Владимир Мясоедов

Ведьмак 23го века. Том одиннадцатый

Разница потенциалов

Пролог

Электрический свет фонарей уличного освещения почти отсутствовал в этой части города, застроенной в основном какими-то складами, а редкие по ночной поре автомобили никак не могли его заменить. Однако когда случайная машина все-таки проезжала по улице, то взгляд её водителя словно сам собой соскальзывал с выглядящего неуместно посреди глухих серых стен белокаменного здания, являвшегося церковью имени… А вот чьего имени на позолоченной табличке, прикрепленной к темным дверям, было старательно затерто не то наждаком, не то напильником. И крест на крыше данного строения тоже отсутствовал.

— Ох, я об этом еще пожалею, — тихонько пробормотал себе под нос Олег, но после встряхнулся, собрался с духом и все-таки постучал в дверь церкви. Ногой. Обе руки у него были заняты не таким уж и хрупким девичьим телом, пребывающем в бессознательном состоянии. А кровь, потихоньку сочащаяся из весящей килограмм семьдесят пять особы, вдобавок плотно опутанной толстой металлической проволокой, безвозвратно испортила взятый напрокат дорогой белый костюм, годящийся хоть для свадьбы, хоть для светского раута, хоть для торжественной встречи с президентом.

— Кого там еще принесло? — Потемневшие от возраста, но все еще очень прочные деревянные двери храма не открылись, отодвинулась всего лишь небольшая заслонка в них, через которую наружу посмотрел один глаз… Моргнул, обозревая стоящего на пороге церкви человека и его ношу, а после расширился от удивления. Изнутри здания раздался громкий шум втягиваемого воздуха, и сразу же вслед за ним лязг многочисленных засовов.

— Складывается ощущение, что вы не очень-то рады посетителям, — попенял Олег двум обнаружившимся сразу за порогом плечистым монахам в черных рясах, оглядывая убранство храма, освещаемого парочкой тусклых плафонов. Внутренняя обстановка здания оказалась весьма аскетичной, если не сказать бедной. Простые белые стены, деревянные скамейки в несколько рядов, у противоположенной стены возвышался прикрытый тканью алтарь. Из общего ряда выбивалась разве только занимающая весь потолок мозаика. Множество маленьких разноцветных плиток складывалось в сцену битвы, где облаченные в сверкающие доспехи фигуры с белыми крыльями рубили огненными мечами уродливых мохнатых демонов с лишенными симметрии телами и множеством лишних глаз, ртов или конечностей. — А ведь ваш господин не только предложил мне крайне выгодный контракт, но и поставил весьма жесткие сроки его выполнения. И до окончания назначенного времени осталось всего-то полчаса…

— Честно говоря, я не верил, что ты сможешь выполнить его условия, друг мой, — из малозаметной двери позади алтаря вышел еще один священник, который на фоне своих мускулистых собратьев выглядел настоящим комком сала. Дорогая мантия из черного шелка никак не могла компенсировать низкий рост или скрыть выпирающее вперед чуть ли не на метр пузо, а лоснящиеся жиром щеки свисали по бокам белого воротничка. Вот только глаза выбивались из общего облика безобидного нелепого толстяка, поскольку заметно светились алым. Одним движением настоятель храма содрал покрывало с алтаря, обнажая грубую поверхность серого камня, исчерченную множеством едва заметных царапин, складывающихся в изображение каких-то отвратительных клыкастых рож. — Надеялся, но не верил… Она сильно изранена?

— Осколок гранаты застрял в черепе, еще два в животе, криоожог на половину лица, некоторая кровопотеря, — пожал плечами Олег. — Ничего фатального, насколько я знаю биологию этих созданий.

— Они изрядно живучи, — согласно кивнул настоятель церкви. — Неси её сюда!

— Не так быстро, сеньор Лучиано, — покачал головой Олег, не спеша двигаться с места. — Сначала я хочу увидеть свою плату.

— О, ну разумеется, — кивнул толстяк, шумно раздувая ноздри и прижимая свою ладонь к едва заметному выступу на алтаре, что дрогнул при касании мягкой рыхлой плоти. А когда настоятель храма отнял её от этого камня, то в его руке оказалась сжата испещренная едва заметными мелкими рисунками глиняная табличка, а на пол упала капля тягучей черной жидкости, которую можно было бы перепутать с нефтью, но не с человеческой кровью. Внутренности храма тем временем медленно менялись, поскольку с них сползала иллюзия, скрывавшая истинное лицо этого места. На скамейках вспыхнули ряды рун, созерцание которых могло довести неподготовленный разум до обморока, стены украсились надписи на языке, что люди никогда бы не смогли правильно прочитать вслух из-за строения своей гортани, часть пластин потолочной мозаики провернулась, и теперь крылья и латы изображенных там ангелов чернели первозданным мраком. — Для таких как мы договоры нерушимы… Если они правильно заключены, конечно. Наставление старших жрецов Тота об обуздании своевольных духов владык земных за живую кровь нефелима… Если не ошибаюсь, это всего лишь пятое поколение? Запах небесного ихора в её жилах просто великолепен.

— Шестое, — поправил облизнувшегося раздвоенным языком толстяка Олег, сгружая перемотанную проволокой девушку на алтарь и принимая протянутую ему табличку. Легкая белая блузка промокла от крови, туго облегая небольшую упругую грудь и накаченный животик, на котором просматривались отчетливые кубики мускулов. Да и ноги сей особы, едва-едва скрытые короткими джинсовыми шортиками, выдавали её хорошую физическую форму. Окончательно облик спортсменки завершали не самые новые кроссовки на очень толстой подошве, явно предназначенные для прогулок по пересеченной местности. — Но в пятом представители двух разных ветвей её рода решили пожениться между собой.

— Это даже лучше, чем я рассчитывал, — улыбка толстяка расползлась так далеко в стороны, что кончики рта достигли ушей, а пухлые ладони азартно потерли друг друга. — Что ж, по такому поводу думаю я могу несколько увеличить вашу плату, дабы в будущем сотрудничество между нами еще не раз принесло…

Пока толстый коротышка стоял перед Олегом и отвлекал на себя все его внимание, двое оставшихся безмолвными монахов абсолютно неслышно приблизились к нему со спины. Один вытащил из пришитого к рясе кармана небольшой костяной кинжал, левая рука второго продольно расщепилась, трансформируясь в какую-то ужасающую клешню. А потом ноги лежащей на алтаре девушки дернулись, направляя носки кроссовок прямо на подручных настоятеля, и в следующую секунду её обувь просто взорвалась, поскольку спрятанные внутри очень толстой подошвы однозарядные пистолеты метко плюнули отнюдь не самыми обычными пулями в существ, что притворялись людьми. Если у Олега или принесенной на обмен «жертвы» еще оставались какие-то сомнения насчет их истинной природы, то они рассеялись как дым, когда повалившиеся на пол храма тела не только стали биться в агонии и громко выть, но и принялись чадить вонючим черным дымом, поскольку их плоть вспыхнула как пропитанная бензином тряпка при контакте с освященным серебром.

— Предатель! — С немыслимой для его пухлой фигуры скоростью толстяк ударил стоящего перед ним человека. Но не руками или ногами, а многосегментным хитиновым щупальцем, что до сей поры пряталось под одеждой, будучи замаскированным под огромный живот. Покрытый грязно-желтым ядом коготь на конце этой конечности мог бы прорваться через стальную плиту, вот только Олега уже не было на том месте, где он находился секунду назад. Словно влекомый ветром лист он взмыл к высокому потолку, в процессе несколько раз поменяв направление своего движения в качестве своеобразного противозенитного маневра. — Ты заплатишь за это!

— Если товар доставлен, а оплата получена, то сделка считается завершенной и обязательства сторон друг перед другом о непричинении вреда аннулируются, — развел руками парень, зависший в воздухе на почтительном удалении от рассерженного настоятеля храма, который уже далеко не первый год был осквернен. Тем временем лежавшая на алтаре девушка в кроссовках с разорванными дымящимся носами одним грациозным движением соскользнула с жертвенника темным богам, мимоходом сорвав с себя заранее подпиленную в нужных местах проволоку, и в руках её прямо из воздуха соткался тонкий клинок с лезвием, похожим на солнечный луч. — Все в соответствии с контрактом, который ты сам же и составил.

— Это мой храм и я здесь хозяин! — Фигура толстяка словно взорвалась изнутри черным дымом, который мгновенно расширился в разные стороны, а затем застыл. Монстр, стоящий теперь посреди храма, по-прежнему напоминал груду сала и имел человекоподобные очертания, но теперь он стал значительно выше. И толще. Весящая по меньшей мере тонну туша была покрыта черной шерстью, голову ей заменяло оскалившееся кабанье рыло с пылающими алым огнем глазами-щелочками, а к торчащему из живота щупальцу добавилось еще два аналогичных, только растущих откуда-то из ягодиц на манер хвостов. — Я разорву и сожру вас обоих!

— Смелые слова для всего лишь низшего демона, пусть даже и изрядно разожравшегося на оброненных хозяевами крошках, — хмыкнула девушка в окровавленной одежде, ничуть не устрашенная ни угрозами монстра, ни его же трансформацией. — Был бы ты действительно силен, первым делом содрал бы с потолка эту картину, показывающую как коренных обитателей нижних миров нагибали хоть и падшие, но все же ангелы.

На несколько секунд в храме остановилась тишина… А потом в обрывках рясы, до сих пор цепляющихся за потихоньку тлеющий труп одного из лже-священников, внезапно завибрировал и зазвонил мобильный телефон, начав проигрывать какую-то реп-композицию. И это словно послужило спусковым крючком для продолжения драки. Демон с неожиданной для его туши ловкостью отмахнулся сразу двумя хвостами от удара вдруг удлинившегося светового клинка, который не смог прорубиться через эти необычные конечности, а потом словно огромная жаба подпрыгнул к потолку, разевая огромную пасть и явно пытаясь попросту проглотить Олега…

— Бля! — Метнувшись в сторону, чародей сначала пробил собой отнюдь не декоративную бревенчатую стену, а только потом проснулся и понял, что никаких чудовищ рядом нет. Ну, если не считать находящейся метром ниже рыжеволосой девушки в алом кружевном белье, что одновременно выпутывалась из одеяла и увеличивалась в размерах, обрастала шерстью и отращивала ужасающие клыки и когти, однако данного вервольфа Олег уже давно занес в категорию безусловно дружественных объектов, чему немало поспособствовал её статус любовницы чародея. Вокруг не какая-то оскверненная церковь в большом городе, а его родной двухэтажный дом посреди крохотного сибирского села, которое найдется не на всякой карте. И во всем этом мире, в отличии от его истинной родины, нет ни электрического освещения улиц, ни автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, ни тем более мобильных телефонов с глупыми мелодиями в качестве звонков. Зато там, где они имеются, вот уже несколько лет обитает его тезка, чье тело досталось самому Олегу. И обмен двух душ материальными вместилищами проводился как раз при помощи одного из обитателей нижних миров, пусть даже куда более высокопоставленного…

— Дорогой, ты чего?! — В дыру, контурами совпадающую с горизонтально лежащим человеческим телом, заглянула встревоженная супруга боевого мага четвертого ранга, чьи светлые волосы потрескивали от пробегающих по ним искр серебряного пламени. За её спиной возмущенно заплакал разбуженный среди ночи ребенок.

— Спокойно, мне просто приснился кошмар, — Олег сначала телекинезом развернул себя в вертикальное положение, а только потом понял, что действовать надо было аккуратнее. Вшитые в его тело амулеты повинуясь мысленному приказу чародея швырнули тело своего владельца в сторону с силой пушечного ядра, и набранного импульса хватило, чтобы проломиться через не самую толстую в доме стену. Однако хоть волшебник его ранга и был намного крепче простых людей за счет наполняющих все ткани организма магических энергий, но без последствий такой удар все же не остался. Множество гематом, участки сорванной кожи и даже мышц, с десяток переломов… Боль как вспыхнула, так и ушла, смиренная наложенным буквально силой мысли заклинанием из арсенала целителей, но прежде чем снова ложиться спать надо было потратить минуты три на то, чтобы быстренько регенерировать все полученные повреждения. А иначе и лежать неудобно будет, и простыни кровью испачкаются. — Хотя допускаю, что это мог быть отнюдь не просто сон… С моим то даром оракула…

Глава 1. О том, как герой сталкивается с новым врагом, попадает под небольшой катаклизм и получает множество неприятных сюрпризов

— Должен сказать, такого в моей практике еще не было. Я даже как-то и не уверен, получится ли у нас справиться своими силами, — Олег в сомнении потеребил пальцами рукояти висящих на его поясе зачарованных топоров, которые могли не только убить любое живое или не очень живое существо, но и высосать из него всю энергию. Однако верное оружие здесь и сейчас никак не могло помочь своему хозяину. И великолепная броня, способная остановить хоть снайперскую пулю, хоть удар могущественного заклинания, тоже лишь оттягивала плечи бесполезным грузом. — Может, все-таки попробуем поручить задачу профессионалам?

— Дык, а чё бы ну, того-этого, не попробовать то? — Философски заметил русоволосый детина из тех, про кого говорят «косая сажень в плечах», опираясь на покрытое замысловатой резьбой бревно. Технически оно являлось магическим посохом и действительно было довольно неплохо зачарованно, однако орудовать подобным инструментом смог бы далеко не каждый волшебник. Просто потому, что большинство людей едва-едва сумело бы поднять такую тяжесть. Вес этой «волшебной палочки» позволял одним взмахом уложить на обе лопатки любого человекоподобного противника, а уж серия ударов могла произвести впечатление хоть на молодого дракона, хоть на легкую бронетехнику. — Мы ж, дык, ничё не теряем. А стыд он, стал быть, того… Глаза не выест.

— Святослав хоть и как всегда косноязычен, но полностью прав. Даже если мы вдруг сядем в лужу, то кого нам тут стесняться? Вокруг ведь все свои! — Толстяк с лысой как коленка головой и хитрым восточным прищуром обвел рукой округу… Которая как раз сейчас оказалась на удивление пустой. Только рядом с друзьями переминалась с ноги на ногу парочка часовых, с интересом разглядывающих трех волшебников, да метрах в пятидесяти от них сидел на скамеечке перед домом какой-то старый дед в грубой одежде из некрашеной шерсти, да подслеповато щурясь, несмотря на ясную солнечную погоду, стругал ножом заботливо разложенные рядом с собою тонкие прямые веточки, превращая их в древки для стрел. — Да и потом, что нам могут сделать эти твари? Покусать в порыве праведной ярости за разрушение их жилищ и убийство близких? Ой, прям боюсь-боюсь, дрожу и падаю! После тех монстров, с которыми мы сражались как вместе, так и по отдельности, это даже не смешно.

— Стефан, проблема не в том, что они чего-нибудь могут сделать нам. Проблема в том, что мы вряд ли чего-нибудь сумеем толком сделать с ними. Ну, разве только прибить штук десять-пятнадцать, но это по большому счету ничего не даст. — Педантично заметил Олег, шагая следом за своими друзьями. Втроем они представляли из себя силу, с которой нельзя было не считаться, ведь каждый одаренный четвертого ранга, также называемый истинным магом, примерно соответствовал по своему разрушительному потенциалу танку из его родного мира. Только одни легкому и примитивному, недалеко ушедшему от бронированного автомобиля с воткнутым в него пулеметом, а вторые неуязвимому многотонному монстру, способному раздавить все на своем пути и поразить с измеряемой километрами дистанции любую цель умным самонаводящимся снарядом из мощнейшего орудия, да вдобавок напичканному зоркими сенсорами и несущим на себе комплекс активной защиты. — Да, мы много раз сражались против вражеских солдат, ходячих трупов, големов, духов, демонов, вампиров, чудовищ, химер и боевых машин… Но ни разу никто из нас не выполнял боевых операций в стиле: «спустись в подвал, убей пять крыс».

— С подвалом, дык, он того, проблем бы, стал быть, не было, — прогудел Святослав, открывая двери огромного амбара, чье содержимое уже далеко не первый день страдало от действий грызунов, несмотря на все принятые меры. Слабые яды вредителями беспрепятственно сжирались, сильные по большей части игнорировались, от запущенных внутрь кошек и даже нескольких охотничьих собак раз за разом оставались лишь окровавленные клочья шерсти. А слабенькое волшебство, доступное сельским колдунам, не давало результата. Крысы, чьи далекие предки бегали еще по канализациям и подвалам как Гипербореи, так и Атлантиды, еще многие тысячи лет назад приспособились к попыткам сжить их со свету при помощи магии или хотя бы прогнать подальше. Две легендарные сверхдержавы прошлого успешно уничтожили себя и заодно чуть не прихватили в небытие и весь мир, а досаждавшие им хвостатые грызуны выжили и продолжили пробовать на зуб все, кажущееся им мало-мальски съедобным. Притом на один рубль убытков из-за действительно сожранного этими необычайно пронырливыми животными приходилась в двадцать раз больше надкусанных или обгаженных товаров. — Я бы, стал быть, весь воздух оттудова, дык, отсосал… И все! Крысюки б точно передохли, они же ж хоть ить и хитрованы известные, но… Это… От боевых чар, ну, не оборонятся.

— Вот только устроить абсолютный вакуум или хотя бы изрядный перепад давления, чтобы их изнутри разорвало, на такой площади не осилишь даже ты со своим воистину феноменальным сродством к воздуху. А если и осилишь, с опорой на нас и прочих магов вставших в круг, так после этого половину товаров, которые полгода собирали, выкинуть придется из-за повреждений полученных при декомпресии, — констатировал Олег, ступая по дощатому полу и разглядывая содержимое наиболее охраняемого амбара в радиусе как минимум сотни километров. В деревне построек подобного рода насчитывалось еще несколько штук, но там хранилось или зерно, или какие-нибудь корнеплоды вроде редьки… Здесь же своего часа дожидались те дары природы, с которыми обитателями затерянного среди сибирских лесов поселения пришлось изрядно повоевать, выясняя кто из них больше достоин места на вершине пищевой цепи. На веревках с высокого потолка свисали связи костей, когтей, рогов, челюстей, жвал, жал и хитиновых пластин. В бочках с мутным солевым раствором в качестве консерванта плавали сердца, печенки, ядовитые железы и прочая требуха. На стенах были растянуты при помощи деревянных колышков пушистые шуры и чешуйчатые кожи, а в запечатанных воском кувшинах под ними плескалась сцеженная кровь с добавками, препятствующими её свертыванию. Части тел наиболее ценных сибирских монстров сначала упаковывали в герметичные стеклянные сосуды, а уже потом укладывали в ящики с древесной стружкой.

— Ты глянь, курвы какие! Совсем обнаглели! — Пухлая рука Стефана дернулась с такой скоростью, что словно размылась в пространстве, срывая с висящей у самого входа связки загнутый коготь какой-то твари длинной сантиметров в десять. А после этот костяной кинжал, что еще относительно недавно красовался на лапе одного из населяющих сибирские леса чудовищ, со свистом прорезал воздух, будучи направленным в сторону потолочных балок. Впрочем, практически сразу же он упал обратно… Окровавленным и с нанизанным на его кончик дрожащим куском дерева, имеющим характерный окрас и текстуру. И машинально перешедший на магическое зрение Олег был бы готов поклясться, что это обычный обломок доски или большая щепка, если бы тот сохранял неподвижность. Спустя секунды две-три, маскировка спала с умирающей крысы, что слабо дергала лапками и длинным лишенным шерсти хвостом, пытаясь из последних сил издать предсмертный писк пробитой грудью. — Людей вообще не боятся! Привыкли видно, что способность сливаться по цвету с любым мусором делает их невидимыми!

— Я думал, они будут больше, — хмыкнул Олег, телекинезом поднимая убитое животное в воздух на уровень глаз и разглядывая его со всех сторон. Покрытое серым мехом вытянутое тельце от знакомых ему по родному миру крыс отличалось, но не сказать, чтобы очень уж сильно. Лапки были чуть длиннее обычного, да пальцы на них тоже казались слишком уж сильно развитыми. Конечно не как у обезьян, но подобные конечности явно предназначались не только для бега, но и для совершения ими каких-нибудь сложных работ. Однако в целом дохлый грызун, чье тело по размерам едва-едва превосходило палец взрослого мужчины, выглядел скорее жалким, чем страшным. — Обычно же все монстры, которые имеют магические способности и от нормальных животных случайно произошли, а не были искусственно выведены в лабораториях древних магов, куда крупнее, чем их дальние родственники, живущие на остальной части планеты.

— Мерцающие крысы — это как раз то самое исключение, которое лишь подтверждает правило, — развел руками Стефан, который как потомственный сибиряк знал о флоре и фауне окружающих лесов куда больше профессоров различных академий. А после подошел к растянутой на стене здания пушистой шкуре лисы, легко узнаваемой благодаря длинному рыжему хвосту с белым кончиком. Причем размерами животное было вполне сравнимо с самим толстяком, а следовательно человек вполне попадал в категорию той добычи, на которую подобный хищник станет охотиться целенаправленно. — Зато зубы у них такие, что даже железо вмиг прогрызут! Из меха краснух без алхимической обработки одежду не шьют, поскольку он кожу не хуже наждака стесывает, а они вон какие полосы выгрызли! И ведь не подавились же, паразиты…

— Дык, а точно они? — Озадачился Стефан, меряя пальцами ширину выстриженных буквально под ноль проплешин на пушистой шкуре, уступающих ладони бывшего крестьянина совсем незначительно. — Может, того-этого, моль?

— Не, ну моль у нас в Сибири тоже знатная… Но она плотоядная. Если бы тут вдруг завелась, мы бы уже сейчас клинками отмахивались от бабочек. — Покачал головой отошедший от стены Стефан, а после выдернул из по-прежнему висящей в воздухе тушке коготь, небрежно обтер его о серую шерстку и прошел дальше в глубину амбара, явно рассчитывая поразить уже хорошо показавшим себя метательным снарядом еще как минимум одного грызуна. — Нет, крысы это были, клыки себе стачивали. Им же постоянно надо зубки укорачивать, а мех краснух все-таки вкусней, чем железо или камни. А если эти скотины не будут грызть чего-нибудь твердое, то их кусалки вымахают до такой длинны, что пасть тупо перестанет закрываться… Ага!

Второй бросок оказался столь же убийственно точен, как и первый, а потому выглядывающее из-за кувшина с чьей-то кровью животное, первоначально имевшее вид клубка пыли, отправилось на тот свет с пробитым черепом. Способностям тварей к мимикрии позавидовал бы любой хамелеон, однако против Стефана подобная маскировка не помогала. То ли дело было в том, что потомственный охотник имел весьма отточенные инстинкты, то ли просто его глаза видели не совсем в тот же спектре, что и органы зрения нормальных людей. Все-таки еще в детстве над толстяком провели процедуры магической модификации тела, наделившие организм сибирского татарина множеством полезных свойств, вроде способности переваривать практически любую органику и жировой прослойки, амортизирующей удары не хуже иной брони.

— Не расколи посуду, нам эти вражины и так уже убытков причинили рублей эдак на тысячу, если не больше, — раздраженно пробурчал Олег, вниманием которого завладела груда опилок, высыпавшаяся из прогрызенного ящика. Худшие ожидания чародея оправдались, лежащие внутри сосуды с вытяжками или органами наиболее ценных тварей, которые как правило, являлись и наиболее опасными из-за пропитывающего их тело волшебства, оказались раскупорены грызунами. Причем вполне целенаправленно, судя по следам зубов на стеклянных осколках. Пахнуть из герметичной тары ничем не могло, но видимо вредители оказались достаточно умны чтобы знать: внутри подобной упаковки лежит если и не самое вкусное, то по крайней мере самое полезное содержимое для их прожорливых желудков. Судя по прикрепленной к ящику бирке, здесь должны были находиться органы болотного ползуна. И Олег вроде бы знал этого ползуна, поскольку лишь месяц назад лично прикончил такую тварь, которую сибирские старожилы и опознать то сумели не сразу, ведь обычно они в здешних краях не водились, обитая южнее. — Может, пригоним сюда наших бойцов? Работы по профилю для них последнее время все равно почти нет… И их у нас две с лишним сотни. Пусть тут поработают в четыре-пять смен, заняв посты через каждые три метра и тыкая дубинками в каждый подозрительный объект, который только попробует шелохнуться. Глядишь, за недельку-полторы всех грызунов по одному и перебьют.

— Плохая идея, — не замедлился с ответом Стефан, кровожадно оглядываясь по сторонам в поисках новой жертвы. — Даже обычные крысы бы просто ушли из места, где находится столько народа, чтобы потом вернуться сразу же как люди исчезнут. Мы ведь не можем держать тут всех наших солдат вечно?

— Дык, оно так, — важно согласился Святослав. — Пущай чичас и окрестные леса нашими усилиями чисты от всякой животины, шо страшней, стал быть зайца… И лихие людишки носа не покажут в наши края, иль им снесут его ядром пушечным, с одного из, того-этого, кораблей летучих… А все одно не дело из воинов сторожей делать. Итъ и накладно сие. Так то они у как бы, дык, отдыхают на зимних квартирах и оттого жалование получают половинное… А то полностью оклад им вынь, да полож, коли работают!

— Ну, если б это помогло, то сохранили бы мы денег больше, чем потратили. Вот только даже обычных крыс наши матросы и солдаты никогда не переловят, — Стефан замахнулся в третий раз, но буквально на середине движения остановился, а потом расстроено скривился. То ли тревога была ложной, и он заприметил лишь какую-то тень, то ли грызун-хамелеон успел спрятаться в нору, где его метательным оружием не достанешь. — А уж мерцающие не только умеют в совершенстве маскироваться, но и куда умнее. Иначе бы они просто не выжили в наших краях, став добычей первых попавшихся… Опа! Святослав, Олег, глядите сюда! Мне же это не мерещится?

— Дык, неужто у нас, стал быть, крысы завелись?! — Охнул бывший крестьянин, когда увидел, что именно привлекло внимание сибирского татарина. Среди прочих охотничьих трофеев с потолка на веревках свешивались копченые окорока одного из обитателей сибирских лесов… И судя по нежно-сиреневому цвету мяса и наличию сразу двух коленных суставов, данная конечность раньше принадлежало не обычному зверю, а какому-то магическому существу. И видимо данный вид сибирских эндемиков прекрасно хранился, раз его поместили в этот амбар, а не спрятали в холодный погреб. Вот только внешний вид копчености сильно портило несколько десятков укусов, которые ну никак не могли принадлежать мерцающим крысам. Следы чьих-то зубов были слишком большими, да и прикус наводил на мысли о людях или как минимум приматах. — Ну, двуногие, дык, я имею ввиду. Отрезать ломоть и с собой унести похоже того… Забоялись, шо на глаза попадутся с украденным. Вот и грызли прямочки тута. В живот им оно ж, стал быть, не заглянешь.

— Похоже на то, — Олег внимательно оглядел следы наглого преступления, испортившего ценный товар. Причем это не могла быть чья-то доля от успешной охоты, в данный амбар попадали только те трофеи, которые предназначались на продажу, чтобы потом деньги делились по частям между старостой деревни, родичами Стефана из семейства Полозьевых и самим чародеем, на летучих кораблях которого и кружили над лесами в поисках добычи. — Так, ну ящеролюдей мы исключаем всех и сразу. Как дипломированный целитель вам официально заявляю, их пасть имеет совсем другую форму.

— Деревенские бы жрать гоблинского оленя решили бы лишь с большой голодухи. Он ж вонючий, жесткий и невкусный. Всей пользы с него — в консервы или колбасы добавлять по чуть-чуть можно, чтобы другое мясо дольше не портилось. — К огромному огорчению Олега, Стефан премудрости волшебства осваивал буквально из под палки. Зато во всем, что касается фехтования, стрельбы, охоты, еды и соблазнения женщин, толстяку можно было верить безоговорочно. — Матросы, которых мы в Америке навербовали, не стали бы так упорно грызть окорок. Даже те, которые из индейцев. Разок куснули бы, сплюнули и пошли жевать чего повкуснее.

— Остаются только китайцы, с их странными кулинарными привычками, — тяжело вздохнул Олег, который и был ответственен за вербовку изрядного количества жителей соседнего государства, уже не первый год охваченного гражданской войной. Причем волшебника расстраивали не столько финансовые потери, учитывая размер заработанных им богатств это была капля в море, сколько предательство одного из людей, которым чародей помог либо избавив от ужасного увечья, либо вылечив кого-то из членов их семей от тяжелой болезни. И необходимость найти этого субъекта, пока он не сотворил чего-то еще более неприятное, вроде более масштабной кражи или измены в бою. — Тем более, особенно трепетную любовь они испытывают к плоти разных волшебных созданий, надеясь через поедание подобной пищи развить у себя магические способности.

— Дык, это да… Они, стал быть, и на охоте некоторые трофеи, стал быть, жрут прямо сырьем. Ты еще итъ обещал последний раз, шо кто следующий с того траванется, тому поставишь енту… Ну, клизму трехведерную, — покивал Святослав, постукивая своим посохом по полу. — Но мясоеда то мы, дык, еще поймаем… А вот с крысами, стал быть, делать будем чё?

— От меня и моих фокусов с растениями пользы не будет, если только я тут не займу должности амбарного кота, — развел руками Стефан. — Отца бы сюда, с его талантом управлять зверьми, но он в Самару по делаем уехал. Святослав, может попробуешь под землей поискать полости, в которых хоть немного циркулирует воздух? Подвала в этом здании нет и не было, так что любая дыра должна являться частью норы.

— О, — с важным видом кивнул прирожденный аэромант и маг-погодник, а после прислонился лбом к своему посоху и закрыл глаза. — Дык, есть такие! И, того-этого, до чего же много они их тут навертели! Щас, стал быть, все продую…

— Не смей! — Заорал во всю глотку Олег, уже понимая, что опоздал и надо не впустую сотрясать воздух, а окружать себя пленкой телекинетического щита. Пока его друг сказал то, что думал, пока смысл слов бывшего крестьянина дошел до мозга, пока разум осознал услышанное, понял чем это грозит и отослал нервные импульсы к речевому аппарату… Да, прошло от силы несколько секунд, но Святославу требовалось куда меньше времени на то, чтобы воззвать к своему дару. И оказаться по уши в последствиях.

В десятках мест сразу под действием внезапно возникшего в проложенных под полом ходах ураганного ветра взметнулись фонтаны пыли, грязи, мелкого мусора и крысиного дерьма. Как вишенки на торте среди вызванного при помощи колдовства хаоса присутствовали и сами грызуны, испуганно верещащие и оставляющие за собой отвратительные шлейфы жидкого помета. Впрочем, стоило им приземлиться или зацепиться когтями за стену или один из свисающих с потолка трофеев, как они моментально исчезали из виду, виртуозно маскируясь под окружающую среду, несмотря на царящий вокруг катаклизм. В те времена, когда Олег и Стефан только-только попали в военное магическое училище и робко осваивали первые азы волшебства, их косноязычный приятель уже вполне так неплохо управлялся с погодой и ветром. И совсем уж новых трюков с той поры он по большому счету так и не выучил, вместо этого сосредоточив свои усилия на том, чтобы отточить и усилить уже имеющиеся у него способности. Теперь их хватало на то, чтобы огромный летучий корабль если и не самостоятельно поднять в воздух, то хотя бы плавно спустить на землю при отказе магических систем антигравитации. А потому не было ничего удивительного в том, что из под пола амбара в один миг выдуло все, чего там скопилось за десятки лет, прошедших после возведения постройки. Или даже немного больше, поскольку наколдованный крестьянином ветерок запросто мог прихватить и часть грунта. Вот только о том, чтобы удержать весь этот мусор в воздухе Святослав даже не подумал, сконцентрировав все свое внимание на создании миниатюрной бури в крысиных тоннелях. А потому подброшенное вверх в соответствии со всеми законами физики через пару мгновений рухнуло вниз. На охотничьи трофеи и на трех находящихся в амбаре боевых магов.

— Пре-лест-но, — буквально по слогам произнес Стефан, в мгновение ока превратившийся из несколько излишне полного, но в целом симпатичного сибирского татарина в олицетворение образа «чудище болотное». Один из крысиных ходов находился под кувшином с кровью, и катапультированная с прежнего места потоком воздуха емкость разбилась прямо о магический барьер, возникший перед сибирским татарином. Созданная одним из защитных артефактов волшебная преграда могла остановить бы и мелкокалиберный артиллерийский снаряд… Но просуществовала она лишь какое-то мгновение, прежде чем исчезнуть, а после вся осевшая на ней жидкость и прочий мусор стекли вниз. — Просто, блядь, прелестно. Отправился решить проблему с крысами, а изгваздался сильнее, чем при абордаже вражеского судна.

— У нас будут проблемы, — процедил напрягшийся Олег, которому что-то не нравилось в окружающем мире. Что-то помимо покрывшей все и вся грязи, оставившей его почти чистым, поскольку он успел создать вокруг своей головы и плеч силой мысли барьер, отразивший натиск разнообразного мусора. Штаны и сапоги ему, правда, немного запачкало, но те привести в порядок было не в пример легче лица и шевелюры. Святослава тоже слегка припорошило поднятой в воздух грязью, но именно «слегка». Видимо на каких-то подсознательных инстинктах бывший крестьянин отвел от себя большую часть угрозы, созданной его же магией.

— У меня точно будут, поскольку жены мне только утром эту рубашку погладили! — Согласился Стефан, счищая пальцами со своего лица разную дрянь. — Они меня прибьют! А уж чего с нашим полным дыком сотворит его эльфийка, если он заявится к ней на глаза раньше, чем вымоется…

— Да нет, вы не поняли! — Выкрикнул Олег, силой мысли заставляя рукоятки зачарованных топоров влететь прямо в свои ладони. Дар оракула, которым он обладал, предупреждал своего хозяина о наличии близкой и несомненной опасности… Не слишком серьезной, по его меркам, однако вполне способной отправить молодого волшебника на тот свет, если тот проигнорирует данное предупреждение и не предпримет никаких мер к спасению собственной жизни. — Я чувствую угрозу! Где-то здесь есть какая-то тварь, и она хочет нас убить!

Словно ждавший именно этих слов монстр, который прятался в одном из прогрызенных крысами ящиков, наконец-то атаковал человека, подставившего ему свою уязвимую спину. Будто распрямившаяся пружина чудовище, напоминающее огромную серую многоножку с человеческим черепом, вылетело из глубины своего убежища, надежно скрывавшего тварь от случайного взгляда. В длину существо имело около полутора метров, в толщине могло поспорить с молодым деревцем, а двигалось со скоростью пущенной стрелы… И всего этого оказалось абсолютно недостаточно против Олега, ставшего целью нападения. Обострившееся чувство опасности подсказало чародею в нужный момент сдвинуться в сторону и присесть, пропуская мимо себя агрессивную тварь, а приземлилась она, уже корчась в агонии. Сверкнувшее в воздухе лезвие одного из топоров зацепило монстра лишь самым своим кончиком, но обладало вполне достаточной остротой, чтобы вспороть отвратительную бестию от головы и до хвоста, выпотрошив словно рыбину.

— Звиздец, — уныло сказал Стефан, разглядывая бьющееся на полу амбара тельце, из которого вывалилась большая часть кишок и хлестала желтоватая кровь. — Черепановка. Теперь понятно, кто тут окорок грыз… Видно в каком-то куске мяса, который сюда притащили, было её яйцо. Черт побери, добавилось же нам неприятностей…

— Дык она шо, такая опасная? Или, стал быть, толпою ползает? — Встревожился Святослав, оглядываясь по сторонам. Тело мага-погодника из бывших крестьян мгновенно покрылось сеткой маленьких молний, абсолютно безопасных для него самого, но способных как следует шандарахнуть током любое существо, которое посмеет прикоснуться к волшебнику. — А почему мы тогда её, того-этого, в первый раз видим?

— Да нет, хоть эта тварь достаточно злобная, чтобы на людей кидаться, но загрызть кого-нибудь или отложить в человека яйца ей удается редко. Черепановку и крестьянин-переселенец из безопасных южных краев лопатой убить может, а то и вовсе лаптями затоптать, — Стефан тяжело вздохнул, а потом каким-то печальным взглядом осмотрел огромный амбар, заполненный охотничьими трофеями. — Проблема в том, что эти заразы рождаются уже беременными. И в отличии от нас крыс и прочую мелкую живность ловят прекрасно, только вот совсем не для того, чтобы съесть, ведь они предпочитают падаль… Как думаешь, сколько новых яиц она успела отложить в свою добычу, которую мы черта с два всю переловим, раз уж так отожралась?

Глава 2. О том, как герой оказывается бит, помогает уничтожать гору и бьется лбом о стол

— Ха! — Не такой уж и крупный, но очень-очень прочный кулачок голубоглазой блондинки, одетой лишь в короткий не мешающий движениям халатик, очень плохо скрывающий её высокую грудь, просвистел буквально в миллиметре от носа волшебника. Однако бояться стоило вовсе не его, а изящной ножки, что с размаху въехала коленом чуть ниже пояса. И хотя защищенная от угроз внешнего мира лишь семейными трусами репродуктивная система с дыхательной в общем-то была никак не связана, но скрючившемуся от боли телу воздуха вдруг стало резко не хватать. — Хватит спать, Олег! На дворе уже девятый час утра!

— И как ты всегда умудряешься точно знать время, если за окном темно, а в комнате нет ни одних часов? — Задался вопросом боевой маг четвертого ранга, с трудом разгинаясь обратно. И тут же его попытались взять в захват и повалить на пол, однако имеющий опыт множества рукопашных схваток волшебник вместо этого умудрился сам шмякнуть супругу о стену дома, воспользовавшись своей большей длинной рук и массой тела. — Может, довольно на сегодня?

— Нет! — В глазах Анжелы горел азарт, и мелькали искорки серебряного пламени. Точно такие же разряды нет-нет да и проскальзывали в волосах или на коже почти полностью обнаженной ведьмы, использовавшей свою магию, дабы усилить физические возможности тела и сделать его не столь уязвимым как обычно. — Получай!

Олег ждал, что метнувшаяся к нему девушка снова попытается ударить коленом, кулаком или на худой коней ребром ладони, однако слегка подпрыгнувшая на последнем шаге Андежла вместо этого саданула супруга в нос своим лбом. И к этому чародей, на пару секунд от боли почти потерявший связь с реальностью оказался не готов, а потому своей следующей атакой ведьмочке все-таки удалось его повалить и победно усесться сверху, обхватив шею мужчины своими изящными, но довольно таки сильными ручками.

— Все, брейк! — Прохрипел боевой маг, а после сделал то, о чем уже давно мечтал. Заблокировал себе возможность чувствовать боль и усилил тело магией. А после поднялся, попросту игнорируя те неудобства, которые причиняло ему повисшее на спине тело супруги, до сих пор удерживающей мужа в удушающем захвате. Впрочем, он в подобном состоянии и травматическую ампутацию конечности мог бы лишь едва-едва заметить. Заодно волшебник создал и чары регенерации, что должны были в течении считанных секунд убрать все полученные им сегодня ушибы. И еще одни, предназначенные для Анжелы, пусть даже той и досталось куда меньше. — Признаю свое поражение… Если конечно можно назвать поражением проигрыш в тренировке, где все условия против меня.

— Ты слишком привык к слабым противникам, Олег, — с ехидной улыбкой покачала головой сидящая в уголке комнаты на высокой спинке кресле Доброслава, которая даже халатик на себя накинуть не озаботилась, щеголяя в одном нижнем белье. Во-первых, рыжеволосая девушка подобно всем оборотням и так-то особой стеснительностью не страдала и без особых моральных терзаний могла бы прогуляться голышом по центру столицы в людный день. Ну и во-вторых, единственной кроме них троих обитатель этого дома еще находился в том возрасте, когда женские груди вызывают интерес исключительно как потенциальный источник продовольствия… Хотя и другую пищу сын Олега и Анжелы тоже в общем-то давно уже употреблял. И даже говорить к настоящему времени научился весьма неплохо для своего невеликого возраста. — А еще к тому, что не чувствуешь боли от физических ударов и низшей магии, непробиваемым доспехам и возможности всегда восстановить свои силы, убив кого-нибудь из подвернувшихся под топор врагов. Такие привычки опасны и ведут к недооценки противников, пренебрежению возможными угрозами, недостаточной внимательности в бою… И рано или поздно это кончится отнюдь не тренировочным поражением. Вспомни, скольких более сильных магов ты сам победил, благодаря их самоуверенности и беспечности.

— Много, — согласился Олег, аккуратно сгружая возмущенно сопящую носиком супругу на ближайший диван. Ведьмочке пришлись по нраву их ставшие ежедневными утренние разминки, и она явно была недовольна тем фактом, что развлечение на сегодня уже закончилось. Нет, чародей в общем-то всегда знал, что его супруга отнюдь не хрупкий нежный цветок, все же познакомились они в армейском училище для боевых магов. И пусть для связисток рукопашный боя являлся навыком глубоко вторичным, в отличие от умения обмениваться мыслеобразами через астрал и возможности быстро, и метко запулить в нужную сторону разрушительным заклинанием, но определенная подготовка у неё присутствовала. И враги, убитые на поле боя именно своими руками, тоже имелись. Однако раньше Олег не мог и представить, что любимым видом спорта его жены является избиение супруга. — Но, между прочим, все упреки в мой адрес и к тебе тоже относятся. Но чего-то мы не накачиваем тебя ядами и не обвязываем серебряными цепями, чтобы ты узнала, каково это — сражаться, будучи хрупким слабым человеком, а не живой машиной разрушения, которая может зарастить себе сквозную дырку в груди размером с кулак или прорваться внутрь стальной коробки катящего на всех порах бронепоезда прямо через стену вагона.

— А я свою долю подобных тумаков получила еще в те времена, когда была молодой самоуверенной соплячкой, для которой море было по колено. И хотя о наличии в мире богатырей, способных порвать меня пополам даже в боевой форме и чудовищ, рядом с которыми любой оборотень покажется не более чем забавно тявкающим щенком, мне было прекрасно известно, но все они были где-то там… Далеко. И потому отец позвал в гости одного своего старого друга, и он три месяца подряд бил меня голыми руками до тех пор, пока стоять на ногах уже не получалось. — Учитывая, что у раненных оборотней сознание по большей части отключалось, уступая место животным рефлексам и желанию жрать, подобная тренировка должна была являться крайне опасным занятием для всех окружающих. И в первую очередь для наставника, избавлявшего девушку от излишней самоуверенности.

— Он был таким великим бойцом, что совсем тебя не боялся? — Удивилась Анжела, с помощью расчески начав приводить в порядок свою прическу, которая после сна и утренней тренировки больше напоминала не то одуванчик, не то воронье гнездо.

— Просто среднего пошиба иллюзионистом, — поморщилась Доброслава, мало помалу начавшая терять хорошее настроение. Видимо изгнаннице было неприятно вспоминать о своей юности и месте, оттуда девушке-оборотню пришлось бежать, спасая свою жизнь. — Но об этом я узнала только после того как три месяца воевала с видениями, существующими лишь в моей голове и привыкла к мысли, что есть в мире существа намного более грозные, чем привыкший гонять всех деревенских забияк молодой оборотень.

В дверь дома кто-то постучался, и внезапно для Олега его дар оракула отреагировал на этот звук, засыпав сознание молодого чародея ворохом информации, для кого-нибудь менее опытного и устойчивого сравнимый с ударом по голове мягким, но весьма увесистым мешком. В одно мгновение волшебник осознал, что на крыльце стоит их сорокалетняя соседка, которая принесла им на завтрак целую гору блинов, верхние из которых не просто теплые, а практически обжигающе горячие. Узнал о её желании попросить прибавку в пяток медных монет к той плате, которую Анжела платила потерявшей мужа крестьянке за взваливание на свои плечи большей части забот по домашнему хозяйству, хотя лишь год назад сумма в пятьдесят серебряных копеек за месяц не особо обременительной работы, редко занимающей больше трех часов в день, казалась той немыслимой щедростью. И даже прочувствовал смутные опасения данной женщины за своего старшего сына, который пошел в ученики к кому-то из деревенских охотников и вот уже два дня не ночевал дома, отправившись вместе с наставником на опасный промысел.

— Анжела, открой, пожалуйста, — попросил Олег, мотая головой и силясь поскорее прийти в себя. — Там Авдотья пришла, и сегодня у нас на завтрак блины… А мы с Доброславой пока оденемся, все-таки в трусах ей показываться на глаза как-то ну совсем не комильфо…

— Осторожнее, — кащенитка-изгнанница едва успела подхватить чародея, когда тот принялся подниматься по лестнице и споткнулся всего лишь о вторую ступеньку. — Ты чего вдруг удумал буквально засыпать на ходу? Вроде мы тебя с Анжелой особо не уматывали ни вчера ночью, ни сегодня утром…

— Опять видения не вовремя пришли. И куда более подробные и четкие, чем мне бы хотелось, — поморщился Олег, осторожно переставляя ноги. Дар оракула не раз спасал чародею жизнь, но имелись у чародея серьезные опасения, что когда-нибудь данный талант и станет причиной его безвременной кончины. Стоит подобному валу видений захлестнуть волшебника в бою, и его практически гарантированно кто-нибудь или прирежет или пристрелит или на мелкие клочки разорвет. И ведь способности к предсказанию, как и количество добываемой ими непонятно откуда информации, постепенно увеличивались. Еще пару лет назад даже мечтать о том, чтобы пытаться с его помощью узнать направление, откуда появится угроза или определить её тип нельзя было даже мечтать. А сейчас это пусть через раз, но получается. Впрочем, он тогда и магом четвертого ранга стать не рассчитывал… В ближайшие лет двадцать-двадцать пять. И с радостью бы остался где-то у самых границ третьего, если бы мог каким-нибудь образом заранее узнать о возможной схватке пусть с измотанным до полусмерти, но тем не менее полноценным старшим магистром, часть дара которого случайно удалось похитить вследствие вынужденной трансплантации органов. Все-таки он тогда не умер только чудом, а Стефан так и вовсе отправился на тот свет, но был экстренно реанимирован.

К тому моменту, когда Доброслава и Олег спустились к завтраку, Анжела уже не только успела закрыть за соседкой дверь и переправить деревянное блюдо с возвышающейся на нем горкой блинов прямо на обеденный стол, но и сбегать за сыном. И теперь сидящий на высоком детском стульчике карапуз вполне сознательно макал пальцы в подставленное ему малиновое варенье, чтобы их облизать. А вот основное блюдо он высокомерно игнорировал, равно как и объявившегося поблизости отца. И чародей, в общем-то, не мог его за это сильно винить. На момент рождения сына дома Олега не было, да и после боевой маг смог провести с семьей слишком мало времени. И потому кащенитку-изгнанницу ребенок как члена семьи воспринимал и даже не пугался, если та вдруг немного увеличивалась в размерах и обрастала мехом, поскольку в его пластичной детской психике прочно укоренилось убеждение, будто оборотни — это нормально, тепло и пушисто. В общем как кошка, только намного больше, а потому можно кататься верхом крепко держась за длинную шерсть или просто спать на живой подушке с подогревом. А вот непонятного мужика, который почему-то вдруг начал жить вместе с ними, Игорь все еще временами дичился. Олегу даже было из-за этого немного обидно, ведь он в кои-то веки имел полностью товарный вид, за время отдыха в родном доме полностью восстановив себе правый глаз, который ему выбивали с удручающей периодичностью. Ну а наполовину деревянной ступни ребенок вообще вроде бы ни разу не видел, поскольку носок с протеза снимался исключительно для проведения гигиенических процедур.

— Мне кажется, Игорю надо есть меньше сладкого, — Доброслава сцапала себе сразу штук шесть блинов и забросила их в рот, открывшийся куда шире, чем должен бы был у человека. И тут же потянулась за новой порцией, но получила от Анжелы по рукам. Девушка-оборотень, дай ей волю, сожрала бы еду приготовленную на всех обитателей дома и попросила добавки. Растолстеть обладательнице крайне необычного метаболизма все равно не грозило, а чтобы полноценно насытиться относительно небольшим количеством пищи ей нужно было мясо. Свежее, а лучше даже живое и брыкающееся вплоть до того момента, когда на нем сомкнутся ужасные челюсти. — Вы только посмотрите на него, он же толстый!

— Не толстый, а пухлый, — поправила её Анжела, целуя сосредоточенно пыхтящего сына в макушку и пытаясь вручить ему небольшую серебряную ложку. Однако ребенок держать сей универсальный прибор не хотел ну просто категорически, видимо при его использовании ощущения были не те. И вообще, настоящие мужики едят варенье обеими руками! — Это для детей его возраста вполне нормально! Игорь, скажи «нормально». Игорь, ну скажи!

— На-ма-ана… — Промямлил ребенок, уже наученный, что с мамой лучше не спорить. И если она чего-то хочет, то лучше как можно скорее ей это дать, чтобы она поскорее перестала заниматься всякими глупостями и перешла к действительно важным вещам. Например, подлила варенья в его плошку, ибо то которое там раньше было, он уже по всему себе размазал.

— Склонен согласиться, — кивнул Олег, начиная вносить свой посильный вклад в уничтожение высящейся на столе горы вкуснятины. На его скромный взгляд, заработную плату соседке можно было смело удваивать, ибо готовила она просто изумительно, на уровне шеф-повара какого-нибудь дорого ресторана, специализирующегося на традиционной сибирской кухне. А обеднеть им все равно не грозит, даже без учета материальных активов в виде пары летучих кораблей и доли в расположенном неподалеку от деревни заводике, на банковском счете боевого мага лежало сумма в двести тысяч золотых рублей. Могло быть и больше, но часть выручки со своих трофеев он одолжил Полозьевым которым срочно надо было закрыть свои долговые обязательства, а часть оставил валяться в несгораемых сундуках либо в подвале дома, либо на борту своего личного парящего крейсера. Мало ли чего вдруг может случиться с государственной финансовой системой? Да и если придется провернуть какую-нибудь сомнительную сделку, то оповещать о ней власти перемещением денег с одного счета на другой может оказаться совсем не лучшей идеей. — Когда мы вчера гуляли, то он бегал с двумя соседскими мальчиками, один из которых был почти на целый год старше. И не только не отставал, но и продолжил носиться туда-сюда как электровеник, когда они уже устали. На мой взгляд — вполне убедительное доказательство того, что Игорь находится в отличной форме.

— Что такое электровеник? Я не слышала про такой артефакт, — чуть нахмурилась Анжела, пытаясь убедить сына все-таки переключиться с варенья на блины и съесть хотя бы маленький кусочек. О своей главной тайне Олег жене так и не рассказал, хотя несколько раз и порывался. Останавливало его то, что он то имеет практически феноменальную сопротивляемость к ментальному внушению, но вот его супруга такого преимущества лишена. А сотрудники церкви, которая в Возрожденной Российской Империи по совместительству выполняла роль одного из главных органов государственной безопасности, без зазрения совести использовали развязывающее языки волшебство чуть ли не на каждой исповеди. И в некоторых случаях сеанс общения с въедливыми священниками по закону являлся обязательной процедурой, уклонение от которой грозило изрядными неприятностями. — Впрочем, неважно. Какие планы на сегодня?

— Как и обычно, особо никаких, — пожал плечами чародей, откидываясь на стуле и телекинезом открывая дверцу кухонного шкафчика, чтобы достать оттуда горшочек с липовым медом. Малиновое варенье он тоже любил, но что-то захотелось кулинарного разнообразия. — Потренироваться в практическом волшебстве, на диване с книжкой по теоретической магии поваляться, вечером в вашем обществе предаться разврату. Раз уж в кои-то веки появилось время, когда не нужно никуда лететь и с кем-нибудь воевать, то я намерен использовать его на полную катушку!

— Ты уже вторую неделю дома сидишь и никуда не ходишь. До этого хоть на охоту выбирался со своими друзьями время от времени, а сейчас вообще стал пылью покрываться, — раздраженно пробурчала Доброслава, которая предпочитала активные виды отдыха, во время которых есть возможность с кем-нибудь подраться. И хотя тренировки в целом помогали держать в узде её кипучую натуру оборотня, однако кащенитка-изгнанница все-таки жаждала настоящих врагов и настоящих сражений. — Сходил бы хоть со мной к казармам, погонял матросиков по полигону. Им для дисциплины полезно на собственной шкуре прочувствовать, что капитан их силен не одной только магией.

— Девять из десяти меня в бою видели, а остальным и тумаков от тебя хватит, — принялся отнекиваться Олег, которому крайне не хотелось утруждать себя сегодня запредельными физическими нагрузками. А они обязательно будут, тут и дара к предсказанию не нужно. Доброславе быстро станет скучно валять в пыли пытающихся отмахиваться от неё деревянным оружием матросов, и тогда она захочет устроить с ним спарринг в полный контакт. Или со Стефаном, но того на тренировочном полигоне последнее время увидеть можно редко, после отъезда отца толстяк все время в делах, поскольку взвалил на себя управление большей частью семейства Полозьевых. — К тому же, магические тренировки мне важнее, чем поддержание хорошей физической формы. Когда еще выдастся такое спокойное время, которое можно тратить на саморазвитие, не заботясь о том, что остатка сил может не хватить для боя?

— У тебя ведь теперь впереди уйма времени, воевать в ближайшие годы попросту не с кем! Ты архимагистром поставлен на этой части Сибири порядок поддерживать, а всех кто мог бы сюда сунуться уже побили! — Удивилась девушка-оборотень. — Ну не мелких же разбойничьих шаек бояться? Да даже османские работорговцы или еще какие рейдеры если вдруг заглянут, то будут «Тигрице» на один зуб! Она ж крейсер!

— Бывший грузовоз, переделанный в боевое судно, — поправил владелец летучего корабля, вернее сразу двух: «Тигрицы» и «Котяры». Вот только если второй представлял из себя пусть весьма удачную, но все же самоделку, которая слабовата для правильного воздушного боя, поскольку и пушки старенькие дульнозарядные, и защитные барьеры не ахти, и нужную для абордажного боя большую команду разместить просто негде, то относительно недавнее приобретение чародея действительно являлось по меркам дикой Сибири едва ли не ультимативной силой. Созданное американскими охотниками на вампиров судно имело четыре очень дальнобойных и мощных техномагических артиллерийских турели, бьющих на несколько километров. И несколько десятков орудий попроще, сравнимых с тем, что могло найтись на борту у пиратов или рядовых рейдеров из враждебных государств. Металлический корпус значительно превосходил в прочности деревянные борта обычных летательных аппаратов. Высочайшая же грузоподъемность позволяла брать на борт пару сотен человек для длительных полетов, измеряемых неделями, а с опорой на расположенный неподалеку пункт снабжения и отсутствием необходимости таскать с собой груду припасов, можно было бы число бойцов на борту увеличить за счет деревенского ополчения хоть втрое, хоть вчетверо. Влезло бы и больше, уж пару часов скученность как в автобусе можно потерпеть, но действительно умеющих держать оружие людей в данном населенном пункте больше просто не было.

— Ладно, пусть «Тигрица» не совсем крейсер, а лишь очень убедительная его имитация, — покладисто согласилась Анжела. — Ей все равно в Сибири ровно две вещи делать нельзя. Приближаться к местам обитания мамонтов-личей и штурмовать в одиночку крупнейшие города вроде Иркутска. Населенный пункт попроще она с безопасной высоты раздолбит, если ты вдруг рехнешься и решишь заняться грабежом соседей. Местные трехголовые драконы вроде вымерли. Скальный великан камнем до идущего на максимальной высоте судна не докинет, а если лететь пониже и попасть под удар, то ничего страшного. Все равно защитные барьеры выдержат такую атаку, а ему за глаза хватит одного бортового залпа. Ну двух, если артиллеристы вдруг окажутся сильно с похмелья и с первой попытки по такой махине все дружно промажут.

— А если вдруг явятся рейдеры вампиров или османские людоловы? — Предположил Олег, который давно уже подозревал у себя наличие как минимум легкой формы паранойи… Но данное заболевание, если оно действительно имелось, отлично помогало ему быть готовым к тем неприятным сюрпризам, которыми так богато данное измерение. Причем монстры, появившиеся из-за влияния магических аномалий, стихийно поднявшаяся нежить или случайно пришедшая с иного плана бытия хищная тварь могли считаться лишь мелкими неудобствами по сравнению с теми проблемами, которые люди и прочие разумные существа активно обеспечивали друг другу. Как раз сейчас уже не первый год планету трясло и лихорадило по причине аж Четвертой Мировой Войны, в которой Возрожденная Российская Империя принимала весьма деятельное участие. Но если вдруг и наступит затишье, то расслабляться все равно не стоило. Ведь сила и власть повсеместно сосредоточены в руках магической аристократии, являющейся лучшим и наглядным доказательством того, что сочетание могущества и безнаказанности развращает людей. А рабство и человеческие жертвоприношения легальны в большей части стран включая мировые сверхдержавы, пусть даже кое-где они и требуют лицензии. — С Южной Америкой, наша страна между прочим мириться даже не планирует. Ну и про англичан забывать нельзя, с которыми мы тоже воюем…

— Нет, ну чисто теоретически они конечно могут здесь появиться… Но я в это не верю. Тут же нет добычи, ради которой эти ублюдки решили бы забраться в такую даль! — Анжела решила поддержать подругу. — Зачем османским людоловам тащиться куда-то в Сибирь, где оружие вообще у всех, ибо без него людей банально съедят, если есть куда более близкие богатые и беззащитные деревни на юге страны и в её европейской части? Кровососам за добычей тоже намного ближе в Китай, где несмотря ни на какие войны людей в сто раз больше, чем в наших лесах. А из ближайших английских колоний до нас вообще так далеко, что топлива на полет может и не хватить.

