с братом усыновили, он из Корнелиев стал Цецилием Метеллом. На самом деле он Корнелий — Публий Корнелий. Более того, в источниках его постоянно зовут Публий по старой памяти.

В сериале что у плебеев, что у партийцев кривые зеркала. Были ли в то время качественные зеркала? Что говорит археология?

К. Жуков: Археология говорит, что ничего не было. Тогда зеркалом служил кусок полированной бронзы или серебра. Насколько он будет ровный, гладкий, настолько качественное будет отражение. Зеркала в том виде, как мы сейчас знаем, появились в только в XV веке в Венеции.

Д. Пучков: В фильме это, наверное, некая гиперболизация…

К. Жуков: Так там же показывают все время эти самые бронзовые куски.

Д. Пучков: Ну, они во что-то смотрятся, рожи кривые, страшные. В воду можно посмотреться — видно нормально, если вода стоячая. Я как опытный шлифовщик могу сказать, что отшлифовать можно по-разному.

К. Жуков: Точно.

Д. Пучков: Но с моей точки зрения, если бронзовое зеркальце пролежит где-то две тысячи лет, то оно хотя бы под собственным весом изогнется и до археолога дойдет уже кривым, нет?

К. Жуков: В хорошо сделанном бронзовом зеркальце отражение видно, но далеко не как в современном зеркале. То есть глядя в него — побриться можно. Ты увидишь, где у тебя что, и если морда с похмелья опухшая — поймешь.

Полицейские функции в Риме исполнял какой-то определенный магистрат или это прерогатива военных?

К. Жуков: В Римской империи множество городов были образованы на базе легионных лагерей. Там никого, кроме легионеров, не было, а дежурное подразделение выполняло и полицейские функции: пьяных соратников растаскивали по углам.

Д. Пучков: Войсковых товарищей.

К. Жуков: Да, однополчан. Не дай бог, начальство… Это ж нужно одной рукой непрерывно отдавать воинское приветствие, другой рукой его нести. Очнется, а у тебя воинское приветствие не отдано.

Д. Пучков: А ты его обнимай.

К. Жуков: Если говорить о Риме, об италийских городах — смотрели за всем этим вигилы, то есть стража. Стража формировала городские когорты, зачастую из отслуживших ветеранов. Были специальные люди, ответственные за судебно-полицейские функции. Кстати, известный римский порнограф Публий Овидий Назон начинал свою карьеру в римской ментовке. Следователем был.

Д. Пучков: Следаком.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А потом в Соединенных Штатах вигилы превратились в vigilante. Это граждане, зорко следящие за беглыми неграми и т. д.

К. Жуков: Где-нибудь поблизости от общественных зданий могли преторианцы гулять… Преторианская гвардия тоже следила за порядком. Но по большей части это функция вигилов.

А вот Октавий сеструху огулял. Как в описываемый период обстояли дела с инцестом? Судя по реакции Атии — сугубо отрицательно. Известно ли что-нибудь о мерах наказания за это дело?

К. Жуков: Инцест строго осуждался, брак между родными сестрой и братом никто бы не зарегистрировал. Покрутили бы пальцем у виска. Про наказания ничего не знаю. Жениться на двоюродных родственниках было можно. Соответственно, и огуливать их тоже было вполне можно.

Д. Пучков: Не западло.

К. Жуков: Вот, например, Марк Юний Брут непосредственно перед убийством Цезаря дал развод своей жене Пульхре и женился на Порции, дочке Марка Порция Катона. Она приходилась Бруту двоюродной сестрой.

Д. Пучков: Пульхерия — это вроде как «красивая».

К. Жуков: А Порция — «порционная».

Д. Пучков: Ха-ха, где моя порция?

Количество аристократических родов было ограничено. Не сказывалось ли, что все аристократы были родственниками в той или иной степени? Можно ли было выписать невесту, например, из Греции? Или такой брак не считался равным? Как обстояло дело с наследственными болезнями?

К. Жуков: Ну да, они все были друг другу родственниками. Вообще караул. Цезаря завалили родственники. И по нашим понятиям не самые дальние. Про Грецию ничего не знаю, но в принципе гражданин мог выйти замуж/жениться на ком угодно. Хочешь, рабыню освободи и на ней женись. Но брак, кто не в курсе, это акт гражданского состояния, связанный с собственностью. Поэтому, если ты аристократ и владеешь большими материальными благами, глупо жениться на ком попало, ведь таким образом ты разбазариваешь семейное достояние. Жениться надо только на том, на ком выгодно. Жена — это способ прирастить богатство, заключить нужный союз, помириться с кем-нибудь. Вопрос о том, что кто-то кого-то любит или не любит, не стоял. И так происходило совсем до недавних пор. По большому счету большевики это прекратили.

Д. Пучков: Да и сейчас-то то же: «Он тебе не ровня. Она тебе не пара».

К. Жуков: Нет, я имею в виду, что вдруг выяснилось, что женщина тоже человек…

Д. Пучков: Это да.

К. Жуков: …и она что-то еще и выбирать может. Это же немыслимо! Папа не может до рождения дочки договориться, за кого она пойдет замуж, потому что дочка может сказать, что не желает.

Ворен попросил Цезаря выпить воды. Угостить гостя — это так важно? Имеет ли значение, чем угощать? Мог ли Цезарь отказаться? Если бы Цезарь выпил воду на глазах у Ворена, вырос бы авторитет Ворена среди соседей?

К. Жуков: Предложить воды — это как у нас хлеб-соль, то есть долг гостеприимства. К тебе пришел гость — нужно предложить воды, потому что в Италии очень жарко, особенно летом. Человеку все время хочется пить. И пить нужно, чтобы не околеть от теплового удара. Вот пришел человек с улицы, тем более уважаемый человек — поднеси воды.

Д. Пучков: Воды с медом.

К. Жуков: Да.

Как обстояло дело с самообороной? Если бы Ворен перебил у себя дома Фульмана с группой вооруженных бандюков, его осудили бы?

К. Жуков: Ни в коем случае. В Риме — как в штате Техас или Нью-Мексико: если человек собирается нанести вред твоему здоровью или угрожает жизни, можно выхватывать кольт и валить его на месте. Никто бы и слова не сказал.

Д. Пучков: Особенно у себя дома.

К. Жуков: Дома вообще никаких препятствий. Пришел нехороший человек, его можно прям топором по башке. И тебе только скажут: «Во!»

Д. Пучков: Молодца!

К. Жуков: Короткостволистам местным было полное раздолье.

В чем смысл коллегий? Какие бонусы это дает? Ведь если регистрируешься в государстве, придется заносить. В чем выгода?

К. Жуков: Если ты не зарегистрируешься и будешь чем-то заниматься, заносить тебе придется значительно больше, но уже не государству, а крышующим тебя бандитам. А так тебя по крайней мере будет бюрократическая и военная машина защищать. Это во-первых. Во-вторых, вместе что-то делать гораздо легче. Случись что — тебя могут поддержать. В-третьих, у тебя всегда есть коллеги, с которыми можно потрещать на общие темы. В-четвертых, и это самое главное, на мой взгляд: римляне не мыслили себя как отдельно взятых индивидуумов. Римлянин — это всегда толпа. Коллегия начиналась с трех человек по одной простой причине: можно было организовать голосование. Они были повернуты на демократии. А три человека идеально могут проголосовать: два «за», один «против».

Д. Пучков: Прикольно.

К. Жуков: Римляне всегда действовали общиной, они ничего не делали в одиночку. Поэтому там все в коллегиях. Магистратура — это коллегиальная должность. Любая магистратура, кроме диктаторской. Консул — это коллегиальная магистратура. Эдил, квестор, пекарь тоже. Удобнее, когда вас много, вы вместе делаете что-то одно. Римляне очень любили волков, а волки все время тоже ходят коллегиями.

Д. Пучков: Коллега.

К. Жуков: Да.

Как охраняли важных граждан Рима? Кто их охранял: рабы, наемники, мужская половина семьи? Чем охрана могла быть вооружена? Что разрешалось носить из оружия?

К. Жуков: Все что угодно. Хоть десятиминовую баллисту с собой можно было носить. Ограничений по средствам самообороны не было никаких. Я подозреваю, что носили гладиусы, пугио. Охраняли важных и обычных граждан Рима в непосредственном смысле слова сами граждане. У тебя есть деньги на охрану — нанимаешь охрану. Нет денег — сам себя защищаешь. К каждому милиционера не приставишь. Считалось, что если ты свободный гражданин, то имеешь право на оружие, имеешь право защищаться.

Такое нападение на знатную женщину, как в конце серии, вообще технически было возможно в Риме? Напали посреди дня, на людной улице, она под охраной вполне представительного количества рабов. Как в Риме обстояли дела с охраной правопорядка? Были ли стражники?

К. Жуков: Такое было возможно. Стражники были, как я и говорил. Но у них не было ни раций, ни полицейских автомобилей. Они, конечно, прибежали бы; наверное, за кадром они прибежали на вопли Сервилии — не могли не прибежать. Но в момент, когда на тебя нападут, милиции ты не дождешься, как и сейчас.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Я не открою страшной тайны, сказав, что если вдруг соберутся знатную женщину на «мерседесе» расстрелять из двух автоматов Калашникова, то подъедут и расстреляют. Прецедентов масса.

Д. Пучков: И никакая милиция не спасет.

К. Жуков: Потому что невозможно к каждому человеку приставить по милиционеру…

Д. Пучков: Даже если она там в принципе будет.

К. Жуков: Негодяи будут ждать момента, когда ее не будет. Готовиться к этому делу. Смотреть, кто может помешать.

Д. Пучков: А даже если будет, эффект неожиданности срабатывает, как правило, безупречно.

К. Жуков: Безусловно. В принципе, Сервилию могли бы и прибить. Но вопрос был не в этом, ее надо было опозорить.

В сцене, когда Фульман приходит к Ворену требовать извинений, наш любимый Тит Пулло хватается за хитровитый нож, нынче их называют тычковыми. Это творение цеха реквизита? Или нечто подобное у римлян было?

К. Жуков: Это творение цеха реквизита. Ничего подобного у римлян не было. И 90 % шмоток, которые показаны в сериале, — это фантазии цеха реквизита.

Какими функциями обладали так называемые магистраты? Насколько Ворен был способен к такой службе?

К. Жуков: Магистрат — это любое начальство в Древнем Риме. Диктатор, консул, квестор, эдил — все магистраты.

Ворен, скорее всего, самое нижнее звено (это эдилы какие-нибудь плебейские или курульные). В армии он был центурионом примипилом. По-нашему начштаба. Наверное, он что-то соображал. Легионер такого звания справился бы с задачей. Это ж идеальная карьерная ступенька. Ты отслужил в армии и пошел дальше управлять людьми. Сейчас происходит ровно то же самое. Посмотрите на любой оборонный завод. Кого туда берут работать в первую очередь? Вот человек отслужил где-нибудь в спецназе ГРУ связистом и в чине старшего лейтенанта демобилизовался, по окончании контракта. Его на такой завод возьмут с удовольствием. Он технически образован, умеет общаться, управлять людьми.

Нельзя ли расшифровать упоминаемые должности магистратов? Кто такие квесторы? Кто такие эдилы?

К. Жуков: Квесторы начинали свою функцию как…

Д. Пучков: Занимались квестами.

К. Жуков: Да-да. Они выполняли судебные функции. В описываемое время они занимались в основном решением финансовых, имущественных и прочих вопросов. Эдил — это по-нашему начальник отделения какого-то ЖКХ, он занимался порядком на улицах, в храмах, организацией игр. Эдил по уголовным делам — это ментовской начальник.

Когда Цезарь приходит с визитом в дом к Ворену, его сопровождают ликторы — и видно, что в фасции вплетены топоры. Это недоработка сценария?

К. Жуков: Это переработка сценария. Взяли и засунули, чтобы красиво было.

Если мужчины-граждане пользовались рабынями, то, наверное, и дети могли быть. А каков был статус этих детей?

К. Жуков: Такой, какой захочет папа, потому что это имущество. Он мог дать сыну или дочери вольные, сделать их гражданами и усыновить. А мог, наоборот, усердно трахать рабынь, чтобы было больше рабов. Повторяю, это имущество, с которым можно делать все что угодно.

Что нам известно о финансовой системе Древнего Рима с точки зрения обычного гражданина? Например, сколько стоило рядовому гражданину построить себе инсулу?

К. Жуков: Рядовой гражданин себе инсулу не строил. Инсула — это многоквартирный дом, где рядовой гражданин снимал жилье. Строил его застройщик, владелец доходного дома. Обычно богатые люди строили целые кварталы и сдавали квартиры внаем. Или муниципальное какое-то жилье было: ты платил не дяденьке, а городу. Этаж в инсуле стоил примерно 500 денариев в месяц.

Д. Пучков: Дорого?

К. Жуков: Денарий — приблизительно четыре с половиной грамма серебра, можно посчитать. Но это этаж целиком, не одна квартирка. Квартирки были разные. Выходное жалованье преторианца — 5000 денариев, то есть он мог 10 месяцев снимать целый этаж.

Как обстояли дела в Риме с институтом наемных убийц? Часто ли с их помощью решались политические вопросы? В войне Цезаря с помпеянцами все можно было решить, подослав к Цезарю убийц или отравив его. Предпринимались ли такие попытки? Или им обязательно было самим убить в сенате?

К. Жуков: С наемными убийцами в Риме все было в порядке. Их активно использовали. Вот, например, знаменитые проскрипции. Благодаря им наемные убийцы оттянулись по полной программе. Цезаря при помощи убийц устранить ни в коем случае нельзя было, потому что убийство вождя такого уровня, тем более потомка Венеры, однозначно возвело бы его в ранг великомучеников, вокруг которого сконцентрировались бы скорбящие родственники. Они бы еще сильнее сплотились и принялись жутко мстить. Поэтому Цезаря нужно было не убить, а казнить в освященном богами месте, чтобы это считалось актом тираноборства, а не убийства. Никаких убийц, только собственноручно. И обязательно с участием Марка Юния Брута, потомка знаменитых тираноборцев, пострадавших от тиранов в прошлом.

Что заставляло легионеров идти за Катоном и Сципионом после разгрома Помпея? Смысл удирать и воевать против сограждан, когда знамя в виде Помпея пало и шансов совсем немного?

К. Жуков: Да они и за Помпея-то не горели желанием умирать. Главной проблемой помпеянцев была крайне низкая мотивация пехоты, которая в любую секунду готова была перебежать к противникам…

Д. Пучков: Бесстыжие сволочи.

К. Жуков: Ну а какой смысл был воевать? К тебе в город прибывает консул, то есть глава государства, и говорит «мобилизовать легион». Тут же местное начальство берет под козырек — и ты уже в легионе. И никто не спрашивает, хочешь ли ты умирать за кого-нибудь или не хочешь. Ты получишь местный автомат и как миленький помаршируешь туда, куда скажут. Тебе будет некогда разбираться, пало знамя или не пало. Это же армия, а значит субординация. Призвали — будешь служить. На этом разговор закончен. Потом, разобравшись, ты можешь решить для себя, насколько ревностно ты будешь выполнять воинские обязанности. Может быть, их и вовсе не стоит выполнять, потому что служишь непонятно кому.

Куда официально мог обратиться за помощью законопослушный гражданин, если ему угрожали расправой бандиты?

К. Жуков: К вигилам мог обратиться.

Современные египтяне — это арабы. А кто были древние жители Египта времен Клеопатры?

К. Жуков: Это сложный вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа. Некоторое время считалось, что современные копты, то есть доарабское население Египта, и есть прямые потомки древних египтян. Но это не факт.

Д. Пучков: А я читал, что как раз египтяне — это и есть древняя раса, нация. Не знаю, как правильно назвать. Они кардинально от арабов отличаются.

К. Жуков: Естественно. Арабов там не стояло вообще долгое время.

Д. Пучков: Может, разновидность арабов? Но в целом они на арабов не похожи.

К. Жуков: Есть версия, что египтяне были семитами, родственниками арабов. Но доказать это трудно. Просто я Египтом не занимался никогда. Сейчас исследуют ДНК…

Д. Пучков: Потрошат.

К. Жуков: Да. А по-моему, говорить, кто такие египтяне, это все равно что говорить, кто такие россияне, американцы или китайцы. Это чудовищная толпа народу, которая живет в одном месте, объединенная некой египетской идеей. Потому что на юге — подальше, к верховью Нила — негрил было больше.

Д. Пучков: Ну, они, скорее всего, объединены общей территорией проживания.

К. Жуков: Общей территорией проживания, общим экономическим пространством, общим языком. Это классическое определение нации.

Д. Пучков: Религии.

К. Жуков: Религии обязательно. Некая культурная общность. Дикая культурная общность египтян — это ж большая империя, существовавшая в течение долгого периода. Так что, я думаю, там всяких хватало.

Могла ли жена Ворена сама организовать бизнес, мясную лавку без мужчины? Кто бы стал торговать с ней? Она же женщина! Тем более когда пришла похоронка на мужа, почему никто не пришел и не снял непосильное бремя мясной лавки с одинокой женщины?

К. Жуков: Во-первых, она не одинокая. Во-вторых, женщина в Риме не считалась гражданкой, но имела равные с мужчиной права собственности. Поэтому дама из нормальной семьи могла организовать что угодно. Тем более что она никогда не была одна. В сериале не показано, но фактически это так. Она была в составе своей семьи. Ну, муж помер, что делать. Так что это была бы не мясная лавка самой Ниобы, а мясная лавка семейства «ниобов».

Слыхал я, что отец в римской семье был настолько могущественным, что мог своих детей в рабство отдать.

К. Жуков: Я такого не слыхал.

Цезарь запретил портить монету, значит, раньше можно было? Как государство к этому относилось?

К. Жуков: Государство этим занималось.

Д. Пучков: Портило монеты.

К. Жуков: Да, чтобы монет было больше. Поэтому монета легчала и становилась хуже качеством, из-за этого возникали всякие финансовые эксцессы. Цезарь попытался привести в порядок монетную систему.

В данной серии при первой попытке Октавии выяснить у Октавиана тайну Цезаря заходит короткий разговор о богах, где Октавиан предстает чуть ли не атеистом. Правда ли это? Просто, насколько я помню, Октавиан Август был крайне суеверным человеком даже по меркам римлянина.

К. Жуков: Я, во-первых, не знаю, был ли он крайне суеверным. А во-вторых, атеистом в Риме можно было быть запросто, потому что атеистическая философия известна еще с глубокоуважаемой Греции, эпохи досократиков. В Риме были свои атеисты и философы. И я думаю, он теоретически мог быть атеистом, но это никак не мешало ему быть крайне суеверным. Такой крайне суеверный атеист.

Д. Пучков: Я больше скажу как атеист: суеверие — это зло. Соблюдать надо только приметы, которые ведут к увеличению количества денег. Они работают. Когда Нильса Бора спросили: «Зачем у вас висит подкова? Это же суеверие». Он ответил: «Подкова работает вне зависимости от того, веришь ты в нее или нет».

Рим большой. Откуда завозилось пропитание? 500 туш рогатого скота, условно одна лавочка. Скот забивали на месте или как-то централизованно за городом?

К. Жуков: Сложный вопрос.

Д. Пучков: Смотря для чего. Что-то могли живьем продавать за городом, что-то потрошить в центре города…

К. Жуков: Я уверен, что в городе были какие-нибудь скотные ряды, где продавали живой скот. Вариантов масса. За город точно выносили гарумодельни.

Д. Пучков: Замечательный соус.

К. Жуков: Ферментированный соус из тухлых рыбьих кишок. Перло так, что даже римляне не выдерживали. Говорили: «Хотите делать — делайте, только где-нибудь в другом месте».

Д. Пучков: Очень вкусно, но не здесь.

Вопрос про рацион жителей Рима. Кто мог позволить себе мясо?

К. Жуков: Да кто угодно. Другое дело — как часто. А вот часто, прямо скажем, не все.

Был ли шанс у Ворена и Пулло отбиться от бандитов? Там, насколько я помню, соотношение один к трем. Почему они не надели доспехи? Вроде Ворен свои домой приносил.

К. Жуков: Я не знаю, почему не надели доспехи. Наверное, режиссер не разрешил, чтобы было трагичнее.

Почему за оскорбление Сервилии не последовало никакого наказания? В Древнем Риме при Цезаре прокуроров не было? Никто не занимался наказанием виновных? Приходилось все делать самим?

К. Жуков: Чтобы кого-то наказать, этого кого-то нужно сначала найти, а потом доказать его вину. Это ж правовое государство, которое придумало презумпцию невиновности. А раз никого не нашли, то кого наказывать?

Расскажите о положении ауксилариев во времена гражданской войны до реформ Октавиана Августа. Какие примечательные вспомогательные войска были в римской армии помимо галльской, нумидийской конницы, критских лучников, балеарских пращников?

К. Жуков: Ответ: любые. Оказываешься в Германии, нанимаешь местных немцев. Оказываешься во Фракии — фракийцев. В Паннонии — иллирийцев. И так далее. У них там такое количество было этнических формирований! И почему это балеарские пращники приметные, а какие-нибудь там иллирийские парни или фракийские конники неприметны? Даже обидно.

А как бы общественность посмотрела на Тита Пулло, если бы он решил освободить рабыню и жениться на ней? Нормально или как на зоофила?

К. Жуков: Нормально. Вольноотпущенный имел права гражданства. Некоторые из них делали неплохую карьеру. Один даже стал императором.

Д. Пучков: Кто бы мог подумать!

К. Жуков: Но это произошло уже после Марка Аврелия, когда бардак начался.

Д. Пучков: Говорят, самыми богатыми люди в Риме были рабы, потому что через них делались всякие дела… Да и сами они были не глупые.

К. Жуков: Спорное утверждение. Но вольноотпущенник — это не клеймо. И кто такой этот Пулло? Кому до него есть дело? Это же не Марк Юний Брут, в конце концов. Так, какой-то мелкий говнюк, которого никто в упор не видит.

Можно ли было сенаторам нанимать телохранителей и приходить с ними в здание сената? Если нет, почему Октавиан приходит с охраной?

К. Жуков: Сенаторам можно было нанимать телохранителей, но в сенат их не пускали. Октавиан в фильме приходит не с охраной, а с легионерами, то есть регулярными военными. Таким образом авторы сериала показывают, что он бросает нахальный вызов всему сенату.

Д. Пучков: Дерзко.

К. Жуков: Да.

Какие были основные налоги в Риме, сколько надо было платить и кому?

К. Жуков: В Риме прямых налогов не было, пока не наступал военный период, тогда со всех начинали собирать деньгу. Но при этом собирали поземельный налог: если ты владел землей, то платил, если не ошибаюсь, до 4 % от ее стоимости ежегодно. Если ты владел зданием, то за здание платил в обязательном порядке. Кроме того, с разных промыслов налоги, как правило, в натуральном виде платили. Например, с солеварен забирали 10 % солью. С каменоломен — 10 % камнями. Камень для строительства все время нужен. И так далее. Косвенными налогами набирали неплохо.

До Цезаря налоги на местах собирали откупщики, то есть мытари, которые занимались ростовщичеством. До 40–48 % лупили в рост, а Цезарь это безобразие прекратил.

Д. Пучков: За что и пострадал.

К. Жуков: Да, не в последнюю очередь. Это же бизнес был таких размеров, что караул…

Д. Пучков: Микрокредиты.

К. Жуков: Причем микрокредиты на уровне государства.

А мог ли еврей, к примеру, в Римской империи времен Цезаря попасть во власть?

К. Жуков: Нет. Еврей никак не мог быть гражданином при Цезаре. А раз он не гражданин, то и попасть во власть не может.

Как Луций Ворен мог избраться в магистраты или на еще более высокий уровень? Где проходила граница между допустимым и недопустимым в этом вопросе?

К. Жуков: Луций Ворен — гражданин Рима и римлянин, как он сам утверждает. Чисто теоретически он мог занять любую должность в городе. Хотя с практикой это не очень пересекалось. Я думаю, максимум, чего мог добиться такой занюханный плебей из городской бедноты, даже после блестящей карьеры в армии, — это уровень квестора. Дальше бы он не запрыгнул. Его бы не пустили, потому что даже уже у претора есть свои дети.

Фульман грозит Ворену. А он понимает, что грозит высокопоставленному лицу и может за это отхватить?

К. Жуков: Фульман грозил Ворену, когда тот являлся еще не высокопоставленным лицом, а мясником в лавке жены. Хотя, конечно, если немножко напрячь фантазию и развить этот вопрос, то это префект ветеранов, который только что демобилизовался… Да он бы свистнул — там такое количество друзей бы прискакало с саблями! Фульмана порезали бы на бешбармак, причем не дожидаясь указанного дня стрелки.

Зачем Атия, зная, что дочурка у нее туповата, отправляла ее все время к сопернице, а потом удивлялась результатам их встреч? Или она знала, чему Сервилия научит несмышленыша?

К. Жуков: Ну откуда я знаю? Это задумки…

Д. Пучков: Подслушивать, подсматривать посылала. Рассчитывая, что девочка уже выросла и ей достанет ума…

К. Жуков: Что она не совсем дура.

Д. Пучков: …Понять, что эта скотина Сервилия хочет ее использовать в своих целях.

Не так давно прочел книгу некоего Марка Фалкса «Как управлять рабами». Там он приводит необходимое количество работников и распределение должностей на разных типах плантаций. Вопрос: насколько труд Марка Фалкса, написанный во времена империи, справедлив для времен Цезаря?

К. Жуков: Докладываю, Марк Фалкс — это профессор Джеффри Тонер из Кембриджа. Преподаватель на кафедре античной литературы.

Д. Пучков: Сейчас?

К. Жуков: Да. Но книжка написана ловко.

Д. Пучков: Смешная.

К. Жуков: Да.

X

Триумф

К. Жуков: Повествование между тем переползло в сенат, который расположен непонятно где.

Д. Пучков: Выглядит красиво.

К. Жуков: Локация — сенат. В сенате сидят пострадавшие терпилы.

Д. Пучков: Прощенные.

К. Жуков: Марк Туллий Цицерон и Марк Юний Брут — тезки. Они ужасно страдают из-за того, что так нехорошо все получилось с оптиматами.

Д. Пучков: Марики.

К. Жуков: И друг друга пытаются то троллить, то жалеть. Видно, что у них полный раздрай в душе. Цицерон говорит что-то вроде: «Все пропало, республике конец, и когда кончится весь этот фарс, я поеду в деревню» Как Цинциннат — будет заниматься философией, видимо. Потом приходит Цезарь, Цицерон получает слово от совершенно шикарного ведущего сенатских заседаний, от спикера…

Д. Пучков: Давай.

К. Жуков: Слово предоставляется Марку Туллию Цицерону. Ну и Цицерон велеречиво, правда предельно кратко (что для него было нехарактерно), предлагает дать Цезарю магистратуру диктатора сроком на 10 лет. Потом встает Брут и его поддерживает. Оба выражаются в том смысле, что Цезарь оказался великим воителем, милостивым правителем и заслуживает править Римом еще 10 лет.

Д. Пучков: До Цезаря таких безобразий не было, я надеюсь?

К. Жуков: Он в этом отношении чемпион. На самом деле после возвращения Цезаря Цицерон принимал весьма ограниченное участие в политических делах Рима. Цезарь его простил, когда он прибежал к нему из Киликии, где был наместником, но близко к политике его не особо-то подпускал. Дело в том, что Цезарь непосредственно перед гражданской войной и во время нее очень рассчитывал на поддержку Цицерона. Потому что Цицерон — это вроде как у нас Соловьев, Киселев, Шахназаров и Толстой в одном. То есть человек такого могучего авторитета и настолько владеющий умами, что его речь, сказанная вовремя в нужном месте, могла положить тяжелую гирю на твои весы. Кстати, в фильме Цицерон хорошо показан, такой хитрожопый. Он вилял-вилял-вилял, а потом, когда Цезарь уехал в войска, этот кадр отправился к Помпею. Цезарь это запомнил и обиделся.

Д. Пучков: Не от большого ума Цицерон это сделал.

К. Жуков: Ну, кто ж знал…

Д. Пучков: …как карта ляжет.

К. Жуков: Как оно обернется. Цицерон помирился с Цезарем, но тот от политической жизни его отстранил, и сам Цицерон писал в письме к энциклопедисту Варрону, что уедет в деревню. Уехал. И там помирился со своими старыми друзьями, то есть с книгами. За годы вынужденного досуга, отиума, Цицерон написал максимальное количество произведений и сделал несколько переводов с греческого. Занимался полезными делами.

В этот период он, по-моему, только дважды выступал публично: один раз на форуме, один раз в сенате, защищая, конечно, своих подельников помпеянцев, которых нужно было простить и вернуть из ссылки домой. Это про консула 51 года до н. э. Марка Клавдия Марцелла и про Квинта Легария. Кому интересно узнать, как Цицерон выражался, настоятельно рекомендую почитать его в переводе Горенштейна. Пожалуй, самый лучший перевод. Про Легария страниц пятнадцать распространялся.

Д. Пучков: Молодец.

К. Жуков: Причем он все наизусть шпарил.

Д. Пучков: Именно он автор первых дошедших до нас рекомендаций о том, как тренировать память методом мест. Изобретение приписывали греческому поэту Симониду, который эпитафию Леониду в Фермопилах начертал. Что-то там крыша обвалилась, всех придавило, а Симонид всех опознал. Я не знаю, что за крыша была. Как в древнеегипетском храме, что ли, 1,5 метра гранита? Так там всех расплющит, не узнать.

К. Жуков: Небольшое отступление: и у Марка Клавдия Марцелла, и у Квинта Легария, несмотря на возвращение из ссылки и прощение, полученное от Цезаря, все сложилось в жизни хреново. Квинта Легария убили во время проскрипций 42 года, уже после убийства Цезаря, а с Марцеллом вообще какая-то непонятная история: он получил прощение, поехал в Рим и, доехав до Пирея, был убит при невыясненных обстоятельствах. Конечно, есть серьезный соблазн подумать, что это Цезарь так распорядился, но никаких улик у нас не имеется.

Прощенный Цезарем Цицерон мог еще и еще раз оценить свой выбор во время гражданской войны. И цитата из Цицерона: «В своем поступке я раскаялся — не столько ввиду того, что опасность угрожала лично мне, сколько из-за многочисленных пороков, с которыми я столкнулся там, куда пришел: во-первых, не было ни достаточных, ни боеспособных военных сил; во-вторых, если не говорить о полководце и о немногих других, остальные во время военных действий проявили алчность, а в высказываниях своих были так жестоки, что я приходил в ужас от мысли, что они могут победить». Очень глубокая рефлексия и попытка самоиндульгенции, но почему-то такие мысли не приходили Цицерону в голову, когда он к помпеянцам уезжал, хотя он точно знал всех этих людей.

Д. Пучков: И понимал, кто на что способен.

К. Жуков: Да. О Помпее он плохо никогда не говорит, иногда специально подчеркивает «кроме военачальника». Ну и конечно, он им помогал, но вроде бы как желал им поражения. Кроме того, Цицерону приходилось оправдываться перед многочисленными выжившими подельниками, потому что Цезарь же почти никого не казнил. Кто-то погиб в ходе военных действий, кто-то случайно, но большинство благополучно все это пережило. Цицерон как их идеолог первый всех сдал, никто не успел даже шелохнуться, а он уже…

Д. Пучков: Всех впрудил.

К. Жуков: Он писал буквально так: «Ведь существуют люди, которые, хотя моя гибель и не принесла бы пользы государству, считают преступлением то, что я жив; которым — я твердо знаю — кажется, что погибло недостаточно много людей». Смысл такой: ну еще бы один человек погиб, что это изменило бы?

Но вернемся к тому, что показывают нам в фильме. Цезарь в самом деле получил магистратуру диктатора на 10 лет. Ему тогда было то ли 54, то ли 55.

Д. Пучков: Солидный возраст, да?

К. Жуков: По античным меркам весьма солидный. Через 10 лет ему будет 64–65 лет, а это по тем временам уже глубокая старость. Так что фактически он получил пожизненную должность. Кстати, было бы ошибкой думать, что Цезарь осел в Риме и все наладилось, как это в сериале показано. Нет, была еще очень сложная битва при Мунде в Испании, которая имела место аж в 45 году.

Цезарь получил диктаторские полномочия, потому что гражданская война еще не была окончена. Ему пришлось добивать помпеянцев в их вотчине, в Испании, у Помпея там традиционно были сильные позиции. Битву при Мунде Цезарь выиграл, запустив в сторону врага штандартом, по-моему, X легиона. Есть такая легенда. Когда бой вошел в какую-то вязкую фазу и было непонятно, кто победит, потому что враги стояли на холме, была плохая погода, много грязи, на холм забираться было трудно, Цезарь схватил аквилу X легиона и кинул в строй врагов. Но если легион утратит аквилу, его обязательно расформируют, и десятый побежал аквилу спасать, прорвал строй и всех победил.

Д. Пучков: То есть Цезарь лично принимал участие в зарубе?

К. Жуков: Да, конечно.

Д. Пучков: Молодец.

К. Жуков: Хотя возраст у него, повторюсь, был уже не пионерский, а пенсионерский.

Д. Пучков: Как я. Я бы уже с саблей никуда не побежал.

К. Жуков: Это не как ты. Вот если бы тебе было 74, уже на грани, в общем…

Д. Пучков: Умирать пора.

К. Жуков: В общем, уже да. В Риме средний возраст 40 лет, а ему уже 54.

Д. Пучков: Зажился.

К. Жуков: Зажился, да. И при этом он бегал перед строем пешком с саблей.

Д. Пучков: Молодец. Какая разносторонняя личность — и везде талант.

К. Жуков: Да. После победы при Мунде он вроде бы должен был получить к диктаторским полномочиям еще и единоличное консульство, консул без коллегии. Правил бы один, получив всю полноту власти, которая есть только в Риме. Но он отказался и назначил вместо себя двух консулов-суффектов. Консул-суффект — это консул-заместитель, который выбирался, если погибал или умирал один из двух консулов. А тут, если я не ошибаюсь, практически небывалый прецедент: Цезарь назначил сразу двух консулов без выборов. Давайте вместо меня сразу коллегию целиком.

Д. Пучков: Гаврила и хомяк.

К. Жуков: Да. Тогда же Цезарь активно занялся своими знаменитыми реформами. Он реформировал судебное производство в Риме, издал свой свод законов, организовал новый календарик, которым долго все пользовались.

Д. Пучков: Юлианский.

К. Жуков: Да. Занимался градоустройством. При этом для укрепления своей власти он совершенно не стеснялся показывать всем, что это не просто так. Да, он талантливый, удачливый военачальник, ничего себе политик, но это все вторично. Самое главное, что он — сын Венеры, то есть бог. Ему ставили при жизни статуи, после триумфа, о котором мы будем ниже говорить, прямо в храме Юпитера Капитолийского статую на колеснице поставили. Так он всем намекал, что это навсегда. Потому что божественное выше человеческого в любом случае. А как писал Аппиан, Цезарь в это время говорил, что республика есть ничто без формы и тела. Это слова Аппиана, мы не знаем, говорил ли так Цезарь. Но, судя по его действиям, подобные мотивации у него имелись.

А тут у нас Атия, молодец, приехала к избитой Сервилии, которая лежит с замотанной головой и страдает…

Д. Пучков: Чем-то Юльку Тимошенко в кресле напоминает. На таких каблуках.

К. Жуков: Принялась глумиться: «Ой, как же тебя избили, какой кошмар, какой кошмар…»

Д. Пучков: Кто бы это мог быть?

К. Жуков: Да, в самом деле, кто бы это мог быть?

Д. Пучков: Сервилия, такая же гадина, не теряется, с каменной рожей все ловко парирует.

К. Жуков: Диалог замечательный. Такие две змеюки гнусные.

Д. Пучков: Жаба и гадюка.

К. Жуков: Атия, конечно, хвастается, что вокруг нее вьется столько просителей, только у Сервилии можно отдохнуть от них.

Д. Пучков: Как бы намекая.

К. Жуков: Ну и предложила посидеть возле себя на грядущем триумфе Цезаря, но Сервилия ловко отказалась. А Октавий между тем обнаружил свою сестру в храме Фавнии, которую римляне звали buona dea — добрая богиня, богиня плодородия.

Д. Пучков: Я бы заметил для тех, кто не обратил внимания, что на триумфе есть козырные места для аристократии, где серьезные люди сидят, откуда все видно. Атия звала Сервилию туда, куда абы кого не пустят. Если ты рожден ослом, то и будешь в стойле стоять, а приличные люди сидят на хороших трибунах. Видимо, это такой же серьезный подгон, как раб с известного размера инструментом.

К. Жуков: Нет, этот подгон гораздо серьезнее.

Д. Пучков: Круче, чем шесть бочек льда?

К. Жуков: Что ты! Оказаться на триумфе в ВИП-ложе! Тебя же все в ней увидят и сделают выводы. Как у нас на Мавзолее вокруг Брежнева стояли во время торжественных мероприятий люди и можно было прикинуть, кто с кем дружит.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Кто на каких постах находится. Это, конечно, шутка. Но в Риме это примерно так и работало. Вот, смотрите, ложа триумфатора, куда он, собственно, следует, а вот кто около ложи сидит. И сразу понятен расклад политических сил. И у тебя с делами сразу будет полный порядок: тебе и в долг дадут на выгодных условиях, и какие-то вопросы коммерческие или политические проще будет решить.

Д. Пучков: Это одно и то же. Всегда все про деньги.

К. Жуков: И про торговлю. Может быть, тебе нужно быстренько пару либурн (торговых, грузовых кораблей) с хлебом из Египта вывезти, пока выгодная конъюнктура цен сложилась в Риме. Так тебе будет зеленый свет сразу, потому что тебе покровительствует человек, который сейчас будет триумф свершать. Это было очень важно.

Д. Пучков: Немедленно вспоминается х/ф «Бумер» — «Я Шмель, а это мои близкие».

К. Жуков: Да-да-да. Итак, Октавий нашел свою сестру, которая страдает, потому что поверила, что ее мамочка завалила ее мужа и сбежала из дома…

Д. Пучков: Доказательств никаких нет.

К. Жуков: Еще один шикарный диалог у них состоялся. Представляешь, сценарий к этой серии писала девчонка!

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: А как будто и не девчонка даже местами — так хорошо написано!

Д. Пучков: Мы любим таких девчонок!

К. Жуков: Да, толковых девчонок мы любим. Октавий пытается сестру выманить домой, говоря, что мать делает все из любви к ней. Октавия ведет себя как истеричная девочка, каковой и является: «Я все понимаю, но никуда не пойду!»

Д. Пучков: «Мне и тут хорошо».

К. Жуков: Да. Тогда Октавий говорит: «Не вынуждай меня применять силу». — «Жрецы меня защитят». — «Не защитят, я их подкупил. Кстати, задешево».

Д. Пучков: Настоящие служители культа.

К. Жуков: Пока одни решают семейные вопросы, Люциус Воренус ведет предвыборную программу при помощи, конечно же, толкового мужика Поски…

Д. Пучков: Суфлер такой.

К. Жуков: Да-да-да. Человек-шпаргалка ему из-за колонны ловко подсказывает. Ворен в белой тоге, в таких, как я их называю, пидорастических наручах вот такой вот ширины. Такого не было, поэтому я так и издеваюсь, армиллы (браслеты) были гораздо меньше.

«Жители Авентина, у меня для вас радостная весть!» А все заняты делом: кто-то в моче отбивает красящуюся ткань, кто-то какую-то требуху замешивает. «Жители Авентина, у меня для вас радостная весть!» Ноль эмоций. И тут как рявкнет: «Жители Авентина!» Все сразу встрепенулись. Сразу видно, что центурион, имеет поставленный командный голос. «Цезарь избавил вас от диктатуры патрициев, я со своей стороны сделаю все, чтобы Авентин получал необходимое и лучшее» и т. д. Мы с 1991 года слушаем постоянно всю эту чушь. Сразу находится политический оппонент, который начинает ему с места возражать. Первая же его фраза была в политическом смысле не в бровь, а в глаз: «Ты, галльский…»

Д. Пучков: «Вали к себе в Галлию, рыжий хер». Даже грубее.

К. Жуков: Это я понимаю: отшил так отшил! «Что ты тут рассказываешь про свои политические воззрения?» На что Люций Ворен говорит: «Не стану отрицать, я похож на галла». Но на самом деле он родился и вырос в Риме…

Д. Пучков: И проливал за него кровь.

К. Жуков: «И мой отец проливал кровь, и отец моего отца, и отец его отца проливали кровь. А сам я из трибы Стелатина». Триба Стелатина — это не из Рима триба, а из города Вереи, что в Этрурии. Это недалеко от Рима, но это сельская триба. В Риме было всего четыре трибы. Еще в VI веке до н. э. Сервий Туллий якобы эти избирательные трибы нарезал: Субура, Палатина, Эсквилина и Коллина.

Д. Пучков: По холмам?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Но холмов семь, а триб четыре?

К. Жуков: Да. Возможно, при Сервии Туллии Рим еще не на семи холмах стоял, а только на четырех. Сельских триб было 16, потом их количество увеличилось до тридцати пяти.

Д. Пучков: То есть Ворен был «понаехавший».

К. Жуков: Да. Но по крайней мере он-то себя позиционирует как горожанин, его «понаехавшим», видимо, по скудоумию и необразованности сценаристы сделали.

Д. Пучков: Такого парня, блин!

К. Жуков: Потому что он всем говорит, что он из Авентина вообще-то.

Д. Пучков: Фактически он говорит: «Я москвич из Горного Бадахшана», да?

К. Жуков: Нет, «Я москвич из Калуги».

Д. Пучков: Но москвич.

К. Жуков: Да. Причем коренной.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Коренной москвич из Калуги. Надо было все-таки внимательнее к этому вопросу подойти… Такие вещи выяснить и проверить несложно. Если вы знаете, что такое триба, посмотрите список триб, он везде есть.

Ну и конечно, тут же взвилась Ниоба, которая с мужем присутствует на предвыборных дебатах: «Заткнись, негодяй!» Поска говорит: «Госпожа, держите себя в руках». После чего дергает себя за ухо. Тут же вокруг политического оппонента появляются обученные парни, которые бьют ему под дых и уволакивают куда-то в уголок.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Оппозицию устранили незатейливо. Ну а Цезарь готовится к триумфу. Это центральное событие серии и данного периода политической жизни самого Гая Юлия. Он навещает Верцингеторикса, говорит: «Приведите его в порядок, а то он уже выглядит как покойник. Да, прощай, старый друг».

Д. Пучков: Ну, он долго в узилище-то проторчал.

К. Жуков: Пять лет, если быть точным.

Д. Пучков: Бедолага.

К. Жуков: Он прямо с Алезии попал в Мамертинскую тюрьму, откуда обычно пленников на триумф и брали.

Д. Пучков: Это рекомендовалось, да? То есть вражеского этого Паулюса притащить и всем показать?

К. Жуков: Да. Вот, смотрите.

Д. Пучков: Или Гитлера какого-нибудь тогдашнего.

К. Жуков: Да. Тем более что Цезарь справлял триумф сразу за четыре кампании, начиная с Галлии и заканчивая Египтом. Ему за Галлию-то триумфа не дали, не до того было. Ты же помнишь, чем закончилась его галльская история. Он был объявлен негодяем, преступником, врагом народа. Он вот уже девять серий ловко из этой ситуации выворачивается.

Д. Пучков: А что надо было сделать, чтобы триумф дали?

К. Жуков: Надо было одержать какую-нибудь мегапобеду. В принципе ему за Галлию полагался триумф, но часть сенаторов представила его преступником, нарушившим полномочия сената и вовремя не сложившим с себя полномочия проконсула Галлии. Получалось, что он вел незаконную войну, тут не до триумфа, в тюрьме бы не оказаться.

Д. Пучков: Чем определялась мегапобеда? Количеством добычи типа 40 талантов золота, 20 серебра?

К. Жуков: Я думаю, это было относительно. Если ты воевал в какой-нибудь Иудее, например, откуда там столько золота? Однако место важное. Ты победил, трофеев, кроме песка, нет, но триумфа ты достоин. А Цезарь отовсюду, конечно же, понавез.

Д. Пучков: Надо было обязательно везти на телегах, демонстрируя трофеи?

К. Жуков: Что-то знаковое, разумеется, нужно было везти. И чем больше трофеев будет красивых, больших, которые сразу видно, тем почетнее. Телеги с доспехами везли обязательно (подтверждение тому — множество изображений на каменных барельефах и на серебряной посуде). И триумфы всегда представляют богатое трофейное вооружение, которое свозили в Рим. Ну и, естественно, разные ништяки из драгоценных металлов: золота, серебра и т. д. Чтобы все видели, что человек не просто так приехал и уезжал тоже не просто так.

Пока Цезарь готовится к триумфу, к триумфу же пытается подготовиться наш любимец Тит Пулло.

Д. Пучков: Бежит в свое подразделение.

К. Жуков: Да. Прибежал в роту: «Пацаны, я с вами пойду на триумфе, у меня все доспехи есть, я только шлем потерял. Ни у кого нет запасного?» На что ему ротный отвечает: «Чего пришел, ты же демобилизовался. Тут только легионеры ходят. Хочешь с нами — запишись в тринадцатый и маршируй, пока ноги не отсохнут». — «Да ладно, парни, я столько крови за тринадцатый пролил». — «Это не я придумываю правила, я их выполняю». — «Встать, девочки, пора вспомнить, что вы легионеры». Тут же все засобирались маршировать, а Пулло страдает.

Д. Пучков: Жалко его.

К. Жуков: Если так посмотреть, он фактически войну выиграл.

Д. Пучков: Как известно.

К. Жуков: Да, по фильму. Без Пулло все бы рухнуло. А вот республику разрушил по тупости и алкоголизму.

Д. Пучков: Хотел как лучше.

К. Жуков: Да. Октавия возвращается домой к матери, там у них сюси-пуси, смотреть противно. А в это время в дом к Сервилии ломится какой-то небритый неряха. Его не пускают — подозрительный, а неряха начинает орать: «Ты, Брут, трус и боишься со мной встретиться, а я Квинт Валерий Помпей, сын Помпея».

Д. Пучков: Родной.

К. Жуков: Сервилия приглашает его в дом и спрашивает: «Ты родной сын Помпея?» — «Родной». Она задала ему вопрос не просто так, она уточняет у молодого человека: «Квинт Валерий Помпей?» Это значит, что он из рода Валериев, а не Помпеев, потому что имя на третьем месте — это кликуха.

Д. Пучков: Как они так, я не знаю.

К. Жуков: Никакого Квинта не было у Помпеев.

Д. Пучков: Был Секст.

К. Жуков: Были Секст и Гней Помпей-младший. А почему он Валерий? Ну ладно, они придумали сына, был бы он Квинт Помпей Валерий, это можно было бы вытерпеть. Но Квинт Валерий Помпей — невозможная конструкция, он не может быть сыном Помпея с таким именем. Сервилия удивилась: «Ты точно сын Помпея?»

Д. Пучков: Вы кто?

К. Жуков: Да. В общем, как-то выяснила, что все-таки он сын Помпея. «Ты все еще не любишь Цезаря?» — «Я вырежу ему сердце!»

Д. Пучков: «Сожгу его живьем».

К. Жуков: «Успокойся, успокойся, ты среди друзей».

Ну а теперь, собственно, триумф. Триумф показан, конечно, богато.

Д. Пучков: Красиво, да.

К. Жуков: Не могу сказать, что это точная реконструкция, но это, наверное, и невозможно просто потому, что у нас нет документов, где было бы написано, что тут ехало столько, а тут столько. Мы не знаем, как выглядел триумф Цезаря в деталях.

Д. Пучков: В походную колонну побатальонно.

К. Жуков: Да. На одного линейного дистанции.

Д. Пучков: Управление прямо, остальные напра-во!

К. Жуков: Триумфатор там как раз правильно показан, он ехал на повозке.

Д. Пучков: Отдельная повозочка?

К. Жуков: Отдельная колесница. Сзади должен быть специальный прислужник, который над ним держал золотой венок.

Д. Пучков: А вот морда зачем красной краской намазана?

К. Жуков: Этого я не знаю.

Д. Пучков: Заранее намазан, чтобы не видно было эмоций. Чтобы не краснел от восторга? Нет?

К. Жуков: Чтобы от самого себя так сильно не офигевал?

Д. Пучков: А еще и руки надо было связать, чтобы не начал махать случайно от восторга.

К. Жуков: Какой я классный, какой я классный! Ему Октавий намазал какой-то кровью лицо.

Д. Пучков: Одевание в пурпур отличное.

К. Жуков: Ты имеешь в виду, когда он еще готовился? Когда Поска ему подносил зеркало, одевал его в императорский пурпур?

Д. Пучков: Я с вашего позволения обращусь немножко к тексту.

К. Жуков: К первоисточнику.

Д. Пучков: «Не слишком?» — «В самый раз». — «По-моему, слишком насыщенный пурпур. Хочу намекать на пурпур, не надевая его». — «При ярком свете не будет таким вызывающим». — «Что скажешь?» — «Живой Юпитер, поразительное сходство». — «А что смешного?» — «Это ж нелепо, наряжаешься, играешь в бога». — «Играю? Я не играю, это не игра». — «Как пожелаешь, это не игра». Ну, раз он от Венеры, он же действительно бог. Зачем спрашивает?

К. Жуков: Цезарь-то в этом и не сомневался ни секунды. Это для нас легенда, что род Юлиев от Венеры происходит. А для них это была официальная родословная.

Д. Пучков: Если человек верующий, для него это нормально.

К. Жуков: А там в основном все такие были. Как я неоднократно замечал, классическое римское язычество, с одной стороны, атеистично, потому что у них с богами были абсолютно деловые отношения. Но с другой стороны, они твердо уверены в существовании богов и не требуют никаких доказательств. Поэтому когда киношный Марк Антоний спрашивает фактически: «Что это у тебя тут за фетиш?»… Конечно, Цезарь ему сказал, что это никакой не фетиши, он же в самом деле потомок Венеры, это не игра.

Д. Пучков: И тем не менее дает конкретные советы: «Проследи, чтобы слонам вовремя дали пурген. Не хочу, чтобы моей колеснице мешали гигантские кучи навоза». Это просто прекрасно.

К. Жуков: Не забывает. Все-таки нехорошо, когда сыну бога приходится ехать по гигантским кучам говна.

Д. Пучков: А стоящий позади раб, говорят, на ухо шептал ему гадости всякие, чтобы триумфатор не охерел, не возомнил о себе ничего.

К. Жуков: Он ему шептал нечто вроде «мементо мори», «помни о смерти», потому что триумфатор становился богом на один день, на день триумфа. Но потом он снова будет смертный… Поэтому и венок над ним держали: он достоин этого венка, но носить такой венок может только бог. А он все-таки не совсем. Эти быки с позолоченными рогами тоже намек на Юпитера (Зевса), который похитил Европу, прикинувшись быком. Триумф — это в первую очередь религиозное таинство. И, как говорят источники, в древности, то есть еще в царской древности, может быть, раннереспубликанской, во время триумфов массово забивали пленных, считалось, что это круто. При Цезаре, судя по всему, такого уже не было. Но на отдельной колесничке в качестве сигнала к началу триумфа удавили Верцингеторикса. И начинается собственно праздник. На самом деле Верцингеторикса не убивали во время триумфа, его вывели, а потом то ли его в тюрьме грохнули уже за ненадобностью, то ли он самостоятельно помер.

Д. Пучков: Приморили.

К. Жуков: Ну, его могли оставить в заточении. Сколько бы он там еще прожил — 10 лет, 15, ну и что, какие проблемы?

Д. Пучков: Ужас. Вот это судьба.

К. Жуков: Да. В сериале галлы потом его торжественно сожгли. Такие бородатые хмыри.

Д. Пучков: Ему большой памятник стоит в Алезии. Красавчик.

К. Жуков: А дальше человек-газета рассказывает, что Гай Юлий Цезарь торжественно все это отмечает и что накрыты на бычьем форуме две тысячи столов. Если прикинуть, что за стол поместится человек 5–6, то это был какой-то тотальный…

Д. Пучков: Ну, на сотню тысяч, грубо говоря, человек.

К. Жуков: Да, 100–120 тысяч он накормил разом. Причем подозреваю, что от пуза накормил и напоил.

Д. Пучков: Рабы и вольноотпущенные не допускаются.

К. Жуков: Кто не найдет сидячих мест, по требованию эдила должен удалиться. Чтобы беспорядков не было, потому что все напьются и начнут друг другу морды бить.

Ну а Брут пытается выгнать Квинта из дома. Одна из моих любимых сцен в сериале, когда Брут приходит домой к маме: «Матушка, нам нужно поговорить наедине». Тут же сидит Квинт. «У меня от Квинта нет секретов». — «Вот как раз о Квинте-то я и собирался поговорить. Он у нас не загостился?»

Д. Пучков: «Возможно, он уже устал развлекать нас своим присутствием».

К. Жуков: Брут страшно боится, что его с этим самым подонком запалят и вся его дружба с Цезарем порушится.

Д. Пучков: Верная смерть.

К. Жуков: Все это странно, потому что в это время Брут находился в качестве консула в Цизальпинской Галлии.

Д. Пучков: Ему не до Квинта было.

К. Жуков: Тем более что Квинта вообще не существовало. Но показано неплохо. Цезарь, вернувшись домой, принялся завинчивать гайки: ростовщичество прижучил, запретил портить монету и, стало быть, наживаться на инфляции. Короче говоря, начал заниматься госстроительством и пресечением демократической республиканской коррупции, которая стала уже формой управления страной. Я не говорю, что он сам и его подручные взяток не брали, но взятки перенаправили в другую сторону. Это во-первых. А во-вторых, как-то вдруг их значительно меньше стало. Наступил порядок, а значит серьезные люди пострадали.

Д. Пучков: Что недопустимо.

К. Жуков: Категорически недопустимо. Ну и тут же начали обращаться к Марку Юнию Бруту…

Д. Пучков: Мол, надо уже что-то решать.

К. Жуков: С напоминанием, из какого рода он происходит, потому что Юнии свергли последнего римского царя Тарквиния.

Д. Пучков: А тут опять претендент.

К. Жуков: У Сервилии, его мамы, один из предков был убит царем, то есть у них семья, от царей пострадавшая и царя свергнувшая. Предок был молодец, а ты что? И как раз при помощи этого вот залетного Квинта в художественной метафорической форме нам продемонстрировали то давление, которое на Брута оказывалось.

Д. Пучков: Тут хорошо показано, что Брут мягкий, как говно.

К. Жуков: Точно.

Д. Пучков: Где надавят, туда и гнется.

К. Жуков: Ну а Поска в это время…

Д. Пучков: Инструктирует.

К. Жуков: Учит Ворена основам юриспруденции. Занятие абсолютно бесполезное.

Д. Пучков: «Четвертый пункт прежнего закона применяется только в случае пожара или наводнения, если иное не предусмотрено в приложении. Понимаешь?» — «Не совсем».

К. Жуков: Видно, что это уже не первый час продолжается, может, даже не первый день.

Д. Пучков: «Вряд ли смогу объяснить еще проще». — «Этим можно заняться после выборов. Нет смысла учить, если я проиграю». — «Ты не проиграешь».

К. Жуков: «Сколько раз я говорил тебе надо мной не смеяться?»

Д. Пучков: «Я думал, ты понял систему. Остальные кандидаты — подставные». — «Подставные?» — «Отсутствие оппозиции избавляет от огромного количества бесполезных споров, но нехорошо, если человек Цезаря будет единственным кандидатом. Тебя это беспокоит?» — «Выборы благословлены Юпитером Капитолийским, они священны». — «Юпитер и Цезаря благословил, разве нет? Предсказания авгуров — триумф, всеобщее одобрение народа, все, что он делает, священно, и в каком-то смысле он полубог». — «На один день. В остальные дни он такой же смертный, как и мы». — «Смертный или нет, он пытается спасти республику». — «Фальсифицируя выборы?» И тут прислушайтесь, граждане любители: «Римлянам не нужны честные выборы, римлянам нужны рабочие места, чистая вода, еда, стабильность и мир. Ты можешь многое сделать для своего народа, можешь помочь спасти республику, а можешь вернуться в свою лавку продавать баранину и свинину — с грязными руками, но с чистой совестью».

К. Жуков: Это шикарно.

Д. Пучков: Многие, возможно, не в курсе, но это основа европейской цивилизации.

К. Жуков: Так с тех пор ничего принципиально и не поменялось.

Д. Пучков: А оно не может поменяться.

К. Жуков: Потому что еда, вода, мир и стабильность нужны всегда независимо от того, Рим это, Бадахшан, Москва, Третий, кстати, Рим.

Д. Пучков: А четвертому не быть.

К. Жуков: Да.

Марк Юний Брут оказался на форуме, а ему Цицерон принес письмецо подметное, точнее листовку.

Д. Пучков: Он сначала хамит: «Ты еще здесь? Думал, ты уже едешь в деревню, спасая достоинство». И тут ему подсовывает бумажку эту. «Ты почему меня не предупредил?» — «Все это читают, даже у храмовых проституток видел». Сохранилось ли что-то подобное?

К. Жуков: Я не смог найти. Возможно, плохо искал… Тут нужен литературовед. Наверняка что-нибудь есть. Короче говоря, подметная листовка за подписью Марка Юния Брута, призывающая к бунту против Цезаря.

Д. Пучков: «Кто это написал?» — «Ты». — «Боги подземные!»

К. Жуков: Вот он там обосрался-то, да. Переобулся в воздухе фактически.

Д. Пучков: Побежал к маме своей.

К. Жуков: Да. Он же понимает, что подобную дрянь могла написать только гадина Сервилия.

Д. Пучков: Любящая мать.

К. Жуков: Прибегает к маме: «Кто это сделал?» — «В основном, конечно, я, но мне многое советовал Кассий. Ты помнишь Кассия?» Ну и тут же встает Гай Кассий Лонгин. В фильме это тощий растрепанный задрот с ужасными волосами. На самом деле Гай Кассий Лонгин, я уверен, выглядел и действовал немножко иначе, потому что он был квестором Марка Красса. Сам Красс в Парфянском походе погиб, а Лонгин остался жив, спас войско и отвел его в Сирию, которую потом прикрыл от парфян. То есть Лонгин — матерый ветеран. Потом он разбил флот Цезаря во время гражданской войны, а после Фарсала ловко к Цезарю перебежал и командовал легионом, будучи легатом.

Д. Пучков: Вот это замес!

К. Жуков: И когда Сервилия сказала Бруту: «Ты же помнишь Кассия?» — Брут должен был на нее посмотреть большими глазами, потому что Кассий был его зятем. После возвращения Брута из Цизальпинской Галлии они вместе занимали должность городских преторов. Было две претуры — одна разводила уголовные и прочие юридические разногласия, короче говоря, суды между римлянами в Риме, и вторая, которая разводила юридические разногласия между римлянами и неримлянами. Конечно, мама не могла в здравом уме сморозить: «Помнишь ли ты Кассия?»

Д. Пучков: «Ты, разумеется, знаком с Кассием». — «Разумеется».

К. Жуков: «Мама, это муж моей дочки!» Кассия Цезарь простил и обласкал. Сделал он это только потому, что за него очень просил сам Брут. Кассию претором позволил стать, но выше ему уже хода не было. В консулы Лонгину было уже не попасть. И в историографии есть мнение, что начальником заговора против Цезаря был вот этот тощий задрот, которого нам в сериале показали.

Д. Пучков: Ну, тут-то мама всем рулит. В фильме все равно хорошо показано, как человеческие отношения складываются, что в качестве благодарности преподносится. «За предоброе отплатил презлым». Помнишь х/ф «Холодное лето 53-го»?

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: «А люди, Сашенька, такие козлы».

К. Жуков: Создатели фильма вольно обращаются с данными источников, а иногда просто против них по-тупому косячат, как в случае с Квинтом Валерием Помпеем или с этой самой трибой, которой никогда не было в Риме. Но от этого не менее интересно смотреть, потому что самое главное в любом художественном произведении это люди, а люди показаны замечательно. Когда смотришь в нормальном переводе — они говорят интересно, диалоги напоминают реальный разговор.

Кстати, про перевод. Я раза два смотрел эту серию в разных переводах, но момент, когда Поска учит Ворена юриспруденции, очень сложно понять.

А Тит Пулло задумал жениться.

Д. Пучков: И пошел отписывать свою Ирину из рабства.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Зачем ему это?

К. Жуков: Обратился к Ворену, чтобы тот выступил свидетелем у нотариуса, чтобы ее перевести в вольноотпущенницы и жениться.

Д. Пучков: А зачем ему это надо было? В чем смысл?

К. Жуков: Он хотел законных отношений. Пулло, как ты мог заметить по ходу фильма, человек крайне душевный. Недалекий, но с богатым внутренним миром. Он не может просто так сожительствовать с женщиной, к которой у него явно теплые чувства. Несмотря на то что он перетрахал всю Галлию и уже часть Египта…

Д. Пучков: И Нарбонну.

К. Жуков: Ну, Нарбонна — это в Галлии. И часть Египта, причем лучшую часть.

Д. Пучков: Зачем — отказываюсь понимать.

К. Жуков: Вот я и говорю — я вижу только одну причину: из-за крайней душевности. Но сейчас Пулло проявит свою душевность по полной программе.

Д. Пучков: Это тоже прекрасный переход от полного расположения к смертоубийству…

К. Жуков: Причем мгновенно.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Ирину они освободили, и она бросается Пулло на шею: «Ты самый добрый господин, который только может быть. Мы вот с этим вот мальчиком…»

Д. Пучков: Какой-то там хромой, кривой, подволакивая ножку.

К. Жуков: «Мы копили много лет на освобождение и еще бы копили, а ты взял меня и освободил. Теперь мы с ним можем пожениться». — «Жениться?!» После чего берет мальчика практически за ногу и бьет его об колонну.

Д. Пучков: Размеренно, да.

К. Жуков: И конечно, убил его на фиг. Это все происходит ночью, во дворе дома Люциуса Ворена. Ворен слегка от этого обалдел: «Ты зачем это сделал?»

Д. Пучков: Это, по всей видимости, какое-то адское осквернение жилища, да?

К. Жуков: Жилище нужно очищать после этого. Вот если бы к ним бандиты прибежали от Эраста Фульмана и они бы их там всех перерезали — это самозащита, что делать. Считай, в бою пролили кровь. Тоже, конечно, ничего хорошего, потому что дома этого делать не рекомендуется. А тут-то просто взял и забил человека. Это осквернение жилища, нужно приглашать жреца очищать его, это первое. И второе, Ворен говорит: «Это вообще-то была моя собственность, ты что сделал?!» — «Я тебе заплачу». — «На фиг мне твои деньги, это неуважение, неуважение!»

Д. Пучков: Disrespect.

К. Жуков: Да, отписка и дизлайк фактически. Я во всем этом не понял одного — если это был раб Ворена, как же они могли сразу пожениться с Ириной? И зачем Пулло его так обул? Пулло же не полный идиот, он должен был сказать: «Какой брак, вы что, дурачки, что ли? Пока этот не выкупится, никакого брака не будет».

Д. Пучков: Акт государственного сочетания с говорящим орудием.

К. Жуков: Невозможно жениться на дрели.

Д. Пучков: Некоторые ухитряются.

К. Жуков: Но это не зарегистрируют. Сожительствовать можешь, регистрировать тебя не будут с дрелью никогда. А тут фактически она с дрелью собирается обручиться. В тамошнем ЗАГСе на нее посмотрели бы с некоторым интересом.

Д. Пучков: Но получилось хорошо. Ворен на дыбы: что это вообще такое?! Ну и тут же пошло: «Никакой я не идиот, нельзя обзывать Пулло идиотом. Тебя ж не понижали в звании, не пороли, не сажали за решетку».

К. Жуков: Типа того, что ты-то, Ворен, умный.

Д. Пучков: Это говорит опытный нарушитель воинской дисциплины, да. «Ты вышел наверх, и теперь ты в красивой чистенькой белой тоге. Чудная одежка — остается чистой, сколько ни валяйся в грязи». Оскорбление. «Договаривай». — «Как хочешь. Когда-то ты говорил, что Цезарь мятежник и изменник, а теперь он подкинул тебе монет и земли, и вот ты уже спаситель республики, ты целуешь его царскую жопу. Терпению приходит конец — встань!»

К. Жуков: Он собирался ему набить морду.

Д. Пучков: Но не стал, что тоже правильно. Все-таки Ворен понимает, что Пулло дурак и его бить нельзя.

К. Жуков: Он не поймет все равно ничего.

Д. Пучков: Да-да-да. И выгнал его.

К. Жуков: Ворен выгнал Пулло из дома. Очень зря. Потом это плохо кончится. У них эта завязка, которая должна разрешиться плохо, буквально через все десять серий сквозит. Постепенно какая-то дрянь нарастает. Вот вроде бы все хорошо, но где-то что-то безумное из этого вылезает. Ловко сделано. Цепь событий, вроде бы друг с другом не связанных, но запускающих процессы, которые проходят через весь сериал и в конце концов заканчиваются трагической кульминацией.

Д. Пучков: Мастерство.

К. Жуков: Мастерство дирижера, который управляет коллективом сценаристов. Я уверен, что такие закладки сценаристы (друг с другом незнакомые) только на творческом совещании могли бы придумать.

Д. Пучков: Не совсем так. Там гигантская доска, на которой все это прикреплено.

К. Жуков: Ну, я имею в виду, что сначала нужно придумать реперные точки: вот в этом месте теоретически случится что-то в этом роде, а в этом — что-то еще. Потом сценарист скажет — так или нет.

Д. Пучков: Очень грамотно. Я, конечно, не большой сценарист, но тут уровень небесный.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Уровень «бог».

К. Жуков: Точно.

Пулло выгнали из дома, а Брут в сенате бегает кругами вокруг Цезаря.

Д. Пучков: Надо же как-то оправдаться.

К. Жуков: Общий лейтмотив такой — это был не я. «А кто?» — «Кто угодно, я не знаю». Не сдал негодяя Квинта.

Д. Пучков: Немедленно вспоминается х/ф «Голый пистолет», где негр поломанный лежит: «Кто это мог быть?» — «Да кто угодно! Почтальон, сосед, п**орас-любовник».

К. Жуков: Цезарь говорит: «Что ты беспокоишься? Ты же мне друг, ну и все». И Брут, утирая пот, уходит.

Д. Пучков: Опять поверил, теперь этому. Хотя все запомнили.

К. Жуков: Ну, гражданская война никогда не заканчивается так просто. Это такая война, в которой невозможно подписать мирное соглашение, потому что нет субъекта, с которым ты его будешь подписывать. Вот был Помпей. Но он трагически убился об Египет. Все остальные прибежали вроде бы как мириться, но это же не значит, что разница объективных интересов куда-то пропала. А раз есть конфликт интересов, будут и субъекты, которые этот конфликт в себе несут. И рано или поздно это кончится кровищей. Поэтому когда я читаю, например, дневник Лидии Осиповой, который так и называется «Дневник коллаборантки» (она жила у нас в городе Пушкине)…

Д. Пучков: Я эту гадину тоже читал.

К. Жуков: …выясняется, что у нас прошла, значит, революция, гражданская война, чудовищные сталинские чистки, всех убили. И под городом Ленинградом в замечательном Царском Селе, в самых лучших элитных домах проживает группа интеллигенции — властителей дум, которые вроде бы работают в советских учреждениях, пишут какие-то книги. А сами ждут и молятся за приход нацистов, чтобы, наконец, избавиться от большевиков.

Д. Пучков: Рады их приходу и верно им служат.

К. Жуков: Так точно. И сразу понимаешь, что наш Иосиф Виссарионович был очень гуманный человек. Он, в отличие от Цезаря, не был прекраснодушным. Потому что Цезарь, несмотря на все свои дарования, не разбирался в том, как нужно обращаться с людьми.

Д. Пучков: Диктатор Сулла хорошо разбирался.

К. Жуков: Это да.

Д. Пучков: Лучшая фраза первого сезона: «Когда в прошлый раз в городе были солдаты, дома можно было красить кровью».

К. Жуков: А Иосиф Виссарионович разбирался и понимал, что эту мразь можно только физически уничтожить. Других вариантов нет, в противном случае они будут сидеть и гадить.

Д. Пучков: Чем они и занимались.

К. Жуков: Причем гадить они могут от разговоров на кухне (тоже ничего хорошего, потому что это формирует некий общественный фон) до прямых диверсий и предательства. Пример Цезаря это подтверждает. Он всем все простил, вроде бы как все помирились, но поскольку объективный конфликт интересов никуда не делся, то закончилось тем, что пролилась кровь. В данном случае Цезаря.

Д. Пучков: Отблагодарили.

К. Жуков: Так точно. Как говорил Никколо Макиавелли, если ты собираешься наказать человека, наказывай его страшно, потому что за малое зло человек отомстит, а за большое никогда.

Д. Пучков: Разбирался в людях Никола.

К. Жуков: Никола-то о Цезаре читал в оригинале, ему было на каком материале выводы делать.

Ну а в это время пьяного Пулло прихватывает ловкий немецкий еврей Эраст Фульман.

Д. Пучков: Пулло опять решает свои проблемы путем выжирания огромного количества алкоголя.

К. Жуков: Ну, это ж первейший рецепт. Если плохо, нужно нажраться.

«Что-то ты плохо выглядишь». — «Я пьян».

Д. Пучков: «Для ветеранов сейчас времена тяжелые. В Рим вернулось слишком много легионеров, работы не хватает, печальная ситуация. Но это преступление — видеть такого человека, как ты, безработным». — «У меня все нормально. Куча планов». — «Ну, если твои планы не сложатся, спроси на любой улице Авентина Эраста Фульмана, у меня для тебя всегда найдется работенка».

К. Жуков: «Я легионер, а не убийца».

Д. Пучков: «В наше-то время, Пуллон, разве это не одно и то же? Выпей, угощаю. А протрезвеешь, приходи ко мне, поговорим о делах». Так вот незаметно, по-военному, ловко поговорив с ветераном, склонил его…

К. Жуков: К криминалу.

Д. Пучков: К душегубству.

К. Жуков: Так точно.

Д. Пучков: Очень хорошая серия. Они все хорошие, в общем-то. Некоторые просто потрясают воображение, как в случае с Клепой…

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: «Легионер Тит Пулло для исполнения служебных обязанностей прибыл!»

К. Жуков: Я вот не помню, Клепа во втором сезоне приедет в Рим или еще в первом?

Д. Пучков: Во втором.

К. Жуков: Во втором?

Д. Пучков: Мне так кажется.

К. Жуков: Она должна была в это время уже быть в Риме, потому что ее туда Цезарь приволок, чем инициировал замечательный скандал в городе. Если бы у них были соцсети, они бы взорвались — и потоки фекалий затмили бы солнце минимум на неделю. Это же египтянка с его (!) ребенком. И так все солдаты, демобилизовавшись, разные песенки про него распевали, а тут он ее еще и привез! Поскольку Клепа — это живое воплощение Изиды, а Изида то же самое, что Венера, а Цезарь — потомок Венеры, получился инцест.

Д. Пучков: Некрасиво.

К. Жуков: Вот так.

Д. Пучков: Ну, ему было плевать.

К. Жуков: Да, потому что он триумфатор.

Ответы на вопросы про десятую серию

Что было такого страшного в расформировании, что весь легион ломанулся на холм за аквилой?

К. Жуков: Имеется в виду былинный эпизод, когда Гай Юлий Цезарь метнул в сторону врагов аквилу легиона и весь легион пошел в атаку. Давайте вместе подумаем.

Д. Пучков: Лишение зарплаты, начнем отсюда.

К. Жуков: Да. Потому что всех накажут.

Д. Пучков: Просрали аквилу.

К. Жуков: Кроме того, у римлян две тысячи лет назад был несколько другой склад мышления, чем у нас. Аквила — это средоточие легионного божества, и отношение к этому было запредельно серьезное. Я даже не знаю, что нужно сейчас сделать, чтобы вызвать такой эффект у личного состава. Что нужно метнуть в сторону врага, чтобы все так побежали. А когда масса в несколько тысяч человек начинает двигаться, то побежит и тот, кто не хотел.

В чем была проблема для Тита Пулло в самом деле пойти и записаться в легион?

К. Жуков: Это во время триумфа. Никакой проблемы не было, если не считать, что Тит Пулло собрался на пенсию. А если он запишется в легион, ему придется еще от двух до пяти лет лямку тянуть. И можно будет загреметь в сторону военных действий. Оттуда можно и не вернуться.

Д. Пучков: Воинская служба налагает некие обязательства. Опять в Галлию пойдешь или к белгам.

К. Жуков: Или в Испанию. Ты что думаешь, можно записаться в какое-нибудь подразделение воздушного десанта с целью пройти парадом по Красной площади и все? Нет. Так и теперь не получится.

Д. Пучков: Если сейчас ты пойдешь в «контрабасы», то завтра можешь оказаться в Сирии.

К. Жуков: Тит Пулло уже свое отмаршировал и собрался на пенсию по выслуге лет. Но хотел с однополчанами пройти торжественным маршем. А тут ему коллеги-однополчане намекнули, что так не получится.

Д. Пучков: Данный эпизод говорит только об одном: Тит Пулло — жизнерадостный идиот и разгильдяй, а войсковые товарищи серьезно к этому относятся.

К. Жуков: Сейчас же на Красной площади невозможно просто так в коробку пристроиться, даже если вы служили вместе.

Д. Пучков: В дембельских аксельбантах.

К. Жуков: Постукивая пулеметными гильзами о колено.

Тит Пулло, желая участвовать в триумфе, заявляет: «Сохранил почти все доспехи, только шлем потерял». Почему уже демобилизованный легионер хранит у себя военное имущество, которое, к слову, стоит немало, и еще элементарно разбазаривает его? Мог ли легионер что-нибудь присвоить из того, что ему выдавалось для несения службы?

К. Жуков: Оно, конечно, выдавалось, но Тит Пулло прослужил много лет. За это время он мог успеть выкупить его, это было вполне возможно. Ландскнехтам в Германии тоже выдавали доспехи из арсенала, и они имели полное право выкупить эту шмотку, если денег хватало и желание было. А желание было, потому что за собственное снаряжение доплачивали.

Д. Пучков: Амортизация.

К. Жуков: Да. Это первое. Второе: он мог за время службы купить себе шмотки. До сих пор специалисты военного дела любят покупать себе снаряжение по своему вкусу и кошельку. Прицелы, ножи, разгрузки, костюмчики, ботинки. Тогда было то же самое. Римская армия постоянно воевала. Где гарантия, что ты не окажешься завтра на передовой? А на передовой нужно, чтобы все было удобное.

Д. Пучков: Я замечу, что поначалу, когда солдат моет полы, грузит уголь, его не сильно интересует, как он одет. Там подменка все время циркулирует, вообще непонятно, чья одежда. А как только служба налаживается, у тебя уже своя собственная форма, которую надо ушить, приталить. Штаны у нас, например, были как лосины. Одеть их можно было только лежа. Залезть в машину можно было только задирая ноги, как Джеки Чан. Что касается офицеров, если кто не в курсе, офицерам не так давно давали материал, из которого можно было форму сшить в ателье. Что тут такого, если солдат хочет хорошо выглядеть и получать за это дополнительные деньги?

К. Жуков: Конечно, поэтому потерять свой шлем мог только идиот.

Д. Пучков: Шлем тоже денег стоит. Разгильдяй.

К. Жуков: Он мог пропить, учитывая характер персонажа.

Что случилось бы, если бы галлы победили в римско-галльской войне? И не Цезарь вез на триумфе Верцингеторикса, а наоборот? Не было бы Римской империи?

Д. Пучков: Случилось так, как случилось.

К. Жуков: Если бы у бабушки были колеса, это была бы не бабушка, а велосипед. Это во-первых. Во-вторых, Цезарь вел некоторым образом частную войну. Потому что у него не было санкции сената на продолжение всей этой кампании. Поэтому если бы слили Цезаря, Римской республике от этого не было бы ни холодно ни жарко. Все вздохнули бы с облегчением: «Наконец-то этот беспокойный дурак куда-то делся и больше нас не тревожит. Людей побили, но зато им не нужно выплачивать пенсию и давать земельный надел». С деньгами еще можно было разобраться, а вот земля к моменту правления Гая Юлия Цезаря в Римской Италии была уже распределена. И воткнуть туда кого-то было сложно, земельный вопрос стоял чрезвычайно остро. А Римская империя стала империей не из-за Цезаря. Там от одного человека ничего не зависело. Попытался сделать Сулла то же самое — не получилось. Попытался Цезарь — получилось ограниченно. Потом попытался Октавиан Август — и уже получилось по-настоящему. Не было бы Цезаря, был бы кто-то другой. Один человек в таких гигантских процессах играет только декоративную роль. Цезарь в силу своих особенностей сделал это вот так. Но образование империи из республики — это гигантский, прежде всего экономический процесс.

Галлы представляли собой примерно то же, что Русь перед приходом монголо-татар. Только вместо монголо-татар была Римская республика, которая как девятый вал катилась, расширяясь. И все эти, условно говоря, галльские княжества, притом что они были замечательные, каждое галльское племя было просто великолепно… Они строили города, которые во многом не уступали второстепенным римским. Какой-нибудь Капуе, к примеру. Это были очень хорошо построенные крепости. Оружие у галлов с раннего железного века было одним из лучших в мире, римляне у них почти все украли, это о многом говорит.

Д. Пучков: Это была, на мой взгляд, одна из особенностей данной цивилизации. Тащить все, что к полу не приколочено. Все перенять, все украсть, все переделать. И использовать для собственного блага.

К. Жуков: При этом они все были разрозненны и ничего не смогли бы сделать, даже если бы Верцингеторикс победил. Ровно через неделю после его победы обнаружилось бы, что, слишком сильно поднявшись, он наступил на хвост своим коллегам-вождям. Может, его и не убили бы, но объединить Галлию и сделать противовес Риму ему не дали бы ни в коем случае. Ну, продолбал бы Цезарь Галльскую кампанию, ничего бы с Римом не случилось. Галлия не могла конкурировать с Римом в этот период. Времена, когда кельты ставили Римское царство на уши, давно миновали.

А были ли у легионеров какие-то нормативы чести в бою?

К. Жуков: Странный вопрос.

Д. Пучков: Лежачий может поднять саблю и ткнуть тебя в спину. Поэтому, проходя мимо лежачего, неплохо расшибить ему башку кувалдой. Вот это ключевое, так сказать.

К. Жуков: Это война. На войне вопрос только в том, чтобы победить и остаться в живых. Или проиграть и, наоборот, не остаться в живых. Поэтому никаких нормативов у них не было. Римляне воевали много и очень свирепо. Окружающие их откровенно побаивались. И, в общем, было за что.

Существует ли какая-то информация о длительности участия в сражении подразделения легиона? Сколько времени легионеру приходилось сражаться: час, два, сутки?

К. Жуков: Такой информации у нас нет. Римляне сражались разрозненными тактическими группами, то есть когортами, которые в единую формацию практически никогда не объединялись. Это значит, что когорты могли сменять друг друга во время боя, это во-первых. Во-вторых, римляне практиковали дистанционный бой. До непосредственной резни, когда легионер машет мечом героически час-два-три, доходило крайне редко. Дротиками кидаться могли, пока есть дротики.

Д. Пучков: Их запасали изрядно.

К. Жуков: Ну, если у каждого по одному пилуму, а идет 500 человек, то передняя шеренга может запустить 500 дротиков. Или сменяя друг друга. До сих пор ученые спорят, как это выглядело: они, как мушкетеры в Новое время, сменяли друг друга в стрелковом ряду или передавали дротики. Мне кажется, второе. Мушкетеры сменяли друг друга, потому что им нужно было мушкет перезаряжать. Его невозможно передавать. А дротик можно, он уже готов к использованию.

Д. Пучков: Вперед надо поставить пацанов, которые ловчее всех их кидают.

К. Жуков: И через это римляне имели большой успех, потому что дистанционный бой всегда безопаснее для участников, чем рукопашная резня.

Д. Пучков: А вот у первобытных есть какие-то палки-металки.

К. Жуков: Копьеметалки с неолита известны.

Д. Пучков: Какой-то крюк жуткий, я с детства понять не мог, как это… Спасибо ютуб, показали.

К. Жуков: Это же рычаг.

Д. Пучков: У них не было таких палок?

К. Жуков: Не было. А куда их девать? Этой же самой рукой, может быть, придется меч вытаскивать. Причем быстро и сразу же. А тут у тебя какая-то копьеметалка дополнительная. Это хорошо, когда ты на свинью охотишься. Свинья в атаку не сможет перейти с решительными целями. Вернее, может, но у нее холодного оружия нет. Она не бронирована и одна, а вас много. А тут врагов много, и, скорее всего, их придется быстро резать. Поэтому дополнительные предметы в руке не допускались. Я наблюдал за тренировкой метания пилумов с участием XI Клавдиева легиона в Крыму. Это было познавательное зрелище. Кидать эту палку очень непросто. Когда ты один ее кидаешь — еще как-то… А когда кидает подразделение, происходит масса всяких удивительных моментов. Потому что наши парни — на уровне римских самых зеленых новобранцев. Начали кидать по мишеням с пяти метров. Иначе было не попасть.

Д. Пучков: Навык нужен.

К. Жуков: А когда стали кидать как положено, передняя шеренга и две задние навесом, — это было полное безумие. Все летело непонятно куда, не втыкалось, начинало вертеться. Все друг другу мешают, пихаются. Раза с тридцатого эти пилумы хотя бы в нужную сторону полетели на указанные пять метров. Жалкое зрелище. Но если бы они остались в Крыму на полгода и проделывали это упражнение три раза в день, то, я думаю, это приобрело бы совсем другой вид.

Д. Пучков: Под руководством толкового сержанта.

К. Жуков: Да.

Где во время боя в строю находились сигнифер и корницен? Если на марше они шли впереди колонны, то во время битвы отходили в задние ряды или держались с правой стороны центурии?

К. Жуков: А что мешало им отойти и находиться с правой стороны центурии в последнем ряду? Считается, что сигнифер шел в середине когорты, нес когортный сигнум, то есть знак. А трубач должен был находиться рядом с командиром когорты, чтобы подавать сигналы. Командир когорты видел, что ему машут флагом из штаба, и говорил трубачу: «Командуй паническое бегство». И тот командовал паническое бегство.

Правда ли, что у Цезаря прямо перед битвой при Тапсе случился эпилептический приступ и все это видели, но битва началась? Он присоединился к ней потом, после того, как пришел в себя.

К. Жуков: Именно так. Слухи о том, что Цезарь был эпилептиком, это только слухи. Объективных данных у нас нет. Другое дело, что битва при Тапсе велась во многом спонтанно. Несмотря на всю легендарную дисциплину римской армии, это армия рабовладельческого периода, которая управляется при помощи палок и свистков. При скоплении 10 тысяч человек произойти могло все что угодно. Ломанулись люди вперед, что, ты будешь их тормозить? Уже поздно, они тебя не услышат просто. То есть нужно, как сделал Марк Антоний в битве при Филиппах во втором сезоне, расслабиться и получать удовольствие. Ты на процесс уже не влияешь. Кто-то услышал звук трубы, воспринял его как команду и пошел в атаку. Такое вполне возможно. Тем более все в шлемах. Хотя у них дырки слуховые были, все равно слух ограничен. Плюс боевые товарищи лязгают рядом. Кто-то попердывает. Когда попердывает один человек, это ничего, но когда их 500 — совсем по-другому звучит. Все топочут своими сандаликами, калигами. Масса звуков.

Д. Пучков: Как говорится: «Все побежали — и я побежал».

К. Жуков: Да. А Цезарь как толковый человек не стал вмешиваться.

На каком языке общались между собой Цезарь и Клеопатра?

Д. Пучков: Клеопатра была грамотная, говорила на разных языках. На разных языках общались.

К. Жуков: И Цезарь тоже был грамотный, говорил на разных языках.

Если рабы являлись вещью, то откуда у них могли взяться деньги для выкупа из рабства? Может ли хозяин забрать деньги и отправить раба дальше быть рабом?

К. Жуков: Теоретически, конечно, может. Практически раб от дрели отличается тем, что дрель не может ходить и думать, а раб может. Поэтому можно было устраивать бизнес, одалживая раба для каких-то работ на стороне. Если, например, он толковый плотник или плитку кладет.

Д. Пучков: Мозаичную плитку.

К. Жуков: Он пошел, положил плитку на вилле твоего друга. Друг заплатил тебе денег. Чтобы рабу было интереснее заниматься всем этим, лучше разрешить ему чем-то владеть. Это не значит, что он этим будет владеть всегда. Ты можешь сделать с ним в любую секунду все что угодно. Но если ты сам от этого выгоду получаешь, у тебя есть прямой стимул его как-то похвалить. И рабы иногда могли… Не все далеко, и это не было общепринятым, но могли собрать денег, чтобы выкупиться.

Д. Пучков: Я замечу, что это был не единичный случай. Вокруг тебя были товарищи, которые имели опыт с подобными рабами и могли поделиться опытом: «Я своего Петрова отправил… Он мне заработал столько. На что мы на прошлой неделе плясали». — «Почему бы мне своего не отправить?» Кажется, Катон написал, как управлять рабами, поместьем? Четко написано. Открой ПТУ, учи их, давай профессию, повышай квалификацию, тогда они вырастут в цене.

К. Жуков: Иногда эксплуатировать вольноотпущенников было выгоднее, чем рабов. Потому что за рабом надо ухаживать, кормить его, а вольноотпущенник сам себя кормит. И он тебе до конца жизни обязан, деньги заносить должен, выказывать уважение непрерывно. Если вдруг окажется, что у него нет наследников никаких, то все его имущество переходит тебе. А вдруг он заработал до фига?

Д. Пучков: Как обычно, внизу бестолковая серая масса, которая ничего не знает, не может, не хочет. А выше — специалисты, отхожий промысел, выкуп себя из рабства, развитие. И в конце концов рабы самые богатые люди Древнего Рима.

К. Жуков: Вольноотпущенники.

Д. Пучков: Неважно.

К. Жуков: В итоге римская экономика развалилась, а с ней и Римская империя.

Не совсем понятно про рабов, убийство в доме и религию. Раб же вроде не человек даже. Почему боги должны разозлиться?

К. Жуков: Это имеется в виду, как Тит Пулло прибил хромого ухажера рабыни Ирины.

Д. Пучков: В Риме было римское право, в рамках которого людей надо убивать по закону и только тем, кому их можно убивать. Забраться в чужой дом — раз, убивать чужих рабов — два. Видимо, Ворен его под суд-то не отдал по дружбе. И третье: ты же кровь пролил, осквернил, нужно теперь переосвятить все, а не только пол помыть. Звать жреца денег стоит.

К. Жуков: Раб, с одной стороны, конечно, вещь, но с другой — из этой вещи течет кровь. А кровь — это нечистая субстанция. Все профессии, связанные с кровью (цирюльники, врачи и прочие), считались не вполне чистыми. Убойщики скота тоже. От этого нужно очищаться. Пришел пьяный дурак, без спроса испортил чужую вещь — раба. Это неуважение. «Ты пришел ко мне в дом, но ты не выказываешь уважения». Плюс еще мозгами все заляпал. Кому это понравится?

По Данте, Люцифер в девятом кругу ада в трех пастях терзает трех величайших предателей истории: Иуду, Брута и, собственно, Кассия…

Д. Пучков: А где же Солженицын?

К. Жуков: Когда Данте писал, Солженицына еще не было. Теперь, наверное, есть.

…С первыми двумя все понятно. Но почему предательство Кассия для средневекового автора стоит с ними в одном ряду?

К. Жуков: Потому что средневековый автор Данте неплохо знал римскую историю. Именно Кассий подбил Брута на эту фигню. То есть Кассий был виноват сильнее, чем Брут. Другое дело, что Брут был родственником Цезаря. И он мало того, что предатель, так еще и предатель родной крови.

Д. Пучков: А в каком году Данте сочинял?

К. Жуков: В начале XIV века.

Д. Пучков: Тогда еще Романовы историю не переписали, а он уже знал про Древний Рим? Интересно. Фоменко насторожился.

В начале сезона Атия, отправляя с Октавием раба, обещает выколоть глаза его детям, если с Октавием что-то случится. Получается, рабы могли жениться по разрешению хозяина?

К. Жуков: Жениться нет, но это не мешает им иметь детей. Сожительница у раба может быть, и даже не одна.

Д. Пучков: Она грозится отрезать им все на свете, но это вовсе не значит, что отрежет. Она их пугает.

А вот стала Ирина вольноотпущенницей. Судя по сериалу, вольноотпущенники сильно поражены в правах «по старой памяти» и являются некоторым переходным состоянием из рабов в «неграждан» или даже плебеев. Какие права были у их детей, если оба родителя имели такой статус? Не «забривали» же детей назад в рабство? Светило ли таким потомкам гражданство?

К. Жуков: Ко временам Цезаря вольноотпущенник в Риме становился гражданином. Его ставили на учет, драли с него налоги. Он получал общие гражданские права. Другое дело, что происхождение не то. Смотрели косо, на всякие мероприятия могли не пускать. Ну, а дети вольноотпущенников — это абсолютно полноправные граждане. По римскому обычаю сын за отца не отвечает. Мало ли что папа был не очень, но хотя бы гражданин.

Д. Пучков: У нас масса граждан из Средней Азии, много ли у вас среди них друзей? И, получив российское гражданство, становятся ли они вхожи в ваше чудесное общество?

К. Жуков: Может быть, среди вчерашних гастарбайтеров у нас есть депутаты, губернаторы?

Д. Пучков: Занимают какие-то государственный должности? Сильно сомневаюсь. А в Древнем Риме вся «администрация президента» состояла из «таджиков» фактически. И никто не жужжал.

Как у граждан Рима обстояло дело с культурным отдыхом? Были ли «регулярные» театры? Выступали ли в городе бродячие труппы? Игры устраивались по поводам и праздникам или римлянин мог сказать: «Сегодня пятница, гоу в цирк, свежих галлов завезли»?

К. Жуков: Об этом я расскажу, когда будем двенадцатую серию обсуждать. Насчет галлов и всех прочих гладиаторов — нет. Гладиаторские бои устраивались строго по случаю. На постоянной основе их не проводили. Гладиаторов было не так много, чтобы их резать ежедневно. Не напасешься.

Д. Пучков: Отбегая чуть назад, к вопросу про рабов и вольноотпущенников. Есть же замечательное произведение «Сатирикон» гражданина Петрония, к сожалению не дошедшее до нас целиком. Там персонаж Трималхион, вольноотпущенник. Беседа Трималхиона с друзьями, кто он, «что мы сейчас будем кушать», «где я был, что видел» — отвал башки. Я читал, переведено так себе. Накал идиотии надо повысить и еще матерные слова должны быть. Но даже так он прекрасен.

К. Жуков: Нас Петрония заставляли читать в вузе. Исключительно ловкий словоплет, крайний юморист. Это вам не Довлатов. Помните, кто такой Довлатов? Те, кто 1990 года рождения и не слышали о нем. А гражданина Петрония до сих пор читают.

Д. Пучков: Рекомендуем. Особенно пир у Трималхиона.

Вы сказали, что Цезарь участвовал в бою непосредственно. Делал ли он это по образу Марка Антония, показанному далее в сериале (наблюдал с конницей и ждал момента), или как-то иначе?

К. Жуков: Это Марк Антоний делал по образу Цезаря. Марк Антоний был младше Цезаря, поэтому смотрел на старшего коллегу и пытался обезьянничать. Неудачно, в силу отсутствия таких дарований, как у Цезаря. Повторю, эта эпоха похожа на нашу на первый взгляд, но сходство кажущееся. Командир должен быть готов к тому, что ему придется махать саблей. Вот Цезарь это и делал периодически. Хотя, строго говоря, это не функция легата. Ему этого делать не надо категорически. Могут грохнуть, а значит, управлять войсками будет некому и как все дальше развернется — вопрос. Если начальник оказывался в такой ситуации, то или положение сложилось уже не очень хорошее, или он специально личным примером возглавлял какое-то действие. Например, атаку или паническое бегство. Опять же, легат — это освященное богами лицо. Если он оказывался впереди, то солдатам было обидно, что такой джентльмен наступает, а они еще нет.

Д. Пучков: Такая красота!

К. Жуков: Да. Кроме того, отличившись на глазах у легата, ты мог сделать серьезнейший рывок в карьере. Легат тебя сам видел, он тебя представит к наградам, даст денег, назначит на хорошую должность. Потом у легата закончатся легатские полномочия, он пойдет дальше (руководить сенатом, магистратурами и т. д.) и вспомнит толковых людей из легиона, подтянет их.

Д. Пучков: Обратите внимание, у нас тут два исторических персонажа — Тит Пулло и Луций Ворен, — которых мы помним через две тысячи лет. Они даже попали в сериал.

К. Жуков: Потому что Цезарь видел, как они ловко отчебучивали. Заметьте, про простолюдинов мы почти ничего не знаем. Мы не знаем их имен, о них практически ничего не пишут. А про этих написали.

Д. Пучков: Хотя я вас уверяю, там была масса примеров, достойных подражания.

К. Жуков: Так точно. Нужно понимать, что войны, ведущиеся при помощи холодного оружия, безумно страшные. И тем не менее уровень смертности в бою тогда был во много раз меньше, чем теперь. Под Сталинградом рота за два месяца пятнадцать раз обновилась — и это было в порядке вещей. А тут шансов помереть от поноса было в десять раз больше, чем от меча, стрелы или копья. Случаи тотального стратегического залета, типа Тевтобургского леса, когда два легиона были вырезаны полностью, происходили редко. Даже из абсолютно тупого похода Марка Красса, закончившегося битвой при Каррах с парфянами, когда все было разбито, разгромлено, люди под управлением квестора Гая Кассия Лонгина смогли выйти, сохранив порядок. То есть они выжили, сохранили здоровье и свободу. Поэтому проявлять геройство было опасно, но не так опасно, как теперь. Если сейчас ты со знаменем под пулеметы выскочишь, тебя грохнут с вероятностью 99,9 %. Тогда геройство не сопровождалось таким риском.

Про человеческие жертвоприношения можно подробнее? Читал, что в Риме во времена, описанные в сериале, человеческие жертвоприношения считались обычаем варварским и недопустимым. Дескать, даже был обряд у римских жрецов, когда они шли кого-то завоевывать, то местным богам обещали сохранять все обряды и традиции, кроме человеческих жертвоприношений. А по сериалу получается, что ради триумфа можно было и «гульнуть». Так ли оно было?

К. Жуков: Я уже говорил, что Верцингеторикса никто на триумфе не убивал. Его уморили в тюрьме. То ли его там прибили, то ли он скончался от плохих условий содержания. Это не было жертвоприношением.

Д. Пучков: Он никому уже не был интересен. На триумфе провезли, показали: «Вот видите, он пытался пускать стрелы в римских солдат».

К. Жуков: По поводу человеческих жертвоприношений. Римляне в свое время этим занимались. В частности, гладиаторские бои — это человеческие жертвоприношения. Это этрусский обычай, который римляне с удовольствием переняли. А так, чтобы привели человека и закололи его на жертвеннике… Нет, римляне этого не делали никогда.

Д. Пучков: «Только в Карфагене такая фигня была», — рассказывали римляне друг другу.

К. Жуков: Да. «При Сципионе Африканском такой фигни не было», — говорил Марк Юний Брут Марку Туллию Цицерону.

Родственная связь Цезаря с Венерой давала какие-то льготы в римском обществе?

К. Жуков: Никаких льгот. Это был исключительно бонус престижа: ты не просто так выступаешь, а как потомок Венеры. Если ты выступаешь удачно, все говорят: «Ты посмотри!» А если ты дурак, то: «Потомок Венеры и такой дурак!»

Как у легионеров обстояло дело с женитьбой? Если до армии женился, как Ворен, то понятно. А если нет — как быть солдатику? Уходили ради этого в отпуск? Разрешались ли свадьбы непосредственно в лагере?

К. Жуков: Теоретически легионер во время прохождения службы никаких браков заключать не мог. Только свободная любовь. А практически бывало по-всякому. Мальчика старались в 14 лет женить, чтобы он до ухода в армию успел наплодить детей. С 15 лет можно было забирать в армию. В 14 лет — совершеннолетие, в 15 лет — военно-пригодный. Соответственно, за год ты с большой долей вероятности успеешь кого-нибудь наплодить, а потом пойдешь служить. Род уже не угаснет. Если ты уже служишь, то теоретически никаких браков. Но, как мы знаем из исследований, легионеры крайне редко служили подряд весь срок — двадцать лет. Четыре года прослужил, его отправляли на дембель. И на дембеле уже мог жениться.

Д. Пучков: Плюс краткосрочный отпуск на родину, если ты показал себя героем.

К. Жуков: За заслуги, да.

Мог ли хозяин не отпускать раба даже за деньги? Не принимать выкуп?

К. Жуков: Мог. Повторяю, хозяин с рабом мог делать все что угодно. Не захочет он его отпускать — и не отпустит. Хотя уже во времена поздней республики были вполне конкретные материальные стимулы, чтобы хозяину было выгодно рабов отпускать.

Вы рассказывали про Гая Кассия Лонгина. А это не тот Лонгин, что, по легенде, проткнул копьем умирающего на кресте известного Еврея и чье копье Адольф Алоизыч искал?

К. Жуков: Гай Кассий Лонгин погиб в 42 году до н. э. в битве при Филиппах номер два.

Д. Пучков: Сорок два плюс тридцать три.

К. Жуков: Да, получается 75 лет. Сомневаюсь, что центурион Лонгин и Гай Кассий Лонгин были знакомы.

Д. Пучков: А наука что говорит? Я только у Тацита читал.

К. Жуков: Ты имеешь в виду про центуриона Лонгина?

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Понимаешь, христианство не знает о своей предыстории практически ничего. Многие подробности из жизни Христа, всякие праздники мы украли у наших прямых врагов, у гностиков. Из разных апокрифических сочинений. Потом все это было включено в святоотеческий свод и признано годным.

Как звали этого центуриона, неизвестно. Из единственного источника, который считается христианами безоговорочным, из четырех Евангелий, мы знаем лишь, что ткнули копьем. Почитайте, например, «Деяния апостолов» и «Послания апостолов». Ни в одном из них даже не сказано про Нагорную проповедь. Христос ими расценивался как спаситель, а не как учитель. Он умер и воскрес, по их мнению. Все остальное не считалось чем-то важным. Все подробности — это пересказы гностиков, которые то ли придумали это, то ли не придумали — может, и в самом деле было так. Мы знаем с большой долей вероятности, как это попадало в христианское святоотеческое предание. Это мы можем отследить.

Д. Пучков: Ну, то есть был Понтий Пилат.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Это же при нем происходило.

К. Жуков: Архивов нет. Тем более это в Иудее.

Д. Пучков: А копье волшебное? Копье судьбы.

К. Жуков: То, что у Алоизыча болталось, оно вообще века V нашей эры. То, что в Вене демонстрируют под названием «копье Лонгина», — это очень позднее германское копье.

Д. Пучков: Чушь какая-то. Ты слыхал, тут третьего дня какой-то армянский священник пулю пустил, что Благодатный огонь от лампады зажигают? Не слышал?

К. Жуков: Это еще в XIX веке выяснили.

Д. Пучков: А он опять сказал, что все это фигня. Минимум три раза он наблюдал, как зажигают от лампадки.

К. Жуков: Так это еще в XIX веке выяснили турки.

Д. Пучков: А турки что, комиссию послали?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Мусульманскую комиссию, со всей строгостью: «Ну-ка, покажите, что тут у вас происходит!» И что оказалось?

К. Жуков: Что от лампады зажигают.

Д. Пучков: А чего они турок не забоялись? Химический опыт бы какой сделали.

К. Жуков: Турки-то тоже не дураки были. Образованные люди, как это ни странно.

Посмотрел оба сезона и вот чего не понял: в кадре есть любые животные от улиток до слонов, а кошек и собак нет. В Риме не держали, что ли, собак и кошек?

К. Жуков: Огромное упущение сериала. Котов не замечено, а должны быть. Вот в фильме «Крестный отец»…

Д. Пучков: Или «Форма воды».

К. Жуков: Марлон Брандо в самом начале, на свадьбе у своей дочери, троллит своего нерадивого подопечного: «Ты не выказываешь мне уважения…» Он это делает с котом на руках. Это очень важно. Он кота за ухом почесывает.

Д. Пучков: А вот в «Форме воды» этот псевдоихтиандр коту башку отгрыз. Плохой герой.

К. Жуков: И кино плохое.

Д. Пучков: За кота можно и ответить, я считаю.

К. Жуков: «Крестный отец», наоборот, хорошее кино.

Д. Пучков: Там котов любят. А «Форме воды» зачем-то «Оскара» дали.

К. Жуков: В «Риме» непонятно, что с котами. Их нет. Должны быть. У меня есть литературная группа «ВКонтакте», называется «У Жукова», где я выкладываю свои произведения. Я там раз в день обязательно кота выкладываю какого-нибудь, потому что коты — это хорошо.

Д. Пучков: Я тебе так скажу. Еще на заре российского интернета у меня у первого была галерея котов.

Как обстояли дела с санитарией в Риме? Все знают о римских банях, о том, что они любили купаться и регулярно это делали, но в то же время мы видим в фильмах и сериалах, как римляне ходят в общественный туалет и подтираются какими-то губками из общего ведра. Говно текло по улицам так же, как и в Средние века?

К. Жуков: Во-первых, если они ходили в общественный туалет, говно текло по канализации под общественным туалетом.

Д. Пучков: Там была проточная вода, а специальные люди, которые грели «очко», чтобы уважаемый человек сел не на холодный мрамор, а на теплый и приятный.

К. Жуков: Конечно, в Риме санитария была, но люди, которые жили две тысячи лет назад, понимали ее немножко не так, как мы.

Д. Пучков: Говорят, что достаточно поехать в Бомбей, Калькутту и там посмотреть, на что это похоже.

Есть районы, где живут богатые люди, где вода льется рекой, смывает все на свете, губка для жопы у каждого индивидуальная. И есть нищие кварталы, где говно реками течет по улицам… Не знаю. Я бы, при деньгах будучи, не разрешил… Во-первых, у меня соседей бы не было таких, которые бегают с ведром говна по улице, чтобы вылить мне под ворота. Таких соседей там быть не может. Все-таки имущественный ценз — это страшное дело. Во-вторых, там же везде вода проточная, она до сих пор течет.

К. Жуков: В бедных кварталах не было своего водопровода. Приходилось за водой куда-то ходить, наполнять баки и прочее. И «очка» своего не было, бегали в общественный туалет. В каждый дом отвод от этой клоаки не провести.

Д. Пучков: Пьяный мог насрать и на углу где-то.

К. Жуков: И сейчас так делают. Говоря о том, как у них было с санитарией, мы тут же смотрим на себя, вспоминая, что мы сегодня утром ходили в душ. Нет, эти люди не принимали каждый день душ и в баню ежедневно не ходили. Они мылись, чистились, но уровень чистоты понимался иначе, чем сейчас. Потому что это все-таки южная цивилизация и это было давно. Те, кто бывал в Юго-Восточной Азии, обращают внимание на то, что все эти южные прибрежные люди грязи просто не замечают. К официанту обращаешься: «А чего это у вас грязная скатерть в ресторане? Хотелось бы чистую». А официант говорит: «Хорошо, хорошо, она же чистая». Он не понимает, что это грязь, она же не пахнет. Если бы пахла плохо, тогда другое дело. А что значит «плохо пахнет»? Это очень относительно. То, что у меня вызовет тошноту, у какого-нибудь готтентота вызовет, наоборот, приступ радости, выделение желудочного сока и желание перекусить тем, что так пахнет.

Д. Пучков: После того как ты съешь тухлую акулу, этот мусор ни о чем.

Был я в городе Помпеи. Улица в Помпеях — чисто канава. Она мощеная, у нее огромные поребрики, или, как говорят малограмотные, бордюры. А на пешеходных переходах лежат здоровенные камни продольные. Экскурсовод сказал, что по ним надо было прыгать, потому как остальное все засрано было. Но там собирали воду, и время от времени по этой улице, как по каналу, вода пролетала и все вымывала. В конце концов, нюхать вонь никому не интересно, я так думаю. Что-то там как-то убиралось, подметалось. При таком количестве рабов, наверное, можно было чистоту поддерживать.

К. Жуков: А баня была не только санитарно-гигиеническим учреждением. Это было в первую очередь учреждение общественное. При бане часто имелись библиотека, гимнастическая площадка, бордель. То есть римлянин шел в баню пообщаться с пацанами, поесть, выпить, а заодно помыться. Возможно, книжку почитать, поговорить про умное. А потом уже и домой к вечеру. Чистенький, отдохнувший.

Д. Пучков: Замечу, что Помпеи — типичный европейский город, хоть и древний. А город, многие не понимают, — это каменные джунгли, там нет голой земли, она не нужна. Человек все мостит, все закрывает. Я много старых французских городов проехал. Улицы везде вымощены. У французских каменщиков все хорошо было с глазомером, камни ровные, никаких канав посередине. И то же самое: сверху льешь, вниз все уносится. Разве что в базарный день какие-то очистки валяются. Ничего не пачкается в результате.

К. Жуков: Правда, попав первый раз в Лондон, я охренел от того, что на улицах нет деревьев. Вот дом, из дома «растет» тротуар, из тротуара — проезжая часть, потом еще один тротуар, еще один дом. Все, больше ничего нет.

Д. Пучков: Лучшие деревья в Люксембурге. Они растут в квадратных кадках на колесах. Их с утра выкатывают. Деревья пострижены так, чтобы не мешало никому. Ветки растут, как гребень у панка. Закончился день — кадку укатили. Из нее грязь не течет. Не выдувает землю. Поэтому вокруг чистота и благообразие.

Еще к вопросу полевой почты. Сколько стоили писчебумажные принадлежности в ту пору, легионеру по карману бы было послать письмо?

К. Жуков: Во-первых, бумаги у них тупо не было. Был папирус. Папирус стоил охренительно дорого. Писали на пергаменте, который тоже стоил ни разу не дешево, потому что это кусок специально выделанной кожи. Треугольником свернутых писем даже приблизительно не было. Легионер, если ему в самом деле нужно, наверное, мог письмо послать. Даже если сам не умел писать, грамотные товарищи помогли бы.

Д. Пучков: Не сохранилось писем «от солдата любящей жене»?

К. Жуков: Нет. По крайней мере, я такого не знаю. Может быть, археологи что-то и нашли. Они копают непрерывно, я не успеваю следить.

Д. Пучков: Приведу пример, а ты меня поправь, если что. Египетские мумии, если я правильно помню, заворачивали в «Книгу мертвых», в папирус, где написано, как проходить все этапы погружения в ад. Потом перестали: заменившие древних египтян «понаехавшие» греки забыли, что писать надо было. Но они знали, что мумию надо во что-то завернуть. И заворачивали в «Илиаду», «Одиссею», а также в бухгалтерскую отчетность. И сейчас если находят, их осторожно распутывают и читают. Кумранские рукописи в какой-то пещере в кувшинчиках… А правду говорят, что их в Ватикане прячут, потому что там что-то такое написано?

К. Жуков: Никто их не прячет. Их публикуют постоянно, исследуют. Это же богатейшее наследие. Кумранская библиотека — это сокровищница. Все, что можно опубликовать, опубликовано сто раз, исследовано вдоль и поперек. Исследования продолжаются, потому что с налету это не возьмешь.

Д. Пучков: Повторюсь. Это священные рукописи, аккуратно свернутые, в кувшинчик запечатанные. Сохранились они в сухой пещере. Письма солдат к своим «шмарам» никто не хранил.

Почему заговорщикам так важен был Марк Юний Брут? Ведь среди убийц был Децим Юний Брут Альбин, который тоже был «потомком» Луция Юния Брута, соратником и другом Цезаря и активным участником заговора. Почему же именно Марк Юний Брут считается теперь главным предателем и убийцей Цезаря?

К. Жуков: Ну, так раскрутили. Он был просто более прямым потомком, вот и все.

Как перевести с русского на римский «наука конструирования из говна и палок»?

К. Жуков: Можно по-разному. Например, Ars stroere et stercore et baculis.

Д. Пучков: Vita brevis, ars longa. Все, что знал, сказал.

При разборе серии были упомянуты храмовые проститутки. Туда шли профессионалки или любительницы? Насколько это было распространено в античном мире?

К. Жуков: Некомпетентен в этом важном вопросе.

Д. Пучков: Почийте книжку «Таис Афинская». Помню, меня там поразила сцена, где на храмовой проститутке надо было порвать какую-то сеть и отодрать ее тут же прилюдно. Многие не могли порвать, и их резали там. Фантазия у гражданина Ефремова работала по полной. После книги «Час Быка» я, конечно, ничему не удивлялся. Хорошие книжки. Ты читал?

К. Жуков: Я Ефремова вообще все читал.

Д. Пучков: «Лезвие бритвы», «На краю Ойкумены».

К. Жуков: «Час Быка», «Туманность Андромеды».

Д. Пучков: Рассказы еще. Я как-то на заправке купил аудиокнигу «Час Быка». Сунул в проигрыватель — озвучка отвратительная. Актер читает плохо: заметно, что текст первый раз видит. Когда предложение начинает, не знает, чем оно закончится. Интонации дурацкие. Там аббревиатур масса, которые знать надо. Он на каждой заикается.

К. Жуков: Ефремов как литератор был никакой. Он был крайне интересный мыслитель и идеи высказывал весьма интересные, но теперь читать его очень тяжело. В детстве нормально было.

Д. Пучков: Подружился бы с кем-то, кто ему помогал бы. Я не смог дослушать.

К. Жуков: Так как я в детстве все прочитал, все помню.

Д. Пучков: Аналогично.

На протяжении всего сериала Юлия Цезаря зовут просто Цезарем. Скажите, современники могли звать его Цезарем? Или же современники звали его Гаем Юлием?

К. Жуков: Могли. Почитайте «Записки о Галльской войне», где Цезарь о себе в третьем лице всегда пишет. Он там зовет себя то Гай Юлий, то Цезарь. По прозвищу могли назвать. Ведь прозвище дали, чтобы было удобнее общаться. Потому что в Риме Гаев Юлиев было как донов Педро в Бразилии. А Цезарей немного.

Что случилось с семьей Помпея (с его сыновьями, дочерями) после его смерти? Были ли у него клиенты? Если были, то что с ними стало?

К. Жуков: Во-первых, дочь у него была одна. Гней Помпей после битвы при Мунде сбежал. Гней Помпей Младший до Испанской войны дожил, потом его поймали и 12 апреля 45 года до н. э. убили. То есть он Цезаря не пережил. Секст Помпей после битвы при Мунде сбежал на Сицилию и «ураганил» аж до 35 года. Он пережил Цезаря. Его поймали в Милете уже люди Октавиана Августа и там казнили. А у Помпеи Магны (у дочки) все было хорошо: она жила, ходила замуж, рожала детей.

Вы говорили, что во время гражданской войны Римская республика была разделена на два лагеря: оптиматов и помпеянцев. Были ли третьи силы? Оказали ли они существенное влияние на политический процесс того времени?

К. Жуков: Оптиматы — это и есть помпеянцы. Общество разделилось на оптиматов и популяров. Других значимых сил не было. Были неприсоединившиеся, которые смотрели, чем дело закончится. Если ты ничего не делаешь, то влияния никакого оказать не можешь.

Вы упоминали, что Цезарь проводил триумф за четыре кампании, в том числе за галльскую. За какие еще кампании он был удостоен триумфа?

К. Жуков: Он сам себя удостоил триумфа. Четыре кампании: галльская, африканская, греческая, испанская.

Д. Пучков: Бывало ли больше у кого-то?

К. Жуков: Так навскидку не скажу. Но Цезарь один из чемпионов.

Вы сказали, что Цезарь был уже в очень преклонном возрасте, когда стал пожизненным диктатором в Риме. Заговорщики выбрали как способ убийства Цезаря закалывание кинжалом. Известно ли, почему был выбран именно такой способ? Отравление, к примеру, проще списать на божественное провидение (то есть на возраст).

К. Жуков: Я подробно расскажу об этом в двенадцатой серии. Это было не убийство, а казнь. И важно было провести ее прилюдно, при свете дня, при помощи уважаемых людей. Чтобы никто не подумал, что это воля богов. Это, конечно, воля богов, но приведенная в исполнение как ритуальная казнь. Кстати, есть мнение, что закололи его не кинжалами, а стилусами. Потому что кинжал было сложнее пронести, запрещено такое в сенат таскать. Могли обыскать при входе. А стилус можно.

Д. Пучков: Авторучками затыкали.

К. Жуков: Стилус — это стальная палочка, которой можно дырку оставить. Понятно, почему он пережил 23 удара. Если бы это были 23 удара римским пугио, думаю, чтобы он бы столько не выдержал. Учитывая, что там были люди, которые служили в армии и умели им пользоваться. А вот авторучкой затыкивать тяжело.

Д. Пучков: Надо сделать скидку на то, что было много народу. Все друг другу мешали, забежали с разных сторон. Друг друга еще, поди, перетыкали.

К. Жуков: Римский стилус — это такая железная ручка, с одной стороны острая, с другой стороны лопаточка, чтобы можно было по воску затирать. Вещь как средство обороны или нападения очень действенная.

Подскажите, пожалуйста, что почитать для получения базовых знаний по истории Рима? Подойдет ли учебник Кузищина или он уже устарел?

К. Жуков: Для начала подойдет любой вузовский учебник.

Д. Пучков: Извините, перебью. Если мне что-нибудь было интересно, я ехал в наш университет, покупал базовый курс. По-моему, за авторством Сергеева. Исторический период разобран, литература, относящаяся к этому периоду, перечислена. На мой взгляд, прекрасно.

К. Жуков: Вузовский учебник почитайте, лучше советский, издания ЛГУ. Сейчас пишут хуже. И обязательно смотрите на методические материалы. Заинтересует — можно проследовать по ссылкам далее.

Д. Пучков: А вражеское что-нибудь можно посоветовать? Недавно вышла книжка «Здесь был Рим», не попадалась тебе?

К. Жуков: Моммзена пусть для начала читают. Пока Теодора Моммзена не прочитаете, считайте, что ничего про Рим вы не знаете.

Хорошо бы послушать поподробнее про философские труды Марка Туллия Цицерона. О чем писал, к какому из популярных направлений принадлежал? А то говорят, что он только переводил чужое.

К. Жуков: Нет, он был очень писучий автор. Всем бы так. Крайне неленивый. Нравилось ему это делать. Он написал более сотни речей. Сохранилось 58 — целиком или во фрагментах. Марк Туллий Цицерон — это образец оратора и ритора, публичного выступальщика. Рекомендую его почитать. О том, как нужно развивать память и красноречие. Как нужно публично говорить. Он знал, как это нужно делать по-настоящему.

Д. Пучков: Жаль, что детей в школах этому совсем не учат.

К. Жуков: Раньше немножко учили. Теперь нет.

Д. Пучков: Как выстроить речь, как ее запомнить. Как говорить, как публику увлечь, чтобы тебя слушали.

К. Жуков: Кроме того, Цицерон написал 19 самостоятельных философских трактатов. Самый известный — «О государстве». И более 300 писем до нас дошло.

Д. Пучков: Я, к сожалению, читал только об ораторском искусстве. Граждан древности это так сильно впечатляло, что считали нужным копировать, хранить, читать. Видимо, был суров.

К. Жуков: Да. В свое время пираты взяли в плен Цезаря, когда он ехал в Грецию учиться риторике у Марка Туллия Цицерона. Всем хотелось так же ловко выступать, как Цицерон. И поэтому Цезарь с ним носился как с писаной торбой. Не наказал его никак, не унизил, даже в ссылку не отправил, хотя надо было бы. Просто потому, что это был Левитан, Пучков и Киселев в одном лице.

Отпусти Цезарь Поску — тот мог бы поименовать себя Поска Юлий? Звучит как полный бред.

К. Жуков: Вольноотпущенник по уставу принимал имя господина.

В соответствии с завещанием Помпея освободили массу его рабов. По-моему, всех, которые лично ему принадлежали. И они все стали Помпеями. Это как у нас толпы Орловых, например. Граф Орлов, один из богатейших людей Российской империи, был фаворитом Екатерины Великой. Потомками графа Орлова все быть не могут. А когда в 1861 году отменили крепостное право, то крепостных стали отпускать с фамилией их бывшего владельца. Отсюда миллионы Орловых. Поэтому в 99 случаях из 100, когда вам человек с фамилией Орлов «затирает», что он потомок того самого Орлова, советую рассмеяться. Скорее всего, это потомок его крепостного. То же самое было и в Риме.

Д. Пучков: А правду говорят, что была масса народа с фамилиями типа Мохножопин, Соплин?

К. Жуков: Не знаю.

Что вы думаете про Сурайкина, его партию и деятельность?

К. Жуков: Не знаю в разрезе сериала «Рим», что вам сказать. В Риме Сурайкин бы не выжил, это я могу сказать точно.

Д. Пучков: В сенат не попал бы.

К. Жуков: Да.

XI

Останки

К. Жуков: Начинается одиннадцатая серия с того, что Пулло поступил на работу к бандиту со странным именем Эраст Фульман. И выполняет первый заказ: бегает по ночному городу за каким-то типом с целью пырнуть его мечом, что и делает в итоге вполне удачно.

Д. Пучков: А что тот на улице ночью делает? Там комендантского часа не было? Можно было гражданам болтаться по улицам?

К. Жуков: Почему нет? Это же граждане, они у себя дома. Имеют право болтаться где угодно. Тем более что гражданская война закончилась, никакого чрезвычайного положения вроде бы нет. А коммерческая жизнь бьет ключом.

Д. Пучков: Да. Многие принимают участие. В том числе Тит Пулло.

К. Жуков: Точно. А Ворена в это время ожидает совсем другая жизнь, он же почти в Госдуме. Занимается проблемами ЖКХ, его осаждают просители. Мне понравился главный недовольный проситель, который говорил, что «солдаты опрокидывают горшки с мочой на головы римским гражданам».

Д. Пучков: Что для солдат неудивительно.

К. Жуков: Хорошая шутка.

Д. Пучков: Ушат говна на голову.

К. Жуков: Я только не понял, почему там сказано, что в них что-то стирали. Они могли красить мочой.

Д. Пучков: Жир отстирывает аммиак. Так называемые фуллоны (не путать с Пулло), ванны каменные, в которых они тоги ногами топтали. У фуллонов же самая крутая диаспора. Они там в парах урины скакали. Отстирывали, да.

К. Жуков: Здоровые, наверное, были очень, если верить Малахову.

Д. Пучков: Это же про Веспасиана. Я правильно помню, что сын Тит прибежал: «Папа, что вы такое придумали, в сортиры за деньги ходить? Деньги, собранные на моче, какой позор!» Он ему сунул под нос монетку: «Пахнет, нет?» — «Нет». Деньги не пахнут.

К. Жуков: При помощи мочи закрепляли краску на ткани. При помощи мочевины.

Д. Пучков: Может быть. Стирали точно. Для этого ее и собирали. Она нужна была в промышленных количествах.

К. Жуков: Так и для покраски тоже. Один наш друг из реконструкторов решил покрасить ткань при помощи совершенно аутентичных методов.

Д. Пучков: Обоссать и на мороз?

К. Жуков: Нет. Он набрал, я уж не помню, то ли коры дуба, то ли марены. Купил домотканой шерсти. Все это покрасил. И, чтобы закрепить краску, собирал около месяца собственную урину. Другой-то взять неоткуда, он же не в Риме. Все это он упаривал под кроватью в герметичных бачках. Собрав нужное количество, он вылил требуемый состав в большую кастрюлю, поставил ее на маленький огонь и ушел играть в какую-то компьютерную игру. Да так увлекся, что совершенно забыл про кастрюльку. Когда он опомнился, выяснилось, что все это яростно закипело и принялось брызгать на потолок, на стены, на пол.

Д. Пучков: Это же годами не выветрить потом.

К. Жуков: Да. Пришлось штукатурку всю сдирать.

Д. Пучков: Молодец! А покрасить-то удалось?

К. Жуков: Ну, моча-то выкипела.

Д. Пучков: Всестороннее фиаско.

К. Жуков: Бородинская битва, пожар Москвы.