— Возможно, вы и правы, — вынужденно признал Олег, очень надеясь, что беспокойный и опасный период в его жизни подошел к концу. Тем более, девушки были правы. Регион, в котором они обитали, по всем расчетам обязан был стать тихой гаванью в измерении, где сейчас полным ходом шла Четвертая Мировая война. И это была одна из тех причин, по которой волшебник и решил там поселиться. Ну и удаленность от спесивых столичных бояр и прочей аристократии тоже свою роль сыграла. — Новый китайский император женат на русской принцессе и ему по горло хватает проблем с собственным дядей, который объявил себя королем Тибета и еще каких-то восточных провинций, а также недодавленной нежитью на юге страны. Японцы хоть и прошлись катком по Сибири, но ведь лишились большей части своей армии и флота, капитулировали, отослали в Москву заложников и платят контрибуцию. Популяция монстров после демарша к океану, куда их выманили чары вампиров, тоже не вдруг восстановится. А больше в этих краях никого и нет, даже бывших собратьев Доброславы.

— Ну да, — согласилась кащенитка-изгнанница. — Мы, ну в смысле они, несколько севернее обитают. Хотя вот как раз сейчас настало самое время пойти в набеги. После того как регулярная армия вернулась обратно в Европу, а после войны с Японией сибирские гарнизоны либо истощены, либо вообще уничтожены… Но от деревни, которую прикрывает маленький воздушный флот, любой вождь будет держаться подальше.

— Четыре корабля — не флот, — возразил Олег, который почему-то все равно был уверен, что расслабляться не стоит. И своей интуиции волшебник доверял! Хотя воздушные корабли и несколько успокаивали его своим наличием. Пусть доставшийся Полозьевым «Котенок» по размерам недалеко ушел от летучей лодки, а проданное старосте деревни трофейное японское судно и вовсе представляло из себя непонятно как держащийся хлам, собранный для войны на скорую руку… Но сотня пушек есть сотня пушек. Такая артиллерийская мощь при отличной мобильности передвигающихся в небесах летательных аппаратов позволяет вздохнуть спокойно, ведь иные сибирские городки защищены на порядок хуже активно растущего села.

— Ну, пусть у нас пока не воздушный флот, а всего лишь воздушная эскадра, — пожала плечами оборотень. — Все равно идиотов, желающих с ней связаться просто так, еще поискать надо. Тем более мои бывшие соплеменники не очень хорошо умеют бороться с летучими кораблями, ведь своего воздушного флота у них нет. Отдельные исключения, вроде наездников на летающих тварях или умеющих парить чародеев, погоды не делают.

Внезапно стекла в доме задрожали, потому что где-то не слишком близко, но и не сказать, будто особо далеко, бухнул мощный взрыв, на который все сидящие за столом отреагировали по-своему. Доброслава скатилась со стула и стрелой метнулась на второй этаж, где лежало её снаряжение. Анжела подавилась кусочком блина, но несмотря на кашель окружила себя и испуганно заплакавшего ребенка напоминающим мыльную пленку магическим барьером. Олег грязно выругался и устало уронил голову прямо на стол, звучно стукнувшись лбом об его толстые доски. Вслед за первым грохотом уже через пару секунд раздались новые, пусть не такие сильные, но зато в большом количестве, а значит сбывались его худшие прогнозы. Кто-то устроил настоящую артиллерийскую канонаду, и это могло означать только одно. На деревню напали, и было уже не важно, служили ли источником звука пушки обороняющих её летучих кораблей либо орудия тех, кто атаковал населенный пункт.

— Дорогая, спустись в подвал и присмотри за сыном, — попросил чародей через пару секунд, не отлипая лбом от столешницы. Он мог позволить себе пару секунд слабости пока сундук, в котором лежала большая часть личного оружия и доспехов боевого мага, леветировал в сторону кухни. — Я знаю, что ты можешь драться… Но если ты будешь охранять Игоря от разного рода досадных случайностей и сигнализировать через астрал в ближайшие города о нападении на нашу деревню, пока мы чистим морды каким-то уродам, мне будет горааааздо спокойнее.

Глава 3. О том, как герой ощущает симпатию к народным приметам, вынужденно принимает ванну и очень удивляется своему гостю

Организм боевого мага, подстегнутый целым комплексом старательно подобранных заклятий, перестал чувствовать боль и почти лишился возможности истечь кровью. Мускулы налились силой, связки стали на диво эластичными, рефлексы обострились и даже скорость мышления несколько повысилась. Доспехи из зачарованного металла прикрыли тело, позволив почти не бояться магически ударов, холодного оружия и случайных пуль даже после того как в защитных амулетах иссякнут запасы силы. Стоивший десятки тысяч золотых монет латный комплект и из простого человека на поле боя сделал бы ту еще машину смерти, поскольку прикончить его обладателя для врагов стало бы почти невыполнимой задачей сродни попытке голыми руками и легким оружием остановить катящий по своим делам танк. Вдобавок к зачарованным топорам пояс боевого мага оттягивала кобура с револьвером, в руках было крепко сжато техномагическое ружье, не без причины называющееся «Кулак Зевса», а за плечами висел магический посох, способный сыграть роль батарейки и усилителя в создании разрушительных заклинаний.

Видимость на улице была настолько плохая, что её стоило бы назвать отрицательной. До рассвета оставалось еще примерно полчаса, да вдобавок все тонуло в густом тумане, настолько плотным, что с трудом удавалось разглядеть даже соседний дом. Впрочем, чтобы найти место боя, вполне можно было ориентироваться и на звук. Канонада гремела на самой окраине населенного пункта, там где для летучих кораблей был силами деревенских жителей и владельцев судом оборудовано подобие аэродрома со стояночными ангарами куда можно спрятать дорогую технику от непогоды, содержащей все необходимое для повседневного обслуживания машин мастерской и складом с запасом алхимического топлива.

— Мяааа! — Первым живым существом, что увидел выскочивший во двор Олег, была метнувшаяся ему наперерез черная кошка, напуганная творящимися вокруг безобразиями. Чародей рефлекторно притормозил у самого крыльца, чтобы не споткнуться бронированными сапогами о животное, и в землю прямо перед ним ударилось прилетевшее откуда-то сверху ядро. Двигающийся с едва уловимой глазом скоростью свинцовый шар оставил после себя отнюдь не маленьких размеров вмятину, но потом подпрыгнул и рикошетом унесся в сторону сарая с дровами. И там он вроде бы не остановился, пробив строение на вылет, однако из виду скрылся и потому дальнейшая его судьба осталась неизвестной.

— Почему я не чувствую опасности?! — Мысленно задал сам себе вопрос волшебник, который в настоящий момент испытывал крайне сложный букет ощущений, в которых отнюдь не последнее место отводилось симпатии к народным приметам, одна из которых ему спасла пусть и не жизнь и здровье, но значительное количество энергии из накопителей защитных амулетов. А их заряд Олегу сейчас должен был ой как сильно пригодиться, ведь он легко нашел тех, кто выстрелил в него из пушки и почти попал. Прямо над его домом к земле завис в воздухе небольшой летучий кораблик, на носу которого дымилось довольно крупное как для такой скорлупки орудие. И он уже разворачивался боком, чтобы накрыть боевого мага четвертого ранга залпом идущей вдоль корпуса батареи!

Техномагическоре ружье Олега далеко обставило бы среднестатистическую пушку в меткости, скорострельности и разрушительной мощи. Но оно было одно, а вдоль корпуса судна шла батарея то ли из пяти то ли из шести орудий, и на верхней палубе стояли на подставках верткие ружья-переростки. Вдобавок барьеры летательного аппарата, скорее всего, намного превосходили мощь защитных амулетов волшебника. И потому боевой маг не стал устраивать перестрелку на крайне невыгодных для себя условиях, а стрелой взлетел в воздух, задействуя вшитые в свое тело артефакты, чтобы разогнаться как можно сильнее и при этом вилять из стороны в сторону. На борту вражеского судна не могло не быть своих одаренных, которым сейчас настало самое время нанести удар по рвущемуся к их транспортному средству волшебнику.

Стегнувшие Олега еще чуть ли не у самой земли жгуты электричества были в чем-то даже ожидаемы. Как и то, что они буквально оплели набирающего высоту чародея, ни на миг не выпуская его из своих цепких объятий. Кому еще найтись на летучих кораблях как не опытным аэромантам, чьим излюбленным оружием всегда были молнии? Однако пусть упавшие с небес разряды были яркими, мощными, многочисленными и способными шутя изжарить не только быка, но и целого слона вместе с сидящим на его голове погонщиком, в данном случае они оказались чуть менее чем бесполезны, исчезая без остатка при контакте с целью. Второй попыткой атакующих быстро и просто решить появившуюся у них проблему стало две сотканных из тумана сети, попытавшихся окутать чародея в тот момент, когда он продавливался сквозь окружающее судно барьер. Вот только путы, попытавшиеся сжаться на теле волшебника, он порвал едва заметив не прикладывая к тому осознанных усилий. Кираса чародея отлично втягивала в себя враждебные энергии, и пусть она имела свой предел прочности, после которого стала бы нагреваться, получать повреждения и разрушаться, но данная атака к нему не подходила даже близко. Чтобы Олег почувствовал хотя бы легкое беспокойство, магии подобной мощи следовало терзать его по крайне мере секунд тридцать. А вражеские заклинания прекратили свое действие уже через десять, когда волшебник завис у самого киля хвостовой части судна в мертвой зоне орудий. Правда, кто-то выстрелил в него через бойницу снопом дроби, однако десятки свинцовых шариков под воздействием защитных амулетов на краткий миг застыли в воздухе, столкнувшись с едва заметной мерцающей пеленой, прежде чем рухнуть вниз под действием гравитации.

— Расположение алхимреактор вполне типичное, он почти прямо здесь… — Чародей немного отрешился от окружающего мира, нащупывая своей волей и даром истекающее магическим эфиром сердце летучего корабля, находящееся в сердце паутины из энерговодов, доставляющих питание к удерживающим судно в воздухе рунам, рассеянным по корпусу и несущим конструкциям. Он мог бы попытаться внести помехи в работу этой системы даже без непосредственного контакта… Но направить на цель левую руку и активировать вшитый в кисть боевой артефакт было на порядок быстрее и надежнее.

Конус промораживающего все на своем пути холода ударил в не особо и толстые доски корпуса, а после двинулся дальше, ослабнув от силы процентов на тридцать. Однако, пусть цель и оказалась в зоне поражения, но уничтожена она не была, что чародей ясно чувствовал. И потому выстрелил в том же направлении сразу из обоих стволов своего ружья. Две пули, окруженные скачущими туда-сюда разрядами магического электричества, моментально расколол хрупкую преграду в виде днища корабля, превратившего в ледяную статую стрелка, почти успевшего перезарядить массивный мушкет, а также какую-то и без того растрескавшуюся переборку покрытую инеем… А потом врезались в магический барьер, которым находящийся рядом с алхимреактором волшебник укрывал сердце летучего корабля и себя самого. И пробили эту пелену, а также стенку котла, внутри которого сгорало насыщенное магией топливо. Выплеснувшаяся же наружу субстанция была достаточно огнеопасной, чтобы мгновенно заставить вспыхнуть дерево пола, по какой-то причине не имеющего противопожарной алхимической пропитки.

— Пора на посадку, уроды, — мысленно позлорадствовал чародей, вторым выстрелом буквально разрывая вражеского мага на части. Тот пытался отступить вглубь судна, но двигался недостаточно быстро, чтобы опередить реакцию опытного стрелка или тем более обогнать пулю. А его защитные амулеты, очевидно, оказались далеко не лучшего качества или же были истощены еще противостоянием с волной холода. Обе пули вместе с сопровождающим их магическим зарядом попали в живот человека, обряженного в нечто среднее между легкой кожаной броней и техническим комбинезоном. В результате ноги работавшего с реактором техномага продолжили свое движение в одну сторону, а истекающий кровью и кишками торс шлепнулся в другую. Ну а место их соединения оказалось если и не полностью уничтожено, так рассеянно в виде очень мелких ошметков по значительной площади. — Вряд ли вы конечно долбанетесь так, чтобы разбиться всмятку, но хоть из пушек стрелять по моему дому не сможете!

Из глубин вражеского корабля к дыре в борту подскочили сразу две личности в увешанных разнообразными амулетами зеленых халатах, сообща тащившие на плечах покрытую рунами бронзовую трубу какого-то легкого орудия. Работали они очень слаженно и вероятно, выстрел из этой зачарованной пушечки мог бы доставить Олегу изрядных проблем, а потому дожидаться его чародей не стал. Силой мысли он нанес мощнейший телекинетический удар в промороженную палубу рядом с ногами переднего бойца, наверняка неплохо защищенного от прямого воздействия магии. А вот левитационный артефакт тот если и имел, то не успел активировать, провалившись на середине шага в появившуюся дыру. Орудие также улетело куда-то к земле, поскольку держащий его тыльную часть человек не сумел удержать и его, и напарника, выпустив неподъемную тяжесть из рук. Зато он очень проворно прыгнул спиной вперед, исчезая из зоны видимости уже готовившегося расправиться с ним волшебника.

Численность экипажа вражеского судна Олег предварительно оценил в полсотни человек, но вполне допускал, что их может быть и немного больше. В одиночку бросаться на такую толпу народу, конечно, не самая лучшая идея, однако дрался он и с худшими шансами. И побеждал. Тем более где-то рядом должна быть Доброслава, и пусть девушки-оборотня пока не видно и не слышно, но это значит лишь то, что она затаилась и дожидается удобного момента для атаки. Среди нападающих наверняка не больше пары-тройки сильных магов. Было бы больше, и они бы летали на крупном и хорошо вооруженном корабле, соответствующем их статусу, позволяющем не отвлекаться на разные мелочи и дающем возможность разместиться с комфортом, а не сидеть друг у друга на головах. И если вывести колдунов из игры внезапно оказавшимся на расстоянии удара лапой вервольфом в зачарованных доспехах, то с остальными нападающими они точно справятся.

Ударивший в Олега столп света, достаточно яркого и жаркого, чтобы обычный металл тот час же начал таять как брошенная в горячую воду льдинка, заставил боевого мага в очередной раз за сегодняшний день испытать удивление. Дело было даже не в отсутствии ставшего привычным за последние годы чувства опасности и не в силе самой атаки, хотя она оказалась достаточно мощной, дабы волшебник почувствовал запах паленой одежды и собственной кожи из-за раскалившхся лат, а в её энергетическом окрасе. Против него применили святую магию, а значит, среди врагов находились то ли жрецы какого-то бога, то ли монахи. И обычно это была не та публика, которую можно встретить в разбойничьих шайках, грабящих мирные деревни, ведь сидеть в храмах и выгоднее, и безопаснее. Невольно чародей порадовался, что не слишком сильно налегал на некромантию, а о прочих темных искусствах имел скорее сугубо теоретические представления. Его ауру конечно обожгло и боль энергетического тела нельзя было заглушить так же легко как и страдания материальной оболочки… Но уровень дискомфорта являлся вполне терпимым и не особо мешал ясности мыслей. На иных утренних тренировках, проводимых без магического допинга, ему куда сильнее доставалось. А уж сравнивать с бьющими чуть ли не прямо по душе высшими чарами, страдания от которых заставляли весь мир тонуть в агонии, и вовсе смешно.

— Кого же это к нам занесло? Какие-нибудь недобитые самураи, которые с поражением не смогли смириться? Да вроде не похожи… — Задался чародей вопросом, создавая в руках большой файербол. Еще одну магическую атаку подобной силы он без неприятных для себя последствий пережить точно мог, а пролом, проделанный в недра корабля, следовало использовать по полной. Воздушные суда не такие уж и большие, вернее хозяева, конечно, желают сделать свой летучий транспорт как можно крупнее, но чтобы преодолевать силу притяжения нужно много энергии, и позволить себе большие расходы может не каждый. И потому место в трюмах жестко ограничено, и на борту все рядом: люди, запасы, пушки. Если как следует поджечь их изнутри, то пламя доберется до чего-нибудь горючего скорее рано, чем поздно… Жаль только, что бочонки с порохом от огня, скорее всего, дополнительно защищены. Но тут ведь весь вопрос в том, кто кого пересилит: противопожарные чары или жар пламени. — А! Османы! Вон, зеленый флаг с арабской вязью болтается на мачте… Зря девочки думали, что они сюда не сунутся, этим бешенным собакам ради прибыли от удачного набега и в Антарктиду слетать совсем не крюк…

Вражеское судно наконец-то начало терять высоту, и чародей вынужден был немного посторониться, чтобы не попасть в сектор обстрела бортовых орудий. Но из радиуса работы магических барьеров корабля не вышел, а огненные шары он уже давно мог запускать не только по прямой. В результате насыщенные энергией до предела чары отправились внутрь терпящего бедствие летательного аппарата, наверняка кого-нибудь достав и сделав быструю починку алхимреактора гарантированно невозможной. Ну а произведенные с верхней палубы прицельные выстрелы противоабордажных орудий, остановленные пленкой щита прямо перед Олегом, следовало считать неизбежным злом. Тем более ближайшее ружье-переросток, покоящееся на позволяющей вертеть его почти как угодно треноге, он секунду спустя сдернул с палубы телекинезом и отправил кувыркаться в сторону земли. Потянувшийся из-за пояса аж трехствольный пистолет наводчик, похожий на американского грабителя банков из-за сочетания закрывающей нижнюю часть лица черной повязки и довольно широкополого металлического шлема, с воплем полетел следом. Соседние огневые точки постигла аналогичная судьба. Расстрелять их из «Кулака Зевса» было бы быстрее, но Олег берег заряды ради столкновения с элитными врагами, а резервы магической силы у него благодаря болтающемуся за спиной посоху, энергию которого можно было при должном умении тянуть даже без непосредственного контакта с артефактом, являлись не то чтобы бесконечными, но довольно внушительными.

— На верхней палубе магов не видно или же они замаскированы под простых матросов так, что сразу и не отличишь. И все тут прячут тряпками лица, — мимоходом отметил чародей, поравнявшийся с бортом судна, прежде чем снова нырнуть вниз, спасаясь от слитного залпа ружей и мелкокалиберной артиллерии. Однако по корпусе и ногам несколько кусочков свинца все-таки чиркнули, свидетельствуя о истощении защитных барьеров. Вступать в бой с противником сейчас было не рационально, пусть Олег под чарами магического допинга и мог разбрасывать людей как котят, а его латы наверняка выдержали бы обстрел, но вдруг в толпе среди обычного пушечного мяса найдется матерый фехтовальщик с зачарованным клинком? Лучше он будет держаться в относительной безопасности ниже края борта и помаленьку уничтожать тех, кто пытается его пристрелить на данной позиции. Ведь все сразу враги на маленьком участке палубы при всем желании не поместятся, а с небольшими группами воевать проще. — Видимо все-таки какие-то бандиты, а не чья-то регулярная армия. Уже легче.

Первые из попытавшихся перегнуться через палубные ограждения стрелков погибли даже раньше, чем смогли навести оружие на цель. Олег просто и бесхитростно создал огромный поток пламени, не особо яростного и горячего, но все же способного причинить ужасный вред нежной человеческой плоти и облизал им как струей из брандспойта ближайшую часть верхушки вражеского корабля. И те люди, у кого не было надежной защиты от колдовского огня, пусть и не вспыхнули как свечки, но заполучили множество ожогов. А с ними уже не повоюешь, особенно если пострадали глаза, которые защищались прочными стеклянными линзами лишь в самых дорогих и тяжелых моделях шлемов, которые легкая пехота обычно не носила. Прямо по горящим доскам шагнул вперед десяток тех, кто вероятно представлял из себя элитных бойцов, что были вооружены разномастно, но весьма качественно. В Олега полетели пули, стрелы, какие-то шипастые шары, две ледяных стрелы и даже один метательный молот. Последний доставил больше всего проблем, ибо хоть он и отскочил от шлема, чтобы вернуться обратно в руку владельца, но вытащенный из арсеналов крепости Царства Кащеева артефакт от удара загудел подобно большой кастрюле, зрение поплыло, все звуки исчезли, а рот, нос и уши стали истекать кровью.

— Интересная штучка, — мысленно отметил чародей, всаживая выстрел зачарованного ружья во владельца молота, который был так плотно закутан в какие-то черные тряпки, что напоминал не то готическую мумию, не то японского ниндзю… Но выдающееся вперед чуть ли не на полметра пуза и высовывающиеся из под скрывающей лицо повязки длинные висячие усы портили всю картину. Пули то и дело щелкали по броне Олега, а какая-то вроде бы даже пробила поножи на правой ноге, однако он едва обращал на стрелков внимание, сосредоточившись на более важной угрозе. — Похожее не слабее моих топоров будет. Может даже от того же производителя… И где, черт побери, носит Доброславу?!

Выстрелы, способные пробить чешую дракона, здоровяк проигнорировал. Ну, какие-то лоскутки от него отлетели, обнажив прикрывающую пузо блестящую металлическую тарелку, но не больше. Телекинетический захват соскользнул с него как упрек в неисполнении предвыборных обещаний с совести политика, а огнем такого врага жечь чародей не стал даже и пытаться. Вместо этого он использовал второй из вшитых в его тело боевых артефактов имеющих серьезный радиус поражения, запустив в голову уже замахивающегося для нового броска громилу световое копье. Данные чары были особо эффективны против нежити или демонов, однако и попавший под созданное магией подобие лазерного импульса человек бы мгновенно оказался испепелен. Увернуться от подобной атаки было невозможно, и даже стандартные защитные барьеры её могли лишь ослабить, но не остановить. Кажется, функциями самонаведения чудо-молот все же не обладал, поскольку усвистал куда-то к облакам, а его владелец пусть и остался на ногах, но схватился на лицо и неуверенной походкой внезапно ослепшего человека попятился назад.

Летучий корабль наконец-то совершил вынужденную посадку, раздавив часть забор рядом с домом Олега. И сделать её мягкой не получилось, из числа находящихся на верхней палубе людей куда больше половины от внезапного удара с ног попадали. Вот только праздновать победу было рано. Вражеские маги, про которых Олег успел слегка позабыть, снова проявили себя, наказав чародея за его самоуверенность и слишком долгое пребывание на одной позиции. Огромное ядро светящейся белым воды, за которым оставался хвост напоминающий летающий ручей, ударило изнутри судна, проломив борт совсем рядом с тем местом, где он находился, а после заключило волшебника в себя и принялось сдавливать его со всех сторон, пытаясь одновременно и утопить, и выкрутить как половую тряпку. Причем рассеиваться от близкого контакта с кирасой эти чары не спешили. Очевидно, по соединительному каналу из жидкости сотворивший их маг каким-то образом поддерживал стабильность своего заклинания. Попытка рассеять эту штуку огнем успехом не увенчалась, вернее пламя быстрее сварило бы Олега, чем заставило жидкость испариться. Использовать некроэнергию, весьма агрессивную в силу своей природы абсолютно ко всему и вовсе не получилось: волшебник по какой-то причине не мог почувствовать ни капли сей жутковатой субстанции, вообще-то обязанной присуствовать рядом со свежими трупами во впечатляющих количествах. Зато хоть обрадовавшиеся стрелки и принялись щедро расходовать пули, но попавшие в Олега кусочки свинца теперь практически не имели шансов ему навредить, изрядно теряя свою скорость и убойную мощь после контакта с той ванной, в которой он оказался вынужден искупаться.

— Подловили, уроды. И это явно не уровень бандитских колдунов-самоучек первого-второго ранга или даже талантливых подмастерий, — мысленно констатировал Олег, используя два последних вшитых в его тело боевых артефакта и мысленно прощая с обувью. Магическое лезвие и гравитационная аномалия, которые возникли из его ступней, разорвали ботинки в клочья, но в то же время дестабилизировали водяную тюрьму в достаточной мере, чтобы волшебник смог из неё вырваться. И рванул прямо туда, куда вел до сих пор не исчезнувший соединительный жгут. — Кто ж тут интересно такой умный и сильный прямо ко мне домой пожаловал?!

Дорогу боевому магу в узком трюме корабля попыталось заступило сразу трое, и на осман они походили как-то не сильно. Олег как-то привык, что одеты те легко, в качестве оружия имеют верткие быстрые сабли. Ему же дорогу заступило три натуральных рыцаря в надраенных до блеска готических доспехах с прямоугольными ростовыми щитами и короткими толстыми копьями, оснащенными широкими поперечными перекладинами. Причем этот мини-отряд тяжелых пехотинцев явно не в первый раз работал совместно и действовал четко и слаженно. Их задачей было не прикончить врага, а только лишь задержать, чтобы находящиеся за спиной маги сумели нанести новый удар, что с учетом близкого расстояния станет еще более сильным…

— Эх! — Олег вспомнил не такой уж и давний опыт полетов во сне, а после врезался плечом в ближайшую стенку, максимально усилив свое тело магией. По сравнению с этими консервными банками внутренние переборки деревянного корабля выглядели куда менее твердыми. И они ожидаемо оказались намного более податливыми, чем бревенчатые стены дома. Доски, конечно, строители использовали неплохие. Но не дубовые. И всего в один слой.

Вломившийся, как оказалось, на артиллерийскую батарею волшебник мимоходом зарубил пару каких-то ротозеев, дежурящих при пушках и уже собрался было повторить свой трюк с проходом через твердую преграду на бис… Но потом обозвал себя идиотом, разбил ногами и телекинезом все попавшиеся на глаза бочонки с порохом, последний размазав по щиту сунувшегося следом рыцаря, а после отбросив в сторону орудие вылез через предназначенное для его ствола отверстие, напоследок метнув за спину крохотный, маленький, буквально игрушечный огнешар, заслуживающий места не на поле боя, а на ярмарочном представлении перед детишками. Но секунды через три, когда волшебник распластался на земле прикрыв голову руками и сжатыми в них топорами, да вдобавок поставив над ней силой мысли телекинетический барьер, грохнуло внутри вражеского судна отнюдь не шуточно. Олег этот звук даже несмотря на травмированные барабанные перепонки услышал, когда вверх тормашками летел в сторону собственного дома в окружении деревянных обломков, человеческих тел и прочего мусора.

— Видно пороховый погреб был где-то рядом. Лишенный защиты от огня и забитый под завязку, — отстраненно подумал чародей, после того как на одних инстинктах скорректировал траекторию своего движения, чтобы влететь в окно собственной спальни, а не шмякнуться о стену дома. А вот на то, чтобы попасть прямиком в мягкую кровать его уже не хватило. Но если так подумать — шкаф с одеждой, это тоже неплохо. Любимые зимние шубы Анжелы, правда, несколько пострадали, ну да где-где, а в Сибири новой меховой одеждой разжиться недолго. — Бочонков я расколотил то ли четыре, то ли пять… Ну не могли они так грохнуть, даже если случайно появилось пороховое облако и объемный взрыв получился.

Экспресс-диагностика собственного организма «порадовала» чародея десятком закрытых переломов, контузией, кучей гематом и огромной занозой в правой щеке, лишь по счастливой случайности, не доставшей до глаза. Чудом избежавший того, чтобы в очередной раз окриветь волшебник счел свою удачу счастливым предзнаменованием, поднялся на ноги и перевел взгляд в сторону окна, намереваясь проверить, уцелел ли кто в этом катаклизме. И с огромным удивлением обнаружил, что у него гости. Причем такие, которых он ну вот никак увидеть здесь и сейчас не ожидал! На подоконнике разлегся молодой монах в черной рясе, выглядящий почти невредимым, если не считать вывернутой под неправильным углом шеи. И ошибки быть не могло, в одной руке он сжимал боевое кадило, больше напоминающее кистень благодаря небольшим шипам, торчащим из стенок дымящего ладаном даже сейчас сосуда, а в другой массивное золотое распятие, по совместительству являющееся коротким боевым молотом благодаря заостренным перекладинам креста. В деревне таких священнослужителей не имелось, значит он оказался выброшен взрывом с корабля осман… Или совсем не осман, поскольку их пираты представителя христианского духовенства у себя держать стали бы разве только в клетке с рабами и уж точно не оставили бы ему оружия.

Глава 4. О том, как герой проводит инвентаризацию, получает хороший совет и прислушивается к своему окружению

— Так, топоры в руках, посох за плечами, — Олег проводил инвентаризацию и одновременно латал свои травмы, с невероятной для него еще совсем недавно щедростью растрачивая резерв, но зато буквально силой мысли уговаривая порванные мышцы соединиться и срастись, а также складывая воедино треснувшие кости и заставляя их вновь стать целыми. Ну а синяки у него под воздействием такого количества целительной магии сами рассасывались. В его родном мире подобное посчитали бы немыслимым чудом, а для данного измерения — ничего особенного, обычная работа опытного мага-целителя, который не один год работал с раненными в Четвертой Мировой Войне. Буквально мимоходом чародей отмахнул голову подозрительному монаху, ибо по себе знал — маги народ живучий, и свернутая шея для них повод скорее лишиться сознания, чем отправиться на тот свет. А у жрецов еще и божественная поддержка имеется. Впрочем, обычно даже её не хватает, чтобы оправиться от потери головы, которую и на прежнее место то некому быстро приставить. Вдобавок небольшой резерв краденой жизненной силы, который осядет в древнем оружии, отнюдь не будет лишним. — А вот ружья нету. На плечо то я двустволку перевесил, когда заряды кончились, но ремни не затянул, вот оно и слетело. Ну, может это даже и к лучшему, при столкновении со шкафом как пить дать бы поломал, а так может еще уцелело…

Громкий треск, раздавшийся откуда-то с заднего двора, напомнил восстановившему себе барабанные перепонки Олегу о том, что битва вообще-то еще не закончена и надо бы поторопиться отразить атаку агрессоров, пока они не слишком много поломали. Уничтоженный им летучий кораблик не мог штурмовать поселок в гордом одиночестве. А раз Доброслава на помощь ему так и не пришла, то значит кащенитка-изгнанница по горло занята кем-то, кого не смогла сходу разжевать. И до сих пор продолжающаяся в стороне летного поля канонада подсказывала, там тоже воюют, причем, весьма яростно. И враги там резвятся явно на чем-то посерьезнее крохотного кораблика, который можно было парой удачно легких крупнокалиберных снарядов прямо в воздухе развалить. На борту «Тигрицы» всегда присутствовал минимальный экипаж из нескольких десятков человек и вечно находящихся на службе автоматронов, как раз на подобный случай и чтобы какие-нибудь ушлые типы дорогущее судно не угнали. И пусть без большей части экипажа эрзац-крейсер мог выдать лишь то ли четверть то ли треть от своей максимальной боеспособности, но этого бы хватило, чтобы поднять защитные барьеры и открыть огонь из главных орудий.

— Окна Доброславы выходят как раз на ту сторону дома, а значит, она пошла по пути наименьшего сопротивления и кратчайшим маршрутом, — решил чародей, неторопливо шагая в комнату своей любовницы. После истощения защитных амулетов следовало соблюдать некоторую осторожность, да вдобавок передвигаться быстрее ему мешал огненный шар, который он стремился сделать максимально горячим и бронебойным. То ли зиждущаяся на пророческом даре интуиция подсказывала ему, что именно такой тип для продолжения драки будет предпочтительнее, то ли боевой опыт говорил о наличии среди врагов кого-то крайне устойчивого к когтям и клыкам оборотня, а потому, скорее всего, большого и прочного. — Так, окна разбито, но осколков нет — выпрыгнула наружу и… Ох, ё!

Задний двор Олега, как и все вокруг, тонул в непроницаемом тумане, однако даже он был не в силах скрыть две шестиметровые человекоподобные громады, которые удивительно тихо и быстро для их габаритов размахивали огромными ручищами и ножищами, пытаясь прихлопнуть маленькую по сравнению с ними фигурку человека-волка, словно облитую синеватым металлом. А за ними что-то горело, но источник пламени и дыма было так просто не различить, однако располагался он примерно в том месте, где находилась середина улицы. Доброслава скакала туда-сюда словно бешеная белка, пытаясь прорваться за спину гигантам, однако пока её успехи сводились лишь к тому, что она успешно уклонялась от пытавшихся заграбастать её ладоней и ног, способных раздавить даже оборотня.

— Големы? — Призадумался Олег, всаживая огненный шар в коленный сустав великана. Чары пламени на миг рассеяли белую хмарь, обнажив человекоподобную массу вставшей дыбом земли с кое-где торчащими из неё кустиками и вроде бы даже вросшей в живот собачьей будкой. Заклинание с легкостью пробили плоть существа навылет, глубоко вонзившись в улицу и только потом детонировав не хуже артиллерийского снаряда. И потерявший равновесие монстр упал, нелепо взмахнув руками… Чтобы спустя пару секунд начать подниматься, ведь его рана уже заросла. Но этого времени хватило девушке-оборотню, чтобы прорваться мимо его собрата к горящему на земле объекту. И улететь вперед спиной, нарвавшись на магическую контратаку в виде врезавшегося в неё светящегося копья. Когда кащенитка-изгнанница после удара волшебства влетела в забор, проделав в нем далеко уже не первую дырку, то поднялась на ноги не сразу, а секунды через три. С учетом её регенерации, это был практически обморок. — Нет, земляные элементали. Понятно теперь, почему их Доброслава никак забороть не может: крови нет, внутренних органов нет, боли от физических повреждений не чувствуют, а быстро расчленить такие туши даже у неё не получится без помощи динамита.

Воевать с призванными в это измерение с иного плана реальности воплощениями стихии было не то чтобы совсем бесполезно, но крайне недальновидно. Не было в арсенале Олега средств, чтобы быстро нанести им серьезный ущерб, а драка на истощение могла закончиться и отнюдь не его победой. И потому следующий огненный шар, пущенный из окна спальни Доброславы, отправился по широкой дуге туда, где чего-то горело, и находился создавший светящееся копье заклинатель. Заклинание вспыхнуло в воздухе, столкнувшись с магическим щитом, однако вспышка позволила боевому магу определить, что пылает там не какая-нибудь сбитая летающая лодка… Вернее лодка, а скорее даже очень-очень маленькое воздушное судно, там есть. Успешно приземлившееся и судя по всему сугубо транспортное, поскольку ни одной пушки на нем не стояло. Свет и дым же дает пламя в центре вытащенного из неё небольшого передвижного алтаря, вокруг которого суетится парочка вражеских колдунов, выделяющихся благодаря наличию внушительных посохов под охраной примерно трех десятков бойцов, закутанных в скрывающие все и вся рваные тряпки. В данный момент большая часть атакующих увлеченно забивала порох и пули в примитивные, но крайне мощные однозарядные ружья, столь любимые интендантами большинства армий мира. Видимо они пытались свалить слитным залпом Доброславу, но то ли по большей части промахнулись, то ли не сумели пробить своими пулями облегающие доспехи кащенитки-изгнанницы. Причем раньше их там насчитывалось несколько больше, но валяющиеся на земле тела свидетельствовали, как минимум один раз очень злому оборотню во вражеские ряды вороваться все-таки удалось!

— Кто же вы такие и откуда тут взялись, хотел бы я знать? — Процедил сквозь зубы Олег, выпрыгивая в окно и на лету создавая новый огненный шар. Не то, чтобы он надеялся причинить им врагу реальный урон, но заклинание могло бы чуть-чуть задержать одного из элементалей, снова дав Доброславе возможность кинуться к живым врагам. В частности имелись у чародея серьезные подозрения, что если разрушить алтарь — ожившие груды грунта можно будет списывать со счетов, поскольку обитатели иных планов либо вернуться домой, либо как минимум сильно сдадут, перестав получать энергетическую подпитку. — Это же явно не уровень обычной бандитской шайки…

Заклинание опять врезалось в ногу одного из воюющих с Доброславой гигантов, однако на сей раз монстр устоял, видимо попадания оказалось не таким удачным. А вот Олег, попытавшийся упасть с неба прямо на вражеских волшебников, неожиданно для себя получил немалое добавочное ускорение путем удара куда-то в спину, и на огромной скорости врезался в землю, чуть было не размазавшись о грунт. Досталось ему конечно слабее чем после взрыва летучего корабля, но не сказать, чтобы намного.

— Ааа! — К упавшему чародею невероятно быстрым для простого человека движением метнулся один из вражеских бойцов, метя вспыхнувшей белым огнем саблей прямо Олегу в лицо. Вот только пока он бежал со скоростью атакующего гепарда, со спины в его шею вонзилась вынырнувшая откуда-то из моря тумана стрела с широким бритвенно-острым наконечником и покрытым рунами древком, двигающаяся намного быстрее. Кто-то из обитателей деревни, мудро решивший не показываться атакующим на глаза, помог воюющему с неприятелем соседу. Жителей стоящего посреди полных монстрами лесов сибирского поселка можно было назвать кем угодно, но только не неумехами в деле охоты на опасную добычу. И если та сегодня пришла к ним в дом сама и оказалась двуногой и разумной, то принципиально это ничего не меняло. Тело обреченного еще было живо и, в принципе, могло бы нанести свой последний удар или даже быть приведено в порядок опытным целителем, да только разум уже угас под натиском кровопотери и паники. Выронив свой клинок и схватившись обеими руками за торчащую из горла стрелу, этот человек осел на колени, в тщетной попытке зажать пальцами страшную рану.

— Подходите, уроды! — Принявший вертикальное положение скорее за счет телекинеза чем при помощи мышц волшебник попытался запугать врагов своим криком, но получилось как-то не очень внушительно. Уж что поделать, тренировался он не в ораторском мастерстве, а в том как надо правильно убивать. К его сожалению, противников вокруг имелось много, и трусами они не были.

Один из стоящих у алтаря колдунов выкрикнул фразу, подозрительно похожую на какой-то латинский стих, высоко вздымая свой посох, что вспыхнул белым светом. И товарищей то ли волшебника, а то ли с чего-то подавшегося в разбойники священника облегли мерцающие ореолы, придавшие закутанным в тряпки фигурам бандитов некоторое сходство с изображениями церковных святых. На Олега кинулось сразу два десятка человек, старающихся атаковать с разных сторон, чтобы не мешать друг другу. Неведомый лучник же был только один, и то ли он после своего выстрела решил сменить позицию, то ли способных пройти через магические барьеры зачарованных стрел у него больше не было. Выдохнутый на голой воле и инстинктах широкий поток пламени лизнул врагов, но вреда им не причинил: наложенные на них чары явно предназначались для того, чтобы защитить бойцов от массовых атак. Взмах сжатым в левой руке топором наносился из крайне неудобной позиции и противник смог пропустить его мимо себя и с размаху тюкнуть боевого мага по плечу полуторным тяжелым мечом… Но он не ожидал, что пошедшее в обратную сторону оружие будет обладать достаточной силой, чтобы ударом обуха проломить ему грудь и сбить с ног. Грубая телесная мощь боевого мага под чарами магического допинга ненамного уступала той же Доброславе в её боевой форме. Второго врага постигла примерно та же судьба, только от лезвия тот уйти не сумел и ему распороло живот, вывалив на землю требуху и кольца распоротой вдоль кольчуги. Третий упал с раскроенным шлемом и черепом. Четвертый зашел со спины и смог вбить в щель между шлемом и кирасой длинный трехгранный клинок, напоминающий удлиненный штык на крестообразной рукояти, да вдобавок оружие еще и ударило свою жертву током достаточной силы, чтобы с гарантией разорвалось сердце… Вероятно он очень удивился, когда Олег пусть затрясся в судорогах, но все равно телекинезом вырвал из себя коварный кинжал-перосток, а после воткнул его в глаз хозяину. Позвоночник волшебника остался цел, а ужасная рана практически мгновенно регенерировала благодаря тем запасам энергии, что выкачивали из своих жертв древние артефакты при каждом ударе. Сразу четыре человека, причем отнюдь не маленьких, навалились на плечи боевого мага и попытались прижать его к земле, одновременно тыкая его своими клинками в попытках нащупать слабое место… И разлетелись от ударов рук и ног в разные стороны, словно собаки, попытавшиеся затравить матерого медведя, да попавшие под могучую лапу. Никто из них не был убит, но люди после подобных ударов обычно все-таки теряют изрядную долю своей боеспособности.

— Бисово семя! — С отчетливым украинским акцентом выругался ближайший «осман», невольно делая шаг назад, чтобы не оказаться в зоне досягаемости топоров, режущих ткань, плоть и сталь с одинаковой легкостью. Прочности и остроты древним артефактам более чем хватало, а в сочетании с огромной силой владельца они превращались в угрозу, спастись от которой было почти невозможно. В голову, левый бок, плечо и ногу Олега врезались запущенная со стороны вражеских колдунов стрелы света, но никакого особого эффекта они не произвели, если не считать обугливания лишенной обуви ступни и легкой подпалины на нижней части доспехов. Видимо отвлекшийся от взаимодействия с алтарем тип успел малость подустать, раз использовав чары максимум второго ранга, ненамного превосходящие в своей эффективности выстрел из того же ружья. Однако поскольку боли чародей все равно сейчас не чувствовал, тот мог бегать не особо снижая своей скорости даже если придется опираться прямо на голень, поскольку все остальное отвалится. А если надо будет передвигаться быстрее, то просто взлетит, для того чтобы леветировать ему вообще конечности не нужны. — Палите в упыря из пищалей, друже!

— О, точно, — если бы Олег не был так занят ведением боевых действий и попыткой одновременно отслеживать передвижения каждого из обступивших его врагов, то хлопнул бы себя по лбу. — Спасибо за идею.

Револьвер боевого мага сам собой вылетел из висящей на поясе кобуры и практически в упор произвел пять выстрелов по «советнику». Правда, свалился он после четвертого, и последняя пуля оказалась потрачена даром, но Олегу и такой результат очень даже понравился. А вот приближающийся топот, от которого дрожала земля — не очень. Пришлось оставить мысли об окончательном уничтожении пехоты противника и со всей возможной скоростью пуститься наутек от приближающегося элементаля. Взлетать чародей опасался, ведь если он, спасаясь от чудовища, поднимется в воздух и снова получит такую же плюху как буквальной минутой раньше, то прийти в себя, скорее всего, не успеет. И будет раздавлен. Для своих размеров и массы двигался состоящий из земли и камня гигант чрезвычайно быстро и был бы способен догнать даже бегущую лошадь… Но не волшебника на магическом допинге, который вдобавок для большей проворно снизил своей вес практически до нуля при помощи телекинеза, а потому разогнался почище атакующего гепарда. Возможно, он мог бы двигаться и быстрее, но сильно мешал рельеф сельской местности, мало похожий на гоночную трассу из-за рытвин, колдобин, ям и встречающихся через каждые пятьдесят метров колодцев.

— Так, а что с Доброславой? — Задался вопросом чародей, выворачивая голову назад и пытаясь хоть чего-нибудь разглядеть там, где он последний раз видел свою любовницу. Увы, молочно-белая пелена тумана скрывала собою практически все и вся… Однако же через неё было видно, что второй элементаль подтянулся к алтарю и не стоит на месте, а резко дергается туда-сюда, размахивая огромными ручищами, будто стараясь отогнать кого-то. И персон, рвущихся в ближний бой с подобным гигантом, здесь и сейчас вряд ли могло иметься слишком много. — Ну, кажется жива…

Внезапно почти над головой у Олега раздался характерный звук стрельбы из пушек, однако напрягшийся было волшебник почти моментально успокоился. Пусть мелькнувший нал его головой летучий корабль он не строил своими руками, но очертания «Тигрицы» были слишком характерными, чтобы данное судно можно было легко с чем-нибудь перепутать. По бокам корпуса бывшего грузовоза выпирали полусферические вращающиеся турели, из которы торчали длинные стволы дальнобойных орудий из-за чего силуэт летательного аппарата при взгляде сверху или снизу немножко напоминал детскую игрушку с её маленькими нефункциональными колесиками. Однако свой главный калибр, каждый выстрел из которого мог не просто разорить зажиточное крестьянское семейство, а загнать его в натуральное долговое рабство, в этот раз судно не использовало. Только одну из идущих вдоль борта батарей, благо расстояние до цели следовало считать пустячным для артиллеристов, которые имели опыт не только тренировочных учений, но и боевых стрельб. Семь или восемь ядер врезалось в того из элементалей, который защищал приземлившуюся летучую лодку и алтарь, остальные взрыхлили землю рядом. Получивший множество сильнейших ударов монстр не был уничтожен, но завалился на спину с грохотом, достойным схода лавины. И пусть он почти сразу же начал вставать обратно, было уже поздно. Воздух над деревней прорезал отчаянный человеческий крик, который тем не менее резко оборвался, чтобы спустя мгновение смениться ликующим волчьим воем. И кажущиеся неуязвимыми воплощения стихии сгорбились, осели, словно сугробы по весне, а после и вовсе развалились под собственной тяжестью.

— Мы победили? — Олег прислушался к окружающим звукам, и пушечной пальбы в них больше не было. Правда, где-то на окраине села еще велась вялая перестрелка, но видимо это добивали последних нападавших. Или не добивали, а специально оттесняли за границу населенного пункта, давая уйти. Не из миролюбия, вовсе нет. Просто в бое посреди родной деревни охотники и прочие мирные жители могли понести некоторые потери, а вот если сражение перенесется в лес, который они знают как свои пять пальцев, то противник даже не успеет понять, откуда в него летит оперенная смерть. И набранная форма скрыться от привыкших выслеживать хищных зверей и опасных монстров сибиряков каким-нибудь грабителям с большой дороги или скорее армейским дезертирам поможет не больше, чем плащ-дождевик от идущего по пятам цунами. — Хм, похоже на то…

«Тигрица» не стала приземляться, вместо этого улетев дальше. Во внезапной вспышке пророческого озарения Олег внезапно понял, что командует ею сейчас Стефан и именно благодаря ему же эрзац-крейсер вообще не был захвачен. Нападающие отлично понимали, что этот летучий корабль может доставить им немало проблем, а потому одной из их первоочередных целей стал захват судна. Приблизившаяся под покровом искусственно вызванного тумана на расстояние броска абордажная партия состояла из двух летучих кораблей с сотней опытных бойцов на каждом и должна была легко справиться с дежурной сменой… Но помимо матросов и автоматронов встретила на борту помятого, злого и источающего запаха перегара лысого толстяка. Нет, Стефан хоть и воевал лучше всех, но каких-либо особых подвигов не совершил. Просто вчера вечером он был на именинах кого-то из своих друзей детства, где изволил слегка переусердствовать с самогоном на мутировавших кедровых орехах, испачкал обеим женам их парадные платья, полаялся с ними и демонстративно обидевшись, ушел на «Тигрицу», где ему никто бы не помешал отсыпаться. Идти домой и мириться с супругами Полозьев не хотел, а перед родственниками, что могли бы приютить не хотел позориться, так как исполнял обязанности главы их семейства. Протрезвевший еще до конца ночи благодаря своему улучшенному организму сибиряк решил поделиться своим плохим настроением с окружающими и принялся третировать дежурную смену, запрещая ей на рабочем месте спать, читать или считать ворон. В результате кто-то заметил приближающихся врагов не то, чтобы совсем вовремя, но раньше, чем они высадились на летучий корабль. И один из идущих на абордаж летательных аппаратов был сбит в упор попаданием из крупнокалиберного орудия, а второй хоть и выгрузил своих пассажиров на «Тигрицу», но встретили их тепло. Тяжелыми огнеметами, что несли на себе автоматроны палубной команды, не боящиеся ни ожогов, ни дыма, ни возможности поджечь себя, ни даже детонации баков с топливом. Сломать последняя их конечно могла, а вот напугать магических роботов стало бы задачей посложнее. И в волнах самодельного напалма большая часть атакующих, среди которых имелись очень даже неплохие фехтовальщики, просто сгорела. Вот только кроме крупных летучих кораблей село атаковало и несколько летательных аппаратов поменьше, причем двигались они в соответствии с заранее разработанным кем-то планом…

— Ну я так и думал, что это не случайный налет, — помотал головой подошедший обратно к своему дому Олег, силясь изгнать из разума пророческие видения, под конец ставшие какими-то… Смазанными. Остаточное действие защиты от разного рода ясновидящих? Про то, что такие штуки существуют, он знал, однако это был первый раз, когда нечто подобное применили против него лично. Однако желания гордиться собой не было, имелось только глухое раздражение на весь этот проклятый мир, который судя по всему решительно возражал против тихой и спокойной жизни одного конкретного боевого мага. — Доброслава, ты тут хоть кого-нибудь недогрызенным оставила?

— Я их вообще практически не кусала! — Откликнулась кащенитка-изгнанница, что вернулась к человеческому облику и теперь ходила между лежащих на земле тел, почему-то зажимая нос обеими руками. Летучая лодка, трупы и потухший алтарь, представляющий из себя каменный круг с выбитыми на нем мистическими символами и углублением для огня, были изрядно посечены картечью. И если щепки и каменную крошку было легко проигнорировать, то вот останки людей, заливавшие все вокруг себя кровью и иными биологическими субстанциями, вызывали легкое чувство отвращения. Но все равно не такое чтобы оборотень испытывала дурноту, для неё посреди поле боя было бы естественным испытывать несколько иные эмоции и захлебываться слюной. — Эти уроды дружно натерлись какой-то дрянью, от которой меня тошнит! Но живых тут почти нет… Ты представляешь, «Тигрица» из пушек почти всех размазала удачно легшим залпом! Остался всего один недобиток! Нет, ну вообще было трое, только одного в запале сама слишком сильно по голове стукнула, а второй кровью истек, прежде чем успела жгут наложить.

— Неожиданно, — признал Олег, приближаясь к лежащему на земле и тяжело дышащему телу, связанному обрывками своей одежды… И кольчуги. Для Доброславы было практически все равно, что именно распускать своими когтями на ленточки. У него была серьезная рана на животе, оставленная чьим-то клинком, но в ближайшую пару часов пленник не умер бы даже без помощи целителя. Под сорванным шлемом, валявшимся поблизости, пряталось бородатое и на удивление бледное лицо. Не как у вампиров или альбиносов, конечно, но складывалось впечатление, будто последние годы этот мужчина очень редко бывал на свежем воздухе. — Слышь, мил человек, может сам скажешь, кто ты такой? И мне легче, и тебе не так больно будет. Выдавать себя за османа или пытаться сбежать на тот свет лучше даже не пытайся. Я слышал, как вы говорите по-русски, и знаю не только целительство, но и не некромантию.

— Поклянись госпожой смертью и владыками адского пекла, что ни ты ни твои подручные не тронут мою душу, чернокнижник, — прохрипел раненный, с ненавистью буравя взглядом чародея. — Поклянись! И тогда я расскажу все, что знаю о тех, кто навел нашу ватагу на твое логово… А потом можешь хоть скормить меня своей шавке.

— Пф! Я не настолько оголодала, чтобы тащить в рот всяких немытых мужиков, — фыркнула Доброслава, даже не обращая на внимания на то, как двусмысленно звучит эта фраза в исполнении практически обнаженной женщины. Нет, формально она была не просто одета, а целиком спряталась внутрь металлических доспехов из синего металла не показывая наружу ни сантиметра голой кожи… Но меняющий форму вместе с носителем доспех обтягивал её фигурку подобно латексу. Если очень хорошо присмотреться, то даже бугорки сосков различить можно было на выдающихся вперед полушариях груди. В общем, единственной деталью девушки, действительно укрытой от нескромных взглядов, в настоящий момент являлись спрятанные под шлемом роскошные рыжие волосы. — Тем более, я и так поняла, кто нас сегодня ограбить хотел. Доводилось мне уже нюхать раньше эту дрянь, которая даже нежити желание жрать чуть не начисто отшибает. Казаки вы, балтийские. Из тех, кто финнов, латышей, да прочих чухонцев примучивает, чтобы не бунтовали лишний раз…

Глава 5. О том, как герой умасливает следователя, задается важными вопросами и замысливает проверить на вшивость главного дятла

В доме Олега на первом этаже имелась комната, предназначенная либо для гимнастических упражнений и прочих подвижных тренировок, либо для проведения массовых мероприятия вроде свадеб или поминок. В обычные дни тут было пустовато, поскольку стоящей у стен мебели не получалось создать комфорт, однако сейчас сюда принесли столы, стулья, разнообразные пироги и прочие вкусности, которыми на Руси традиционно встречают гостей или умасливают начальство. Те же, ради кого сегодня и состоялось собрание самых главных обитателей села «Буряное» в некотором роде подпадали под обе данные категории, так как прибыли разбираться с разбойным налетом лже-осман, при ближайшем рассмотрении оказавшихся ударившимися в бандитизм жителями Возрожденной Российской Империи. Причем не простыми, а состоящими на службе в армии, ведь любой совершеннолетний казак при объявлении войны либо должен был войти в состав вооруженных сил, либо перестать быть собственно казаком, покинув данное сословие, имеющее немало привилегий перед обычными мещанами или тем более крестьянством.

— Как можно выставлять на стол холодец и бутерброды с бужениной? — Насупился священник в черной мантии, которая позвякивала при ходьбе из-за нашитых на ткань пластин брони. Да и висящий на боку служителя церкви шестопер выглядел основательно потерым от частого многолетнего употребления. — День же постный!

— Я атеист, Стефан и Мурат буддисты, — хмыкнул Олег, уминая один из этих бутербродов. Он с самого сорванного вражеским нападением завтрака ничего не ел, ибо было просто некогда, а исповедовать отличную от православию религию или же не молиться кому в Возрожденной Российской Империи не одобрялось, однако же и не запрещалось. Во всяком случае, пока. — Вот насчет Святослава не уверен.

— Дык, я того, сам, стал быть, не уверен, — пригорюнился бывший крестьянин, ныне благодаря мощи своего дара вошедший в когорту аристократов. Пусть даже пока он и считался обладателем всего лишь личного дворянства, однако у Олега не было никаких сомнений: рано или поздно ту планку, после которой автоматически причисляют к потомственным благородным по праву грубой магической силы, его друг обязательно возьмет. Вопрос лишь как быстро. — А потому, дык, дайте мне того… Да, вот всего того осетра!

— Мои комплименты повару, но боюсь нам пора перейти к делам. Вроде бы все просто и понятно, обычная попытка беднеющей части казачьей вольницы удержаться на плаву за счет грабежа удаленной деревеньки. Схваченные на горячем преступники имеют место во вполне достаточном количестве для самого придирчивого суда, и даже охотно соглашаются со своей виной, в надежде избегнуть кнута и дыбы на дознании. — Второй и последний офицер отряда, прибывшего аж из Иркутска на разносящиеся по астралу призывы о помощи, носил на плечах форму подполковника и формально был главным среди двух высоких гостей. В конце-концов, он прилетевшим крейсером командовал, а вот священник был лишь одним из членов экипажа. Пусть даже и докладывающим напрямую церкви и органам государственной безопасности. В данный момент этот аэромант то ли четвертого, то ли пятого ранга с довольной улыбкой запивал вызвавшую неудовольствие духовного лица буженину налитым в блюдечко коньяком. Вообще-то по идее это был чай с коньяком, но доза безалкогольного напитка могла считаться гомеопатической. Хорошего настроения военному, который также должен был провести и предварительное расследование, очевидно придавал тот факт, что работать ему, в общем-то, не пришлось. Последних из подавшихся в лес злодеев успели повязать часов за шесть до прибытия помощи. Соответственно вместо топтания на пепелище, попыток распихать выживших крестьян по соседним деревням или погони за опасными бандитами ему следовало только принять несколько десятков связанных пленников на борт и передать дальше в руки правосудия. — Балтийское казачье воинство недаром считается самым бедным. Воевать на берегу северных морей особо не с кем, поскольку все окрестные государства либо крепки и хорошо бдят за своими границами, либо вообще Австро-Венгерская Империя. Тянуть деньги из покорившихся нашему царю северных народов тоже не очень-то и получается. Все имевшиеся когда-то богатства были давно вывезены, а накопить новые можно только с разрешения петербургских чиновников, которым там не сильно то и далеко за налогами ездить. Да и пограбить японцев у казаков так и не получилось, ведь наши войска архипелаг не взяли. Вот видно и решил кто-то из них, что негоже домой с пустыми кошелями возвращаться, и раз нельзя потрясти мошну врагов, то можно взять добычу и со своих…

— Да, вина сих казаков неоспорима и лишь искренним покаянием спасут они свои души, которые погрязли в алчности, заставившей их презреть христианские заветы и встать на путь разбоя. Вот только очень интересная с их слов вырисовывается картина налета. Если верить тем разбойникам, кого вы не дорезали, они ведь летели сюда отнюдь не наобум, и даже не по случайной наводке от слишком языкастого сплетника. — Взял слово священник, осеняя себя крестным знаменем и тоже беря бутерброд. Но — с черной икрой. — Атаман раздал отрядам карты деревни, на которых особо отметили расположение некоторых домов. И на обратной стороне бумаг находились краткая характеристика обитателей этих жилищ. Составлена та была весьма своеобразно, но с акцентом на ключевых деталях, имеющих важное значение для нападения.

— Знаем, — пожал плечами Олег, который обнаружил эти бумаги в вещах одного из казаков, когда попытался найти виновных в том, что его дом чуть не взяли штурмом. А заодно обиталище старосты и подворье Полозьевых, похожее на мини-крепость посреди села. Дом Святослава тоже атаковали, и успешно взяли штурмом, но к собственному счастью бывшего крестьянина там не нашли. Тот заночевал в гостях у эльфийки по имени Лили, с которой у него развивался бурный, но крайне молчаливый роман. Дочь испанской дворянки и английского сидхе крайне плохо училась новым языкам и до сих пор могла сказать по-русски едва-едва с десяток фраз, а бывший крестьянин освоить чужую речь даже не пытался. У него с отечественной то были нерешаемые проблемы… — Они их нам тоже показали, стоило лишь вежливо попросить. Удивительно насколько словоохотливыми могут стать люди, которым в бою выпустили кишки, ради помощи целителя и наркоза во время операции.

Добычей информации из пленников боевой маг занялся сразу же после того, как удостоверился, что ни один из раненных обитателей «Буряного» не умрет. К счастью, таких оказалось не очень много. Обычные дома казаки не штурмовали и целенаправленно в них не стреляли, сосредоточив все свои силы на том, чтобы первыми подавить самые главные точки сопротивления. Это была в целом разумная тактика, ведь без поддержки летучих кораблей и чародеев нападающие, которых насчитывалось аж три с половиной сотни, должны были бы без помех задавить сопротивление жителей деревни и работающих на Олега солдат. Но враги изрядно недооценили опасность тех, с кем им предстояло столкнуться в бою, а потому и потерпели сокрушительное поражение. Увы, пленные все как один отказывались называть имена организаторов нападения, даже если и очень желали это сделать, лишь бы не оказаться в руках тех, кто пострадал в результате нападения. Вот только потенциальные источники информации раз за разом оказывались пустышками, переводящими стрелки на свое начальство… А из числа главных казаков ни одного живьем взять не смогли. Хотя особо и не пытались, если честно. В бою заниматься этим было попросту опасно, после сыграла свою роль маскировка под осман, из-за которой даже задравшего руки вверх могли расстрелять в упор или просто полоснуть клинком по горлу. Пусть в Сибири людоловов видели реже, чем в других частях России, но и здесь хватало тех, кто хотел бы расквитаться за своих родственников или знакомых, сгинувших на невольничьих рынках Стамбула.

— И там написана правда? — Уточнил подполковник, доливая коньяк себе в блюдечко. — Ну, что староста деревни — друид третьего ранга и ветеран Третьей Мировой, но все деньги спускает на лечение старых ран, а потому лучше сжечь его вместе с домом первыми же залпами. Ибо, цитирую: «Достойной добычи все одно не взять, а если это старый пень закопается в землю и доберется до елки, выросшей на здешнем магическом источнике, выковырять его из под корней уже не получится. А вот он оттуда атаковать магией очень даже способен».

— Сущая правда. У меня медалей лежит на две шкатулки, но этого оказалось недостаточно, чтобы какой-нибудь столичный магистр потратил на героя свое время и исцелил его последствий многократных магических травм и алхимических интоксикаций, — согласился также сидящий за столом старик по имени Мурат, собственно этим старостой и являющийся. Даже в теплом помещении кутающийся в долгополую медвежью шубу, он немного напоминал ворона благодаря длинному и чуть загнутому носу… Только вот уши, тоже выросшие с возрастом, портили все картину. — И потому деньги у меня не задерживаются, зачем они мертвецу? Насчет того как я умею прятаться — тоже правда, вам оккупировавшие деревню самураи подтвердят. Показать в каком овраге их останки закопаны? Мы там как раз и дохлых казаков по соседству хоронить будем, нечего им с нормальными людьми на одном кладбище лежать.

— Грех это, обиды свои на христианских душах вымещать, — укоризненно покачал головой священник, бурая старосту укоризненным взглядом. Но тому было чихать на него с высокой колокольни. Да и на все остальное тоже чихать. Во время боя выскочивший на улицу в одной рубахе старый друид сначала пропотел, потом простыл и как результат подхватил воспаление легких. Однако вместо того чтобы пойти к Олегу решил вылечиться сам. Травами. Нет, справиться то с болезнью у него вполне успешно получилось, только вот обладавшая целительными способностями сибирская флора являлась даже для сильно мага природы жутким аллергеном. А для обычных людей сок зелени с грядом Мурата являлся и вовсе боевым отравляющим веществом контактного действия. — Да и опасно. Вот как пить дать штук пять-шесть упырей восстанет и по округе разбежится!

— У нас оттуда еще не одна падаль не вставала, на дне оврага костехватка растет, — успокоил его Стефан, который выглядел как жертва атаки стаи бешеных кошек из-за покрывающих лицо царапин. Жены, которым в числе прочих Полозьевых пришлось отражать вражеский десант, не простили супруга за недавний загул. Да еще и высказали сибирскому татарину польского разлива свое «Фе» за то, что тот отсутствовал дома в столь важный для них момент. — Ходить туда в одиночку правда то еще занятие для самоубийц и склоны по весне от молодых ростков пропалываем… Но недостатка в желающих там поработать нет, ведь за пяток сушеных кустиков во Владивостоке аж целую серебряную монету дают.

— И все равно — негоже! — Продолжал стоять на своем священник и, кажется, даже собрался стукнуть по столу массивным кулаком. Но потом еще раз осмотрел свою аудиторию и передумал. Видимо понял, этих и выстрелом и в потолок не пронять. Или даже в лицо… Только вот за последнее они стрелка той самой костехватке и отдадут, несмотря на духовное звание. Возможно даже живого.

— Отец Николай, успокойтесь, — подполковник снова отхлебнул из блюдечка. — В конце-концов, не будете же вы спорить с тем, что главное в человека — это душа, и уж с ней то на том свете разберутся, невзирая на то, в каком состоянии и где именно находится тело. Меня же лично интересует совсем другое. Почему отметка дома, в котором мы сейчас находимся, дополняется надписями о находящихся внутри грудах золота и проживании там некроманта и демонолога, которого лучше убить даже раньше старосты, предварительно накрыв атакующий отряд чарами сокрытия от разного рода пророков?

— А черт его знает, почему они обычного мага-универсала опасным чернокнижником считали. В конце-концов, на призыве меня ловили всего один раз, а во второй святые отцы даже официальных обвинений выдвигать не стали, поскольку доказательств не хватало, — улыбнулся ему Олег, не став ничего опровергать. Для начала ему просто не поверят, ведь в его личном деле имеется пометка о неблагонадежности, вызванная как раз общением с высшим демоном. Правда, занимался этим еще прежний владелец тела, но ведь не рассказывать же священникам правду! И, в конце-то концов, подобная репутация может неплохо сыграть на руку боевому магу. Чернокнижников старались либо убивать сразу, либо не трогать, поскольку доводить до бешенства колдунов, способных ценой чужих жизней и душ обрушить на голову обидчика все пакости нижних миров, себе дороже. А опаска окружающих в мире полном насилия сильного над слабым — лишняя гарантия спокойного сна. Да и в бою некоторая польза может быть, в частности опытных казацких чародеев удалось победить относительно быстро и просто именно из-за их готовности встретиться с некромантом и демонологом. Не боящиеся ран и не испытывающие страха элементали были идеальным средством для уничтожения толпы низшей и средней нежити или одержимых тварющек вкупе со слабенькими демонами, выдернутыми в реальность на скорую руку, вот только удержание их в реальности сковало по рукам и ногам двух далеко не самых слабых магов. А удары святой магии, втройне опасные для настоящих чернокнижников, Олегу доставили лишь легкое неудобство. — Ну а некоторая склонность к силе смерти — это слишком мало, чтобы во всеуслышание зваться некромантом. Касательно же груд золота — это вообще исключительно мое дело… Ну и налогового департамента, но тамошние кровопийцы свое уже получили.

— В мои дела тоже попрошу не лезть, — буркнул Стефан, личное дело которого пусть и осталось незапятнанным, но где-то в церковной канцелярии наверняка был отмечен аномально быстрый взлет сибирского татарина польского разлива до четвертой ступени магического развития. Причем появившийся в компании Олега, который там числился нелицензированным чернокнижником. — Вопросы, если они вдруг у вас возникнут, можете отправить прямо нашему непосредственному начальнику, архимагистру Савве во Владивосток.

— Зачем хорошую бумагу тратить на растопку для каминов? — Вздохнул отец Николай, видимо прекрасно представляющий, что ему ответят люди хозяина всего Дальнего Востока, по совместительству являющегося жрецом древних славянских богов и еще помнящего времена, когда именно его вера являлась официальной для территорий, позднее названных Русью. — Но может у вас все-таки есть какие-нибудь идеи, кто мог навести готовящихся удариться в разбой казаков на «Буряное»? Старые враги? Кровники? Недоброжелатели хотя бы?

— Увы, никого мне на ум не приходит, — развел руками Стефан, чье семейство погрязло в долгах и имело просто немыслимое количество дальней родни, поскольку происходил от самого Чингисхана. И большая часть этого обширного семейства данную ветвь сибирских татар недолюбливала, поскольку их с великим предком разделяло меньше всего поколений. Находились среди них и те, кто к старым обидам желал добавить новые, свернув чью-нибудь шею. Но вмешивать в эти разборки церковь Полозьевы не собирались, руководствуясь принципом о недопущении всяких разных посторонних козлов на свой родной огород. Ведь вытурить их оттуда потом черта лысого получится! А ведь еще были личные счеты самого толстяка, который со своими женами познакомился в тот момент, когда их польские дворяне готовили для принесения в жертву аж целому архидемону, после чего доблестно целую дюжину невинных дев перепортил, а женился в итоге на куда меньшем количестве.

— Я тоже ни одного имени назвать не могу, — согласился Олег, решив не вспоминать о своей «семье», замешанной в убийстве родителей его нынешнего тела. А также боярах «Трактаровых», которые изначально желали пристукнуть молодого чародея сугубо из-за неудачно доставшегося наставника в магическом училище, но потом получили и причины для личной вендетты. Не стоило забывать и несколько дуэлей, в которых волшебник убил своих соперников, ведь у покойных имелись близкие люди и друзья. Родственники его супруги, вышвырнувшие незаконнорожденную девочку в армейское училище с туманными шансами на выживание, тоже присутствовали в списке возможных врагов, равно как и сами церковники, традиционно прощающие себе любые грехи, особенно если те совершаются во имя праведного дела, вроде уничтожения молодого чернокнижника. Пожалуй, самым маловероятным вариантом являлась месть со стороны ограбленных как-то евреев-работорговцев, ведь те бы натравили на него не казаков-разбойников, а полицию.

— Мои недруги, пожалуй, к этому дню почти все уже и передохли, — пробурчал Мурат, выглядящий на все триста, хотя в реальности ему было все-таки немного меньше. Пусть по меркам чародеев ветеран Третьей Мировой Войны старел неприлично быстро из-за последствий множества травм и не совсем идеального их лечения, однако простые люди до его возраста банально не доживали. — Кто еще до монархической революции в могилу лег, кто в процессе, кто сразу после…

— А у меня, дык, оно того, — промямлил через дожевываемого осетра Святослав. — Не было врагов, стал быть, никогда. Не выживали…

Крейсер вместе с заключенными давно улетел, но мужская компания за столом осталась. Доесть то продукты надо было… Да и обсудить все те же важные вопросы, но уже между собой, без лишних ушей. Ведь если внезапный налет окончился полным провалом, это не означает, будто можно расслабиться и второго нападения не будет.

— Мог кто-то из наших людей казаков навести? — Задался вопросом Стефан, но тут же сам себе и ответил. — В принципе то мог, народа у нас хватает, а святые такими толпами по земле не ходят. Но удара в спину не было, как и внезапных исчезновений, после которых изуродованный во время допроса труп уже никому не найти. А для случайных обмолвок где-нибудь в трактире уроды слишком много о нас знали.

— Может в деревне какая паршивая овца завелась? — Забеспокоился Мурат. — В ваши спины то селянину, обидевшемуся черт его знает на какую мелочь выстрелить сложнее, а знает он ненамного меньше, чем матросы с летучих кораблей. Сплетни от одной стены до другой летают быстрее, чем я ковылять могу. И люди друг у друга на виду, захочешь не спрячешься…

— Нет, это маловероятно, — успокоил его Олег. — На бумаге, которую мы нашли у казаков, было написано, что я некромант и демонолог. И если магию смерти пусть не люблю, но нет-нет, да и использую, то о причине появления в моих документах отметки о неблагонадежности мало кто знает.

— Дык, значица враг то наш того… Имеет доступ к твому досье, — задумался Святослав. — Или умеет хорошо, ну это… Ауры читать. Тама же тоже, стал быть, отметки в училище ставили.

— Обладатель хорошего магического зрения сделал бы приписку, что Олега и тебя надо убивать чем-нибудь физическим, поскольку ваши гиперборейские кирасы отлично втягивают в себя враждебные чары. Пусть быстро разобраться в работе таких артефактов не получится, но если присматриваться как следует, то понять их назначение можно. Опять же ни слова не сказано про Доброславу, а оборотень в древней броне — это весомая козырная карта в битве за пусть крупную, но деревеньку. — Мурат зябко поежился и оглушительно чихнул, покачнув лежащие перед ним на тарелке мелкие косточки. — Ох, извините. Но таких строчек в их инструкциях нет, а ведь к делу собиравшая информацию гадина подошла обстоятельно. Да и план деревни у этих казаков был очень точный, не мазня прапорщика, впервые рисующего карту. Скорее всего, копию сняли с настоящих документов, которые в армейских штабах и губернаторской резиденции хранится на всякий случай. И официальное досье на сильных магов хранится как раз где-то там.

— Круг подозреваемых, дык, сужается. Оно ж конечно можно и писаря подкупить шобы одним глазочком в нужную бумажку глянул, но быстро ему карту не срисовать, а штабы они вообще-то, ну, охраняются от разных шпионов иль диверсантов, — удовлетворенно кивнул Святослав, выливая остатки коньяка себе в пивную кружку. — Не у каждого офицеришки итъ хватит влияния, дабы до таких документов допустили постороннего или лишний дубликат прям на месте смастрячили. Особенно ежели стараться действовать, того-этого, тихо и незаметно. Но разве ж мы кого и когда из кабинетных то начальничков и прочих чинуш успели, стал быть, обидеть?

— У нас летучих кораблей несколько штук, трофеи с войны и маленький заводик по производству примитивных стальных изделий из добываемой здесь же поблизости железной руды. Отец Стефана аж начал активно с долгами расплачиваться, которых у них воз и маленькая тележка. Видимо кто-то заметил движение финансовых потоков и решил скорректировать его в свою пользу, — Олегу даже помощь пророческого дара не требовалась, чтобы твердо знать: ничто не может так обидеть обладающих немалой властью и богатством людей, как чужие успехи и чужие же доходы. В них они видят одновременно и удобную возможность для личного обогащения, и угрозу себе, ведь как знать, вдруг успешный сосед однажды решит расшириться? Или станет слишком сильным да наступит на тебя сверху? А может чего-то иного отчебучить и тем помешает сытой и обеспеченной жизни? — Нет, месть каких-нибудь старых врагов сбрасывать со счетов тоже не стоит… Но мне кажется, лучше копать от финансов.

— Первым делом надо будет связаться с моим отцом, — решил Стефан. — Он сейчас всего с десятком человек путешествует, если на них кто-нибудь серьезный нападет — не отобьются. А мне потом плати за него выкуп и новую кучу золота ищи где-нибудь, чтобы со старыми долгами рассчитаться. Или над пустой могилкой плачь, но уж лучше бы выкуп…

— Правильная мысль, — согласился Олег, мысленно отмечая, что если вдруг с отправившимися в европейскую часть России Полозьевыми чего-то случится, значит спланировавший налет враг ищет не столько прибыли, сколько удовлетворения своих желаний. И надо признать, возможные враги сибирских татар время для сведения счетов выбрали весьма подходящее. Перемирия с Англией или Империей Крови император заключать не намерен, а потому даже если кто-то в верхах вдруг чего-то и разнюхает, то дело может ограничиться лишь грозным покачиванием пальчиком… Мелкое и до недавнего времени полунищее семейство потомков Чингисхана связей в верхах не имеет, стране нужны солдаты, а карманам высокого начальства щедрая взятка. — И думается мне, есть смысл несколько усилить защиту «Буряного». Я тут уже прижился и переезжать не хочу, однако «Тигрица» не сможет охранять село вечно.

— Я уже подал прошение на то, чтобы нас считали городом, — пробручал Мурат, зябко потирая свои большие уши. — Населения хватает, людей теперь здесь больше пятнадцати тысяч, многие беженцы из сожженных японцами дервень решили к нам податься. Как только бумаге дадут ход, должны будут прислать гарнизон в виде сотни стрельцов.

— Маловато, — цыкнул зубом Олег, на которого народа работало почти в четыре раза больше людей и нелюдей. Правда, далеко не все — солдатами. Часть заключивших с ним контракт беженцев, которых он вытащил из охваченного гражданской войной Китая, предпочла ратному труду тихий и спокойный пошив одежды, дубление шкур, сельское хозяйство или прочие не столь прибыльные, но зато куда более безопасные виды деятельности.

— Хватит, нам же этих бездельников еще кормить придется, — не согласился с ним староста, который уже скоро мог превратиться в мэра благодаря чудесам государственной машинерии. А если вдруг попробуют Мурата снять польстившись на возможный доход с государственного пункта — не беда, вся земля, десятки квадратных километров прилегающей территории и все существующие в «Буряном» постройки оформлены либо на его родственников, либо на Полозьевых, либо находятся в совместной собственности с Олегом. И дубликаты документов хранятся у нескольких разных нотариусов. Будет тогда назначенец командовать всем, чем захочет… В своем кабинете… Сразу же как построит себе резиденцию где-нибудь за оградой, где бродят голодные сибирские монстры. — Ты лучше скажи, когда учеников себе возьмешь? Меня родители недорослей, у которых хоть какие-то способности есть, обуяли уже.

— Скоро, — пообещал Олег, давно собиравшийся открыть пусть не магическое училище, но хотя бы краткие курсы по основам боевой и целительной магии. Сугубо в собственных интересах, чем больше на него работает одаренных, пусть даже начальных рангов, тем масштабнее проекты он будет в силах осуществлять. — Сразу же после того как проверю на вшивость самого главного дятла села, который регулярно отправляет начальству свои отчеты.

Глава 6. О том, как герой устраивает незаконное проникновение, читает любопытный документ и сталкивается с неожиданной опасностью

— Если бы я уже не был практически неприлично богат, то мог бы стать отличным вором-домушником, — мысленно усмехнулся Олег, сначала телекинезом разворачивая над своей спиной тряпку, подобранную еще прошлым вечером в тон беленым камням храма, которые под покровом ночи выглядели немного не так, как днем. А потом под прикрытием этого маскировочного экрана словно огромная ящерица пополз вверх по стене церковной колокольни. Пальцы рук без труда цеплялись за малейшие неровности и удерживали вес человеческого тела, поскольку мускулы предварительно были изрядно накачены волшебством, а облаченные в мягкие но толстые кожаные носки ступни почти не производили шума, когда опирались на очередной булыжник. Все восхождение до точки, когда его уже нельзя было увидеть с земли, заняло от силы четыре или пять секунд. Если кто-то из обитателей деревни в три часа ночи не только не спал, но и смотрел в нужную сторону, то он бы, скорее всего, решил, будто ему движение в той стороне померещилось. — А сейчас уже нет смысла тратить свое время на визиты в дворцы вельмож и чиновников. Во всяком случае, без собственного отряда за плечами, при помощи которого в качестве военных трофеев можно вытащить все мало-мальски ценное, вплоть до мебели. И даже если чисто теоретически вдруг подкосит финансовый кризис, то в долгосрочной перспективе выгоднее будет заниматься контрабандой, чем грабежами. За неё ведь сильным магам головы не рубят, даже если ловят на горячем, а плохонький летучий корабль теперь практически голыми руками соберу из нескольких килограмм технического серебра, кучи досок и списанного с какой-нибудь техники алхимреактора…

Полежав пару минут на вершине колокольни, Олег окончательно убедился в том, что его восхождение осталось незамеченным. Никто внизу не кричал, не топал, не стрелял из ружья и не созывал односельчан на поимку не то какого-то подозрительного типа, не то вообще непонятно как миновавшего стену и часовых лесного страховидла, явно задумавшего какую-то пакость этой темной ночью. Сходу опознать одну из богатейших и влиятельнейших персон данного населенного пункта у непрошенных свидетелей вряд ли бы получилось, ведь на дело боевой маг пошел оставив дома свои приметные доспехи и оружие, ограничившись простым кинжалом и холщевой одеждой, которую шили для его же солдат и прочих не особо богатых обитателей деревни местные крестьянки. Лицо скрывала темная повязка, доставшаяся в качестве трофея от кого-то из казаков-разбойников. Попадаться на глаза посторонним чародей не планировал, однако все же не исключал такую возможность, поскольку не являлся дипломированным ниндзя, ассасином, диверсантом или каким-нибудь другим экспертом по проникновению куда надо. И в случае своего обнаружения волшебник бы храбро бросился наутек, не принимая боя… Нет, в своих силах справиться с обитателями церкви даже голыми руками он ничуть не сомневался. Однако зачем давать повод монахам-дознователям ехать в ту глухомать, где обосновался один подозрительный с их точки зрения субъект ради расследования трагической кончины местного попа? Вдруг они окажутся настоящими профессионалами и смогут выйти на Олега? А конфликт с одной из мощнейших государственных структур Возрожденной Российской Империи боевой маг считал… Преждевременным.

— Так, и здесь магическая сигналка стоит ничуть не хуже, чем на входе или окнах, — перейдя на магической зрение и сконцентрировав свое внимание на небольшой деревянной дверце в полу Олег обнаружил, что поперек досок протянулось несколько тончайших энергетических нитей волшебной сигнализации. Такой же как и на других путях, через которые можно попасть внутрь храма. — Серьезно наш поп относится к безопасности своей церкви. Впрочем, он же тут живет, да еще и вместе с семейством…

Установленная на вершине маленькой башенки площадка под колоколом имела пол из хороших прочных досок, но дерево есть дерево. Извлеченное из кармана тонкое сверло из зачарованной стали под воздействием телекинеза принялось крутиться с бешеной скоростью, а после проделало в преграде маленькую дырочку. Все возможные звуки же дальше полуметра не ушли, поскольку Олег схватил своей волей воздух и заставил его стать настолько статичным, насколько это вообще возможно для смеси разных газов. А после появления отверстия в него был опущен маленький шарик на леске, являющейся хирургической струнной пилой. Перекрытия натянувшаяся благодаря волшебству нить резала не так быстро, но зато практически без лишних звуков, вибраций и магических эманаций. А когда она закончит свое дело, то вырезанный кусок будет легко приклеить на место. Лучше бы конечно прирастить, но пока боевой маг оценивал свои успехи в друидизме довольно скромно. Нет, провернуть подобное он мог, но времени ушла бы уйма, да и любой мало-мальски способный волшебник почувствует устроенную по соседству круговерть энергий. А по плану поп и его семейство вообще не должны заметить, что к ним в гости кто-то заходил до того момента, пока не устроят на колокольне полноценный ремонт. Алхимики варят такую цепкую дрянь, что куда там цементу, а тонкий-тонкий шов под ногами, почти царапину, поди еще попробуй, разгляди! Особенно если учесть, что единственный полноценный священник «Буряного» уже немолод и немного подслеповат.

— Кажется, сегодня на ужин здесь были манты, — подумал чародей, наконец-то проникая на территорию церкви, где он надеялся узнать ответы на свои вопросы. Вряд ли здешний поп был хоть каким-то боком причастен к нападению на деревню, в которой жил. Даже если налет от начала до конца спланировал кто-то из вышестоящих представителей духовенства, то сообщать о нем батюшке бы не стал. В конце-концов, мучеников в любой религии очень даже уважают, а проверять крепость веры и корпоративных устоев привязанностью к соседям совсем незачем. Легче потом кого-нибудь новенького, лучше всего испытывающего по отношению к начальству личную преданность, поставить на освободившееся место. Однако просто по роду своей деятельности сельский поп был обязан вести некоторые записи о проживающем на подведомственной территории богаче и чародее, находящимся на особом учете из-за заигрываний с темной магией. И Олегу было очень любопытно узнать, чего же именно этот человек про него и про случившийся недавно налет своему начальству отписал. — Если бы варили пельмени, то аромат мяса и теста за ночь успел бы выветриться, а так им здесь буквально все пропахло… Или я просто слишком сильно себе обоняние форсировал.

Лестница, ведущая на вершину колокольни, была старой и настолько скрипучей, что установки дополнительной сигнализации уже и не требовала, а потому чародею пришлось продолжить сеанс лазанья по стенам, только перемещался он теперь вниз и по спирали в соответствии с изгибами винтовой лестницы. Впрочем, ползти тут было не высоко, церковь «Буряного» перепутать с высоченным готическим собором не получилось бы при всем желании. А потому сделав примерно три с половиной витка, чародей все-таки достиг уровня первого и единственного жилого этажа, а после спустил ноги на пол, в последний момент придержав деревянную часть правой ступни в воздухе, чтобы не цокнула о доски. Буквально в пяти метрах от него кто-то весьма раскатисто храпел. Еще два источника посапывающих звуков, являющихся дыханием спящих людей, располагались чуть дальше и были значительно тише, однако и они без проблем улавливались обретшей благодаря чарам высокую чувствительность барабанной перепонкой. Жилого пространства в церкви несмотря на её размеры имелось маловато, пожалуй даже меньше, чем в большинстве деревенских домов, поскольку там зачастую имелся примыкающий вплотную хлев, куда можно было попасть не выходя на улицу. А принадлежащие попу и его семье хозяйственные постройки были вынужденно удалены от тыльной части храма на почтительное расстояние, дабы мычание и блеяние вкупе с ароматом свежего навоза не мешали проведению богослужений.

— Неожиданно, — пришел к выводу чародей, заглянув в комнату служащую источником наиболее громких звуков и обнаружив там худенькую с виду девушку, храпевшую как целый бегемот. Младшая дочь деревенского батюшки, единственная из его детей кто еще проживал вместе с родителями, разметалась по постели и даже сбросила одеяло… Эротизма в картине, впрочем, не было ни капли. Крайне целомудренного фасона белая ночная рубашка с высоким воротом больше напоминала какой-то технический комбинезон, скрывая все и вся. — Я думал, это отец семейства такие рулады выводит… Впрочем, тут в любом случае до него лишь два лишних шага.

Жилые помещения храма состояли всего из пяти комнат: кухни, кладовой, двух спален и приемной. К огромному сожалению чародея, работал сельский батюшка там же где и жил… Во всяком случае, именно там стоял единственный шкаф с книгами, по большей части представленными разными житиями святых да небольшой столик, на котором расположилась чернильница и куча бумажных листов. Ради последних Олег в общем-то и заявился в дом к священнику, обязанному отписывать начальству о всех происшествиях на подведомственной территории. Пароход, с которым можно будет отправить почту, ожидался завтра к обеду, других регулярных путей сообщения «Буряного» и цивилизации не было. Прибывший по тревоге крейсер убрался восвояси слишком быстро, чтобы увезти депешу содержащую информацию более подробную, чем собственно сам факт нападения, вдобавок тогда у священника хватало возни с подготовкой немногих погибших жителей деревни к погребению. А чтобы отправлять гонцов или вручать письма каким-нибудь мимопролетающим ангелам, которых боевой маг своими глазами вообще еще ни разу не видел, сельский батюшка явно чином не вышел. Следовательно, поставленное бдить за данной местностью духовное лицо просто обязано было минувшим вечером подготовить подробный и обстоятельный отчет о налете на деревню к этому моменту. И скорее всего там же будет упомянут и сам боевой маг, как объект представляющий повышенный интерес для представителей духовенства в связи со своим увлечением темными искусствами…

— Вроде бы спят они крепко, — решил чародей после того, как целую минуту прислушивался к дыханию двух лежащих на одной постели пожилых людей, укрытых одеялом. Причем с одной стороны к кровати была прислонена булава, чье граненное навершие сверкала серебром. — Пожалуй, не буду использовать чары, да и от применений зелий воздержусь…

По идее для целителя уровня Олега сделать так, чтобы эта парочка продрыхла до утра и не проснулась даже от грохота пушек и обливания холодной водой, не составляло никаких проблем. Да он их мог уложить даже в натуральный анабиоз, под воздействием которого хоть целый год можно проспать, не отвлекаясь на приемы пищи! Однако волшебник не спешил недооценивать сельского батюшку, чья начинающая лысеть седая голова покоилась на туго набитой перьями подушке. Боевой маг точно не знал, сколько священнику лет, но выглядел тот минимум на шестьдесят, пусть даже и двигался с живостью, которой могло бы позавидовать большинство пенсионеров. И дожить до такого возраста в этом мире, полном опасностей, само по себя являлось достижением. А на просторах Сибири градус творящегося вокруг безумия минимум удваивался благодаря монстрам и бандитам. Вдобавок поп находился на территории церкви и при нем наверняка имелся нательный крест, а возможно и некие другие святые предметы, которые в его руках могли оказаться эффективнее иных артефактов. А ну как почувствует постороннее воздействие и вскочит с постели, чтобы схватить свою булаву и дать отпор непрошенному гостю?! Супруга священника была значительно моложе, возможно даже четвертый десяток не разменяла и от неё проблем ожидалось на порядок меньше… Хотя бы потому, что на точно не станет просыпаться каждые два часа, чтобы сходить в туалет.

— Джек пот, — улыбнулся чародей всего через двадцать секунд поисков, увидев на столе запечатанный сургучом конверт… И покрытый мелким убористым подчерком лист бумаги в стоящей у стола плетеной корзине с разным мусором, вроде яблочных огрызков или пустой бутылки из под кагора. На верхней части обнаруженного источника информации расплывалась по ровным строчкам уродливая клякса. Старенькая перьевая ручка, лежащая в специальном креплении на крышке чернильницы, очевидно, оставила пятно на отчете в тот момент, когда он уже был почти полностью написан. А потому свой труд попу пришлось начинать сначала, ведь этот мир не знал такого крайне полезного в деле делопроизводства устройства как офисный компьютер, при помощи которого один и тот же документ можно воссоздавать сколько угодно раз с минимальными изменениями. — Даже не придется вскрывать письмо, я ведь не гордый, мне вполне хватит прочитать и черновую версию…

Прихватив с собой черновик письма, Олег вернулся обратно на лестницу, ведущую к вершине колокольни. Даже если кто-то из обитателей церкви вдруг проснется, вряд ли они в три часа ночи полезут проверять на месте ли все содержимое мусорного ведра. А когда чародей закончит свою шпионскую деятельность, то просто подбросит бумажку обратно и исчезнет, не оставив никаких следов своего пребывания. На память волшебник никогда не жаловался, а благодаря заклинанию ночного зрения его глаза обрели вполне достаточную чувствительность, чтобы можно было читать темной ночью почти так же комфортно, как и ясным днем. Еще бы подчерк у сельского батюшки был поразборчивей, а то ведь вроде бы он должен быть одним из самых грамотных обитателей деревни, а пишет как курица лапой…

Подпорченное случайной кляксой начало письма было посвящено подробностям налета на деревню и боевого мага не особо заинтересовало. Подумаешь, несколько рядовых казаков перед лицом ожидающего их судебного разбирательства, для обычных людей скорее всего чреватого виселицей, покаялись во всех грехах, признались, что работал их отряд под осман не первый раз, сдали свое начальство и некоторых отсутствовавших при налете на «Буряное» личностей в надежде на заступничество церкви… Перекупщиков живого товара и замешанных в работорговле персон все равно ловить не ему, так как они тупо живут на другом конце страны. И скорее всего государственная машина их все же жестко покарает, ведь императору, дворянам и святому синоду не нужны нарушители установленных правил, из-за которых страна теряет своих жителей и недополучает налоги. Однако в конце послания было немного сказано и об Олеге, являвшемся не только одной из приоритетных целей нападавших, но и косвенной причиной появления казаков-разбойников.

Настоящим доношу, до Вашего высокосвященства о результатом наблюдений за рабом божьим, грешником III ранга, Олегом Коробейниковом, как лицом специально поднадзорным стараниями Церкви православной.

Поначалу считаю необходимым отметить, что посещения храмов Божьих сей чернокнижник по-прежнему избегает, в грехах своих каяться не желает, даже символических подаяний по большим праздникам не делает. Со своих богатств, собранных в землях иноземных, уплатил лишь положенные государством подати и на просьбы о пожертвовании на ремонт церкви ответил категорическим отказом. О количестве злата и артефактов в его собственности остается лишь догадываться, но не меньше пятнадцати тысяч рублей за последние месяцы было им потрачено на улучшение быта и обмундирования присягнувших ему наемников, язычников китайских и, как ни странно, деревенского люда. В ответ на обличение греха блуда, ибо сожительствует он помимо жены и с девкой из числа перевертышей мерзких, посоветовал мне не завидовать. К служителям церкви испытывает, судя по всему, плохо скрываемое презрение, которое нет-нет да и прорывается наружу. Однако же как и раньше слова наиболее проникновенных молитв и псаломов не причиняют ему заметного дискомфорта, а в случае массового окропления святой водой он не прикладывает усилий для того, чтобы избежать её капель и не демонстрирует боли, запаха серы, возмущения аурной оболочки и иных характерных реакций глубоко погрузившихся во мрак темных магов. Верю, что душу его еще можно спасти и льщу себе надеждой, что однажды у меня это получится, ибо и капля камень точит.

В результате наблюдения за сим колдуном и осторожных расспросов тех немногих истинно верующих православных, что все же находятся в его окружении, удалось установить следующее. На старания грешников, продавших душу бесам именуемым языческими богами, а именно волхва Саввы и учеников его, хоть и рода русского, но лоно материнской церкви отринувших, сей своевольный и заблудший раб божий согласием не отвечает. Ему делалось прельщение должностью значимой во Владивостоке, чего Коробейников ни капли не скрывает, однако Коробейников отказался от сего предложения, способного поколебать души многих праведных христиан. Насчет знаний тайных такой уверенности нет, но личный подарок архимагистра — скипетр магический класса 'В' — в быту не использует, а в оружейной от себя подалее держит. Язычников из числа индейцев американских да ящеролюдов таких же, от посещения храмов не отвращает и пусть даже сами они не спешат заходить под своды церкви, однако и от проповедей миссионерских не бегут.

Поручение государево по очистке земли сибирской от чудищ стародавних сей колдун исполняет достойно и без уклонения, на самых злых Зверей либо сам выходит либо с ближникам своими, и кровь проливает и запас тратит без скаредности и экономии неразумной, жизни воинов своих на хабар по возможности не меняет, в грехе алчности, особо не замечен.

В некромантии окаянной за время наблюдения замечен не был, но исключить ее практикование без освященного разрешения и уплаты положенных податей нельзя, ибо часто подзорный отсутствуют, а за пределами деревеньки малой, мне недостойному на окоромление вверенной наблюдать за ним нет никакой возможности.

Демонологии богопротивной, после церковных вразумлений отца Федора, брата Петра, отца Ерафима и отца Василия ну и моих личных заслуг скромных, поднадзорный явно сторонится. Те из его людей, кто пришли ко мне на исповедь, ни разу не видели, дабы даже в самом страшном бою призывал Коробейников силы ада против своих врагов, либо же куда-то уводил пленных, которых более никто не видел. Не стала исключением и схватка с напавшими на его дом воровскими казаками, хотя казалось бы где-где, а в своем логове чернокнижник должен посадить на цепь нескольких бестий из нижних миров, что будут бояться предательства и последующего от их истинных хозяев наказания куда больше, чем гибели обычной. Отпуская холопов, что в отступное от боярина Травников получил потребовал вписать в книги церковные баб да дитей что двенадцати лет не достигли, лишая себя искуса в мерзких ритуалах последних использовать, что говорит об отсутствии истинной чистоты в помыслах и умышленном ограничении себя посредством силы Церкви православной, но то в вину ему поставить сложно ибо для того Церковь наша святая и существует, что б подобных к свету вести.

Положенную законом Десятину церковную и мыт государев платит без утайки и задержки, хотя по возможности, прости господи, оптимизирует, а именно:

— взявь крепью (людишками хворыми малоценными) отступное от боярина Трактарова, вылечил самочинно на борту корабля летучего по дороги до места служба, а по факту приземления вольную уже здоровыми рабам божьим выписал именно до момента по новому месту закрепления, да у ближников своих как свободных людей поселил, чем по факту лишил возможности повышенное мыто ему выставить за имущество и за приращение имущества личного. Выдал им имущества, ему ненужное из трофеев воинских коих у него без счета и кои он своими силами к стандарту государственному привел, и доставшееся ему без затрат материальных, для устроения по новому месту жительства аккурат в объеме Указом государевым 'О казённокоштном переселении в Южно-Уссурийский край, в Амурской и Приморской областях Восточной Сибири', да специально подгадав что партия поселенческая по третьей категории '50 людей русских и более' прошла, чем незаслуженную но не оспоримую льготу к мыту заслужил, и запись благодарственную в книги дворянские с наградой по гражданскому ведомству как поданный ревностно указания исполняющий.

Резюмирую вышесказанное — Олег Коробейников, прохиндей редкостный чья душа погрязла в пороках и помыслы темные не переборол, пусть даже ограничил…

Окончания в письме не было, однако Олегу оно и не требовалось. Пусть батюшка излагал свои мысли не слишком внятно и часто перескакивая с одного на другое, видимо сказывалось качество обучения в церковной школе где главным предметом было многократно подвергавшееся не слишком качественному переводу содержимое сборника историй двухтысячелетней давности, однако общий посыл был скорее раздраженно-благожелательным. Призывов сжечь боевого мага на костре во всяком случае не звучало… И надо было все-таки узнать, кто это с сельским батюшкой откровенничал на исповедях. Чародей действительно прямо не запрещал своим людям посещать церкви, но всячески намекал на нежелательность слишком тесного общения со священниками. Умным этого должно было хватить, ну а глупые или полагающие себя способными усидеть на двух стульях сами виноваты в поджидающей их опале. Увольнять информаторов или делать нечто еще более резкое пока повода не было, однако и карьерный взлет им не светил. Отслужат свое на текущих должностях, а потом Олег еще подумает, стоит ли продлять их контракты, гарантирующие высочайшую по меркам этого мира заработную плату и льготные услуги опытного мага-целителя, способного помочь практически в любой ситуации, от процедур частичного омоложения до пластических операций и регенерации давно потерянных частей тела.

— Надо будет устроить внезапные учения со сбором всей команды и попросить Доброславу во время них принюхаться к команде. Учитывая, как сильно в церкви любят жечь ладан, посещающие церковь люди обязаны слегка им попахивать, если только не моются дочиста и не стирают одежду после каждого посещения храма, — решил Олег, тщательно устраняя следы своего пребывания в церкви и двигаясь на выход тем же маршрутом, которым он внутри и появился. — Однако стоит задуматься о том, чтобы создать настоящую службу безопасности, пусть даже в минимальной комплектации. Если мои капиталы сравнимы с бюджетом крохотного городка, то данный шаг следует признать вполне оправданным. Только вот где взять людей компетентных в нужной области и в то же время устойчивых к разного рода соблазнам?

Обдумывая этот важный вопрос чародей как-то упустил из виду, что пробирается к своему особняку по задворкам деревни, в которой встреча с ужасающим монстром является таким же закономерным итогом охоты, как пяток подстреленных уток. И кроме людей, которые глубокой ночью крепко спят в своих постелях, есть в ней и другие жители, которые ночуют под открытым небом и вдобавок ориентируются в пространстве не только за счет зрения, да к тому же очень подозрительно если не сказать агрессивно встречают чужаков на своей территории. Ибо это заложено в собачьих инстинктах.

Три стремительных поджарых четвероногих тени, две выше пояса взрослого человека, одна чуть меньше, но не менее бешенная, бросились на Олега с разных сторон, словно хорошо обученные бойцы. Причем даже лаем они себя по какой-то причине дружно решили не выдавать, дружно нацелившись не то как следует покусать излишне приблизившегося к их двору постороннего, не то и вовсе загрызть. Если бы эта явно охотничья свора схлестнулась с кем-нибудь другим, у них бы имелись все шансы на победу, однако почуявший внезапную опасность боевой маг оказался добычей малость не того калибра, на который стоит разевать рот. Первый из кобелей, явно имеющей в близком родстве сибирских волков, был схвачен прямо за морду, а после всем телом с размаху шмякнут о землю. Нет, он конечно же пытался кусаться, однако оставленные его клыками на ладони и пальцах ранки по меркам Олега ни малейшего внимания не заслуживали, а мощи удара животному хватило, чтобы потерять сознание или как минимум впасть в состояние нокаута. Второго пса, пытавшегося вцепиться в ноги, пинком в живот подбросило в воздух на два метра, а после приземления он с болезненным скулежом поспешил убраться подальше в ночную темноту, видимо разом проникнувшись убеждением, что человек — царь природы. Третья псина, не отступившая даже несмотря на фиаско остальной части своры, застыла в воздухе, почти сумев дотянуться в прыжке до шеи оказавшегося не таким уж и беззащитным прохожего.

— Все-таки не удалось совсем чисто провернуть дело, — с тяжелым вздохом мысленно констатировал волшебник, парализуя мускулы животного так, чтобы оно снова смогло пошевелиться лишь к утру. Хорошо, что оно на него кинулось, а вдруг бы целью агрессию стал какой-нибудь припозднившийся гуляка?! Эта троица разодрала бы его вмиг! — И ведь спалился то на такой мелочи… Одно хорошо, по крайней мере эти свидетели про меня уж точно ничего никому не расскажут.

Глава 7. О том, как герой злится на обстоятельства, приказывает открыть огонь по деревне и получает головную боль

— Нет, ну почему сейчас, а?! Вот кто просил этих тварей именно сегодня вылезать из леса?! Почему не днем раньше или хотя бы сутками позже?! — Несмотря на ясную безоблачную погоду и приятно обдувающий лицо легкий ветерок Олег буквально кипел, с трудом сдерживая рвущееся из глубины души раздражение. От злобы чародею хотелось рвать и метать и даже то, что в общем-то чем-то подобным ему и предстоит заниматься в самом ближайшем будущем, никак не помогало успокоиться. — У моего сына день рождения… А я опять вынужден пропустить его праздник, из-за каких-то чертовых коров!

— Не коров, а туров, — поправил его Стефан, стоящий рядышком на палубе «Тигрицы», что летела над бескрайнем морем сибирской тайги. В руках у сибирского татарина польского разлива уже лежала изготовленная к стрельбе мощная дальнобойная винтовка, а пули в её обойме все как одна были напитаны магией до такой степени, что еще чуть-чуть и разорвутся. — Хотя и нормальными турами семирогов назвать сложно… Те все-таки травоядные, а эти хоть и могут жрать одно только сено, но при каждом удобном случае норовят разбавить его мясом. Можно и человеческим.

— Раз с копытами, рогами, мычат и доятся, если за дело возьмется профессионалов, то значит они коровы! А что слишком большие, плотоядные, мохнатые и способные к дальнобойным алхимическим атакам, так это другой вопрос, — причиной, из-за которой Олег оказался вынужден пропустить маленький семейный праздник и сейчас злился на обстоятельства, являлся полученный из находящейся от «Буряного» километров за двести деревни призыв о помощи. К счастью, никто прямо сейчас этот населенный пункт не штурмовал, но вышедшее прямо к стенам стадо взяло людей в натуральную осаду, поскольку выйдя за пределы укреплений народ мог в любой момент повстречаться с парой десятков миниатюрных живых танков, которых выстрелом из ружья остановить почти невозможно. Свинец вяз в густой шерсти и не мог далеко углубиться в плотные мышцы, вдобавок семироги знали тактику групповой охоты не многим хуже волков, могли таранным ударом лба сшибить почти любое дерево и метко плевались вслед слишком прыткой добыче концентрированным желудочным соком. Вернее алхимической кислотой, в которую они эту и без того едкую жидкость умудрялись преобразовывать при помощи специальной железы. — Знаешь, я уже почти хочу, чтобы это было не просто стадо мутировавших коров, а набег кащенитов, которые их используют в качестве передового отряда. По крайней мере мне тогда не так обидно будет.

Расправиться с парой десятков коров, пусть даже они были крупнее и злее нормальных туров, обитатели деревни, скорее всего, смогли бы и сами. Пусть не сразу, возможно с несколькими пострадавшими, но все-таки плевки кислотой по дальности поражения серьезно уступали ружьям, а отравленные пули и магия могли нивелировать преимущество толстой косматой шкуры. Обладающие разумом люди заранее подготовив себе путь к отступлению при помощи слаженных групповых атак вполне смогли бы уничтожать магических мутантов по одному, не подвергая себе чрезмерному риску. И успешный штурм укреплений, со стороны пытающихся отомстить животных представлялся событием крайне маловероятным. Отдельную сторожку они бы без проблем разметали по досочкам, однако защищаемые пушкой ворота или многослойная стена пали бы под их натиском только в случае полного исчезновения защитников. Проблема была в другом, пусть семироги обычно приручались из рук вон плохо и только опытнейшими чародеями-звероловами, однако у потомков жителей царства Кащеева был свой подход к флоре и фауне, с предками которой поработали маги древней Гипербореи. И для них использовать агрессивных опасных зверей как приманку, на которую можно выманить силы защитников деревни и все их уничтожить, являлось вполне привычной тактикой.

— Бойся своих желаний, они сбываются, — пошутил Стефан, покачиваясь с носка на пятку. — Не боишься, что Доброслава уйдет от тебя, если прирежешь кого-нибудь из её друзей детства?

— Эти друзья детства чуть её саму не прирезали на алтаре во славу Кащея, а потому она вряд ли сильно расстроится. Скорее уж порадуется смертям предателей, — пожал плечами волшебник. — Да и потом, если осталась пара-тройка человек, к которым Доброслава питает по-настоящему теплые чувства, они живут в Центральной Сибири, а не в Восточной. Шансы встретить конкретно их минимальны.

Летучий корабль горделиво рассекал воздух над сплошной стеной тайги, в которой было невозможно найти следы хоть какой-то человеческой деятельности. Даже дорог как таковых в этой части Сибири не было, поскольку люди предпочитали передвигаться по рекам. Водные монстры здесь тоже водились, причем в большом количестве, но по сравнению со своими сухопутными коллегами выглядели они почти безобидно и речных пароходов не топили. Хотя конечно могли влезть на палубу, чтобы там устроить кровавую бойню или сдернуть к себе в родную стихию показавшегося им особо аппетитным человека. На палубе судна было довольно оживленно, но никто не нервничал перед грядущим столкновением то ли с потерявшими страх магическими тварями, то ли с явившимися пограбить лесными жителями. Даже с минимальной командой из четырех десятков впервые увидевших пушки и паруса матросов эразц-крейсер смог бы расправиться с любой из этих угроз, просто расстреляв всех противников с безопасной высоты. А наличие на борту трех сотен человек, среди которых зеленых новобранцев вообще не было, делало быструю и бескровную победу в грядущей схватке почти неизбежной. И это еще не учитывалась пара дюжин автоматронов, способных своими железными кулаками или изготовленным специально для магических роботов оружием впечатлить любого врага, да нескольких чародеев-ющеролюдов, способных оказать солдатам поддержку боевой или целительной магией.

— Дык! Дым прямо, стал быть, по курсу! — Внезапно раздался крик Святослава, который стоял на носу судна, опираясь на свой бревноподобный посох. Пусть со стороны казалось, будто бывший крестьянин ничего не делает и просто любуется проплывающими внизу видами тайги, на самом деле он был очень занят. Благодаря его волшебству встречные потоки воздуха огибали корпус «Тигрицы», тратя свою энергию лишь на то, чтобы надуть паруса или подтолкнуть корму летательного аппарата. Как результат, скорость движения эрзац-крейсера пусть и не превысила рекордных значений для судов подобного класса, но вплотную приблизилась к показателям специально сконструированных для тактики «бей и беги» летучих кораблей сходного тоннажа. Однако сейчас прирожденный аэромант и маг-погодник отвлекся от своего медетативного занятия и оживленно тыкал рукой в сторону едва заметной темной ниточки на горизонте. — Олег! Село, стал быть, горит! Я итъ чую в дыму людскую кровь и, дык, жареное человеческое мясо!

— Мы опоздали?! — Олег не верил в совпадения, тем более в такие. Он и другие обитатели «Буряного» сделали все, что только могли. Сразу же после получения послания с просьбой о помощи, принесенного прирученной каким-то магом птицей, отряд был поднят по тревоге, в течении двадцати минут загрузился на борт «Тигрицы», а после летучий корабль на полной скорости рванул к месту, где людям могла угрожать опасность. Но иногда даже приложения всех усилий могло не хватить, чтобы успеть отвести беду. — Приготовиться к бою! Зарядить все орудия! Корабельный барьер на максимум! Плевать на расход топлива и износ реактора, я не хочу, чтобы по нам на подлете влепили какой-нибудь гадостью с расстояния, которое только кажется безопасным!

Тоненькая и едва заметная струйка дыма стремительно увеличивалась в размерах, и не только за счет того, что «Тигрица» сокращала расстояние до атакованной деревни. Просто пожар разрастался, охватывая все новые и новые здания, который в этой местности предпочитали строить из самого доступного, дешевого и легко обрабатываемого материала. Дерева. И об алхимической пропитке его, к сожалению, подавляющее большинство местных жителей могло только мечтать. Ингредиентов для данной смеси то у них было навалом, а вот мастера способные её сварить встречались посреди глухих лесов намного реже, чем золотые самородки размером с человеческий кулак. Единственное исключение, про которое Олег знал точно, являлась работающей на него эльфийкой и сейчас сидело в лазарете, где подрабатывало на полставки целителем.

Олег покинул верхнюю палубу и перешел в упрятанную близ геометрического центра судна защищенную со всех сторон рубку, откуда можно было координировать действия матросов в каждой части корабля благодаря идущим в разные стороны слуховым трубам. А заодно благодаря техномагическим наблюдательным приборам американского производства, по сути являющихся выдвижными телескопами, именно там первыми увидели, кто же атаковал село, к которому на всех парах мчался летучий корабль. Артефакт, создающий сложную трехмерную иллюзию, развернул в воздухе детальное изображение того кошмара, что творился более чем за десяток километров от идущего на выручку деревне летучего корабля.

Ворота стоящего посреди крайне опасных лесов населенного пункта были вынесены теми самыми семирогами, которых так испугались местные жители, что аж запросили помощи у всех ближних и дальних соседей. Правда, стаду магических коров эта победа дикой силы над творениями человеческого разума очень дорого стоила, поскольку большая часть его у входа в населенный пункт и осталась. Не меньше полутора десятков крупных туш, кажущихся еще больше из-за покрывающей их длинной коричневой шерсти, остались на залитой кровью земле, будучи изорваны картечью и истыканы стрелами. Но ценой своей жизни они проложили дорогу для следующей волны атакующих из пары сотен самых обычных волков. Лежащие тут и там серые тела санитаров леса, так похожих на недавно попытавшихся искусать Олега собак, нет-нет да и чередовались с трупами людей, истекших кровью из множества ран или же убитых магией. Причем животные убили не только тех, кто находился рядом с воротами, но и забрались по лестницам на стены, очистив их от стрелков и уничтожив расчет двух маленьких пушечек, охранявших подходы. Сами орудия то были в порядке, но теперь рядом с ними просто не осталось ни одного человека… Хорошо еще, внутрь деревни их нападающие не развернули. То ли у них не нашлось своих артиллеристов, то ли они просто не видели в этом нужды, поскольку их чародеи весьма оперативно уничтожали каждый островок организованного сопротивления. И творили косящие защитников боевые заклинания понятное дело не звери, которыми словно марионетками управлял какой-то умелый волшебник, а те, кто послал животных на убой. Сгорбленные и худощавые мохнатые фигуры, что сейчас метались между домами, убивая мирных жителей, взявших в руки оружие от мала до велика.

— К сожалению, это не кащениты, — злобно процедил сквозь зубы Олег, наблюдая за тем, как в стайку сгрудившихся у горящего сарая с дрекольем, вилами и топорами подростков врываются, словно воплощения смерти, несколько опытных бойцов в броне из костей и шкур, экипированные явно откуда-то украденными стальными саблями. Они не сражались, а попросту развлекались, каждым взмахом убивая или калеча кого-то из молодых людей, которых на истинной родине чародея не могли бы ни легально напоить алкоголем ни посадить в тюрьму. Вот один из нападающих срубил голову отважной девчушке лет четырнадцати с двумя длинными косичками, попытавшейся стукнуть налетчика по голове кочергой, а после высоко поднял свой трофей на вытянутой лапе, распахнул свою зубастую пасть и принялся ловить языком струйку сочащейся вниз крови. Одного этого зрелища могло бы хватить, чтобы парализовать от ужаса подавляющее большинство жителей привычной ему Земли, однако тщетно пытающиеся сопротивляться дети гибли, но все равно отчаянно пытались хоть как-нибудь дотянуться до своих убийц слишком тяжелым для их рук оружием. А ничего другого кроме как пытаться продать свои жизни подороже селянам и не оставалось, ибо пощады от этих врагов деревенские жители никогда бы не получили, будь они хоть младенцами, хоть стариками. Представители данной расы видели в людях в первую очередь невероятно вкусное мясо, являющееся также весьма эффективным стимулятором и крайне забористой наркотой. — Это чертовы гноллы! И их там не меньше полутысячи! Главному калибру открыть огонь в район захваченных ворот сразу же, как только мы приблизимся достаточно близко! Живых защитников там уже нет, а колдующих со стены людоедов штук восемь, не меньше!

Олег понятия не имел, откуда тут в подобных количествах взялись собакоголовые дикари, которых в относительно неплохо освоенной людьми части Сибири не могло прятаться настолько много. Его больше волновало, как мохнатые людоеды дошли до мысли нападения на деревню. Они же наверняка понимали, люди этого так не оставят! Может, вожди гноллов рассчитывали потом скрыться от отправившихся по их следам карателей перейдя не такую уж и далекую границу с Китаем? Или надеялись, будто из-за прошедшей катком по Восточной Сибири войны у жителей окрестных поселений не хватит сил на то, чтобы выделить отряд егерей, которые выследят людоедов среди бескрайних таежных дебрей и наведут магов? Одно чародей знал точно, в прямом противостоянии эти дальние родственники то ли собак, то ли оборотней, мало-мальски подготовленным солдатам противопоставить почти ничего не могли. Огнестрельное оружие обладатели слишком чутких ушей и носов почти не использовали, поскольку им каждый выстрел был как удар под дых. Артиллерии у нелюдей, которых представители человечества повсеместно предпочитали уничтожать чисто из чувства самосохранения, быть не могло. Колдуны вот правда среди гноллов нет-нет да и попадались… Ну, ранга так второго-третьего. Больше возможно тоже могло бы быть, но для подобного наращивания сил собакоголовым гуманоидам требовались либо тренироваться десятилетиями не отвлекаясь на разные глупости типа выживания, либо сожрать вообще уж неприличное количество людей, которые почему-то имели наглость весьма активно возражать против появления себя в меню. И откладывали в сторону любые дела, лишь бы поскорей уничтожить мохнатых гурманов. А потому до становления магистрами собакоголовые кудесники с тех пор, когда человечество несмотря на раздробленность и взаимные дрязги разных народов взяло под контроль всю или почти всю планету, как-то не доживали.

Артиллеристы двух носовых турелей открыли огонь по деревне с максимально возможной дистанции, а может быть даже еще немного раньше. Видимо они надеялись, что мощные взрывы не убьют занятых резней нелюдей, так по крайней мере заставят их отвлечься от истребления почти беззащитных людей. Вот только, несмотря на чрезмерное расстояние, множество учебных и тактических стрельб позволило наводчикам уложить снаряды может и не совсем туда, куда они целились, но довольно точно. Один фонтан взрыва встал у наружной стороны деревенских ворот, сдув с близлежащих участков стены лучников и колдунов гноллов, которые использовали данную высоту для лучшего обзора и более прямой траектории выстрела. Навряд ли они убились, если только кого-то не зацепило осколками, практически все нелюди отличались изрядной живучестью по сравнению с представителями человеческой расы, однако синяки, ссадины и переломы наверняка оказались почти всем собакоголовым обеспечены. Второй же выстрел лег в один из горящих домов уже внутри деревни, и пусть никакого прямого ущерба он нападающим вроде бы не причинил, но даже увлекшиеся резней дикари не могли не обернуться на прозвучавший за спинами взрыв… А после они начали искать его причину и после обнаружения кем-то глазастым стремительно приближающегося летучего корабля, за отсутствием тучек являющегося единственным пятном на небосклоне, разом подрастеряли прежний пыл. Действительно, какое уж тут продолжение кровавого веселья, плавно перетекающего в чудесное пиршество, когда тебя вот-вот за все хорошее расстреляют очень обиженные за судьбу своих сородичей люди, до которых ты при всем желании и дотянуться то не сможешь? Не занятые сражением с селянами гноллы в течении пятнадцати-двадцати секунд, видимо понадобившихся чтобы все услышали панические крики наиболее зорких членов орды, прекратили продвижение вглубь почти уже захваченного населенного пункта, развернулись на сто восемьдесят градусов и бросились к выходу, спасая свои пока еще целые шкуры.