Кстати, этого негодяя, который про бачки с мочой говорит, Ворен хорошо осадил: «Такого больше не повторится» — «Было бы хорошо». И продолжает что-то нести типа: «Все горшки побиты, чем я буду стирать?» — «Эй ты, я сказал, что больше не повторится. Чего ты орешь?» — «Спасибо, патрон. Да хранит тебя Юнона!»

Д. Пучков: А «патрон» — это от «патер»?

К. Жуков: Да. «Папаня».

Д. Пучков: То есть Ворен — «патрон», а под ним клиенты?

К. Жуков: Нет, они ему не клиенты. Это просто начальник. В данном случае он выступает как покровитель данного хозяина горшков с мочой. Поэтому патрон. Если бы этот человек был его клиентом, а таких было полно в Риме, он тоже был бы патрон, разумеется.

Д. Пучков: В данном случае он как участковый выступает? Хулиганство совершено, надо пресечь.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А в это время подкрадывается его войсковой товарищ Маский, начинает из-за спины выкрикивать: «Что вы наговариваете на честных легионеров!»

К. Жуков: Может, это были гладиаторы, переодетые солдатами?

Д. Пучков: «С чего ты взял, что это легионеры? Может, это гладиаторы, переодетые легионерами». От гладиаторов всего можно ждать. Люди, готовые на все.

К. Жуков: Гладиатор был существом подлым и гнусным, поэтому такое предположение возникло. Тем более гладиатор, в отличие от раба, пользовался известной свободой. Он мог вырваться на волю и учинить какую-нибудь фигню. А Ворен с товарищем из X легиона обнимаются, и выясняется, что Маский пришел не просто так. Ворен, как всем известно, близок к Цезарю.

Д. Пучков: Можно попробовать решить какой-то вопрос.

К. Жуков: А вопрос ключевой — с землей. Солдатам положена земля по выслуге лет. И нужно понять, сколько, кому и где. Хочется-то дома, в Италии.

Д. Пучков: Служить лучше в Приарбатском военном округе. А на пенсию лучше в Крым, а не в Анадырь.

К. Жуков: В Анадыре и служить плохо, и на пенсии не очень.

Д. Пучков: Так и тут: все хотят в Рим.

К. Жуков: Ну, по крайней мере в Италии. Ворен обещает поговорить. В это время бухого Тита Пулло встречают проститутки. Пока он там валяется никакой, с него снимают всякие дорогие браслетики и прочие штучки. Пулло — расстроенный, небритый, с похмелья — пытается снова взять у Фульмана заказ. Фульман поедает какие-то непонятные изделия. Говорят, что сони, но, судя по всему, у него были какие-то яичники в тарелке. Сони не так выглядят.

Д. Пучков: Ну, некоторые перевели как «мышь».

К. Жуков: Сони в меду — традиционное римское кушанье. Соня — это хомяк, если его постоянно кормить, он будет дрыхнуть и переваривать. И делаться жирным. В «Алисе в Стране чудес» тоже был хомяк, который дрых постоянно.

Д. Пучков: Я не знал, что они в Англии живут. Лучшие сони в городе.

К. Жуков: Это у них в заведении: «Папа, хочешь попробовать сони? Лучшие сони в городе». «Может, работенка какая есть?» Постоянно требуется кого-нибудь замочить. «Ко мне обращаются, потому что знают: на моих людей можно положиться». Тут же подручный Фульмана говорит: «На нас можно положиться. А ты гонял беднягу по всему Авентину, ты бы его еще на форуме зарезал».

Д. Пучков: Рекламация поступила.

К. Жуков: Конечно. Пулло говорит, что будет следить за собой. Его ужасно унижают: «Подходи завтра. Тебе вот он скажет, кого грохнуть. А тут не смей ничего заказывать, это заведение для приличных граждан».

Д. Пучков: «Приличное заведение для порядочных граждан».

К. Жуков: Все смеются, Пулло уходит. Один из ключевых моментов серии: Ворен доходит до Цезаря и пытается решить вопрос с ветеранами. Земля-то нужна, вопрос больной, а Цезарь говорит: «Я не могу создавать землю. Где я ее возьму?» Тут выходит известный политический эксперт Марк Антоний и говорит: «У врагов». — «У меня нет врагов». — «Да что ты? А мне казалось, наоборот. Они рано или поздно станут твоими друзьями». Это очень важный диалог, так как неизвестно, что по этому поводу думал Цезарь на самом деле в последний год своей жизни. Но он их не резал, это однозначно. Хотя, в общем, уже в это время пора было спускать на них псов войны.

Д. Пучков: Политическая близорукость. Всем нелюбителям сталинизма рекомендуем задуматься, кого в сериале «Рим» резал Юлий Цезарь и зачем. А самое главное, каков результат того, что он не зарезал тех, кого надо было зарезать.

К. Жуков: Именно так. Цезарь как опытный управленец предлагает Ворену решить вопрос, предложив землю в Паннонии.

Д. Пучков: Это в Венгрии.

К. Жуков: Да. Кусочек Венгрии. Ворен говорит: «Никто не согласится на Паннонию, это же очень далеко». — «Неужели мои ветераны будут против меня воевать?» — «Нет, но будут разбойничать от твоего имени». — «А они Маския послушают?» — «Маския послушают». — «Тогда предложи лично ему нашу благодарность».

Д. Пучков: Личное предложение.

К. Жуков: Все это несколько странно: Паннония в то время не была частью Римской империи. И никого поселить там не могли.

Д. Пучков: Кто туда первый добрался? Траян или кто-то до него? Или Траян до Румынии дошел?

К. Жуков: Траян до Румынии дошел. Я, честно говоря, не помню дату, когда Паннония стала Римской провинцией.

Д. Пучков: Но не при Цезаре.

К. Жуков: Точно не при Цезаре. При нем вопрос с землей для легионеров был больным. В сериале об этом напрямую не сказано, но нервная обстановка хорошо передана. Еще в 60 году до н. э. народный трибун Публий Сервилий Рулл предложил аграрный закон. По его замыслу в Италии должны были быть созданы земельные колонии для раздачи отслужившим легионерам. Соль была в том, что государственная земля на захваченных территориях — в Греции, Египте, на Кипре — продавалась в частную собственность, а на вырученные деньги в Италии закупались земли для ветеранов. Все закончилось какими-то восстаниями, беспорядками. Цезарь, Гней Помпей и Марк Красс активно участвовали в предоставлении земли ветеранам. А на тот момент (это 59 год) больше всех отличился Помпей. Он умудрился выбить в Италии землю для 20 тысяч человек.

Д. Пучков: А от них польза какая-то была? Человек всю сознательную жизнь отслужил в войсках, в боях и походах, а тут ему дали землю. Он же делать ничего не умеет. Какой из него крестьянин?

К. Жуков: Ну, во-первых, он туда подтащит родственников, которые сидели дома. Во-вторых, у него, может быть, есть деньги, чтобы купить нескольких рабов, которые будут обрабатывать землю. Острейший вопрос всей поздней республики: что делать с пролетариями? Рабы-то работают, а пролетарии нет, потому что негде. Но кормить их нужно. А тут они сами себя кормят, очень удобно. Пытались из Рима, из его окрестностей, из окрестностей крупных городов вытолкнуть этих людей. Чтобы они жили на земле, сами себя кормили. Еще и налоги чтобы платили. Если ты просто живешь, то налогов не платишь, пока война не началась. А вот если ты владеешь недвижимостью, то с недвижимости будь добр плати.

Д. Пучков: А разве полезно было для государства взять батальон дембелей и расселить где-то? Они там гарантировали порядок?

К. Жуков: Батальон дембелей, отслуживших более десяти лет, будет с оружием. Они наверняка успели обзавестись мечами, кинжалами, возможно, доспехами. Все однополчане селятся в одном месте, так что могут по свистку куда-то выдвинуться. Это опытные люди, из таких набирали легионы во время гражданских войн. Те, кто сидел на землях, которые им выбил Цезарь, шли воевать за Цезаря, а те, кто сидел на землях, которые им выбил Помпей, соответственно шли воевать за Помпея.

Д. Пучков: Плюс еще детишек от скуки учили военному делу.

К. Жуков: Так что это было полезно для государства. Но тут же на дыбы встала римская аристократия. Она владела гигантскими земельными наделами, где трудились, наверное, сотни тысяч рабов. И ей эти раздачи земли были не в тему. А поскольку аристократия, точнее — олигархия обладала серьезными финансовыми возможностями, она могла покупать голоса в сенате и лоббировать нужные ей законы. Закон Рулла, аграрный закон Цезаря, инициативы Помпея очень туго проходили. Их приходилось буквально зубами протаскивать. И в фильме все правильно показали. Просто в силу ограниченного количества серий не смогли описать подробно. Обстановка сложилась весьма нервная. Граждане олигархи, владевшие землями за пределами Италии, да и в Италии, регулярно нанимали подкулачников, которые ходили и, так сказать, округляли их земельные владения. Насильственным, конечно, способом. Это никому не нравилось. Раздача земли легионерам положила бы этому конец, потому что если бы какие-то бандиты приперлись в такой поселок, их бы, скорее всего, перерезали.

Д. Пучков: Без лишних разговоров.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И тут у нас Ворен с Цезарем продолжают разговор. «Тогда сделай ему личное предложение». А туповатый военнослужащий Ворен к конкретике сразу переходит: «В каких пределах?» «На твое усмотрение», — говорит Цезарь. Обратите внимание: ваша горячо любимая демократия, законность и всякое такое. Дайте денег самому главному, и он всех дембелей поведет туда, куда надо. Они его послушают и пойдут.

К. Жуков: Но, конечно, не в Паннонию. Земли раздавали в основном в Италии. При Цезаре что сделали? При Цезаре, условно назовем колонизаторский закон, закон Рулла стали активно претворять в жизнь. Судя по некоторым источникам, они сумели переселить до 80 тысяч человек, включая дембелей. И пока Ворен удаляется делать личное предложение Маскию, человек-газета говорит: «Наш любимый отец провозглашен диктатором пожизненно. А пятый месяц будет называться июлем».

Д. Пучков: Июль — это Юлий.

К. Жуков: Так оно и было на самом деле. Цезарю очень понравилось, что он диктатор не на десять лет, а пожизненно. Сначала он вел себя красиво. Когда Марк Антоний протягивал ему корону, он ее решительно отвергал. Восстановил статую Помпея, воздав ему заслуженные почести. Все-таки Помпей много сделал полезного для республики. А потом Цезарь принялся ставить статуи самому себе. Не провозглашая себя царем, наглядно давал понять, что он тут навсегда. Впрочем, Гай Юлий выступал выразителем неких объективных процессов. Не он начал объединение власти, этим вплотную занимался еще Луций Корнелий Сулла. Здесь было два взаимосвязанных процесса. Во-первых, власть аристократии, которая перетягивала максимум ресурсов на себя. То есть огромные ресурсы концентрировались в руках буквально нескольких человек. Таким образом республика дробилась на полунезависимые фракции, во главе каждой стоял какой-нибудь богатый, знатный, влиятельный человек.

И во-вторых, объективное стремление республики к концентрации. Дело в том, что аристократия к моменту правления Цезаря, к моменту гражданских войн довела страну до крайне неприятной ситуации. В Италии, с ее благодатнейшим климатом, начало на глазах падать производство сельскохозяйственной продукции и сокращаться скотоводство. Потому что с землей можно делать все что угодно, например сдавать ее в аренду. Или построить что-нибудь на ней, а потом сдавать в аренду. В общем, аристократия занималась тем, что зарабатывала деньги любым способом. Вернее, не зарабатывала, а делала деньги. Из-за этого страдал простой народ. Страна как единое целое тоже от этого страдала. Было два варианта: или это все распадется на нечто бесформенное, или соберется вместе. Или аристократия завалит централизаторские процессы, или централизаторские процессы завалят аристократию.

Цезарь объективно выступал на той же стороне, что и Сулла. То есть за концентрацию власти в одних руках. Но объективные экономические показатели дошли до того, что демократия кончилась. В фильме демократия кончается следующим образом: Брут пытается с помощью своих клиентов стирать гнусные карикатуры, на которых он тыкает Цезаря ножом в шею. И везде написано «Это Брут», «Это Цезарь», чтобы никто не перепутал.

Д. Пучков: Чтобы понятней было.

К. Жуков: Кассий говорит: «Бесполезно, все стены в этом».

Д. Пучков: Не сотрешь. А Брут мечется: «Что это такое, я не такой!» Пытается, так сказать, объяснить.

К. Жуков: Тут в угоду сюжету фильма сделали, что Кассий уговаривает Брута, а за всем стоит мамаша Брута, гнусная Сервилия. На самом деле, судя по всему, Кассий играл если не первую, то одну из основных ролей в этом заговоре. Он же был представителем аристократии, у которой имелись свои объективные интересы. Только что аристократия все могла, и вдруг наплыв солдат, у которых тоже есть свои интересы. Их выразителем оказался вполне конкретный человек — Цезарь. Значит, с ним нужно было бороться любыми средствами. Можно почитать хотя бы труды Марка Туллия Цицерона того времени, где он, хотя и не напрямую говорит, что демократия в опасности.

Д. Пучков: «Мать говорила, что ты трус, я начинаю ей верить». То есть просто разводят на слабо.

К. Жуков: «Какое же мне слабо, я же с Цезарем дружу». И он мечется.

Д. Пучков: Пока ломается.

К. Жуков: А Пулло в это время поджидает очередного клиента, ведя диалоги с наводчиком, который будет показывать пальцем, кого зарезать.

Д. Пучков: Ну и режет опять фактически среди бела дня. А старушка, заметив происходящее, начинает бегать за ним, кричать: «Убийца!»

К. Жуков: А с Пулло сделалось нехорошо. Он понял, что наемный убийца — не его квалификация. Он не умеет подкрасться сзади к человеку, который не сопротивляется, посмотреть, чтобы не было свидетелей, и аккуратно его прирезать. Пулло же военный. Привык, что тут тысяча друзей и тут тысяча друзей, а там три тысячи недругов и их можно с полным основанием валить. А это другие навыки. Ему стыдно, что он до такого докатился. Он решает: гори все огнем. И его арестовывают в итоге. Ну а Ворен в это время встречается с Маскием, который узнает, что им предлагают переселиться в Паннонию.

Д. Пучков: Маский, как бы это сказать помягче, слегка обалдел: «Куда?»

К. Жуков: «В Паннонию? Там полно галльских и тевтонских бандитов». Тут обалдел уже я: в Паннонии галльские и тевтонские бандиты?

Д. Пучков: А венгры туда еще не пришли?

К. Жуков: Нет, что ты! Они туда прискачут в VIII веке нашей эры. Это еще не скоро.

Д. Пучков: Тевтонские разбойники, дакийские бандиты и хрен знает кто еще.

К. Жуков: Там иллирийцы могли быть в большом количестве, но не тевтоны. Это слишком далеко от Германии, они туда не ходили. Теоретически там могли присутствовать некие кельтские племена.

Д. Пучков: И тут Ворен выкладывает козыри: «Если братья согласятся на Паннонию, Цезарь будет тебе очень благодарен». — «В смысле?» — «Пять тысяч денариев». — «Я тебя не понимаю». Торг отличный. «Я верен братьям с тех пор, как впервые пролил кровь. Думаешь, я предам их за пять тысяч денариев?» — «Тогда семь». Сразу видно, люди чести беседуют. «Хоть двадцать, я не такой жадный, как некоторые. Просто хочу сказать, что моя честь не продается так дешево». — «Согласившись на Паннонию, братьев ты не предашь. Либо они получат землю в Паннонии, либо не получат ничего». — «Мужчины с мечами не голодают. Они всегда могут умереть. И в первую очередь командиры. Пятнадцать» — «Десять». — «Двенадцать». — «Договорились. Я пойду, брат. Рад был повидаться». — «Взаимно».

К. Жуков: Замечательный диалог. Причем они говорят с такими каменными рожами. Очень круто! А в это время дома у Атии происходит званый ужин, куда приглашен магистрат Ворен со своей супругой Ниобой. Там же присутствует политический бомонд. Атия говорит Цезарю, что Брут его неминуемо предаст, потому что его подговаривает мамаша Сервилия.

Д. Пучков: Я бы задумался над словами Атии, специалистка все-таки.

К. Жуков: Да. А Цезарь благодушен, говорит, что ничего такого не произойдет. Антоний разводит Атию, громко уговаривая ее доченьку Октавию поговорить с мамой: «Твоя мама злобная, бессердечная тварь, но я почему-то не могу думать ни о ком, кроме нее. Поговорила бы ты с ней». Атия все это, конечно, слышит, выскакивает из-за угла, они вроде как мирятся. Тут появляется Ворен с разодетой непонятно во что Ниобой. Не знаю, из каких исторических источников создатели черпали свое вдохновение, но выглядит она вульгарно, как цыганка.

Д. Пучков: По всей видимости, подразумевается, что она пошила это сама и что с ее точки зрения это красиво и благородно.

К. Жуков: Появились деньги — и она немедленно их в себя воткнула в виде украшений.

Д. Пучков: «Как тут красиво, у них даже потолки разрисованы».

К. Жуков: Ну, они оказались словно в Меншиковском дворце, где изразцовая плитка даже на потолке. Сразу видно, что у человека много денег и он не знает, куда их девать. Что бы еще дорогой плиткой отделать?

Д. Пучков: Сначала стены, а потом и потолок. Красиво.

К. Жуков: Ворен сообщает Цезарю, что Маский согласен на Паннонию всего за 12 тысяч. Цезарь говорит: «Так дешево? Тебя нужно посылать на все мои подкупы».

Д. Пучков: И авторитетно сообщает: «Ты подкупил одного, а спас тысячи от участи бандитов. Часто жалею, что я не в Галлии. Война нравится мне своей простотой». Вы помните неплохой художественный фильм «Апокалипсис сегодня»? Где все непрерывно повторяют фразу: «Люблю запах напалма по утрам». А главная фраза, когда полковник Килгор, глубоко вздохнув, говорит: «А ведь когда-нибудь эта война закончится». Вот так и тут — жалеет.

К. Жуков: В Галлии Цезарь проявил себя с наилучшей стороны. Стал тем, кем он стал. Он не мог об этом не думать. Ну а мелкий Октавий приходит и говорит: «Задержали Тита Пулло и надо что-то делать. Он вроде бы кого-то убил. Теперь сидит и ждет суда». Цезарь запрещает помогать Пулло, потому что он легист: «Это же мой сторонник. Если я его вытащу, все подумают, что я подыгрываю своим сторонникам, что им все можно».

Д. Пучков: «Рьяный критик моего правления. Люди заподозрят, что это я приказал его убить. А я не собираюсь укреплять подозрения, помогая Пулло».

К. Жуков: Имеется в виду, что он зарезал ярого критика власти.

Д. Пучков: «Это так? Ты приказал его убить?» — сразу вопрос от специалистов. «Даже не подозревал о его существовании, пока его не убили. Понятия не имею за что. Люди не должны думать, будто я посылаю легионеров убивать своих противников, иначе я лишусь поддержки плебеев. Никто из моего окружения не должен ему помогать». — «У него есть друзья, которые помогут найти адвоката?» — «Он виновен, и народ должен увидеть, как вершится правосудие. Легионеры должны понимать, что они не выше закона. Мне жаль, Ворен. Я знаю, что он тебе как брат, но выхода нет». И бедного Пулло приговаривают к арене. Но сначала поступает указание: «Утром приведи сюда еврея Тимона». (Тимон непрерывно ассоциируется с Пумбой.) И тут сборище адвокатов: «Здесь лучшее правосудие! Сюда!»

К. Жуков: Тимон должен купить хорошего адвоката, чтобы отмазать Пулло. Естественно, на деньги Цезаря.

Д. Пучков: «И что за дело?» — «Мужчина по имени Тит Пулло…» — «Иди отсюда, еврей».

К. Жуков: «Ты что, не хочешь заработать?» — «Лучше сразу прыгнуть в пасть Плутона». Получается нанять какого-то лошка.

Д. Пучков: Лошок выступает просто прекрасно: «Будет проще, если назовешь имя того, кто тебе заплатил. Сошло бы за раскаяние». То есть предлагает явку с повинной, которая, как известно, увеличивает срок и сокращает жизнь. «Не могу. Извини, слово дал». — «Может, нужны были деньги, чтобы помочь больной матери или другу в беде?» — «Деньги были нужны на вино». Пулло молодец.

К. Жуков: Да, молодец. Адвокат, сразу видно, сольет. Потому что ничего не понимает. Пулло мается в земляной клетке с каменным потолком и решеткой сверху, откуда лестницу спускают. Не знаю, так ли там тюрьмы были устроены, но выглядит жутко.

Д. Пучков: Точно не сбежишь.

К. Жуков: Да. Только если будет много времени и ты граф Монте-Кристо, который может прокопать дырку в чем угодно.

Д. Пучков: Я, кстати, был на острове Иф, где граф Монте-Кристо сидел. Смешно. У нас любой изолятор при околотке страшнее раз в сто. Там роскошные условия были. И все в виду Марселя. На горушке стоишь, вот остров Иф, вот изолятор, все как надо. Красиво.

К. Жуков: Дома Ниоба удивляется: что не так с ее платьем? Замечательное же платье, почему на него так странно реагируют? Там здорово показали простолюдинку, которая внезапно попала к этим аристократам. Насколько у них жизненные ориентиры не совпадают.

Д. Пучков: Да и не могут.

К. Жуков: Адвокат на защите Тита Пулло просто прекрасно выступает. Старый прожженный адвокат в качестве прокурора говорит, что этот мерзавец убил человека, надо его приговорить к арене. Адвокат говорит: «Надо его пожалеть, это же орудие в чьих-то руках». Граждане непрерывно кидают в него капустой, выражая свое недовольство его речью.

Д. Пучков: Ну чисто театр.

К. Жуков: Конечно. Всем скучно, интернета нет, кино нет. Читать почти никто не умеет, да и нечего, книжки (в смысле свитки) дорого стоят. У них там риторика, друг друга нужно троллить непрерывно. Ловкие вопросы задавать. Судья говорит: «Погоди, я не понял. Ты отрицаешь, что он виновен?» — «Я? Нет». — «Ну и все тогда. Приговорить его к смерти на арене и дело закончено».

Д. Пучков: У судьи тоже все отработано.

К. Жуков: Раз виноват, то что выступать? Видно, что у судьи много дел, ему некогда заниматься всякой фигней.

Д. Пучков: Тем временем брат Маский в капюшоне крадется мимо Ворена. Он идет отбивать Пулло от конвоя, по всей видимости.

К. Жуков: Да. С этапа снять его хочет.

Д. Пучков: И братва уже подтянулась.

К. Жуков: Все переодетые.

Д. Пучков: Готовы резать.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Так бывало, что отбивали осужденных?

К. Жуков: Не знаю. Здесь нужен специалист по римскому судопроизводству. Может быть, сохранились какие-то свидетельства об инцидентах такого рода. Выглядит правдоподобно. Толпа ветеранов может отбить кого угодно.

Д. Пучков: Ворен говорит, что нельзя проявлять политическую близорукость. А Маский: «Политика? Имел я вашу политику!» Но хитрый Ворен уже в теме, понимает, что к чему, и решительно отговаривает: «Никакого там. Закон и порядок. Не лезьте, не трогайте». На что Маский говорит: «Посмотри на нас, брат. Как мы до такого докатились? Уже товарища с кичи снять не можем». — «Это на благо республике». — «Причина благородная». — «Отзови ребят». И все катится к смерти Пулло. Тут я уже начал грызть одеяло, когда первый раз смотрел.

К. Жуков: Пулло молится в зиндане, раздавив таракана.

Д. Пучков: «Этот легионер, этот дикарь, этот варвар не пойми откуда — отказывается называть заказчика».

К. Жуков: Это прокурор сказал.

Д. Пучков: Да. Ужас! И вот он давит таракана.

К. Жуков: Молит богов за здоровье Ворена и его семьи. Чтобы у Ирины было все хорошо, несостоявшаяся герлфренд, с которой все и началось. Негодяйка такая.

Д. Пучков: Все беды из-за баб.

К. Жуков: Он ее от фаркопа отвязал, а она что себе придумала!

Д. Пучков: Мы еще пропустили момент, когда Цезарь беседует с Брутом и уговаривает…

К. Жуков: Мне казалось, что сначала они были в зиндане, а потом они с Брутом разговаривали. Нет?

Д. Пучков: «Хочу просить тебя об одолжении. Мне надо, чтобы правление Македонией перешло от идиота Валерия к кому-нибудь другому. Я хотел бы назначить тебя». Опять кривляние Брута, который ни туда ни сюда. Как говно в проруби болтается. Никуда ему не причалить.

К. Жуков: На самом деле ни в какую Македонию Брута не пытались отправить. Сначала он был проконсулом в Цезальпинской Галлии. Проявил себя как толковый администратор. У него карьера при Цезаре стремительно шла в гору. Брут вместе с Кассием получил городскую претуру. И на 41-й год было запланировано его выдвижение в консулы. Ему лично было невыгодно конфликтовать с Цезарем. Цезарь при этом не мог не комментировать то, что происходит. Он говорил, что претуры более достоин Кассий. Кто такой Брут? Родовитый балабол по большому счету. Хотя, конечно, талантливый, неглупый, прилично образованный, но Кассий-то заслуженный ветеран, офицер. Он претуры более достоин. Тем не менее Цезарь поддерживает Брута, и они с Кассием становятся преторами. Мы не можем сказать точно, что Цезарь публично высказывался в пользу Кассия и это послужило неким спусковым крючком, убедившим Брута примкнуть к заговорщикам. К тому времени круг заговорщиков уже должен был сложиться. Так как Брут со всеми был близко дружен, он не мог не знать, что готовится какая-то фигня. И он их не сдал Цезарю, а, наоборот, перешел к ним. Возможно, его оскорбило, что Цезарь публично высказывался в пользу Кассия. Если бы Цезарь остался жив, Брут достиг бы самых высот.

Д. Пучков: Эпизод тем не менее очень хороший.

К. Жуков: Уговаривает его уехать в Македонию хотя бы на год: «Потом ты вернешься, когда город утихнет. Потому что на каждой стене ты нарисован с кинжалом у моей шеи. Я не могу на это не реагировать». Брут бьется в истерике.

Д. Пучков: А все, напоминаю, из-за бабы. Это отвергнутая Сервилия. Ну, в фильме. Злобная гадина.

Тюрьма, эргастул — там сидели особо опасные. Их всех по лестнице вынимали всегда. Дорогое сооружение даже по их меркам. Если оно каменное, значит, надо сначала вырыть яму, построить купол, а потом вокруг все засыпать. Дорого.

К. Жуков: Для особо гнусных. Пулло как раз гнусный. Молится за Ворена, за Ирину. Тут приходят его доставать из эргастула и отправлять на арену. С ареной и гладиаторами в фильме беда.

Д. Пучков: А фраза: «С этим осторожней — легионер». Остальные что, лохи были?

К. Жуков: Ну, не знаю, кто там был лохом. Но заслуженный легионер, о котором ходят легенды, — он же чудовище. Поэтому гладиаторы предупреждают друг друга, что тут нужен глаз да глаз. Повторю, и с ареной, и с гладиаторами натурально какая-то беда. Когда дело дошло до кульминации, я перестал грызть одеяло и начал грызть валенки. Уже от отвращения. Как можно было так все изгадить? Довести дело до такого мощнейшего драматического крещендо и опустить все ниже всякого плинтуса. До состояния практически «Безумного Макса — 3: под куполом грома». А это кошмар. Там какой-то жирный гладиатор в кожаном наморднике, который постоянно шевелится, когда он разговаривает. Столбы с какими-то шипами. Убожество. Конечно, тогда еще не был построен Колизей, но цирк, где проходили гладиаторские игры, был важнейшим сооружением Рима. Там проходили одни из основных политических мероприятий по уговариванию плебеев голосовать за того или иного кандидата. Туда же приглашали порадоваться за триумф. Кстати, Цезарь праздновал триумф четыре дня. Пятый день был выходной, чтобы все могли опохмелиться.

Д. Пучков: Прийти в себя.

К. Жуков: Это же не просто гладиаторские бои, а священнодействие практически. А тут какая-то обоссанная яма. Причем маленькая. Туда много народу не загонишь.

Д. Пучков: Я правильно понимаю, что это было политически воспитательное мероприятие? Показать, что мы тут врагов каких-то победили.

К. Жуков: Это было многофункциональное мероприятие. В том числе и политически воспитательное.

Д. Пучков: Вот наши враги, и сейчас мы их будем резать.

К. Жуков: Они будут друг друга резать, а мы будем радостно смеяться.

Помимо этого, как я говорил, это религиозная функция. Это агитационная функция. «Сколько ты денег потратил, чтобы люди развлеклись? Много. Молодец. Мы за тебя будем голосовать». И банальное развлечение.

Д. Пучков: Это не так круто, как День города в Москве, но похоже.

К. Жуков: Да. Даже трехсотлетие Петербурга было получше. Я тогда дежурил в Эрмитаже сутки.

Д. Пучков: С вилами у окна стоял?

К. Жуков: Нет, я прятался в отделе, где у нас такелажники, грузчики. Запер свой отдел и ушел к грузчикам. Там было весело. Что мне одному делать было? Когда я утром пошел домой, дверь открылась не сразу, потому что по щиколотку все было засыпано пивными бутылками, битым стеклом, смятыми жестянками от пива же. Наверное, в Риме так же было.

Д. Пучков: Я подобное в первый раз в Амстердаме увидел. Там только что праздник какой-то закончился. Настолько же чудовищный срач я увидел лет через десять на празднике «Алые паруса». И понял, что наконец-то цивилизация пришла и к нам.

К. Жуков: Захлестнуло нас волной цивилизации.

Так вот. То, что в фильме показано, это какое-то безумие. Когда меня спрашивают: «Как там гладиаторские бои?» Я говорю: «Никак». Там нет ни одного намека на настоящего гладиатора. Потому что гладиаторы, занимавшиеся уничтожением преступников, если преступники друг друга не резали, были обычными секуторами. То есть люди, одетые в гладиаторский шлем. Со щитом системы «скутум» (возможно, поменьше) и с обычным мечом. Короче говоря, гладиаторы выглядели не как клоуны. В фильме мы видим что-то немыслимое, оно не имеет ни исторических, ни функциональных аналогов, ни эстетики. Существовало несколько типов гладиаторов. Один из древнейших — самниты. Это италийское племя, покоренное римлянами, которое выпустили на арену. Военнопленные друг друга перерезали, это всем понравилось. Фракийцы — еще одно покоренное племя. Они, в отличие от самнитов, были вооружены не прямыми мечами, а кривыми, условно говоря, фалькатами специального изготовления. Любимейшая пара была мурмиллон и ретиарий. Мурмиллон изображал из себя рыбу, у него на гладиаторском шлеме с полями, с забралом, как правило, была бронзовая рыба. А ретиарий, с сеткой и трезубцем, был рыбаком. И они друг с другом сражались. Аллегорично. Это нравилось, потому что красиво. Когда в фильмах показывают ретиариев (сейчас вышел фильм «Спартак») с такими «пырялами» — это бред собачий. Трезубцы ретиариев найдены, они небольшие — с ладонь. Ничего чудовищного там не было.

Д. Пучков: Острога.

К. Жуков: Да, сеть для ловли рыбы и острога. Еще у них, видимо, был кинжал. И никаких доспехов. А у мурмиллонов был щит, шлем, понож один одевался под левую ногу. И что было важно, эти основные типы гладиаторов обычно не имели корпусного доспеха. Потому что надо было, чтобы они друг друга зарезали или по крайней мере кровь пустили. Когда говорят, что гладиаторов непрерывно убивали, это неправда. Гладиатор стоил больших денег. И до убийства старались по возможности дело не доводить.

Д. Пучков: Ну, то есть тот, кто как следует умел биться, делать шоу, стоил денег. Как ты думаешь, оно было похоже на нынешний американский реслинг?

К. Жуков: Нет. Все абсолютно неправильно представляют себе гладиаторов. Считают, что их учили особым фехтовальным приемам. Вы их оружие видели? Какие там фехтовальные приемы? Это в первую очередь показуха. Во вторую очередь — демонстрация мужества. Гладиатор должен был вести себя достойно на арене. Римлянам это нравилось. Нравились доблесть, мужество, боевой дух. И третье — кровища. Гладиаторы сражались не только друг с другом, но и со зверями. Со львом фехтовать абсолютно бесполезно, лев этого делать не умеет и не оценит.

Д. Пучков: Но если лапой приложит, мало не покажется.

К. Жуков: Или голову откусит. Львы большие и очень страшные животные. Если льва разозлить, он способен на многое. Гладиаторов учили резать друг друга, но не фехтовать. Конечно, какая-то боевая система была. В первую очередь щит, короткий меч. Или, условно, ятаган. Кривой длинный нож. Американский реслинг — это показуха.

Д. Пучков: Клоунада.

К. Жуков: В Риме все максимально далеко от клоунады. Римляне к этому относились предельно серьезно. Поэтому гладиаторы были одеты в функциональные доспехи или функциональное снаряжение. Не военное. Если у него из-под щита торчит нога, на ней должны быть обмотки, чтобы защитить сухожилия. Или мощный железный понож (их полно сохранилось). А тут какие-то чуваки, крест-накрест перемотанные ремнями. У них какие-то сабли, абордажные тесаки. С железными какими-то кулаками. У них на бошках надето… Я не понимаю, зачем это надето? Оно же ничего не защищает. Шлем, как это ни странно, сделан для того, чтобы сохранить башку. То, что у них надето, может только помешать выжить. Ну и мой любимый гладиатор с кожаным намордником. Они ловко разводят Пулло, чтобы он с ними подрался. Пулло решительно все инициативы отвергает, пока, наконец, не начинают глумиться над XIII легионом.

Д. Пучков: Пытаются нащупать слабое место: «Ты ничтожество, паршивая баба. Ты и весь твой тринадцатый». — «Не трогай тринадцатый». — «Ссать я хотел на тринадцатый! Все вы свиное отродье!»

К. Жуков: После чего Пулло принялся всех мочить.

Д. Пучков: Бросается в атаку. Это правильно, даже учитывая всеобщую глупость? Ему-то ничего не дали, даже шлема. Саблю бросили и все.

К. Жуков: Обреченному на казнь преступнику могли дать только меч — и крутись как хочешь.

Д. Пучков: А таких, в отличие от гладиаторов, тупо убивали.

К. Жуков: Да. Их могли просто зарезать в качестве разминки перед основными играми. Могли предоставить возможность драться. Другое дело, что у него без снаряжения не было практически никаких шансов. Тем более против обученных гладиаторов, которые уже много раз такое проделывали. Если у него от одного получилось отбиться, так выпустят второго.

Д. Пучков: Их там много в запасе сидит.

К. Жуков: Да. Причем, скорее всего, он и первого не переживет. Но если что, есть кому им заняться.

Д. Пучков: Тут важно понимать, что это как в драке. Ты очень быстро устанешь. Пулло тоже устал, но не быстро.

К. Жуков: Я посчитал: он семь человек перемочил.

Д. Пучков: А центурион Ворен, который пришел посмотреть, как Тит Пулло будет наказан по всей строгости римского закона, уже не может себя сдержать. На очередной вопль «Тринадцатый!» сам кричит: «Тринадцатый!» И выпрыгивает на арену.

К. Жуков: Во-первых, Пулло получил несколько ранений. Во-вторых, на арену выпустили какого-то безумного Франкенштейна с булавой в виде черепа с шипами. Что это за ахинея? Не могли нормального гладиатора… У них же такое красивое снаряжение! Зачем этого Франкенштейна придумали, я не понимаю. Так как Пулло уже весь израненный, Франкенштейн у него выбил из рук очередную саблю и приготовился его завалить. Тут выскочил Ворен и завалил самого Франкенштейна.

Д. Пучков: Ножку ему подрубил.

К. Жуков: Да, ловко подрубил ему ножку.

Д. Пучков: Слушай, вот ты наверняка что-нибудь рубил, вот так по кости…

К. Жуков: Так без замаха по кости только лазерным мечом.

Д. Пучков: Только Дарт Вейдер мог.

К. Жуков: Показали, что он без замаха перерезал кость. Так ножом нельзя сделать. Мышцу до кости при должной сноровке и нужной заточке инструмента перерезать можно. А кость — нет. Помнишь, мы с тобой обсуждали битву при Висбю? Больше 1100 скелетов исследовано. Там видно, где мышца прорезана до кости. На кости остается тоненькая засечка. А там рубили совсем не такими приспособлениями, какие были в Римской республике. В Средние века рубила такие имелись, что извините.

Д. Пучков: Ну, кость, в общем-то, твердая.

К. Жуков: Конечно. А инструмент короткий, замаха у него нет, импульс небольшой.

Д. Пучков: Обращаю внимание публики, что если вы пойдете на ближайший рынок и зайдете там в мясной отдел, то внезапно увидите здоровенный топор. Именно тяжелый топор. Бьет по другой траектории, не как сабля. Вот он кости рубит.

К. Жуков: Безусловно. Для этого в Средние века были здоровенные двуручные секиры — алебарды. Но даже они без должного замаха и амплитуды оставляют лишь царапину на кости. Конечно, мясу достается. Так ногу не подрубить. Но тем не менее Франкенштейна Ворен завалил.

Д. Пучков: И увел с арены Тита Пулло.

К. Жуков: Чем вызвал у меня еще один приступ яростного недоумения. Во-первых, там показано, что вокруг стоят легионеры при исполнении служебных обязанностей.

Д. Пучков: Это же конвой, как он допустит, чтобы кто-то кого-то взял и увел! Вот приговоренный к смерти, вы отвечаете за исполнение наказания.

К. Жуков: И куда он его потащил? Ладно, ты ловко выскочил. Допустим, тебя проворонили. А дальше-то что? Получается, что они все хором задвинули на службу. Даже не попытались повернуться в эту сторону.

Д. Пучков: Фактически это побег, который никто не пресек.

К. Жуков: Да. Который организовал магистрат, обязанный следить за порядком.

Д. Пучков: Все бы пошли под суд.

К. Жуков: Кстати, по поводу игр. Я практически уверен, что ради одного Пулло, какой бы он негодяйский ни был, не стали бы ничего устраивать. Он сидел бы в тюрьме до ближайших игр. Игры проводились часто, римляне любили что-нибудь праздновать (и до сих пор любят). Подвернулся бы повод, организовали бы игры и туда бы Пулло выставили. А тут ему зачитали приговор — и на следующий день на арену. Такое впечатление, что арена работает, как фабрика. Все время кого-то мочат.

Д. Пучков: Режут, душат, вешают.

К. Жуков: Более того, ради одного человека, даже ради Тито Пулло, никто бы не пошел смотреть на это. Потому что мало и скучно. К тому времени Цезарь уже разбаловал всех, а до этого еще Помпей и Красс постарались. Цезарь устроил навмахию: в цирк на Марсовом поле налили воды и пустили туда боевые триремы в натуральную величину, которые с утра до вечера таранили друг друга. Все говорили: «Вот это я понимаю, вот это размах». А тут ради одного Тито Пулло, которого никто не знает? Он в Риме-то первый раз, как выяснилось из фильма. Никто не пошел бы на это смотреть. А это же коммерческое мероприятие. За игры платили деньги: билеты продавали или оплачивал устроитель за свой счет. Поэтому Пулло сидел бы до ближайшего удобного случая. Ну а потом он взял и сбежал благодаря своему подельнику Ворену.

Д. Пучков: Сквозь конвой.

К. Жуков: И никто не пошевелился.

Д. Пучков: Ворен даже без тоги был, чтобы хоть как-то можно было опознать начальство. А тут какой-то хмырь из публики. Выскочил и уволок. Непорядок. Ну ладно, простим. Потому что крики «Тринадцатый!» драматизма добавили.

К. Жуков: Я вообще не понимаю, что мешало при таком бюджете потратить те же самые деньги для экипировки нормальных гладиаторов? Что мешало нормальную арену сделать, учитывая, насколько ловко они воспроизвели римскую архитектуру? Тем более достаточно сделать один сектор, чтобы показать в кадре. Не нужно Колизей возводить. Компьютерные технологии и ловкие ракурсы решают дело. Какую-то помойку сделали, сплошное разочарование!

Д. Пучков: А ведь это фактически единственная битва за весь сериал. Досадно. Спишем на драматизм.

К. Жуков: Самое слабое в сериале — это военная часть.

Д. Пучков: К сожалению.

Публика радостно кричит: «Пулло! Пулло!» Уже и фамилию все знают… Особенно Тимон радуется: наш-то дал просраться всем. И тут сидит Эраст Фульман и жрет угрей. «Осенью они исчезают». — «Кто?» — «Угри». — «Правда? Куда?» — «Что куда?» — «Куда исчезают?» — «Угри?» — «Да, угри». — «Никто не знает. Это загадка». Приходит Поска, Фульман ему говорит: «Я тебя уже заждался». А Поска: «Если снова предложим работу, в следующий раз не нанимай ветеранов». Вот так работает политическая машина. Только что Цезарь Ворену читал лекцию: «Чтобы никто не заподозрил ничего…» И тут же дают понять, что это Цезарь заказал Ауфидия, а Пулло по заказу Цезаря его зарезал, за что угодил на арену. Политика в наглядном воплощении. Все показано ловко, в каждой серии закольцовано.

К. Жуков: Да. Подверстано.

Д. Пучков: Многим может показаться, что это когда-то давно в Риме так было. Не заблуждайтесь, точно так же и сейчас происходит. И тут подлый Брут приходит к маме: «Матушка, с Цезарем меня больше не связывает дружба». Это после предложения отправиться в Македонию. Гондон. «Я должен исполнить свой долг». Мама: «Я поговорю с Кассием, посмотрим, что можно сделать». Твари!

К. Жуков: Тут Кассий показан каким-то хипстером немыслимым. А на самом деле он был военным чудовищем, которое прошло огонь, воду и медные трубы. Это был натуральный ветеран, боевой офицер и человек страшной внешности, весь в шрамах. Ну и внушающий почтение, а может быть, даже доверие. Цезарь его тоже не тронул. Брут его отмазал от Цезаря.

Д. Пучков: Если ты всех зарежешь, с кем работать-то будешь? Как говорил товарищ Сталин, «извините, других писателей у меня для вас нет». Кассий все-таки ценный управленец. Да и Брут тоже как администратор показал себя хорошо — зачем его убивать? Может, одумается.

К. Жуков: Так он и Цицерона… Хотя нужно было с ним что-нибудь сделать — как минимум в изгнание отправить. При виде Цицерона Цезарь слез с лошади и принялся с ним здороваться, как говорят источники. А надо было его удалить куда-нибудь, чтобы он не мог ни на что влиять. Потому что Цицерон один был как Соловьев, Киселев и Пучков у нас сейчас.

Д. Пучков: Сейчас всю хату спалишь. И вот мы подходим к двенадцатой серии. К кульминации.

Ответы на вопросы про одиннадцатую серию

Почему у легионеров нет никакой защиты ног? Выше колена он прикрыт щитом, лорикой и шлемом, но из-под щита торчит ничем не защищенная нога. А ведь если кто-то хорошо рубанет по ноге, то в строй такой легионер уже не вернется.

К. Жуков: Если мы говорим об эпохе Цезаря, то есть о республике, республиканский щит — это конструкция высотой 1,2–1,3 метра, средний рост человека в то время составлял примерно 1,65, так что он мог щитом полностью закрыться. Конечно, бывали люди и повыше, тем более в армии, куда старались набирать наиболее здоровый контингент. Так что все-таки нога будет торчать из-под щита, как было правильно замечено. Но, во-первых, легионер не был заточен для ведения постоянного тяжелого рукопашного боя, в отличие от греческих гоплитов, у которых имелась защита голени. Во-вторых, основной задачей легионера было ведение дистанционного боя. Для метания дротиков, а также для защиты от вражеских дротиков, стрел и пращных пуль щита вполне достаточно.

В-третьих, легионеру при поступлении в легион снаряжение выдавалось. Выдавать всем еще и поножи было дорого, считалось, что для поддержания легиона и легионной системы в целом нужно снаряжать их среднедостаточным количеством снаряжения, то есть кольчугой-лорикой, шлемом-касисом, щитом-скутумом, мечом-гладиусом и расходным материалом типа пилумов — на этом всё. К тому же легионер получал некое жалованье и грабил завоеванные города и селения, так что у него появлялись деньги. Накопив нужную сумму, он мог купить себе любое дополнительное снаряжение.

На множестве центурионских надгробий изображены центурионы в наголенниках. Вполне возможно, что у легионеров такие наголенники могли быть. Другое дело, что в своей массе источники нам говорят, что не было подобной практики. Почему? Да потому что: а) щит хорошо прикрывает; б) легионер — это пехотинец, который много километров проходит пешком, и даже сражение — это далеко не всегда непосредственный боевой контакт, приходится опять-таки перемещаться, а дополнительная тяжесть на ноге при наличии такого большого щита, видимо, была лишней. Поэтому легионеры не покупали никакой специальной защиты, даже если могли: манера боя не предполагала большой угрозы для ног. А вот устать на марше, натереть себе подъем стопы и к моменту боевого контакта частично утратить боеспособность, подвергнув собственную жизнь риску, судя по всему, считалось неприемлемым. Если мы посмотрим на очень далеких потомков легионеров (по крайней мере в семантическом смысле) — на германских ландскнехтов, швейцарских райслойферов, испанских пикинеров и прочую пехоту, — мы тоже не обнаружим у них защиты ног: не только голени, но и ног вообще, притом что все вышеперечисленные в общей практике пешего боя не использовали щиты, то есть не были ими прикрыты — они были вооружены длинными пиками. В пехоте мы, конечно, находим примеры использования защиты ног, в том числе полной, условно рыцарского типа. Но это редкие примеры, в основном пехота не носила поножи, потому что приходилось много ходить пешком, а лишняя тяжесть на ноге — это ненужная нагрузка, которой старались избегать.

Как римские легионы охраняли себя на временных стоянках и в походах? Не строили же они каждую ночь новый мегалагерь с башнями и рвами?

К. Жуков: Конечно, не строили. Мегалагерь с башнями и рвами появлялся постепенно, если они долго в данной точке стояли, потому что земляные работы в армии — это каждодневная рутина: копают от забора до обеда, а потом от обеда и до вечерней поверки.

Останавливаясь на стоянку, легионеры ограждали территорию принесенными с собой или выточенными на месте (если такая возможность была) кольями, выкапывали, возможно, некие траншейки специфического треугольного профиля. Это, похоже, была специальная римская фишка. Треугольный профиль при прыжке в траншею не дает нормально упереться ногой. Раскидывали шипы вокруг, ставили караулы. Караулы в данном случае выступали главной защитой. По свистку можно было поднять весь личный состав. Ну а настоящие рвы и мегабашни со стенами — это признак уже пункта не временной, а постоянной дислокации. Так что это было довольно легкое древо-земляное укрепление. Другое дело, если легионеры предполагали пребывать на данной местности более или менее регулярно, как в Англии. Там вдоль дорог повсюду следы временных римских лагерей, то есть легион приходил, ставил лагерь, выкапывал рвы, делал маленькие временные валы и уходил. Потом приходил следующий легион, он это укрепление по возможности подновлял и усиливал. Эти лагеря до нашего времени сохранились и являются очень интересным археологическим источником.

Во многих трудах натыкался на тему, что, дескать, старший сын не мог обладать никаким имуществом, пока был жив отец семейства, и только во время службы он получал лагерный пекулий, то есть имущество, которым его батя не мог распоряжаться. Полученный дембелем надел считался лагерным пекулием, то есть принадлежал непосредственно легионеру, или земля переходила в собственность pater familia?

К. Жуков: Легионер, поступая на службу, становился половозрелым самостоятельным гражданином, который мог обладать имуществом. Поэтому все, что он заработал и награбил за время службы, принадлежит ему, а не его отцу. Никто не отменяет того факта, что, выйдя на дембель, легионер мог обратиться к pater familia с предложением, например: «Послушай, батя, давай сложимся и купим земли или заведем мельницу». Тогда бы это было их совместное владение, а так нет — поступил на службу, тебе выдали каску, римский автомат, научили убивать людей. После этого передавать честно заработанное и награбленное в ходе службы своему папе было бы довольно глупо, как мне кажется.

Какие методы, кроме прямого насилия, мог использовать Цезарь для предотвращения заговора?

К. Жуков: Агентурная и оперативная работа, которую Цезарь игнорировал.

В одном документальном британском фильме показывали рацион и быт гладиатора: весь год гладиатор жрал различные каши и похлебки из зерновых, и только раз в год устроитель игр организовывал знатный пир с вином, мясом и девками. Правда ли это?

К. Жуков: Ну, во-первых, мы точно не знаем, раз ли в год организовывал начальник гладиаторов пир с вином и девками или это происходило чаще и могли ли гладиаторы сами себе устроить пир с вином. А вот то, что гладиаторы употребляли много злаковых, различных каш и похлебок на основе зерна, это факт. Сейчас вскрывают большое количество могил, которые, судя по надгробным памятникам, принадлежат гладиаторам, и останки исследуются методами антропологии. Выявляются особенности рациона: он предполагал большое количество углеводов. Когда мы смотрим какой-нибудь замечательный фильм типа «Спартак: боги арены» или «Кровь и песок», мы там видим хорошо накачанных, красивых гладиаторов с рельефной мускулатурой, с кубиками на прессе. В реальности это выглядело несколько иначе. Да, гладиатор был здоровый, тренированный человек, как мы теперь можем предполагать, судя по следам мышечной гипертрофии на костях. Но он выглядел скорее как современный пауэрлифтер, то есть человек с серьезной жировой прослойкой, с беконом на теле, а не с просушенной рельефной мускулатурой. Бекон выступал весьма неплохой защитой от холодного оружия, потому что 5 см мышечно-жировой прослойки лучше предохраняют внутренние органы от проникновения в них постороннего не очень чистого железного предмета, чем 2 см крепкой сухой мускулатуры. Крепкая сухая мускулатура только на ощупь крепкая, для холодного оружия — меча, копья или ножа — это не более чем промокашка.

А как древние римляне со своими Юпитерами, Марсами, Плутонами относились к древнегреческим Зевсам, Аресам и Аидам?

К. Жуков: Отлично относились, потому что Юпитер, Марс и Плутон — это и были греческие Зевс, Арес и Аид, они все выросли из единого корня, из единых мифологических концепций. И поскольку народы территориально близкие, они хорошо понимали, что это в принципе одно и то же, только называется по-разному. Поэтому римляне легко восприняли элементы греческой культуры.

Вопрос о социальном статусе гладиаторов: они поголовно были рабами или нет? Насколько популярны они были у народа — можно ли сказать, что это аналог наших звезд эстрады пополам с футболистами?

К. Жуков: Во-первых, нужно посмотреть на процесс во времени. Сначала (в ранней республике) гладиатор — это какая-то околопомойная должность. Но гладиаторские игрища были чрезвычайно популярны, и впоследствии гладиаторы приобрели несколько иной социальный статус. Они были рабами, но рабами очень особенными. Если гладиатор круто, долго и красиво выступал или недолго, но красиво, он становился звездой — к нему римские самки приходили совокупляться, чтобы здоровое потомство завести, ну и некоторым образом причаститься благорасположения богов: если гладиатор так здорово воюет и его так долго не убивают, значит, боги его точно любят. Неплохо бы половым путем перенять часть этой благодати. Гладиаторов изображали на фресках, ставили им шикарные надгробья после кончины и прочее. Но все-таки они оставались рабами. Если в гладиаторы шел свободный гражданин, то фактически он продавал себя в рабство. Другое дело, что свободный гражданин имел шансы из этого рабства выкупиться, а военнопленный в качестве гладиатора мог получить свободу, только если ему давали деревянный меч, который являлся знаком освобождения гладиатора от его гладиаторской лямки.

Был ли у преступника шанс съехать с наказания, если он всех победит?

К. Жуков: Ну, теоретически был, практически — маловероятно.

Мог ли гражданин попасть в ряды гладиаторов, например за долги, за какие-то правонарушения, просто в качестве вольнонаемного бойца?

К. Жуков: Я только что об этом говорил. Гражданин мог сам себя отдать в гладиаторы, если у него была, скажем, сложная финансовая ситуация. Начальник школы, ланиста, мог отвалить неплохие деньги за толкового или перспективного бойца. За долги никто римского гражданина в гладиаторы обратить не мог, а вот за конкретное преступление — да, могли по суду бросить его на арену. От этого он не становился гладиатором, он становился жертвой, которую на арене должны убить.

С сухопутными войсками понятно — легионы завоевали весь Средиземноморский бассейн, а что с флотом у римлян? Основные торговые пути пролегали по воде, но это также дает возможность предприимчивым людям заниматься пиратством. Были ли великие флотоводцы в Риме? Строили ли римляне корабли?

К. Жуков: Римляне имели неплохую традицию мореплавания. Но именно что неплохую. Поначалу флот у римлян был паршивый. Появился он у них, когда они столкнулись с карфагенянами во время Пунических войн. Карфагеняне — это финикийцы, мореплаватели с тысячелетней традицией, соответственно и школа мореплавания у них была великолепная. Но римляне как разумные люди решили, что раз они не могут так же здорово управлять кораблями, как финикийцы, нужно изменить правила игры. И они стали сажать на корабли больше солдат, чем финикийцы. Основным средством достижения победы в морском бою был абордаж. Ловкие финикийские моряки подплывали с двух сторон к римской триреме, забрасывали на нее абордажные крючья и мостики — и тут выяснялось, что на одной римской триреме находится в два раза больше бойцов, чем на двух финикийских кораблях вместе взятых!

А с пиратством все было в полном порядке. В период сложных внутренних отношений в республике, к моменту правления Люция Корнелия Суллы, из-за постоянных войн на периферии, в Испании, на Боспоре, в Галлии пираты, мягко говоря, расплодились. Это была большая проблема, потому что любой человек, который мог купить или украсть таз с веслами, набрать корешей, караулил честных (или не очень честных) купцов. Пиратство было настоящим бичом Средиземноморского бассейна. Чтобы справиться с ним, потребовались централизованные усилия римского государства. Средиземное море разделили на 30 секторов, если я не ошибаюсь, в этих секторах были сконцентрированы флотилии, над флотилиями были поставлены главнокомандующие — по нашим реалиям это, наверное, были бы комбриги: командир бригады трирем или бирем — уж не знаю, чем конкретно они пиратов собирались забарывать. В час X была отдана команда, и примерно за два месяца пираты как значимое явление из Средиземного моря исчезли. Произошло это в 67 году до н. э.

Были ли великие полководцы на воде? Да, конечно. Например, Секст Помпей — успешный военно-морской начальник, Агриппа, соратник Октавиана Августа, тоже был весьма успешный флотоводец.

Корабли римляне строили сами. У них был самый мощный флот в Средиземном море.

Про «безумного одноглазого Франкенштейна» — видимо, создатели сериала так своеобразно изобразили палача, который на играх добивал смертельно раненных гладиаторов?

К. Жуков: Возможно. Я не знаю. То, что там показано, — полный бред, такого в истории не было даже приблизительно.

Гладиаторские бои — это только римская фишка и Средиземноморье заразили этим видом спорта римляне? Или Античность знает иные аутентичные традиции?

К. Жуков: Ну, во-первых, Средиземноморье римляне этим не заразили, потому что гладиаторские бои практиковались исключительно римлянами. Они строили цирки, в которых могли устраивать подобные бои. Античность знает аутентичные традиции, от которых пошли гладиаторские традиции, — это этрусские погребальные схватки, где могли биться пленные. Возможно, римляне эту традицию заимствовали у этрусков и развили ее до специального шоу, каким являлись гладиаторские игры.

Если у боев на арене есть некий религиозный смысл, не могло ли получиться, что преступник перебил, скажем, десяток гладиаторов и ему даровали свободу?

К. Жуков: В реальности перебить всех подготовленных мужиков, которые собираются тебя убить, скорее всего, не получится.

Где могли жить и чем могли заниматься ветераны до тех пор, пока им не дадут землю?

К. Жуков: Это был большой вопрос, потому что до эпохи Гая Мария в легион шли люди согласно имущественному цензу — они сами себя обеспечивали военным снаряжением, поэтому занимались тем же, чем занимались до начала службы в армии. Это чистой воды милиционная армия, милиционное войско, то есть ополчение.

Когда при Гае Марии стали набирать в легионы кого попало, причем на очень долгое время, пришлось как-то их обеспечивать. И стали раздавать землю как единственную значимую валюту, средство производства того времени. Демобилизовавшийся из армии ветеран, если оставался без средств (например, семья не может его обеспечить, или все умерли, не оставив наследства), нанимался на какую-то работу, возможно, шел в бандиты, потому что у него достаточная физическая подготовка и он отмороженный после службы в армии. И в этом заключалась большая проблема. Найти работу в Риме было сложно из-за большого количества рабов. Как-то справлялись с этой проблемой за счет массового выселения ветеранов в колонии, как это сделал Цезарь.

Если пролетарий не работал и земли у него не было, с чего же он тогда жил?

К. Жуков: Ну, с консульских, а потом с императорских подачек или случайными заработками, бандитизмом.

У человека-газеты в руках какая-то деревянная рамка, на которой коричневым по желтому написано нечто почти без пробелов. Что за бардак?

К. Жуков: Это не бардак, это церы. Церы — это две-четыре доски с тем, что называется в русской иконописи «ковчег», то есть с вырезанным, утопленным вниз деревянным полем. Это поле заливалось воском, по воску писали палочкой — стилусом. То, что там написано, можно было прочитать, а потом обратной стороной того же стилуса стереть и написать что-то новое. С этой штуки человек-газета регулярно зачитывает новости.

В Риме свитки были дорогие, а что использовалось в качестве однодневных газет?

К. Жуков: Ничего. Такого понятия, как газета, в Риме не существовало.

С чего читали люди-газеты?

К. Жуков: А они вообще были? Это придумка. Ну, глашатаи были, они могли с этих самых цер читать. Церы и стилусы сохранились.

Какие виды игр были самыми престижными в Риме для участников?

К. Жуков: Даже не знаю. Самыми престижными соревнованиями в Риме были гонки колесниц. Популярнее этого мероприятия не было в принципе. Сейчас сильнее распиарены гладиаторские игры, но в реальности главным супер-развлечением были гонки: с адреналином, кровавыми авариями и прочими удовольствиями. Вот, кстати, был хороший старый пеплум «Бен-Гур», где показаны колесничные бега. Это было гораздо круче любого гладиаторского шоу. Большой ипподром вмещает до 150 тысяч человек — в три раза больше, чем Колизей. Есть ли сейчас такие стадионы? Разве что какие-нибудь бейсбольные в Америке.

Сеть ретиария использовалась другими народами или в другие эпохи во время войн? Если да, то как они ее называли?

К. Жуков: Сеть ретиария на войне не использовалась, это был специальный спортивный снаряд для гладиаторских игр. Соответственно, ее никак по-другому не называли.

Во Франции, где красили ткани вайдой, была профессия писальщика: красильщики ставили мужикам пивас с вечера — и утром они сдавали заказчикам урину за дополнительную денежку. Про стирку мочой я слышу впервые — любопытно.

К. Жуков: Так точно.

Известно ли что-нибудь о древнеримской моде? Может, где-нибудь в древнеримской литературе отражено, что эта девушка одета как положено, а эта — нет?

К. Жуков: Мода в Риме была простая на первый взгляд. Тога, туника, какие-то варианты плащей. Покрой одежды не менялся, наверное, около тысячи лет. Одежда фактически представляла собой прямоугольные куски ткани, сшитые в нужном сочетании. Красоты добивались путем драпировки и качества тканей. Это может быть дешевая небеленая шерсть, а может быть дорогущая парча на шелковой основе. Или тонко выделанная шерсть с вышивкой или тканым узором. Правильно задрапировать ее вокруг себя считалось высшим писком. Что касается причесок, мужики, судя по всему, долгое время стриглись крайне просто, а девчонки должны были завивать, укладывать волосы. Если римский мужчина следил за своей шевелюрой и всячески ее завивал, о нем могли плохо подумать: что у него с ориентацией? Кому он нравиться-то собрался? Девчонки любят грубых мужиков, а ты что, может, девчонкам хочешь нравиться? Подозрительно… Ну а потом все стали завивать волосы, и империя развалилась.

Вы сказали, что государственную землю на захваченных территориях продавали в частную собственность, а на вырученные деньги закупалась земля в Италии для ветеранов. Вопрос: кем закупалась и у кого?

К. Жуков: Государством у землевладельцев, то есть у олигархов.

Правда, что «арена» переводится как «песок». Я тут узнал, что песок на латыни «гарена».

К. Жуков: Не «гарена», а «харена» (harena). «Арена» действительно происходит от латинского «песок».

Представители каких народов больше всего ценились как гладиаторы? Как себя показывали галлы и прочие кельты, восточные народы и негры? А особенно интересно про германцев. Набирали ли гладиаторов из греков и прочих цивилизованных народов?

К. Жуков: Из греков гладиаторов не набирали, нет такого вида гладиаторов, как грек. Есть фракиец — это был специальный тип гладиаторов (и вовсе не обязательно было быть фракийцем при этом). Была какая-то куча пленных фракийцев, которых запустили на игры, они так всем понравились, что в их стиле сделали снаряжение для гладиаторов. Галл — тоже тип гладиатора. После Галльских войн была масса пленных галлов, которые оказались на арене. Про негров мне неизвестно. Специальных негритянских подразделений точно не было, тип гладиатора-негра, нубийца отсутствовал. Я не знаю, насколько часто они были представлены на арене. Наверное, были.

Кто как себя показывал — бог его знает, у нас подробных протоколов со статистикой гладиаторских боев нет. К сожалению, поэтому мы не можем сказать.

На каких условиях проводилась раздача земли: какой был размер участка, за какие заслуги давался? По фильму понятно, что офицерам (центурионам) получше землю дают, но о размере ничего не говорят.

К. Жуков: По дембелю рядовому легионеру выдавали 50 югеров земли (примерно 12 га). Очень неплохо, если говорить о Средиземноморье, потому что там хороший климат и все растет. Сколько давали центуриону, я, честно говоря, не помню. Другое дело, что центурион теоретически мог пойти на государственную службу, и, возможно, ему земля была не так важна.

Почему Цезарь, видя, что весь город украшен граффити, на котором его убивают, не предпринял ничего, даже охрану личную не поставил?

К. Жуков: Ну, во-первых, это он в фильме увидел, а почему он в фильме ничего не сделал, понятно — нам это продемонстрировали. Были ли такие граффити на самом деле, мы не знаем. Цезарь проявил крайнюю степень фатализма: если убьют, значит, так угодно богам, если нет — то, опять же, так угодно богам, значит, он все делает правильно.

Куда девали весь походный скарб во время боя? Оставляли в лагере?

К. Жуков: Ну, если был лагерь, то оставляли — не тащить же с собой все эти каменные мельницы и прочее. Лагерь охраняло специальное подразделение.

Гладиаторами были только мужчины?

К. Жуков: Нет, гладиаторами иногда были и женщины, найдены надгробия женщин-гладиаторов. Это было довольно редкое явление, но оно имело место.

Расскажите, как хоронили легионеров после боя, чем отличались захоронения рядового состава от офицерского?

К. Жуков: На поле боя хоронили в братских могилах, и в данном случае низший командный состав, я думаю, точно так же, как и рядовой. Очень знатных людей могли попытаться довезти до дома.

Земля, которую давали ветеранам, становилась родовой собственностью и передавалась по наследству? Или же оставалась в собственности республики и после смерти награжденного или по истечении некоего срока переходила другому ветерану?

К. Жуков: Земля становилась собственностью.

Если доблестный легионер в бою завалил местного конунга и снял с него гипотетический золотой шлем — какова была судьба трофея и самого легионера?

К. Жуков: Легионеры грабили не просто так, а в составе легиона, соответственно, все награбленное поступало в общую кучу, которую делили по стоимости и согласно рангам. То есть то, что ты награбил, не принадлежит лично тебе. Ты сложил все в общую кучу и потом получил некую часть выручки. Если конкретно тебе повезло (ты завалил конунга и стырил с него килограммовый золотой шлем), это будет зафиксировано — и ты получишь, условно, премию. Я уверен, что всякую мелочовку тырили без зазрения совести — какой-нибудь браслетик на себя нацепить прикольный из серебришка или монеток в кошелек подсыпать. Я думаю, что это было распространено и внимания на это никто не обращал.

Можно ли хотя бы примерно установить (или это уже известно?), с какими интонационными оттенками и даже акцентами произносились во время Цезаря латинские слова?

К. Жуков: Как мне кажется после обучения в СПбГУ, у нас есть весьма основательные предположения касательно интонации, акцента и звучания слов, но поскольку язык мертвый и отстоит от нас более чем на 2000 лет, это пусть и основательные, но предположения. Сказать, что именно так произносилось, мы не можем. Хотя повторюсь: существует масса хороших стройных гипотез, как это могло звучать.

Ворен принимал народ с просьбами и жалобами — какой спектр власти был у него в руках? Бытовуха, распил бюджета района, административное судопроизводство, кляузы на соседей?

К. Жуков: Не знаю. Нам в сериале так и не открыли, каким конкретно магистратом стал работать наш дорогой Люций свет Ворен, поэтому затрудняюсь сказать, какие у него были полномочия и уровень власти на месте.

Недавно пересматривал фильм «Тринадцатый воин» (в правильном переводе). Там один из викингов носит гладиаторский шлем с забралом. Насколько такие шлемы эффективны в реальном бою и мог ли в раннее Средневековье викинг взять в качестве трофея такой шлем и козырять в нем?

К. Жуков: Первое и самое главное: викинг такой шлем взять ниоткуда не мог, это исключено. Второе: в реальном бою такие шлемы не использовались, поэтому мы не знаем, насколько они могли быть эффективны. Скорее всего, они были неэффективны из-за специфической конструкции и внешнего вида. Если говорить о гладиаторских шлемах с забралами, с решетками — как минимум у них ограниченный обзор. В пехотном строю это мешает, потому что ты не сможешь выдерживать равнение, смотреть на товарищей, слушать команды, вовремя оглядываться на знамя. Ну и до раннего Средневековья такие шлемы даже теоретически не могли бы дожить. Эпоха викингов начинается в VIII веке, это на 400–500 лет позже гладиаторов.

А как вообще рабство соседствовало с христианством в поздней империи?

К. Жуков: Христианство отлично соседствовало с рабовладением с самого своего возникновения. Христианская религия зародилась-то в рамках рабовладельческого общества — там все поголовно называются «рабы Божии». Ну а раз есть рабы Божии, значит, и просто рабы есть, в этом не было ничего неправильного в то время.

Можете ли вы сказать что-нибудь о книге А. Валентинова «Спартак»? В частности, он утверждает, что Юлий Цезарь, ставший в 72 году до н. э. военным трибуном, не мог в военное время не участвовать в войнах (иначе его карьера на этом бы и закончилась). Поскольку он весь год сидел в Италии, значит, воевать мог только против Спартака. Поскольку мы о его успехах ничего не знаем — значит, был бит, как и все остальные римские полководцы на тот момент.

К. Жуков: Коллега Валентинов — он мне коллега не только по историческому цеху, насколько я помню, он закончил исторический факультет Харьковского университета. Он коллега и по ремеслу писателя-фантаста — и вот тут он включил мощь своего воображения на полную катушку, потому что военный трибун в Италии мог запросто не воевать со Спартаком, и ничего плохого бы из этого не следовало. Он мог заниматься набором новобранцев и обучением их в промышленных масштабах. Риму было чем заняться и помимо Спартака. И если не упомянуто, что он чем-то занимался, это вовсе не значит, что он воевал со Спартаком и был бит. Повторюсь: у военного специалиста в то время было чем заняться помимо Спартака, в том числе и молодому Цезарю.

А Харьков хороший город — там такое количество фантастов родились! Вот, например, Валентинов, два писателя, пишущие под совместным псевдонимом Генри Лайон Олди, Александр Зорич. Там даже Б. В. Юлин живал, хотя он совсем не фантаст.

Какими деликатесами, кроме традиционной сони в меду и угрей, мог себя побаловать римский гражданин среднего достатка? Насколько разнообразно было его повседневное питание, что на пирах у знати считалось экзотикой и ценилось особенно высоко? Может, даже какие-то рецепты дошли до наших дней?

К. Жуков: Многого о римской кухне мы не знаем, по крайней мере доподлинно. Но общие сведения имеются, в том числе из археологических и письменных источников. У среднестатистического римлянина рацион был не шибко разнообразный. Ели примерно одно и то же, и это касалось даже довольно обеспеченных людей. Основа рациона — хлеб (от обычных черствых коврижек до целых краюх) и прочие зерновые, так или иначе обработанные, например каши. Постоянно ели оливки, лук и чеснок, в прибрежных регионах — рыбу. Мясо было не сильно распространено. Римская империя хоть и была развитым государством, мясное животноводство в то время было на невысоком уровне. Селекция еще не работала, поэтому свинья была больше похожа на борзую и мяса с нее можно было получить не очень много, я уж молчу про барана или про корову. Барана резать не каждый решится, потому он постоянно дает шерсть, из которой делают шерстяное полотно. Чтобы барана резать, нужен какой-нибудь повод, например праздник. В промышленных масштабах, судя по всему, их не забивали. Корова дает молоко, если ты ее зарежешь — из чего потом будешь делать сыр и другие традиционные римские кушанья? Корову забивали, если она уже была старая, но сколько с нее будет мяса? Это сейчас с шикарных пород стейки выходят по 3 кг, тогда такого не было. Поэтому даже весьма состоятельные граждане питались не слишком шикарно. Про деликатесы сказать сложно, я не знаю, что тогда могло таковыми считаться, ну, может, сони в меду, угри… Я специально этими вопросами не интересовался.

Адвокаты на форуме прямо-таки разбежались от оферты Тимона выступить в защиту Тита Пулло, хотя он, надо понимать, предлагал неплохие деньги. Такое дело угрожало их репутации и они не хотели «насобирать дизлайков»?

К. Жуков: Это художественная самодеятельность сценаристов, мы не знаем, как могло быть в реальности.

Как быстро Гай Кассий Лонгин и Марк Юний Брут после заговора против Цезаря превратились в общественном сознании из уважаемых и ловких политиков в «постояльцев» девятого круга ада? Чем в таком случае участники этого заговора отличались в глазах римлян от участников заговора Катилины?

К. Жуков: Их сделал таковыми ловкий Гай Октавиан, будущий император Август. Когда вдруг выяснилось, что Цезаря убили напрасно, то всем стало понятно, что его убили не тираноборцы, а обычные предатели, завалившие благодетеля, который их или обласкал, или как минимум не убил после победы в гражданской войне с Помпеем, хотя мог бы, потому что они являлись его прямыми врагами. Он их простил, принял на службу, вознес на высоты власти, как, например, того же Марка Юния Брута, а в ответ такое «спасибо». Конечно, к ним стали относиться как к подонкам.

Участники заговора Катилины не убили отца республики и диктатора. В этом их отличие.

До какой степени затачивался гладиус, да и вообще оружие? Ибо заточка и вероятные зазубрины взаимозависимы.

К. Жуков: Точно неизвестно, в земле тонкая заточка сжирается ржавчиной, тем более что они все стальные, поэтому ржавеют хорошо. Видимо, затачивались прилично, но не как бритва. Гладиус в первую очередь колющее оружие, а для эффективного укола железкой весом около килограмма оттачивать острие в бритву не требуется, нужна площадка в 1,5–2 мм, и это уже будет смертельно опасно.

Вы говорили, что в римской армии были тяжелые всадники, в том числе орудовавшие длинными пиками. А как бились всякие катафракты, гетайры и прочие всадники с длинными пиками, которые приходилось держать двумя руками? Они влетали в противника на всем скаку, тараня его, или аккуратно — подъехал, ткнул, отъехал?

К. Жуков: Точного ответа на этот вопрос нет, ученые спорят друг с другом до сих пор, какова была основная манера боя тяжелых всадников Античности. С одной стороны, у них не было стремян, то есть жестко упереться в седло они не могли. С другой стороны, были приличные седла, дающие точку опоры. Пока непонятно, возможен ли был таранный импакт в рыцарском стиле или в самом деле нужно было проезжать вдоль противника и наносить сильный удар в фехтовальной манере, то есть усилием рук? Возможно, и так и этак. Пока мы не нашли документа, скажем, устава боевой и караульной службы, где было бы написано, что катафрактарий должен делать вот так и вот так, или отчета о бое, в котором будет сказано, что катафрактарии подъехали и, сильно разогнавшись, прошли сквозь строй, разбрасывая вокруг себя трупы и кишки на 15 метров. Мы сказать однозначно ничего не сможем.

В сериале Брут слезно умоляет мать выгнать Помпея-младшего и не заниматься подрывной деятельностью. Разве Брут не глава семьи, не старший мужчина в доме?

К. Жуков: Это сценаристы его таким сделали. Брут, судя по всему, был куда более брутальным мужчиной.

О невмешательстве легионеров в казни — разве тут есть логическая несостыковка: казнили легионера, о котором, надо полагать, внутри легионов шла определенная молва?

К. Жуков: Какая там молва? Люди находятся при исполнении служебных обязанностей, а значит распределены на стражу нарядом. Если они прошляпили персонажа, который фактически совершил побег с места казни при помощи другого персонажа, это значит, что их накажут в обязательном порядке, потому что они продолбали службу. Вот если бы они бросились их ловить и почему-то не поймали (неважно почему) — другое дело: они пытались выполнить служебные обязанности, но не получилось. А тут-то они даже не пытались, то есть заложили на службу или напрямую предали ее, они тоже преступники. И вся эта братия, которая стерегла арену в фильме, допустим, контуберний, получила бы на такие орехи, что сказать страшно. Они упустили государственного преступника и того, кто помог ему сбежать.

Заговор против Цезаря не мог не беспокоить ближайших соратников диктатора, в частности Марка Антония. Известно ли из источников, насколько серьезно Антоний относился к надвигающейся катастрофе? Пытались ли Цезаря предупредить политические сторонники и родственники?

К. Жуков: Точной информации на этот счет у нас нет. Имеются лишь косвенные намеки, что Антоний знал о заговоре, но почему-то Цезаря не предупредил. Возможно, сам хотел воспользоваться ситуацией.

По каким критериям назначали на командные должности в армии Древнего Рима? Луций Ворен по фильму не самый умный, не самый сильный — как он в центурионы примипилы пролез? Да и вообще, как он людьми управлял — у него же управленческих навыков и талантов нет?

К. Жуков: Одному кажется, что талантов у Ворена нет, другому — что есть. Какая разница, это всего лишь фильм. Как оно было по-настоящему? Понятное дело, что человек тупой не мог бы попасть на командную должность. На командные должности назначали просто: сначала солдаты выбирали себе декана, командующего контубернием, десятника. Потом из них назначались опционы и центурионы, то есть старшины и комроты. Выбирали из достойных. Специального военного образования в Риме не существовало, все достигалось посредством несения службы.

Существует ли современная реконструкция гладиаторских боев?

К. Жуков: Реконструировать гладиаторские бои с такой же точностью, как мы, например, реконструируем рыцарские турниры, нельзя, потому что у гладиаторов мало защитного снаряжения. Хорошая реконструкция гладиаторского боя с большой долей вероятности закончится больницей или моргом — на такое никто пойти не может: и товарищей жалко, да и Уголовный кодекс бдит. Это первое. Второе: попытки сделать некие театрализованные гладиаторские бои предпринимаются, и у нас в Петербурге есть замечательный фехтовальщик — мой хороший друг и коллега Сережа Мишенев. У него свой клуб, там они, в частности, восстанавливают эту самую гладиаторию. Выступали на «Временах и эпохах» 2015 года, на фестивале «Древний Рим» в Москве. Показали себя блестяще, очень красиво прыгали, скакали, размахивали различными видами выступательного вооружения — театральная постановка великолепная! Сергей Мишенев — лауреат кучи чемпионатов по артистическому фехтованию: может, во!

Магистрат Ворен и магистраты в целом принимали граждан исключительно у себя дома или для приемов по «общим вопросам» были специальные здания?

К. Жуков: Мы не знаем, где они принимали граждан. Скорее всего, это происходило на улице, то есть была какая-то территория в данной конкретной трибе или даже на конкретной улице, обычно перекресток. Выходил, например, эдил, к нему сбегались граждане и решали какие-то вопросы в частном порядке. А мог и дома принимать. Предположение насчет того, что они на улице собирались, имеет под собой достаточное основание, потому что римляне страшно любили коллегиальную суету: собраться всем вместе и что-нибудь решить. Такой след подлинной народной демократии и народного самоуправления.

В сериале во время великосветского фуршета женщины вместе с мужчинами обсуждают политические вопросы и возлежат за одним столом. Могло ли так быть на самом деле?

К. Жуков: Такого при Цезаре во время поздней республики быть не могло и, наверное, во время ранней империи тоже. Возлежать за столом вместе с мужчиной, не вызывая кривотолков, могла только проститутка. Женщина должна была благонравно сидеть в присутствии возлежащих мужчин, если она вообще оказывалась в их компании. Причем сидеть и помалкивать, пока ее специально не спросят, потому что римское общество предельно патриархальное, женщина там играла подчиненную роль. И вальяжно разглагольствующих с отцами республики баб тоже быть не могло. На них бы косо посмотрели: что ты себе позволяешь, женщина? Я понимаю, что сейчас лью бальзам на душу разнообразных мужских шовинистических свиней, но общество это отстоит от нас более чем на две тысячи лет, там все было не так, как теперь, и общественные отношения, в том числе интергендерные, сильно отличались от современных.

Действительно ли гладиаторы в Риме считались неприкасаемыми и были ли на самом деле гладиаторы-либераты — освобожденные, продолжавшие сражаться на арене?

К. Жуков: На первый вопрос я уже отвечал: личность и роль гладиатора в обществе были неоднозначными. С одной стороны, это абсолютно грязная профессия и рабское состояние, с другой — это звезда, может быть, даже всеримской величины. И да, освобожденные гладиаторы, которые продолжали сражаться уже за деньги, были.

Вы говорили, что Цезарь однажды устроил на Марсовом поле сражение боевых трирем. Возникают большие сомнения в правдоподобности данного события: какого размера были боевые триремы в описываемый период, какая у них была осадка и сколько им нужно было места, чтобы, разогнавшись, эффективно таранить друг друга?

К. Жуков: Огромное заблуждение думать, что триремы в этом бассейне таранили друг друга. Они и в море-то, как правило, друг друга не таранили, стараясь притереться к борту и устроить абордаж. Таран был оружием строго вспомогательным, потому что даже удар в борт ничего хорошего для таранящего судна не означал, так как оно деревянное: у него что-нибудь обязательно сломается и даст течь, например, могут разойтись доски. Таран, скорее всего, нужен был для того, чтобы сносить весла, которые идут вдоль вражеского борта, или наносить какие-то удары по касательной. Основным видом боя на море был абордаж. Поставив в бассейне 5–6 кораблей, они устраивали в первую очередь площадку для рукопашного боя с дополнительными препятствиями в виде фальшбортов и возможности кувыркнуться в воду и там, ко всеобщему удовольствию, утонуть. То есть без всякого разгона кораблики подъехали друг к другу, покидали абордажные крючья, люди на палубах принялись резать друг друга, а все вокруг смотрели.

Есть ли информация о количестве рабов в Риме и количестве самих римлян?

К. Жуков: Как я уже говорил, ко временам Цезаря количество римских граждан мужеского пола было примерно 500–600 тысяч человек, вместе с женщинами 1 млн — 1 млн 200 тысяч, хотя женщины полными правами гражданства не обладали. Но тем не менее коренных римлян было примерно столько. Сколько было рабов, мы точно не знаем, архивных данных нет.

В школе нам говорили, что Брут был сыном Цезаря и впоследствии император был убит, так сказать, своим чадом.

К. Жуков: Это предположение. Ходили слухи, что Брут мог быть внебрачным сыном Цезаря. Но слухи есть слухи, никаких достоверных данных по этому поводу мы не имеем. Отрицать возможность такого факта мы тоже не можем, потому что появление внебрачного ребенка у знатного вельможи — это нормальное явление.

Что в те времена считалось изменой?

К. Жуков: Изменой считался переход на сторону врага, дезертирство во время боевых действий и различные попытки неповиновения в ходе несения службы; нападение на офицера тоже могло рассматриваться как измена.

Если посмотреть, как Ворен рубит ногу слабоумному амбалу с булавой, то видно, что меч выходит прямо под коленной чашечкой, значит, удар был не в кость, а в коленный сустав. Сустав-то перерубить легче, чем кость…

К. Жуков: Все равно. Чтобы разрубить даже сустав, требуется сделать замах, а там никакого замаха не было. Тут нужны бензопила, лазерный меч или цепной меч космодесанта, чтобы такой эффект произвести.

Почему ножик фракийца-гладиатора типа фальката похож на хозяйственный легионерский нож, который показывал Тимофей Быковский в ролике про снаряжение легионера?

К. Жуков: Почему он похож в фильме, я понятия не имею. Во-первых, там нет фракийца-гладиатора, там какая-то чушь собачья. И нет ни одного гладиатора в нормальном снаряжении.

Ну а почему фальката (ну, или правильно говорить «махайра», «копис») похожа на ножик? Потому что обратный изгиб лезвия — это идеальная режущая способность, эталон эффективности для нанесения порезов. Поэтому хозяйственный ножик с обратным изгибом, которым режут колбасу, был в определенных условиях чрезвычайно удобен, особенно если ты собираешься резать нечто на весу, а не на доске. Идеальный инструмент!

А может быть, это маленький колизей для отдельной трибы? То есть не общеримские игры и исполнение правосудия, а местный вариант — тогда и размеры, и скорость исполнения приговора будут нормальные.

К. Жуков: Таких колизеев мы не знаем. Это все придумка, причем дурацкая.

Насколько успешно опытный легионер мог конкурировать с гладиатором, если они встретятся на арене?

К. Жуков: У нас нет такой статистики, мы доподлинно не знаем, чему учили гладиаторов, и не все знаем об обучении легионеров.

Хорошо бы уточнить про греков-рабов. По прочтении школьного учебника складывается впечатление, что обладание толковым греком-хаус-ниггером было в порядке вещей. Но вы говорили, что в рабство обращали либо в результате военных походов, либо за долги…

К. Жуков: Греки — не граждане, ну, кроме отдельных особенно драгоценных специалистов типа врачей, которым выдавали гражданство по факту прибытия в республику. А раз не граждане, значит, могут быть рабами. Кстати, грек в рабство мог самопродаться, чтобы поправить благосостояние семьи. Толковый специалист, например учитель, писарь или скульптор, мог стоить очень дорого и серьезно помочь семейному бюджету — вот такая фактически пожизненная жертва. Да и почему это, собственно, к грекам военные походы не относились? Еще как относились!

Много ли было гладиаторских арен и были ли гладиаторские бои так развиты, как нам показывают, например, в сериале «Спартак»? И верна ли экипировка в этом сериале?

К. Жуков: Гладиаторских арен было немало. В больших городах типа Капуи арена была, в Риме могла быть даже не одна арена, и игры происходили довольно часто. А в сериале «Спартак» показано верно только одно — игры проводились к праздникам или значимым общественным событиям. Все остальное — это невероятная ахинея, цель которой показать много мяса, много сисек, много жоп, много совокуплений разными способами, много кровищи, чтобы привлечь публику и заработать бабло. Я не говорю, что сериал плохой.

Вы сказали, что Цезарь считал себя богом, а триумфатор становился богом на один день. Но ведь все прекрасно понимали, включая самого «бога», что он не обретал ни бессмертия, ни власти над стихиями, ни возможности видеть будущее. Так в чем, с точки зрения римлян, заключалась божественность? Или это была просто самая понтовая запись в трудовой книжке (пять лет назад был претором, в позапрошлом году — консулом, а с июня просто бог)?

К. Жуков: Не нужно пытаться судить о людях, живших более двух тысяч лет назад, с позиций сегодняшнего дня. Люди были другими, у них в бошках царило религиозно-мифическое сознание. Я уверен, что Цезарь мог считать себя богом и потомком Венеры на полном серьезе. И почему бы ему не быть аватаром бога на земле? Вот, например, Венера родила сыночка, а он, будучи тоже богом, спроецировал себя в свеженародившегося Гая Юлия Кесаря. Такого рода конструкции умещаются в религиозно-мифическое сознание, как рука в перчатку. И не нужно думать, что это была какая-то глупость. Глупостью было бы не понимать, что люди две тысячи лет назад думали, чувствовали и, исходя из этого, действовали несколько иначе, чем мы. Иногда это «несколько» имеет масштабы пропасти.

В сцене боя на арене Пулло щитом отсекает голову коллеге по спорту. Это из разряда фэнтези или действительно кромку щита могли так затачивать? Булава у «Франкенштейна» имела острие прямо на рукояти — опять выдумка или были случаи, когда подобное применяли?

К. Жуков: Все, что показано в сцене боя на арене, в реальности быть не могло. Отсечь голову щитом нельзя, это чисто киношная фигня. Он бы сломал ему кадык таким ударом и убил бы. Щит не затачивался никогда, он был деревянным, иногда с тонкой бронзовой оковкой по периметру, целиком или участками. Толщина этой оковки приблизительно 0,8 мм, при этом толщина щита примерно 8–10 мм. Как нужно ударить, чтобы эта 8–10-миллиметровая кромка отсекла голову вместе со всеми мышцами, кожей, позвоночным столбом? Ответ: никак. Ну а про булаву я вообще молчу, это даже не фэнтези, а какие-то готические басни. Эта булава бессмысленна в боевом, в фехтовальном использовании, потому что ею долго размахиваться; она безумных размеров и веса должна быть, будь на самом деле стальная. А раз так — она бесполезна. Будет мешать и представлять угрозу для владельца, а не для тех, кому он угрожает.

В гражданской войне обычно есть внешние силы, поддерживающие ту или иную сторону. А как в Риме? Цезаря или Помпея поддерживали соседние государства, те же парфяне? Пытались ли сепаратисты в дальних провинциях воспользоваться моментом, пока италийцы режут друг друга?

К. Жуков: Про дальние провинции сложно сказать, потому что они находились в руках местного олигархата, который активно включился в войну. Помпеянские провинции, где были традиционно сильны позиции оптиматов, резко мобилизовали свои войска, чтобы идти захватывать Рим. Популяры во главе с Цезарем также резко активизировались и подняли свои провинции на войну, чтобы захватить, а потом удержать Рим. Тут нужно понимать такой момент: гражданская война проходила, конечно же, с участием сепаратистов. Олигархи пытались перетянуть на себя как можно больше финансовых потоков, как можно больше власти. Это могло привести и фактически вело к сепаратизму — сначала финансовому, а потом и политическому. Но объективные экономические тенденции, развитие производительных сил были таковы, что даже возможные сепаратисты сражались за централизацию власти вокруг одного города. Они все лезли в Рим и пытались его захватить, чтобы управлять оттуда всей остальной империей. Поэтому кто бы ни победил в итоге, получился бы Цезарь, только звали бы его по-другому. Какими бы великолепными личностями ни были Помпей, Цезарь, Гай Октавий, Гай Юлий Октавиан, это всего лишь песчинки на гигантской исторической волне объективных общественно-экономических процессов.

XII

Мартовские иды

Д. Пучков: Двенадцатая серия завершает первый сезон. Итак…

К. Жуков: Мы переместились уже в март 44 года до н. э. Это важно.

Д. Пучков: Почему?

К. Жуков: Потому что 15 марта 44 года до н. э. во время Мартовских ид убили Гая Юлия Цезаря.

Начинается серия с того, что в уличном театре разыгрывается некое представление, наглядно демонстрирующее подвиги Тита Пулло и Люция Ворена на арене цирка… Они сокрушают там гладиаторов.

Д. Пучков: Что за представление?

К. Жуков: Скорее всего, имеются в виду мимы. Греческая уличная комедия, которую мы бы сейчас назвали буффонадой, предполагала вполне конкретных персонажей вроде нашего Петрушки или французского Арлекина. Там могли давать представления практически на любую тему, но персонажи, как правило, оставались постоянными.

А мимы устраивали представления с любыми персонажами. Можно было напялить на себя маски, загримироваться как угодно — это как раз и был народный театр. Он пользовался огромной популярностью не только среди низов, но и среди верхов. Более того, юноши аристократического происхождения любили напялить на себя маску, намазаться и плясать на подмостках…

Д. Пучков: Умело выступить, да.

К. Жуков: Да, чтобы высмеять кого-то, кто лично у них вызывал неприятные эмоции. Естественно, это было важным инструментом народной пропаганды. В фильме совершенно правильно показано: происходит некое событие, например завалили Помпея или Пулло с Вореном ярко выступили на арене, и на это сразу есть какая-то реакция. Это был не официальный, а народный уличный театр. Кстати, со времен Древней Греции власть предержащие всех этих буффонов недолюбливали и периодически, когда они перебарщивали со своими инициативами, их убивали.

Д. Пучков: Мимы молча кривлялись или орали что-нибудь?

К. Жуков: Они могли и орать, и пантомимы разыгрывать.

Д. Пучков: Ограничений не было? Звук все-таки добавляет эффекта.

К. Жуков: Ну, это несколько разные жанры. А в принципе занимались этим одни и те же люди, одни и те же труппы. Такая вот злободневная реакция. Первый официальный постоянный каменный театр в Риме был построен около 55 года до н. э. Туда, говорят, вмещалось 17 тысяч человек.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Это, конечно, не цирк какой-нибудь и не Адрианов ипподром на 150 тысяч человек, но все равно очень большое сооружение.

Д. Пучков: Такого театра в Санкт-Петербурге нет. У нас самый большой спортивный дворец вмещает 15 тысяч, по-моему.

К. Жуков: А тут 17 тысяч. Римский театр ведет происхождение от греческого театра, но между ними есть и отличия. Профессия актера в Греции — уважаемая, она имела глубокий сакральный смысл. А в Риме такого не было… Да, все любили ходить смотреть на них, как и на гладиаторов, нужно же как-то развлекаться. Представление могло иметь и политическое звучание, быть чрезвычайно богато оформлено. Известно, что Нерон купол театра сделал целиком из парчи с золотыми звездами и изображением себя на колеснице. Ну, чтобы было понятно, кто тут за все платит. Золото, драгоценные камни и прочее-прочее-прочее. Дело в том, что Рим даже в эпоху республики был кратно богаче любого самого богатого греческого полиса и мог себе подобное позволить. Но театр был по большей части развлечением и зарабатыванием денег, а не религиозным мероприятием. 17 тысяч билетов продашь — уже неплохо.

Д. Пучков: Если по одному денарию, уже 17 тысяч денариев.

К. Жуков: Неплохая прибавка к пенсии, прямо скажем. И конечно, власть предержащие богачи любили заказывать театральные представления. Они могли целиком оплатить билеты, заплатить труппе и от своего имени запустить представление.

Д. Пучков: То есть уже тогда интеллигенция обслуживала правящий режим, да?

К. Жуков: Более того, Цезарь часто, как мы можем предположить, пользовался услугами мимов, чтобы высмеивать своих недругов — Помпея и прочих.

Д. Пучков: И нашим, и вашим за копейку спляшем!

К. Жуков: Да-да.

Д. Пучков: Отлично.

К. Жуков: Там еще забавно. Атия смотрит, хмыкает и говорит: «А в жизни они гораздо симпатичнее».

Д. Пучков: Ну, ей виднее.

К. Жуков: Тита Пулло лечат в некоем госпитале. Он не совсем в сознании, а в это время художник-мазила рисует эскиз грифельным карандашиком в высокохудожественном стиле. Пулло проснулся, схватил его: «Ты чего тут делаешь? Что вы тут задумали, говнюки?» — «Как же, я вас рисую, по всему Риму ваши портреты, только они плохие, а я нарисую лучше, будьте уверены». — «Зачем ты придумал делать такое?» — «Ну как же, вы знаменитости!» У Пулло выражение лица меняется: «Да?»

Д. Пучков: «Знаменитость, говоришь?» — «Ты и магистрат Ворен — символ братской любви и искупления. Окажись ты сейчас в Риме, каждая дама в городе отворит свои двери могучему Титу Пуллону. Пожалуйста, отпусти меня».

К. Жуков: Какие перспективы!

Д. Пучков: А до нас подобные рисунки не дошли? Они же наверняка отлично рисовать умели.

К. Жуков: Они замечательно рисовали. Но это же краска на штукатурке. Может быть, дошли какие-то отдельные фрагменты, и то довольно поздние. От эпохи ранней республики вряд ли что-то сохранилось. Разве что в Помпеях. Помпеи хорошо законсервированы. Они не совсем того времени, но все-таки рядом. И конечно, большой вопрос у меня относительно госпиталя.

Д. Пучков: А почему госпиталь?

К. Жуков: Ну, больница некая.

Д. Пучков: По-английски они все госпитали, а в нашем понимании госпиталь — это военное медучреждение, а больница — гражданское. Он же не военный, поэтому в больничке, наверное.

К. Жуков: Да. Я вообще не знаю, были ли в Риме того периода общественные больницы. Вот врачей было много, в том числе приглашенных из Греции, Египта, Малой Азии. Цезарь им активно раздавал гражданство, потому что кадры ценные. Это факт.

Д. Пучков: Лепилы.

К. Жуков: А чтобы централизованные больницы были — я об этом нигде не смог найти информацию. Возможно, искал не там. Как бы то ни было, Пулло лечат в госпитале, откуда он, узнав, что ему теперь все дадут, немедленно тикает.

Д. Пучков: Надо воспользоваться.

К. Жуков: Не дождавшись выписки. Угоняет лошадь и тикает. Ну а Ворен — второй символ братской любви и искупления — в это время общается с семьей, точнее, с женой. И он очень боится, что за такой подвиг его не то что из магистратов, из города выгонят. Кстати, имели полное право, если он в самом деле казнь прервал, организовал побег — это залет жесточайший.

Д. Пучков: Ворен — залетчик.

К. Жуков: У Ворена были основания опасаться за карьеру и свое гражданское состояние. Поэтому он присматривает землю в деревне… Он приехал посмотреть, где проведет, так сказать, вторую половину своей жизни.

Д. Пучков: Пока пацаны идут в Паннонию…

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Ворену-то выдали под Римом, где-то рядом.

К. Жуков: Да. Но в Паннонию они не ходили. Десятый легион, например, ушел в Нарбонну.

Д. Пучков: Как говорил Пулло, за такие деньги всех нарбоннских шлюх передрать можно.

К. Жуков: В Нарбонне замечательный климат, тепло. Она давно находится в сфере влияния Рима, и Цезарь сделал все, чтобы Нарбонна стала Римом. Показательно, что они некоторым образом консумируют владение землей в виде ритуального совокупления на этой самой земле, которое внезапно перерастает уже в не имитацию.

Д. Пучков: Говорят, раньше российские крестьяне заставляли служителей культа совокупляться с землей.

К. Жуков: Ну, или хотя бы подрочить.

Д. Пучков: Без баб.

К. Жуков: Да. А тут, понимаешь, не хардкорно. Все-таки женщину можно было употребить на пашне.

Д. Пучков: «Шевелись, пока я не замерзла до смерти». — «И долго так?» — «Пока жрец не позвонит в колокольчик». — «Юнона, помоги! Хорошая земля».

К. Жуков: «Совсем мало глины, тут вырастет все что угодно».

Д. Пучков: «Ты же должен только притворяться».

К. Жуков: «А я и притворяюсь».

Д. Пучков: «Неправда!»

К. Жуков: Пока Ворен консумирует пашню, Цезарь консумирует весь Рим. Ему в тамошнем сенате, как это в фильме показано, расстелили мегакарту, он ходит по ней и говорит: «Тут русло отворотить, тут болота осушить». Вокруг бегает Марк Туллий Цицерон: «Это замечательно, замечательно! Это все будет только на пользу городу. Давай поговорим о том, что ты собираешься сенат расширять».

Д. Пучков: Пулло, сбежав из больницы, поскакал на лошади. Упал на мосту, какие-то возчики нашли его полумертвым у Аппиевой дороги. И Пулло уже лежит в доме у Ворена.

К. Жуков: Тут нужно вспомнить, что рабыня Ирка хочет Пулло прирезать.

Д. Пучков: Все раны раскрылись, как свежие цветы. Порезали, видимо, его изрядно.

К. Жуков: Растряс себя красивого. Ирка ночью хотела его прирезать, но не смогла.

Д. Пучков: «Где я?» — «В Риме, у меня дома. Ты должен быть в больнице в Авернуме». — «И пропустить все веселье? Почему я связан?» — «Какое веселье?» — «Мы же знаменитости, герои песни и представлений, рисунки на стенах». — «Глупая суета. И что с того?» — «Туго соображаешь. Женщины больше всего любят известных мужчин». — «Тебе повезло, что ты до сих пор дышишь. Даже если выживешь, Цезарь наверняка снова бросит тебя на арену и меня вместе с тобой». — «Думаешь, бросит нас на арену?» — «Завтра узнаю. Велено явиться». — «Женщины, говоришь?» А Ирка, дура, хотела его зарезать.

К. Жуков: На эмоциях.

Д. Пучков: Да. На что ей Ниоба кричит: «А если бы ты его убила? И что тогда? Все бы поняли, что это ты, освобожденная женщина, убила бывшего хозяина. Куда бы ты пошла и что бы ты с собой сделала?» Вовремя остановили.

Д. Пучков: А тем временем человек-газета: «С первого дня февральских календ наш любимый отец-диктатор Гай Юлий Цезарь повелел призвать в сенат республики 100 новых членов. На третий день перед нонами в честь новых сенаторов будет устроено народное пиршество. Рабы и вольноотпущенники не допускаются».

К. Жуков: Вот так вот — не допускаются.

Д. Пучков: «Любое повторение недавних беспорядков будет строго наказано».

«Ну а далее реку я поверну сюда, видишь, надо прорыть канал к холмам Ватикана».

К. Жуков: Тут они не соврали, что удивительно. Они так часто врут, но иногда прорывается кусочек исторической правды. Цезарь на самом деле активно занимался благоустройством города.

Чуть раньше при самом Цезаре Римом считался только Рим и то, что непосредственно к нему прилегает. Все остальное — это покоренные территории. Разве что какие-то совсем близкорасположенные города типа Капуи — так и быть, тоже Рим. Все остальное — это какая-то безобразная провинция. Цезарь попытался привести муниципальные законы в городах в соответствие с муниципальными установлениями Рима. Это было важнейшей частью его реформ. Понятно, что единого городского устава никак нельзя было сделать. Но Цезарь ясно давал понять, что теперь это все Рим. Вся территория, где стоят римские легионные лагеря, где стоят бани, где проложены дороги, — это целиком Рим. Сам Вечный город таким образом становился столицей. Не единственным городом, а столицей. Ну а столица — это резиденция правящей династии, на которую Цезарь в лице себя явно намекал. И конечно, все эти реформы по градоустроению очень напоминают отношение к империи, например, Александра Македонского.

Видимо, Цезарь видел в себе, а может быть, в каких-то своих последователях такого монарха эллинистического образца. Причем именно монарха. Хотя, как я уже говорил неоднократно (об этом можно прочитать в любом толковом исследовании по поводу Цезаря, да и в источниках), публично он все намеки на царскую власть отвергал. В частности, во время праздника луперкалии, в середине февраля, при большом стечении народа Марк Антоний протягивал Цезарю царскую диадему. Все говорили — бери, бери, а Цезарь раз за разом отказывался. Можно было три раза отказаться. Он трижды отказался и под конец приказал Марку Антонию отнести диадему в храм Юпитера. Мол, у них Юпитер царь, а не он.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: То есть публично отвергал, а реально делал из Рима столицу. Тут нужно сказать еще несколько слов о реформах Гая Юлия Цезаря. Следом за муниципальной реформой он ввел в сенат чудовищное количество сенаторов. Тут говорят о ста, но в начале правления Цезаря было 300 сенаторов, а в конце правления — 900. То есть он ввел 600 сенаторов, а не 100.

Д. Пучков: «А мы можем поговорить об этом расширении сената?» — «Можем». — «Галлы, кельты». — «Длинноволосые галлы и синемордые кельты».

К. Жуков: Это Марк Антоний жег.

Д. Пучков: Цицерон бегал.

К. Жуков: Я имею в виду — Марк Антоний троллил Цицерона.

Д. Пучков: Синемордые, да.

К. Жуков: Так он же вводил сенаторов не просто так. Кто такой сенатор? Сенат, скажем так, — это верхняя палата парламента. На низовом уровне были народные комиции, собрания, где принимались законодательные инициативы. В сенате их утверждали. Это происходило не совсем так, как у нас сейчас, но оно к тому двигалось. В сенат избирали бывших консулов, цензоров. При Цезаре цензоров стали назначать в сенат. И магистратов отслуживших. Ну а поскольку теперь и в других городах есть собственное муниципальное управление, значит, там тоже будут свои магистраты, преторы, квесторы, и их придется по закону тащить в сенат.

Это был единственный способ объединить всю эту гигантскую по тем временам территорию и управлять ею как единой страной. Все реформы Цезаря были направлены на обслуживание центростремительных тенденций, которые объективно наметились в Риме в силу развития в первую очередь производительных сил экономики. Тут же сенат разросся. При Октавии Августе сенат сильно сократили, потому что бюрократия при Цезаре слишком выросла. Не очень было понятно, как всем этим управлять без серьезного аппарата, но тем не менее. Сенат при Цезаре состоял из 900 человек, и, конечно, там не было синемордых галлов.

Д. Пучков: Почему?

К. Жуков: Волосатых германцев.

Д. Пучков: Не пустили? Или надо было постриженным приходить?

К. Жуков: Сенаторов-то откуда брали? Из Транспаданской и Цизальпинской Галлии. Цизальпинская Галлия — это современная Ломбардия, а Транспаданская — то, что находится за рекой По. Это давным-давно романизированные провинции.

Д. Пучков: Там уже все понимали, как надо одеваться, как стричься.

К. Жуков: Да. Я уверен, что там почти всех уже звали нормально, по-римски, и говорили они по-римски. Они уже стали фактически римлянами, но все еще не имели римских прав. Поэтому какие синемордые галлы? Парни в тогах, в туниках, в сандаликах, без штанов — приличные люди. Другое дело, что их стало много — и для римской аристократии это было крайне неприятно. Им было решительно плевать, галлы или не галлы. Главное, что это не римляне, а люди неизвестного происхождения, и с ними придется делиться властью. Одна из важных составляющих реформ Цезаря: каждый отдельный магистрат, кроме диктатора, заметно урезался в полномочиях и функциях.

А вот диктатор, наоборот, получал все больше полномочий и функций, чтобы у всех начальничков на местах было меньше шансов что-нибудь замутить по собственной инициативке. Кроме того, Цезарь сделал попытку упорядочить римскую монетную систему, в частности, ввести золотое монетное обращение. Аурей при нем начали чеканить. Это было важно, потому что соседи вокруг — в Малой Азии, например, — имели золотые деньги, а в Риме их фактически не было. Пытались делать золотые монеты, но это никогда не получало широкого распространения. Было серебряное монетное обращение и медное. Серебряный денарий был основной валютой.

Д. Пучков: Это из-за того, что золота было мало, да?

К. Жуков: Да. Ну а тут они наворовали — и стало возможным чеканить единую золотую монету. Реализуют это уже не при Цезаре, но он попытался. Это нужно было, чтобы объединить страну, потому что золотую монету смогут чеканить только в Риме. Золота мало, оно во много раз дороже серебра. Устанавливались единые чеканы, единые штампы. И это тоже, между прочим, было не шибко здорово для местной аристократии, которая на инфляции денег, как и теперь, могла неплохо подниматься.

Деньги дешевеют — и можно купить дешевле какие-то объекты недвижимости, например. А при введении единой валюты на разнице курсов играть будет уже не так просто, а скорее всего, невозможно — золото есть золото, монета сама по себе дорогая из-за содержания драгметалла.

Цезарь запретил налоговое ростовщичество. До этого налоги собирали откупщики, которые могли, как библейские мытари, прощать налоговые долги под серьезные проценты. Крышевали откупщиков аристократы, контролировавшие ту или иную территорию. Они загребали чудовищные деньги, загоняя людей в долговую кабалу. С долгами Цезарь неоднократно пытался разделаться, прощал задолженность по квартплатам. Но так до конца, насколько я понимаю, и не разделался.

Д. Пучков: Проводил кассации.

К. Жуков: Так точно. Для страны это был несомненный плюс, а для римской аристократии — минус. Это был удар, которого Цезарю простить местная знать не могла. Напомню, что уже ко временам Суллы (то есть к юности Цезаря) демократия аристократии (то есть правление олигархов) раздергала римскую землю на составляющие, и этот процесс не прекращался. Власть олигархии равно сепаратизм на местах, потому что каждый олигарх сам себе хозяин, он своей делянкой стремится управлять без участия коллег по опасному бизнесу. Поэтому так называемая демократия ко временам Цезаря фактически уже умерла. Стоял вопрос: развалится ли это все в ближайшее время или, наоборот, станет централизованным. Цезарь был объективным выразителем центростремительных процессов.

Д. Пучков: Чтобы все объединялось.

К. Жуков: Да. Ну а олигархия выступала прямым его противником. Так что в первую очередь это было столкновение объективных экономических интересов классов, а не человеческих интересов. Поэтому когда Цицерон говорит про расширение сената, нужно понимать, что в его словах зашифровано все, о чем я сейчас рассказал. Цицерон хотел вернуть все, как было в республике, как казалось, к идеальному состоянию, которое уже к тому времени пережило себя и идеальным даже приблизительно не являлось.

Тут прибывает на ковер беспощадный Ворен.

Д. Пучков: «Ну, Ворен, и что мне с тобой делать? Ослушался моего приказа, осмелился вмешаться в одобренную законом казнь. Это проявление грубейшего преступного неповиновения». — «Прошу извинения. Мне нет оправданий».

К. Жуков: «Прошу простить».

Д. Пучков: «Передо мной дилемма. По закону могу приказать сбросить тебя с Тарпейской скалы, но простодушный народ сделал из тебя и Пуллона великих героев. Если я вас накажу, народ будет разгневан». (Какой популизм неприкрытый!) «Я не хочу злить народ, значит, не могу тебя наказать. Если не могу наказать, значит, надо наградить (Следите за полетом политической мысли!), иначе покажусь слабым. Слушай, Цицерон, под всеобщее народное одобрение я назначаю Люция Ворена римским сенатором». Здорово, да? «А теперь вы все поражены. Ворен, ты будто Горгону увидал». — «Извини. Я потрясен!» — «Будешь выступать в сенате от лица народа?» — «Такая честь, если сочтешь меня достойным». — «Нет никого достойнее!» Как трогательно! «Первые недели держись рядом со мной». Вопли Цицерона: «Прости, я вынужден протестовать. Низкорожденный плебей в сенате это уже слишком, не обижайся, Ворен». — «Я не желаю скакать по аренам, Цицерон. Придется угождать народу другим способом». — «Построй еще один храм, убей кого-нибудь. Народу легко понравиться, но не так». — «Я хочу, чтобы сенат состоял из лучших людей Италии, а не только из пожилых римских богачей». — «Занятное намерение».

К. Жуков: При словах «занятное намерение» все перечисленные персонажи убегают из здания сената. Все это немножко странно. Раз Люций Ворен — магистрат, он не может быть сенатором. А вот демобилизовавшись, он автоматически туда попадет. И что там Цицерон рассказывает про низкорожденных плебеев? Он сам не шибко-то…

Д. Пучков: Высокорожденный.

К. Жуков: Да-да-да. Другое дело, что старинные плебейские роды выбились на самые верха римской власти.

Д. Пучков: Выше некуда.

К. Жуков: Некоторые патриции переходили в плебеи, если того требовала политическая обстановка. Плебей ты или не плебей — это уже ничего не значило. А в фильме они постоянно говорят «низкорожденный плебей». Какая разница? Сами-то они кто?

Поска, оказавшись наедине с Цезарем и Марком Антонием, говорит, что надо быть осторожнее и ходить везде с охраной.

Д. Пучков: «Многих обозлишь своими галлами, кельтами, плебеями и прочими. Надо удвоить стражу». — «Я говорил то же самое. Разве он слушает?»

К. Жуков: Это Марк Антоний.

Д. Пучков: «Стража не подпустит врагов». — «А как быть с друзьями?» (Вот полет политической мысли!) — «Ты обо мне? Уверяю, у меня нет дурных намерений». — «Я знаю, хоть ты и способен на всякие гадости». — «Спасибо!» — «Но если бы хотел меня предать, давно бы уже предал». — «Ну, ты не думай, искушение-то было». — «Значит, никакой стражи, понадеешься на Фортуну. Очень хорошо, очень праведно». — «Хватит ворчать, как старая бабка. Кто посмеет поднять на меня руку, когда рядом беспощадный Люций Ворен?!» — «Умно». — «Столько лет вместе, а ты до сих пор удивляешься, что я сам могу завязывать сандалии». Вот принято решение достойное, так сказать, мегапредводителя древности.

К. Жуков: Да. Припас себе верного сенатора и бодигарда в одном лице.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Хотя непонятно, что этот бодигард при наличии 900 сенаторов в состоянии будет сделать. Если захотели бы затоптать — затоптали бы. В результате так и произошло.

Д. Пучков: Даже десятка человек хватило бы.

К. Жуков: Да-да. Ворен жутко обрадовался, что его не будут наказывать, а, наоборот, наградят. Он решает дома текущие семейные вопросы и обещает выдать дочку Люцию замуж. А она рассказывает папе, что хочет выйти замуж за того, кого полюбит. Тут Ниоба, конечно, выступила как суперэксперт по семейным отношениям.

Д. Пучков: «Не нужен мне богатый старик». — «Еще как нужен. Подумай о нарядах, украшениях и рабах, которые у тебя будут». — «Такая ерунда меня не волнует». Папа: «Ерунда? В твоем возрасте я глодал кости из канавы. Наряды и украшения это тебе не пустяки. Они показывают, что ты из богатого влиятельного рода, что тебя любят, защищают и ценят». Не все это понимают, кстати. «А я хочу замуж за того, кого люблю!» — «Любовь не приходит просто так, над ней надо работать. Странный бы вышел брак, если бы ты любила мужа с самого начала». Тут каждая фраза в корень.

К. Жуков: Ниоба могла бы работать семейным психологом…

Д. Пучков: «Все верно. Нужно время. Будешь хорошей, добродетельной женой — и любовь придет. У нас с твоей матерью тоже бывали трудности, а посмотри на нас теперь: мы счастливы».

К. Жуков: По фильму дочке-то к тому времени лет уже немало — шестнадцать или семнадцать.

Д. Пучков: Засиделась.

К. Жуков: Старуха почти. Четырнадцать — вот нормальный возраст. Ну или пятнадцать.

Д. Пучков: Максимум. Никому не нужна, получается.

К. Жуков: Если так долго она не выходит замуж, значит, что-то не в порядке.

Д. Пучков: Дефективная, возможно.

К. Жуков: Может, дура.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Может, сволочь какая-нибудь психованная.

Д. Пучков: Гадина.

К. Жуков: Чего это папа не может выдать ее замуж? Нехороший симптом. Может, больная? А в это время жена Цезаря Кальпурния, возлегая с Цезарем (Цезарь там читает восковой ноутбук), видит нехорошие сны про черных воронов. Просыпается. Цезарь говорит: «Не хотел тебя будить, но если ты что-то видела, это наверняка был кошмар».

Д. Пучков: «Опять снился вещий сон. Я была в деревне». — «Перестань. Я годами вижу подобные сны. Кровавый дождь, черные псы, паромщики в капюшонах. Годами. И вот он я — жив-здоров». Это мне напоминает произведение «Приключения Гекльберри Финна»: «…нет ничего глупее и неосторожней, как глядеть на молодой месяц через левое плечо. Старый Хэнк Банкер один раз поглядел вот так, да еще и похвастался. И что же? Не прошло двух лет, как он в пьяном виде свалился с дроболитной башни и расшибся, можно сказать, в лепешку. <…> Но, уж конечно, вышло это оттого, что он глядел на месяц через левое плечо, как дурак».

К. Жуков: Кальпурния в сериале выглядит старовато.

Д. Пучков: Она там тетенька немолодая.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Помладше Сервилии, но тоже в возрасте.

К. Жуков: Кальпурния — третья и последняя жена Цезаря, они поженились в 59 году. Это был ее первый брак, то есть выдали ее примерно в 14–15 лет. А сейчас у нас 44-й год, ей максимум 30. Довольно молодая тетка в самом соку. Зачем ее такой древней сделали? И Сервилию тоже, она ведь значительно моложе была. Хотя и постарше Кальпурнии. Сделали бы их моложе, было бы понятно, почему она возмущается, что Цезарь ходит налево. Она такая молодая, красивая и прикольная, а он что себе позволяет?!

Д. Пучков: По бабушкам бегает.

К. Жуков: По бабушкам и по всяким, между прочим, Клеопатрам.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Хотя Клеопатра-то еще ладно.

Д. Пучков: Куда ни шло.

К. Жуков: Да. Такая пуэрториканская проститутка. Кривляется ловко.

Тит Пулло в это время ухлестывает за Иркой, ходит за ней, смотрит разными глазами — то правым, то левым.

Д. Пучков: Со значением.

К. Жуков: Да. Корчит трогательные морды. Видно, запал окончательно.

Д. Пучков: Ирка своего хромого уже забывает.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А Брут, гадина, или кто там — мама его? «Предки Юниев, просим благословения мужчине вашей крови, пусть рука его будет тверда, пусть он нанесет удар без промаха и пусть сердце его наполнит священный гнев». Все уже решено.

К. Жуков: К этому времени в самом деле все уже было решено, заговор вполне сложился. Пусковой кнопкой, судя по всему, послужили луперкалии, когда Цезарю подносили царскую диадему, а он отказывался. Было очевидно, что это не инициатива Марка Антония, а спектакль, который Цезарь сам поставил, срежиссировал и приказал провести. А раз отказывается, значит, собирается быть царем, только пытается всех обмануть. После этого, конечно, все стало совершенно ясно. Поражает чудовищный фатализм реального Цезаря. Кстати говоря, это неплохо показано в фильме. Он не предпринимал никаких мер по обеспечению своей безопасности. Хотя как человек, который вращается в римской политике с младых ногтей, он не мог не понимать, что вокруг него не все в порядке. Цезарь был абсолютно уверен, что его Венера будет хранить, или Юпитер, или Фортуна, или все вместе. То ли он считал, что настолько всех к себе расположил, что уж точно ничего не случится. А это была большая ошибка.

Д. Пучков: В судьбу, видимо, верил — раз так все прет хорошо, то и дальше, наверное, не хуже будет.

К. Жуков: А тут в сенат прибывает пополнение из бородатых упырей.

Д. Пучков: «Вот этот точно торговал на форуме рыбой». — «Этот хотя бы римлянин! Римский торговец рыбой — аристократ по сравнению с этими белгами и кельтами, которые зовут себя вождями. Глянь, у этого вообще серьги, блин!»

К. Жуков: Кубло римских аристократов стоит на балкончике в составе Марка Туллия Цицерона, Марка Юния Брута, Гай Кассия Лонгина, Гая Сервилия Каски и прочих. Патриций только Каска из рода Сервилиев. Все остальные — плебеи. Что они выделываются? А уж белгов там в принципе быть не могло, потому что белги — это дальняя Галлия (теперь Бельгия), она не была в то время романизированной провинцией, оттуда никаких сенаторов не было.

Д. Пучков: Ну, в целом они про то, что надо держать себя в строгости. Приличный мужчина не мог себя никаким безобразием украшать.

К. Жуков: Ни в коем случае.

Д. Пучков: Какие-то пряжки на сандалиях — недопустимо.

К. Жуков: Только завязки.

Д. Пучков: А серьги — что это вообще?

К. Жуков: Римские мужчины серьги не носили, а уж тем более в сенате!

Д. Пучков: «Это конец! Вторжение галлов».

К. Жуков: Они намекают на вторжение галлов времен царей, когда гуси Рим спасли, загоготав и обосрав всю стену.

Д. Пучков: «Я так понимаю, вот этот рыжий, идущий по пятам за Цезарем, это знаменитый Люций Ворен?» — «Он самый». — «Животное с полей — римский сенатор!»

К. Жуков: И что характерно, это же как раз Гай Сервилий Каска выдает про животного с полей. А рядом, с удивлением на него взирая, стоит настоящее животное с полей — Гай Кассий Лонгин, который прошел огонь, воду, медные трубы. Он фактически с самого рождения в армии, профессиональный головорез и боевой офицер.

Д. Пучков: «Не волнуйся, Каска. Скромные подданные царя Цезаря должны учиться терпению. Пойду-ка я домой да напьюсь вина. Всего вам хорошего!»

К. Жуков: Говорит Марк Туллий Цицерон и удаляется.

Д. Пучков: «Старый дурак!»

К. Жуков: Цезарь со значением разворачивается, видит Брута и кидает ему среднюю зигушку. Брут тоже так неуверенно ему подзиговывает, типа «ой, извините». После чего все оказываются в доме у Брута и страшно психуют, потому что Брут бегает кругами и орет…

Д. Пучков: «Видал, как он посмотрел?!»

К. Жуков: «Он все узнает!»

Д. Пучков: «Прикидывается, будто ничего не знает! Ждет, когда выдадим себя!» — «Ему на нас плевать, он считает нас трусами!» — «В любом случае пора действовать. Сегодня он привел галлов, кельтов, плебеев, завтра приведет белгов или вольноотпущенников и не угомонится, пока не превратит сенат в публичный дом. Чужеземного сброда станет больше, чем нас, представителей знати. Нас унизят и лишат власти. Пора действовать!» — «А как же кровожадный Люций Ворен?» — «Люций Ворен — сын шлюхи». Прямо как дети в интернете. «Вы что, знакомы лично?» — «Я знаю его».

К. Жуков: Ну, опять же, все эти вопли плебеев про плебеев. Что пытались этим сказать, неясно.

Д. Пучков: Дальше обсуждают Ворена. «Помнишь легионера, который…?» — «Цезарь сделал его сенатором, чтобы угодить толпе. А в сенате этот пес ни на шаг от него не отходит. Грозный пес. Если хотим разобраться с Цезарем в Сенате, надо разобраться с Люцием Вореном». — «Убьем и его — в чем проблема?»

К. Жуков: Тут Сервилия заорала, что нельзя убивать народного героя.

Д. Пучков: «Его любит народ». — «И что? Я убью его». — «Нет, убивать народного героя нельзя, это все испортит. Умрет только тиран». — «Тогда убьем Цезаря в постели. Он же не спит с легионером». — «Неплохая мысль. Можно подкупить рабов, подкупить повара, подкупить дегустатора, отравить его». И тут Брут взвивается: «Это вам не дешевое убийство! Это благородный акт, который надо совершить с достоинством, при свете дня, в стенах сената своей рукой. Моей рукой». — «Ты прав, конечно. Прости. Все это здорово, но как?»

К. Жуков: Они побаиваются, что Ворен их сам зарежет.

Д. Пучков: От Ворена любой фигни можно ждать.

К. Жуков: Так точно. Ну а напряжение в фильме нарастает, кадры сменяются довольно быстро, явно символизируя, что все движется к развязке. В целом сериал характерен довольно неторопливым повествованием. А тут все начинает ускоряться.

Ворен спит с Ниобой; жаба Сервилия спит одна, вспоминает вдруг, откуда она слышала про Люция Ворена, будит своего сына и говорит: «Точно Ворен? Я же вспомнила, кто это!»

Д. Пучков: «Я слышала это имя раньше».

К. Жуков: Да-да-да. Рабыня приносит Атии приглашение от Сервилии то ли на ужин, то ли на обед, короче, в гости.

Д. Пучков: На вечеруху.

К. Жуков: Атия сидит в своей потрясающей вилле, там садик, вид на Рим офигительный открывается. Видно Капитолий, цирк.

Д. Пучков: Room with the view.

К. Жуков: Да-да-да. Шикарная видовая виллочка у нее. Атия говорит, что хочет пойти к Сервилии, потому что ее забавляет, как та злится.

Д. Пучков: Тут Атия не угадала. Хотя нет, она же говорила Цезарю.

К. Жуков: Атия первая говорила Цезарю, потому что она по фильму хорошо знала тварь Сервилию и понимала, что та не угомонится ни в коем случае.