— Огонь по готовности, снарядов не жалеть, — распорядился Олег, который лучше бы потратился на приобретение новых боеприпасов, чем потом долго и муторно вылавливал нелюдей по лесам, где те чувствовали себя как дома. Боевой маг уже сделал пару шагов, чтобы выйти из рубки и подняться на верхнюю палубу, откуда он смог бы внести в уничтожение противника свой посильный влад, как внезапно раздался удивленный вскрик оператора наблюдательных приборов, воздух снаружи судна возмущенно завыл, а корабль охватила мелкая дрожь. Она практически сразу же стихла, но сам факт того, что «Тигрицу» пусть немного но сумела пронять атака дикарей, да еще и нанесенная со столь высокой дистанции, заставлял насторожиться.

— Что стряслось?! — Напрягся Олег, возвращаясь к приборам управления судном. Следовало как можно скорее разобраться в происходящем и выработать тактику противодействия внезапно объявившейся угрозе. Сотрудничество гноллов с теми же кащенитами, старейшины которых могли бы найти чего противопоставить летучему крейсеру за счет своих древних знаний и гиперборейских артефактов, было делом редким, но неслыханным. На полях сражений после недавно закончившейся русско-японской войны осталось много оружия, и мародерствующие дикари вполне могли подобрать с трупа какого-нибудь убитого совсем не ими мага фамильный артефакт, способный шарахнуть не хуже главного калибра линкора. В конце-концов на те же темные искусства у людоедов никогда запретов не существовало, и единственным ограничителем сделок с демонами, на которые могли пойти шаманы псоглавцев, было их желание самим сожрать пойманных человечков. — Чем по нам влупили и кто это сделал?!

— Магический удар. Я не очень понял, что это было, но оно почти смогло прорваться силой через наши барьеры, — озвучил очевидное оператор, верхняя часть тела которого скрывалась внутри техномагического комплекса наблюдения. Изображение атакованной деревни, плавающей в воздухе, подернулось крупной рябью и сменилось на участок леса, видимо расположенный вблизи населенного пункта, поскольку по нему пролегала пусть не полноценная дорога, но широкая тропа, окрестности которой регулярно чистили от лишней растительности. И именно оттуда и пришла ударившая в летучий корабль атака, судя по несколькими деревьям, почти полностью лишившимся листвы из-за пронесшегося рядом с ними заклинания ранга так пятого, если не шестого. Чем-то меньшим почти пронять самодельный летучий крейсер было бы попросту невозможно. — Вот, оно пришло оттуда!

Плавающее в воздухе изображение показывало людей и гноллов… Причем первые, очевидно, находились там отнюдь не в качестве жертв или запаса провизии. Тройка мужчин в алых с золотом одеждах восточного вида окружали пылающий на земле голубым пламенем иероглиф. Вокруг них в позе лотоса сидел десяток типов в облачениях попроще, видимо бывших то ли учениками, то ли помощниками, составившими магический круг. А уже их в свою окружало не меньше двух дюжин телохранителей в пластинчатых кольчугах и с такими большими серпообразными мечами, что нормальный человек те вертолетные лопасти бы даже и не поднял никогда. А уже за пределами строя воинов, чья мощь явно подпитывалась волшебством, находилась пара сотен гноллов… По большей части очень-очень мелких гноллов, которые не могли быть никем иным крое как детенышами данной расы. На несколько десятков маленьких и совсем уж собаковидных нелюдей, которые зачастую полностью пренебрегали одеждой довольствуясь лишь собственным мехом, приходилась всего одна маленькая самка или старик, чья шерсть покрылась сединой. Внезапно проснувшийся дар оракула любезно сообщил своему владельцу, что данная толпа посглавцев, которые в силу своего возраста ну никак не могут участвовать в бою, является никем иным как заложниками, из-за которых оставшаяся часть племени и пошла в атаку на человеческую деревню. И тот же символ, который сейчас ярко пылает на волшебной голограмме нанесен на тщательно выбритые лбы нелюдей. Только больший из мистических знаков служит своеобразным сборщиком энергии, выкачиваемой из мохнатых рабов, а остальные знаки нужны лишь для выкачивания чужой силы.

— Проклятье! — Вырвалось у чародея, без всякого предвиденья понявшего, что вляпывается в редкостное дерьмо, а хорошего выхода из сложившейся ситуации не существует по определению. Кем бы ни были атаковавшие деревню посредством взятой под контроль стаи гноллов чародеи, но самоуверенности им было не занимать, раз эти маги решили сшибить с неба крупное летучее судно, способное помешать их планам. И хотя псоглавцы убили немало людей, но к этому их вынудили… Боевой маг еще бы мог без особых моральных терзаний прикончить тех, кто штурмовал деревню, в конце-концов людоедов никто не заставлял усердствовать с их налетом, первоначально затеянным явно не ради человеческого мяса. Но вот истреблять пока еще не успевших обагрить клыки кровью детынешй он уже не желал, хотя и допускал, что в итоге ему придется наступить на горло собственной совести. — Активировать ракетные ускорители! Сближаемся с позицией колдунов и…

Договорить Олег не успел, поскольку враг нанес по «Тигрице» новый удар, но на сей раз он скорректировал его с учетом качества барьеров воздушного судна, которые были намного выше первоначально ожидаемого вражескими магами. Пытаться переселить магические щиты эти чародеи не стали, решив использовать менее разрушительный подход, который стандартные защитные артефакты попросту игнорировали. В виски чародея словно с размаху вонзили по раскаленной игле… Хотя чувство боли он себе вообще-то уже машинально отключил. Но волшебник то лишь помотал головой и издал сквозь зубы злобное шипение, перебарывая дискомфорт навеянный судя по всему сильнейшим ментальным воздействием, а вот большая часть окружающих его людей подобной выдержкой не обладала, а потому скрючилась в три погибели или и вовсе попадала с ног. В том числе и рулевой, стоящий за штурвалом и рычагами управления.

— Хитро, — оценил чародей, при помощи телекинеза предотвращая катастрофу или как минимум потерю ориентации в пространстве и удерживая судно в прежнем положении. — Впрочем, изначально было ясно, что нам противостоят не новички или талантливые самоучки.

Размывшаяся было в какое-то радужное пятно иллюзия вновь восстановила свою структуру… И стало видно, что большая часть мелких гноллов лежит на одном месте и не шевелится, а меньшая бежит кто куда со всех лап. Злоумышленники же стоящие за организацией атаки тоже не сидели на одном месте, дожидаясь начала бомбардировки и решили эвакуироваться. Только вот избрали для этого такой путь, где летучий корабль достать их не имел и тени шанса. Земля разверзлась перед вражескими магами, и сейчас забегали уже последние из меченосцев. И интуиция напополам с даром оракула подсказали Олегу, что враги не будут сидеть в укрытии, дожидаясь десанта. Просто закроют за собой проход и пойдут потихоньку куда им надо прямо сквозь толщу грунта. Сегодня у них добиться поставленных перед собой целей не получилось из-за досадной случайности, но волшебники живут долго… Более удобного случая они подождут.

Глава 8. О том, как герой радуется перераспределению нагрузки, знакомится с «коллегой», и спасает убийц

— Шакрой глашш-ша мальши-ик… — Разговаривающее с ужасным шипящим акцентом существо, похожее на большую прямоходящую ящерицу, напялившую на себя теплый овчинный полушубок, наклонилось над оцепеневшим от ужаса ребенком, распахнуло полную острых зубов пасть и, высунув длинный раздвоенный язык дотронулось до жуткого ожога, занимающего всю левую ладонь своего пациента. Огромнейший волдырь, наливающийся сукровицей и гноем, немедленно начал уменьшаться в размерах и бледнеть. Окончательно он не исчез, но то во что превратился след от попытки открыть дверь горящего изнутри амбара с изжаривающейся заживо скотиной уже не мешало шевелить пальцами. И даже после развеивания чар магического наркоза доставляло бы дискомфорт на вполне терпимом уровне. — Шледующий! И не штоит говорить Шисше, што именно болит, она вас все равно понять не мошшет! Прошто покашивайте ей швои раны!

На Олега работало целых семь чешуйчатых волшебников, которые при необходимости могли работать и медиками… Вернее, санитарами, поскольку пять из них могли создавать чары лишь первого ранга, а двое едва-едва тянули на второй. И всего один из них к настоящему моменту научился нормально разговаривать на русском языке, а остальные в лучше случае объяснялись с пациентами при помощи жестов и десятка-другого зазубренных слов. Впрочем, и это было очень даже хорошо, по мнению владельца «Тигрицы» и длинных очередей, выстроившихся к ящеролюдям-докторам. Даже тот факт, что представителей иных рас на Руси традиционно недолюбливали, в данный момент совсем не волновал жителей почти уничтоженной деревни. То ли сами по себе они оказались достаточно широких взглядов, то ли сложно предаваться ксенофобским настроениям, когда болят не мнимые душевные, а самые настоящие физические раны. Олегу же очень радовался тому, что ему можно перераспределить нагрузку между собой и своими подчиненными, спихнув на тех всех наиболее легких пациентов, а потому не придется впахивать без перерыва пару суток, латая чужие организмы.

— Доктор… — Перемазанная сажей и засохшей кровью с ног до головы дородная женщина, которой с равным успехом могло быть как двадцать, так и все пятьдесят, в удивлении уставилась на своего мужа, который с трудом сползал с чьего-то обеденного стола, вытащенного прямо на улицу. — Это же не его нога! У моего Васеньки она и потоньше была, и без татуировки в виде якоря.

— Да? — Слабо удивился рекомый Васенька, который был бледным как смерть не то из-за обильной кровопотери, но то из-за общего шокового состояния, вызванного налетом на деревню, почти проигранной битвой, недавней потерей конечности и проведенной при полном сознании пациента операцией. Боли тот конечно не чувствовал благодаря магическому наркозу, но ощущения срастающейся плоти с непривычки могли заставить основательно понервничать. — Действительно не моя, волосатая слишком. Да ну и пес с ней, главное, что ходить могу!

— Но эта нога была последней, — удивился Олег, а после оглядел маленькую кучку обрубков, запачкавших кровью лежащую прямо на земле белую простыню. Однако других нижних конечностей там не было, только руки, пальцы, уши, носы и одна женская грудь. — Кому же я тогда вашу пришил? Впрочем, неважно! Если из-за диспропорции костей и мышечной ткани разовьется хромота или вдруг начнется отторжение, приезжайте ко мне в «Буряное», бесплатно все подкорректирую, а сейчас времени нет возиться. Кто потерял руку с обгрызенными ногтями и родимым пятном на полмизинца? Подходите!

Большая часть гноллов удрала, а кто из не успел — погибли, поскольку щадить людоедов не собирались ни члены экипажа летучего корабля, ни тем более жители спасенной в последний момент деревни. Однако для того чтобы праздновать победу и вообще радоваться поводов у людей было не много. Сотни человек погибли в бою, еще столько же оказалось покалечено, да вдобавок вспыхнувший из-за магии псоглавцев пожар, чьи угли во все стороны растаскивали какие-то мелкие духи делавшие свою работу на удивление качественно, разошелся чуть ли не по всему населенному пункту, и отстоять от огня после завершения схватки удалось от силы половину домов. Олег как самый опытный и просто обладающий наибольшим резервом целитель принялся оперировать раненных прямо на земле, а тех кем он заняться не успевал, потащили в лазарет воздушного судна, где имелось подготовленное помещение и набор медицинских артефактов. А после того как умирающие либо оказались стабилизированы и перевязаны, либо отправились на тот свет так и не дождавшись помощи, чародей взялся за менее тяжелых пациентов.

— Мерзавец! Подлец! Это все из-за тебя! — Громкие вопли где-то поблизости заставили Олега отвлечься от оказания помощи людям и обратить внимание на источник шума. Нельзя сказать, что в деревне пережившей штурм было тихо: кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то стонал из-за страданий физических или душевных… Но окружающие целителя люди старались вести себя тихо как мышки. Во-первых, их раны сейчас не болели благодаря заклятию наркоза, во-вторых, мешать приращиваемую обратно чью-нибудь конечность волшебнику — к высоким шансам получить в зубы не от чародея, так от пациента когда тот встанет на ноги, ну и, в-третьих, если кудесник обидится, то может и вспомнить, что вообще-то оказывать тут свои услуги никому не нанимался. Обычно владеющие колдовством медики за свои услуги по приживлению свежеотрубленного на прежнее место содрали бы с пациентов минимум полсотни рублей, если не больше, ибо первый попавшийся санитар подобное маленькое чудо бы банально не осилил. Обладатели же второго-третьего ранга, как правило, уже проникались свойственной большинству одаренных спесью и запросто могли поломать судьбу человеку из банального нежелания тратить свое время и силы. Собрать где-то тысячу золотых, за которую бы многоопытный мэтр вырастил инвалиду давно потерянную конечность с нуля вместо давно отрубленной и сгнившей, для подавляющего большинства простых людей являлось задачей попросту невыполнимой. А о восстановлении после травм не физического тела, а ауры, им и мечтать то не стоило. — Будь проклят тот день, когда ты поселился в нашей деревне!

Эпицентром конфликта служила довольно красивая женщина средних лет, в изрядно запачканном соболином полушубке, наседающая на широкоплечего мужчину в броне незнакомого Олега фасона. Латы незнакомца несколько напоминали европейские готические доспехи, однако сделаны были не из металла, а из каких-то мелких серых кристаллов, не то сплавленных между собой, не то изначально выращенных в данной форме. Вдобавок над массивными позолоченными наплечниками возвышалось что-то вроде мини-турелей, только не с огнестрельным оружием, а с перевитыми золотой оплеткой хрустальными друзами, а живот прикрывала стилизованная серебряная шестерня, неярко мерцающая маленькими зелеными молниями. И больше всего насторожило чародея то, что этот тип был чистым. У всех людей или ящеролюдов в зоне видимости как минимум присутствовали следы от сажи и крови, поскольку они либо принимали весьма активное участие в тушении пожара, либо помогали раненным и погорельцам, а вот броня одетого явно не по сельской моде субъекта блистала так, словно тот собирался принимать участие в параде. И вряд ли она была заклята на самоочищение, в принципе то подобные бытовые чары имелись, но чтобы совместить их с боевым артефактом без значительной потери мощности требовалось быть как минимум архимагистром, не одну сотню лет оттачивавшим навыки в создании разных волшебных штучек.

— Закрой свой грязный рот, женщина! — Открытый шлем, также сделанный из каких-то серых кристаллов, позволял увидеть хмурое лицо незнакомца. Аура его была довольно насыщенной энергией, выдавая чародея то ли третьего, то ли четвертого ранга с явной склонностью к геомантии. В магическом зрении он казался Олегу едва ли не ожившим булыжником, видимо каменные доспехи служили своеобразным усилителем. — Только из уважения к твоему горю и потому, что ты явно не в себе, я стерплю эти слова. Но если немедленно не умолкнешь — пеняй на себя!

— Это из-за тебя и твоего проклятого отряда китайцы нагнали к нам гноллов! — Возможно, угроза не впечатлила обладательницу соболиного полушубка, а может она просто была в том состоянии, когда уже на все становится плевать. — Кто еще это мог быть, если не родственники тех, чьи поместья ты со своими дружками разграбил?! И видно воевать у вас получается только с женщинами и детьми! Где были наши прославленные воители, когда эти мохнатые блохоловки прорывались через ворота?! Среди сражающихся вас не было! Не было! Никого! Ни одной рожи из тех, кто годами брал с нас деньги за охрану от чудовищ, пиво пил, да требовал к себе уважения! Вы удрали сразу же, как только первые гноллы прошли в дыру!

— Мои друзья по большей части погибли еще в Китае, от нашего отряда осталось всего четырнадцать человек, и ты прекрасно это знаешь. Сколько ты тогда получила за взятого оруженосцем племянника, которого не могла терпеть, но была вынуждена приютить под своей крышей после смерти его матери? Кажется, целых восемьсот рублей золотом? — Явно сдерживая гнев, процедил мужчина, сжимая руки до хруста кристаллов на своих каменных рукавицах. — И даже будь нас вдвое больше, мы ничего бы не сумели сделать с той толпой гноллов после того, как они прорвались через ворота, лишь погибли без толка. А так бы смогли привести помощь или вообще отбили пленников, ведь всех бы псоглавцы не сожрали сразу…

— Жаль, что все вы там не передохли! — Истерично выкрикнула женщина, а после нагнулась, подобрала с земли комок грязи и швырнула его в лицо своему собеседнику… Правда, не попала, снаряд просвистел в добром метре от своей цели, однако намерения её двоякого толкования не допускали.

Мужчина замахнулся, чтобы дать кричащей на него особе пощечину, но в последний момент остановился. Не то он все-таки сумел совладать с эмоциями, не то сказалось наличие смотрящих на него со всех сторон жителей деревни. Причем настроены люди явно были совсем не дружелюбно, и оружие у них у всех было пусть не в руках, но при себе.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит и кто эти люди? — Осведомился Олег, не выпуская из ладоней чужих пальцев, которые он как раз приращивал обратно.

— С вероятностью в девяносто процентов мы нашли виновника нападения на деревню. Если ты не догадался, то это вон тот мужик, на которого вдова старосты кричит, — прямо за спиной у чародея обнаружился Стефан, непонятно как там оказавшийся. Несмотря на свои габариты, передвигаться бесшумно толстяк мог на зависть любой кошке. — Этот тип и трое его приятелей оказались сосланы в Сибирь за то, что в столице начистили морду кому-то не тому и осели в этой деревне, став чем-то вроде элитного отряда при ополчения. И когда Савва бросил клич, обещая трофеи и амнистию от имени государства, то он вместе со своими дружками сколотил из здешней молодежи небольшой отряд и примкнул к более крупной группе, у которой был свой летучий корабль. Только пока мы сидели в Нанкине и возились с твоей больницей для бедных, они грабили резиденции мелких китайских аристократов, выступавших против поддерживаемого Россией принца… Две обчистили без особых проблем, на третий раз так нарвались, что больше половины людей потеряли и бежали поджав хвост.

— Получается, мы в некотором роде коллеги, — хмыкнул чародей, заканчивая приживление потерянных пальцев, и подзывая к себе следующего пациента, вернее пациентку, которая уже никого не стесняясь, стояла топлесс. Впрочем, ничего особо нескромного окружающие бы все равно не увидели, поскольку окровавленная тряпка, прижатая к месту, где раньше находилась отрубленная грудь, заодно прикрывала краешком и ту часть бюста, которой повезло остаться в полном порядке. — Думаешь, это те кто им морды в Китае начистил, явились, чтобы довершить начатое?

— Скорее всего, ведь те маги и их охрана европейцев, осман или вампиров уж точно не напоминали. Да и на гноллах под шкурами надета переделанная под их телосложения броня солдат китайской армии, вооружены они дрянными железными клинками китайских же пехотинцев и даже китайские многозарядные арбалеты у них попадаются. Либо псоглавцев пригнали сюда с той стороны границы те от кого местные получили по шее, либо какая-то из успешно разграбленных усадьб принадлежала аристократу пусть не очень богатому, но зато с очень большими связями, чьи друзья не только смогли отследить налетчиков, но и организовали акцию возмездия, — пожал плечами Стефан. И сомневаться в правдивости слов толстяка не приходилось, ведь для деревенских он был и пусть и не совсем своим, но хорошо знакомым соседом. А то и дальним-дальним родственником. Как-никак семейство Полозьевых и жило то до недавних пор по большей части тем, что организовывали торговлю между такими вот стоящими среди сибирских лесов населенными пунктами. Ну и самостоятельно охотились на населяющих тайгу монстров, если подворачивалась удобная возможность. — Лично мне кажется более вероятным именно второй вариант. Действующие по чьему-то приказу чародеи не стали бы пытаться сбить наш корабль с немалым риском попасть под ответный удар. Просто пожали бы плечами и ушли, ведь об их существовании никто бы не узнал до той поры, пока пленных гноллов не допросили. Учитывая же, как они себя вели, скорее всего, месть для кого-то из начальников той группы была делом глубоко личным… Кстати, фамилия главных подозреваемых в организации этого налета очень нетипична для Китая. Ку-ку-шкины.

— Род наших магов, который переселился за рубеж еще до начала в Китае гражданской войны? — Слабо удивился Олег, берясь за следующего пациента, вернее пациентку. А потом его пророческий дар внезапно взял и подтвердил данную гипотезу. И заодно он порадовал своего обладателя знанием о том, что налет на поместье Кукушкиных был отнюдь не случайным действием для отряда не особо щепетильных наемников. Им за него заплатили, и довольно щедро, да вдобавок обещали отдельные премии за каждого убитого члена семьи.

— Ага, лет десять назад они туда переехали. Мне один из местных охотников за удачей, с которым я общался, довольно многое рассказал про тех, кто оставил его без руки и без глаза. Пришлось ему даже льготное лечение у тебя пообещать, — кивнул Стефан, наблюдая за скандалом, который только набирал обороты. — Основатель этого рода раньше был одним из немногих слуг-мужчин Хозяйки Медной Горы, но чего-то не поделил то ли со своей суровой госпожой, то ли с коллегами… Как пить дать это именно он был одним из тех магов, которых мы видели. И, кстати, при отражении штурма своего поместья наемников он приложил именно площадным ментальным ударом, к отражению которого те оказались не готовы.

— Пожалуй ты прав. Подобного рвения в выполнении поставленной боевой задачи тяжело ожидать от обычных наемников. А для работы армейского подразделения, привыкшего добиваться своих целей не считаясь с риском для себя, слишком сложная тактика и слишком мелкая цель. Отважившиеся действовать на территории чужой страны диверсанты не стали бы растрачивать себя на уничтожение мелкой никому не нужной деревни, — был вынужден согласиться Олег, убирая свои руки от приросшей на место женской груди. Причем, судя по тому, как напрягся и затвердел сосок под его пальцами, чувствительность данной части тела была восстановлена в полном объеме. А от лица стоявшей перед ним и красной как мак молодой девушки можно было прикуривать, казалось еще чуть-чуть и она вспыхнет без всякой магии… Или сначала откроет в себе дар волшебства, а уже потом полыхнет на всю округу заревом, которое могут перепутать с началом нового пожара. — Ведь какого-нибудь почетного пенсионера, геройствовавшего во времена Союза, тут не проживает? И иных достопримечательностей, если не считать вон ту компанию столичных хлыщиков, тоже нет?

Существовало и еще одно обстоятельство, придающее вес гипотезе Стефана, о котором сам толстяк даже не догадывался. Хозяйка Медной Горы была известна как величайшая геомантка мира… Но на звание лучшей специалистки по древней магии и темным искусствам ученица Кащея тоже вполне могла бы претендовать, если бы не скрывала информацию о своей юности, когда её звали Бабой-Ягой. И площадные ментальные удары, игнорирующие стандартные барьеры, явно были чем-то из её арсенала. Если Кукушкин без разрешения залез в секреты этой особы или начал делиться с китайцами открытыми ему тайнами без её разрешения, то отправка к нему убийц являлась делом вполне понятным. Странно только, что наняли для этого таких непрофессионалов… Не то заказ прошел через слишком много рук в попытке скрыть истинный его источник, не то хозяйка Урала сильно недооценивала своего бывшего слугу.

— Нет, других достопримечательностей тут нет. И этих салонных героев, пустившихся наутек при появлении реальной опасности, тоже не было бы, если бы их не сослали адресно именно сюда. Видимо они кого-то из высшей аристократии или государевых чиновников достали до такой степени, что им специально подыскали настолько глухую и маленькую деревеньку вдалеке от любых крупных поселений, что даже свой кабак отсутствует, — пожал плечами Стефан, наблюдая за продолжающимся скандалом, который только набирал обороты. К чародею в каменной броне пришло на помощь три его подчиненных в броньке более привычного вида и явно худшего качества, один вроде бы ученик и два явных ведьмака, которые едва-едва сумели овладеть волшебством. С такой поддержкой бывший ссыльнопоселенец, по какой-то причине решивший не торопиться в родные края, стал куда более резво отгавкиваться от нападок вдовы старосты… Но тут к ней присоединилось еще несколько пользующихся авторитетом жителей деревни, жаждущих узнать «какого черта»? И если вопросы и обвинения от разных охотников-кузнецов-знахарей опальный дворянин еще мог позволить себе презрительно игнорировать, то вот мрачно настроенный седой поп в прожженной рясе, опасно покачивающий боевым кадилом, был уже куда более серьезной проблемой.

— Ладно, не наши проблемы… Если не дойдет до стрельбы, поножовщины и применения боевой магии, — Олег имел достаточно своих забот, чтобы взваливать себе на плечи еще и чужие. Струсила четверка бывших ссыльных, предводитель которых мог помочь отстоять ворота или хотя бы задержать там атакующих зверей и псоглавцев на лишнюю минуту? Печально, но сделанного уже не исправить и погибших не вернуть, а судебных полномочий для наказания дезертиров у него нет и не было. Вот попробуй квартет бывших столичных жителей нарваться на неприятности в Буряном… Да и тогда пришлось бы действовать либо через числящегося старостой Мурата, либо тайно, чтобы никто не мог связать случившийся самосуд с личностью боевого мага. — Лучше скажи, имеет смысл сманивать отсюда народ в «Буряное»? Пользуясь случаем, так сказать.

— Не уверен, — призадумался Стефан, задирая голову к небесам. Проследив направление его взгляда, Олег обнаружил там чужой летательный аппарат и сначала напрягся, готовясь к бою, но потом присмотрелся повнимательнее, оценил его размеры и немного успокоился. Болтающаяся под оболочкой с горячим паром лодка, имеющая в длину едва ли пять-шесть, метров, соперницей «Тигрице» не могла быть никак. Да и кучно набившиеся в нее люди, вооруженные главным образом луками и длинными ружьями, явно являлись частью ополчения какой-то соседней деревни. Кто-то еще из тех, к кому отправили птиц с посланием, пришел на выручку. Вот только и сил у них было маловато, и заявились они слишком поздно. Даже без учета поддержки от китайских магов гноллы бы отогнали подобных «спасателей» без особого труда, чтобы не мешали пировать в захваченном селении. Или и вовсе сбили усилиями своих мохнатых колдунов. — Понимаешь, они тут охотники и мы там, в общем-то, тоже главным образом именно охотники. И хоть дичи в лесах много, но есть хорошая добыча, а есть зайцы, которых можно только в котел. Впрочем… Думаю, часть народа и без того к нам переедет, слишком уж много тут домов погорело. Жить в безопасности хочет каждый, а про то, что у нас там чуть ли не город и своя мини-армия имеется в округе уже каждой собаке известно. Однако дом и хозяйство так просто ведь не бросишь, но вот если от них остались лишь угольки да пепел — то почему бы и не переехать?

Конфликт между коренными жителями деревни и ссыльнопоселенцами, который постепенно набирал обороты, вдруг как-то резко перешел из словесной перепалки в отнюдь не шуточное мордобитие. Начал все какой-то звероватого вида бородатый мужик, который как-то бочком-бочком подобрался к магу в каменной броне, а потом внезапно шагнул вперед распахнув отнюдь не дружеские объятия, облапил его как медведь, всей своей массой валя с ног. Видимо имелся у него опыт противостояния с обладателями защитных амулетов, которые удар или два пережили бы без малейших проблем, но вот с остановкой медленно приближающихся угроз помочь не могли. И с внезапным увеличением тянущего к земле веса — тоже. Более того, нападающий действовал не один, подскочивший к удерживаемому в захвате волшебнику пацан лет пятнадцати почти успел воткнуть тому под подбородок весьма неприятного вида костяной клинок, явно сделанный из жала какой-то особо ядовитой твари, под подбородок мага-дезертира… Остановил его только в последний момент успевший схватить малолетнего жителя деревни за руку Стефан, который уже давно присматривался к идущему на повышенных тонах спору, впрочем не особо отличаясь этим от нескольких десятков зевак, неодобрительно взирающих на бывших ссыльнопоселенцев.

— Ч-что?! — Испуганно взвился уже через секунду обратно на ноги щеголь, чьи кристаллические доспехи неярко замерцали и видимо даровали своему обладателю немалую физическую силу, поскольку держащий волшебника в захвате мужик отлетел в сторону, будто пнутая сапогом кошка… Но на землю он так и не упал, Олег перехватил забияку при помощи телекинеза еще в воздухе. Чтобы тот уж точно не удрал, да и не расшибся, ведь раненных в деревне и без того хватало, а лечить еще одного пациента боевому магу было откровенно лень.

— Тебя за все хорошее хотели зарезать как барана, — доверительно поведал ему Стефан, отбирая у мальчишки кинжал и отвешивая пацану отнюдь не детский подзатыльник. Тот насупился и сморщился, кусая губы, но реветь не стал, только злобно зыркал глазами то на лысого толстяка, то на свою потенциальную жертву. Мимоходом Олег отметил, что кровь на костяном оружии есть, только уже засохшая. Видимо, принадлежала одному из гноллов. Внезапно проснувшийся дар оракула подсказал, что еще сегодня утром у малолетнего убийцы была мама, отец и две маленьких сестры. Первую выпотрошили как рыбу, второго пристрелили из арбалета, две последние сгорели прямо в своей колыбели, которую никто не вытащил из горящего дома, поскольку последний член семьи валялся без сознания после удара по голове и лишь недавно очнулся. Висящий в воздухе мужчина, приходящийся ему дядей, тоже потерял всю семью, поскольку их дома стояли рядышком, едва ли не вплотную к воротам. — И, между прочим, у них почти получилось. Не уверен, что даже мой друг смог бы откачать тебя, попади в кровь яд бревножутки.

— Ч-что?! — Повторился чародей, только сорвавшись на истерический фальцет. — Ах вы… Смерды! Холопы! Быдло! Да как вы только посмели?! Перебью, как бешенных собак перебью!

— Но-но, не надо горячиться, — предостерег его Стефан, шагая так, чтобы прикрыть своим телом по-прежнему крепко удерживаемого в захвате мальчишку от возможного выстрела хрустальных турелей, поскольку торчащие из наплечников друзы начали наливаться каким-то недобрым багровым свечением. Олег тоже встал рядом с другом, заодно задвигая телекинезом ругающегося мужчину за стену ближайшего здания. Возможно, залп неизвестных артефактов и сможет легко пробить подобную преграду, но вряд ли бывший столичный житель сможет стрелять на слух. — Ничего же не случилось, верно?

— Но он пытался меня убить! — Взвизгнул чародей, в то время как его приятели с опаской косились на обступивших их жителей деревни, ставших еще более мрачными… И злились они явно не на парочку неудачливых ассасинов сельского пошиба. Между оплетающих друзы хрустая витков золотой проволоки стали проскакивать энергетические разряды. — Я в своем праве! Отойдите!

— А ты дезертировал с поля боя, чем подвел людей, которые на тебя надеялись и которые даже годами платили тебе деньги за защиту своих жизней, — пожал плечами Стефан, не выказывая особых опасений. Впрочем, его нынешняя броня была хоть и несколько хуже древних артефактов Олега, но уж один залп должна была выдержать, сохранив хозяина если и не невредимым, то как минимум живым. А второго выстрела сделать бывший ссыльнопоселенец уже не успеет. — За такое в армии принято казнить… Мы не в армии, чему я, наверное, огорчен впервые в жизни. Однако твоей вины это ничуть не уменьшает. Только делает её последствия не столь очевидными. Предлагаю нам все просто забыть о том, что сейчас произошло, поскольку никто не пострадал и видят все известные мне боги, у парня имеются очень весомые оправдывающие обстоятельства.

— Послушайте, господа, мы с вами благородные люди, нам предстало проявлять солидарность, — попытался влезть в беседу один из приятелей чародея в каменной броне. — Особенно в том случае, если дело идет о необходимости наказать бунтующую чернь за то, что эти крестьяне посмели поднять руку на представителя высшего сословия.

— Но я и проявляю солидарность, — вежливо улыбнулся ему Олег, обнажая топоры и начиная вытягивать из окружающей среды энергию смерти и концентрировать её перед собою в один плотный комок. Окрестности на свежие трупы были весьма богаты, а потому быстро увеличивающаяся в размерах сфера чистого некроса заставила оратора спасть с лица и основательно побледнеть. Видимо он прекрасно понимал, чего именно видит, и что в случае попадания такого снаряда от него останутся в лучшем случае истлевшие кости в проржавевших доспехах. — Ведь это сейчас меня признали благородным, даровав служилое дворянство… А вот по происхождению я как раз таки настоящий смерд, чернь, крестьянин, холоп и быдло.

Глава 9. О том, как герой пытается замочить своего друга, участвует в политическом чаепитии и планирует производство яда в промышленных масштабах

Лишь в последний момент Святослав успел отдернуть босую ступню от небольшого возвышения на водной глади, что вспухло чем-то средним между нарывом и капканом. Со спины его попыталось захлестнуть нечто вроде аркана, свитого из текучих струек, однако бывшего крестьянина уже не было там, где он находился секунду назад. Избегая появляющихся на пути ловушек и уклоняясь от сотканных из жидкости плетей, норовящих опутать его ноги, оплести и повалить на землю, одетый лишь в штаны и рубаху маг-погодник рвался к цели, до которой ему было уже рукой подать.

— Э-эх! — Прирожденный аэромант с силой пнул поставленное вертикально бревно, изображающее из себя противника и, разумеется, легко повалил его на землю. А спустя секунду нижний кусок плюхнувшегося в воду злосчастного дерева вдруг брызнул во все стороны щепками, словно под градом обрушивающихся на него ударов невидимых боевых молотов. Причем куски коры, труха, обломки и прочий мусор летели куда угодно, но только не в сторону бывшего крестьянина. — О! Дык, как я его, а?!

— Очень плохо и неправильно, — удрученно покачал головой Олег, прекращая попытки замочить своего друга. Чародей в позе лотоса сидел на краю неглубокого детского бассейна, вырытого на заднем дворе его дома. Или скорее уж очень широкой и не сильно глубокой искусственной лужи, где даже маленькому ребенку плавать будет сложновато в связи с недостатком жидкости. Пара бочек воды, вырытых в это углубление со спеченной до состояния камня землей, являлись идеальным тренировочным приспособлением для того, чтобы отрабатывать на ней гидромантию. Ну и конечно сына там купать тоже можно было в теплую погоду. — Давай теперь со второй ноги соседний столб вали. Мешать не буду, а то получится как в прошлый раз, когда ты сам себе чуть руку не отрезал.

Олег в настоящий момент имел очень много вариантов для того, чтобы продолжать собственное развитие как мага. Работающие на него шаманы могли бы учить его работать с духами, подбирая самых толковых и понятливых. Нанятые в США техномаги — некоторым полезным ухваткам, которых не знал их русский коллега. Мурат — друидизму, в котором у чародея между прочим уже имелись некоторые успехи. Стефан и другие Полозьевы могли бы подлиться способами создания стрел, по убойности напоминающих маленькие снаряды, до кучи обладающие самонаведением. Из Владивостока можно было выписать книги по целительству или даже наставника, ведь денег хватало. Телекинез являлся универсальным инструментом и оружием, мастер которого способен силой мысли отобрать клинки и ружья у целой армии и обратить его против бывших владельцев… Или просто свернуть им шеи, хватило бы грубой силы и опыта в одновременной манипуляции достаточным количеством предметов. Наибольшая склонность у Олега вообще отмечалась к геомантии, если верить результатам проведенного давным-давно обследования. Однако для своего развития в спокойных и контролируемых условиях он выбрал магию воды, и тому существовало две причины.

Во-первых, в последнее время боевой маг стал отмечать за собой вспышки импульсивности, свойственной многим пиромантам. А ведь он привык считать холоднокровие и острый разум самыми главным своими преимуществами, и потерять их было бы обидно и опасно. Конечно, к данной ситуации лучше бы подошли какие-нибудь ментальные практики, направленные на повышение самоконтроля… Но Олег их не знал. И научиться им было не у кого. А экспериментировать с собственной психикой наобум было настолько плохой идеей, что лучше уж он попробует нивелировать влияние магии огня постижением стихии-антогониста. Вроде бы это работало, во всяком случае, так говорили. Во-вторых, именно для гидромантии у Олега имелись весьма подробные схемы крайне эффективных заклятий ранга так четвертого-шестого, которые Доброслава вычитала в одной из книг царства Кащеева. А таковые скажем для огня, который он к настоящему моменту освоил на вполне приличном уровне, заполучить было ой как не просто. Просто за золото, во всяком случае, их обычно не продавали. И хорошо еще если удавалось отделаться просто услугой или сложной, опасной и неприятной работой, а не вассальной присягой за доступ к таким знаниям.

— Не вижу я, дык, этого лезвия магического, да не чую, вот и тяжко мне, — пожаловался Святослав, отвешивая пинка следующему бревну, которое развалилось на две части, будучи срезанным невидимым волшебным лезвием. А вот Олег лишь поморщился, снова увидев, как его друг почти повалил нечастную деревяшку своим ударом. Хотя бывший крестьянин уже далеко не первый раз учился использовать вшитые в тело артефакты, бывшие копией его собственных, он все равно продолжал делать ошибки. Очень тупые и опасные ошибки. — Ну как, теперь нормально?

— Вот скажи, зачем ты лягаешь цель, словно бешенный конь, когда надо перед активацией гравитационной аномалии лишь слегка коснуться цели? Если бы вместо тяжеленного бревна был кто-то легкий, гоблин там, скелет или какой-нибудь малохольный убийца без брони, его бы твоим пинком метра на два от зоны действия заклинания отнесло! — Чародей тренировался практически все свободное время, но достигнутые успехи считал абсолютно недостаточными. А его друзья имели вдобавок прискорбную привычку вообще отлынивать от скучных упражнений по магическому саморазвитию, отвлекаясь то на дела, то на доступные молодым, здоровым и очень богатым людям жизненные удовольствия… И со скрипом осваивали те направления волшебства, в которых все же старались достигнуть неких успехов. Вернее, с обычным для большинства одаренных темпом, который сам Олег считал непозволительно медленным. А потому чародей еще месяц назад убедил их обзавестись лишними картами в рукаве, совместив очередную короткую деловую поездку во Владивосток с посещением госпиталя, целители и артефакторы которого имплантировали в тела троих друзей множество боевых артефактов. — Причем мы уже не первую неделю занимаемся, а улучшений почему-то нет!

— Дык, как это нет?! — Возмутился Святослав, для наглядности тыкая своей рукой в остатки первого их злосчастных бревен, которые использовали из-за нежелания возиться с созданием детальных человекоподобных манекенов. Ведь после тренировок с магией четвертого ранга те бы сгодились исключительно на дрова, поскольку собрать их воедино словно пазл без ведра клея и океана терпения было попросту невозможно. — Я ж вон его это… Образцово-показательно расчехвостил!

— Да оно ведь рухнуло плашмя, хотя я его вкопал при помощи телекинеза достаточно глубоко, чтобы обычный человек основательно пропотел, пытаясь его оттуда выковырять! — Всплеснул руками Олег, который иногда очень отчетливо чувствовал, что его друзьям не хватает стимула. То есть, в соответствии с изначальным значением данного слова, тяжелой палки для нанесения педагогических побоев! — И заметь, свалившийся от удара человек будет лежать к тебе ногами, самой малоценной частью для вампиров, оборотней и магов высоких рангов. Даже меня уже потеря нижних конечностей разозлит, но не остановит и особо не ослабит. Когда мы со Стефаном по Америке куролесили, мне обе разом оторвало и ничего! Ну, в смысле штаны потом пришлось искать новые да ботинки, а заодно вместе с вами на новую пару артефактов ближнего боя тратиться…

Часть артефактов, которые в не столь уж далеком прошлом маги-медики вшили в тело Олега, утратила значительную долю своей эффективности, поскольку их вместе с телом чародея портило пулями, клинками, пробившейся сквозь броню магией… И в отличии от живой плоти регенерировать они не могли и либо теряли в эффективности, либо и вовсе выходили из строя. Некоторые вообще пришлось покупать заново, поскольку зачарованные золотые пластины были попросту уничтожены. Чародей думал о том, чтобы немного обновить свой арсенал, но в итоге решил все же остановиться на проверенном и доказавшем свою эффективность варианте из разумного сочетания атаки, защиты и не требующей лишних сил левитации. Тем более его желания натолкнулись на проблему, куда более серьезную, чем банальный недостаток денег. Отсутствие в пережившем оккупацию Владивостоке специалистов, которые смогли бы сделать артефакты нужного типа с лучшим сочетанием надежности, миниатюрности, мощности и безопасности для владельца. Человек и гном, которые когда-то работали во флотском госпитале, сгинули неведомо куда вместе со зданием, срытым до фундамента. А те, кого Олег смог найти, с большим трудом изготовили замену испортившимся золотым пластинам, а на предложение создать незаметную со стороны и вшиваемую в тело побрякушку, способную жахнуть чарами ранга эдак пятого, только развели руками. И отсылали либо к Савве, либо в Москву. Вдобавок имплантаты, которые вышли из рук все же принявшихся за заказ чародеев хоть и работали, но как казалось целителю, обладали чуть большими габаритами по ширине и толщине, если сравнивать их с теми, которые были получены еще до войны с Японией. И пусть разница в три-четыре миллиметра и несколько грамм лишнего веса являлась не особо критичной для пользователей, уже одно это говорило о чуть меньшей квалификации данных артефакторов. Олег мог и вовсе отказаться с ними работать, если бы дар оракула не подсказал ему, что второй раз он Святослава и Стефана без грандиозного скандала к хирургам не затащит, а ссориться с друзьями или оставлять их без полезных аугментаций было не таким проигрышным вариантом, как использовать лучшее из доступного.

— Ладно, — тяжело вздохнул Святослав, поднимая из воды обломки бревен и оттаскивая их к сараю с дровами, где уже лежала груда подобных ошметков и целый штабель ждущих своего часа манекенов. — Завтра попробуем еще раз.

— Никаких завтра, будем сегодня тебе правильные удары ставить, а то ты, похоже, если правильные рефлексы за один раз не наработаешь, то так и не научишься, — непреклонно заявил Олег, заставляя воду сгонять воедино плавающие на поверхности мелкие щепочки, а потом вытолкнуть получившийся ком на край бассейна. Его мастерство в гидромантии было пока недостаточным, чтобы использовать боевые заклинания или конденсировать доступные внимания объемы жидкости из атмсоферы, но управлять уже имеющейся жидкостью, чуть-чуть помогая себе телекинезом, оказалось не так уж и сложно. — Садись медитировать и заряжай артефакты в ногах потихонечку. Заодно и скоростное наполнение их силой отработаем. Будем пробовать снова и снова, пока не научишься.

— Дык, хорошую вещь спортим, — пробурчал Святослав, нагибаясь и почесывая часть ступни, куда была вшита зачарованная золотая пластина. — Спалю, стал быть, как есть спалю! И хорошо ежели один, а то ведь могу, того-этого, оба!

— Новые купим, — пожал плечами Олег, закрывая глаза и пытаясь при помощи своего дара ощутить плещущуюся рядышком жидкость… Или землю. Геоманты прежде всего славились невероятным упрямством с долей лености, однако и особых вспышек эмоциональности за ними не водилось. Скорее уж они были немного апатичны, подобно камням игнорируя изменения окружающего мира. Правда, если кого-то из данных магов все-таки удавалось выбесить, то накалу их гнева могли позавидовать и вспыльчивые огневики, ибо тот был неудержим как лавина. — Они, конечно, дорогие… Но если ты взамен на несколько тысяч рублей научишься тонкому контролю, нужному для нормальной зарядки подобных артефактов, то это будет стоить того.

Через несколько часов, когда Святослав с пятой попытки все же использовал заряженный при помощи экстренной накачки артефакт как надо и даже его не спалил, друзья прекратили тренировку, зашли в дом, сменили одежду и уселись пить чай.

— Олег, дык, вот я чего хочу сказать… Обычно ты хитер настолько, что любая змея, значица, обзавидуется, но когда че-нить отчебучишь, так ажно у меня голова болеть начинает! Вспомни токо, шо тогда на пожарище ляпнул! — Припомнил дело недавнего прошлого Святослав, ломая в кулаке сразу четыре сушки и неодобрительно качая головой. — Итъ теперь ужо не отвертишься от клейма сочувствовавшего, стал быть, старому режиму… Не, эт на мой взгляд дело правильное, деды рассказывали, када князья еще товарищами величались, буйствовали они малость тише, а спрашивали с них все же больше… Но счаз, дык, оно тебе надо было, у всех на виду у ентих аристократишек такое брякнуть?

Разговору двух друзей никто не мешал. Анжела после их появления на кухне отправилась гулять с сыном, Доброслава уже часа два гоняла по плацу силы деревенской самообороны, которые никуда не летали, поскольку остались охранять «Буряное», Стефан устраивал почти успевших зарезать опального аристократа убийц, знакомя их с деревней. Кровных уз между Полозьевыми и последними членами погибших почти в полном составе охотничьих семей вроде бы не было, но друг друга они знали и вроде бы старший из парочки когда-то вместе с Густавом шастал по лесам то ли год, то ли два.

— Не подумал я тогда, на эмоциях действовал, — развел руками Олег, который и в самом деле слегка пенял себе за выбор использованных слов. Нет, сами-то они были без сомнения правильными, но вот реакция новых хозяев России на сказанное могла ему уже не понравиться. Следовало поставить дезертиров на место как-то иначе, однако, тогда он слегка вспылил… То ли сказалось накопившееся в душе раздражение после возни с несколькими десятками раненых людей, то ли один конкретный боевой маг четвертого ранга слишком давно не получал по носу, а потому слегка зазнался. Волшебник умел признавать свои недостатки и даже пытался с ними бороться, и уже по этой причине полагал себе более объективным чем большая часть лиц его же статуса. — Впрочем, вероятность того, что это чем-нибудь когда-нибудь аукнется, невелика. Та четверка явно не имеет ни богатств, ни покровителей, раз застряла в глухой деревне даже после снятия с них статуса ссыльнопоселенцев. А мы итак живем в Сибири, куда аристократов обычно отправляют в качестве наказания. Даже если какие-то слухи пойдут и до кого-то там дойдут… И чё? Я или ты априори не нравимся столичным боярам, поскольку ты совсем из крестьян, а у меня мать крепостной была. Стефан вот еще мог бы там с грехом пополам сойти за худородного, но все же своего, особенно сейчас, когда Полозьевы перестали каждую копейку экономить. Но только если бы подлизался к кому-то из аристократов и согласился всегда быть мальчиком на побегушках, вот только ему такого «счастья» и даром не надо.

— Дык, так то оно так, но все ж ты того… Думай, прежде чем болото баламутить! — Постучал себя по лбу Святослав. — Я только того… Спокойно спать по ночам привыкаю… И почти уже совсем, стал быть, женюсь… Политические лозунги и дрязги они всегда ж, дык, дело опасное, ну а вот прямо ежели сейчас ими заниматься, то они совсем уж это… Не ко времени.

— Согласен, не ко времени это будет сейчас, — пробурчал Олег, мысленно вспоминая все те изменения, которые он запланировал для «Буряного», чтобы получить лояльных и квалифицированных сотрудников и в то же время подготовить базу, на основании которой уже можно будет задуматься о чем-то большем. Ведь как задумываться о реформах, если осмеливавшихся заявить о необходимости перемен или даже возмутившихся беззаконному произволу какого-то конкретного дворянина людей банально вырежет дружина первого же серьезного боярского рода при попустительстве отворачивающихся в сторону жандармов и возводящим очи к небесам попов, что потом конечно же помолятся за упокой всех погибших и отпустят грехи их убийцам? — Нам бы года три, а лучше и вовсе лет пять-семь, и тогда уже можно будет особо не бояться игроков среднего эшелона, если те конечно не сплотятся в союз. И даже объединению пары-тройки боярских родов поплоше или отдельному представителю высшей аристократии будет чего противопоставить.

— Олег, ты серьезно? — После примерно тридцати секунд молчания произнес Святослав, сумев по такому поводу обойтись даже без своего извечного «Дык». А ведь подобное с ним бывало только в моменты глубочайших душевных потрясенеий!

— Спокойно, я не идиот, и на рожон лезть не собираюсь. И все имеющиеся силы намерен направить не на расшатывание нашего политического строя, а на процветание «Буряного», которое хотел бы превратить в островок стабильности и процветания посреди моря опасностей. А чтобы можно было эффективно противостоять нападкам всяких охамевших бояр, которые потянут свои руки к нашим деньгам, намерен уже в ближайшем будущем нанять маленькую армию… Юристов. Ведь даже представителя августейшего семейства можно окоротить, если правильно пожаловаться на него и обеспечить доставку сей бумаги, свидетельствующей что оборзевший родич не соблюдает его законов и тем чинит ущерб самому монарху, непосредственно на стол самодержцу. — Олегу ситуация в стране не нравилась до такой степени, что к разного рода революционерам он заранее испытывал некоторую симпатию. Даже зная, что в большинстве своем подобные люди либо наивные мечтатели, либо глупцы, плохо понимающие к каким рекам крови могут привести их действия, либо холоднокровные сволочи, использующие в своих целях и первых, и вторых. Но тем ценнее были редкие исключения, которые действительно хотели улучшить жизнь людей, проживающих в этой стране. Оказать им поддержку, если найдет тех кого сочтет достйными, он был бы очень даже не против, но сам на роль вестника перемен не годился и понимал это. Склад характера не тот. — Пойми, я просто не хочу, чтобы мой сын рос в государстве, где нормальным считается выгнать из города калеку на мороз, если тот не может заплатить за кров и пищу, украсть из собранных налогов сто тысяч рублей и спустить эти деньги на дворцы с элитными шлюхами и прочие развлечения высшего общества или же после оформления соответствующих разрешений продавать людей как скот хоть в бордель, хоть на алтари чернокнижникам. Просто потому, что нельзя ходить по колено в болоте из дерьма и остаться чистеньким. Испачкаешься обязательно, а рано или поздно оно тебя в свои смрадные глубины вообще засосет.

— Дык, гать то придется того… Из костей делать. А скреплять кровушкой. Причем и первое и второе добывать, стал быть, придется из тех, кто нас даже сейчас итъ в бараний рог согнет. — Святослав отложил в сторону полулитровую чашку с чаем, где собственно заварки и не было: только мед, малина, сахар, клубничный сок и горячая вода. Бывший крестьянин, которому в детстве сладкого перепродало маловато, имел крайне своеобразное представление о правильном сочетании вкусов и иногда сооружал такие коктейли, которые привели бы в ужас и гурманов, и диетологов. А обладателей сахарного диабета и вовсе могли убить на месте не хуже самого страшного яда. — И даже если на дно каким-то чудом, дык, не булькнем, то замараться все одно, ну, придется. Нам самим, а не, стал быть, кому-нибудь еще.

— Вот только если мы не будем заниматься политикой, политика займется нами. Сам подумай, лет через пять-десять превратим мы «Буряное» в настоящий город, построим канализацию, водопровод, заводы, дороги, школу, полноценный бастион для отражения вражеской агрессии… — Все эти планы у Олега были, вопрос лишь состоял в том, когда их получится реализовать. Крепость он бы например был рад отгрохать хоть сейчас, расставшись с большей частью имеющихся денег… Да вот беда, на неё требовалось оформить разрешение. И первый попавшийся геомант, вроде того типа который работал на железной шахте, задачу такого рода просто не осилит. Да и денег на действительно масштабную постройку, способную выдержать штурм полноценной армии, могло не хватить. А с тем, чтобы разную мелочь вплоть до банд в пару сотен человек одним своим присутствием отгонять, «Тигрица» вполне должна была справиться. — Но потом придет какой-нибудь граф, чья мамаша доблестно и не щадя живота своего отдавалась императору на подоконниках и каретных сиденьях, да с подписанной папочкой бумажкой и скажет: «Теперь я тут главный! Уматывайте, ведь все вокруг теперь мое!». И всеми документами, которые у нас есть на право собственности, можно будет разве только в сортире подтереться.

— Дык, ты перебарщиваешь, — прогудел Святослав, но не очень уверенно. — Даже император он того… Безгранично наглеть не должон! Не потому, шо наглости и жадности не хватит, а поскольку оно того… В одиночку ни один монарх править не смогетъ! Ему опора, ну, нужна на бояр! А те, стал быть, правителя который их с владений родовых выпнуть может, сами итъ прибьют. Во избежание.

— А это уже зависит от того, как крепко император держит страну в кулаке. Да и потом, мы же не одни из них, и не связаны с могущественными родами паутиной родственных отношений, торговых договоров, совместных преступлений. За наглый захват нашей земли высшая аристократия своего представителя прилюдно пожурит, а после быстренько простит и втихомолку поздравит с удачным приобретением. Но ладно, это я действительно описал самый плохой вариант. Скорее всего, прибывший из Москвы губернатор или еще какой-нибудь чиновник скажет следующее: «Сидите тихо как мыши под веником и не смейте вякать, когда буду принимать законы позволяющие драть с людей три шкуры, гнать их на смерть во имя моих интересов и так задеру смердам планку на право учиться и владеть оружием, что они никогда её не перепрыгнут, навеки оставшись тупым легко управляемым и беззубым стадом». — Олег откинулся на стуле и поджал губы. Чародей отлично понимал, что пока его от столкновения с правящей аристократией защищает главным образом расстояние. Дворянам тупо не было дела до какой-то заштатной деревеньки где-то у черта на куличиках, а его личные капиталы и богатства по сравнению с содержимым их сокровищниц выглядели не особо впечатляюще. Однако если вдруг поселение посреди сибирских лесов начнет приносить настоящую прибыль, то к той быстро выстроится целая очередь из титулованных грабителей, жаждущих все подгрести под себя. Возможно, она уже существовала и неудачный налет на «Буряное» являлся только первой ласточкой. Да, номинально он находился под крылом архимагистра Саввы, на которого работал, обеспечивая порядок на определенной территории… Однако древнему волху он был все же кем-то вроде работающего по временному контракту наемного рабочего, а не вассалом или тем более союзником. — Ну, в общем, будут вести себя здесь точно так же, как в остальной части России. О том, как в её европейской части живется вдалеке от больших городов, ты лучше меня знать должен.

— Дык, в городах, оно того, все бы как хуже, — тяжело вздохнул бывший крестьянин, подпирая руку кулаком. Каких-либо иллюзий о том, насколько «хорошо» живут простые люди Российской Империи, он питать не мог просто физически. О своем прошлом маг-воздушник не особо любил распространяться, однако все сводилось к нескольким тезисам: холодно, голодно, тяжелой физической работе конца и края не видно. Даже когда Святослав пожелал выкупить свою родню из крепостничества, по сути мало отличающегося от настоящего рабства, то слишком сильно тратиться ему не пришлось. До седых волос и возрастных морщин доживали лишь редкие счаствличики, большая часть низших сословий отправлялась на тот свет значительно раньше. — В деревне, стал быть, всегда можно за околицу выйти и рыбки наловить али лебеды какой нарвать… Да и соседей, оно того, попросить о помощи можно. И не откажут, дык. Помещику то того-этого, красного петуха не вдруг пустишь, а вот мельнику-жадюге али потерявшему всякий стыд старосте, коий корку старого хлеба пожалел — умирающий из чистой злобы горящую деревяшку закинет не на дом, так на хлев иль сарай.

Примерно на минуту на кухне остановилась мрачная тяжелая тишина, которая была прервана стуком чего-то тяжелого во входную дверь. Очень тяжелого, судя по посыпавшейся с потолка пыли. Олег и Святослав даже рефлекторно схватились за оружие, но бывший крестьянин вдруг шумно втянул носом воздух, а после расслабился и расплылся в блаженной улыбке.

— Моя зазноба, стал быть, пришла, — пояснил он другу, убирая руку от прислоненного к обеденному столу посоха. — И притащила тебе свой, дык, триумф. Похвастаться. Пошли, того-этого, посмотришь. Внутрь эта штука все одно не войдет.

— Олег, принимай работу. Тут все как ты просил! — Рядом с домом Олега стояла на шести толстых ножках конструкция, больше всего напоминающая гибрид черепахи и ванны. Судя по всему, именно она и стукнулась в дверь дома… Головой, к которой вел легкомысленный плетеный поводок. А держала его светловолосая голубоглазая эльфийка, чью большую грудь безуспешно пытался собою скрыть туго натянутый свитер из белоснежной шерсти. Ножки, обтянутые выгодно подчеркивающими женственные формы брючками, смотрелись тоже очень даже ничего, однако первым в глаза бросался все-таки бюст, являвшийся воплощенной мечтой для большинства мужчин и предметом зависти девяноста процентов женщин. — Самоходный бак для консервации органов магических тварей. Работает за счет накопителей, заряда которых хватит на неделю. Пройдет везде, где сумеет пролезть лошадь, пусть даже ходить умеет только медленно и по прямой. Может по команде загореться, отвлекая на себя внимание. А вот на иные самостоятельные действия конструкт в принципе не способен, я и для этих то замучилась рунные цепочки составлять. Даже разворачивать или тормозить после столкновения с препятствием его надо вручную, но зато теперь, когда закончены все расчеты, я могу подобных черепах хоть по три штуки в день зачаровывать. Ну, при наличии подготовленного твоими техномагами корпуса, само собой.

— Великолепно, Лили, просто великолепно! — Обрадовался Олег, наблюдая за тем, как панцирь ванночерепахи расходится в стороны, обнажая разбитую на два десятка отдельных отсеков глубокую емкость. Причем каждый такой контейнер был полностью герметичен и заполнен почти под стеклянную крышку прозрачной жидкостью. — Что ты использовала в качестве консерванта?

— Медицинский спирт, — пожала плечами алхимик, немного знавшая также о том, как изготавливать големов. Вернее, именно големом то эту примитивную конструкцию ни в одной магической академии или хотя бы училище не признали в связи со слишком убогим функционалам. Все подвижные части работали за счет механики, волшебство требовалось лишь для приведения конструкции в движение, да четырех рун на поводке, обозначающих команды «Стой», «Вперед», «Открыть панцирь» и «Самоуничтожение». Некоторые детские игрушки имели куда как более впечатляющий функционал, не говоря уж о боевых конструктах. Но зато каждый элемент этого магического механизма был изготовлен в «Буряном» от и до. И очень дешево, что было решающим фактором для сибирских охотников, теряющих до половины возможного заработка из-за проблем с транспортировкой своей добычи. Самые лучшие трофеи хранили в специальных контейнерах-термосах, а вот на чего попроще их уже не хватало, ибо и тяжелые, и неудобные, и хрупкие… В общем больше пары штук их с собой никто по тайге не таскал, зачастую просто оставляя гнить малоценные части убитых чудовищ или приконченных исключительно ради самообороны бестий. И Олег был намерен исправить сей недостаток, завалив рынок дешевым востребованным сырьем. — Не самый лучший вариант, но на то, чтобы сохранить в идеальном состоянии три четверти органов его хватит. А из оставшегося большая часть подпортится, но меньше, чем если её просто в мешок закинуть. Вдобавок охотники на монстров всегда могут использовать запасы спирта для изготовления зажигательных ловушек или обеззараживания ран. А если припрет, так и в пищу, он все же намного калорийнее воды.

— Нам нужно больше таких черепах. И больше спирта, — Олег всегда считал, что алкоголь — это яд, но в данном случае готов был вложить деньги в его промышленное производство. — А еще алхимики… Ну или хотя бы зельевары, которые могут работать исключительно строго по рецепту.

Глава 10.О том, как герой теряет бойцов, видит диво-дивное и спорит с природой

— Бохай, Чангпу и Тингж. Вы уволены, — Олег стоял на летном поле перед тремя крайне бледно выглядящими китайцами, а метрах в двадцати от него толпились и переговаривались бойцы вольного отряда и те из жителей «Буряного», кто каким-то образом пронюхал о грядущем событии и явился посмотреть на бесплатное зрелище. Чародей считал торжественные построения несусветной глупостью и потому заставлять своих солдат выстраиваться по линеечке не стал бы никогда в жизни, однако здесь и сейчас должны были присутствовать все бойцы, за которых он отвечал. И нес ответственность. — И только потому, что мы вместе сражались, я не отправлю вас в тюрьму, хотя видят все известные мне боги, вы вполне заслуживаете пару лет помахать кайлом на каторге. Просто собирайте манатки и проваливайте из деревни с первым же пароходом, жалование за этот месяц получите у казначея. Личное оружие можно оставить, а вот выданные отрядом артефакты — сдать.

— Но Господин, то есть командир… Смилуйтесь! Да, признаю, мы нарушили ваши приказания о соблюдении порядка, но неужели наш проступок столь велик?! — Сбивчиво начал оправдываться китаец по имени Бохай, в то время как два его товарища по несчастью хранили мрачное молчание. Видимо на то, что Олег изменит свое решение, не рассчитывали, прекрасно видя, насколько взбешен чародей. — Ведь я дольше большинства ваших слуг верно служил вам, и я не убил никого из жителей этой деревни, я просто позволил себе выпить лишнего…

— Ты просто напился как свинья, а когда кончились деньги, начал задирать в кабаке мирных жителей, требуя себе уважения и бесплатной водки. А когда тебе начистили морду и выбросили вон, вернулся с пистолетом, прихватив двух своих дружков. И напали вы даже не на обидчиков, поскольку они ушли домой, а уже на совершенно посторонних людей, которые просто оказались на тех слегка похожи. — Если бы Олег был чайников или паровозной топкой, то в данный момент раздался бы свист пара, вырывающегося под большим давлением. Удерживать себя в руках чародею удавалось лишь с огромным трудом. Слишком он уж не любил тех, кто чего-то натворил по-пьяни, а потом пытался оправдываться тем фактом, что он находился под влиянием алкоголя и не контролировал свои действия. — Скажи спасибо, что твоя пуля угодила в ногу, а не в голову или грудь, иначе бы это было не причинение тяжелого вреда здоровью, а убийство. И отмазывать вас от деревенского суда я бы не стал. Вы уволены, все трое. Контракт между нами разорван и, честно говоря, следовало бы использовать еще и штрафные санкции, но черт с вами, катитесь из моего отряда. Вердикт окончательный, обжалованию не подлежит.

Понурые китайцы медленно поплелись к казармам, провожаемые взглядами и перешептываниями среди солдат. Несколько человек даже двинулось следом, видимо намереваясь утешить их или помочь собраться, все-таки эти трое действительно были практически ветеранами, поскольку присоединились к Олегу одними из первых во время его работы в Нанкине, и у них были свои друзья и приятели. Однако чародей сильно сомневался, будто узы боевого братства перевесят для кого-то из его подчиненных преимущества высокооплачиваемой работы с лучшим соцпакетом для не-магов и не-дворян, про который они только слышали. Даже если члены команды и плохо представляли, что это вообще за слово такое «соцпакет», оценить предоставляемые им преимущества сей факт нисколько не мешал. Хотя нельзя было и отрицать то, что увольнение негативно скажется на моральном климате коллектива… Но некоторые вещи спускать на тормозах было просто нельзя, ибо это породило бы безнаказанность, ведущую к новым преступлениям. И их последствия было бы исправить куда труднее, чем вытащить одну единственную пулю из ноги лесоруба, которому полчаса страданий были компенсированы суммой, сопоставимой с его годовым заработком.

Олегу и раньше приходилось наказывать бойцов своего отряда за разные прегрешения. Пусть он старался подбирать в команду максимально разумных и адекватных людей, однако три сотни наемных солдат есть три сотни наемных солдат. Если бы такое количество здоровых мужиков, для которых регулярные битвы с врагами и плещущийся в крови адреналин стали делом привычным, а карманы трещат от золота, дружно вели бы себя как примерные мальчики, то посмотреть на такое божественное чудо приехал бы и Папа Римский, по такому поводу временно позабыв про все разногласия православия и католичества. А османский султан, которого в принципе можно было назвать и теократом, как минимум сюда бы своего визиря прислал. Однако до сей поры проступки и наказания за них в целом оставались в приемлемых рамках: за повреждение чужой собственности штрафовали, дошедшие до начальства драки вдобавок грозили длительными нарядами на тяжелые и унизительные работы, на кражах пока никого не ловили. Пару раз Олегу пришлось общаться с разъяренными родителями соблазненных девиц и оплачивать им аборты, а однажды договариваться о свадьбе и платить щедрый выкуп за невесту, но это также могло считаться нормой. Ведь насилия то не было, он это очень тщательно проверял и в случае обнаружения такого преступления перед отправкой злодея в тюрьму, откуда в этом жестоком мире вернуться удавалось отнюдь не всем, выдал бы его жертве большие тупые ножницы, а её обидчику — заклятие паралича.

— Чарльз! Идем сюда! — Углядев в расходящейся толпе одного из техномагов, которых он завербовал в Америке, Олег решил перейти к более приятной части своей работы. А именно — трофеям. — Как идут ваши успехи с ремонтом тех лоханок, которые мы захватили?

На летном поле сейчас стояло достаточно летательных аппаратов, чтобы это место можно было с полным на то правом объявлять воздушной гаванью. Под грубым тентом из брезента возвышалась железным холмом «Тигрица», которая теперь не столь уж и часто поднималась в небо из-за дороговизны эксплуатации. Рядом с нею белел под солнцем не сильно потемневшими бортами из волшебной березы «Котяра», который ежедневно совершал патрули прилегающей территории согласно графику. За ними были едва-едва видны мачты отданного старосте и его семейству «Солнышка», которое вообще-то было «Стрелой Самурая», если конечно новые владельцы правильно перевели японские иероглифы, прежде чем сменить табличку с названием на трофейном судне. «Котенок», для которого успели выстроить полноценный ангар, сейчас должен был находиться где-то в Петербурге вместе с Густавом… Однако чародея сейчас интересовали не хорошо знакомые ему суда, а недавние трофеи, принадлежавшие лже-османам. Их припарковали с другой стороны поля, неподалеку от сараев, гордо именуемых мастерскими. Поскольку бегать туда-сюда техномагам и плотникам было лень, а управиться с приведением захваченных судов в нормальный вид сутки-другие не имелось никакой возможности.

— Это гнилой летучий хлам, а не корабли. Самому молодому из них лет пятнадцать, и тем, кто был его командой, я бы оторвал руки, если бы они и так не отправились либо на тот свет, либо на рудники. Эти отбросы успешно превратили свои суда в свинарники, где доски под ногами подламываются, поскольку их давно заменить пора, — удрученно покачал головой смугловатый мужчина неопределенного возраста с выпирающим вперед брюшком. Воином он являлся не очень хорошим, зато отлично умел ремонтировать технику, а уж ремонта после неудавшегося налета на деревню захваченным транспортным средствам требовалось много. Впрочем, в желающих им заняться недостатка не было. Почему бы и не поработать за пять процентов от цены с продажи судна? Еще семьдесят пять отходило тем, кто захватил трофей, а оставшиеся двадцать поровну делились между Олегом, Полозьевыми и казной деревни. С одной стороны это было не так уж и много… А с другой стороны боевой маг четвертого ранга кроме своего участия в бою больше ничем не занимался, а ручки бы на совершенной сделке смог погреть. — Мы заделали пробоины в корпусе, залатали дырки в парусах и гондолах, а также заменили кое-где разрушившиеся энерговоды, использовав четыре килограмма серебра из наших запасов… Но лично я бы на таких судах служить никогда не стал, ведь жизнь дороже.

— Если они долетят своим ходом до Иркутска, у нас их купят, — пожал плечами Олег, мысленно досадуя, что торговые потоки на какое-то время ушли из куда более близкого Владивостока. Увы, город, который дважды брали штурмом, серьезно пострадал, и сейчас только-только начинал восстанавливать инфраструктуру. А крупные капиталы и их владельцы не любят ютиться по подвалам да сараям. Впрочем, как и аристократы, являющиеся главными потребителями дорогих вин, специй, драгоценностей, элитного оружия да подходящих для ведения боевых действий транспортных средств, к которым любой летучие корабли с полным на то правом причислить можно. Когда-нибудь прежний темп жизни неизбежно вернется в крупнейший город на восточном побережье России, но ожидать этого в ближайшие месяцы не приходилось. — Все равно нам эти трофеи у себя оставлять смысла нет. Команды на них не наберется, а как наберется, так мы и сами лучше сделаем. А теперь дай мне подробный расклад по всем судам.

— Ну, того коротышку, которому вы пороховой погреб подорвали, мы ремонтировать не стали и пытаться. Там что не на дрова, то в переплавку. — В качестве доказательства своих слов смуглый техномаг кивнул в сторону высящейся в уголке поля груды хлама, оставшегося от уничтоженного почти полностью судна. А чего чудом уцелело при взрыве, то растащили ремонтники с некоторой помощью местных жителей, которые могли пристроить в хозяйстве хоть гнутый гвоздь, хоть сломанную доску. — Два чуть более крупных десятипушечных кораблика были построенны явно в рамках одной и той же серии где-то здесь в России. Дерево на них пустили качественное, а вот пропитки от огня и короедов пожалели. Делались, судя по всему, под погоню и абордаж. Трюмов как таковых нет, но паруса здоровые. Один почти не пострадал во время захвата и полностью отреставрирован, у другого надо бы оболочку для пара и алхимреактор заменить, а то заплатки на столь важных частях снижают эффективность работы. Самый крупный трофей имел двенадцать орудий и, кажется, он английской постройки… Но в то же время это и самый старый летательный аппарат, где плотникам пришлось чуть ли не заново обшивать досками шпангоут, а я подновлял рунный контур, поскольку некоторые его участки разрушились. Ну а остальное — летучие лодки. Три полностью исправные, две посеченные картечью, но все-таки от земли оторвутся.

Всего трофейных летательных аппаратов в битве с лже-османами было захвачено целых девять штук, пусть даже больше половины из них имели всего одну палубу и не могли вместить свыше пары десятков человек, да и оставшиеся размерами не блистали. Зато вот личное оружие, броня и защитные амулеты оказались у казаков-разбойников на вполне пристойном уровне, пусть и не у всех, а только у тех, кто постарше. Видимо специфика их образа жизни сказывалась. Ружья, клинки и боеприпасы отправились в сельскую лавку и быстро разошлись среди жителей «Буряного», благо цены на доставшиеся почти даром трофеев поставили весьма умеренные, а артефакты были либо распределены среди бойцов вольного отряда, либо отправились в арсенал. К сожалению теми же защитными амулетами экипировать простых бойцов представлялось маловозмжным, ведь те бы просто не смогли подзаряжаться от их аур. А принудительная накачка силой испортила бы не отличающиеся особым качеством зачарованные вещички буквально за несколько дней использования.

Закончив инспектировать летательные аппараты и признав состояние предназначенных для продажи трофеев в целом удовлетворительным, чародей никуда не пошел, а просто прислонился к ближайшему дереву и стал ждать. Еще позавчера он договорился с Муратом о том, чтобы встретиться сегодня с утра на этом месте и совместно приступить к решению одной из проблем, возникших у деревни вследствие быстро расширения за счет наплыва беженцев. И пара десятков семей, переехавших из атакованного гноллами селения, была лишь последней их партией, но далеко не единственной. Во время едва закончившейся русско-японской войны многие по какой-либо причине лишились своего дома или просто не хотели оставаться жить в месте, с которым у них были связаны ужасные воспоминания. И населенный пункт, бывший самым безопасным и самым богатым во всей округе, понятное дело занимал первую строчку привлекательности в рейтинге для иммиграции у тех, кто не мог позволить себе жить в Москве или хотя бы Иркутске. Ну а распространению данной информации помогли специально запущенные слухи и разосланные в окружающие деревни листовки с перечнем нужных специалистов и зарплат, которые будут их ожидать. Чтобы Олег мог расслабиться, вздохнуть спокойно, сбросить со счетов большую часть угроз и жить припеваючи, не отказывая себе ни в магических фолиантах, ни в сработанных мастерами своего дела артефактах, ни даже в хранящих его покой летучих крейсерах, «Буряному» требовалось стать большим, многолюдным и богатым городом. В котором чародею будет принадлежать пусть не все и вся, но многие ключевые точки. Однако на пути воплощения этой ожившей мечты стоял целый ряд проблем, которые требовалось решить.

Самой насущной из проблемой на сегодняшний день для то ли деревни то ли уже небольшого городка являлся недостаток продовольствия. Охота и собирательство, пусть даже организованные на вполне себе достойном уровне, не могли прокормить многотысячный населенный пункт. Судоходная река, рядом с которой стояло «Буряное», представляла из себя весьма достойный источник еды, но рыба тоже не была бесконечной. Находящиеся внутри основной линии огороды и без того использовались на полную катушку, как и любой квадратный метр свободного пространства. И в настоящий момент они стремительно ужимались и застраивались, поскольку населенный пункт пусть не задыхался от перенаселения, но был неприятно близко к стандарту больших городов, где люди буквально сидели друг у друга на головах. Расчищенная от деревьев и прочей крупной растительности земля, находящаяся за пределами стен и предназначенная для выпаса скота, тоже не смогла бы прокормить увеличившееся стадо. И выход из данной ситуации Мурат и Олег видели только один — передвинуть внешний рубеж укреплений. Да, не самая простая задача, но пока сделать так было намного проще, чем возиться с возведением многоэтажных зданий и созданием необходимой для проживания в них инфраструктуры. Там, где раньше пасся скот, переселенцы разобьют новые огороды. Коровы же и козы теперь станут щипать травку на пару километров дальше от служащей центром поселения исполинской ели, выросшей на магическом источнике. Естественно после того, как территорию расчистят от деревьев и кустарников, за которыми могут спрятаться твари куда как опаснее банальных волков.

— Спишь что ли? — Подошел к Олегу староста, сегодня одевшийся удивительно легко — всего лишь в пальто, а не в толстую меховую шубу. Видимо боялся во время работы сначала пропотеть, а потом простыть. Вслед за старостой хвостиком шагал один из деревенских силачей, сгибающийся под тяжесть большого мешка. Ну а из ворот «Буряного» медленно выдвигался рабочий отряд, насчитывающий около четырех сотен мужчин и женщин, вооруженных топорами, лопатами и мотыгами. А также копьями, луками и ружьями, но последние в Сибири для выхода на лоно природы являлись в принципе неизменным атрибутом.

— Просто думаю, — Отлип от дерева Олег, а после с сомнением покосился на старого друида. Благодаря регулярной терапии от целителя он чувствовал себя гораздо лучше, чем десять лет назад… Но все равно организм Мурата находился далеко не в лучшей форме, и чтобы исправить это следовало быть по крайней мере магистром-целителем. — Кстати, а чего ты на своих двоих то? Неужели свободной телеги во всей деревне не нашлось?

— Не могу я в них трястись, укачивает сразу же. И воздушную лодку не предлагай, мне с высоты работать крайне тяжело будет, больше пары часов не выдержу, — поморщился старый друид. — И, кстати, мы теперь не деревня, а город! С последним пароходом подписанные в канцелярии Владивостока документы пришли. Могли бы там и побыстрее возиться, учитывая, сколько я денег на взятки отвалил…

— И все равно — поздравляю, это важный шаг для всех нас! — Улыбнулся Олег, взирая на диво-дивное, равное которому в России еще надо было поискать. Архимагов, сокровищниц, древних памятников и разных монстров в стране то хватало… А вот мэр, который намеревался впахивать на благо своего города, собственноручно закладывая фундамент для его процветания, мог иметься и в единственном экземпляре. Почему-то люди, занимающие подобные должности, предпочитали в основном восседать с важным видом в своих резиденциях и оттуда раздавать начальственные указания, слабо интересуясь тем, как будет проводиться их реализация на местах. А уж готовность к долгому и напряженному труду несмотря на бедственное состояние здоровья практически гарантированно делало Мурата явлением уникальным. — С транспортом же сейчас чего-нибудь придумаем…

Полчаса спустя Олег, опираясь на посох при каждом шаге, неторопливо обходил деревню по кругу и работал огнеметным культиватором. Десятиметровой ширины вал пламени, который беспрерывно получал напитку энергией благодаря сжатому в руках магическому инструменту, шел впереди него буквально испепелял траву и мелкий кустарник. Обуглившиеся деревья он валил при помощи зачарованных топоров, которые резали толстые стволы словно масло и даже если бы затупились, то все равно вернулись бы в норму через несколько суток благодаря имеющейся в артефактах функции самовосстановления. Ну а то, что умудрилось вынести контакт с пламенем и остаться относительно целым, например пеньки или сохранившие первозданную свежесть заросли какого-то огнеупорного и явно волшебного сорняка, выкорчевывали крестьяне с топорами и лопатами, которые шли следом.

— Мурат, а разве друиды не должны любить природу? Всякие кустики там цветочки… — Спросил чародей, раздумывая о том, достаточно ли надежны будут новые стены деревни, вернее уже города. В результате горячих споров был выбран довольно бюджетый вариант, в котором основание из камня подготовят нанятые геоманты, а сверху уже будет поставлен стандартный по меркам Сибири деревянный тын из нескольких рядов бревен, между которыми будет засыпана и утрамбована земля. Против зверей или небольших банд налетчиков этого хватит, а чтобы остановить вражескую армию понадобится полноценный пояс укреплений, с орудиями, гарнизоном и магическими барьерами, который им в ближайшие годы не потянуть. Тем более стары стены никто сносить не собирается и, при нужде, за них можно будет отступить. И, пожалуй, следует подать идею о создании совместной лесопилки, выдающей большое количества бревен и досок, которые новые жители «Буряного» смогут приобрести в кредит. Ставка в один единственный жалкий процент конечно особой прибыли Олегу и Мурату не принесет и заставит узнавших о сих «гениях экономики» банкиров в лучшем случае посмеяться… Но эти деньги потребуются исключительно для амортизации оборудования и зарплаты рабочим, а свое хозяева города получат иным путем. — А тут буквально взял и силой заставил меня нанести непоправимый вред местной экосистеме, спалив большую её часть к чертовой бабушке.

— Я буду любить природу, когда она перестанет пытаться меня сожрать! Кхе-кхе-кхе… И станет кормить всех тех людей, которые в деревне живут. — Старый друид ехал в открытом паланкине, удерживаемом четверкой автоматронов и был занят тем, что методично запускал чуть светящиеся руки в большой мешок, а после щедро разбрасывал кроящиеся внутри этой тары семена на покрытую пеплом почву. И пусть невооруженным взглядом нельзя было заметить процессы роста, идущие в этих зародышах намного быстрее нормы но уже через неделю там, где прошла пара волшебников и их магомеханические слуги, должен был стоять ковер из высокой травы под названием «Ползучка», явно имеющей близкое родство и с пшеницей и с каким-то особо злостным корнеотпрысковым сорняком. Она расползалась во все стороны от места посева настоящей паутиной корней пятиметрового радиуса, причем через каждые три-четыре сантиметра внутри этого круга вырастали вторичные побеги. Была способна дать мелкое и горьковатое, но пригодное в пищу зерно. С огромным аппетитом уминалась коровами, лошадьми, козами, овцами и прочими источниками молока и мяса. А кроме того быстро отрастала после скашивания или прохода голодного стада сжирающего все находящееся выше уровня почвы и без каких-либо проблем жила на одном и то же месте десятилетиями, если не веками. Вот только самостоятельно сформировать новые жизнеспособные семена была не способна, выведенному какими-то древними магами искусственному гибриду старательно прививали формирование стерильного зерна в его колосьях. Чтобы получить урожай, который может создать еще одно поле Ползучки, требовалась помощь опытного друида.

— Но ведь так обращаться с этим участком леса — это не естественно, — продолжал расспрашивать старика Олег, пытаясь лучше понять его взгляд на мир и таким образом чуть продвинуться в своем мастерстве магии природы. Некоторыми азами данного направления волшебства он уже владел, но пока успехи позволяли, в лучшем случае, работать садовником у какого-нибудь богача. Или содержать свою маленькую оранжерею, дающую свежие овощи даже зимой.

— Обезьяне быть наряженной в чужую шкуру, творить магию и ехать на четырех оживленных глыбах металла — это тоже неестественно. Так чего мне теперь, раздеваться и на землю слезать? — Фыркнул друид, не прекращая своего занятия. Вообще-то чтобы нести его усохшее от времени тело и мешок семян за глаза хватило бы и парочки человекоподобных магических роботов, однако Олег решил подстраховаться на случай столкновения с кем-нибудь из обитателей сибирских чащоб. Монстры, способные расправиться с более чем двухметровой высоты волшебными андроидами, которые своими кулаками без труда звено якорной цепи разогнут, тут изредка попадались. Но сделать это быстро сразу с несколькими не знающими страха и боли стальными гигантами мог разве только мамонт-лич, которых в этих краях уже многие века не видели. Или бы люди выбрали для поселения другое место. — В природе кто может что-то сделать к своей выгоде, тот делает. Жрет, разрушает логова, откладывает личинки в живую плоть, грабит запасы на зиму… И не терзаются моральными сомнениями на сей счет, вот они — исключительно наша прерогатива. В общем, у зверей все как у людей, с поправкой на более узкую специализацию. И у растений, в принципе, то же самое наблюдается. Только битва за свет и почвенную влагу происходит намного медленнее и со стороны почти не видна.

— Но как же… — Снова начал было Олег, чуть сбиваясь с шага, из-за встретившегося на пути овражка, куда тоже надо было волну пламени загнать. Конечно, чисто теоретически с работой, которой он занимался, спавились бы одни только жители деревни. Но им бы на расчистку подлеска, в котором может прятаться опасный зверь, понадобилось бы куда больше времени. А если появлялась возможность совместить тренировку и какое-нибудь полезное занятие, то чародей старался её не упускать.

— Не спорь со мной! Кхе-кхе-кхе! — Прикрикнул на него бывший староста, прежде чем зашелся в приступе кашля. — Ох, проклятье, что ж меня сегодня так крутит то… Нам еще сегодня вокруг деревни шесть раз пройти надо, чтобы завтра геомант, которого мы с шатхты сдернули, смог взяться за закладку фундамента для стены по тем схемам, которые ему нарисовали.

— Один этот индюк возиться будет долго, а железо с заводика у нас заказы чуть ли не на полгода расписаны. Надо бы еще кого-нибудь из их братии нанять, — покосился Олег в сторону деревни, где сейчас находился единственный на всю округу маг земли, способный преобразовывать обычный грунт в прочнейший камень. И эту личность чародей недолюбливал, а заодно изрядно сомневался в возможности нанятого волшебника долгое время работать с удовлетворительным коэффициентом полезного действия. — Кстати, почему ты не хочешь построить стены еще дальше, чтобы еще и выпасы ими окружить? Так же волки и разная лесная нечисть будет периодически тех же коз воровать…

— Лучше пусть выбежавшая из леса тварь сожрет корову, чем кого-то лесорубов или тех, кто за околицу по какой-то надобности вышел, — пожал плечами Мурат, отправляя в землю новую горсть смен. — Броситься то на животину зверь бросится, но обратно не уйдет, поскольку со стены его пристрелят. А и уйдет, коли прошляпят, так охотников по следу пошлем раньше, чем загрызет кого-нибудь бестия.

— Я вроде бы слышал утром от кого-то из Полозьевых, что наконец-то появились новости от Густава? — Спросил Олег минут через пять, когда ему стало скучно работать молча.

— Не то, чтобы вести… Птица прилетела, которая в нашей голубятне вывелась и была ими взята с собой на всякий случай. — К сожалению, просто взять и позвонить отцу Стефана было нельзя, так как в этом мире не изобрели телефоны. А маг астрала на все «Буряное» был только один, и Анжеле было просто не с кем обменяться мыслеобразами через этот эфемерный, но крайне энергонасыщенный план реальности. Иные же методы дальнобойной магической связи либо являлись стационарными и не могли оказаться погружены на летучий корабль, либо хоть и существовали, но в свободной продаже по какой-то причине отсутствовали. — И на кусочке бумаги, что ей к лапе привязали, было лишь две строчки: «Мы в порядке, возвращаемся домой, остальное при личной встрече».

Глава 11. О том, как герой взирает на отвратительное зрелище, узнает о старых долгах и размышляет о алчности

— Вот, Олег, смотри! Это молодая бревнежутка, один из самых неприятных обитателей сибирских лесов для одиночного охотника, но в то же время желанная добыча для большой и слаженно действующей группы. — Стефан скалился как ребенок, получивший новую игрушку и азартно тыкал пухлой рукой в лежащую на утоптанной земле тварь. Если бы чародей не видел ауры этого создания, в которой имелось слишком много жизненной силы для обычного куска древесины, то мог бы поклясться, что в центре лежащей перед ним арены валяется самое обычное бревно. Правда, довольно уродливое, все покрытое многочисленными сучками и грибными наростами. — А кружит вокруг неё взрослый медведь. Он намного тяжелее и сильнее, чем бревножутка и мог бы без особого труда разбить своими лапами её панцирь, но видимо прекрасно знает о наличии у той ядовитых когтей, а потому пытается выбрать максимально удобную для атаки позицию.

Наматывавший вокруг магического мутанта очередной круг мохнатый любитель меда внезапно бросился вперед с отнюдь не самой маленько скоростью, заходя на добычу сзади и немного сбоку. Но казавшаяся неподвижной и едва ли не окаменевшей бревнежутка не менее молниеносно развернулась на одном месте, подобно стрелке секундомера. Полутораметровой длины тело существа, находящегося где-то посередине между растениями и животными, поднялось с земли на четырех длинных когтистых лапах, покрытых мелкими зелеными листочками. И одна из них с размаху прочертила четыре кровоточащих полосы на морде медведя, однако тот не отшатнулся, а вцепился в ранившую его конечность сразу и пастью, и обеими лапами… А после вырвал её с корнем, вызвав полное боли шипение бревнежутки и небольшой фонтанчик зеленой крови, брызнувший из под панциря магического мутанта.

— Отвратительное зрелище, — пробурчал Олег, отнюдь не разделяя всеобщих восторгов по поводу жестокой схватки двух хищников, каждый из которых мог бы при случае отобедать человеком. Азартные выкрики людей, сидящих на свежесколоченных трибунах, чье дерево еще не успело ни капли потемнеть, ужасно раздражали чародея. Ему не нравилось, что первой постройкой, посвященной культурному досугу молодого города, стала самая настоящая гладиаторская арена. И пусть даже сражались на ней не люди, а звери, волшебник крайне негативно относился к кровавому спорту. И тому, что скорее рано, чем поздно, здесь случится первая дуэль между теми, кто будет решать свой спор поединком. Увы, в своем мнении он был очень одинок. Когда новоиспеченный мэр предложил чуть замедлить строительство новой лини укреплений, вне очереди возведя данный объект, его друзья и даже супруга не увидели ничего зазорного в данном предложении. Среди Полозьевых хватало не просто охотников, а настоящих магов-звероловов, леса полнились монстрами, людям нужны были какие-то развлечения помимо выпивки и карт. А еще на данный выбор могло повлиять то, что ставки на исход поединков принимались вполне централизованно, и малая часть собранных средств шла на дальнейшее развитие населенного пункта.

Нещадно избиваемая осатаневшим медведем бревнежутка, вновь приникшая к земле и спрятавшая все уязвимый части тела под панцирь, теряла куски своей природной брони, срываемой большими острыми когтями, однако и топтыгин постепенно терял силы. Наконец прекратив избивать своего соперника, зверь попятился, испустил жалобное и почти человеческое хныканье, а после осел неподвижной грудой черного меха.

— Яд добрался до сердца. Все, он спекся, — уверенно констатировал Стефан, наблюдая за тем, как потерявшая одну из конечностей но вроде бы не сильно расстроенная данным фактом бестия ползет к поверженному сопернику. В отличии от черепах она не могла высунуть голову из под панциря и укусить понравившийся объект, однако когда передняя часть тела магического мутанта ткнулась в лежащую перед ней груду мяса, то брызги крови полетели во все стороны. Тварь пожирала свою добычу с просто сумасшедшей скоростью, умудряясь проглатывать не меньше килограмма мяса в секунду. — Впрочем, я заранее знал, что так и будет. Бревнежутку же привела тетя Таня, ну которая жена моего покойного дяди, а лучше неё в зверях у нас никто не разбирается, даже отец… Как думаешь, Олег, он все-таки вернется? Ведь кроме того письма две недели назад от него не было ни слуху, ни духу.

— Нам остается только надеяться на лучшее, — развел руками чародей, который мог прекрасно понять тревогу своего друга. — И в конце-концов, печальных известий мы ведь тоже не получали… Стоп. Тихо! Замолкните все! Вы слышите?!

После рева чародея, усилившего волшебством свои голосовые связки, гул над ареной почти полностью стих, и стал отчетливо слышен хруст, с которым бревнежутка разгрызала медвежьи кости. А еще — треск выстрелов, несущийся откуда-то с противоположенной части молодого города. Спустя всего одну жалкую минуту ранее полные народа трибуны арены уже полностью опустели, а зрители либо сжав имевшееся при них оружие бежали к месту битвы с неведомым врагом, либо спешили домой, чтобы сначала взять чего-то посерьезнее, а уже потом включиться в схватку. Вот только к всеобщему облегчению тревога оказалась ложной. А вызвал её никто иной, как Густав Полозьев, который наконец-то вернулся домой и едва не оказался застрелен. Потому как ждали его прилета вместе с остальной командой на «Котенке», а полуполяк-полутатарин заявился в гордом одиноче, весь в водорослях и верхом на каком-то пресноводном мохнатом крокодиле, что вынырнул из воды рядом с рыбацкой пристанью. В непонятном чудо-юде односельчане попросту не признали человека, а потому встретили его, как и любую неизвестную форму жизни. Залпом свинца. К счастью под слоем облепившей сухощавую фигуру подводной флоры скрывалась довольно качественная самурайская броня и защитные амулеты, которыми глава рода отец Стефана разжился во время недавно отгремевшей войны. И горжет из черной бронзы, что создает вокруг головы владельцы пузырь пригодного для дыхания воздуха и поддерживает там комфортную атмосферу на протяжении нескольких часов там же «приобрел». Япония — островное государство, и потому у его магов имелось немало интересных вещиц, так или иначе связанных с водой.

— «Котенок» остался в Иркутске, нас потрепали, но без меня нападать на команду не должны, ведь смысла в уничтожении или захвате наемных солдат или младших членов рода нет никакого, — речь Густава была довольно невнятной, поскольку он одновременно и говорил, и жрал в три горла. Как оказалось, маг-зверолов сплавлялся по реке на подчиненном монстре почти двое суток и за это время успел порядочно устать и проголодаться, ведь он не останавливался даже ради того, чтобы дать отдых своему скакуну. Который, кстати, помер от истощения сразу же, как только выполз на берег и волшебник перестал поддерживать его своей силой. — Рысаков, эта гнилая коровья лепешка, явно раскатал губу на то, чтобы и деньги наши присвоить, и род забрать себе в холопы… Да какой в холопы — в рабы!

— Держатель самого главного нашего долга, — пояснил Стефан, пока его отец давился, буквально запихивая внутрь себе холодное куриное крылышко. — Того, из-за которого мы всем семейством носились в мыле как загнанные лошади и лезли в любые авантюры, лишь бы успеть собрать деньги. Остальное появилось, когда мы занимали средства чтобы попытаться стать сильнее и зарабатывать больше или не могли вовремя оплатить проценты по кредиту лишь своими накоплениями.

— Не помню этой фамилии среди тех боярских родов, генеалогию и состав которых в детстве заставляли заучивать моих сестер, ну и меня заодно, — чуть нахмурила брови Анжела, недавно уложившая сына в кровать и благодаря этому получившая на ближайшие несколько часов свободу передвижений и действий. Оставлять же ребенка одного было ну никак нельзя, малыш отличался редким энтузиазмом в деле поиска приключений на свою голову и норовил то забиться за диван, то покорить вершины шкафа, а то и ставни окна распахнуть. Входная дверь, к счастью, его усилиям пока не поддавалась, ибо была весьма прочна и тяжела. Но он пытался. — Хотя про какого-то Рысакова вроде рассказывали на уроках нового времени…

— Про мурзу Андрея Рысакова, героя Второй Мировой Войны и губернатора Рязанской области, — кивнул Стефан, который тоже изучал генеалогию дворянских родов, но несколько с другого ракурса, в первую очередь интересуясь информацией не про знатнейшие фамилии Москвы и Петербурга, а про своих дальних родственников. — Собственно именно у него-то когда-то и был сделан заем тогдашним главой нашей семьи, который решил вернуть Полозьевым прежнее величие… И в заклад поставил весь наш род.

— Амбициозный дурак он был, хоть и нехорошо так про покойных, — Густав наконец-то слегка насытился, а потому смог говорить нормально. — После того как чужое золото было спущено до конца так и не принеся прибыли, мы едва-едва могли платить ежегодные проценты по займу. А срок, когда надо будет вернуть основную сумму или стать холопами Рысаковых, постепенно приближался. И если с Андреем мы бы может еще смогли бы договориться или почти безболезненно влиться в чужой род, во всяком случае, человек он был вроде не самый плохой и пару раз прощал задержки с поступлением денег, то вот его брат Юрий, унаследовавший все обязательства покойного, сложившего голову в самом начале Третьей Мировой, поблажек нам уже не делал. Более того, один раз мы смогли наскрести необходимую сумму буквально в последний момент, когда он уже собрал своих людей, чтобы уничтожить само имя Полозьевых. Эти мерзавцы думали, будто я пришел сдаваться, и ржали мне в лицо, советуя как лучше вести себя на невольничьем рынке в Турции. Мол, там за потомка Чингисхана, пусть и такого убогого, дадут больше…

— Собственно тогда-то я в училище и угодил, — добавил Стефан, который как всегда улыбался. Вот только на сей раз застывшее на его лице выражение почему-то заставляло вспомнить о волчьем оскале. — Отец и дядя побоялись, что на следующий год не смогут собрать оплату процентов, и решили, по крайней мере, государственные налоги чуть скостить за счет военнослужащего представителя главной ветви семейства. Закон то этот для знатных бояр создавался, чтоб по лавкам не сидели, но мы тоже смогли воспользоваться… А денег на что-нибудь более престижное, чем Североспасское магическое училище у нас и не было тогда.

— Ситуация мне в целом понятна. Для алчных мерзавцев деньги по долговым обязательствам — это хорошо, но собранные теми же должниками деньги плюс все их имущество, они сами и мимоходом ограбленные друзья-соседи старых врагов, — в два-три раза лучше. Но хотелось бы узнать больше подробностей, — То, что Анжела не узнала фамилию кредитора Полозьевых, внушало Олегу осторожный оптимизм. Бодаться с представителями высшей аристократии они бы не смогли, но вот обломать рога кому-то рангом пониже было уже более вероятно. Еще бы при этом в список разыскиваемых государством преступников не угодить… Впрочем, подобные проблемы стоило решать по мере их поступления. — Этот ваш мурза губернатор Рязанской области? Насколько силен и чем владеет? С чего он вдруг так злобствует на пусть дальних, но все же родичей, если его брат был с ними в довольно хороших отношениях?

— К нашему счастью, Юрий всего лишь богатый помещик, который унаследовал имущество своего брата и титул их предков, но не должность или силу. Официально считается богатырем в ранге младшего магистра, но подозреваю, что попросту купил этот титул, либо подмазав приемную комиссию, либо наглотавшись стимуляторов перед испытанием. А может и вообще договорился с кем-нибудь в больших погонах, чтобы его втихую в нужный список внесли. — Густав в задумчивости потер подбородок, явно вспоминая свои впечатления от общения с кредитором. Последний вариант по мнению Олега был очень маловероятен… Но все же возможен. Свой четвертый ранг он, во всяком случае, получил именно так. Не было никаких экзаменов или возни с документами, просто архимагистр Савва мимоходом буркнул своему секретарю пару слов, и уже на следующий день в ауру чародея внесли новую отметку, свидетельствующую о достижении им уровня истинного мага. Впрочем, ныне чародей действительно соответствовал сей высокой планке как минимум с точки зрения грубой силы. Да и мастерство свое совсем убогим он бы не назвал, по крайней мере, в области целительства, находясь явно выше стандартов обычных подмастерий. — Проблема в том, что он мурза, ну то есть граф, если переводить его титул на европейский манер. Рысаковым клянутся в верности и платят подати дюжина младших родов рязанских татар, каждый из которых ненамного слабее нас… А может даже и не слабее, им то не надо было последние десятилетия жилы рвать и считать каждую копейку. И если Юрий получит право официально применить против нас силу, то к его услугам будет собственная маленькая армия слуг и вассалов, а также любые наемники Российской империи. Балтийские казаки, которые чуть не разграбили «Буряное», на фоне иных частных армий с не очень твердыми моральными принципами могут показаться всего лишь разбойниками из ближайшей подворотни.

— Касательно же причин его горячей нелюбви к Полозьевым — все просто, — продолжил за отцом Стефан. — Моя прабабушка должна была стать его наложницей, но в итоге ушла в наш род как пусть не старшая, но все-таки жена. А самому Юрию, пытавшемуся оставить её в статусе рабыни, тогда вульгарно набили морду с полного одобрения его старшего родича.

— Какой обидчивый и злопамятный мурза нам попался… Впрочем это про большинство аристократов с полным на то правом сказать можно. — Вопросов к мотивации нового врага, пусть даже пока он нацеливался отнюдь не на самого Олега, больше не было. Выгода плюс старые обиды — это сочетание, из-за которого и не такие преступления в истории совершались. Правда, странным было то, что действовать Рысаков начал только сейчас, но может он просто считал, будто Полозьевы никуда от него не денутся и своими трепыханиями лишь сильнее пополнят его казну, прежде чем стать малозначительной строчкой в исторических хрониках? Опасался, что нарушив закон привлечет к себе излишнее внимание вышестоящих, а сейчас почувствовал силу и больше не боится возможных проблем с законом? Или просто был чем-то очень занят и не мог распылять на разные масштабные задачи своих доверенных слуг и внимание? — Точных цифр его состояния или личной армии у вас, так понимаю, нет… Ладно, а как ты понял, что именно Рысаков затеял грязную игру, а не кто-то другой, кто узнал о появившихся у вас финансах?

— Вскоре после того как я договорился с управляющим петербургского поместья Рысаковых о встрече с мурзой, причем мне пришлось выложить тому старому хрычу цель своего визита, а именно досрочное погашение наших долговых обязательств, то заметил за собой слежку. Не даром, а просто так, глазами. И другие из моего отряда, кого я взял для представительности и чтобы было кому покупки тащить, тоже то и дело обнаруживали одного и того же мужика, который топал за нами по пятам. От магических чувств этого типа явно скрывали не самые плохие амулеты, ведь направленного на себя внимания я не чувствовал. — Основным инструментом и оружием Густава являлась весьма развитая эмпатия, благодаря которой даже самые жуткие твари быстро проникались к данному человеку безграничным доверием, симпатией или как минимум отвращением достаточным, чтобы больше не рассматривать главу рода Полозьевых как дежурный перекус. С таким даром ощутить чужой взгляд, даже если преследователь очень старается не попадаться в поле зрения, было бы легко… Однако и способы закрыться от подобного волшебства, очень любимого представителями церкви и спецслужбами, также существовали и не являлись особой тайной. А вот обмануть глаза опытного сибирского охотника, привыкшего оглядываться по сторонам в поисках возможных угроз, задачкой было посложней. Особенно если таких несколько и путешествуют они группой, старательно выискивая в окружающих их городских джунглях одно и то же. — Я тогда поначалу подумал на бандитов, ведь в Петербурге и некоторые меньшие долги закрыл, и закупил кой-каких мелочей для «Буряного» тысяч на пятнадцать… В общем, больше по городу без двух десятков сопровождающих не ходил, каждый раз забирая за собой с корабля почти всю команду. Понадеялся на то, что тати побоятся сунуться в защищенную войсками и полную купеческой охраны воздушную гавань, ведь стоит хоть одному часовому поднять крик — преступников на куски разорвут. Через семь дней Рысаков прислал мне с лакеем согласие на проведение личной встречи, но встретиться удалось лишь с его сыном, который извинился за занятость отца и назначил новую дату встречи аж через полторы недели, а пока мы пили чай, мой эскорт топтался в прихожей. И через окно сразу двое увидели того типа, который шлялся за нами, что куда-то шел по своим делам. На территории, куда чужакам вход заказан и не в уличной одежде обычного горожанина, а в ливрее слуги.

— Мда, суд такое доказательство, конечно, не примет, но лично мне все уже ясно, — Анжела в задумчивости принялась постукивать ногтем по столу, пока Густав переводил дух. — Из благих побуждений слежку организовывают ой как редко.

— Я тоже так подумал, а потому вообще перестал покидать воздушную гавань, переведя «Котенка» на осадное положение. Чтобы вдруг не подбросили чего, листовки там антимонархические или пару полудохлых рабов, искренне убежденных будто их украли злые сибирские татары, чтобы продать османам. Но опасность, оказывается, грозила не нам, а вам, — Густав мыслил в правильном направлении, явно посчитав опасными действия своего кредитора. Однако тот, по всей видимости, решил, что даже если он подставит полуполяка-полутатарина под карающую руку Фемиды, которая как известно слепа и не особо присматривается к грехам обвиняемых и наглым рожам продажных судей, то многого не добьется. Фальсифицировать преступление такого масштаба, чтобы власти взялись за весь род Полозьевых и свели его под ноль — дело сложное. Опасное тем, что если вскроется подлог таких масштабов, то даже мурзу по головке не погладят. И, самое главное, конфискованные богатства уйдут в казну, откуда сложно хоть гнутую медяшку получить. А уж о многих тысячах золотых рублей и заикаться не стоит, у министров тоже есть глубокие подвалы, где как раз пары-тройки сундуков с деньгами не хватает для торжества мировой гармонии. Или загородный дворец подновить надо. — За день до назначенной с Рысаковым встречи пришло ваше сообщение о том, что «Буряное» было атаковано, и я успел изрядно понервничать, прежде чем дочитал письмо до конца. Нам очень повезло отделаться малыми потерями, пусть силы были примерно равны, однако внезапность нападения многое значит.

— Мы успешно нивелировали это преимущество мощью орудий, хорошей подготовкой бойцов и качественным снаряженим, — Олег не обольщался на счет своих талантов, колдуны казаков-разбойников были куда более умелыми, чем он сам. Вот только враги по большей части погибли, а он — жив, поскольку личная сила и талант к плетению чар отнюдь не всегда означают победу в битве, пусть и являются немаловажным фактором. Умение быстро адаптироваться к обстановке и держать удар по его мнению являлись ничуть не менее значимыми факторами. — Но если бы их было больше или действовали они не столь разрозненно, явно привыкнув к небольшим индивидуальным стычкам вместо крупных сражений, отделаться легким испугом у нас могло и не получиться. Так, ну а чего с вами дальше то было?

— После того как я вернулся на летное поле к кораблю, то встретил какую-то даму, и совершенно потерял голову от её красоты, был буквально готов стелиться у её ног и исполнить любой каприз этой прекрасной незнакомки, — под взглядами окружающих Густав несколько смутился. — Ну, так рассказывали, сам почти ничего из тех минут не помню. К счастью, мне вовремя дали сзади по голове и уволокли на борт, пока эта обольстительница удивленно глазами хлопала. А после судно сразу же взлетело, и уже с высоты стали замечены жандармы, что отирались поблизости от «Котенка». И вряд ли случайно.

— Похоже на многокомпонентное приворотное зелье, одну часть которого ты выпил или даже просто вдохнул в гостях у Русакова, а вторая была на этой незнакомке, — нахмурилась Анжела. — Как глава рода ты мог бы набрать новых долгов которые надо срочно погасить, в течении ближайшей пары суток, например, сделать своей возлюбленной шикарный подарок или сотворить любую другую масштабную глупость за которую отвечать пришлось бы всем… Вырубили тебя очень вовремя. И подобный прием в придворных интригах используется редко, все-таки обычно слугам и вассалам свое начальство атаковать строго воспрещается. Думаю, к такой экстравагантности с вашей стороны оказались банально не готовы.

— Я тоже так считаю и был рад появлению одной единственной шишки на затылке больше, чем всем подаркам на свой последний юбилей, — кивнул Густав. — Но и на этом наши приключения не закончились. Когда мы уже летели над южной частью центральной Сибири, то корабль посреди ночи атаковала пара мантикор… Впрочем, это могло быть и случайностью.

— Пожалуй, да, — согласился с отцом Стефан. — Дрессируются эти бестии из рук вон плохо, поскольку почти разумны. Но недостаточно, чтобы их можно было подкупить. А вот злобности и самоуверенности у тварей хоть отбавляй, скорее всего, вам просто не повезло.

— Доказать связь Рысакова с казаками или той обольстительницей конечно же не выйдет. Для этого нам придется похитить и заставить во всем чистосердечно признаться либо самого мурзу, либо именно того из его подручных, который и занимался подготовкой операций, и кто это мы попросту не знаем, — Олег предпочел перейти от неслучившихся проблем прошлого к злободневным задачам. — Попробовать конечно можно… Но мастеров-скрытников среди нас нет, а на одной удаче такого зубра взять не получится. Он же ж наверняка даже спит с телохранителями за дверью и артефактами увешан как елка новогодняя игрушками.

— Значит надо выплатить долг побыстрее, и тогда нападать на нас растрачивая свои ресурсы ему станет просто невыгодно, — предложила Анджела. — Уничтожить ваш род уже не получится, сверхприбыли получить тоже. Неужели не уймется тогда? А месть Рысакову можно отложить и на потом.

— А вот с закрытием наших обязательств могут быть проблемы. Я тоже думал о данном варианте, но все-таки встретившийся со мной Рысаков категорически отказался принимать долг переводом на его счет нужной суммы в императорском банке, ведь факт такой сделки опровергнуть не получится. Монарху его репутация дороже возможной выгоды от столь мелкого мошенничества. А эта коровья лепешка затребовала себе золото в натуральном виде. — Густав едва ли зубами не скрипел от злости, хотя обычно отличался куда меньшей эмоциональностью. — Мерзавец упирал на то, что именно в такой форме когда-то и был выдан займ нашему роду. И передачу придется совершить не где-нибудь, а на его земле. Либо в Петербургской резиденции, либо в Рязани. Все равно между двумя дворцами портал установлен, и Рысаков может мгновенно перемещаться из одного города в другой.

— Задумал как-то присвоить эти деньги и сделать вид, будто ему ничего не платили? Нет, слишком примитивно. — Отмел свое же предположение Стефан. — Про Рысакова многое можно сказать, но он не дурак. Мы же можем позвать в свидетели заключения сделки кого-то, кого так просто не заткнешь. Например того же Мстислава, который как ученик Саввы персона неприкосновенная для всех, кто не хочет быть испепелен архимагистром, и не побрезгует чуть-чуть попить чаек в другой части страны за тысячу золотых.

— Он последнее время серьезно приподнялся. Может запросто полторы, а то и все две. — Из учеников древнего волхва именно с этим человеком у Олега получилось установить пусть не приятельские, но взаимовыгодные уважительно-нейтральные отношения. — Впрочем, осилим. Кого еще?

— Мурата, раз он теперь мэр, — пожала плечами Стефан. — Обладателя такой должности тоже просто так в подвале не прикопаешь — не поймут. Глав других родов, родственных и союзных нам на торжественное событие пригласить можно. Хорошо бы священника какого, но простой батюшка не подойдет… Олег, ты когда последний раз чего-то слышал про отца Федора?

— Давно, он сейчас может быть хоть у нас под боком, хоть где-нибудь в Москве, — развел руками чародей, даже и не представляя, где сейчас находится один из его бывших начальников, бывший не самой последней фигурой в структуре русского духовенства. Впрочем, от вершины он тоже находился далековато и потому мог бы украсить собою требуемое событие за символический подарок или пожертвование на нужды церкви. А в случае проблем маг четвертого ранга лишним уж точно не будет. Но давайте сосредоточимся на другой проблеме, а именно на том, что Рысаков попробует сорвать погашение долговых обязательств. Какими путями он может это сделать?

— Единственная пришедшая мне в голову мысль — отнять у нас деньги раньше, чем мы доставим его к нему, перехватив по дороге. Объявить золото фальшивкой или сделать вид будто никакой оплаты дола в глаза не видел— не вариант для мурзы, ведь если мы пригласим на нашу встречу свидетелей, а мы пригласим, он после подобного фокуса потеряет в разы больше на оплате виры. — Высказался Густав, покачивая кружкой, в которую Стефан налили ему грамм триста красного вина. — Но если так, то он рассчитывает как-то справиться с нашим маленьким воздушным флотом и теми гостями, кто будет на борту. Я не верю, что после фиаско с нападением на «Буряное» люди Рысакова не собрали куда более полной информации о наших силах и возможностях.

— Какой-никакой, но крейсер, плюс пара-тройка легких кораблей могу показаться мурзе орешком, который можно разгрызть, пусть и не без труда? — Нахмурился Олег, высчитывая пути решения данной проблемы. И как минимум одно средство решения возникшей проблемы он видел, пусть даже для него требовалось время и деньги. Но они никуда особо не спешили, а пытаться в подобном деле сэкономить лишнюю пару тысяч рублей, поддавшись алчности, было неоправданным риском. — Ладно… Придется нам увеличить размер своего эскорта. Раз в десять.

Глава 12. О том, как герой обеспечивает себе весьма дешевую защиту, ищет недоброжелателей и наблюдает драку добра со светом

— Буряное?! — Очень удивился бородатый и пузатый мужчина в буквально режущей глаза багрянцем алой шубе, на груди которого болтался демонстративно выпущенный поверх одежды медальон в виде выточенной из крупного куска янтаря бородатой головы. Изображал он вроде бы Велеса, но тут уж Олег не мог дать твердых гарантий. Древних славянских богов он хорошо отличал друг от друга, только если они были представлены полноразмерными идолами, а такие вот символы для повседневного ношения рядовыми или почти рядовыми язычниками раньше как-то не удостаивались его особого внимания. — Да я даже вот так сразу не вспомню, где это вообще!

— Сейчас покажу, — позади купца первой гильдии Афанасия Дормидонтовича как раз висела довольно подробная карта Российской Империи, исчерченная стрелочками и истыканная флажочками с понятными лишь хозяину пометками. Однако обозначались там не стратегически важные места страны и маршруты передислокации её армий, а крупные торговые маршруты и точки, в которых можно чего-нибудь интересненькое выгодно купить или же нечто довольно распространенное дорого продать. Ну а чего еще собственно было ожидать от одного из самых богатых людей Дальнего Востока, сделавшего состояние перевозкой грузов с побережья Тихого Океана в европейскую часть страны и обратно? — Вот тут, где я карандаш держу телекинезом. Только у вас карта устарела слегка, там деревня обозначена, а «Буряное» теперь уже город.

— Да это же отклонение от нашего привычного маршрута в целых двести километров! — Всплеснул руками купец-язычник, бывший помимо всего прочего одним из представителей финансовых интересов архимагистра Саввы. Собственно за счет поддержки древнего волхва в немалой степени обладатель алой шубы и смог подняться до высот своего нынешнего положения, ведь мало имелось желающих слупить с него лишних денег или откровенно ограбить, рискуя нарваться на разговор по душам с вспыльчивым чародеем седьмого ранга.

— Всего сто сорок или сто пятьдесят, если первоначальный маршрут на вашей же карте правильно нарисован, — поправил Олег человека, который отвечал за сбор в единые торговые караваны летучих судов, чьи владельцы либо работали на Савву, либо просто обитали на его территории и потому платили положенные законами налогами. В том числе и напрямую в местный бюджет, ну то есть карман архимагистра. А еще к этим процессиям последнее время присоединялись грузовозы, на которых ежемесячно перевозили выплачиваемую Японией дань. Островное государство смогло выкупить свою независимость у взбешенной вероломным нападением Российской Империи, но сохранение жизней и суверенитета дорого обошлось гордым самураям, и расплачиваться по счетам им предстояло еще лет сто минимум. — И за этот маленький крюк я готов лично вам заплатить крупные деньги.

— Почему бы вам просто не долететь сюда и не присоединиться к каравану на общих основаниях? — Нахмурился Афанасий, поправляя на плечах тяжелую шубу, так и норовящую сползти. Держать одежду застегнутой ему было явно жарко, а избавляться от статусной вещи не позволяла гордость. Что мешало наложить на неё чары климат-контроля, другой вопрос. Может, они конфликтовали с уже имеющимся, обеспечивающими защиту тела и сознания купца? — Тогда придется заплатить только обычный торговый сбор, но это же совсем мелочь…

— Есть такое подозрение, что нас собираются немножко ограбить, поскольку мы накопили слишком много богатств, — абсолютно честно ответил Олег. Чародей ничуть не сомневался, что купец имеет собственную сеть сбора информации или доступ к большей части официально передаваемых архимагистру сведений, а может и все это одновременно. Так какой смысл был в том, чтобы юлить, если правда все равно выйдет наружу? И потом, может друг другу коммерсанты были и конкурентами, но вот разного рода разбойников, норовящих лишить их и прибылей, и жизней, они ненавидели с удивительно дружной классовой солидарностью. — И присоединиться к крупному торговому каравану, который трогать не рискнут, лично мне выглядит в данной ситуации оптимальным выбором.

— Понимаю, — медленно кивнул купец, явно что-то обдумывая или вспоминая. Дар оракулу подсказал Олегу, что язычник пытается вспомнить, в каком месте иерархической лестницы находится пришедший к нему с деловым предложением чародей четвертого ранга. И рассчитать, сколько с него можно слупить так, чтобы не рассориться с довольно могущественным магом, который однажды может подняться куда выше самого Афанасия со всеми его капиталами. Дар то у обладателя алой шубы был, но довольно скромный, на нижней планке второго ранга. Видимо занятия бизнесом оставляли слишком мало времени для тренировок… Или просто не имелось особой необходимости развивать личную магическую силу при возможности нанять десятки, если не сотни, более искусных чародеев. — В вашем случае сам поступил бы также. Но любое отклонение от курса вызовет задержку каравана, и пусть даже она окажется не слишком большой, мне придется как-то обосновать её необходимость перед другими купцами. Восемьсот.