Д. Пучков: Даже сын обалдел. «Разумеется, приму приглашение». — «Это разумно». — «Наверное, нет. Ее гнев меня забавляет. А ты пойдешь со мной?» — «Защитить меня, конечно. Кто знает, что на уме у безумной старой черепахи». Дочурка встревает: «Не говори так». — «Она безумная старая черепаха. Я думала, ты выше таких дурацких переживаний. Расти должна, дочурка». — «Нет, но я стараюсь». — «Все-таки пришла в ум. У тебя еще остались к ней чувства? В этом нет ничего плохого». — «Нет у меня никаких чувств. Только жалость к ней и к себе, какой я тогда была. И к тебе».

К. Жуков: «Ко мне?»

Д. Пучков: «Глупышка».

А Пулло между тем собирается в деревню.

К. Жуков: В поля.

Д. Пучков: «Хотел прогуляться до святилища богини Русины, попросить прощения за все плохое, что я натворил. Как думаешь, она простит меня?»

К. Жуков: Это он с Иринкой общается.

Д. Пучков: «Кто знает этих богов?» — «Пошли со мной, если хочешь». Он к ней со всем уважением.

К. Жуков: Да. Пулло ее освободил, с собой везде таскает, разговаривает ласково. Чего она такая неблагодарная дура?

Д. Пучков: Не знаю. Баба, одно слово.

К. Жуков: Человек-газета появился.

Д. Пучков: «Сборища возле сената запрещены. Никаких игр, никакой проституции. Да благословят боги нашего священного отца Гая Юлия Цезаря».

К. Жуков: Они, наверное, намекают на то, что заседание сената было серьезным развлечением для окружающих: было интересно, что они нарешают. Вокруг собиралась толпа, а там, где толпа, немедленно начинаются торговля, проституция, карманные кражи.

Мне рассказывали про майдан а-ля Таиланд. Собралось в Бангкоке 400 тысяч человек, которые расположились на шезлонгах под навесами и успокоились на этом. Тут же им стали делать тайский массаж, продавать еду, развернулась торговля сувенирами с майдана, которую крышевали местные менты, которые тоже ничего не делали.

Д. Пучков: Главное, чтобы не бандиты.

К. Жуков: Да. И тут же, конечно, проституция. «Фестиваль» длился месяца два. Ничего не происходило, просто все валялись, потому что жарко.

Д. Пучков: Там не попрыгаешь.

К. Жуков: Да. И на этом все закончилось. В Риме, видимо, было нечто подобное. Там тоже жарко, поэтому нужно как-то расслабляться. А человек-газета говорит, что это серьезное мероприятие, а не цирк. Никакой проституции и сборищ!

Цезарь в сопровождении ликторов и Ворена двигается в сенат, Атия прибывает в гости к Сервилии. Стремная рабыня Сервилии в черной одежде идет наперерез колонне Цезаря. Ну а Пулло в это время пешком сваливает за римскую КАД. И тут же (мне очень понравилось) римляне при помощи веревок и палок поднимают гигантскую колонну, демонстрируя причастность к технологиям богов.

Д. Пучков: И рептилоидов.

К. Жуков: С Нибиру. Но такую колонну не могли вручную поднять ни в коем случае. И тут, пока суд да дело, рабыня говорит Ворену, что надо поговорить о его внуке Люции.

Д. Пучков: «Сенатор Ворен, я насчет твоего внука Люция. То, что я тебе сейчас скажу, чистая правда». Вот это заход. И он поверил тут же. Что значит отсутствие критического мышления!

К. Жуков: Ну, Ворен вообще импульсивный и не шибко умный по фильму.

Д. Пучков: К сожалению, да.

К. Жуков: Ворен бросается домой. Рабыня Сервилии снаушничала, что Сервилия выведала у дуры Октавии, дочки Атии, которая знала от своего младшего брата, что жена Люция Ворена, пока тот числился мертвым, прижила ребенка от мужа своей сестры. То есть вела себя недостойно. И ничего не сказала мужу.

Д. Пучков: Не доложила, когда он вернулся.

К. Жуков: Так он бы ее сразу убил, и ничего ему бы не было.

Д. Пучков: Я тоже так думаю.

К. Жуков: Тем более что он с войны вернулся совершенно без башки.

Д. Пучков: Да и до этого, наверное, не очень башковитый был.

К. Жуков: Поэтому Ворен немедленно приходит в свое обычное состояние, то есть в ярость, и убегает.

Д. Пучков: Приходит домой: «Отвечай, чей это ребенок?»

А тут его уже потеряли. «Где Ворен?» — «Только что был с нами». — «Неважно». — «Марк Антоний, можно тебя на минуту?»

К. Жуков: Марка Антония отвлекают заговорщики, два человека, и это точно совершенно: все источники отмечают, что его перед дверями сената отвлекли разговором… Причем это были его приятели, с которыми он был в хороших отношениях. Почему бы перед заседанием не перекинуться парой слов. Он и перекидывался. А Цезарь пошел в сенат. Ну и тут к нему пристает лысый Гай Трибоний, просит вернуть его брата из ссылки. Это неправда. К нему приставал Люций Тиликимбер (или — цимбер, как его всякие разные недоучки из МГУ называют) с вопросами про ссылку и брата, потому что именно Цезарь отправил его брата в ссылку. А Гай Трибоний отвлекал Марка Антония, потому что они приятельствовали.

Д. Пучков: Гаденыш!

К. Жуков: Зачем они все так запутали? Могли бы все показать правильно. Сюжет бы от этого не поменялся.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Лысый, значит, активно пристает к Цезарю и хватает его за руку. Цезарь говорит: «Убери руки!»

Д. Пучков: «Убрал лапы!»

К. Жуков: После чего лысый орет: «Чего вы ждете?»

Д. Пучков: «Давайте, давайте!»

К. Жуков: И тут-то на Цезаря все набрасываются с кинжалами и начинают его резать. Первого он ловко перехватил, но тут подскочили остальные. Мягкий, как говно, Брут выронил кинжал, он испугался и не принял участия в мероприятии.

Поске по голове поленом дал сын Помпея, который прорывался в сенат.

Д. Пучков: Гад, ёлы-палы!

К. Жуков: А в доме у Сервилии, куда в гости пришла Атия…

Д. Пучков: Это чуть раньше было. «Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя пригласила?» — «Я в замешательстве». — «А мне важно первой рассказать тебе о случившемся». — «Да. И что же случилось?» (В это время Цезаря начинают резать.)

А Ворен у себя дома: «Где он?» — «Кто?» — «Твой сын. Скажи, что это неправда, скажи!» Ну и тут заплакавшая Ниоба говорит: «Я думала, ты погиб. Люций, мальчик не виноват». И самосбрасывается с третьего этажа башкой…

К. Жуков: На асфальт.

Д. Пучков: Да. Вот так.

К. Жуков: Тем временем Гай Кассий Лонгин уговаривает Брута все-таки поучаствовать в действе. Напомню, что участие Брута было особенно важным, потому что он происходил из семьи тираноубийц. Его участие освятило бы все мероприятие. Ну а по фильму Брут что-то…

Д. Пучков: Завершающий удар нанес, так сказать.

К. Жуков: Подошел и нанес последний удар. Странно, что Цезарь не сказал: «И ты, Брут, продался большевикам!»

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Как нам Шекспир поведал.

Д. Пучков: Да. И под крики: «С тиранами так будет всегда!» Не всегда и не будет. Но сцена снята отлично.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А гадина Сервилия сообщает Атии: «Как видишь, тиран мертв, республика восстановлена, а ты осталась одна. Не желаешь воды с медом?» Атия, молодец, держится: «Не хочу, спасибо!» — «Не бойся, я не причиню тебе зла. Пока».

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Зла? А зачем тебе причинять нам зло? Мы же всегда были хорошими друзьями. Политика — удел мужчин, а я всегда…» — «Пока. Я заставлю тебя долго страдать, долго и мучительно, как ты заставила страдать меня. Сперва я хочу увидеть, как ты побежишь, как ты спасаешься бегством в какую-нибудь крысиную нору в Греции или Иллирии, где тебе больше нравится. А я приду и найду тебя!» — «Спасибо за приглашение». Атия духом не упала, молодец.

К. Жуков: Аристократки римские в фильме как кремень.

Д. Пучков: Ну, на то и аристократия. Они обучены лицо держать, а не визжать, не биться в каких-то припадках. Так и должно быть, я думаю.

К. Жуков: Яркий контраст с современными историческими сериалами и полнометражными фильмами российского производства.

Д. Пучков: Истерика, визги, вопли.

К. Жуков: И неважно — аристократия, не аристократия. Все бьются в припадках и непрерывно орут. Например, как в сериале «Золотая Орда».

В «Риме» накосячено жутко, но все эти косяки сделаны в основном в угоду сценарию, чтобы было интереснее. Понятно, зачем они делают это… Ну, кроме реквизита. За реквизит и костюмы никакого им прощения. Но смотреть-то обалденно. Интересно. А тут 400 миллионов рублей ради воплощения своих фантазий на тему потратили.

Д. Пучков: Я понять не могу: вот есть некая историческая канва… Что мешает сделать так, как было в реальности? Ну, подбавь драматизму тут, подбавь там. Зачем что-то высасывать известно откуда? От этого становится лучше? Нет, не становится. Я больше скажу: когда вы придерживаетесь реальных исторических событий, это дает почву для обсуждений. Следование историческим фактам, на мой взгляд, исключительно полезно. Исключительно.

К. Жуков: Тем более если вы не обладаете высоким сценарным мастерством…

Смотрите сериал «Рим». Это школа сценарного мастерства. Посмотрите 15 минут, обратите внимание, какие там диалоги. И придумайте 4–5 человек, пусть это будут, к примеру, какие-то ваши знакомые с автомойки, и попытайтесь повторить такой же диалог с ними. Вот такой же — только с этими людьми. Это совершенно великолепная школа.

Ответы на вопросы про двенадцатую серию

К. Жуков: Граждане задали немало вопросов. Как обычно, начали с военного дела. Почему-то это всем интереснее всего, хотя в сериале «Рим» военного дела, как выяснилось, почти совсем нет.

Д. Пучков: Кроме мертвого слона.

Правда ли, что римские пилумы были сделаны из мягкого металла? Пробивая щит, пилум сгибался, что мешало использовать щит. Как таким копьем-пикой орудовать в плотном строю? Также я слышал, что у римлян было минимум два вида пилумов: тяжелые и легкие.

Д. Пучков: Длинные и короткие.

Д. Пучков и К. Жуков (хором): Толстые и тонкие!

К. Жуков: В целом правда. Римские пилумы делались из мягкого металла. Металл этот назывался железо. Когда мы говорим о пилумах, которые пробивали щит и сгибались (и в самом деле, ужасно мешали пользоваться щитом), мы имеем в виду тяжелые пилумы с длинным наконечником наподобие рыболовецкой остроги. У них была длинная шейка, заканчивающаяся остроговидным двушипным наконечником. Пилум пробивал поверхность щита, застревал в нем, после чего под собственным весом пилума тонкая шейка деформировалась. Но это далеко не единственный вид пилумов. Наряду с ними использовались обычные дротики, как бы мы их назвали…

Д. Пучков: Задротики.

К. Жуков: Да… То есть древко с наконечником маленького копья. Они от обычного дротика, который происходит еще от метательного копья эпохи неолита, ничем не отличается, единственное, что в эпоху неолита наконечник был каменный, а тут металлический. Такой дротик запросто можно было использовать не только как метательное копье, но и для рукопашного боя. Так и поступали вплоть до XVII века. Нам известно, что уже в раннем Новом времени подобными дротиками наносились уколы в рукопашном бою, их использовали наподобие винтовки со штыком. То есть нечто не очень длинное, порядка метра сорок — метра пятьдесят, что можно ухватить или двумя, или одной рукой и нанести четкий акцентированный укол. Для укола не нужно большой массы самого оружия, поскольку все усилие концентрируется в очень маленькой точке, следовательно, проникающая способность у него получается изрядная. Поэтому использовали пилумы и в качестве копья.

Как использовали тяжелые пилумы с длинным наконечником, который мог в самом деле легко изогнуться, я, честно говоря, не очень понимаю. Наверное, так же. Как-то они с этим справлялись. Другое дело, что в несколько более поздний период наконечник классических пилумов (о которых в учебниках истории пишут) вставлялся в древко на двух шарнирах, один из которых был металлический и не ломался, а второй деревянный (даже не шарнир, а чопик, стержень такой) и ломался легко. Когда эта конструкция прилетала во вражеский щит, от удара деревянный чопик ломался, древко на железном шарнире повисало и страшно мешало. Но как этим можно было колоть вручную, я не представляю. Слабый деревянный шарнир сломается при самом незначительном ударе и уже мешать будет не противнику, а тому, кто пилум в руках держит. Видимо, это было специальное метательное средство. Но, повторюсь, его, судя по всему, при Цезаре-то не было. Это более поздняя вещь, которую придумали уже ближе ко временам императора Траяна.

А как же Фемистокл и персы? Таранная тактика малых судов? Ведь как рассказывает нам история, римляне, как китайцы, скопировали суда карфагенян. Где они взяли мореходов? Опыт скопировать невозможно!

К. Жуков: Я не понял. Китайцы тоже скопировали суда карфагенян?

Д. Пучков: Или карфагеняне с китайцев.

К. Жуков: Во-первых, когда вы говорите, что вам какая-то история что-то рассказывает, сразу указывайте, где вы это вычитали. Во-вторых, прямое перенесение опыта греческих военно-морских конфликтов на римские военно-морские конфликты невозможно. Нельзя сказать, почему римляне не делали так же, как греки, а финикийцы так же, как персы… Для этого есть чудовищное количество причин. Греки даже на самом пике могущества не могли выставить такого флота, какой мог выставить Рим. Рим был больше, богаче, а корабль — штука довольно дорогая, и от денег тут много чего зависит. Римляне могли выставить изрядную флотилию и за счет количества кораблей нивелировать отсутствие такого утонченного мореходного искусства, какое было у финикийцев.

Д. Пучков: Бог всегда на стороне больших батальонов.

К. Жуков: Так точно. Линейных бригад…

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: И полубригад.

Д. Пучков: Есть же известная басня, что они на берегу построили деревянные ящики с уключинами — тренажеры. Посадили людей на весла, чтобы отрабатывать движения. Хорошо грести непросто, я думаю…

К. Жуков: Весьма непросто.

Д. Пучков: Учитывая разную длину весел. Греки в этом искусные были. Главное, наверное, в капитанах. Один бил в барабан, а другой кричал: «Справа греби, слева табань!»

К. Жуков: Не только. Какой бы ни был капитан, коллектив гребцов должен быть очень слаженный. Чтобы по пятьдесят весел с каждого борта одновременно гребли…

Д. Пучков: Кстати, советуем всем молодым людям отправляться в академическую греблю. Ничто так не развивает организм мужчины…

К. Жуков: Да. На самом деле задалбывает эта гребля так, что к концу мероприятия ты чувствуешь себя, с одной стороны, мощным, потому что выдержал, а с другой — маломощным, потому что у тебя вся энергия вышла.

Д. Пучков: Не зря она рифмуется с другим словом.

К. Жуков: Так то тоже академическая.

Д. Пучков: Да!

К. Жуков: Это второе, что требуется для развития организма мужчины. Академическая гребля и другая тоже гребля.

Д. Пучков: Академическая.

К. Жуков: Да. Сразу нужно сказать, что все эти корабли на веслах ходили в боевом режиме и когда нужно было резко сманеврировать. А так — под парусом. И вот если встречался флот финикийцев с флотом римлян, оказывалось, что у римлян все гребцы — это легионеры, которые в любую секунду готовы побросать свои весла, из-под баночек достать тыкалки металлические и с воем броситься на абордаж. Или на отражение абордажа.

Д. Пучков: Я считаю, что для парней, которые умели только грести, это было неприятно.

К. Жуков: Конечно. И римляне поступили правильно: поняв, что финикийцы лучшие мореходы, и учитывая, что в Античности не было никаких специальных мореходных училищ, где можно было бы целенаправленно готовить флотские экипажи, они приняли единственное верное решение: на каждый хороший финикийский корабль с замечательными финикийскими морскими офицерами сделать пять римских кораблей. Римляне массово применяли различные абордажные средства типа корвусов — этих знаменитых «воронов», мостиков с крюками, которые впивались в палубу вражеского корабля и по которым весь «вокс попули», размахивая металлическими предметами, бежал воевать.

Д. Пучков: Финикийцы были к такому не готовы.

К. Жуков: Да. Они, видимо, еще по старой античной традиции рассчитывали ловкими маневрами, тараном разбить римлянам весла, лишить корабли хода, пострелять из катапульт, из луков с нужной дистанции, в общем, как-то интеллигентно…

Д. Пучков: Как положено.

К. Жуков: А тут ни фига подобного.

Д. Пучков: Флотские традиции были растоптаны.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Римским сапогом.

К. Жуков: Конечно, это упрощенно. Но, учитывая, что римляне карфагенян победили, значит, их подход оказался лучше, что подтвердила практика.

В «Записках о галльской войне» о каком императоре часто упоминается? Что-то вроде: «Бейтесь храбро, будто пред вами сам император»…

К. Жуков: Ты не поверишь — это про Цезаря.

После того, как Курион возвратился в лагерь у Бограды, все войско провозгласило его императором. Как это понимать?

К. Жуков: Докладываю. Во время, которое описывает сериал «Рим», а также до и немного после «император» было высшее воинское звание. Вот и все. Что-то вроде генерал-фельдмаршала.

Д. Пучков: Маршал.

К. Жуков: Или генерал-аншефа. Еще со времен ранней республики командование армией у римлян было коллегиальным. Два консула принимали решения. Если попадался особо ловкий человек, бог войны типа Цезаря, его провозглашали императором (от «империум» — управлять, управление). И если войско провозглашало кого-то императором, значит, оно считало его достойным управлять им в одиночку. Так что «император» изначально это не руководитель государства, а всего лишь единоличный воинский начальник, управляющий несколькими легионами, то есть армией. Это потом «император» стал синонимом высшего государственного управителя, который в одиночку рулит государством. Нужно понимать, что «империум» (военная власть) имел силу только за переделами Римской республики. Сама Римская республика, то есть Италия, называлась республикой, но ей управлял император. Они говорили, что у них республика, а «империум» — это покоренные территории, их контролирует военная власть. Ну а император, главный воинский начальник, оказывается еще и главным территориальным начальником. В римской истории известна масса императоров помимо Цезаря.

Как во времена, описываемые в сериале, у римлян была развита разведка?

К. Жуков: Специального главного разведывательного управления у римлян…

Д. Пучков: ГРУ…

К. Жуков: Не было. Иностранного отдела КГБ тоже не существовало. Использовались два вида разведки (так происходило и в Средние века, и в раннее Новое время в силу довольно низкой развитости материальной базы, то есть экономики): первый — войсковая разведка. В конкретный момент высылались конкретные легкие всадники…

Д. Пучков: Казачьи разъезды.

К. Жуков: Да. Римские казаки, которые скакали куда-то, смотрели, сколько там негодяев. Если много, значит нужно валить. Или наоборот: дорога свободна, мост не разрушен, поехали воевать.

И второй, сейчас мы бы его назвали агентурной разведкой: как правило, дипломаты и торговцы, которые ездили, смотрели, как можно провести караван по данной дороге. Где можно провести караван, там и легион пройдет. Выясняли, где можно встать на постой, где взять воды, где пожрать, где можно договориться с местным населением, с местным начальством, подкупив его, а где это начальство и население придется резать. Потом они приезжали домой и рассказывали, что там-то все уже готово…

Д. Пучков: К визиту.

К. Жуков: Да, к визиту легиона. Специальной разведки, как сейчас, практически не существовало. Профессии шпиона не было. Зачем какого-то нелегала засылать, когда можно просто приехать поторговать и собрать информацию? Контрразведки не было, потому что низкий экономический уровень не позволял развивать военное искусство во всех его проявлениях выше определенного предела. Есть такой хороший автор палеонтолог Кирилл Еськов, который в свободное от палеонтологической работы время по славной традиции, заданной еще Ефремовым, пишет фантастику. У него вышла книжка «Последний кольценосец» про Толкиена. Книжка интересная, она описывает излет Средневековья, самое начало Нового времени. Бо́льшая часть — это сложные шпионские комбинации, которые в принципе невозможны на данном уровне развития общества. Нет специально обученных людей, которые способны к такой интриге, а сама интрига не нужна, поскольку все эти вопросы решались значительно проще. Но книжка интересная. Почитайте.

Д. Пучков: Можно привести гораздо более близкий пример. Нападение Соединенных Штатов на Ирак. Саддаму Хусейну секретные бункеры строили южные корейцы, обладающие технологиями, техникой и т. д. Как только Штаты захотели напасть на Ирак, южные корейцы американцам информацию слили…

Как говорится, «крепость не может считаться неприступной, если в нее можно ввести ишака, груженного золотом». Большинству иракских генералов дали денег, и они родину продали. В итоге ракеты прилетели в секретные бункеры, в том числе туда, где сидели бабы и дети, убив немыслимое количество мирного населения. Генералы пресекли всякое сопротивление в армии, иракское офицерство разбежалось, а потом организовало ИГИЛ[1]. Вот теперь с ним…

Как все-таки правильно — гладиус или гладий?

К. Жуков: Можно и так, и так, потому что «-ус» — это окончание мужского рода в латинском языке, а «-ий» — это окончание мужского рода в русском. Учитывая традицию вольного обращения с латинским языком в русской транскрипции, мы спокойно говорим, например, Марк Антоний, хотя он Маркус Антониус. Если мы говорим «Антоний», почему бы не сказать «гладий». Хотя мне как оружиеведу привычнее говорить «гладиус».

Д. Пучков: Ворена зовут Воренус.

К. Жуков: Да. Люциус Воренус. Поэтому «гладий» — это нормально. С формой «гладиус» возникают лингвистические трудности. В родительном падеже должно быть окончание «-а», получается «гладиуса», но это неправильно, должна быть замена окончания «-ус» на «-а». А мы его, получается, добавляем.

Д. Пучков: Оно везде по-разному укореняется.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Совершенно непонятным образом. Например, одна рельса там называется «рейл», а два «рейла» — «рейлс», а по-русски они «рельсы». Шорты — «шортс», а по-русски они почему-то «шорты». Все перепутано. В общем, это устоявшиеся необъяснимые нормы.

К. Жуков: Это должны лингвисты объяснить.

Д. Пучков: Да.

Вы сказали, что ветеранам десятого легиона раздали земли в южной Франции. А что-нибудь известно о потомках таких землевладельцев? Возможно ли, что они становились представителями военного сословия уже в составе Франкского государства?

К. Жуков: Прямыми нет.

Д. Пучков: Там разрыв-то чуть ли не в тысячу лет.

К. Жуков: Да. Франкское государство возникло в V веке, через пятьсот лет после Цезаря. Бездна времени и разных интересных событий. Другое дело, мы не можем сказать, что вот конкретно в этом франкском рыцаре нету какой-то толики крови бывшего римского легионера. Оснований так говорить у нас нет. Но и сказать, что есть эта кровь, мы тоже не можем. Это доказывать надо методами исторического, генетического и генеалогического исследования, что далеко не всегда возможно, учитывая сохранность архивной базы. Если вам интересна такая фантазия (а это именно фантазия), то она имеет право на существование.

Читаю записки Цезаря о галльской войне. Там Цезарь постоянно берет заложников. Кого пытались брать в заложники, где сидели заложники, как с ними обращались, когда их отпускали и могли ли вербовать, пока те находились в плену?

К. Жуков: Брали обычно родственников и близких тех людей, которые реально влияют на политику. Сына вождя, например, или его дочку, или всю семью сразу, чтобы два раза не ходить. Брать в заложники какого-нибудь Василискуса Пупкинуса…

Д. Пучков: Пастуха, совокупляющегося с овцами в свободную минуту.

К. Жуков: Никакого профита абсолютно…

Д. Пучков: Все только посмеются.

К. Жуков: Ну кто по нему заплачет, если его зарежут? Никто. А вот если дети, родня какого-нибудь Ариовистуса, большого вождя, под которым целое племя…

Д. Пучков: Будешь посговорчивее.

К. Жуков: Подобрее, полояльнее к римской государственной машине. Обращались с ними, как правило, не просто хорошо, а очень хорошо, потому что заложник такого уровня, считай, гость государства. Специально вербовать его не нужно было, он и так оказывался под чудовищным культурным прессом… Будучи галльским вождем позднего периода, он жил весьма неплохо, значительно лучше обычного римского гражданина. Этот человек, например сын вождя, отлично знал, как живут его соплеменники, на что они могут рассчитывать. И вот он оказывается в Риме… В городе, где живет до миллиона человек… это значительно больше, чем все его племя. И видя, как люди живут, сынок вождя понимает, что с ними ссориться нельзя. Если у них один город, то что ж там еще есть за всем этим?.. Будущий вождь получал не только власть, но и определенную государственную управленческую подготовку. Он знал, что стоит за постройкой каменной крепости, чего стоит содержать ее гарнизон, выставить дружину в поле, сколько они сожрут, сколько стоит меч… И тут он видит, что легион идет по дороге…

Д. Пучков: По выжженной равнине.

К. Жуков: Идет легион по дороге, и поток этот не кончается час, два, а за ним идет следующий легион, который тоже не кончается. И он думает: «Блин! Это папа с ними догадался поссориться? Совсем больной! Я, когда подрасту, так делать не буду». Ну и конечно, тут же театр, бани…

Д. Пучков: Больно смотреть на ваше благополучие.

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: Да…

К. Жуков: Он тоже так хочет. Вот если бы его взяли в какие-нибудь сенаторы, партейцы местные, он бы тоже так зажил. Даже если у него девяносто процентов богатств племени отнимут, ему самому на сытую жизнь хватит. Все-то уж, наверное, не заберут.

Д. Пучков: И в современной жизни можно найти такие же примеры. Если отправить Алексея Навального учиться в Колумбийский университет, он примерно так же думать будет.

К. Жуков: Ни хрена себе, как же так!

Д. Пучков и К. Жуков (хором): Я тоже так хочу!

Использовалось ли в полевых сражениях периода республики тогдашняя артиллерия — разнообразные метательные машины? Насколько значима была ее роль на поле боя? Находят ли детали таких машин?

К. Жуков: Римляне активно использовали все эти переносные гигантские арбалеты, катапульты, баллисты… Их много разных было. А раз их было много, значит, была высокая культура их производства. А раз была культура производства, значит, их постоянно использовали. В противном случае не нужно было бы столько разных устройств делать. Вот представьте себе торсионный арбалет — римскую баллисту — это только кажется, что…

Д. Пучков: Что это? Хм.

К. Жуков: …была налажена централизованная поставка воловьих жил для торсионов. Какие попало жилы использовать нельзя. Это должны были быть жилы с задних ног старых волов, толстые и прочные. Жилы специальным образом обрабатывали, а мастера изготавливали баллисты и навивали торсионы. Баллиста — сложнейшее инженерно-техническое сооружение, требующее известной школы и культуры производства. Когда наши реконструкторы со всеми их «автокадами», сопроматами, высшими техническими образованиями копируют эти устройства, они почему-то нормально не работают. Ломаются, плохо стреляют, хотя вроде все сделано правильно, материалы те же. И только построив несколько таких баллист, ты вдруг понимаешь, что в «автокаде» конструкция — один в один, но ты неправильно обработал, скажем, дерево для станины. А обработать его нужно было определенным образом и брать дерево не абы какое, а определенной породы. И доска должна быть особым образом под паром выпрямлена. За этим — столетие производства, огромный культурный задел. Арбалеты были очень эффективны. Например, торсионная баллиста стреляла значительно дальше, чем любой лук. И, естественно, дальше, чем человек может послать камень из пращи или рукой метнуть дротик. Баллисты могли стрелять ядрами или стрелами размером с небольшое копье, от которых тогдашние доспехи не защищали. И вывести из боевого состояния вражеское войско каких-нибудь галлов… Галлы были ужасно храбрые, но…

Д. Пучков: В индивидуальном порядке.

К. Жуков: Не могли позволить себе стоять, когда одного, второго, третьего убили… Они бросались в атаку, что и требовалось, собственно говоря. После чего их принимали уже регулярные римские формирования.

Вы сказали, что греки не использовали боевых колесниц. А как использовали колесницы другие народы? Какова их роль на поле боя? Не является ли использование боевой повозки очередным мифом? Может, просто передвижная трибуна для древнего генсека?

К. Жуков: Я не говорил, что греки не использовали боевых колесниц. Использовали, но ограниченно, поскольку воевали в основном в Греции, а там колесницы не везде могут проехать. Если мы говорим об архаическом периоде, об эпохе героев, то колесницы использовали вовсю. Но поскольку армии были маленькие, выставлять тысячу колесниц в поле не было необходимости. Вывезли вождя на этаком «мерседесе» — и все.

Д. Пучков: А вот в художественном фильме «Троя» Брэд Питт под видом Ахиллеса приехал на колеснице.

К. Жуков: У Гомера как раз архаическая эпоха описана. Они там постоянно приезжают на колеснице, кидают копья, повергая друг друга наземь, речи пафосные с них произносят. Полезная была вещь. Придумали колесницы наши древние арийские предки, и благодаря этому их вооруженные силы получили очень большую мобильность. Колесница — это в первую очередь передвижная огневая точка…

Д. Пучков: Тачанка.

К. Жуков: Так точно. Пока на лошадь не догадались сесть сверху, колесница была единственным способом оперативно доставить стрелка на поле боя и осуществить маневр. Пехоте их было не догнать, потому что в колеснице как минимум одна лошадь, а может быть — даже две. Они приезжали, стреляли и уезжали.

Д. Пучков: Перезарядиться.

К. Жуков: Да. Это же самое главное — можно отъехать к повозочкам, попить винца, пивка дернуть, взять новые два колчана, четыре копья и поехать обратно воевать. А те, которые пешком… Им ни пивка, ни винца, ни отдохнуть — ничего.

Д. Пучков: И они уже устали от бессмысленной беготни…

К. Жуков: Потеряли товарный вид. Последней цивилизацией, активно использовавшей колесницы, были персы. У них были и колесницы с серпами, которые использовались для взлома вражеского строя.

Д. Пучков: Действительно были? Серьезно?

К. Жуков: Ну, они действительно были, но есть большие сомнения, что их использовали так, как показано в американских фильмах. Скорее всего, это было чудовищное средство психологического давления. Страшно, когда несется толпа таких телег, запряженных каждая четверкой лошадей. Ты сразу начинаешь прикидывать, что с тобой будет, и у тебя появляется масса интересных идей о том, как можно провести свободное время. Успеешь ли ты убежать, в какую сторону надо бежать? И бежишь. Эту традицию смогли переломить греческие, в первую очередь македонские, регулярные пехотные формирования, которые почему-то никуда не бегали, а, наоборот, при виде негодяев все плотнее и плотнее смыкали ряды…

Д. Пучков: И копья все дальше и дальше.

К. Жуков: Выставляли колья во все стороны. И тыкали наседающих персов — не подходи! Оказалось — работает. Ну и конечно, для генсека колесница — это первейшее дело. Ее можно увешать золотом, пропагандистскими материалами, красиво на ней выехать.

Д. Пучков: Представить свою страну в нужном свете.

К. Жуков: Да.

Подскажите, из каких источников нам известно об убийстве Цезаря? Какой считается наиболее достоверным? Какие существуют противоречия между источниками?

К. Жуков: Это большая тема. Почитайте «Жизнь двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла, «Сравнительные жизнеописания» Плутарха.

Как принимали в городах граждан Рима? И какие города входили в гражданство после царствования Тирана?

К. Жуков: Видимо, Цезарь имеется в виду.

Д. Пучков: Он не царствовал. Царствуют цари, а тираны тиранят.

К. Жуков: Цезарь был не тираном, а пожизненным диктатором. Это разные вещи.

Существует масса свидетельств о том, как сначала италийские, а затем и другие города принимали в состав Римской республики, а потом и империи. Возьмем город Капую. Как ни странно, Капуя долгое время была завоеванным городом, колонией. А потом итальянцы сообразили, что они все говорят на одном языке и есть люди гораздо гаже, например галлы, германцы, испанцы и всякие финикийцы…

Д. Пучков: Короче, сволочь.

К. Жуков: …которых надо покорять, сплотившись вокруг римского орла. И стали принимать целыми городами, даруя права гражданства всему свободному населению.

Д. Пучков: Капуя — она же себя каким-то позором запятнала во время войны с Ганнибалом.

К. Жуков: Да, договаривались с Ганнибалом.

Д. Пучков: Паразиты!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Были наказаны, я помню.

Кто-нибудь знает, почему имя Брут присутствует в очень необычных местах, например у Гоголя?

Д. Пучков: Хома Брут.

К. Жуков: Не знаю почему. Спросите у Гоголя. Подозреваю, что это римское имя, а римские имена были популярны. Почему нас не беспокоит, например, присутствие такого имени, как Цезарь, в титулатуре русских правителей? Они ж цари у нас все вплоть до Николая II, а это, собственно говоря, и есть имя Цезаря.

Д. Пучков: В Германии звучало как кайзер.

К. Жуков: И до сих пор так звучит.

Я где-то читал, что римляне нередко употребляли в пищу мясо птицы, в частности фазанов. А еще для жителей побережья довольно обычной едой за неимением рыбы могло быть мясо дельфина.

К. Жуков: В пищу мясо птицы употребляли. И фазанов, и дельфинов, и рыбу. Однако основой римского рациона были хлеб и различные злаковые. Также жрали лук, чеснок и оливки. То есть в основном древние люди ели то, что растет на земле, а не то, что по земле бегает. Мясо птицы вкусно и полезно, но эта самая птица была значительно меньше, чем сейчас. Даже домашняя курица…

Д. Пучков: Бройлеров не было.

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: Нынешний голубь побольше.

К. Жуков: Курицы были размером с упитанного голубя, наверное. Сколько там мяса? Этих куриц надо штук шестнадцать, чтобы нормально поесть. А они дают, между прочим, яйца. Поэтому просто так курицу мочить было нельзя. Фазан — это дикая птица. Она вся состоит из каких-то жил и жесткого мяса… Ее нужно специальным образом готовить. А это долго. Не у всех есть такая возможность, поэтому в основном ели хлеб.

Д. Пучков: Это для нынешних горожан дельфин милый любознательный зверек, а для нормального крестьянина это еда.

К. Жуков: Куча еды.

Д. Пучков: Так можно договориться до того, что свиньи добрые и умные.

К. Жуков: Хотя, конечно, они и умные, и добрые.

Д. Пучков: Главное, вкусные!

К. Жуков: Да. Но это не мешает же их жрать, в конце концов. Все эти люди проживали в довольно суровых условиях. Было бы большой ошибкой считать, что их быт был похож на наш. Суровые условия подразумевают в первую очередь отсутствие регулярной жратвы и конкретный риск эту жратву не достать. Поэтому ели все, что могли.

Д. Пучков: Я бы обратил внимание, что когда рассказывают про свиней или про коров… как там поговорка, что в еду из свиньи уходит все, кроме визга. Все!

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: Я когда-то работал на Питерском мясокомбинате. Когда свиней грузовиками привозили из совхозов, на них сразу нападала бригада местных рабочих, которые с живых свиней тут же отрезали уши, хвосты, бежали за угол, жарили и сжирали. А бедные свиньи без ушей и хвостов ехали на бойню.

К. Жуков: Какой фашизм!

Д. Пучков: И это были наши горожане! А мы тут про древних римлян…

К. Жуков: На даче в Калужской области я был однажды очень сильно фраппирован, когда мой друг Максим страшно поссорился со своим батей, потому что батя пошел и, не сказав ему, замочил курицу тесаком. Он хотел это сделать сам, ты понимаешь! А батя пошел, замочил, никому не сказав ни слова.

Д. Пучков: Как низко!

К. Жуков: Я подумал, ни хрена себе у них нравы!

Д. Пучков: Я тебе как милиционер скажу, что всякие военные зверства, когда кого-то мучают, пытают, рубят и прочее, совершают жители деревень, которые привыкли рубить куриц, свиней резать, коров… Я когда в Узбекистане проживал, как-то раз при мне зарезали корову… Я был крепкий советский солдат и то…

К. Жуков: Ой…

Д. Пучков: Но потом сам принимал участие.

Так арена — это фактически песочница?

К. Жуков: Да, арена — это песочница.

Если верно утверждение Клим Саныча, что Цезарь как правитель есть песчинка на волне социально-экономического базиса и ни на что по большому счету не влияет, то выходит, что ВВП, при всем уважении, точно так же не влияет ни на что и на его место можно было бы спокойно выбирать какую-нибудь Ксюшу или еще хлеще — Навального.

Д. Пучков: Какой тонкий заход!

И тоже в исторических рамках разницы не будет. По-моему, такие личности сильное влияние на ход развития державы оказывают. Взять хотя бы Ивана Грозного, Петра I, Ленина и Сталина. Или тут что-то другое имеется в виду?

Д. Пучков: Кажется, происходит некая подмена понятий.

К. Жуков: Безусловно. Я никогда не говорил, что личность ни на что не влияет. Личность конкретным процессам придает конкретное оформление в меру своей испорченности. Вот Цезарь был даровитый паренек, умел делать такие-то вещи хорошо, а такие-то (например, думать о собственной безопасности) плохо. Но нужно понимать, что процесс превращения Римской республики в империю — объективный, именно на волне этого процесса и стал возможным феномен цезарей. Если бы этот прекрасный, одаренный человека родился на двести лет раньше, то никаким Цезарем, в современном значении этого слова, он бы не стал… Максимум, на что он мог рассчитывать, — стать каким-нибудь известным консулом, который сделал что-нибудь хорошее или, наоборот, плохое. Талантливый человек может и нагадить много, и хорошее сделать в большом количестве. Вот и все. Исторический процесс, объективный процесс выносит наверх конкретных людей, которые могут проявить себя в рамках этого процесса и ничего никогда не смогут сделать вне его.

Я правильно понял, что весь сенат был против Цезаря? Или все-таки были те, кто пытался его спасти?

К. Жуков: Судя по тому, что нам известно, не требовалось, чтобы весь сенат был против Цезаря. Это же было просто убийство.

Д. Пучков: Достаточно одного талантливого гражданина, чтобы пару раз пырнул…

К. Жуков: Да. А там их было полтора десятка. Поэтому набросились и зарезали, а все смотрели и хлопали моргалами. Ну, потому что все удивились.

Д. Пучков: Он двадцать три ранения получил?

К. Жуков: То ли двадцать три, то ли двадцать семь.

Д. Пучков: Наверное, кто-нибудь один его держал: двое за руки, а третий бы спереди пырнул. Чтобы побыстрее убить.

К. Жуков: Надо бы, конечно, почитать обращение этих самых граждан, которые резали Цезаря, в поликлиники и травмопункты. Я уверен, что они друг другу там руки порезали, ухи покромсали… «Что ты делаешь? Это ж я!» — «Ой, извини!»

Как обстояли дела с сельским хозяйством в республике-империи? Насколько я знаю, Рим получал хлеб из определенной провинции, устанавливал нормы, которые не всегда подходили для климата и типа почв, что приводило к эрозии.

К. Жуков: Сельское хозяйство в ранней республике было одно, в поздней — другое, в империи — третье и так далее. Нельзя рассказать о нем в общем виде. С сельским хозяйством там некоторое время обстояло все хорошо. Когда Римская республика разрослась до империи, стало еще лучше, потому что можно было получать хлеб, например, из Египта, который был житницей еще со времен бронзового века.

Д. Пучков: Здравницей.

К. Жуков: Здравницей он не был, а житницей был. И со времен бронзового века, со времен XV века до н. э., когда была образована первая средиземноморская ООН после битвы при Кадеше, было сказано, что Египет всех кормит. Финикийцы привозят из Англии олово, из которого потом на Крите делают бронзу. Вот таким образом было организовано международное разделение труда. Римляне в это отличненько включились. Зачем самим сильно напрягаться, когда можно просто в нужном количестве…

Д. Пучков: …жрать египетский хлебушек.

К. Жуков: Да. Отлично все это работало, потому что Египет — это Нил, гигантская река, которая при разливе выносит чудовищное количество ила, великолепного природного удобрения. Благодаря этому все прекрасно растет. К тому же там тепло — и за год можно получить кучу урожаев. Потом это все можно продать римлянам.

Д. Пучков: Если вы вдруг поедете в Италию, то будете приятно удивлены, насколько это благодатный край. Во-первых, на хорошей широте, а во-вторых, с обеих сторон омывается морями, климат — слов нет. Там так хорошо, там все такое зеленое, такое цветущее, воткни лопату — заколосится и зацветет. Но при этом не везде же одинаково. Писали, что на склонах Везувия…

К. Жуков: Ништяк.

Д. Пучков: …там, где вулканический пепел, какой-то немыслимый виноград растет и моцареллу до сих пор делают. Моцарелла должна быть только из молока буйволиц, которые пасутся на склонах Везувия. Говорят, британской королеве каждый день самолетом возят свежую моцареллу.

К. Жуков: Вот гады!

Д. Пучков: А нас каким-то говном кормят.

К. Жуков: Пытаются. Я поэтому ее не ем.

Д. Пучков: Во-от!

К. Жуков: Я ем пошехонский сыр.

Д. Пучков: Держишься корней.

Сохранились ли какие-нибудь кулинарные рецепты, есть ли исследования, научные публикации со систематизированными рецептами блюд на данную тему?

Д. Пучков: Масса.

К. Жуков: Описаний, как состоятельные римские граждане любили жрать, очень много.

Д. Пучков: Хорошая книжка гражданина Петрония, называется «Сатирикон».

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: В ней есть глава про пир у Трималхиона. Настоятельно рекомендуем. Так сказать, для первого ознакомления. Там рецептов нет, но оттуда уже двинетесь дальше.

Вы сказали, что одежда у римских граждан не менялась несколько столетий. А в обзоре нового фильма «Бегущий по лезвию» говорили, что эволюция не стоит на месте. Почему в Римской империи покрой одежды долго не менялся?

К. Жуков: Во-первых, конечно, он немного менялся. Но «Бегущий по лезвию» — это XXI век, его середина, бурный технический прогресс, все меняется с чудовищной скоростью. Тогда тоже менялось, но значительно медленнее. Если посмотреть на Средневековье — XI, XII, XIII века, — все таскали примерно одинаковые шмотки (так называемая «романская мода»). Вот как у византийцев подсмотрели туники, так их и носили до середины XIV века. Ну разве что ткань менялась…

Д. Пучков: Пуговицы красивые.

К. Жуков: Да, пуговицы получше. Потом из Византии шелк научились воровать…

Д. Пучков: Обшлага пришить, капюшон.

К. Жуков: Да. Сначала Византия своровала у китайцев шелк, а потом уже все у византийцев его своровали. И вдруг где-то в 40–50-е годы XIV века все как поменялось!

Д. Пучков: Почему?

К. Жуков: Это эпоха Возрождения, позднее Средневековье. Уровень развития текстильной, швейной промышленности дошагал до такого состояния, что стало невозможно постоянно носить одно и то же. Нужно было все время создавать новый спрос, чтобы больше покупали. Началась так называемая сексуализация костюмов — обтягивающие, приталенные штуки для девушек, шнуровочки, растяжные курточки всякие… Гульфики, понимаешь, пришивать на место полового органа…

Д. Пучков: Носки туда закладывать, чтобы побольше казалось.

К. Жуков: Это позже. В XIV веке так еще не умели.

Д. Пучков: Тогда у всех еще все нормально было…

К. Жуков: Потом додумались чулки сшивать вместе — и получились колготки. Курточки укоротились. Мода стала меняться с такой безумной скоростью, что сейчас толковый человек, разбирающийся в развитии моды, может сказать, что это точно 1370-е годы, например. Настолько сильно она менялась. И чем дальше, тем быстрее это происходило. В результате дошло до того, что у нас теперь каждый год модные люди вынуждены покупать себе новые шмотки, потому что старые уже не то. А началось все примерно в середине XIV века. За тысячу лет до этого все двигалось в том же направлении, например кто-то решил: «Полоска узковата». И ему все: «Ну ты революционер!» А внук этого человека взял полоску не в два пальца, а в четыре пришил. И все: «Ах! Вот это попрание устоев!» Ну и все вслед за ним давай повторять.

Зачем театр на 17 тысяч человек, если нет ни современного звука, ни экранов с видео?

К. Жуков: Это большое заблуждение. В акустике люди крепко разбирались. Все было сделано так, что громкий шепот доносился до галерки, причем так, что его реально было неплохо слышно.

Д. Пучков: Это во-первых. А во-вторых, у актера, между прочим, специально поставленный голос: он говорит громко и членораздельно, чтобы всем было слышно.

К. Жуков: В самом деле, зайдите в любой античный театр, их с римского времени огромное количество, — в Турции, Италии, Испании, где угодно…

Д. Пучков: Плюс от греков осталось.

К. Жуков: Да. Но от греков меньше. Зайдите в такой театр и попробуйте его испытать. Там акустика ого-го! И видно все. Это же амфитеатр. Специально сделано так, чтобы ты с любого места мог все увидеть. Никаких экранов не надо.

Читал, что римляне любили употреблять соус гарум, который, как мне известно, готовили из рыбьих внутренностей, а значит, из-за потребления этого соуса в человеке могла появиться жизнь. Вопрос: как было в Древнем Риме с лечением различных паразитов?

К. Жуков: Гарум — это ферментированный соус. От него ничего не заведется.

Д. Пучков: Когда оно по полгода гниет на берегу реки Меконг у вьетнамцев, там никто не выживает. Плюс в нем соли очень много.

К. Жуков: Конечно.

Д. Пучков: Если любите суши, например, сходите к паразитологу сдать анализ кала на яйца глист и узнаете о себе много нового, когда из вас после употребления пары питательных таблеток полезут вот такие ленточные черви! Не надо про римлян плохо думать.

К. Жуков: У них с паразитами было все в полном порядке…

Д. Пучков: Как у всех, да.

К. Жуков: Тогда не было гастроэнтероскопии, если что-то заведется — вывести почти невозможно. Не было таблеток нормальных, так что это, конечно, была проблема. Но не конкретно из-за гарума. Гарум — вещь довольно безопасная. Хотя сам процесс его производства не для слабонервных. Воняет, как я не знаю что.

Д. Пучков: Покойником.

К. Жуков: Да. Мертвой рыбой.

Как вы считаете, какая из двух империй древности — римская или китайская — оказала набольшее влияние на историю?

К. Жуков: Ну, так получилось, что Европа и европейские образования типа Америки до сих пор являются доминирующей силой в мире. А значит, их основа, то есть Римская империя, оказала большее влияние на историю, чем китайская. Китайская оказала колоссальное влияние, но на ограниченной территории, в Дальневосточном регионе — в Японии, Корее…

Д. Пучков: Таиланде и Вьетнаме.

К. Жуков: Ну, там скорее влияние индусов, а не китайцев. А Римская империя оказала влияние на весь глобус.

Есть такое слово «стимул». Что оно означало в то время? Ходят неподтвержденные слухи, что так называли острую палочку, которой в жопу тыкали скотину для ускорения движения.

К. Жуков: Да, так и есть. Стимул — это погоняло.

Д. Пучков: Стимулировали.

Где зимовали легионы? Проводились ли зимние кампании? Или с приходом холодов становились на постоянное место дислокации? Выдавались ли утепленные сандалии, рейтузы для перехода через Альпы?

К. Жуков: Легионы жили в лагерях.

Д. Пучков: Сандалии на меху.

К. Жуков: Строили их самостоятельно. И лагеря очень быстро превращались в города, многие из которых до сих пор существуют. Ну а в городе как — дома каменные, печки железные, утепленные крыши… Ничего утепленного им не выдавали… Как вы себе представляете утепленные сандалии? Кальцы были типа современных берцев, сапог со шнуровкой спереди. Могли надевать носки.

Вы часто говорите, что одним из немногих элементов разнообразия в римской одежде была красивая драпировка туники. Несла ли эта драпировка какую-то информационную нагрузку, особенно в легионах?

К. Жуков: В легионах-то вряд ли, потому что у легионера есть звание, которое определяется не драпировкой туники. Хотя точно мы сказать не можем. Как там было модно ходить…

Д. Пучков: Различия какие-то наверняка были.

К. Жуков: Что-то, может быть, и было. Но мы ничего об это не знаем. Дембельских альбомов до нас не дошло, к сожалению. А было бы интересно!

Как-то странно повела себя жена Люция Ворена, дважды спорола косяка: первый раз по недоразумению, а второй раз, обманув мужа.

К. Жуков: Ну, знаете ли, люди не всегда ведут себя разумно.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Вы на себя посмотрите. Я уверен, что вы тоже периодически делаете что-то, за что потом становится мучительно стыдно.

Цезарь стал первым римлянином, чье изображение отчеканили на монетах при жизни?

К. Жуков: Не первым. Чеканили и до него, причем периодически какой-нибудь консул у себя в провинции начинал чеканить монету со своей физиономией.

Д. Пучков: Было бы странно с другой печатать.

К. Жуков: Чтобы долго не думать, что же там отчеканить.

Каковы были причины того, что римляне не могли покорить германские племена и закрепиться за Рейном? Тут сыграли большую роль объективные причины или все же германцы оказались слишком лютыми?

К. Жуков: Ну конечно, объективные причины. Какими бы римляне ни были замечательными, римская дорога имела вполне определенную пропускную способность. Чем дальше ты находишься от мест обеспечения, от базы, тем труднее войска кормить, снабжать, ротировать, присылать подкрепления. Римляне германцев регулярно били, начнем с этого. И парфян-то римляне не смогли завоевать, потому что античная империя имеет конкретные пределы расширения, за которые она не может выйти. Как и средневековая, собственно говоря. То есть до какого-то предела они дорастают, дальше — всё: метрополия слишком далеко находится. Рим не на колесиках, его невозможно подтащить поближе к германцам или парфянам. Бить соседей они могут регулярно, но завоевать их уже не хватает сил. После чего любая рабовладельческая империя впадает в эпоху застоя, а потом развала, потому что напряжение внутреннее сбрасывать уже некуда, рабов новых получать неоткуда, землю раздавать больше не из чего. Когда римляне дошли с одной стороны до парфян, с другой стороны до германцев, начался медленный закат Римской империи. Они достигли пика развития. Там, где кончается развитие, начинается немедленная деградация.

Д. Пучков: Я замечу, что даже войска Адольфа Гитлера, добравшись до Москвы, загрустили. А обратите внимание: со стороны Дальнего Востока на нас никто не нападает вообще. Пока доедешь…

К. Жуков: Можно сильно загрустить.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: И осесть на ПМЖ, взяв в жены какую-нибудь якутку…

Д. Пучков: Боюсь, плохо кончится.

К. Жуков: Неминуемо плохо кончится.

По поводу евреев — граждан Рима. Апостол Павел как уроженец города Тарса был римским гражданином. А что это за привилегированные города? Сколько их было, когда и почему они появились?

К. Жуков: Ну, во-первых, не привилегированные, а просто города, которые попали в империум. Эта привилегия появлялась, когда город оказывался нужен метрополии. Вот она добралась до Киликии, где находится город Тарсус, он же Тарс. Этот город стал нужен как важный торговый укрепленный пункт. И чтобы не держать там гарнизон, который будет палками непрерывно всех бить, город сделали частью империи, а местные жители (кстати, не все) получили права гражданства. Апостол Павел, Савл, был наследственным гражданином Римской империи, потому что гражданином был его папа. Это не значит, что они были из хорошей семьи. По этому поводу читайте Деяния святых апостолов. Там все изложено.

Что случилось с сенатскими полномочиями Ворена после смерти Цезаря? Его враги задним числом разжаловали из сенаторов или же просто из-за прогулов выгнали?

К. Жуков: С сенаторством Ворена все не очень понятно, потому что он не выслужил срока народной выборной магистратуры. А не выслужив срока, он не мог стать сенатором. В этом отношении в сериале много напортачено. Неясно, каким магистратом он был. Ведь что такое магистрат? Цезарь тоже был магистратом. Его магистратура называлась «диктат» — диктатура, он был магистрат-диктатор. И Ворен был магистрат, но он не выслужил срока. В сенат могли попасть люди, которые уже оттянули свою выборную должность. Поэтому не знаю!

Д. Пучков: Как мы уже неоднократно говорили, большинство зрителей на подобные вещи никакого внимания не обращают, потому что не понимают. И это можно выяснить только из подобного разбора.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: На сюжет влияния не оказывает.

Как обстояло дело у римлян с процедурой регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним? Как они совершали сделки с домами, земельными участками? Велся ли земельный кадастр? Была ли разница в процедурах регистрации между Италией и провинциями?

К. Жуков: Этим занимались магистраты, которые имели свой чиновничий аппарат. Чиновники фиксировали сделки с имуществом, потому что с них платились налоги. И с владения имуществом тоже. А раз платились налоги, то все подлежало строгому учету. Собственно, нам о размерах Рима именно из этих писцовых книг стало известно. Все дома, здания, строения, кроме общественных, подлежали строгому налогообложению. Поэтому мы точно знаем, в какой момент какое количество зданий в общественном пользовании было, сколько доходных домов, то есть инсул, сколько дворцов, вилл и прочее, потому что со всех них платили деньги. Все учитывалось строжайшим образом.

Д. Пучков: Деньги.

К. Жуков: Это ж налоги, с этого государство существует, черт возьми! Кадастр? Не думаю, что это было организовано так, как сейчас, но кадастр тоже, конечно, велся. Недвижимость — это основа сначала Римской республики, а потом империи.

Скажите, как такой человек, как Поска, мог залететь в рабы? У него образование, знания энциклопедические, по уровню интеллекта на голову превосходит всех граждан Рима.

Д. Пучков: Может, в карты проигрался!

К. Жуков: Поска — грек. Попасть в рабы он мог самым неожиданным образом. Например, его мог продать папа. Или он сам, имея в виду бедственное положение семьи, мог продаться. Для греков нормальная ситуация. Они были далеко не так богаты, как во времена Александра Македонского. Поэтому продажа себя в рабы — это была печальная, но рутина. А римляне охотно греков покупали: был шанс получить серьезно образованного человека, который будет в хозяйстве огромным подспорьем, каким и является Поска. Из таких хаус-ниггеров в итоге получались замечательные вольноотпущенники, достигавшие невероятных высот в Римском государстве. Пока они были рабами при приличном человеке вроде Цезаря, то успевали узнать все ходы и выходы: с кем переговорить, кому занести, кому относить ни в коем случае нельзя. При них можно было говорить что угодно, потому что раб даже в суде не мог свидетельствовать. Их никто не стеснялся.

В Риме были великолепные сооружения, а значит и инженеры. Как и где они получали образование?

К. Жуков: Образование они получали частным образом, как правило. Никаких архитектурных ПТУ не было, а вот архитекторы были и брали себе учеников. Им поручали какие-нибудь второстепенные задачи по вычерчиванию деталей на кульмане. Ученик ходил за дяденькой десять лет, перенимал у него секреты мастерства, участвовал в стройках и сам становился мастером. Вот так все из рук в руки передавалось вплоть до Средних веков.

Д. Пучков: Ходил за дяденькой Витрувием. Витрувий писал трактаты интересные.

Правильно ли я понимаю, что ко времени, показанному в сериале, противостояние патрициев и плебеев стремительно сменялось противопоставлением старых граждан и новых?

К. Жуков: Оно не стремительно сменялось, а давно уже сменилось к тому времени.

Что произошло с телом Цезаря после его убийства? Был в Риме на разных экскурсиях, у каждого экскурсовода своя не совпадающая с коллегами версия.

К. Жуков: Сначала оно валялось в сенате, его боялись прибрать, потому что было непонятно — власть поменялась или не поменялась? Что дальше будет? Потом все-таки решили, что нехорошо, когда человек непогребенный валяется. Его отвезли домой и потом сожгли. Собственно, все.

Д. Пучков: В первой серии второго сезона отлично показано, что там и как. Художественно, конечно, но все равно и красиво, и очень печально.

Сенатор вне зависимости от положения становился членом сенаторского сословия. Причем это сословие передавалось по наследству. Они считали «лоу плебс» ниже себя по рангу? И учитывая право, суд равных, они были не так уж неправы. Или я где-то заблуждаюсь?

К. Жуков: Сенаторы из сословия сенаторов имели несколько иные возможности по сравнению с окружающими, это факт.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Даже специально на этом останавливаться не стоит, я считаю. В сенат не мог попасть какой-то человек с улицы. Никак не мог. Только серьезный человек, с серьезными родственниками, связями и знакомыми. Вот сейчас пойдите и изберитесь в верхнюю палату Совета Федерации.

Насколько я понимаю, курия Помпея была рассчитана на триста сенаторов. Даже курия Юлия, построенная позже, была небольшим помещением. Как предполагалось размещать в таких помещениях девятьсот сенаторов?

К. Жуков: Девятьсот сенаторов сразу на заседание никогда не приезжали. Потому что у сенатора помимо говорильных функций есть еще и административные. Он находится, например, где-нибудь в Галлии, занимается серьезными вещами и не может приехать на заседание.

В битве при Каннах, как пишут, полегло порядка восьмидесяти сенаторов. То есть в далеком III веке до н. э. для сенатора было нормальным лично участвовать в битве. А как с этим делом обстояло ко временам Цезаря? Сенаторы уже стали респектабельными господами или еще личным примером могли молодежь повлечь за собой?

К. Жуков: Даже во времена Цезаря сенаторы в большом количестве проходили службу в армии. Это был нормальный, обычный, я бы даже сказал рутинный трамплин к политической карьере. Если ты отслужил, а тем более повоевал, был ранен, значит, ты можешь поставить общественные интересы выше своих.

Разве дочь Ворена могли звать Люцией? Ведь «Люций» вроде преномен, а имена образовывались от номенов, реже когноменов.

К. Жуков: Она бы скорее была Вореной, чем Люцией. Но, как я уже говорил, в сериале с именами полнейший бардак.

Д. Пучков: Ее там Ворена зовут.

К. Жуков: Ворена?

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А…

Д. Пучков: Замечу, что в английском языке если мистер Джон Фогерти, то жена у него — миссис Джон Фогерти.

К. Жуков: Так точно.

Д. Пучков: А не какая-то там Людмила Зайцева.

Вы сказали, что патриции могли переходить в плебеи. Как такое возможно? Как оформлялось документально?

К. Жуков: Это было возможно. Переписывали информацию в метрической книге, где факт рождения фиксировался.

Имелась ли в Риме судебно-медицинская экспертиза, которая по характеру травм могла установить время, причину смерти?

К. Жуков: Насколько я знаю, нет.

В некоторых источниках указывают, что заговорщики привлекли к делу гладиаторов, а сразу после убийства Цезаря засели с отрядами гладиаторов. Насколько я понимаю, гладиаторов как людей особо обученных вполне могли сдавать в аренду в качестве телохранителей. Что-нибудь известно об этом?

К. Жуков: Гладиаторов в качестве телохранителей использовали постоянно.

Почему заговорщиков не растерзала охрана Цезаря и его соратники или разгневанный плебс на выходе из сената? Закололи царя-батюшку, как свинью, а им хоть бы хны!

К. Жуков: Потому что Цезарь был в сенате, как мы знаем, без охраны. Ликторы его по улице сопроводили, развернулись и ушли. Он думал, что сенат — священное место, а он сам настолько священная фигура в священном месте, что ничего случиться не может. А уж если случится, значит, ну…

Д. Пучков: Такая судьба.

К. Жуков: Да. А потом все настолько обалдели от произошедшего, что было неясно, какую буденновку или фуражку надевать или уже бескозырку пора. Какая власть, кто кого пересилит?.. Кого-нибудь из убийц растерзают, а выяснится через полчаса, что этого делать ни в коем случае было нельзя, и тех, кто растерзал, будут казнить за это.

В одном научном журнале говорилось, что когда муж целовал жену в губы, это означало не любовный акт или его часть, а таким образом муж проверял, употребляла ли жена вино…

Д. Пучков: Так можно договориться до того, что и минеты придумали в Древнем Риме.

К. Жуков: Чтобы проверить, употреблял ли вино.

Д. Пучков: Во-первых, это как-то не сочетается с рассказами, что все пили разбавленное вино, чтобы поноса не было. Во-вторых, если человек употребляет алкоголь, то от него пахнет.

К. Жуков: И целовать его для этого не надо.

Д. Пучков: На вкус не сможешь определить, пил я или не пил. А вот по запаху — за километр!

Второй сезон

I

Пасха

Д. Пучков: Все говорят, что второй сезон не ахти. А вот лично меня первая серия повергла куда надо — настолько хорошо!

К. Жуков: Первая серия — продолжение замечательного первого сезона. Было бы странно, если бы мастера, создавшие его, умудрились обосраться на ровном месте. Не обосрались. Начинается все с того, что Марка Антония на ступенях сената отвлекает разговорами мерзкий Квинт Помпей.

Д. Пучков: «Доброе утро, консул. Как денек?» Марк Антоний — молодец. Настоящий военный.

К. Жуков: Не растерялся, скинул с себя тогу, метнул в одного, другого приложил головой о колонну и слинял, показав хорошую беговую подготовку. Квинт Помпей, видимо, как и все остальные Помпеи, моряк. А моряки плохо бегают, поэтому Антония он не догнал. Вообще, Антония пытались шлепнуть, и он удачно слинял. Неясно, в одиночестве слинял или у него были друзья, которые ему помогли. Но факт в том, что его на самом деле пытались убить вслед за Цезарем. Марка Антония отвлекли разговором, и хотя Брут приказывал его не трогать, Гай Кассий Лонгин (есть такое подозрение, исходя из имеющихся источников) приказал его…

Д. Пучков: Какая скотина!

К. Жуков: Элемент политической борьбы. Или всех под нож, или никого… Уж если начали, так давайте. Все помнили, как это Сулла делал.

Д. Пучков: Мы про него отдельно поговорим.

К. Жуков: Сулла был интереснейший человек. А также Гай Марий Младший. Кстати, с ним история этой серии напрямую будет связана.

Д. Пучков: Тем временем в домике у Брута…

К. Жуков: Нет, сначала Поска оплакивает Цезаря, если не ошибаюсь. Очень трогательная сцена. Короткая, без лишних соплей, а пробирает. Видно, что этот грек с ним много лет провел.

Д. Пучков: Не смотри, что раб. Жалко Цезаря.

К. Жуков: Ну, а в домике у Брута… Прибегает Брут с трясущимися руками. Начинает мыть руки и, непрерывно заикаясь, рассказывает маме, как это было ужасно. Мама ему говорит: «Ты молодец!»

Д. Пучков: «Сенат надеется, что мы станем у власти. Народу нужна твердая рука. Ты готов к этому?»

К. Жуков: Киношная мама была не в курсе, что произошло сразу после убийства Цезаря. Какой там сенат? На что надеется? Половина сенаторов сразу же слиняла из города. Вторая половина засела по домам, ощетинившись пиками, мечами и луками… Мало ли что! И тоже готовилась слинять из города. Паника была жуткая. Я помню, нас спрашивали: «А чего цезарианцы сразу всех не порезали?» Цезарианцы не были единой сплоченной массой, готовой к тому, что Цезаря шлепнут. Было бы странно, если бы это было так. И они думали, что их всех будут резать, как во время сулланских проскрипций.

Д. Пучков: Моя любимая фраза: «Когда прошлый раз солдаты были в городе, дома можно было красить кровью».

К. Жуков: Там почти все, по крайней мере из старых сенаторов, еще помнили, что происходило при Сулле. Или знали по рассказам. А бывшие помпеянцы и рады бы кого-нибудь прирезать, но это сразу обесценит убийство Цезаря. Потому что это был, как они его называли, законный акт тираноборства. Но в этом деле имелось же еще третье действующее лицо — римская толпа. Она сыграла невероятную роль, которая на какой-то момент перевесила и действие заговорщиков, и действие цезарианцев. Все вынуждены были с ней считаться. Если толпа куда-нибудь пойдет, никакие преторианские когорты не помогут.

Ворен сидит над бездыханной Ниобой. Когда появляется сестра Ниобы, Лидия, вместе с дочками, он их всех проклинает именем богов подземного мира. И убегает страдать на улицы города.

Д. Пучков: Где получит по репе.

К. Жуков: Да, чуть позже. В это время в доме у Атии… Здорово сделано запараллеливание, когда примерно одно и то же происходит везде, но на разном уровне достатка и культуры. В доме у Атии Октавия рассказывает своему брату Октавию: «Эта гадина Сервилия… Если бы я не сболтнула, все было бы в порядке». А умный Октавий говорит: «Пока не болтай, а то нас сочтут соучастниками». Тут врывается Антоний, тоже в шоке.

Д. Пучков: Тимон привел своих людей.

К. Жуков: Десять человек. В фильме правильно показано, что сторонники Цезаря готовились или слинять, или обороняться. Атия их всех разом олицетворяет. Тут же должен был появиться Марк Эмилий Лепид, если бы мы говорили об истории. Потому что он играл не меньшую роль, чем Антоний.

Д. Пучков: А здесь он как-то так…

К. Жуков: Да практически никак не фигурирует. Появляется, по-моему, два раза. И то в виде какого-то непонятного персонажа. Антоний клянется всех убить, говорит: «Меня, консула, гоняли, как животное, по форуму, пытались грохнуть…»

Д. Пучков: Ну, ярость не трудно представить.

К. Жуков: Да. Но, в отличие от Брута, у него ничего не трясется. Видно, что военный. Он, наоборот, в решительном настроении прибежал домой.

Д. Пучков: Атия втирает свое: «Они всего лишь пособники Сервилии. Это ее рук дело. А я говорила Цезарю, что это случится». Марк Антоний орет: «Я еще помочусь на их трупы! Мне пришлось бежать и скрываться от этих червей!». Ужас.

К. Жуков: Потом у них был замечательный диалог. Атия спрашивает Марка Антония: «Что ты собираешься делать?» — «Я не знаю, что собираешься делать ты, а я поеду на север, соберу армию и всех убью». — «Ты не собираешься меня брать с собой?» И начала ему сверлить мозг чисто по-женски. Как можно в такой ответственный момент мужчине так сверлить мозг?! Его же только что чуть не шлепнули. Тут Антоний замечает, что сначала нужно забрать вдову Цезаря Кальпурнию: «Если мы сбежим без нее, подумают, что мы ее бросили, может получиться неловко».

Д. Пучков: «Как, говоришь, тебя зовут?» — «Тимон». — «Мы едем на север, твои люди будут защищать семью, пока я собираю своих людей». — «Это будет дорого стоить». — «А я и не ожидаю бескорыстия от еврея. Надо забрать Кальпурнию, так что поедем через Субуру».

К. Жуков: В этот момент ловкие нищие грабят Ворена, дав ему по башке. Ну, а Пулло под сенью смокв делает предложение своей бывшей рабыне Ирине: «Если не согласна, можешь сказать: “нет”. Не то чтобы я обрадуюсь, но и бить не буду». Ирина тут же соглашается.

Кальпурния оплакивает Цезаря. В фильме подробно реконструирован древнеримский ритуал прощания с покойным. Не знаю, откуда они его взяли, но выглядит убедительно. Антоний, Атия, Октавий и Октавия приходят в дом Кальпурнии. Прощаются с Цезарем, говорят, что нужно валить. Кальпурния замечает, что надо бы послушать завещание Цезаря. Антоний кричит: «Какое завещание?» — «Это было завещание законного диктатора Римской республики». Поска зачитывает завещание, и оказывается, что он получает свободу, а всем римским гражданам следует выдать по 300 сестерциев. Все остальное движимое и недвижимое имущество вместе с именем переходит к внучатому племяннику Цезаря — Гаю Октавию Фурину.

Д. Пучков: Угадал наш тренер с заменой. Выбрал кого надо.

К. Жуков: Тут дело такое. У Цезаря, как мы знаем, не было законного наследника. Цезарион (от Клеопатры) таковым считаться не мог, потому что был прижит вне брака. Да еще и не от гражданки. А Октавий через Атию являлся родственником Цезаря почти по прямой линии. Поэтому его усыновить было нормально. Это во-первых. Во-вторых, Цезарион, даже если бы имел какие-то шансы, был еще маленький. А Гаю Октавию Фурину в момент описываемых событий (44-й год до н. э.) было 19 лет. Совсем взрослый. Он в честь траура по Цезарю не брил бороду сорок дней. (Если у римлянина борода, значит, он в трауре.) А там-то пацанчик лет четырнадцати.

К тому же в это время Гая Октавия вообще не было в Италии. Он по поручению Цезаря находился в Иллирии, то есть в Албании, на той стороне Адриатики. Он там должен был занять место магистра конницы, но не успел. И перед Октавием как раз тогда встала серьезная дилемма: ехать в Рим или нет. Его могли там просто шлепнуть. Тогда же ни радио, ни телевидения не было, и он не знал, что происходит в Риме. Конечно, слухи доходили, но это необъективные сведения. Там, в Иллирии, у него были солдаты, верные Цезарю, которые не хотели его отпускать. Или собирались поехать вместе с ним. И солдат было прилично. Но Октавий оказался умнее всех. Он поехал в Италию, высадился, если не ошибаюсь, в Кампании и направился в Рим по суше, попутно собирая сведения, общаясь с кем надо.

Он остановился у своего отчима, который был «соседом по даче» Цицерона и неплохо его знал. И по дороге Октавий советовался в первую очередь с Цицероном, о чем Цицерон сам пишет. Он Октавию, видимо, хорошего присоветовал, потому что, как показано в фильме, Цицерон на стороне заговорщиков. Так и было, он им сочувствовал, безусловно. Но в жизни он еще более скользкий: и вашим, и нашим. С одной стороны, он приветствовал заговорщиков, с другой — отлично общался с Гаем Октавием и давал ему ценные советы. Гай Октавий приехал в Италию без солдат, с маленькой свитой. Чтобы никто не подумал, что он силой пытается захватить власть. Совершенно мирно прибыл в Рим. Конфликт с Антонием у них произошел позже.

Вернемся к сериалу. Октавий говорит, что имеет право и на деньги, и на имя Цезаря: «Поэтому зачем куда-то бежать? Давайте останемся в Риме». Антоний с Атией говорят: «Маленький спартанец! Но нужно валить». И тут Октавий раскладывает им по закону все как есть.

Д. Пучков: Выглядит замечательно. Умный мальчик.

К. Жуков: Если Цезаря признают тираном, то все его распоряжения будут признаны незаконными. А так как почти все помпеянцы были Цезарем обласканы и занимали высокие посты, на которые он их посадил, они бы сразу их лишились. Кроме того, все, что они нажили благодаря Цезарю, нужно было бы конфисковать (об этом в фильме не сказано, а по факту римского закона так бы и было). Римляне обожали конфискации, потому что половину сразу бы народу отдали, игры бы устроили.

Д. Пучков: Основы цивилизации.

К. Жуков: Да. Преступление, наказание и конфискация. Как мы уже говорили, Цезарь расширил сенат и увеличил количество бюрократии. И что же, все эти люди пойдут лесом? А они, между прочим, при власти, при силе. Они же могут что-нибудь этакое отчебучить. В фильме Октавий говорит: «Зачем куда-то бежать? Нужно объявлять амнистию». Антоний его не слушает. Жадная скотина Атия: «Я никуда не еду». Все. В это время в доме Ворена Ниобу готовят к погребению. Ворен приходит в себя, страшно страдает. А в доме у Брута появляется красавчик Цицерон, который говорит: «Вы заслужили бессмертие».

Д. Пучков: Одно из лучших его выступлений!

К. Жуков: Цицерон продолжает вещать в том же духе, пока не заходит Антоний. В очередной раз запалил Цицерона, когда тот нес нелояльную пургу. И тут оказалось, что Антоний внимательно слушал Октавия. Точнее, теперь уже не Октавия, а Гая Юлия Цезаря Октавиана. И начинает Антоний с того, что говорит: «Если вы думаете, что правильно убили тирана, то послушайте. Что вы слышите? Вы ничего не слышите, потому что в городе тишина. Никто не радуется. Где толпы ликующего народа?» На самом деле он должен был бы сказать так: «Вы что слышите? Это не вопли радости». А город стоял на ушах. Вот был начальник республики — и вот его нет. Неважно, хороший или плохой. Естественно, все высыпали на улицы. Никто не знал, что делать, поэтому начали грабить. Ни коллегия ликторов, ни, условно, преторианские когорты ничего не предпринимали, потому что они не получали никаких распоряжений. Да и усмирить это все силами тогдашней полиции было нереально. Нужно было вводить войска. А как ты их введешь? Кому они подчиняться будут? Непонятно. Поэтому все сидели по своим укрепленным домикам.

Д. Пучков: Через смотровые щели поглядывали.

К. Жуков: Антоний к ним пришел и сказал: «Если вы сейчас покажетесь на улице, скорее всего, вас разорвут». Кстати, кое-кого действительно разорвали. В частности, претор Луций Корнелий Цинна, получивший при Цезаре преторство, вышел и сложил с себя преторские полномочия. Толпа хотела его убить, но не убила, потому что они перепутали его с другим Цинной — народным трибуном. Они не знали, какой Цинна сложил с себя полномочия, поэтому грохнули народного трибуна. Как именно звали народного трибуна Цинну, не знаю. Я смог найти только Гая Гельвия Цинну — поэта. Он на самом деле был народным трибуном, но его, по-моему, не убивали. Доказать, что это одно и то же лицо, невозможно. Но Плутарх пишет, что народного трибуна по ошибке шлепнули. То есть атмосфера в городе была не то что неспокойной, она напоминала взорвавшуюся бомбу. Поэтому все инициативы помпеянцев, которые они могли бы предпринять, были заранее обречены на неудачу. Решить вопрос можно было, только введя войска в город. Но неизвестно еще, кому бы стали подчиняться войска. Они запросто могли бы помпеянцев поднять на пилумы. Потому что Цезаря как воинского начальника в армии ставили на уровень бога. А эти нехорошие люди его шлепнули!

Д. Пучков: Такое не прощают.

К. Жуков: Ну и Антоний предлагает…

Д. Пучков: Он качественно выступил, увидев Помпея: «Если эта обезьяна не уйдет, я перережу ему глотку. Утром он пытался убить меня. Его присутствие оскорбительно». — «Ты ошибаешься, никто не пытался тебя убить. Я приказал тебя не трогать». — «Неужели?» — «Приносим извинения, если он переусердствовал. Ступай Квинт».

К. Жуков: И тут Антоний все раскладывает по системе Октавия: «Полный перезапуск. Цезаря как будто убила молния. Мы все при своих. Ну, если вы не хотите назначать перевыборы». — «Какие перевыборы?» — «Вы не подумали об этом? Цицерон, скажи им». — «Ну, вообще-то, да. По закону так положено».

Д. Пучков: Отлично выступил.

К. Жуков: Да. Антоний не очень умный, но как тактический командир в фильме великолепен. Когда ему объяснили, что нужно делать, он тут же пошел и сделал все самым лучшим образом. И выходит с предложением, чтобы Брут, Кассий, Сервилия и все прочие перекурили, а он на улице подождет.

Д. Пучков: Марк Антоний: «Единство. Публичные похороны Цезаря под нашим с тобой руководством. Оплачем и сожжем тирана». — «А потом?» — «Я дослужу до конца консульского срока, а потом тихонько отойду от дел. Удалюсь в провинцию, где буду возделывать поля. А республика будет жить без меня».

К. Жуков: Кассий немедленно предлагает шлепнуть Антония. А Брут говорит: «Это же мой гость, он у меня в доме». Сервилия: «Он не в доме, он на улице».

Д. Пучков: Тоже интеллектуалка.

К. Жуков: Она, конечно, сказать такого не могла. Хотя бы потому, что уличная территория тоже считалась домом. Его нужно было сразу убивать, пока его не признали гостем. Но Брут поступает как человек, для которого важно понятие чести. Иначе про него плохо подумают, а этого нельзя допустить.

Д. Пучков: Как полный дурак поступает. Каковым и является по фильму.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А в это время во дворе Помпей уже приплясывает.

К. Жуков: Помпей гиеной ходит вокруг Марка Антония. А тот как будто не обращает на него никакого внимания. Выходит Брут, обнимается с Марком Антонием, говорит: «Будем друзьями». Марк Антоний разворачивается, глядит на Помпея.

Д. Пучков: Лучший момент в серии.

К. Жуков: Идет вроде как обниматься с Помпеем, после чего перерезает ему горло и говорит: «Вот теперь все нормально». А человек-газета объявляет о похоронах Цезаря.

Д. Пучков: Нет, сперва Ворен продолжает страдать: «Я проклял собственных детей!» А Пулло его убеждает: «Не волнуйся, они вернутся. Ты же не совершил жертвоприношения?» — «Нет». — «Проклятье не закреплено. Когда вернутся, ты его снимешь, ничего страшного». — «А если не вернутся?» — «Куда они денутся?»

И тут человек-газета: «Завтра в четвертом часу состоятся похороны Гая Юлия Цезаря. Согласно условиям перемирия, в духе единения и прощения надгробную речь произнесут претор Марк Юний Брут и консул Марк Антоний. Проститутки, актеры и нечистые торговцы на похороны не допускаются».

Сервилия пришла к Кальпурнии: «Я пришла почтить память твоего мужа». Ловко та ей в рожу наплевала.

К. Жуков: Ворен продолжает страдать. Антоний собирается на похороны. Атия в черной тунике. Антоний валяется полуголый на постели…

Д. Пучков: Так рано еще.

Тут обсуждают еще, что Ворен отправился домой посмотреть в глаза жене, а Цезарь пошел в сенат один и без защиты. Пулло говорит: «Сволочи! Одно не пойму, откуда они вообще узнали про Ниобу. Только мы с тобой знали правду». — «Я рассказал сестре, а она рассказала Сервилии». — «Неважно. Дело сделано, сожалениями не поможешь. Я прошу у тебя прощения». — «Конечно, нельзя ожидать от юноши вроде тебя… В общем, как ты и сказал, дело сделано. Никому не говори о том, что я тебе сказал. Дело не в том, что мне стыдно, хотя мне стыдно. Просто люди не поймут. Хочешь отомстить в свое время? Буду рад помочь».

И тут пробуждение Марка Антония. «Вставай! Забыл, какой день?» — «Какой? Не шути, я не в настроении». — «Успокойся, сегодня мой день». — «По-моему, я не драл женщин в траурном платье». — «И сегодня не будешь». — «Не встану, пока кого-нибудь не трахну». Марк Антоний — молодец, везде себя проявил. По-моему, он любимый герой у создателей сериала.

К. Жуков: Антоний собирается на похороны, Брут собирается на похороны. Ворен и Пулло тоже собираются на похороны. Ниобу хоронят практически одновременно с Цезарем. Эпизод с Цезарем запараллелен с первым сезоном: он лежит на похоронной доске перед сожжением, уже запеленутый, и открывают ворота в Рим точно так же, как тогда, когда его выводили на триумф. Никакого нарочитого акцента, что специально так сделали, но узнается сразу. Кто внимательно смотрел сериал, заметит, что это один и тот же кадр буквально. Круто сделано. Цезаря сжигают. Самое главное, нам не показали, что в это время происходило — ни речи Брута, ни речь Марка Антония. Об этом потом рассказывают великолепные бандиты на «малине» у Эраста Фульмана.

Д. Пучков: Сначала Антоний с Брутом беседуют.

К. Жуков: Да. Антоний после похорон раскладывает за жизнь Бруту и всем этим…

Д. Пучков: «Чего это я там поставками зерна заниматься буду?»

К. Жуков: На самом деле сделано это исключительно для фильма. Я не зря сказал, что после похорон Цезаря ничего не показывают. И драматически это абсолютно верно. Если бы показали, что там происходило… Во-первых, подозреваю, что очень дорого было бы такую массовку снаряжать. А во-вторых, было бы не так интересно. Потому что после похорон Цезаря у заговорщиков вариантов не было никаких, им нужно было из города дергать. Хотя вроде бы соблюли все приличия, вроде бы никто никого не убивал. Но люди-то все помнили. И Бруту, и Кассию — всем пришлось линять из города. Ну а раз они уехали, город занял Марк Антоний. С тех пор началось его возвышение.

Д. Пучков: Тем не менее прилепили такие диалоги. Сервилия: «Не будь так самодоволен. Ты солгал, нарушил клятву, обозлил толпу. Любой актеришка мог бы сделать то же самое». Антоний: «Тебе повезло, что это сделал именно я… Не желаю оскорблять других или унижать тебя». Брут вскинулся было: маму оскорбили. «В общем, хочу, чтобы ты уехал. Ты езжай, а мама останется в городе в качестве гостьи». — «Хочешь сказать — заложницей?» — «Да как угодно!» — «На нашей стороне сенат и вся знать!» — «А на моей стороне разгневанная толпа, которая зажарит и сожрет вашу знать на пепелище сената!»

Ну и тут на «малине»: «Там толпа народу, я полчаса пробивался вперед. Выходит Брут и говорит… Половины не понял». — «А потом?» — «Потом выходит Антоний, начинает говорить спокойно, вежливо, будто ему все равно. Я думаю, что за херня, лучше пойти выпить. А потом он берет тогу Цезаря, она вся в крови». Фульман: «Отвратительно. Никакого достоинства». — «Антоний с гордым видом вышагивает с тогой, кричит, какой хороший человек был Цезарь, как он его любил, какого великого человека мы потеряли. Толпа почти вся плачет. И что он делает? Берет окровавленную тогу и бросает в толпу. Бруту и остальным повезло, что ноги унесли». — «Позор! Никакого уважения». — «Люди разозлились». — «Это не оправдание. Это же похороны консула, надо проявить уважение, а не устраивать погромы и поджоги. Животные! Слушайте сюда. Если кто-нибудь из вас примет участие в этом позоре — на куски порву!» — «Мы соблюдаем приличия».

К. Жуков: Сцена великолепная!

Д. Пучков: «Во всем виноваты рабы и чужеземцы. Гоните их обратно в Вифинию — или откуда они понаехали». Рим для римлян!

К. Жуков: Фульман — старый римский бандит, который всех этих понаехавших терпеть не может. Ну и самый простой рецепт: «Гоните их обратно в Вифинию». Отлично! Такие аллюзии на современность.

Д. Пучков: И тут приходят два наших орла. Все в крови. Оказывается, уже всех зарезали. Два красавца.

К. Жуков: Они сначала у Лидии вызнали, что Эраст Фульман забрал детей. Пулло и Ворен разъярились, вооружились саблями.

Д. Пучков: И пошли решать вопрос известным способом.

К. Жуков: Единственным известным им способом. Они же больше ничего не могут. Как только начинают думать головой, происходит какая-то чушь. Они должны или всех мочить, или кого-нибудь трахать — тогда все в порядке. Они пришли в баню к Фульману, всех перебили. Фульман в это время принимал хаммам. Мало кто знает, но турецкая баня — это римская баня.

Д. Пучков: Да и слово «баня» из латыни.

К. Жуков: Хаммам — это типично римская традиция. Турки пока были кочевым народом, бань не знали. Сейчас это почему-то называется турецкой баней. Кстати, у тех бань устройство такое же, как теперь. Теплые полы, под которыми гонят горячий воздух, горячие каменные лежаки и пар, который подается в парное помещение. Фульман отдыхает в хаммаме. Из предбанника доносится какой-то шум. Заходит окровавленный Ворен. Фульман зовет: «Флавий!» — «Флавий не придет». Выбегает в предбанник, там уже все покрошены. И Пулло стоит с саблями. И тут Фульман начинает напоследок выделываться.

Д. Пучков: «Выпьем вина? Нет? Тогда поцелуй меня в жопу». — «Скажи, где дети. Если дети целы, возможно, будешь жить». — «Ты так думаешь?» Сразу все понял. «Ничто не сравнится с хорошим фалернским вином. Ты неплохой человек, Ворен, просто в тебе слишком много гнева». — «Говори!» — «Я забрал детей в уплату за твое неуважение ко мне. Я их убил, трупы выбросил в реку». Это он специально сказал, чтобы его не мучили, а убили сразу. Соответственно, так и получилось.

Настоящий бандит был, без дураков. В общем, в первой серии ни на грамм накал не снизили, молодцы. Очень хорошая!

Ответы на вопросы про первую серию

Д. Пучков: Серия потрясающая. Накал небывалый. После того как зарезали Цезаря, говорить вроде как не о чем. Можно заканчивать, а тут такое развернулось!

К. Жуков: Только началось все после того, как Цезаря убили.

Почему после Древнего Рима войска вдруг все забыли и перестали ходить строем и понадобилось полтысячи лет, чтобы снова изобрести тактику на поле боя?

К. Жуков: Тактику изобрели, но другую. Пока есть война, тактика всегда будет. Тактика — искусство достигать поставленных целей.

Д. Пучков: А стратегия?

К. Жуков: Искусство ставить цели, соответственно. В Средневековье как-то ж воевали, и некоторые даже добивались поставленных целей. Значит, тактика была. Если имеется в виду тактика римских легионов, то есть масса тяжелой пехоты, построенной в правильную формацию. А чтобы ее вооружить, требуются мастера, которые будут тысячами штамповать оружие, что стоит дорого.

Д. Пучков: Деньги нужны для начала, да?

К. Жуков: Потом нужна пехота, которую нужно обучить и снарядить. Поэтому не полтысячи лет, а гораздо больше. Первая тяжелая пехота, которая что-то решала на поле боя, массово стала появляться только в XV веке. А это, стало быть, через тысячу лет после того, как «закончился» Рим.

Как только экономика достигла на новом витке технологической спирали того уровня, который был в период поздней Римской республики, снова появились тяжелая пехота и схожие элементы тактики. Правда, такими, как в Риме, они не были, наверное, уже никогда. Но в целом очень большие формирования пехотинцев действовали самостоятельно на поле боя. Швейцарцы это первыми придумали. Потом все пошло в Европу и развилось у более умных людей. Швейцарцы какие-то были недалекие.

Д. Пучков: В горах йода не хватало.

К. Жуков: Да, дикие и недалекие. Не догадались разделить баталии на три части.

Д. Пучков: Что такое баталии?

К. Жуков: Баталия — это, собственно, здоровенная пехотная коробка. Это вообще любой строй, необязательно пехотный. Баталия — она же батальон. Может быть корабельный батальон. Главное построение кораблей перед боем и во время боя называлось гордо — батай. В швейцарской пехоте были форхут, гевельтхауф и нахут. Форхут в авангард ставили.

Д. Пучков: Что переводится русскими словами «авангард», «арьергард».

К. Жуков: И главные силы. В форхут швейцарцы ставили всяких никчемных дебилов, чтобы их быстро убили и они больше не отсвечивали. В гевельтхауф, главные силы, ставили самых лучших, хорошо вооруженных людей. Нахут…

Д. Пучков: Охвостье.

К. Жуков: Да. Туда ставили резерв, который можно было использовать на поле боя при необходимости.

Д. Пучков: Мы ездили в Италию на Битву наций, там красиво было: наши построились в три шеренги, а сзади пара стоит, озираясь. Как только кто-то прорвется, тот под раздачу попадает.

К. Жуков: Это старая русская бугуртная традиция (у нас так заградотряд всегда назывался). Обязательно же во время боя кто-нибудь особо прыткий пробежит. А его уже ждут два мужика килограммов под сто весом. Есть масса фотографий с того же с Карельского фестиваля. Кто-то один героически прорвался — и вокруг него уже стоят три человека с алебардами, и подпись обязательно: «Добро пожаловать в волшебный мир Средневековья!» Сейчас будет так — хадыжжжь.

Швейцарцы придумали такую штуку, в XIV веке она более-менее уже оформилась, а в XV веке окончательно сложилась. Все посмотрели — прикольно. Пять тысяч мужиков с пиками и алебардами, и они почему-то не разбегаются при виде конницы, а, наоборот, все яростнее прут. Как это здорово! Все стали так же делать.

Потом выяснилось, что швейцарцы использовали гигантские коробки в три-пять тысяч человек только потому, что не умели ходить строем. То есть они не могли построить пятьсот-шестьсот человек (или тысячу, как в римской когорте): чтобы наладить их взаимодействие на поле боя, требовались совершенное управление и более-менее приличная строевая подготовка. У этих ничего подобного не было. Они брали тем, что гигантская масса ломилась в одном направлении. Какое там равнение, о чем вы! Конечно, на примитивном уровне оно выдерживалось, невозможно управлять такой массой людей совсем без какого-либо равнения. А когда стали это дело развивать в конце XV и в XVI веке, выяснилось, что, если раздробить их на более мелкие отряды, будет гораздо удобнее: можно более широкий фронт развернуть или, если местность не позволяет, наоборот — развить его в глубину. Ну и к концу XVI — началу XVII века снова пришли к тактике, которая в целом похожа на римскую легионную тактику. С поправкой на то, что появились пушки и мушкеты.

Д. Пучков: Как кричал в известном фильме генерал, известный под именем Максимус: «Держать строй! Держать строй!» Все ровно должно быть.

К. Жуков: Да, по линеечке. Оранские первыми додумались (благодаря чтению римских авторов), как людей построить — и не просто построить, а заставить их учиться. Потому что в Средние века командир — это не командир, а вождь, как у древних германцев. Он может называться по-другому, но по факту это так. Его слушаются только потому, что он самый лихой, дикий, одним словом — джигит. Ну, или у него очень много денег, и он всем подарки дарит. Его воины — это не солдаты, а именно воины. Заставить их чему-то новому учиться было невозможно. Ландскнехтов или швейцарцев заставить тренироваться было невозможно, потому что они приходили уже готовыми воинами. Их учить — только портить, а они на тебя будут с удивлением взирать типа: а что ты мне предлагаешь?

Д. Пучков: Умный, что ли?

К. Жуков: Если ты такой умный, почему тогда строем не ходишь? Если командир, который придумывал что-то новое, был достаточно авторитетен, чтобы это внедрить, ну, возможно, тогда что-то получалось. Все средневековые командиры, как и древние вожди кельтов и германцев, вынуждены были использовать те качества своих бойцов, которые у них есть от природы. А Оранские — это же Голландия, они богатые ужасно. У них была полностью наемная армия, причем постоянная наемная армия, а не только на время войны. Ну а раз тебе платят…

Д. Пучков: Будь любезен.

К. Жуков: Да, будь любезен выполнять. Ландскнехты посматривали на командиров, которые заставляют их маршировать по плацу, как на каких-то идиотов. Не, ну раз платят — мы будем.

Д. Пучков: Многие до сих пор на это так же смотрят.

К. Жуков: Платят — мы маршируем. Это лучше, чем когда в тебя из пушки по-настоящему стреляют. Кроме того, их заставили рыть, потому что армия (после римлян) не рыла. Ну, имелась, как у нас на Руси называлась, «посошная рать», то есть комбатанты, которые лопатами и кирками копали необходимые дырки в земле. А тут у Оранского резко все копать начали. Не только инженеры, а вообще все. Сказано рыть — и все бросаются рыть, потому что им за это платят деньги. В итоге земляные работы проводились в гигантских масштабах, как и в Римской империи (там тоже рыли все).

Но Оранский, собственно, всего один раз эту тактику использовал именно в полевом бою. Это произошло в битве при Ньювпорте — он тогда победил испанцев. Больше он эту тактику не смог использовать в полевом бою, потому что все начали осаждать города. Прятаться в городах. А почему? Потому что сами голландцы, в отличие от римлян, не очень хотели воевать. Они готовы были дать денег кому угодно: гасконцам…

Д. Пучков: Здраво.

К. Жуков: …шотландцам, немцам. Существовали, конечно, и нидерландские полки, но их было минимальное количество. Ну а шотландцы и прочие французы деньги-то брать готовы были, а за нидерландцев умирать абсолютно не готовы. Да ну на фиг этих испанцев, вот сейчас мы в городе сядем и будем тут сидеть год. Осада Остенде чуть ли не три года продолжалась. Чисто осада Трои. Испанцы в конце концов крепость эту взяли. Это как раз то время, когда зарождается новая, опять регулярная тактика на новом витке исторического развития. До этого не было денег, не было такого уровня концентрации ресурсов. А теперь все заиграло, в общем, схожими красками, только ярче.

Клим Александрович говорит, что если сенатор в прошлом служил в римской армии, значит, он может поставить общественные интересы выше личных. Это как? Это же не рабоче-крестьянская Красная армия, а римский легион, где даже солдат служил за вполне осязаемые барыши.

К. Жуков: Ну, во-первых, за барыши он стал служить только после реформ, которые мы условно называем реформой Гая Мария, до этого все служили бесплатно и даже наоборот — сами доплачивали.

Д. Пучков: В отрыве от сельхозработ.

К. Жуков: Да. А во-вторых, какая разница — барыши или небарыши? Вот молодой человек из хорошей обеспеченной семьи нашел в себе силы поступить в армию, обучиться военному делу и пойти воевать. Его реально могли убить (кстати, многих таки убивали). Потому что там невозможно было отсидеться в штабе: в условиях войны с применением холодного оружия штаб в любую секунду мог оказаться в авангарде наступающей или, наоборот, в арьергарде быстро убегающей армии. Приходилось лично участвовать в боевых действиях. А раз так, значит, человек готов рисковать жизнью за республику. По-моему, очевидный ответ.

Вопрос о германской коннице у римлян. В качестве наемников, как правило, используют силу умелых воинов. Во времена Римской республики и империи север Европы был покрыт лесами. Конница в лесах не используется — малоэффективна, то есть культура массового конного боя должна отсутствовать. Откуда тогда среди лесов взялось столько умелых оконяженных воинов?

К. Жуков: Кто сказал, что Европа была покрыта лесами?

Д. Пучков: У небезызвестного Гая Юлия Цезаря про германцев прямо написано, что они все — лошадисты. Ну, кто при деньгах, естественно. Вот он на лошади скачет, а с боков два человека, держась за лошадь, бегут.

К. Жуков: Именно так. Но, опять же, Цезарь общался с кем? С теми германцами, которые жили не в особо «залешенных» регионах. Это дальше, к Дании все больше лесов, а тут Европейская равнина. И лошадей разводить места хватает. Более того, в силу хорошего климата тут лошадь от природы водится.

Д. Пучков: Не как в Новгородской области?

К. Жуков: Нет. На Русь лошадей приходилось завозить. Они тут в дикой природе не существуют.

Читала «Искусство войны» Мартина Догерти. Получается, что колесницы появились раньше всадников, поскольку лошади были недостаточно велики, чтобы нести всадника. А как только появились подходящие лошади, сразу возникла конница.

К. Жуков: Это не совсем так. Дело не только в том, что лошадь была маленькой. Наверное, можно было найти особь приличных размеров, учитывая, что люди были гораздо меньше ростом. Вопрос в том, что не была изобретена упряжь для верховой езды, не было разработано искусство верховой езды. А повозка — это интуитивно понятная вещь. Человек всяческие волокуши таскал за собой с неолита, а тут волокуши тащишь не ты, а лошадь.

Д. Пучков: Процесс был длительный. Сначала голой задницей на лошади, что позволяет быстрее передвигаться и сверху рубить.

К. Жуков: Сначала на повозке.

Д. Пучков: Ну, если верхом. Потом попонку постелить.

К. Жуков: Они поначалу на лошади никого не рубили. Потому что первая конница как таковая — это стрелки.

Д. Пучков: Прискакать, выстрелить, ускакать?

К. Жуков: Да. Даже, скорее всего, не ускакать и выстрелить, а подъехать, сверху бахнуть из луков, а потом отправить свою пехоту, чтобы окончательно со всеми разобралась. Люди еще не очень хорошо умели ездить на лошади, потому что искусство не вдруг постигается, прямо скажем. Сначала нужно разработать теорию и практику конной езды, потом ее применять, потом под это подгоняется новое снаряжение.

Д. Пучков: Седло придумали не сразу.

К. Жуков: Не вдруг.

Грекам архаического периода колесница была нужна, чтобы доставить знатного богатого воина к полю боя в лучшей физической форме?

К. Жуков: И для этого тоже. Тяжелый воин на колеснице в архаические времена прекрасно стрелял из лука или кидал копья. А подъехав близко, мог выхватить офигенно длинный меч (специально для этого были придуманы знаменитые микенские рапиры — бронзовые, с чудовищной длинной клинка) и кого-нибудь ткнуть на полном скаку. Не сумев завалить противника на дистанции броском копья, можно было с ним вдумчиво зарубиться, как нам рассказывает Гомер, который как раз описывает архаичный период, хотя и через много-много веков после его окончания.

Как легионеры хранили награбленное в походе? Был отдельный общак на когорту или каждый у себя в котомке таскал? И как делили имущество убитого сослуживца?

К. Жуков: Делили или высылали семье.

Легионеры награбленное в походе не хранили. Они сдавали все в общак. И потом им выделяли денежную сумму, соответствующую их доле награбленного. Ну а какие-то мелочи типа красивых перстеньков, кельтских шикарных шейных гривен могли спереть. (Придумали носить шейные гривны кельты, а в Средние века эта традиция и до Руси докатилась.) Монеток каких-нибудь себе в кошелек отсыпать могли, я думаю, без вопросов. А вот если ты золотую статую стырил, понятно, что с собой ее не будешь таскать. Ее отправят в пункт временной или даже постоянной дислокации, а тебе отсыплют положенную долю. Причем, скорее всего, ты долю тоже не будешь таскать с собой. Она будет храниться в казне легиона. И ты, когда отслужишь, ее получишь. Или ее твоей семье отошлют, если ты погибнешь. Если отслужишь, то тебе все выдадут в полной мере — натурой, то есть землей, или деньгами. Такие вещи с собой носить невозможно. После успешной кампании где-нибудь в Галлии все легионы превратились бы в стадо мешочников.

Д. Пучков: А я слышал, что деньги легионер хранил в щите — в умбоне.

К. Жуков: Конечно, нет. Это какая-то легенда. Я не знаю даже, откуда это могло пойти. Из него все выпадет.

Д. Пучков: Умбон, если кто не знает, это такая металлическая шишка на щите.

К. Жуков: Которая прикрывает кулак, которым держат щит.

Все ли войска Цезаря автоматически перешли под Октавиана? Как это было реализовано?

К. Жуков: Нет, не все и не автоматически. С чего бы это они вдруг автоматически перешли под Октавиана? Ветераны, которые служили лично под Цезарем, перешли, ну и некоторые другие тоже, прямо скажем, были расположены к Октавиану. Но чтобы набрать войска, с которыми можно было бы пободаться с Марком Антонием, Октавиан предпринял сложнейшую спецоперацию, о которой мы поговорим отдельно, когда будем обсуждать вторую серию второго сезона. Там об этом не сказано ни слова, а по хронологии должно было бы произойти.

Почему волы, а не быки? Вол — бык без яиц. Есть ли данные, что в Риме того периода массово яйца резали быкам?

К. Жуков: Ну, заставить быка с яйцами работать сложно, потому что у него есть некие посторонние желания.

Д. Пучков: Играй, гормон!

К. Жуков: Он постоянно хочет вдуть корове…

Д. Пучков: Узнаю себя сразу. Не до работы.

К. Жуков: Если вспомнить себя в восьмом-десятом классе, то об учебе ты думал примерно пятнадцать минут в сутки, не больше. Все остальное время размышлял о том, что бы такое сделать. Бык такой же, только, в отличие от восьмиклассника, он может весить тонну. Если он везет твою замечательную тележку с деньгами и вдруг, увидев корову или подумав, что увидел симпатичную корову, ломанет куда-нибудь, ты его остановить не сможешь. Будут серьезные проблемы. А кастрированного быка можно заставить работать, ему все абсолютно по фигу. Поэтому вплоть до конца XIX — начала XX века везде, где могли прокормить вола, использовали вола, а не быка. Быков оставляли на развод, чтобы получались офигенные телята.

Расскажите поподробнее про всадническое сословие.

К. Жуков: Всадники — это второе по важности сословие в Риме после сенаторов. Оно появилось в то далекое время, когда военная служба была обязательна для всех мужчин подходящего возраста и имущественного ценза. Из тех, кто мог купить себе военную лошадь, формировались эквиты, то есть всадники, и они служили всадниками в армии.

Д. Пучков: Это были состоятельные парни. И благородные.

К. Жуков: Вопрос о благородстве не стоял. Во время реформы Сервия Туллия были зафиксированы сословия, разделенные по имущественному цензу. И всадники — второе по значимости сословие, или класс. Постепенно легион все больше и больше переходил на пехотную манеру боя, а состоятельные парни, которые раньше были всадниками, почему-то никуда не девались. Они превратились в сословие всадников, хотя уже никаких всадников в Римской империи не было. Всадников, начиная с Гая Мария, стали набирать только из союзных племен.

Из сословия, из которого формировали судейские коллегии, всяческих квесторов, надзиравших за теми или иными мероприятиями в самом городе и в муниципиях. Очень важное сословие, потому что у них до фига бабла. И они этим баблом владеют не первый век, друг друга хорошо знают и могут при необходимости о чем-то быстро договориться.

Д. Пучков: Состоятельные парни, короче.

К. Жуков: Могут решать вопросы.

Как некоторые названия звучали до великих правителей, о которых говорится в сериале? К примеру, месяцы: июль, август до переименования?

К. Жуков: Июль назывался квинтилий, а август — сикстилий. Год у римлян начинался с марта. Потом Цезарь сказал, что вместо квинтилия будет июль — юлиус. Затем Октавиан решил, что он ничуть не хуже папы и следующий месяц будет называться аугустус. У нас до сих пор почти все месяцы на римский манер называются: октябрь — это восьмой месяц, например. Сентябрь — седьмой месяц (септима — это семь).

Д. Пучков: Да.

Как современники называли своих правителей, вождей и монархов еще до республики в Риме и Греции и почему эти слова не используют сейчас хотя бы в профессиональных кругах?

К. Жуков: Слова «рекс» (король) и «базилевс» (опять же король) — известные и используются.

Д. Пучков: Ну, для многих не очевидно, что царь — это кесарь, он же Цезарь. А король от «Карло» происходит, да?

К. Жуков: Да, от Карла Великого. А царей в Риме называли рексами. Они не цари, строго говоря, а вожди, потому что «рекс» изначально — вождь. Дело в том, что цари вышли из вождей племен.

Д. Пучков: Естественно.

К. Жуков: Откуда бы им еще взяться.

Д. Пучков: Царь — рекс. А царевна региной называлась.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Оттуда происходит слово regiment — правление?

К. Жуков: Да. Ну а в Греции — базилевс. Мы это слово используем, когда произносим имя Василий.

Д. Пучков: Это он.

К. Жуков: Что означает «царственный».

Д. Пучков: Многие думают, что это исконно русское имя.

К. Жуков: Да.

В сериале человек-газета, озвучивая различные мероприятия, постоянно добавляет, что артистки, проститутки, нечестные торговцы не допускаются. Как в Древнем Риме устанавливалась социальная иерархия? Какие профессии считались уважаемыми, а какие запомойными?

К. Жуков: Нечистые торговцы — это те торговцы, а также ремесленники, которые постоянно имеют дело с кровью. Потому что кровь считалась крайне нечистым и опасным субстратом, который несет в себе помимо всякой заразы, возможно, еще и некую духовную энергию, и человеку с ней на постоянной основе знаться совершенно не нужно.

Д. Пучков: Забойщики скота, например.

К. Жуков: Да. Проституток не пускали, потому что они будут приставать к почтенным гражданам.

Д. Пучков: Предлагать всякое интересное.

К. Жуков: Ну а артист — это фигляр, тот, кто дразнит богов. Потому что артист тогда и сейчас — это две большие разницы. В те времена это некий человек, который изображает какой-то набор сюжетов, как правило, строго привязанных к религиозным праздникам. Скажем, разыгрывает сценки из жизни богов. Это воспринималось как некое глумление. Боги его терпят, но вообще-то этих людей они на карандаш берут. Ну да, артисты исполняют общественно полезную функцию, но в приличное общество их пускать — ну вы с ума сошли! Ведь боги могут перепутать вас с ними, а это нехорошо закончится.

Д. Пучков: Многие не в курсе, что у православных, например, актеров на одном кладбище с приличными людьми хоронить было нельзя — строго за забором. Господь тебя создал вот таким, а ты надеваешь какую-то личину и…

К. Жуков: …что-то из себя изображаешь.

Д. Пучков: Противоестественное и явно не богоугодное, поэтому место твое за оградой кладбища, там, где проститутки всякие, воры и прочая сволочь.

К. Жуков: Ворье.

Д. Пучков: А не там, где могут два благородных дона откушать, не стесняя себя соседством всякой швали, рвани и ворья.

Пулло, находясь в свадебном вояже по кабакам, узнает о смерти Цезаря, крадет коня, чтобы отправиться в Рим. Конокрадство — это жуткое преступление?

К. Жуков: За такое в лучшем случае обратно на арену кинут. Если поймают, конечно.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Но там же кругом бардак.

Д. Пучков: А у Пулло серьезные знакомства, между прочим.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: С сенаторами водится.

К. Жуков: Аж с Марком Антонием.

Д. Пучков: Уж Марк Антоний за него бы постоял!

К. Жуков: Он разрулил бы тему с лошадью. Пулло ведь не просто так в Рим поехал, а принять участие в важных делах.

Д. Пучков: Спасать государство.

К. Жуков: Фактически. Он же его, собственно, уничтожил — а теперь спасать.

Ворен встретил на улице Рима старика (судя по всему, служителя культа) и ребенка. Ворен попросил старика: «Father wake me». И мы видели, что в результате ему дали по лбу, раздели и разули. А что хотел Ворен от старика, к какому обряду апеллируют создатели сериала?

К. Жуков: Со всей объективностью отвечаю — не знаю.

Д. Пучков: Во-первых, он не по лбу ему дал, а «взял на репу» — так это называется. Страшнейший удар.

К. Жуков: Голова очень крепкая и очень тяжелая.

Д. Пучков: Особенно лоб.

К. Жуков: Приводится в действие чудовищным количеством крупных мышц. Что это за культ имелся в виду, что это был за старик — не знаю. Думаю, что это выдумка.

Д. Пучков: Но выглядит тем не менее отлично.

К. Жуков: Это художественный сериал. Там далеко не все имеет документальное обоснование.

Д. Пучков: Ворен потерял сознание — это ему еще сильно повезло, могли бы переломать нос, зубы и все остальное. Старичок был не подарок. Молодец дедушка!

Почему римляне не использовали арбалеты? Ведь само оружие в примитивной форме было им известно.

К. Жуков: Ни хрена себе — в примитивной! Римские манубалисты ни фига не примитивные. Это высокотехнологичное устройство, которое было актуально века так до шестнадцатого.

Д. Пучков: Гастрафет — это большой арбалет.

К. Жуков: Помимо гастрафетов у них были манубалисты. Арбалет — это ручной лук на ложе, который натягивают при помощи специального механизма. А гастрафет — это совершенно другая штука. Говорят, Архимед его изобрел, может, врут, конечно, но в самом деле гастрафет появился до Римской империи, веке в IV примерно. Он представляет собой мощную дугу, которую упирают в живот. Надавливая на нее, опускают вниз ползающий механизм, проложенный внутри ложа гастрафета. Соответственно, ложе приближается к животу — и на металлическом бегунке фиксируется тетива.

Д. Пучков: Тоже арбалет.

К. Жуков: Только с другим устройством. От слова «гастро» — живот. Животодавилка.

Д. Пучков: А чем стреляли? Шариками свинцовыми? Стрелами?

К. Жуков: Стрелами стреляли. Гастрафет ничуть не хуже арбалета. Римляне использовали его чаще, чем манубалист. Почему — не знаю. Во время, описанное в сериале (I век до н. э.), что-то я не помню, чтобы этих манубалистов было много.

Д. Пучков: А праща — не проще?

К. Жуков: Праща, во-первых, не имеет такой убойной силы и прицельности.

Д. Пучков: Ну, я так понимаю, что толпа пращников выбегала…

К. Жуков: Так и с гастрафетами тоже толпа выбегала. Только гастрафетчиков можно было поставить плечом к плечу, а пращников нельзя — им размахиваться надо, должна быть дистанция минимум два метра между бойцами. Ну и с пращей такого усилия не разовьешь. Плюс острая стрела. Там при-цельность другая — стрела в полете вращается благодаря оперению (это еще в неолите придумали).

Д. Пучков: Ловко! Не знал.

К. Жуков: Она вращается и, соответственно, летит точнее, стабильнее.

Почему у римлян не было вице-диктатора или вице-Цезаря, который бы брал на себя командование армией? Халатность или умысел?

К. Жуков: Как, еще вице-диктатор? Они с одним-то диктатором не знали, что делать. А было бы их два…

Д. Пучков: Передрались бы.

К. Жуков: Весь смысл в том, что один диктатор заменяет двух консулов. Человек, единолично принимающий важные решения, целиком берет на себя ответственность за эти решения. Соответственно, у тебя временно заканчивается демократия и возникает жесткая вертикаль власти, которая, как известно из мировой истории, гораздо лучше в смысле быстрой передачи каких-то экстренных приказов. Соблюдается жесткая субординация, все ходят под одним человеком. Оно, конечно, в определенные моменты значительно хуже, чем демократия, но когда что-то чрезвычайное происходит, только так и можно выжить.

Д. Пучков: В детстве, я помню, любил книжки про индейцев, некоего автора по фамилии Шульц. Там четко обозначалось, что у индейцев есть вождь для мирного времени и военный вождь. Это разные люди, каждый выполняет свои функции. Первый управляет хозяйством.

К. Жуков: У германцев так же было.

Д. Пучков: Так у всех, наверное. А второй руководит военными действиями.

Сумма триста денариев для рядового римлянина много или мало? Что за банкиры выдали Октавию миллионы, необходимые для выплат распоряжений Цезаря по завещанию?

К. Жуков: Насколько я помню, не триста денариев, а триста сестерциев — это все-таки заметно меньше, чем триста денариев, хотя тоже немало. Ну так — выпить 594 грамма вина (стандартная мера вина в Риме, практически пинта) стоило около четырех ассов, как это мы знаем из надписи в Помпее. Сестерций — 2,5 асса.

Д. Пучков: Ну, неплохо можно было отдохнуть. А шлюхи почем были?

К. Жуков: Смотря какие. Мы далеко не все знаем, но по сведениям из надписи в Помпеях, если я не ошибаюсь, что выпить, что шлюха — четыре асса.

Д. Пучков: Нормально.

К. Жуков: Не думаю, что это все для высшего сословия.

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: Те сестерции выдавались кому — всякому ворью и оборванцам. Как я уже говорил, в инсуле этаж снять на год стоило пять тысяч. Посчитайте, сколько вы могли снимать этаж на триста.

Д. Пучков: Недолго.

К. Жуков: Но можно поесть, выпить, закусить или купить себе три пары обуви (хорошая обувь стоила около ста сестерциев). Это во-первых. Во-вторых, все, что я сейчас сказал, это только опорные данные, первое приближение. Тогда, как и сейчас, цены скакали адски. С той лишь разницей, что сейчас они скачут только вверх, а тогда — и вверх, и вниз. Поэтому сказать конкретно, что можно было реально купить на такую сумму, не получится. Разве что приблизительно прикинуть. У нас товарных чеков с того времени почти не сохранилось. А Цезарь завещал Октавиану семьсот миллионов сестерциев. Из которых раздать нужно было что-то порядка миллионов шестидесяти.

Д. Пучков: Все в дело пустил. Октавиан умный был, молодец. Даже в фильме вызывает уважение.

К. Жуков: Читая источники, уважением к нему проникаешься совершенно другим. Это такая была прошаренная сволочь. Даже к своим девятнадцати годам…

Д. Пучков: Молодой, да из ранних.

К. Жуков: Видимо, у приемного папы набрался — они же много общались.

Д. Пучков: И природные задатки сыграли роль.

К. Жуков: А как же.

Почему серия называется «Пасха»?

К. Жуков: Я не знаю, честно говоря. Я иногда теряюсь, почему так или иначе называются серии.

Насколько достоверно нам известен похоронный обряд того времени? Как происходили похороны, как справлялись поминки, как хранили память после смерти человека? В сериале художественный вымысел или реально описана церемония?

К. Жуков: Возьмите книжку М. Е. Сергеенко «Жизнь Древнего Рима» и почитайте, там целая глава про похороны будет. Похоронный обряд во многих источниках описан, начиная от художественной литературы, которая была богатейшим образом представлена в Риме, заканчивая более-менее документальными свидетельствами. Похороны Цезаря подробно описал Аппиан. И конечно, в «Риме» нам целиком похороны Цезаря не показали, изобразили этакое шоу с прыжками — чуть ли не по всему городу таскали его, чтобы все посмотрели.

Д. Пучков: Наглядная агитация.

К. Жуков: Да. Когда Марк Антоний закончил читать проникновенную речь, на здании у него за спиной подняли огромную восковую фигуру Цезаря с двадцатью тремя кровавыми дырами, чтобы толпа окончательно взбодрилась. Она взбодрилась и побежала рвать и резать всех, кого считали похожими на убийц Цезаря.

Умершим кладут в рот монетку с целью заплатить за проход — переправу через Тикс — подземное царство мертвых, потом умерших сжигают. Поди, много было желающих покопаться в прахе и вернуть монетку обратно?

К. Жуков: Ну, это же один медный асс, что ты с него получишь? Это во-первых. А во-вторых, когда покойника сжигают, медная монетка плавится, теряет, так сказать, товарный вид. Ну и зачем копаться ради одной монетки? Если бы там сокровища царя Приама были — было бы понятно, а так-то что?

Какие работы по истории повседневности древнеримского общества, описывающие быт, обычаи, праздники можете посоветовать?

Д. Пучков: Две книжки Сергеенко, вторая называется «Помпеи».

К. Жуков: Хороших книжек и статей много. Не зацикливайтесь на книжках, некоторые узкие вопросы лучше рассматривать в специальных статьях.

Д. Пучков: А гражданина Кнабе ты бы порекомендовал?

К. Жуков: Ну, можно почитать и Кнабе. По-русски написана, не переводная. Вышла давно, еще в советское время, а значит там все четко выверено. Тогда что попало даже в научно-популярной литературе не печатали. Книжка старая, но очень хорошая.

Как обстояло дело у древних римлян с заболеваниями, передающимися половым путем? Знали ли они о них и как лечили? Были ли у них аналоги современных презервативов и вообще как они предохранялись?

К. Жуков: Про ЗППП они отлично знали, потому что это трудно спрятать. Лечили зверскими способами: в первую очередь ртутью и мышьяком. Антибиотиков тогда не было, но все знали, что все живые организмы дохнут от ядов. А значит, одно из двух — или человека уморишь, или болячку, у кого окажется сильнее иммунитет. Некоторые типа Бенвенуто Челлини умудрялись триппер до пяти раз вытравливать мышьяком и оставаться в живых и, кстати, дееспособными.

Д. Пучков: Крепок был Бенвенуто.

К. Жуков: Так он после того, как пятый раз триппер вылечил, женился. Кошмар. Ему было больше 60 лет к тому времени.

Д. Пучков: Атас!

К. Жуков: Здоровье было у человека каменное. Презервативы имелись, их шили из коровьих кишок. Они могло удержать сперматозавра, но от ЗППП, от Венеры не предохраняли.

Д. Пучков: А какие болезни венерические были? Только триппер?

К. Жуков: Всякие. Я не специалист.

Д. Пучков: Сифилис-то из Америки привезли?

К. Жуков: Ну, насколько я понимаю, его сначала в Америку завезли, а потом обратно привезли. Я читал, что останки с характерными сифилитическими изменениями аж в Древней Греции находят.

Д. Пучков: Ничего себе! Не знал.

К. Жуков: Я в этом отношении, мягко говоря, не специалист. Боюсь, очень сильно, а интересоваться — не интересовался. Предохранялись от появления детей самым примитивным способом — выхватыванием известного органа из другого известного органа в нужный момент.

Д. Пучков: Это не помогает.

К. Жуков: Оно то помогает, то не помогает, но я думаю, что делали именно так.

Как отреагировали провинции на убийство Цезаря? Появились ли какие-то центробежные тенденции, особенно на свежезавоеванных территориях? Может, наоборот, руководство на местах задумало двинуть легионы на Рим и покарать заговорщиков? Что говорят источники?

К. Жуков: Ну, во-первых, двинуть легионы на Рим просто так было нельзя. Сразу бы объявили мятежником. И с тобой могли нехорошо поступить даже твои товарищи, потому что Рим — это священное место. Туда с войсками ходить нельзя — это первое. Второе: на местах сидели разные люди — сторонники Марка Антония и его подручные; те, кто доверился Октавиану. А на востоке, в Малой Азии, в Греции — помпеянцы, то есть оптиматы — Брут, Касий Лонгин и т. д., слинявшие из Рима. Египет, между прочим, контролировали помпеянцы. Поэтому Клеопатре в конце концов пришлось оттуда бежать.

Марк Антоний вызвал Клеопатру к себе, поскольку подозревал ее в связях с помпеянцами. И обвинял ее в том, что она им флот поставила.

Д. Пучков: Ух, непросто!

К. Жуков: Клеопатра-то приехала к нему (это, в отличие от сериала «Рим», хорошо показано в старом американском фильме «Клеопатра») на линкоре, украшенном золотом, вместо гребцов на нем сидели разукрашенные в амуров люди, управляли всем какие-то голые девки.

Д. Пучков: Красота!

К. Жуков: Все украшено было цветами. Она приплыла к нему и сказала, что не хотела, но ее заставили. «Делайте со мной что угодно». И Антоний такой: «Есть пара идей».

В итоге войска на Рим двинули: Октавиан, собрав войска, пошел в Рим. Там он не задержался, двинулся дальше на север. Следом пришел Марк Антоний и тоже с войсками зашел в Рим. Это был бардак, конечно. Но просто так поднять войска и куда-то пойти было невозможно, потому что все контролировали крупнейшие олигархические группировки. И никаких центробежных тенденций не было, потому что вся власть и все деньги были в Риме. Наоборот, все передвинулись к этому центру.

Д. Пучков: Центростремительно.

А в Древнем Риме дома вообще красили?

К. Жуков: Они знали штукатурку, краску. И красили не только дома, но еще и статуи.

Д. Пучков: Да, всем рекомендуем посмотреть, на что были похожи древнегреческие статуи. Они не были белыми — их красили всегда.

К. Жуков: В попугайские цвета.

Д. Пучков: А глаза…

К. Жуков: Вставляли.

Д. Пучков: Их разрисовывали тоже или вставляли туда драгоценные каменья. И все было яркое, красочное, а вовсе не белое. Это только Микеланджело работал с белым, чисто от незнания что там да как.

На каком положении в Риме были евреи? В частности, придерживались ли они своей религии?

К. Жуков: Ну, во-первых, в описываемое сериалом время (в I веке до н. э.) евреи в Риме были. После Маккавейской войны их там скопилось известное количество. Подозреваю, что не шибко много. А что касается религии — в Риме можно было придерживаться любой религии. Но в определенные дни требовалось приносить жертву Юпитеру Капитолийскому, а потом еще и императору. Евреев стало больше уже значительно позже. И даже в какой-то момент их религию признали легальной, то есть она была официально разрешена к исповеданию. Но в Риме можно было всем исповедовать все. Были обязательные государственные праздники, а так хоть крокодилу молись, пожалуйста. Собственно говоря, чем многие и занимались, познакомившись с египетскими всякими штуками.

Д. Пучков: Крокодилу под хвост баловались.

В сериале постоянно кого-то отправляют надзирать за поставками хлеба. Насколько Рим и Италия были зависимы от импорта продовольствия? Неужто Рим разросся до такой степени, что земель в Италии стало не хватать для выращивания еды?

К. Жуков: Ну, учитывая, что народа в Италии проживало значительно меньше, чем теперь, земель для выращивания еды хватало. Вопрос в том, что обрабатывать их не особо стремились, ведь можно было привезти хлеб. Зачем, спрашивается…

Д. Пучков: …уродоваться.

К. Жуков: Во-первых, зачем уродоваться, во-вторых, можно прекрасные виноградники развести или еще что-нибудь.

Д. Пучков: Более ценное.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И вино продавать.

К. Жуков: Вино, кстати говоря, было важнейшим элементом торговли, его контрафактили постоянно. Потому что это было выгодно. За подделку вина полагались серьезнейшие наказания.

Д. Пучков: А так Сицилия и Египет — и житница, и здравница.

К. Жуков: Да, оттуда таскали жратву. Из Черноморского бассейна в меньшей степени — ехать далеко. Но тоже возили.

II

Сын Аида

Д. Пучков: Вторая серия второго сезона чудесного сериала «Рим»…

К. Жуков: …ничуть не хуже, чем предыдущая.

Д. Пучков: Полностью с вами согласен.

К. Жуков: Ворен отдыхает после убийства Фульмана, а на Авентинском холме бандиты, оставшись без присмотра верховного авторитета, начинают дико буйствовать.

Д. Пучков: Воцарился древнеримский беспредел?

К. Жуков: Да, сначала была тьма беспредела. Бандиты убивают какого-то молодого человека и убегают, тут же ходит старушка, которая говорит, что зло внутри, и выходит Пулло с ведром говна, отгоняет ее и выливает говно на улицу — во! Появляется уже почувствовавшая себя супругой Ирина, его бывшая рабыня, — не успела выскочить замуж, а уже помыкает мужем.

Д. Пучков: Как там было у Юрия Лозы:

Волшебным сном полгода пролетели, Едва себя почувствовав женой, Моя Джульетта выпустила жало, Я понял, что связался с Сатаной.

К. Жуков: Ирина говорит, что Пулло нужно поговорить с Вореном, который отдыхает на втором этаже в инсуле, потому что, если остаться и не дай бог родится ребенок, это же получится чудовище, поскольку атмосфера мразная.

Д. Пучков: Дом смерти.

К. Жуков: Да. Пулло идет переговорить со своим однополчанином на тему того, что уже целая луна прошла с известных событий, пора сбрить траурные бороды, хорошая погода — можно пойти прогуляться за город, но Ворен отказывается, ведь из-за него все умерли — жена, дети, Цезарь… Короче, он решил страдать.

Д. Пучков: «И что теперь делать — открыть мясную лавку?» Тонкая аллюзия.

К. Жуков: Да-да-да. Он выступает не как центурион, а как какой-то страдающий интеллигент.

Д. Пучков: Терпила!

К. Жуков: Ну, такое бывает, я тоже обожаю так делать. Самое первейшее мероприятие, когда что-нибудь идет не так, — нужно лечь на диван и страдать. Очень помогает!

Д. Пучков: Да!

К. Жуков: Но, как обычно в сериале «Рим», если мы только что говорили о простолюдинах, необходимо обратиться к высшим сословиям — как у них-то жизнь идет?

Д. Пучков: Марк Антоний купается в бассейне с Атией.

К. Жуков: Атия расспрашивает у Тоши про Клепу.

Д. Пучков: «Какая она?»

К. Жуков: Какая эта египтянка?

Д. Пучков: «Кто?» — как бы не понимая… Тончайшая игра. «Египтянка? А, эта — почти не помню. Тощая, болтливая». Я процитирую: «Ну что-то в ней должно быть, раз она соблазнила такого сухаря, как Цезарь!» — «Она царица, а Цезарь и Медузу Горгону отодрал бы, будь на ней корона. Милая, ты ревнуешь?» Марк Антоний лучший!

К. Жуков: А потом сцена, когда Октавий первый раз начинает выпрашивать у Марка Антония бабло, которое ему положено по завещанию от 45 года.

Д. Пучков: «Как насчет халвы, бекас?»

К. Жуков: Антоний лепит отмазки, что займется этим вопросом, но только не сейчас, мол, это такие большие деньги, их сразу невозможно перевезти… Кстати, учитывая, что около 700 миллионов денариев осталось от Цезаря — это в самом деле так вдруг перевезти было невозможно. Они же не виртуальные…

Д. Пучков: Драгметаллы?

К. Жуков: Драгметаллы и натуральные ресурсы. Зерно, вино, земля, строения. То есть что-то такое, что невозможно на карточку скинуть.

Тут все так мило показано, а на самом-то деле Марк Антоний в это время занимался делом, а не только лепил отмазки перед Атией (с которой вообще не сожительствовал, потому что был женат на чудовищной женщине Фульвии, которая делала то же самое, что Атия, только не в кино, а по-настоящему. И как говорили злые языки, которых в Риме хватало, той бабой, в которую превратился Марк Антоний, Клеопатра должна быть обязана Фульвии).

Д. Пучков: Сильная была женщина.

К. Жуков: Когда Марк Антоний уехал разбираться со своими врагами вне Италии, она организовала в Италии войну от его имени.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Но конечно, некоторые сведения о ней нужно делить на десять. Например, говорили, что, препоясавшись мечом, она толкала речи перед солдатами. Знатная матрона вряд ли стала бы так выступать: солдаты бы ее на смех подняли и не пошли бы воевать, скорее всего.

Но пока у нас 44 год. Антоний занимался воровством, коррупцией и политическими репрессиями. В частности, имело место движение Лже-Мария, то есть якобы сына Гая Мария, за которым пошла часть плебса и в том числе некоторые богатые плебеи, решившие, что, раз Гай Марий был хорошим правителем, значит, нужно идти за его сыном, чтобы восстановить и даже слегка расширить права плебеев. С Лже-Марием Антоний расправился максимально свирепо, утопив восстание в крови, а кого надо сбросив с Тарпейской скалы. С одной стороны, у Антония вариантов-то не было, нужно было восстание подавить, с другой стороны, манера, в которой он действовал, очень многих настроила против него. Народ был возмущен: что это такое — он как Сулла себя ведет!

Д. Пучков: Слишком жестоко?

К. Жуков: Суллу-то все помнили. Антоний, который даже не назначен никаким диктатором, ведет себя хуже, чем диктатор. Цезарь такого себе не позволял, он внутри Рима старался действовать в основном дипломатическими методами. А тут озверевшая солдатня какая-то позволяет себе внутри Рима такие вещи.

Д. Пучков: Как там в первом сезоне: «Когда в прошлый раз Сулла был в городе, дома можно было красить кровью».

К. Жуков: Да. На самом деле Октавий не выпрашивал у Антония бабло, он его требовал, но вскоре стало ясно (причем гораздо быстрее, чем в сериале), что Антоний денег ему не даст. После чего Октавий занялся вполне активной политикой. Но об этом позже.

Тем временем Антоний встречается с Клеопатрой, у них состоялся знаковый диалог.

Д. Пучков: Отличный! Все диалоги Антония, я считаю, можно в мраморе высекать.

К. Жуков: Клеопатра выпрашивает некие преференции для своей страны и требует признать своего сына Цезариона законным наследником Цезаря. По фильму Антоний даже думать не может этого сделать, потому что, во-первых, распоряжается деньгами Цезаря, а во-вторых, у него в любовницах ходит Атия, которая, естественно, ни о каком Цезарионе слышать не хочет. У нее же есть родной сын — наследник Цезаря.

Антоний Клеопатру отшил: «Никогда не признаю твоего сына» — «Тогда я тебе отдамся!» — «Ну, это можно». — «Но клиент платит вперед». — «Твой сын будет жрать говно и сдохнет в канаве раньше, чем я признаю его наследником Цезаря». Это все, конечно, клево прозвучало и было здорово срежиссировано и показано, но в кино-то идет 44 год, а в реальности Клепа и Тоша встретились только через три года (в 41 году), и были ли они в 44 году хотя бы знакомы — большой вопрос. Есть вероятность, что, когда еще при жизни Цезаря Марк Антоний ездил воевать в Египет, подавлять там восстание и добывать обратно Птолемеев трон, он мог видеться с еще маленькой Клеопатрой. А вообще их знакомство, повторяю, состоялось только в 41 году и совсем не так, как в сериале «Рим», а как в известном американском пеплуме «Клеопатра», потому что Клеопатра, как мы хорошо знаем, египтянка — это во-первых. А во-вторых, переехала она в Рим еще при Цезаре и жила на его вилле. При этом в Египте, вокруг Александрии, стояли три легиона, обеспечивавшие трон Клеопатры. А когда Цезаря убили, оказалось, что слишком много олигархических групп контролируют разные регионы всего государства, в частности Египет, Малую Азию и Грецию. И когда началась открытая война, Марк Антоний вызвал к себе Клеопатру, собираясь обвинить ее в связях с врагами Цезаря. И тогда, как отлично показано (и вполне документально) в пеплуме «Клеопатра», который был долгое время самым дорогим в истории…

Д. Пучков: 12 миллионов баксов.

К. Жуков: Да, по тем временам-то это же какой-то кошмар.

Д. Пучков: Такой занудный фильм!

К. Жуков: Занудный, но в смысле богатства матчасти там все хорошо. Она приехала фактически на авианосце гребном, украшенном золотом, с какими-то голыми бабами, музыкантами, амурами и нимфами…

Д. Пучков: С блэкджеком и шлюхами.

К. Жуков: И сказала Марку Антонию что-то вроде: «Меня заставили, готова понести любое наказание, делайте со мной, что хотите». И Марк Антоний сразу…

Д. Пучков: Оживился?

К. Жуков: Сказал: «Я знаю несколько вариантов, что с вами можно сделать». И сделал. Клеопатра или какие-то ее советники, видимо, хорошо знали, что Антоний был страшный женолюб.

Д. Пучков: Бабник.

К. Жуков: И несмотря на наличие весьма суровой законной супруги, он не против был что-нибудь этакое отчебучить.

Ну а дальше в сериале Клеопатра рассказывает, что Цезарь мертв, надо защищать Египет. Но, как я сказал, там уже находились три легиона, и Марку Антонию это не нужно было рассказывать, ему и так это было известно.

В конце концов Тоша от Клепы получает по морде, и ее рабыня сообщает, что руками Клеопатру трогать нельзя.

Д. Пучков: «Ты кажешься непостоянным». — «Ты ошибаешься, я непоколебим, как жрец Сатурна. Иди ко мне». Тыдыщь! «Прикасаться недозволено!» — «Хорошие манеры для шлюхи».

К. Жуков: Клепа покинула расположение Марка Антония, идет по анфиладе, там толпа просителей с какими-то пергаментами, свитками, все чего-то хотят. И тут видит за колонной Пулло, который со значением на нее смотрит.

Д. Пучков: Сам немножко обалдел: вот так встреча!

К. Жуков: Ну и она со значением на него глянула.

Д. Пучков: Какие люди!

К. Жуков: Один из лучших моментов серии.

До Тоши добираются просители, начинают ему жаловаться на ужасные беспорядки в городе — Фульмана-то убили, среди бандитов порядка нет, торговля страдает.

Д. Пучков: Место освободилось.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Эраст Фульман, конечно, не был Аполлоном, но при нем на Авентине был порядок, а теперь все банды города грызутся за контроль над холмом, каждый день насилие, каждый день безобразия. Это губит торговлю. Разве торговля не основа гражданской добродетели? Сколько протянет Рим, если торговля…» — «Можешь идти». — «Необходимо что-то делать с Авентином. Сами по себе банды не угомонятся».

К. Жуков: Пришел Цицерон, тоже начал сверлить мозг Марку Антонию, в частности, грузит его на тему выборов, подает ему список, тот глядит…

Д. Пучков: «Похоже, это список самых отпетых негодяев города». — «Очень смешно! Это список кандидатов на предстоящие выборы, составленный нашим дорогим Цезарем перед смертью. Поска нашел его в бумагах Цезаря». — «Очередная счастливая находка? Удивляешь, Поска». — «Я хочу, чтобы ты одобрил список во имя единства и дружбы (и прочая, и прочая)». — «Не перебор? Кто поверит, что Цезарь выбрал таких мерзавцев?» — «Ты же не думаешь, что эти люди заплатили мне, чтобы я внес их в список?» — «Ни в коем случае! Полагаю, они заплатили Поске». — «Так в чем проблема?» — «Мое одобрение бесполезно, народ подумает, что ты меня запугал». Ловко съехал, молодец. «А разве не запугал?»

К. Жуков: «Ну, вообще-то не очень».

Д. Пучков: «Не особо».

К. Жуков: «Ты же не можешь меня убить».

Д. Пучков: «Сейчас ты не можешь себе позволить убить меня, я нужен, чтобы управлять сенатом». — «Сегодня нужен, а завтра нет». Пятерка! «Вот завтра я и буду волноваться, а сегодня позволь исключить из списка самых отъявленных мерзавцев — тогда одобрю». — «Ну ладно, делай как хочешь». — «Как всегда, был рад тебя видеть». Супер!

К. Жуков: Напоследок по поводу дел с ним решил посовещаться Поска, причем зашел с самого главного: «А где мои комиссионные?» «Отстань от меня, греческий ворюга!» — сказал Марк Антоний и сбежал фактически.

Д. Пучков: «Деньги, деньги — меня окружают сплошные стяжатели!»

К. Жуков: И, пробиваясь при помощи ликторов через толпу просителей, Марк Антоний доходит до той самой колонны в анфиладе…

Д. Пучков: Где притаился…

К. Жуков: …где его давно караулит Пулло. Конечно, Марк Антоний его тут же узнал. Пулло сообщает, что с Вореном надо что-то делать.

Д. Пучков: «Нужен совет насчет Люция Ворена».

К. Жуков: «А что с ним? Рассказывай».

Д. Пучков: «Он совсем плох, не знаю, что с ним делать». И Марк Антоний прибывает на хату к Ворену.

К. Жуков: Лично!

Д. Пучков: «Ворен, смирно!»

К. Жуков: «Центурион Ворен!» Тот такой: «А… я».

Д. Пучков: Бывший…

К. Жуков: «Встать, когда я с тобой разговариваю!» Построил он его зверски.

Д. Пучков: Ну, военный.

К. Жуков: Воззвал, так сказать, к духу устава в душе. Ворен тут же подскочил, встал по стойке смирно и говорит, что не бросился на меч после смерти Цезаря просто потому, что его владыка — это Дис…

Д. Пучков: «Посмотри, б…ь, на себя!» — «Это траурные одежды». — «Траурные? Причины для траура есть: Цезарь мертв, и фактически убил его ты. Смирно, б…ь, когда я с тобой говорю! Ты в курсе, что твое имя опозорено навсегда?» — «Знаю». — «Знаю… Тогда почему ты до сих пор жив? Почему не исполнил свой долг и не вспорол живот?» — «Я бы с удовольствием, но мой владыка Дис, и он заберет меня, когда пожелает. А сейчас он хочет, чтобы я страдал здесь, на земле». — «Ошибаешься, центурион, не Дис твой владыка, а я, силой священной клятвы под знаменами XIII легиона». — «Так точно!»

К. Жуков: Пришел в себя.

Д. Пучков: Военные люди, приятно смотреть.

К. Жуков: Дис, кто не знает, это Аид, то есть владыка подземного мира.

Да, там валяется отрубленная голова, Марк Антоний поднимает и говорит…

Д. Пучков: «Полагаю, это Эраст Фульман? А говорил — выкинул». — «Ну, она его успокаивает». — «Мало того, что ты дал погибнуть нашему великому отцу, так еще и затеял войну на Авентине, которая грозит поглотить весь город. Итак, хочешь получить шанс на искупление, центурион?» — «Искупления нет». — «Искупление есть для всех, Люций, даже для тебя». Я считаю, тут «Оскары» надо выдавать ящиками.

К. Жуков: «Лучший диалог первого плана, второго плана, третьего плана», «Лучшие шутки», «Лучшие идиотские шутки», «Лучшие пошлости» — все отлично!

Дальше опять разговор Атии с Марком Антонием…

Д. Пучков: «И что?» — «Что — что?» — «Египтянка — рассказывай…»

К. Жуков: «А что египтянка?»

Д. Пучков: «Не успели уйти жрецы, а она уже разделась. Пришлось позвать охрану, чтобы ее от меня оттащили». — «Я серьезно». — «Она скорбела, мрачная и официальная, как маленькая мышка». — «Клянешься на камне Юпитера?» — «На п…де Юноны. Ничего интересного не было, она, правда, попросила меня официально признать ее ублюдка сыном Цезаря». — «Какая наглость! Разумеется, ты отказал? Октавиан — единственный». — «Да-да, конечно, отказал, что вызвало реку царского нытья. Как ни крути, ужасный был денек! Управлять этим городом не так весело, как я думал». И тут же переходит к делу: «Тебя никогда не кусала мурена?» — «Вроде нет». Нашли друг друга!

К. Жуков: Да-да-да. Такие подонки! Наступает вечерний ужин, появляется Клеопатра в шикарном одеянии, с великолепной свитой. Ну и Атия Антонию припомнила: «Да-да-да, все, как ты и говорил: незаметная, как мышь». А та вся в шелках, в парике, завитом в дреды.

Д. Пучков: Там парик, да?

К. Жуков: Да, конечно. Клепа всех знакомит с Цезарионом: «Вот, смотрите — вылитый отец!» Хотя, в общем-то, не вполне.

Д. Пучков: Там сначала еще гадина Сервилия пришла.

«А во дворе я видел Тимона и его людей с ножами и топорами». — «И что?» — «Интересно, что они здесь делают?» — «Охраняют нас, что еще?» Это Атия готовится. «Они здесь для того, чтобы похитить и убить Сервилию, когда она пойдет с ужина». — «Что за чушь?!» Какая тонкая игра. «Перемирие закреплено жрецами, трогать ее нельзя». — «Перемирие? Жрецами? А ты думаешь, что этой суке не все равно?» — «Мать, на кону гораздо больше, чем твоя жажда мести, политическая ситуация крайне нестабильна».

К. Жуков: Это Октавиан.

Д. Пучков: Октавиан молодец, да. «Ее смерть вызовет недовольство в республике». — «Да мне плевать!» — «Ведешь себя как ребенок. Антоний-то знает?» Снова молодец! «Конечно, знает. Ладно, разумеется, нет, и не смей ему говорить». — «Извини, мать». — «Вот мелкий гаденыш!»

К. Жуков: Все испортил.

Д. Пучков: Восторг души! Можно закольцевать и смотреть непрерывно.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Где твоя паршивая египтянка? Пора подавать на стол. Я уже думаю отменить ужин». И тут…

К. Жуков: …появляется Клепа.

Д. Пучков: Да. «Как ты и говорил, мелкая мышка».

К. Жуков: Антоний аж поперхнулся, увидев ее!

Д. Пучков: Неплохо!

К. Жуков: Этак приоделась.

Д. Пучков: Зачитывают титулы: «Ее Величество Клеопатра Филопатор, владычица…»

К. Жуков: Клепа: «Ой, ладно…»

Д. Пучков: «Прошу, не надо формальностей, будем вести себя, будто все мы равны» (как бы давая понять, что все говно, а она тут…).

К. Жуков: Ну, она ж в самом деле лучше всех, потому что они все никакого отношения к монархии не имеют, а она имеет, она богиня. Поэтому чисто по-демократически снизошла.

Д. Пучков: «Подойди, малыш. Это мой дорогой Цезарион, разве он не похож на своего благородного отца?» — «Невероятно!» Ну и Атия: «Совсем не похож».

К. Жуков: Было бы странно, если бы он был по фильму похож на Цезаря.

Д. Пучков: А действие переносится в домик…

К. Жуков: …еврея Тимона, к которому прибывает брательник, явно из еврейских экстремистов.

Д. Пучков: Террорюга!

К. Жуков: И он не просто так приехал в Рим, а что-то задумал. Он, видимо, из будущих сикариев. Они сначала мило побеседовали, потом выяснилось, что он собирается Тимона подбить на что-то нехорошее.

Д. Пучков: Брат кричит: «Как тут молчать, наши так называемые вожди лижут сандалии римским легионерам, фарисеи вообще…» — «Послушай, сейчас ты в Риме, в моем доме. Мне надо думать о жене и детях. Держи это говно при себе, понял?» — «Понял». — «Вот и хорошо». А тем временем идут пытки: «Макай! Вынимай!» — кого-то топят, и яростно идет дележка территории.

К. Жуков: Атия и Клепа мило прощаются после ужина, Атия говорит на ушко Клеопатре: «Чтоб ты сдохла!»

Д. Пучков: «Поцелуй меня». — «Чтоб ты сдохла, грязная потаскуха. Счастливого пути, Ваше величество».

К. Жуков: Ну а опомнившийся Луций Ворен приступает к реализации хитрого плана Антония — ХПА — по усмирению Авентина. На Авентин заслали жрецов Конкордии, которые объявили священное перемирие. Все бандиты удивились: что это такое?

Д. Пучков: «Что это за херня?» — «Не знаю». — «Кто созвал на переговоры?» — «Никто не знает». — «Жрец должен знать». — «Нельзя говорить со жрецом Конкордии». — «Почему?» — «Да потому что нельзя, дикарь охреневший! Эти мне чужестранцы…»

К. Жуков: Я не знаю, был ли у римлян в самом деле такой обычай или это для фильма придумали. Конкордия — богиня согласия, покровительница брачных уз. Она отвечала за взаимодействие мужа и жены, чтобы они не ссорились. А в такой ситуации она к чему? Не знаю. Но сделано здорово: появляется жрец со статуей Конкордии, и все тут же притухают — перемирие все-таки.

Д. Пучков: «Консул Марк Антоний объявляет вашу борьбу за контроль над Авентином…»

К. Жуков: Это Ворен собрал всех в бывшей штаб-квартире Эраста Фульмана и зачитывает им некие условия.

Д. Пучков: «…объявляет вашу борьбу за контроль над Авентином законченной, все насилие должно прекратиться». Но авторитетные люди отвечают: «Пусть объявляет что угодно, это ничего не изменит». — «Как убийца Эраста Фульмана я объявляю себя главой коллегии Авентина по праву законного трофея. Теперь Авентин мой». — «Так нельзя!» — «Вот он я!» Красота! «Ты можешь забрать нору этой старой крысы, но у тебя нет людей — они все убиты или сбежали». — «А я найду людей, в Риме полно преступного сброда. Может, заберу ваших». Хороший заход. «Братья, помните о Конкордии». Все уже повскакивали…

К. Жуков: С ножами.

Д. Пучков: Да. «Мы все о тебе знаем, Люций Ворен, ты человек серьезный, мы уважаем тебя, но и ты прояви уважение к нам». — «Не могу. Но я могу вам заплатить: как только порядок будет восстановлен, все коллегии получат месячное вознаграждение в размере пяти тысяч денариев напрямую от консула Марка Антония и под моим надзором. Взамен он ожидает, что вы вернетесь к своим незаконным деяниям и откажетесь от того, что может помешать торговле или политике». — «Что-то еще?» — «Разумеется, при возникновении гражданского конфликта вы и ваши люди будете призваны для защиты прав консула. Я требую от вас признания и принятия этих условий!» — «Пять тысяч денариев — неплохо! Деньгами или зерном?» — «Как пожелаете». — «Вы что, бабы? Стоило рыжему псу гавкнуть — и вы сразу покорились?» — «Как тебя зовут?» — «Гай Игний Ацербион, глава Аппийской коллегии. Скажи, зачем разумным уважаемым людям вроде нас вести дела с нищим и проклятым зверем вроде тебя?» Отличный заход! «Гай Игний Ацербион, ты задал справедливый вопрос. Те из вас, кто не захочет вести дела со мной, станут моими врагами». — «И что?» — «Они умрут гораздо раньше, чем думают». — «Спокойно, помните о священной Конкордии, никаких угроз».

К. Жуков: Ну и тут Ворен взял статую Конкордии, расхреначил ее об угол и всем сообщил…

Д. Пучков: «Я сын Аида, имел я вашу Конкордию в жопу! Конец перемирия». Ну и тут же вопрос: «Ацербион, будешь вести дела со мной?» — «Придется».

К. Жуков: Все слегка охренели, сказали, что если вы так подходите к вопросу, то, конечно, будем.

Д. Пучков: Зажег!

К. Жуков: Да! Сцена выдумана, но имело ли место вот такое проявление преступного элемента на улицах Рима, когда из-за убийства одного — подчеркиваю — одного авторитета все передрались? Такого быть не могло. Тем более что самым главным авторитетом был консул. Если бы бандиты начали вот так буянить на улицах, послали бы две когорты солдат — и они бы перерезали особо активных.

Д. Пучков: Потому что хулиганить — это недопустимо. А поскольку все всех знают, сразу понятно, кого наказывать. Сначала увещевания, естественно: прекратите, придите в себя, ну а если не можете — мы поможем.

К. Жуков: Там было очень много народу, но не настолько много, чтобы эти люди могли скрыться. Это же все трибы, то есть вот квартал Гая Игния Ацербиона…

Д. Пучков: Напомню, триба — это племя.

К. Жуков: Оттуда выходят люди, которые кого-то зарезали, окружающие из других триб — и покрывать их не обязаны…

Д. Пучков: Тут мы можем кое-что поделить после того, как их накажут.

К. Жуков: Зайдут к Гаю Игнию Ацербиону, кто-нибудь из родственников под угрозой немедленной физической расправы расколется, что из их трибы ходили эти, а из соседних — оттуда и оттуда — тоже ходили на безобразия. Все быстро выяснится. Самое страшное насилие, которое творилось в Риме, творилось верховной властью, а никакими не бандитами. В фильме правильно сказано: если это вредит торговле, то это недопустимо.

Д. Пучков: Не, ну есть какие-то закоулки, в которых вы можете себя проявить. Наркоторговли-то не было, но имелись другие способы.

К. Жуков: Подделка вина, уличные грабежи. Как раз примерно к этому времени законодательно отделили кражу от грабежа, раньше это все считалось одним и тем же — отъемом имущества. Если учесть, какое количество замков со следами взлома находят в археологических слоях Древней Италии, с кражами там был полный порядок.

Д. Пучков: Запирайте этажи, нынче будут грабежи, да?

К. Жуков: Фальшивомонетничество. В общем, проявить-то себя было где. Но если бы эти безобразия представляли угрозу для городской торговли, бандитов — тех, кто не успел сбежать, быстренько скрутили бы. Тем более что вокруг происходили такие события, что, я думаю, все бандиты сидели…

Д. Пучков: Как мышь под веником…

К. Жуков: …прижав уши. И смотрели, что будет дальше.

Д. Пучков: Это сейчас торжество законности (по сравнению с тем, что было тогда) и можно в каком-то уголке борзеть. Тогда борзели совсем другие граждане, а уголок был гораздо меньше.

К. Жуков: Там можно было борзеть, но для этого нужно было находиться на границе империи и быть пиратом. Пираты борзели адски, их пришлось усмирять жесточайше. На границе с воюющими государствами полно дезертиров, оружия, ресурсов, которые можно грабить или просто подмять под себя, например какие-то земли, с которых можно получать незаконный доход, полно баз, которые можно использовать в качестве временных или постоянных убежищ и складировать награбленное. Но в самом городе страшнее было. Любой сенатор — это уголовный авторитет раз в пятьсот влиятельнее, чем Эраст Фульман, потому что он за собой и армию мог подтянуть, и городские правоохранительные органы, и расправу мог учинить. После Суллы все точно знали, как это может произойти.

Д. Пучков: Когда дома можно было красить кровью.

К. Жуков: Да. Единственное, с чем они никак не могли справиться, с еще более авторитетным и страшным зверем — с римской толпой. Толпу что в полмиллиона, что в миллион человек контролировать невозможно никакими преступными средствами — это же стихия. Но как бы то ни было, в кино хитрый план Антония в исполнении Люция Ворена сработал на пять баллов и показан отлично.

В это время Атия грузит Антония на тему Клеопатры, а Октавий опять требует бабла. Крайне напряженный у них получается разговор на троих. Октавий сказал, что нанял адвоката. Антоний: «Твой адвокат может вставить себе в жопу свечку и устроиться поудобнее — ты вообще ни медяка не получишь, просто ничего не получишь».

Таким образом обозначено начало открытого конфликта Октавия с Марком Антонием. На самом деле все было немножко иначе, потому что после смерти Цезаря Октавий и его два друга, Агриппа и Меценат, вернулись из современной Албании, где находились вместе с верными Цезарю войсками и где, по мнению многих исследователей, Гай Октавий должен был готовиться к принятию должности магистра конницы, сменив Лепида. Понимая, что в Италии не совсем спокойная обстановка, Цезарь составил завещание в 45 году, а своего приемного сына отослал подальше, чтобы его какой-нибудь отдачей не зацепило, мало ли что. Ну и заодно подготовиться к должности. Но тут Цезаря убили, поэтому Лепид остался магистром конницы, Октавий не получил никакой должности и, как мы говорили, вернулся в Италию без войск. Он вернулся к Цицерону (как мы знаем из всех без исключения исторических источников того времени, главным союзником Октавиана был Цицерон, который терпеть не мог Антония). Это как раз правильно показано, правда, у них в очередной раз до открытой ссоры дошло позже.

Цицерон был очень уважаемый человек, особенно после того, как Цезарь его простил и назначил главным говорильщиком. Цицерон пользовался гигантским авторитетом, к нему прислушивались, он мог зажечь людей — будь то толпа, будь то сенаторы или всадническое сословие. В любом случае это был ценнейший кадр, один из самых опытных политиков на тот момент. Видимо, именно Цицерон посоветовал Октавиану временно не предпринимать силовых действий, а подождать, что сделает Антоний. Антоний же показательной расправой над Лже-Марием, постоянными требованиями денег ото всех, от кого только можно, и тем, что отказывался передать — об этом все были в курсе — наследство Цезаря законному наследнику, настроил против себя массу людей. Самое главное, он настроил против себя собственные войска и был вынужден прибегнуть к репрессиям: в верных себе легионах, говорят, казнил до 300 человек командного состава и легионеров, которые бузили.

Д. Пучков: Ого!

К. Жуков: Мы не знаем, точно ли 300, но, судя по всему, цифра была серьезная, так как в войсках, даже в его собственных, его перестали любить. Октавиан, поняв, что, во-первых, время пришло, а во-вторых, что денег законным путем он не получит, уехал из Рима в Арреций. Почему в Арреций? Потому что это была родина его друга Гая Цильния Мецената, там можно было хорошо забазироваться. И стал собирать собственные войска, потихоньку перевозя их с Балкан, а что самое главное — засылать эмиссаров в войска, верные Марку Антонию. Это была гигантская спецоперация с участием ветеранов, которые могли сагитировать за своих. И в какой-то момент сразу два легиона Марка Антония перешли к Октавиану. А закончилось все известной Мутинской войной, но пока до этого еще далеко. Но ни о каком адвокате речи не было, они даже не встречались тогда. Это были политические соперники на разных полюсах сил. Причем полюсов силы было не два: кроме Гая Октавиана и Марка Антония имелся еще Лепид, и было неясно, с кем он пойдет. В фильме он показан каким-то непонятным болваном…

Д. Пучков: Слабовато, да.

К. Жуков: На самом деле это был один из влиятельнейших людей в Риме. Он в этот период сидел на севере в Цизальпинской Галлии и размышлял, на чьей стороне выступить. На чьей стороне он выступит — тот и победит с большой долей вероятности. А пока он выжидал. На границах империи еще сохранялись оптиматы, еще был жив один из сыновей Помпея — Секст, если я не ошибаюсь. Брут и Кассий держали вполне конкретные провинции и тоже собирали силы, чтобы рвануть в Италию и привести ее к покорности. Все стремились в Рим, а не от Рима, и завязался такой чудовищный клубок, что нужно быть очень грамотным человеком, чтобы понимать, что происходит, и между всеми подводными камнями вырулить. Ну и, конечно, идеально знать римскую политику. Только Октавиан соответствовал этим критериям. Он пришел в Рим с войсками, но не стал там задерживаться, чтобы его не вздумали признать мятежником. Марк Антоний, собрав верные войска, тоже пришел в Рим. И сенат в очередной раз признал его мятежником. А поскольку к этому времени уже были выбраны два консула (Гиртий и Панса), то у Марка Антония все сложилось не особо хорошо.

В фильме человек-газета говорит о том, что во исполнение воли отца республики Гая Юлия Цезаря его законный наследник Гай Юлий Цезарь Октавиан раздаст всем гражданам по 300 сестерциев. И следующим кадром — рабыня прибегает к Атии в спальню и шепчет ей что-то на ухо, Атия в ужасе бежит уже в спальню к сыну: «Что ты наделал!» — «А что я наделал?» — «Ты собрался раздавать деньги нищим?» — «Что, уже так поздно, я проспал?» Оказывается, мальчик не шутит. Тут же прибегает Антоний, впадает в ярость и кричит: «Что ты такое вообще собираешься делать?» Атия успокаивает Антония, говоря, что у Октавиана нет денег и это просто блажь мальчишки. Октавиан: «Я не мальчишка, я наследник Цезаря, а также наследник всего его достояния — под это дело я взял кредит».

Д. Пучков: «По закону деньги мои, на этом основании я смог взять взаймы». — «Взаймы?» — «Взаймы». — «И сколько ты занял?» — «По большому счету немного». — «Сколько?» — «Три миллиона сестерциев». — «П…да Юноны, ах ты глупый, глупый мальчишка!» — «Глупый мелкий говнюк!» — «Шлюха ебаная!»

К. Жуков: Сообщил Октавий маме.

Д. Пучков: «Проси прощения!»

К. Жуков: Антоний перепрыгнул через кровать и принялся его бить, потом получил от Октавия какой-то шкатулкой по морде, пошла кровь, и Антоний принялся его душить. Еле оттащили.

Д. Пучков: Да, убил бы.

К. Жуков: После чего в фильме начинается уже открытый конфликт…

Д. Пучков: Я бы еще чуть-чуть назад вернулся: когда возле забора при входе в дом трое бьют одного. Выбежал слуга: «Ну-ка прекратите, пошли вон отсюда!» — «Спасибо, господин. Прошу, господин, мне нужна работа, любая. Я вам отсосу». — «Проходите».

К. Жуков: «У нас нет никакой работы».

Д. Пучков: Операция по внедрению успешно прошла. А тут приходит вербоваться шлюха.

К. Жуков: Да, Пулло набирает бойцов в новую банду.

Д. Пучков: «Вступай в нашу шайку, Пендальф».

К. Жуков: Приходит негритянская шлюха Гея, которая собирается устроиться на работу. Потом она сыграет самую негативную роль в фильме. И тут же появляется легионер Маский, герой выселения ветеранов Цезаря непонятно куда.

Д. Пучков: В Полонию.

К. Жуков: В Венгрию фактически. Маский в фильме порастратился и пришел наниматься к некоему Люцию Ворену.

Д. Пучков: «Брат Маский!» — «Пуллон, собака, ты еще жив!» — «Решил присоединиться?» — «Слышал, вы нанимаете? Деревня мне не особо нравится». — «Я думал, ты хорошо устроился: хозяйство, все такое…» Проигрался по полной. Пулло: «Хорошенько подумай, брат. Мы вступили на темный путь, неизвестно, куда он приведет». — «Все дороги ведут в одно место». — «Это верно. Рад, что ты с нами. Пойдем — поздороваешься с Вореном, порадуешь старого говнюка». — «Это что, правда насчет жены и детей?» — «Правда, но об этом, б…ь, ни слова».

К. Жуков: Короче, Маския тоже принимают в шайку. А Цицерон и Сервилия у нее в доме планируют свержение Марка Антония.

Д. Пучков: Отличные все-таки фразы: «Это не армия, брат, мы здесь с сутенерами, убийцами и ворьем. Ты готов пасть так низко?» — «Да я шел пешком из Капуи и спал в канавах». Цирк!

К. Жуков: Не то чтобы они планируют свержение Марка Антония — это Сервилия уговаривает Цицерона, что пора свергать Марка Антония. Сторонники Цезаря сделали лучшее, что они могли сделать, — передрались друг с другом, а значит, нужно срочно свергнуть Марка Антония и призвать ее сына Брута, чтобы он спас республику. А Цицерон говорит: «Мальчик не доставит Антонию проблем, он же его просто сожрет».

Д. Пучков: «Цезарь не просто так выбрал мальчика, он тебя удивит». — «Будем надеяться».

К. Жуков: Цицерон не мог сказать ничего подобного. Почитайте его письма — он точно знал, что ставить нужно на Октавиана. Цицерон на него и поставил. В это время он писал замечательные ругательные письма против Марка Антония, так называемые филиппики. Антоний потом ему это припомнит. А пока Октавиан называл Цицерона чуть ли не папенькой. Так что Цицерон однозначно сделал ставку на Октавиана, а не ждал, когда Марк Антоний якобы сожрет Октавиана. Хотя Марк Антоний был заметно старше, ему уже было около сорока, когда он встретил Клеопатру. Клеопатре, кстати, было 28, когда они встретились.

Д. Пучков: В самом соку!

К. Жуков: По античным меркам уже взрослая дама.

Сервилия страшно взбесилась, когда выяснилось, что Брута приглашать слишком рано. «Передай Бруту, — говорит Цицерон, — что я, нет, не я — что его друзья в Риме будут ждать его возвращения».

Д. Пучков: «С нетерпением ждут с ним встречи в ближайшем будущем». «Я передам», — говорит Сервилия, ну а дальше…

К. Жуков: Октавиан покидает…

Д. Пучков: Пишет письмо.

К. Жуков: Пишет письмо на деревню маменьке.

Д. Пучков: «Дорогая матушка, пишу, чтобы попрощаться. Очень жаль, что ты поступила именно так, надеюсь, со временем ты осознаешь всю серьезность своей ошибки. Не сомневайся — я намерен продолжать политическую карьеру. За мою безопасность не беспокойся, я еду на юг в Кампанию, где буду жить у моего друга Агриппы, который там хорошо обустроился. Твой почтительный сын Октавиан».

К. Жуков: Данное письмо — это последнее, если я не ошибаюсь, появление в сериале замечательного актера, который играл молодого Октавиана, потому что потом актера заменили — и герой стал вообще не похож на себя.

Он и на взрослого-то Гая Октавия не похож. Видимо, какой-то консультант или кто-то еще намекнул, что ему уже было много лет, потому что тут ему лет 14–15. Ну, все равно: только что был вот такой, с кудрявой головой, потом вдруг вымахал в тощего жлоба и без кудряшек.

Д. Пучков: Странно.

К. Жуков: Он все время набриолиненный ходит, или что? Куда кудряшки делись? Совсем не похож на повзрослевшего себя. Да и играет он слабее, чем мальчонка.

Д. Пучков: Bad action is bad direction.

К. Жуков: На мой взгляд, не угадали они с одним из центральных персонажей.

Д. Пучков: Ну, по сценарию подличает отлично.

К. Жуков: Оказывается слегка извращенцем.

Д. Пучков: Это мы забегаем вперед.

К. Жуков: Ну а серия заканчивается тем, что дети Ворена уныло едут в лагерь рабов, в котором они неизвестно как оказались. Эраст Фульман их никуда продать бы не смог, так как это римские граждане. Против всех законов он мог бы попытаться мелкого мальчонку продать, потому что непонятно, кто он, — говорить не умеет. Но сестра бы всем сообщила: «Подождите, я римский гражданин».

Д. Пучков: Придите в себя, да.

К. Жуков: «Вот два мальчика — римские граждане, вы что себе позволяете?» И сразу тех, кто попытался их купить, доставили бы в ближайший околоток к вигилам…

Д. Пучков: Лишили лицензии на работорговлю и, возможно, наказали.

К. Жуков: Покупатели сами бы их отвезли куда надо, потому что тоже были римскими гражданами. Вся эта история высосана из пальца, ее быть не могло.

Ответы на вопросы про вторую серию

Был ли шанс у спартанцев победить римлян?

К. Жуков: Нет. Римляне объявились там, так сказать, всей своей широкой военной ступней, если не ошибаюсь, в 146 году. К этому времени у спартанцев уже не было шансов никого победить, тем более римлян. Они, в общем, и не пытались.

Д. Пучков: Ну, наверное, имеются в виду времена их наибольшей силы. Спартанцы фалангой ходили, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Фаланга — это по-русски бревно?

К. Жуков: Они были мастера бревнирования. Когда-то.

Трудно сказать, кто кого: слон кита или кит слона. Между римским легионом классическим и классической спартанской фалангой прорва времени.

Д. Пучков: То есть изменилось оружие, способы ведения боя?

К. Жуков: Конечно. Если говорить о рассвете легионной тактики (время, о котором нам рассказывают в сериале), то римляне спартанцев затоптали бы, поскольку римлян значительно больше было. Сравните: Рим — это сотни городов, тысячи, десятки тысяч сел и гигантские территории, а Спарта — это всего лишь полис.

Д. Пучков: Городишко, да?

К. Жуков: Город и окрестности. Что они могли сделать? Они отлично выступали у себя там, на Пелопоннесе.

Д. Пучков: Где такие же вокруг.

К. Жуков: Да. Потом они на Пелопоннесе стали соединяться в различные союзы — и, например, Эпаминонд спартанцев победил.

Д. Пучков: Парфянин?

К. Жуков: Фиванец. Спартанцы были тупыми спортсменами. А Эпаминонд был философом, он придумал организовать суперусиленный правый фланг своего войска…

Д. Пучков: Вот сволочь, а!

К. Жуков: И равномерно растянутую спартанскую фалангу с одного фланга смял — и все на этом закончилось.

Д. Пучков: Ловко.

К. Жуков: Никакой спорт не помог. Они явились на перестрелку с ножами или на поножовщину с жимом лежа.

Д. Пучков: Как это часто бывает у спортсменов, да?

К. Жуков: Да.

Можно ли сказать, что гастрофет имел неустранимый недостаток или ограничение — собственный вес гастрофетчика? Если стрелок весит килограммов шестьдесят, то это и будет потолок по силе натяжения на луке гастрофета.

Д. Пучков: Сразу для бестолковых: это арбалет, да?

К. Жуков: Гастрофет — это арбалет, который заводили, давя животом вниз. Собственно, почему он и называется «гастро». Нет, товарищ. Если на какуюто жестко упертую основу давить вниз, то разовьется несколько большее усилие. Это первое. Второе: там имеется некий рычаг, который развивает еще большее усилие. Третье: человек, имеющий шестьдесят килограммов веса, надавить пузом может очень сильно, потому что это: а) близко к центру тяжести; б) крупные мышцы используются при давлении; в) это удобно: ведь ты не руками своими хиленькими будешь давить, а всем телом. Там была дуга, в которую упирался живот, поэтому можно было больше чем шестьдесят килограммов развивать усилия. И кстати, штука была удобная, потому что классический арбалет нужно поднимать вверх, а это тяжелее, чем давить вниз. Ну да, конечно, усилие огромное развивается, но для этого требуется иметь изрядную физическую силу.

Д. Пучков: А если пузом навалиться, а за низ еще веревку привязать? Пузо давит…

К. Жуков: Видимо, было не нужно. Хватало. Гастрофет — это высокотехнологичное изделие, классная штука.

В фильмах о Римской империи и ее войне с политическими друзьями мы можем слышать, как главнокомандующий отдает приказ лучникам: «Огонь!» Могло ли так быть на самом деле?

К. Жуков: Такой команды быть не могло, потому что команда «огонь» появилась, когда начали использовать огнестрельное оружие, то есть не ранее XIV века нашей эры. Тогда появились первые пушки. Лучникам и всем прочим арбалетчикам кричали на разных языках «стреляй».

Д. Пучков: Я бы заметил вдогонку любителям филологических изысканий, что стрел давно уже нет, а из автоматов по-прежнему…

К. Жуков: …стреляют.

Д. Пучков: Да.

Вы говорили, что работа, связанная с кровью, считается нечистой. А как же тогда ремесло «война»? Военные тоже взаимодействуют с кровью, да еще и с человеческой. Работа тоже считалась грязной?

К. Жуков: Во-первых, военные не работают, военные служат. Это совсем другое. Работать или не работать, например, цирюльником — это твое личное дело. А военного призывает родина, поэтому, с одной стороны, военный — это почетно. С другой стороны, из-за взаимодействия с человеческой кровью военным, по крайней мере так это преподносилось, нельзя было появляться в пределах священных границ померия, то есть границ города. Как только легион распущен — ты обычный гражданин, добро пожаловать.

Д. Пучков: Ну и существовала, да и сейчас существует, масса очистительных процедур.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Религиозных.

К. Жуков: Конечно. И тем не менее это не работа, а служба. Очень почетная.

Если гладиусом по большей части кололи, почему римляне не делали просто граненые шампуры?

К. Жуков: Ну, во-первых, граненым шампуром, если вдруг припрет, не рубанешь. А гладиусом рубануть можно. Во-вторых, граненый шампур — хорошее приспособление для того, чтобы пробивать некие доспехи. Когда противник массово использует железные или иные доспехи, то такая штука может пригодиться. А так как основная часть врагов Рима не имела полного доспеха, то колоть по голому гораздо лучше таким образом, чтобы оставалась широкая рана. Гладиус широкий, 50–60 миллиметров. Большая дырка — есть шанс поразить больше внутренних органов за одно движение. Больше кровотечение — больше, как бы мы сказали, останавливающий эффект, большая летальность. Нет ничего хуже удара отверткой или шилом, потому что оно протыкает все. Но человек успеет тебе еще по морде надавать, прийти домой и только потом обнаружит, что у него селезенка проткнута, и помрет. Но тебе от этого легче не станет, потому что ты уже будешь весь избитый. А если у этого человека какой-нибудь топор в руках, тогда тебе легче уже не будет вообще никогда. Когда появились полные доспехи, естественно, стали массово использовать «панцерштрехеры», как говорят немцы, то есть протыкатели кольчуги — нечто очень узкое, граненое, предельно жесткое в сечении, чем можно ткнуть с большим усилием и пробить защитный покров.

В массовой культуре образ римлян — это легионеры, построившиеся черепахой. Применяли ли они эту черепаху на самом деле так широко? Была ли она действительно так эффективна?

К. Жуков: У меня образ легионера по-другому складывается.

Д. Пучков: Черепаха, как мне кажется, была нужна для чего-то определенного, например, подкрасться к стене, когда в тебя бросают камни.

К. Жуков: Да-да.

Д. Пучков: В детских книжках я читал именно о таком.

К. Жуков: Или если тебя с фронта обстреливают из луков и тебе нет нужды быстро куда-то бежать, а, наоборот, есть потребность стоять на месте, тогда все накрывались щитами. Щиты у них были, в общем, унифицированы, и можно было сформировать более-менее непроницаемый покров. Но надо понимать, что черепаха закрыта спереди и сверху, но не с боков. Если имелась стена, которая не убежит никуда и стрелять в тебя будут строго сверху и спереди, черепаха хорошо работала. При осадах ее, конечно, применяли.

Д. Пучков: Но не в боевом строю.

К. Жуков: Нет. Ты же не сможешь дротики кидать. Черепаха годится, чтобы обстрел переждать. Узкоспециализированное применение у нее.

Прочел в книге Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой», что в битве при Акциуме к триреме Антония присосались рыбы-прилипалы, резко снизив маневренность. Октавиан воспользовался этим и всех победил. Я пытался найти подтверждение в интернете. Говорят, что о подобном писал Плиний, однако у Плиния нашел описание только самих рыб. Насколько можно доверять такой легенде?

К. Жуков: Можно еще почитать, я не знаю, Роберта Льюиса Стивенсона, потом какого-нибудь…

Д. Пучков: Видного исторического деятеля!

К. Жуков: Роберта Говарда, Гарри Гаррисона… там бы еще что-нибудь этакое написали неминуемо совершенно.

Д. Пучков: Про Конана-завоевателя.

К. Жуков: Да, я так и вижу, как Октавиан…

Д. Пучков: Подманивает.

К. Жуков: Подпускает к Антонию специально обученных рыб-прилипал, которые тормозят галеру. Ты представляешь себе, что такое галера и что такое рыба-прилипала? Сколько нужно боевых рыб-прилипал одновременно? Вот если бы у него днище заросло водорослями сверх всякой меры, тогда, конечно, ход мог замедлиться.

Д. Пучков: Зачем им прилипать к водорослям — загадка. Насколько я знаю — мои познания в биологии ограниченны, как и во всем другом, — рыба-прилипала прилипает, например, к акуле.

К. Жуков: Чтобы подъедать остатки со стола.

Д. Пучков: Акула что-то жрет, у нее изо рта выпадает — и рыба-прилипала остатки подъедает. А на корабле что? Трупы там не выкидывают. Зачем ей прилипать?

К. Жуков: Я ж говорю, это обученные боевые прилипалы для торможения галер. У Октавиана был морской легион прилипал.

Д. Пучков: Первый подводный! Прилипальский!

К. Жуков: Красноаквильский гвардейский подводный прилипальский.

Д. Пучков: Особый!

К. Жуков: Да.

Оснащались ли легионеры, вводимые в город для борьбы с массовыми беспорядками, спецсредствами типа резинового гладиуса?

К. Жуков: Это была большая проблема. Потому что легионеры, как несложно догадаться, — это армия, обученная уничтожать людей в промышленных масштабах. Больше она ничего не умеет и не должна уметь, иначе она со своей главной функцией будет справляться плохо. Никаких спецсредств у них не было. Кроме специфических армейских.

Вы много говорили о манере боя римлян, в основном о метании холодного оружия из-за больших щитов, изредка о рукопашном бое. А как воевали римляне между собой?

К. Жуков: Каждый раз по-разному. Чтобы легион воевал против каких-нибудь кельтов — по одной схеме, против германцев — по другой, против парфян по третьей… Такого не было.

Все решается конкретно по ситуации. Если у тебя ветеранский легион, прошедший Галлию и половину Испании, а против него новобранцы только после учебки, понятно, что у ветеранов с ними больших проблем не будет. Скорее всего, будут воевать так же, как и всегда, то есть до последнего метать дротики на расстоянии.

Д. Пучков: Вспоминается фильм «Храброе сердце», где английские войска выстраивались против шотландцев без трусов. По-моему, там даже вопросов не стояло, кто кого затопчет.

К. Жуков: Если бы в самом деле шотландцы были без трусов, вопросов бы никаких точно не возникло. А так нужно каждый раз смотреть на конкретное сражение: кто с кем воевал. От численности зависит очень сильно.

Еще в первых сериях сериала Цицерон упрекнул Антония в том, что тот носит военный плащ в пределах Рима. Насколько это плохо? И почему плащ именно красного цвета?

К. Жуков: Цицерон упрекнул Антония, потому что тот зашел в священные пределы города, демонстрируя, что он пребывает на военной службе. Повторяю, это было нехорошо. Военный должен оставаться за городом. Если ты, будучи облеченным серьезной властью, заявился в город в военном снаряжении, вот так в плаще, по-походному, могут подумать, что это выпад против общества, что ты собираешься что-то учинить, может, завоевать…

Д. Пучков: Сенат.

К. Жуков: Да. Или диктатурку установить. Это была декларация. Такие декларации не приветствовались. Почему красный? Во-первых, потому что это красиво. А во-вторых, красный — цвет Марса. Военные — слуги Марса, поэтому они старались одеваться в его цвет.

Использовалось ли гадание на внутренностях животных перед битвой?

Д. Пучков: Авгуры.

К. Жуков: Конечно, использовалось. Обязательно. Нужно понимать, что римляне в это очень сильно верили. Авгуры, скорее всего, были осведомлены, что гадать нужно правильно.

Д. Пучков: Ну естественно. Если курицы перед боем жадно клюют — это хорошо, поэтому их надо подольше не кормить.

К. Жуков: Двое суток не кормили.

Д. Пучков: Да-да-да.

Кто такие военные трибуны и трибун латиклавий и чем они занимались в легионе имперского периода?

К. Жуков: Военный трибун — важная должность в легионах времен, наверное, до Гая Мария. Позже легионом командовал легат легиона. Уже при Августе были легат пропретор, который командует несколькими легионами, потом просто легат (легатус-легионис, легат-легион), командовавший непосредственно легионом, за ним шел трибун латиклавий. Это, как бы мы сейчас сказали, дивизионный комиссар. Обычный молодой человек, как правило, из хорошей семьи, которого назначал либо император, либо сенат, следил за соблюдением линии политики партии со стороны высших офицеров, а заодно набирался военного опыта. Он постоянно находился в действующей армии, при необходимости мог заместить в бою какого-то командира. После службы он или возвращался в Рим и занимался гражданской карьерой, или продолжал военную карьеру.

Д. Пучков: Молодой человек с крепкими связями и при деньгах.

К. Жуков: Так точно. Потом шел префект лагеря — префектус касторум. Третья по важности должность. Он командовал размещением войск на постое. Римляне много времени проводили в походах, поэтому было крайне важно наладить отдых личного состава, тем более что лагерь нужно было защищать от всяких негодяев. Обычно на эту должность назначали бывшего центуриона примипила, то есть первого центуриона первой манипулы первой центурии первой когорты сдвоенной. А потом шли пять рыл трибунов ангустиклавиев (ангустиклава — узкая красная полоса на тунике; латиклава — две широкие полосы, знак сенатского достоинства). Это, собственно говоря, наследники военных трибунов времен ранней республики. Они выполняли должности высших офицеров. Каждый из них мог заменить легата на поле боя. Средние офицеры — центурионы примипилы. Часто встречается мнение, что он «примус пилум» — «первое копье». На самом деле он «примус пилус» — «первая шеренга», центурион первой шеренги. Что-то вроде начальника штаба. Конечно, эти должности напрямую с нашими трудно соотнести…

Если легион развернут по полной схеме, 59 центурионов, каждый из которых в зависимости от нумерации был младше предыдущего по статусу в легионе. У каждого центуриона был опцион, то есть ротный старшина, и его заместители — тессерарии, которые непосредственно занимались подготовкой личного состава. Ну а дальше шли уже деканы, то есть командир десятка, отделенный командир, или, если говорить про конницу, декурион. Примерно так. По этому поводу написано столько хороших книжек, что я даже удивляюсь.

Д. Пучков: Больно-то это интересно читать. Проще спросить.

К. Жуков: Спросили — отвечаю. Возьмите для начала Питера Коннолли…

Д. Пучков: Хорошие книжки. У меня есть.

К. Жуков: «Греция и Рим» например. Они на русский переведены. Правда, не очень хорошо, но… Изложено популярно и не бесспорно, но чтобы причаститься темой — вариант хороший. Как научпоп отлично сделан, хорошо иллюстрирован. Начать с него можно.

Вы сказали, что два легиона перешли на сторону Октавиана. Как это происходило? Легион отказался выполнять приказы сената? А ведь легион финансировался из казны. Если Антоний контролировал сенат, не мог ли он прекратить финансирование легиона?

К. Жуков: Мог или не мог — это вопрос сугубо гадательный. Мог сделать все что угодно, но сделал так, как сделал. Что мы знаем из источников? Во-первых, сенат действительно контролировал финансы, но это же время полного хаоса и разгорающейся уже по третьему кругу гражданской войны. Легион стоял в провинции и получал деньги на месте. Они ж не шли сначала в сенат, а потом из сената в легион. Там наступило время, как бы мы сказали, полевых командиров. Октавиан сел в какой-то провинции. Все денежки поступают не Антонию, а Октавиану. Он платит солдатам. Если что — солдаты заходят в то место, куда эти деньги должны поступать, и убедительно объясняют: личный состав давно не получал жалованье, а пора бы. Там не поспоришь. Приходилось платить. По итогу выяснилось, что Октавиан делал умнее и лучше.

Часто римских солдат изображают с красными элементами экипировки: то щит красный, то мантия, то гребень, то юбка. Откуда информация о такой цветовой доминанте?

К. Жуков: Это придумка. Я сказал, в «Риме» Марс — бог войны, все всегда должны быть в цветах Марса. Это, конечно, далеко не так, цвета могли быть разные. Подозреваю, что использовались те, которые удалось быстро достать к моменту заказа снаряжения. У нас нет ни одного источника, который бы говорил, что все щиты, гребни, туники, плащи должны быть красными. А значит, мы не имеем права так говорить. Более того, известно, что раскраска была и синяя, и зеленая, и какая угодно. Ну, заказали вам партию щитов, и нужно сделать за неделю тысячу штук, а у вас только зеленая краска. Так что все щиты будут зеленые. Ведь важно, чтобы они: а) в принципе были; б) были покрашены, потому что краска предохраняет их от влаги. В какой цвет — это не главный вопрос.

Помню, на заре моих занятий реконструкцией, когда у меня появился личный рыцарский герб, я себе нарисовал шикарного золотого леопарда на черном поле в лучших английских традициях. В 1996 году состоялся первый турнир, в котором я принимал участие. Щит-то я соорудил, он уже был весь обтянут тканью, нужно было красить. И оказалось, что нарисовать на бумаге — одно, а на щите — совсем другое. В результате вместо леопарда геометрический герб нарисовал, стропило. По линейке. А потом выяснилось, что золотой краски нет, есть только зеленая и желтая. Я думаю, что в Римской империи щиты примерно так же красили. «Надо бы красный с золотом и с белыми молниями Юпитера!»

Д. Пучков: Да, но есть только черный.

К. Жуков: Крась!

Почему принято считать, что слово «царь» происходит от слова «кесарь»? Разве не от слова «Ксеркс»? Мне кажется, персидский вариант ближе подходит. Да и всех восточных правителей принято называть царями.

Д. Пучков: Ключевое слово «кажется».

К. Жуков: «Царь» произошло от «кесарь». «Ксеркс» никакого отношения к слову «царь» не имеет. А восточных правителей принято именовать царями в нашей русской традиции. Только так. Потому что Ксеркс и Артаксеркс, какие бы они ни были замечательные, такого следа в истории, как Цезарь, не оставили. И Персидскую империю создали не они.

Как Римская империя приняла христианство?

К. Жуков: С трудом.

Д. Пучков: Как и все.

К. Жуков: Сначала получилось, что среди военных оказалась масса христиан. При этом их постоянно мочили всякими способами. И даже профессиональные военные в офицерских чинах, которые могли бы создать массу неприятностей, когда дело доходило до борьбы с внешним врагом, на вопрос: «Ты веру меняешь или мы тебя убьем?» — вдруг переставали сопротивляться, потому что вера запрещает, и говорили: «Давайте, мочите». «Мы тебя страшно убьем». А в ответ: «Мочите страшно». Явление было довольно массовое. И вот император Константин в IV веке н. э. вдруг сообразил, что если этим людям, готовым за веру умирать самыми неприятными способами, сказать: «Верить вам разрешаю, боритесь за веру!», то они смогут на поле боя это сделать. И когда им разрешили за веру не умирать, а мочить нехристей, оказалось, что они о-го-го какие! Ну и в итоге в начале IV века появился Медиоланский (Миланский) эдикт. Это первый эдикт, который разрешил свободно исповедовать христианскую религию. Постепенно христианство превратилось в государственную религию. Вот так империя приняла христианство.

А как титул «король» мог произойти от имени Карла? Если его вообще-то звали не Карл, а Шарль. Англичане, кстати, тоже не знают, что ими правили целых два Карла. Чарльзы были, а Карлов нет. Да и потомков называем «Каролингами» только мы, а на Западе они называются «Карлинги».

К. Жуков: «Король» — это русское слово, у нас оно происходит от имени Карл. Карл Великий.

Д. Пучков: Говорят, через чехов к нам…

К. Жуков: Ну да, через славян. Через братушек с той стороны.

Д. Пучков: Они произносят — кАроль.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А у нас он превратился в…

К. Жуков: КорОль.

Д. Пучков: Все короли на самом деле кинги, рексы, конунги…

К. Жуков: Рексы, кинги, кениги…

Д. Пучков: …и прочее.

К. Жуков: У итальянцев — ре, у французов — руа. Вот. У немцев кенихь!

В социальных сетях попалась информация, что в те времена не получалось надолго сохранить вино. Оно либо кисло, либо его стабилизировали сахаром, медом и изюмом. Поэтому его часто пили разбавленным водой. Насколько эта версия правдоподобна?

К. Жуков: Да, вино далеко не все было фалернское. По нашим понятиям — страшная кислятина. Туда старались добавить меда, сыпануть изюма, чернослива, все взболтать. Водой разбавляли. То вино водой, то воду вином. Вода была иногда тухлая, а в вине все-таки спирт присутствует…

Д. Пучков: Иногда морская.

К. Жуков: Да. Так что, в общем, информация правильная.

Д. Пучков: Ну, думаю, они его столько выпивали, что не залеживалось.

К. Жуков: Учитывая, что тогда вино пили — как мы воду… Понятно, что если вино простоит долго, оно превратится в уксус.

Почему Октавиан вынужден был выпрашивать наследственные деньги у Марка Антония? Какое отношение к деньгам Цезаря имел Антоний?

К. Жуков: Антоний их тупо хотел отжать. Вот и все.

Д. Пучков: И у него была такая возможность.

К. Жуков: Потому что наследство гигантское! Я не знаю, с чем его сравнить и есть ли у кого-то сейчас такое состояние, какое было у Цезаря. Земля, недвижимость, сундуки с серебром и золотом, ювелирные изделия… А большую часть этого контролировал Антоний. Он, конечно, несколько раз обещал отдать… Кстати, часть этих денег Октавиан контролировал изначально, потому что далеко не все находилось в Италии или там, куда Антоний мог дотянуться. Так что часть средств Октавиан мог использовать. Но далеко не все.

Д. Пучков: Деньги контролирует Антоний: хочу отдам — хочу не отдам. А Октавиан ввиду изначального отсутствия воинской силы вежливо говорит: «Давайте решим по закону как-нибудь. Это все-таки мое. Вот завещание, вот я, вот Поска». Антоний обещает подумать. Ну и в результате — гражданская война.

К. Жуков: Слишком долго думал.

Д. Пучков: Да.

Ворен в одной из сцен разбил статую Конкордии. В чем смысл сцены?

К. Жуков: Ну, это же святотатство. Человек специально идет на святотатство, чтобы все подумали, что он конченый отморозок, и испугались.

Д. Пучков: Что на его стороне Аид, более сильный бог.

К. Жуков: Дис.

Д. Пучков: Да.

Какое наказание полагалось в Риме за такие действия со священными статуями богов, правителей и иных важных персон? Имело ли значение, чья статуя и при каких обстоятельствах ее разбили, осквернили?

К. Жуков: Отвечу коротко — не знаю.

Д. Пучков: Если бы на месте поймали, то не поощрили бы. Это не просто хулиганство…

К. Жуков: Вандализм.

Д. Пучков: Да.

Как много всякого археологи нашли на дне Средиземного моря? Корабли тонули часто?

К. Жуков: О да! Подводная средиземноморская археология и черноморская, кстати, тоже — это…

Д. Пучков: И балтийская.

К. Жуков: На Средиземном море можно нырять гораздо чаще. Там находят все — оружие, амфоры, горшки, деньги…

Д. Пучков: Кости.

К. Жуков: Известный антикитерский механизм нашли, правда, еще греческий, если не ошибаюсь, а не римский.

Д. Пучков: Калькулятор, да?

К. Жуков: Механический навигационный вычислитель. Даже не знаю, где еще такое можно найти. Только под водой. Корабль всегда забит ништяками, даже если он грузы не везет, потому что на нем живет толпа людей. У них куча скарба. Да и сам корабль — это интересная находка всегда.

Антоний отлупил Октавиана по мордасам. Как в римском обществе решались межличностные конфликты? И мог ли один благородный муж дать в репу другому? Какие могли быть последствия?

К. Жуков: О, тут право действовало очень просто. Если Октавиан смог бы доставить Антония немедленно в суд, его бы, конечно, судили за причинение физического ущерба. Но в то время против Антония невозможно было завести уголовное дело, потому что он был фактически главой республики. Кто бы стал его судить? Ну а так, если кто-то кого-то побил, нужно было и подозреваемого, и свидетелей доставить в околоток. Но это не всегда возможно было. Ну а если кто нападавшего зарезал, то ему бы сказали: «Молодец! Не загружаешь суд всякой фигней. Вот вы разобрались…»

Тут вопрос был в семьях: если семья убитого узнала бы об этом, она бы начала преследование. Могла по крайней мере начать. И нужно было уже с семьей идти на мировую, а это целый комплекс мероприятий. Поэтому в случае какого-то эксцесса — тебе набили морду, ты взял арбалет и нападавшего застрелил — лучше было это сделать по-тихому.

Д. Пучков: Ибо, как гласит древнеримская поговорка, обращаясь в суд, ты берешь волка за уши.

У Меммия на шее висит медальон в виде рокерской козы. Что это значит?

К. Жуков: Это означает богатую фантазию художника или ассистента режиссера по реквизиту. Не более того. Все эти украшения придуманы.

Дубины у охраны Антония использовались как оружие?

К. Жуков: Использовались еще как. Если такой кривой виноградной палкой отоварить, мало не покажется.

Д. Пучков: Даже Петр Первый любил это дело.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Носил с собой дрын для вразумления. Про это есть русская поговорка: палка нема, а даст…

Д. Пучков и К. Жуков (хором): Ума!

К. Жуков: Да. Как в дурацком фильме «V значит вендетта», там была одна хорошая фраза: «Палка — лучший воспитатель!»

Страдания Ворена понятны. Но вот броситься на меч, исполнив свой долг, насколько часто практиковалось в Риме? Неужто дух самураев и там витал?

К. Жуков: Еще как витал!

Д. Пучков: Неизвестно, где он сильнее витал.

К. Жуков: Да. Потому что у римлян это было очень распространено начиная с ранней республики — меч воткнул в землю и сверху прыгнул. А высшей доблестью было не броситься на меч, а натурально вскрыть себе по-самурайски живот, разрезать жилы и прочее. Были варианты совершенно, на наш взгляд, омерзительные: собрать друзей на попойку, нажраться и прям на глазах у всех вывалить кишки на стол. Или разрезать сонную артерию, залить всех. Друзья в это время должны были радостно хохотать, продолжать бухать, лапать теток, чтобы умирающий напоследок понял, что оставляет людей в хорошем расположении духа, никто не расстроился, все довольны проявленной им твердостью характера.

Антоний ввел санкции против Октавиана, запретив отгрузки зерна в Рим. Однако капитан судна с зерном мог сказать в Александрии, что едет, например, в Афины, а на самом деле уехать в Рим. Не проконтролируешь ведь, куда корабль ушел. Почему тогда санкции Антония работали?

К. Жуков: Ну, он из Александрии отплывал в Рим, где у Антония тоже были свои люди. И вот корабль из Александрии с подорожной в Афины приезжает в Рим, и таможенник спрашивает капитана: «Чувак, ты не заблудился?»

Д. Пучков: Мальчик, ты чей?

К. Жуков: «Ты ж вроде… Афины там!» А капитан в ответ: «Да я вот решил вашего начальника слегка кинуть». — «А, ну сейчас мы отпишем начальнику, что вот такой-то отличился». И начались бы некоторые неприятности.

Д. Пучков: Вопрос стоял только в скорости передачи информации. Как быстро стало бы известно, что гражданин что-то нарушил… Не туда отвез.

К. Жуков: В Риме знали о запрете, поэтому санкции работали. Хотя контрабанда всегда супервыгодна. Если что-то запретили поставлять, это сразу всем будет нужно, значит, будут возить. Ведь необязательно везти непосредственно в Рим. Можно привезти в Неаполь, а потом по суше доставить в Рим. Полную блокаду тогда было нереально организовать.

Д. Пучков: Как сейчас в США кокаин возят. Приплыла самодельная подводная лодка, всплыла у побережья, выгрузили товар — и все хорошо. Не надо заходить в порты.

К. Жуков: Конечно.

Иосиф Флавий в «Иудейских войнах» говорит, что те, кто работал на Мертвом море, использовали месячную кровь женщин, чтобы отделить асфальтовые массы, которые прилеплялись ко дну лодки. Неужели это правда? Или Флавий привирает?

К. Жуков: Мне кажется при…

Д. Пучков: Скока они там месячно выделяли — я даже представить боюсь!

К. Жуков: Чтобы на лодку хватило.

Д. Пучков: Какая-то чушь. С точки зрения химии это ни к чему. А с точки зрения магии огромного количества не надо. Чушь какая-то.

Как в то время в империи обстояло дело с добычей информации о том, что и где происходит? Были ли у политиков свои агентурные сети? Были ли обязательные государственные формы отчета о происходящем на местах, в городах, в провинциях?

Д. Пучков: Когда ты со своими друзьями общаешься, они тебе рассказывают про других друзей. Это и есть твоя агентурная сеть. Они есть у всех. У правителей их гигантское количество всегда, в том числе за деньги.

К. Жуков: Обязательные государственные формы отчета были. Например, в какой-нибудь Капуе нужно собрать, условно, пятьдесят тысяч долларов налога. Соответственно, будет составлена некая записка о том, что в этом полугодии план по сбору налогов выполнили или даже перевыполнили. И отчет прилагается. Это та информация, получив которую можно делать далеко идущие выводы: в Капуе все в порядке. Значит — что? Значит можно ввести какие-то дополнительные сборы или расквартировать где-нибудь неподалеку еще один легион, чтобы он там кормился. Это ценнейшая информация о том, в каком состоянии находится тот или иной регион. Говорят, разведка во всем мире в первую очередь не Джеймсов Бондов засылает, а скупает газеты. Потом их листает, делает сводку новостей, аналитики их анализируют. В то время газет не было.

Люций Ворен был центурионом, стал магистратом, затем сенатором, а потом смотрящим по Авентину. Мог ли реальный человек проделать такой путь? Мог ли сенатор стать смотрящим у бандитов?

К. Жуков: Ну, во-первых, карьера Люция Ворена придумана от и до. Сенатор стать смотрящим по Авенитину, конечно же, не мог. Сенатор, бывший сенатор или человек, претендующий на сенаторскую должность, мог возглавить какое-то большое народное сопротивление. Это человек другого уровня. Он мог привлекать бандитов к неким работам, но крышевать их? Нет, это невозможно. Потому что, еще раз повторю, это человек абсолютно другого уровня. Смотрящий по Авентину — это мелко, мягко говоря. Возглавить народное восстание — да, подавить народное восстание — тоже да, но сенатор — это человек, который посылал в бой легионы. Какие там бандиты!

Д. Пучков: Шайка гопников.

К. Жуков: Да. Когда я смотрел сериал первый раз, карьера Ворена вызвала у меня огромное количество вопросов. Как мог Антоний ветерана, полковника фактически, который уже был сенатором, послать смотреть за бандитами! Вы что!

Д. Пучков: Это как директора Академии наук отправить ларьки крышевать.

К. Жуков: Абсурд. Этого не могло быть вообще. Если бы Ворен на самом деле сделал такую карьеру, это был бы просто адски ценный кадр. Его можно было использовать в международной политике. Человек Египет знает как свои пять пальцев. Можно было его туда послать, чтобы он весь Египет крышевал или какой-нибудь город в Египте. Я бы мог в это поверить. А вот так… Это даже не микроскопом гвозди забивать, а с обриты уводить телескоп «Хаббл», чтобы гвоздь забить.

Разве филиппики — это гневные речи Цицерона против Антония, а не греческого оратора Демосфена против македонского царя Филиппа?

К. Жуков: Конечно, филиппики — это речи Демосфена против македонского царя Филиппа. С тех пор все подобные обличения стали называть филиппиками. Цицероновы произведения тоже попадали в этот жанр.

Октавиан занял три миллиона. Что он собирался дальше делать? Как отдавать бабло кредитору, если Марк Антоний отказывался наследство передать?

К. Жуков: Во-первых, Октавиан сильно рисковал. Потому проблема была не в ростовщике, у которого он занял три миллиона, а в Марке Антонии. Бог с ним с ростовщиком, он, так сказать, взаимодействия со своим старшим коллегой мог не пережить. А когда вопрос жить или не жить — сразу как-то давать в долг легче становится.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Во-вторых, Октавиан (об этом знала вся республика) был законным наследником Гая Юлия Цезаря. А значит, обеспечение долга у него было надежное. Потому что Рим — это все-таки закон. Есть законный наследник, и он под свое наследство берет всего лишь три миллиона. А все наследство — семьсот миллионов! Семьсот! Поэтому любой ростовщик скажет: «Конечно, бери в долг». Это же отличный клиент!

Д. Пучков: Ну и слово «рисковал», по-моему, основополагающее в таких делах. Невозможно угадать, что в итоге получится.

Неужели какие-то римские бандюки могли просто ворваться в дом уважаемого человека, например Люция Ворена, приближенного самого Цезаря, и, пока его нет дома, забрать его детей и вот так запросто продать их в рабство?

К. Жуков: Конечно, нет. Они могли бы ворваться в дом и зарезать всех. А вот с реализацией римского гражданина на рынке рабов обязательно возникли бы проблемы. Их не смогли бы продать. Римского гражданина нужно было сначала лишить гражданства и только потом можно продать в рабы. Это случалось, но редко. Бандит не может никого лишить гражданства.

Д. Пучков: Его самого лишат чего-нибудь.

К. Жуков: Да.

Хотелось бы побольше узнать о домашних питомцах в Риме первого века, если об этом что-нибудь известно. Кому отдавали предпочтение? Песикам, кискам или птичкам? Только богатые могли себе их позволить держать?

К. Жуков: Ну, домашний питомец — это не домашний любимец. Поросенок тоже домашний питомец, однако его держат с одной целью — сожрать.

Д. Пучков: Да!

К. Жуков: Если песик — то должен быть совершенно охреневший мастиф, чтобы отпугивать нехороших людей от дома. Котик должен ловить мышей, которые гадят у тебя в подвале и пытаются жрать припасы. Все домашние любимцы и питомцы человеком одомашнивались начиная с эпохи неолита. И к римскому времени их был полный набор: котики ловили мышей, песики ловили бандитов, свиней жрали.

Д. Пучков: Всех любили.

К. Жуков: Всех любили при этом.

Перед смертью Октавиан сказал: «Хорошо ли я сыграл комедию жизни?» — это правда? В чем секрет такого успеха Октавиана? Был ли он гением или ему просто повезло?

К. Жуков: По поводу всех предсмертных фраз — в 99 случаев из ста это придумки разных литераторов, в том числе римских. А успех… Во-первых, он был сыном своего времени, потому что республика помирала, уже ко временам Гая Мария с ней были большие проблемы (и тем более ко времени Люция Корнелия Суллы). Центростремительные процессы вызвали к жизни таких людей, как Сулла, Юлий Цезарь, Октавиан… Все эти люди — продукт эпохи, объективных процессов, прежде всего в экономике, ну и вслед за этим в общественных структурах. Потому что и Октавиан, и Гай Юлий Цезарь ничего подобного не смогли бы добиться во времена ранней республики, поскольку к этому не было никаких объективных предпосылок. Сколько людей, которые существовали тогда на политическом олимпе и там боролись, потерпели поражение? Да их сотни! А сколько пропали со страниц истории, не оставив там никакого следа, кроме записей в две строки в той или иной хронике. Все эти люди пытались сделать то же самое, что сделали Октавиан и Гай Юлий Цезарь. Это вопрос не только лишь личностных дарований. Это объективный процесс, который дает этим дарованиям возможность реализоваться.

Д. Пучков: У него, кстати, жена умная была.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Он писал конспекты, прежде чем перед ней отвечать. Серьезная дама. В фильме, к сожалению, не совсем так. Но зато интереснее!

К. Жуков: Да-да-да!

В сериале совсем не показывают семью Брута — жену, детей… Складывается ощущение, что род Юниев состоит из самого Марка да его мамы. Выглядит как-то сиротливо. А как обстояло дело на самом деле? Что стало с родом Юниев после смерти Брута и Сервилии?

К. Жуков: Ну, во-первых, Сервилия происходила из рода Сервилиев, а не Юниев, как это ни странно. Да, конечно, смотрится сиротливо. Семью Марка Антония не показали, семью Цезаря — тоже. Разве что семейство Октавиана…

Д. Пучков: Жену Цезаря показывают.

К. Жуков: Чуть-чуть.

Д. Пучков: Я считаю, что они нужны только для решения художественных задач. Точно так же, как семья Помпея, которая должна была стоять на корабле и смотреть, как отца зарезали на берегу. Это добавляет драматизма. А Бруту зачем?

К. Жуков: Это же кино. Там вот вообще не сказано, что Сервилия была сводной сестрой Катона, например. Почти ничего не говорится, что все эти люди, воевавшие друг с другом, были замужем или женаты на родственниках друг друга. Семей же было на самом деле немного. Вот сколько у нас самых богатых и уважаемых людей в Питере сейчас? Я думаю, человек сто. Вот и в Риме их тоже было семей сто. И эти сто семей сначала всей Италии, а потом половине Евразии поставляли уважаемых людей. Показывать их всех в одном фильме… это была бы «Санта-Барбара».

Д. Пучков: Для решения художественных задач не нужны.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А семья была у Брута?

К. Жуков: Конечно! Род Юниев был большой. Сервилия в какой-то момент пропадает со страниц хроник и источников. Мы не знаем, что с ней стало. Сама она ничего плохого не делала. У Брута было две жены: первая — Клодия Пульхра. Он с ней развелся и, несмотря на протесты своей мамы, женился на собственной двоюродной сестре Порции, которая после того, как он погиб, вернее, самоубился при Филиппах, то ли умерла от болезни, то ли самоубилась. Говорят, нажралась углей из жаровни.

Д. Пучков: Это покруче уксусной кислоты, пожалуй.

К. Жуков: Но мы не можем сейчас точно сказать, было так или нет.

Д. Пучков: Первый раз такое слышу!

К. Жуков: Жуткая баба. Что случилось с детьми Брута, я даже не знаю. Да и были ли у него дети? Я вот сейчас не могу вспомнить.

Д. Пучков: Маленькие брутята.

К. Жуков: По-моему, не было. Зато у его папы родственников было караул.

Д. Пучков: Как говорил Джеки Чан, «Я смотрю, ты настоящий мужчина — у тебя повсюду дети».

Клим Саныч сказал, что римлянам было по фигу, кто и во что верит. Ходи только на общественные праздники и все! Но это не соотносится с тем, как «вежливо» на аренах римляне принимали христиан, если я правильно помню — львам скармливали. Отчего такая избирательная любовь?

К. Жуков: Потому что христиане не ходили на общественные праздники и не приносили жертву Юпитеру Капитолийскому и императору. То есть выступали против генеральной линии партии, разлагали общество.

Д. Пучков: Как у гражданина Тацита в «Анналах» написано.

К. Жуков: Опаснейшая секта!

Д. Пучков: «Скармливали львам» — не думаю, что лев с аппетитом их ел.

Д. Пучков: Есть специальная книжка про идущих на смерть…

К. Жуков: Дурацкая.

Д. Пучков: Там целая глава о том, как сложно заставить хищника перед орущей толпой, которую он боится, загрызть кого-то.

К. Жуков: Хищник — это же высокоорганизованное млекопитающее, у него свои мысли, свое настроение… Вон с котами пообщайтесь, если у вас есть. Лев такой же, только большой. Люди будут орать, он может разозлиться и начать мочить всех подряд. Котик — животное крайне свирепое на самом деле, если бы он был размером с рысь, у вас бы отношения с ним складывались несколько иначе.

Д. Пучков: Совершенно иначе.

К. Жуков: А когда он триста кило весит — это отдельная история. Он лапой треснет с вот такими когтями — и вся жизнь…

Поэтому христиан скармливали, резали, сжигали, топили только потому, что они выступали как враги государства. А выступали они как враги государства, потому что публично, несмотря на неоднократные предупреждения, отказывались исполнять важнейшие общественные ритуалы, то есть приносить жертвы в определенные дни. Казалось бы, ничего тебе это не стоит. Ну, пошел, голубиной кровью покапал на статую императора или кинул зерна Юпитеру Капитолийскому, или наоборот. Выйди и сделай. Но для христиан это хуже смерти, потому что, как только ты это сделаешь, ты перестаешь быть христианином и обречен вечно гореть в аду. Христиане сами этого не делали и запрещали делать всем своим домашним. Лучше помучиться сейчас чуть-чуть, чем потом вечно гореть в аду. А местный околоточный, которому доносят такие сведения, направляется домой к христианину и говорит: «Петровичус, ты долбанулся? Ты ж понимаешь, что это все очень плохо кончится?» Петровичус говорит: «Нет!»

Д. Пучков: Наоборот, кончится очень хорошо!

К. Жуков: «Ты ж меня подставляешь, потому что если сейчас стукнут, а я не отреагирую на этот стук, то меня должности лишат и, может быть, еще и накажут. А у меня семья». Петровичус: «Исполняй свой долг!» Околоточный один раз промолчит, другой раз промолчит, на третий раз ему уже деваться будет некуда, пойдет и сообщит вышестоящему начальству, что у него гнездо сеператюг, отказывающихся выполнять общественные ритуалы. Они наносят регулярное оскорбление, во-первых, богам, которые вроде как крышуют Рим, во-вторых, что важнее, императору. И всё. К ним придут специально обученные люди из городской когорты, отведут их куда надо, то есть в суд. На суде их спросят: «Парни, вы серьезно? Вам что, трудно три зерна насыпать у ног Юпитера?» Петровичус снова скажет: «Нет!» Ему говорят: «Ты понимаешь, что сейчас тебя замочат? Потому что за это полагается вот это». — «Да!» Ну а когда такое сказано на суде перед свидетелями, у него дорога одна. Один такой случай, два, пятнадцать! И все видят, что это деструктивная секта. Как бы мы сейчас сказали, тоталитарная секта, которая зомбирует людей, и их нужно всех…

Д. Пучков: Спасать!

К. Жуков: Выводить, чтобы их не существовало. И начались гонения. Это было связано с глубочайшим непониманием одних и других. Эти культуры существовали в параллельных вселенных…

Д. Пучков: Не пересекаясь.

К. Жуков: У них не было точки, где они могли вступить в диалог и договориться. И так продолжалось до IV века.

Давеча был в Риме. Удивили натыканные по всему городу египетские обелиски. Зачем римляне тянули их к себе в таком количестве? Из каких стран и что именно привозили в Рим?

К. Жуков: Египет — древняя культура. Египетские обелиски прикольные. Римляне везли к себе всех богов, которых нашли. Чем больше богов, тем крепче город.

Д. Пучков: А обелиск, если кто вдруг не знает, это половой орган.

К. Жуков: Да. Это тоже любили.

Д. Пучков: Все у всех всё тянули.

К. Жуков: Кстати, греческого в Риме гораздо больше, чем египетского. Там так много всего, потому что Рим всех победил и притащил все к себе. Если бы Рим был кем-то побежден, тогда бы мы удивлялись, почему в Багдаде такое количество римского.

Д. Пучков: Обелиски были очень тяжелые. Под триста тонн…

К. Жуков: Всякие. В том числе и такие.

Д. Пучков: Да. Ни подъемных кранов, ничего, а как-то вот доволокли. Это ж красиво.

К. Жуков: Да!

Д. Пучков: Грабанули соседа…

К. Жуков: Точно!

Д. Пучков: На площади Святого Петра стоит.

К. Жуков: Да.

Почему Ворен называет себя сыном Аида? Он же римлянин, должен называть себя сыном Плутона.

К. Жуков: Во-первых, Плутон — греческое слово, уже в римский период греки стали называть Аида Плутоном. А потом римляне позаимствовали у них Плутона. Сами они называли владыку подземного мира Орком или Дисом. В сериале Ворен называет себя сыном Диса в основном. А во-вторых, нам тут знающие товарищи сказали, что если в Америке человек с мрачной рожей скажет: «Ай эм сан оф Плуто»… все тут же представят себе…

Д. Пучков: Собаку!

К. Жуков: Собаку Плуто из диснеевского мультика! И аудитория упадет под диван!

В чем заключалась подделка вина?

К. Жуков: Подделка вина заключалась в его нелицензированном изготовлении. Как самогоноварение. То есть у тебя нет лицензии, а ты его изготавливаешь и продаешь, не платя налога.

Д. Пучков: Вино считается поддельным.

К. Жуков: Да. Они подделывали штампы, которые ставили на амфоры, так что казалось, что это вино произведено на лицензированной мануфактуре. Вино можно было сделать несколько хуже, а значит, дешевле, чем то, что заявлено на этикетке. И тоже поиметь на этом немножко денежек.

III

Это были слова Марка Туллия Цицерона

К. Жуков: Начинается третья серия второго сезона с того, что Ворена глючит покойной женой. А подельники на первом этаже коллективного помещения веселятся с проститутками. Маский по привычке «обувает» Пулло в кости. Все шло нормально до тех пор, пока Ворен не проснулся и не вышел на балкон посмотреть, что происходит. Народ сразу притих. Я их понимаю, я бы тоже притих. Ворен одет в совершенно жуткую тужурку. Черная кожа, грубые стежки, какие-то медные бляхи. В первом сезоне чуваки были одеты странно, но второй сезон в этом отношении значительно переплюнул первый. Просто бред какой-то.

Д. Пучков: Может, сменили консультанта по костюмам? Готовились к «Игре престолов».

К. Жуков: Наверное. Тренировались.

Д. Пучков: Там обозначилась который раз шлюха, которая Маскию по морде дала. Я с трудом представляю, чтобы уважаемого человека прилюдно…

К. Жуков: Может, она специально нанятая рабыня, которая хамит.

Д. Пучков: И в этом ее фишка.

К. Жуков: Если бы рабыня «отоварила» свободного человека, ей бы не поздоровилось. Сразу последовало бы наказание. Раб не может поднять руку на свободного человека. За то, что дала по морде, высекут, скорее всего. Если бы лицо в кровь разбила, отрубили бы руку. Что-нибудь в этом духе.

Д. Пучков: Чтобы не распускала руки.

К. Жуков: Да. Ворен прекращает веселье, сообщает, что прибыл хлеб.

Д. Пучков: Три парохода с зерном.

К. Жуков: Из Александрии. Нужно встретить.

Д. Пучков: Он дает указания, как продать: «Возьми по 25, не меньше. А груз отдай Аяксу, но Муса будет возмущаться, тогда отрежь ему язык. Думаешь, я шучу?» — «Сейчас же займусь». Приходит Меммий.

К. Жуков: Сначала некая шлюха и сказала, что пришел Меммий. Меммий драматургически заменяет Эраста Фульмана, и он гораздо хуже Фульмана… Меммий приволок банду реально непонятных отморозков. Что это за люди? Его подручный Карбон — волосатый хмырь, одетый в какую-то ременно-плечевую систему. Меммий говорит: «Он из хорошей семьи». Я не знаю, откуда происходит эта хорошая семья, в нашем секторе пространства приличные люди такое не носят. Выясняется, что Меммий пришел по делу.

Д. Пучков: «Молодого племянника моего коллеги Карбона обесчестил человек, которого зовут Квинт Бубон, знаешь его?» — «Знаю». — «С твоего позволения…» Обратите внимание, иерархия соблюдается. «Карбон желает отомстить за честь семьи и убить этого Квинта». В дело вступают понятие и правосудие. Карбон встревает: «Мальчику всего 12 лет, он отсасывал ему за гроши». И тут же Ворен: «То есть ему заплатили?» — «Да. Но он не спросил сперва меня». Ворен: «Мальчику заплатили». Встречный тезис: «В моей семье никто не сосет без моей команды». Ворен: «Мальчик взял деньги, он занимался проституцией». Что, собственно, является правдой. «Квинт Бубон не совершал преступления, и вы его не тронете». Отказывает им в праве отомстить. Меммий: «Брат Ворен, возможно, ты неправильно понял». — «Я все правильно понял. Марк Антоний дал мне четкое указание сохранять мир. Квинт Бубон состоятельный и уважаемый человек, и вы его не тронете». Тут встревает Пулло: «Заплатил или нет, он попользовался мальчиком. Может, умеренное наказание?» Меммий: «Мы пришли к тебе из вежливости, это всего лишь формальность». Это уже откровенное хамство. «Я дал вам ответ». Карбон: «Неправильный ответ. Он обоссал мое имя и честь моей семьи». — «Уйми своего человека, Меммий». Это правильно — не вступать в дискуссии с подчиненным, а говорить так, как будто его нет. Пулло, обращаясь к Ворену: «Он дело говорит». Подается команда замолчать. Меммий: «Брат Ворен, будем откровенны, даже твой человека понимает». — «Мой человек не понимает, когда надо помалкивать. Я свое решение сказал». — «И мы его принимаем. Благодарю за выделенное время». Пулло: «Необязательно оскорблять меня перед…» — «Не смей подвергать сомнению мою власть! Не смей ни при каких обстоятельствах!». — «Власть?» Пулло во всех аспектах молодец.

К. Жуков: Все испортил! Пулло в решительный момент всегда все разрушает.

Д. Пучков: Дальше мы переносимся в дом…

К. Жуков: Следим за жизнью высшей аристократии. Октавия дует коноплю со своей подругой Иокастой. Ну почему у них у всех греческие имена? Я могу понять, почему некоего торговца, которого мы не видим, зовут Аякс. А эта почему Иокаста?

Д. Пучков: «Попробуй, задержи дыхание». — «Ужасно». — «Через минуту станет хорошо». Тут приходит мама: «Что вы делаете?» — «Вдыхаем коноплю». — «Я вижу. Весь дом провоняли. Впредь занимайтесь этим на улице. Хорошая хоть?» — «Отличная!» — «Дай сюда». Тут же Иокаста: «Я привезла из Македонии два мешка. Она лучше итальянской». — «Из Македонии?» — «Паршивый климат, дрянная еда, неприятные люди». Атия закидывает удочки насчет Македонии.

К. Жуков: Ей же скоро туда ехать. Как бы вместе с Марком Антонием.

Д. Пучков: «Видимо, ты была не в лучшем обществе». Иокаста: «Нет. Мой папа страшно богат, но там нет никакого общества. Это действительно край света». Бывалая дама. «Я не сноб, Октавия. Я не против, чтобы ты привела в дом дочь торговца, но давай на этом остановимся. Никаких актеров, гладиаторов и прочих». Обратите внимание, высший свет не пускает в дом актеров.

К. Жуков: То есть актер Серебряков не зашел бы.

Д. Пучков: Я думаю, и писателей не жаловали.

К. Жуков: Нет. Писатели пользовались большим уважением. Пройдет меньше года — и писатель Авл Гирций займет место консула республики.

Д. Пучков: Молодец какой! Отличная сцена! Атия прекрасна!

К. Жуков: Единственное, этого не могло быть. Потому что коноплю они не дули.

Д. Пучков: Ты же сам говорил, что нюхали.

К. Жуков: Я говорил, что теоретически могли. Могли по скифскому обычаю кинуть конопли на жаровню и неплохо надышаться. Но так, через трубочку — нет. Как и наркоманку Клеопатру, которая фигачила из трубки гашиш.

Д. Пучков: Наверное, опий.

К. Жуков: В общем, дрянь какую-то дула. Придумали специально для сериала.

Д. Пучков: Когда-то в Афганистане продавали так называемый чарс. Его тоже не курили. Спичкой жгут и сверху вдыхают. Не может быть, чтобы они до такого не додумались.

К. Жуков: Где археологические подтверждения? От всего этого должно остаться множество следов. Трубки, специальные приспособления. Ничего подобного не описано. Если бы они упарывались, об этом бы написали.

Д. Пучков: И для аппетита полезно.

К. Жуков: Атия слегка опустила Иокасту. А сама очень расстроилась. Видно, что ей не хочется в Македонию. Она переживает. Хотя, может быть, она переживает, что сына куда-то услала, поссорилась с ним.

Д. Пучков: Ну, там вообще все враскоряку пошло. И с сыном плохо, и с Антонием. И в стране ситуация неважная.

К. Жуков: На самом деле странно, что Атия по сыну грустит. У нее сынок в это время легионы собирал. И Марк Антоний тоже собирал легионы. Все готовились друг на друга прыгнуть. Но Антоний попал в неприятное положение из-за того, что совершил тактическую ошибку в самом начале. Нужно было не ссориться с Октавианом, а, как тот предлагал, выступать вместе. К чему в итоге и пришли. Антоний не дал Октавиану денег и предложил легионерам по сто денариев. Легионеры, расхохотавшись, сообщили, что Октавиан предложил по пятьсот. И легионы, которые были верны Марку Антонию, стали переходить на сторону Октавиана. Еще ничего не началось, а у Антония уже было нехорошо.

Д. Пучков: Марка Антония можно понять. Все-таки Октавиан молодой совсем, и тут чисто психологический момент — слушать пацана, это же нонсенс. А ведь пацан может быть умнее, чем ты. Прозорливее.

К. Жуков: В это время показывают, как дети Ворена и сестра Ниобы Лидия страдают в рабском бараке. Тоже чушь собачья. Как они там могли оказаться?

Д. Пучков: Мы переносимся в дом к Тимону. Приходит Тимон: «Здравствуй, мы учим иврит». — «Вижу». — «Дети скоро будут Тору читать». — «Жду не дождусь».

В дом Атии прибыл Марк Антоний.

К. Жуков: Он там красиво пожирает хлеб с оливковым маслом. Отломил краюху, из специального кувшинчика облил маслом. Кстати, здорово сделана посуда. Насколько они мерзко одеты, настолько хорошо у них мелочи выполнены. Стаканчики, ковшики, кувшинчики.

Д. Пучков: «Вчера ты вернулся поздно». — «Дела». — «Дела — это вино, блевотина и секс?» — «Я тебя потревожил?» — «Нет. Но прежде чем набрасываться, будь добр, сперва разбуди меня».

К. Жуков: Марк Антоний сообщает, что заканчивается консульский срок и он, как собирался, поедет в Македонию. Тут Атия и взвилась.

Д. Пучков: «Я думала насчет Македонии». — «Правда?» — «А нам обязательно туда ехать? Нельзя остаться здесь?» — «Нет. Как только закончится мое консульство, мы уедем». — «Это же так далеко от Рима. Если уедешь из Италии, враги перестанут тебя бояться, ты не сможешь бороться». — «А я не хочу бороться. Хочу мира и тишины». — «Мира и тишины? Думаешь, Брут и Кассий будут терять время, пока ты хлещешь вино в Македонии?» — «Эти жалкие создания?» — «Жалкие, пока у тебя есть власть. Враги не угомонятся, пока ты не умрешь. Ты держишь волка за уши, его нельзя отпускать!» Любителям политики — обратите внимание: пока вы не убьете своих политических противников, покоя не будет, они убьют вас.

К. Жуков: Марк Антоний в самом деле собирался после консульского срока принять проконсульство в провинции Македония. А потом вдруг передумал. И решил занять Цизальпинскую Галлию, а Македонию отдать своему брату.

И тут мы переносимся в нижние слои общества. Выясняется, что Карбон все-таки кастрировал Квинта Бубона.

Д. Пучков: Нет, сначала Тимон увидел, что брат с кем-то разговаривает. «Кто это?» — «Кто?» — «Человек, с которым ты говорил». — «А, это Барак, торгует шафраном». — «Что-то не похож он на торговца». — «Не все похожи на то, что они есть на самом деле». И тут врывается жена с криками: «Правосудия!» Квинта Бубона кастрировали люди Меммия. И дальше Пулло вступает в новую фазу идиотских дискуссий: «Ладно, успокойся. Старикану не надо было развратничать». Как обычно, не понимает, что произошло.

К. Жуков: Самое главное, что Пулло при окружающих этого не понимает.

Д. Пучков: Ворен: «Меммий ослушался меня!» Нарушение субординации. Тебе сказано ничего не делать, а ты сделал. Таким образом, публично послал на хер. Пулло выдвигает свежий тезис: «Ну, он же не убил старого дурака». — «Он меня ослушался». — «А давай я поговорю с Меммием, найдем компромисс». Я замечу, что Ворен крайне положительно к Пулло относится. «Нет». — «Если накажешь Карбона за такой пустяк…» Тебя на хер послали прилюдно, а с точки зрения Пулло это пустяк. «Меммий сочтет это за неуважение и будет вынужден отомстить». То есть получится, что это Ворен вынуждает его мстить. Все с ног на голову. И эти люди хотят участвовать в демократических выборах! «…И ты спровоцируешь войну». Ворен отвечает: «Возможно. Но у меня нет выбора. И это ты виноват!» — «С чего это я виноват?» — «Ты подверг сомнению мою власть перед Меммием. И это дало ему повод ослушаться». — «Что за чушь?» Полный идиот. Пулло говорит: «Здесь все совершают ошибку». — «Я дал тебе приказ». Тут Пулло начинает хамить: «Здесь тебе не легион. Мне здесь никто не приказывает». — «Тогда ты мне не нужен. Маский, займись этим!» — «Сделаю!» А Пулло уже: «Ты неправильно понял». — «Я предупреждал не ставить под сомнение мою власть, знай свое место». — «Мое место? Да пошел ты!» Дальше все это обостряется, и тут Пулло вываливает: «А кто тебе столько раз жизнь спасал? Кто разобрался с Эвандером?» — «В смысле? Говори!» — «Я узнал, что он сделал, и убил его». И тут выплыло, кто сожительствовал с Ниобой. Ворен пришел в ярость и выгнал Пулло. Просто выгнал. Сцена безобразная. Пулло дурак в который раз.

К. Жуков: Во-первых, дурак. Во-вторых, язык без костей. Сначала делает или говорит, потом думает. Обычно принято наоборот. Ну а дальше лучшая сцена второго сезона: Антоний беседует с Цицероном. Сначала говорят о необязательном. Потом Цицерон начинает расспрашивать у Антония, что он думает по поводу того, что Октавиан собирает легионы.

Д. Пучков: «Такой энтузиазм в столь юном возрасте. Говорят, он собрал большую армию». — «Скупить всех дураков и калек в Кампании не значит собрать армию». — «Ты прав, конечно. Но еще там много ветеранов. Люди из седьмого легиона, из восьмого легиона». — «Берут с него деньги за то, чтобы поорать, когда он проходит мимо». — «Но я пригласил тебя не об этом говорить. Жду с нетерпением, что ты скажешь…»

К. Жуков: Тут Марк Антоний встал, подошел поближе к Цицерону и принялся ссать в фикус. И, писая, говорит, что не хочет ехать в Македонию, когда закончится его консульство. Хочет в Галлию. Но не сказал, в какую именно — Цизальпинскую, Трансальпийскую, Нарбоннскую… Галлия же большая. Он хотел в Цизальпинскую Галлию, потому что это почти Италия, она непосредственно за долиной реки По. Оттуда можно влиять на то, что происходит в Италии. Цицерон говорит…

Д. Пучков: «Галлией же управляет Децим». — «Ну, если хочет, пусть забирает Македонию. А я хочу Галлию».

К. Жуков: Имеется в виду Децим Брут — двоюродный брат Марка Юния Брута, если не ошибаюсь. Марк Антоний хотел убрать Децима Брута куда-нибудь с глаз долой, потому что он всех этих Юниев терпеть не мог. Цицерон совершенно справедливо замечает: «Тогда люди подумают, что ты подражаешь Цезарю, располагая легионы у наших границ». Учитывая, что они мирно разговаривают друг с другом, все происходит до июня 44 года. То есть Антоний еще не успел в открытой форме с Цицероном полаяться. А Цицерон уже поддерживает Октавиана, что в фильме не обозначено. Цицерон даже писал всем, что не просто поддерживает, а контролирует Октавиана и управляет им. Ну, он так думал на самом деле. Ведь Октавиан приехал в Италию непосредственно к Цицерону. И получилось, что Октавиан вроде бы стал протеже Цицерона. По факту, конечно, все было решительно не так. У Цицерона не было армии, он контролировал только некие группы в сенате, которые могли оказать давление на Марка Антония. Но, как политик с большим стажем, он думал, что этого мальчика контролирует. А тут оба — Марк Антоний и Цицерон — выступили великолепно. «Ты угрожаешь мне, но так не угрожают. Я не боюсь».

Д. Пучков: Как-то не очень. «Сенат поймет, что я поддерживаю тебя только из страха смерти». — «Понимаю. Не хочешь показаться трусом. А ты скажи, что я тебя подкупил. Ты бы принял взятку?» — «Нет!». «Ты и без этого богат», — говорит Марк Антоний, подразумевая какие-то серьезные деньги. «Попытаться-то стоит. Иначе ты не оставляешь мне выбора». — «Всегда сводится к этому». — «Знаю, извини. Такие времена». — «Прошу, продолжай. Угрожай мне, мне не нравится уступать простым намекам». Марк Антоний: «Я хотел спросить о твоем старом друге Крассе. Когда парфяне взяли его в плен, правда ли, что ему залили в горло расплавленное золото? Ведь это ужасно больно». «Спасибо, — говорит пришедший в себя Цицерон. — Ты прав. Погода в Македонии ужасная».

К. Жуков: В переводе «Лостфильма» было сказано «парфеянцы». Я услышал и удивился: «Что?! Парфеянцы?» Короче говоря, Цицерон вроде бы обещал Марку Антонию поддержку в сенате, а сам ушел. И видимо, в этот момент понял, что Марк Антоний перегибает палку. Пора валить. А Пулло приходит в кабинет к мрачному Ворену. Тут Пулло одет в не менее жуткую херню, чем сам Ворен. У него плащ с какими-то медными или бронзовыми бляшками по периметру.

Д. Пучков: Для форсу бандитского.

К. Жуков: Так они не ходили, это же неудобно. И что за любовь у всех киношников напялить на человека пояс шириной в полторы ладони? Зачем?

Д. Пучков: Талию подчеркнуть.

К. Жуков: Талия подчеркивается узеньким пояском. А в таком варианте это не имеет отношения к истории никакого, выглядит неэстетично. И совершенно нефункционально. Посмотрите настоящие римские пряжки, их найдено огромное количество. Посмотрите, какой ширины был пояс. И сделайте такой же. Обратитесь, в конце концов, к изобразительному материалу. Какие там были пояса? Гражданский пояс — узкий; военный пояс, на котором меч таскают, естественно, шире, чтобы нагрузку держать. Ворен говорит Пулло, что на него не злится. У него же кроме Пулло никого не осталось.

Д. Пучков: Но говорит уже злобно, видно, что хочет узнать все.

К. Жуков: Расчувствовавшийся Пулло предлагает уладить дело с Карбоном. А Ворен улыбается и говорит, что уже, в общем, поздно. Классная сцена: Карбон заходит в общественный сортир с братвой.

Д. Пучков: Они всех выгоняют и садятся гадить, сопровождая это дело интеллектуальной беседой.

К. Жуков: Тут забегают вореновцы во главе с Маскием…

Д. Пучков: Маский дает команду: «Поднимите его».

К. Жуков: Карбона макают головой в унитаз. После чего начинают, оставив головой в унитазе, шпилить в очко. И вот тут-то домой к Атии явился Марк Випсаний Агриппа.

Д. Пучков: Кстати, интересно. Как у них, если в задницу… Считается, что ты опозорен? Как это у римлян было? Если кого-то насильно в гудок шарахнули.

К. Жуков: Учитывая, что это не сенатор, то как со всем остальным. Доставишь негодяя в суд — хорошо. Накажешь сам — еще лучше. Если нет свидетелей, так ты найди свидетелей и тоже доставь их в суд.

Д. Пучков: Непонятно. У нас опыт один и понимание как на зоне. Может, тогда это нормально было?

К. Жуков: Я, честно говоря, не специалист в сексуальных обычаях эпохи Древнего Рима. В книжках, которые я читал, об этом мало говорится. Или предельно неубедительно. Существует распространенное мнение, что в Античности все непрерывно жахались в жопу. И это было не просто нормально, а даже приветствовалось. Такого не бывает.

Д. Пучков: Я подозреваю, что приветствовалось это среди актеров, певцов и писателей. Ну, как обычно. Которых в приличный дом пускать отказывались. В общем, трагедия в жизни Карбона.

К. Жуков: Марк Випсаний Агриппа увидел Октавию при свете солнца и обомлел. Актер на роль Агриппы подобран правильно: он похож на свои скульптурные изображения. Агриппа, судя по всему, был не слишком высокий, коренастый, широкий в кости. И актер такой же.

Д. Пучков: Октавия ему страшно понравилась.

К. Жуков: Это все немножно странно, потому что Марк Випсаний Агриппа был другом Октавиана еще при жизни Цезаря. И вместе с Октавианом и Меценатом был отправлен из Италии к войскам, которые готовились к войне против парфян. Он не однажды бывал в доме. Все его знали, и он всех знал. Еще более странно, что здесь присутствует Октавия. Это 44 год. К этому времени она уже была замужем за Клавдием Марцеллом. Она не играла на арфе, а жила в доме у мужа. Клавдий Марцелл был консулом 51 года, уважаемым человеком. Сенатором. Октавиан воспользовался родственными связями своей сестры, чтобы через Клавдия Марцелла связаться с Цицероном.

Атия начинает расспрашивать: «Кто это?»

Д. Пучков: «Это Агриппа, друг Октавиана». — «Мое почтение». — «Он просил убедиться и заверить вас в его уважении и преданности». «У нас все прекрасно, — говорит Атия, — касательно его уважения и преданности…» — «Он умоляет не делать поспешных выводов относительно перспектив». — «Ты проделал такой путь из Кампании, чтобы сказать это?» — «У меня есть другие дела». — «С кем?» — «Не могу сказать». — «Интриги? А Марк Антоний знает, что ты в городе?» — «Полагаю, консулу неизвестно местонахождение большинства граждан». — «Верно. Но ему интересно знать, где находятся предатели». «Мама!» — кричит Октавия. — «Но ведь они предатели. Антоний консул, а Октавиан намеренно бросает ему вызов. Если это не предательство, то что?» — «Я передал то, что должен. Позволь мне уйти». — «Скажи моему сыну… Нет, ничего не говори».

К. Жуков: Вообще-то Октавиан не бросал открытого вызова Марку Антонию.

Д. Пучков: Дальнейшая коротенькая сцена. Атия: «Передай Марку Антонию, что Агриппа в городе». — «Мама, нет. Кто знает, что Антоний с ним сделает!» — «Думаю, ничего приятного». — «Он друг твоего сына». — «Нет у меня никакого сына».

К. Жуков: Этого всего не могло быть. Между Марком Антонием и Октавианом не было никакой открытой вражды. Никаких вызовов он не бросал Марку Антонию. В чем Октавиан ослушался Марка Антония? Ни в чем. Марк Антоний не мог ему приказать находиться в Риме. Октавиан поехал в Кампанию — так он гражданин, имеет право ездить по республике куда угодно. Октавиан интриговал против Марка Антония как последний сукин сын? Конечно, интриговал. Все у них было нормально. Да, Марк Випсаний Агриппа в Рим приезжал. А вот Цицерон в этот момент из Рима собирался сдернуть, но передумал. Ему нельзя было из сената уходить, иначе все подумали бы, что он испугался. А это недостойно. Хотя пару заседаний он пропустил из опасений, что Марк Антоний его прибьет.

А в сериале паренек, подосланный Сервилией к Атии, соблазняет ее жирную кухарку.

Д. Пучков: Алфею. Та ему говорит: «Ты же знаешь, тебе нельзя заходить на кухню». — «Но я голодный. Ты же не наябедничаешь». И тут он отправляется к Сервилии. «Мы тебя заждались», — говорит служанка. «Продолжай ждать, дорогая. Где твоя хозяйка?» — «Не твое дело!» — «Хочу поговорить с ней». — «Она не говорит с такими, как ты». — «А я не говорю с такими, как ты. Хочет, чтобы все было сделано, поговорит со мной». Вылезает Сервилия: «Постой». — «Так это ты, Сервилия? Недурно!» Странно слышать такое от молодого человека, тетенька-то откровенно пожилая. «Еще раз обратишься ко мне по имени, прикажу прибить твой язык к колесу повозки». — «Извини, я никогда не говорил с благородными». — «Как это зовут?» — «Дурион». — «Дурион, ты симпатичный юноша, ты уже давно в доме Юлиев. Почему Атия до сих пор жива?» — «Трудно подобрать момент. Она всегда ест с дочерью. Если позволите убить и ее, то хоть завтра». — «Нет, девушку не трогай». Мальчик выдвигает свежий тезис: «Вот если бы намазать ядом член Антония, было бы прекрасно. Хозяйка регулярно употребляет его на ужин. А так придется потерпеть». — «Кроме грязных шуток сказать нечего? Ты зачем пришел?» — «Шекели, царица, шекели». Видимо, тоже еврей?

К. Жуков: Затрудняюсь сказать.

Д. Пучков: «Он хочет денег», — сообщает служанка. «Разве ему еще не заплатили?» — «Работа затянулась дольше, чем предполагалось, будь справедлива». — «Дай, сколько просит». Тут же меняется тон: «Давай триста». Получив деньги: «Погоди. Поцелуй меня на прощание». Наглый какой. «Поцелуй меня!» — «Ну уж нет!» — «Хочешь, чтобы она умерла, целуй меня!»

И мы переносимся в провинцию Вифиния, она же Восточная Турция.

К. Жуков: Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин почему-то уговаривают вифинян дать им армию против Антония. Бред полный. Вифиния с 75 года до н. э. являлась римской провинцией. Они могли там набирать войска, ни у кого не клянча. Там идеальный то ли парфянин, то ли вифинянин — хмырь с бородой.

Д. Пучков: Просто ни к селу ни к городу: «Есть римские женщины, которых трахают бабуины? Говорят, такое можно увидеть у вас на представлениях». — «Это не совсем представления. Это скорее наказание». — «А я бы хотел посмотреть. У нас в Вифинии такого нет». Кассий: «Полагаю, вопрос только в дрессировке бабуинов». — «А у нас тут нет бабуинов. Вообще никаких обезьян» — «Не знал. Повторюсь, те, кто нам сейчас поможет…» — «Да. Вам нужны мои деньги, чтобы собрать армию. А я хочу поглядеть, как римскую женщину трахают бабуины».

К. Жуков: В это время Брут на заднем плане выделывается, нажравшись. Рассказывает, как он завалил Цезаря.

Д. Пучков: «Я так понял, что Цезаря много кто бил ножами». — «Я нанес решающий удар». — «По-моему, это поступок труса». — «Что ты сказал?» «Он был ранен и умирал беззащитным, а ты ударил его еще раз». — «Он был тираном, необходимо было его убить». — «Может, и мне пырнуть ножом свежий труп и стать великим?» — «Ты смеешь оскорблять меня, сенатора Рима?! Встать!» Прибегает Кассий: «Брут, может, подышим воздухом?» — «Этот человек, этот пес меня оскорбил». — «Он сказал “пес”? Это я пес?» — «Простите, это все вино и жара. Мы здесь гости и просим о помощи». Крики Брута: «Я не прошу помощи у таких животных». — «Держи себя в руках, дурак! Пошли». — «Я сенатор!»

К. Жуков: Это, конечно, невозможная сцена. Брут показан в состоянии полного падения морали, нравственности и мотивации. На самом деле их с Кассием отправили на Крит и в Киренаику. Но они оттуда самовольно выбрались и фактически захватили целиком провинции Сирия (несколько больше, чем современная Сирия) и Македония. То есть они могли нанимать солдат на всей этой гигантской территории. Если бы им действительно нужно было у кого-то клянчить деньги, Марк Антоний спокойно мог ехать в Македонию, даже не думая их бояться. Кроме того, родственники Брута в Риме напрямую держали его линию. Например, Децим Брут, командовавший Цизальпинской Галлией. Таким образом, Марку Антонию угрожали с трех сторон. И все были серьезные политики и опасные люди. Особенно Гай Кассий Лонгин — опытный военный. У Брута такого опыта не было, но зато у него было имя. И, видимо, недюжинный интеллект, а также талант организатора. Он не был бухающим, рефлексирующим хлюпиком, каким нам его показали. Почитайте, что Брут писал. Видно, что не дурак. Не очень понятно, как эти деятели, которых нам показали в фильме, собрали войско.

Атия страдает и побухивает в ванне.

Д. Пучков: «Пьешь вино в ванне? Дурной знак». — «Ты снова поздно». — «Измени свои ожидания, дорогая! Я всегда буду рано». — «Ты получил мое послание?» — «О чем?» — «О человеке Октавиана — Марке Агриппе». — «Да, я в курсе». — «Поймал его?» — «Это ни к чему». — «Но он же что-то задумал». — «Я даже знаю что. Октавиан прислал его тайно встретиться с Цицероном в надежде объединиться против меня». — «И что?» — «Цицерон откажется, я держу его за горло. Я рад, что твой сын об этом узнает. Агриппа может приезжать и уезжать сколько хочет». «Что будет с Октавианом?» — заволновалась мама. «Не волнуйся, я его не трону». — «Поклянись». — «Он член семьи». Расслабился Марк Антоний.

К. Жуков: Сестра Ниобы Лидия утекает из лагеря рабов. А дети утечь не смогли. Жене Пулло, Ирине, хамит шлюха на «малине» у Ворена. И тут выясняется, что Меммий замочил одного из людей Ворена. Ворен приказывает собирать шайку и идти валить Меммия. А Пулло говорит: «Ты добился, чего хотел».

Д. Пучков: «Может, сходишь к Меммию, поговоришь, найдешь компромисс. Он бы тебя послушал, да?» — «Хочешь сказать, я за Меммия?» — «Я такого не говорил, ты сам сказал». — «Брат, неужели ты не видишь, что с тобой происходит!» — «А что со мной происходит?» — «В тебя вселился демон». — «И как он выглядит?» — «Я и Меммий, как ты мог такое подумать? Я твой друг, никогда тебя не предам». — «Ты лгал мне и действовал за моей спиной». Это рано или поздно всегда выплывает. «Такого никогда не было». — «А как было?» И ключевой вопрос: «Скажи, тебе нравилось трахать мою жену?» Тут даже Пулло уже: «Чего?» — «Поэтому мне не рассказывал, потому что трахал ее?» — «Это уже слишком!» — «Ты трахал мою жену? Я задал вопрос». Тут у Пулло ум прорезался: «А какая разница, что я скажу? Ты мне не поверишь». — «Скажешь правду, поверю». — «Клянусь, между мной и Ниобой ничего не было. Ничего и никогда». — «Я тебе не верю, говори правду». — «Ну ладно. Я ее трахал». Начинается драка.

К. Жуков: Пулло и Ворен вылетели прямо на стол к бухающим подельникам, кого-то пришибив по дороге. В итоге Пулло ушел, Ворен расстроился. Войны прямо сейчас не случилось. А нам показывают обросшего Марка Юния Брута…

Д. Пучков: Пулло, схватив Ирку: «Подальше от этого места». Она же ему говорила: «В доме кого-то зарезали, тут жить нельзя».

А Марк Юний Брут моется, вывалив достоинство.

К. Жуков: Моется в реке, что символизирует возрождение. Молится Янусу. Цицерон сваливает из Рима в паланкине. Марк Антоний собирается нагнуть сенат с помощью Цицерона. А Цицерона-то и нет.

Д. Пучков: «Извините, я опоздал». — «Мы закончили проверку присутствующих. Кворум есть». — «Тогда начнем». — «Нет, еще нет. Я смотрю, Цицерон тоже опаздывает». — «Цицерон, к сожалению, заболел и не сможет присутствовать на заседании». — «У него же важное предложение касательно моего правления в Галлии». — «Однако он передал мне речь, которую настоятельно просил зачитать как можно скорее». — «Ну что ж. В таком случае давайте послушаем слова великого Цицерона». Там такой рулон! Слова Марка Туллия Цицерона: «В юности я защищал нашу республику. И в старости я ее не оставлю. Искренне благодарю Марка Антония, который великодушно предоставил мне столь многообещающую тему. Обращаюсь лично к тебе Антоний. Прошу, выслушай меня, как будто ты…» Повисла пауза. «Продолжай». — «…Выслушай меня, как будто ты здравомыслящий человек, а не пьяный, помешанный на сексе болван. Разумеется, у тебя есть определенные достижения. Редко кто может похвалиться, что стал банкротом в таком незрелом возрасте. Ты навлек на нас войну, мор и разруху. Для Рима ты — Елена Троянская. Но, с другой стороны…» — «Продолжай». — «…Роль женщины тебе всегда подходила больше всего». После чего чтец получает по башке каким-то канделябром…

К. Жуков: Так он свитком и получает, Антоний у него свиток из руки выхватил, сорвал бумажку и деревянным стопором, который не дает свитку свалиться, дал несколько раз чтецу по голове. Как только дошло до Елены Троянской, сенаторы быстро стали уходить. Это, конечно, ерунда. Марк Туллий Цицерон написал 14 филиппик против Марка Антония.

Д. Пучков: Дошли до нас?

К. Жуков: Все дошли. Там такого не было… Во-первых, он обращается не к Марку Антонию, а к сенату. Это самое главное. А значит, послание должно начинаться с формулы: «Отцы сенаторы». Всегда. Это же не личное письмо. Цицерон предельно язвителен, но до таких слов «тебе больше подходит роль женщины» — он не опускался. По крайней мере, я такого припомнить не могу. Марк Антоний писал ответные речи и зачитывал их, а не бил людей.

Д. Пучков: Тоже неплохо получалось?

К. Жуков: Так ловко, как у Цицерона, не получалось, наверное, ни у кого. Цицерон был на пике своего литературного таланта. Писал длинные послания — пока их прочтешь, устанешь.

Д. Пучков: «Напиши послание Октавиану. Вернее, Цезарю. Напиши, что я разоблачил Антония как развратную крысу. Сейчас республика с благодарностью примет помощь Цезаря. Нам немедленно понадобится его армия». Это приглашение в Италию и в Рим.

К. Жуков: По факту 17 августа 44 года Цицерон попытался сбежать в Грецию. Но 31 августа он был в Риме. А 1 сентября в сенате Антоний должен был вносить предложение о выделении одного дня для обожествления Гая Юлия Цезаря. Цицерон в Рим-то приехал, но в сенат не пришел. Антоний предложение об обожествлении Цезаря провел. Цицерон 2 сентября приходит в сенат (Антония не было в этот момент) и произносит первую филиппику. Где, самое главное, объясняет, почему он не явился на заседание сената и почему Антонию не стоило поступать так, как он поступает. Потом Цицерон уезжает в свою усадьбу. 19 сентября Антоний выступает с речью против Цицерона. Затем Антонию присылают памфлет и вторую филиппику. Ну и так далее. Они обмениваются посланиями. У Антония заканчиваются консульские полномочия. Ему нужно сдавать куда-то уехать. Но Македония юридически обещана брату Антония, а по факту там сидит Гай Кассий Лонгин. Так что Марку Антонию деваться некуда. Он собирается забрать себе Цизальпинскую Галлию. Но там находится проконсул Децим Юний Брут. И тогда Марк Антоний, понимая, что теряет легион за легионом, собирает оставшихся верных людей и идет воевать против Децима Юния Брута. Началась так называемая Мутинская война, которая привела к образованию второго триумвирата.

Д. Пучков: Человек-газета отлично выступил: «В Галлии изменник Марк Антоний осадил город Мутина. Но спасение близко. Сенат отправил армию под предводительством консулов Гирция и Пансы. Дабы сокрушить мятежников, к нашим воинам со своими легионами присоединится благородный патриот юный Цезарь Октавиан».

К. Жуков: На самом деле все сложилось не так просто, потому что Марк Антоний был толковый военный. Он заманил Гирция и Пансу в ущелье в Цизальпинской Галлии. Состоялась так называемая битва при Галльском форуме. Пансу ранили пилумом в бедро. Рана оказалась серьезная, он не выжил.

Д. Пучков: В артерию, наверное, попали.

К. Жуков: Непонятно. Может, заражение какое. Пилум — штука жуткая, с обратными шипами, она может причинить организму человека крайне неприятные вещи. Гирцию пришлось соединяться с Гаем Октавианом. А после победы при Галльском форуме Марк Антоний осадил Децима Юния Брута под Мутиной. Потом там произойдет сражение, в котором погибнет Гирций. Но нам этого не покажут.

Д. Пучков: А тем временем Пулло забрел с Иркой уже хрен знает куда… Ирка: «Столько странствий. Добрались аж до Массилии, а теперь снова обратно. Это же сумасшествие».

К. Жуков: Массилия — это Марсель.

Д. Пучков: Это они во Францию пришли. «Извини, любимая. Так было надо. Боги прогневались на меня из-за Ворена, и я не смогу жить, пока все с ним не улажу, а потом снова отправимся в путь». И побрели обратно. Приходят к каким-то жутким сгоревшим развалинам. Встреча с Маскием. «Маский, что стряслось?» — «Ждем гостей». Видимо, война в разгаре. «Не думал, что снова тебя увижу». — «Я тоже». — «Как бы то ни было, рад, что ты дома. Нам нужны люди». — «А мы не задержимся, просто пришел поговорить с Вореном. Где он?» — «А его здесь нет». — «Когда вернется?» — «Не знаю. Отправился на север с Марком Антонием». — «На север?» — «Антоний собрал войска, отправился захватывать Галлию, Ворен пошел с ним. Антоний лично его попросил».

К. Жуков: Мне это показалось странным: Пулло только что вернулся с севера. Он, хоть и дурак, не мог же не знать, что вокруг творится.