— Четыреста, — тут же принялся торговаться Олег, которого бы и цена в тысячу золотых вполне устроила, однако соглашаться на первое же предложение купца было бы практически признанием его деловой некомпетентности. Торговаться в России дельцы умели и любили. Практически также, как обжуливать. — Вам не придется ждать ни единой лишней минуты, поскольку мы будем ждать появления каравана под парами, и стартуем сразу же, как высотный наблюдатель увидит его на горизонте. А еще со мной будет аэромант практически пятого ранга, благодаря которому у нас всегда будет попутный ветер.

— Семьсот, — чуть сбавил планку Афанасий. — Уж в талантливых воздушниках недостатка не будет, на армейских кораблях талантливые офицеры найдутся. И они будут готовы как следует поработать, лишь бы скорей покинуть скучные трюмы и окунуться в столичную жизнь.

— Пятьсот, военные грузовозы отвалят от каравана в районе Москвы, а остальным судам лететь аж до Петербурга. — На западной окраине страны товары из восточной части сверхдержавы продавались дороже всего, и купцы данную прибыль упускать не желали. Они бы и дальше ради денег летели без всяких проблем, но политическая обстановка не благоприятствовала. Обитатели Австро-Венгерской империи, с которой лишь совсем недавно Россия воевала, с радостью бы разграбили русских торговцев, а потом свалили все на английских пиратов. Которые, кстати, над их территорией и сами летали совершенно невозбранно, ибо Вена с Лондоном сейчас были если и не лучшими друзьями, то близко к этому.

— Шестьсот. Меньше уж извините, не могу. Все же персоне моего положения надо держать марку, — улыбаясь, развел руками купец. Впрочем, причины для радости у него и в самом деле были. Ничего делать ему, фактически, не надо было, а лишние деньги в кармане появлялись. Заход торгового каравана в попутное поселение, чтобы пополниться новым участником, являлся вполне обычной практикой. Довольно многие владельцы судов не желали тратить топливо и силы на перелет во Владивосток, если они и без того находились почти по маршруту движения группы своих коллег-конкурентов, двигаться вместе с которыми было куда безопаснее, чем по отдельности.

— Ну, шестьсот так шестьсот, — Олег пожал руку купца в знак заключения весьма выгодной сделки, которая обеспечит надежную защиту вывозимому из «Буряного» капиталу. Это были весьма приличные деньги, для простых людей способные показаться целым состоянием… Однако чародей отдал бы и в два-три раза больше за столь надежную гарантию безопасности. Даже если у Рысакова имелся личный пиратский линкор с полноценным магистром, который почему-то служит татарскому мурзе, то нападать на два-три десятка крупнотоннажных торговых судов и небольшой эскорт мелких, но шустрых и зубастых военных корабликов, для него станет самоубийством. Тут и небольшая эскадра из трех-четырех равноценных «Тигрице» судов спасует. А больше у недоброжелателя рода Полозьевых быть ну никак не могло, иначе бы тот являлся не богатым рязанским помещиком с петербургской резиденций, а крупной политической фигурой Российской Империи вроде того же Саввы. Личный воздушный флот, правда, у древнего волхва до недавнего времени отсутствовал… Но это больше по той причине, что тот ему был банально не нужен. И из опаски подводить к Стяжинску большое количество техномагической техники, которая по слухам могла крайне странным и опасным образом отреагировать на содержимое подземелий башни архимагистра.

— Дык, ну шо? — Осведомился Святослав, который поджидал друга на улице. Не потому, что косноязычного воздушника не пустили бы внутрь здания купеческой гильдии, а из-за держащей его под локоток эльфийки, которой было интереснее разглядывать пейзажи Владивостока и его жителей, чем сидеть в четырех стенах и слушать практически непонятную русскую речь.

— Дело в шляпе, — успокаивающе кивнул Олег, пробегаясь глазами по улице. Нет ли поблизости людей, которые ведут себя подозрительно? С учетом личности их нового врага даже тому, кто не относился к роду Полозьевых, но был их ближайшими союзниками, следовало опасаться недоброжелателей. Мало ли, вдруг вращающий в придворных кругах Рысаков сумел заиметь одного-двух профессиональных убийц? — Главное теперь, чтобы пока мы будем по Петербургу мотаться, на «Буряное» никто не напал.

— Не должон, — прогудел бывший крестьянин, на лице которого тем не менее было написано некоторое сомнение и, пожалуй, даже опаска. Лишиться недавно построенного для него дома он вряд ли боялся, но вот Лили то оставалась в молодом городе, где ей предстояло налаживать процессы массового изготовления простейших алхимических составов, продавать которые было намного выгодней, чем обычное сырье. — Один раз еще, стал быть, может оказаться случайностью, а два, дык, уж точно не совпадение. Начнут тады куда сильнее искать, кому выгодно, а мы ж итъ от всей души и подскажем, ибо озаботились письма, ждущими часа темного. Да и потом, гарнизон новый к нам уже, эт самое, прибыл, даи «Тигрица» охранять, того-этого, останется. А золото вы, ну, на «Котяре» увезете.

— Я бы вообще предпочел его где-нибудь здесь в банк сдать, а потом уже в Петербурге получить и дотащить до нужного места при помощи пространственного кольца и Доброславы. Но проценты… — К огромному сожалению Олега, за обналичивание счетов в звонкой желтой монете императорский банк взимал свою долю. И отнюдь не символическую. Вот бумажные ассигнации можно было укладывать на счета и снимать оттуда почти бесплатно, на серебро ставки тоже являлись не столь грабительскими. А вообще местная финансовая система представляла из себя тот еще запутанный клубок, разобраться в котором постороннему почти не представлялось возможным. — Плюс быстро выдать нам такую груду золота даже в центральном отделении банка вряд ли смогут, у них обычно для подобных операций требуются целые сутки. А пока они будут проверять и перепроверять личности тех кто зашел к ним в гости по столь весомому поводу и трясти свои сундуки, появится отличная возможность для организации бандитской засады. И не обязательно Русаковым, вот больше чем уверен, при больших финансах и свои крупные хищники есть.

Владивосток потихоньку восстанавливался от последствий войны, но до сих пор то и дело Олегу попадались на глаза следы недавнего конфликта. У одного дома до сих пор не заделанные следы от попадания пуль на фасаде виднеются, вместо другого горелая проплешина, которую еще не начали застраивать, на крыльце третьего целая стайка болезненно худых ребятишек в испещренных разноцветными заплатками одежках сидит и просит милостыню… Нет, раньше нищие на улицах тоже бывали, но в куда меньших количествах. А вот нарядно одетых дам или состоятельных кавалеров, которые могли бросить в протянутую руку медную монетку или хотя бы кусок недоеденной булки — на порядок больше. Вероятно если бы не съехавшиеся в большой город чудом уцелевшие жители уничтоженных японцами деревень да офицеры вооруженных сил, которые до сих пор были сосредоточены на восточном побережье страны, чтобы с выплатой дани у самураев уж точно никаких проблем и задержек не возникло, город мог бы показаться вообще полупустым. А вот кладбища его наоборот, в размерах резко и быстро увеличились. И случайные жертвы залетевших не туда снарядов, равно как и солдаты враждующих сторон, составляли там отнюдь не большинство. Если за сутки от рук бесчинствующих островитян погибало меньше тысячи мирных жителей, которые либо пытались утаить что-то из своего добра от захватчиков, либо недостаточно хорошо трудились на новых господ, либо вообще были зарезаны в целях развлечения и устрашения, то день этот следовало для города признать удачным.

— Война оставила много шрамов на этих землях, — тихонько пробормотала себе под нос Лили, высыпая целую пригоршню мелочи в единственную руку седого мальчишки, сидевшего рядом с двумя совсем мелкими девчонками и одноглазым стариком с трясущейся головой. Пальцы дожившего до глубокой дряхлости мужчины, каждый свой вздох сопровождавший громким и крайне нехорошим сипением, тем не менее, крепко сжимали большую тяжелую клюку, кончик которой был испачкан чем-то темным… Как подсказал Олегу дар познания — кровью точно такого же нищего, который лишь пару часов назад решил разжиться деньгами у своих более успешных конкурентов. — Я боюсь, в ближайшие годы тут некому будет покупать те зелья, которые мы будем изготавливать в «Буряном».

— Вопрос лишь в цене готового продукта, который до Владивостока будут возить Полозьевы с минимальной наценкой, получая свое за счет величины оборота, — пожал плечами чародей, одной лишь силой мысли посылая в грудь одноглазого нищего целительное заклинание, не имеющее никаких внешних проявлений. Это была хорошая тренировка контроля, и куда более полезный подарок, чем пара лишних копеек или даже целый рубль. Старик вздрогнул от макушки до пяток, из-за прошедшейся по нему волны волшебства, а встревоженные дети загалдели, то ли чего-то почувствовав, то ли испугавшись судорог своего проводника в полном опасностей и несправедливостей мире взрослых. Вот только тревоги их были напрасны, когда хозяин клюки отплюется от пошедшей у него из горла мокроты, то обнаружит, что дышать ему стало намного легче. Олегу теперь уже даже точного диагноза не надо было знать, чтобы просто напросто заставить силой своего дара легкие этого человека снова стать здоровыми… Правда, если причиной его болезненного состояния являлись какие-нибудь паразиты или сон в слишком холодном месте, то без устранения причин болезнь вернется. Но это будет уже не скоро, да и вообще совсем другой разговор. — Какие составы повседневного спроса можно будет производить массово с учетом самой распространенной у охотников добычи, имеющихся производственных мощностей, а также тех девушек и пары бабок-травниц, которыми ты теперь командуешь? Зелье защиты от огня или там яд от упырей — это хорошо, но больно уж ситуационно. Нужно чего-то такое, что полезно каждый день, например средство для мытья посуды или искусственный заменитель сахара, который дешевле и натурального продукта, и отнюдь не дешевого меда.

— Ну, полагаю мы бы сумели наладить производство неплохого мыла, учитывая жир монстров и некоторые цветы и травки, — призадумалась эльфийка, дергая чуть назад идущего с ней под ручку Святослава. Шаги у бывшего крестьянина были широкие, а еще он ведущийся на английском языке разговор не понимал, а потому пытался шагать несколько быстрее того уровня, на котором девушке было комфортно. — Вот только я не думаю, будто здесь на него найдется много покупателей. Здесь нужно самое дешевое и чем больше, тем лучше.

— Это да, такой товар надо в Москву… Или хотя бы в Иркутск, где средний класс в результате войны пусть слегка обеднел, но хотя бы уцелел. — На глаза Олегу попалось очень любопытное зрелище. На свежепобеленной стене какого-то здания была намалевана в несколько рядов какая-то надпись на древнеславянском, а также солнце с глазами и ртом, протягивающее свои руки-лучи кругу стоящих на холме идолов. И рядом с этой уличной графикой увлеченно катались в уличной пыли среди разлитой краски и мутузили друг друга два представителя духовного сословия родом из враждующих лагерей. С одной стороны стучался затылком о камни мостовой неопределенного возраста бородатый толстяк, напоминающий купца Афанасия, только одетый в скромную рясу из серой ткани. С другой синел и хрипел высокий как каланча дьяк, чья черная сутана вполне могла стать похоронным одеянием успешно удушаемого человека. За дракой с очень растерянным и несчастным лицом наблюдал переминающийся буквально в двух шагах жандарм, который по всей видимости никак не мог определиться, стоит ли посторонним встревать в этот теологический диспут. И если да — то на чьей стороне. Пусть служители древних богов очень сильно не одобрялись нынешними властями России, но Москва то далеко. А архимагистр Савва и другие волхвы — близко, и сейчас именно они управляют городом. — Так, давайте ка обойдем эту драку стороной, а то у меня чего-то предчувствия нехорошие…

С грохотом, вспышкой и ударной волной, очень напоминающими подрыв настоящей боевой гранаты, оба служителя высших сил разлетелись в разные стороны. Во всяком случае, в стену совсем рядом с головой Олега на опасной скорости врезался отнюдь не маленький камешек, отлетевший куда-то под ноги и при прямом попадании без сомнения способный убить человека. Но, кажется, все обошлось и среди наблюдавших за представлением мирных жителей не было ни убитых, ни раненных, ведь испуганные крики не сменялись стонами боли. Только стоявший совсем рядом жандарм с размаху шлепнулся на задницу, заодно потеряв свою форменную шапку.

— Ах ты гадюка смрадная, — с ненавистью прохрипел встающий на ноги дьяк, прятавший под сутаной багрящееся мускулами и испещренное старыми шрамами тело настоящего воина, которое ныне отлично виднелись сквозь многочисленные прорехи разодранной на лоскуты сутаны. Нырнувшая в чудом уцелевший карман рука вылезла обратно уже с четками, сделанными из чьих-то клыков, и они самостоятельно намотались на правый кулак мужчины, образовав нечто среднее между боевой перчаткой и шипастым кастетом. — Не можешь честно победить, так зелья свои бесовские в ход пускаешь?!

— Еще скажи, что не специально своей слюной мой оберег из разрыв-травы закапал, крыса византийская! — Служитель древних богов от взрыва, эпицентр которого произошел у него где-то под одеждой, пострадал даже сильнее оппонента и теперь щеголял волосатым почти как у медведя голым торсом, на котором, однако же, отчетливо выделялись зеленые и синие рунные татуировки. А также сочащаяся кровью рваная рана в центре груди, размером с обеденную тарелку. Впрочем, та не сильно мешала явно умеющему игнорировать боль толстяку, а из лежащей среди опрокинутых ведер сумки волхвом был вытащен весьма зловещего вида костяной серп. — Ты больше не помешаешь мне ставить людей на добрый путь, раб распятого бога!

— Я покажу тебе, как может опалить заблудшие души свет истинной веры, мерзкий идолопоклонник! — Совсем несолидно взвизгнул дьяк, срываясь в атаку. И слова у него не расходились делом, со свободной руки священника прямо в лицо волхву ударила вспышка яркого белого сияния, от которого даже глазам Олега на секунду больно сделалось. Однако служитель языческих боков хоть и отступил на шаг, зарычав от гнева, но оружием своим махнул так ловко, будто все еще видел противника. Костяной серп отбил в сторону метнувшуюся к горлу толстяка перчатку из четок, и судя по брызнувшей на мостовую крови, без особого труда прорубил её насквозь.

— Дык, оно того, идти нам нужно, я считаю. — И Олега и эльфийку развернули на сто восемьдесят градусов и чуть ли не подмышками потащили в противоположенную сторону от той, куда они раньше направлялись. Благо силы у Святослава могло хватить и не на такие фокусы. — Ежели до смертоубийства, стал быть, дойдет у той парочки, то обязательно начнут свидетелей искать, да опрашивать. А оно нам, ну, сильно надо?

— Пожалуй, правильная мысль, — согласился Олег, осмысливая то, что он сейчас увидел. А именно — обострение имеющихся противоречий между христианами и язычниками. Дальний Восток и без того не одну сотню лет был вотчиной Саввы, где тот правил безраздельно… Но когда торговля с восточного побережья стала выгодной, то казавшаяся незыблемой власть древнего волхва изрядно ужалась. Да, архимагистр еще оставался немалой величиной, причем по всей стране, а не только в этой её части. Из своей башни в Стяжинске служитель древних богов мог в один день и без каких-либо помех явиться на прием к императору, посетить общину язычников где-нибудь под Липецком и отправиться на ужин к Хозяйке Медной Горы, что правила Уралом. Жрец контролировал на побережье Тихого Океана почти всё и вся и наверняка получил какие-то откупные в форме услуг от правящей династии, и когда его оскорбили — ему хватило влияния, чтобы начать полноценный конфликт с Японией. Однако же во Владивостоке до недавнего времени правил не ставленник волхва, а брат императора. И церквей, строительство которых Савве наверняка доставляло столь же приятные впечатления, как защитнику животных вид меховой ярмарки, представители христианства тут возвели тоже немало. — Сверни направо, вроде бы если пройти тут, то можно выйти к обиталищу Тигриной Лапки.

Одного из крупнейших анклавов разумных машин во Владивостоке, где заодно и техномагическим оружием разжиться можно было, больше не существовало. Осталась лишь глубокая обугленная яма, свидетельствующая о том, что данное место выжгли ударом стратегической магии. И вряд ли случайно, просто видимо даже для самураев трудности штурма подобного укрепления показались чрезмерными. А уж стойкости и презрению к смерти магические роботы, даже те которые смогли развить в себе полноценный интеллект, смогли бы поучить любого островитянина. Тяжело вздохнув, Олег двинулся в обратный путь к воздушной гавани, где стоял доставивший их троих в город под покровом ночи «Котяра». Со Святославом на борту и несколькими одноразовыми ракетными ускорителями этот построенный по всем правилам аэродинамики кораблик мог разогнаться до такой степени, что сцапать его более крупным судам почти не представлялось возможным.

Глава 13. О том, как герой старательно перестраховывается, приказывает не стрелять и создает много шума

— Фух! — Медленно и с видимым трудом передвигающий ноги Святослав неторопливо покинул нос корабля, держа курс к вытащенному прямо на верхнюю палубу столу, за которым вот уже который день подряд хозяева судна и их уважаемые гости практически непрерывно пили чай. Или чего покрепче, но последнее практически гомеопатическими дозами, ведь возможного нападения весь экипаж «Котяры» ждал практически двадцать четыре часа в сутки. — Дык, устал я… Ну оно ж как бы, стал быть, и понятно. Шутка ли для целого, того-этого, воздушного каравана попутный ветер стоко времени создавать.

— Мы еще не прилетели, — заметил Мурат, который за время дороги благодаря стараниям Олега словно помолодел на пару лет, несмотря на длительную разлуку со своей любимой магической елью. Во всяком случае, пигментные пятна на его коже теперь выделялись куда меньше, да и сама она перестала так напоминать старый пергамент. — Мой опыт подсказывает мне, что рано начинать радоваться, пока киль судна не встанет на грунт. Были прецеденты… И падать с пары сотен метров высоты в окружении обломков довольно неприятное занятие.

— Соглашусь, был у меня такой опыт, — пробормотал Густав, очень старательно делающий вид, будто он совсем-совсем не нервничает. Но барабанящие по столу побелевшие пальцы его выдавали.

— Вон те две штуки, это патрульные крейсеры, которые сегодня дежурство несут! — Махнула рукой в сторону виднеющихся на расстоянии нескольких километров летательных аппаратов сидящая за столом и широко улыбающаяся черноволосая и черноглазая женщина по имени Ильмира, лет тридцати пяти. Вернее ста тридцати пяти, но лишний век на красоте данной ведьмы, тоже относящейся к потомкам Чингисхана и являющейся шаманом третьего ранга, не сказался нисколько. Сверкая массивными золотыми браслетами, в украшенном розовыми лентами сложном ало-черном платье, она имел вид больше подходящий для торжественного приема в императорском дворце, чем для проживания в глухой Сибири. Однако подобные костюмы искренне считала повседневной одеждой, являясь просто невероятной модницей. — Если вдруг где-то чего-то, то они не намылят шею исключительно представителю августейшей фамилии. Им на территории Петербурга или Москвы буйствовать можно, а вот всем остальным — уже нет.

— А я думаю, что все итак бы обошлось, и вы излишне перестраховываетесь, — пробурчал еще один свидетель, поправляя оранжевое одеяние буддистского монаха, довольно нелепо смотрящееся поверх мундира полковника пограничных войск. Знакомых священников у Полозьевых не было, но зато нашелся довольно авторитетный бонза, заодно занимавший до своей отставки весьма неплохую должность в вооруженных силах и имеющий множество связей. — Я много раз общался с аристократами, любящими по случаю нарушить закон, и обычно они отступаются после первых неудач, поскольку взять свое легче на какой-нибудь другой жертве. Менее зубастой и более податливой.

— Это если умные, а ведь среди столичных благородных иной раз попадаются такие индюки, у которых спесь давно вытеснила мозги, заставив искренне считать себя то ли неприкасаемыми, то ли бессмертными. Я одного такого только в прошлом месяце духам отдала, после того как на дуэли разделала, — весомо заметила Ильмира, наверняка не раз сталкивавшаяся с титулованными бандитами, которым было чего-то надо от столь красивой и не особо опасной на первый взгляд женщины. Вот только начало её роду положила одна китайская ведьма, могущественная достаточно, чтобы единолично выбить из татарского военачальника с его армией и обширным гаремом полное равноправие в браке и преимущественное наследование для дочерей и внучек, тоже скручивавших в бараний рог степных батыров отнюдь не в переносном смысле. И часть духов, когда-то заключивших контракты с той волшебницей, до сих пор продолжали служить её потомкам, если те относились к прекрасному полу. Однако этот маленький островок матриархата у остальных татар вызывал глухое раздражение, зубовный скрежет и желание показать излишне наглым стервам их место… За прошедшие века из черепов переоценивших себя сторонников патриархата можно бы было сложить не маленькую пирамиду, так большой особняк, но глупцы на Земле в ближайшем будущем вряд ли могли закончиться.

Позади осталась долгая дорога вместе с караваном иных летучих кораблей, во время которой ничего экстраординарного так и не произошло. Пираты на глаза не показывались, вражеские армии границ России не пересекали, легендарные монстры в зоне видимости отсутствовали, демоны не вторгались в реальность, даже каких-нибудь междоусобных склок и тех не было. Однако Олег все равно поддерживал постоянную бдительность и спал вполглаза в обнимку с Доброславой прямо на груде золота, которую Полозьевы собрали с его помощью и ныне везли для уплаты своего долга. Под бдительным и неусыпным взором шести автоматронов, которые при достаточной зарядке энергией могли нести вахту двадцать четыре часа в сутки. Не то, чтобы это было удобно, поскольку ложе из монет отличалось удивительной жесткостью и норовило расползтись в стороны от неосторожных движений, но зато так можно было почти не бояться обладающих магическими способностями ворюг, способных проникнуть даже на находящееся высоко в небе летучее судно. Скрыться от органов чувств или повлиять на сознание столь разных существ, чтобы незаметно изъять десятки килограмм желтого металла, стало бы непростой задачей и для архимага.

— Вроде бы все в полном порядке, но расслабляться я не советую, — процедил Олег, сразу же после того, как торговый караван совершил посадку на окраине воздушной гавани Санкт-Петербурга. Надо сказать, та действительно впечатляла. Десятки квадратных километров северной столицы России были заняты складами, мастерскими, стапелями для починки нуждающихся в ремонте аппаратов ну и конечно множеством летучих кораблей, от обшарпанных и держащихся одним куском лишь благодаря пропитавшей их грязи грузовозов, до сверкающих подобно драгоценным камням яхточек богатых аристократов. Тысячи людей сновали туда-сюда, разгружая и загружая трюмы самого быстрого и безопасного по меркам этого мира вида массового транспорта. А ведь это был всего один из трех подобных аэропортов, пусть и наиболее крупный. Второй по величине отводился для сугубо военных судов, самый мелкий принадлежал высшей аристократии, не желавшей видеть рядом с собой толпы простолюдинов, создающих суету и являющихся отличной маскировкой для убийц. — Самый опасный отрезок пути начнется для нас именно сейчас! Густав, на тебе чиновники таможни, которые как я вижу, к нам уже бегут. Заплати им положенное и запроси полицейский эскорт, десяток жандармов нас конечно ни от кого не защитит, однако хотя бы другие полицейские не будут цепляться к вооруженным автоматронам. Доброслава, грузи золото. Святослав, призывай тяжелую дипломатическую артиллерию.

— Дык, — понятливо кивнул бывший крестьянин, а после протянул руку к ярко горящему даже днем крупному масляному фонарю в стеклянном корпусе и голыми пальцами затушил пламя на кончике фителя, разожженное уже почти неделю назад учеником древнего волхва. Против идеи слегка помочь своим хорошим знакомым за щедрую плату тот ничего не имел, однако надолго покидать свое место работы не мог. Зато мог раз за разом телепортировать себя в направлении собственноручно сделанного маяка, чтобы в итоге преодолеть почти всю Россию за считанные минуты. Ну, может час или два, если проявит повышенную осторожность и после каждого переноса в новое место станет давать себе небольшую передышку, чтобы полностью восстановить потраченные силы.

Два часа спустя по улицам Петербурга медленно двигался отряд, который даже по меркам северной столицы изрядно выбивался из общего ряда и привлекал к себе внимание. Идущая первой пятерка жандармов максимально вежливо просила всех встречных освободить дорогу и посторониться, иногда от обилия чувств переходя на очень экспрессивные жесты и крайне выразительные гримасы. Пользоваться бранью и дубинками им запретили категорически, под страхом уменьшения премий с звонкого золота до жалкой меди, а выданное в качестве аванса серебро доказывало серьезность намерений и платежеспособность тех, кто подкинул им эту халтурку. Следом за стражами порядка гулко топала стальными ногами пятерка автоматронов с очень большими огнеметами. Затем шел отряд солдат с многозарядными ружьями. За спинами бойцов опирались на магические посохи экзотические для России ящеролюди, чья чешуя привлекала куда большее внимание, чем магические роботы или боевое оружие. Тыловая часть процессии полностью дублировала головную, разве только шагать тем кто шествовал там было не очень удобно из-за необходимости почти все время оглядываться через плечо. Ядром же этой необычной группой служило две прогулочных коляски, забитая важными даже на вид персонами в богатых одеждах и доспехах, да еще четыре автоматрона, которые не могли нести оружия, поскольку сгибались под тяжестью огромных железных сундуков.

— Должен сказать, вы изрядно перестраховываетесь, месье Густав. — Десятник полицейского отряда, нанятого в качестве эскорта, на взгляд Олега слишком сильно нервничал. Погода стояла совсем не жаркая, а у него на лбу то и дело выступали блестящие капли. Был в чем-то замешан? Боялся встрять в чужие разборки? Просто выпил чаю с малиной или иной напиток с аналогичными свойствами до того, как покинул воздушную гавань? Ясновиденье чародея на этот счет ничего не говорило, подбрасывая вместо ценных сведений в сознание волшебника разную чепуху, вроде появления дыры в подошве правого ботинка идущего по своим делам грузчика. Или обстоятельствах при которых сидящий на крыльце ближайшего дома кот оказался вышвырнут хозяевами на улицу. — Нет, я конечно не могу похвастаться тем, что на каждой улице поддерживается образцовый порядок… Все-таки город большой, а неучтенного оружия по причине военных действий, по рукам гуляет много. Но такое сопровождение является все-таки перебором! Вы что же, думаете, на вас тут целая армия вдруг возьмет и нападет?

— Законов мы не нарушаем, раз полиция в вашем лице за нашими действиями наблюдает, я специально на этот счет с юристами консультировался. — Меланхолично ответил Густав, не удостаивая собеседника даже взгляда и вместо этого скользя взором по крышам окружающих домов, да тиская рукоятку крупного техномагического пистолета. — А с учетом того, сколько золота я должен сегодня передать своему дальнему родичу, мы не просто не перестраховываемся… Мы почти проявляем опасную беспечность!

— Да у вас там что, миллион целый?! — Не смог сдержать своих чувств жандрам, машинально оглянувшись на магических роботов, которые несли железные сундуки. Очень-очень большие железные сундуки, которые при необходимости можно было бы использовать как конуры для медведя или жилища контейнерного типа. Олег точно не знал, какие размеры имела бочка, в которой по преданию обитал некоторое время древнегреческий философ Диоген, однако подозревал, что сия тара имела примерно те же объемы.

— Чуть-чуть меньше, — хмыкнула облаченная в свой обтягивающий доспех Доброслава, которую ради экономии места в коляске пришлось усадить Олегу на колени. Впрочем, чародей из-за данного факта не расстроился, пусть даже кащенитка изгнанница была отнюдь не пушинкой. Настолько не пушинкой, что тот угол где они разместились слегка проседал. В катящем следом экипаже, где примерно по той же причине волхв Мстислав сейчас находился в очень тесном контакте с шаманкой в самом расцвете лет, никакого недовольства тоже никто не высказывал. — Но именно чуть-чуть.

Пророческий дар Олега порадовал своего обладателя информацией о том, что у наблюдающего за их процессией через окно ребенка болит зуб, но он лучше будет терпеть, чем скажет об этом родителям, чтобы те повели его к доктору с большими страшными щипцами. Вот только обычно способности оракула хоть и вели себя достаточно своевольно, но таким откровенным мусором сознание чародея все-таки не забивали. И такой внезапный их взбрык сам по себе являлся очень подозрительным, наводя на мысли об искусственно наведенных помехах… А еще через пару секунд худшие ожидания боевого мага решили оправдаться, поскольку их не такой уж и маленький отряд внезапно оказался атакован.

Облака то ли слишком плотного масляного дыма, то ли какой-то густой жидкой темноты внезапно вспухли тут и там, мгновенно сократив зону видимости до абсолютно нуля. Олег даже своих собственных рук в ней не мог разглядеть… Однако вот слух его остался в целости и сохранности, и сейчас барабанные перепонки чародея отчетливо различали громкий лязг, с которым кто-то чем-то колотил по автоматронам. Вероятнее всего по тем самым автоматронам, которые несли здоровенные железные сундуки и вышагивали позади нанятых колясок.

— Не палить куда ни попадая! — Заорал он, крепко сжимая в своей ладони увеличивающуюся в размерах руку Доброславы. Девушка-оборотень попыталась было броситься в драку, но была дернута обратно со всей силой, доступной чародею. Вдруг раздалось полное боли ржание, а коляска стала заваливаться набок, очевидно напуганные происходящим лошади рванули из центра магической аномалии куда подальше и врезались в какое-то препятствие. Пришлось волшебнику взлетать в воздух, продолжая удерживать за лапу теперь не такую уж и хрупкую фигуру, находящегося в боевой ипостаси перевертыша. — Друг друга перестреляете!

Повеяло жаром, и в море беспросветной черноты вспыхнула ярко пылающая человеческая фигура, зависшая в воздухе, а видимость резко улучшилась в несколько раз, позволяя разглядеть смутные очертания людей, автоматронов или домов, высящихся вдоль улицы. Мстислав перевоплотился в огненного элементаля и каким-то образом нарушил структуру чар, утопивших все во мраке. Вот только даже тех нескольких секунд форы, во время которых ориентироваться в пространстве неподготовленные люди и нелюди могли только на ощупь, вполне хватило нападающим, чтобы добраться до своей цели. Один из несущих огромные сундуки автоматронов уже валялся на земле, будучи лишенным головы и обеих рук, а его ношу прямо сейчас поднимала с земли парочка облаченных в скрывающие все и вся черные тряпки фигур. Еще два были повержены, но смогли лечь всем тело на свою железную ношу и несмотря на супящиеся на них со всех сторон удары, снимающие с магических роботов стальную стружку или и вовсе отсекающей куски искусственны тех, пытались сопротивляться, отгоняя взмахами громадных рук и ног грабителей. Последний вытянулся по струнке трясся словно человек, стукнутый током, а его груз исчез непонятно куда… Скорее всего, в нечто вроде открывшегося прямо посреди улицы черного водоворота, за которым смутно просматривалось некое помещение. Нападающие не только были прекрасно подготовлены и обучены, но и имели в своем распоряжении не то чародея владеющего пространственной магией, не то артефакт, умеющий прокладывать кротовые норы прямо сквозь ткань реальности.

— Видимо нас почти своим вниманием высшая лига среди тех, кто специализируется на грабежах и диверсиях, — позволил себе чуть усмехнуться Олег, накрывая волной пламени грабителя, который сейчас пытался отрубить ближайшему автомтарону голову. И добился лишь того, что камни мостовой стали значительно чище, ибо покрывающий их мусор вспыхнул, а вот человеческая фигура — нет. Более того, темнота снова начала стремительно сгущаться, поскольку в Мстислава швырнули чем-то вроде ведра концентрированного жидкого мрака, рассеять который не смог даже жар огненного элементаля. Но, тем не менее, возникшей возможность для атаки успели воспользоваться многие стрелки, и почти все чародеи. Треск выстрелов слился воедино, и многие из темных фигур начали резко дергаться в ту или иную сторону, а то и вообще попадали из-за попаданий. Возникшая из ниоткуда призрачная двухголовая змея разорвала еще одного врага на части. Нечто, напоминающее символ инь-янь вспыхнуло высоко в воздухе, и без всякой видимой причины штук десять нападающих вдруг осели как марионетки с перерезанными нитями. — Даже интересно, кто это такой дерзкий и бесстрашный… Японские шиноби, которых клятвами вынудили работать на нового господина, не щадя живота своего?

Причиной, по которой чародей заподозрил в своих противниках островитян, являлись длинные чуть изогнутые клинки, с которыми рванули в атаку те из врагов, кто не был занят попытками разобрать на части автоматронов. Врагов было много, по крайней мере сотня, а из темного водоворота продолжали появляться все новые и новые бойцы. Правда, большая их часть не отличалась той же высокой устойчивостью, что и первые атакующие. Во всяком случае, когда их с разных сторон накрыло залпами тяжелых огнеметов, сжимаемых в руках автоматронов охранения, то темные силуэты стали вспыхивать целыми десятками. Да и водяные плети, ледяные иглы и прочие боевые заклинания, созданные колдунами ящеролюдов, выкашивали их вполне успешно. Как и пули, ведь если очередной враг падал без видимых причин, поскольку маленькие кусочки быстро летящего свинца и при свете дня то увидеть не просто было, то скорее всего кто-то вогнал ему кусок свинца в голову, грудь или иное важное место. Но гибли они в абсолютной тишине, если не считать воплей сражающихся с ними бойцов Олега, да треска оружия.

— Олег, пусти меня! — Прорычала Доброслава, отвешивая щедрого пинка прыгнувшему на них с земли врагу. Продемонстрировав достойную кузнечика ловкость, он каким-то образом смог извернуться в воздухе и избежать одной лапы словно облитого синем металлом оборотня… Чтобы другая небрежным взмахом оторвала ему руку с клинком и отшвырнула куда-то вниз. Олег удивленно приподнял брови, поскольку пахнуло на него не отлично знакомой вонью свежей крови, а какими-то луговыми травами. Но изумление ничуть не помешало волшебнику накрыть волной пламени группу врагов, которые вполне успешно разобрали на части одного из поваленных автоматронов и теперь тянули лишившийся защнитника железный сундук к темному порталу. — Я кучу времени изображаю из себя собачку на привязи, которой даже эту самую привязь пожалели! Мне надо выпустить пар! А еще — кого-нибудь сожрать!

— Потерпи, дорогая, осталось совсем чуть-чуть. — В атакованной чародеем группе из примерно дюжины врагов десяток их вспыхнул словно свечки, а вот двое остались целы и невредимы. Но даже горящие противники не принялись метаться в агонии, а продолжали помогать своим товарищам двигать тяжеленный трофей так долго, как только могли. В результате непонятно куда исчез второй железный сундук, а третий уже подтаскивали к порталу.

— Но я есть хочу! — Продолжала возмущаться кащенитка-изгнанница, с тоской наблюдая за разворачивающимся внизу сражением. Нападающие дохли десятками, если не сотнями, перемалываемые отрядом Олега и приглашенными свидетелями словно мельничными жерновами. Даже нанятые в воздушной гавани жандармы и те внесли свою лепту, судя по отчаянно матерящемуся и стреляющему из револьвера десятнику, да его подчиненным, которые кого-то забивали сапогами и дубинками. Дальнобойного оружия у врагов почти не было, а то которое все же имелось, использовалось больше как средств отвлечения чародеев. Ну чего такое десяток-другой примитивных то ли мушкетов то ли пищалей для такой толпы народа? Да еще и палили они не слишком метко и вразнобой… — У меня уже одна кишка на другую скоро кидаться начнет!

Мстислв наконец-то сумел справиться с заливающейся его темной пакостью, вспыхнул подобно сверхновой и засандалил в центр темного водоворота чем-то, больше всего похожим на паутину из огненных молний. И его волшебство сработало, необычный портал перестал выплевывать грабителям подкрепления и принялся словно ужиматься в размере… Однако проявившие необычайный уровень презрения к смерти и координацию своих действий нападающие все-таки успели закинуть внутрь пространственного перехода последний парочку железных сундуков, вырванных из стальных рук автоматронов.

Магическая темнота стремительно истаивала, и уже через пять секунд чародею стало ясно, что Олег жестоко ошибся. Нет, лежащие тут и там силуэты действительно имели некоторое сходство с ниндзя, поскольку были облачены в бесформенные черные балахоны и вооружены преимущественно катанами… Но живых тел под темными тряпками не имелось. И мертвых тоже. Больше всего они напоминали детских куколок, сплетенных из надерганных прямо из под ног одуванчиков, только вот размером с человека.

— Травяные двойники, — сплюнул прямо на землю Мурат, взирая на явные творения друидической магии. Дышал мэр «Буряного» довольно тяжело и с очень нехорошим свистом, да и в его шубе застрял так и не сумевший пробить толстый мех вражеский клинок, однако старик вроде бы ни одной раны не заработал. — Поверить не могу, нас чуть не разорвали сраные травяные двойники!

— Их сложно сделать? — Осведомился приземлившийся на землю Олег, наконец-то отпуская свою излишне темпераментную любовницу и запуская руку в нагрудный карман одежды, где у него лежал небольшой серебряный амулет в виде небольшого квадратика, каждая сторона которого была пронумерована.

— Да нет, даже я могу… Только не таких, чтобы они могли сами двигаться, — чуть смутился друид третьего ранга, который обладал большим опытом, но все же весьма скромными возможностями. Во всяком случае, по меркам магической аристократии. — И всего одного за три дня работы. А еще хранить их надо где-нибудь на магическом источнике, чтобы не завяли.

— Ну, в таком количестве, да еще и при поддержке не самого слабого мага тьмы и умельца проиграться с пространством, даже травяные двойники могут быть опасны. — Вновь вернувшийся в человеческий облик Мстислав принялся расхаживать по улице туда-сюда, пока вдруг не нырнул по плечо в мусорную урну рядом с какой-то лавочкой. Обратно его рука уже вынырнула с какой-то сверкающей финтифлюшкой, которой явно было место не в ювелирном магазине, так в ломбарде, ну вот никак не на помойке. — О, а вот и якорь, которые эти уроды использовали для наведения на нас своей магии. Кстати, воры вряд ли ушли слишком далеко, ведь теневые врата — штука прожорливая! Мы еще можем их догнать…

— Да не стоит, — пальцы Олега пробежались по сжимаемому в руках амулету-детонатору, поочередно активируя знаки, вытравленные в металле рядом с каждой цифрой. И спустя пару секунд до его ушей донеслись почти слившиеся воедино взрывы железных сундуков, начиненных порохом вперемешку с динамитом. Правда звук, за который позже придется обязательно ответить перед жандармерией и хорошо если перед ней одной, шел не из центра города, где стоял дворец Рысаковых, а откуда-то из-за спины. То ли из самой воздушной гавани, то ли примыкающих к ней складов, в любом из которых хватит места и для маленькой армии магических конструктов, и для рунного массива, облегчающего использование пространственной магии. Конечно, оставалось надежда, что по останкам грабителей получится как-то доказать их связь с мурзой, однако вероятность этого была не слишком велика. Но следственными действиями в любом случае следовало заниматься уже после того, как все долги Полозьевых будут уплачены. Ведь тот же Мстислав, являющийся главным из приглашенных свидетелей сделки, не будет ждать вечно. — Мы были готовы хоть к тихой краже, хоть к откровенному грабежу. Вторая коляска еще на ходу? Отлично, подать её сюда! Не дело заставлять мурзу ждать свое золото. Или наследников мурзы, если нам очень-очень повезло. Дорогая, позвольте вашу ручку…

— Не позволю, — раздраженно буркнула девушка-оборотень, которой не дали подраться из опаски повредить скрытое под синим металлом её доспехов кольцо с пространственным карманом, где сейчас и находилось все собранное золото. К сожалению, артефакт убирал весь помещенных в него предметов не полностью, да еще и жрал жизненную энергию с аппетитом голодного вампира… Но кащенитка-изгнанница такую нагрузку на себя выдержать могла, пусть даже и ценой некоторого дискомфорта вкупе с постепенном растущим чувством голода. — Ты сейчас больше интересуешься мной как грузчиком, чем как женщиной!

Глава 14. О том, как герой нарушает общественный порядок, наблюдает спектакль и нацеливается на лучших

Дворец Рысаковых был именно дворцом, а не просто богатой усадьбой. За четырехметровой высоты стеной из белого мрамора, являющейся не только среднего пошиба рубежом обороны, но и произведением искусства благодаря покрывающим её изображениям высокой травы и бегущих по этим бескрайним степным просторам лошадей, высилось просторное строение, имевшее от семи до четырех этажей. Причем высота потолков каждого яруса, если судить по высоте окон, составляла никак не менее четырех метров. Плоская крыша главного строения была предназначена то ли для посадки летучих лодок, то ли для проведения мероприятий на открытом воздухе, а остальные здания накрывали блестящие на солнце стеклянные купола, внутри которых зеленели оранжереи. Территория же между стенами дворца и наружной оградой, измеряемая как бы не десятками гектаров, была покрыта множеством зеленых насаждений. Радовали глаз живые лабиринты и ровные лужайки. Плескалась вода в системе из нескольких искусственных прудов и ручейков с ведущими через них аккуратненькими мостиками. Возвышались над землей множество клумб, усеянных цветами. Чем-то сладким веяло со стороны небольшого сад фруктовых деревьев, которые плодоносили все и сразу, хотя вообще-то был совсем не сезон.

— Я так понимаю, среди Рысаковых много хороших друидов? — Как бы невзначай осведомился Олег, кивая на все это великолепие, созданное явно не без помощи волшебства. Возможно того же самого, которое могло создать сотни травяных конструктов, пытавшихся убить его лишь четверть часа назад.

— Да, магия природы — это одна из двух их специализаций, — проскрипел Мурат, просовывая три пальца в свежую прореху на шубе. — Вторая — богатыри, но они — товар штучный. А вот кудесников, что подобно мне могут заклинать деревья, да травку, тут только своих должно найтись десятка два. А может и больше, если считать всяких ведьмаков с учениками…

— Плевать, в общем-то. Здесь и сейчас мы драться не будем, — пожал плечами Олег, который не собирался бить морду мурзе на его же территории. Хотя и очень этого хотел. Однако связываться с магом природы, когда тот старательно взращивал на своей земле множество козырных карт, было очень плохой идеей. Доказано врагами России, неоднократно терявшими в её лесах целые армии. — Во всяком случае, первыми бой уж точно не начнем. А если на нас вдруг нападут… Почему-то… То будем иметь полное право пуститься наутек и отказаться от всех имеющихся со стороны Полозьевых долговых обязательств.

— Не думаю, что нам доставят такое удовольствие, — позволил себя чуть улыбнуться Густав, расхаживающий перед воротами дворца туда-сюда и тем очень нервируя парочку дежурных стражников, которые смотрели на высоких гостей с той стороны решетки, перегораживающей проход. — Хотя было бы неплохо.

Нанятая коляска, кучер которой наверняка проклял тот миг, когда сегодня решил отправиться потаксовать к воздушной гавани, давно пропала из виду. А вот основная часть отряда так и не показалась на глаза. Не то люди, нелюди и автоматроны еще не успели сюда дошагать, не то их остановили жандармы, подтянувшиеся к месту боя. Из-за предстоящих разбирательств с органами правопорядка Олег слегка нервничал, но крупных неприятностей с данной стороны им все же не ожидалось. Проход по территории северной столицы своей мини-армии он задекларировал, не солгав ни в числе простых бойцов, ни в подчиненных магах, ни в автомтаронах с тяжелыми огнеметами. Точную сумму охраняемых подобным образом ценностей не указал — но то его дело, а вернее даже не его, а Полозьевых, которые якобы и наняли вольный отряд в целях защиты своей собственности. Ну а что нападающие вместо золота украли мины, которые взорвали все их логово — так сами виноваты! За случайные жертвы, если вдруг таковые появились из-за чрезмерной мощи сундуков с сюрпризом, придется ответить, однако вряд ли таковые появятся. Простая логика подсказывает, что вблизи криминального логова не будет толпы праздношатающихся зевак, способных стать свидетелями неблаговидных делишек могущественных магов ранга четвертого-пятого, решивших подработать на ниве бандитизма. Да и динамита было использовано куда меньше чем пороха, ибо дорог, зараза… Конечно, обычного человека за подобную самооборону законопатили бы в тюрьму навсегда, однако проделать тот же трюк с истинным магом, служащим архимагистру Савве, у простых полицейских не выйдет. И даже высокопоставленные офицеры должны будут найти очень весомые основания для своих действий, если не хотят нарушить те законы, которые клялись защищать и получить очень обиженного на них врага, способного тупо зарезать обидчика на дуэли.

— Куда там подевался этот чертов мажодорм, ну или любая другая персона, которая может нас внутрь впустить? — Нарушила тишину Доброслава, тяжело дыша, и вцепившись руками в прутья решетки. Кожа закусившей губу девушки изрядно побелела, а на лбу выступила испарина. Очевидно кольцо, где сейчас находились многие килограммы золота, успело весьма основательно подточить её силы. — Минут пять-семь еще хорошо если продержусь, а потом все… Прямо на землю все сокровища вывалю.

— Знаешь, а пожалуй тебе и смысла нет терпеть, — подумав, ухмыльнулся Олег, оглядываясь на прохожих, что ходили по улице туда-сюда. Было их не слишком-то много, все же квартал где Рысаковы возвели свой дворец принадлежал богатым аристократам, крайне негативно относящимся к людским толпам, однако и пустым данный участок Петербурга отнюдь не являлся. В конце-то концов, каждые монументальные хоромы требовали для своего обслуживания целую армию уборщиц, лакеев, сторожей, поваров и прочих служащих, кто волей-неволей проводил большую часть времени либо на своем рабочем месте, либо где-то рядом с ним. — Пусть окружающие смотрят, ведь золото от этого в цене не убавится, а своровать чего-нибудь, пока мы рядом, задача архисложная. Глядишь, заодно обитатели дворца чуток быстрее начнут суетиться. Господа и дама, поможете подстраховать наши капиталы от загребущих рук уличных зевак, которые обязательно набегут на такое зрелище?

— А потом чего, обратно грузить будем?! — Возмутилась девушка под хор одобрительных поддакиваний со стороны приглашенных свидетелей, каждый из которых мог в одиночку рассеять толу из любого разумного количества простых людей. — Это же сколько мороки!

— Да ладно, справимся как-нибудь, — хмыкнул чародей, окидывая взглядом многочисленные зеленые насаждения. — Вот не поверю, чтобы в таком большом дворце не нашлось пары лапат и какой-нибудь замызганной садовой тачки!

— В одну не влезет, — хмыкнула Доброслава, а после обтягивающий её руку синий металл сполз, обнажая крепко сжатое тремя пальцами магическое колечко. А в следующий миг прямо о камни брусчатки зазвенели золотые монеты, которые возникали, казалось, прямо из воздуха, чтобы под действием гравитации устремиться вниз. Настоящий денежный водопад за считанные мгновения образовал у ног девушки сверкающую кучку… А после та стала расползаться в стороны под собственной тяжестью, поскольку желтенькие кругляши, каждый из которых было простому человеку заработать не так-то просто, все продолжали и продолжали прибывать. — Тут слишком много!

Куча золота все росла, и росла, и росла, и росла… Как и количество зрителей, что столпились неподалеку от ворот дворца, привлеченные небывалым зрелищем невероятно богатства, валяющегося прямо на земле. Возможно, один-два человека из сотни и могли раньше видеть нечто подобное в сокровищнице какого-нибудь боярского рода или банковском хранилище, но не больше. А уж остаться равнодошуным к такой горе золота и вовсе могли лишь жалкие доли процента от общего числа населения. Олег даже мог бы быть слегка обеспокоен сохранностью с таким трудом доставленных прямо на порог к Рысаковым капиталов, если бы те охраняли чародеи третьего-пятого ранга, мимо которых толпа в принципе не прорвется.

— О-фи-геть! — Совсем некультурно произнесла Ильмира, выбиваясь из образа светской львицы, взирая на настоящий холм из золотых монет. — Нет, я конечно знала, что Полозьевы много должны… Но чтобы настолько много… А тут вообще сколько?!

— Восемьсот тысяч с хвостиком, — ответил ей Густав с неким оттенком гордости. Все-таки все эти деньги были его… Во всяком случае, пока. И пусть каждая отдельная монетка была довольно маленькой и тоненькой, но в подобном количестве они внушали куда больше, чем штабель кирпичей из желтого металла. Те же ведь с финансами как-то слабовато ассоциировались. — Хвостик взяли на тот случай, если Рысаковы примутся вспоминать разницу между монетами старой чеканки и современными золотыми рублями.

Буквально через пять минут улицу запрудил народ, перегородивший все и вся… Но к груде золотых монет не придвинувшийся. Мстислав махнул рукой и прямо на камнях брусчатки вспыхнула окружившая полукругом вход во дворец Рысаковых огненная стена. Хотя нет, скорее заборчик, примерно метровой высоты. Но пылающий так жарко, что даже в паре метров от него стоять было не сильно комфортно. Однако те личности, что выглядели попредставительнее и желали узнать, что тут собственно происходит, без каких-либо проблем пропускались через неё и удостаивались разъяснений. Когда спустя десять минут после явления миру груды золота к месту нарушения общественного порядка все-таки подошла полиция, то очень грустный десятник при такого количества представителей высшего общества в одном месте машинально взял под козырек. Или это он честь груде золота отдал?

— Мой господин примет вас, уважаемые гости, — наконец-то ворота распахнулись, а застывший у входа представительного вида бугай в расшитой золотом ливрее и с аурой вполне матерого подмастерья согнулся в почтительном поклоне. Только вот брызги свежей крови со своего воротника, почти теряющиеся на фоне ярких узоров, он убрать забыл. И очень вряд ли рязанские мурзы были настолько суровы, что у них каждый день во дворцах кого-то режут… Или одаренные не самого низкого ранга в парадных костюмах лично рубят голову курам из птичника. — Прошу!

— Распорядитесь для начала подать сюда какую-нибудь телегу, любезнейший. Только без щелей в днище, а то будет очень досадный конфуз, если вдруг слуги уважаемого мурзы насчитают меньше золота, чем мы принесли ему во исполнении древнего договора, — холодно процедил отставной полковник в одеждах буддистского монаха, взирая на лакея с магическими способностями, словно на таракана, который выполз из под плинтуса. — И к ней пару человек… Пару десятков человек с лопатами. Мы же не хотим расстраивать вашего хозяина слишком долгим ожиданием?

Возникшая заминка продлилась едва ли несколько секунд, после чего ближайшие к воротам деревья внезапно вытащили свои корни из земли, и пришли растерявшемуся лакею на выручку. На глаза преобразуясь в человекоподобных энтов они приблизились к воротам и принялись за работу. Часть их ветвей принялись увеличиваться в размерах и срастаться, изменяя форму, пока не получилось нечто вроде покрытых свежими зелеными листьями мешков, а оставшиеся принялись загребать монеты с неожиданной ловкостью. Олег же мысленно добавил к степени защищенности этого поместья еще один пункт. Сами по себе конструкты из ожившего дерева уже довольно неприятные враги, так вряд ли они способны чувствовать боль, страх и тревогу за собственную судьбу, но если подобные штуки еще и способны к ограниченному метаморфизму, то в ближнем бою с ними не очень-то и повоюешь. Моментально оплетут гибкие побеги и, найдя малейшую щелочку в броне, поспешат забуриться внутрь. Нет, штурмовать родовое гнездо Рысаковых можно только после очень тщательной огненной подготовки, выжигающей все находящееся выше уровня почвы. Хотя лично он бы на месте магов природы еще и разветвленную систему каких-нибудь подземных растений на своей территории прорастил.

— Мурат, ты говорил, что умеешь делать травяных двойников, — обратился он к старому друиду, который хмуро наблюдал за результатом работы чужой магии. Энты трудились на совесть, видимо мурза желал как можно скорее прекратить этот балаган и отделаться уже от неприятных визитеров, устроивших перед входом в его дворец настоящий цирк… Впрочем, в происходящем он сам и был виноват. Не мариновал бы долгожданных гостей у ворот, не стал бы предметом горячих сплетен, которые неминуемо разойдутся теперь по Петербургу. Да и вряд ли возвращенный долг и появившиеся в казне десятки килограмм золота сильно порадуют главу рода Рысаковых. Затраты на неудавшиеся попытки ограбления должны были сильно ударить его по карману, ведь маги не любят работать за дешево, а уж если при этом им придется нарушать закон и рисковать собой, так вообще взвинтят размер своей оплаты до небес! — Так почему же не используешь? В «Буряном» бы такой гарнизон нам очень даже не помешал.

— Управлять могу от силы пятью-шестью, да и развалятся они быстро. Либо через пару часов работы, либо через пару месяцев лежания в подвале, — буркнул мэр крохотного городка, скорее всего со всем своим содержимым стоящего меньше, чем дворец, перед которым они стояли. Впрочем он и постарше мог оказаться, раз так в несколько. — Слыхал про такую штуку как «специализация»? Так вот, она у меня на скрытности, да на боевых чарах, а не создании дендроидов.

— А чтобы подобные конструкты могли храниться неограниченно долго или хотя бы лет тридцать, прежде чем будут пущены в ход, какой ранг нужен? — Продолжал стоять на своем Олег, ведь подобные существа весьма заинтересовали чародея. Пусть на изготовление одного конструкта у мага природы уйдет несколько суток и охапка сена… Скорее всего, не самого простого, а выросшего где-нибудь вблизи магического источника. Зато в итоге получится воин, который может храниться в подвале до нужного времени, довольствуясь лишь толикой энергии. Это же идеальные гарнизонные войска, что не жрут, не пьют, не требуют платы и даже места за городскими стенами почти не занимают.

— Тут дело не в силе, а в мастерстве, да материале, — пожал плечами Мурат. — Из пары охапок сена или стоящего на ближайшей помойке тополя тебе и магистр ничего путного не смастерит. А вот если взять растения, которые вырастили вблизи магического источника, да еще и ухаживали за ними должным образом, то и талантливый ученик может справиться… Только потребуется ему на это пара месяцев непрерывной работы, во время которой ошибаться особо нельзя.

Собрав все золото, энты медленно двинулись по прямой как стрела дороге, ведущей к выскому крыльцу дворца, на котором уже стояло немало народа. И впереди всех — высокий усатый мужчина с выпирающими из под обманчиво простой белой одежды буграми мускул и аурой чародея то ли четвертого, то ли пятого ранга. Юрий Рысаков самолично вышел встречать своих гостей… Вероятно боялся, что если пустить их внутрь, они могут подбросить ему нечто вроде тех взрывоопасных «подарков», которые недавно грохотали на полгорода. Или просто в качестве мелочной мести за свои недавние приключения запачкают ему паркет, побьют сервиз и своруют столовое серебро, ведь жаловаться на них за такие мелочи будет некрасиво и выставил мурзу в дурном свете.

— Густав! Мой дорогой кузен! Хотя что это я? Кузеном тебя назвать никак нельзя… — Слова мурзы были наполнены радостью, однако улыбка больше напоминала оскал. — Признаюсь честно, не ожидал снова тебя увидеть. И тем более с моими деньгами.

— Если бы у меня был такой кузен, я бы давно помер. От счастья, — отец Стефана владел лицом и голосом в куда меньшей мере, но честно пытался отзеркалить своего собеседника. — Кстати, тебе стоит наказать своих слуг. Это именно благодаря их нерасторопности наша сегодняшняя встреча так задержалась и стала настолько громким событием. Надеюсь, по крайней мере, казначей и его помощники у тебя поопытнее, и быстро пересчитают монеты.

— Да, хороших слуг сейчас трудно найти. Клянутся в своей компетентности и обещают сделать работу на совесть, а в результате мне лично приходится устранять их промахи, — уголки губ мурзы на секунду дернулись вниз, окончательно превращая радушную улыбку в гримасу ненависти. — Но больше одного раза меня еще никто из них не подводил. А тебе то, наверное, и заменить то всяких ротозеев некем будет в своих диких малолюдных лесах?

— За одного битого двух небитых дают, — пожал плечами торговец и охотник, бывший в разы беднее и слабее своего дальнего родственника, однако сдаваться уж точно не собирающийся. — Кстати, обещаю на следующее день рождения отправить тебе хорошую трубку с длинным мундштуком, а то твои усы так пропахли гарью, что этого нельзя не заметить…

Два далеких потомка Чингисхана продолжали свой спектакль, обмениваясь завуалированными угрозами и оскорблениями, но тем не менее умудряясь не только оставаться в рамках приличий, но и мимоходом представляя своих спутников. Впрочем, Олег уделил довольно мало внимания сыновьям и женам Рысакова, не говоря уж о его советниках. Всем его вниманием завладело два десятка фигур, скромно и молчаливо стоящих у стеночки. Высоких, блестящих, металлических. В качестве то ли грузчиков, то ли охранников мурза притащил с собой не оживленные магией деревянные конструкты, а элитных автоматронов, и эти машины определенно превосходили тех магических роботов, которые имелись в отряде у Олега. Причем не личностью, отразить которую могла бы имеющая индивидуальность одежда или какая-нибудь косметика на металлических лицах. Нет, эти выглядящие абсолютно одинаково механизмы имели множество крайне интересных с технической точки зрения конструкторских особенностей.