Д. Пучков: Ну и дальше ужасы. «Меня оставили в этом дурдоме за главного, — говорит Маский, — с тех пор как отодрали Карбона, парни Селия нападают на нас. За этот месяц потеряли десятерых. Точно не хочешь остаться?» — «Нет, я просто зашел поговорить с Вореном». Беседа с Иркой отличная. «Боги надо мной шутят, говорят, чтобы я вернулся в Рим, поговорил с Вореном, потому прячут его от меня. Я сделал, как мне велели. Раз его нет, значит, нет. Можно оставить ему письмо». Ирка: «Дорогой Ворен, я не трахал твою жену?» — «Вроде того». — «Покинем Италию. Похоже, снова будет гражданская война». Ирка: «Что у вас за народ?» И тут вылезает Лидия: «Пулло, ты меня не узнаешь?» — «Лидия?» — «Да, Лидия». — «С тобой все нормально? Где же ты была?» «Дети живы», — говорит Лидия.

К. Жуков: Пулло после этого мчится на лошади искать Ворена. Как он умудрился не заметить армии Октавиана и Антония? Когда из Марселя идешь обратно в Рим, мимо Мутины не пройти. Хотя, может быть, он на корабле?

Д. Пучков: И тут в доме у Атии. «Где Октавия?» — «Гуляет с Иокастой». — «Наконец-то смогу поужинать спокойно». Несут жратву. «Что это?» — «Морские ежи». — «Не хочу. Что еще есть?» — «Жаркое из гуся с кореньями». — «Неси». Алфея возвращается на кухню, а там юный гомосек крутится и готовит яд. «Ты еще здесь?» — «Не могу от тебя оторваться, любимая». А поскольку Алфея страшная…

К. Жуков: Ей это очень льстит.

Д. Пучков: Ну, парнишка не теряется, ловко подлил: «Неси». Хорошая серия. Что скажете, Клим Александрович?

К. Жуков: Мне второй сезон стал меньше нравиться, когда появился обновленный Гай Октавиан. Он значительно хуже того паренька, который был в первом сезоне. С другой формой черепа, с другим цветом глаз. Хотя, конечно, больше похож на настоящего Октавиана 19–20 лет.

Д. Пучков: При этом остальные герои радикально не изменились. Разве что мама немножко отъелась, стала еще краше.

К. Жуков: И тут Октавиан похуже играет. Он более шаблонный получился, на мой взгляд.

Д. Пучков: Тот думал, расклады давал. А этот какой-то пустой. Хотя выглядит хорошо.

К. Жуков: У него интриги постоянной нет. Ходит: «Хочу эту девку». — «Она же замужем». — «И что?» Взял беременную на четвертом или пятом месяце, развел ее с мужем. Потом весь Рим угорал: счастливые рожают за четыре месяца. В общем, хорошая серия получилась.

Ответы на вопросы про третью серию

Практиковался ли какой-то вид калыма, которым занимались легионеры в свободное от караулов и служебных обязанностей время?

К. Жуков: Самым главным видом калыма, в который были вовлечены если не все, то многие легионеры, была постройка дорог. Потому что солдаты отлично умеют копать.

Д. Пучков: Нас в советской армии заставляли рвать одуванчики постоянно. Как делать нечего — сразу рвать одуванчики. И только со временем понимаешь, что если советский солдат не рвет одуванчики, значит, он уже прыгнул через забор, добежал до магазина, купил водки, нажрался до беспамятства и совершил преступление. А те, кто рвал одуванчики и не мог добежать до магазина с водкой, потом были счастливы. А тут дорогу строить — польза какая-то.

К. Жуков: Еще и денег давали. Кроме того, легионер, находящийся в лагере, непрерывно занимается строительством. Там требуется постоянно проводить какие-то работы: наращивать стены, углублять рвы, рыть второй ров вокруг лагеря. Деревянные стены заменять каменными.

Д. Пучков: Если толковый центурион, то без работы ты сидеть не будешь.

К. Жуков: А если центурион занят, то опцион. Солдат на все руки мастер. Общественных работ достаточно было.

Д. Пучков: Чем они копали?

К. Жуков: Лопатами.

Д. Пучков: На что была похожа древнеримская лопата?

К. Жуков: У них были деревянные лопаты наподобие тех, которыми хлеб в печь сажают. Причем зачастую с односторонним ковшиком, чтобы ногой можно было с одной стороны наступать, а не как у нас сейчас, равноплечная. Хорошие лопаты при этом еще по периметру оковывались железом, которое сводилось под угол и могло затачиваться. Предполагаю, что у легионеров были более качественные лопаты. Плюс самый главный инструмент для рытья — это мотыга. Сначала мотыгой землю рыхлят, потом лопатой ее изымают.

Д. Пучков: Корзиночка?

К. Жуков: Ведерко, а возможно — и корзиночка. Хотя, скорее всего, носилки. Все это активно использовалось. Производительность была демоническая у этих людей. Неоднократно считали, с какой скоростью они рвы и валы возводили. Адрианов вал они чуть ли не за два месяца насыпали. Очень быстро. Получается, что километр 70 человек за месяц насыпали. А в легионе их может быть четыре-пять тысяч. В общем, строить можно было бесконечно.

Д. Пучков: А местных в рабство не брали, чтобы они строили?

К. Жуков: Подозреваю, что брали. Но некоторые работы местным нельзя было доверять.

Д. Пучков: Например?

К. Жуков: Например, строить дорогу. Потому что дорога — это объект стратегической важности, а местные, во-первых, не знают, как ее строить, во-вторых, будут гадить и работать спустя рукава.

Д. Пучков: Работать как пленные.

Как так получилось, что сборная Греции, набранная Александром Македонским из граждан полисов, имеющих причины очень сильно и взаимно не любить друг друга, так запросто вынесла империю Ахеменидов?

К. Жуков: Во-первых, сборную собрал не Александр Македонский, а его папа Филипп. Во-вторых, граждане греческих полисов друг друга не шибко любили, но при этом персов они не любили гораздо сильнее. Империя Ахеменидов к IV веку до н. э., к походам Александра Македонского, переживала не лучшие времена. Ее экспансия в широком смысле началась в 550 году до н. э. с захвата Мидии. Потом они захватили все вплоть до Египта, положив конец правлению 28-й династии. А к IV веку все было непросто. Те, кого они завоевали, не очень-то их любили и постоянно пытались сбежать. Вавилону это удалось. Его пришлось обратно присоединять при помощи войсковой операции. После чего упразднили все автономии, включая Сирию, Вавилон и так далее, и сделали из них сатрапии, куда сажались наместники, они же сатрапы.

Д. Пучков: Слово ругательного оттенка тогда не имело.

К. Жуков: Это генерал-губернатор, назначаемый сверху. Естественно, это не вызвало горячей любви к персам. В 405 году, если не ошибаюсь, от Персии отвалился Египет. Таким образом, Персидская империя лишилась важного источника хлеба. В Египте воцарилась 29-я династия фараонов. Империя Дария III была чрезвычайно рыхлым образованием, которое держалось исключительно на авторитете самого Дария III. Если бы вдруг она потерпела какое-то военное поражение, все, кто был вокруг, немедленно побежали бы помогать тем, кто это поражение нанес. Что и произошло.

Д. Пучков: Совершенно разумно предположить, что они внутри грызлись, а Александр Македонский с ними дружил. С чьей стороны сила? Давайте мы вам поможем!

К. Жуков: Александр Македонский только вначале набрал «сборную» из греческих полисов. Потом у него кто только не воевал — «сборная» Греции и Малой Азии! И у Александра Македонского, и у объединенной Греции не было в тот момент никаких врагов, кроме Персии. С кем им было еще воевать? С фракийцами? Так они уже были вроде как свои. Рим в это время еще не возрос настолько, чтобы нужно было с ним воевать. Оставались персы. При этом нужно понимать, что завоевание это было стремительное и, я бы сказал, одномоментное. А значит, не могло быть долговечным. Вспомните, что случилось с империей Александра Македонского. Как только он помер — империя тут же прекратила свое существование. Потому что его последователи передрались друг с другом. От Египта до Мидии они друг друга резали непрерывно в течение поколения как минимум.

Раскройте тайну, кого нанимали в Македонии, Сирии и соседних провинциях Брут с Кассием? Римских граждан из числа переселенцев-колонистов? Местных, кто получил гражданство? Или всех подряд?

К. Жуков: Основа армии — это отслужившие легионеры, которые получили землю, например, в Македонии или Сирии. В римских провинциях расселяли эвокатов, «дембелей». Они составляли костяк всех легионов. Кроме них набирали новобранцев, которых эти эвокаты и учили. Во вспомогательные войска нанимали всех подряд. Скажем, у сирийцев хорошая легкая конница, значит, будет у тебя представительный отряд сирийцев.

Как обстояли дела в армии со взаимоотношением молодого начальства и матерых подчиненных? Было ли у обычных граждан понятие об уважении к старшему поколению?

К. Жуков: В армии начальство, трибуны латиклавии и так далее назначались непосредственно сенатом, как правило, из детишек хороших семей. Понятно, что человека в возрасте 45 лет туда не пошлешь. А молодежь активно засылалась в легионы, чтобы получить представление о жизни. Полагаю, что отношения были не самые простые. Ведь это начальник довольно высокого уровня. Конечно, не легат, но тем не менее. И он не боевой начальник, но имеет право командовать и распоряжаться боевыми офицерами. Но что значит командовать? В бою они не командовали. Во время боевых действий, боевой подготовки их слово не было решающим.

Д. Пучков: «Молчи, говно! Я воевал».

К. Жуков: Но они выполняли очень важную функцию как замполиты и комиссары подразделений. Они должны были присматривать за настроениями старшего офицерства. И писать в сенат, что в таком-то подразделении бардак, политическая подготовка провалена. Учитывая, что легат мог быть назначен только из Рима, его могли точно также обратно отозвать. Поэтому смысл в наличии такого рода людей, несомненно, был.

По поводу уважения к старшим. Рим — это патриархальное общество, построенное на почтении к старшим. Хотя из римской литературы мы знаем, какие были проблемы с «золотой» молодежью. Потому что деньги они не заработали, они им достались от папы, дедушки, бабушки. Много свободного времени. От этого куча лишних мыслей в башке. И понимание собственной необычности. Мы таких и сейчас много видим.

Лошадей какого пола обычно отбирали для участия в боевых действиях? Имел ли пол какое-либо значение и можно ли было посредством внесения определенных раздражителей (симпатичная кобылка, выскочившая перед оравой жеребцов) влиять на психологическое состояние лошадей противника и манипулировать их поведением?

К. Жуков: В Европе старались использовать меринов — кастрированных жеребцов. Они спокойные, им кобылы по фигу. При этом они здоровее, чем кобылы. А на Востоке, в Сирии, использовали кобыл, потому что они умнее, их обучить легче. Впрочем, жеребцов тоже брали, но с ними всегда большие проблемы. Жеребец, особенно хороших кровей, обычно нервный. Его требуется дрессировать, чтобы он привыкал к одному хозяину. Хозяин ежедневно должен на нем ездить, кормить его. Лошадь — это высокоорганизованное млекопитающее с кучей своих мыслей. Нужно, чтобы эти мысли были правильные. Поэтому жеребец — это для элиты. Рядовым старались выдавать меринов. Это потом, в Средние века, когда появилось рыцарство, которое по определению было элитой, века до одиннадцатого ездили на жеребцах. Затем снова пересели на меринов. Потому что жеребцов на всех не хватало. А по поводу манипулирования поведением я могу сказать так: когда 5 тысяч голов со всадниками идет в атаку, манипулировать не получится.

Если римский солдат по выслуге лет вдруг отказывался от земли, получал ли он за нее какую-то компенсацию? Если да, то какую?

К. Жуков: Солдат мог, закончив службу, землю не получить. Вот службу закончил, а земли прямо сейчас нет. Если тебе землю не дали, то в идеале должны были выплатить денежную компенсацию. Ну, или товарно-денежную.

Во время «выяснения отношений» между Антонием и Октавием (пока Лепид где-то за кадром бродит) как обстояли дела за пределами пока еще Римской республики? Известны ли какие-то серьезные вторжения, смуты? Такой разлад в таком государстве — это всегда возможность для внешних недоброжелателей.

К. Жуков: Им сильно повезло, потому что даже в состоянии раздрая республика была сильнее всех своих соседей. По крайней мере, у них не возникало лишних иллюзий насчет вторжения. У парфян были свои проблемы. У границ Парфии стояли достаточно сильные легионы, чтобы парфяне не подумали, что у них все легко и быстро сложится. А смута была, конечно. Она не прекращается второй сезон.

Какая у военной машины Рима была тактика борьбы с тяжелой конницей, например с парфянами? Если учитывать, что в описываемый в сериале период у легионеров не было на вооружении длинных копий.

К. Жуков: А зачем им длинные копья, когда они замечательно поражали противника на дистанции дротиками, стрелковыми приспособлениями — баллистами, катапультами и т. д.? Длинные копья, правильнее сказать — пики стали нужны, когда появились стремена. Стремя позволяет соединить всадника и коня в единую атакующую систему. Это оставалось актуально вплоть до XVII века. Даже когда стали использовать огнестрельное оружие, потребовалось содержать специально обученную пехоту с вооружением в виде длинных пик и алебард. А в описываемый период лучшая парфянская конница воевала без стремян. Поэтому нанести такой удар, какой наносили рыцари в Средние века, они не могли. Да, периодически использовали очень длинные копья с двуручным хватом, могли атаковать именно как ударная конница. Но шокового эффекта это не имело. Лошадь можно затормозить без длинных пик: она, скорее всего, не пойдет на препятствие, которое не может перепрыгнуть или обойти. Хотя бывают лошади и всадники достаточно отмороженные, чтобы броситься в гущу пехоты. И если они в самом деле бросятся, вам даже длинные пики не помогут. Потому что они эти пики раскидают. Да, конечно, у лошади будет потом со здоровьем плохо, может быть, она даже умрет через некоторое время. Но пехоте, ряда до шестого, тоже будет невесело.

Д. Пучков: Я придумал, как с этим бороться. Надо палки буквой Т сколотить, на них тряпки длинные накинуть и перед лошадью поднять. Она решит, что это препятствие, и не побежит.

К. Жуков: Нужно все-таки иметь нечто, что может ее физически остановить. Если она потеряет разгон, тогда ее пиками в 3–4 ряда можно будет остановить.

Битва при Грансоне 1476 года. Тяжелая бургундская конница разогналась, атакуя авангард швейцарской пехоты, но все лошади остановились. А Шато-Гийон не остановился, поехал один. Он не знал, что за ним никто уже не едет, потому что в шлеме ничего не видно и не слышно. И вот он врубился в швейцарскую пехоту. А это лучшая пехота своего времени. И проехал ее до середины один и убил знаменосца. В середине XVI века были случаи, когда жандармы с копьями, то есть тяжело бронированные конные копейщики, доезжали до 6–7-го ряда, как правило, тоже в одиночестве. Судьба их хорошо известна — их или брали в плен, или мочили. Случаев массового прорыва конницы через пехоту немного. Даже успешные действия рыцарской конницы против пехоты, например в 1382 году (битва при Розбеке), когда французы брали у фламандцев реванш за поражение при Куртре. Там пехотой управляли настолько неправильно, что рыцари постоянными атаками с разных сторон добились того, что она потеряла всякую маневренность. Превратилась в толпу. После чего ее стали давить конями со всех сторон. Те, кто снаружи, могли с трудом сопротивляться, потому что очень тесно, а те, кто внутри, не могли ни до кого дотянуться. Началась страшная давка — и пехота понесла большие потери именно в давке.

Хотелось бы узнать про вигилов. Структура, задачи, вооружение.

К. Жуков: Вигилов в описываемое время не было. Их придумал Гай Юлий Цезарь Октавиан. Вигилы изначально занимались тушением пожаров. И самое главное, не пускали мародеров на пожар.

Д. Пучков: «Вигил» — это «бдительный»?

К. Жуков: Да. Также их использовали для сохранения общественного порядка. Какое вооружение у них было, мы точно не знаем. Наверное, что-то похожее на ауксиларское вооружение. Например, при патрулировании города явно тебе не нужен пилум. А какой-нибудь щит вполне пригодится — как для бойцов ОМОНа. Меч. Резиновых дубинок тогда не было.

Что можете пояснить за погребение погибших в бою легионеров? Возможно, была практика передачи праха после кремации родственникам? Хотя бы для семей высшего комсостава?

К. Жуков: Конечно, простолюдинов никто не передавал. Погибнет тысяча человек, ты их потащишь из Греции в Рим? А знатных людей, скорее всего, вывозили.

Когда уходит Пулло, у входа видно полотнище с изображением трех псов и надписью L.Voren. Это обозначение места дислокации? Что может означать «герб» — три пса? Такое практиковалось?

К. Жуков: Нет. Во-первых, никаких гербов в Риме не было. Потому что не было геральдики. Я думаю, это какое-то хтоническое животное изображено, которое должно символизировать, что Ворен всюду ходит и говорит, что он сын Аида. Это изображение должно символизировать родство Ворена с подземным миром. Может быть, в реальности такое практиковалось, но достоверно мы об этом ничего не знаем. Символизм тех или иных римских изображений зачастую реконструируется умозрительно.

Человек-газета прекрасен. А было ли что-либо подобное в легионах — своего рода замполиты?

К. Жуков: Человек-газета не замполит. Замполиты — это трибуны, о которых я говорил выше. А он — программа «Время».

Сколько было фунтажа на луке гастрафета? Хотя бы «вилку» скажите, чтобы понять, насколько сей девайс превосходит лук. Или не превосходит. Есть же некоторая практика реконструкции?

К. Жуков: Да, их делали неоднократно и еще будут делать. По поводу фунтажа не знаю, не интересовался. Возможно, как у обычного арбалета. Килограммов сто запросто мог быть натяг. Это немного.

Д. Пучков: Да ладно. У меня арбалет 43, по-моему, килограмма. Последний раз я стрелял по ящику и не попал, пробил железный забор. А 100 килограммов… У нас до 90 вроде разрешено. Что тоже непонятно. Ну, нынешние, конечно, отличаются.

К. Жуков: Скорость распрямления дуги гораздо больше.

Д. Пучков: А я купил еще какие-то наконечники. Оказывается, у нас с ними охотиться нельзя, но их почему-то продают. Наконечник в три лепестка, в итоге получается конкретная дыра. Стрела-то еще трясется.

К. Жуков: Арбалеты бывали и больше. Средневековые стальные дуги с натягом по 500–800 килограммов.

Д. Пучков: Куда из такого стрелять?

К. Жуков: Во-первых, дяденьку в пятимиллиметровой каленой кирасе так просто не завалишь. Лук тут не поможет, а пятисоткилограммовый арбалет — вполне. Когда стальные дуги появились, такие арбалеты постепенно стали охотничьим оружием. Использовались представителями высшей аристократии против кабанов и медведей. А тут никакие предосторожности не лишние.

Какими правами обладал в Риме актер?

К. Жуков: Актеры делились на два типа. Первый — актеры-рабы, у которых не было никаких прав. Второй — свободные актеры. Но это дело не было почетным. Цезарь, когда хотел унизить какого-нибудь своего недоброжелателя, заставлял его играть в качестве мима. Это было позорно, примерно как проституция. Да, они всем нужны, но в приличное общество их пускать?.. При этом все ходили в театр. Сразу скажу, были исключения — великие актеры, которых все очень любили.

Д. Пучков: Народные артисты. А так обычно всякая сволочь. И как такую сволочь в цирк пускают?

К. Жуков: Как только свободный человек делался актером, его исключали из трибы. Он не мог быть членом общины, потому что запомоился. Их могли подвергать телесным наказаниям по упрощенной процедуре, если они оказывались замешаны в чем-то нехорошем.

Была ли в Древнем Риме система мер и весов?

К. Жуков: Была.

Д. Пучков: А как покупателей обвешивать? Я помню, когда в Азии жил, идешь по рынку: «Огурцы почем?» — «Десять». — «А у тебя?» — «Тринадцать». Чего «тринадцать»? Долго понять не мог. Оказалось, тринадцать штук на рубль. Не у всех были гири, вместо гирь использовали камни.

В чем мерили длину, массу и прочее?

К. Жуков: У них все было антропоморфное: дюйм — фаланга большого пальца. Ладонь, локоть… Почти как у нас в старорусское время. Сумасшедшее количество различных мер.

Все эти бандитские терки в стиле клана Сопрано — калька с современности для придания живости сериалу?

К. Жуков: Это все придумано. У нас не сохранилось записей, на основании которых можно что-либо подобное достоверно реконструировать. Преступность была, это факт. Преступников судили, наказывали, продавали в рабство, предварительно лишив гражданства. Значит, у них были какие-то отношения. Мы не знаем, какие они были в Риме. У нас художественное произведение.

Египтяне отказались продавать Риму муку — и там начался страшный голод. Зависел ли Рим от египетской муки? Если нет, то кто кормил Рим на самом деле?

К. Жуков: Конечно, Рим зависел от Египта в смысле поставок хлеба. Но он мог бы прожить и без него. Другое дело, что Египет представлял собой подушку безопасности. Если непосредственно в Италии, или в провинции, из которой Италия получала хлеб, или сразу в нескольких провинциях случался серьезный неурожай, то именно поставки хлеба из Египта могли помочь избежать голода. Если египетская мука не поступала, приходилось рассчитывать только на себя. Гигантские просторы были заняты виноградниками, то есть выведены из производства еды в сельском хозяйстве. А значит, могли возникнуть и периодически возникали серьезные проблемы. Сам Рим (я имею в виду город) почему был зависим от поставок продовольствия? Потому что там жило в лучшие годы до миллиона человек. Даже сейчас трудно прокормить город с таким населением. Какой в миллионном мегаполисе должен быть запас еды, чтобы неделю-две он продержался? Современный мегаполис — это ловушка практически. Он на сто процентов зависит от нормального функционирования института государства. Чтобы уничтожить миллионный мегаполис, не нужно на него бросать атомную бомбу. Достаточно неделю не поставлять еду и выключить электричество.

Д. Пучков: И канализацию взорвать.

К. Жуков: Не надо ее взрывать. Если не будет электричества, насосы, откачивающие говно, тоже перестанут работать. В Риме система жизнеобеспечения попроще была, но этот миллион людей нужно кормить. Причем постоянно. Они по три раза в день что-то ели.

Д. Пучков: Есть достаточно страшный исторический пример. Блокада города Ленинграда. Каких усилий стоило выжить. Кстати, когда на Колыме у Солженицына миллион человек сидел, что-то туда ничего не везли.

К. Жуков: Их же туда отвозили, чтобы они умерли сразу.

Почему семья не могла быть в рабстве? Долговое рабство в Риме процветало. Фульман мог сказать, что взял рабов в оплату долга, и продать семью Ворена.

К. Жуков: Он доказать должен был долг. Вот у нас многие дети сейчас говорят, что им все должны. Я думаю, что в Риме такое бы не прокатило.

Интересен вопрос о конопле. Трубок не найдено, но нельзя же так резко ставить под сомнение факт их возможного существования. Может, источниками управляла цензура?

К. Жуков: Археологией управляла цензура? Это как?

Д. Пучков: Если следов инопланетян не осталось, это не значит, что они не прилетали.

К. Жуков: Мы можем утверждать только то, о чем имеются объективные данные. Данных о трубочках для упарывания не имеется, поэтому мы о них не будем говорить. Мы знаем о жаровенках, на которых поджигали всякие травы. А трубочек нет.

Д. Пучков: По-моему, трубки привезли из Америки, их индейцы курили. В Европе трубок не было.

К. Жуков: Да. Пока не появился табак, никаких трубок не было. Трубки же придуманы для того, чтобы курить не коноплю, а табак.

Д. Пучков: И то, что Клепа дула какую-то там…

К. Жуков: Это фэнтези чистой воды. А то, что они там с жаровенки через карандаши какие-то дышали… Это не тот состав. Я, конечно, понимаю, что сценаристам, режиссерам голливудским привычны трубочки.

Д. Пучков: Как-то раз я пошел на один кинопоказ в Москве, смотрели новый отечественный фильм. Там наша богема собралась. Какие-то люди абсолютно несочетаемые, не буду называть фамилии. Я задал вопрос сведущему гражданину: «Что их связывает?» На что он сказал: «У одного дилера закупаются».

К. Жуков: Смешно.

Как экс-рабыня Ирка могла доказать свой статус жены и наследницы Пулло? Был ли у нее документ или записи в магистрате Рима? Свидетелей у них не было. А если Пулло и Ворен помрут?

К. Жуков: Кто сказал, что они не пошли потом к магистрату и не записались как положено?

Д. Пучков: Он же ее выкупил, документы оформил. Наверное, когда женился, тоже оформил. Это же не про любовь, это про состояние. А когда все по краю ходят, всех волнует, как дальше будет. Наверняка женился нормально.

Кто отвечал за строительство в описываемый период — местная община (какие-то дольщики или местные власти) или подрядчики и предприниматели тех времен?

К. Жуков: По-разному. Первым и главным заказчиком строительства выступало государство, то есть Рим. Съездите и посмотрите, какое там количество федеральных зданий. Затем заказчиками выступали городские муниципалитеты. И общины строили. И частные подрядчики присутствовали. Доходные дома строили вовсю. А также бани, с которых получали некую прибыль, продавая билеты и дополнительные услуги в виде проституток, вина, пользования библиотекой. Разнообразные были сервисы. Можно было помыться и почитать. Все культурно. Очень много было построек, я бы сказал, благотворительных. Те же бани богатый гражданин мог построить в подарок городу за свой счет.

Не могли бы вы с классовых позиций рассказать о причинах побед римлян над окружающими народами?

К. Жуков: Конечно, мог бы. У них была самая развитая рабовладельческая система, которая позволяла выдавать чудовищное количество прибавочного продукта. Его можно было потратить в том числе на организацию лучшей в мире военной машины. То есть армии и флота.

Д. Пучков: Можете посмотреть на США и задуматься, зачем при таком богатстве и таком географическом положении людям нужна такая армия. Ответ простой: чтобы денег стало еще больше. Со своими задачами успешно справляется.

Почему вы упорно продолжаете именовать персонажа по имени Эраст — Фульманом, возводя его когномен к языку, который относительно основного времени действия появится только через полторы тысячи лет? В оригинале Эраст носит вполне аутентичное латинское прозвище Фульмен (Fulmen), «Молния». Неужели только смеха ради?

К. Жуков: Во-первых, ничего плохого в этом я не вижу. Во-вторых, я смотрел оригинал, там все говорят «Фульман». Если бы говорили «Фульмен», вопросов бы никаких не было. Это не только я заметил, но и многие другие. Скорее всего, это описка сценариста, который не знает латинского языка.

Как проходили диспуты в римском сенате? Нужно было лично присутствовать или кто-то посторонний зачитывал текст от имени того или иного участника? Было ли место импровизации или по правилам риторики того времени нужно было заучивать необходимый текст?

К. Жуков: Перепалки Цицерона и Антония в натуре не было. Они друг другу писали вполне развернутые послания: критиковали за конкретные проступки, но не забывали указывать и несомненные достоинства. Даже Цицерон, который Антония, мягко говоря, не любил, писал: «Тут и тут ты поступил хорошо. А тут и тут просто отвратительно. Почему? Потому что это имело такие-то последствия…» Примерно так это выглядело. Цицерон Антония побаивался, поэтому большинство филиппик писал и отправлял в Рим, где их зачитывали специально обученные люди.

Д. Пучков: После того как Марк Антоний поссал в кадку с фикусом возле Цицерона, уважению к Антонию было уже некуда выше расти.

К. Жуков: По поводу импровизации. Я думаю, что порядочный ритор всегда мог сымпровизировать. Это вам не современная киностудия, где человеку, не участвующему в диалоге, микрофон выключат — и его никто не услышит. Это сенат. Много людей, которые орут и могут пошутить. Ты должен будешь немедленно им ответить, чтобы не потерять лицо и сохранить темп повествования. Поэтому, конечно, базовый текст заучивался. Но при этом место для импровизации должно было быть. Это живое выступление с кучей зрителей, которые всегда могут тебе что-то с места крикнуть.

Вы неоднократно говорили, что римского гражданина не могли продать в рабство просто так. Была ли какая-нибудь идентификация в Древнем Риме наподобие паспорта?

К. Жуков: Рассказываю еще раз. Рим как любое патриархальное общество, несмотря на свою развитость, существовал в рамках общин, где все друг про друга все знали. Естественно, о тебе была запись, как бы сейчас сказали, в метрической книге. То есть родился, тебя по достижении определенного возраста в ЗАГС предъявили, записали, что от такого-то папы, от такой-то мамы, родился тогда-то в такой-то год от основания города. Если ты куда-то далеко собрался ехать, тебе могли выдать подорожную грамоту. Если бы раб говорил всем, что он свободный, на самом деле таковым не являясь, это могло плохо кончиться. Минимум изгнанием из республики. А могли и убить.

Почему частые гражданские войны не привели к развалу Римской империи? Какой-нибудь Египет не сказал «да идите в жопу» и не отделился от Рима.

К. Жуков: Египет во время гражданских войн присоединен еще не был. Его присоединили в эпоху принципата. А гражданские войны не привели к развалу, потому что во времена республики они шли за максимальную централизацию. Кто бы ни победил, задача была собрать все под себя. Они все сражались, намереваясь эту республику сделать еще крепче, еще централизованнее. Поэтому все лезли в центр. Ни к какому развалу это не могло привести. А вот уже в эпоху империи все было немножко иначе.

Вы сказали, что писатели были уважаемыми людьми, а какие еще были достойные профессии? Художники, скульпторы, музыканты?

К. Жуков: Во-первых, профессии писатель не было. Заниматься писательством, как правило, мог только человек состоятельный, который имеет время для досуга. И средства, чтобы этот досуг оплачивать. Например, гражданин Цицерон находился на государственной службе. Хотя у него и без государственной службы все было в порядке: поместья, виллы и т. д.

Д. Пучков: Ну и сколько было грамотных? Сколько можно было изготовить книжек при переписывании вручную? Кто их переписывал?

К. Жуков: Двадцать книжек переписать стоило немалых денег.

Д. Пучков: Это у Толстого жена вроде три раза «Войну и мир» от руки переписала.

К. Жуков: Были рабы-переписчики. Изготовят тебе двадцать копий. Даже если без ошибок. Ты с них какой-то прибыток получишь? Нет. Нужно хотя бы пять тысяч экземпляров продать, чтобы можно было о чем-то говорить. Кто получал деньги, так это драматурги, которые писали пьесы для театров. В театр 20 тысяч зрителей придут, каждый по сестерцию занесет. Художники, скульпторы, музыканты — смотря какие. И те, и другие, и третьи часто были рабами. И никакой профессии не имели вообще, это был просто инструмент. А свободные… Великие, конечно, пользовались почетом и уважением. Например, Сафо. Практически Марина Цветаева.

Скажите, какие нормы гигиены были приняты в Риме, сколько раз ходили в терму и принимали ли ванну, как показано в сериале?

К. Жуков: Трудно сказать. По этому поводу у нас нет точной информации. Богатые люди могли позволить себе дома содержать нечто вроде термы. То, что в сериале показывают, это не просто бассейн. Это бассейн, который принимают после парной. Охладиться и смыть с себя пот. А как часто было положено ходить мыться — не знаю. Рим, который многое наследовал от Греции, — это предельно публичная цивилизация. Там роль домашней жизни была сведена к физиологическому минимуму. Ты утром выходил из дома и возвращался вечером только переночевать. Ты весь день находился на глазах у сограждан. Так проходила вся жизнь: общественные функции, работа, развлечения, еда. В том числе принятие ванны в бане. Поэтому и появились общественные бани. Сами римские жилища были весьма скромные. Даже у людей состоятельных. Потому что они там проводили минимум времени.

Иногда говорят: «При “совке” строили такие маленькие хрущобы и там заставляли жить людей». Проект-то какой был? Предполагалось, что ты с утра встанешь, пойдешь на общественнополезные работы, которые, в конце концов, свелись бы к четырем часам рабочего времени. И потом четыре часа потратишь на самосовершенствование в великолепном Дворце пионеров, библиотеке или в театре. При этом пищу ты будешь принимать не дома, а в специально оборудованных фабриках-кухнях. Домой придешь фактически только переночевать. Зачем тебе 300-метровые хоромы и по две комнаты на каждого человека, если ты там не живешь? В этом была задумка. Такая же задумка была в античной цивилизации. Но она там реализовалась более успешно, поскольку состояние общества было таким, что гораздо выгоднее было находиться на виду.

Д. Пучков: Недавно приобрел документальный фильм про Оззи Осборна. Осборн родился и жил в пригороде Бирмингема. В конце он приезжает в свой дом, где родился и жил. Когда внутрь зашел… Обладатели 9-метровых комнат в хрущобах могут прослезиться. Они в хоромах живут по сравнению с тем, как жил Осборн, его родители. Это даже не обезьянник, а конура какая-то. «А вот здесь мы спали вшестером», — сообщает Осборн. Я не знаю как — там не поместиться!

Имел ли Гай Октавий какие-либо правовые основания для набора новых легионов? Какой был порядок комплектования и организации новых легионов в описываемое время?

К. Жуков: Октавий был наследником Гая Юлия Цезаря, легитимного диктатора, которого преступно убили. Таким образом, он защищал права республики. И от имени республики требовал набора легионов. Это были законные основания. Как бы это рассмотрели на месте, это другой вопрос. Организация новых легионов происходила так: сенат говорил, например: «Открылся галльский фронт, там один легион, нужно еще три». После чего собирали деньги, подтягивались опытные военные (как правило, сначала формируется офицерский штат), которые набирали легион. Вот и все.

Насколько развито было стеклодувное искусство и чем окрашивали стекло? Использовали ли римляне стекло в окнах?

К. Жуков: Стекла было до хрена. Начиная с Древнего Египта. Песок есть, печка, которая температуру дает, есть. Будет стекло. Цвет стекла в первую очередь зависит от того, из какого песка его делают. А так какие только красители не добавляли! Купорос давал синий цвет. Сурьма — зеленый. И так далее. По поводу стекла в окнах затрудняюсь сказать. Стеклить окна было не шибко принято в силу климата. Возможно, слюду вставляли. Плоское стекло тогда получить было сложно.

Д. Пучков: Плоские стекла, по-моему, научились только венецианцы делать.

К. Жуков: Вставляли стекла в частый свинцовый переплет. Таким образом придумали делать витражи.

Были ли такие жирные люди в те времена, как человек-газета? Со жратвой-то не очень хорошо было.

К. Жуков: У человека-газеты явные проблемы с железами внутренней секреции. Он не от обжорства такой, а от непорядка со здоровьем. Такое могло быть когда угодно и у кого угодно. В том числе и в Риме. Врачей, как теперь, там не было. Вылечить, например, щитовидную железу было нереально.

Д. Пучков: У меня товарищ есть, страдающий подобной болезнью. У него «черный пояс» по всем этим похудениям. Отрезание части желудка, запихивание в желудок каких-то резиновых мячей. Он говорит: «Ты можешь на воду смотреть и жиреть при этом». Что ни съешь — огурец или сало, без разницы, — эффект будет одинаковый. Это болячки, они непростые.

К. Жуков: Кроме того, римляне пожирали чудовищное количество хлеба. А от хлеба с годами неминуемо разносит. Если постоянно есть муку, даже очень хорошую, годам к тридцати начнет расти пузо.

Правду ли говорят, что история пирсинга восходит аж к древним римлянам и особо лютые легионеры прицепляли свой плащ к пирсингу в сосках?

К. Жуков: История пирсинга началась значительно раньше. В Египте, насколько я понимаю, в промышленных масштабах пирсинг делали. Римляне плащ к соскам не цепляли.

Где черпал финансовый ресурс Антоний, если он одновременно находился в состоянии войны с Децимом Брутом и сенатом?

К. Жуков: Он с собой увез какие-то деньги, а кроме того — контролировал определенную территорию, с которой собирал налоги. Потом, когда у него случились некие проблемы, ему пришлось с сенатом срочно мириться.

В какой общественно-экономической формации находились галлы и германцы в тот период? Общество у них похоже на классовое, но ни крупных производств на основе рабской силы, как в Риме, ни феодальных отношений у них вроде не было.

К. Жуков: Такая формация называется «родоплеменной строй». То есть это разложение первобытной формации. Как только первобытный род (когда вместе живет одна семья) объединяется в племя, в собрание множества крупных семей — появляется возможность в одном месте сконцентрировать больше трудовых ресурсов, чем раньше. Увеличивается прибавочный продукт, начинается постепенное имущественное расслоение. Поэтому мы видим еще не вполне рабовладельческое общество германцев и галлов. И наблюдаем, что какой-нибудь галльский вождь похоронен на бронзовом диване, покрытом позолотой. Этот кусок бронзы сам по себе денег стоит, и он целиком позолочен. Я уже молчу, что в могиле телега, полностью заваленная бронзовой посудой, драгоценностями. Это вождь. Чтобы эти предметы внутри могилы появились, надо их у кого-то изъять. Изымали, скорее всего, у соплеменников. Понятно, что можно пойти и ограбить соседей, но грабят-то все вместе. Нужно, чтобы вождю отдавали бо́льшую часть. Началось имущественное расслоение. Они не успели самостоятельно дойти до рабовладельческого общества только потому, что рядом были римляне.

Чем были заняты, как зарабатывали на жизнь неимущие свободные граждане Рима (пролетарии)? Как я понимаю, они составляли большинство в Риме.

К. Жуков: Было по-разному в разные периоды времени. И зарабатывали они по-разному. Нанимались на поденные работы, шли батраками в сельское хозяйство. Как правило, получали пособие по безработице. «Будьте добры нас кормить. А мы будем за вас голосовать». Они голосование замечательно монетизировали. Оплачивалось это в первую очередь не деньгами, а едой, муниципальным жильем и прочим.

В сериале показано, что Октавиан любил секс пожестче и вообще в этом плане был парень суровый. Это придумка авторов или можно как-то отследить подобное в исторических документах?

К. Жуков: Нет, мы об этом ничего не знаем, это придумка сериала.

Носили ли римляне кожаные куртки или их аналоги в повседневной жизни?

К. Жуков: В Италии тепло, там такая одежда не требуется. Возможно, поддоспешные зомы могли выклеивать, в том числе с использованием кожи. В повседневной жизни — нет. Не знаю ничего об этом.

Появился ли в описываемое время в Риме шелк? И если да, то как его доставляли из Китая? По Великому шелковому пути или были другие варианты?

К. Жуков: Никаких других вариантов не было. В Риме шелк был исключительно китайский. Поэтому очень дорогой.

В романе «Камо грядеши» Генрика Сенкевича неоднократно говорится, что император Нерон ввиду своей близорукости пользовался отшлифованным изумрудом. Действительно ли данное чудо медицинской оптики было в ходу или же это исключительно художественный вымысел?

К. Жуков: Я не знаю. Не могу сказать, можно ли использовать изумруд как увеличительное стекло.

Д. Пучков: Ну, очки появились до телескопов Галилея. А зачем изумруд, если они знали стекло? Очевидно, что если стекло будет нужной формы, можно через него смотреть.

К. Жуков: Стекло у них было мутное, все в пузырьках. Прозрачное еще не умели делать.

Насколько исторически достоверна книга Светония «Жизнь двенадцати цезарей»? Насколько по данному произведению можно судить о реальной жизни цезарей? Воспринимается ли она историками как источник информации о том времени?

К. Жуков: Конечно, воспринимается. Как нарративный источник со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нарративный источник необъективен — это раз. А Светоний к объективности не стремился — это два. Это такая публицистика. Каким источником информации может быть публицистика? Вообще любой источник информации о древних временах совершенно бесценен. Но почерпнуть объективное знание из него нельзя.

Каково ваше отношение к графическим историческим реконструкциям Питера Коннелли? В его иллюстрациях, посвященных военному делу Античности, преобладает ученый, художник или в равных пропорциях и тот и другой?

К. Жуков: К сожалению, Питера Коннелли в реконструкциях сильно заносило, он слишком доверял собственным экспериментальным данным. Сделать щит из Фаюма, по имеющимся у него данным, и сказать, что именно так выглядел настоящий фаюмский щит, это чудовищное заблуждение. Чтобы такой щит сделать, нужно работать с самим фаюмским щитом, а не с информацией о нем. Поэтому он иногда допускал мелкие ошибки, а иногда крупные. Он слишком доверял собственным результатам и начинал делать из них выводы, в том числе при создании графических реконструкций. Хотя человек проделал гигантскую работу. Я к нему отношусь с уважением. Как популяризатор он был великолепен.

Д. Пучков: У меня есть его книжки.

К. Жуков: И у меня.

Что случилось с должностью Ворена в сенате? Его отстранили из-за прогулов?

К. Жуков: Понятия не имею, что случилось с должностью, потому что он там оказаться не мог.

IV

Черепаха и заяц

Д. Пучков: Итак, четвертая серия.

К. Жуков: Да, серия забористая. По уровню всяких несуразиц бьет рекорды.

Д. Пучков: Чемпион!

К. Жуков: Ну, не чемпион, но уверенно в тройке идет!

К. Жуков: Серия начинается с того, что Атия сидит за столом и капризничает.

Д. Пучков: Кривляется.

К. Жуков: Говорит: «Что-то скучно, хочу музыки. У нас где музыкант?» — «Умер в прошлый луперкалий». Аудиосистемы нет, получается. «А что у нас есть?» — «А вроде эта рабыня, Алфея, поет». — «Поет? Давайте ее сюда».

Тут сразу нужно пояснить, что римляне, по крайней мере в обыденной жизни, не пользовались календарем так, как мы привыкли: они все отмеряли по праздникам. Вот если аудиосистема окончательно вышла из строя в луперкалии, значит, это произошло примерно 13–15 февраля. Кстати, с хронологией фильма более-менее соотносится. Луперкалий, как мы помним, это ежегодный фестиваль (от слова «лупа», то есть «волк» — так римляне чествовали свою хтоническую основательницу-волчицу).

Д. Пучков: Волчарня.

К. Жуков: Да. Специальные жрецы забивали козлов, приносили их в жертву, снимали с них шкуры, резали на ремни, после чего римская молодежь хватала эти ремни, бежала на улицы и стегала всех встречных, ну и друг друга, конечно. И опять же, всякие совокупления, излишества нехорошие…

Д. Пучков: Под шумок.

К. Жуков: Да. Употребление алкоголя. Три дня мероприятие продолжалось. Так происходило до 496 года, когда папа римский запретил это безобразие… И вместо него назначил День святого Валентина. Поэтому когда вы бухаете в ирландском пабе в этот день или ведете свою девушку куда-нибудь, то помните: можно ее никуда не вести, а просто отстегать дома куском козлятины…

Д. Пучков: И отодрать во всех смыслах.

К. Жуков: Точно. Потому что считалось, что удар в луперкалий принесет легкие роды. То есть нужно отстегать и отодрать — и все будет хорошо.

В общем, приходит рабыня Алфея, и Атия требует, чтобы она спела, если я не ошибаюсь, «Корону» Сапфо.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Я не знаю, что такое «Корона» Сапфо…

Д. Пучков: И я.

К. Жуков: А Сапфо знаю.

Д. Пучков: Поэтесса-лесбиянка с острова Лесбос.

К. Жуков: Да. Родилась около 630 года до н. э. на острове Лесбос.

Д. Пучков: Много насочиняла? До нас что-то дошло?

К. Жуков: До нас дошли только отрывки. О ней много писали современники. Была страшно популярна! Как говорят, большинство песен были посвящены гомосексуализму.

Рабыня начинает подвывать какую-то заунывную песню, но тут выясняется, что она успела скушать…

Д. Пучков: Она вроде макнула, пальцы облизала.

К. Жуков: Да, на кухне попробовала отравленную еду, а Атия, заслушавшись, не успела приступить к принятию пищи.

Д. Пучков: Доза яда хорошая была.

К. Жуков: Да, если там таких размеров чан, а чан показан неслабый — литров на пятнадцать, не меньше.

Д. Пучков: Пайка у Атии серьезная была.

К. Жуков: Мало ли захочется добавки! Рабыня всего лишь палец облизала — и ее так заштырило, значит, там на роту солдат, наверное, яда подсыпали.

Д. Пучков: Минимум.

К. Жуков: Наверное, какая-нибудь вытяжка из дохлой крысы. Быстрой смерти не будет, но откачать в те времена, скорее всего, не получилось бы.

Д. Пучков: Муки примешь — мое почтение!

К. Жуков: Яд был проверенный и общедоступный. Мышьяком вернее, но есть серьезнейший шанс, что не сразу эффект будет. Возможно, придется месяц постоянно выдавать дозу.

Д. Пучков: Подсыпать, да?

К. Жуков: Если человек крепкий, может, и дольше. Если вовремя заметит недомогание и прекратит пожирать мышьяк, так еще и очухаться может.

Д. Пучков: Гад!

Д. Пучков: Алфея заворачивает ласты, а служанка Атии кричит: «Яд, наверняка яд!» И Атия сразу все поняла. Выбор-то небольшой, кто подобное мог сделать.

К. Жуков: А учитывая ее горячую любовь и сложные запутанные отношения с Сервилией, долго думать не надо.

Д. Пучков: У Атии оперативная смекалка развита, как ни у кого в этом сериале.

К. Жуков: Да какая там, к чертовой матери, оперативная смекалка, когда кроме Сервилии больше некому?

К. Жуков: А Тит Пулло скачет в поисках Ворена…

Нужно было включить фоном Smoke on the water, потому что (так сказать, по общему эстетическому впечатлению от мизансцены) напомнило, как Пендальф ехал на стрелку с Сарумяном.

Д. Пучков: Хороший фильм.

К. Жуков: Отличный! Я до сих пор иногда пересматриваю, очень нравится. Октавия приходит домой со своей извращенной подружкой Иокастой.

Д. Пучков: Которая ей докладывает, что ее отодрал один из носильщиков отца: «Было непристойно весело, у него пенис, как у коня!» — «Тихо, мать разбудим». — «Что ты ее так боишься? По мне, она вполне безобидная». — «Это ты ее не знаешь».

К. Жуков: В это время из подвала в унисон со словами Иокасты доносятся звуки: «Аааа! Оооо!» — это как раз мама.

Д. Пучков: Мама не подкачала. «Матушка!» — «Октавия!» — «Боги…» — «Как там ее зовут?» — «Иокаста». — «Она на тебя дурно влияет».

К. Жуков: Там с человека шкуру спускают коровьим бичом, а мама постоянно заботится о дочке, молодец!

Д. Пучков: «Что ты делаешь? Кто это?» — «Один из слуг пытался меня отравить». — «Что ты с ними такое делаешь, что они хотят тебя убить?» — «Да ничего, это все Сервилия, думает, раз Антоний уехал, она может делать что хочет». — «Если знаешь, что это она, зачем пытаешь его (мальчонку. — Д. П.)?» Мама объясняет дочке-дуре: «Без пытки признание незаконно» — вот открытие, а?! «Теперь придется отвести Сервилию в суд». — «Нет, я ее убью, а если меня будут судить, скажу, что защищалась. Думаю наперед, понимаешь». — «Это неправильно во многих отношениях, даже не знаю, с чего начать». — «А что мне делать? Кто нас защитит, если не я?» «Я… мне… — кричит Иокаста. — Если вы не возражаете…» — «Не уходи, ты мне нужна как независимый свидетель».

К. Жуков: Это высший класс!

Д. Пучков: Ей там совсем дурно. «Уведи ее. Тимон, будем возиться до утра?» Тимон, молодец, наяривает. «Опять потерял сознание? Приведи его в чувство».

К. Жуков: Он там не один, а с ассистентами.

Д. Пучков: Атия ловко подкатывает: «Назови имя, мальчик, назови имя, и я оставлю тебя в живых. Ты же хочешь жить? Скажи — и будешь жить». — «Сервилия…» — «Видишь, не так уж и трудно». И обращаясь к Тимону: «Убьешь — избавься от тела незаметно». Ну, тут двояко, так сказать: сказал — и тебя быстро убьют, пытать не будут. Надо сразу признаться — это самое правильное. Это вроде как даже не пытка, когда выбор стоит: либо убьем быстро, либо будешь мучиться.

К. Жуков: Ну, я думаю, учитывая, как ему перепало (там весь подвал был кровью залит), он не очень соображал, что говорит.

Д. Пучков: Непонятно, чего молчал, раз это за деньги.

К. Жуков: Тут, мне кажется, в первую очередь Атия душу отводила, поэтому его так отмудохали…

Д. Пучков: Я о том, что запираются только люди идейные, а за деньги — какой смысл? Ну да, подослала тварь — что такого-то? Ее и бейте.

К. Жуков: Ну, Атия же периодически всех била, потому что настроение плохое. А тут уже не просто плохое настроение, а вообще день начался абсолютно дерьмово: чуть не накормили отравой, до этого чуть не дали морских ежей, аудиосистема накрылась… Осталась без кухарки — ну это же финиш!

Д. Пучков: Тимон молодец!

К. Жуков: Я думаю, что мальчонку все равно бы мучили, в любом случае Атия та еще тварюга. Да, а хаус-ниггер Атии Кастор ползает на коленях, пытается вымолить прощение…

Д. Пучков: «Прости меня, я не знал, что мальчишка подкуплен. Я покончу с собой, если угодно, но знай — я тебя не предавал». Так только — в гудок шарахнул пацана.

К. Жуков: И не раз.

Д. Пучков: Атия: «Блин, платье испачкалось кровью». — «Меня сбили с толку, я ужасно подвел тебя — накажи меня, как сочтешь нужным». — «Для твоей же пользы тебя надо кастрировать». — «Как пожелаешь, госпожа». — «Я бы кастрировала, но евнухи нынче не в моде. Давай просто обо всем забудем». — «Благодарю, госпожа!»

К. Жуков: «Когда захочешь мальчика, просто купи на рынке».

Д. Пучков: Да, «купи на рынке, любой дурак знает — нельзя брать с улицы». Это, видимо, отработанная методика оперативного внедрения — мальчика-жопошника подослать.

К. Жуков: А вдруг он заразный какой-нибудь?

Д. Пучков: «Благодарю, госпожа!» — «Принеси-ка мне хлеба с сыром — помираю от голода». Молодец — только что из подвала, вся кровью обляпанная.

К. Жуков: Ну, она человек импульсивный, выпустила гнев, теперь все в порядке, даже не стала наказывать своего хаус-ниггера, хотя в другое время, когда он вообще ни при чем был, его били плеткой.

Д. Пучков: Да-да. И вот уже мальца волокут по улице, а он к Тимону пристает: «Как тебя зовут, друг?» — «Я тебе не друг». — «Человек имеет право знать имя своего убийцы». — «Тимон». — «Ты ведь еврей? Это не еврейское имя».

К. Жуков: «Это мое деловое имя».

Д. Пучков: «…мое деловое». Тимон — молодец, деловой, блин! «Послушай, Тимон…» — «Не утруждайся». — «Сервилия так же богата, как твоя госпожа, пощади меня — она хорошо заплатит». — «Сомневаюсь, какой ей теперь с тебя толк?» — «Она меня обожает, практически любит!» — «Думаю, она это переживет. Пришли». — «Прошу, у меня тоже есть деньги, заплачу — сколько хочешь. Не убивай, умоляю, мне всего шестнадцать». — «Всего хорошего».

К. Жуков: И тут же его в клоаку.

Д. Пучков: Да, и в канализацию его спускают, о чем товарищ спрашивает: «На сегодня закончили, а то меня женщина ждет?» — «Да, закончили». — «Ну, до встречи». Пять баллов!

К. Жуков: Но Тимон начинает тяготиться такой ролью, потому что он-то, между прочим, у Атии как раз из идейных соображений, а не только из-за денег: он хочет ее периодически чпокать, а она его игнорирует уже с первого сезона. Но платит, судя по тому, что он продолжает на нее корячиться.

Д. Пучков: Ну, он решает различные вопросы.

К. Жуков: Но у него есть некая идейная составляющая, а поскольку ему эту идейную составляющую не дают, он домой приходит каждый раз крайне раздраженный. А еще брат, как мы помним, к нему приехал из Израиля.

Д. Пучков: Сионист, блин!

К. Жуков: Да, сионист-террорист.

Д. Пучков: Братишка!

К. Жуков: У брательника харя на редкость гнусная. И он же соблазняет Тимона заняться терроризмом вместе. Безостановочно ему в уши капает.

Д. Пучков: А чего он хочет-то?

К. Жуков: Так это же сикарии, они хотят…

Д. Пучков: Всех убить?

К. Жуков: Да. Они хотят независимого еврейского царства в первую очередь.

Д. Пучков: Про сикариев я читал только у Иосифа Флавия. Они были задолго до штурма Иерусалима?

К. Жуков: Естественно, они так не назывались…

Д. Пучков: А кто они — зелоты какие-нибудь, нет?

К. Жуков: Да, зелоты, а я их так называю для краткости. К тому времени Израиль был уже некоторым образом ассоциированной с Римом республикой, точнее, с царством — и с независимостью у него начинались проблемы. Вроде Рим их еще не захватил, однако кругом римляне, которые нагибали их, как хотели. Это не всем нравилось, так как царь может быть только свой, иудейский, а тут мерзкие язычники-многобожники, с ними вообще никаких дел иметь нельзя. Ну, собрались торговать, так торгуйте — это же гешефт, но домой-то их пускать зачем? Это большой грех. Иудаизм в то время был разделен на множество сект. Папы римского, который пользовался бы абсолютным авторитетом у всех и указывал, как надо поступать, не было. Да, они к первосвященникам приходили в храм, потому что храм у евреев может быть только один. Но все друг друга не любили, и у них имелись серьезнейшие идеологические расхождения. Были и радикальные крылья…

Д. Пучков: Ультрасы и хулсы.

К. Жуков: Да. Религия — это, кроме прочего, еще и политическое заявление, которое служит для распознавания «свой — чужой». И этот вот чувак сотоварищи хочет завалить царя Ирода, потому что Ирод водит шашни с римлянами! Вот так вот.

Д. Пучков: А «Ирод» — это у них наследственное название какое-то, да?

К. Жуков: Да. Ну и кроме того, брательник Тимона постоянно троллит первосвященников и их подручных. В общем, ведет себя как троцкист.

Д. Пучков: Безобразно.

К. Жуков: И подговаривает Тимона. Тут все тонко сделано, по-умному. Сначала он учил детей Тимона Тору наизусть читать распевно. Если бы он пришел и сказал: «Давай замочим Ирода!» — Тимон бы ответил: «Я не хочу», и пришлось бы четыре серии его уламывать. Не будешь же ты человеку, даже брату, сразу говорить: «Давай бомбу взорвем» — это глупо. Нет, его нужно постепенно подготовить, воспользовавшись моментом, чтобы Тимон подумал, что сам захотел это сделать. Чем, собственно, брат и занят.

Д. Пучков: «Что случилось?» — кричит жена. «Ничего. Дела», — отвечает окровавленный Тимон. «Дела? А можно смыть свои дела, прежде чем возвращаться домой?» «Зачем? Я этого не стыжусь», — сообщает Тимон. «Дети, идите поиграйте на улице, сейчас с папой будет разговор». — «Сидеть на месте!» — «Брат?» — «Я их отец, а не ты. И не указывай моим детям, что делать». — «Все нормально, дети, папа просто устал». Папа в крови. «Посмотри на себя — во что ты превратился, ты животное!» — «О, мой праведный брат! А он (жене вопрос) рассказал тебе о своей праведной жизни в Иудее? Рассказал, брат?» — «Я изменился». — «Воровал, играл на деньги, бегал за шлюхами». — «Прекрати!» — «Это правда». — «Теперь правду начнешь говорить? Это интересно. Нет? Ну, так я и думала» — жена, естественно, встревает. Брат сбоку: «Она достойна лучшего». — «Ей не повезло — у нее есть только я». — «А римская ведьма нормально за такие дела платит?» — «У меня есть все, что надо». — «Да она должна задаривать тебя драгоценностями и золотом. Какой богатый у меня брат! Скажи, где ты прячешь несметные богатства?» Разводит на то, что мало платят, за копейки людей режет. «Мы оба зарабатываем как можем». — «Богатств всего Рима не хватит, чтобы купить то, что дал мне Хашем» — брат переходит к религиозной составляющей. «Опять этот Хашем! Пусть Хашем заработает мне на жизнь. На деньги, которые платит мне эта ведьма, я купил этот дом, стол и платье, которое носит моя жена!» Но тут вопрос брата: «И ты этим гордишься?» Развод отличный! «Как любой свободный римлянин». — «Ты живешь этим зловонным Римом, но ты не римлянин, ходишь по их засранным улицам…» У самого, наверное, улицы чистые? «…говоришь на их паршивом языке, но ты не римлянин, ты еврей. Может, ты это забыл, но они не забудут» Тут он прав: инородцу всегда тяжело. «Так много говоришь, так мало знаешь!» — «Посмотри на меня: ты настолько ненавидишь свое имя, что так его позоришь? Подумай о семье, посмотри на меня…» — «Давай, попробуй ударь меня, ударь. Ну что?»

К. Жуков: Он достал вот такой тесак!

Д. Пучков: Приблуду, блин! «Теперь не так просто меня побить? Я больше не твой младший брат». Ну и тут ребенок в дверях глядит на папу, который дядю готов зарезать.

К. Жуков: Вот у них правильные гаджеты, айфоном так не сделаешь.

Д. Пучков: Ну как мужчина может без ножа ходить?

К. Жуков: Да, у этого ножи повсюду. Единственное, зачем его так нарядили? Как будто из какого-то садо-мазосалона шмотки. Конеторговец — это же уважаемая профессия. Ну ладно — он не римлянин, но он деньги зарабатывает и должен быть прилично одет.

Д. Пучков: Статусно.

К. Жуков: Если бы в Риме его увидели в таком прикиде, сначала на него косо посмотрели бы, потом, я думаю, догнали бы и избили, потому что в таком виде человек ходить не может. Он должен быть одет в тунику прежде всего, в сандалики, может быть, с какими-нибудь портянками или носками.

Д. Пучков: Я бы сказал так — есть рабочая одежда и есть то, в чем ты перед людьми ходишь. В рабочей одежде кого-то пытать, потом там же душ принять из таза какого-нибудь или из кадки. Тем более они же все верующие — кровь обязательно смыть надо. Скинул рабочую робу палаческую, пытательную, обмылся, переоделся и пошел.

К. Жуков: Пытательная роба — это фартук. А во что его в сериале наряжают — это же ой!

Д. Пучков: Видимо, поменялся человек, который отвечал за одежду.

К. Жуков: Так там и в первом-то сезоне был страх божий, а во втором вообще…

Д. Пучков: Поперло.

Д. Пучков: И тут выпрыгивает человек-газета: «На севере великая армия под командованием консулов Гирция и Пансы с помощью Цезаря Октавиана скоро вступит в бой с силами предателя Марка Антония. Всех граждан призывают совершить жертвоприношение ради успеха наших доблестных легионеров. Да здравствует республика!»

К. Жуков: Вот очень хорошо, что у тебя в переводе Гирций и Панса названы тем, кем они и были, а именно консулами, потому что во всех остальных переводах они генералы.

Д. Пучков: Это бред.

К. Жуков: Вот генералы они, и все.

Д. Пучков: Они же и в оригинале генералы.

К. Жуков: Я не понимаю почему…

Д. Пучков: В смысле по-английски они генералы.

К. Жуков: Да я смотрел на английском, но я думаю, что имелись в виду консулы, хотя…

Д. Пучков: И в фильме «Гладиатор»…

К. Жуков: …тоже почему-то general.

Д. Пучков: Генерал Максимус.

К. Жуков: Хотя можно же по-английски слово «консул» сказать — какие проблемы? Наверное, у них народ не очень понимает, что такое «консул». Они думают, что это что-то типа посла… Поэтому заменили.

Д. Пучков: Консульство держит, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Странно.

К. Жуков: Я думаю, что народ-то там в основном не сильно образованный это смотрит.

Д. Пучков: Какая разница? Ваша задача как раз их образовывать. Публикуйте дополнительные материалы, объясняйте сущность должностей и названий.

К. Жуков: Хотя, с другой стороны, Марк Антоний постоянно требует, чтобы его каким-нибудь консулом сделали — наверное, все-таки все понимают, что это не совсем посол? Короче говоря, речь идет о Мутинской войне, а значит у нас постепенно наступает 43 год.

Д. Пучков: И вот уже Мутина, Цизальпинская Галлия.

К. Жуков: Да. Пулло идет по полю боя, а вокруг ездят почему-то пехотинцы на конях, и у всех седла со стременами — это натурально какой-то Армагеддон. Ну хотя бы стремена-то спрятали! И почему конница одета в пехотные доспехи? Что за чушь!

Мутинская война — это знаковое событие, потому что это последняя гражданская война республики. После республика…

Д. Пучков: Республика закончилась, да?

К. Жуков: Ну, де-юре она, конечно, оставалась, фактически ее вторично расписали на троих. Напомню, какая там была предварительная замутка: умеренные республиканцы в сенате старались сблизиться с Марком Антонием, потому что наличие Марка Антония вне Рима да еще и с армией — это большая угроза: вдруг он захватит Рим — и будет как при Сулле? Этого никому не хотелось.

Антоний добился проконсульства в Македонии, Долабеллу отправили в Сирию, Брут и Кассий осели в Азии. Сам Антоний принялся назначать сенаторов. Кстати говоря, по этому поводу Цицерон интересно острил: «Мы были не в состоянии стать его рабами, но сделались рабами его записной книжки» (потому что Антоний захватил весь архив Цезаря и знал все буквально про всех).

Уже в это время на 43 год консулами были выбраны Авл Гирций и Гай Вибий Панса. Они готовились занять свои консульские кресла, а Долабелла в Сирии разбил войска наместника Гая Требония, потому что, когда назначили туда нового наместника, то есть проконсула, действующий проконсул Требоний отказался его пускать, поэтому пришлось вышибать его военной силой.

Антоний пошел в Цизальпинскую Галлию забирать, так сказать, свое. А как мы помним, там сидел Децим Брут, родственник Марка Юния Брута. Марк Антоний решил его выбить оттуда к чертовой матери, собрал войска. В это же время войска собрал и Октавиан, о чем, кстати, в фильме сказано, и это правда. Октавиан воспользовался моментом, потому что Антоний поступил гнусно: идти войной внутри республики нельзя, санкции сената на это он не получал. И добро бы он, как Божественный Юлий, пошел бить каких-нибудь галлов — так он же на своих пошел! Это не годится, но не годится юридически, а фактически-то что получилось: по Италии и ближайшим к ней территориям шляются Марк Эмилий Лепид с войсками, Марк Антоний с войсками, Децим Брут с войсками. Сенат набирает 18 легионов, чтобы тоже как-то поучаствовать в движухе, и тут же Гай Юлий Цезарь Октавиан — тоже с войсками. И к кому прислониться приличному человеку — непонятно. Солдаты легионами перебегали от одного командующего к другому. Простым военным не позавидуешь, потому что сейчас ты примкнешь к какому-нибудь Лепиду, который показался тебе правильным мужиком, а потом его разобьют…

Д. Пучков: И чего?

К. Жуков: Ты-то что будешь делать? Ты же тоже вроде как предатель… Это хорошо, если окажется победитель такой же, как Гай Юлий Цезарь, который всех простит. А если нет? Я уж молчу о том, что можно просто завернуть ласты в походе или во время сражения очередного.

Д. Пучков: Притом что все взрослые люди и вроде понимают, что угадать итог невозможно.

К. Жуков: Учитывая, какое количество центров силы сложилось, не понимали, что делать, даже умные люди типа Цицерона, а уж Цицерон-то — это…

Д. Пучков: Голова!

К. Жуков: Верифицированная голова. В частности, Лепид, один из заговорщиков против Гая Юлия Цезаря, вроде как выступал заодно с Антонием, а Антоний, как мы помним, был настигнут войсками (одним легионом во главе с Марком Вибием Пансой) в ущелье, которое называлось Галльский форум. Антоний устроил там засаду и этот легион расколошматил. Но несмотря на то что легион Пансы разбили, подошедшие войска разбили уже Марка Антония, он вынужден был отойти к Мутине, к современной Модене…

Д. Пучков: И замутили Мутину.

К. Жуков: Да, там Марк Антоний был разбит. Что самое главное — солдаты категорически не хотели воевать друг с другом.

Д. Пучков: Ну, при таких непонятных раскладах вообще неясно, что делать. Какая тут война!

К. Жуков: А когда уже дело доходило непосредственно до боевых действий — куда деваться, за свою жизнь будешь воевать. Поэтому резались они, видимо, страшно, тем более что это все римские легионы с одинаковым вооружением. Ну, может, кто-то хуже, кто-то лучше обучен. А что будет, если столкнутся два одинаковых легиона? Вот я вам со всей академической добросовестностью отвечу: я не знаю, и, скорее всего, об этом никто не расскажет. Ну, они засыпали друг друга пилумами, стреляли из пращей, возможно, ходили врукопашную с мечами, но как это выглядело, бог его знает. Другое дело, что мотивация у солдат была крайне низкая… Казалось бы, у сената 18 легионов — это же страшная сила, с ними можно завоевать…

Д. Пучков: Вообще все.

К. Жуков: Да. Но эти легионы не подчинялись не только сенату, но и зачастую своим легатам. Приходит приказ, а они в ответ: кто у вас главный, вы разобрались?

Д. Пучков: Вы чьих будете?

К. Жуков: Когда разберетесь, тогда и поговорим. Да, а Гай Юлий Цезарь Октавиан выступил там настоящим орлом: не отсиживался в тылу, а сражался в строю легиона лично…

Д. Пучков: А вот так!

К. Жуков: Потому что, повторюсь, Рим — это крайне развитая общинная структура, где все всё знают обо всех. Если молодой патриций, претендующий на высокие должности в республике, сам не командовал войсками, в отличие от Гая Юлия Цезаря, у которого был огромный опыт к началу Галльской войны, он же никто как военный, просто никто. У него, может, какие-то теоретические знания имеются, а практических-то нет. Поэтому Октавиан сделал то, что должен был сделать: встал с парнями и пошел воевать, завоевал себе авторитет.

Д. Пучков: Ну, это правильно.

К. Жуков: Все это видели.

Д. Пучков: Это, я считаю, абсолютно здраво.

К. Жуков: Когда кого-нибудь спросят: «А что, с вами-то под Мутиной был ваш новый Цезарь?» — «Да, ты знаешь, был, он стоял от меня в двух шагах».

К. Жуков: Короче говоря, Марк Антоний отступил и пошел на соединение с Лепидом, а Лепид вдруг решил, что не хочет соединяться с Марком Антонием.

Д. Пучков: Караул!

К. Жуков: Вот не хочет и все.

Д. Пучков: Раздумал.

К. Жуков: Он-то раздумал, а солдаты его мнение не разделяли — они взяли Марка Лепида в плен и пошли к Антонию на соединение. Марк Антоний Лепиду не то что ничего не сделал, а наоборот — сохранил за ним должность командующего.

Д. Пучков: Такой подгон пацанский!

К. Жуков: После того как Марка Антония побили при Галльском форуме, а потом под Мутиной, его армия уменьшилась, но все равно осталась серьезнейшей силой, тем более что он, во-первых, активно пополнял легионы — открывал эргастулы с рабами, отпускал их на волю и забирал себе в армию. Понятно, что ценность такого материала низкая, но для массы пойдет. Во-вторых, к нему успели прийти подкрепления.

И тут, конечно, Октавиан молодец: он потребовал себе консульство, раз и Гирций, и Панса погибли. Гирций погиб, собственно, под Мутиной, потому что поступил не как нормальный командир — он ворвался с саблей прямо в лагерь Марка Антония, где его и замочили. Так командир вести себя не должен. Он армией командует — ну куда с саблей лезть! Ты должен из подзорной трубы смотреть за тем, что происходит.

Д. Пучков: Увлекся сильно.

К. Жуков: Видимо, увлеченный был человек. Сразу поползли слухи, что Октавиан приказал влить яду в раны Гирция и Пансы, чтобы они загнулись…

Д. Пучков: Ну, так любой нормальный человек бы сделал, совершенно очевидно.

К. Жуков: Да. Октавиан потребовал дать себе консульство, а так как у него было до восьми легионов, сенат подумал-подумал и согласился. Но тут выяснилось, что сенату подогнали еще два легиона, и сенат передумал. Дион Кассий описывает очень показательный момент, это, скорее всего, легенда, но тем не менее: в июле 43 года (когда сенат передумал) некий центурион Корнелий достал меч до половины, показал посланцам сената и сказал: «Если вы не дадите ему консульство, то вот он даст».

А что сделал Октавиан? Он, как его приемный папа, привел войска в Рим: ну, у вас там 18 легионов, а у меня восемь, но они у меня есть, а у вас они вроде бы как фактически отсутствуют.

Д. Пучков: Вот вы — вот я.

К. Жуков: Давайте решать вопрос. Когда так повернулось дело, консульство пришлось ему дать.

Д. Пучков: Отлично.

К. Жуков: Причем заметьте — это еще не конец Мутинской войны, а фактически середина. В фильме битва при Мутине раз — и всё. Ни хрена подобного! Там такое началось! В Риме все сразу обгадились, потому что подумали, что сейчас Октавиан будет сводить счеты со всеми, кто ему не нравится.

Д. Пучков: Тут вообще началось — не опишешь в словах…

К. Жуков: Но Октавиан оказался, как и его приемный папа, умный — ни с кем не стал сводить счеты, заставил выбрать себе второго консула — Квинта Педия. Квинт Педий (я думаю, скорее всего, это инициировал Октавиан, но закон называется «законом Педия») продвинул в сенате закон о признании вины всех заговорщиков против Цезаря. В нем указали кого попало. Заговорщиков лишили воды и огня, то есть объявили врагами народа.

Д. Пучков: Любителям 1937 года на заметку. А как по-латыни «враг народа»?

К. Жуков: Затрудняюсь сейчас сказать.

Д. Пучков: Потому что когда американский фильм называют Public Enemy, а переводят как «враг государства» — какого государства?

К. Жуков: Нет-нет, это «враг народа». Виноватыми назначили Децима Брута и Секста Помпея, который был вообще ни при чем.

Д. Пучков: Не при делах.

К. Жуков: А вот негодяев Лепида, Марка Юния Брута, Гая Кассия Лонгина почему-то не включили в список.

Д. Пучков: И прочую сволочь…

К. Жуков: Назначили стрелочников. У Децима Брута-то все вроде как было в порядке, потому что он, между прочим, выступал против изменника Марка Антония (после того как он соединился с Марком Эмилием Лепидом, их обоих назначили врагами государства). Децим Брут был приличный человек, и вдруг выяснилось, что он тоже враг народа. В итоге с ним осталось 300 человек войска, остальные убежали. Он поехал в Галлию к знакомым галлам, которым делал в свое время пацанский подгон, те его поймали и написали Марку Антонию: «А у нас тут Децим Брут!» Марк Антоний сказал: «Это очень хорошо. Отрубите ему голову и пришлите мне». Так галлы и поступили.

Д. Пучков: Круто!

К. Жуков: Вот так Децим Брут закончил свою политическую карьеру. К сожалению, в фильме этого не показали, а было бы интересно. Но тогда бы двумя сезонами дело не ограничилось. Таким образом, Децим Брут выбыл из игры, а у Антония собрались серьезные силы. И тогда Октавиан решил с Марком Антонием помириться. Собственно говоря, все его политические маневры после Мутинского сражения были направлены на то, чтобы сократить количество центров силы до двух. Тогда, по крайней мере, будет с кем договариваться. Он вывел из игры одного, другого. Оставался Марк Антоний, но он был слишком мощный, его так было не завалить.

Д. Пучков: А тем временем на поле битвы Пулло бродит среди трупов…

К. Жуков: Встречает Октавиана.

Д. Пучков: «Тит Пулло, только не говори, что ты обираешь трупы». — «Ты кто?» — «Не узнаешь, Пулло?» — «Это ты, юный господин?» — «Мы старые друзья». — «Октавиан?» — «Теперь меня зовут Цезарем». — «Возмужал! Всегда знал, что в тебе это есть. Значит, ты победил?» — «Похоже, да». — «Но как — без обид?» — «Моя заслуга мала, легионы под предводительством Гирция и Пансы сражались героически, а остальным я обязан Агриппе». Агриппу как-то не раскрыли — какой-то мордатый лох, вокруг Октавии прыгает, и понять, что он мегаполководец, зрителю не удалось.

К. Жуков: Марк Випсаний Агриппа здесь просто какой-то Молчаливый Боб из фильма «Джей и Молчаливый Боб».

Д. Пучков: Боб-молчун.

К. Жуков: Да. В словах Октавиана ошибка, потому что Гай Вибий Панса в это время мучительно помирал от раны и в сражении участия по понятным причинам не принимал.

Д. Пучков: «Ну, как бы то ни было, поздравляю». — «И что привело тебя сюда, Пуллон? Судя по всему, ты не принимал участия в бою?» — «Ворен покинул Рим с Антонием — надеялся отыскать его до начала сражения, приехал сообщить, что его дети живы. А теперь надо узнать, жив ли он сам». — «Значит, надо его найти. Мои трибуны лично поищут среди раненых». — «Спасибо, я не ожидал». — «Ерунда. Если не найдешь его здесь, прочеши Цизальпинские холмы — Антоний и его люди притаились там. Гонец! — И дает ему маляву. — Поезжай на север…»

К. Жуков: «Опасное письмо», как сказали бы в XVI веке.

Д. Пучков: Да. «Если остановят, покажи печать Цезаря». Взяв с земли…

К. Жуков: Навоза…

Д. Пучков: …ладонь ляпнул на свиток, поставил печать. Она же через 100 метров отвалится!

К. Жуков: Тем более что у его человечка-то отличная походная, как это сказать…

Д. Пучков: Канцелярия.

К. Жуков: Конторочка переносная — там что, воска не было?

Д. Пучков: Странно.

К. Жуков: Он же постоянно пишет какие-то письма, отправляет корреспонденцию — и какашками ее запечатывает? Ни земля, ни навоз не удержались бы. Воск же специально придумали. Если бы какахи держались вместо воска, воск был бы никому не нужен — какахи всегда под рукой.

Д. Пучков: «Тут же немедленно тебе понадобится свежая провизия и быстрый конь — люди Агриппы об этом позаботятся». — «Благодарю, господин!» И помчался.

К. Жуков: Опять включаем Smoke on the Water. Марк Антоний общается с личным составом и с Поской в Цизальпинских холмах.

Д. Пучков: Не-не-не, там эти: «О, герои-завоеватели вернулись!»

К. Жуков: А в шатре общаются Гай Цильний Меценат, Марк Випсаний Агриппа и понтовый, довольный собой победитель.

Д. Пучков: Меценат — это реальный человек.

К. Жуков: Собственно, меценатами теперь называют спонсоров разных наук, искусств и культур, потому что Гай Цильний Меценат помогал толковым поэтам, скульпторам, художникам…

Д. Пучков: Чтобы они писали правильное.

К. Жуков: Он сам хорошо умел писать и подсказывал им, ненавязчиво направлял — что конкретно ты сейчас будешь писать.

Д. Пучков: Как мы знаем, интеллигенция всегда обслуживает правящий режим. Вот тот режим она и обслуживала на деньги Мецената. Хороший был человек!

К. Жуков: Почитайте его — он был толковым. Судя по всему, как правильно показали в сериале, он не был рубакой и с саблей не больно скакал.

Д. Пучков: «Золотое перо». Ну хотя бы раненых добивал!

К. Жуков: Шомполом. Обратите внимание: будущий министр культуры при Гае Октавии, богатый человек, его папа — друг Цицерона, однако с армией в походе он был. Это исторический факт. Он не отлеживался у себя где-то перед видиком.

Д. Пучков: Фронтовой корреспондент фактически.

К. Жуков: Да. Спрашивают, почему эти люди кем-то правили? Они правили, потому что могли, это самое главное. Не по рождению, а потому, что они это заслужили.

Все хвалят Гая Юлия Цезаря Октавиана, но он это дело спускает на тормозах, очень скромно себя ведет и отправляет Марка Випсания Агриппу в Рим с тем, чтобы он отвез письма: «В первую очередь моей сестре Октавии».

Д. Пучков: «Отдашь ей лично в руки — у матери есть привычка красть почту. А второе — Цицерону». — «Зачем отправлять военачальника исполнять работу курьера?» — «Все нормально, — говорит Агриппа, — с радостью поеду». — «Я прошу Цицерона устроить триумф, он поймет, что я серьезно, если там будет Агриппа, такой суровый воин». — «Слушай, прикажи им трубить где-нибудь подальше — каждый раз пугаюсь».

К. Жуков: Да, там взревели букины (буцины) — пу-бу, пу-бу!

Д. Пучков: «Войска строятся, пора произнести речь». — «Точно. Какая речь подойдет?» — «Та, что про деньги». Пятерка! Ну конечно, он не так зажигательно, как Цезарь…

К. Жуков: И актер-то, прямо скажем, харизмой не вышел. Общий смысл речи: сенат нам немало задолжал, и мы сейчас пойдем брать наши деньги.

Д. Пучков: Извини, перебью: от внешнего вида актера зависит практически все. Ты его видел в нормальных, так сказать, фильмах? Он как моль — белобрысенький, невзрачный, а тут шерсть приклеили, усы нарисовали — совсем другой человек! Так и Гай Юлий Цезарь: я его сколько в других фильмах видел — ну какой-то… а тут надменность, чеканный профиль, взгляды, повадки, слова! У этого так не получилось, к сожалению.

К. Жуков: Не получилось. Может, его нужно было загримировать по-другому?

Д. Пучков: «Рим у нас в долгу и должен нам много денег, так что пока Антоний и остатки его людей волокутся на холодный север, я решил, что мы можем отправиться на юг, в Рим. Что скажете — не пора ли попросить сенат расплатиться?»

К. Жуков: «Ну да, пора».

Д. Пучков: Ну и дальше вопли: «Марс, ура! Марс, ура!»

К. Жуков: Они там не «ура», конечно, орали, а что-то другое.

Д. Пучков: Наверное.

К. Жуков: Кстати говоря, никакого триумфа Октавиану не дали — только овацию.

Д. Пучков: Ловко.

К. Жуков: А по поводу победы он закатил абсолютно невиданные 50-дневные празднования в Риме.

Д. Пучков: Два месяца фактически?

К. Жуков: Чуть меньше.

Д. Пучков: Всем наливали, всех кормили, игры какие-нибудь проводили, гонки?

К. Жуков: Да-да-да, все как положено. Гражданам еще и деньги давали…

Д. Пучков: Приплачивали.

К. Жуков: Вот это я понимаю — умели организовывать как надо.

Д. Пучков: И вот Пулло находит Ворена.

«Ворен!» — «Ты что здесь делаешь?» — «Твои дети живы!»

Тут сортируют раненых: «Ведите его туда, а этого давай направо». Ну, видимо, в зависимости…

К. Жуков: …от очередности оказания медпомощи на поле боя.

Д. Пучков: Да. Докладывают Марку Антонию: «Восьмая когорта потеряла две манипулы, девятая практически уничтожена, десятая без потерь. С четвертым легионом гораздо хуже — на него пришелся основной удар». — «И сколько погибло всего?» — «Восемь тысяч человек плюс-минус». — «Восемь тысяч?!» «Слышь, давай повеселей, ты-то еще жив», — ставит на место Поску Марк Антоний.

К. Жуков: С четвертым легионом было особенно плохо, потому что он сражался против Марка Антония.

Д. Пучков: «Надеюсь. Если это загробная жизнь, — говорит Поска, — то я сильно разочарован». — «Расформируй четвертый легион». Тут я лоханулся и в переводе сказал «когорту». «Выживших отправь на усиление третьего. Уходим на север. Хочу разбить лагерь в горах до первого снега. Трибун, что за мрачный вид? Подавай пример». — «Виноват!» — «Ступай! Ты чего там делаешь — меня зашиваешь или платье шьешь? Давай быстрее, блин!»

К. Жуков: У него такая уважаемая дырка в плече, Марка Антония штопают в этот момент.

Д. Пучков: Чисто Джон Рембо!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Поска: «А лагерь в горах — это разумно?» — «О, заговорил военачальник Поска!» Не забывает мазнуть говном. «Есть мыслишка получше?» — «Ну, пока у нас есть хоть какое-то подобие армии, мы могли бы выдвинуть условия». — «Условия? Условия сдачи? Болтовня раба, б…ь. Чтобы я больше этого не слышал!» — «Тогда на север в горы. И что потом?» — «Что-нибудь придумаю». В общем, планов нет.

К. Жуков: По факту, как я уже сказал, он шел на соединение с Марком Эмилием Лепидом. Один из подручных Марка Антония набрал еще два легиона и уже шел туда. У Марка Антония все было не шибко здорово, но отнюдь не безнадежно. Кстати, какая зима в Цизальпинской Галлии, вы о чем? По нашим меркам это не зима…

Д. Пучков: Ну не знаю, если хотя бы до нуля опустится, то после + 30 °C постоянных тебе грустно будет.

К. Жуков: Битва при Мутине была 21 апреля, до ближайших холодов еще долго.

Д. Пучков: Это да. И тут подбегает Ворен: «Полководец Антоний!» — «А, Ворен». — «Прошу разрешения покинуть легион!» — «Вот настоящий легионер — большинство просто разбегается по ночам, а этот просит разрешения, прежде чем дезертировать. В чем дело?» — «Дети, господин, они живы и попали в рабство». — «Хорошие новости и плохие». — «Я должен их найти!» — «Ну ладно, сегодня я потерял столько хороших легионеров, что еще один ничего не изменит». — «Благодарю!» — «И еще, парни, передайте всем, кого встретите: Марк Антоний не побежден, он вернется, и все, кто бросил ему вызов, заплатят, а этот охреневший пацан Октавиан будет первым! Поняли, парни?» — «Будет сделано!»

К. Жуков: А Октавиан в Риме собрался вознаградить легионеров, которые отлично ему послужили. Сказано — сделано. Октавиан обещал выдать легионерам по 20 тысяч сестерциев за победу.

Д. Пучков: Каждому?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Охренеть! Это же какие-то космические суммы.

К. Жуков: А сенат распорядился выдать награду только тем двум легионам, которые дезертировали от Марка Антония непосредственно перед битвой.

Д. Пучков: Толково.

К. Жуков: Собственно говоря, Марк Антоний проиграл, потому что у него народу меньше оказалось. Вот дезертиров наградить, остальным — фигу!

Д. Пучков: Сильно!

К. Жуков: Конечно, это было сделано не просто так, они хотели показать: этот ваш Гай Юлий Цезарь Октавиан наобещал, а мы вам — вот так вот.

Д. Пучков: На воротник, чтобы шею не натерло.

К. Жуков: Потому что мы тут командуем, а Гай Юлий, этот так называемый Цезарь — фигня какая-то на постном масле. Мы что хотим, то и будем делать, потому что мы тут власть. Они позиционировали себя таким образом, чтобы расколоть армию Октавиана: те, кто получит награду, будут довольны, а другие нет, и все будут недовольны Октавианом. Но сенаторы не угадали. Сразу понятно, что они давно уже не с народом, не знают ни народа, ни тем более легионеров и вообще не в курсе, что такое корпоративная солидарность легионеров. Да, часть легионеров получила награду, а часть нет, но обиделись они все хором на сенат, а отнюдь не на Октавиана.

Д. Пучков: Да что вы себе позволяете!

К. Жуков: Тут же возник базовый вопрос о наделении ветеранов землей, а так как они стояли в городе, пришлось что-то в срочном порядке решать.

Д. Пучков: Земля в Паннонии уже не катила, да?

К. Жуков: Да-да-да. И Октавиан из-за этого дурацкого маневра сената только укрепил свои позиции.

Д. Пучков: Молодцы!

К. Жуков: Ну, это же олигархическое правление. Республика к тому времени фактически уже сдохла. Были ширмочки в виде выборов каких-то…

Д. Пучков: Названий…

К. Жуков: Поска в фильме все рассказал: «Кандидаты-то все подставные». — «Подставные? Это же освященный богами ритуал!» — «Ну, Цезарь тоже освященный богами».

Д. Пучков: Хорошо! Марк Антоний правильно сказал: он не то что не побежден, у него все было во! В это время Марк Юний Брут, который наконец прекратил бухать и побрился, и Гай Кассий Лонгин вместе в каком-то лагере собирают деньги на войска и набирают войско.

Д. Пучков: «Высылают 16 тысяч талантов». — «А сколько войск?» — «Семь тысяч человек». — «А Ликия?» — «Пока молчат, но, полагаю, последуют примеру». — «Проследи. Сейчас у нас уже, наверное, восемь легионов?» — «Девять: 25 тысяч пехотинцев, 10 тысяч кавалерии — почти как у Антония».

К. Жуков: Сказки, конечно.

Д. Пучков: «Выглядишь великолепно — надо написать портрет». — «Нет, сейчас не время для тщеславия». — «Матери твоей понравится». — «Это да», — говорит Брут.

К. Жуков: Я бы на месте Брута тоже не стал бы писать портрет — его наряжают в какую-то кожаную кирасу, омерзительную совершенно…

Д. Пучков: Как обычно.

К. Жуков: Какой там портрет, блин? Не дай бог вы меня сфотографируете в этом! И не выкладывай в «Инстаграм» ни в коем случае! Да, маме понравится. Тут же нам показывают маму, которая, как выясняется, молится египетским божкам, а конкретно — Изиде. Поет псалмы.

Д. Пучков: Ну, видимо, своих богов в такое дело впутывать нельзя?

К. Жуков: Это же римляне, у них был полный экуменизм — верь во что хочешь, никого это не колышет. Ко временам поздней республики у них религиозная веротерпимость была на каком-то немыслимом уровне. Ну понятно, что, если придет какой-нибудь еврей и скажет, что бог всего один, все будут смеяться: как это может быть? Как это он будет один всем управлять? Ерунда какая-то!

Д. Пучков: Псалом заканчивается взвизгом «Ай!», когда ей надевают на башку мешок и куда-то волокут.

К. Жуков: Сзади незаметно, по-военному появились два подручных Тимона, надели ей на голову мешок и отволокли к Атии в пыточную, в тот самый подвал.

Д. Пучков: Как падаль по земле поволокли.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И тут уже Атия задает вопросы: «Ты ведь знаешь, почему ты здесь?» — «Атия?» — «Твой мальчишка во всем сознался. Боишься говорить? Когда я была в твоей власти, ты не была так молчалива, ты была весьма разговорчива. Медленная и болезненная смерть — вот что ты мне обещала». Но тут Сервилия держится, как партизан: «Этого ты и заслуживаешь». Следует вопрос: «Думаешь, ты выше меня?» — «А ты понятия не имеешь, что я думаю». — «Нет? Ну так расскажи, что ты думаешь». — «Я думаю, что ты жалкое одинокое существо и что сейчас ты боишься больше, чем я». — «Да никогда в жизни я не была счастливее!» — «Тогда зачем болтаешь? Убей меня». Какой хитрый ход!

К. Жуков: Ага!

Д. Пучков: «Вот когда ты будешь целовать мне ноги и умолять прекратить твои страдания, тогда я тебя и убью». — «Поступай как знаешь!» — «Тимон!»

К. Жуков: Появляется Тимон, одетый еще ужаснее, чем когда бил мальчонку-раба.

Д. Пучков: «Думаешь, сейчас ты меня унижаешь, но это не так — ты унижаешь себя. И пока ты жива, ты будешь чувствовать себя униженной и опозоренной за содеянное!» — «Ты, приступай!» Ну и Тимон приступает к порке, хотя, с моей точки зрения, там инструменты весьма странные. Не этим люди заниматься должны. Тимон запыхался, потому как пытка — это процесс, требующий серьезных физических и психических затрат.

К. Жуков: У него ж подручных до фига, почему он там один отдувается?

Д. Пучков: Может, показать себя в деле хочет?

К. Жуков: Ну, сначала показал, потом посменно. Ему же результатов добиться надо, а в одиночку это тяжело.

Д. Пучков: Тут поступают вопросы: «С тебя достаточно? Достаточно?» Молчание. «Продолжай». — «Что я должен сделать?» — «Не знаю, — говорит Атия. — Сделай что-нибудь. Отрежь ей лицо, давай». А эта: «Мать Изида, защити меня!»

К. Жуков: Атия просто блещет фантазией.

Д. Пучков: Ну а чем еще женщину можно напугать? Только повреждением лица. Тут у Тимона происходит какой-то срыв — он отрезает веревку и начинает орать: «Я тебе, б…ь, не животное!» Что он хотел этим сказать, не пойму. При чем тут животное?

К. Жуков: Тимона брат из состояния душевного равновесия вывел.

Д. Пучков: Он же всю жизнь этим занимался.

К. Жуков: Во-первых, ему перестали давать, на что был серьезнейший расчет…

Д. Пучков: Атия проявила политическую близорукость.

К. Жуков: Конечно, тем более от нее бы не убыло.

Д. Пучков: Только прибыло.

К. Жуков: От него же козлом пахнет, ей же нравится.

Д. Пучков: Конем.

К. Жуков: Ну, фактически силовая компонента вся на Тимоне, его нельзя было шпынять ни в коем случае.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А так она устроила ему нервный срыв фактически, заставила усомниться в собственной компетентности, еще и брат вовремя прибыл, окончательно ему испортил психику.

Д. Пучков: Подсел на ухо.

К. Жуков: В общем, у Тимона нервный срыв, он сообщает, что он не животное, отпускает Сервилию и сбегает в панике.

Д. Пучков: Несерьезно. Мне это сильно не понравилось. Ну а Ворен и Пулло мчатся на лошадях вдаль.

К. Жуков: Они мчатся не вдаль, они мчатся мимо верстового столба, на котором написано Via Flaminia, то есть Фламиниева дорога (по имени консула Фламиния). Когда я увидел эту надпись, удивился: интересно они путешествуют? Фламиниева дорога ведет в Римини, оно же Арминий…

Д. Пучков: Да, я там был.

К. Жуков: На северо-восточное побережье, к Адриатическому морю, а едут они…

Д. Пучков: …к Венеции.

К. Жуков: Ну да, едут совершенно с другой стороны — из-под Модены. Они должны были по дороге Марка Эмилия Скавра ехать, а потом по Аврелиевой дороге. Если они ехали по Фламиниевой дороге, им пришлось бы ехать сначала в другую сторону километров 450, а потом дать кругаля в Рим.

Д. Пучков: Н-да.

К. Жуков: Столб Via Flaminia они придумали поставить, а дорогу сделать не догадались — дороги там нет никакой.

Д. Пучков: Она мощеная должна быть?

К. Жуков: Конечно. В фильме все дороги — какие-то странные грунтовки, а Фламиниева дорога — это натурально автобан по тем временам. Она до сих пор местами сохранилась.

Д. Пучков: Повторим, вдруг кто забыл: «виа» — это «дорога», «виадук» — это «путепровод».

К. Жуков: Так точно.

Д. Пучков: А «акведук» — «водопровод». Завязывается беседа. Естественно, тут же доходят до Ниобы…

К. Жуков: «Все еще злишься?» — «Нет».

Д. Пучков: Пояснение, что «я должен был сказать. Даже если бы я…»

К. Жуков: «Я не трахал Ниобу».

Д. Пучков: «…хотел, а я не хотел — она не такая. Я знаю женщин, она не такая, и Вандер не в счет, он воспользовался моментом. Ну и если тебя это утешит: прежде чем убить, я его хорошенько допросил. Он визжал, как свинья недорезанная».

К. Жуков: «Спасибо», — сказал Ворен и в полрта улыбнулся. То есть спасибо сказал не для проформы.

Д. Пучков: Друг его не подвел.

К. Жуков: Не подвел, все нормально у них в этом отношении.

Д. Пучков: Дальше идет обсуждение лагеря рабов: «Ты когда-нибудь видел лагеря рабов?» — «Нет». — «Приятного мало, и теперь твои дети стали другими». Это намек, что детей там трахают все, так сказать, наперегонки и ничего хорошего их там не ждет. «Мне все равно какие, просто хочу их вернуть». — «Я хочу сказать одно: будь с ними добр»…

К. Жуков: Хотя не очень понятно: мелкую-то девчонку никто трахать не будет, потому что девственницей она стоит гораздо дороже. Их же в лагере рабов держали про запас, чтобы продать кому-нибудь, а не просто так.

Д. Пучков: Ну, другие отверстия есть и другие способы. «А мальчик? Люций, ты же не собираешься его убивать?» — «Честь требует его смерти». — «Ну, верно, справедливо — честь требует. Но девочкам не понравится, если ты его убьешь». — «Слишком много болтаешь». — «У каждого свои недостатки». Хорошо!

К. Жуков: Тит Пуллон процитировал фразу из фильма «В джазе только девушки».

Д. Пучков: Да-да-да.

К. Жуков: Марк Випсаний Агриппа прибыл в Рим и принялся клеить Октавию.

Д. Пучков: Подкатывать яйца.

К. Жуков: Причем крайне тупо и прямолинейно, но Октавия сделала вид, что ничего не понимает. Вместо того, чтобы ответить на все его подкаты, спрашивает: «Как поживает мой брат?»

Д. Пучков: Ну, этот рассказывает… «Брат желает тебе только добра, иначе я бы не доставил послание. Я лучше умру, чем причиню тебе страдания». — «Брат хорошо питается? Если не заставлять его есть, он уморит себя голодом». — «Да, армейская еда ему нравится». В общем Октавия почувствовала, как самка…

К. Жуков: И тут же стала выделываться: я не такая! Вот тварь!

В сенате Цицерон зачитывает письмо, которое ему принес Агриппа. Напомню, что Цицерон в это время был активным союзником Октавиана, поддерживал его в сенате. Другое дело, что Цицерон поддерживал его против Марка Антония, а Октавиан как талантливый политик смотрел дальше, ему не нужно было, чтобы его поддерживали против Антония — с Антонием он уже сам как-то разобрался. Ему нужно было, чтобы его в принципе поддерживали, а глава сенатской партии Цицерон не мог или не хотел этого делать. В фильме хорошо показано, как у них начинаются разногласия, потому что сначала Цицерон читает письмо и говорит: «О, Мутина, великая победа!» — и сворачивает свиточек, а ему Агриппа говорит: «А вы дальше прочитайте».

Д. Пучков: «Чудесные новости, восхитительные! Я, конечно, надеялся, но такого не ожидал. Замечательно! А что Гирций и Панса?» — «Погибли в бою». — «Печально. И все же великая победа!» — «Дальше прочти». — «С армией? Он ведет армию в Рим — зачем? В Риме у него нет врагов, зачем приводить армию?» — «Я всего лишь посланник. Уверен — по прибытии Цезарь с удовольствием все расскажет».

К. Жуков: Цезарь?!

Д. Пучков: «Он называет себя Цезарем?» — «Еще один Цезарь — только этого нам не хватало!» — «Он называет себя Цезарем, потому что это его имя по праву». — «Ну да, несомненно. Боги, как я устал от молодежи и от их амбиций!» — «Уверяю — в душе его заботят только интересы республики». — «Ну конечно, он так и думает. Я тоже так думал, когда был молод, но все это тщеславие, всего лишь тщеславие».

К. Жуков: Ну а Ворен и Пулло прибывают в лагерь рабов.

Д. Пучков: Чем вообще занимаются эти рабы?

К. Жуков: Они известняк добывают, судя по всему.

Д. Пучков: Человеку дают кайло, и он стоит, тупо какую-то кучу земли кайлит… то есть действие абсолютно бессмысленное.

К. Жуков: А вокруг кого-то порют.

Д. Пучков: Да-да. Пулло: «Давай говорить буду я. Приветствую, друг, не подскажешь, где прокуратор?» «А вам зачем?» — нагло интересуется надсмотрщик.

К. Жуков: У надсмотрщика рожа исключительно гнусная!

Д. Пучков: «По делу — ищем беглецов». — «Значит, вы ловцы рабов?» — «Вроде того». — «Лагерь для посторонних закрыт». — «Вот как?» — «За беглых хорошо платят, — поясняет надсмотрщик. — Задаром пропустить не могу». Тут возбуждается Ворен: «Слышь ты, скотина!» «Наш друг немного жадноват, — Пулло вытаскивает кошелек, — но все мы деловые люди. Где начальник?» — «За поворотом прямо дом с красной дверью».

К. Жуков: Ну ладно, сколько заплатил, столько заплатил.

Д. Пучков: И тут же кого-то там запороли: «Прекрати, он уже сдох, раскуй его!»

Пулло: «Я же сказал: говорить буду я!» «Гнусная мразь!» — говорит Ворен. «Здесь быстро пересыхает в горле, брат, не трать слюну». Приезжают к прокуратору.

К. Жуков: Прокуратор, начальник этого лагеря, ужасно похож по своим фенотипическим особенностям на Летающего Жида из первой части «Звездных войн»! Помнишь, там с крылышками-то был!

Д. Пучков: «Собери деньги с пятой трибуны». — «Ай, обобрали!» Он прекрасен был.

К. Жуков: Да. «Таки шо вы размахиваете перед лицом руками, вы что — джедай? На меня эти штуки не действуют, только наличные!»

Д. Пучков: Беседа: «Ты здесь главный?» — «Покупаете или продаете?» — «Тит Пуллон, Люций Ворен, приехали забрать беглых — говорят, их продали в твой лагерь. Две девочки и мальчик». — «Бумаги на них есть?» — «С собой нет». — «Купчая?» — «Нет». — «Два легионера хотят молоденьких девок?» — «Заткни, б…ь, пасть!» — вступает в дискуссию Ворен.

К. Жуков: Талантливейший дипломат.

Д. Пучков: «Спокойно, спокойно». — «Что с ним такое?» — «Не хотел говорить, но эти дети — личная собственность самого Гая Цезаря Октавиана, он любит, чтобы по утрам они подавали ему печенье в постель. Особенно мальчик. Теперь понял?» — «Неплохо! Хорошая выдумка!» — «Печать видишь? Он приказал найти его рабов». Это печать из земли доехала.

К. Жуков: Да, на опасной грамотке.

Д. Пучков: «Это что — выдра?» Пять баллов! «Это сфинкс! Печать Цезаря». — «Странный воск». — «Это грязь из Мутины, поэтому мой друг в боевом облачении — прямо с поля боя, настолько это срочно». — «Цезарь?» — «Цезарь, который только что победил Марка Антония. Что, по-твоему, он сделает с таким, как ты, если ты его разозлишь?» — «Все это здорово, а если вы врете?» Ну и тут…

К. Жуков: «Ты назвал меня лжецом!»

Д. Пучков: Да, не по понятиям выступил. «Проверьте списки».

К. Жуков: Я не понял, что за выдра на печати Цезаря.

Д. Пучков: Выдра?

К. Жуков: Она же выдросфинкс. Я монеты Гая Октавиана видел…

Д. Пучков: Что там должно быть?

К. Жуков: Там козерог.

Ну, на какашках оно плохо отпечатывается, поэтому несложно спутать сфинкса, выдру и козерога.

Д. Пучков: Рога обсыпались, наверное. В общем, списки проверили. «Дочка, это я, твой отец», — Ворен нашел детей в конце концов. Звучит печальная музыка. Вопль: «Вы не ловцы рабов!» — «Где она?» — «Кто?» — «Другая. Где моя дочь?» Естественно, дочь уже там с ляжек чью-то сперму вытирает тряпками. Этого прокуратора зарезали — ну сколько можно терпеть такие выходки…

К. Жуков: Хорошая серия.

Ответы на вопросы про четвертую серию

К. Жуков: Как обычно, все начинается с военного дела.

В «Записках о Галльской войне» Цезарь постоянно берет заложников у всяких там нервиев и прочих галлов, но тем не менее они все равно нападают. А что с заложниками? Или их режут, а галлы все равно бунтуют?

К. Жуков: Ну, во-первых, галлы представляли собой кучу племен. Например, у нервиев взяли заложников, и нервии не нападают, а нападают какие-нибудь херуски. Это германцы, но тем не менее.

Д. Пучков: От тейпа нервиев взяли заложников.

К. Жуков: Да. К заложникам приходят и говорят: «Сейчас мы вас резать будем». Они отвечают: «Простите, мы-то тут при чем? Это другой тейп совершенно». И римляне: «Блин, да как вы запарили — не разберешь, кто вы. Все одинаковые вроде — рыжие и противные».

Д. Пучков: И тут важный момент: это не крестьяне тупые, а вожди и их родственники в Риме вливаются в общество, учат язык…

К. Жуков: Натурализуются.

Д. Пучков: …ходят в баню, видят, какая там красота. Еще вчера они жили в землянках и по праздникам намазывались медвежьим говном, а тут вдруг полное благорастворение, ароматы, шлюхи.

К. Жуков: Симпатичные.

Д. Пучков: Еда всякая, возможно, наркотики. А потом эти люди возвращаются в лес — и что же слышат товарищи о том, как в Риме живется? Это был, я считаю, аналог современного Колумбийского университета: берем элиту, везем к себе, морально разлагаем ее, отправляем обратно. Таким образом воспитываем агентов влияния.

К. Жуков: С галлами это замечательно прокатывало, потому что галльские племена уже вплотную подошли к образованию государства: там было серьезнейшее имущественное расслоение, высокая концентрация трудовых ресурсов, патриархальное рабство. Элита была уже готова разложиться по полной программе, а римляне показывали: да у вас все возможности, посмотрите, как это делается! Разлагаться при помощи уже готового Рима гораздо легче, чем с нуля себе что-то строить.

Д. Пучков: Ну и резать их, по-моему, никакой нужды не было.

К. Жуков: Я думаю, это решалось в порядке поступления проблем, потому что иногда их легче и правильнее было бы, наверное, зарезать.

Д. Пучков: Для чего и брали.

К. Жуков: Конечно. Об этом есть не только у Цезаря, а много еще у кого: заложников периодически мочили, когда их соплеменники вели себя неправильно, но все решалось не автоматически, а исходя из конкретных требований момента.

Д. Пучков: Каждый случай индивидуален.

К. Жуков: Именно так.

В игре Rome: Total War были задействованы отряды боевых псов — были ли они в реальности? Много ли их умирало в бою и что делали с оставшимися без своих псов легионерами?

Д. Пучков: Молосские доги или бордоские доги?

К. Жуков: Никаких боевых псов в римской армии не использовали. Замечательный наш специалист по Античности и военному делу Нефедкин периодически поднимает всякие скользкие вопросы военной истории, напишет по этому поводу авторский лист, в конце говорит: ничего этого не было. В частности, у него в журнале «Парабеллум» опубликована статья про боевых псов, где он убедительно рассказывал о том, что рассказывать не о чем — не было никаких боевых псов. Их могли использовать для охраны лагеря, но подразделений боевых псов не было.

Д. Пучков: Мне, честно говоря, непонятно…

К. Жуков: У них холодное оружие у всех, щиты, луки…

Д. Пучков: Да, копье, щит, меч — что тут собака может сделать?

К. Жуков: Ничего.

Д. Пучков: Я вот некоторых собак ножиком резал и осмелюсь заметить…

К. Жуков: Помогает?

Д. Пучков: …очень эффективно. Особенно хорошо действует на хозяина — как только приблуду вынешь, сразу: «Не надо, не надо!» — «Прибери свою скотину».

К. Жуков: Так что про боевых псов — это все какая-то художественная ахинея.

Д. Пучков: Да. Но смотрится прекрасно.

Клим Александрович регулярно громит кожаные безрукавки и обвиняет носителей оных в мужеложстве…

К. Жуков: Я в первую очередь обвиняю не носителей оных, а тех идиотов, которые это в фильмы тащат.

Кожаные доспехи в каком-либо виде вообще существовали? Что-нибудь типа линоторекса, только, к примеру, из шкуры старого вола? Что говорит по этому поводу археология?

К. Жуков: Кожаные доспехи использовались вплоть до Средневековья, потому что кожа — материал с широким спектром применения. Китайские и вообще восточные доспехи из кожи отлично известны. С незапамятных времен кожу вымачивали в не очень горячей воде, чтобы белок не распадался и она не делалась хрупкой, возможно, с добавлением каких-нибудь целебных солей, после чего натягивали на форму и высушивали. В результате кожа приобретает твердость дерева. Если она была не слишком толстая, ее можно было выклеить в три-четыре слоя, плюс еще слои клея дадут дополнительную прочность, ну и потом отлакировать, чтобы она от жидкости не коробилась.

Д. Пучков: И оскорбительные надписи, возможно, нанести?

К. Жуков: Да. Если говорить об Античности — не так давно в Египте нашли доспех из кожи с жопы дракона.

Д. Пучков: Crocodile?

К. Жуков: Из крокодила, так точно. Там натурально кираса. И причем так здорово все сделано: оставили все шипчики крокодиловые наружу, выглядит очень садо-мазо. На спине у крокодила кожа такая, что ее даже из пистолета Макарова не прострелишь, пуля завязает. Люди, стрелявшие по крокодилам из пистолетов, говорили, что мягкая пистолетная пуля спину матерого крокодила не пробивает.

Д. Пучков: Серьезное животное! А из чего обычно делали — из свиной кожи?

К. Жуков: Из воловьей.

Д. Пучков: У вола лучше шкура, чем у свиньи?

К. Жуков: Когда как.

Д. Пучков: Или ее больше?

К. Жуков: Ну, я полагаю, что больше. В Китае кожу носорогов использовали. Поэтому в Китае носороги остались только в зоопарках. Всех извели.

Д. Пучков: Как они их использовали?

К. Жуков: Щиты делали, доспехи.

Д. Пучков: А, в смысле шкуры… Я уж думал, как в художественном фильме «Триста», где носорог бежал.

К. Жуков: Нет-нет, так не использовали. Носорога невозможно приручить и обучить. А с руки кормить можно — жрать будет, но слушаться не будет.

Д. Пучков: У китайцев же считается, что рог носорога — первейшее средство от импотенции. У китайцев все на это направлено.

К. Жуков: Видимо, проблемы большие.

Д. Пучков: Да…

К. Жуков: Учитывая, что их 1,5 миллиарда, они на себя наговаривают.

Последний раз кожаные доспехи активно использовались в XIV веке.

В Италии, особенно на юге и на Сицилии, они пользовались популярностью.

А мафиози с большим стажем кожанки любят. Это по крайней мере красиво.

Д. Пучков: Курточки.

К. Жуков: Да. Есть даже несколько подлинных артефактов такого рода, например, в Королевском Арсенале в Лидсе, в Англии есть плечевой щиток (реребрас) такого рода. Кожа в принципе использовалась, но это не кожаная идиотская безрукавка и не гомосековские наручи, а специально выделанный доспех.

Д. Пучков: Не для заведения под названием «Голубая устрица»?

К. Жуков: Нет-нет-нет. А в фильмах обычно они как раз для этого самого заведения.

Д. Пучков: Ты, кстати, знаешь, что такое «Голубая устрица» — Blue oyster? Это головка полового органа. Когда долго не кончают, она становится лиловая такая…

К. Жуков: Ха-ха-ха! Образно!

Действительно ли во время битвы погибло только с одной стороны восемь тысяч человек или это хронисты со сценаристами накручивают?

К. Жуков: Во время какой битвы? Но намек я понял и поддерживаю: периодически нарративные источники, даже оставшиеся со времен Римской империи, и численность армии сильно накручивают, и потери, особенно если это потери противника. Если имеется в виду битва при Мутине, то вряд ли, потому что восемь тысяч человек — это, считай, два легиона. Про врагов-то понаписали — кто их считать будет?

Д. Пучков: Несметные полчища.

К. Жуков: Да. И убили их там половину: было 60 тысяч, убили 30.

Д. Пучков: Как всегда.

К. Жуков: Это же справедливо. Вон у нас в отлично документированную эпоху — в XVIII веке — то Румянцев, то Суворов разгоняли турок. Меньше 100 тысяч турок, по-моему, и не выходило.

Д. Пучков: Чтобы огрести как следует, да?

К. Жуков: 100 тысяч турок и 80 тысяч крымских татар. Смотришь на карту и думаешь: как же они там поместятся? Какие там 80, какие 100 тысяч! Их было, возможно, больше, потому что у нас контингенты не слишком крупные выступали. В 1,5 раза, может, но не в 10 раз и не в 20. Если кто-то думает, что это сильно облегчает дело, — нет. В 1,5 раза больше — это чудовищное превосходство! А если бы их в 10 раз больше было, не помогла бы никакая тактика и никакое вооружение, они бы просто всех задавили.

Д. Пучков: А правду говорят, что основные потери убитыми несут при отступлении?

К. Жуков: Да, конечно. Особенно во времена Античности, Средневековья, когда массово использовались холодное оружие и доспехи. Пока две армии бодаются лоб в лоб, пока они сохраняют порядок, к которому привыкли (необязательно именно строй, как стена щитов), очень сложно человека завалить. А если одна сторона потеряла порядок, то люди не могут прикрывать друг друга, они убегают, заняты в основном тем, что спасают сами себя, но при этом себя же в первую очередь подставляют — им в спину начинают тыкать. Они же не упорядоченно разбегаются, а как попало, мешая друг другу, то есть их проще догнать и уничтожить.

Поэтому, когда происходили такие серьезные боестолкновения, заканчивавшиеся чем-то наподобие ничьей (армия пришла, огребла и, сохраняя порядок, отступила), потери были небольшие. Скажем, армия в 1000 человек потерпела поражение, оставила на поле боя 15 человек, а победители — двоих. Преувеличение для хронистов — обычное дело. Всегда нужно смотреть документы с обеих сторон, если есть такая возможность. От галлов и тем более от побежденных в гражданской войне римлян никаких документов не осталось. К сожалению, по античной эпохе мы лишены такой возможности в силу бедности источниковой базы.

Как происходило снабжение легионов в смутное время?

К. Жуков: Так же, как и всегда. Марк Антоний или Лепид, например, крышует провинцию и с этой провинции собирает провизию. Вариантов никаких больше нет.

Кто учил рекрутов? Кто становился основой легиона? Были ли какие-то ритуалы и обычаи?

К. Жуков: Рекрутов учили в учебных центуриях, учебных когортах. Приходили рекруты, поступали под начало специально обученного центуриона. Центуриону помогал опцион. Распределялись новобранцы по контуберниям, над контуберниями становились деканы (десятники), которые выбирались самими солдатами, конечно при участии непосредственного начальства. Деканы — отличники, которые помогали опциону и центуриону подтягивать до нужного уровня своих менее подготовленных коллег. После курса молодого бойца всю эту поросль перекидывали в действующую часть, где, как обычно после учебки, ими занимались уже в соответствии с конкретной воинской спецификой.

Д. Пучков: Древнеримские «дедушки».

К. Жуков: Этим занимались «дедушки», естественно. Опять же опцион и центурион.

Д. Пучков: Я бы вдогонку к предыдущему повторил: когда легионы где-то стояли, то развивалось подсобное хозяйство — птица, свинья, огород. Места хорошие, растет все прекрасно. Солдат всегда занят подсобным хозяйством, иначе жрать нечего.

К. Жуков: По поводу ритуалов и обычаев сказать что-то определенное трудно. Мне развернутые источники на эту тему не попадались.

Д. Пучков: Хороший обычай у гражданина Тацита описан: если заснул на посту в карауле, то тебя товарищи палками до смерти забьют.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Видимо, спали меньше, чем у нас.

Многие научно-популярные историки поют осанну изобретенным еще в мезолите копьеметалкам-атлатлям. Теоретически для метания пилумов они тоже пригодны, но я что-то не встречал упоминания о массовом их использовании в римской армии. Почему?

К. Жуков: Потому что копьеметалка — это дополнительный предмет в руке, причем в правой, которой тебе, возможно, придется махать мечом. И вот ты выбрасываешь один пилум, может быть, второй, а потом нужно достать меч — значит, копьеметалку требуется повесить куда-то, потом достать с пояса гладиус. Это много лишних движений, к тому же у тебя дополнительный предмет будет болтаться на поясе или где там еще, а любой предмет в рукопашной схватке мешает. Это может сказаться, причем фатальным образом, на твоем здоровье. Кроме того, он мешать будет не только тебе, но и товарищам по строю, что недопустимо. Так что никаких копьеметалок не использовали.

Могли ли разбитый легион расформировать для пополнения других подразделений? Если да, что делали с офицерским составом — ставили в строй рядовыми или существовал аналог офицерского резерва?

К. Жуков: Конечно, разбитые, утратившие знамя, точнее — аквилу, легионы расформировывали и раскидывали по другим легионам. А могли расформировать и просто так, если отпала необходимость. Людей, которые выслужили срок, отправляли на гражданку, а тех, кто еще должен служить, — на усиление другого легиона. Потому что, повторюсь, легионы редко были полностью укомплектованы. Кроме того, легионы, которые вели боевые действия, неизбежно несли боевые и медицинское потери, их надо было восполнять, а тут у тебя уже готовые, обученные кадры — удобно. Офицеров могли перевести на освободившуюся вакансию, возможно, с понижением в должности: он был первый центурион, а его перевели третьим центурионом.

Как поддерживали дисциплину в легионах, какие методы использовались: усиленная муштра, штрафы, порки, казни? Какое наказание ждало дезертиров во времена Гая Цезаря и Октавиана Августа?

К. Жуков: Ну, усиленная муштра — это естественно. Легионеры постоянно занимались тем, что в свободное от подсобного хозяйства время или ходили, или бегали в выкладке либо без нее. В этом отношении ничем не отличались от современной армии.

Д. Пучков: Пороли?

К. Жуков: Обязательно. Были наказания морального плана. Если человек не сильно накосячил — его могли лишить, например, воинского пояса и заставить ходить в строю без него.

Могли заставить (не в боевой обстановке) деревянный меч таскать, то есть нечто позорное, чтобы все видели — лох! Человеку становилось стыдно перед товарищами, он подтягивался, исправлялся. Если совершил более серьезное должностное или дисциплинарное преступление, могли высечь, для этого у ликторов были розги. А за серьезное нарушение — сон на посту в карауле, неповиновение приказам начальства, бунт в боевой обстановке против непосредственного или вышестоящего командира, бегство с поля боя, дезертирство — убивали. Самый обычный способ наказания — это заставить твоих товарищей по контубернию или центурии бить тебя палками. Если выживешь (такое бывало), то лишали римского гражданства и отправляли в изгнание. Это, в принципе, как смертная казнь, тем более если вы находитесь в боевом походе непонятно где. В этом же смысл наказания шпицрутенами. Наказывает не палач, а свои же товарищи, потому что ты провинился в первую очередь перед ними. И все понимают, что наказывают не потому, что так начальству захотелось, а потому, что человек всех подставил. Шпицрутен тоже крайне опасное для здоровья наказание.

Казнь от палача — это нечто совершенно другое: все видят, что это начальство так распорядилось, и специально обученный человек твоего товарища замочил. Педагогический эффект есть, но абсолютно другой. А тут ты сам участвуешь в наказании с полным осознанием того, что ты таким образом, во-первых, мстишь за себя, потому что тебя человек подставил под серьезную опасность, уснув на посту — вас же могли перерезать, пока он дрых. Во-вторых, ты своей рукой приводишь в исполнение наказание, зная, что если ты так поступишь, то эти самые люди сделают то же самое с тобой, и это сильно сплачивало.

Д. Пучков: Еще бы! Коллег по опасному бизнесу.

К. Жуков: Да-да-да. Казнь — отрубание головы. Предварительная порка для позора и отрубание головы или только отрубание головы. За какие-то сверхвыдающиеся отличия могли лишить римского гражданства и сдать в рабы, но для этого нужно было сделать что-то неимоверно плохое.

И в исключительных случаях, как мы знаем, во время восстания Спартака (последний раз, насколько мы можем судить) применялась децимация, когда в подразделении, сбежавшем с поля боя, казнили каждого десятого. То есть ответственность не персональная, а коллективная. Это какая-то очень древняя традиция, уходящая глубоко-глубоко в доцарские или раннецарские времена, и прибегали к этому исключительно редко.

Могли ли быть у римских легионеров какие-то маршевые кричалки в духе морпехов из кинофильма Full Metal Jacket?

К. Жуков: Мы не знаем. Если и были какие-то походные песенки, частушки и прочее, их не записывали, поэтому мы ничего о них не знаем. Наверное, были. А может быть, для римлян это показалось бы какой-то жуткой ересью. Наши-то кричалки все рифмованные, их на бегу или во время марша удобно выкрикивать, потому что строчки перекликаются друг с другом.

Д. Пучков: Не нужны нам прошмандовки, любим мы свои винтовки.

К. Жуков: А римская поэзия была враждебна к любой рифме. Когда появились рифмованные стихи, римляне старой школы очень удивлялись: какой дурак пишет такие стихи? Каждая строка дразнит другую похожестью — чушь какая! У них был совершенно другой строй поэзии: никакой рифмы, только размер рулил и ритм. А такого рода стишки на кричалку будут плохо ложиться. Хотя, опять же, это все досужие рассуждения, не основанные на конкретных исторических источниках.

Я как-то читал в книге Александра Кравчука «Галерея римских императоров», что Иосиф Флавий не является достоверным источником. Внесите ясность.

К. Жуков: Иосиф Флавий — это писатель. Писатель создает нарративный, то есть повествовательный источник. То, что товарищ Иосиф Флавий лично знает хорошо, он имеет шанс описать подробно и достоверно, если он что-то знает плохо или только понаслышке, это, естественно, будет обладать низкой достоверностью. Задача историка — сравнить, не противоречат ли друг другу сведения в самом источнике, и сличить его с параллельными текстами. У Иосифа Флавия, как в любом нарративном источнике, есть несколько слоев — есть слои предельно ценные, вполне достоверные и информативные, есть, скажем так, средне-пустые: вроде бы они полезные, а вроде бы непонятно, так было или не так, к ним нужно осторожно относиться. А есть ложные, которые он или специально придумал, чтобы кого-то оправдать, или не знал, заблуждался, был обманут. Поэтому, когда спрашивают, достоверный источник Иосиф Флавий или нет, официальная наука со всей академической добросовестностью отвечает: по-разному.

Д. Пучков: Кстати, очень плохо всегда был переведен. Но недавно его перевели заново. Не помню кто. Ты не читал?

К. Жуков: Нет. Да на латыни читайте, господи, что вам?

Д. Пучков: Не все владеют. Пора нам уже курсы латинского открыть.

К. Жуков: Язык простой и логичный, единственное — склонения и спряжения утомляют, но их несложно выучить. Сразу ясно, что придумали его те самые люди, которые создали империю, просуществовавшую тысячу лет: это язык агрессоров, ему можно быстро научить полного болвана. Это вам не китайский или датский, который фиг выучишь. Галл какой-нибудь через три месяца будет говорить, ну по крайней мере хозяев понимать будет.

Почему Иисус Иосифович, а не Иегович?

К. Жуков: Потому что по паспорту он Иосифович. То, что он Яхвович, видите ли, ни в одной метрической книге не записать, потому что со Святого Духа не получишь расписку.

Д. Пучков: Документов нет.

К. Жуков: Никаких.

Были ли в античном Риме случаи эпидемии уровня средневековой «черной смерти» или что-то подобное? Все-таки около 1 млн населения в одном городе при тогдашней санитарии. Или подземная канализация справлялась?

К. Жуков: Ну, во-первых, санитария далеко не полностью связана с одной лишь канализацией, чума может начаться и при исправном сортире, к сожалению. А во-вторых, да, были…

Д. Пучков: Чума не из говна выпрыгивает, а из блох.

К. Жуков: Так точно. В античном Риме случаи эпидемий, конечно же, были, потому что и санитарно-эпидемиологическая служба тогда была гораздо хуже, чем сейчас, если вообще была, и скученность населения могла сыграть свою роль. Сразу вспоминается так называемая чума Галена 165 года, но это, скорее всего, была не чума, просто так называют в традиции. То ли корь, то ли оспа, но последствия были ужасны. В VI веке юстинианова чума — уже в Византии, в Константинополе. И помельче случаи были, регулярно в источниках всплывают те или иные моровые поветрия, но чума это или что-то другое — неясно. Кажется, первые эпидемии именно чумы, которые зафиксированы более-менее достоверно, это, собственно, юлианова чума.

Д. Пучков: Тут следует понимать, что не столько от антисанитарии, сколько от чудовищной скученности эпидемии случались. И никто не изолировал больных. Карантин придумали уже итальянцы. Карантин, он же кварантин — это когда 40 дней корабль на рейде стоял, пока там все не передохнут…

К. Жуков: Или выживут.

Д. Пучков: А когда все вместе в одной куче, то нехорошо.

К. Жуков: Там болячка очень быстро передается, тем более что в Италии тепло, а значит, болячка себя прекрасно чувствует.

Д. Пучков: Бледная спирохета.

К. Жуков: У нас где-нибудь у чукчей во время полярной ночи все спирохеты вымерзнут.