Во-первых, каждый из волшебных андроидов нес на лодыжках обеих ног массивные серебряные браслеты, покрытые отлично знакомыми ему рунами. Рунами снижения веса. Во-вторых, по начищенным до блеска металлическим телам шли толстые и широкие кожаные ремни, составляющие нечто вроде сбруи, главной частью которой являлись особо крупные левитационные пояса. С учетом этих двух приспособлений стальные подобия людей могли либо взмыть свечкой в небо и атаковать, скажем, летучий корабль, либо бегать по земле как гепарды и прыгать словно кузнечики. В-третьих, каждая из человекоподобных машин не могла прислониться спиной к стене, поскольку за плечами у неё висел массивный ранец, о предназначении которого оставалось только догадываться. Но вряд ли там пряталась пепельника и запасные носки для мурзы. Данная штука точно не была патронным коробом, поскольку массивные револьверы, сделанные явно не под человеческие габариты, открыто висели в чем-то вроде подмышечной кобуры. И это было в-четвертых. А в-пятых, лбы железных подобий человека опоясывали диадемы, вот только не стандартные по меркам артефактаров ободки золота с драгоценными камнями, а нечто вроде больших шестеренок, между зубьями которых расположились мелкие сферы то ли из хрусталя, то ли из стекла.

— Эти блестящие штуки напоминают датчики, которые используются в пилотируемых големах для того, чтобы передавать сидящему внутри стальной скорлупы человеку звук и изображение снаружи машины, — мысленно рассуждал чародей, беспардонно рассматривая заинтересовавших его автоматронов. Впрочем, пялиться то ему было больше особо и некуда. Не на чужих же жен и не на отпрысков мурзы? — Но зачем и без того умеющим действовать автономно машинам такие сложные и хрупкие сенсорные устройства? Рысаков опасается шпионов-неведимок и прочих скрытников? Или машины используются лишь как самоходные подставки для магического аналога видеокамер, и сигнал идет в какую-нибудь комнату охраны, а там признаки угрозы операторы выискивают?

— Даже чаем не напоили, жадины, — тихонько пробурчала Доброслава, когда груда золотых монет уже во второй раз за день оказалась вывалена на землю. Вот только в данный момент недовольство голодного оборотня или сверкающая в лучах солнца куча сокровищ едва-едва удостаивались внимания глубоко ушедшего в свои мысли чародея. — А я то думала, татары чтят законы гостеприимства.

— Как раз с этой точки все правильно, — возразила ей Ильмира. — Не стоит ломать хлеб с тем, кому вообще-то хочешь перерезать глотку… Даже если сейчас вы и временно спрятали сабли в ножны.

— Кстати, а ты в этой войне на нашей стороне или ограничишься ролью наблюдателя?

— Скажем так, я вам сочувствую… Но активно вмешиваться, скорее всего, не стану. Увы, мой род живет слишком близко к Рязани.

При помощи телекинеза казначей Рысаковых выстраивал золотые монеты в башни высотой в пару метров, а после сбрызгивал их чем-то вроде сконденсированного прямо из воздуха алхимического клея и отставлял получившиеся золотые прутки в сторону. Навыки перемещения предметов в пространстве силой мысли у него явно были отточены на весьма достойном уровне, и где-нибудь в другом месте обладающий подобной квалификацией чародей мог бы и сам играть первую скрипку.

— Ну, допустим, левитационные пояса я закуплю без проблем, но мои автоматроны вряд ли смогут с ними работать, — Сокрушенно признал Олег, рассматривая ровный строй человекоподобных машин, которые явно превосходили свои аналоги, находящиеся в распоряжении вольного отряда. — Насколько мне известно, большинство подобных конструктов не имеют возможности использовать те артефакты, которые не подключены к их сердечнику. Даже если те снабжены независимым источником энергии… Хм, а с кем бы можно было обсудить возможность модификации моих автоматронов? Какие вообще есть пути их усиления, помимо банального обвеса более тяжелой броней и вручения лучших моделей тяжелого оружия? Да и вообще, не помешало бы найти эксперта по разного рода военной технике, предпочтительно отечественной, раз уж в кои-то веки выбрался в цивилизацию…

— Что ж, Густав, кажется тебе действительно повезло. Сегодня, — Олег полагал, что пересчет денег затянется на несколько часов, однако скорости работы казначея Рысаковых мог бы позавидовать работающий с крупными купюрами кассовой аппарат. Во всяком случае, кучи золота на земле больше не было, а мурза протягивал Густаву какую-то пожелтевшую от возраста бумагу, заключенную в стеклянную рамочку для пущей сохранности. — Но я надеюсь, ты понимаешь, что закрытие одного маленького долга означает, будто между нашими родами все кончено.

— Всякое бывало между нашими родами. И хорошее, и не очень… Но тебе бы стоило помнить, что в наших семейных традициях платить за добром за добро. И в ответ на обиды не топтать лошадьми, так резать глотки — Полозьев потянулся было за почти погубившей его семью «реликвией», но в последний момент не стал сжимать вокруг неё пальцы, и документ вместе со своим прозрачным футляром шлепнулся на землю. Где и был полит кислотой, которую Густав вылил на неё из снятой с пояса маленькой фляжечки. — Я надеюсь, это действительно был оригинал того злосчастного документа. Не хотелось бы из-за глупой ошибки заставлять тебя покидать свой комфортный дом и тащиться в боярскую думу, ведь мы оба знаем, что в Москве одного из нас не очень любят.

— Точно! Москва! — Будто щелкнуло в голове у Олега. — Я же давно собирался навестить свою альма-матер, да все было некогда… А сейчас это и по пути, и где я найду лучших технических специалистов, чем в Североспасском магическом училище?! Мне ведь нужна не самая дорогая, самая производительная или самая новая техника из элитных салонов, а та, которая будет лучше всего работать в наших условиях, когда управлять ей и обслуживать её будут прошедшие минимальное обучение специалисты, еще недавно кроме молотка и лопаты ничего в руках не державшие! То есть — массовый армейский вариант!

Глава 15. О том, как герой искренне радуется, становится свидетелем суровой битвы и получает неожиданные проблемы с законом

— Добрый день, маг-наставник Неводов. Должен сказать, я уже очень-очень долгое время ждал нашей новой встречи, — на душе у Олега в кои-то веки было настолько хорошо, что казалось, еще чуть-чуть, и вокруг него начнут расцветать цветы и выводить музыкальные серенады певчие птички… Даже несмотря на то, что соловьям или хотя бы каким-нибудь галкам взяться внутри одного из административных зданий Североспасского магического училища взяться было вроде бы неоткуда. И единственным растением в зоне видимости являлся полузасохший кактус, цепляющийся за жизнь в горшке на подоконнике посреди многочисленных окурков.

— Ваше лицо кажется мне немного знакомым… — Смешался одетый в темный пиджак чародей третьего ранга с не особо запоминающимся и каким-то бесцветным лицом, бывший одним из магов-наставников Североспасского магического училища. Попасть внутрь оного к некоторому удивлению Олега оказалось проще простого. Не то сработал богатый вид, не то аура одаренного четвертого ранга, не то эскорт в виде полусотни бойцов и четырех автоматронов. Большую свиту на улицы Москвы для персоны его статуса просто не пропускали. Правда, в альма-матер для боевых магов низших рангов отряд телохранителей все-таки взять с собой не получилось. Видимо представители администрации опасались, что кто-то из бывших рабов или завербованных на государственную службу мелких преступников может рискнуть в ней затеряться, несмотря на контрольное клеймо на шее. Однако встречу с некоторыми сотрудниками училища Олегу организовали без проблем. И мешочек с пятью сотнями золотых, поменявший хозяина, тут был, конечно, совсем не причем. — Но все же, с кем имею честь?

— Вы меня уже забыли? Прискорбно, — Олег считал себя человеком, в целом, отходчивым и не злопамятным. Но простить мага-наставника, который когда-то пытался его убить, ну никак не получалось. И не хотелось даже. Он тогда не отправился в могилу только чудом по имени Анжела, что сумела обеспечить отправку бессознательного тела своего будущего супруга в действующую армию. Ведь вблизи линии фронта ему тогда было куда безопаснее, чем в училище. — А я вот про вас никогда не забывал. Коробейников моя фамилия. Ну, помните одноглазого и одноного мальчишку, который у покойного Свиридова в группе учился? Того самого, который имел пометку о неблагонадежности в связи с занятиями демонологией, и которого вы так настойчиво прикончить пытались?

— Я-а-а-а?! — Удивление и растерянность в голосе Неводова быстро сменилось натуральным испугом, а голос взял такую тонкую октаву, что аж стекла в окне зазвенели. Видимо, он получил какие-то азы звуковой магии у Трактаровых в обмен на свою службу. Или обошелся одними лишь своими природными талантами, когда Олега все-таки вспомнил. А после догадался, зачем именно к нему мог прийти бывший курсант, ныне каким-то темным чудом превратившийся в могущественного мага, обвешанного оружием и зачарованной броней. И очень-очень испугался, заодно испытав просто неимоверный приступ тяги к жизни. — Нет, стой! Не подходи! Это не я! В смысле, я ничего такого не делал!

— Попрошу без рукоприкладства в моем кабинете. Или, по крайней мере, без убийств и попадания крови на дорогой персидский ковер, — ректор училища без особого сочувствия посмотрел на своего сотрудника, который пятился от медленно-медленно приближающегося Олега. Схватиться за короткий жезл, висящий в кобуре, Неводов даже не попытался. А ведь встал то гость Североспасского магического училища так, чтобы позади его оппонента был угол, откуда удрать при всем желании не получится. — Хотя, если вы возьмете на себя преподавание демонологии лет на семь-десять… Ну или хотя бы общую теорию темной магии… Некомплект специалистов данной направленности в училище просто дикий — возможности дополнительного заработка почти нет, а на одну лишь ставку никто не идет. Вы же явно компетентны, если до сих пор живы.

— Да я как бы больше по целительству, а остальное уже так… На случай необходимости применения крупных калибров при ведении агрессивных переговоров, — Олег остановился перед вжавшимся в стену магом-наставником, и принялся неторопливо стягивать с себя латную перчатку. Он специально для этого визита подобрал в своем арсенале самую тяжелую. Хотел еще её и красным перцем натереть, чтобы прикосновение подобного «артефакта» могло обжечь кожу, однако делящая с ним комнату Доброслава оказалась резко против экспериментов по созданию подобного химического оружия, втройне опасного для чуткого нюха оборотня. — Господин Неводов, я вызываю вас на дуэль!

Взмах руки попытался остановить магический барьер, возникший перед магом-наставником, однако после того как конечность боевого мага коснулась преграды, тот медленным движением её продавил… А после одним лишь движением кисти без замаха швырнул кусок железа, весящий грамм триста, прямо в нос своему старому обидчику.

— Ай! — Удар вышел вроде бы совсем не сильным, однако кровь у Неводова все равно потекла. — Какая дуэль?! Я… Я не давал повода! У тебя нет доказательств!

— А мне и не надо, — улыбнулся Олег, мысленно жалея, что нет возможности попросту допросить стоящего перед ним мага-наставника. Святослава и Стефана ведь тогда тоже убить пытались. А четвертого члена их маленькой учебной группы, пусть даже они с ним и были не особо дружны, вообще повесили за кражу. И вряд ли у бояр Трактаровых, которые и стояли за теми событиями, нашелся в училище целый штат исполнителей, позволяющий поручить выполнение этих задач разным людям. — Я тут с недавних пор дворянином заделался… Ненаследным, но чтобы по закону бросить вызов на дуэль лишенному статуса аристократа одаренному за старое оскорбление и незадокументированную угрозу жизни, хватит и этого. Господин ректор, зафиксируете же официальный вызов?

— Конечно, ведь это мой долг, — тяжело вздохнул хозяин североспасского магического училища, которому не особо улыбалось терять одного из своих преподавателей. Впрочем, возражал он тоже «для галочки». То ли считал величину полученной взятки достаточной, то ли полагал претензии Олега справедливыми и не особо одобрял действия клеврета Трактаровых на своей территории. Дар оракула подсказал волшебнику, что правильны оба варианта. А еще, занимающий немалую должность младший магистр полагал опасным ссориться с талантливым выскочкой, который еще пару лет назад был бы для него лишь пылью под ногами, а ныне мог представлять собой угрозу. Не особо большую, в случае столкновения ректор полагал себя победителем с вероятностью в девяносто пять процентов… Однако один шанс из двадцати, если тот ведет к поражению, по мнению могущественного волшебника, намеренного вечно наслаждаться радостями жизни, уже являлся непозволительным риском. Особенно если идти на него надо из-за какого-то безродного подмастерья, который сам виноват в своих бедах. — А к остальным персонам, с которыми вы пожелали встретиться, тоже есть подобные претензии?

— Да ну что вы, там скорее обратный случай. Я искренне хочу им сказать спасибо, ну и парочку памятных подарков передать, — еще Олег был намерен склонить их оказанию услуг по платному консультированию, но в данной сделке ректор был бы уж точно лишним. В конце-концов, карманы у боевого мага глубоки, но отнюдь не бездонны. — Ну так что, господин Неводов? Где? Когда? До неспособности продолжить бой или до смерти одного из поединщиков?

— Я отказываюсь драться с этим чернокнижником! — Взвизгнул маг-наставник, ничуть не заботясь о том, что кровь из разбитого носа капает ему прямо на одежду. — Вы… Вы меня не заставите! Я… Я увольняюсь! И на фронт ухожу! Сегодня же!

— Ваше право, — все также спокойно и немного печально кивнул ректор. — Но тогда чтобы через час у меня на столе лежало ваше заявление с просьбой об отставке и переводе в действующую часть. Такие трусы в училище для боевых магов не нужны. Господин Коробейников, боюсь, вам придется подождать со своей жаждой сатисфакции до того момента, когда война кончится. Неприятно, но таков закон. И, боюсь, это не единственные печальные новости, которые я должен вам сообщить.

— Закон так закон, с ним лучше не спорить, — смирил свою жажду крови и справедливости Олег, отходя в сторону, чтобы Неводов мог покинуть помещение. В принципе, достигнутым результатом он уже был удовлетворен, пусть и не в полной мере. И даже не станет специально искать своего старого обидчика после того, как воцарится мир. Ему вполне хватит и знания, что теперь уже бывший маг-наставник какое-то время проведет на войне с реальными шансами отправиться на тот свет, и до конца жизни бояться возмездия за свои старые грехи. — А что еще плохого вы хотите мне сообщить?

— С Дмитрием Чернобуровым увидеться у вас в ближайшем будущем вряд ли получится, — развел руками ректор Северопасского магического училища. — Месяца три назад он покинул эти стены, вернувшись обратно на службу в царскую охранку… Ну то есть в отделение по охранению общественной безопасности и порядка. И где он сейчас находится, я понятия не имею.

— Печально, но видно такова судьба, — Олег был бы не против встретиться с чародеем, который когда-то преподал ему основы целительства. И даже приготовил ему в подарок бутылку коллекционного коньяка и набор новых хирургических инструментов. Однако и без удовлетворения этой своей прихоти боевой маг мог прекрасно обойтись, особенно если этим избежит встречи с сотрудниками самой неоднозначной спецслужбы Возрожденной Российской Империи. — Но заведующий факультета тяжелых големов, надеюсь, до сих пор находится на своем месте?

Два часа спустя в одном из ангаров на территории училища все звуки заглушил жуткий грохот, случившийся, когда из под потолка на толстый лист жести брякнулось на все четыре лапы довольно таки упитанное тело. А после сделало вид, будто так и было задумано, два раза лизнуло лоснящийся черный мех на своем плече и отправилось в сторону лестницы, ведущей на чердачную настройку помещения, помахивая хвостом.

— Не обращай внимания, Олег, коты здесь регулярно падают, — сказал мужчина, чей возраст было очень сложно определить. Поскольку плоти в видимых частях его тела было куда меньше, чем металла и стекла. Блестел хромом полированный стальной череп, глаза заменяли две сложные системы линз, двигающихся то назад, то вперед, а на месте ушей крепились небольшие прозрачные цилиндры. Под чисто декоративным носом, лишенным дыхательных отверстий, располагался закрытый на замок-молнию рот, а звуки собеседник Олега издавал при помощи установленной на шее решетки динамика, торчащей из высокого воротника. — Лучше подай мне разводной ключ. Нет, не этот, а который побольше. Будем освобождать верхнюю часть сердечника в районе шеи, чтобы кинуть к ней дополнительные обводки.

— А почему не к нижней или хотя бы центральной? — Удивился чародей, силой мысли вкладывая в руку бывшего наставника запрошенный инструмент, прежде чем приступить к своей части работ. Закрепленный перед двумя техномагами в ремонтном стенде автомтарон дожидался модернизации… И ремонта. После боестолкновения в Петербурге машину толком привести в порядок не получилось из-за недостатка места и времени, а потому она была лишь на скорую руку залатана, дабы своим ходом до воздушной гавани дохромать могла. — Левитационный пояс ведь будем крепить на бедрах, ну максимум под грудью, чтобы область снижения веса затронула самую тяжелую часть конструкта. Зачем нам энерговод через весь корпус тянуть?

— Потому что энерговод этот будет гореть через каждые семь-восемь применений, если не чаще, ведь лишенные разума автомтароны не умеют толком дозировать силу. — Громко постучал себя по металлическому лбу разводным ключом техномаг. Последний удар получился особенно звучным, поскольку одновременно с ним из под потолка на жестяной лист опять толстый кот рухнул. Только на сей раз — с шерстью ярко-рыжего цвета. — Потому и не встраивают в их тела, обычно, сложных устройств, ограничиваясь внешним и не особо сложным оборудованием. И подлезть к сердечнику сверху все же легче, чем устраивать демонтаж всего и вся в других местах.

— А если делать машину на основе слепка души опытного одаренного? — Осторожно предположил Олег, вооружаясь крупным и тяжелым мраморным жезлом, исполняющим роль газовой горелки. — Тогда ведь у машины изначально будет некоторый талант к более тонкому управлению энергии.

— Ну, элитных автоматронов примерно так и делают… Только стоимость их по сравнению с обычными моделями станет просто неприлично дорогой, ведь по своей воле мага идти на отпечатывание своей души в металле не заставишь, а принудить его к этому ненамного проще и безопаснее, чем к самоубийству. — Человек-машина одну за другой снимал с распятого на ремонтном стенде автоматрона защитные стальные пластины, однако процесс был еще крайне далеко от своего завершения. — И все-таки я считаю, что десятисантиметровая навесная броня на корпусе автоматронов — это какое-то извращение! И я такому тебя, Коробейников, уж точно не учил!

— Вы меня вообще практически ничему не учили, поскольку я на вашей кафедре провел около двух дней, — сделал вполне резонное замечание своему бывшему наставнику Олег, под грохот снова шмякнувшегося откуда-то сверху кота. Но на сей раз относительно маленького и белоснежно-белого. — Но должен признать, сделали за это время для меня чуть ли не больше, чем все другие чародеи Северопасского магического училища вместе взятые.

Задрав голову к потолку, боевой маг попытался понять, откуда это к ним мохнатые мурлыки чуть ли не каждую минуту десантируются. Как оказалось, оккупирован ими был идущий под потолком изгиб трубы отопления. Пол в расположенной заметно ниже уровня земли мастерской отдавал холодком, и чтобы кадеты и преподаватели не страдали от низких температур, кто-то озаботился поддержанием в помещении комфортных температур. На горячем металле у кошачьего племени, скорее всего, быстро бы подгорели лапки, но видимо специально для них под самым потолком кто-то приколотил дощечку. Вот только не очень большую. Даже с учетом того, что любители помурылкать и помуякать иной раз напоминают жидкость благодаря своему умению просочиться куда угодно или компактно занять весьма небольшой объем. Три пушистых комка: черный, рыжий и белый, сидели тесно прижавшись друг к другу и, на первый взгляд, проявляли просто таки чудеса мира и согласия. Однако судя по тому, с какой частотой кто-нибудь из них оказывался сброшен вниз, зрители просто не могли оценить весь накал той суровой борьбы сумо, которой сейчас занимались толкающиеся боками котики.

— Вот! Я тебе от чистого сердца помогал, а ты мало того, что заделался натуральным темным магом, так еще и каких-то технических кадвров конструируешь! — Линзы-глаза и цилиндры-уши принялись вращаться как бешенные, пытаясь своей подвижностью компенсировать скупость мимики искусственного лица мага-наставника. — Ладно еще повышенный расход энергии на каждое движение конструкта в связи с повысившимся весом, если топлива для алхимреактора куры не клюют или есть собственный магический источник, то это не проблема. Но гибкость?! Координация?! Способность равновесие держать?!

— Ну да, по этим показателям наблюдается некоторое снижение, — покорно согласился с бывшим наставником Олег, силой мысли формиру расплавленный металл вновь в единое целое. — Но оно же остается вполне в пределах допустимого.

— Некоторое?! Снижение?! — Попытавшись схватиться за сердце, до сих пор вооруженный гаечным ключом магокиборг с громким металлическим звоном приложился инструментом по своей груди, неприкрытой ничем, кроме белой рубашки. А после резко отдернул его и обреченно чертыхнулся, поскольку вырвал с мясом случайно зацепленный нагрудный карман, обнажая блестящую хромированную пластину, прикрывающую собою сердце. — Да они у тебя переваливаются при ходьбе с ноги на ногу как хромые утки!

— А им и не надо балетные пируэты крутить или с корабля на корабль при абордаже перепрыгивать. Хватит с них возможности тяжелое вооружение с собой таскать и целиться из него в нужную сторону, — Олег закончил свою работу, а после отошел на два шага от магического робота, покорно и безмолвно дожидающегося окончания ремонтных процедур. Впрочем, конкретно от этой машины недовольства процедурами восстановления или тем, что её поставили выполнять крайне опасную боевую задачу, можно было не ждать. Боевой маг предполагал, что несущие сундуки автоматроны могут стать целью номер один для нападающих, а потому вручил начиненные взрывчаткой железные ящики наименее умным машинам. Чтобы не так жалко было, если их все-таки сломают. — Зато докопаться до сердечника с навесной броней стало намного сложней. Семнадцатому вон в бою отрубили обе руки, левую ногу в колене, голову катанами измочалили… И ничего, сейчас он как новенький!

— Ну, так то да. У автоматронов может быть восстановлено все, кроме сердечника, если есть время и детали. В этом я им завидую, — вынужден был признать волшебник, который сам теперь был ближе к магическим роботам, чем к обычным людям из плоти и крови. — Но все равно лучше бы ты какой-нибудь барьер в своих истуканов встроил. Можно стандартный нейтральный, а лучше конечно на основе одной из первостихий… Веса в нем от силы было бы килограмма два, но зато энергию вне боя машины не расходовали бы.

— С точки зрения экономии энергии так конечно лучше, — согласился с ним Олег. — Но барьера хватит на пару-тройку ударов, после чего он исчезнет без следа. А вот пробитая в одном месте броня продолжит корпус защищать до тех пор, пока её полностью не сдерут, лишь совсем немного потеряв в качестве. И потом, вы знаете, сколько стоит комплекс артефактов, ставящий стихийный барьер? Не напрямую от производителя, а просто в магазине? Тысяча двести золотых у нас, восемьсот пятьдесят в Америке! Ну, если доллары в рубли пересчитать по текущему курсу.

— Сколько-сколько?! — Поразился глава кафедры големостроения, вновь пытаясь гаечным ключом заехать себе по техномагическому сердцу. — Нет, ну сотни две-три, это бы еще нормально… Но не двенадцать же! С чего вдруг цены выросли в четыре раза?!

— Так ведь война, — развел руками боевой маг. — Причем не первый год. И как раз Четвертая Мировая.

— Петрович! — Заглянул в одну из мастерских Североспасского магического училища бородатый широкоплечий толстяк, очень смахивающий на гнома, но все же являющийся человеком. Олег его еще со времен своей учебы помнил. Только тогда он воспринимал этого типа как могущественного чародея, впрочем, как и большую часть преподавательского состава. А сейчас, пожалуй, в грубой силе большинство магов-наставников несколько превосходил. В основе своей они являлись подмастерьями, и обладателей четвертого ранга тут обитало совсем немного. — Тут к тебе жандармы пришли!

— Проклятье, — чародей, утративший на войне большую часть собственного тела, огляделся по сторонам, словно в первый раз осматривая искусственными глазами содержимое мастерской. — Только вчера ведь паровую мясорубку с кухни все-таки забрали… И куда их прикажете теперь девать?!

— А может, это не к вам они пришли, а ко мне? — Осторожно предположил Олег, откладывая в сторону горелку. — А то случился у меня тут пару дней назад не самый приятный инцидент… Который на половину Петербурга прогремел взрывной волной.

— Но тебя же не арестовали? — Системой линз и синтезированным голосом было сложно выразить эмоции, однако Петрович все-таки справился.

— Чистая самооборона при отсутствии случайных жертв, — пожал плечами Олег. — Человек десять правда осколками стекла слегка посекло, но я перед ними извинился, компенсацию выплатил и лично убрал все шрамы, заодно с хроническими болячками.

— Олег Коробейников? — Вошедший в мастерскую мужчина был облачен в мундир сотрудника сил правопорядка с большими золочеными погонами и парой каких-то медалей на груди, а кроме того сопровождался идущей по пятам свитой из четырех жандармов попроще, однако вел себя на удивление вежливо. В руках он нес нечто, похожее на маленький насос, перевитый колючей проволокой. — Старший лейтенант Стрелкин, министерство налогов и сборов Москвы. Вынужден сообщить, что ваш летучий корабль арестован, и не сможет покинуть воздушную гавань… До тех пор, пока вы не погасите всю имеющуюся у вас налоговую задолженность. Распишитесь в получении документа.

— Э… Простите? — Вот чего-чего, а визита налоговиков, причем судя по всему сразу из исполнительного крыла данной государственной структуры, Олег не ожидал. Он старался очень внимательно следить за своими финансами, да вдобавок все бумаги проверяла Анжела, которая куда как лучше разбиралась в местных законах и была кровно заинтересована в максимальном наполнении семейного бюджета. И потому сунутая в руки волшебнику бумага, украшенная гербовым знаком и печатями, стала для него полной неожиданностью. Но, по крайней мере, указанные в ней суммы были хоть и довольно велики, но все же в пределах разумного для боевого мага четвертого ранга. — Откуда у меня вдруг взялся долг в три с половиной тысячи рублей, который за счет многолетней пени разросся до двадцати четырех?!

— Ну, если я правильно понимаю, этот долг не совсем ваш, — пожал плечами Стрелкин, видимо бывший в курсе содержания принесенного им документа. — Первоначально обязательства перед бюджетом города Москва принадлежали кому-то из ваших родственников, но потом перешли по наследству… Пару раз. И теперь вы появились в черте внешних стен, а значит, несете по ним ответственность.

— Тааак, — первым порывом чародея было спросить: «А это вообще законно?», однако его он успешно задавил. Ибо в этом мире правомерным могли оказаться еще и не такие дикости, сам не далее как несколькими часами ранее использовал одну из них в свою пользу. На ум Олегу сразу же пришел дядя его нынешнего тела, бывший тем еще субъектом… Сначала чуть не забил «племянника» кнутом, а потом и вообще был повешен, перед казнью признавшись в убийстве собственного брата и его супруги. Но потом глаза чародею наткнулись на фамилию «Лещиновские». — И что же такого натворили родственники моей жены, если к расплате по их долгам привлекли мужа изгнанной из рода девушки-бастарда?

Глава 16. О том, как герой наблюдает эпохальное сражение, ностальгирует по мафии и обдумывает колонизацию Марса

Мерцающий далеко внизу многочисленными огнями ночной город стал виден значительно лучше после того, как по нему прокатился настоящий вал пламени, захлестнувший строения подобно паводку. Вероятно все находящиеся в момент атаки на улицах люди под ударом стратегической магии высшего уровня погибли мгновенно, если только не имели хороших защитных амулетов. А те, кому повезло в сей час спать в своих постелях моментально проснулись, но к отражению внезапного вторжения вряд ли бы сумели присоединиться сию же секунду. Сначала им надо было справиться с пламенем, что мгновенно зацепилось за найденные им горючие материалы, и теперь ярко полыхало в тысячах пока еще не очень больших пожаров. И как минимум в двух местах горели какие-то крупные химические производства, судя по зеленоватому оттенку пламени, вздымающемуся на высоту десятков метров и почти лизавших днища сотен летучих кораблей, что сейчас производили бомбардировку внезапно атакованного мегаполиса. Но раскинувшийся во все стороны на десятки километров населенный пункт вовсе не был беззащитным. Тут и там ввысь стали взмывать тонкие яркие иглы боевых заклинаний. Как правило, источниками их являлись довольно большие и богато выглядящие строения, окутанные сияющими защитными барьерами, но иногда зенитный огонь велся с площадей, из уличных закоулков, а то и вовсе из под волн протекающей через город бурной реки. Четыре массивных крепости, расположенных по разным сторонам света и образующих нечто вроде равностороннего креста, изрыгнули в небеса целый шквал артиллерийского огня, переламывая одного противника за другим крупнокалиберными снарядами. Вот только нападающих было много, слишком много. Вынырнувшая из облаков воздушная армада насчитывала даже не сотни, а целые тысячи летучих кораблей, пусть даже большая часть их и являлась относительно малоразмерными судами. Но присутствовали здесь также и вполне себе зубастые крейсеры, и целиком покрытые сталью броненосцы, и массивные туши парящих линкоров… А кроме того — самый настоящий дворец, что стоял на огромном облаке и плевать хотел на всякую там гравитацию. Три толстых и относительно коротких бастиона, высотой «всего-то» метров сто, немного напоминали не то грибы, не то церкви из-за венчающих эти беломраморные цилиндры куполов, блистающих на солнце полированном серебром. Однако венчали их шпили не кресты, а полумесяцы. И с десятков более тонких и высоких башен, обрамляющих главные строения, развевались усыпанные звездами зеленые флаги.

Летучая армада, равной которой Олег никогда раньше не видел, вполне отчетливо делилась на несколько частей, у каждой из которых была своя задача. Стоящий на облаке дворец, линкоры и крейсеры деловито засыпали снарядами, бомбами и, кажется, даже ракетами островки сопротивления в расстилающемся внизу мегаполисе. Большие и богатые поместья аристократов или же здания государственных служб, обладающие собственными защитными системами, могли выдержать многое… Но не сосредоточенный огонь десятков орудий, которые либо заставляли пытающихся отстоять свой дом при помощи личной магии и боевых артефактов «зенитчиков» умолкнуть, либо вообще ровняли с землей чем-то им особо не понравившиеся строения. Особо эффективными в этом плане были лучи серебряного света, бьющие с куполов парящего дворца и попросту испаряющие десятки кубических метров камня и грунта, не говоря уж о менее стойких материалах вроде деревянных перекрытий и нежных человеческих телах. Там, где в дело была пущена эта высшая магия, на земле не оставалось ничего, кроме очень глубоких дымящихся ям, обладающих небольшой внутренней подсветкой из-за раскаленных стенок.

Полтора десятка летучих броненосцев исполняли ту роль, для которой они и были когда-то спроектированы и построены. Отважно неслись прямо на врага, не обращая внимания на все попытки себя остановить, и противниками их являлись городские укрепления, что могли бы остановить воздушный флот или хотя бы нанести ему неприемлемые потери. Могли бы… Если бы им дали время, но вот как раз его-то защитникам сейчас и не хватало! Десятки стоящих на вращающихся площадках могучих дальнобойных орудий, каждое из которых обладало личными магическими щитами и могло бы разнести построенного Олегом «Котяру» в щепки с одного-двух попаданий, представляли из себя грозную силу, но огонь вела от силы пятая часть. Вокруг части остальных суетились едва-едва видимые с такого расстояния люди, однако они просто не успевали изготовить артиллерию к стрельбе! Но у защитников имелись козыри в рукаве и помимо сугубо материального оружия. Первый из броненосцев до своей цели не долетел, поскольку вздыбившаяся часть реки захлестнула его хвост словно арканом и шмякнула корабль о набережную. Второй накрыла едва заметная золотая сеть, разрезавшая толстую зачарованную броню на множество кусков с той же легкостью, с какой горячий нож проходит сквозь масло. Третий нарвался на десяток разнородных магических атак слабоватых по отдельности, но совокупной мощью заставивших летательный аппарат рухнуть на пылающие дома грудой мусора. Четвертый, пятый, шестой и седьмой с разницей в считанные секунды разбились о вдруг ставшие монолитными защитные барьеры одного из фортов, которые напрочь отказались продавливаться… Однако потом серебряные купола летучего замка и его же высокие башни вдруг дружно извергли в сторону крепости потоки субстанции, напоминающей пылающий пепел, который за считанные мгновения окутал укрепление непроницаемым облаком. И когда то рассеялось, то верхняя часть сооружения оказалась словно изъедена многими столетиями непрерывных кислотных дождей. И стрелять располагавшиеся там орудия явно больше не могли, ну а от их обслуги и тел то даже не осталось.

Броненосцы словно огромные стальные копья пробили стационарные барьеры оставшихся трех крепостей, а после снизились достаточно, чтобы царапать своими особо прочными днищами крыши и словно огромные терки принялись уничтожать наиболее мощные и опасные турели. Причем расположенные в верхней части корпуса орудия не забывали посылать выстрелы в те части фортов, которые таранить было сочтено нецелесообразным. Вздыбившийся камень опутал щупальцами восьмое из напоминающих металлические сигары судов и утопил его внутри крепости, как в болотной топи. Девятый корабль вспыхнул черным пламенем, которое пожирало покрытую защитными рунами сталь как сухую солому. Десятый лопнул изнутри, уничтоженный явно не случайной детонацией значительной части всех своих боеприпасов, ибо таких случайностей не бывает. На одиннадцатый насела стая демонов, появившихся из открывшихся рядом с ним пылающих пентаграмм и мгновенно нашедших ведущие внутрь люки, которые порождения преисподней принялись весьма активно штурмовать. Однако свою задачу эта часть летучей армады выполнила, позволив достигнуть укреплений волне идущей следом за ними мелочи без серьезных потерь.

Словно стаи агрессивных пираний небольшие летательные аппараты стремились к высящимся над городом крепостям, не обращая внимания на потери от зенитного огня. То один то другой летательный аппарат падали вниз пылающими обломками, либо попав под выстрел орудия, либо поймав брюхом ударившее снизу заклинание. Защитные барьеры на них, конечно, какие-то имелись… Но именно «какие-то». А может просто пушки защитников города были хороши, ведь в девяти случаях из десяти эти щиты не могли остановить снарядов, прошивающих летучие кораблики навылет или же вообще разрывающих те на части. Однако потеря семи-восьми десятков не сумела остановить оставшиеся пять-шесть сотен, которые приземлялись на крыши или во внутренний двор укреплений затем, чтобы высадить десант. И едва-едва видимые с такого расстояния мелкие фигурки имели слишком характерные очертания, чтобы их можно было с чем-то перепутать. Тонкие беленькие ручки-ножки лишенных одежды фигурок с расширением в районе просматривающейся насквозь грудной клетки не могли принадлежать никому кроме оживленных некромантией скелетов. Имелись там и другие твари, и вроде бы даже живые бойцы, но на фоне невероятного количества низшей нежити они просто терялись. Будто морской прибой эта немертвая волна устремилась внутрь крепостей, и остановить её у защитников не получилось. Когда ведшая огонь из всех орудий тридцать секунд назад батарея, имеющая меньший угол обстрела, но зато расположенная на защищенной со всех сторон позиции внутри форта вдруг замолкает, то скорее всего причинной данного события является гибель артиллеристов. Да и внутренние взрывы или пробивающиеся наружу из крепостей мощные боевые заклинания отчетливо намекали на суть происходящих в них процессов.

Крейсеры, линкоры и парящий дворец в отличии от мелких кораблей не спешили снижать высоту. Они деловито и неторопливо подавляли одну точку сопротивления за другой, заодно накрывая залпами орудий и боевой магией те скопления мечущегося по улицам народа, которые казались им подозрительными или успешно пытались бороться с охватившим город пламенем. Как бы не был велик воздушный флот, однако по сравнению с населением мегаполиса все находящиеся на нем бойцы могли считаться лишь жалкой горсткой людей. А потому командующий этим нападением безжалостно уничтожал целые кварталы вместе со всеми их обитателями, концентрируя усилия авиации на районах, окружающих центр населенного пункта. Настоящее кольцо смерти и разрушений опоясало сердце города, где располагались самые богатые поместья, самые элитные магазины и самые фешенебельные заведения иного рода. Конечно, им тоже доставалось, особенно если кто-то оттуда пытался сопротивляться прицельной бомбардировке… Но все же на один разрушенный особняк или дом там приходилось два оставшихся целым строения, просто обязанных иметь весьма богатое содержимое. И интуиция напополам с опытом подсказывали Олегу, что их время придет, причем уже скоро. Сразу же после того как оставшиеся в крепостях защитники будут додавлены, а сами форты окажутся надежно взяты под контроль. Ведь если к мощи орудий летучих кораблей присоединится остаток разрушительного потенциала укреплений, не сумевших выполнить свою задачу и защитить сей населенный пункт, то итак невеликая вероятность организованной контратаки станет величиной стремящейся к нулю. Ну а всяких одиноких мстителей или принципиальных патриотов, которые будут нападать на десант грабителей по одиночке или небольшими группами, командование воспримет как неизбежное зло. Они ведь заранее знали, что даже в самом лучшем случае потерь им не избежать, и были к ним морально готовы. Ведь в самом же деле, не собой они рискуют, да и прибыль от этого налета обещала с лихвой окупить любые затраты…

— Там дальше не будет ничего особо интересного, разгром османами обороны Вены с полным на то правом можно назвать молниеносным, — голос пожилого юриста, сидящего за заваленными бумагами столиком, отвлек Олега от созерцания довольно таки реалистичной иллюзии, которую так и тянуло назвать видеороликом. Ведь процесс нападения на столицу Австро-Венгрии явно целенаправленно записывался с борта летучего корабля, который в сражении особо не участвовал, чтобы вспышками выстрелом и разнообразными маневрами не мешать находящимся на борту чародеям создавать сей шедевр, прославляющий победу султана, лично ведущего в бой свой воздушный флот и находящегося где-то в парящем замке. — Немцы даже не смогли использовать большую часть своих оборонительных чар высшего порядка, прежде чем оказались поставлены в колено-локтевую позу. Впрочем, оно и неудивительно, когда их император увел из столицы всех архимагов и большую часть магистров ради сражения с нашей армией, то многие ключи от заранее наложенных на территорию заклятий просто не доверили вассалам и ученикам. Ведь битва то отгремит, да и война кончится, а вот возможность с относительно малыми затратами сил навести знатный кавардак в столице и прихлопнуть часть нынешнего руководства страны у этих чародеев бы осталась.

— И из опаски столкнуться когда-нибудь в будущем с опасным внутренним врагом, Австро-Венгрия почти потеряла свою столицу от рук внешнего, который захотел расплатиться за какие-то старые обиды, ну и заодно пограбить один из богатейших городов мира! — Хмыкнул Олег, стараясь перестать коситься краем глаза на масштабную иллюзию эпохального сражения, мерцающую на стене кабинета юридической консультации «Штайнер и сыновья». Располагалась она практически сразу у выхода из Североспасского магического училища и, по словам его бывшего наставника, было хотя и одним из самых дорогих заведений подобного толка в Москве, но в то же время ценам своим соответствовало. Опальные дворяне, которых периодически отправляли разбавить своим присутствием компанию самородков из простонародья, не рез и не два становились участниками неприятных судебных разбирательств, поскольку у них хотели отнять последние крохи былых богатств или расквитаться за старые обиды. А возомнившие себя настоящими чародеями ведьмаки во время редких увольнительных часто нарывались на неприятности. И тут им помогали. Иногда. Если имелась возможность оспорить предъявленные обвинения, и если в карманах кадетов находилось достаточное количество золота для ведения законниками небольшой битвы за справедливость. — Впрочем, довольно об этом. Что скажете насчет навешанной на меня задолженности?

— Эта писулька гроша ломанного не стоит… В переносном смысле, само собой. Четыреста золотых, и я в течении трех суток берусь доказать суду, что вы не можете являться наследником финансовых обязательств персон, указанных в данном документе. Тысяча, и арест с вашей собственности снимут уже сегодня к вечеру, — слова юриста по фамилии Штайнер изрядно порадовали Олега. Конечно ему не нравилось то, что придется в любом случае понести некоторые финансовые потери, однако упомянутые суммы даже не требовали визита в банк для снятия денег из оставленного на черный день резервного счета. — Вот только боюсь, в таком случае для родственников вашей жены, не являющихся слугами бояр Лещиновских, все сложится далеко не лучшим образом. Сейчас они просто находятся в долговой яме и должны отправиться на каторгу за допущенные растраты, а в случае отказа погасить задолженность их близкими утратят статус свободных людей и будут проданы в рабство вместе с семьями.

— Неприятно, — цыкнул зубом Олег, откидывая на спинку предложенного ему кресла. Столь крупным делом занялся сам глава юридической консультации, а потому опыту сидящего напротив человека боевой маг доверял. Как и его жадности, ведь если у того не получится оспорить предъявленный клиенту документ, то он и свое время потратит, и репутацию себе подпортит, и даже гроша ломанного не получит. Последнее — в самом прямом смысле слова, ведь юристы этого мира в отличии от родины чародея не были настолько наглыми, чтобы сначала требовать задаток, а потом разводить руками с вежливо-фальшивой улыбкой. Во всяком случае, те, которые специализировались на работе с волшебниками, способными такого законника превратить не в крысу, так хотя бы в набор отбивных средней прожарки из человеческого мяса. — Мистер Штайнер, давайте разберем по пунктам все события, приведшие к нашей встрече. Я конечно и сам в них вроде разобрался, но может чего не так понял…

— Извольте, — пожал плечами юрист, пододвигая к Олегу принесенные им бумаги. — Все началось с того, что один из друидов рода бояр Лещиновских взялся поставить в департамент благоустройства города Москвы деревянные трубы аршинного диаметра на сумму в три с половиной тысячи рублей. Товар был изготовлен, отправлен вместе со слугами и доставлен на находящийся в черте города склад, но вследствие досадной случайности оный склад сгорел вместе со всем своим содержимым. Ну и людьми, которые там находились.

— А имя досадной случайности вы можете узнать? — Уточнил Олег, постукивая пальцами по столу.

— В принесенных вами документах сие не указано, но если я правильно помню датировку городских происшествий, в отмеченный день как раз произошел небольшой инцидент с драконом, который пытался бежать из императорского зоопарка. Ящер в грубой форме отказался сдаваться ловчим нашего великого монарха и был обезглавлен после короткой схватки, вызвавшей пару небольших пожаров, но выставлять по этому поводу претензии дворцовым служащим… Неблагоразумно. — Штайнер посмотрел на собеседника и, убедившись в том, что тот не представляет из себя безумца, готового привлечь внимание правителя страны или царской охранки попыткой подачи иска, несколько расслабился. — Департамент благоустройства города Москвы, тем не менее, счел необходимым хотя бы частично компенсировать свои убытки. Его сотрудники не могли потребовать неустойки с представителя рода Лещиновских… Вернее могли бы, но говоря простым языком, получили бы кукиш с маслом. Поэтому решили предъявить свою претензию наследникам слуг боярина, транспортировавших злосчастные трубы.

— Но ведь они тоже работают на Лещиновских, а следовательно иск должен был оказаться отправлен куда-то в приемную главы боярского рода? — Предположил Олег, у которого как раз это обстоятельство вызывало наибольшее недоумение. В том, что злосчастный долг подкрался к нему не со стороны отца Анжелы, а из-за невезения родственников её матери, он разобрался и сам. И это было, в общем-то, нетрудно, ведь его супруга не являлась признанным бастардом и не имела никаких документов о своей принадлежности к данной дворянской фамилии. Следовательно, и к их обязательствам не могла иметь никакого отношения. Во всяком случае, официально.

— Те лица, на которых были возложены долговые обязательства, к слугам рода Лещиновских не принадлежат и находятся либо в статусе вольных мещан, либо в статусе вольных крестьян.… Находились. До того, как оказались должны бюджету города Москву деньги, которых у них не было. — По меркам юриста все происходящее было совершенно нормальным, а вот Олег в очередной раз поражался законам этого мира, и ностальгировал по своей исторической родине. Вот было у него такое подозрение, будто даже мафия там была гуманнее и разумнее чем те личности, которые здесь судами заправляют. Хотя возможно его воспоминания просто льстили организованной преступности. — И тот факт, что часть кровных родственников персон, которые должны были заплатить компенсацию в бюджет города Москвы за причиненные убытки, состоит на службе бояр, не имеет значения с точки зрения законности. Ведь как раз к тем то никаких претензий никто не предъявляет…

— Зато предъявляет каким-то дальним родственникам моей супруги, а также её дядям, тетям, двоюродным братьям и сестрам. — Олег скрестил руки на груди и глубоко задумался. У Анжелы были не очень хорошие отношения со своими родственниками. Даже с теми, которые не относились к аристократии. Просто одни девочку-бастарда презирали, а для других она считалась «не такой как все» из-за своей связи с дворянами. Ну а отличающегося от человеческой толпы эта самая толпа почти всегда норовит пнуть, все же большинство людей руководствуются в первую очередь животными инстинктами, а не разумом. Однако не очень хорошие все же не означает напрочь испорченные, вряд ли бы она желала своим родственникам обращения в рабство. По крайней мере, уж точно не всем. — В таком случае, у меня к вам ряд вопросов. Может ли это быть какой-либо формой провокации, направленной Лещиновскими против меня лично? В прошлом имелись некоторые разногласия с отдельными представителями данной семьи. Есть ли шансы, что получится заставить департамент благоустройства города Москва отказаться от первоначальных претензий, таким образом аннулировав долг? Сколько времени у меня есть на то, чтобы разобраться в ситуации и не потерять свой летучий корабль проданным с аукциона за минимальную цену?

— Я не думаю, что это какая-то интрига направленная против вас лично. Слишком легко опровергнуть эту претензию на выплату долга, любой компетентный юрист, только-только окончивший обучение, должен справиться… Но не за три дня, как я или кто-то вроде меня с имеющимся у нас статусом и связями, а скажем за пару-тройку месяцев, которые ваша собственность проведет под арестом. — Призадумался Штайнер, а тем временем иллюзия на стене моргнула, и снова начала прокручиваться с самого начала. Очевидно, обладателю немецкой фамилии по какой-то глубоко личной причине доставляло удовольствие видеть сожжение Вены, раз он жил и работал в России и любовался зрелищем нападения осман раз за разом. — Времени у вас много, я бы даже сказал очень много. Сумма задолженности вместе с пеней растет на одну десятую процента в день, а обладателя служилого дворянства и истинного мага не станут лишать его собственности в принудительном порядке раньше, чем цена вопроса достигнет пятидесяти тысяч рублей. Касательно же снятия претензий… Вы можете себе позволить стычку с родом Долгоруких, являющихся родственниками царя и составляющими больше половины столичной администрации?

— Нет, — был вынужден признать Олег, едва удержавшись от того, чтобы добавить: «Пока нет». — Это несколько не мой уровень.

— Тогда лучше заплатить, — констатировал юрист. — Или обособиться от дальних родственников-простолюдинов, не являющихся одаренными. В крайнем случае, угнать ваш корабль со стоянки и никогда больше не показываться в пределах Москвы, ведь за её пределами городская администрация до вас не дотянется, а передать дело о взыскании не личных долгов истинного мага властям других регионы не сможет, это федеральным законодательством запрещено. Других выходов из этой ситуации я, к сожалению, не вижу.

Покинув здание юридической консультации, Олег в окружении ожидавшего его эскорта неторопливо направился в сторону воздушной гавани, почти не обращая внимания на красоты столичных улиц. Все мысли боевого мага, которому этот мир снова напомнил о своей дикости и жестокости, на страже которых стоят интересы магической аристократии, были направлены на поиск способа вывести его самого и его близких из социума, в котором нормально жить просто нельзя. Либо сожрут, либо сам озвереешь. И даже в мире, где власть тиранов и диктаторов зиждилась, в том числе и на их личной магической мощи, позволяющей единолично топить толпы бунтовщиков в собственной крови, успешно противостоять давлению со стороны королей, императоров, герцогов и просто архимагов вполне себе получалось. Доказательств тому хватало.

Одни, как взбунтовавшиеся колонисты северной Америки или революционеры времен Союза, пользовался тем фактом, что зарвавшиеся в своей алчности и гордыне вышестоящие умудрились настроить против себя практически всех, а потому просто собирали воедино недовольных нынешней жизнью. И если среди этих людей оказывались те, нам ком государство и держится: то есть обладатели боевого опыта, капиталов, умения учиться новому и работать хоть головой, хоть руками, то посланная на усмирение недовольных армия могла просто оказаться в меньшинстве, обладать худшей выучкой и не иметь столь же надежных тылов. Порядок бьет класс, и опытного чародея с веками опыта дворцовых интриг, дуэльных сражений и войн, ведущихся из безопасного штаба или хотя бы уютной палатки глубоко в тылу, легко сумеет разорвать на клочки десяток магов попроще, которые тренировались считанные годы, но зато их учителем была самая настоящая битва за жизнь.

Другие, как кащениты или их давний враг — архимагистр Савва, не могли сломить своих врагов, однако сумели выжить на протяжении достаточно времени и причинить недругам такое количество ущерба, что с их существованием вынуждены были смириться и пойти навстречу, лишь бы только прекратить затянувшийся конфликт. Волхва, который ныне правил Дальним Востоком, сотни лет назад те же церковники бы с удовольствием сожгли, как и других упорствующих в своей вере язычников. Но патриархи менялись, а окончательно додавить служителей старых богов не смогли. И однажды казавшаяся незыблемой власть попов пошатнулась, оказалась подмята государственной машиной, и вот уже горячая война смирилась холодной, а потом на смену перемирию и вовсе пришло сотрудничество конкурентов, которые заключили друг с другом договоры о ненападении с взаимными гарантиями, дабы было удобнее совместно отбиваться от окружающего мира, готового сожрать обоих противников с потрохами, если представится удобная возможность.

Третьи просто уходили туда, где их могущественные враги не достанут… Но полагаться на данный вариант в настоящее время было почти невозможно, ибо с разрастанием цивилизации расстояние стало из непреодолимой преграды всего лишь одним из факторов, осложняющих ведение победоносных боевых действий. Да и бесхозных земель как таковых в мире уже не осталось. За последние несколько столетий человечество и иные расы колонизировали все мало-мальски пригодные для жизни клочки земли. Просто кое-где, например, в Мексике или Гималаях, селились менее охотно, чем в других местах. И желающим жить, позабыв о возможности набега агрессивных соседей или явления налоговиков, требующих дань за последние лет десять-двенадцать вместе с авансовыми отчислениями за аналогичный будущий период, пришлось бы уходить в другое измерение. Или колонизировать Марс. Луна, на взгляд Олега, находилась опасно близко. Это пока там никого и ничего — она никому не интересна. А как появится возможность чего-то поиметь с данного астрономического объекта, так сверхдержавы наперегонки ринутся участвовать в космической гонке.

Глава 17. О том, как герой находит район, надежно защищенный от вторжения вражеских армий, вламывается на охраняемый объект и оказывается абсолютно беззащитным

В этот район Москвы, расположенный на изрядном расстоянии от внешнего кольца городских укреплений, вряд ли бы когда-нибудь заглянули туристы. Или солдаты армии вторжения. А на какие сокровища им тут любоваться?! Обрывки веревок, глиняную посуду, обглоданные дочиста кости, да рваные тряпки, расползающиеся по швам?! Скотины тут и той не держали, ну может за исключением куриц, поскольку пасти животных было негде, а пищевые отходы являлись огромной редкостью, ведь любые способные насытить желудки продукты съедалась людьми целиком и без каких-либо придирок к качеству пищи. Низенькие кривобокие бараки из рассыпающейся от ветхости древесины так и тянуло назвать землянками, поскольку над уровнем почвы они поднимались совсем незначительно. В лучшем случае, метра на полтора. Свежий мусор и многолетние осаждения помоев покрывали узкие петляющие улочки, проложенные без какого-либо плана, и знать не знающие о таком явлении, как широко применявшиеся еще в Древнем Риме канализационные стоки. Крыши покрывала гнилая солома, редкие окна не имели стекла. Возможно, в иные дни тут и было немножечко чище, но прошедший ночью ливень превратил весь район в ту еще обитель грязи и антисанитарии.

Обитатели трущоб выглядели подстать своим жилищам и представляли из себя тот еще «товарец», при виде которого большинство работорговцев должно было начать плеваться долго и далеко: тощие, немытые, с деформированными от тяжелой работы кистями рук, спутанными волосами и многочисленными шрамами и гнойниками на тех частях тела, которые не прикрывали вонючие заскорузлые одежды. Впрочем, Олег допускал, что часть грязи может являться своеобразным маскировочным покрытием, защищающим от хищников городского дна. Единственные, кто выглядел чуть-чуть получше прочих обитателей данного места и не сильно напоминал узников концентрационных лагерей, так это члены многочисленных банд, как правило, имеющие какую-нибудь единообразную деталь внешности. Например, шрам на лбу в одном и тот же месте или украшенный мазней криворуких художников кожаный наколенник. Не униформа, но вполне достаточный отличительный знак, чтобы окружающим при первом взгляде можно было определить принадлежность человека к определенной шайке. Еще образ представителей криминалитета, как правило, перемещающихся группами от трех до десяти человек, зачастую дополнял некомплект пальцев, ушей, глаз и ноздрей, а также украшающие лбы или щеки клейма, гласящие «Воръ», «Бандитъ» или нечто подобное. А вот инвалидов, клянчащих милостыню, тут не было. Совсем. Видимо им тут не подавали, а потому калеки здесь не выживали… Зато имелось много детей, пусть даже большая их часть явно заслуживала эпитета «маленькие взрослые». Одни невысокие фигурки ковыряли землю в чахлых огородиках, другие носили воду от колодцев в маленьких ведерках, третьи слонялись хвостиками за бандитами, довольствуясь ролью мальчиков на побегушках. Сложно сказать, в каком именно возрасте для местных жителей наступало совершеннолетие, однако Олег не раз и не два видел девочек лет четырнадцати-пятнадцати, которые кормили грудью одного ребенка, и в то же время, судя по выпуклости в районе живота, уже вынашивали второго. Про вред ранних беременностей и частых родов обитателям трущоб видимо никто не сообщал, а если и сообщал — здешним главам семейств в большинстве своем было плевать, поскольку лишние руки в хозяйстве всегда пригодятся, ну а вместо помершей супруги всегда можно взять другую, помоложе и покрасивше. Впрочем, и для мужчин тут, скорее всего, возраст свыше сорока лет являлся просто таки огромной редкостью.

— Аааа? — Спавшая на краю глубокого темного водоема чумазая личность с длинной клочковатой бородой, откуда явно не раз и не два выдирались весьма солидные куски, подняла голову и уставилась на приближающегося к нему Олега как таракан на тапок. Или скорее как ожиревшая и обленившаяся подвальная мышь на кота, которого хозяева за шкирку засунули в забитый картошкой, морковкой, капустой и прочими растительными дарами природы подпол, чтобы тот навел там порядок не в силу исполнения своих профессиональных обязанностей, как хотя бы от банального голода. — Ааа! Атас, облава! К оружию, братья-а-а-ааа!!!

Загребая жидкую грязь всеми четырьмя конечностями, этот гордый исследователь уличных луж рванул на глубину, где волны мутной вонючей жижи на пару мгновений даже скрыли его с головой, а после, по-прежнему не вставая на ноги, юркнул в дыру, расположенную у подножия деревянного забора, рядом с которым и плескалась сия субстанция, состоящая в равной степени из осадков, помоев и биологических отходов, которым вообще-то полагалось бы находиться в канализации, а не посреди проезжей части. Правда, находящийся на улице народ на вопли водолаза никак не отреагировал: люди по-прежнему либо старались поскорее спрятаться в свои убогие жилища, либо сворачивали в боковые переулочки, либо жались к стенам и старательно делали вид, будто их тут нет. То ли вид летящего на высоте пятнадцати сантиметров боевого мага их пугал, то ли топавший вслед за ним отряд из тридцати солдат, в том числе десяти людоящеров и восьми автоматронов. А может и Доброслава, принявшая свою форму человека-волка, взобравшаяся верхом на одного из магических роботов и скалящаяся клыками на всю округу. Шлепать своими ногами по грязи девушке было лень, а когтями держаться за металлическую поверхность волшебного андроида было удобнее.