Д. Пучков: Да, говорят, на Руси-то именно поэтому такого не было.

К. Жуков: Потому что люди живут друг от друга слишком далеко, а блоха 40 км не проскачет.

Д. Пучков: Даже толковая крыса не добежит.

К. Жуков: Да, забудет, куда шла. Ну и конечно, колокольный звон отражал.

Д. Пучков: Малиновый, да.

К. Жуков: Отражал любую чуму с эффективностью, которой потом даже Луи Пастер не смог добиться. Просыпаешься в 8 утра от того, что у тебя над ухом — баммм! Ты такой: а-а-а! И чувствуешь — поправляешься.

Д. Пучков: Отлегло, да?

К. Жуков: Отлегло, потому что микроба тоже проснулась внезапно и от неожиданности издохла, а ты прямо напитываешься здоровьем.

Д. Пучков: Воспрял.

Вас в таком виде, как сейчас в студии, в этих майках и прическах на улицах тогдашнего Рима квириты за кого бы приняли?

Д. Пучков: Я надеюсь, не за пидоров.

К. Жуков: Я тоже надеюсь, что не за них. За кого нас могли принять, как ты думаешь? Непонятно во что одетые какие-то чучела. Удивились бы, скорее всего.

Д. Пучков: Прикольные чужеземцы.

К. Жуков: Да.

В руках у человека-газеты табличка с текстом, вероятно, глиняная, но она двусторонняя, текст с обеих сторон. Это баг фильма или такие были? Я-то думал, что обратная сторона деревянная для прочности.

К. Жуков: Ну, во-первых, она не глиняная, а деревянная.

Д. Пучков: Она же как книжка.

К. Жуков: Это цера так называемая. Она могла быть трех-, четырехстраничная. На кожаных шнурочках или иных петлях висели несколько страниц. Внешние были односторонние, а внутренние двусторонние.

Д. Пучков: Из деревянных реечек рамочка, внутри вставлена дощечка, с обеих сторон намазанная воском. На этом воске стилусом можно было писать… В следующих сериях Брут пишет письмо маме, по-моему, там хорошо видно. Когда она складывается, реечки прилегают друг к другу, а «странички» не стираются. Ну и если нормально упаковать, то, наверное, можно довезти послание.

К. Жуков: Как правило, на воске что-то теснилось и отдавалось писцу, чтобы он уже на пергамент переписал. Своего рода записная книжка — быстренько накарябал, тут же можно стереть. Большинство стилусов, которые мы находим, представляют собой палочку, с одной стороны заостренную, а с другой стороны — в форме лопатки, которой можно написанное затереть и написать заново.

Пулло, когда искал Ворена, обещал мешок соли за информацию — это много?

К. Жуков: Вообще-то соль стоила кое-каких денег.

Д. Пучков: А вот странно, там же море рядом, оно соленое — что мешало выпаривать воду и получать соль? Морская экосоль.

К. Жуков: Ее выпаривали, она в Италии стоила не так много, как где-нибудь у нас в Новгороде спустя тысячу лет. Но мы не знаем, какой мешок соли предлагал Ворен. Если там 50 кило — это дорого, я вас уверяю.

Д. Пучков: Мера неизвестна.

К. Жуков: Неизвестна.

Д. Пучков: Я так думаю, что это просто фигура речи, чтобы красиво звучало.

К. Жуков: Это было очень к месту, потому что он по войскам скакал, а войска не могли выпаривать себе соль, им не до того. А тут тебе раз — мешок подогнали. Удобно.

Деньги-то в походе на хрен никому не нужны — что с ними делать будешь, есть их, что ли? А соль можно применить: завалив хрюху, ее можно засолить тут же — и у тебя будет что жрать…

Д. Пучков: Солонинку, да?

К. Жуков: Да. Так что соль — это ценно.

Насколько нормальным было в то время для знатной дамы вроде Атии совокупляться с коневодом-евреем? Как на это смотрело общество?

К. Жуков: Поскольку римское общество было патриархальным, мужики могли позволять себе всякие нехорошие излишества, и если знатный римлянин трахал бы коневодку-еврейку, все бы говорили: «Что делать будем — завидовать будем!»

Д. Пучков: «Ай, молодец!»

К. Жуков: А если такое проделывала тетенька, то на нее смотрели как на б…ь, тем более — с кем? Это с одной стороны. С другой стороны, все-таки у знатной римлянки для этого были серьезные возможности, что, в общем, вполне справедливо показано в фильме, но афишировать такие отношения нельзя было ни в коем случае. Если ты знатная девушка, у тебя много денег и тебе неймется — ну возьми ты симпатичного раба. С рабом-то можно было.

Д. Пучков: Вроде того, которого Атия Сервилии дарила, вот с таким болтом.

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: Ну и для сюжета крайне полезно, потому что Тимон, еврейский коневод, прекрасен!

К. Жуков: Огонь! Еще бы одели прилично.

Обрисуйте хотя бы тезисно картину производства в Римской республике и империи II века до н. э. — II века н. э.

К. Жуков: Ну как тезисно обрисовать производство за 400 лет? Производство было основано в первую очередь на той или иной аграрной структуре, то есть оно было сельскохозяйственным.

Д. Пучков: Можно Катона почитать, как сельское хозяйство организовывать: ПТУ для рабов и прочее. Хорошая книжка, небольшая, все понятно — что солить, что квасить.

К. Жуков: Во времена ранней республики серьезную роль играли свободные самоарендаторы или полусвободные арендаторы — клиенты. Они находились под патронажем того или иного знатного человека и отдавали ему часть продукции, которую добывали или выращивали. Потом на основе клиентских отношений возникнет феодализм, который уже начинал формироваться в недрах рабовладельческого общества в четком соответствии с законом материалистической диалектики. Чтобы рабов было много, их нужно откуда-то брать. Существует только один способ заполучить рабов — военный захват. Поэтому рабов было немного, стоили они дорого, и рабский труд был: а) патриархальным; б) узкоспециализированным. Например, рабов выставляли на пекулии, то есть раб получал в свое распоряжение некий участок, некий фронт работ. Рабы на скотоводческом пекулии, к примеру, постоянно жили при стаде и заботились о нем. Пекулий был очень выгоден, потому что раб напрямую был заинтересован в своем труде: чем он лучше работал, тем лучше жил. Это уже экономическое принуждение.

И в качестве хаус-негров рабов часто использовали. Кто виллой управлял? Вилик. Вилик чаще всего был именно раб, потому что находится в непосредственной зависимости от хозяина, который мог с ним сделать что угодно, поэтому разворовывать хозяйство вилику…

Д. Пучков: Никакого смысла.

К. Жуков: Во-первых, никакого смысла, а во-вторых, он как раб не сможет наворованное продать (монетизировать). Они и так жрал лучше, чем все остальные.

Д. Пучков: Ну как пастух — каждый вечер барбекю, хорошо себя чувствует.

К. Жуков: Да, шикарно!

Д. Пучков: Вино, возможно.

К. Жуков: Да-да-да. А вот потом уже в поздней республике, когда рабов стало очень много, их начинают концентрировать в виллах. Вилла от латифундии отличается в первую очередь не размерами, а способом организации. И вилла, и латифундия выдавали высокую производительность труда, зачастую большую, чем крестьянин уже в феодальную эпоху. Потому что там как в колхозе — все одно поле обрабатывают, и весь урожай поступает в один амбар.

Супербольшие латифундии работали похуже, потому что за каждым работником не уследишь. Придется пропорционально увеличивать количество надсмотрщиков, а если надсмотрщиков слишком много, потребуются надсмотрщики уже над ними, чтобы проверять, не косячат ли они, не вступили ли в сговор с контингентом. И вся эта система начинает буксовать, но при этом все маленькие, средние и просто большие виллы и латифундии объективно стремятся к укрупнению. Поэтому в какой-то момент, как я уже сто раз говорил, эти самые клиенты на земле, то есть колоны, стали в среднем эффективнее, чем рабы. И Римская империя на этом закончилась, потому что ее экономический базис рухнул к чертовой матери, погребя под собой заодно и государственную надстройку, которая на него опиралась.

Да, конечно, ремесла и торговля играли важную роль, но для ремесел нужен рынок сбыта. Ремеслом можно жить, только если что-то продавать, а для этого требуется платежеспособный спрос и возможность более-менее безопасно доставлять продукцию. Так вот, платежеспособный спрос в Римской империи был огромный по сравнению с соседями, но все же недостаточный. Прослойка ремесленников и, как бы мы сейчас сказали, ВВП (внутренний валовый продукт), который создавали ремесленники, был ниже, чем ВВП скотоводов и прочих аграриев, выращивающих хлеб, ячмень и прочее. Ну и торговля. Любые косяки, на которые обречено сельское хозяйство или ремесло низкого уровня того времени, можно было парировать при помощи торговли, продав излишки и закупив необходимый товар.

Вот примерно так можно тезисно за пять минут обрисовать, что происходило в экономике в течение 400 лет.

Могло ли иметь место похищение Сервилии? Одно дело — выпотрошить своего раба, а тут похищение и истязание благородной матроны. Она же не сама по себе, у нее за спиной целый семейный клан.

К. Жуков: Вопрос справедливый. Если бы этих орлов поймали, было бы очень плохо всем — от исполнителя до заказчиков, но их не поймали — это самое главное.

Существовали ли в Древнем Риме сообщества, занимающиеся исключительно наемными убийствами, со своими традициями, обрядами, некое подобие гильдий?

К. Жуков: Подобные сообщества, даже если они есть, себя категорически не афишируют и не оставляют вывесок: «Наемные убийцы здесь». Мы ничего по этому поводу не знаем просто потому, что, повторю, такие организации о себе никогда не заявляют вслух.

Убийство паренька-отравителя — не перебор ли? Его же надо в суд тащить — позорить отравительницу на весь Рим. А так кто слышал его признания? Зачем тогда оно вообще?

К. Жуков: Ну, во-первых, Атия же говорит Иокасте: «Постой-постой, ты куда? Пригодишься в качестве свидетеля». Во-вторых, это, конечно, сценарный ход: Атия настолько отморозилась, так ее Сервилия достала, так ей это все неприятно, что он сама хочет вырвать признание. Чтобы он ей сказал, что это не кто-нибудь, а Сервилия, змеюка, тварь такая. Чтобы потом можно было в глаза Сервилии сказать: «Вот ты со мной так пыталась поступить, а я тебя сама причморю!» Атия настолько не любила Сервилию, что не хотела отдавать ее ни в какой суд, она хотела замучить ее собственноручно.

Д. Пучков: Самолично. Да, кстати, непонятно, почему не замучила. Недоведение дела до конца…

К. Жуков: Вредит.

Д. Пучков: Да, создает проблемы.

Известно, что римские художники учились у греческих. А что больше ценилось — скульптурный портрет или живописный?

К. Жуков: Конечно, скульптурный, потому что он 3D и значительно дороже стоил.

Д. Пучков: Заметим вдогонку, что скульптуры раскрашивали. Глаза были нарисованы или выложены из драгоценных каменьев.

К. Жуков: Да, полудрагоценные камни вставляли.

Д. Пучков: Сейчас-то не каждый такое может сделать.

К. Жуков: Ну еще бы!

Д. Пучков: Видимо, было поставлено на поток.

К. Жуков: Имеются даже финансовые данные за какой-то период — сколько бабок греки зарабатывали на экспорте статуй в Рим.

Д. Пучков: Хорошо?

К. Жуков: Очень! Это национальная статья экспорта была.

Д. Пучков: Вот ремесло. Настоящее!

К. Жуков: Могли делать барельефы, то есть нечто выпуклое, вырезанное на поверхности — тоже неплохо, но, конечно, best of the best — это когда можно со всех сторон обойти, посмотреть. Так что скульптура ценилась дороже всего. Бюст подешевле, в полный рост подороже. Ну а портреты постоянно рисовали. Фреска — это отдельная история. Ее же по сырой штукатурке рисовать надо. Тут квалификация художника должна быть высокая, чтобы он сразу мог нарисовать, не накосячив, поскольку время на исправление ограничено.

Д. Пучков: Fresco — это, если кто не в курсе, «сырой», от него происходит слово fresh (апельсиновый, например).

Вопрос о событиях, предшествовавших сериалу: в своей замечательной книге «Спартак» Рафаэлло Джованьоли описал встречу Спартака и Юлия Цезаря. Могла ли эта встреча действительно иметь место, есть ли упоминание о Спартаке у Цезаря и был ли связан Луций Сергий Катилина с заговором рабов?

К. Жуков: Спартак и Юлий Цезарь вряд ли встречались. Ну где они могли познакомиться? Теоретически Цезарь мог в Капуе пойти с братвой на гладиаторские бои и увидеть там Спартака — почему бы нет? Это Джованьоли придумал, просто потому что они в одном месте в одно время существовали.

Д. Пучков: А книжка хорошая, нет? Я не читал. В детстве она мне казалась адски занудной.

К. Жуков: Если тебе лет 12 — нормально, а сейчас это читать в принципе невозможно: такой выспренный слог, какая-то лубочная книжка, сюжетные ходы предельно примитивны…

Д. Пучков: Вот это поворот!

К. Жуков: В свое время, конечно, было круто, а для детей вообще замечательно. Кстати говоря, я точно так же в детстве не мог Фенимора Купера читать…

Д. Пучков: Аналогично.

Как возникла в Риме такая кучерявая политическая система?

К. Жуков: Ну, такая кучерявая политическая система в Риме складывалась чуть меньше тысячи лет, это довольно долго.

Д. Пучков: И сложилась, потому что сложилась.

К. Жуков: А сложилась именно такая, потому что у нее были конкретные географические и политические условия: соседи у Рима были такие, при которых выжить можно было, только организовавшись вот так, а не иначе. Все соседи в то время, да и сейчас, в общем-то, внимательно смотрели на окружающих — нельзя ли что-нибудь у кого-нибудь стянуть?

Имелась ли в Риме конституция, в которой были зафиксированы основы государственного устройства?

К. Жуков: Нет, конституции не было, но Рим — это одна из первых цивилизаций, которые пропагандировали не на словах, а на деле господство закона над любой властью, то есть даже власть императора была ограничена законом. Ну а первая кодификация — это Законы XII таблиц. Мы не знаем в точности, как выглядел этот документ, потому что таблиц никогда не видели, остались только цитаты в выдержках из римских авторов. Сначала написали 10 таблиц, а потом подумали-подумали и еще две дописали.

Республика проиграла авторитарной власти Цезарей, так как была менее эффективна?

К. Жуков: Вполне очевидно: если бы она была более эффективна, она бы никуда не делась.

Д. Пучков: Победила бы.

К. Жуков: Я уже говорил, что римляне сами не считали, что республика проиграла. В их понимании она продолжала существовать. Все это государство называлось республикой.

Какие последствия повлекло бы за собой убийство Сервилии, если бы Тимон поступил с ней так же, как с заднеприводным рабом — бритвой по горлу и в колодец?

К. Жуков: Если бы изловили, то непосредственных исполнителей типа еврея Тимона запросто могли бы распять. Атию, скорее всего, укоротили бы на голову или отправили в изгнание — все-таки знатная гражданка с серьезными связями. Могли выгнать в какую-нибудь Молдавию, как Назона…

Д. Пучков: Под Кишинев.

К. Жуков: …за порнографию.

Тимон после пытки Сервилии вернулся домой весь окровавленный, пройдя через город (наверняка живет не в центре). Почему его никто не остановил и не спросил, откуда кровь? На забойщика скота или лекаря не похож. Куда смотрели правоохранительные органы?

К. Жуков: Ну, во-первых, ты не знаешь, похож он или не похож на забойщика скота. Я вот, например, не могу понять, на кого он вообще похож — какое-то чудовищное чучело. Во-вторых, это чисто художественный прием. Ну какой же дурак после того, как кого-то пытал, не помоется? Этот же просто негигиенично, воняет…

Д. Пучков: Это папа пришел с работы…

К. Жуков: Уставший.

Д. Пучков: Да, уставший, весь в крови: вот такая у меня работа!

К. Жуков: Это исключительно сценарный ход.

В сериале придворные рабы носят на шее некие таблички — что это, какая-то разновидность паспорта?

К. Жуков: Да, это удостоверение, кто это и кому принадлежит.

Д. Пучков: Как в лагерях, называется «позорка».

Расскажите, пожалуйста, про отношение к чернокожим в Древнем Риме. Были ли они людьми второго сорта или к ним относились так же, как к остальным негражданам? Мог ли чернокожий стать римским гражданином?

Д. Пучков: Художественный фильм «Святые из трущоб» рекомендую смотреть.

К. Жуков: Только в правильном переводе!

Ну, дело в том, что в промышленных масштабах чернокожие в Рим-то не поступали — им неоткуда было взяться: Африка — далековато, римляне там не бывали, у них там не было непосредственных экономических интересов. Их могли у египтян перекупать.

Д. Пучков: Нубийцев каких-то, да?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И у египтян-то было негусто, наверное.

К. Жуков: Так а какой с них толк?

Д. Пучков: Вглубь материка никто не ходил.

К. Жуков: А что там делать, откровенно говоря? Какие-то племена друг с другом повоевали, пленных перепродали — оказался у тебя прикольный нубиец, черный весь.

Д. Пучков: Или нубийка.

К. Жуков: Или нубийка, да. Опасно — можно было каким-нибудь…

Д. Пучков: Шистосоматозом, да? Намотать…

К. Жуков: Шистосоматозом, да, особо свирепым, с озера Виктория, потом ссать червяками неделю — кому это надо? Поэтому в Риме их было, скорее всего, немного, и какого-то особого отношения к ним быть не могло. Ну разве что как к экзотике: вот у всех какие-нибудь арабы, а тут — о-о, необычненько!

Д. Пучков: Мне сведущий товарищ говорил, что африканско-азиатские рабы, например сирийцы и греки, не в чести были, потому что все чудовищно хитрые, а вот с севера какие-нибудь германцы — тупые, честные, здоровые — вот это хорошие рабы.

Не засорялась ли древнеримская канализация от скинутого туда человеческого трупа?

К. Жуков: Это же река, как может река засориться? Она может только пересохнуть, если будет какая-нибудь засуха. А так река от трупа засориться не может.

В эпизоде, где Ворен разбивает статую богини, один из бандитов скидывает молча крысу со стола. Как с таким отношением к гигиене у древних не бывало повальных эпидемий чумы, оспы, банального гриппа, которые косили людей в Средневековье?

К. Жуков: Это отношение к гигиене не у древних, а у сценариста, режиссера, художника-постановщика — они решили, что так будет выглядеть дико круто.

Д. Пучков: При советской власти я бывал в сельских домах, где в жилом помещении находились курицы, которые запрыгивали на стол, там срали и прекрасно себя чувствовали — и ничего, эпидемий я не видел.

К. Жуков: Я думаю, что это придумали.

Д. Пучков: Смотрится хорошо.

К. Жуков: Да, собственно, в данном случае от режиссера больше ничего и не требуют. «А ну давай сюда крысу!» Тут же реквизитор доставляет специально обученную крысу-столохода из профсоюза…

Д. Пучков: Вопрос на чисто бытовом уровне: в естественной обстановке они не бегают по столам…

К. Жуков: Они вас боятся.

Д. Пучков: Они по столам бегать будут, только когда людей нет.

К. Жуков: Ну если только домашняя спецобученная охамевшая крыса.

Д. Пучков: А зачем ее тогда сбрасывать?

К. Жуков: У нас в братском клубе военно-исторической реконструкции «Ратник» проживала крыса по имени Ганс, которая настолько была за своего, что однажды обожралась водки с пацанами и умерла похмельем. Все очень горевали, построили ей похоронный драккар, сплели кольчугу, сделали шлем Гъермундбю и сожгли, похоронили в кургане в Филевском лесопарке.

Д. Пучков: Со всеми надлежащими почестями, да? Как конунга.

К. Жуков: Да.

Что можно прочитать про толковых боевых евреев?

К. Жуков: «Иудейскую войну» Иосифа Флавия читайте — первейший источник.

Во второй филиппике Цицерон помимо прочего сентенциями типа «проспись и выдохни винные пары» или «пока ты в Нарбоне блевал на своих гостеприимцев» публично предъявляет Антонию за неумеренное потребление алкоголя. Понятно, что рупор вражеской пропаганды и все такое, тем не менее были ли основания для подобных обвинений?

К. Жуков: Бог его знает, мы щитов из кабака за Антонием не собирали, мы не в курсе.

Д. Пучков: Как он себя вел, тоже непонятно.

К. Жуков: Эти сведения мы черпаем у Цицерона, но это же не просто рупор вражеской пропаганды, а некий полемический продукт. Антоний мог сказать: «Ты что, больной что ли? Когда я блевал? Ну один раз блевал — да, было…»

Д. Пучков: И что?

К. Жуков: Это было один раз и давно, это не считается». Но, видимо, какие-то основания были — все-таки Антоний человек военный, серьезную часть жизни провел на боевой службе, а значит, вырвавшись на гражданку, как многие военные, он мог позволить себе лишнее, зная, что у него это на месяц, а потом он снова в строй, в шесть утра подъем, за подчиненными дерьмо выносить круглые сутки. А на гражданке он вел себя так, что Цицерон, будучи гражданским человеком, мог воскликнуть: «Ни хрена себе!»

Д. Пучков: При этом все по-разному себя ведут, когда выпьют. И пьют по-разному.

К. Жуков: Тем более Цицерон-то в армии не служил, на войне не был…

Д. Пучков: Ему было завидно плюс ко всему.

К. Жуков: Да, он не мог так отдыхать. А тут здоровый молодой растущий организм вырвался из легиона. Где в этой Галлии можно было по-человечески загулять? Там же ни культурной программы, ничего.

Д. Пучков: Вспоминаем начало первого сезона, когда Тит Пулло в Рим прибыл: баба раком и вино из кувшина!

К. Жуков: Ну, во-первых, Марк Антоний был старше по званию, чем Тит Пулло, и значительно богаче, он мог не одну бабу себе позволить, а пятнадцать. Во-вторых, все-таки, находясь в строю или даже на побывке в Нарбонне, куда деваться? Вокруг подчиненные, перед ними нельзя вот так разлагаться, а то они сами разложатся — и тебя из-за них шлепнут какие-нибудь галлы. Это опасно. А в Риме…

Д. Пучков: Сам бог велел.

К. Жуков: Там миллион человек, кто тебя увидит? Но Цицерон внимательно, гадина такая, следил.

Д. Пучков: Подсматривал.

К. Жуков: Где блевал, сколько раз, на кого.

Правда ли, что парфяне попавшего к ним в плен императора Валериана превратили в произведение таксидермического искусства, набив шкурку говном и соломой, как об этом пишет, например, Лактанций?

К. Жуков: Имеется в виду император Валериан I. Лактанций пишет, что Шапур I — шахиншах Ирана — его сначала яростно унижал, забирался с него на лошадь после битвы при Эдессе, которую из-за предательства римляне слили. Потом, когда наразвлекался, по свидетельству Лактанция, который писал, наверное, лет через… ну короче говоря, не сразу после битвы…

Д. Пучков: Ну как мы сейчас про Петра I, да?

К. Жуков: Нет-нет, там лет 40–50 прошло. Битва при Эдессе — это 260 год н. э., а Лактанций писал, если я не ошибаюсь, в конце III — начале IV века. А вот Марк Аврелий пишет совершенно иное: император скончался от полученных ран. И вообще неизвестно, долго ли он в плену прожил.

V

Герои республики

К. Жуков: Эта серия начинается с того, что Тимон, попавший в тенета религиозной пропаганды, сидит со своим братцем, накрывшись ковриком, в синагоге и что-то бубнит. У Тимона на редкость блаженное выражение лица — типа что ж я делал-то раньше? Вот тут-то, понимаешь, настоящие люди. Тем временем в Альпийской Галлии два легионера пытаются что-то есть, видимо беспонтовое. Через лес ломится бородатый Марк Антоний с оленем и говорит: «Вот, пацаны!»

Д. Пучков: «Кушайте на здоровье».

К. Жуков: Да. Все бросаются терзать оленя.

Ворен и Пулло на тележке везут детей Ворена из лагеря рабов. Ворен недоволен, потому что дети некоторым образом опозорены, а значит, и он тоже, на что Пулло дает ему житейский совет — поезжай туда, где их никто не знает, и все само собой решится.

Д. Пучков: «Ну и куда? Где им сейчас обрести достоинство и уважение, где жить без презрения?» — «Ну, вези куда угодно, только не туда, едь подальше — кто узнает?» — «Лгать? Жить без чести? Здесь врут, там врут». Ну, в общем, Ворен, как всегда: «Жить без чести». А впереди застава.

К. Жуков: Да, нарываются на блокпост. Побеседовав с легионерами, выясняют, что это Октавиан войска в Рим привел, из-за чего Ворена перекосило — он же яростный республиканец, войска в Рим категорически нельзя вводить. И тем более он вроде как сдуру присягнул Марку Антонию.

Д. Пучков: Такая фигня получилась.

К. Жуков: Они с Пулло перебрасываются знаковыми фразами типа «мой-то малец твоему-то надрал это самое…»

Д. Пучков: «Мальчишка довольно агрессивен». — «Мой мальчишка как следует навалял твоему мужику». — «Надеюсь, он знает, что делает».

К. Жуков: Да, кстати, мне попалась украинская озвучка этой серии — о це было гарно! Почти так же смешно, как когда мы рассказываем.

Д. Пучков: Любой фильм в украинской озвучке превращается в клоунаду.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Я впервые с таким столкнулся в «Пиратах Карибского моря» — сразу на пол лег.

К. Жуков: Когда в украинской озвучке Цицерон говорит Октавиану: «Сынку, любый…»

Д. Пучков: Как же все-таки не похоже на нашу собачью мову.

К. Жуков: Спивуча мова, европейска. А между тем Цицерон-то от имени сената выражает глубокую благодарность Октавиану за то, что он так ловко разобрался с Марком Антонием, имея в виду победу в Мутинской войне. Октавиан спрашивает: «А как там насчет триумфа?»

Д. Пучков: Как насчет халвы, бекас?

К. Жуков: «Как насчет триумфа, почему вы не хотите устраивать мне триумф?» Цицерон говорит: «Слушай, устраивать триумф по поводу победы в гражданской войне, когда римские граждане воевали с римскими гражданами, — люди не поймут».

Д. Пучков: Некузяво.

К. Жуков: «Да и победа-то твоя неокончательная, потому что Марк Антоний потерпел поражение, но разбит, тем более пленен не был. И уже, вообще-то, Марк Эмилий Лепид с двумя легионами преследует Антония, и вот он-то его точно победит, сомнений никаких — почему мы торжества только тебе будем устраивать?»

Д. Пучков: Разумно.

К. Жуков: Цицерон там всегда разумно высказывается, при этом хорошо показано (хотя и с отсечением массы важнейших фактов и перестановкой персонажей), что он логически абсолютно правильно мыслил, но у него были неправильные посылки. Точнее, правильные, но далеко не полный их комплекс. Поэтому практические выводы из его совершенно верных логических построений были немножко устаревшие, отстающие от событий. Ну, во-первых, Марк Эмилий Лепид преследовал Антония не с двумя легионами, у него была сенатская армия, в которую входило много легионов. У Антония к тому времени было 12 легионов, хотя и сильно потрепанных. И если бы Лепид с двумя легионами туда пошел…

Д. Пучков: Явно не вернулся бы.

К. Жуков: Так он в конце концов и не вернулся, но в другом, хорошем смысле. Об этом чуть позже скажем. И тут Октавиан не моргнув глазом говорит: «Нет триумфа — тогда давайте я буду консул. Ну а что, собственно? Триумф пускай Лепиду, а мне консульство». Цицерон слегка обалдел…

Д. Пучков: В девятнадцать-то лет, да?

К. Жуков: …от такого предложения. Поломался немножко, а когда Октавиан обещал абсолютно во всем его слушаться, Цицерон сказал, что…

Д. Пучков: Ну тогда да.

К. Жуков: …можно подумать над этим.

Д. Пучков: Возможно, удастся что-нибудь придумать. И уже у него в башке-то закрутилось — какую бы пользу из этого извлечь?

К. Жуков: Все начало складываться.

Д. Пучков: Да-да-да.

К. Жуков: Ему, правда, его хаус-ниггер Тирон сказал: «Зачем вы это делаете, господин?» — «Да пускай мальчишка походит в пурпуре, как мальчик в игрушечных доспехах, пускай поиграет в солдатиков». На самом деле все было сложнее. К тому времени у Октавиана имелось пять легионов (а не четыре, как будут говорить дальше): знаменитые VII, VIII, IV, легион Марса плюс легион новобранцев… Силы немалые. И к тому же Октавиан — наследник Цезаря (о чем постоянно всем рассказывает). Солдаты потому его и слушались. Этой гигантской пиар-накачкой он полностью обязан своему приемному папе. А как только он разбил Марка Антония, у него полномочия Сената-то кончились, он стал частным лицом. И вот у частного лица пять легионов и, конечно, сенат, да и Цицерон тоже обратились к нему с вопросом…

Д. Пучков: Извините…

К. Жуков: «Извините, а как это так получается, что у частного лица пять легионов? Надо что-то с этим делать». Когда начиналась Мутинская война и Октавиан шел воевать с Марком Антонием, Октавиан вынужден был свои легионы официально передать под командование легальных консулов Гиртия и Пансы.

Д. Пучков: Которые погибли.

К. Жуков: Один при Галльском форуме погиб (оно же сражение при Форуме Юлия), другой в битве при Мутине. Тогда поползли слухи, что это их Октавиан недолечил, подослал к ним санитаров-оборотней…

Д. Пучков: Врачей-убийц.

К. Жуков: Путем постановки бесчеловечных экспериментов в области стоматологии обоих замучил. Доказательств, конечно, никаких, потому что если бы были хоть малейшие доказательства…

Д. Пучков: И так все понятно.

К. Жуков: Да. Интеллигентным людям и так все было понятно.

Цицерону в этой ситуации нужно было как-то сохранить лицо, потому что его, можно сказать, протеже такое тут отчебучивает. И Октавиану по настоянию Цицерона сенат дал должность пропретора. Это почти как проконсул, только проконсул командовал мирными провинциями, а если там велись боевые действия, то он выступал как генерал-губернатор, то есть военный глава, пропретор. Октавиан получил право руководить войсками и таким образом легализовался.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Как только Октавиан стал пропретором, ему приказали передать войска Дециму Бруту, потому что именно Децим Юний Брут Альбин преследовал Марка Антония, а никак не Марк Эмилий Лепид.

Д. Пучков: Альбин — белый.

К. Жуков: Так точно, Децим Белый. Децим Брут преследовал Марка Антония, собираясь дать ему окончательно… так сказать, по голове.

А дорогой наш Октавиан свет-Август взял да и отказался: «Ничего я вашему Дециму Бруту не дам». Ко всему прочему Октавиан активнейшим образом засылал ветеранов Цезаря куда только можно, так что от Децима Брута несколько легионов перешли к нему.

Д. Пучков: Неплохо.

К. Жуков: Марк Антоний сговорился со всеми пропреторами провинций, расположенных рядом (и в первую очередь со старым своим дружбаном Марком Эмилием Лепидом), объединить войска. У Антония набралось 14 или 15 легионов. Дециму Бруту не позавидуешь: пришел вроде как во главе серьезной силы воевать и тут остался вообще без войск, ушли все — одни к Октавиану, другие к Антонию. Брут вынужден был бежать к родственнику, а конкретно к Марку Юнию Бруту в Грецию. В Грецию бежать пришлось по суше через Македонию, там его изловили кельты, друзья Марка Антония еще со времен Галльской войны, и замочили как собаку — вот, собственно, и вся история.

Д. Пучков: Сильно!

К. Жуков: Отчасти в этом был виноват и Октавиан со своей мерзкой пропагандой, которую он у Децима Брута в войсках развел. Так вот, оказавшись перед такой, прямо скажем, двоякой перспективой — то ли отдавать войска непонятно кому, то ли как-то брать политику в свои руки, — Октавиан, как мы знаем, решил взять политику в свои руки и повел войска на Рим.

Перешел через померий, ввел легионы в Рим и первым делом захватил городскую казну…

Д. Пучков: Верное решение.

К. Жуков: Тогда телефона и телеграфа еще не было, а казна уже была, поэтому он сразу захватил государственный банк и тут же всем своим легионерам по 2,5 тысячи денариев выдал.

Д. Пучков: Чем убедил их в правильности поступков.

К. Жуков: Да, и более того — после победы обещал еще столько же. Все очень обрадовались.

Д. Пучков: Как хорошо все складывается!

К. Жуков: Если учесть, что буквально накануне, когда Октавиан стал пропретором, он, естественно, на законных основаниях потребовал выплатить жалованье войскам, а сенат ему сказал: «Поскольку войска находились не на службе у государства, а на службе у тебя, козел вонючий, в качестве частного лица, вот ты им что хочешь, то и плати, а мы им не дадим ни копейки. Деньги получат войска Децима Брута, когда разобьют Антония». Сенаторы рассчитывали, что солдаты от Октавиана убегут. Но солдаты обиделись не на Октавиана, а на тех, кто прямо сейчас не дает им денег, то есть на сенат. И вместо того чтобы оторвать солдат от Октавиана, сенаторы еще крепче привязали их к нему, причем когда из Сената прибыли эмиссары договариваться с солдатской массой, солдаты на сходке отказались с ними разговаривать. Заявили: «Сейчас Октавиан приедет — будем говорить, без него мы с вами вообще не разговариваем. Давайте посидим, помолчим».

Д. Пучков: Удачно получилось!

К. Жуков: А раз Октавиан в самом деле платил из своего кошелька, то они будут слушаться его, а не каких-то непонятных людей в белых тряпках и сандаликах.

Д. Пучков: Покажите деньги!

К. Жуков: Причем, заметьте, договаривались обо всем этом не лично Цицерон и Октавиан. Цицерон вынужден был договариваться — о ужас! — с солдатскими депутатами (так назывались), то есть депутатами легионов. Трудно сказать, виделись ли в этот момент сам Цицерон и Октавиан. Я думаю, что, скорее всего, нет, по крайней мере до вступления в город.

В это время Атия у себя дома занимается приятными домашними заботами — выбирает какие-то тряпочки, видимо на очередную модненькую шмотку. Рассматривает что-то типа шелка, судя по гладкой фактуре, говорит: «А есть лен?» Лен в Италии не растет, его привозили с севера, стоил он очень дорого. Он, конечно, не был так полезен для здоровья, как шелк, но тем не менее ценился. Все же ходили в шерсти самой разной выделки — могла быть такая тонкая, что хоть трусы шей…

Д. Пучков: Ну все равно же шерсть.

К. Жуков: Шерсть — это шерсть, а в Италии жарковато, поэтому льняная одежда — признак достатка. Шелк дороже, вопросов нет, но если все в шелке, а она одна во льне — это круто! Кстати говоря, персы до раннего Средневековья награждали льном своих вельмож, солдат. Получить отрез льна, чтобы на всю одежду хватило, это было прямо во!

Д. Пучков: Наградная рубашечка, да?

К. Жуков: Да, революционные льняные шаровары. Появляется Октавия, сестренка будущего императора и уже почти консула. Она уговаривает маму срочно ехать с Октавианом мириться, потому что так все повернулось. «Дочь моя, я очень ценю наши редкие разговоры, когда ты необкуренная».

Д. Пучков: «Ценю наши беседы в перерывах между твоими наркозагулами». В общем, Октавия, мучаясь наркотической абстиненцией…

К. Жуков: «Передать, что ты его любишь? Что ему сказать?» — «Скажи, что у него все наши деньги, пусть вернет». И тут же без перехода: «Только не голубой. Изо льна есть?»

Д. Пучков: Октавия в одиночку уезжает к братцу, а Пулло и Ворен приезжают к себе на «малину», на хазу к своим головорезам.

К. Жуков: «Это мои дочери, освобожденные из рабства. Старшую сделали проституткой. Мальчик — сын моей жены от другого мужчины. Относитесь к ним с уважением и добротой…»

Д. Пучков: Представил от души!

Вышел с каменной рожей: «Это моя дочь-шлюха, это сын моей жены не от меня. Всем уважать или зарежу!» Братва так на него посмотрела…

К. Жуков: Куда деваться-то, да?

Д. Пучков: Отвел всех в комнатку. «Мы все подметем, покрасим. Нравится?» — «Да, отец». — «Будем сновать жить вместе. Сначала будет неловко, несомненно, но мы семья и будем вместе, как положено, и не будем вспоминать прошлое». Ворен-то хочет как лучше. Мы опустили, что вначале старшая сеструха сказала, что не время бежать, денег нет. Пока доедем до дома, наворуем и там уже…

К. Жуков: Да, собрались в дерзкий побег удариться. Октавиан встретился наконец с Октавией.

Д. Пучков: Октавий ее приветствует: «Смотрю, ты по-прежнему жрешь, как лошадь?» Подбодрил сеструху.

К. Жуков: «Жрешь, как лошадь, а тощая!» Матерый глист-трехлеток.

Д. Пучков: «Как ты смеешь! Я не тощая, может, стройная, возможно, худенькая. Это ты тощий. Как тебя ветром не сносит?»

К. Жуков: «Доспехи держат».

Д. Пучков: «Матушка передает, что любит тебя». — «Правда?» — «Она бы пришла со мной, но ей взбрело в голову, что ты должен прийти к ней». — «Ну, тогда состарится в одиночестве». — «Понимаю, что ты чувствуешь. Неужели трудно уступить? Это же твоя мать». — «Октавия, ты была там и знаешь, что она за мать». — «Боги свидетели, у меня не меньше причин ненавидеть ее, а может, больше — к чему это приведет? Кого любить, если не собственную мать?» Вопросы любви в Древнем Риме, я смотрю, стояли остро. «Она вынудила своего любовника избить меня». — «Ты преувеличиваешь ее влияние, она во власти Антония, без него ей страшно и одиноко. Она совершила ошибку». — «Я думал, хоть ты будешь на моей стороне. А на нем был ее пот». Отлично!

К. Жуков: «Ну, они любовники, что ж… какой-то ханжа».

Д. Пучков: «Да не корчи из себя праведника! Ты загнал семью в губительные долги ради того, чтобы поиграть в солдатики. Да я сама могу избить тебя». «Продолжать разговор не имеет смысла», — говорит спокойный Октавиан. «Ну не злись, пошли домой». — «Не намерен вступать в город, пока сенат не назначит меня консулом, а затем я буду жить на вилле Цезаря. Если мать решит меня там навестить, никто ее не остановит». Красота!

К. Жуков: Вот это «назначить меня» в фильме немного удивляет — как сенат может назначить кого-то консулом? Консула выбирают вообще-то — и не одного, а двух.

Д. Пучков: А кто второй, не говорят.

К. Жуков: Там сделали монтаж второму консулу. Октавиан молодец: приперся в Рим, всех напугал, а потом войска-то вывел, чтобы не мешать выборам консула и чтобы никто не подумал, что он кого-то к чему-то принуждает.

Д. Пучков: Все сами.

К. Жуков: Войска-то в пяти километрах от города — очень «далеко».

Д. Пучков: Ни на кого не влияет!

К. Жуков: Ни разу! Ну а Ворен разруливает дела по бизнесу, договаривается со своими подручными, которые без него тут все волокли, пока он шлялся неизвестно где…

Д. Пучков: Пока Маский отбивался.

К. Жуков: Маский будет вторым помощником, Пулло — первым помощником, Ворен главный. Маский возмущается и говорит, что это несправедливо. Ворен — ему: «Странное ты место нашел, чтобы…»

Д. Пучков: «Пуллон второй, а ты третий». — «Третий? Ну, как скажешь. Я думал, буду вторым. Я столько месяцев командовал, разве это справедливо?» — «Если хочешь справедливости, брат, не там ищешь. Пуллон второй, ты третий. Вот когда умру я и умрет Пуллон, ты будешь главным — вот так это работает». — «Ставлю 50 золотых драхм, что первым умру не я». Чисто Энтони Сопрано: «Деньги поднимаются наверх, говно скатывается вниз — так устроено».

К. Жуков: Ирина выносит мозг Пулло: «Зачем ты уехал, почему ты меня оставил с этими плохими людьми? Ты бросил меня ради Ворена, его ты любишь гораздо больше, чем меня». — «Это неправда, если бы вы оба тонули в реке, я бы сначала спас тебя». — «Правда?» — «Ну, ты весишь в два раза меньше».

Атия решает-таки навестить сынка в военном лагере. Приезжает к Октавиану, ломает комедию, ползает на коленях, умоляет простить — типа «я исправлюсь и всем понравлюсь».

Д. Пучков: Антония назвала козлом: «Плевать я хотела на этого козла Антония, он сбил меня с толку. Я была ужасной матерью, но я могу измениться, если ты дашь мне шанс. Мне надо время, мой единственный сын». — «Я прощаю тебя». — «Спасибо тебе, спасибо!»

К. Жуков: Все обнимаются, и нам показывают крупным планом рожу Октавиана — видно, что он уже прикидывает, как можно маму использовать в политике. Атия приволакивает Октавиана домой, предъявляет его дочке: смотри, вот, помирились, все в порядке. У тебя не получилось братца домой привести, а у меня сынка — получилось, вот так!

Д. Пучков: «Смотри, кто пришел, дочка! Наш любимый Октавиан даровал нам прощение». — «Добро пожаловать домой, брат!» Красота!

К. Жуков: В это время Ворен вызвал жреца Януса, который проводит обряд очищения над детьми, забивают петуха. Ну а Марк Эмилий Лепид встречается с Марком Антонием — это вполне документально. Так получилось, что все войска Лепида перебежали к Марку Антонию, и самому Лепиду тоже деваться было некуда, как и Дециму Бруту, но он видел, что у того нехорошо все сложилось, поэтому решил к своему старому другану Антонию переметнуться. В фильме сцена, прямо скажем, не очень достоверная, но для художественного фильма так и надо, потому что там Марк Эмилий Лепид вообще никак не раскрыт, он просто присутствует и все. А по факту это же был прославленный легат Цезаря, который много воевал, прошел огонь, воду и медные трубы. При встрече-то Антоний назвал его отцом. И сделал главнокомандующим. Лепид командовал войсками, а не Антоний.

Д. Пучков: Неплохо!

К. Жуков: При этом Антоний командовал Лепидом.

Д. Пучков: Но незаметно.

К. Жуков: Непосредственным руководителем армии был Марк Эмилий, а никак не Антоний — этот момент упустили. Хронометраж у фильма такой, что еще одного главного героя в виде Лепида туда вставить было бы невозможно.

Д. Пучков: Ну, он там вроде как крутой, но роль странная — сидит, глазами вращает, бровями шевелит, а какой вес имеет, непонятно.

К. Жуков: Да, он как ветошь в ящике, чтобы бутылки не звенели. Еще что важно: Марк Эмилий Лепид был начальником конницы в 44 году, когда мочили Цезаря, и так получилось, что он никакого касательства к этому не имел — и к нему цезарианцы вроде как тянутся.

Д. Пучков: А Лепид на какой должности в тот момент был?

К. Жуков: Он, если не ошибаюсь, тоже был пропретор. Ему выделили войска, и он пошел воевать. Командовал одной из галльских провинций.

Д. Пучков: Генерал?

К. Жуков: Все генералы. Вместе с Гаем Азинием Поллионом и Луцием Мунацием Планком (не путать с Максом Планком) он командовал северо-западными провинциями, и они все вместе перешли к Антонию. Гая Азиния Поллиона и Мунация Планка-то в сериале показали — они стоят в темноте на заднем плане и молча шевелят бровями. Их там как раз четыре человека в шатре, если я не ошибаюсь, — когда будете смотреть, знайте: это их имели в виду.

Пулло тусит с Октавианом. Как я уже говорил, разбирая первый сезон, не очень понятно, где конкретно сенат располагается и вообще что это за странное круглое здание. Пулло рассказывает Октавиану, что так получилось, что Ворен связан клятвой с человеком с севера, то есть с Антонием, но обещал хранить мир на Авентинском холме. Все будет, как раньше, если, конечно, Антоний не явится сюда в полном вооружении — тогда уж Ворену придется исполнять клятву перед человеком с севера. Октавиан говорит, что ценит Ворена и что пускай все идет так, как оно идет, а сам надевает себе на голову лавровый веночек и идет в сенат. Может, имелось в виду, что они на вилле Октавиана общаются?

В сенате почему-то Октавиан заседает один, а выбирать его должны были вместе с консулом-суффектом, с довольно близким родственником Квинтом Педием — имя противное, но человек был заслуженный. Квинт Педий — по линии Юлии Старшей, а Октавиан — Юлии Младшей, дочери Цезаря от другой жены.

Квинта Педия почему-то совсем нет, зато Цицерон есть, и он толкает речь, мол, поприветствуем юного Гая Октавиана, защитника республики, победителя негодяйского Марка Антония.

Д. Пучков: «Какой знаменательный день!»

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Многие отдали жизни, чтобы мы снова объединились для управления нашей законной республикой, и как прекрасно, что мы приветствуем новое начало, приводя к присяге самого молодого консула в истории Рима — Гая Октавиана Цезаря». Тот сидит…

К. Жуков: …с каменной харей белой.

Д. Пучков: …практически на троне, да.

К. Жуков: В белой простыне.

Д. Пучков: «Почтенные сенаторы, для начала я не хотел бы восхвалять перед вами себя, я хотел бы почтить отца. В его честь я объявляю свой срок на посту консула началом новой эры — эры нравственной добродетели, благородства. Распутству и хаосу, который нам пришлось пережить, будет положен конец. Рим будет таким же, как был прежде, — гордой республикой добродетельных женщин и благородных мужчин. Я обращаюсь к вам не как легионер или гражданин, а как скорбящий сын. Моим первым постановлением возрожденной республики и в честь отца будет предложение объявить Брута и Кассия убийцами и врагами государства». — «Возмутительно! Как так?» Цицерон бежит: «Мой дорогой мальчик, мы так не договаривались». — «Не договаривались — и тем не менее будет так». — «У Брута и Кассия все еще много друзей, ты расколешь зал единства республики». — «Отойди от моего кресла. Мой отец погиб на этом полу, вон там, его ударили ножами 27 раз, его жестоко убили те, кого он считал друзьями. Кто скажет, что это не убийство? Кто скажет моим легионам, которые любили Цезаря, как и я, что это не убийство? Кто тут против моего предложения?» Прекрасно выступил!

К. Жуков: Там еще, если не ошибаюсь, зашли несколько легионеров таким бодрым шагом…

Д. Пучков: Посмотрели со значением.

К. Жуков: На самом деле он ничего подобного не говорил. Когда его избрали консулом, как положено, в составе коллегии, законопроект вынесли в сенат, но вынес его Квинт Педий, а отнюдь не Октавиан. Чтобы никто не подумал, что Октавиан заинтересованное лицо. Квинт Педий выступил с предложением, его приняли, и оно в историографии имеет название «закон Педия», а никак не «закон Октавиана». По закону Педия врагами государства и убийцами Цезаря объявлялись не только Брут и Кассий, а вообще все, кто в этом деле участвовал. Их лишали званий, привилегий и, что самое главное, имущества.

Д. Пучков: Ну хоть не убивали?

К. Жуков: Кого поймали — того, конечно… Но они к тому времени все уже слиняли, закон же не в один день принимается. Было известно, что он готовится. Как только Октавиан стал консулом, да еще с такой армией под боком, плюс второй-то консул не кто-нибудь, а его близкий родственник, который ему в рот смотрит, — все поняли: пора вставать на лыжи.

Д. Пучков: А куда бежали?

К. Жуков: К Бруту. Добежали не все.

Ну а Кикеро, он же Цицерон, потом в опустевшем сенате страшно мучается.

Д. Пучков: «Может, ивового чая?»

К. Жуков: Да, ему его хаус-ниггер Тирен предлагает…

Д. Пучков: «Лучше белены. Меня перехитрил ребенок!» — «Ну, тогда за город — свежий воздух и сон пойдут тебе на пользу». — «Пиши письмо Марку Юнию Бруту и Гаю Кассию Лонгину». — «Хозяин, если Октавиан узнает, что ты переписываешься с Брутом…» — «Не болтай, пиши! Герои республики, приветствую вас…»

К. Жуков: А в это время дети Ворена воруют у папы из кассы денежки по чуть-чуть и планируют дерзкий побег.

Д. Пучков: Дербанят общак фактически.

К. Жуков: Ворен общается с детьми, чинит игрушечного слона, но тут появляется мулатовидная рабыня.

Д. Пучков: Рабыня, да-да. Ее Ирка все побить пытается, а та ее на хер шлет.

К. Жуков: Рабыня одета в странные шмотки — кошмар! Но тем не менее Ворену это абсолютно не мешает, даже наоборот — как-то вдохновляет, он ее страшно шпилит, а потом говорит: «А теперь иди отсюда, вот возьми деньги и иди отсюда».

Д. Пучков: Да-да-да: «На столе лежат монеты, возьми половину». — «Да пошел ты!» — «Ты просто не видела, сколько там». — «А я не шлюха». — «Нет? А тогда зачем ты здесь?» — «Я думала, что нравлюсь тебе». — «Ну, полагаю, я тебе тоже нравлюсь?» — «Ну вроде того». — «Какая счастливая из нас получилась бы пара. Деньги возьми!» — «Да пошел ты! Я же сказала — я не шлюха». — «Слышь, я сказал взять деньги!» Ворен прекрасен, когда в нем военный просыпается.

К. Жуков: Да, актер сыграл зверского солдафона на 5 баллов. «Я сказал взять деньги!» — как зыркнет. Еще свет так ставили, чтобы у него белки глаз сверкали. А в это время подруженции Октавия и Иокаста страшно отжигают на оргии, где по случаю оказались Меценат и Агриппа.

Д. Пучков: В переводе профессионалов с канала НТВ он почему-то Месинос.

К. Жуков: Ну это же профессионалы!

На оргии все как положено: шлюхи, наркотики, рок-н-ролл, беспорядочные половые совокупления где попало…

Д. Пучков: Всех со всеми, да?

К. Жуков: Музыканты, голые бабы, не менее голые мужики, бухло и наркотики. Иокаста великолепна! Клубная прошмандовка.

Д. Пучков: Нашла себя.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Останься, сейчас будет самое интересное». — «Мы теперь помощники консула, нам не следует бывать в таких местах». — «Да ладно, какой смысл быть помощником консула, если нельзя развлечься?» Молодцы!

К. Жуков: Меценат тоже отжигает. Но Агриппа-то собирается уходить и тут он находит глазом Октавию, к которой, как мы помним, неровно дышит. Он ее ухватил на плечо и принес домой. Та в совершенно невменяемом состоянии.

Д. Пучков: «Я была на отличной вечеринке с Иокастой, а этот наглый грубиян меня похитил». — «И принес домой к матери?» Атия-то во все врубается сразу. «Странное похищение. Где она была?» — «Октавия, лучше скажи ей правду». — «Где ты была?» — «Я была на оргии, мама». — «Все только начиналось, оргия только начиналась. Вакхические ритуалы еще не начались». — «Ах ты тупая, пьяная шлюха! Это все сучка Иокаста виновата — она сбила тебя с пути».

К. Жуков: Тут же нашла крайнего.

Д. Пучков: Да-да. «Ну, была я на оргии — и что такого?» — «Что, по-твоему, сделает твой брат, если узнает?» — «Да мне плевать, что он сделает!» — «Да неужели! Пока он на форуме проповедует благочестие и нравственность простому народу, ты отсасываешь на оргии рабу? Как, по-твоему, это выглядит? Да он тебя изгонит как минимум». — «Нет, не изгонит, я не отсасывала рабу, до этого не дошло».

К. Жуков: Важная оговорка.

Д. Пучков: «Изгонит, выгонит и меня вместе с тобой на какой-нибудь грязный греческий остров. Не смей никому об этом рассказывать!» — «Да ни за что, конечно». — «Что значит “конечно”? Почему ты не побежишь рассказывать своему господину?» — «Потому что не побегу» — это они Агриппу уже воспитывают. Ну тот: «Потому что я люблю ее».

Атия молодец. Лучшая пара Марку Антонию!

К. Жуков: Напомню: Марк Антоний был женат точно на такой бабе по имени Фульвия, это она должна была быть вместо Атии. Но если бы у Марка Антония была жена, историю пришлось бы абсолютно по-другому разворачивать.

А в это время Брут и Кассий получают письмецо от Цицерона.

Д. Пучков: Маляву.

К. Жуков: Что там у них в шатре делается — кошмар! Начать с того, что стража стоит с алебардами XV века нашей эры! Я каждый раз, когда это вижу, подпрыгиваю!

Д. Пучков: А тогда алебарды были не нужны или их не придумали?

К. Жуков: Алебарды понадобились, когда доспехи стали делать из закаленной стали толщиной 2 миллиметра. А тут-то чего? Что ей пробивать? При этом алебарды держат в руках то ли персы, то ли скифы во фригийских колпаках. Выглядит тошнотно для понимающего человека.

Д. Пучков: «Письмо от Цицерона: малыш Октавиан вынудил сенат объявить нас убийцами и врагами республики». — «Это возмутительно! Это преступление». — «Нет, это вопиющая ошибка. До этого момента Октавиан был справедлив с сенатом и с народом, а теперь сенат боится, что породил очередного тирана. Цицерон умоляет нас вернуться как можно скорее, умоляет спасти республику. У Октавиана всего четыре легиона, у Антония семь — в этом вся прелесть. Антоний и Октавиан ненавидят друг друга гораздо больше, чем нас. Скоро они будут воевать за власть, а нам надо только подождать и добить выживших. Это то, чего мы ждали, и оно свершилось. Пиши письмо Цицерону».

К. Жуков: Это как раз узловая точка. Совершенно правильно показано, потому что после того, как Октавиан в результате абсолютно честных, прозрачных выборов избрался в сенат безо всякого давления…

Д. Пучков: Ну процедуры-то соблюдены.

К. Жуков: Тем более соблюдены все процедуры. А после того, как он принял закон Педия, стало понятно, что единственный противовес в виде Брута и Кассия он собирается убрать и захватить власть по полной программе. Тут Цицерон вынужден был с ним порвать, потому как это он его приволок, он его со всеми познакомил, он его прикрывал всю дорогу, всему научил, показал входы-выходы, а его протеже вот такое вытворяет. Ему нужно было или порвать с сенатом и примкнуть к Октавиану, или порвать с Октавианом. Ну, или бежать куда-нибудь в изгнание, что для него было неприемлемо. Если бы он порвал с сенатом и примкнул к Октавиану, во-первых, неизвестно, чем бы это кончилось. Формально сенат имел больше войск, чем Октавиан. А во-вторых, Цицерон всю дорогу топил за оптиматов против популяров, против демагога Цезаря, и тут он раз — перековался на лету? Что про него подумают? Это было невозможно, это против элементарных приличий. У него же куча друзей, они все вместе столько лет строили всякие интриги, конструкции разные политические возводили. Он потом, наверное, не мог бы даже бриться, потому что к зеркалу было бы противно подходить. Поэтому Цицерон порвал с товарищем Октавианом и вступил в сношения с Брутом и Кассием. Все получилось так, как оно было раньше: с одной стороны — популяры (Марк Антоний, Марк Эмилий Лепид и новый Цезарь), а с другой стороны — все те же, только в чуть-чуть иной конфигурации.

Ну и конечно, ключевой вопрос: помирятся Антоний с Октавианом или нет? Делить им уже было практически нечего. Иллюзий, что они сейчас будут друг с другом воевать, я думаю, даже Брут с Кассием в своей Греции не питали. Почему? Да потому что Октавиан, став консулом, потребовал отменить объявление Марка Антония вне закона.

Д. Пучков: Ловко!

К. Жуков: Стало абсолютно ясно, что они помирятся. Вопрос — когда и в какой форме этот мир будет заключен? Оптиматам нужно было опираться на военную силу Кассия и Брута. Тем более что Гай Кассий Лонгин — это прославленный полководец, а не тощее нечто, которое показали в сериале, полководец опытный, битый. Еще раз напомню, что именно он вывел остатки войск Марка Красса из-под Карр, фактически спас армию от парфян, вывел из пустыни в тяжелейших условиях и потом где только не воевал. У оптиматов было много войск, и Цицерон имел основание предполагать, что они победят. И он, как и раньше, примкнул к оптиматам.

Д. Пучков: Непросто.

К. Жуков: Пока там высокие политические эмпиреи, Ворен разбирается с вопросами меньшего калибра: пытается договориться со своими коллегами по опасному бизнесу — с бандитами.

Д. Пучков: Пришел на «малину» к Меммию.

К. Жуков: Да, и второй его друг…

Д. Пучков: Котта.

К. Жуков: Да, точно, Котта. Хочет заключить мир, потому что этого требует новый консул.

Д. Пучков: «Ты говорил с ним?» — «Они с Пуллоном старые друзья». — «Ха!» — «Что значит “ха”?» — «Все нормально, Котта не хотел никого обидеть. Да, Котта? Кровопролитие плохо влияет на дела, на город». — «Кровопролитие затеял ты». — «Не буду отрицать — я был зол. Но теперь я спокоен, ясно мыслю и понимаю, что все мы достаточно пострадали. Меммий, сколько человек ты потерял?» — «Несколько». — «А ты, Котта, сколько?» — «Меньше, чем ты». Обидное сказал.

К. Жуков: Хамят!

Д. Пучков: Да. «Погибло столько хороших мужчин, жен, детей — и ради чего? Мы только придали сил нашим врагам. Если мы втроем заключим мир, Ацербион и низшая коллегия будут целовать нам ноги, как когда-то». — «Какие предлагаешь условия?» — «Ваши коллеги получат торговые доки, делите их как хотите, а нам достанется Остия». — «Остия хочет остаться с нами». — «Тем не менее Остия останется у Авентина, но вы можете получить долю, скажем 5 %».

К. Жуков: «Каждому!»

Д. Пучков: «Каждому». — «Ну, если это вас осчастливит. Значит, мир?» Все как всегда — про деньги.

К. Жуков: В общем, вроде как помирились, а потом Ворен рассказывает Пулло: «Сейчас они передерутся из-за Остии». Ну и показывают Меммия и его дружбана Котту: «Делить будем пополам?» — «Ага, сейчас! Пополам…» После чего Котта недовольно смотрит на Меммия, и понятно, что да, они передерутся. Ворен что-то просек наконец, уроки Поски не прошли даром.

Д. Пучков: А мерзкие детишки пытаются сдернуть в побег через окошко и таки сдергивают, но напарываются на сестру покойной жены Ворена Лидию, которая находится…

К. Жуков: Ну, она там в храме каком-то.

Д. Пучков: Орбону какую-то обслуживает.

К. Жуков: Орбона — это покровительница сирот, бездомных. Лидия, видимо, после того, как дети исчезли, пошла в жрицы непосредственно к той богине, которая занимается сиротами. Лидия детей Ворена отловила и сказала им: «Бегать никуда не надо, а то пропадете».

Д. Пучков: «Мы сбежали». — «Почему?» — «Да мы не можем жить с этим злодеем». — «Дети, он ваш отец». — «Он маму убил, обрек нас на рабство и позор. Я его ненавижу!» — «И ради ненависти ты ведешь беззащитных брата и сестру на улицу?» — «Я о них позабочусь, у нас достаточно денег». — «Деньги отнимет первый встречный вор, — говорит опытная Лидия, — и что тогда? Вы одни на свете — и как вы будете жить? Воровством, проституцией?» — «Если придется, — отважно заявляет дочь, — проституцией». — «А сестра, когда она станет женщиной, тоже будет шлюхой? А брат — наложником? Куда вы убежите, чтобы Ворен вас не нашел? Вы — все, что у него осталось, он не успокоится, пока не вернет вас. Вы должны остаться с отцом, и пока ты живешь под его крышей, можешь жить с ненавистью, словно с камнем на душе, но он не должен ее видеть. Встань перед ним на колени и говори, что любишь». — «Ни за что!» — «Твоя мать хочет, чтобы ты жила. Это твой единственный шанс, и их единственный шанс. Этого хотела бы ваша мать». — «Он поймет, что я вру». — «Нет, ему нужна только любовь и прощение, он будет благодарить богов за искупление». Умная Лидия, дело говорит.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Ну а дети-то тупые, как обычно.

К. Жуков: Малолетние дебилы — ярчайший пример. Тем временем Цицерон требует, чтобы Октавиан отказался от армии, потому что сенат возмущен, люди недовольны, никто не понимает, что происходит, тем более что у него четыре легиона, а у Кассия и Брута — 20. Что Октавиан собирается делать? Ну и напоследок Цицерон говорит Октавиану: «Война между тобой и Брутом будет кровавой и недолгой». После чего Агриппа сообщает, что насчет двадцати легионов Цицерон загнул. «Ну, нам хватит и половины, — сообщает Октавиан. — Надо что-то делать». Тут появляется Атия.

Д. Пучков: «Здравствуйте, мальчики. Вы чего такие мрачные? Кто-то умер?» А мерзкая Сервилия: «Брут, дорогой мой сын, сегодня я узнала, что ты возвращаешься. Я благодарю богов и молюсь за твой успех. Посылаю кольцо твоего отца, которое ему дал его отец. Он всегда говорил, что оно сделано из золота короны последнего царя. Твой отец любил истории, так что не знаю, правда ли это, но приятно так думать. Передаю его тебе со всей любовью и уважением». То есть опять провоцирует на подвиги.

К. Жуков: Конечно, провоцирует. А короны римские цари только в фильмах носили.

Д. Пучков: Да, и из них кольца отливали.

К. Жуков: И они, видимо, этим были довольны. Но на самом деле, во-первых, у Брута не было двадцати легионов, а во-вторых, у самого-то Октавиана войск прилично, другое дело, что уровень подготовки войск был разный. В ходе гражданской войны перемочили массу народа, поэтому укомплектовать все легионы полностью было невозможно. Так что вовсю набирали новобранцев, которые еще ничего не умели. И самое главное, было непонятно, насколько долго войска готовы воевать. Антоний, Марк Эмилий Лепид и в первую очередь Октавиан по полной программе зависели от армии. Есть мнение, что консулом Октавиана сделали солдаты, которые привели его, договорились с Цицероном и отправили начальника командовать городом. Если даже было и не так, то все равно без мнения солдат Октавиан ничего не мог сделать. Цицерон в самом начале серии говорит, что у Октавиана нет ни опыта, ни связей, а Агриппа возражает: «Зато у него есть армия». Это правда. После того как Октавиан рассорился с Цицероном и оптиматами в сенате, у него не осталось союзников. Единственное, что позволяло ему держаться, — это армия приличных размеров и ветераны. Он был, я бы сказал, солдатский консул: его знали и любили в армии, более того, его уже начали уважать в армии, потому что всю Мутинскую войну он с ними вместе провоевал как простой офицер. Его видели в походе, в бою и принимали за своего. Но никто не знал, как поведет себя армия, если ей предложат воевать еще неизвестно сколько лет, потому что текущая ситуация всех достала. Страна находилась в кризисе. Провинции тащили деньги каждая к себе, вместо того чтобы отправлять их, как положено, в Рим и оттуда распределять. Сам Рим тоже был крайне недоволен, потому что он зависел от подвоза продовольствия (там и в нормальное-то время все было гораздо дороже, чем в любой провинции). Вот сейчас мы думаем, что в Москве все дорого относительно регионов. Ничего подобного, в Москве все чуть-чуть дороже. А там за одни и те же деньги можно было снять на год этаж в приличной инсуле в Риме, а можно было построить дом в провинции. Год снимать или дом построить — как это сравнить?

Д. Пучков: Несколько разное, да.

К. Жуков: И так буквально во всем. Ну а Рим — это огромная сила, поскольку это: а) столица; б) огромное количество людей. Там сконцентрирована вся торговля, все ремесло. Рим тоже больше не хотел войны. И за кем все пойдут в итоге, было неясно. Имелся шанс на более-менее гарантированное удачное разрешение возникшей проблемы — помириться с Марком Антонием, потому что он тоже пользовался известной популярностью, в том числе в Риме. Ну и в конце концов, Октавиану нужны были союзники помимо армии: какие-то значимые люди, которые могли бы своим авторитетом его подпереть. Конечно, ему нужно было мириться с Антонием.

А тут Брут и Кассий с войсками маршируют из Греции, войска, кстати, какие-то жиденькие. Массовку растянули на 500 метров перед камерой…

Д. Пучков: Могли бы и подрисовать.

К. Жуков: Так я о чем и говорю!

Д. Пучков: Ну, тогда еще с этим не очень было.

К. Жуков: Господь с тобой, в 2007 году могли и подрисовать. А Марк Антоний планирует пойти на Рим. Троллит Лепида: «А что ты по этому поводу скажешь?»

Д. Пучков: «Возражения есть?»

К. Жуков: «По-моему, толковый план».

Д. Пучков: «Звучит вполне осуществимо. Возможно, слегка агрессивно».

К. Жуков: И тут приезжает Атия мирить Октавиана и Антония. Атия, увидев Антония, сказала: «Ну не знаю насчет бороды…»

Д. Пучков: Да, а Марк Антоний как ваххабит оброс в лесах. «Как тебе удалось сюда добраться совсем одной?» — «Я не одна».

К. Жуков: Словом, Марк Антоний и Октавиан мирятся, обнимаются и целуются, правда, когда они обнялись, показывают их физиономии — крайне хитрые!

Д. Пучков: Ну еще бы!

К. Жуков: Все думают, что друг друга обманули.

Д. Пучков: Ну а Ворен питается на дому, дети вернулись — решили не убегать. «Пахнет вкусно». — «Спасибо, отец! Надеюсь, тебе понравится». — «Ну, за семью!»

К. Жуков: Все поднимают тост за семью, а малолетняя дебилоидная дочка Ворена держит за спиной козу.

Д. Пучков: Да, пальцы крестиком держит.

К. Жуков: Видели мы ваш тост! На этом серия заканчивается. Остается только прокомментировать, что они постоянно жрут из глиняной посуды.

Д. Пучков: А из чего надо?

К. Жуков: Археологические слои буквально завалены обломками глиняной посуды, но все-таки это не совсем простые люди, это граждане с достатком и известным статусом. Они старались кушать из металлической посуды — это считалось более почетным. Возможно, не с серебряной, но из посеребренного олова, в конце концов — из бронзы. А тут на столе у них только глиняные кубки и глиняная посуда…

Д. Пучков: Не то?

К. Жуков: Не совсем тот статус…

Д. Пучков: Надо посылать окружающим какие-то сигналы относительно собственного благосостояния, чем все граждане всю сознательную жизнь и занимаются.

К. Жуков: Тем более в Риме. Вот Люций Ворен и его дружбан Тит Пулло ходят в обносках каких-то, все время потрепанные. Ну, я понимаю, что нужно дать яркий контраст с Атией, Октавией, Агриппой, то есть с высшим светом, но не настолько же.

Д. Пучков: Вместо них Меммий красивый ходит.

К. Жуков: Только ходит он непонятно в чем. Если в сенате все в тогах — это вполне. Легионеры одеты во что-то странное, но все-таки можно определить, что это легионеры. А когда гражданские появляются — тушите свет… Кто такие костюмы придумал? В Риме мода была более чем простая. Они не носили миллион висюлек, каких-то брюликов, монеток, пришитых к одежде. По большому счету там использовали три типа одежды. Они могли их драпировать по-разному, различные ткани использовать, пришивать полоски разной ширины, но никогда не одевались так пестро и разнообразно, как показано в сериале.

Бракки надевали в походе, чтобы не отморозить себе что-нибудь. Но в городе ходить в штанах… А в фильме постоянно все в штанах шляются. Считалось правильным, когда мужик сверкает голыми икрами и богатырскими ляжками, потому что таким образом он демонстрирует, что ему не холодно (было бы ему холодно в Риме в самом деле!), что он такой стоический, красивый, физически развитый — вот посмотрите. А в штанах — ну… Туники у всех — мама дорогая! Когда Ворен или Пулло одеты в рубаху и трусы, такое впечатление, что они из бани сбежали. Туника должна быть до колен все-таки. Она, конечно, не в пол, так ходить не положено было…

Д. Пучков: Перебор, да?

К. Жуков: …но до колен доходила. А вот так, чтобы ляхи было видно, совсем как-то не алё. В этом легко убедиться, посмотрев изображения на барельефах, фресках…

Д. Пучков: Везде одно и то же, да?

К. Жуков: Да, у всех туники по колено. В сериале туники показаны, прямо скажем, не вполне достоверно, демонстрируют натуральные футболки, как у нас. Ткань немножко другая, но покрой что прямоугольник, в него два прямоугольника-рукава вставлены. Такие тоже были, но не в облипку. Туника широкая должна быть. Это здоровенный квадрат ткани, зашитый по бокам, в нем дырки для рук и дырка для башки. Туника подпоясывалась, закладывались красивые складки, таким образом формировались рукава. Вопрос был в качестве ткани.

И я полагаю, что по манере закладывать плиссировочку можно было сразу отличить, кто это.

Д. Пучков: Ну конечно!

К. Жуков: Какой-нибудь солдат или манерный аристократ. А то, что нам показали, это чушь собачья. Это недостоверно и более того — некрасиво. Посмотрите на наших парней из XI легиона, из Москвы…

Д. Пучков: Не стыдно показаться, да?

К. Жуков: Да. Все молодцеватые, красивые, у всех туники правильно надеты. Опцион всегда без штанов ходит, потому что он должен демонстрировать полный стоицизм. Такой хороший фильм, могли бы людей прилично одеть.

Ответы на вопросы про пятую серию

Было ли у римлян какое-то подобие диверсионно-разведывательных подразделений? Чтобы накануне какой-нибудь грандиозной битвы небольшая группа военных с хорошей боевой и политической подготовкой пошла по вражеским тылам жечь мосты, давать взятки генералам, плевать в полевые котлы, громить обозы, резать командиров, бить посуду, воровать лошадей, брать языков и собирать полезную информацию?

К. Жуков: Нет, специальных подразделений не было. Для этого обычно использовали легкую конницу. То есть тех, кого не жалко.

Д. Пучков: Каких-нибудь греков или немцев?

К. Жуков: Да. Легионы на такое тратить нельзя, а специальных ДРГ в то время не существовало. Видимо, особой необходимости в них не было. С подобными задачами отлично справлялись вспомогательные части, которые хорошо знали конкретную местность, умели подкрадываться, ползать, кидаться камнями.

Любой парень из провинции мог поступить в легион и получить гражданство? Даже нубиец, отец которого носил лишь набедренную повязку?

К. Жуков: Не любой. Запросто вступить в легион можно было из центральных провинций. Какой-нибудь капуанец или цизальпинский галл могли непосредственно вступить в легион. А нубиец или германец могли вступить в когорты ауксилии. И только прослужив определенный срок, можно было получить гражданство. Кто выжил, мог получить гражданство. Как в Иностранном легионе во Франции.

Д. Пучков: Я знаю несколько человек, которые там служили. Сурово там в целом.

К. Жуков: Там про дедовщину мне все рассказали.

Д. Пучков: Которой нет, как известно, в цивилизованных странах.

К. Жуков: Конечно, нигде, кроме СССР и России, дедовщины нет. Когда я слушаю служивших в Иностранном легионе, думаю: «Ни фига себе!»

Д. Пучков: Когда вышел художественный фильм American Sniper, я следом книжку купил, почитал. В фильме речь о том, как какое-то сельское быдло увидело рушащиеся небоскребы и немедленно пошло в армию служить. Книжка оказалась значительно интереснее. Там подробности службы в учебке и традиции американской дедовщины описаны. Оказывается, что в спецподразделениях это полезно. Только что это была страшная коммунистическая зараза, которая уничтожает, ломает людей. А тут у нас все крутые собрались, мы друг друга бьем по сроку службы. Идиотизм! Только что было плохо, а теперь, оказывается, то же самое, но уже хорошо. Такое лицемерие, слов нет!

К. Жуков: Военных же готовят к войне. А на войне их будет не «дедушка» бить.

Д. Пучков: «Палки фельдфебеля солдат должен бояться больше, чем врага».

К. Жуков: Фридрих Великий говорил. Кто-то из современников Фридриха сказал: «Любое государство имеет армию. В Пруссии ровно наоборот».

Д. Пучков: Пруссия большая была? А то столько разговоров.

К. Жуков: Это самая большая часть Германии, которая имела некое территориальное единство. Все остальные были вообще никакие. Пруссия относительно Германии большая. А если сравнивать с Россией… Пруссию можно накрыть двумя пальцами на карте.

Как обстояли дела с межнациональными отношениями в легионах? Были ли там землячества из гордых южных парней или, как говорится, в легионе было три национальности: римляне, италики и все остальные?

К. Жуков: Про легионы мы точно сказать не можем — мало архивной информации. Поскольку легионы формировались по территориальному признаку, подозреваю, что там, как правило, служили люди с конкретной территории, все примерно одинаковые.

Д. Пучков: Это, говорят, способствует повышению боевого духа. Если мне не изменяет память, еще при советской власти читал, что в израильских войсках в танковые экипажи набирали одноклассников, братьев… Это якобы повышает боевую слаженность. Им стыдно струсить друг перед другом. Но струсить всегда стыдно, по-моему. А у нас из Ленинграда призвали — служишь во Владивостоке.

Кто был самый зверский легионер: италиец, грек, испанец?

К. Жуков: Не знаю, думаю, что это решалось в индивидуальном порядке.

Где, чем брились легионеры? У кого, чем стриглись? Чем мылись? Как часто? Как часто стирались? Чем? Было ли обычным сочетание: вонючие, грязные солдафоны — хрупкие ухоженные дамы?

К. Жуков: Брились бритвой. Мылись мылом. Посещали цирюльни.

Д. Пучков: Термы. В первом сезоне Марк Антоний стоял намазанный маслом, а его скоблили скребком. При этом занимались эпиляцией шерсти в самых разнообразных местах. Нельзя было быть заросшим.

К. Жуков: Это, естественно, для знатных. Я думаю, что легионеру в походе некогда было заниматься эпиляцией. Там только рожу отскрести от щетины.

Д. Пучков: Борода была нехарактерна. Надо было бриться. Я так понимаю, что это первый признак цивилизации.

К. Жуков: У них с I века нашей эры начали появляться императоры, которые ходили с бородами.

Мылись мылом. Мыло известно еще с Древнего Египта. Где мылись? Если была возможность посетить терму, то в терме. В походе — как получится. Там не разгуляешься. В пунктах временной дислокации организовывали умывальные места. Если постоянная дислокация (считай, город) — там точно будет баня. Без бань не могли жить.

Д. Пучков: Касательно смрада. Сейчас уже не определишь. Я когда-то жил в Средней Азии. У соотечественников зачастую странные представления о людях другой национальности. Что они грязны, вонючи и всякое такое. Так вот, там с мочалкой и мылом дружат все. Но есть национальная традиция в сельской местности, например, мыть волосы кефиром. Помыли кефиром, потом промывают прохладной водой, чтобы росли лучше. Запах специфический. Ну а как благоухали римляне, нам неведомо. Они же использовали всякие благовония?

К. Жуков: Да. У них были духи, притирания. Плюс воскурения, которые сильно пропитывают ткань. Поэтому приличные люди, возможно, пахли приятно.

Д. Пучков: Говорить про утонченных женщин возле легионеров, по-моему, как-то неразумно.

К. Жуков: Если легионер находится в пункте постоянной дислокации, он должен быть помытый и побритый. Чтобы не позорить товарищей и вшами всех не заражать. В походе, если ты 50 километров протопал по жаре да еще в снаряжении, смердеть будешь ужасно. А еще если помыться негде…

Д. Пучков: Я про то, что женщины при них были несколько другого толка.

К. Жуков: Да.

Был ли у римлян особый ритуал объявления войны? Если да, то был ли ритуал заключения мира?

К. Жуков: Рим — это первое правовое государство. Они все делали по закону. У них по поводу войны было такое выражение: «Нет войны, кроме законной». То есть вне зависимости от того — они нападали или на них нападали, Рим вел только справедливые и законные войны. Если Рим вступал в войну, во-первых, это ратифицировалось сенатом. А значит было по закону. Во-вторых, коллегия официалов (20 жрецов, выбранных пожизненно) проводила особый ритуал, если успевала. К границе посылался специальный человек, «отец отцов», который кидал дротик в сторону врага.

Д. Пучков: Правда ли, что потом не надо было ездить к границе, а храм Беллоны был построен возле Рима и был выделен специальный участок земли, в который копья надо было бросать?

К. Жуков: Да. Когда Рим разросся, придумали более удобную методику. Какая разница, где ты копье кидаешь, боги и так все видят. Они оповещены, закон издан, все ратифицировано. Война законна. Разборки с пиратами, бандитами, повстанцами войной не считались. Ну а кто бы ни победил, тот признает побежденных разбойниками. Получается, что это просто полицейская операция.

Д. Пучков: А гражданская война так проходила?

К. Жуков: Как победили — объявили, что эти паразиты — мятежники и враги государства. Какая может быть с ними война? Война может быть с парфянами. Это уважаемые люди, суверенное государство. Неплохо бы их завоевать. А то, что происходит внутри республики, не считается войной.

Д. Пучков: Как восстание какого-нибудь Спартака.

К. Жуков: Об этом вообще разговора нет. Это рабы, гладиаторы. Война считалась идущей до тех пор, пока не заключалось перемирие или мир, которые тоже ратифицировались сенатом. Мир мог быть консульский. То есть военачальник сам мог заключить мир, после чего посылал запрос в Рим — и там решали, будет ли это мир или перемирие. Когда официально объявлялся мир, копье в храме Беллоны вынимали, относили на место. Если перемирие (даже на 50 лет), копье никуда не уносили. Такие перемирия тоже известны. Как у нас сейчас с Японией, если кто не в курсе. Мы в состоянии перемирия находимся, а не мира.

Не было ли идей по пересмотру военного строительства в Риме? Рассуждений на тему лучшего устройства армии — на призывной или контрактной (условно) основе. Что по этому поводу думали светочи мыслей в Риме?

К. Жуков: Конечно, идеи были. Первые идеи провел Камилл после того, как с галлами нехорошо получилось. В результате галлов побили. Это еще IV век до н. э. Потом были реформы Гая Мария. Тут нужно сказать, что формулировки «реформы Камилла», «реформы Гая Мария» — это современный конструкт. Происходило все несколько иначе, чем сейчас, когда президент или иной глава государства приказывает своему министру обороны провести реформы в армии. По пирамиде субординации приказ спускается к исполнителям. Они меняют форму одежды, способ комплектования танкового экипажа…

В древнем мире, даже при развитой республике, организовать такое было сложно. Нужно было выявить существовавшие тенденции и выбрать из них лучшую. Когда говорят «реформы Гая Мария», подразумевают, что армия стала доступна не только для состоятельных граждан. Можно сказать, была введена всеобщая воинская повинность. Стали призывать всех, в том числе вольноотпущенников. Даже рабов иногда могли призвать. И хотя мы говорим, что сделал это Гай Марий, нужно понимать, что процесс начался задолго до него. Просто Гай Марий оформил его, формализовал. Ну а потом были теоретики типа Вегеция, которые придумали, как было бы неплохо сделать. Вегеций был умный и образованный. Он рассуждал, как надо правильно воевать. Сказать, что римляне так и воевали, нельзя, это всего лишь рассуждения Вегеция. Потом в Византии стали писать подобные трактаты, а в Средние века и в Западной Европе. Когда читаешь различные «Стратегиконы», «Наставления к походу», не нужно думать, что именно так и воевали. Скорее всего, автор — человек, имеющий (или думающий, что имеет) большой военный опыт, предполагает, как надо обустроить армию. Самым знаменитым теоретиком в Средние века, наследником античной традиции является Макиавелли, который придумал, как устроить итальянскую армию. Как в нее набирать людей, как она будет вооружена, как должна воевать. Так все здорово придумал, что его немедленно выгнали из Флоренции. Чтобы он это не претворил в жизнь.

Д. Пучков: Это какая-то известная книжка?

К. Жуков: В «Государе» описано. Макиавелли был плодовитый теоретик и политик. По его мнению, должна быть всеобщая воинская повинность во Флоренции. Чтобы была милиция, как в раннем Риме. Чтобы сами себе покупали доспехи и непрерывно маршировали каждое воскресенье.

Существовала ли практика военных сборов в Риме?

К. Жуков: Практика военных сборов отсутствовала. Если уж тебя забрали, то тебя на войну забрали.

Действовали ли в Риме подобия нынешних резервных служб? Складировали ли недельный запас еды в какой-нибудь Капуе на случай осады, консервировали ли пару сотен гладиусов, стрел, пилумов, комплектов защиты?

К. Жуков: И еду запасали, и вооружение. В первую очередь расходуемое: дротики, стрелы для баллист. Складировали в военных лагерях и крепостях. В Риме такого рода арсенал был. Возможно, и в Капуе. Там, где есть крепость, есть склад оружия.

Д. Пучков: На случай мобилизации.

Существовала ли в Риме стратегическая и политическая разведка?

К. Жуков: Специальной службы разведки в Риме не было. Такого мы не знаем. Интересовались ли они тем, что происходит в далеких и сопредельных странах? Да, самым горячим образом. Ездили купцы, послы, которые выполняли кроме политических и торговых еще и разведывательные функции. Тогда общество было более примитивным, чем сейчас, и разузнать что-либо особой трудности не составляло. Не было разведки — не было и специальных мер по скрытию информации. Чтобы подсмотреть, как формируется римский легион, не нужно быть шпионом. У тебя неподалеку от дома лагерь строят пять тысяч человек. Осталось выяснить, это новый легион или старый откуда-то перебросили. Как? Да элементарно: нужно посмотреть, как эти люди выглядят. Если там здоровенные мужики со шрамами — значит, старый легион. А если нет, то новый. Потом приедешь домой, тебя спросят: «Как там?» — «Пять тысяч человек новых набрали зачем-то».

Насколько точной будет аналогия между гражданской войной в Риме и эпохой Ханьской войны в Китае или периодом Сэнгоку в Японии?

К. Жуков: Как любая аналогия, она ложная. Общее у них только то, что это гражданские войны.

Существовал ли размерный ряд древнеримских доспехов и прочего обмундирования? То есть имел ли место случай выдачи, к примеру, Климусу Скарабеусу каски третьего размера, а Дмитриусу Фасциусу каски второго? Как проблема выдачи обмундирования нужного размера решалась в римской армии?

К. Жуков: Такая проблема решалась всегда правильно, потому что в римской армии не было никаких размеров. Подавляющее количество снаряжения выпускалось непосредственно в легионных мастерских. То есть прибыло пополнение из 500 человек, примерно прикинули: «Сто харь жирных, сто харь тощих, остальные как обычно». На них делалось снаряжение.

В Российской императорской армии в начале XIX века на полк или на роту выдавали сукно, кожу. И люди, которые хорошо умеют тачать кожу, шили перевязи, портупеи, оружейные ремни. Другие шили обмундирование. Полк сам себя одевал. То же самое и в Риме происходило. Там даже унификации снаряжения не было… Ну разве что приблизительно: у легионера должна быть круглая каска с козырьком. Это, с одной стороны, не здорово. Потому что нет централизованного обеспечения. У тебя все будут одеты похоже, но не одинаково. Удобнее, конечно, чтобы государство обеспечивало, но у них не было государственных заводов. И не было возможности их построить. С другой стороны, такая система позволяла быстро и гибко реагировать на изменение ситуации. Например, приехали к дакам воевать. Обнаружилось, что даки воюют двуручными косами. Знаменитые, с ятагановидным клинком косы. Они имели обратный изгиб клинка и легко доставали прятавшегося за щитом. Вот ты поднял щит, а коса кривая и попадает в голову. А так как она попадает уголком, то шлем пробивает.

Д. Пучков: Ничего себе.

К. Жуков: А высунув руку из-за щита, ты достать противника не можешь, потому что у него эта штука очень длинная, а меч короткий. Тебе сбоку косой по руке треснули — и все, наручей-то не было. Римляне страдали от этого некоторое время. А потом появился дакийский тип доспехов: на руку надевалась железная маника, набранная из узких пластин, соединенных на внутренних ремешках. Шлемы стали усиливаться здоровенными по 5–8 миллиметров крестообразными накладками сверху. Отреагировали, не дожидаясь, что из Рима пришлют, сами сделали. Система была гибкой.

Какие виды огнеметно-зажигательного вооружения использовались в римской армии в рассматриваемый период?

Д. Пучков: По-моему, только в фильме «Гладиатор» они использовались.

К. Жуков: Там какой-то караул. В фильме о фильме сказали, что сожгли четыре гектара настоящего Тевтобургского леса напалмом в ходе съемок! Сколько же это стоило?

Д. Пучков: Может, для киношников скидки какие-то?

К. Жуков: Может. Короче говоря, использовались самые элементарные виды. Горшок с какими-нибудь нефтепродуктами: поджигали фитиль и из баллисты горшок забрасывали. Или стрела, обмотанная паклей, которая пропитана смолой или нефтепродуктами. Ее поджигали и выстреливали в необходимом направлении. Это все исключительно осадное оружие. По людям таким стрелять бессмысленно. Это не ракета и не граната. Только выглядит красиво, когда в темноте летит.

Процесс погребения павших в бою римлян проходил в индивидуальном порядке или же практиковались братские могилы? И какое религиозное лицо отвечало за процесс погребения при легионе?

К. Жуков: По ситуации. Если сражение выиграно и потери небольшие, могли индивидуально похоронить. Если полторы тысячи человек накрошили, попробуй похорони каждого в отдельности. Сваливали всех в братские могилы. Римлянам было очень важно, чтобы тело было правильно предано огню, чтобы душа правильно отлетела и потом не беспокоила окружающих своим навязчивым присутствием. Всегда возникали большие вопросы. Как сожжешь полторы тысячи человек? А такие потери, в общем, не редкость.

Д. Пучков: Четырьмя гектарами Тевтобургского леса на дрова не обойдешься.

К. Жуков: Дров могло и не быть. Поэтому вопрос стоял остро. Я полагаю, что сжигали не всего человека, а какую-то его часть. Что-нибудь, что можно спалить быстро и легко. Это мое предположение. С легионом ходили жрецы, они этим и занимались. В случае необходимости эту функцию выполнял легат как командир, лицо, облеченное властью, в том числе божественной, потому что его назначает сенат, который освящен богами.

Как боролись римляне и другие народы с конными лучниками, например парфянами? Полагаю, что они доставляли массу проблем вражеским армиям.

К. Жуков: Щитами они боролись в первую очередь. И созданием собственных стрелковых подразделений. То есть пассивная и активная защита. Щиты у римлян и так были в полном порядке. Пользоваться они ими умели. Ну а чем отражать конных лучников? Только другими конными лучниками.

У пеших лучников перед конными есть одно важное преимущество: конному бойцу нужно минимум шесть квадратных метров, чтобы лошадь могла развернуться. Ряды будут неплотные, а значит, плотность огня будет крайне невысокой. Кроме того, когда конная лава скачет, более-менее одновременно могут стрелять первые три шеренги. Условные шеренги. Все, кто сзади, пальнуть смогут, но они даже примерно не представляют, куда стрелять, — из-за пыли ничего не видно. А пехота стоит плотно, соответственно, у нее плотность огня может быть выше. И командовать ею проще. Дистанция боя у конного и у пешего лука примерно одинаковая. На единицу площади огонь пеших лучников всегда будет эффективнее, чем конных. Единственное преимущество конницы — это быстрый маневр. Они могут приехать, два раза выстрелить и уехать, послав свои (пускай более редкие) стрелы в нужном направлении и практически избежав ответного обстрела. Поэтому для отражения атаки конных лучников нужны были собственные конные лучники. Римляне постоянно набирали их в ауксилии, то есть во вспомогательные конные войска.

Самое главное средство против любых нерегулярных частей — это не щиты, не доспехи, а дисциплина и взаимодействие родов войск. Когда идет коробка солдат, которые прикрыты специальным снаряжением, не разбегаются, не паникуют, — она очень устойчива к обстрелу. Из луков всех не перестреляешь. Адептам компьютерных игр кажется, что можно выделить отряд, показать направление, куда стрелять. Они прискачут, будут стрелять и постепенно всех перестреляют. В жизни немножко не так. Когда коробка четко слушается команд, действует слаженно — это сложная мишень для любых лучников. Да, конечно, у Марка Красса получилось нехорошо. Вообще-то парфян регулярно били. И конные лучники не сильно им помогали. Эта история тянулась вплоть до XV–XVII веков. Турки, например, в XVII веке ничего не могли сделать с пехотой, которая практически не была защищена доспехами, потому что это была дисциплинированная регулярная армия. То же самое с куда менее дисциплинированными и управляемыми швейцарцами. Одолеть их при помощи метательного оружия и даже пушек было сложно, потому что они после первых выстрелов не разбегались. Есть команда: «Идти туда». Все идут. Убили 20 человек, это не значит, что команда отменена. Если командир толковый, он войско доведет куда надо — и оно выполнит боевую задачу. Без потерь боевых действий почти не бывает. Но и перестрелять всех тоже почти невозможно. Тем более при наличии защитного снаряжения.

Участвовали ли Цезарь и Октавиан в битвах лично?

К. Жуков: Цезарь точно участвовал. Октавиан участвовал во время Мутинской войны, но мы не знаем, ходил ли он в атаку. Известно, что в войсках он был и обязанности офицера исполнял. Какие-то эксцессы, когда на него кто-то напрыгивал, тоже могли быть. Это не так страшно, как кажется. Почему? Это же не бой улица на улицу. Это армия, регулярная военная машина. Если ты оказался в бою, даже не будучи опытным, ты включен в механизм строя. Ты сам ни с кем драться не будешь, это невозможно. Если ты дерешься с кем-то один на один, значит, вы уже все просрали. Пока идет строй, ты идешь в окружении своих товарищей, которые двигаются как один человек. По крайней мере в идеале должны. Прикрываются щитами: тебя прикрывают, ты прикрываешь. У тебя задача чисто механическая, появилась мишень перед тобой — нанес укол. Слушай команды, маршируй вместе со всеми.

Д. Пучков: В художественном фильме «Гладиатор» были две хорошие фразы. Первая: «Держать строй!» Вторая: «Кто служил в армии?»

Как в эти суровые времена обстояли дела с трусами? Или считалось, что они принижают мужской потенциал, и встречались только у галлов?

Д. Пучков: А галлы трусливые были?

К. Жуков: По-моему, наоборот. Про галлов пишут, что они отморозки те еще.

Д. Пучков: Галлы — это кельты?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: У них, я читал, под кроватью головы отрубленные лежали. Затрудняюсь представить, как там смердело. Но парни были вроде отважные.

К. Жуков: Это же родоплеменные общества. Там трус до войны просто не дожил бы.

Д. Пучков: Говорят, что в некоторых негритянских племенах есть обряды инициации… Веревки кожаные продевают, к столбу привязывают, а ты должен в танце оторвать их, от этого остаются шрамы. Это ты мужчиной стал, обряд инициации прошел. «А есть такие, кто не проходит?» — «Есть». — «А с ними что?» — «Они среди женщин всю оставшуюся жизнь живут».

К. Жуков: А у каких-нибудь масаев нужно льва убить.

Д. Пучков: Сколько же там львов?

К. Жуков: Уж если ты как-то смог со львом справиться, то и на войну пойдешь. Человек менее страшен.

Д. Пучков: Как-то раз мы нажрались и приехали в зоопарк, дошли до клетки с медведем. Медведь сидел на жопе и дружелюбно просовывал лапу через решетку. Сидя на заднице, он был выше меня ростом. Лапа огромная, с когтями. Как его убить можно? А граждане, между прочим, с ножиками на них напрыгивали.

К. Жуков: Нет. С копьями, да, можно.

Д. Пучков: Кстати, для меня было открытие, что «рожон» — это копье. И рогатина тоже.

К. Жуков: Да. Копье похоже на рог в самом деле.

Д. Пучков: Это каким же отважным нужно быть!

К. Жуков: Ну, это всегда делалось в творческом коллективе. Один человек, самый отчаянный, должен был на медведя напрыгивать, раздражать его. Медведь на него пер — и тут подключались товарищи. Потому что если пойти на медведя сразу всем вместе, он сбежит. Медведи быстро бегают. Трусы, конечно, тоже были. Даже в «Записках о Галльской войне» случаи описаны. Если сравнить среднего римлянина и среднего галла, то галл как более дикий, выросший в другом обществе, будет более боевитый, чем отдельно взятый римлянин. Потому что римлянин — продукт городской цивилизации с высоким уровнем разделения труда. Ему, живя в городе, не нужно тупо выживать. А значит, он не разовьет в себе некоторых исключительно мужественных качеств. Но при этом как цивилизация римляне значительно эффективнее.

Д. Пучков: Об этом в «Галльской войне» тоже хорошо написано. Германцы здоровые, сильные и бегают чуть ли не быстрее лошади, зато у римлян дисциплина.

К. Жуков: Побывав в Риме и посмотрев на римлян, я подумал: «Эти люди завоевали полмира?» Значит, все остальные были значительно хуже. Что же они из себя представляли? Но тут еще один вопрос, связанный с храбростью, доблестью. Все родоплеменные общества, где продуцируются доблестные мужики, живут большими семьями, общинами, где все за всех горой, взаимовыручка, взаимопомощь. А в городе никто никого не знает… Но ни одно родоплеменное общество не может завоевать одну шестую часть суши. Просто потому, что его члены мыслят более мелкими масштабами. Они мыслят размерами семьи. Вот у тебя на хуторе хорошо, а что там дальше — по фигу все. Чтобы думать о чем-то глобальном, община не годится. Нет ни одного народа, который, находясь в общинном строе, что-то завоевал, а завоевав, надолго удержал.

Д. Пучков: То есть хуторок, вишневый садик, вышиванка — это ни о чем.

К. Жуков: Ровно как каменная башня в восемь этажей, пятнадцать жен, три тысячи баранов. Оно обречено на вот такие микроскопические размеры. Что римляне галлам наглядно доказали.

Были ли нормативы для пунктов постоянной и временной дислокации легиона: сколько должно быть терм, акведуков, туалетов, где их располагать и т. д.?

К. Жуков: Думаю, что были, но мы об этом ничего не знаем. Если это постоянный лагерь, будет и терма. При необходимости акведук подведут. Если река рядом, то никакого акведука не требуется. Туалеты общественные — обязательно. В пункте временной дислокации такого быть не может. Римляне, конечно, были молодцы, но не настолько.

Какие полезные ископаемые добывали во времена Цезаря? Где добывали древесный уголь?

К. Жуков: Италия не очень богата полезными ископаемыми, но они там есть. Там же горы, в горах можно что-то добывать. По нынешним меркам это просто слезы, но по меркам рабовладельческого общества этого хватало.

Д. Пучков: Народу-то меньше было.

К. Жуков: Добывали для себя, а не на продажу. А когда народу стало побольше, римляне внимательно посмотрели на окружающие их территории и прикинули, что у кого можно отнять. В Испании отличные рудные месторождения находятся. В Бильбао с бронзового века добывают разные полезные ресурсы. Вот римляне Испанию и завоевали. Присмотревшись к Англии, обнаружили, что в Корнуолле имеются олово и свинец. Завоевали Англию. В Норике (в Австрии) — серебро. Завоевали Норик.

Д. Пучков: Всем рекомендуем задуматься, к чему ведет обладание ресурсами при отсутствии надлежащих вооруженных сил.

К. Жуков: Да. Потом посмотрели на Румынию. Завоевали Дакию — там тоже много полезных ископаемых. Золото, например. Все это подгребли под себя и зажили. Основные геологические структуры Римской империи и современного мира приблизительно схожи. Конечно, множество древних рудников исчерпано, поскольку это были мелкие поверхностные месторождения. Возьмите атлас экономической географии. Посмотрите, где и какие месторождения есть. Наложите это на карту Римской империи. Контурную карту купите, отметьте месторождения полезных ископаемых. И прочертите сверху 3–4 границы Римской республики, Римской империи в процессе ее трансформации во времени — и увидите, где и что римляне добывали.

Д. Пучков: Во всех этих каменоломнях, говорят, были самые суровые условия труда. Там было очень тяжело.

К. Жуков: Конечно. Это были, как правило, государственные карьеры и рудники, значит, твоим здоровьем никто интересоваться не будет. Если ты принадлежишь частному лицу, то ты весьма дорогостоящее приобретение. А государству по фигу. Ему надо, чтобы ты норму выработки сделал, конкретно себя окупил, а дальше хоть трава не расти.

По поводу древесного угля. А зачем в Риме большое количество древесного угля? Отапливать, что ли? Я не знаю ничего про централизованное заготовление древесного угля.

Если артисты были «запомоенным классом навозных полупроститутов», то не предпринимались ли попытки бастовать? Добиваться пересмотра ценностей?

К. Жуков: Для забастовки нужно иметь развитое классовое сознание и быть вооруженным передовой теорией. Это во-первых. Во-вторых, половина этих артистов были рабами. Рабы не могут бастовать.

Д. Пучков: Да если и не рабы. Побастуете, а что дальше?

К. Жуков: Это не то общество. Там не могло быть забастовок.

Где плебс хранил наличность? В амфоре под подушкой у злобной древней тещи?

К. Жуков: И там тоже. Но многие граждане, как и теперь, не имели никаких накоплений. Более того, они нуждались в пособиях. У них вопрос «где хранить?» не стоял. А вообще-то в Риме были аргентарии, то есть менялы. Они известны, если не ошибаюсь, с III века до н. э. В описываемое нами время они уже были организованы в коллегию. У них был свой храм, при котором располагались меняльные лавки. В храме хранились эталоны мер и весов, чтобы менялы никого обмануть не могли. Хотя, конечно, все равно обманывали… Не подмажешь — не поедешь. Цезарь же их прижать пытался, что для него нехорошо закончилось в итоге. Это были прообразы современных банков — конторы, которые дают деньги в рост и меняют валюту. Можно было отнести туда свою наличность, получить расписку, наличность будет там храниться, расти под некоторый процент. Ты можешь приехать в другой город, отдать эту расписку…

Д. Пучков: Вексель.

К. Жуков: Да. И там тебе выдадут наличность. Подавляющее большинство терминов современного бухгалтерского учета взято из латыни. У римлян был развитый бухгалтерский учет, но мы не знаем в подробностях, как это выглядело. Прототип банков у них был.

Как распределялись деньги между семьями рода, допустим между вдовой Цезаря и Атией? Был ли общак рода и где хранились их деньги: в доме, в банке? Если в банке, то каким образом охранялись гроши и кем?

К. Жуков: Это решал глава конкретной семьи. Потому что главы какого-то большого рода, например всех Цезарей, не существовало. Имелась куча семей Юлиев, в каждой отец семейства решал вопрос, как, кому и сколько. Родового общака не было. Пока папа жив, он все сам распределяет. Если папа умер — завещание есть. Если завещания нет, то есть римский закон, который всем обеспечит необходимую долю. Охранялись грошики охранниками, вооруженными дубинами. Это могли быть свободные, нанятые охранники, а могли быть рабы.

Как у древних римлян обстояли дела с физкультурой и спортом? Что любили — пробежать, прыгнуть и что-нибудь метнуть подальше? Увлекались жимом лежа и становой тягой? Проводили соревнования? И не дошло ли до нас что-то вроде протоколов с результатами чемпионата Рима по какому-либо виду спорта?

К. Жуков: Тут нужно разделить: была физкультура и был спорт — шоу, на которое посмотреть любили, типа современного футбола. Физкультуру в Риме ценили, потому что она помогает в военном ремесле. Если ты занимаешься армейским делом, нужно армейское многоборье освоить. Легкоатлетические упражнения пришли из Древней Греции. Римляне бегали, метали диски, копья. Для этого при каждой практически бане существовала палестра — гимнастическая школа. С борьбой у римлян обстояло не так здорово, как в Греции. Римляне — народ-завоеватель, они постоянно ходили с ножами. А когда есть ножи, бороться трудно.

Д. Пучков: Борьба переходит в поножовщину.

К. Жуков: В целом легкая атлетика полезна для любой армейской деятельности. Бегать, прыгать дальше всех, кидать копье. Соревнования проводились. Например, Капитолийские игры. Рим таким образом пытался организовать свои Римские олимпийские игры. Но они такого размаха, как в Греции, не имели. Главный вид спорта в Риме — скачки на колесницах. Это любили больше всего, потому что там всё вместе: и мужество, и мастерство, и кровавые аварии. Сейчас нет такого количества фанатов (в процентном отношении от населения) ни у одного вида спорта. Ни в одной стране мира.

Гладиаторские бои — это никакой не спорт, а кровавое жертвоприношение в своей основе. Там люди забивали друг друга. В фильмах про гладиаторов почему-то все время показывают, что бабы и мужики сидят вместе. На гладиаторских играх они сидели строго отдельно.

Д. Пучков: Иначе это добром не кончилось бы. И тем более как это можно, чтобы сидели рядом? Она же чья-то жена, мать, дочь, сестра. И вдруг с какими-то посторонними мужиками сидит. В патриархальном-то обществе! Я уже молчу про сериал «Викинги», где непрерывно какие-то тетки скачут. Бред.

К. Жуков: Все-таки когда снимали «Рим», накал бреда был меньше, чем нынче. Сериал «Игра престолов»…

Д. Пучков: Там вообще все к какому-то феминизму свели.

К. Жуков: Жуткий кошмар! Все решают только бабы. Ни одного мужского персонажа, который принимает решения, не осталось.

Д. Пучков: Видимо, продюсеры поменялись. Или из обкома сигнал пришел, как надо интерпретировать.

К. Жуков: Из обкома пришел сигнал — и разразился чудовищный скандал. Там же надругались над Сансой Старк. В обкоме сказали: «Вы унижаете женское достоинство». А ничего, что действие в условные Средние века происходит, когда о женском достоинстве никто не думал! Тем более там персонаж конкретно маньяк. Ну что он должен был с ней делать? Так по книжке сложилось.

Можно ли было детям (в частности, детям Ворена) одним ходить по городу? Сколько бы они продержались до ограбления или привода в околоток?

К. Жуков: Сложно сказать. По моему представлению, они бы с территории трибы не выбрались. Все знают, что это дети очень уважаемого человека. Вот у нас во дворе все про всех знали. У дома сидят бабушки на скамейке, дышат свежим воздухом и на тебя смотрят. Ты точно знаешь, что как только ты свалишь куда-то, это сразу будет известно родителям. Если свалил по-неуставному, можно по жопе получить. Так что их бы привели обратно. Куда бы их определили? Определили бы их домой.

Что носили мужчины из украшений и знаков отличия? Воинские наградные браслеты, перстни и кольца? Серьги, цепочки, прочие висюльки? Кольца и перстни могли иметь какое-то значение кроме украшения?

К. Жуков: В описываемую эпоху мужик, увешанный брюликами, скорее всего, иностранец. Римляне украшать себя не любили. Печатка, перстень — да, могло быть. Это чисто функциональная вещь. Наградные браслеты (гривны) носили при воинском снаряжении. Гривна могла быть толщиной с большой палец. Если одеть на гражданскую одежду, выглядеть будет смешно. А при воинском снаряжении — красота. Кольчуга, гривны, браслеты, куча наградных «гаек». Человек весь в «железе», как металлист, идет, позвякивает — сразу видно.

Чем отличался римский цех от цеха Средневекового? И почему Римскую республику/империю одни считают капиталистической, а другие нет?

К. Жуков: Во-первых, не цех, а коллегия. В Риме никаких цехов не было. В основе коллегии не феодальный, а рабовладельческий принцип. Коллегия — это субъект рабовладельческого права. А цех — субъект феодального права. Коллегия могла выступать коллективным рабовладельцем. Равно как цех выступал коллективным феодалом. То есть у них разные экономические основания.

В Риме была чудовищная денежная масса, поэтому имелись элементы, которые мы могли бы назвать капиталистическими (в том числе элементы финансового учета). Тем более что там существовал наемный труд, и этот наемный труд обеспечивал свободный рынок. Но это не значит, что Римская империя была капиталистической. Посмотрите, что составляло основу экономики Римской империи в разные годы ее существования. И скажите, какой процент от всего этого приходился на протокапиталистический субстрат. Два процента? Три? Римская империя имела два гигантских полюса. Это рабовладельческий полюс, который постепенно становился все меньше. И феодальный полюс, который увеличивался.

Когда официально из названия римского государства исчезло слово «республика»? Восточно-Римская империя уже никогда не именовалась республикой?

К. Жуков: Восточно-Римская империя действительно не именовалась республикой. А когда исчезло слово «республика»? Оно и не исчезало. Другое дело, что, по-моему, при Диоклетиане imperium перенесли на территорию Италии. Стало считаться, что она находится под единой военной властью.

Д. Пучков: Слово красивое. Зачем отменять? Республика и республика.

К. Жуков: Республика. Res — это «дело». Publica — это «общее».

Была ли вероятность, что Марк Лепид и Антоний обоснуются в Галлии, затем в Испании, тем самым положив начало «феодальной» раздробленности республики? Ведь республика не являлась унитарным государством, все земли за пределом Апеннинского полуострова были, по сути, оккупированными, и местное население к Риму теплых чувств не питало. Зачем им ломиться в Рим с сомнительными шансами, когда можно, обладая такими армиями, руководить своими «карманными» империями?

К. Жуков: Я как-то говорил, что гражданская война имела центростремительный характер. Боролись за то, чтобы все территории объединить под своим руководством вокруг Рима. А не за то, чтобы стать владельцем малюсенькой территории. Малюсенькую территорию моментально подмяли бы соседи.

Д. Пучков: Когда Марку Антонию предлагали в Македонию, он отказался.

К. Жуков: Тогда существовала вполне конкретная экономическая тенденция к укрупнению и централизации. Длился этот процесс, считай, от Суллы до сражения при мысе Акций. Резня продолжалась с перерывами 70 лет или даже больше. В конце концов стало понятно, кто будет сверху.

Как поступали с рабами, утратившими трудоспособность в результате травм или вследствие старческой немощности?

К. Жуков: Все решалось в индивидуальном порядке. Если это патриархальное рабство, у тебя 15 рабов, а один какой-нибудь работать не может, его просто так кормить будут. Он будет детям песни петь, сказки рассказывать. Если рудники — перестанут кормить. Возможно, так же было и на большой латифундии. Не можешь работать — тебя кормить перестают, и на этом твоя жизнь заканчивается.

«Коза» в конце серии — это защита от злых духов, тогда почему человек-газета постоянно использует этот жест во время своих речей?

К. Жуков: Это выдумка.

Д. Пучков: Человек-газета великолепно выступает.

Что известно о центурионе Лонгине?

К. Жуков: Ничего. Даже непонятно, был ли он на самом деле.

Цезарь перешел Рубикон и вступил с войсками в Рим. Чем его действия отличаются от действий Мария, Цинны, Суллы?

К. Жуков: Тем, что он победил. Больше ничем.

Было ли понимание у древних римлян, что соблюдение гигиены снижает вероятность вспышек инфекционных болезней, а не просто красота и приятный запах?

К. Жуков: Они не знали, что такое инфекция, до Луи Пастера. Луи Пастер всем доказал, что зараза эта есть. Посмотрите в микроскоп — там какая-то пакость копошится. Это она болезнь и переносит. Более того, при Пастере это было неочевидно. Некоторые врачи говорили, что все ерунда. При нем на конференции человек взял стакан, в который была налита холерная вода, и махнул его, сказав: «Если там бактерии, то я заболею холерой и умру». И не заболел. Римляне не знали, откуда происходят болезни. Они не знали, что такое зараза.

Д. Пучков: Многие и сейчас знают, что это Божья кара, а не микробы.

К. Жуков: Да. Они считали, что дурной запах — это и есть распространитель заразы. Поэтому его с себя нужно было смывать.

Проведение оргий как-нибудь регламентировалось (количество человек, пол, возраст, способы совокупления) или все было спонтанно?

К. Жуков: По поводу того, сколько, каким образом и где, — масса картинок. Римляне любили и умели рисовать. У греков на вазах тоже множество рисунков. Некоторые вазы никогда не будут выставлены на всеобщее обозрение в Эрмитаже. Я, когда служил в Эрмитаже, бывал в Античном отделе, смотрел эти росписи. Просто караул!

Д. Пучков: Это же наука. Что вы там прячете? Полный интернет порнографии, а они двухтысячелетние горшки скрывают!

К. Жуков: Статуи завесили. Лифчики и трусы понадевали на статуи.

Д. Пучков: Серьезно?

К. Жуков: Фактически да.

Д. Пучков: Совсем рехнулись.

К. Жуков: Как в Средние века: в учебнике по медицине закрасить немедленно все изображения сисек и писек. Оргии римляне позаимствовали у греков. Там были многовековые наработки. Ритуалы, посвященные Вакху. Сначала в дионисийских ритуалах участвовали только тетеньки. Они прятались по лесам и, непрерывно бухая, предавались лесбийским утехам. Это происходило в конце марта — в апреле. Пробуждение природы, так сказать. Кстати говоря, римские власти были страшно недовольны такой фигней. Тетенек вылавливали и наказывали. А потом туда стали ходить мужики — и их перестали вылавливать и наказывать.

На самом деле оргия — это священный ритуал. Она должна проводиться в строго определенное время. Например, луперкалии — 14–16 февраля. Это защита стад от волков и прочее. Все было связано с подземными божествами. Нужно было бегать со шкурой козла и стегать баб по жопам. Они радовались и визжали. Потому что если луперком отоварили, у тебя сразу повышается плодородие. Считалось, что половина людей, потерявших девственность в Риме, теряли ее во время луперкалий. В V веке их отменили. Вместо луперкалий придумали День святого Валентина.

Откуда взялся итальянский язык? Как он вытеснил латынь?

К. Жуков: Итальянский язык произошел напрямую от латыни. Латынь трансформировалась в течение веков и дотрансформировалась до неузнаваемости. Если вы владеете латинской грамматикой, вам не составит труда читать на итальянском. Если есть современный итальянский словарь и вы знаете латынь, то смысл текста поймете. Художественный перевод не получится, но тем не менее.

Д. Пучков: Если вы откроете «Слово о полку Игореве», то удивитесь, как русский язык докатился до того, на чем мы говорим сегодня.

К. Жуков: Если оно будет в оригинале, вы там только некоторые слова поймете. Я уже молчу про написание… Так просто «Слово о полку Игореве» вряд ли осилишь. Но если у вас какая-то специальная подготовка есть, то проблем никаких. Потому что язык тот же, только сильно трансформированный. Грамматика та же в общем и целом.

Д. Пучков: Берестяные грамоты можно почитать, где простые люди друг другу что-то пишут. Тоже ничего не поймешь.

К. Жуков: Берестяные грамоты еще хуже. Это такая народная «лингва» и к тому же в основном новгородская, которая была отдельным диалектом.

VI

Филиппы

К. Жуков: Итак, войска Кассия и Брута маршируют по Греции.

Д. Пучков: Северная Греция. «Я поговорил с людьми. Никто понятия не имел, что Греция так велика». Видимо, думали до обеда добраться. «Люди устали от бесконечного похода, который ты устроил. А мы замышляли месть». — «Надо найти хорошее место». — «Сто тысяч ртов, которые надо кормить». У Брута и Кассия ситуация не очень.

К. Жуков: На самом деле про Грецию в фильме загнули. Множество людей, которые только что, во время гражданской войны, воевали именно в Греции, наверное, знали, какого она размера. Кроме того, в сериале сжали события во времени и пространстве. Потому что в 43 году до н. э. и Кассий, и Брут собирали войска в Македонии, в Сирии. К ним же примкнула масса римских наместников. Среди них были сторонники бывших оптиматов, которых Цезарь опрометчиво простил. Через Геллеспонт (Дарданеллы) они перешли несколько позже. И шли они не по какой-то выжженной равнине, а по хорошим римским дорогам, причем довольно быстро. Двигались в нужном направлении. Это была не такая кошмарная территория, как показали в сериале.

Д. Пучков: А действительно 100 тысяч ртов было?

К. Жуков: Нет, конечно. Какие там 100 тысяч! По самым максимальным оценкам они набрали 19 легионов. Но это не значит, что были точно 19 римских легионов по четыре с половиной тысячи человек плюс какие-то союзники. Всех вместе набиралось, возможно, 19 легионов. Но в легионе могла быть тысяча человек, это было совершенно нормально. Возможно, были легионы полностью укомплектованные. Но в среднем, я думаю, тысяча — полторы тысячи.

Д. Пучков: Итого?

К. Жуков: Двадцать пять — тридцать тысяч вместе со вспомогательными частями. Шли они не одной колонной. Легкая конница занималась разведкой, фуражировкой. Там имелось изрядное количество нонкомбатантов, задачей которых было обеспечивать все это движение. Но, конечно, армия была большая, тысяч двадцать. Считай, полторы современных дивизии.

Д. Пучков: А тем временем в Цизальпинской Галлии…

К. Жуков: В Цизальпинской Галлии Марк Антоний, Марк Эмилий Лепид и Гай Октавиан (тогда еще не Август) договариваются о том, как все делить будут.

Д. Пучков: «Вот список наиболее значимых друзей и сторонников Брута и Кассия в Риме. Их надо убить до того, как они узнают о наших планах». — «А ты жестокий маленький хрен с пером в руках».

К. Жуков: «Жестокий маленький хрен» — это Гай Октавиан.

Д. Пучков: «Это лучшие люди Рима. Некоторые из них мои хорошие друзья». — «Их деньги нам тоже пригодятся». — «Консул Антоний, скажи им». — «Цицерон самая толковая сволочь среди них. И у него самая большая агентурная сеть. Он должен умереть первым». — «Я тоже добавлю пару-тройку имен». — «Отправь список Луцию Ворену. Проинструктируй. Пусть распределит имена между бандами». С древних времен и до сегодняшнего дня ничего не изменилось. Я помню, смотрел документальный фильм об убийстве президента Кеннеди. Сначала убили Кеннеди, потом надо убить убийц. Я был на книжном складе в Далласе, откуда его застрелили… Там окно, стрелять надо с левой руки как-то… Я вас уверяю, что я бы попал ничуть не менее точно. Смехотворное расстояние для винтовки.

К. Жуков: Старая итальянская винтовка с ручной перезарядкой.

Д. Пучков: Да. И вот показывают какого-то полковника, «зеленого берета». Он воевал во Вьетнаме и приехал в краткосрочный отпуск на родину. Его вызвало командование и сообщило, что надо некоего гражданина завалить. Дали бумажку с данными. Что мне особенно понравилось: американскому военнослужащему поручают убить гражданина США — вопросов не возникает. Все нормально. Командир говорит: «Это не там, это здесь, на территории США». Полковник: «В смысле? Я же военный. На территории США этим всегда занимаются итальянцы».

К. Жуков: Вот это я понимаю традиция!

Д. Пучков: То же самое и тут: «Проинструктируй, пусть распределят имена между бандами». Государственные деятели хотят убить граждан Рима, чтобы отнять у них деньги и имущество. На нужды, так сказать, республики. Но делается все руками бандитов.

К. Жуков: На самом деле все было не так. В октябре 43 года около Болоньи встретились все указанные граждане — Марк Эмилий Лепид, Марк Антоний и Октавиан. И договорились, что будут триумвирами. Лепид в сериале — несчастный статист. На самом деле это жадная скотина. Судя по всему, он был одним из главных инициаторов проскрипций.

Решили: «Почему бы не организовать еще один триумвират?» Напрямую сразу сделать было нельзя, потому что у них в рядах находился Гай Октавиан Август, законный действующий консул. Если бы что-то пошло не так, Марк Антоний и Марк Эмилий Лепид могли бы свалить все на него, поскольку он сейчас действующая власть. Поэтому тогда же, в октябре, перед заключением договора о триумвирате Гай Октавиан официально сложил с себя полномочия консула. Потом все указанные граждане двинулись в Рим. Тут Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин, которые вообще никак не вмешивались в Мутинскую войну между Антонием и Октавианом, очень сильно пожалели. Они же не верили, что Антоний и Октавиан помирятся, а тем более союз заключат. И вот небольшая армия спокойно подошла к Риму. Ей никто не сопротивлялся. Все войска, находившиеся в поле, были переданы под руководство этих людей. Марк Антоний из западных провинций приволок войска. Когда они зашли в город, произошло следующее. По представлению трибуна их выдвинули на экстраординарную магистратуру. Диктатор — это тоже экстраординарная магистратура. А тут одновременно три диктатора. Сенат проголосовал как надо. Таким образом, в отличие от первого триумвирата…

Д. Пучков: Голосовали как надо!

К. Жуков: 27 ноября они зашли в Рим, в этот же день трибун Публий Тит выступил с предложением об образовании экстраординарной магистратуры. До проскрипций оставалось совсем недолго. Ночью вывесили список из 130 имен. Перечисленные в нем граждане объявлялись вне закона и переставали быть кем бы то ни было. Любой мог их убить.

Д. Пучков: А какая причина?

К. Жуков: Основных причин было три. Первая — деньги. Марк Эмилий Лепид, понимая, что армии надо платить, выбрал несколько десятков человек, сторонников оптиматов (выступали против Цезаря). На основании закона Квинта Педия они решили объявить их вне закона. Если объявили вне закона Брута и Кассия — непосредственных убийц Цезаря, то почему бы их друзей туда же не записать? Они же знали? Наверняка знали. Не пресекли, не донесли. Враги республики. И их объявляют вне закона. Если с убийцами Цезаря все понятно, состав преступления налицо. А эти-то? Нужно же доказать, что они были соучастниками.

Д. Пучков: Всем понятно, да?

К. Жуков: Все сторонники Навального взвыли бы от счастья. Вывесили 130 имен, в их числе просто богатые друзья Брута. Мстительный Марк Антоний всех, кто пытался с ним что-то сделать во время убийства Цезаря, записал туда. А Гай Октавиан, как говорят некоторые источники, сопротивлялся из последних сил, но в конце концов сдался.

Д. Пучков: А кого-нибудь добавил?

К. Жуков: Обязательно добавил. Тех, кто противодействовал ему во время его возвращения в Италию к власти. Ну а главным противником Марка Антония был Цицерон. Марк Антоний не забыл его филиппики. Тут полезно вспомнить, что к этому времени Цицерону было 64 года. В 63 году до н. э., когда он стал консулом, Гай Октавиан Август, Гай Меценат и Агриппа только родились. Цицерон совершил ошибку, недооценив эту молодую поросль. Он считал их совершенно безопасными малолетними дебилами.

Д. Пучков: Раздается голос: «Я тоже хочу добавить одно имя». Оказывается, Атия сидит в углу и внимательно слушает. «Только не Сервилию. Женщин убивать нельзя». Атия говорит: «Не Сервилию. Руфус Транквилий». — «Кто это?» — «Это случайно не отец Иокасты, подруги Октавии?» — «А почему ты хочешь его смерти?» — «Мне не нравится его дочь, она дурно влияет на Октавию». — «Это не игра, матушка». — «Ее отец невероятно богат». — «Это так, у него каменоломни». — «Тогда горе Руфусу Транквилию». Молодцы. «Скажи Ворену и Титу Пулло, чтобы с Цицероном разобрались лично». Тут же Марк Антоний: «И передай, чтобы отрубили ему руки и прибили гвоздями к дверям сената. Предупреждал старого дурака, что сделаю это, если он снова встанет у меня на пути. Никто не скажет, что я не держу слова».

К. Жуков: Пока, забегая вперед, надо сказать, что Фульвия (законная жена Марка Антония) истребовала голову Цицерона себе и развлекалась тем, что тыкала ему в язык булавками. А потом и руку, и голову выставили у ростральных колонн, чтобы все могли насладиться произошедшим. Плутарх потом сильно ругал всех за это. Он называл триумвират «триумвиратом гнуснейших граждан» и попрекал Октавиана участием в нем. Писал: «Так они лишились от ярости и бешенства человеческого рассудка. Или, лучше сказать, показали, что нет зверя более свирепого, чем человек со страстями, захвативший власть».

Д. Пучков: Граждане, которые никакого участия в процессах не принимают, всегда говорят какие-то странные вещи. Если эти самые суровые и самые авторитарные, набери других. Сколько у них легионов окажется в отличие от Марка Антония? Марк Антоний с Октавианом ненавидят друг друга. Но с кем дела-то делать?

К. Жуков: Они не то чтобы ненавидели друг друга. Октавиан первый бросился мириться. Долго готовил почву, притом что у него имелась своя агентурная сеть в армии Марка Антония. Пропаганда и агитация велись непрерывно. Все триумвиры — и Лепид, и Антоний, и Октавиан — были не сами по себе. Они сидели на солдатских щитах и ничего не могли в этот момент сделать без одобрения войск. Древняя римская историография мало внимания уделяет массам, которые двигают историю. Поэтому у нас есть только некоторые сведения о том, как на них влияли солдаты. Если это умножить на реальность, получится, что 75 % решений выдвигались солдатской массой.

Д. Пучков: Это говорит о том, что внутри солдатской массы были люди, которым передавалась точка зрения сверху. Они ее распространяли, объясняя коллегам, в каком направлении думать надо. И после этого принимались правильные решения. Но это не всегда срабатывало.

К. Жуков: Взаимосвязь была двусторонняя. Они собирали внутри солдатской массы коллегии, вырабатывали коллегиальные решения. И не сверху сообщали, что сейчас нужно сделать, а снизу. Воинские подразделения своей волей влияли на руководящую верхушку, и наоборот. Надо помнить, что это происходило еще до нашей эры. Люди были в своей массе необразованные, они не могли сорганизоваться настолько, чтобы полностью влиять на выбранных руководителей, но рассчитывали на них как на руководящую, направляющую силу. Если бы солдаты сказали, что никаких проскрипций не будет, их бы не было.

Д. Пучков: Давайте вернемся к главному. Делали то, что надо триумвирам. И настроения внутри солдатских коллективов, наверное, никак не отражались на том, какие принимали решения. А солдаты их поддерживали и подтверждали.

К. Жуков: Сложно сказать.

Д. Пучков: Остались данные, что триумвиры хотели вот такого руководства, а солдатская масса говорила: «На хер?»

К. Жуков: Сколько угодно. Сколько от Марка Антония сбежало легионов! Он говорил им воевать, а они не хотели. Дезертировали. И хуже того — переходили на сторону врага. Но и к Марку Антонию перебежали войска Децима Брута. Солдатская масса имела серьезную волю и огромное, просто колоссальное влияние. А учитывая, что государство трещало и шаталось, воля конкретных исполнителей оказывалась зачастую решающей. Солдаты занимались исполнением проскрипций. Как мы дальше увидим в фильме, бандиты грабят тех, кого убивают. Это значит, что деньги достанутся бандитам. А должны достаться казне государства.

Д. Пучков: Это как-то ускользает.

К. Жуков: Потом же придется у бандитов все отнимать. Сперва 130 имен было вынесено, а потом еще 150.

Д. Пучков: Тут сценарный ход понятен. Во-первых, есть вещи, которые лучше делать чужими руками… «Это не мы. Мы вообще никакого касательства не имеем». Примерно так же, как в перестройку наиболее выдающиеся умы нашей новой демократической родины заявляли, что это не бандиты, а «силовая составляющая бизнеса». Поймать, взять в плен, пытать, отрезать башку и незаметно где-то закопать. Просто составляющая… Это не преступление. Есть светлая сторона, но есть и темная. И они друг без друга существовать не могут. В сериале, на мой взгляд, ловко показано это непрерывное общение верха с низом.

К. Жуков: Кроме того, нужно было Пулло с Вореном задействовать.

Д. Пучков: Конечно. Давно ли Тит Пулло в канализации вместе с Октавианом пытал и резал врага злобного! С Марком Антонием у Ворена крепкая дружба. Для сценария отлично сделано. Здесь власть, все такие красивые. Октавиан за республику. Против убийства приемного отца. И тут же: «Только пусть это будут люди не из нашего района».

К. Жуков: По поводу проскрипций я хотел словами Аппиана рассказать: «Из проскрибированных по этому списку никто пусть не принимает никого, не скрывает и не отсылает никуда. И пусть никто не позволит подкупить себя. Если же кто-то будет изобличен в спасении, или оказании помощи, или знании того, мы не принимаем во внимание ни оправданий, ни извинений и включаем в число проскрибированных. Пусть приносят голову убившие к нам. Свободные за 25 тысяч драхм за каждую. А раб за свободу личности и 10 тысяч драхм. То же будет и с доносчиками. А из получивших никто не будет записан в наши документы, что он не был известен». Вот как это было сформулировано.

Д. Пучков: То есть прямая команда домашним рабам зарезать хозяина. Срабатывало?

К. Жуков: Еще как. Оно сработало так, что, я полагаю, охренели даже триумвиры. Они в проскрипции вписали 380 человек, а замочили несколько тысяч. Инициатива народной массы.

Д. Пучков: Мощно. Идет обсуждение свадьбы: «Вернешься, принеси мне голову Брута как свадебный подарок». — «Да, свадьба. Надо подумать, когда вернусь». — «Будь с Октавианом поаккуратней». — «Конечно. Я знаю, как с ним справиться». — «Этого я и боюсь». Все про всех всё знают.

К. Жуков: Тут нужно отметить, что Атия в это время должна была умереть уже.

Д. Пучков: От болячек? Собственной смертью?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Жалко Атию. Жалко персонаж из сериала. Персонаж не похож на настоящую, но все равно.

К. Жуков: Должна была быть Фульвия вместо нее, но для накала страстей вместо жены придумали любовницу Октавиана.

Д. Пучков: Идет нанесение косметических средств на лицо. «Вы что делаете? Сейчас же смой!» — «В чем проблема? Немного румян». — «Разрисовывай себя как хочешь, а от дочери держись подальше!» — «Маский, скажи начальникам коллегий, что сегодня встречаемся здесь. Присутствие в их же интересах». — «Сделаю!» — «Так ты за меня заступаешься?» — «Заткнись! Он главный, а она его дочь. Сказано не красить, значит, не крась». Маский мне нравится, настоящий военный человек. «Говоришь как настоящий третий помощник». Пытается его унизить «третьим помощником». «Ты мне нравишься, но будь осторожнее, рабыня. Всему есть предел». Намечается конфликт. А дальше заседание под предводительством Ворена. «Каждый из вас получил список. В каждом десять богатейших людей Рима. Вам дано право их убить и забрать столько имущества, сколько унесете». Немедленно возникает вопрос: «Кто дал добро?» — «Это приказ Октавиана Цезаря». — «А что дает тебе право решать, кто что получит?» Все время пытаются уесть Ворена. «Все получат справедливую долю». Тут же претензия: «У меня всего два сенатора, а у Котты шесть». — «У тебя больше всадников, все поровну». — «Это вопрос принципа». — «Ты-то что знаешь о принципах?»

К. Жуков: Сразу скажу, что ничего этого не было. Насилием занималась, как положено изначально, государственная машина. То есть армия. Разбежавшихся вылавливали и сдавали собственные рабы, а также друзья. Предыдущий триумвират, в котором участвовал приемный папа, был частным объединением людей по интересам. Помпей, Цезарь и Красс просто договорились, что будут вместе. Октавиан гораздо умнее оказался: всех участников триумвирата официально объявили экстраординарной магистратурой. Правда, есть мнение, что на данном этапе Октавиан там был самым младшим. Он и по возрасту младший. Хотя он уел Марка Антония, но у того оказалось войск больше. Октавиан не мог ни опытом, ни воинскими талантами сравниться с Лепидом или Антонием. Поэтому занимал лишь третью ступеньку в их союзе. На какие именно процессы он мог влиять и влиял ли — сказать сложно. Возможно, он как ловкий таракан забрался на телегу и собрался заехать в историю. Есть версия, что Октавиан пытался запретить убивать Цицерона.

Д. Пучков: Марк Антоний был умней: «Этого — первым». Идет обсуждение: «Здесь хватит на всех. Почти восемьдесят богатейших, знатнейших патрициев, которых вы убьете и ограбите. Кто из вас раньше видел столько денег?» Тут же вопрос: «А что будем делать со всем этим богатством? Как потратим деньги? Рабы, вино, шлюхи? У тебя есть идеи получше?» — «Скоро праздник Помоны. Раньше каждая коллегия раздавала людям рыбу и хлеб». — «Зачем?» — «Как подношение Помоне. Как жест доброжелательности к народу». — «Зачем? Люди съедят рыбу — и что потом?» — «Потом люди будут видеть в коллегии не только источник насилия и страха». Полное непонимание: «Так мы такие и есть». — «А раньше было иначе. Раньше люди могли обратиться в коллегию за помощью, за правосудием, за дополнительным зерном, когда не хватало». — «Это теперь будем жрецами Цереры? Спасибо за урок истории, но это было давно, а с тех пор только война и смута». Но Ворен быстро всем объясняет, что коллегии должны измениться или они погибнут. Вилку определяет, так сказать. «Предположим, мы не хотим меняться. Не хотим тратить кучу денег на рыбу для нищих». — «Я не могу вас заставить быть щедрыми. Тем не менее Авентин почтит Помону рыбой и хлебом. А там ты можешь тратить свои деньги как пожелаешь». — «Ясно. Строй из себя щедрого, а мы будем плохими». Ворен: «В этом вам моя помощь не нужна».

К. Жуков: Помона — это богиня изобилия, лесных, садовых и прочих плодов. А Церера — богиня плодородия.

Д. Пучков: Все выступают против, только подлый интриган Меммий: «Да, все правильно, надо делать так». Пулло: «Не верю я этому Меммию. Слишком все гладко. Надо за ним присмотреть». — «Займешься Цицероном? Он на своей вилле. Это надо сделать быстро». — «Ну, соберу сумку и в путь». Говорит сторонник республики Ворен: «И не надо грабить, проявим к нему уважение». — «Правильно». Тут подкрадывается подлая рабыня к Титу Пулло: «Уезжаешь?» — «Не твое дело». — «Я же по-дружески спросила». — «Я твои игры знаю и не хочу в них играть». — «Жаль, игра хорошая». — «Найди себе для игр другого дурака». — «Если передумаешь…» — «Не льсти себе».

К. Жуков: Тут же Ирина прибежала.

Д. Пучков: Ирина с вопросом: «Что она хотела?» — «Да ничего. Ты же ее знаешь». — «Знаю. Куда ты?» — «Есть работа. Всего на денек». Как в магазин за хлебом сходить. «Может, поедешь со мной? Еду в красивые места». Ворен: «Может, поедем все вместе?» — «Не успеешь глазом моргнуть, как я вернусь».

К. Жуков: Там показано все такое расцветающее, зеленое. Это было 7 декабря.

Д. Пучков: Персики дозревали. Явно не весна.

К. Жуков: В декабре, я думаю, даже в Италии все по-другому.

Д. Пучков: «Говори, какие новости». — «Только что говорил с человеком из лагеря Антония». — «И?» — «Думаю, Гектор не выдаст твоих секретов». — «Выкладывай». Письмо: «Дорогой Брут, спешу сообщить новость: Октавиан и Антоний помирились. Их армии объединились. Они планируют нагрянуть в Грецию и застать тебя врасплох с превосходящими силами». Прибегает раб: «Хозяин, у дверей вооруженные люди». «Ты должен отступить в Азию, пока не попал в западню. Тебе надо бежать». Цицерон: «Нет, слишком поздно». Вручает письмо: «Любой ценой надо доставить письмо Бруту». — «Да, господин». — «Покажи ему потайной выход. Скорей!» И тут одна из лучших сцен фильма.

К. Жуков: Да, когда приперся Тит Пулло.

Д. Пучков: Пулло, что характерно, поумнел. Спокойный стал. «Так это ты, Цицерон?» — «Тебя как зовут, молодой человек?» — «Тит Пулло». — «Знаменитый Тит Пулло. Какая честь!» — «Взаимно». — «Про Цицерона слышали все. Сегодня твоя работа принесет тебе бессмертие». Тит Пулло заинтересовался: «Это как?» — «Я буду во всех книжках по истории. Имя моего убийцы, несомненно, тоже». — «А, мое имя. Думал, ты обо мне. Хорошие персики». — «Да, как раз дозревают. Полагаю, отговорить тебя не получится?» — «Нет, извини. При других обстоятельствах я бы польстился, но ты слишком важная фигура. Представь, что будет, если я вернусь, а дело не сделаю». Ставит Цицерона перед фактом. Тут бежит раб с саблей. Цицерон: «Убирайся, оставь его в покое». Пулло: «Не кривляйся. У меня мало времени. Делай, что он говорит». — «Делай, как он говорит!» — «Спасибо». — «Нет, погоди. Дай мне пару минут». — «Когда будешь готов…» И задает ключевой вопрос: «Персиков нарву?» — «Ну, да». — «Спасибо. Хороший подарок жене». Цицерон: «Прекрати! Мерзко вопить будешь, когда я умру. По моему завещанию ты станешь вольноотпущенником. Позаботься о моих людях, прощай». Пулло: «Будет легче, если встанешь на колени. А тебе лучше не смотреть».

К. Жуков: Пулло как одному из главных персонажей меч могли бы справить получше. У него деревянный эфес, на который прилеплены медные куски. Таких вообще не бывает. Клинок не похож просто ни на что. Какой-то черный, нечищенный. Гладиусов найдено столько, что можно было бы легион вооружить. Ассистент режиссера по реквизиту…

Д. Пучков: …в который раз удивляет. Учитывая вложенные средства.

К. Жуков: Сходили бы в музей, их в Италии много, и посмотрели. Снимали-то в Италии.

К. Жуков: Для фильма «Жанна Д’Арк» в 1948 году меч делали по музейному образцу. И доспехи сделали с надгробия какого-то рыцарского. Они круто выглядят, у них правильная форма. А у Пулло какая-то фигня, ни к эстетике, ни к истории отношения не имеющая. Для меня это оскорбление.

Д. Пучков: Как по мне, происходящее между людьми заслоняет все. На остальное внимания не обращаешь. Но сейчас речь не обо мне, а о специалистах. А если меч будет похож на настоящий гладиус, что это изменит?

К. Жуков: В фильме будет ко всему прочему некий образовательный момент. Человек получит хотя бы толику полезной информации. Из развлекательного контента полезная информация усваивается лучше.

Д. Пучков: Полностью согласен, было бы познавательно, поучительно.

К. Жуков: Самое главное, что при этом архитектуру, интерьеры, фрески сделали отлично.

Д. Пучков: Видимо, это разные подразделения.

К. Жуков: Конечно, разные. Шмотками, мечами занимается ассистент режиссера по реквизиту. Костюмами — ассистент режиссера по костюмам. Это два разных цеха. А интерьерами третий цех занимается.

Д. Пучков: В общем, стыдно. Мы это не одобряем.

А дальше — разговор о дочке, о том, что дочку, бывшую проституткой, уже нельзя за приличного человека замуж выдать. «На проститутке никто не женится, приличный человек ее не возьмет». — «Можно попробовать кого-нибудь найти». — «Кто женится на проститутке? Уж точно не тот, кого она заслуживает». Ну, она сама в курсе, что никому не нужна. И начинается интрига.

Тем временем всадник мчится, везет письмо от Цицерона Бруту в Грецию. Чуть не давит маленького Люция на лесной дороге. При этом хамит, нарушая правила дорожного движения. Орет: «Следи за своими отпрысками, крестьянин!» На что Ворен ему вежливо отвечает: «Сволочь ты тупая. Ты слишком быстро ехал». На что всадник отвечает: «Да пошел ты со своими ублюдками! Прочь с дороги!» Естественно, тут же снимается с лошади. Ворен, будучи человеком широкой души: «Езжай, прочь с глаз моих. Дети, идите, играйте. А ты держись подальше от дороги!» Дети находят тубус с письмом — и письмо не доходит. Тут Пулло: «Кто хочет персиков?» — «Как проходит день?» Пулло: «Очень хорошо». — «Это Цицерон?» — «Неплохой человек. Не высокомерный, как можно было подумать». И Пулло угощает всех персиками.

К. Жуков: Что характерно, у него там в сумке голова с руками была.

Д. Пучков: «Опять имена от Марка Антония». — «Еще?» — «У Марка Антония много врагов, трудно вспомнить всех сразу». — «Мы, по-моему, достаточно уже убили. Почти тысячу человек». — «Войскам надо платить. Надо где-то брать деньги». — «Агриппа прав. Надо действовать медленнее. Мы же не хотим выглядеть мясниками». — «Разумеется, нет. Простите, выйду воздухом подышать».

К. Жуков: Это как раз проавгустовская партия, которая всюду писала, что Октавиан проскрипции пытался тормозить. Заставляли его, а он страдал. Мы не знаем, заставляли его или нет. Но молодцы, что отразили этот момент. По крайней мере, делал вид, что он приличный человек.

Д. Пучков: Ну, а тут Агриппа.

К. Жуков: Марк Випсаний Агриппа.

Д. Пучков: К Октавии: «Тяжелый день?» — «Очень. Наверное, убивать людей тяжкий труд. Даже беззащитных». — «Большинству из них надо дать бежать из страны. Они всего лишь потеряют деньги и землю». — «Всего-навсего разорятся?» — «Работа неприятная, но необходимая ради блага республики». — «Ты избегаешь меня?» — «Думал, так будет лучше». — «Почему?» — «Чтобы избежать неловкости». — «Неловкости? Я была права. Если бы ты действительно меня любил, неловкость тебя бы не волновала». — «Не играй со мной. Не сомневайся в моей искренности. Я не говорил с тобой потому, что понимаю: мои чувства к тебе безнадежны». — «Это мне решать». — «Нет, не тебе. Мой отец был никем, а дедушка был рабом. Во мне нет ни капли благородной крови». — «Значит, ты поднялся благодаря своим заслугам. Несомненно, это достойно похвалы». — «Ты сестра Гая Октавиана Цезаря. И не выйдешь замуж за достойного похвалы сына безродного». — «Да я выйду за кого захочу!» — «Нет, не выйдешь».

К. Жуков: Когда Агриппа все это рассказывал, я аж подпрыгивал. Что он на папу наговаривает?

Д. Пучков: «Ты выйдешь за полезного аристократа, которого выберет брат». Октавия: «Оставь меня!» — «Прости, за последние месяцы я измучился». Ну и что с ним было не так?

К. Жуков: Он происходил из очень богатого и знатного (хотя и плебейского) рода. Из всадников. Какой там «папа никто, а дедушка раб»? У него имение в Иллирии. Каким образом он бы оказался вместе с Гаем Меценатом и будущим приемным сыном Цезаря в одном месте? Как там мог оказаться внук раба? Это нереально.

Д. Пучков: То есть, думаешь, он мог на сестре Октавиана жениться?

К. Жуков: Ну, это вряд ли. Он и так был за Октавиана, а Октавиану с помощью брака можно было еще каких-нибудь союзников приобрести. Сестра, как и дочь, — это же ценнейший ресурс. Тем более что к тому времени его сестра была замужем.

Д. Пучков: А вот Меценат…

К. Жуков: Если в переводе НТВ его звали Месинос, то в переводе «Лостфильма», по крайней мере в этой серии, его зовут Мекина. Меценату от переводчиков досталось больше всего.

Д. Пучков: А в это время в синагоге: «У нас просят немалую сумму. Где гарантия, что за наши деньги мы получим необходимое влияние?» — «Об этом просит личный посланец царя Ирода». Ирод по диаспорам рассылает людей. «Если наши деньги гарантируют, что Рим признает его царем Иудеи, Ирод будет у нас в долгу». — «Он и сам это понимает». — «Кого именно он планирует подкупить? Кто знает, кто будет правителем Рима через месяц? С кем придется иметь дело в следующем году?» — «Мы не дадим денег, пока конфликт не уладится». — «Как вы до такого докатились? Вы в священном месте тайно сговариваетесь о подкупе, чтобы идолопоклонники управляли вашим народом». — «По-твоему, лучше, чтобы Иудеей правили Селевкиды или Птолемеи? Лучше уж те, кого мы знаем, с кем можно иметь дело». — «А зачем вообще позволять кому-то править? Это наша земля. А вы предатели собственного народа». — «Назовись!» — «Мы сыновья Арода из семей Манассия. Мы — гнев Израиля». Кто это Арод, Манассия?

К. Жуков: Надо внимательно почитать Библию, это одно из двенадцати колен Израилевых.

Д. Пучков: Серьезные люди?

К. Жуков: Конечно. Они собираются выбирать Ирода I Великого. У него было все плохо: он вынужден был буквально выпрашивать помощь, чтобы вернуться на иудейский престол. В конце концов он доехал до Египта, где повстречался с Клеопатрой и как-то с ней договорился. Клеопатра помогла ему встретиться с Марком Антонием. Он договорился с Марком Антонием и стал царем Иудеи. Но это было уже в 40 году.

Д. Пучков: Дальше беседа переходит в драку. Единственное, чего там не хватает, — боевого еврейского клича: «Мочи козлов!» После драки: «Тевье, как отрадно иметь твою силу на своей стороне». Тевье — это наш друг Тимон. «Отлупить старейшин не проблема. Какой в этом смысл?» — «Сион — вот смысл. Помните, друзья, кто мы! Мы — избранный народ! Мы не рабы, не животные. Избранный народ». У них сионистские идеи уже тогда были?

К. Жуков: Иудеей в самом деле правил непонятно кто. И непонятно кем он был поставлен. Они с Римом в то время пытались выстраивать отношения. Ирод, когда его посадили на престол, сделал много хорошего. В частности, он перестроил храм, который потом его потомки прогадили, раздражая римлян, устраивая против них восстания. В результате храма у иудеев теперь нет. Римляне его сравняли с землей.

Д. Пучков: Осталась часть фундамента, она же Стена плача.

К. Жуков: А у нас в Москве есть своя Стена скорби. Чтобы каяться в «преступлениях сталинизма».

Д. Пучков: Поскольку в СССР Библии лично у меня не было, я с ее содержанием знакомился через атеистическую литературу. Читая как-то книжечку Зенона Косидовского «Библейские сказания», наткнулся на великолепный пассаж про Понтия Пилата. Его назначили прокуратором в Иудею, а народ там какой-то грязный, немытый, воды у них нет. Пилат пошел в храм, собрал оттуда ценности, задвинул их по спекулятивной цене и на эти деньги начал строить акведук. А евреи бросились к евреям, которые обитали в Риме, а те зашли в сенат. И немного погодя Понтию Пилату «позвонили»: «Ценности в храм верни». И он принес все обратно. Была и другая история. Когда римляне обложили Иерусалим, перебежчиков из Иерусалима отправляли в фильтрационные лагеря. И как-то римский солдат увидел, что один еврей сел просраться и тут же из говна выковырял золотые монеты. Зарезали три тысячи человек. Золото нашли у двух.

Пулло скорбит: «Ты же знаешь, какой я в мирное время. Наступит мир, коллегия изменится, как ты говоришь. А я опять буду в жопе. Буду снова рассказывать про войну другим пьяницам». — «Нет. Теперь все иначе. Мы с тобой можем делать большие дела». — «Ну, ты — да. Рад снова видеть тебя таким счастливым и целеустремленным. А я не знаю». — «Ты второй человек на Авентине». — «Второй. Так и вижу надпись на своей могиле. Второй человек на Авентине, он раздал много рыбы». — «В раздаче рыбы нет ничего плохого». — «Дело хорошее, несомненно. Но это занятие не для легионера. А я легионер». А тем временем Агриппа шпилит Октавию. И все вроде счастливы.

К. Жуков: На роль Агриппы исключительно хорошо подобрали актера. Похож на скульптурное изображение своего героя. Он такой мордатый, широкий в кости.

Д. Пучков: Он вроде серьезный, а вроде стеснительный. Ловко подобран. Он в публичном доме снимает комнатушку, по всей видимости.

К. Жуков: А войска-то уходят. Бегает глашатай, кричит: «Третий час!» По всему городу вопли: «Строиться! Становись!»

Д. Пучков: Тут мама: «Октавиан, прошу, хотя бы ради меня, будь добр к Антонию». — «Обещаю, матушка. Он, конечно, высокомерное говно». — «Знаю. Но он хороший и честный человек. Он тебе нужен». — «Я знаю, матушка». — «Войска строятся на Марсовом поле, скоро выходим. Где Агриппа?» — «Не знаю. Наверное, прощается с какой-нибудь женщиной». — «Ходит к нескольким шлюхам». — «Или к одной любовнице». А почему нельзя ходить к одной любовнице и к нескольким шлюхам? «Будь другом Антонию».

К. Жуков: Вспомните, что она недавно говорила Антонию по поводу своего сынка.

Д. Пучков: Ситуация изменилась. «Детям полезно видеть, как меняется ситуация, как внутри нее меняются люди». Не меняется у нас только Ворен. «Не будь холоден и высокомерен, это его провоцирует. Это любого спровоцирует. Мы все знаем, насколько ты умен. Думаю, не надо об этом напоминать». — «Да, матушка», — холодно говорит Октавиан. И тут прибегает Агриппа: «Прошу прощения!» — «Нам пора. До свидания, матушка». Врывается Октавия: «Слава богам, ты еще не уехал. Прости, опоздала. Пришлось идти в храм. Так рада, что успела». — «Поцелуй меня, сестра. Люди ждут». — «Шагом марш!» И легионы замаршировали.

К. Жуков: Нас обязательно спросят, как римляне время определяли. Третий час чего? Время научились определять по солнечным часам еще в Египте. В 2000 с лишним году до нашей эры. Римляне вслед за Птолемеем знали деление суток на 24 часа. Но делили их строго по солнцу. Солнце взошло — начались дневные часы. Солнце зашло — начались ночные часы.

Д. Пучков: Это, говорят, от Вавилона осталось. 12 часов 60 минут.

К. Жуков: Но обосновал это Птолемей, который следил за небом и составлял таблицы движения звезд.

Д. Пучков: Ну и тут мама Октавии: «Теперь можешь рассказать мне про Агриппу». — «Что с ним?» — «Давно вы с ним любовники?» — «Мама, это неправда». — «Не лги матери. Ты же знаешь, это бесполезно». — «А как ты узнала?» — «До этого момента не знала». — «Только не говори Октавиану». — «Полагаю, что все это безобидно. И у тебя, и у Агриппы есть причины быть осторожными. Можешь наслаждаться». «Спасибо», — говорит набравшаяся в конце концов ума Октавия. «Только не теряй головы. Не думай, что когда-нибудь выйдешь за него. Это исключено». — «Знаю, но я люблю его». — «Размякла, как сыр». Молодец. Мама воспитывает прекрасно. Прибегает Иокаста: «Помогите! Спасите!» — «Иокаста, что с тобой?» — «Ночью пришли люди. Вся моя семья убита. Они убили всех и забрали меня. Они меня обесчестили». — «Теперь ты в безопасности. Да, матушка? Мы защитим ее?» И матушка, которая заказала папу: «Конечно. Мы защитим тебя». Отлично!

К. Жуков: Особенно учитывая, что в начале серии именно она Руфуса Транквилия заказала. Все ради дочери.

Д. Пучков: Тут Пулло и Ирка. «Весь дом рыбой провонял». — «Да я не против, напоминает о доме». — «Твой народ любил рыбу? Не знал». — «У нас было большое озеро, глубокое, много рыбы. А зачем тебе шлем?» — «Вспоминаю былые времена. Легионы уходят. Думаешь, я уйду с ними? Нет. Конечно, приходила в голову такая мысль. А теперь я среди главных. Вот если бы вернулся сейчас, наверное, был бы первым копьем. А может быть, даже легатом».

К. Жуков: Почему «первым копьем»? Не «первое копье», а «первый ряд».

Д. Пучков: «Можно было бы озеро купить. Поход будет недолгий. Все так говорят. Что реветь-то?» — «Я беременная». Она некоторые слова не выговаривает. «Что?» — «Беременна». — «Беременна?» — «Называй как хочешь». «А…» — говорит Пулло.

К. Жуков: Там прикольно с «римским» языком, когда показывают, как пишут, — пишут на латыни. Я, правда, не успеваю рассмотреть, что написано. Обычно в фильмах такого рода все пишут по-английски.

Д. Пучков: Актеры в массе британцы, говорят с суровым британским акцентом. Для американцев это, видимо, забавно. Добавляет древности.

К. Жуков: Они говорят по-английски, а пишут на латыни. Но никогда не показывают так, чтобы было видно всю страницу.

Д. Пучков: И мы переносимся в лагерь к Бруту. «Что там у тебя? Уже час любуешься». — «Перстень моего отца. Мать прислала. Видел на руке отца в детстве». И тут вести от разведчиков: «Замечен враг». — «Наконец-то». — «Там не только Октавиан. С ним Марк Антоний». — «Это невозможно». — «Видели его знамя с цаплей». — «А сколько легионов?» — «Похоже, девятнадцать». — «Против наших четырнадцати. Червь. Вывернулся. Далеко они?» — «День пути». — «Собирай людей, сворачиваем лагерь, немедленно отступаем». — «Погоди. Не будем отступать». — «Друг мой…» — «Нет. Хватит отступать. Мы встретим их завтра. Если победим, нам достанется больше славы. А если погибнем, это место не хуже других». — «Делай, как он говорит». Ну и дальше уже Греция. «Совсем забыл, у тебя же сегодня день рождения». — «Разве? Наверное, ты прав». — «С днем рождения. Извини, что нет пирога». — «Через год испечешь мне огромный пирог. Я не забуду. Только без корицы, я от нее чихаю».

К. Жуков: Тут все упростили до безумия. Потому что гражданская война 44–42 годов началась с восстания Секста Помпея в Испании. Там же полыхнуло буквально все. Но даже битва при Филиппах здесь показана в единственном экземпляре, а их было две. Народу было настолько много с обеих сторон, что сразу задавить всех не получилось. Первая битва при Филиппах состоялась в 3 октября, вторая 23 октября 42 года. В первом сражении разбить Брута и Кассия не получилось.

В сериале сделали монтаж почти всей гражданской войны. Как будто они дошли до Греции, там одна драка произошла и все. Ничего подобного. После этого пришлось давить Секста Помпея. С Помпеями наплакались, прямо скажем.

Д. Пучков: Ну а тут советы бывалых: «Если хочешь помочиться, сейчас самое время». — «Не хочу». — «Точно? Ну тогда начнем. Смотри внимательно, мальчик, вот так вершится история. Повеселимся. Вперед!» Сидение на конях. «А что там происходит?» — «Понятия не имею». — «По моей команде за мной». — «Куда ты?» — «Если сомневаешься, атакуй». Все помчались. Пацаны в растерянности, но Антоний орел.

К. Жуков: С ним уехало человек пятнадцать, потом еще Агриппа с двумя. Кого они атаковать собрались?

Д. Пучков: «Господин, войска Антония прорвались. Наш правый фланг смят». — «Посылай резервную когорту. Черепаха!» Все построились в «черепаху».

К. Жуков: Показывают что-то весьма странное. Стрелы протыкают щиты насквозь. Бред какой-то. Скутум предназначен специально для противодействия метательному оружию. Его попробуй еще пробей тяжелым пилумом, а стрела-то полегче будет, у нее пробивная мощь меньше. Тем более что стреляют в них непонятно откуда. Просто в небе появляются нарисованные стрелы в большом количестве.

Д. Пучков: Марк Антоний побеждает. А Брут, который решил принять тут битву, с известным уже ему финалом, докладывает: «Для меня большая честь и удовольствие командовать вами. Жаль, что так получилось. Сейчас вам надо позаботиться о себе. Спасайте свои шкуры». Молодец. Завел в какую-то жопу… И Кассию говорит: «Передай привет моей матери. Скажи ей что-нибудь подходящее». Ну, дальше зарезали группой. А Марк Антоний уже перемещается. «Дыши глубже, мальчик, это запах победы». — «Дым, говно и гниющая плоть». Тут у меня сомнения — чего она так быстро гнить начала? «Докладывай, Агриппа». — «Тело Кассия нашли, Брута пока ищем». — «Превосходно. Голову засыпать солью для доставки в Рим. Я заметил, люди ценят такие мелочи».

К. Жуков: Показывают какого-то упыря, который у Брута отрезает палец с перстнем.

Д. Пучков: Мародер. Тоже сюжетный ход, что такая семейная ценность небывалая досталась не пойми кому.

К. Жуков: Из несуществующей короны царя. Конечно, это упрощение. Я был разочарован. Думал, нормально покажут замес. Естественно, ни Брут, ни Кассий о «сворачивании лагеря» ничего не говорили, потому что сражение гораздо удобнее принять, опираясь на серьезную фортификацию, которой всегда являлся римский лагерь. Там и спрятаться можно, и с опорой на нее сманеврировать. Плюс там боеприпасы лежат в сохранности, тыл прикрыт. Было два лагеря. В одном находился Кассий, в другом — Брут. Противоположная сторона, судя по всему, также имела два основных крыла. Одним командовал Антоний, а другим — Октавиан. Когда началась драка, фланг Брута проломил фланг Октавиана. В нарративных источниках написали, что изрубили восемь легионов. Строго врукопашную. И фланг стал отступать, почти бежал. И тут Марк Антоний четко ударил через отступающие войска наискосок конницей. С одной стороны, он спас Октавиана. С другой стороны, войска Брута вынуждены были остановиться. Там была серьезная масса конницы, не реагировать на нее было невозможно. И дальше как обычно. Война на холодном оружии. Вместо того чтобы заниматься делами на поле боя, они ворвались в лагерь Кассия. Тут как раз мутная история происходит. Потому что Кассий в это время почему-то бросился на меч. Его не убили, как в фильме. Он покончил с собой. Объяснения, почему он так поступил, нет. Сражение по факту они пока выигрывали.

Атака конницей через центр (не фланговый охват, как обычно конницей делали, а наискосок, через центр) — это большой риск. Если бы войска Брута были более управляемы, они могли Марка Антония просто отсечь. Причем для этого не нужно было маневрировать всеми силами, это не рыцарская конница. И не конница Иоахима Мюрата, которая могла проехать вражеский строй насквозь. Марк Антоний сильно рисковал. Как расчетливый полководец он отлично знал, на что способны войска противника. Он остановил атаку Брута, ворвался в лагерь Кассия, а Кассий, обнаружив с тыла кавалерию, решил, что все пропало. Ну и бросился на меч. А так как Марк Антоний тоже был умным, он понимал, что из лагеря валить надо, они и свалили. И к тому же они проиграли на фланге Октавиана. Пришлось разойтись, приводить войска в порядок. Двадцать дней этим занимались. Потом была вторая битва. И Брут, уже без опытного полководца Кассия, проиграл.

Д. Пучков: И на этом закончилась эпопея с основной оппозицией?

К. Жуков: Ну, еще Секста Помпея давить пришлось. Он тоже выступал в тяжелом весе. Когда Кассий и Брут приехали в Грецию, вся римская аристократия, которая обучалась в Афинах, к ним примкнула… Они все были сторонники оптиматов, сторонники Помпея. В том числе сам Гораций, будущий поэт. Он был при Филиппах.

Д. Пучков: Это им не помогло.

К. Жуков: Конечно, не помогло.

Д. Пучков: В общем и целом хорошая серия.

К. Жуков: Но сражение меня сильно опечалило. Войска, которые Брут отправил, шагают без дротиков, только с мечами. Я сразу понял, что сейчас какая-то фигня начнется. Они так бодро маршировали, а буквально через одну минуту показана россыпь людей, которые мечутся по полю.

Д. Пучков: Разбившись на индивидуальные схватки.

К. Жуков: Это уже не сражение. Этим даже управлять нельзя. Вы победить не сможете.

Должны были шеренги дойти друг до друга, начать перебрасываться пилумами, и сражение должно было занять минимум треть серии, я считаю. Ради этого все и снимается. Это первое. И второе: когда у них в атаку идет пехота Марка Антония, впереди бежит знаменосец натурально с красным флагом! Ну не было у них флагов в нашем понимании, когда палка, а к ней полотнище привязано. У них были штандарты… Как правильно называется? Хоругвь. Вертикальная палка, к ней горизонтально привязана еще одна палка, и уже с нее полотнище свисает. Вот такое быть могло. А на самом деле они должны были быть с аквилами.

Ответы на вопросы про шестую серию

Не согласен с докладчиком насчет неспособности общинного строя к масштабным завоеваниям. А как же монголо-татары?

К. Жуков: Я же сказал, что мало завоевать. Нужно еще удержать на какое-то более-менее приличное время. Монголо-татары действительно завоевали больше всех в мире, но уже у внуков Чингисхана все развалилось. Они удерживали завоеванное всего два поколения. Сравните с Римской империей. Есть разница? Монголо-татары, кстати, находились на этапе разложения родоплеменного общества и становления раннего феодализма.

Римские легионы, в основном состоявшие из пехоты, довольно успешно воевали с конными лучниками. Почему же пехота позднего времени, воевавшая с монгольскими конными лучниками, не могла им противостоять.

К. Жуков: Во-первых, римский легион состоял только из пехоты. Там не было никого, кроме пехоты.

Д. Пучков: Ни одной лошади.

К. Жуков: Да. Во-вторых, пехота с монгольскими конными лучниками не воевала. Это глубокое Средневековье классического периода, когда пехота как самостоятельный род войск в Европе практически отсутствовала. В-третьих, не надо путать римский легион, который является настоящей регулярной армией с постоянной муштрой, дисциплиной, субординацией, единообразным вооружением, централизованным снабжением. Она может отражать, например, дождь стрел, которым ее осыпают, скажем, парфянские конные лучники. А если кого-то убьют, она гораздо дольше будет держаться. Потому центуриона и опциона солдаты боятся больше, чем атакующего противника. Там годами вколачивалось, что страшнее опциона зверя нет. С негодяями врагами вы разберетесь и больше их не увидите, а с опционом придется жить еще много лет. И он может сделать вашу жизнь невыносимой.

Д. Пучков: Просто по уставу.

К. Жуков: Да. А средневековая пехота классического периода — это иррегулярные войска, которые не знают, что такое постоянная муштра. Нет никакого понятия об уставе. Там каждый — свободная, необычная личность. Если тебе, свободной, необычной личности, угрожает смерть или ранение, ты можешь некоторым образом переиграть феодальные отношения со своим сеньором. И сбежать.

Пытались ли соседние государства копировать римские легионы?

К. Жуков: Да, пытались что-то подобное сделать, но ни у кого даже приблизительно не получилось. Легион — это маленькая верхушечка огромного айсберга, подразумевающего гигантскую экономику, как та, что сложилась к тому времени в Риме. При такой экономике в такой стране можно было сформировать легионы. Для этого нужна была масса свободного городского и сельского населения, которая могла и имела желание пойти в армию фактически навсегда. Человек при этом выключался из производственного труда, но его нужно было кормить. А почему много свободного населения? Потому что рабов масса. В Средние века на селе мужик был драгоценностью как человек, который производит еду. А в Риме его можно было заместить рабом. Легионы нужно было снабжать и содержать. Круглогодично. В каком-нибудь XIII веке страна вроде Франции не могла себе позволить содержать пять тысяч человек, кормить их, вооружать, снаряжать, учить. А римляне до 40 легионов разом могли содержать.

Д. Пучков: Есть Сицилия и Египет, где выращивают хлеб с помощью рабского труда. Это формирует пищевую базу, которая позволяет освободить часть населения. А в германских лесах такое невозможно. Даже если все дружно намажутся медвежьим говном, легион из них не получится.

К. Жуков: И даже несмотря на то, что мобилизационная способность у германцев будет несколько выше, чем у римлян. Но это будет мобилизационная способность только на время войны. А у римлян легион круглый год находится в постоянной готовности. Его можно перебросить из одного места в другое. Перемещение пяти тысяч мужиков через всю империю — дело затратное. Их по дороге кормить надо? Надо. Вот они приехали, встали в пункте временной дислокации, туда должна быть жратва подвезена. А легион — это ко всему прочему еще и дорожная инфраструктура. Пехота может быстро перемещаться по всей этой гигантской территории только в том случае, если есть дороги. Значит, должна быть развитая дорожная система. По гладкой хорошей дороге пехота гарантированно дойдет куда надо.

Д. Пучков: Я замечу, что скорость пехоты — пять километров в час. Это достаточно быстро.

К. Жуков: Безусловно.

Д. Пучков: Я вот по утрам хожу в течение часа. Как раз пять километров примерно. Я только с лыжными палками, а им еще тащить на себе сколько всего надо.

К. Жуков: С выкладкой. Скопировать легион? Как? Точно так же во время, описанное в сериале, римлянам было бесполезно пытаться копировать парфянских катафрактов. Потому что у римлян не было массы людей, которые постоянно общаются с лошадьми. И лошади должны быть специфические. Потом уже, получив пограничное местное население, которое на тех же лошадях ездило, они смогли скопировать катафрактов, тяжелую копейную конницу. Но не сразу.

Д. Пучков: А ведь дело хорошее. Взял лошадь, обвешал броней, взял копье. Победа будет за тобой.

К. Жуков: Однако не все так просто.

В некоторых сериях легионеры носят мечи на правом боку. Так и было или это ошибка? Если правда, в чем преимущество?

К. Жуков: Меч короткий, его с правой стороны легко выхватить. Преимущество в том, что у тебя в левой руке щит огромных размеров. А правой рукой тебе нужно кидать копья, находясь при этом в строю. Соответственно, когда ты накидаешься и придет время доставать меч, тебе придется лезть под щит. А они придумали так: последнее копье выкинул и движением вверх достал меч. Таким образом ты не перекрываешь товарища справа. Вот и все.

Читал, что римские легионы использовали в ближнем бою прогрессивный способ атаки. Легионер защищался щитом от противника, который напротив него, а гладиусом наносил неожиданный удар по тому, который находился справа. Применялась ли такая тактика?

К. Жуков: Нам об этом известно из некоего нарратива, так что мы не можем сказать, что легионеры именно так и делали. Но практически это возможно и прогрессивно. Когда ты колешь человека, который находится перед тобой, он все отлично видит. И, скорее всего, будет сопротивляться твоим попыткам его лишить здоровья. А если человека колоть сбоку, то противник может пропустить удар… У человека хреновое периферийное зрение, а вокруг много «мертвых» точек. Например, если колоть снизу, то из-за скул ничего не видно. Но, подчеркну, это некие идеальные схемы, которые мы знаем из повествовательных источников. Не нужно думать, что шли специально обученные легионеры и, как швейная машинка, всех прошивали.

У нас парни из «XI верного Клавдиева легиона», а также из «X легиона» развлекаются тем, что деревянными гладиусами друг друга лупят. Мечи довольно короткие, попасть за огромный щит тяжело. Ударом ли, уколом ли. Приходится сходиться на расстояние вытянутой руки. Щитом больше действуют, чем мечом. Нужно своим щитом дестабилизировать вражеский щит. Толкнуть щитом, ударить умбоном (накладкой конической формы) в шлем. И только потом колоть. Там такой грохот стоит! Напоминает регби или американский футбол. Для таких сражений скорее не фехтование полезно, а уроки борьбы. Поэтому нельзя забывать, что меч для легионера оружие вспомогательное. Главное, это запустить в кого-нибудь копьем.

Как производилась геологоразведка месторождений полезных ископаемых? С веточками ходили?

К. Жуков: Геологоразведка производилась казуальным способом. Увидел, что валяются какие-то куски. Посмотрел: «Олово. Будем рыть». Дырки в земле рыли. Разрабатывать глубокие шахты не умели.

Д. Пучков: Карьер.

К. Жуков: Карьер — это круто.

Д. Пучков: Чтобы понятно было.

К. Жуков: В английском Корнуолле до сих пор вересковые пустоши за горизонт. И все в заросших дырках. Там были богатейшие выходы самородного олова. И финикийцы еще в бронзовом веке его выковыривали, копали ямочки неглубокие в земле.

Д. Пучков: Труд был тяжелый. Рабы на каменоломнях мерли пачками.

К. Жуков: Одну из первых работ по геологии написал грек Теофраст. Видным геологом был поэт Публий Овидий Назон. Он в самом деле имел возможность набрать большое по тем временам количество информации и выдать ее в художественной форме так, чтобы все ахнули. В целом познания в геологии были зачаточные.

Д. Пучков: А у них было понятие «лозоходство»?

К. Жуков: Я такого не слышал. Тогда наука плотнейшим образом переплеталась с магией. За звездами для чего следили? Чтобы предсказать конец света. А то конец света настанет, а ты не готов. Соответственно и в геологии все было настолько сильно связано с магическими представлениями о реальности, что нам сейчас сложно себе представить.

Как обстояли дела с картографией и геодезией? Как строили дороги на большие расстояния? Имели ли единую систему координат?

К. Жуков: С картографией дела обстояли плохо. Таких карт, как показано в серии, не было. Скорее были некие таблицы, которые имели точку отсчета, скажем, от Рима. На них отмечали маршрут, к примеру, до Пергама. Ни единой системы координат, ни понятия о полюсах не было… А с геодезией все было в полном порядке: как сравнять с землей холм, чтобы дорогу проложить, они отлично знали. Для этого пригодилась геометрия, которую еще греки в Античность придумали. Транспортир, угол, веревка с камушком. Этого достаточно, чтобы сообразить, где выше, где ниже, где ровно.

Д. Пучков: И парочка колышков, чтобы было видно прямую.

К. Жуков: Потом подгоняешь пять тысяч рабов с кирками — и они меняют ландшафт.

Римляне метали копья, ядра, булыжники. Булыжник на веревке летит дальше. А диск для чего метать?

Д. Пучков: Меня это тоже всегда интересовало.

К. Жуков: Диск благодаря аэродинамическим свойствам летит дальше. Это вопрос спорта. Люди хотели удивить окружающих. Плюс его кидать удобнее. А вращательные движения с весом здорово развивают мускулатуру. У греков и у римлян было свободное время, которое они посвящали занятиям спортом. Чтобы достичь гармонии, ты должен быть не только умным, но еще и красивым, а для этого надо заниматься спортом.

У славян на Ивана Купалу происходило то же самое, что у римлян в луперкалии?

К. Жуков: За исключением того, что Иван Купала — это летнее равноденствие 6–7 июля, а луперкалии — 15 февраля. Это нечто диаметрально противоположное. А вообще, все дикарские языческие праздники примерно про одно. Вот профессор Александр Пыжиков рассказывает, что Иван Купала, оказывается, был специальный народный праздник, посвященный заготовке противоотравляющих средств. Потому что тимофеевка, оказывается, нажористее овса, и славяне питались тимофеевкой. А гнусные «жидомасоны» пытались заставить их сажать овес, чтобы вытравить народную память. Тимофеевка сама растет, соответственно, нужно было заготавливать травы на целый год. На Ивана Купалу травы заготавливали. Я такой ахинеи в жизни никогда не слышал.

Д. Пучков: Ну а свальный грех был?

К. Жуков: Когда ты собираешь некие травы, можно отравиться. А чтобы парировать отравление, нужно немедленно с кем-то… Чтобы адреналин выделялся. Отравление прошло, и можно с новыми силами собирать траву. Это не я придумал. Профессор Пыжиков такое рассказывает. Я, конечно, не цитирую, но смысл такой.

Знала ли Римская империя что-нибудь о Китае или Индии? Если существовал Шелковый путь во времена Римской империи, почему Китай не знал о Римской империи, а Римская империя не знала о Китае?

К. Жуков: Вообще-то она знала. И Китай знал о Римской империи. Называлась Римская империя Дацинь, «Большая Цинь». А Китай назывался словом «Шелк», потому что оттуда поставляли шелк.

Д. Пучков: Дорогой был. С него вши соскальзывали.

К. Жуков: У шелка термообмен великолепный. В нем не холодно и не жарко. А еще он крепкий. Мне подарили недавно туркменский шелковый халат, так вот настоящий шелк тонкий, но очень плотный. Примерно с II–I века до н. э. о Китае знали, торговали с ним. В I веке китайцы выбрались из-за Великой стены и всем, кому можно было, надавали. Но далеко они не продвинулись. Октавиан Август принимал посольство из Китая.

Д. Пучков: Торговля шла.

К. Жуков: Китайцам было интересно. Рим в источниках китайских описан: «Это город со стеной в 100 ли. С десятью дворцами на расстоянии 10 ли друг от друга каждый, где все колонны из чистого хрусталя. И все едят только с хрустальной посуды. А люди высоки и прекрасно сложены».

Д. Пучков: У нас есть такой гражданин Новокшенов. Может, слышал? Который рассказывает и пишет книжки о том, что были какие-то заблудшие легионы, которые осели в Китае.

К. Жуков: Это якобы после разгрома Марка Красса кучу народа взяли в плен и использовали их в войне против Китая. И вроде как у китайцев даже есть упоминание о каких-то людях, которые шли строем, подобным рыбьей чешуе, которых они из арбалетов перестреляли издалека. Но это спекуляция чистой воды. Никаких доказательств нет.

Почему Римская империя упорно шла на север? Логичней же обратить свои завоевания на восток — Персию, Среднюю Азию, где было теплее.

К. Жуков: Римляне бы и рады. Более того, они туда регулярно захаживали. Но те сопротивлялись. Там города были побогаче, чем у каких-нибудь галлов или германцев, а значит, имели возможность содержать большую постоянную армию. И у римлян, в общем, там были серьезные проблемы. А север — это не совсем тот север. Мы, живя в Питере (это самый северный мегаполис в мире), представляем, что севернее — это Сыктывкар или Ухта. Что там делать?

Д. Пучков: Если уголь копать не умеешь.

К. Жуков: Да. Ну а относительно Рима север — это, например, Милан или Марсель. Там немножко не так, как в Сыктывкаре. Отличный климат, хорошая земля. Даже в Лондоне теплее. Тот север, на который полезли римляне, в конце концов завоевал весь земной шар, построил капитализм. А в Средней Азии ничего такого не получилось.

Какой же людской потенциал был у Римской империи, что за несколько веков ее существования по меркам других цивилизаций (Китай, Персия, Индия) она практически топталась на месте в территориальном отношении?

К. Жуков: Топталась на месте? Конечно, Чингисхан быстрее топтался на месте. Римская империя к окончанию своей республиканской истории простиралась от Черного моря до Египта. А в имперский период они почти все Черное море сделали внутренним морем. Это вся Иудея, вся Северная Африка, весь Египет, вся Испания, вся Европа буквально до северной Германии, вся Англия, кроме Ирландии и Шотландии. Это называется «топталась на месте»? Они захватили лучшие земли вокруг себя. И удерживали их с I века до н. э. до начала V века н. э. Пятьсот лет. Всем бы так топтаться и стоять на земле крепко. Я понимаю, что Китай был гегемоном в Евразии. А Индия что у нас захватила такого? Какую-то империю гигантскую, может быть, индусы построили?

Д. Пучков: Теряюсь.

К. Жуков: У себя они классно существовали. Если бы к ним не лазали всякие, им вообще никто не нужен был, они бы так и дальше существовали. Там все растет, все есть. Только через Гиндукуш к ним все время пытался кто-то пробраться. Александр Македонский, к примеру.

Д. Пучков: Слоны не пролезли.

К. Жуков: А Македонский пролез.

Почему сенат, Цицерон тот же не обзавелись своими легионами?

К. Жуков: Как это не обзавелись? Конечно, обзавелись.

Д. Пучков: По-моему, по ходу всего фильма говорят, что у этого столько-то легионов, у этого столько-то. Цицерон вроде несколько другим занимался.

К. Жуков: Цицерон же не военный. Он языком болтал, книжки писал. Когда ему было легионы набирать?

В проскрипциях указали 150 человек — сколько это от общего количества богатых людей Рима? А по количеству денег?

К. Жуков: Этого никто сказать не может. У нас нет даже приблизительного списка богатых людей Рима. В какой-нибудь Капуе или Македонии тоже жили богатые римские граждане. Мы не знаем, ни сколько их было, ни какими деньгами они владели. Слишком давно это было. Сто пятьдесят — это первый проскрипционный список. Потом добавили.

Д. Пучков: Легионы надо кормить.

Могла ли благородная патриция пойти работать в бордель по зову сердца? Если был высокий заработок, считалось ли это престижным? Сохранились ли прейскуранты?

К. Жуков: Некие прейскуранты есть. Кое-что нам известно в силу того, что об этих прейскурантах любили писать на стенах. Чтобы проходящий мимо знал, что его ждет и стоит ли ему туда заходить. А чтобы патриция по зову сердца в бордель? У реально благородной дамы или у дамы из хорошей семьи были возможности заняться проституцией без всякого борделя. Надо было лишь подружиться с правильным молодым человеком, сделать ему все, что нужно, и блага посыплются без официального трудоустройства. Сейчас ничего не поменялось.

Д. Пучков: Да. Масса желающих. И с той, и с другой стороны.

Если бы у Октавии и Агриппы родился ребенок, в чью семью он бы вошел? Признала бы теща или удавила бы?

К. Жуков: У Октавии и Агриппы никакого ребенка получиться не могло, потому что с 37 года Агриппа был официально женат.

Д. Пучков: Это же не мешает прелюбодействовать.

К. Жуков: И Октавия была официально замужем. Ребенок пошел бы в семью к мужу. У них же тестов ДНК не проводили. Как поймешь, что не твой?

Д. Пучков: Слышал, что как только начали проверять ДНК в Британии, оказалось, что чуть ли не 30 % детей непонятно от кого. Странно, что так мало.

Выставлять отрезанные части тела политических противников (рук, голов и т. п.) — это обычное явление или демонстрация отрубленных рук Цицерона — случай беспрецедентный?

К. Жуков: Я бы не сказал, что это был беспрецедентный случай. Римляне были люди лихие.

Д. Пучков: Наглядная агитация и пропаганда. Даже у нас такое было. Стрельцов развесить на кремлевской стене. Емельяна Пугачева четвертовать и растащить руки и ноги в разные стороны.

К. Жуков: Это не было обычной практикой. Но Цицерон был выдающаяся сволочь.

Как я понимаю, у тех, кто попал в списки, однозначно отнимали землю (виллы). Как потом с ней поступали? Забирали себе и отдавали соратникам, возвращали государству, раздавали ветеранам? Что делали с рабами, которые на этой земле работали?

К. Жуков: Все просто. Забирали в фонд государства, после чего распределяли по нужным людям. Могли раздать легионерам. Потому что легионеры — это реальная сила, с которой нельзя было не считаться. Все плясали под дудку легионов. Мы сейчас говорим, что Марк Антоний «зарубился» с Гаем Октавием. На самом деле это легионеры зарубились друг с другом за землю. А рабы — это имущество. Они как были в латифундии, так там и оставались. Только хозяин менялся.

Вы говорили, что Второй триумвират был узаконен как особая магистратура. Можете подробнее рассказать о ее официальной составляющей? Какими полномочиями они себя наделили, на какой срок ее ввели, какую зарплату назначили?

К. Жуков: Зарплату не назначили. Это была чрезвычайная диктаторская магистратура. Диктатор — расширенная консульская должность. Но если консул всего на год избирался, то диктаторы, как правило, на более длительный срок. Например, Юлий Цезарь был пожизненным диктатором. Правда, недолго.

Д. Пучков: Не задалась диктатура.

К. Жуков: Они имели право созывать и распускать армию, объявлять войну, возглавлять армии в качестве военачальников. Консул обязан был советоваться с сенатом. А эти могли некие законы блокировать сами. Или издавать некий указ, который на время диктатуры был законом.

Насколько легко в те времена народ (элита, простые граждане) относился к смерти?

К. Жуков: Значительно проще, чем мы. Потому что мерли тогда люди как мухи. Если сильно по этому поводу париться, то можно было рехнуться. У человека с 14 до 50 лет четыре жены умерли, из 12 детей осталось в живых двое. Ужас! А тогда это было обыденностью.

Д. Пучков: У меня у одной из бабок 18 детей было. Процент выживших примерно такой же.

К. Жуков: Фатализм вообще был свойственен всем древним людям. Потому что они точно знали, что до 35 лет доживут, а дальше, скорее всего, им прогулы начнут на кладбище записывать. Чем проще человек, тем меньше у него шансов дожить до серьезных лет. У богатых хоть какая-то медицина, досуг правильный.

Д. Пучков: Умирать никто не хотел, это точно можно сказать.

К. Жуков: Естественно.

Цицерон говорит Пулло: «Сегодня твоя работа принесет тебе бессмертие». Уж не подумал ли Пулло, что его сделают бессмертным, как Геракла? Насколько это было адекватно тогдашнему мировоззрению?

К. Жуков: Вполне адекватно. Потому что Геракл для них был как для нас Брежнев. Недавно совсем. И в авторитетной книжке написано, что его сделали бессмертным. А ты чем хуже? Пулло, например, считал, что он лучше. Просто возможностей таких не было. Это же религиозно-магическое сознание.

Вы однажды сказали, что кольчуга перестала быть главным элементом защиты, когда появились водяные мельницы и люди научились делать листовую сталь без примесей шлака, но тогда каким образом римляне изготавливали лорики сегментаты и мускулаты?

К. Жуков: Мускулата — это редкая штука, ее изготавливали «врукопашную». Кто ее носил кроме легатов? А лорику сегментату делали из листового металла в легионах, как и остальное вооружение.

Тит Пулло после убийства рабыни скидывает ее тело в воду. Это демонстрирует какое-то презрение к усопшему?

К. Жуков: Выкинул труп без похорон в реку, чтобы он не отсвечивал, вот и все. Потому что он ее резко разлюбил. С глаз долой — из сердца вон. Отправили ее к Нептуну, который в том числе отвечал за уборку разнообразной грязи.

Проскрипция — неплохая вещь. Как часто практиковалась? Что происходило с оставшимися родственниками?

К. Жуков: Первые проскрипции провел Сулла. А последним их провел триумвират номер два — Октавиан, Антоний и Лепид. У оставшихся родственников был варианты. Так как они сами не проскрибированы, то есть не являются врагами народа, они могут встать на путь исправления и сотрудничать с администрацией. Или отправляются вслед за этим придурком, за врагом народа. Это дело родственников. Вот Луций Антоний, брат Марка Антония, поднял восстание против Гая Октавиана, и его пришлось «приголубить». Марку Антонию, старшему брату, который наверняка был в курсе всех дел, ничего не сделали вообще. Потому что он сказал: «Это не я придумал. Это они. Разбирайтесь». Конечно, некоторым образом отношения ухудшились. Тем не менее официальных санкций не последовало. Каждый отвечает за себя. Это же правовое государство.

Было ли утверждение императорской власти в Риме закономерным явлением, продиктованным, скажем, необходимостью в централизации власти?

К. Жуков: Конечно.

Как в Риме обстояло дело с двуязычием? Правда ли, что в тамошнем высшем обществе греческий язык играл примерно ту же роль, что у нас французский во времена Пушкина?

К. Жуков: Образованные люди в обязательном порядке знали греческий язык. Не знать греческий образованному человеку было также странно, как в Средние века в Европе не знать латыни. Если ты получал образование, занимался науками, тебе без греческого было не обойтись. Половина книг была на греческом.

Известны ли в истории Древнего Рима (и вообще в Античности) случаи предательства правителем своего народа и страны? Был ли какой-нибудь римский или византийский правитель, целенаправленно разрушавший государство, которое до него по крупицам собирали?

К. Жуков: Как у нас Михаил Сергеевич Горбачев? Таких правителей я припомнить не могу. Чтобы вот так взять и просто все сдать. Причем настолько бездарно, чтобы потом рекламировать пиццу. Нет.

VII

Посмертная маска

К. Жуков: Начинается все с того, что Сервилия скорбно рассматривает посмертную маску Брута, свежеприкастрюленного в сражении, и расстраивается. Сидит она, видимо, в Храме предков, потому что все в посмертных масках, но они странные — такое впечатление, что пластмассовые с подсветкой.

Д. Пучков: За ними свечечки горят, да.

К. Жуков: Что это такое, я затрудняюсь сказать. Я знаю посмертные маски, которые лепили из глины, а потом по ним делали мраморный бюст либо барельеф или из металла отливали. Как здесь, со свечкой сзади, — такого не знаю.

Д. Пучков: Творческая находка.

К. Жуков: Да, выглядит откровенно жутко, такое впечатление, что сейчас про вампиров что-то начнется.

Д. Пучков: А вот там рабыня скачет и в очередной раз предлагает ей: «Ивовой воды не желаешь? Поможет заснуть». Что это за вода? Ты про такое слышал когда-нибудь?

К. Жуков: Не знаю. Спасибо, что не чай, потому что в переводе НТВ говорят «чай».

Д. Пучков: «Чайку дербалызнешь»?

К. Жуков: Да, ивового. Я не знаю, может быть, это какое-то успокоительное?

Д. Пучков: «Поможет заснуть». — «Не будет больше сна», — говорит Сервилия.

К. Жуков: Ну а в это время Иокасту выдают замуж за Поску. Хорошая сцена, когда эта зареванная дура стоит!

Д. Пучков: Атия, которая только что фактически прирезала ейного папу, после чего Иокасту изнасиловали гурьбой, по всей видимости, принимает во всем этом горячее участие.

К. Жуков: Конечно, ходит…

Д. Пучков: «Не реви на собственной свадьбе. Организация твоей свадьбы доставила мне массу неприятностей. Прошу, не испорти. Немного желающих жениться на сироте-бесприданнице». То есть денег-то нету. Папа сказочно богат, да? «Прости, я очень благодарна. Я уверена — он очень хороший человек. Просто я всегда представляла, что выйду за совсем другого…» — «Да ты вообще ни за кого не выйдешь, если появишься покрасневшей и опухшей. Я знаю мужчин, он будет чудесным мужем», — говорит Атия. Похоже, сама и решила за кого. Молодцы!

К. Жуков: Наши любимцы Марк Антоний и Атия обсуждают свой перспективный брак.

Д. Пучков: «Заставляет задуматься». — «О чем?» — «О свадьбе». — «Какой?» — «Нашей с тобой. Авгур здесь, можем пожениться прямо сейчас — быстро и просто». Марк ловко съезжает: «Когда будем жениться, это должна быть лучшая свадьба на свете, меньшего ты не заслуживаешь». — «Я так и думала». — «Авгур медленный, как улитка».

К. Жуков: Странная сцена, потому что Атия Бальба Цезония в 57 году до н. э. вторично вышла замуж за Луция Марция Филиппа, консула 56 года, и занималась воспитанием детей. В 43 году, то ли в августе, то ли в сентябре, она отдала концы, то есть в момент, о котором идет речь в данной серии, ее уже в живых быть не должно.

Д. Пучков: Но для драматизма и трагизма Атия должна быть жива, без нее сериал — не сериал. Потом, может, ее замочат или сама помрет.

К. Жуков: Нет, она до конца сериала благополучно…

Д. Пучков: Если бы был третий сезон…

К. Жуков: Ну, это понятно. Тут-то Сервилия раскрывается — оказывается, она не просто так сказала, что не будет больше спать, она собралась героически проклясть Атию, для чего нужно выманить ее из дома.

Д. Пучков: Сервилия собралась покончить с собой и воет за порогом: «Атия из рода Юлиев, я взываю к правосудию!» А при чем тут правосудие?

К. Жуков: Для меня это тоже загадка. Может, она имеет в виду некое высшее божественное правосудие?

Д. Пучков: Или справедливость, а я, как тупой, не различаю почему-то.

К. Жуков: Ну, justice может быть и «справедливость». У англичанцев justice — и правосудие, и справедливость.

Д. Пучков: Кто не знает: юстиция — это справедливость. У чехов, кстати, министерство юстиции так и называется: министерство справедливости. Вместе с ним министерство правды должно быть еще.

К. Жуков: Да. Это у нас, у славян, справедливость в одном месте, а юстиция — в другом, и пересекаются они далеко не всегда.

Д. Пучков: Атия не понимает, что делать, но Марк Антоний успокаивает: «Ничего не делай, вообще ничего. Она скоро уйдет, если мы будем ее игнорировать».

К. Жуков: Не тут-то было! Ну а Пулло домогается до Иринки, которая ему не дает, потому что беременна. Конечно, на английском когда слушаешь, все совершенно по-другому воспринимается, потому что у них акцент разный, понятно, что она иностранка и только что научилась говорить на латыни.

Д. Пучков: Говорит, во-первых, криво, во-вторых, с акцентом. Ну, я не одолел, потому что не знаю, под кого ее делать? Под грузинку?

К. Жуков: Слишком белобрысая, наверное, какая-нибудь немка имеется в виду.

Д. Пучков: Не знаю. Жила у какого-то озера.

К. Жуков: Там вся Германия с Францией…

Д. Пучков: Финляндия, Швеция?

К. Жуков: Финляндия… На Карельском перешейке.

Д. Пучков: Да!

К. Жуков: Тут у нас все в озерах, выбирай любое. На озере Комсомольском, наверняка или Саперном, я уверен.

Д. Пучков: Янисъярви.

К. Жуков: А Ворен с коллегами обсуждает бизнес.

Д. Пучков: Разруливает, да?

К. Жуков: В Остию приходят корабли с зерном. Ему нужны причалы с более глубоким фарватером. Чтобы большие корабли принимать. А все глубокие причалы находятся в ведении его коллеги и конструктивного антагониста Меммия.

Д. Пучков: Ворен: «Наши корабли с зерном несут больше 10 тысяч амфор» (то есть осадка большая). «Это непросто, — говорит Меммий, — эти гавани отведены для наших кораблей с хрен знает каких времен». — «А это не причина оставлять все так, как было. Времена меняются». — «Ты все время так говоришь. Я разрешу использовать наши причалы, но мы возьмем 5 % зерна, и разгружать корабли будут наши люди». — «Чушь! Это разрешение на воровство».

К. Жуков: Это Маский включился.

Д. Пучков: «Это если бы мы были ворами», — говорит Меммий. «Хм! Я дам тебе 5 %, но Маский отправится в Остию и будет контролировать разгрузку». «Отправлюсь сегодня же», — говорит Маский. — «Ну, как пожелаешь».

К. Жуков: Тут важный момент: когда они все расходятся, придя к некоему соглашению, дочь Ворена сталкивается с человеком, который явно работает на этого гадского Меммия, и он начинает ей строить глазки.

Д. Пучков: Подкидывая человечков.

К. Жуков: Подкидывая, да, кукол вуду каких-то явно соблазнительного свойства. Дочка Ворена ведется на его приемчики. А Сервилия, получается, двенадцать часов завывает под дверью атиевского дома, хотя воет уже не так громко, но все равно противно.

Д. Пучков: Почему не были посланы слуги, которые ей бы укорот-то какой-то дали — сломали шею, еще чего-нибудь? Отнесли бы на помойку и выкинули.

К. Жуков: Учитывая, что ее совсем недавно похитили, обстригли и выкинули на помойку, чего теперь-то ее снова не выкинули?

Д. Пучков: Ну ладно днем люди вокруг стоят — нельзя, а ночью-то, когда никого нет, часа в четыре утра…

К. Жуков: С другой стороны, все слышали, что она собирается некую божественную справедливость установить, и если сейчас ее взять и куда-нибудь деть, все сразу скажут: «Чего это ты — может, скрываешь что-нибудь, боишься? Вон тут женщина собирается про справедливость, а ты что с ней сделала? Нехорошо». Может быть, тут такая идея была заложена.

Ну а дальше идет одна из моих любимых сцен — заседание триумвиров. Марк Эмилий Лепид, Гай Юлий Цезарь Октавиан и Марк Антоний.

Д. Пучков: «Боюсь, перебрал, не мог встать с постели, как ни старался. Башка раскалывается, так что говорите очень тихо, или я рассыплюсь на тысячу кусочков». Странно, что Марк Антоний похмеляться не умеет.

К. Жуков: Не, ну иногда бывает, что уже и невозможно похмелиться. Это ж сколько вина выпить нужно, чтобы в таком состоянии проснуться? Хотя они нетренированные были, водки не пробовали.

Д. Пучков: Да-да.

К. Жуков: Октавиан рассматривает карту. Карта, откровенно говоря, странная, потому что таких в Риме не было.

Д. Пучков: Некоторые наброски?

К. Жуков: До нас дошла, если не ошибаюсь, копия XIII века, снятая с римской карты, так называемые Пейтингеровы таблицы. Несколько огромных карт. Это на самом деле не карта, а таблица, то есть указана отправная точка, например Рим, откуда все выезжают или куда приезжают, и маршрут до каких-то невероятных пределов, чуть ли не за Каспийское море. А карты как таковой нет. Имеются путевые указатели: «Прошел 500 м, повернул направо, тут живут такие-то люди». Пометки кратенькие, масштаб не соблюден. А такой красивой карты, как в сериале, чтобы земля похожа на землю, континенты все угадывались, не было. Птолемей, будучи известным астрономом и географом, составил некие указания о том, как что должно выглядеть, куда нужно ехать, но от него карт не осталось никаких. Я уж молчу о том, что у них север сверху, а это совершенно не очевидный факт, потому что есть карты, где верхняя ориентация — восток. А собственно, какая разница — это же чистая условность — то, что у нас север находится сверху. Как поверни — так развернутся координаты.

Ну а за разговором, естественно, идет речь о том, кто что получит в итоге…

Д. Пучков: Сначала о том, что «блатные города встревожены». «Уважаемые люди обеспокоены тем, что мы трое, возможно, намерены установить некую форму тирании». — «Кто именно беспокоится? Назови имена этих беспокойных». «Как-то неудобно, — говорит Лепид, — они говорили со мной доверительно». — «Ну кто бы сомневался! Скажи своим влиятельным друзьям закрыть рты! Пусть на форуме посмотрят на руки Цицерона и вспомнят, что бывает с теми, кто болтает о тирании», — Марк Антоний ставит Лепида на место. «Я лишь упомянул, не мог не сказать». «Может, перейдем к делу? — говорит Октавиан. — Очевидно, втроем мы не можем править всем одновременно — будем только мешать и противоречить друг другу. Мы должны разделить обязанности». — «И что ты предлагаешь?» — «Предлагаю разделить территорию Рима на три части, каждый из нас будет править одним регионом». — «Звучит разумно. А кто что получит?» — «Об этом я еще не подумал». — «Рим очень сложный механизм, его нельзя просто разрубить, как кочан капусты». Тут Марк Антоний берет саблю и идет нарезать участки, блин! «Тебе должны отойти Рим и запад, я обойдусь Египтом и восточными провинциями. Возражения?» — «Что есть в Риме и что на западе — буйные галлы, германцы, беспокойный сенат, необходимость ублажать римскую толпу, а на востоке все деньги, поставки зерна и большая часть налогов». Марк Антоний: «Разумеется, разделение будет чисто административное, а все деньги будут храниться в единой казне». «Тогда годится», — говорит Октавиан.

И Лепид сбоку: «А я, что получу я?» Нарезает Африку — отдает Лепиду. А Египет — это не Африка была?

К. Жуков: Провинция Африка — это Карфаген, Тунис. Тут на самом деле, конечно, все вынужденным образом упростили. Марк Эмилий Лепид в фильме практически не нужен. Если бы его не было, ничего бы не поменялось, он же там для мебели.

Д. Пучков: Ну, раз было трое, то и его введем, а конфликт основной все равно между Марком Антонием и Октавианом.

К. Жуков: На самом деле конфликт-то был трехсторонний, потому что, как я уже говорил, Лепид был очень важной фигурой. В 43 году он удостоился триумфа за успешные действия в Испании… Лепид приказал всем гражданам на триумф явиться, а если кто не явится, пригрозил проскрипциями.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Всем было приказано радоваться — и все радовались. А в 42 году он вторично выбирается консулом вместе с Луцией Мунацием Планком. Пока Марк Антоний и Октавиан воевали с Брутом и Кассием, он в Италии всем заправлял. А когда после битвы при Филиппах два триумвира вернулись в Италию, начался закат его карьеры: у него из подчинения вышли последние легионы, они перешли к Октавиану и Марку Антонию. Поползли слухи, якобы Марк Эмилий Лепид поддерживает отношения с Секстом Помпеем, врагом республики. Ничего подтвердить не удалось, но вот…

Д. Пучков: Неприятный осадок остался?

К. Жуков: Да, и воспользовавшись этими слухами, его отодвинули и в самом деле отдали ему только Африку в управление.

Д. Пучков: Возможно, слухи сами и распространили.

К. Жуков: Это дело темное, теперь проверить не удастся. Вообще с Испанией, где базировался Секст Помпей, у Марка Эмилия Лепида были тесные связи, поэтому утверждать, что не было никаких оснований для подобных слухов, тоже нельзя. Как мы имели возможность убедиться, республика на излете своего существования представляла собой банку пауков — все грызлись и заключали самые немыслимые союзы.

В третий раз нам показывают Сервилию, которая уже почти сутки завывает под дверью Атии. Атия лежит с подушкой на ухе: «А-а-а-а…»

Д. Пучков: Прибыл Марк Антоний: «Что это она тут затеяла? Корни пускает?»

К. Жуков: Марк Антоний хвастается, как он здорово все разрулил на собрании триумвирата. Ну а Пулло занимается мелкими делишками, творит микроисторию — раздает нищим хлеб по каким-то пищевым жетонам.

Д. Пучков: Дошли до нас такие?

К. Жуков: Нет, по крайней мере я не видел. По-моему, тут какой-то подвох. Попадаются поддельные жетоны, и Пулло это замечает. Он не очень, прямо скажем, этому рад, ну а Ирка не очень рада тому, что ее посылает черная рабыня Гайя.

Д. Пучков: «Ты принесла дрова?» — «Еще нет». — «Принеси». — «Некуда спешить». — «Принеси сейчас же!» — «Сама принеси, я занята». — «Я тебе приказываю!» — «В жопу меня поцелуй!» Ирка замахнулась палкой. «Давай попробуй — я тебе ее в глотку затолкаю». — «Ты пожалеешь, мой муж изобьет тебя в мясо». Наглая рабыня-то! Как можно так с хозяйкой разговаривать?

К. Жуков: Это придумка, потому что даже не нужно было просить мужа, можно было просто пожаловаться тому, кто за порядком следит. Ее бы тут же привели в чувство.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Ну а Пулло пошел жаловаться Ворену, говорит, что это подделка и подделывает, конечно, Меммий — чего тут долго думать? Надо разобраться с этим вопросом. Но Ворен запрещает мстить Меммию, потому что у них тут мир. Пока люди получают хлеб, все довольны, и неважно, поддельный жетон или нет, люди-то все равно хлеб получили, поэтому нечего тут…

Д. Пучков: Ну, он здраво подходит.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Ворен поумнел: «Меммий нечестный и жадный — этого не изменить. Он думает, что обманывает нас, значит, он доволен, а я хочу, чтобы все были довольны. Так мы сохраним мир. Ничего делать не будем». — «Да он же ворует у нас!» — «Люди, которым нужна еда, получают еду — какая разница, где они живут?» Философ фактически.

К. Жуков: Прибегает Ирка и требует у Пулло избить Гайю до смерти.

Д. Пучков: «Ты должен пойти и забить ее до смерти!» — «Кого?» — «Эту шлюху Гайю. Забей ее до смерти!» — «Что она натворила на этот раз?» — «Не принесла дрова, как я велела, а потом сказала, что затолкает мне в глотку палку». — «Чего?» — «Сказала, что затолкает палку в глотку». — «А зачем ей это? Что ты ей сделала?» — «Прекрасно, так это я виновата? Спасибо, большое спасибо!» И убежала. «Вот говно! — говорит Пулло. — И что делать?» Ворен: «На меня не смотри». — «Очень смешно! Если изобью Гайю — как поступит Маский, это ведь его женщина?» — «Да, задачка». — «А где Маский? Может, поговорю с ним по-мужски, и он сам ее накажет?» — «В Остии на месяц по делам с зерном». — «Вот говно! Может, ты ее отлупишь?» — «Ну, если хочешь, отлуплю». — «Нет, она мою жену оскорбила, это мой долг». — «Ох уж эта женитьба! Сложная штука». — «Она беременна — думаю, это сводит их с ума». «Ну, выпьем за мальчика!» — говорит Ворен. «Давай!»

К. Жуков: Пулло идет наказывать Гайю…

Д. Пучков: Берет плетку.

К. Жуков: А Гайе только того и надо.

Д. Пучков: «А это зачем?» — «Не ломай комедию!» — «Что, будешь меня пороть?» — «Да». — «За что?» — «Ты знаешь за что». — «Расскажи». — «Ты проявила неуважение к моей жене». — «Ах, это… Она пыталась ударить меня». — «Она хозяйка, а ты рабыня, она имеет право тебя бить. Иди сюда, покончим с этим!» — «Сложно запомнить, что она жена господина. Ничего не имею против нее, просто это ненормально: она — мышь серая, а ты — лев». — «Вздор! Ты ничего о нас не знаешь». — «Мышь, лев — это же всем видно». «А ты тогда какое животное?» — «А кем ты хочешь, чтобы я была?» Мразь, а?! «Тем, которая нагнется и молча даст себя выпороть». — «Ну, для тебя — легко, но сперва будь добр ко мне». — «Заткнись и иди сюда!» — «А как потом поступит Маский?» — «Да мне по херу, как он поступит. Маский сделает то, что скажу я!» — «Нет, Маский делает то, что говорю я». — «Да? Значит, он совсем дурак». — «Да пошел ты на хер!» Дальше мордобитие…

К. Жуков: И жесткий секс.

Д. Пучков: И как только Пулло кончил: «Это была ошибка. Больше такое не повторится». — «Жаль, у нас с тобой хорошо получается». — «У нас с тобой ничего нет». — «А если я опять провинюсь, отпорешь меня?» — «Не испытывай меня, предупреждаю, иначе пожалеешь!» — «Успокойся. Где сказано, что мужчина не может поиметь рабыню, если захочет?» — «Я могу и убить, если захочу». — «Можешь, ты можешь сделать все, что хочешь». Настоящая мерзавка!

К. Жуков: Да!

Д. Пучков: Продолжается вой под дверью.

К. Жуков: Вторые сутки — пошла на рекорд! Атия не выдерживает, выходит к Сервилии.

Д. Пучков: Выбегает фактически!

К. Жуков: «Что…?!»

Д. Пучков: «Я здесь, сука чокнутая, говори, что хотела, и проваливай!» И Сервилия ее проклинает: «Боги подземные, прокляните эту женщину, пошлите ей горечь и отчаяние на всю жизнь, пусть она вкушает только пепел и железо. Все, что у меня осталось, я жертвую вам, дабы вы исполнили мою волю» — и…

К. Жуков: …сеппукает.

Д. Пучков: …сеппукает, и служанка ее тоже себя режет. Марк Антоний: «Вот это уход из жизни! Пошли в дом».

К. Жуков: Вот это поворот! А в это время замечательный человек-газета объявляет о прибытии в Рим Ирода Великого, в связи с чем нужно свести к минимуму анекдоты…

Д. Пучков: «…любые насмешки над евреями и их единым богом». Призывает к толерантности.

К. Жуков: Марк Антоний вымогает взятку у Ирода Великого.

Д. Пучков: Да тот сам предлагает.

К. Жуков: Почему сам предлагает? Он не то чтобы предлагает — он просит некую поддержку…

Д. Пучков: «Мне говорили, что благородные римляне не вымогают взятки. Взятка должна предлагаться как дар. Это так?» — «Да, — говорит Марк Антоний. — Да, это так. Боюсь, мы самые ужасные лицемеры». — «В таком случае предлагаю тебе дар: помоги мне занять трон Иудеи и сделай моих врагов своими врагами, а взамен предлагаю существенный дар». — «Насколько существенный?» — «А насколько надо?» — «Двадцать тысяч фунтов золота». — «Согласен». — «Разумеется, ты должен гарантировать, что будешь держать своих евреев в узде». — «Они будут делать то, что я скажу, или пострадают от последствий». — «Ну тогда поздравляю, Ирод, Рим поддерживает тебя полностью!» — «Один вопрос: наши друзья Октавиан и Лепид — ты говоришь и за них?» — «Да, мы говорим одним голосом». — «И они не придут ко мне потом, ожидая отдельных даров?» — «Нет-нет, твой дар для всех нас». — «Хорошо. Чудесно, когда между друзьями такое доверие». А, блин! Смотреть только лежа!

К. Жуков: Да. Имеется в виду, конечно, Ирод Антипатрович. Папу звали Антипатр.

Д. Пучков: Грек?

К. Жуков: Эллинизированный иудей, соответственно, Ирод тоже был эллинизированный. Раз тут появился Ирод, можно поставить хронологическую точку — это 40-й год. В это время Ирод, совершив изрядный вояж, доехал до Египта и добился приема у Клеопатры VII, которая свела его с Марком Антонием. То есть Ирод из Египта приехал в Рим, и там в самом деле Марк Антоний ему обещал поддержку. Более того, он эту поддержку выделил. Ирод занял трон Иудеи, прославился строительством, репрессиями, упорядоченным сбором налогов, опять репрессиями.

Д. Пучков: Настоящий Ирод!

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А тем временем Марк Антоний…

К. Жуков: Поска вымогает тоже себе чуть-чуть.

Д. Пучков: Марк Антоний: «Вот это я называю “хорошо поработал с утреца”!» — «Действительно. А могу я поинтересоваться, какова моя доля?» — «Доля? Доля от чего?» — «От дара Ирода». — «Какого дара?» — «Понятно». — «Точно? Давай поясню: никакого дара не было. Ирод приходил обсудить административные вопросы по налогам на оливковые рощи, защиту границ от парфян, а никакого дара не было». — «Я понял». — «Слышь, Поска, с тех пор, как ты получил свободу, ты стал невыносимо жаден. Ступай домой, хорошенько пообедай, займись любовью с красивой молодой женой — перестань копаться в чужих деньгах. Поверь, так будет гораздо лучше». Тут Марк Антоний свалял дурака. Он Поску воспринимает по-прежнему как раба, который ничего не заслуживает, а Поска уже может дергать за более серьезные веревки.

К. Жуков: Тем более что он всех знает. Поска сделал такое лицо, что я бы ему тут же хотя бы тысячу отвалил.

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: В это время Тимон со своим братом-террористом гуляет по Риму…

Д. Пучков: Сионистом.

К. Жуков: Сионистом-террористом-утопистом…

Д. Пучков: И видят Ирода. «Сволочь!» — «Тсс!» — «Сволочь подлая!» — «Тихо! Какой толк орать на него на улице?» Тимон все-таки сдерживает себя. «Это по-детски, только неприятности наживешь». — «Поверь, он хуже своего отца, не остановится, пока не превратит наш народ в рабов и идолопоклонников. Он должен сдохнуть! Эта сволочь должна сдохнуть!» — «Да, это была бы мицва». — «Я серьезно». — «Перестань. Кто — мы?» — «Ну а если не мы, то кто? — как гвардеец-десантник кричит брат-сионист. — Ирод здесь, мы здесь. Будущее нашего народа в наших руках». Ну, мягко говоря, абсолютно непонятное поведение — Тимон-то все-таки умный, потом скажет: «Ты обалдел. Зарежем этого — придет новый. И ничего не изменится вообще». Но этот упертый.

К. Жуков: Он религиозный фанатик, у него слегка поехавшая голова.

Д. Пучков: Подтекает немножко.

К. Жуков: Подтекает потолок чуть-чуть.

Д. Пучков: А Поска уже бежит к Меценату и говорит: «Ты производишь впечатление человека, умеющего хранить секреты». «Да», — отвечает Меценат. «И если кто-то поделится с тобой секретом, ты расскажешь его другим, не раскрывая свой источник?» — «Да». — «И возможно, ты — человек, который знает, как достойно вознаградить того, кто поделился с тобой секретом?» — «Именно так, ты хорошо разбираешься в людях». Ну и дальше Поска сливает информацию Меценату о том, что Марк Антоний крысит общее бабло.

К. Жуков: Когда опять появляется Марк Антоний, там уже сидит Октавиан, которому все рассказали. Марк Антоний появляется с воплями, что нужны львы.

Д. Пучков: «Львы, которых ты купил мне, бесполезны — вообще не тащили мою колесницу и откусили руку отличному конюху». — «Ну, львы — животные своенравные. Мне удалось получить жирафа, если тебе интересно». — «Да на кой мне жираф!» — «Может, верблюды?» — «Верблюды? Б…ь, неужели я похож на торговца финиками? Львы, которые бегают. Убирайся! Ну, какие новости, юный Цезарь?»

К. Жуков: Отличная идея — запрячь повозку львами!

Д. Пучков: Комод гонял на львах. А Октавиан сразу задает наводящий вопрос: «А сколько будет одна треть от двадцати тысяч?» — «Ну, где-то шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть примерно». — «За дурака меня держишь?» — «Ну, вопрос за вопросом — так беседы не ведут. Если есть недовольство, так и скажи». — «У нас был уговор делить все доходы». — «Да». — «Ирод согласился дать тебе 20 тысяч фунтов золота — я требую свою долю». — «Кто это тебе сказал?» — «Ты это отрицаешь?» — «Кто ему сказал?» — «Я подкупил человека Ирода. Ты это отрицаешь?» — «Ну, если Ирод столь добр, что преподнес мне дар, какое тебе до этого дело? Дар — это не доход». — «Это не дар, это взятка за политическую и военную поддержку, стоимость которой должна подтверждаться государством». — «Это педантизм». — «Будем реалистами: наше соглашение не имеет силы, раз ты ищешь любую возможность возвеличиться за мой счет». — «Возвеличиться? И это говорит мальчик, чей так называемый отец провозглашен богом?» — «Он заслужил эту честь». — «Он так сделал только для того, чтобы тебя называли сыном бога. У тебя нет своих достижений, поэтому ты стремишься заимствовать славу у других». — «Верно, победить тебя под Мутиной — это не достижение». — «Ты победил меня?! Мелкое трусливое говно! Да он даже из палатки не выходил! Ты никогда и ни в чем меня не побеждал!» — «Господа, не будем горячиться. Уверен, мы можем прийти к разумному соглашению». — «Я надеялся, ты научился смирению и дисциплине, но теперь вижу, что ты все тот же неотесанный и наглый развратник».

К. Жуков: «Да!»

Д. Пучков: «Все верно, я тот же, и я по-прежнему е… твою мать». Вот это важнейшее замечание!

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: Выступил на все деньги: тут братву кинул, здесь нахамил и, разосравшись со всеми, гордо ушел. Зачем?

К. Жуков: Антоний в одном фильме — герой-любовник, в другом — недалекий дурак, в третьем, например здесь, какая-то жадная неуравновешенная крыса… Замечательный, конечно, персонаж, но в реальности-то он был совершенно не такой. Во-первых, он не находился постоянно в Риме, он в это время должен быть в Киликии, то есть практически в Армении, куда вызывал из Египта Клеопатру чтобы познакомиться, так сказать, поближе. Именно тогда она прибыла на огромной пентерне размером с линкор-авианосец, полной голых девок и замечательных мальчиков. Все были покрашены в золото, с приделанными крылышками, играли музыкальные инструменты. Антоний очень заинтересовался всем этим.

Д. Пучков: Ох, не в то время мы живем, Клим Саныч!

К. Жуков: Да. Умели знакомиться красиво девчонки — сама приехала на такой штуке.

Ирка ревнует Пулло и говорит, что эта мерзавка Гайя…

Д. Пучков: «Видишь, теперь она послушная рабыня после того, как ты хорошенько ее отпорол». — «Ну разумеется», — отвечает Пулло. «Ты должен так ее пороть каждый месяц». — «Хм…» Цирк!

К. Жуков: Ну а глупенькая старшая дочь Ворена сбегает к человеку Меммия, а Меммий их «палит» в постели.

Д. Пучков: И вот она уже с ним обсуждает, что у них будет на ферме: «Какие у нас будут животные?» — «Овцы, козы, свиньи». — «И куры?» — «Да, еще лошади. Слоны, если захочешь». И тут Меммий заходит как бы невзначай: «Амнипур, я искал… Извините. Это…?» — «Это никто, просто девушка. Я сейчас выйду». — «Это дочь Люция Ворена». — «Нет, это не она!» — «Не п… ди, у меня есть глаза! Сколько это продолжается?» — «Ну, пару месяцев». — «Девочка, ты с ума сошла? Ты не понимаешь, какое неуважение проявляешь к отцу?» Дальше девочку понесло: «Я его ненавижу!» и прочее. На что Меммий ответил: «Вы поставили меня в безвыходное положение…» — «А я сделаю все, что скажешь, — говорит малолетняя дура, — только не рассказывай ему!» — «Не знаю, но, может, смогу тебе помочь. Окажешь мне услугу взамен?» — «Любую». Тут Меммий переходит к самому главному: «У нас с ним много общих дел. Если бы ты слушала и смотрела, а потом рассказывала мне, что происходит, мне бы это очень помогло». — «Это я могу». — «Вот и молодец». Это называется вербовочная беседа.

К. Жуков: Так точно.

Д. Пучков: Найден грамотный вербовочный подход, тебе уже никуда не соскочить: или-или. И вот теперь ты будешь стучать. Ну и эта мразь, ненавидя собственного отца, будет стучать.

К. Жуков: Да. Ну а на самом деле в это время Марк Антоний находился на востоке. Ирод-то, скорее всего, к нему не в Рим приезжал, а в Киликию. Но неважно. Пока Марк Антоний находился на востоке и знакомился с Клеопатрой VII, Октавиан вернулся в Италию, где принялся заниматься самым главным — раздавать землю отслужившим ветеранам после всех гражданских войн. Контрактные условия одни: ты отслужил — тебе земля полагается. А это была главная проблема. Аппиан говорит о том, что Октавиан находился в настолько сложном положении, что вынужден был выселять итальянцев куда-то, чтобы наделить легионеров землей. Непонятно, в самом деле так было или нет, но в любом случае после серии войн ветеранов набралось много, им государство было должно. Не выделить им землю было невозможно, потому что они как посадили этих троих на трон, так могли их и скинуть. Тем более что где-то на горизонте маячил Секст Помпей, который: а) жаждал мщения; б) до сих пор не утихомирился. Его не убили, не взяли в плен. Ну и к Сексту Помпею массово сбегали люди — и рабы, и свободные, потому что видели в нем некую альтернативу. Из-за этого дезорганизовывались ремесло, торговля и сельское хозяйство. И так много лет подряд шли гражданские войны — а теперь еще такая нестабильность. Гаю Октавиану пришлось с этим разбираться, как теперь говорят, в ручном режиме.

Ситуация усугубилась тем, что (этого в фильме, к сожалению, вообще не показали, а было бы интересно), пока Марк Антоний находился на востоке, его интересы в Риме представлял его брат Люций (или Луций), а также его жена Фульвия, которые решили, что Октавиан раздает землю легионерам и пытается как-то стабилизировать экономику за счет интересов Марка Антония, и от имени Марка Антония развязали войну против Октавиана. Луций не абы кто, он был консулом. Марк Антоний добился его избрания консулом. В итоге Октавиан вынужден был бросить на этих двух персонажей — на Фульвию и на Луция — войска, в Перузии (современная Перуджа) он Луция в конце концов осадил и вынудил сдаться, а город к чертовой матери сжег. Антоний обо всем этом знал, но ничего не предпринимал, не выказывал ни малейшей поддержки брату, как будто это его частная инициатива. И в то же время не помогал Октавиану, говорил, что у него важные дела на востоке: готовится вторжение парфян, нужно его отражать. Вроде бы как остался ни при чем, с одной стороны, а с другой — он явно ждал, когда позиции Октавиана ослабнут. Антоний не мог не знать, в чем дело, и поэтому Октавиан с Антонием поссорились. Вот тут показали, что он ему нахамил, а на самом деле все было значительно хуже. Из-за 20 тысяч евро они бы так не поссорились. Кстати, не знаю, что в фильме имели в виду под фунтами.

Д. Пучков: Такой меры в Древнем Риме не было.

К. Жуков: Нет. Драхм, тетрадрахм, талантов? Если это евреи — что они имели в виду? Боюсь представить себе.

Д. Пучков: Не перестают эти вещи изумлять. Вроде у них консультанты есть. Почему не назвать так, как было на самом деле?

К. Жуков: Непонятно.

Д. Пучков: Фунты — чтобы американцам было понятно, сколько там золота?

А тут уже Атия мирит сына и любовника: «Значит, договорились: дар Ирода будет разделен на три части». «Минус комиссионные нашедшему», — тут же подмечает нашедший. «Каждый из вас будет советоваться с другими, прежде чем назначать кого-то на должность выше эдила. То же касается назначения чужеземных вождей, князей, царей и т. д. Все полученные деньги, включая налоги, таможенные сборы, военные трофеи, неофициальные дары и взятки, будут поступать в казну под надзор жреца Сатурна». — «Теперь пожмите друг другу руки. Чудесно, вы снова друзья! Это было не так уж трудно». — «Ну, если мы закончили, мне надо работать. У тебя есть какие-то предложения?» — «Есть: если между нашими домами будет объявлен брачный союз, никто не усомнится, что все хорошо». — «Неплохая идея, это будет убедительная демонстрация единства» — «Плебеи любят хорошие свадьбы». — «Возражений не имею». — «Это надо обсудить». — «Можно устроить свадьбу после луперкалий — очень благоприятное время». Повисла пауза. «Что?» — «Если мы собираемся обсуждать брачный договор, присутствие женщины неуместно», — как бы просят все Атию. «Ну, продолжайте. Не забудьте оставить моему портному достаточно времени, чтобы сшить что-нибудь милое». — «Да, матушка». Атия летит на крыльях: «Я выхожу замуж! Мы с Антонием поженимся. Где Октавия?» Это мощнейший твист!

К. Жуков: В натуре после Перузианской войны, если я не ошибаюсь, третья жена Антония Фульвия померла и таким образом открылся хороший шанс к примирению, поскольку в самом деле брак — это хорошая демонстрация того, что будет некое единство. Ну и конечно, никакой Атии. При чем тут Атия? Она уже год как померла. А самое главное, что есть молодая девушка…

Д. Пучков: Кто не смотрел, обязательно сначала посмотрите, потому что момент отличный.

К. Жуков: Да, круто сделано. Рожи у всех что надо!

Д. Пучков: А тем временем наш…

К. Жуков: …Агриппа пошпиливает Октавию.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: И таким образом нам намекают, что не все гладко. Если сначала показали радостную Атию, а потом как шпилят Октавию — что-то тут не то…

Д. Пучков: «Завтра свадьба Антония, только что узнал. Там будет этот пес Ирод». — «Он и тысяча других аристократов, повсюду будут ликторы, наверняка еще и легионеры». — «Все будут смотреть на жениха и невесту, а не на Ирода, будет большая толпа, много шума, хаос — время идеальное!» — «Не знаю». — «Ты же не струсил?» — «Нет». — «Мы дали клятву на Торе!» — «Я ее не нарушу, просто мы должны быть уверены, у нас всего один шанс». — «Это он и есть! Кто знает, если повезет и толпа будет плотной, может, даже останемся в живых?» — «Нет, это исключено — нас тотчас же изрубят на куски». — «Зато с ним будет покончено». — «Значит, завтра», — говорит Тимон.

К. Жуков: Да, договариваются о покушении.

Д. Пучков: Но Тимон неустойчив, несмотря на клятву на Торе, ему все это категорически не по душе: умный человек, покрутился в городе, а этот из деревни приехал и давай тут майданы устраивать, ёлы-палы!

К. Жуков: Да натурально майданутый… с хутора прийыхав в городе порядок навесть. Так не работает. А Ворен общается с дочкой-шпионкой.

Д. Пучков: Заходит в комнату, а та бумаги шерстит, дрянь такая! «Ты меня напугал! Искала тебя, но тебя не было». — «Ну вот он я. Все нормально? Какая-то ты взволнованная». — «Нет-нет, все хорошо». — «А что ты хотела?» — «Да ничего. Сестре нужно новое платье». Типа дай бабла… «Спасибо, отец!» — «И это все?» — чтобы чмокнула. Папа простой, как настоящий солдат.

К. Жуков: Дальше шикарная сцена: Октавиан подсматривает, как Марк Антоний шпилит его мать.

Д. Пучков: Маму, да.

К. Жуков: Нашпилившись, они разлеглись…

Д. Пучков: Зачем за таким подсматривать?

К. Жуков: А он же по фильму слегка ненормальный. Потом у него будут разные садо-мазо-приколы.

Д. Пучков: Я замечу, что в предыдущих сериях ничего об этом не говорилось.

К. Жуков: Зря это придумали.

Д. Пучков: «Надо поговорить». — «Да, надо. Думаю, надо взять небольшую паузу». — «Паузу?» — «В сексе, до брачной ночи. Хочу, чтобы наша брачная ночь была особенной. Ты согласен? И нам столько всего надо обсудить, например, где мы будем жить. С радостью перееду к тебе на виллу, но ее надо отделать заново. И я настаиваю, чтобы ты продал всех рабов и рабынь, которых е…л». — «Атия…» — «Я настаиваю!» Мне особенно понравилось, что рабов.

К. Жуков: Да-да, начала с рабов.

Д. Пучков: «И еще: ты до сих пор не преподнес мне свадебный подарок». — «Дай сказать!» — «Говори, кто тебе не дает?» И внезапно оказывается, что женится он на Октавии — вот это поворот! Шок Атии не поддается описанию.

К. Жуков: Договорились за спиной у мамани. Атия страдает и раскидывает подушки. Приходит Марк Антоний и пытается объяснить ей, что это всего лишь политический брак, ничего же не поменялось. Атия очень недовольна и говорит: «Мало того, что, сволочь такая, сначала предал меня, теперь еще и мою дочь хочешь предать? Не-е-ет!» Ну и затаила злобу на Марка Антония.

Д. Пучков: Да он-то чего?

К. Жуков: Ну она как баба крайнего нашла. Понятно, что это ее сынок.

Д. Пучков: Сынок: «Я не мог позволить тебе выйти замуж за Антония. Все знают, что вы были любовниками, люди сочли бы, что ваш брак основан на похоти, тогда как этот союз — явная демонстрация политического союза». Атия — Марку: «Убирайся! Тебе нельзя здесь оставаться». — «Гости будут интересоваться, где ты». — «Да мне пох… на гостей!» — «У меня не было выбора, твой сын все равно бы настоял». — «Он твой господин?» — «Он мой политический партнер. Так требует политика». — «Да будь проклята эта политика! Говори прямо: ты любишь власть больше, чем меня!» — «Этот брак не имеет к нам никакого отношения и ничего не меняет, любимая. Мы с тобой, ничего он не меняет». — «Сперва предаешь меня, а теперь предлагаешь предать мою дочь». — «Прости меня». Он-то ее любит, совершенно очевидно, идет фактически на унижение, объясняя, что и как.

К. Жуков: Ну, он такая же сволочь, как Атия. Два сапога пара.

Д. Пучков: Да, нашли друг друга. Но бывает что-то светлое и чистое.

По улице катит Ирод — и два наших друга, брата-сиониста, затаились… «Пошли!» — «Погоди». — «Они подходят!» — «Извини, я не могу», — говорит Тимон. «Чего?!» — «Хватит убийств. Ирод всего лишь человек, смерть его ничего не изменит, только кровь. Убьем его — и его место займет другой». — «Мы и его убьем!» — «Не моей рукой». — «Ты дал клятву!» — «Значит, я ее нарушу». Ну, крики, вопли: «У меня жена, дети!» — «Ты трус, сопливый трус и всегда таким был! Значит, убью его сам. А-а-а…» И под стук колес…

К. Жуков: Напоролся брат.

Д. Пучков: …брата зарезал. «Брат!» — «Ты мне не брат». Вот так.

К. Жуков: По ходу дела он случайно напоролся.

Д. Пучков: Ну да, не специально. Но, с другой стороны, как его еще утихомирить?

К. Жуков: Он бы всех под монастырь подвел.

Д. Пучков: Ну и лучший кадр этой серии…

К. Жуков: Однозначно!

Д. Пучков: Марк Антоний с Октавией в койке: «Странно, да? Послушай, я, конечно, понимаю — ты не особо рада всему этому, но это наша брачная ночь…» — «Делай что хочешь». — «А ты не могла бы…» Редкое паскудство!

К. Жуков: Атия задумалась о проклятии Сервилии: типа мне обещали, что все будет плохо, и смотри-ка ты…

Д. Пучков: Уже поперло.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Горечь и отчаяние на всю жизнь. Пусть она вкушает только пепел и железо!»

А в это время мерзкая рабыня Гайя идет в лавку, в аптеку какую-то колдовскую: «Мне нужны сильфий и чемерица». Сильфий — это трава, контрацептив такой, черемица тоже трава, говорят, от вшей помогает. «А ты рано заметила», — говорит ей аптекарша, глядя на живот. «Ага». — «Выпей это перед сном, а когда проснешься, утром проблемы уже не будет». — «Как оно на вкус? Ненавижу сильные запахи!» — предвидя, что надо будет подмешать в питье. «Если добавишь отвар в ивовый чай, вообще не почувствуешь. Дам тебе хвощ на случай обильного кровотечения». — «Не надо, он мне не понадобится». То есть может быть сильное кровотечение, но бороться с ним не стоит.

К. Жуков: Понятно, что для Ирки закупает отраву!

Д. Пучков: Конечно, это не газ «Новичок», но тем не менее…

К. Жуков: Тоже работает.

Д. Пучков: Вот она, любовь, так сказать! А ведь Ирка-дура сама напросилась. Это же каждый второй тебе может подсыпать чего-нибудь?.. Никого нельзя к еде подпускать, вообще ни к чему, от чего твое здоровье зависит. А там как-то наплевательски относятся…

К. Жуков: Заставлять пробовать постоянно.

Д. Пучков: Ну да.

К. Жуков: Другое дело, что яд может быть медленного действия.

Д. Пучков: А может, они идейные: сам сожру, но и ты сдохнешь?

К. Жуков: Опасненько.

Д. Пучков: Очень! Или отношения с хаус-ниггерами должны на других основах строиться — или вот так все закончится. Да, на этом замечательная седьмая серия завершается.

К. Жуков: Самый-самый лучший момент — это брачная ночь с Октавией.

Д. Пучков: Бедную Октавию вначале Помпей, теперь, понимаешь, Марк Антоний имеет — в общем, задалась у девки жизнь!

К. Жуков: Да!

Д. Пучков: Но она умнеет на глазах.

VIII

Необходимый вымысел

К. Жуков: Начинается все с того, что Октавиан толкает пафосную речь за моральку, говорит, что все мужчины в Риме в свое время были диковаты и только женщины, которые принесли с собой благородство и строгие нравы, сделали Рим великим, воспитали великих политиков, полководцев и нравственных людей. Вокруг красиво одетые девки вдохновленно ему аплодируют — типа как интересно рассказал.

Д. Пучков: Чистая правда!

К. Жуков: Да-да. Все это снималось году в 2005-м, если я не ошибаюсь, но уже тогда всякие разные феминистические загоны присутствовали…

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: Чтобы Октавиан такое сказал? Я понимаю, что Рим — это далеко не родоплеменная община, где женщина — это практически не человек. Тут-то с женщинами все было ясно. Но Рим — глубоко патриархальное общество, и подобных речей будущий император произносить бы не стал. А вот намек хороший, потому что Октавиан активно взялся за законотворчество, в том числе за законы о морали и нравственности. Но его деятельность ни в коем случае не была направлена на то, чтобы почтить римских феминисток. Главная цель — обеспечить размножение верхней прослойки власть имущего класса. Например, представителям сословия сенаторов было запрещено быть холостыми — мужчина до 60 лет, женщина до 50 лет обязаны были быть в законном браке. Во-первых, рано или поздно дети пойдут, будет естественное пополнение для административных кадров, так сказать. Во-вторых, станет попроще с имущественными вопросами: не будут дробиться поместья, имения, денежки, а значит, стабилизируется финансовое положение. Кстати говоря, знатным римским парням это сильно не понравилось, и они начали придумывать способы это дело обойти. В Риме вплоть до второй половины XIX века брак — это сугубо деловой контракт, цель которого продолжение рода и решение имущественного вопроса. А раз вопрос деловой, он должен юридически оформляться. Поэтому можно было договориться с семьей, у которой есть девочка добрачного возраста, скажем, девяти или семи лет, и заключить помолвку. Таким образом, до ее вступления в брачный возраст у тебя будет три-четыре года, когда можно делать все что угодно, ведь ты же уже в браке. А потом брак расторгается.

Д. Пучков: Толково придумано!

К. Жуков: А то что ж это — никакого разврата?

Д. Пучков: Да. Ну и чудесная речь Октавиана…

К. Жуков: Перемежается кадрами…

Д. Пучков: «Я же полагаю, женщины Древнего Рима были кучкой шлюх и мегер». Ну невозможно спорить.

К. Жуков: Тем более пока он это все рассказывает, Марк Антоний пялит добродетельную Атию, а Гейя сваливает из аптеки, пряча яд в декольте.

Д. Пучков: Это не яд, а медицинское средство для организации выкидыша.

К. Жуков: А его нельзя как яд применить в определенных обстоятельствах?

Д. Пучков: Получается вроде как кровью истекла, умерла не от отравления.

К. Жуков: Ну понятно.

Д. Пучков: Какие-то могучие средства. А ивовая кора — прообраз древнего аспирина. Название аспирина — ацетилсалициловая кислота — от ивы происходит.

К. Жуков: И они таким образом все время аспирином нажирались, что ли?

Д. Пучков: Болит голова — грызи иву, как бобер, отпустит.

К. Жуков:

Съешь осиновой коры —

И взбодришься до поры:

Чай, не химия какая,

Чай, природные дары!

Д. Пучков: Раз он определил всех баб Древнего Рима в шлюх и мегер — мужики, надо понимать, на этом фоне просто бриллианты были. Все красавцы, все верные, все хорошие…

К. Жуков: Меценат, он же Месинос.

Д. Пучков: Он же Мякиш: «Вот молодая особа, о которой я тебе говорил». — «Она очень привлекательна». — «Как приказывал: безупречная семья, молодая, здоровая, способна к деторождению». — «Сколько детей?» — «Всего один — сын Тиберий». — «Представь меня». Правду говорят, нет?

К. Жуков: Тут все-таки нужно было показать так, как оно было, потому что третья жена Октавиана Ливия мало того, что находилась замужем, так еще и на шестом месяце беременности была.

Д. Пучков: Это уже заметно?

К. Жуков: Да. Через три месяца у нее родился ребенок, который оказался вроде как законным ребенком Октавиана. В Риме все ржали, что счастливые рожают за три месяца! Первой женой Октавиана была Клодия Пульхра, она же Клавдия Пульхра.

Д. Пучков: Клавка.

К. Жуков: Это был политический брак, потому что Клодия Пульхра была дочерью Фульвии и Марка Антония. Правда, она ему не родная дочь, но тем не менее она у него в семье, значит, юридически считалось, что его. Скрепили таким образом политический союз. В 41 году случилась Перузинская война, когда эта самая Фульвия вместе с младшим братом Марка Антония — Луцием Антонием учинила восстание против Октавиана.

Д. Пучков: Дрянь такая!

К. Жуков: Поэтому пришлось с Пульхрой срочно разводиться. А поскольку она была еще маленькой совсем, Октавиан вернул ее в семью со словами: «Я ее вообще… не успел даже консумировать в брак, она точно девственница». Октавиан тут же женится на Скрибонии Либоне. Она стала матерью его единственной дочери Юлии Старшей, которая потом, когда папа уже издал закон о морали и нравственности, отжигала так, что треск по всему Риму стоял. Был бы у нее «Гелендваген» — ездила бы по тротуарам исключительно в пьяном виде.

Третья жена Октавиана — Ливия, дочь Марка Ливия Друза Клавдиана. Ее первый муж — Тиберий Клавдий Нерон. Это все сторонники помпеянцев, ярко выраженные оптиматы, которые потом поддержали Брута и Кассия. Марк Ливий Друз Клавдиан после поражения при Филиппах вынужден был покончить с собой на всякий случай.

Д. Пучков: То есть это же враги народа?

К. Жуков: Конечно! Поэтому когда Октавиан сказал: «Я слышал про них — это очень хорошие патриотичные люди и будут не против развода» — я чуть со стула не упал. Ничего себе — патриотичные! Это как если бы Сталин сказал: «Знаю эту семью — Троцкие же, господи! Отличные патриотичные люди».

Д. Пучков: Лейбовичи, да?

К. Жуков: Происходит сватовство Ливии и Октавиана. Значит, это примерно 38 год до н. э. Или, правильнее сказать, 39-й, потому что в начале 38-го сын родился, Тиберий.

Д. Пучков: «Золото Ирода у берегов Остии ожидает прилива. Поддерживаю связь с человеком Антония Поской насчет деталей доставки, хотим использовать для доставки коллегию Авентина, если не возражаешь». А это что, какую-то очень серьезную сумму Ирод давал? Чего вокруг нее такой замес-то идет?

К. Жуков: Он 20 тысяч давал, по-моему. Денежки-то неплохие как для подкупа трех высших государственных лиц Рима. Но состояние самого Октавиана Цезаря миллионами исчислялось — я даже не знаю, с чего они переполошились?

Д. Пучков: Из-за двадцатки-то…

К. Жуков: Конечно, это не двадцатка каких-нибудь драхм, а все-таки двадцатка фунтов, как их в фильме назвали. Сумма большая, но чтобы ради нее устраивать такую спецоперацию…

Д. Пучков: Ну, для сюжета.

К. Жуков: Если для сюжета, то в сценарии можно было и двести написать. По крайней мере, понятно было бы, о чем это. Они каждый день оперируют миллионами в твердой валюте, а тут 20 тысяч, да еще и на троих, это по 6600 каждому — вообще ничто.

Д. Пучков: Ну тем не менее. «Проследи, чтобы все прошло незаметно. Я должен быть непричастен. Если о взятке узнают, виноват должен быть только Антоний».

К. Жуков: Меценат собирается устраивать некую операцию по трансферу денежек. В это время Рим покидает израильский бандит Тимон.

Д. Пучков: К сожалению.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Он же Тевье.

К. Жуков: Тевье вместе с супругой тащит тележку.

Д. Пучков: Дети спрашивают: «Дядя Левий будет уже там?» — «Может быть, а может, и нет».

К. Жуков: И только тележка с Тимоном миновала некую ювелирную лавку, в нее нырнул Поска со своей новообретенной супругой Иокастой. Иокаста смирилась со своим замужним статусом, зовет Поску запросто «карамелькой».

Д. Пучков: «Моя маленькая карамелька». А тот ей: «Зайди внутрь, вдруг еще что-то понравится?» — «Как ты добр ко мне!» — «Ступай и не торопись».

К. Жуков: Понятно, почему «не торопись» — на дороге появляется паланкин с Меценатом. Мне не понравилось, как его таскают. По шесть человек с каждой стороны — вроде бы ничего, но все равно сам паланкин весит немало, да еще три человека внутри сидят — тяжело. А они его одной рукой тащат! Причем даже видно, что артистам тяжко, явно не за один дубль снимали. Площадь Рима между прочим 600 га, попробуй-ка там походи с этим паланкином!

Д. Пучков: А на самом деле как транспортировку осуществляли?

К. Жуков: Трудно сказать. Наверняка какие-то лямки были. Видимо, вставали спереди и сзади и, как грузчики, при помощи лямок тащили. Когда тащили гигантский мегапаланкин Клеопатры в первом сезоне, там все было по уму сделано — с какими-то крюками… Ну, будка была такая, что ее иначе было не поднять.

Д. Пучков: Такелажные работы на уровне.

К. Жуков: Да-да. Надо сказать, что по Риму было запрещено передвигаться на лошадях, исключение только для военных гонцов делалось, потому что улочки-то узенькие, сразу пробка организуется. Даже из-за паланкинов-то пробки регулярно возникали, приходилось выскакивать с травматами, монтировками…

Д. Пучков: Обочечники подрезали!

К. Жуков: Это только кажется, что Рим нечто регулярное, распланированное.

Д. Пучков: Ну, если сравнивать с другими местами, то, наверное, порядка было больше?

К. Жуков: Да, но Рим — это город, который развивался из деревни. И развивался казуальным способом: стало народу больше — пристроили пару домиков, стало еще больше — пристроили 200 домиков. В итоге улицы были хуже, чем в Москве.

Д. Пучков: Бывал в городе Помпее. Там дороги мощеные, в них пробиты колеи от тележных колес, они как канавы. Экскурсовод сказал, что у них одностороннее движение уже тогда придумано было. И днем всякую фигню завозить было нельзя, только по ночам. Приятно спать, когда телеги с железными колесами грохочут!

К. Жуков: Лошади ржут, ишаки орут.

Д. Пучков: Да! Ширина европейской ж/д колеи — это как раз ширина двух римских лошадиных жоп, запряженных в повозку.

К. Жуков: Именно так. Римляне первые догадались это измерить, посчитать и потом придерживаться.

Д. Пучков: Стандарт.

К. Жуков: Так точно. В общем, с передвижением имелись определенные сложности. Это же все на холмах, к тому же вверх-вниз постоянно…

Д. Пучков: Утомительно.

К. Жуков: А в паланкине разворачиваются стратегические переговоры.

Д. Пучков: «Мог бы выбрать менее заметный паланкин», — поучает Поска Мецената. «Это третьесортный паланкин. Иудейский груз уже прибыл?» — «Не волнуйся…» А там шлюх со шлюхой сидят, или как их назвать? «Не волнуйся, они ни слова не понимают. Да, мои дорогие?» На что Поска, сам ни слова не понимая: «Низшие сословия понимают больше, чем ты думаешь». — «Иди».

К. Жуков: Выгнал проститута с проституткой. Выяснилось, что оба говнюка хотят закрысить немного денег у Антония и Октавиана. Они вроде как договариваются о его перевозке, но и думают, что нужно чуть-чуть себе оставить.

Д. Пучков: Немножко. Скроить долю пацанскую. Поска переживает, вписавшись в такое дело: «Мы воруем у своих вождей, предосторожности не могут быть лишними». — «Я бы не назвал это воровством — всего лишь небольшие комиссионные за оказанные услуги. Они даже не заметят». — «Не обманывай себя, — совестливый Поска, — мы воры. Если об этом узнают Антоний или Октавиан, мы оба покойники». — «Не узнают. Где и когда мы получим нашу долю?» — «Люди Авентина доставят груз к храму Сатурна ночью. До утра мы с тобой пробудем там. Приведи доверенных рабов».

К. Жуков: Храм Сатурна стоял на Палатинском холме, от него осталась торцевая часть — здоровенная колоннада. Огромный был. Это самый старый из сохранившихся в Риме храмов, по-моему, в V веке до н. э. его построили, потом он сгорел, его восстановили (на архитраве было написано, что сгоревшее в пожаре сенат и народ Рима восстановили).

Д. Пучков: А зачем им храм?

К. Жуков: Священная территория, там никто не покусится на золото. Хотя, конечно, могли бы какое-то менее приметное место выбрать, потому что храм Сатурна выходил прямо на римский форум.

Д. Пучков: «Встречаемся у храма Василия Блаженного», да? С наворованным баблом.

К. Жуков: Да. И никто не заметит.

Д. Пучков: И вдруг Иокаста: «О, здравствуй, Меценат! Ты чего разъезжаешь в таком безвкусном паланкине? Я уж думала, муж завел интрижку с актриской или еще с какой шлюхой».

К. Жуков: Иокаста уже увешана брюликами.

Д. Пучков: Ну а куда еще деньги девать?

К. Жуков: Не зря сходила!

Д. Пучков: Да-да. «Как занимательно!» — «И куда мы направляемся?» Затем переносимся к Ворену.

К. Жуков: На «малину».

Д. Пучков: «Золото будет в Остии завтра, в доках для больших торговых судов. Корабль называется “Корона тритона”. Оттуда груз везем мы». — «По реке или по суше?» — «Мне сказали, что люди Октавиана и Антония хотят идти по реке, а мы отправимся по суше, чтобы избежать утечки». — «Толково!» — «Никто не должен знать, что это за груз! Главное — секретность». — «Возьму Раску и его ребят, на них можно положиться, вопросов не задают». — «Хорошо, только этим займется Пуллон, а не ты». — «Но дела в Остии всегда веду я», — это Маский… «Это другое дело». — «Ты мне не доверяешь?» — «Я тебе доверяю, но Октавиан и Антоний оба знают Пуллона, они доверяют ему. Если что-то пойдет не так, нас не будут винить». — «Все нормально, понимаю: я ж, б…ь, третий», — говорит расстроенный Маский.

К. Жуков: А в это время гнусная Гейя подсовывает Ирке отравленный аспирин с добавками.

Д. Пучков: Да, я тут лоханулся, назвал его чаем — это неправильно, чая у них не было.

К. Жуков: Чай появился, только когда римляне с китайцами познакомились, но это произошло гораздо позже.

Д. Пучков: В общем, подпоила. Ирке становится худо: во-первых, выкидыш, во-вторых, кровотечение. А поскольку Гейя хвощей не взяла, чтобы остановить кровотечение, Ирка помирает. Пуллон мечется…

К. Жуков: Бегает голый.

Д. Пучков: «Лекаря, ведите лекаря, у нее кровь, все в крови!» И сцена у постели умирающей: «Докторица, она тебя вылечит, не бойся». — «Не думаю». Ирка уже понимает, что отходит в верхнюю тундру. «Только меня не сжигай, в моей стране умерших принято закапывать. Заверни меня в черный саван и похорони в открытом поле без деревьев. Обещай». Пуллон заметался: «Ненет-нет, нет-нет-нет…» Ну а Ирка спрашивает: «Ребенок — это был мальчик или девочка?» — «Мальчик». — «Похорони его со мной. Не грусти, а то и я заплачу». И отошла.

К. Жуков: Ну и показывают похороны. Пуллон богам представился четко, по-военному.

Д. Пучков: «Меня зовут Тит Пуллон, служил в тринадцатом легионе, я ейный муж».

К. Жуков: Ну а вместо Пулло золотишко-то везет Маский. Кстати, для меня большая загадка: зачем они его поволокли по суше? По воде безопаснее. Ты пойди сделай засаду на лодку.

Д. Пучков: Пока подкрадешься…

К. Жуков: Во-первых, подкрасться нельзя, потому что с лодки же сразу видно, что к вам кто-то едет, а во-вторых, придется абордажный бой устраивать, чтобы захватить ее.

Д. Пучков: А деньги могут выкинуть за борт.

К. Жуков: И они просто утонут.

Д. Пучков: Да. Как делал Буи Акисон: «Викинги, за мной!» Схватил два сундука и выпрыгнул за борт. Трое утонули, пока искали.

К. Жуков: На мой взгляд, идея Ворена была дурацкая. Я, конечно, понимаю, что, если они собираются в самом деле в храм Сатурна, им по Тибру придется доехать до какой-то точки, а потом все-таки пилить пешком, но можно было поставить своих людей, чтобы встречали. И в любом случае расстояние получается меньше — от Остии-то караул сколько ехать! Там все что угодно может произойти, а денежки-то чужие.

Д. Пучков: Поступок непонятный. Но опять-таки, надо было всех зарезать — и всех зарезали. И вот раненый Маский, что-то из него пытаются извлечь: «Тихо, Маский, не дергайся». — «Осторожнее, сволочь, я же не кусок мяса!»

К. Жуков: Ну естественно, на них напали.

Д. Пучков: «Что случилось?» — «Засада! Прямо у ворот Остии. Кроме нас двоих все мертвы». — «Золото?» — «Забрали». — «Есть подозрения, кто напал?» — «Нет, но они были хороши — не дали нам шанса. И, брат, они нас ждали». — «Собери всех, пусть прочешут город. Платите, пытайте, убивайте, если надо — найдите тех, кто напал. А ты сиди с Пуллоном и следи, чтобы у него было все необходимое».

К. Жуков: Это он Гейе рассказывает. Мне сразу вспомнилась сцена из замечательного кинофильма Гая Ричи «Карты, деньги, два ствола»: «Хватайте всех местных гопников и пытайте, пытайте страшно!» Ну а Ворен пошел докладывать о косяке Октавиану, Лепиду и Марку Антонию. Он там извиняется…

Д. Пучков: Ему делают замечание: «Для человека, потерявшего деньги господина…»

К. Жуков: «…что-то ты слабо раскаиваешься».

Д. Пучков: «…тебе как-то не очень стыдно». — «Я принял все меры предосторожности, отправил лучших людей». — «Тито Пуллона?» — «Нет». — «Почему? Он лучший из твоих людей». — «Вчера при родах умерла его жена. Я отправил другого». — «Единственного человека, которому мог доверять Октавиан, в последнюю минуту заменил неизвестно кем? Очень кстати». — «Ты обвиняешь меня в причастности?»

К. Жуков: Антоний тут же возбудился.

Д. Пучков: «Я могу так же легко обвинить тебя или Лепида, раз уж на то пошло!» — «Это нелепо». — «Никто никого не обвиняет». — «Тебя мог предать кто-то из твоих людей?» — «Все возможно, но я сомневаюсь». У Ворена оперативная работа в подразделении вообще не поставлена, только Пулло обо всем заботится. «Почему?» — «Они меня боятся». — «Тогда кто?» — «Хороший вопрос! Если не мой человек, тогда кто?» — «Не перекладывай вину на других. Наша собственность была в твоем распоряжении, и за утрату отвечаешь ты». — «Я найду вашу собственность и верну». — «Постарайся, иначе последствия тебе известны». — «А я скажу, кто это был…»

К. Жуков: Лепид-интеллектуал включился.

Д. Пучков: «Галлы, ставлю любые деньги, что это галлы — плодятся как кролики, на жизнь зарабатывать не хотят, сплошное ворье!»

К. Жуков: То есть понаехавшие. Если бандит, то обязательно галл.

Д. Пучков: «А я знаю, что это ты. Знаю: вы с Антонием обманули меня». — «Уверяю, нет, я уверяю тебя!» — «Вы оба за это заплатите».

К. Жуков: Это намек на то, что Марк Антоний с Октавианом рассобачились в очередной раз, теперь уже окончательно. Но в фильме недокрутили. Это же вопросы не просто политики, а…

Д. Пучков: …геополитики.

К. Жуков: Кто-то закрысил деньги — да они там каждый день друг у друга крысили деньги — и что? Они войны по каждому поводу друг с другом не устраивали — мирились и продолжали рулить Римом. А тут из-за двадцати штук такая фигня…

Д. Пучков: Несколько вымышленный конфликт.

К. Жуков: Во-первых, вымышленный, во-вторых, мелковатый — что им мешало сказать «два миллиона», «двести тысяч»?

Д. Пучков: Как-то неудобно за наших еврейских братьев, что так мало занесли.

К. Жуков: Фактически триста баксов.

Д. Пучков: Да о чем базар-то? Ворен, естественно, идет к подонку Меммию, коллеге по опасному бизнесу. А Меммий, лицемерная тварь: «Брат Ворен!»

К. Жуков: Они там шлюх пялят со страшной силой.

Д. Пучков: Да-да, отдыхают.

К. Жуков: «Вы чего празднуете?» — «Ничего, мы просто веселые».

Д. Пучков: «Просто мы по жизни веселые». — «Ночью в Остии похищена собственность, за которую отвечаю я». — «Ничего себе! И что за собственность?» — «Государственная». — «Плохо дело! Уверен: знать наверняка на взводе». — «Еще как!» — «Это же не мы, правда?» — обращается к братве Меммий. — «Государственную собственность? Мы — нет, мы бы не посмели. Это не мы». — «А я и не говорил, что это вы», — сообщает Ворен. «Так это дружеский визит?» — «Я уверен: если ты узнаешь, чьих рук это дело, ты мне расскажешь». — «Само собой! Нельзя грабить главного, это унизительно, позор для всех нас. Так что это за государственная собственность?» — «Это неважно». — «Ну, я не смогу помочь, не зная, что искать». — «Ты прав, неважно, ты и так помог больше, чем достаточно. Спасибо, Меммий, увидимся». — «Всегда рад. Мой тебе совет: ищи среди своих, в таких делах всегда замешан кто-то близкий». Умело дочурку под нож подвел. Ворен ушел: «Скажи Котто, Ацербиону и другим: надо сегодня встретиться». — «Ацербиону?» — «Я понятно сказал».

К. Жуков: В кадре смазливый молодой человек, который прислуживает в банде у Меммия и окручивает дочку Ворена, подсовывая ей…

Д. Пучков: Фигурки.

К. Жуков: …фигурки римского оригами, романтические…

Д. Пучков: Соломенных.

К. Жуков: Такое же соломенное оригами подсовывает проститутке — и Ворен это заметил.

Ну а Меценат рассказывает Октавию, что это наверняка Антоний украл золотишко. Октавиан говорит: «Нет, после примирения Антоний был честным и благородным коллегой, не мог он меня так обмануть». — «Как это не мог? Очень даже мог».

Д. Пучков: Меценат настаивает: «Это не просто так тебя ограбили как мелкого торговца». — «Тебе-то какое до этого дело?» — «Это грубое оскорбление тебя лично». — «Меня всегда кто-то где-то оскорбляет — такова цена славы». — «Марк Антоний не кто-то и где-то, он твой коллега и муж твоей сестры». — «Если у тебя есть доказательства того, что это Марк Антоний, скажи». — «А кто еще знал о грузе? Кто это мог быть? Лепид?» — «Вполне возможно, а может, это вообще случайность». — «Случайностей не бывает, это Антоний». — «После примирения он был честен и справедлив со мной. Я не намерен ставить под угрозу наш союз, потому что он не нравится тебе». — «А я точно знаю, что он не был ни честен с тобой, ни справедлив, он тебя дурачил». Молодец! «О чем ты?» — «Ну прости, думал, лучше тебе не рассказывать: ваш союз — благо республики…» — «Говори!» — «Брак Антония с твоей сестрой — фикция, он, как и прежде, спит с твоей матерью». — «Это невозможно! Антоний не посмел бы так меня оскорбить! Кроме того, Октавия рассказала бы мне». — «У нее есть свои причины молчать». Вот так! И уже донну Атию зовут на ужин.

К. Жуков: На ковер фактически.

Д. Пучков: Да-да, приходите покушать. «Скажи им, что я иду в театр». — «А он говорит: это важно и присутствие обязательно». — «Он становится все более и более назойливым. Кто еще придет?» — «Только семья». И опять переносимся…

К. Жуков: На «малину» к Меммию.

Д. Пучков: Пришла братва. «Хочу обсудить срочное дело». — «С этими?» — «Терпение, Котта! Думаю, тебе понравится то, что я скажу». — «Отдаешь оливковое масло за полцены?» — «Нет, скорее думаю поплотнее заняться торговлей зерном. Отношения с братом Вореном накаляются, думаю, пора положить конец его высокомерию». — «Так это ты взял его золото?» — «Какое золото?» — «О котором болтают на улице все нищие». То есть даже бобры уже все знают! «Это ты». — «Возможно. Не говорю, что я, но возможно». — «И ты скрыл это от меня?» — «Что скрыл?» — «Не шути со мной!» — «Так это ты взял его золото?» — «Ворен думает, что я». — «Он хочет насадить твою башку на кол, и ты напуган, А нам-то что?» — «Никто из нас не справится с Авентином в одиночку, но если мы будем сотрудничать как братья — другое дело. Мы их уничтожим, Авентин будет наш и торговля зерном тоже». — «Не-а». — «Погодите-погодите, я не жду, что вы поможете из братской любви». И начинает расшвыривать бабло.

К. Жуков: Достал немедленно сундучок.

Д. Пучков: Придумано ловко, между прочим. Украл, тут же всех подписал, деньгами забросал. И не только при деньгах будет, но еще и Ворена убьют — новые территории присоединит, благосостояние резко повысится. Ну и эти, естественно, при виде золота устоять не могут. А когда говорят «сколько-то талантов», «сколько-то фунтов» — это типа речь…

К. Жуков: Вес.

Д. Пучков: …а не о том, что это монеты, слитки?

К. Жуков: Нет-нет, это вес. Аттический талант — это 24 кг, если еврейский талант — то 32 кг. Но это не фунт…

Д. Пучков: Серьезные таланты были, да.

К. Жуков: Очень талантливый народ.

Д. Пучков: Да!

К. Жуков: Это может быть вес чего угодно, не только денег. Можно сказать «талант зерна», например. А тут талант бабла. Ну а что они имеют в виду под фунтом — я не знаю. Соответственно, я не могу сказать, какая конкретно сумма в драхмах или в сестерциях имеется в виду. Сценаристы далеко не всегда на высоте в смысле таких мелочей. Ну и конечно, их бы не золотом забрасывали, а серебряными монетами.

Д. Пучков: Поскромнее, да?

К. Жуков: Да, потому что деньги же из Иудеи прибыли, а шекели серебряные.

Д. Пучков: А тут Ливия беседует уже с Октавианом или Октавиан с Ливией.

К. Жуков: Октавиан бегает по дому в ярости туда-сюда.

Д. Пучков: «Скажи, муж тебя когда-нибудь бил?»

К. Жуков: «А отец?»

Д. Пучков: «Нет, надеюсь, не давала ему повода». — «Может, отец?» — «Нет». — «Ты благочестивая женщина, это хорошо. Но знай: когда мы поженимся, время от времени я буду тебя бить рукой или мягкой плеткой. Когда буду бить, не думай, что оскорбила меня, просто это доставляет мне сексуальное удовольствие. Помни об этом и не обижайся». — «Да, господин».

К. Жуков: Маленький извращенец вырос.

Д. Пучков: Это действительно доставляет людям какое-то удовольствие?

К. Жуков: В следующей серии почему-то не он ее лупил, а она его.

Д. Пучков: Видимо, ему тоже понравилось.

К. Жуков: Извращенец чертов!

Д. Пучков: Ты, кстати, не обращал внимания на резко возросшее количество всяких секс-шопов, в которых до фига плеток, каких-то клеток и прочего? Я посмотрел идиотский фильм «50 оттенков серого» — бред сумасшедшего! И там тоже все этим заняты — плетки, еще что-то…

К. Жуков: Между прочим, «50 оттенков серого» продали таким тиражом, что, по-моему, на каждого жителя Земли по две книжки приходится.

Д. Пучков: А мне не верят, когда я говорю, что 95 % граждан дебилы.

К. Жуков: Вот посмотрите.

Д. Пучков: По-моему, я занижаю процент.

К. Жуков: 97 %.

Д. Пучков: Минимум!

К. Жуков: Тут прибывает родня, и Октавиан берет с собой Ливию — познакомить, так сказать.

Д. Пучков: «Это Ливия, дочь Ливия Друза Клавдиана. Я собираюсь на ней жениться». — «Как мило! Добро пожаловать в семью». — «Я пригласил ее, чтобы она отчетливо поняла, что значит быть частью нашей семьи». — «Нечто вроде благородного рабства». — «Рабства? Это что, ты считаешь себя Спартаком?»

К. Жуков: Это он Октавию подкалывает.

Д. Пучков: «Не понимаю». — «Я глава семьи, а ты восстала против меня?» — «Вот бы мне столько смелости». — «Тебе хватило смелости. Я был удивлен: я знал, что мать склонна ко всем видам порока, но ты меня удивила. Я относился к тебе только с любовью, а ты отплатила предательством».

К. Жуков: Презлым за предобрейшее!

Д. Пучков: Да. «Женой только на словах, обязанности жены до сих пор выполняет моя мать, а Октавия занимается тем же с моим хорошим другом Агриппой. Очень удобно для всех участников». — «К чему ты клонишь?» — «Ты отрицаешь?»

К. Жуков: И тут же Агриппа — все в сборе.

Д. Пучков: Да, вся братва. «Ты отрицаешь?» — «Не тебе меня допрашивать!» — «Отрицаешь?» — «Е… свою девчонку и не лезь в мои дела!» — «Отрицаешь?» — «Это правда, я не буду отрицать».

К. Жуков: Агриппа высказался. Честный.

Д. Пучков: Да. Ну, военный, ёлы-палы. «Я люблю твою сестру, и мы давно тайно встречаемся. Но за Антония отвечать не могу». — «Благодарю, Агриппа, благодарю за честность». — «И что, даже если это правда, что ты сделаешь? Ничего ты не сделаешь!» — «Я отправлю женщин домой, где они посидят взаперти под стражей, пока я не передумаю». — «Ни за что!» — «Молчать! А ты покинешь город». — «Покину город?» — «Отправишься в свои восточные провинции и не вернешься». — «А то что? Мальчишка!» Ну и тут расклад: «Покинешь город или объявлю о расторжении нашего союза. Печальную историю расскажут на форуме и по всем городам Италии. Люди не так свободно обращаются с женами, как ты. Люди скажут, что ты — рогоносец, что жена изменила тебе с моим подчиненным, плебеем низкого происхождения, и ты станешь посмешищем. Бедняки на улицах будут смеяться над тобой, легионеры будут смеяться за твоей спиной. Ну давай, ударь меня — увидишь, что будет!» Это так плохо — с плебеем-то?

К. Жуков: Я уже говорил, что Марк Випсаний Агриппа был из очень хорошего рода, это во-первых. Во-вторых, эта сцена одна из самых слабых во всем сериале. Вроде бы какой-то психологизм выдержан, диалоги прописаны, но у нас полтора сезона Марк Антоний жег ярче, чем электродуговая сварка, фактически как ТОС «Буратино» фигачил.

Д. Пучков: Для тех, кто не в курсе: ТОС «Буратино» — тяжелая огнеметная система залпового огня.

К. Жуков: Да. И вот ему говорят: «Мы сейчас расскажем, что Агриппа шпилил твою жену…» — «А я расскажу, что я до сих пор шпилю твою маму. И кто над кем сильнее будет смеяться — еще вопрос». Выглядит совершенно недостоверно, на мой взгляд, потому что после всего, что учинил Антоний, так по-тупому слиться — и из-за чего! Во-первых, они поссорились из-за откровенной ерунды, во-вторых, это он так его напугал? В это трудно поверить. Я имею в виду сейчас не историчность, а непосредственно сам сериал как таковой. А что касается истории: у них разрыв-то произошел, но процесс был долгий и непростой. К этому привели некие объективные причины. Антоний в это время (38 год или самый конец 39-го) должен был воевать с парфянами во исполнение плана Цезаря, который тот не успел реализовать, потому что его зарезали. Именно в тех войсках проходили обучение Октавиан, Агриппа и Меценат. Зная план самого Цезаря, решили атаковать через Армению. Кроме того, учли опыт Марка Красса и то, как он позорно слился в битве при Каррах.

Д. Пучков: Армения, если кто не в курсе, тогда была гораздо больше.

К. Жуков: Значительно больше!

Д. Пучков: То есть речь не про битву под Ереваном.

К. Жуков: Нет-нет-нет. Нужно было договариваться с армянами, чтобы пройти через территорию их царства, найти там союзников и атаковать парфян со стороны Армении. Почему? Потому что там горы, следовательно, парфянская конница ограничена в своих возможностях. Армяне помочь согласились, и Антоний отправился в Парфянский поход. Его не нужно было отсылать из Рима, потому что его физически там не было. Он дошел до Парфии, вступил в войну, но тут армяшки его предали и разбежались — ушли домой и перестали поставлять военные припасы, продовольствие и т. д. Антоний оказался в крайне неприятном положении, его фактически окружили, и ему пришлось в течение месяца пробиваться из окружения по чужой территории без еды, без подвоза боеприпасов. Армяне увели свою конницу, и в этом была огромная проблема, поскольку против тяжелой конницы парфян испано-галльские всадники в прямом бою не очень себя показывали. Пришлось отступать. Антоний армию вывел, его разгромить-то не смогли, но тем не менее он потерпел поражение, то есть поход не удался. Непобедимый полководец и военачальник при Юлии Цезаре! Все же думали, что он бог! Ну, проиграл при Галльском форуме — понятно, вариантов не было никаких, потому что сил было значительно меньше. А тут большой поход, ради которого были введены огромные налоги. И вот все эти налоги спущены в унитаз, да еще и народа во время похода перемерло, говорят, до четверти армии. То, что Марк Антоний совершил, можно сказать, чудо и вывел армию, уже было неважно. Он виноват в том, что поход не удался. А республика-то находилась в жестоком кризисе. Не нужно забывать, что уже который год идет непрерывная гражданская война. Как бы Рим ни был велик и могуч, богат территориями и ресурсами, эти ресурсы поделены между сражающимися провинциями, а это никому не шло на пользу.

Д. Пучков: Кровопускание, да.

К. Жуков: Да. И серьезнейший удар по экономике. В это же время восстал Секст Помпей, который крышевал Сицилию, еще одну житницу.

Д. Пучков: Не только здравницу…

К. Жуков: Да. Секста Помпея разбил Октавиан, причем разбил он его благодаря тому, что Марк Антоний, исполняя триумвирские обязанности, предоставил ему 120 трирем — боевых кораблей. До Сицилии еще добраться надо. Вроде недалеко, а без флота ничего не выйдет. Но тем не менее Марк Антоний Октавиану помог, а Октавиан, который должен был послать четыре легиона из тех, что ему подчинялись, на помощь Марку Антонию не послал — отправил чисто формально около двух тысяч человек, что на общем фоне…

Д. Пучков: Ни о чем.

К. Жуков: Да, ни о чем: что они есть, что их нет. Октавиан нарушил свои триумвирские обязательства по отношению к Марку Антонию. Лепид в это время был практически уже исключен из политики, он находился в Африке, а Октавиан сидел в Риме и, таким образом, почувствовал, что можно все прибрать к рукам. Он разбил Секста Помпея, у него слава, военная добыча, рабы. И Октавиан принялся раздавать ветеранам денежные премии и земли, а Марк Антоний в этот момент, в том числе из-за него, проиграл войну. Фактически это уже был не триумвират, а дуумвират, а тут представилась возможность одному править наконец.

Д. Пучков: Одновират.

К. Жуков: Да. И что важно: 31 декабря 38 года действие триумвирата прекратилось юридически. Марку Антонию пришлось уехать в Египет, в Александрию. Собственно говоря, с этого-то и началась вся история.

Д. Пучков: А здесь этим заканчивается.

К. Жуков: Да. Так что этого разговора не могло быть.

Д. Пучков: Первый косяк — смехотворный размер суммы, второй — угрозы разоблачения развратной сущности.

К. Жуков: Непонятно, как на это отреагирует местное население — может, им, наоборот, понравится, что он такой жизнерадостный?

Д. Пучков: Да, живчик. «И еще, Антоний, если найдешь золото, ты ведь мне сообщишь?» — «Ты готов опозорить собственную сестру?» — «А она сама себя опозорила». («Волки, кто сожрал овцу?» — «А она первая полезла».) «Приятно познакомиться, — говорит Октавия Ливии. — Берегись, ты выходишь замуж за чудовище!» — «Отведи их домой и возьми охрану, чтобы они добрались домой невредимыми».

К. Жуков: Это он Меценату велел.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Атия по дороге говорит Меценату: «А неплохо ты это все устроил, прямо молодец».

Д. Пучков: «Всегда знала, что ты проныра». — «Я бы извинился, госпожа, но это был мой долг». — «Ты оказал своему господину плохую услугу — теперь у него нет семьи». Ну, семья-то никуда не делась. Агриппа: «Меценат…» — «Не вини его, он поступил так, как считал правильным, чего не скажешь о тебе». — «Я прошу прощения, но пусть Октавия не страдает за мои грехи, это моя вина, это я соблазнил ее».

К. Жуков: «Ты соблазнил?!»

Д. Пучков: «У тебя много талантов, Агриппа, но соблазнение не в их числе. Она не заслужила твоей жестокости». — «Я изложил свои намерения. Ты не будешь изгнан, ты нужен мне здесь, твое исчезновение будет намеком на некий скандал». — «Благодарю тебя!» — «Можешь идти». Вот судьба играет человеком! Октавиан со всех сторон молодец — ни с кем не ругается, искусно лавирует. Умный был даже в фильме.

К. Жуков: Маский лежит на скорбном ложе, весь израненный. Пулло расстроен из-за смерти жены, ну а лучшее лекарство для него — заняться каким-нибудь жестоким делом. И Ворен с Пулло начинают разговаривать с Маскием: «Кто сдал золото? Как так вышло?»

Д. Пучков: Сначала подготовительная беседа: «Он был обижен и остался жив. И все же он всегда был верен, не давал повода усомниться в себе». — «Предателями становятся не сразу. Маский?» — «Все нормально, Пуллон. Хозяин?» — «Как самочувствие?» — «Не так плохо, мне повезло». — «Очень повезло!» Ну и тут дети начинают метаться, бегают с игрушками.

К. Жуков: Выглядит супер: тут чувака сейчас резать будут, а вокруг бегают дети — идеальное, можно сказать, воспитание.

Д. Пучков: «Я думаю, может, кто из людей Октавиана или Антония все подстроил?» — «Вряд ли, они думали — мы двинем по реке, а не по дороге». — «Верно». — «Меммий сказал искать среди своих». — «Слушай, брат, на кону наша жизнь. Ты взял на себя ответственность, и нам нужен ответ: это был ты?» — «Шутишь? Думаешь, я сам себя избил?» — «Маский, о плане знали только мы трое». — «Третий, б…ь. Это был не я». (Опять дети: «Отдай, дай сюда!» — «Уходите, не возвращайтесь!») «Скажи нам правду». На смертном-то одре. «Прости, брат!» — «Парни, почти 20 лет мы шли плечом к плечу…» — «Скажи правду!» — «Правду? Правда в том, что я считал тебя братом. Правда в том, что я спас тебе жизнь под Арговией, поймал за это стрелу, и стрела до сих пор во мне. Правда, что я поступил бы так снова, брат. Правда в том, что я был хорошим легионером и хорошим, б…ь, другом. Делай, что должен, брат (типа режь меня. — Д. П.). Увидимся в Аиде». — «Где золото?» — «Пулло! Люций!» — «Что?» — «Люций! Ты где это взял?»

К. Жуков: Ворен засек римское оригами из соломы.

Д. Пучков: Да-да. Ну и тут же дочку за жабры — бежит, открывает сундук, там этих фигурок, переданных молодым человеком, в изобилии. «Откуда они у тебя?» — «Купила». — «Не лги мне!» — «Купила». — «Тебе их подарил человек Меммия, да?» — «Нет, я не знаю, о чем ты». — «Не лги!» — «Не лгу». — «А ну иди сюда. Это ты, да? Ты пошла к Меммию, ты предала меня. Шлюхой подрабатывала? Ты была шлюхой кого-то из людей Меммия, шлюхой всего Целия». — «Это неправда. Он любит меня, а я люблю его». — «Как можно быть такой дурой! Он использовал тебя, чтобы достать меня!» — «Ты ничего не знаешь, он любит меня!» — «И ради любви этой мрази ты предала родного отца?» — «Да, я предала тебя, предала с удовольствием!» Дальше вопли, крики: «Это ты убил мою мать, сделал меня шлюхой и еще спрашиваешь почему? Мы все тебя ненавидим! И я хочу, чтобы ты сдох! Давай, убей меня, как убил мать!» — «Я ее не убивал». — «Лжец!» — «Я не убивал ее». — «Она не любила тебя, вот ты ее и убил!» — «Рот закрой!» — «Она никогда тебя не любила!» — «Рот закрой!» — «Она никогда тебя не любила»…

К. Жуков: Чуть не придушил тупую дочуру.

Д. Пучков: Только Пулло ее спас. Вот это я понимаю — измена в семье! У Меммия с оперативной работой все хорошо.

К. Жуков: Ворен ведь подумал, что это его друган Маский подстроил.

Д. Пучков: Маский по краю прошел.

К. Жуков: Наш любимец человек-газета сообщает, что Марк Антоний отбывает в Египет.

Д. Пучков: «Наш благородный триумвират объявляет о срочном отбытии из города Марка Атония. Он займет свое место в Александрии как верховный наместник Египта и восточных провинций. Завтра в доме Руфуса (уж не Транквилия ли?) пройдет аукцион прекрасных рабов: от покладистых девственниц до ученых греков — у Руфуса есть рабы на любые деньги».

К. Жуков: Тут же рекламный ролик прокрутили. А Антоха наш, Маркуша Антоний, пытается попрощаться с Атией, для чего пришел на виллу. Но там легионеры сторожат.

Д. Пучков: Караул выставлен.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: «Приказ триумвира Октавиана Цезаря: в дом никого не пускать». — «Применить силу?»

К. Жуков: С ним там ликторы. Силоприменяльщики, блин. Своими прутиками собрались бить легионеров в доспехах?

Д. Пучков: Тут он начинает орать: «Атия! Атия!» Выбегает Атия: «С дороги, насекомые!» — «Прости, госпожа, но тебе нельзя покидать дом без разрешения». Ну и Марк Антоний: «Я просто хочу поговорить. Не вынуждай меня к насилию, центурион». — «Говори!»

К. Жуков: У центуриона каска на голове — атас. Видно, что нащечники находятся на расстоянии двух пальцев от щек… Зачем они нужны — они же никак шлем не держат? У него каска на башке будет сидеть, только если ее двусторонним скотчем приклеить.

Д. Пучков: Зато рожа хороша у центуриона.

К. Жуков: Нащечники показывают — видно, что там ни мягкого подбоя, ничего — фу!

Д. Пучков: Могли бы постараться.

К. Жуков: Было бы даже лучше, если бы его рожа была бы стиснута наушами.

Д. Пучков: Антоний пришел попрощаться. При всей мерзости, так сказать, Атию, видимо, любил крепко. «Завтра уезжаю». — «Очень хорошо, тогда прощай!» — «Придет время, и я пришлю за тобой». — «Когда оно придет?» — «Кто знает! Надо набраться терпения». — «Обещай, что пришлешь за мной!» — «Жизнью клянусь!»

К. Жуков: В это время Ворен приходит к Антохе домой, там происходит сессия уничтожения документов.

Д. Пучков: «Сожги». — «А это?» — «Не знаю, тоже сожги или жопу подотри — мне плевать!» Неужели там бумага годилась для подтирания?

К. Жуков: Я что-то сомневаюсь.

Д. Пучков: Да, неточность. Надо научный эксперимент провести.

К. Жуков: Взять папирус и попробовать что-нибудь подтереть.

Д. Пучков: «Так-так, Люций Ворен, нашел мое золото?» — «Я знаю, где оно». — «И?» — «Тит Пуллон вернет его, а я ушел из коллегии». — «Ушел?» — «По личным причинам. Уверен: Пуллон тебя не подведет». — «Да я был уверен, что ты меня не подведешь, и вот пожалуйста…» — «За это прошу прощения. Я пришел предложить свою службу в Египте, если возьмешь меня». — «Твою службу в Египте?» — «Я не могу оставаться в Риме, позволь поехать с тобой в Египет, пожалуйста». — «Ну хорошо, поедешь со мной, мне нужны верные люди. Ты же не сопьешься?» — «Никак нет!» — «Стойкие мужики вроде тебя часто спиваются, когда разочаровываются в жизни. Ну, добро пожаловать на борт!» — «Спасибо». Встреча с Пуллоном…

К. Жуков: Пулло расспрашивает, что да как.

Д. Пучков: «И что сказал?» — «Отплываем завтра». — «Не зайдешь попрощаться?» — «Нет». — «У Ворены твоя кровь, ей нелегко прощать, она молодая…» — «Пуллон, так будет лучше. Хорошенько о них позаботься. Скажи им… Скажи, что я старался». — «Это правда. Да хранят тебя боги, брат!» — «И тебя, брат!» Разобнимались и разбежались.

К. Жуков: Октавия рвет цветы дома…

Д. Пучков: Нервно.

К. Жуков: …и швыряет их в бассейн. «Ты превратишь дом в пустыню! Я, между прочим, потратила много денег на цветы», — сообщает Атия.

Д. Пучков: Атия: «Если пойдешь на кухню, возможно, найдешь то, что тебя развеселит». — «Это что — помогать кухарке чистить лук?»

К. Жуков: Ну почти.

Д. Пучков: «Кое-что получше, хотя, на мой взгляд, ненамного — у тебя всегда был ужасный вкус на мужчин. Ступай, только чтобы стража не видела твоей улыбки — они поймут, что что-то не так». А там Агриппа.

К. Жуков: Агриппа говорит, что Атия обманет даже Одиссея — в смысле того, что провела его ловко мимо стражи. Если она обманет даже Одиссея, что же она не слиняла вместе с Марком Антонием?

Д. Пучков: Непонятно.

К. Жуков: Что провести Агриппу, которого весь Рим знает в лицо, что самой слинять — примерно одно и то же.

Д. Пучков: Возможно… здесь должен быть подземный ход.

К. Жуков: Агриппа говорит Октавии, что все кончено…

Д. Пучков: Октавия сначала бежать предлагает. Агриппа отказывается: «Мысль хорошая, но это невозможно». — «Ну давай хотя бы попробуем!» — «Нет». — «Почему нет? У меня есть немного денег, можем поехать на восток, там нас никто не достанет». — «С тобой я бы отправился к Аиду, даже в Британию (видимо, страшнее ада. — Д. П.), если бы думал, что мы имеем на это право, но мы не можем». — «Право? А какое он имеет право держать меня пленницей?» Крики, вопли. «Я не могу отплатить за прощение еще одним предательством». Тут Октавия обалдела: «Тогда зачем ты пришел?» — «Пришел попрощаться».

К. Жуков: Секса больше не будет.

Д. Пучков: «Трус ты, жалкий трус! Я понимаю, ты любишь моего брата и власть, которую он тебе дает, — зачем отказываться от этого ради женщины? Это было бы глупо. Прощай! Кстати, у меня будет ребенок». — «Кто отец?» — «Да кто ж его знает?»

К. Жуков: Действительно, какая разница?

Д. Пучков: «Вы оба не стоите и медного обола (серебряная монетка. — Д. П.), так что какая разница?» Печально! А в это время построение.

К. Жуков: Да, братва Меммия следует на стрелку с Пулло.

Д. Пучков: Рожи страшные. Якобы бандиты. Все красавцы, здоровые.

К. Жуков: Народ тут же разбежался.

Д. Пучков: Закрывайте двери, да.

К. Жуков: Этажи.

Д. Пучков: Нынче будут грабежи. Ну и встреча двух: «Брат Пуллон, я с тобой не ссорился. Ты разумный человек, как и я. Это безумец Ворен довел нас до такого. У нас с тобой нет причин не вести дела». Ну и Пулло, глядя на него со значением, хвать его и якобы поцеловать — на репу сначала взял и выгрыз ему язык, после чего издал привычный клич: «Тринадцатый!»

К. Жуков: И немедленно устроил им массакр!

Д. Пучков: Да, началась резня.

К. Жуков: Всех зарезали.

Д. Пучков: «Стоять! Не разбегайтесь, трусы!» Всех убили, кто не убежал, и власть Меммия закончилась… Меммий пойман.

К. Жуков: Во что опять нарядили Пулло? Почему они постоянно в кожаных кирасах ходят?

Д. Пучков: Деньги на железные закончились, наверное.

К. Жуков: И в гладиаторской кожаной манике, с пасгардом, который прикрывает шею, тоже сделанный из кожи. Почему он не железный? Загадка. Почему Пулло в гладиаторском доспехе, хотя какой гладиаторский доспех с этой кирасой? Таких не бывает. Почему он в легионерское, в родное свое не оделся, он же привык, умеет, любит?

Д. Пучков: Трудно понять.

К. Жуков: Все эти фокусы с материальной культурой вводят меня в ступор.

Д. Пучков: И тем не менее Александрия, Египет.

К. Жуков: Антоний прибывает в Александрию.

Д. Пучков: Выходит возмужавшая Клепа. Хорошо питалась — попу отрастила. Сущность блядская все та же.

«Антоний». — «Клеопатра». Стало ясно, что все наладится.

К. Жуков: А это нам еще один хронологический маркер: значит, на дворе 35 год до н. э., потому что именно в 35 году Антоний осел в Александрии — и у него с Клепой закрутилось по старой памяти. Он вспомнил, как она к нему на дредноуте золотом приплыла и как они там замечательно веселились.

Д. Пучков: Провели время.

К. Жуков: Антоний, что уж тут греха таить, был тот еще весельчак. У него жена была законная — Фульвия, которая, видимо, его страшно доставала. Так он с Клеопатрой замутил. Потом его женой стала Октавия — он снова с Клеопатрой замутил. Не являл собой образец морали и нравственности. Впрочем, в Риме его никто не осудил бы.

Д. Пучков: Все такие были.

К. Жуков: И уж точно из-за этого не стоило покидать триумвират.

Вообще это начало падения Марка Антония, хотя в 35 году об этом даже еще и подумать никто не мог, потому что триумвират был возобновлен. Впереди еще была битва при Акции, которую нам, кстати, не покажут. Как можно было битву при Акции опустить? Центральная точка противостояния последней гражданской войны республики. Все деньги спустили на что-то непонятное.

IX

Не остановить голодного

Д. Пучков: Дело близится к развязке.

К. Жуков: Ворена глючит, что у него жена жива.

Д. Пучков: Постельная сцена.

К. Жуков: И тут же выясняется, что это вовсе не жена, а мерзкая лысая египетская проститутка в каком-то мерзотном борделе.

Д. Пучков: «Опять всю простынь на себя стянул, сволочь волосатая! Опять эти твои кошмары! За такое надо доплачивать». — «Заткнись, женщина!» Хорошо хоть женщина.

К. Жуков: Ворен надевает каску, доспехи и идет на службу через Александрию. Александрия странно показана — такое впечатление, что пытались изобразить современный арабский город. Все-таки это древний египетский город, причем подвергшийся влиянию эллинистической традиции. Птолемеи — это же соратники Александра Великого. Египетского в фундаменте было больше, но тем не менее это не арабский город, он, наверное, на Афины был больше похож, чем на современный Каир. Кто бывал, поймет.

Д. Пучков: Каир — страшный город.

К. Жуков: Так точно!

Д. Пучков: Это самый грязный город, какой я только видел.

К. Жуков: Согласен.

Д. Пучков: Самое яркое впечатление — два дома, между ними мусор насыпан до второго этажа, а наверху лежит дохлый ишак лапами кверху. Неужели не воняет? Гадюшник какой-то нечеловеческий!

К. Жуков: В те времена было несколько по-другому, тем более в Александрии. Во-первых, там не было арабов, они туда гораздо позже пришли.

Д. Пучков: А египтяне, кстати, на арабов не похожи, совершенно другой тип лица.

К. Жуков: Да, основная масса, судя по всему, по-другому выглядела и вела себя как-то иначе. В общем, идет Ворен через Александрию на службу и приходит во дворец. Центральные ворота, куда все заходят, — чисто завод, только проходной нету… Я понимаю — это же фильм, стало быть, для отдельного рабочего входа нужно воротца делать, отдельную локацию. Она денег стоит. Если уж построили ворота, давайте все будут через них ходить.

Д. Пучков: Ну уж не таких и денег.

К. Жуков: Такое впечатление, что эти ворота единственные во дворце. А здание-то огромное было со множеством входов-выходов. Этот вход, в который грузовик въедет, явно для каких-нибудь церемоний предназначен.

Во дворце служат тысячи людей. Если все будут через центральный парадный вход входить и выходить, он уже не будет парадным.

Во дворце Ворен находит обдолбанного Поску, который дует кальян, как у нас говорят, «треплет гибкого». Вот только кальянов тогда не было.

Д. Пучков: Ну, видимо, чтобы зрелищно было…

К. Жуков: Так они бы ему еще шприц всунули!

Д. Пучков: Ха-ха-ха! Поска хамит: «Люций Ворен! Твой ежемесячный загул уже закончен?» То есть надо понимать, что Ворен там…

К. Жуков: Во все тяжкие…

Д. Пучков: …бухает как надо! Ворен отвечает: «А твой, я смотрю, еще нет?» Наркоман проклятый. «Это ерунда, это от нервов». — «Где он?» — «Где он? Глубокий вопрос! Его смертная плоть в тронном зале встречает делегацию сената». Судя по всему, Марк Антоний тоже увлекается чем-то. В Египте, я смотрю, хорошо было. «Они уже здесь?» — «Да, сенатор Бибул и несколько высокопоставленных персон, чьи имена я забыл…» Поска, который все помнит (он же записной книжкой у Цезаря был), совсем охренел.

К. Жуков: Я думаю, что он специально «забыл».

Д. Пучков: Да. «Прибыли сегодня утром». — «А ты почему не там?» — «А я ценю свою жизнь такой, какая она есть. Когда царица на меня рычит, я удаляюсь. Это не трусость — кто позаботится о моей жене?» Молодец Поска!

К. Жуков: В тронном зале Марк Антоний специфическим образом принимает римских послов. А самое главное — он Клеопатру учит охотиться и тупыми стрелами стреляет по рабу, который переодет оленем. Очень смешно!

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Единственное, чего я не понял, как сенатор Бибул оказался послом Октавиана? В это время действительно был сенатор Бибул — Луций Кальпурний Бибул, соратник Марка Антония. Причем сначала он поддерживал Помпея, потом переметнулся к Бруту и Кассию, командовал одним из соединений в битве при Филиппах, попал в плен. После чего, как и многие соратники Помпея, переметнулся от Октавиана к Антонию. Он не мог быть послом Антония. Почему они назвали его Бибулом — других фамилий, что ли, нету в Риме?

Д. Пучков: Странно.

К. Жуков: Они, наверно, просто взяли какое-то имя и сказали: «Он будет посол». А в это время Люций Кальпурний Бибул, собственно, был легатом в Сирии. Легатом от Антония, конечно же.

Д. Пучков: Удивительно!

К. Жуков: В целом это никак на фильм не влияет, но если ты хоть чуть-чуть интересовался вопросом, то слух немножко режет.

Д. Пучков: Марк Антоний: «Плавно ведешь лук за животным, с упреждением. Видишь, в зависимости от скорости движения зверя. Пей воду! — дает команду оленю. — Сейчас самое время — животное думает только о жажде. Олень знает об опасности, но очень хочет пить. Видишь, как все просто?» Это мне напоминает ночь в казарме — примерно так же было! Только без луков.

К. Жуков: Слава богу. Луки в оружейке стояли под замком.

Д. Пучков: «Моя очередь!» — «Антоний, мы можем обсудить насущные дела?» — «Тсс! Спугнешь оленя! Он переместился, зверь сдвинулся!» — «Еще разок!» — «Насчет поставок зерна. Меня уполномочили предложить тебе двойную цену, если гарантируешь поставку до конца месяца». — «Двойную, говоришь? Неплохо!» Вступает Клепа: «Тройную!» — «Согласен».

К. Жуков: Слишком быстро согласился.

Д. Пучков: «Мы заплатим втрое больше обычной цены». Не умеет торговаться. «И Карфаген. Вы передадите Карфаген под управление Антония». — «Это возможно». — «Бедный Октавиан, должно быть, он в полном отчаянии». — «Люди голодают и умирают. Октавиан сделал все возможное во избежание дальнейших страданий». — «Потому что он так любит свой народ». — «Любит». — «Никого он не любит, и его никто не любит! Может кормить народ жаворонками и устрицами, пока те не лопнут, а меня все равно будут любить больше. Правда, Ворен?» — «Да». — «Вот он, глас народа! Они любят меня». — «Несомненно, ты прав, но у нас уговор, да?» — «Да: тройная цена и Карфаген. И Испания». Молодец! «Испания? Да ты не можешь получить Испанию». — «Какая жалость! Тогда договор отменяется». — «Послушай, это абсолютно…» — «Договор отменяется!» Попадание в оленя: «Браво, любовь моя!» «Значит, на ужин оленина. Приятного пути домой, ребята». Отшили ребят.

К. Жуков: Странно все это. Во-первых, в Риме, конечно, были проблемы и, возможно, где-то не хватало еды, но не так, чтобы люди умирали от голода. Во-вторых, Карфаген же у Лепида. Как он может просить у Октавиана то, что за Лепидом закреплено? Проблемы в Риме были гораздо глубже, чем хлеб, черт возьми! Рим мог с Сицилии возить хлеб и еще много откуда. Это Средиземное море, там все растет, можно за угол на тазу отплыть и что-нибудь купить не в Египте. Проблемы были в том, что триумвиры (теперь уже, наверное, два из трех, Октавиан и Антоний) тянули одеяло власти каждый на себя. Они раз за разом продлевали срок действия триумвирата при помощи разных бюрократических тонкостей, но друг другу они были уже не нужны, потому что гражданская война кончилась, врагов внешних больше нет, а значит, должен остаться только один. Ну а объявить друг другу войну — это, кстати говоря, в фильме показано — они не могли: их не поймут. Сколько можно? Того, кто развяжет гражданскую войну, сразу перестанут поддерживать, и это для него плохо кончится. И Марк Антоний, и Октавиан использовали различные подковерные интриги, некие военные демонстрации. Антоний чудом ушел от парфян, но тем не менее продолжал заигрывать с Арменией, потому что идея парфянского похода никуда не делась. Помимо внутриполитических у Антония были вполне конкретные внешнеполитические амбиции, он хотел присоединить к себе как можно больше территорий. В 35 году царь Артавазд предлагал объединиться против парфян, Антоний вроде бы согласился, и начались перемещения войск в сторону Парфии, в сторону Армении. На парфян-то второй раз Антоний не пошел, а вот Армению присоединил, из-за чего устроил триумф. Но триумф мог быть только в одном месте — в Риме, а Антоний провел церемонию в Александрии.

Д. Пучков: Молодец!

К. Жуков: Триумф в Александрии — это намек на то, что столица теперь там. Антоний, конечно, хотел, чтобы столица была в Риме, но столица там, где Антоний, а сейчас он в Александрии, поэтому триумф будет в Александрии. Это был вызов, с одной стороны. С другой — можно же сказать, что это не триумф, а подделка какая-то. Октавиан так и сделал, одновременно принявшись проповедовать в сенате, что Антоний, гад такой, во-первых, проводит освященный богами римский ритуал непонятно где, в колонии по большому счету, а так нельзя. Во-вторых, собирается перенести столицу в Александрию, а это значит, что миллион человек, проживающих в Риме, тут же обнищает. Они жили только за счет ресурсов, отовсюду стекавшихся в столицу. И теперь что? Куда им деваться? В Египет? Там уже свой миллион, их там не ждут. Это возбуждало сильное недовольство римской толпы.

А Марк Антоний ко всему прочему опирался на авторитет Гая Юлия Цезаря, потому что это был единственный авторитет, к которому апеллировали буквально все, ведь он из предшественников данных персонажей самый великий, его величие неоспоримо, он лучше всех воевал, правильную политику проводил и вообще гений. И Антоний целенаправленно продолжал политику Юлия Цезаря, постоянно обещая латинизировать все варварские провинции. Ну что такое Египет для римлян? Это варвары, потому что они говорят непонятно. А по сути дела-то, это же цивилизация, причем серьезнейшая, и представителям этой цивилизации, особенно знатным, не нравилось, что, находясь в составе некоего государства, они не являются его гражданами. Местные Антония поддерживали, всем же хочется какие-то бонусы получить.

Д. Пучков: Грин-карту.

К. Жуков: А римлян, наоборот, дико бесило. Октавиан вполне откровенно заявлял, что придерживается старых римских традиций, поэтому в Риме поддерживали его. Перемещения войск, которые организовывал Антоний, очень беспокоили Октавиана, потому что он, как мы знаем, не был полководцем. Да, он участвовал в военных кампаниях и разбирался в военном деле, но великий полководец-то Антоний. Было понятно, что если Октавиан и Марк Атоний столкнутся один на один, то, скорее всего, Октавиану ничего не светит. Поэтому Октавиану нужна была армия сильнее, чем у Антония, а такую армию набрать? Во-первых, гарантировать легионерам, которые уже отслужили, что у них будет земля в Италии, чем Октавиан и занимался — он расселял легионеров-ветеранов в Италии. Во-вторых, нужно собрать деньги для набора новой армии, покупку вооружения, для чего был введен налог в 25 %.

Д. Пучков: Ого!

К. Жуков: И единовременный налог на имущество богатых граждан и вольноотпущенников — 12,5 %. Закончилось все бунтами. Никаких полицейских тогда не было — ни Римгвардии, ни ОМОНа, поэтому давили их без затей войсками. Конечно, эти меры сильно не нравились местному населению и в первую очередь богатым, которым было что терять. Что взять с римского пролетария, у которого вообще никакого имущества нет? С него налог бы и не брали. Наоборот, Октавиан пролетарию был близок, потому что гарантировал гуманитарную помощь, обеспечение работой и т. д. А если у тебя миллион сестерциев, то 25 % — это существенно. У Антония в этой связи была мощнейшая поддержка в самом Риме.

Д. Пучков: Тут у нас дальше беседа: «Если это не заставит мелкого говнюка объявить войну, тогда даже не знаю». — «Он осторожный зверь. Может, просто обрубишь концы и объявишь войну сам?» — «Объявить войну? Окта-виану? Моему самому надежному, любимому коллеге? Риму, моему народу? Не-не-не, так не пойдет. Я вернусь домой как спаситель, а не как завоеватель. Я очень устал».

К. Жуков: Антоний татуировками из хны размалеван как… Выглядит омерзительно.

Д. Пучков: Погряз в пороке. Вот до чего бабы-то доводят.

К. Жуков: А в это время Тит Пулло спит с рабыней Гейей. И его будит шум с улицы, потому что голодные сограждане требуют еды. Он отправляется на улицу беседовать с электоратом.

Д. Пучков: «Иногда забываю, какая ты на самом деле бессердечная сука». — «А ты хотел бы меня другой?» — «Шутишь? Как только мне предложат добротного коня с упряжью, я с тобой тут же распрощаюсь».

К. Жуков: Пулло с телохранителями прорывается через толпу, заходит на балкончик и оттуда толкает вполне разумную речь: «Если я вам сейчас раздам зерно, вот все, которое есть, так вы сегодня нажретесь, а завтра будет голод. Это неразумно, не будем так поступать». Все разочарованы. Пулло возвращается на «малину», вразумляет детей Ворена, как надо жить: «Ну иди, поучись арифметике…»

Д. Пучков: «…читать или еще чему-нибудь».

К. Жуков: Рядом семенит хромой Маский на аппарате Илизарова фактически. Чего он до сих пор так плохо себя чувствует — с момента прошлой серии уже много времени прошло…

Д. Пучков: Там дальше говорят, что сколько-то лет.

К. Жуков: Года два, если не три. Маский рассказывает, что коллеги-пекари требуют зерно, которое положено к раздаче.

Д. Пучков: «Шестьсот за мешок». — «Шестьсот?!» — «Да, шестьсот и несколько мертвых детей за каждый мешок, который не достанется голодным». — «Мы не за выгодой гоняемся». — «И все же шестьсот…» — «А плевал я на коллегию пекарей!» — «Ну, тебе решать». Тут же кормление сидящего в клетке Меммия происходит.

К. Жуков: Заросшего волосами.

Д. Пучков: Да. «Ты зачем тратишь на него драгоценную еду? Пусть жалкий мерзавец сдохнет». — «Меммий? Нет, он напоминает остальным, что надо быть честными». — «И что делать?» — «Неси мою лучшую одежду. Узнаю, есть ли идеи у Его чести». И на рычащего Меммия: «Слышь, а ну тихо, пидор волосатый!»

К. Жуков: Оказавшись у Октавия, Пулло открывает ему глаза на проблему — людям жрать нечего. Октавий раскладывает по понятиям Меценату и Агриппе, что на самом деле это все Антоний подстраивает, чтобы спровоцировать Октавиана на войну. Ну, собственно говоря, о чем Антоний только что беседовал с Клеопатрой.

Д. Пучков: Сначала отличные советы: «Насколько мне известно, можно есть собак». — «Можно, на вкус как свинина, если правильно приготовить». Тут я несколько теряюсь: там что — свиньи были какие-то чудовищные? Как собаку можно сравнить со свининой?

К. Жуков: У нас свиньи-то сейчас хорошие, кошерные.

Д. Пучков: Да-да-да. «Собак уже съели». — «А я-то думаю: чего по ночам так тихо — лаять некому».

К. Жуков: Это Меценат распинается. Как у нас в 2012 году на Болотной…

Д. Пучков: Да-да-да.

К. Жуков: …революция дельфинов против анчоусов. Вот Меценат в фильме дельфин.

Д. Пучков: «Дельфин» по фене оскорбление…

К. Жуков: Меценат плохо себя ведет, поэтому я про него так плохо и говорю.

Д. Пучков: Предлагают потрошить военные склады. «Отправь три легиона в Африку, пусть их кормит Лепид — это обеспечит город зерном на месяц». — «Так и поступим. Но это временное решение. Это лучшее, что мы можем сделать. Пуллон, скажи, что говорят люди, кого винят в голоде?» — «Тебя, ты здесь главный». — «Не Антония?» — «Они слышат, как чтецы новостей говорят, что он задерживает поставки, и все такое, но это же Антоний — зачем ему морить их голодом? Они всегда любили его, а он всегда любил быть любимым. А ты… ну ты — это ты». — «Холодный и бессердечный?» — «Я бы так не сказал, но ты не из ласковых». — «Благодарю, Пуллон». — «Так я получу зерно?» — «Агриппа проследит».

К. Жуков: Агриппа-то: «Так может, просто повоюем?» Ну а Меценат сообщает: «Так это же… Ты слышал, что сказал Пуллон? Так можно объявить войну вину и песне». Тогда Октавий разрабатывает хитроумный план, а именно посылает за мамой и сестрой, чтобы они пришли на обед для некоего разговора.

Д. Пучков: Толково придумано.

К. Жуков: Да. На обед их вызывают чуть ли не с полицией и судебными приставами.

Д. Пучков: Ну как обычно. Взвод солдат приглашает.

К. Жуков: На обеде Октавиан уговаривает маманю и сестру поехать к Антонию и урезонить его. Маманя — любовница, сестра — законная жена, в общем, дуплетом бабахнуть.

Д. Пучков: Он тонко подходит: «Нежный голос любящей жены добьется успеха там, где не помогло остальное». — «Ты шутишь?» — «Не припомню, когда я последний раз шутил». «Если серьезно, — говорит Октавия, — ехать должна не я, а мать, она его настоящая жена». — «Вы могли бы, — тут же ловко подмечает Октавиан, — поехать вместе: подарим Антонию и настоящую жену, и официальную. Мама?» — «Все это очень хорошо, но у меня нет желания совершать долгое морское путешествие. А у тебя?» Октавия: «Нет». — «А кроме того, мы неголодны, нам зерна не надо. Что нам за это будет? Как ты заплатишь за наши хлопоты?» — «А чего ты хочешь?» — «Помпеи стали вульгарны, хочу виллу на Капри».

К. Жуков: Рядом с Горьким.

Д. Пучков: Да-да. «Хорошо». — «А ты, Октавия, хочешь виллу?» Мама тут мастерски удваивает цену! «Не знаю, было бы здорово, и несколько гладиаторов в придачу». — «Может, взять деньгами и решить позже?» — «Хорошая идея. Деньги!» Молодец! «Ну, как пожелаешь. Меценат, пусть чтец новостей объявит, что они отплывают как можно скорей». Все отлично выступили. Хорошая семья… Октавия умнеет на глазах: «Несколько гладиаторов…»

К. Жуков: После чего Октавиан шпилит супругу, та бьет его по морде и придушивает. Чертов извращенец!

Д. Пучков: Хотя обещали наоборот.

К. Жуков: Да, буквально в предыдущей серии обещали. Ну, видимо, передумал. А может быть, это феминистки проснулись и сценаристов заставили.

Д. Пучков: Может, может.

К. Жуков: Короче говоря, сексуальная жизнь Октавиана так себе.

Д. Пучков: Да. Но сцена неплохая.

К. Жуков: И все вдумчиво показано, минуты на три. В это время Ворен играет в мячик с якобы сыном Цезаря Цезарионом. Мы-то все помним, кто по фильму его настоящий папа! Цезарион просит постоянно рассказать об отце, а Ворен ничтоже сумняшеся рассказывает ему о настоящем папе, правда не называя имени.

Д. Пучков: Там еще упустили сцену на корабле, когда мама с дочерью…

К. Жуков: А, да!

Д. Пучков: …Атия с Октавией. Атия переживает: «Я сильно изменилась с тех пор, как он видел меня в последний раз?» Ну, это речь про «постарела». Никто не молодеет, а для тетки это беда. «Ни капли не изменилась. Он упадет в твои объятия в экстазе любви». — «Серьезно?» — «Нет». — «Ты стала очень грубой и злой». — «А ты сентиментальной, как девчонка, — говорит умнеющая Октавия, — и это, честно говоря, отвратительно». Закалка, характер!

К. Жуков: Ну а мы же помним, что Антоний обещал Атию забрать к себе, и она все ждет гонца, а телеграммы с вызовом все нет.

Д. Пучков: Итак, Ворен играет с Цезарионом. Сначала какого-то евнуха мерзкого мячиками забросал: «Играешь, как баба!»

К. Жуков: Прибегает Поска и докладывает: приехали Атия и Октавия, домогаются аудиенции. Потом приходит Марк Антоний, и выясняется…

Д. Пучков: Клеопатра сбоку: «Как мило — жена и любовница прибыли вместе, чтобы повидаться с тобой». — «Молчи, женщина! Чего они хотят?» — «Не знаю. Что им сказать? Они скоро будут здесь». — «Дай подумаю. По собственной воле они бы не приехали, значит, их отправил Октавиан». — «А зачем?» — «Зачем присылать мою жену — только если за каким-то примирением». — «Ты должен ей отказать». — «Разумеется, именно этого он и хочет». Молодец Марк Антоний, умен. «Вынуждает меня публично выбирать между ней и тобой, а когда я ее отвергну, а я отвергну, у него будет повод для объявления войны». — «А чего ты тогда такой мрачный? Ты добился того, чего хотел, — войны, которую начнет он, войны, к которой ты не стремился». — «И все же мне это не нравится. Он наносит удар по моей поддержке народа и будет думать, что перехитрил меня». — «Какая разница? Главное, чтобы в войне победил ты». — «Пожалуй, так». — «В любом случае надо быть приветливыми хозяевами. Устроим чудесный прием. Чермиан, давай управляющего кухней». — «А тебе бы это понравилось, да — унизить Атию, смотреть, как она мучается, пока ты играешь в царицу?» — «Играю в царицу? Да я и есть царица!» — «Ты меня поняла!» — «Нет, не понимаю». — «Ты просто хочешь выставить нашу любовь перед ней напоказ». — «А почему бы и нет? — говорит чаровница Клепа. — Мы ведь любим друг друга, а ты больше не любишь ее — ну пусть узнает об этом. Это доброе дело, она перестанет грезить о тебе. Я права? Ты больше ее не любишь?» — «Конечно, не люблю, и ты знаешь, что я ее больше не люблю, но все же публичного унижения она не заслуживает» — последние, так сказать, угольки страсти тлеют еще в Марке Антонии, он сопротивляется. «Да в этом весь смысл, они здесь для того, чтобы их унизили!» — «Не думаю, что она это знает, иначе ее бы здесь не было. Думаю, ее бл…ский сынок манипулирует ею». И тут поступает радикальное предложение: «Ну тогда давай их убьем». — «Что ты сказала?!» — «Атия не будет унижена, потому что Атия умрет, а Октавиан поймет, что тебя не провести. Это идеально». — «Мой народ будет презирать меня как убийцу жены». — «Ну хорошо, тогда их корабль утонет по пути домой». — «Нет!» — «Такое часто бывает». Такие решения отличные! «Нет! Я серьезно — нет». — «Понятно: либо ты трус, либо у тебя до сих пор к ней чувства, — давит на больное гадина. — Так что из этого правда?» — «Закрой свою бл…скую пасть!» Настоящий военный!

К. Жуков: Пытается доминировать безостановочно. Но уже видно, что коготок увяз. А значит, и всему Марку Антонию пропасть.

Д. Пучков: Нельзя, нельзя так с бабами. Это политическая близорукость.

К. Жуков: Но в фильме все показано идеалистически — всем рулят отношения между людьми. На самом деле у них были конкретные интересы. Марк Антоний не из-за Клеопатры окопался в Египте, а потому что Октавиан обосновался в Риме. А раз Марк Антоний в Египте, ему нужно отстаивать местные интересы и опираться на местную публику. Ну и идея, что он пошлет свою жену и это спровоцирует войну, просто несерьезная. Элита Рима вела себя так, что настроить римскую публику против кого-то из-за того, что он с женой как-то не так обошелся, было нереально. Вот если сейчас расскажут, что Филипп Киркоров, понимаешь, опять спит с Аллой Пугачевой. И что?

Д. Пучков: Никому не интересно.

К. Жуков: Всем по фигу! И тогда было по фигу, все уже наелись этими выступлениями. Говорили, что Цезарь гомосек и шпилил Октавиана — это же, однако, не отвратило от него римскую публику. Почему? Потому что половина была уверена, что это байки, а второй половине было наплевать.

Д. Пучков: А трезвомыслящие люди говорили: «А что, Октавиан симпатичный, почему бы нет?»

Дамочки прибывают ко дворцу. «Боги! Какое жуткое сооружение!» — «Зато большое». — «Это верный признак вульгарности. Род Птолемеев происходит от козопасов. Почему двери не открыты?» Никто их не встречает.

К. Жуков: Зато из парадных дверей выбегает Иокаста.

Д. Пучков: «Может, вернемся на корабль?» — «Исключено. Останемся здесь, пока эти жалкие людишки…» Открывается дверь. «Ну наконец-то!» — «Ио-каста, это ты?» — «Конечно, я, а кто еще?» — «Что с тобой?» — глядя на всю эту прелесть.

К. Жуков: А она в парике.

Д. Пучков: «А, это? Ее величество не любит римский стиль у подчиненных женщин. Весьма неразумно, на мой взгляд, но на что не пойдешь ради спокойной жизни, да? А теперь мне даже нравится. А вы что здесь делаете? Прибыли на день крокодила? Так я его называю, никак не могу выучить их язык. Она вопит, а я притворяюсь придурочной, и она перестает».

К. Жуков: Удобно.

Д. Пучков: Ну, ей, по-моему, притворяться не надо. «Почему двери закрыты? Почему нас никто не встречает?» — «Ну, я уверена — скоро кто-нибудь выйдет. Здесь все происходит очень медленно из-за жары». — «Слушай, может, пойдешь скажешь Антонию, что мы ждем встречи? Очевидно, ему не сообщили, что мы здесь». — «Я не могу» (то есть дисциплина). «Никто не смеет говорить с Антонием без ее разрешения, ну кроме моего дорогого Поски и Люция Ворена, конечно». Обращаясь к Октавии: «Мне нравится твоя прическа, теперь так носят?» — «Ну, слава Юноне, Поска! Во имя неба, что это?» — «Иокаста, ты чего творишь?!» Поска прибежал затаскивать ее обратно. «Да я только…» — «Молчи!» Атия: «Поска, где Антоний?» — «Да-да, очень рад! Действительно! Пошли». — «Поска!» — «Спасибо». — «Они все посходили с ума».

К. Жуков: Смешная сцена.

Д. Пучков: Атас!

К. Жуков: «Все посходили с ума!» — мать с Октавией страшно фраппированы тем, что произошло. Ну а потом приходит Люций Ворен.

Д. Пучков: «Ну хоть ты не перенял обычаи туземцев. Может, все объяснишь — что с этими людьми? Почему Антонию не сообщили о нашем прибытии?» — «Триумвир Марк Антоний приказал мне проводить вас обратно на корабль и убедиться, что вы покинете Александрию, как только позволит ветер». — «Не повидавшись с ним?» — «Он прогоняет мать своего ребенка?» — «Так точно». — «Это она тебе приказала? Антоний не поступил бы так низко». — «Мне отдает приказы только Марк Антоний». — «А мы не уйдем. Мы не уйдем. Я не сдвинусь с этого места, пока Антоний лично не выйдет и не скажет мне уйти». — «Если не уйдете добровольно, мне приказано удалить вас силой». — «Ты не тронешь женщин из рода Юлиев!» — «Я — нет, а эти не постесняются».

К. Жуков: Толпа негров.

Д. Пучков: «Антоний! Выйди, сволочь!» Атия орет, как Сервилия.

Октавия: «Передай моему мужу, что он трусливая мразь. Обязательно передай». Жестоко, жестоко.

К. Жуков: В общем, удаляют их от дворца, а во дворце Антоний дерется с Клеопатрой, она его кусает прежестоко. Семейные разборки…

Д. Пучков: Милые бранятся — только тешатся.

К. Жуков: Да-да-да. А Поска заметался.

Д. Пучков: Смекнул, что все уже совсем плохо и добром не кончится.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Говорит Иокасте: «Ты же понимаешь, что нам придется оставить все деньги?» — «Да мне плевать!» — «Мы будем нищими». — «Мне страшно, я хочу домой. Поторопись!» Ворен: «Куда-то собрались?»

К. Жуков: Ворен их спалил немедленно.

Д. Пучков: «Нет». — «С чего ты взял?» — «Прошу, Ворен, не говори, пожалуйста, пощади — они нас убьют, бросят крокодилам!» — «Моя жена переутомилась. Мы хотели прогуляться вдоль гавани, посмотреть на корабли». Ворен: «Ну тогда поспешите — ветер меняется, а корабли красивее всего с поднятыми парусами». Все друг друга поняли.

К. Жуков: Я, кстати говоря, ход про корабли не понял — они же гребные все, какая разница, какой ветер?

Д. Пучков: Паруса-то там тоже есть.

К. Жуков: Но из гавани-то на веслах выходили. Тесные маневры с этими парусами не совершить.

Д. Пучков: Ну и тут же вопрос: «Давай с нами?» — «Нет».

К. Жуков: «У меня обязательства».

Д. Пучков: «Теперь точно будет война, порядочным римлянам здесь не место». — «Согласен, но меня держат обязательства». — «Сейчас самое время!» — «Если вдруг увидишь Тита Пуллона, попроси его поцеловать за меня детей». — «Обязательно. Спасибо!»

К. Жуков: Война будет скоро, года через три.

Д. Пучков: Но Поска лыжи уже смазал. Забегают на корабль. Иокаста: «И снова здравствуйте!» Поска: «Извините за беспокойство, вы не будете возражать, если мы здесь спрячемся, пока корабль не выйдет в море?» Прекрасно построена фраза! «Мы здесь спрячемся, пока корабль не выйдет в море» Молодец!

К. Жуков: А каюта, которую двум виднейшим матронам Римской республики выделили…

Д. Пучков: Да там не каюта, а трюм какой-то.

К. Жуков: Фактически конура. Я-то думал, будет триремный люкс!

Д. Пучков: Видимо, деньги кончились. Хотя это же вроде комнатка просто.

К. Жуков: Красивыми тряпками завесить ее и все…

Д. Пучков: По палубе они не ходят.

К. Жуков: Хотели таким образом показать тяготы путешествия.

К. Жуков: Марк Антоний: «Что Атия, как она восприняла известие — с присущим ей самообладанием?» Какое может быть самообладание у Атии?

Д. Пучков: Ворен: «Нет». — «Нет? Ну что ж, так должно было случиться. А где Поска? Я посылал за ним, а он не пришел». — «Не знаю. Хочешь — схожу поищу?» — «Нет, все нормально, уверен — он объявится». — «Господин, твоя жена просила тебе кое-что передать». — «Да?» — «Просила передать, что ты трусливая мразь». — «Неужели? И что ты об этом думаешь?» — «Я не в том положении, чтобы иметь мнение, господин». Очень хорошо сказал. «Все равно скажи». — «Это приказ?» — «Да, это приказ». — «Ты не трус, но душа твоя тяжело больна, и эта болезнь будет грызть тебя до самой смерти». — «Правда? И что это за болезнь?» — «Не знаю, я не лекарь». — «Ты не лекарь, а почему тогда так уверен в диагнозе?» — «Узнаю симптомы — я болен тем же». Жалко парней…

К. Жуков: Атия с Октавией прибывают обратно в Рим. Докладывают, что Антоний — полное говно, а вилла, которую Октавиан обещал, вообще не нужна никому. Вот так. «Раздави его вместе с его царицей» — это типа будет лучшей наградой.

Д. Пучков: «Оставь себе свою паршивую виллу. А у Поски кое-что есть, что поможет тебе уничтожить Антония». — «Круто! И что же у тебя для меня есть, Поска?» — «Последняя воля и завещание Антония и Клеопатры, должно быть вскрыто и прочитано только в случае их смерти. Это позорный документ. Учитывая, что он отрекся от твоей сестры, римляне сочтут, что война против Антония не только неизбежна, но и в высшей степени желательна». — «Завещание подлинное?» К чему спросил? Там нотариус, что ли, заверял документы?

К. Жуков: Вдруг Поска сам написал, пока ехал?

Д. Пучков: А как он отличит подделку?

К. Жуков: А я сейчас расскажу.

Д. Пучков: «Подлинное». — «Ты хороший и верный друг, Поска». — «Он сам себя погубил: просит, чтобы его похоронили в Александрии, объявляет Клеопатру своей женой и заявляет, что они живые боги — она Изида, а он Осирис». — «Превосходно!» — «Погоди-погоди, дальше больше: он оставляет своим детям от Клеопатры все восточные провинции, а ейному сыну от Цезаря — Рим и запад». Фактически смертный приговор ребенку подписан. И как подлинность определить?

К. Жуков: Это был крайний шаг Октавиана. Знатные люди типа Марка Антония оставляли завещания в храме Весты, а Октавиан завещание из храма изъял, прислав кровавых опричников. Это было святотатством и так делать было нельзя ни в коем случае. А там вот это самое и было написано.

Д. Пучков: А Поска?

К. Жуков: А при чем тут Поска? Поски никакого не было в истории.

Д. Пучков: Не, ну как: он его из Александрии привез…

К. Жуков: Так это же в фильме. Самое главное, что завещание в Риме хранилось в храме Весты. И вопроса о подлинности не стояло, потому что в храме Весты оно могло быть только подлинное.

Д. Пучков: Ловко!

К. Жуков: Если бы его привезли из Александрии на корабле — Марк Антоний сказал бы, что это подделка…

Д. Пучков: Что вы там понаписали, да?

К. Жуков: В подлинном завещании и было сказано, что Цезариону отходит Рим, потому что это законный сын Цезаря. Это была одна из пропагандистских фишек Марка Антония: Октавиан — это приемный, ненастоящий сын, его усыновили после того, как родился Цезарион, а Цезарион, таким образом, старший сын, и наследство Цезаря должно перейти к нему. В фильме пытаются все это смазать, складывается впечатление, что это все монархи, у которых есть право отдать Рим кому-то. Нет, тут вопрос о недвижимости и завещании Цезаря, то есть о деньгах и прочем. Если бы Цезарион реально все получил, он смог бы влиять на политику. Дело происходило еще в республике, и момент, когда Октавиан отнял завещание, стал для многих знатных римлян очень хреновым знаком: Октавиан наступает на последние республиканские права! И триста сенаторов сбежали из Рима в Александрию. Триста человек!

Д. Пучков: Ого!

К. Жуков: В это же время (может, чуть-чуть раньше) два консула были избраны — Гай Сосий и Гней Домиций Агенобарб, оба друзья, соратники Марка Антония. И оба они тоже сбежали в Александрию. Октавиан оказался в крайне неприятной и шаткой ситуации. Считай, половина сената и два консула действующих переметнулись к Антонию. И там, в Александрии, начали проводить заседания сената. Тогда Октавиан насильно заставил избрать двух новых консулов-суффектов и провести заседания, которые осуждают Антония. До войны оставалось буквально чуть-чуть. А самое главное — истекает срок последнего триумвирата. Они больше друг другу не коллеги, и власть реально находится в руках консулов, а не у них. Нужно было что-то делать — или отказываться вообще от всего, уходить из политики (но это смертный приговор для ушедшего), или захватить власть, сделав консулов номинальными фигурами, как при Цезаре. А для этого нужно было грохнуть своего бывшего коллегу-триумвира. Вот, собственно, из-за чего война началась, а не из-за того, что кто-то куда-то послал жену и кто-то откуда-то привез завещание.

Д. Пучков: Если так показывают в фильме, то зритель должен глубоко погрузиться в исторические и политические реалии.

К. Жуков: Так это же объяснить несложно.

Д. Пучков: Рядовому зрителю? Вот когда кто-то кого-то на хер послал — другое дело! Кривляние, слюни, вопли, слезы — это всем предельно понятно.

К. Жуков: А тут видно, что создатели фильма с историей-то знакомы, потому что тема о завещании Марка Антония в самом деле имела место.

Д. Пучков: Я бы сделал так: Поска приплыл из Александрии, побежал к Октавиану и сказал…

К. Жуков: «А вот там…»

Д. Пучков: «Вы забыли про такой интересный момент, там лежит завещание…»

К. Жуков: Спрятано.

Д. Пучков: Тогда никаких вопросов. А Октавиан воскликнул бы: «О! Поска, ты настоящий друг!» — и отправил взвод солдат отнимать завещание. Весталки бы визжали…

К. Жуков: Их бы по жопам шлепали.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Прикольно!

Д. Пучков: Ножнами. Это был бы правильный ход.

К. Жуков: Конечно. «Ножны» на латыни звучат как «вагина».

Д. Пучков: Да. А гладиус, он же меч, вкладывается туда.

К. Жуков: И вот уже человек-газета распинается.

Д. Пучков: «Отвергнув свою любящую жену Октавию, Марк Антоний сочетался с колдуньей Клеопатрой, пообещав ей власть надо всем Римом». Пропаганда заработала. «Он поклоняется псам и рептилиям, он красит глаза сажей, как проститутка, он пляшет и играет на кимвалах во время гнусных египетских обрядов». Танцевать было нельзя.

К. Жуков: Нормальные мужики не танцуют. Ни в коем случае!

Д. Пучков: Они стоят, смотрят.

К. Жуков: Они скорее лежат с бухлом.

Д. Пучков: И хорошо про гнусные египетские обряды. Молодцы!

К. Жуков: Я что-то не помню, чтобы в пропагандистских памфлетах кто-то говорил, что Антоний пляшет. Говорили, что его подручные пляшут, а он среди них возлежит. Антоний сам налил, так сказать, на мельницу Октавиана много воды, потому что считал себя эллинистическим правителем, а для них было в порядке вещей объявить себя богом, и его объявили богом еще в начале всей этой истории. Его объявили Дионисом. А уже в Египте он стал говорить, мол, вы знаете, так получилось, ну просто раньше никто не замечал, а на самом деле я, конечно, Осирис.

Д. Пучков: Я думаю, что для верующих граждан тех времен это было абсолютно нормально.

К. Жуков: Почему Осирис? Это же египетская дрянь! Это же предательство: почему ты не сын Зевса? Сказал бы, что сын Зевса, — мы бы все поняли. Зевс-то сыновей…

Д. Пучков: Поубивал.

К. Жуков: Я к тому, что он их оставил много, потому что запросто ходил к женам обычных людей.

Д. Пучков: Да, то лебедем прикинется, то быком…

К. Жуков: То золотым дождем.

Д. Пучков: Это вообще страшно!

К. Жуков: А Антоний прикинулся Осирисом — ну кто ж такое стерпит?

Д. Пучков: И подводится итог: «Кто не зарыдает, услыхав, что великий Марк Антоний…»

К. Жуков: Это Октавиан в сенате.

Д. Пучков: «…поклоняется чужеземным богам, что он бросил жену, ребенка и свою страну? Меня спрашивают, не сошел ли он с ума, не околдован ли он? У меня объяснений нет. Мы можем рыдать по нему, но мы должны исполнить свой долг. Он больше не римлянин, он египтянин. И что нам остается, кроме как сражаться с ним? Сражаться и уничтожить его!» Ловко базу подвели, ловко!

К. Жуков: Войска Антония находились уже в Греции. А войска в Греции — это вторжение. По закону его войска должны были находиться в Египте. Ну ладно бы он в Армению отскочил. В конце концов, это на благо республики, потому что он территорию не просто так захватил — он к республике ее присоединил. Он умрет, а Армения достанется уже Риму. Но в Греции его войскам находиться было не положено. Марк Антоний был уверен, что в Риме его поддерживают больше, чем Октавиана, тем более что сенаторы в таком количестве к нему сдернули, включая двух законных консулов… Кстати, Октавиан нарушил закон, назначив избрание новых консулов до истечения срока полномочий предыдущих. Этого делать было категорически нельзя, поэтому законные основания у Марка Антония имелись, и была надежда, что именно его поддержат, а не Октавиана. Запутано все было чудовищно!

Д. Пучков: Вот каша, блин!

К. Жуков: Это мы сейчас, зная, чем все кончилось, можем сказать, что Антоний ошибался. А тогда из Египта это было неочевидно. Тем более что у Марка Антония был серьезнейший флот, который ушел с ним как с триумвиром в Египет, плюс египетский флот. К нему примкнуло много помпеянцев, среди которых была масса специалистов по ведению морской войны. Соответственно, козыри у него были мощнейшие. Октавиану нужно было собирать войска. И окружающие понимали эту необходимость. Потому что они знали: если Антоний победит Октавиана и захватит Рим, то всех, кто поддержал Октавиана, ждут интересные события.

Д. Пучков: Призовут к ответу.

К. Жуков: Да, придется чем-то жертвовать (деньгами, недвижимостью). Возможно, придется бежать в какую-нибудь Фракию… Короче говоря, все, кто мог что-то решать в Риме, серьезно нервничали, и когда Октавиан обращался с этим воззванием, он знал, к кому обращается. В Риме рассказывали, что Антоний пляшет, скачет, колдует. В это время Антоний рассказывал то же самое об Октавиане. Причем оба они на 90 % опирались на истину, только немножко привирая, как положено хорошей пропаганде. Антоний всем говорил: этот святоша нам рассказывает, что я как-то не так себя веду, а вы посмотрите на него — он угнал у сенатора законную жену на шестом месяце беременности. Это как вообще называется? И тут же добавлял, что Октавиан так делает постоянно. Вы там с ним вась-вась, поддерживаете, а он, между прочим, ваших законных жен перетрахал. Им недоставало CNN и интернета — все было бы гораздо круче. А так довольно долго ходили письма, памфлеты, воззвания, но не все их слышали.

Д. Пучков: И вот Пуллон призван пред светлый лик. «Мой старый друг, рад тебя видеть! Присаживайся. Поска говорит, наш друг Ворен поддерживает Антония даже сейчас». — «Ворен преданный человек». — «Он передает тебе привет и просит поцеловать за него детей». — «С ним все хорошо?» — «Ну ты же его знаешь — железный, как всегда». — «Вы с ним по-прежнему друзья?» — «Да». — «Очень скоро я пойду на восток, чтобы покончить с Антонием. Хочу, чтобы ты отправился со мной». — «Зачем?» — «Ты близок с Вореном, а он близок к Антонию. Ты мог бы выступить в качестве посредника — возможно, так мы избежим лишнего кровопролития». — «Не хочу с тобой спорить, но это маловероятно». — «Разумеется, некоторым придется умереть».

К. Жуков: Да, кое-кому…

Д. Пучков: «Антонию не спастись. Очевидно, Цезариону тоже придется умереть». Пулло насторожился: «Цезариону?» — «Они провозгласили его будущим царем Рима, Пуллон. Он должен умереть. Но возможно, Клеопатру и ее детей от Антония можно спасти, чтобы сохранить стабильность». Октавиан ловко втирает — типа тут у нас справедливость, закон. «Да, понимаю», — говорит Пуллон. «Не хочу тебе приказывать, Пуллон, но если придется, прикажу». — «Да никаких проблем, я поеду». — «Хорошо, как в прежние времена».

К. Жуков: Пулло собирается на войну, Гейя ему говорит, чтобы он не забыл взять с собой фляжку уксуса. Уксус — важнейшая вещь в походе для дезинфекции. Он обнаруживает, что у него во фляжке уксуса нет, и спускается на первый этаж. А там Меммий совершил дерзкий побег из клетки и караулит Пулло в темноте. Он из темноты «обувает» Пулло по затылку какой-то немыслимой палкой, уже готовится его зарезать. На шум прибегает Гейя и с помощью бронзовой вазы гигантских размеров, чашки, кратера, я не знаю, как это назвать, «мочит» Меммия. А Меммий истыкал ее всю ножиком.

Д. Пучков: Успевает пырнуть, да.

К. Жуков: И не один раз. Кухонные ножики у них — чисто мечта садиста. Вот я что-то не могу припомнить таких форм. Размеры-то разные бывали, а вот форма… Слишком современный нож.

Д. Пучков: Ну и Пулло заметался. «Этого не может быть! Да что ж я натворил? За что вы меня так наказываете?» — обращается к богам Пулло, совсем недавно стойкий атеист.

К. Жуков: Да. И циник.

Д. Пучков: Но девка ему сообщает: «Ты эгоистичный мерзавец, это я умираю. Не ты наказан, а я». Она наказана. «Но ничего, так и должно быть», — смиряется с судьбой мерзавка. «Что ты натворила? Ты хорошая женщина». — «Не будь сентиментальным. Уж я-то точно не хорошая». — «Ты была добра ко мне». — «Нет, Ирина была хорошей женщиной, а не волчицей, как я». — «У нее тоже бывало», — пытается успокоить Пулло. «Она собиралась подарить тебе ребенка». — «Судьба решила иначе. Мы с тобой по-своему счастливы». — «Прости меня, не могу уйти в загробный мир с ложью на сердце — Немезида не даст мне покоя». — «С какой ложью? И что нужно от тебя Немезиде?» — «Отошли этих людей». — «Вон отсюда!» — «Помни, когда я уйду: то, что я натворила, было из любви к тебе». — «Что ты натворила?» — «Это я убила Ирину и твоего ребенка. Я хотела, чтобы ты был мой, и отравила ее».

К. Жуков: И Пулло немедленно ее задушил.

Д. Пучков: «Прощай, любимый». Душещипательная сцена!

К. Жуков: А потом вынес и выкинул ее в Тибр.

Д. Пучков: Как собаку!

К. Жуков: Все вокруг с удивлением смотрят — что происходит? Пулло, порвавший с прошлым, собирается ехать на войну. Из фильма следует, что они едут в Египет, а на самом деле в Египет они попали не сразу: впереди было сражение при мысе Акций, где Агриппа разгромил египетский флот. Были сражения с сухопутными войсками, и только потом они приехали в Египет. Это не показали, я был разочарован.

Д. Пучков: Тем не менее серия отличная!

К. Жуков: Да. Второй сезон местами просел, потому что некоторые мотивации типа отправки жен…

Д. Пучков: Но выглядит-то отлично все равно!

К. Жуков: Или, например, как Антония удалили из Рима. Какой был предлог? Тут предлог-то дурацкий, откровенно говоря. Придумать более разумный, по-моему, никаких усилий не составляло.

Д. Пучков: Тетенька, которая играет Атию, гениальная.

К. Жуков: Она много где играла.

Д. Пучков: Драки с Клеопатрой прекрасны! Они, по-моему, постоянно обдолбанные, потому что оба не в себе. Очень странные. Но для фильма хорошо.

К. Жуков: Сделано круто. Второй сезон не хуже первого. Единственное, актера для роли Октавиана подобрали, на мой взгляд, не слишком. Парнишка сильнее играл, чем взрослый.

Д. Пучков: Ну, он играет то, что ему говорит режиссер.

К. Жуков: Это понятно.

Д. Пучков: Он изображает холодную бессердечную тварь. Плохо только жена выступила. Он же, когда ходил с ней советоваться, конспекты писал: что спрашивать, как говорить.

К. Жуков: С Ливией?

Д. Пучков: Да. Вот ум жены как-то не раскрыт. Может быть, в дальнейшем предполагалось показать?

X

Что касается твоего отца

К. Жуков: Начинается последняя серия с еще одного моего разочарования: не показали битву при мысе Акций, состоявшуюся 2 сентября 31 года до н. э. А там было что показать, между прочим. Это же эпическое столкновение военно-морских флотов, которое предопределило развитие Римской империи на много столетий вперед. Со стороны Антония более двухсот кораблей участвовало. Иногда оценивают до трехсот шестидесяти, но я в такие цифры слабо верю. У меня нет точных данных, чтобы опровергнуть эту информацию, однако я склонен минимизировать бешеные цифры со многими десятками тысяч человек и многими сотнями кораблей. Ну, возможно, со вспомогательными судами (которые в бою не участвовали) их было в самом деле несколько сотен. У Клеопатры несколько десятков египетских кораблей. Корабли Антония построились около мыса Акций в оборонительный порядок, потому что им нужно было выдержать атаку Октавиана и прорвать блокаду, которая была установлена вокруг войск Антония. Октавианским флотом командовал Марк Випсаний Агриппа. И корабли-то у него были мельче: биремы и триремы против антониевских пентер (судов с пятью рядами весел). По крайней мере, классическая традиция так это излагает. Но Антоний решил, что раз у него высокобортные суда, то в оборонительном порядке у него будет огромное преимущество: борт выше — на абордаж его взять трудно.

При этом на каждой пентере много народу и метательных машин. То есть в дальней перестрелке они будут однозначно превосходить противника. И сколько их ни атакуй — это как плавучие крепости. Он нанесет урон противнику станционным огнем — катапульты, скорпионы, пращи, луки, метательные копья. А когда враг будет вынужден идти на абордаж, ему придется лезть высоко на борт, и можно будет развить еще большее преимущество. Оно бы, наверное, так и было. Но хитрый Марк Випсаний Агриппа, атаковав один из флангов, бросился в притворное бегство, после чего фланг перешел в атаку и остался лишенным преимущества сомкнутого строя кораблей. Затем маленькие, обладающие большей маневренностью корабли стали брать на абордаж корабли Антония. Таким образом Агриппа разбил один фланг, после чего, оказавшись в большинстве, его корабли начали уничтожать поочередно все остальные корабли антониевской эскадры. Хитрая Клеопатра, наблюдавшая за всем этим, дала деру с попутным ветром. Антоний, посмотрев, что Клеопатра сбегает, пересел на быстроходный корабль и тоже дал деру. Войска его остались без командования. Через семь дней и сухопутные, и морские войска прекратили свое существование, сдались. Баба довела.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Антоний был в шоке. Как говорят, только через две недели, уже находясь далеко от мест сражений, смог разделить ложе с Клеопатрой. Так Платон пишет. Две недели ничего не мог фактически.

Д. Пучков: Намаялся.

К. Жуков: Я бы, увидев такое, не то что ничего не смог — я бы Клеопатру утопил. На всякий случай.

Д. Пучков: Или хотя бы придушил немножко.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Ну а человек-газета вещает: «Славная весть — у мыса Акциум в Греции флот нашего императора Октавиана Цезаря под командованием Марка Випсания Агриппы одержал решающую победу над царицей Клеопатрой и ее рабом Марком Антонием. Египетский флот уничтожен. Сейчас Октавиан Цезарь наступает на Александрию, где укрываются ведьма и ее ставленник».

К. Жуков: Они действительно удрали в Александрию. Куда им было деваться? Но Октавиан туда прибыл только через год, потому что ему нужно было обустраивать дела дома. Вдобавок, я думаю, в этом был некий изощренный садизм («что вы там за год сделаете?»).

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Так что тут опять сделали монтаж — на мысе Акциум одержана победа. Марк Антоний убегает, а Октавиан его преследует. Так вот нет — Октавиан Марка Антония не преследовал. Октавиан поехал в Рим, а уже потом собрался в Александрию.

Д. Пучков: А правда ли, что друг Октавиана — Меценат — развивал какую-то безумную публицистическую деятельность и подвластные ему СМИ данную битву ловко римлянам преподнесли?

К. Жуков: Мы точно не знаем, потому что подробные описания битвы при мысе Акциум дошли до нас в сочинениях Диона Кассия и Плутарха, которые пользовались источниками в виде воспоминаний участников и каких-то отчетов (эти документы до нас не дошли). Что делал Меценат в плане пропагандистской войны, мы, насколько мне известно, знаем в пересказе.

Д. Пучков: Девчонки сидят за столом: «Похоже, Клеопатра испугалась и бежала, как только началась битва, а трусливый злодей Антоний прыгнул в лодку и помчался за ней, оставив своих людей погибать ради похоти». — «Антоний не трус. Как только они поняли, что проиграли битву, они бросились спасать золото, которое было на корабле Клеопатры. Несомненно, они планируют сражаться дальше, а без денег это невозможно. Это не трусость». — «А мой муж говорит иначе». — «Твой муж — лжец». — «Надо же, начинаешь задумываться, на чьей ты стороне». Мама: «В детстве он таким не был. Он был хорошим, честным мальчиком. Не понимаю, что произошло. Наверное, это я виновата».

К. Жуков: Хороший, честный мальчик?

Д. Пучков: Отличный.

К. Жуков: В Риме, понятное дело, празднуют, а Октавиан приглашает к себе Тита Пулло. Октавиан предлагает ему проследовать вместе с ним в Египет и помочь уговорить Люция Ворена открыть ворота по старой дружбе. На что Пуллон сообщает: «Я, конечно, переговорить-то могу, но вряд ли что-нибудь из этого выйдет».

Д. Пучков: «А ты можешь передать ему что-то, чтобы он точно понял, что это от тебя?» Пауза. «Пуллон, если понадобится, я сожгу дворец со всеми, кто в нем». — «Скажи, что с его детьми все хорошо и, я надеюсь, что с моим ребенком тоже. Это наша с ним шутка. Он поймет». Отличная шутка.

К. Жуков: И вот во дворце хаос, оргия, какие-то сцены совокуплений.

Д. Пучков: Падение нравов.

К. Жуков: Полное. Посреди всего этого безобразия размалеванный, как проститутка, Марк Антоний в странной одежде. Она настолько странная, что даже для египтянина перебор. Киношники перестарались. Марк Антоний общается с Клеопатрой. Клеопатра говорит, что надо валить. Естественно, Марк Антоний отказывается — куда бежать-то?

Д. Пучков: «Да я скорее сожру собственных детей, чем сдамся!» — кричит Марк Антоний. А Клепа выступает: «Мы можем тайно сбежать ночью. Переоденемся, отправимся на юг и…» — «Спрячемся в кустах как загнанные звери? Нет-нет, я не могу бежать». «Я пойду с тобой, если ты считаешь, что есть другой выход». — «Смерть. Смерть — вот наш выход». — «Ну, может, есть какая-то военная хитрость, толковая уловка, чтобы все изменить? Ты так в этом хорош». — «Короче, молчи, женщина. Я — легионер, а не волшебник. Оглянись — шлюхи, гермафродиты, лизоблюды — вот она, наша армия, это все, что у нас осталось».

К. Жуков: Строго говоря, это не так, потому что у них и легионы были, и флот. Одна проблема: когда прибыл Гай Юлий Цезарь Октавиан, все войска ему сдались — остался только наемный гарнизон дворца, и штурмовать-то дворец никто не собирался. Вопрос был в том, когда и на каких условиях они выйдут. Нужно всего лишь постоять вокруг дворца неделю, кончится еда — все. Зачем его сжигать?

А учитывая, сколько там челяди, которая в гробу видела и Антония и Клеопатру, то наверняка кто-нибудь откроет ворота. Поди их проконтролируй, учитывая размеры здания. Октавиан просто ждал действий Антония и Клеопатры. Он контролировал ситуацию, и ему не нужно было никаких хитрых секретных гонцов посылать.

Д. Пучков: Ну и тут к Ворену пришел посланник: «Тит Пуллон передает, что с твоими детьми все хорошо, и надеется, что с его ребенком тоже. Он сказал, что это ваша шутка и ты ее поймешь». Ворен: «Так он здесь?» — «Он близок к Цезарю. Он обещает тебе безопасность, если оставишь Антония и найдешь способ открыть ворота». — «Передай Титу Пуллону — с его сыном все хорошо. Но он забыл, кто я». Молодец. Упертый до последнего.

К. Жуков: Марка Антония тут посещает ценная идея: он вызывает Октавиана на бой на мечах и щитах: «Пусть встретится со мной лицом к лицу с мечом и щитом, как поступали наши предки. И тогда мы увидим, кто из нас лучше».

Д. Пучков: «Он должен принять вызов, иначе выставит себя трусом. Иди передай ему и всем в его лагере — Марк Антоний вызывает щенка на поединок. Бегом. Ворен, неси оружие, будем тренироваться».

Обдолбавшись, опившись и обожравшись.

К. Жуков: Цезарион в это время расспрашивает Ворена, будут его убивать или нет.

Д. Пучков: «Октавиан убьет меня, правда?» «Идут переговоры. Все будет хорошо», — пытается успокоить ребенка Ворен. — «Не лги мне, у Цезаря может быть только один сын, если кто и умрет — так это я». — «Ты говори погромче — боги услышат тебя!»

К. Жуков: И точно.

Д. Пучков: «И так и сделают. Идем со мной в оружейную, подберем тебе хороший меч. Если дойдет до боя — покажешь, на что способен». Молодец, хорошо с мальчиком говорит.

К. Жуков: Тут одна проблема — мальчик немножко не тот. Мальчику было семнадцать лет к тому времени.

Д. Пучков: Конь уже фактически.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Но так прикольнее.

К. Жуков: Ну да.

Д. Пучков: С семнадцатилетним общался бы совершенно по-другому. Ну а тем временем у Октавиана. «Поединок». — «С мечом и щитом». — «Он рехнулся?» — «Скорее пьян или чем-то одурманен». — «А Клеопатра — она в таком же состоянии?» — «Нет, господин, трезвая. Настороженная». — «А Люций Ворен?» — «Остается верен Антонию». — «Ну, спасибо, далеко не уходи». — «Значит, осада, сообщу инженерам». — «Даже безумец способен удерживать дворец неделями, месяцами». — «Значит, сжечь». — «Не надо возбуждать гнев среди египтян. Полагаю, уничтожение царского дворца с их царицей их разгневает». — «И что тогда?» Смешно.

К. Жуков: Зачем его сжигать, когда можно ворота выломать? Кто его будет удерживать? Покажите его гарнизон.

Д. Пучков: Гермафродиты и шлюхи.

К. Жуков: Они-то что? Залижут до смерти?

Д. Пучков: Лучшие люди собраны.

К. Жуков: Потом, как мне кажется, дворец каменный. Его сжечь было бы не так просто. Ворота сломать проще.

Д. Пучков: Гораздо.

К. Жуков: Защищать его некому.

Д. Пучков: Можно поджечь эти самые ворота.

К. Жуков: Ну да. В это время обдолбанный и упившийся Марк Антоний тренирует фехтование с Люцием Вореном. В конце концов Люций Ворен ему накидал. Упавший Марк Антоний вызвал смех у одного из пидарасов окружающих.

Д. Пучков: «Я тебя рассмешил?» — «Нет, господин, уверяю». — «Я тебе что, клоун? Может мне для тебя сплясать?» Судьба чувака уже понятна.

«Ваше высочество». — «Дай ему меч и щит. Посмотрим, может ли он лучше». — «Царица, прошу!» — закричал гражданин нетрадиционной ориентации. «Не смотри на нее. Хозяин здесь я. Бери! Готов?» Ну и немного погодя красавчик был зарезан как свинья. Вернулся юный Гермес. «Ну, что говорит мальчишка, когда мы встречаемся?» — «Никогда. Октавиан Цезарь с уважением отвергает твой вызов и предлагает прежние условия. И если условия не будут приняты, завтра начнутся работы по поджогу и осаде». — «Передай, пусть засунет свои условия себе в жопу». Молодец!

К. Жуков: Ну а если такое дело, что делает нормальный римлянин?

Д. Пучков: В истерику.

К. Жуков: А потом бухать.

Д. Пучков: «Трус всегда был трусом. Чего уставились, наслаждайтесь, подонки, жрите, жрите, пейте. Музыку. Пойдем выпьем. Видите? Смотрите, пидоры египетские — вот так пьет настоящий римлянин!» Полная безысходность — бежать некуда.

К. Жуков: Посол-то подкидывает царице подметное письмо.

Д. Пучков: Грамоту.

К. Жуков: А там предложение сепаратного мира, конечно же.

Д. Пучков: «Я прекрасно понимаю, что ты попала в столь затруднительное положение не по своей вине, а по вине предателя Марка Антония. Если ты передашь его мне, неважно — живым или мертвым, клянусь, что ты и твои люди не пострадают. Тебе окажут должное уважение. Ты сохранишь корону и все права».

Ловкий развод. Вообще, тяжело выбрать правильную линию, когда тебя бомбардируют со всех сторон. Но тетенька была сильна.

К. Жуков: Там с правильной линией-то все было ясно. Можно было на примере разных правителей проследить, как Римская империя соблюдает их права и привилегии. Вот прямо сейчас, сию секунду, может быть, все и останется так, как было. А через пару месяцев тебе поступит предложение, от которого будет невозможно отказаться.

Д. Пучков: Ситуация меняется.

К. Жуков: Исключительно для обороны страны поставят пару военных баз с авианосцем. И если вдруг ты подумаешь отказаться, с этих военных баз стартует специально обученный легион — один, второй, третий. И все равно придется эти предложения принимать.

Д. Пучков: Приведут тебя в чувства.

К. Жуков: Только на худших условиях. Тебе или сейчас все концы обрубать, или это само собой произойдет, только на тебе еще потопчутся напоследок как следует. Клеопатра была не дура. Она видела, что вокруг происходит. Египет уже по факту суверенным государством не был, потому что полностью зависел от воли и военной силы Рима. Тут оставалось только последний шаг сделать.

Д. Пучков: Клепа со служанкой беседует: «Он просит меня навеки опозорить мое имя». — «А взамен твое царство, твой народ и жизнь царицы». — «Жизнь в обмен на честь». — «Тоже неплохо. Это лучше, чем смерть». — «Это ответ рабыни». — «Ее величество уже чувствовало дыхание Анубиса. Она знает, что рабыня права — она хочет жить». Склоняет к измене, гадина.

К. Жуков: Тут является Марк Антоний, который говорит, что, в общем, все пропало и надо бы самоубиться. Клеопатра задумчиво говорит, что нет, ни в коем случае. Это должно произойти на восходе солнца, потому что ночью — это нехорошо.

Д. Пучков: Они тут про любовь говорят, что тоже важно. «Годы, проведенные с тобой, были сами счастливыми в моей жизни». — «Мы жили по-настоящему, да?» — «Жили». — «Завтра Октавиан подожжет дворец. Мы должны решить, как с этим покончить и когда. Может, сейчас?» — «Нет, дорогой, не уйдем во тьме. Завтра при свете солнца». — «Завтра? Ну, идем к гостям». — «Нет, я устала. Ты иди». — «Может, хоть ненадолго?» Оба уже готовы, я так понимаю.

К. Жуков: У Клепы есть некие задние мысли. Марк Антоний нажирается с Вореном. Уже, так сказать, набело. Вспоминает боевых друзей.

Д. Пучков: «Он еще хорошо пел. Ему копье в глаз прилетело в Герговии». — «Да, Ганза. И чего?» — «А я забыл. Ну и черт с ним». — «Ты веришь в загробную жизнь?» — «Конечно». — «Некоторые не верят, говорят, что есть только эта». — «Кто так говорит?» — «Ученые люди — греки, наверное». — «Греки постоянно несут чушь». — «Да и хрен на них». — «Хрен с ними». Настоящие солдаты.

К. Жуков: Вот и поговорили. Ну а потом Марк Антоний просыпается не совсем, так сказать, в форме. Вокруг валяются какие-то пьяные обдолбанные люди. Приходит рабыня и приносит записочку.

Д. Пучков: «Дорогой, любимый, прости, что покидаю тебя вот так. Ты знаешь, как я ненавижу прощаться, увидимся на той стороне. Прошу — приходи скорее». Ну и Марк Антоний впадает в истерику.

«Блин, ну почему она не дождалась меня?» — «Царица должна умирать в одиночестве, таков обычай. С последним вздохом она произнесла твое имя». Красиво. И Марк Антоний поверил. Видать, сильно любил.

К. Жуков: Надо же было проверить для начала. Но нет. У него похмелье, он плохо себя чувствует.

Д. Пучков: Разволновался. Что угодно, лишь бы избавиться от похмелья. И уже нащупывает меч: «Этот не годится. Нужен хороший римский меч, хороший меч. Хоть умру в хорошем месте. Мог бы умереть в канаве, в Галлии». И вздохнув: «Когда-то здесь стояли люди, знавшие Александра. Хорошее место».

«Как и любое другое», — подсказывает Ворен. «Люций Ворен, пришел мой конец, не умирай здесь со мной, уходи, пока можешь». — «Хорошо, служить с тобой для меня была честь». «Правда? — удивился Марк Антоний. — Знаю себя гораздо лучше, надеюсь. Держи вот так». «Какие будут указания или послания?» — «Никаких. Просто расскажи людям, что я умер достойно. Я умер римлянином».

И запорол себя мечом.

К. Жуков: Это очень по-римски. Они страшно любили такие гнусные штуки проворачивать. Совсем по-римски было бы пригласить друзей и у них на глазах вскрыть себе сонную артерию, забрызгав всех вокруг.

А тут как-то не получилось, видимо, друзей почти не оставалось, забрызгать можно было только Ворена — что и было сделано. А после того, как Антоний покончил с собой…

Д. Пучков: Наверное, через дырочку подсматривала.

К. Жуков: …приходит мерзкая Клеопатра.

Д. Пучков: «Бедный мой любимый. Приведите детей. Люций Ворен желает что-то сказать?» — «Нет». — «Так пусть перестанет смотреть на меня. Я отдала тебе приказ». — «А я не подчиняюсь твоим приказам». — «Я позволила тебе жить только потому, что Антоний любил тебя. Не испытывай мое терпение». — «Поцелуй меня в жопу. Радуйся, что я не вспорол тебе живот». — «Странно, почему ты не поступил благородно и не последовал за своим начальником». Каждое следующее предложение — развод.

«Я бы последовал, но я должен вывести отсюда Цезариона». — «О чем ты?» — «Если он останется, Октавиан его убьет». — «Он в полной безопасности. Я заключила договор с Октавианом. Я сохраняю корону, и моим людям не причинят вреда».

Тут даже тупой Ворен высказался: «Ну, возможно, Октавиан оставит в живых тебя, чтобы показывать на форуме в короне. К детям Антония он публично проявит милосердие и доброту. Но Цезариона — второго сына Цезаря — Октавиан убьет». — «Нет. Он всего лишь ребенок». — «Он умрет — и ради чего? Мы оба знаем, что он не сын Цезаря». — «Ничего подобного мы не знаем». — «Я присутствовал при его зачатии». — «Твои слова не имеют значения. Он сын Цезаря». — «Кем бы он ни был, если останется здесь — умрет. Ты бы поняла это, если бы желание жить не ослепило тебя». — «А ты? Зачем тебе его спасать? Какое тебе до него дело?» — «Да никакого. Но его отец — мой друг. И я отвезу мальчика к нему». — «Этот человек — как его зовут?» — «Тит Пуллон». — «Он хороший человек?» — «А что для тебя значит хороший?» — «Дети, подойдите. Видите, собственной рукой — так умирают благороднее люди». И тут же — Цезариону: «Надень походную одежду, уезжаешь с Люцием Вореном ради твоей безопасности». — «Но мое место здесь, с тобой». — «Походную одежду сейчас же!» Мама все-таки тоже пришла в себя.

К. Жуков: Доперла, что оставлять его тут не стоит. Октавиан приходит во дворец, наблюдает самоубившегося Марка Антония и приглашает Клепу в Рим.

Д. Пучков: «Твое благополучие — моя главная забота». — «Благодарю. Я была так напугана, а теперь нет. Антоний описывал тебя жестоким чудовищем, но это не так. Мне кажется, ты хороший и честный человек. Я не ошибаюсь?» — «Нет». Сильно. «Мои дети и я в полной безопасности?» — «Да». — «Даже Цезарион?» — «Он всего лишь мальчишка, не представляет никакой угрозы». Этот-то упырь тоже молодец. Стеклянные глаза.

«Поехали со мной в Рим. Пусть римляне увидят и возрадуются примирению Египта и Цезаря». — «С удовольствием, возможно, следующим летом, когда закончится траур по Антонию». — «Да, а может, и раньше».

«У меня большой удобный корабль». — «Ты так добр. Я должна посоветоваться со жрецами. Поездка сразу после смерти…» — «Прошу, ты окажешь мне огромную честь, приехав со мной в качестве гостьи. Буду бесконечно тебе благодарен». — «Разве я могу отказать?» — «И дети, конечно. Ты должна взять детей». — «Ну разумеется, Цезарион мечтает увидеть Рим». — «Хорошо, отплываем завтра». — «Так скоро?» — «Ветер попутный, досадно откладывать». — «Значит завтра». Вот так уболтал по-быстрому.

К. Жуков: Ну а Клепа в панике.

Д. Пучков: Врубилась, да.

К. Жуков: Поняла, что все сказанное Вореном правда и ее будут показывать в короне на форуме. Она явится в Рим на поводке у Октавиана. Это гнусно. И не факт, что ее выпустят обратно. Так можно в Италии остаться. Не самый плохой вариант, если раньше ты не правила Египтом и не думала, что ты дочь бога. А они-то были абсолютно в этом уверены.

Д. Пучков: Истерика: «Прости меня, любимый. Я так хотела жить. Но ты был прав насчет мальчишки — это чудовище. Он оставил меня в живых, чтобы провести в цепях мимо плюющейся толпы. Напрасно я солгала тебе. Прошу, не сердись на меня». И финалом: «Приведи старуху!»

Ну и тут же обсуждение: «А она ничего. Хорошо будет смотреться в одних цепях». — «Надо было сразу брать ее». — «Зачем похищать ее, если она придет по собственной воле?» — «А если она последует за Марком Антонием?» — «Она предала Антония, чтобы жить. Зачем ей сейчас опускать руки?» — «Такое ты оказываешь влияние на людей». — «Нет, я был с ней сама доброта, само очарование». — «Да. И это твоя самая пугающая манера».

Приходит старушка с набором юного самоубийцы.

«Белладонна действует медленно, но почти безболезненно». — «Да-да, знаю. А что меньше обезображивает? Не хочу распухнуть или покрыться пятнами». Настоящая девочка. «Змея, но…» — «Действует быстро?» — «Сорок вдохов» — «Значит, змея. На вид не страшно. Укусившая брата Сета была зеленой, помнишь?» — «Они разные бывают. Эта та, что нужно». — «Куда лучше всего кусать?» — «Запястье или грудь. Неважно». — «Благодарю. Убедись, что дети в безопасности, прежде чем последовать за мной». — «Да, царица». — «Ну давай, кусай» — и тащит змею. Змея кусает ее за сиську. «О, да».

К. Жуков: Пошло, пошло, пошло.

Д. Пучков: «В конце боль пройдет».

К. Жуков: Октавиан все-таки пошел проведать, что происходит. А там уже все нормально. Клепа по-собачьи начинает на него лаять напоследок.

Д. Пучков: «Что она сказала?» — «Что у меня гнилая душа». — «А». — «Найдите детей!»

Октавиан и Пулло: «Цезарион сбежал вместе с Люцием Вореном. Этот человек превращает верность в порок. Ты не знаешь, куда они могли направиться?» — «Египет — страна большая». — «Даже сейчас я бы с радостью простил Ворена, если он сдастся вместе с мальчиком». — «Он сделал свой выбор». — «Да. Очень жаль. Умереть должен только мальчик. Вот если бы ты с ним поговорил, Пуллон, ты бы смог его переубедить». «Но сперва его надо найти». Пуллон к концу сериала поумнел.

К. Жуков: Поумнел.

Д. Пучков: «Я могу поискать его». — «Почему бы и нет».

И Пуллон отправляется на поиски.

К. Жуков: Мне интересно, как они себе это представляют. Он же мог уехать в любую сторону. Уже, наверное, полдня прошло. За двенадцать часов можно уехать на лошади километров за восемьдесят. Где ты его искать-то будешь?

Д. Пучков: Ну, по сценарию они туповатые простолюдины, которые начальство внимательно слушают и все делают. Ворен — неадекват, постоянно что-то отчебучивает. Хотя какой неадекват, наоборот, — все понятно, что он делает. Ворен никого не предает, в общем-то.

К. Жуков: У них с Пулло есть местечко, где они в свое время подкарауливали Клеопатру. Но Октавиан-то этого не знает и посылает на поиски одного Пулло, никого к нему не приставив. Они же с Вореном дружбаны!

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: Надо же за ним присматривать. Что они вместе задумали? Я уж точно за ним два хвоста бы привязал. Если он один первый вызвался, значит, точно знает, где его ждут.

Д. Пучков: Ну а тем временем мальчик отжигает: «Когда я верну свое законное место, я прослежу, чтобы тебя достойно вознаградили. Сможешь выбрать себе управление, провинцию и любую придворную женщину». — «Спасибо. Но та жизнь окончена, и тебе о ней лучше забыть». — «Вздор, моя мать все уладит». — «Сомневаюсь». — «Удивительно, как мой отец терпел рядом с собой такого пессимиста». — «Чтобы я такого больше не слышал!»

Птицы орут. «Это просто птица». — «Я впервые в пустыне ночью. Мне не по себе. Больше в пустыне ночевать не будем». — «Спать ложись. Завтра долгий путь». — «Буду спать, когда захочу». — «Спать будешь, когда я скажу».

К. Жуков: Я стесняюсь спросить: сценаристы в Египте-то хоть бывали? Александрия — это дельта Нила, там нет пустыни.

Д. Пучков: Но получилось неплохо.

К. Жуков: Чтобы попасть в пустыню, нужно отъехать от Александрии на значительное расстояние. Там же все было увлажнено, посажены деревья.

Д. Пучков: Унавожено.

К. Жуков: Унавожено, да. Кругом скарабеусы.

Д. Пучков: И тут прибыл Пуллон:

«Как дела?» — «Неплохо. А у тебя?» — «Тоже. Не думал, что снова увижу, как на меня таращится этот паршивец». — «Я знал, что ты вспомнишь». Это они про место, видимо.

«Так это он?» — «Он». — «Кто этот человек?» — «Меня зовут Тит Пуллон». — «Мне не нравятся твои манеры». — «Симпатичный, да». Папа не может удержаться.

«Что слышно о моей матери?» — «Она мертва, покончила с собой». — «Это хорошая смерть, достойная». — «Не прикасайся ко мне!» Мальчик в истерике.

«Я думал, он больше. Его ищут десять легионов. Патрули на всех дорогах в Африку, во всех портах Верхнего Нила. Единственный путь — на юг». — «Можем срезать через пустыню, выйти к реке у водопада. Я пойду с вами до Иудеи».

К. Жуков: Какого водопада?

Д. Пучков: «Там можно сесть на корабль. Можешь купить корабль, если хочешь. Его мать дала мне кучу денег». — «С нами не поплывешь?» — «Нет, может, пойду на Восток, там всегда нужны воины». — «А может, мы даже из Египта не выберемся».

Обсуждение детей.

«Ворена-старшая в храме Арбоны с Лидией, Люций — в учениках у каменотеса». — «Каменотес — хорошее ремесло». — «Мечтает стать легионером». — «Ты же его не поддерживаешь?» Как нормальный папа, Ворен не хочет своей судьбы для сына. «Нет, конечно».

«Ворена-младшая — это маленькая тигрица. По-прежнему говорит мало, но практически управляет таверной. И если кто-то ослушается — смотрит на него, как медуза Горгона во время месячных». — «А Гайя?» — «Нехорошо все закончилось». — «Да?» — «Долгая история».

К. Жуков: Ну а Октавиан прибывает в Рим. Общается с семьей.

Д. Пучков: «Когда ты вернулся? Мы не слышали о твоем прибытии». — «Сегодня утром причалили в Остии. Я сразу направился сюда. Матушка, Антоний мертв. Покончил с собой». — «Ясно. Спасибо, что сказал. Поздравляю — теперь ты практически царь». — «Не царь, всего лишь первый гражданин». — «Не желаешь перекусить? Может, воды?» — «Спасибо. Я рад, что ты не расстроена. Проявление горя с точки зрения политики было бы неуместно». — «Разумеется. Я не намерена горевать», — сообщает Атия, на которую как будто плита бетонная упала.

К. Жуков: И незамедлительно начинает горевать.

Д. Пучков: «А что это за дети?» — «Дети Антония — Гелиос и Селена». — «Трофеи? Бедняжки». — «Может, ты позаботишься о них для меня? По-моему, они вполне дружелюбные. Это был бы благородный поступок». Добрый дядя Октавиан проявляет милосердие. «Народу это понравится». — «Умно. Сообразительности твоей нет предела. А третьего ты убил?» — «Пока нет, но, надеюсь, что скоро».

Д. Пучков: Дальше беседы ветеранов. «Он предложил переговоры, сказал, что во всем виноват ты и что я должен заключить с ним мир». — «И что ты ответил?» — «Ударил этого пидора башкой и откусил ему язык». — «Он воспринял это как отказ?» — «Ты откусил ему язык?» — «Да. На вкус как курица».

К. Жуков: Сынок немножко офигел с папы.

Д. Пучков: «Это отвратительно».

Ну и тут засада впереди.

К. Жуков: Блокпост фактически.

Д. Пучков: «Проклятье. Ставлю пятнадцать золотых, что я убью больше, чем ты. Мальчик, сиди тихо, сейчас начнется». — «Может, сможем договориться?» — «Да, как только его величество раскроет рот — нам конец. Давай нападем». — «Нет — это приказ». — «Сердит и осторожен — как всегда. Ты как старый пастуший пес». — «Ну и встреча!»

К. Жуков: С коллегами.

Д. Пучков: «Сальве, главный». — «Вы римляне? Нечасто здесь римлян встретишь. Что вы здесь делаете?» — «Охотимся на сфинксов». — «Сфинксов не бывает». — «А мы и не знали». — «Мы торговцы зерном, едем в Мемфис. Заблудились». — «Торговцы зерном?» — «Да». — «Заблудились, значит. Как тебя зовут, мальчик?» — «Энней». — «Слегка высокомерен для раба». — «Да, регулярно его бью — не помогает». — «Проезжайте. Благословите нас своим прощением, святое величество». — «Я дарую его тебе, смертный». — «Ну что я говорил!» Дальше отчаянная резня, и несчастного Ворена все-таки подкололи. «Что с ним?» — «Бывало и хуже. Поправится». Ворен: «Мне конец». — «Ерунда. Чего ты как баба? Несколько царапин. Надо где-нибудь спрятаться, отдохнуть пару дней — и встанешь на ноги». — «Отвези меня домой». «Домой. До дома далеко. Нам лучше…» — «Я не хочу умирать в этой дыре. Я хочу увидеть детей. Отвези меня домой». — «Хорошо, брат, хорошо. Поедем домой».

К. Жуков: Слава богу, что не как в фильме «Гладиатор», где его ранили в Германии, потом он леопардовым скоком на лошади скачет в Испанию, а после Испании оказывается в Африке — и там ему плохеет. Вы, блин, на карту посмотрите — где Германия, а где Африка? Самое главное — как он через Гибралтар туда попал?

Д. Пучков: Но характеры так ловко прописаны, что даже и не думаешь ни о чем. Жалко Ворена.

К. Жуков: Конечно, жалко. Но если его в самом деле настолько опасно ранили, что он уже понимает, что кранты, то переться из Египта в Рим…

Д. Пучков: Месяц прожить, не считая тряски на телеге…

К. Жуков: Учитывая, что они должны тайно туда попасть, а значит, им нельзя просто так явиться в порт, купить, так сказать, первый класс и поехать в Рим. Хотя это тоже займет время. А им нужно как-то хитро доехать до Иудеи, да? До Иудеи ехать месяц, если таким вот способом, как они едут. Если он столько проживет, он выживет после этого наверняка. Это, к сожалению, современное упрощалово. Если бы они доехали до Италии, там напоролись на блокпост или на пущенных по следу сыщиков и где-нибудь на подъезде к Риму его бы смертельно ранили — этому можно было бы поверить. А тут весь мир скомкан. Какая разница, где эта Иудея, где Египет, где Рим — американцам все равно. Для них это где-то далеко и где-то в одной точке.

Д. Пучков: Если мальчик был настолько важен, то его должен ловить не один человек, а десять легионов.

К. Жуков: На мой взгляд, зря так сделали. Было бы драматически еще сильнее — они уже почти приехали и все…

Д. Пучков: Согласен.

К. Жуков: Рим уже за холмом, считай, дома. Ну и тут ниндзя какие-нибудь. Это было бы сильнее и при этом абсолютно правдоподобно.

Д. Пучков: Разумнее.

К. Жуков: Потому что со смертельной раной на телеге, потом на корабле, потом снова на телеге трястись до Рима месяц — это в лучшем случае…

Д. Пучков: По уму-то надо было: только-только до дома довезли — со всеми простился, испустил дух. Вот еле-еле успели. Так правильнее было бы.

К. Жуков: Но тем не менее все это полная ерунда, потому что по факту Цезариона-то убили сразу же, как только нашли. Была проведена серьезная спецоперация, где каждый смотрел за каждым, потому что это было бы страшнее, чем Марк Антоний-самозванец. Сын Цезаря, настоящий по крови, да еще от египетской царицы. Там все было обставлено так, чтобы не возникло никаких двойных толкований — убили и убили, без вариантов.

Д. Пучков: Жестоко.

К. Жуков: У него после поражения Марка Антония шансов выжить никаких не было.

Д. Пучков: Ну а тут мама с дочей: «Ну что, выбрала платье? Думаю, тебе надо надеть синее». — «Я не пойду», — говорит мама. «У тебя нет выбора». — «Мне нехорошо».

К. Жуков: Это они к триумфу готовятся.

Д. Пучков: «Неудивительно. Здесь сам вулкан задохнется. Сегодня не только его триумф, но и твой, мать первого гражданина. Ты должна быть счастлива». — «Ура». — «Я всю жизнь смотрела, как ты стремилась к этому моменту. И что теперь?» Ну и тут дочка: «А я не знаю, что делать мне, если сдашься ты?»

Вроде получили, что хотели, а счастья-то нет. Какая цена за это заплачена.

А человек-газета уже орет: «Сегодня мы празднуем триумф нашего любимого императора — Гая Октавиана Цезаря — и славное возрождение нашей республики. В третьем часу вся торговля прекратится. Священный путь должен быть освобожден. Нарушители будут подвергнуты порке».

К. Жуков: Приезжает Пуллон, привозит Ворена в Рим, а сам является в расположение.

Д. Пучков: Дети там злобные:

«Зачем ты его сюда привез?» — «А он хочет увидеть вас. Он ранен и, наверное, скоро умрет. Он должен был умереть несколько недель назад. Но хотел вернуться домой. Теперь долго не протянет». — «Спасибо, лекарь Пуллон».

К. Жуков: Начало триумфа.

Д. Пучков: Забегает Ливия: «Надеюсь, все готовы. Жаль, мать Атия не смогла присутствовать. Боюсь, муж воспримет это как оскорбление». — «Она не хотела его оскорбить». — «Я знаю, какая она ранимая. Но дорогой Октавиан так щепетилен в области публичных мероприятий — все должно быть идеально». — «Он прислушается к твоему мнению, уверена. Он простит ее, если ты замолвишь словечко». — «Замолвлю. Непременно». — «Пора, по старшинству, пожалуйста».

И тут Атия: «Здравствуйте!» — «Матушка». — «Да, я здесь». — «Давайте покончим с этим спектаклем». — «Я, конечно, не против, но первой должна идти я. Если спросишь у жрецов — они скажут, что жена идет первой».

Ответ Атии: «Да мне все равно, что говорят жрецы. Я не позволю, чтобы злобная мелкая потаскушка вроде тебя шла впереди меня. Первой пойду я». — «Я, конечно же, не обижусь. Ты не в себе». — «Да я знаю, кто ты, я вижу тебя насквозь. Сейчас ты клянешься, что когда-нибудь уничтожишь меня. Запомни, женщины посильнее тебя клялись это сделать. И где они теперь?»

Начинается триумф. Все дружно кричат: «Цезарь, Цезарь!»

К. Жуков: Я не понял — по фильму Ливия себя как злобная мелкая потаскуха проявить не успела. Она вообще себя никак не проявила — появилась, похлопала глазами, занималась всякими извращенными действиями полового свойства с Октавианом.

Д. Пучков: Была крепко отодрана.

К. Жуков: И по-моему, все. Она пару раз что-то ему в ухо сказала, когда они в постели лежали. Что на нее так крыситься? Я уж молчу, что Атия к тому времени умерла давно. Ну ладно, допустим, не умерла — чем Ливия-то плохая? Может, они рассчитывали в третьем сезоне раскрыть ее с лучшей стороны? В общем, зря это все сделали. Ну и чисто для справки: Октавиана провозгласили императором через три года после описанных событий. В 27 году.

Д. Пучков: Не быстро.

К. Жуков: В 30 году Цезариона убили. Марк Антоний и Клеопатра покончили с собой, а Октавиана провозгласили императором в 27-м.

Д. Пучков: «Пуллон, мы думали, ты погиб».

К. Жуков: Он в расположение явился.

Д. Пучков: «Нет, может, когда-нибудь, но не сейчас». — «Я рад, что ты жив. Старые друзья — редкая роскошь, мы многое пережили вместе». — «Да. Я послал тебя искать Цезариона, что случилось?» — «А я нашел его. Он мертв». — «Ты уверен?» — «Я лично его убил». — «Как?» — «Перерезал глотку». — «Где это было?» — «В пустыне, в милях сорока к югу от Александрии. Я вез его голову, чтобы показать тебе, но она сгнила, его было уже не узнать, и я ее выкинул».

К. Жуков: Отлично все рассказал.

Д. Пучков: Отчитался.

К. Жуков: Ему, конечно, должны были сказать: «Да, да, да, охотно верю».

Д. Пучков: «А Люций Ворен умер? Жаль». — «Да». — «Он был хорошим человеком. Полагаю, ты ждешь вознаграждения?» — «Я об этом не думал, но не откажусь». Служебные обязанности не исполнил, но денег получил. «Ну как?» — спрашивает маленький Цезарион. «Он поверил». — «Брат Ассирис, дай мне дожить, чтобы плюнуть ему в рожу и напомнить об этом дне». Чисто мальчик с Кавказа — не может удержаться. Красиво говорит.

«Разве я не говорил прекратить подобную болтовню». — «Болтовня — да это мой священный долг. Клянусь своей кровью, что не успокоюсь, пока не отомщу за мать и не верну имя отца».

Ну и лучшая фраза сериала: «Кстати, насчет твоего отца».

К. Жуков: Это сделало как минимум половину сезона. И уходит в закат, фактически в римскую толпу — мог получиться интересный третий сезон. Не знаю, правда, о чем. Там наверняка искали бы Цезариона, Октавия с Ливией бы срались. Но вот не получилось — все сгорело. Теперь вместо этого снимают дурацкие «Игры престолов».

Д. Пучков: Ну что сказать, дорогие друзья, сериал «Рим» закончился. Он был прекрасен. Я лично получил большое удовольствие. Сценарий отличный — для непричастных. Актеры великолепные. Режиссура что надо, декорации красивые.

К. Жуков: Выглядит круто.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Некоторые диалоги можно в мраморе высекать. Даже, прошу заметить, те, что в переводе каком-нибудь энтэвэшном. Не смогли испортить.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: Потому что профессиональные люди писали сценарий. Диалоги шикарнейшие. Накал драматизма невероятный и почти не спадает. Это тот редкий случай, когда умудряются выдержать накал и каждая серия смотрится так же интересно, как предыдущая, и еще заканчивается так, что ты понимаешь, что нужно обязательно посмотреть следующую.

Д. Пучков: Я подозреваю, что в HBO наладили обучение и производство Карабасов-Барабасов, смотрящих над процессом, которые общую линию определяют. Мотивируют. Творцы сочиняют так, как надо. В результате получается вот такое произведение. Это не просто.

К. Жуков: Видно, что фабрика работает. Потому что один человек, каким бы замечательным он ни был, это все-таки всего лишь один человек. А там же каждую серию новый режиссер снимает. Творческая бригада сценаристов: этот специалист по диалогам, этот разрабатывает общую канву, этот — драматический момент, этот — экшен-сцены, и всё вместе какой-то дирижер сводит.

Д. Пучков: Великолепно!

Примечания

1

Запрещенная в России террористическая организация.

Content

Клим Жуков, Дмитрий Goblin Пучков
«Рим». Мир сериала

Предисловие

Первый сезон Украденный орел

I Украденный орел

Ответы на вопросы про первую серию

II Как Тит Пулло разрушил республику

Ответы на вопросы про вторую серию

III Сова в терновнике

Ответы на вопросы про третью серию

IV Кража у Сатурна

Ответы на вопросы про четвертую серию

V Таран коснулся стены

Ответы на вопросы про пятую серию

VI Эгерия

Ответы на вопросы про шестую серию

VII Фарсал

Ответы на вопросы про седьмую серию

VIII Цезарион

Ответы на вопросы про восьмую серию

IX Утика

Ответы на вопросы про девятую серию

X Триумф

Ответы на вопросы про десятую серию

XI Останки

Ответы на вопросы про одиннадцатую серию

XII Мартовские иды

Ответы на вопросы про двенадцатую серию

Второй сезон

I Пасха

Ответы на вопросы про первую серию

II Сын Аида

Ответы на вопросы про вторую серию

III Это были слова Марка Туллия Цицерона

Ответы на вопросы про третью серию

IV Черепаха и заяц

Ответы на вопросы про четвертую серию

V Герои республики

Ответы на вопросы про пятую серию

VI Филиппы

Ответы на вопросы про шестую серию

VII Посмертная маска

VIII Необходимый вымысел

IX Не остановить голодного

X Что касается твоего отца

Примечания