— Облава! Ааа! — Постепенно удаляющиеся вопли беглеца, который явно находился в далеко не самом трезвом виде, раз спутал бойцов Олега с жандармами, что пришли наводить порядок в трущобах, резко стихли. То ли он поскользнулся и шмякнулся, то ли кто-то из местных жителей решил заткнуть крикуна. Хорошо еще, если не с летальным исходом. Внешний вид большинства местных жителей вызывал у летящего над уличной грязью чародея омерзение пополам с жалостью, и наполнял его твердой уверенностью в том, что тут зарезать могут и за кусок хлеба, и за хорошую обувь, и за горстку медяков… А уж наличие всего этого сразу повесит на спину крупную такую мишень. И снять её не поможет даже наличие какого-нибудь немудреного оружия вроде длинного ржавого гвоздя или тяжелой дубинки: обитатели городского дна не особо сильно дорожат своей жизнью, большинству из них почти нечего терять.

— Кажется мы уже почти у цели, — пробормотал себе под нос Олег, когда порыв ветра донес до его носа такие ядреные ароматы, что пред ними меркла даже трущобная вонь, и захотелось немедленно надеть противогаз. А лучше сразу костюм химической защиты. Едкий смог какой-то ядреной химии смешивался с запахом гниющего мяса и нечистот, образуя по-настоящему токсичную атмосферу. Во всяком случае, никаких зеленых деревьев рядом с собой чародей уже не видел, пробивающаяся по краям улицы трава выглядела чахлой, а дома и их обитатели выглядели еще более неказистыми и избитыми жизнью, чем остальные обитатели трущоб. — Я готов съесть новогоднюю елку вместе со всеми развешанными по ней игрушками, если ветер дует на нас не со стороны дубильных производств.

— А почему именно елку? — Полюбопытствовала Доброслава, что открыла свою зубастую пасть во всю ширь и теперь пыталась дышать ртом, словно собака на жаре.

— Чтобы хвоя своим привкусом все остальное перебила!

С каждым шагом концентрация ужасных запахов нарастала, и метров через триста трущобы кончились, уступив место открытому пространству. Но дело было вовсе не в том, что обитатели городского дна оказались не в силах выносить атмосферу ближайшего к их кварталу крупного предприятия, хотя чем ближе к дубильным производствам, тем больше встреченные отряду люди напоминали жертв проказы или поднявшиеся из могил полугнилые трупы. Просто его охранникам и даром не нужны были разного рода воришки, шлющиеся вблизи трехметрового каменного забора, по периметру которого стояли потемневшие деревянные вышки. А еще полоса свободной от растительности и построек земли очень помогала в предотвращении побегов из самой настоящей каторги, которой являлись дубильные предприятия. Работа там конечно была чуть легче и полезнее, чем ежедневный труд в глубокой шахте на каком-нибудь руднике, однако по доброй воле тут гробить свое здоровье редко соглашались даже обитатели трущоб, у которых с вариантами заработка было не так чтобы особо богато… И потому сюда силами правопорядка отправлялись те, кто попал в долговую яму, но окончательно своих прав все-таки не лишился, находясь где-то посередине между заключенным и свободным человеком. В отличии от рабов приносить этих людей в жертву официальным порядком было нельзя, грабить, продавать или умышленно калечить — тоже. За такое могли и оштрафовать почти как за свободных. Однако перебраться куда-то в более благополучные края они не могли, равно как и сменить род деятельности или потребовать себе прибавки к жалованию.

— Здравия желаю, ваш благородь! — При приближении Олега к одним из ворот раскинувшегося на солидную площадь предприятия, у стоящих там стрельцов в их форменных красных кафтанах произошли просто разительные метаморфозы во внешности. Одежда разгладилась, животы втянулись, осанка исправились, усы и бороды очистились от застрявших в них крошек. Кажется, даже запах перегара из глоток ушел, хотя краем глаза приближающейся чародей, когда он находился еще на границе трущоб и с большого расстояния был слабоотличим от обычного прохожего, точно видел ходящую по рукам флягу, и вряд ли она содержала чай или тем более воду. И все эти превращения прошли то ли вообще без магии, то ли с тем минимумом, который имелся у каждого живого существа от рождения. — Как о вас доложить и кому именно?

— Кому-нибудь из Долгоруких или их слуг, — дубильные предприятия принадлежали именно этому боярскому роду, впрочем, как и большая часть крупных коммерческих предприятий Москвы и ряд территорий или заводов в других частях России. — Мне нужно из вашей душегубки немного народа забрать… Тысяч так на тридцать. С мэрией за их долги я уже расплатился.

От юриста Олег отправился прямиком в главпочтамп, где помимо прочих услуг для обладателей тугих кошельков были доступны также и маги астрала, готовые отправить мыслеобраз кому угодно… Если он может его принять, конечно же. Анжела могла, благо чародей заранее договорился с супругой, что она будет ровно в семь часов по московскому времени откладывать все домашние дела и настраиваться на получение подобных посланий, содержащих экстренную информацию. И она даже сумела отправить ответ, который не сильно исказился, пройдя через измерение, где время и расстояние не играют особой роли. Половину людей, упомянутых в предъявленных налоговиками бумагах, супруга Олега почти не знала. Слишком дальняя родня, попадавшаяся на глаза девушке раз пять-шесть за время её юности. Однако второй превращения в рабов она не желала и, по возможности, просила вытащить их из долговой ямы и тисков муниципального произвола, маскирующегося под государственное правосудие. А поскольку освободить людей их этого места без применения силы получилось бы только скопом, боевому магу пришлось тяжело вздохнуть и отправиться в банк за деньгами.

— Сию секунду, господин, — низко, до земли, поклонился весьма богатому, а значит и крайне уважаемому гостю служащий Долгоруким и государству стрелец, лишь чудом не выронив удерживаемый бердыш. Пищалей при этих бойцах видно не было, зато на поясах висели однозарядные кремниевые пистолеты, сабли и кнуты. Видимо такое оружие больше подходило для усмирения возможного бунта или повседневного наказания провинившихся работников, а вероятность столкновения с врагом требующим для своего убийства крупных калибров на окраине столицы являлась минимальной. — Сейчас я приведу управляющего…

— Нет, ты проводишь меня к нему, а мой эскорт пойдет со мной, — непреклонно заявил Олег, отодвигая в сторону стрельца и через ворота залетая внутрь дубильного предприятия. Тут было чище, чем на трущобных улицах, но не так, чтобы очень и приземляться чародею не хотелось, а энергией его обеспечивал висящий за плечами посох. Вдобавок проснувшийся дар оракула принялся нашептывать ему, что действовать нагло и грубо в данной ситуации правильнее, а промедление может обернуться проблемами… Вроде бы не опасными лично для боевого мага, но довольно неприятными. — И шевелись побыстрее, у меня мало времени!

Вероятность того, что стрельцы лягут костьми, но попытаются остановить вломившегося внутрь Олега и его отряд, была близка к нулю. Они находились в меньшинстве, за спиной у них располагался не родной дом или дворец императора, а всего лишь самый большой источник вони в окрестностях Москвы, ну и возражать могущественным магам жителям этого измерения очень мешало чувство самосохранения. Охрана дубильного производства подтвердила ожидания уже находящегося внутри периметра этого необычного учреждения чародея, поспешно разойдясь в разные стороны, чтобы не быть затоптанной автоматронами.

Изнутри эта каторга для попавших в крупные долги людей больше всего напоминала лунный пейзаж, колонизированный индейцами. Безжизненная серая земля почти повсеместно была покрыта толстым слоем сероватого налета, на котором не росло ни одной травинки, а тут и там виднелись массивные кратеры в виде выкопанных в грунте ям, заполненных мутным раствором, внутри которых отмокали шкуры, доставленные не иначе как с принадлежащей Долгоруким бойни. Эту смесь подобно кочегарам перемешивали мужчины с длинными то ли веслами, то ли ложками, стараясь не задевать лишний раз само сырье. То и дело попадались закопченные каменные котлы, под которыми лениво трещали дрова или уголь, подогревая содержимое сосудов, извергающих вонючий пар. Дошедший до кондиции продукт был растянуты на стоящих тут и там деревянных рамах, видимо обсыхая после замачивания или же лежал на каменных столах, где их прокатывали валиками и скоблили скребками женщины. Сотни или даже скорее тысячи людей, облаченных в одежду из грубой серой ткани, напоминающей мешковину, работали здесь день за днем без особой надежды на улучшение своего существования. Москве требовалось много кожи, идущей на ремни, сапоги, одежду, чемоданы и прочие изделия. И большую её часть она должна была получать как раз отсюда.

— Тебе надо было взять сюда не меня, а Святослава, — почти нечленораздельно пробубнила едущая верхом на автоматроне девушка-оборотень, пытаясь зажать свой нос левой лапой. На необычных посетителей вынужденные сотрудники дубильных производств уставились как на восьмое чудо света, ненадолго побросав работу и отвлекаясь лишь на то, чтобы зайтись в приступе лающего кашля, лучше прочих доказательств свидетельствующего о «полезности» подобного образа жизни. Даже стрельцы-надсмотрщики, которые нет-нет да и попадались среди толпы злостных неплательщиков, как-то позабыли о необходимости выполнять свои обязанности и стимулировать лентяев матюгами и кулаками на свершение трудовых подвигов. — Глядишь, хоть на полчаса он бы призвал сюда свежий воздух, сделал благое дело для этих доходяг…

— Наморозь в ноздри ледяные пробки и не страдай, — посоветовал ей чародей, шагая следом за провожатым к зданию с треугольной крышей, построенному из светлого камня с некоторой претензией на изящество. Во всяком случае, козырек над крыльцом подпирали две колонны, а большие стеклянные окна обрамляла резьба в виде переплетенных геометрических фигур. Посреди самой натуральной каторги эта постройка в греческом стиле смотрелась как гламурная блондинка, каким-то образом попавшая в шахтерский забой. Но видимо местную администрацию все устраивало, а смельчаков готовых намекнуть ему о полном отсутствии чувства стиля пока не нашлось. — А Святослава я взять не мог, ведь Густав выгуливает наших оставшихся свидетелей по Москве, а на корабле надо было оставить кого-то из начальства. С тобой же, увы, какие-нибудь полицейские или попы дел бы вести не стали…

Олег осекся, когда присмотрелся повнимательнее к зданию администрации, перед которым собралось немало народа. И это столпотворение было вызвано вовсе не визитом большого числа неожиданных гостей, а куда более неприятным и, пожалуй, повседневным для данного заведения поводом. Привязанного к толстому каменному столбу старика размеренно порол кнутом плечистый мордоворот в прикрывающей лицо красной маске палача, срывая своим орудием уже даже не кожу, а мясо. И отнюдь не первый слой, во всяком случае опытный взгляд целителя наткнулся на как минимум одну выпирающую кость… Которой в той части человеческого организма выпирать было не должно, а следовательно она была сломана еще до начала процесса. За процессом экзекуции наблюдала толпа, состоящая из трех очень разных фракций. Примерно четыре десятка мужчин, женщин, детей и подростков в грязных серых одеждах явно имели какое-то отношение к несчастному, поскольку они стонали, ворчали, сжимали руки в кулаки или громко плакали. А еще у многих из них на лицах имелись свежие синяки и ссадины, а кое-кто и окровавленными бинтами щеголял. За тем, чтобы зрители не помешали проведению экзекуции, очень внимательно следило около дюжины выстроившихся цепью стрельцов, упирающих в землю обнаженные сабли, а уже за ними в легких плетеных креслах сидели два человека, ведущие между собой светскую беседу. Один явно относился к чародеям, поскольку на его поясе висел серебряный магический жезл длиной около двадцати сантиметров, поверх вышитой рунами неизвестного алфавита красной рубахи висело ожерелье из странных мерцающих кристаллов синего цвета, а на лбу красовался массивный обруч, куда был вставлен глаз какого-то монстра, по неизвестной причине до сих пор остающийся живым. Второй носил черную рясу, выдающуюся в районе живота достаточно сильно, чтобы на такое пузо как на подставку получилось умостить пивную кружку без малейшего шанса случайного опрокидывания. Вот только заставить Олега резко замолчать заставило отнюдь не зрелище то ли телесного наказания, то ли казни. По сравнению с картинами поля боя это зрелище не впечатляло. Проблема была в том, что одна из стоящих в толпе зрителей женщин так сильно напоминала Анжелу, что чародей мог бы её с супругой и перепутать. Ну, если бы его жену облачили в дерюгу, избили до состояния, когда лицо превращается в один большой синяк и вдобавок сломали ей обе руки, поскольку эта особа буквально висела на двух других женщинах, с примотанными к конечностям палками. И дар оракула подсказывал — это не совпадение.

— Добрый день, господа, — играющий роль проводника стрелец устремился к сидящей в кресле парочке, а потому Олег счел, что эти двое тут если и не самые главные, то по крайней мере одни из. И легким усилием воли дернул за рукоятку кнута, выворачивая ту из рук палача. Заодно он отметил, что при приближении к зданию администрации метров на пятнадцать все неприятные запахи разом исчезли, отрезанные не иначе как воздушным барьером. Зато из открытого окна на втором этаже здания раздавался отчетливый аромат крепкого кофе, и синтетическую растворимую дрянь в этом мире делать если и умели, то стоила она куда дороже натурального продукта. — Я прибыл, чтобы забрать из вашего заведения некоторых людей, вот оформленные в мэрии бумаги.

— Вы крайне невежливы, сударь, — поджал губы чародей, не удостоив даже взглядом документы, которые Олег достал из кармана и подвесил в воздухе. А вот священник к ним наклонился, вчитался… И глаза его стали лезть на лоб, одновременно норовя скоситься в сторону каменного столба, на котором тяжело хрипел получивший передышку старик. Сил кричать у него видимо давно уже не осталось. — И явно не дали себя труда хоть раз в своей жизни взять парочку урок хороших манер.

— У меня были более важные дела, — пожал плечами Олег, пробегаясь взглядом по толпе заключенных. И блондинов там насчитывалась почти половина, а еще у двух девочек и одной пожилой женщины тоже наблюдалось некоторое сходство с Анжелой, пусть и не столь явно выраженное. А еще у него почему-то вдруг появилось такое чувство, что он ввязывается в неприятности. Вот только насколько они будут серьезными пока оставалось неясно, видимо это зависело от множества разных факторов. — Интуиция подсказывает мне, что особо никого из перечисленных в бумагах людей или членов их семей искать и не придется… В чем обвиняют висящего на столбе человека, раз его постигло столь суровое наказание? Как мне кажется еще минута — и он бы отдал богу душу, но почему-то у меня есть серьезные сомнения, будто кнутом его забивали по приговору суда.

— В попытке побега, краже оружия у стражников, нападении дворянина, оскорбление лиц духовного сословия и богохульстве, — сложил руки на необъятном пузе священник, как бы невзначай дотрагиваясь до свисающего с шеи маленького золотого креста. В последние пару озвученных им пунктов Олег бы еще мог поверить, а вот во все остальное — нет. Человек, которого он не дал казнить, был старым. Лет семьдесят, скорее всего даже с изрядным хвостиком. И в ауре его не имелось ни единого следа магических энергий. Даже один единственный вдупель пьяный стрелец со связанными руками стал бы для него непростым противником. И до границы трущоб он бы своим ходом ковылял по меньшей мере полчаса, даже если до сих пор может ходить без тросточки. — И господин Коробейников, вы должны понимать, что…

— Вы Олег, верно?! Тот, за которого Анжела замуж вышла?! — Как оказалась, одна из стоящих в толпе вынужденных зрителей женщин прислушивалась к беседе, и даже смогла сделать из них правильные выводы. — Этот трехглазый приказал Люсеньку каким-то немцам продать, что к вечеру заявятся! Девочке же только десять годиков, пожалуйста, спасите её…

Женщину попытался заткнуть один из стрельцов, шагнувший вперед и занесший саблю для удара. Однако вверх он не смотрел, и очень зря, иначе мог бы увидеть, как взвившаяся в высоком прыжке Доброслава падает прямо ему на плечи. Кащенитка-изгнанница даже когтей не использовала, ей хватило одной только массы, чтобы в прямом смысле слова вбить человека в землю с громким хрустом множества сломанных костей. Остальные охранники потянулись было к оружию… Но практически сразу же остановились, поскольку гости дубильных предприятий были быстрей, и на каждого из них уставилось в среднем по два дула, готовых хоть сию секунду плюнуть свинцом.

— Девчонка еще здесь? Вернуть. Иначе сам заберу, — процедил Олег, стараясь говорить максимально угрожающе. Ссориться с одним из богатейших боярских родов России было очень опасно, но отправить надзирать за каторжниками кого-то важного просто не могли. Тем более в таком «благоухающем» месте. Даже в качестве временного наказания. С учетом нравов среди аристократии подобного факта в биографии хватило бы, чтобы целыми веками подвергаться презрению со стороны благородных, которые палец о палец не ударили, признавая достойными их занятиями лишь политику, интриги, магию и войну. — И побыстрее, я тороплюсь.

— Давай так, — улыбнулся обладатель оригинального украшения на лбу, неторопливо поднимаясь на ноги и разминая пальцы рук, словно пианист. — Выдержишь один мой удар, и я верну тебе соплюху.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — В этой ситуации сдавать назад Олег был уж точно не намерен. — Попробуешь раскрыть на меня пасть — Долгоруким придется искать на это место нового управляющего и нового священника, готового закрывать глаза на любые преступления и отпускать любые грехи во имя золота.

— Господа-господа, не надо торопиться и делать то, о чем мы все потом будем долго жалеть! — Священник медленно-медленно поднял вверх руки, в одной из которых было крепко сжато распятие. Силы в нем, кстати, Олегом не чувствовалось ни на грош. Мог бы вообще подумать, будто видит всего лишь нацепившего рясу самозванца, если бы за такие фокусы настоящие служители церкви не карали бы фальшивых «коллег» весьма жестоким образом. — Любые проблемы лучше решать миром, чем кровью. Господин Коробейников, вот если вы выплатите, нет, кажется я использовал неправильное слово. Пожертвуете… Да, пожертвуете небольшую сумму, чтобы возместить понесенные нами расходы на содержание этих людей, то вы конечно же получите желаемое. Давайте будем считать все случившееся недоразумением? В конце-концов, никто ведь не скажет, будто питались они тут как в ресторанах, инструменты ломали из сделанной гномами зачарованной стали, а их одежда последний писк столичной моды. Скромных двух сотен золотых хватит…

На несколько секунд Олег оказался почти абсолютно беззащитен. Наглость отирающего при каторге церковника вызвала у него натуральный ступор, очень близкий к тому, чтоб зваться парализацией. С долгами родственников Анжелы перед муниципалитетом боевой маг уже расплатился, но один из начальников дубильных производств, который вдобавок оказался замешан в каких-то махинациях с торговлей людьми, которых продавать по закону не имел права, сейчас требовал с него деньги! Но уже вскоре боевого мага слегка отпустило, а зачарованное лезвие вытягивающего жизненную энергию топора с хрустом разрубило кресло между ногами священника. А также рясу и то, что под ней скрывалось, заодно слегка распоров жировые складки на необъятном животе. Вот только отнюдь не они являлись целью древнего оружия.

— Это было последнее предупреждение. Вели своим холуям привести сюда девчонку, утырок, — На сей раз говорил Олег тихо и совсем неугрожающе, однако отчаянный визг толстого церковника, который теперь уже с чистым сердцем может давать обет безбрачия и вряд ли при всем желании сумеет его нарушить, должен был придать его словам хорошую долю убедительности. — Или чтобы вырастить тебе новые яйца взамен отчекрыженных этим артефактом понадобится аж целый архимаг!

Глава 18. О том, как герой сталкивается с ожидаемыми и неожиданными последствиями своих действий, наслаждается вкусом победы и получает головомойку

— Ну, кажись с тобой все кончено, — соперник Олега разговаривал несколько невнятно, словно перекатывал во рту пару камешков и слегка пошатывался, но в целом выглядел куда лучше чародея. И это неимоверно бесило мага, что был вызван на дуэль! Он, конечно и раньше проигрывал поединки, но как раз сейчас близкое поражение почему-то казалось особенно обидным… — Ты уже спекся!

— Непа… Непроф… Не-прав-да, — речевой аппарат Олег еще сумел заставить работать как надо, пусть и с третьей попытки, но стоило ему собрать остатки сил и сконцентрироваться на этой задаче, как зрение начало плыть. Или это мозг стал страдать галлюцинациями?! Те дрыгающиеся цветные пятна, которые он сейчас видел своими глазами, ну никак не могли быть частью реального мира, даже с учетом всяческих искажений. И вообще, помещение, в котором они начали свою схватку, выглядело совсем иначе, и имело другую цветовую гамму. — Я еще способен… Стоять… На своих ногах… И задать тебе трепку!

— Пустая бравад… Ургкх… — Окончание фразы одного из представителей рода Долгоруких стало на редкость невнятным, сменившись каким-то бульканьем. Усилием воли Олег вернул себе зрение… Ну хотя бы частично, теперь он вполне уверенно различал объекты находящиеся от него метрах в пяти… И в данный момент соперник чародея согнулся буквой «Г» и боролся с тошнотой, пытаясь не выпустить на землю слишком много той жидкости, которая наполнила его рот. Впрочем, борьба с физиологией не заняла у него больше тридцати секунд, и потомок основателя Москвы вышел из неё победителем. — Уф! Кажется, все же не стоило мне есть за обедом те креветки… А потом еще и устраивать эту глупую дуэль. Слушай, парень, скажи, что сдаешься. Сделай нам обоим доброе дело!

— Неть! — Отрезал Олег, взмахнув обеими руками, чтобы сохранить равновесие. Не шлепнуться на пятую точку удалось, однако глаза каким-то образом свелись в кучку и уставились на кончик носа. Решимость боевого мага была на высоте, но тело подводило. Каким-то уголком сознания чародей даже пожалел, что у него нет множества магокибернитических компонентов, которые выполняли бы свои функции вне зависимости от состояния живой плоти, ныне просто отказывающей повиноваться сознанию. — Я ни сдаюс… Прнципиально. А поражение — этаааа савсем другоеее…

— Дык, он же сейчас рухнет! — Раздался откуда-то из-за спины взволнованный шепот Святослава. — И опосля уже, ну, не встанет! На его месте, того-этого, должен быть я!

— Тебя бы еще пять минут назад отсюда секунданты унесли, — безжалостно припечатала бывшего крестьянина Доброслава. — Умение пускать ветры или искрить молниями в такой битве не поможет ни капли… А вот у меня были шансы.

— Леди, за кого вы нас принимаете? Мы профессионалы, — сделал замечание один из секундантов аристократа, с кем вот уже добрый час боролся Олег. — Если бы вы вышли на замену, то в течении пяти минут тут появился бы эликсир, который снизит возможности оборотня до человеческих. Это же азы дуэльной азбуки!

Трясущаяся рука чародея с трудом цапнула стоящий на барной стойке стакан, а после медленно-медленно стала подносить его ко рту, который уже потерял практически всю чувствительность, спаленный крепким алкоголем. Расплескать её, пролив больше пары случайных капель — значило оказаться проигравшим. Впрочем, когда жидкость все-таки попала внутрь Олега, то он сполна смог прочувствовать и запах луговых трав, и привкус каких-то ягод. В этот раз бармен, заодно исполняющий обязанности рефери, решил напоить соперников какой-то наливкой. И стоило признать, что выбор оружия в алкогольном поединке был доверен настоящему профессионалу, по праву гордящемуся своим пивным рестораном. Двум дуэлянтам, выбравшим заведение при помощи случайного броска костей, повезло попасть по нужному адресу. При всей своей нелюбви к алкоголю боевой маг четвертого ранга за последний час ни разу не испытал желания сморщиться в гримасе отвращения и выплюнуть попробованное угощение. Ну, если какого-то особого сорта гномьего темного пива не считать, однако и там причиной подобного поступка послужил бы не вкус, а градус этого подгорного варева, обжегший язык и небо не хуже чем доведенный до кипения чистый спирт.

— Слушай, ну вот чем ты не доволен? — Спросил Евгений Долгорукий, одним махом выпивая свою порцию наливки. Несмотря на то, что в животе аристократа плескалось к настоящему моменту явно больше двух литров всяческого алкоголя, выглядел по мнению Олега до отвращения трезвым. То ли сам чародей совершенно не умел пить, то ли его противник каким-то образом умудрялся жульничать несмотря на бдительно следящих за ходом поединка секундантов, которые были обязаны засечь применение активной магии или мухлеж со стаканами. — Принеси публичные извинения, да и все. Да, не спорю, не самое приятное занятие… Но Олег, ты же умный мужик, ты должен был понимать, что твои действия будут иметь последствия. И род Долгоруких не может закрыть глаза на произошедшее, даже если тот говнюк и его ручной священник были кругом не правы.

— Это я ождааал… А еще рассщитывал на то, что документ выданный ааадним Долгоруким в мэрии все ж важнее хотелок втарога Долгрукого с каторги. Оно ж козе пнятно, где воздух слаще, а денек больше, — Олег снова взмахнул руками, сохраняя равновесие. Стульев поблизости не стояло, хвататься за стойку тоже было нельзя, как и помогать себе вшитыми в тело артефактами. Правила алкогольной дуэли запрещали. В результате поддержание тела в вертикальном состоянии делом оказалось неожиданно сложным. Хорошо хоть зрительные галлюцинации пока не спешили возвращаться, оставив очень-очень нетрезвого чародея в относительно вменяемом состоянии. — Но все равжно думал, шо у вас будет… Ну как её… Братская сослидарность, во! Пааатому и ограничился… Эм… Урезанной программой.

— Правильно сделал, — мотнул головой Евгений, чуть не стукнувшись лбом о барную стойку. — И дело даже не в том, что тот говнюк, который во имя своих яиц решил немного побыть паинькой и больше тебя не злить, имеет маму, с которой лучше не спорить.

— Шо, такая страшная? — Удивился Олег, давя в себе непонятно откуда вылезшее желание узнать её имя и телефончик… Он действительно много выпил, раз его вдруг потянуло знакомиться с незнакомыми женщинами. Тем более такими, у которых есть взрослый сын, которому волшебник совсем недавно угрожал совсем не иллюзорной физической расправой. К счастью проспиртованный мозг чародея хоть и работал с изрядными отклонениями от нормы, но пока умудрялся каким-то чудом поддерживать некое подобие рассудка.

— Красивая, звиздец. Но стерваааа… И бестиолог-химеролог пятого ранга. Хорошо хоть понимает, что разбаловала сыночка, и нюхать всякое дерьмо его отправили за дело. И других детей у неё штук пятнадцать, да полсотни внучат. Нас, Долгоруких, знаешь ли, вообще ой как много… Но я не об этом. — Содержимое нового стакана отправилось в глотку Евгения, и Олегу тоже пришлось сделать свой ход в этой алкогольной дуэли. Кажется, в этот раз им досталась обычная водка. Или не совсем обычная, но волшебник качества уже не оценил. — Тот говнюк — он настоящий говнюк, но он наш говнюк. За него мне пришлось бы вызвать тебя на дуэль… На настоящую, я имею ввиду.

— А церковник этот ваш, которго я урезал чудок? — Придирчиво уточнил Олег, пытаясь беседой максимально оттянуть тот момент, когда придется пить новую порцию алкоголя.

— С чего бы он наш? Свой собственный он, просто спелся с моим дальним родственником и за компанию огреб, но то не рода Долгоруких головная боль, — пожал плечами Евгений, бывший начальником одной из групп быстрого реагирования потомков основателя Москвы и, по совместительству, старшим лейтенантом московской жандармерии. — Тот кастрат приставлен был следить за каторгой, как за местом повышенной опасности и ответственности. Где и отпевать свежепомерших надо регулярно, и смотреть, чтобы души христианские кому попало из под полы не продавали без церковного на то соизволения…

— Мда, ну этого, скашу честно, я не ожидаааал, — бармен смешал какой-то трехцветный пузырящийся коктейль и Олег внезапно понял, что все. Если он выпьет данный напиток, то либо все-таки рухнет, либо потеряет сознание. Во всяком случае, так утверждал его пророческий дар и функционирующие непонятно каким образом проспиртованные остатки рассудка были склонны согласиться с мнением способностей к предсказанию. Наложить на себя чары детоксикации, помогающие, в том числе и против состояния опьянения, целитель бы в данном состоянии не сумел. Вдобавок тогда бы ему было засчитано техническое поражение, а значит, все равно придется прилюдно извиняться перед обиженным его действиями чародеем из рода Долгоруких. И тем признать право ублюдка на тот образ жизни, который он выбрал. — Ну, в смысле, шо тот кто заявится разбирать наш мааааленький кафликт, не будет требовать денег, не станет зативать драку на ринге, не попытается давить аватарите… Афтофите…

— Авторитетом, — подсказал ему один из секундантов противника, видимо сочтя подобное вмешательство в поединок вполне уместным. Евгений тем временем стакан с коктейлем в руки взял, но пить не спешил. Видимо ему тоже уже больше не хотелось дегустировать алкогольную продукцию.

— О, — согласно кивнул Олег, и чуть не завалился лицом вниз, прямо на доски пола пивного ресторана. — Им самыыым. В общем, не ожидал я, что все будет сведееено к пусть неприяаатной, но форвальности.

— А вот не надо думать, будто ты бессмертен, неуязвим и никогда не окажешься в сложной ситуации, а потому можно заводить себе врагов на ровном месте. Нас, Долгоруких, потому и много, что мы хорошо помним эти древние как мир истины. Мда, много нас… — Жандрам задумался о чем-то своем. — Пожалуй, даже слишком много… Ну, ваше здоровье!

Стакан с трехцветным содержимым наконец-то оказался сжат в руке Долгорукого начал двигаться вверх, но как раз в это мгновение в стеклянную витрину пивного ресторана влетело тело. Причем не головой вперед и даже не грудью, а вверх тормашками. И двигалось оно с достаточной силой, чтобы не особо замедлиться после прохождения через преграду и пойти на посадку только перед толпой из двух дуэлянтов и их свиты. Евгений то увернулся от покатившегося кубарем незнакомца, как и его секунданты, а вот Олег — нет. И был довольно чувствительно ушиблен, а заодно и сбит на пол. Однако ни капли этому не расстроился, поскольку всего лицо его было покрыто воняющим мятой коктейлем. Чужим, ибо к своей собственной порции он даже так и не успел притронуться, и она по-прежнему стояла где-то на барной стойке!

— Защищяйте стакан! Я победю по технческим прчинам! — Радостно заорал он на всю округу, впрочем, клич победы быстро перешел в болезненный хрип. Сбивший его с ног человек, который несмотря на длительный полет и аварийную посадку остался в прекрасной форме, хрипло заорал «Банзай!» и обеими руками вцепился в горло лежащего рядом с ним боевого мага. Причем те обожги кожу Олега холодом, и почти смогли проморозить до хруста его гортань… Но раньше чем успело случиться непоправимое, нагнувшаяся Доброслава оторвала покрывшиеся толстым слоем инея ладони неизвестного от горла своего любовника, заодно сминая их в кровавое месиво из разорванной плоти и обломков мелких косточек.

— Не поняла, — кащенитка-изгнанница была женщиной и пребывала в полностью человеческом обличье, однако ей без особого труда удалось поднять нападающего в воздух так, чтобы он не доставал до полка кончиками своих потрепанных сапог. Слишком уж мелким тот оказался — в темноволосом и темноглазом мужчине с раскосыми чертами лица имелось всего-то полтора метра роста. Да и шириной плеч или могучим телосложением похвастаться не мог. — Мы же вроде бы победили Японию, так какого черта вдруг посреди Москвы вдруг взялся десант самураев?!

С трудом пытающийся снова научиться дышать Олег не видел того, что творилось снаружи, поскольку и зрение ему изменяло, и в качестве наблюдательной точки доски пола явно оказались не лучшим местом, однако уши боевого мага работали нормально. И шум, в котором сливались воедино крики паники, боли, стрельба и даже парочка небольших взрывов, был ему прекрасно знаком. На улице кто-то с кем-то весьма активно воевал, не заботясь о материальном ущербе и жертвах среди мирного населения. Притом число сражающихся измерялось как минимум сотнями, что было как-то многовато для случайной стычки. И многие из них вопили уж точно не на русском.

— Дык, это шо, опять нам на головы, стал быть, свалилось внезапное вторжение?! — Изумился находящийся где-то в стороне Святослав, а после со стороны бывшего крестьянина пошла буквально целая волна озона, свидетельствовавшая о том, что аэромант принялся создавать свои любимые шаровые молнии. Тем временем кто-то из секундантов раз за разом принялся бить напавшего на Олега криоманта, которого до сих пор крепко удерживала за изувеченные руки Доброслава, кулаком по голове, однако тот почему-то упорно отказывался терять сознание, продолжая вырываться и визжать чего-то агрессивно-матерное. Даже колдовать пытался, выдыхая струи чего-то среднего между туманом и жидким азотом на лицевую часть брони каещинтки-изгнанницы. Угомонила его только чья-то дубинка, с размаху обрушившаяся на затылок… И проломившая его, углубившись далеко внутрь черепа, ибо сделано данное оружие, с которого теперь на пол капали человеческие мозги, было по всей видимости из железа. — И опять, того-этого, японцы?! Дык, ну хотя б в этот раз без вампиров и англичан?!

— Они без брони, вооружены чем угодно, но только не катанами, и во всей этой толпе я не вижу никого выше третьего ранга, — донесся откуда-то со стороны разбитого окна голос Евгения. Внезапно активировавшийся дар оракула обрадовал своего обладателя сведениями о том, что тот трезвеет на глазах, ибо уже успел выпить склянку с предложенным одним из секундантов алхимическим декоктом. И вкус тот имеет настолько мерзопакостный, что хочется заесть его даже слепленными каким-нибудь ребенком из дорожной грязи «конфетами». А запах еще хуже, и будет просачиваться из желудка наружу по меньшей мере несколько часов. — Это не вторжение, это бунт! Как представитель жандармерии я прошу у вас помощи в его усмирении… И черт с ним, будем считать, что эту дуэль выиграть у меня не получилось!

Олег довольно крякнул, радуясь тому, что неожиданно для себя все же смог насладиться вкусом победы, а потом наконец-то вспомнил, что он не только валяющееся на полу пьяное тело, но еще и могущественный маг. И попытался воззвать к своему дару, чтобы тот исцелил его от всего… Или вернее, от отравления алкоголем, побочным эффектом которого является так любимое некоторыми людьми состояние опьянения, по сути служащее своеобразным защитным механизмом мозга, борющегося с ядом, что насытил проникшую в голову кровь. Вот только у чародея никак не получалось сосредоточиться… Мешали стрельба, шум, взрывы, крики и удобство неожиданно комфортного пола, в котором так и хотелось заснуть. Трехсторонняя борьба воли волшебника, накатывающего забытья и громких раздражающих звуков продолжалась до тех пор, пока Доброслава не вылила на своего любовника ведро воды, то ли наколдованной, то ли просто взятой у бармена. Шок от соприкосновения кожи с большим количеством затекшей сразу и везде холодной жидкости на каких-то несколько мгновений вернул Олегу почти полную ясность мыслей, а дальше он уже смог взять себя в руки и секунд за двадцать-тридцать почти полностью привести себя в порядок. Во всяком случае, зрение восстановило свою остроту, руки и ноги не дрожали, а сознание лишилось налета искусственной веселости и мрачно констатировало, что крупные неприятности как-то смогли его найти и в пивном ресторане посреди столицы, причем когда переселенца из другого измерения помимо собственных товарищей по оружию охранял целый отряд жандармов. Или в данном случае более уместным будет все же слово «конвоировал» несмотря на все то дружелюбие, которое демонстрировал Евгений и готовность разрешить возникший конфликт мирным путем?

Поднявшись с пола, Олег оценил диспозицию и нашел её не то чтобы хорошей, но в целом удовлетворительной. Входная дверь ресторана выглядела крепкой, да вдобавок её заблокировала выдвинувшаяся из пола толстая металлическая решетка. Пули бы она конечно не остановила, но вот чего-нибудь крупнее кошки через них уже протиснуться бы не смогло. Точно такие же заслонки из стальных прутьев перекрыли большие и просторные окна — на своей безопасности в данном заведении предпочитали, не экономить. Сейчас это здорово сыграло на руку находящимся внутри людям, поскольку снаружи творился настоящий хаос. Орда низкорослых желтокожих и узкоглазых людей, чья подготовка однозначно выдавала в них хорошо подготовленных боевых магов, пусть даже низших рангов, метались по улице туда-сюда, безжалостно уничтожая каждого, кто был на них не похож. На земле тут и там лежали неопрятными кучками в недобрый для себя час вышедшие из домов прохожие, которых либо зарубили, либо застрелили, либо поразили боевым заклинанием. Больше всего в глаза Олегу бросился перевернутый прилавок молодой цветочницы то ли шестнадцати то ли семнадцати лет, тело которой заливало рассыпавшиеся по брусчатке тюльпаны, гвоздики, астры и розы кровью, до сих пор выбивающейся толчками из обрубка шеи. А её убийцы сейчас наседали на автоматронов чародея, которые внутрь ресторана вслед за хозяином не пошли. Вернее, просто не протиснулись в дверной проем из-за покрывающего их тела слоя дополнительного бронирования. На зато сейчас эти стальные пластины отлично защищали их как от вполне материальных ударов сабель, бердышей или копий, так и от магических атак, которые одетые в какие-то однообразные темные рясы японцы то и дело запускали в стальных гигнатов со всех сторон.

— Откуда они тут?! Да еще в таких количествах?! — Качество у японцев оказалось тоже вполне себе на высоте, судя по тому, что из четырех оставшихся снаружи машин к настоящему моменту кое-как функционировали только двое, что прижались спинами к стене и заливали все пространство перед собой пламенем из тяжелых огнеметов. Третьему их собрату навылет чем-то разрубили и грудную бронепластину, и металлический корпус, достав до сердечника, а четвертый под плотным кислотным душем оплыл как снеговик по весне. Возможно, машину еще можно было отремонтировать, но двигаться сейчас она явно не могла из-за деформированных суставов. — Тут где-то рядом тюрьма для тех самураев, которых даже после окончания войны домой решили не отпускать?!

Несомненным плюсом данной ситуации следовало считать то, что защитников внутри ресторана нашлось весьма немало. Пяток клиентов, которые не ушли от греха подальше после начала алкогольного поединка двух могущественных магов, были представлены крепкими мужчинами, каждый из которых при себе имел как минимум нож. А полдюжины официантов во главе барменом и вовсе успели откуда-то достать примитивные но убойные пищали, словно явившиеся прямиком с армейских складов и теперь сосредоточенно их заряжали. Вдобавок из десятка сопровождавших Евгения вооруженных револьверами столичных жандармов целых трое были одаренными то ли первого, то ли второго ранга, а четвертый так и вовсе аурой подмастерья щеголял, сейчас запуская во врагов огненные стрелы в неплохом темпе при помощи своего длинного костяного посоха. Ну и конечно не стоило забывать про самого Олега и его друзей… Отлично вооруженных по любым стандартам матросов вот с ними, к сожалению, не было. Опасаясь провокаций со стороны обиженных им личностей, чародей решил оставить своих солдат охранять корабль и расквартированных там должников из числа дальних родственников его супруги. Ведь бросить гранату в толпу простых людей или запулить по ним боевым заклинанием было намного проще, чем нападать на двух чародеев четвертого ранга и одного оборотня в зачарованных латах, которые не могли не быть теми еще твердыми орешками. И подобный теракт, если бы удалось поймать исполнителей и проследить цепочку до заказчиков, с точки зрения юриспруденции даже оказался бы не столь тяжким преступлением, как попытка убийства истинных магов.

— Монастырь стоит на соседней улице! — Ответил Евгений, который залег непосредственно у разбитого окна. И сразу же за ним из земли выросло четыре весьма крупных терновых кустика, которые своими длинными десятисантиметровыми иголками стреляли словно пулеметы. Вот только превращенные в ежиков японцы падать почему-то не спешили… Как и штурмовать дверь ресторана, вместо этого сосредоточившись на войне с выращенной друидами флорой или попытках достать укрывающихся внутри здания людей дистанционными атаками. И такое поведение на взгляд Олега было ну просто очень странным. Окончательно он утвердился во мнении о том, что здесь чего-то не так, после того как Святослав швырнул в группу врагов шаровой молнией. Электричество разбросало людей в стороны, воспламенило их одежду и обуглило плоть… Но те продолжали атаковать чего-то визжа, ничуть не заботясь о полученных ранах и боли, которую должны были бы испытывать. — Для тех, кого отдали в дань! Ну, чтобы они попривыкли немного к нашим порядкам!

За свое вероломное нападение и проигрыш в войне страна восходящего солнца заплатила огромную цену. Артефактами, золотом, магическими секретами, но самое главное — людьми. Если верить напечатанной в газетах Олегом информации, то целых сто лет Япония будет присылать победителям не только часть своих доходов, и разные морские деликатесы, как единственный товар доступный островитянам в больших количествах, но и наиболее востребованные любой страной мира кадры. Одаренных. Каждый второй простолюдин, у которого окажутся зарегистрированы хорошие способности к волшебству, покинет свою родину в тот же год, когда его опознают как будущего мага. Каждый пятый ребенок обычных самураев с нужными талантами отправится на службу в Россию после достижения им возраста в шестнадцать лет. Заложники из числа высшей аристократии тоже должны были прибывать ежегодно и давать вассальную присягу лично императору, но там уже контролирующие сбор живой дани церковники вроде бы собирались использовать индивидуальный подход. И они же должны были отвечать за привитие перекрещенным в православие островитянам русских культурных ценностей и магических клятв, гарантирующих их лояльность или на худой конец послушание прямым приказам под угрозой боли и смерти.

— Акклиматизация явно не удалась! — Олег попытался собрать из окружающего пространства некроэнергию, которой можно было бы надежно уничтожить слишком уж живучих врагов… И с удивлением обнаружил, что его дар может зацепить лишь какие-то жалкие крохи этой странной и опасной субстанции. Да и те словно норовят куда-то утечь, гонимые эфирным ветром. — И кажется, какой-то сильный маг среди них таки есть, а скорее даже не один! Хотел бы ошибиться, но кажется нам готовят пакость стратегических масштабов из арсенала темной магии!

Чувство опасности заставило Олега резко пригнуться. Пролетевшее у него над макушкой мутная клякса ударила в один из бочонков, стоявших в специальных креплениях на стене за барной стойкой и легко разбила в щепу толстые доски. Ударившая из пробитого сосуда маслянистая жидкость окатила верхнюю часть чародея, устроив ему неплохую головомойку, но это было наименьшей из проблем боевого мага. Тело японца с проломленным затылком, которое по-прежнему лежало на полу, едва заметно подергивалось и постепенно меняло свои очертания. Обычный живой мертвец или даже созданная на его основе некрохимера чародея бы удивила совсем не сильно, вот только мертвый японский маг превращался в нечто совсем уж подозрительное: из его лба пробивались многочисленные маленькие кривые рожки, кожа скукоживалась и покрывалась алой чешуей, на лбу и щеках дергались веки новых глаз, на конце вывалившегося изо рта языка вырастала присоска, словно у миноги. А еще аура свежего трупа медленно наливалась энергией, поступающей откуда-то изнутри конвульсивно вздрагивающего тела и воспринимающейся столь же агрессивной и опасной, как и сила смерти. Только вот чувствовалось она несколько иначе, и наводила на мысли о демонах, которые, к сожалению, не раз и не два встречались Олегу на его жизненном пути.

Глава 19. О том, как герой ликвидирует источник проблем, тушит и зажигает, а также очень пугается

Олег запутался в ногах и чуть не упал, когда словно ударная волна прокатилась по округе, легко проникая сквозь стены зданий, только вот воздух остался неподвижным, поскольку дрожал сам эфир. И это почувствовали не только одаренные, но и простые люди, которые дружно содрогнулись всем телом. Чародей не знал в деталях, что это такое было, но без всякого дара к предсказаниям понимал — случившееся лично ему не может сулить ничего хорошего. Скорее всего, командование врага активировало какие-то невероятно могущественные чары, для которых из окружающего пространства энергия многочисленных смертей высасывалась будто пылесосом. Косвенным доказательством данной теории могли служить и маячившие за окном враги, которые дружно взвыли и начали стремительно терять человеческий облик. Они остались гуманоидами, но теперь в их внешности различий появилось чуть ли не больше, чем сходств. У одного выросли рога, второй вывалил изо рта пучок щупалец, третий покрылся синей слизью… И вроде бы чем больше являлся магический дар японца, тем сильнее его корежило. Во всяком случае те из врагов, кто раньше был замечен за сотворением вполне себе эффективных боевых заклинаний, всегда имели больше чем одну мутацию и тем напоминали лежащий перед Олегом труп. Немножко. Похожие друг на друга среди атакующих были, а вот двух одинаковых пришлось бы хорошенько поискать.

— Эти уроды то ли зараженные, то ли одержимые! — Озвучил очевидное Олег, отрубая голову лежащему перед ним трупу, пока он не успел закончить свои метаморфозы и кого-нибудь не покусал. От удара тело вздрогнуло, и начало царапать доски пола выдвинувшимися из пальцев коготками, а на срезе шеи обнаружились два каких-то подозрительных пульсирующих темных жгута рядом с позвоночником, которых у людей уж точно быть не должно. После зачарованный топор легко разрубил грудину, обнажая бьющееся сердце… Выглядящее в целом нормальным и человеческим, но опутанным идущими непонятно откуда черными нитями, повсеместно пронизывающими плоть. — Впрочем, одного другого и не исключает!

Два новых удара топора вскрыли легкие, также пронизанные посторонними включениями, однако не особо изменившиеся. Следующий разрубил откатившуюся в сторону голову, разбрызгивая те остатки мозга, которые не вытекли после знакомства с железной дубинкой. Олег не измывался над трупом, но искал центр, из которого по организму японца пошла волна изменений, превращающих его непонятно во что. Причем с сугубо практическими целями — это место стало бы очевидной слабой точкой врагов, которые от обычных ран умирать нагло отказывались. Доказательством этого стал какой-то самурай в пылающих обрывках рясы, что окутавшись ярко сверкающим магическим щитом лез в окно, голыми руками разогнув прутья решетки. Удар молнией от Святослава и несколько выстрелов в упор проломили барьер, пробили ему грудь и снесли верхнюю половину черепа… Но раны это существо нагло проигнорировало, практически сразу же восстановив пелену защитной магии и продолжив свое занятие. Правда, оно процедило сквозь зубы какое-то ругательство, в котором точно фигурировало слово «гайдзин», которое жителями страны восходящего солнца использовалось как презрительное обращение к чужакам. Какие бы пугающие перемены не случились с телом данного человека, однако его разум, по крайней мере, частично сохранился. Как и способности к колдовству. Оставалось лишь надеяться, что остальным его коллегам не так повезло хотя бы с интеллектом. В пользу этой теории говорило и то, что штурмовать ресторан остался от силы два-три десятка облаченных в рясы самураев, а остальные побежали куда-то еще, оставив своих товарищей топтаться на улице и перестреливаться с засевшими внутри здания людьми через окна.

— Запасной выход у тебя есть?! — Спросил Олег бармена, распарывая живот трупа, поскольку в столь обширной внутренней полости спрятать можно было многое. И на сей раз ему улыбнулась удача, в вывалившейся на пол требухе помимо краешка слегка тронутой циррозом печени обнаружился и источник темных нитей, пронизывающих тело самурая. Желудок человека превратился в нечто среднее между пауком и ежом, поскольку отрастил себе вросшие в человеческую плоть многосуставчатые лапы, кучу иголок и даже голову, щелкнувшую на чародея крючковатыми челюстями. И дар оракула подсказывал чародею: перед ним не просто выведенный химерологами паразит, а самый настоящий демон, который благодаря симбиозу с добровольно впустившим его в себя человеком уже не окажется так просто вытеснен обратно на свой родной план реальности. К счастью, особой силой данное существо само по себе не отличалось и не могло ни управлять мертвым телом, ни атаковать, ни самостоятельно передвигаться… По крайней мере, сейчас. Когда оно еще маленькое и вылупилось из яйца всего пару дней как. — Цельтесь им в живот! Там симбионт, из-за которого они такие бессмертные!

— Есть конечно у меня второй выход, — кивнул бармен, просыпая порох мимо своей пищали при виде зеленоватой слизи, брызнувшей из разрезанного на две части демона, который после смерти стал растекаться вонючей черной слизью, навевающей воспоминания о дубильных производствах. Но несмотря на вонь, в зародыше уничтоживший источник будущих проблем Олег неожиданно почувствовал себя очень хорошо. Артефакт-вампир передал своему хозяину такое количество праны, будто лезвие топора рассекло не маленькую колючую тварюшку, размерами сопоставимую с кошкой, а как минимум какого-то быка-рекордсмена. Впрочем, учитывая с какой эффективностью эти демонические симбионты влияли на своих носителей, слабенькими они быть и не могли, а скромные физические габариты ничуть не мешали обладать им впечатляющей магической мощью. Пусть видимо и весьма специализированной, заточенной сугубо на усиление организма-носителя. — Но там тоже эти узкоглазые бегают, я проверил уже! Правда, там их серьезно поменьше будет штук пятнадцать, не больше…

Подскочившая к почти уже пробравшемуся внутрь японцу Доброслава, успевшая принять боевое обличье, взмахом когтистой лапы сломала самураю шею. Однако пусть голова его и свесилась на бок, но это не помешало телу попытаться вонзить свою когтистую ладонь в грудь кащенитки-изгнанницы… И разбить её напрочь о синий металл древнего доспеха. А после наконец-то дорвавшаяся до драки оборотень схватила своего противника за плечо и принялась им как дубиной колошматить следующего японца, который лез в проделанную первопроходцем дыру несмотря на удары сабель, обрушиваемые на него жандармами. Клинки тупо вязли в плоти, словно в литой резине. А все же нанесенные ими раны норовили сомкнуться, сшиваемые изнутри черными нитями. Росшие за окном ресторана терновые кусты давно уже оказались разорваны на клочки, а всякая другая растительность, создаваемая Долгоруким, не успевала даже как следует вырасти, прежде чем её вырывали с корнем. Запущенный с улицы веер огненных стрел накрыл двух посетителей и официанта, а заодно поджег барную стойку и Олег был вынужден отвлечься на то, чтобы потушить и бегающие туда-сюда кричащие факелы, и начинающийся пожар. Повинуясь воле волшебника, пламя быстро угасло, а отправленные его жертвам чары анестезии вернули их в условно боеспособное состояние. Нормально вылечить людей в данной ситуации он к сожалению не мог, поскольку был слишком велик риск самому оказаться без головы, если отвлечься от ведения боевых действий.

Бьющий из рук Святослава непрерывный поток электрических разрядов, к которым пиромант жандармов присовокупил струйку жидкого и цепкого пламени, наконец-то свалили одного из нападавших, маячивших у давно лишившегося стекла оконного проема. Вот только для этого двум далеко не самым слабым магам потребовалось превратить врага даже не в уголь, а практически в пепел. Чем бы ни были их сегодняшние противники, но стихийное волшебство или, по крайней мере, уже использованные его разделы действовали на них из рук вон плохо. Внезапно от стоящего перед окном самурая отделились две его призрачные копии, и прошли прямо сквозь решетку, занося для удара полупрозрачные копии явно трофейного стрелецкого бердыша. Вот только раны это оружие оставило вполне себе настоящие, в чем убедился один из жандармов, которого благодаря эффекту внезапности почти разрубили наискосок, оставив рану от правого плеча до левой подмышки. К счастью, иных жертв этой атаки не было: один фантом рассеялся после попадания ему в голову запущенной кем-то из клиентов ресторана табуретки, второго выстрелом зачарованной пули уложил другой страж порядка.

— До чего же они упорные, — выругался Олег, накрывая создателя боевых проекций волной пламени, раскалившей решетку в окне чуть ли не до каления. Вот только тот сгорать просто отказывался, чародей чувствовал, что большая часть его атакующей магии просто соскальзывает с плоти врага, как капли воды с владельца плаща-дождевика. А та часть разрушительных энергий, которая все же не проходила мимо, причиняла самураю слишком мало урона, чтобы тот умер мгновенно. Или по крайней мере быстро. Боевой маг даже задумался о том, чтобы пустить в дело свои козыри в виде вшитых в теле артефактов, но потом отбросил эту идею. Для атак ближнего боя и конуса холода серьезной помехой стала бы преграда между ним и целью, а копье света относится примерно к той же части спектра энергетических атак, что и огонь и молния. Вероятнее всего оно тоже окажется малоэффективным. — Доброслава, доставай сюрпризы!

Из малозаметных щелей между плотно прилегающими друг к другу досками пола взвилась пыль, когда из воздуха на них обрушилось массивное корабельное орудие вместе с лафетом. Шлепнувшийся рядом ящик с гранатами тоже произвел немало шума и был весьма впечатляющ и смертоносен, однако по сравнению с уже заряженной пушкой совсем не так впечатлял. Ну а сорокалитровый бочонок качественного алхимического напалма так и вовсе смотрелся на их фоне не более чем деталью интерьера, хотя являлся ничуть не менее смертоносным. После возвращения на корабль Олег готовился к тому, что его могут попробовать на прочность, вернее даже ожидал этого. И принял меры, нагрузив свою любовницу таким количеством оружия, которое она могла таскать в волшебном кольце довольно долго и, при необходимости, быстро передать самому чародею. На лице самурая, который сейчас лез в дыру, появилось очень обиженное выражение, ибо такой подлянки, как уставившееся прямо на него жерло, он точно не ожидал. Но возмущался несправедливостью мира он недолго, грохот выстрела в замкнутом пространстве очень неприятно ударил по ушам, а метко запущенное с расстояния буквально пары ядро метров разорвало на части сразу троих нападающих, которые очень удачно стояли друг за другом.

— Ну ни черта себе! Откуда у тебя игрушка со свернутым пространством?! — Поразился Евгений, водя руками над грудой из пяти сваленных вместе обеденных столов, что оперативно покрывались свежей листвой и превращались не то в деревянного быка, не то в древесно-стружечную черепаху. — Такой даже у меня нет, а ведь мой отец — далеко не последний человек в нашем роду, да и вообще в столице!

— Трофей, — пожал плечами чародей, пока Доброслава наводила орудие на второе окно… Которое моментально оказалось очищено от целей. Японцы очень желали уничтожить своих врагов, однако есть разница между лобовой атакой и самобуийством в виде топтания на месте перед орудийным жерлом. — С учетом того, насколько сейчас распространенны дуэли, иметь подобный козырь в рукаве просто необходимо… А у тебя разве нет ничего такого? Семян каких-нибудь там главой вашего рода зачарованных или пыльцы…

— Вообще-то есть, но не с собой. В участке остались, в сейфе лежат, — тяжело вздохнул Долгорукий, шлепая закончившую свое формирование длинноногую деревянную рогатую черепаху по тыльной части панциря. — Мы же должны были устроить соревнование «кто кого перепьет», а за утерю или нецелевое использование мне бы такое устроили…

— Харе болтать! — Заорал кто-то из официантов, наблюдая за тем, как отхлынувшие было японцы после небольшой паузы вновь пошли на приступ. Только теперь они почему-то действовали более организованно, обрушив целый шквал магических атак на одни и те же участки решеток. И перемены были разительными, словно кто-то вдруг взял под контроль толпу этих существ, лишь совсем недавно бывших людьми и до сих пор сохраняющих свой человеческий облик. А еще их стало явно больше, видимо часть убежавшей куда-то по своим делам толпы решила вернуться. — Ну, то есть извините господа маги, но какого черта вы пушку не перезаряжаете?!

— Так нечем, — развела руками кащенитка-изгнанница, прекращая попытки запугать врагов дымящимся орудием. — Я только один снаряд с собой взяла, который уже был заряжен. Мы же это орудие брали из опасения, что на дуэльной арене драться придется. Кто бы нам его там перезарядить позволил?!

— Вот порох, засыпайте, все равно пули этих косоглазых почти не берут! — был буквально под нос сунут ей стандартный армейский бочонок, извлеченный откуда-то из-под барной стойки. — А вместо картечи мелочь используем, у меня как раз копеек лежит почти полон литровая кружка!

— Серебряные рубли сыпь! — Посоветовал ему один из клиентов. — Выручку то мы тебе если выживем и новую создадим, а нет против нечисти средства вернее!

Скоординированные магические удары доломали обе решетки, и нападающие ломанулись внутрь. В одном месте их порыв остановила денежная картечь, боевая магия и залпы ружей, второе окно загородил собою деревянный конструкт. Теперь, когда люди знали, куда им нужно бить, дело уничтожения врагов стало несколько легче… Но все равно у Олега складывалось ощущение, будто они дерутся не с людьми, которые лишь недавно мутировали, а с, как минимум, матерыми вампирами, которые сотни лет накапливали мощь в своих мертвых телах. В живот то японцам попасть было легко, а вот конкретно в мутировавший до полной неузнаваемости желудок — сложно. Кажется, занявшие его место демоны могли в некоторой мере перемещать место своего обитания при помощи своих вросших в плоть лап, а потому у одних самураев уязвимое место опускалось куда-то в тазовую область, а у других чуть ли не к горлу подкатывало. А на раны всех прочих частей тела чихать они хотели: ни сломанные кости ни порванные мышцы не могли доставить им более чем легкие неудобства. Приступ стоил нападающим по меньшей мере полутора десятка бойцов, но и число защитников изрядно сократилось. Сразу двоих посетителей пивного ресторана скосило каким-то энергетическим клинком, тесную группку официантов посекло осколками непонятно откуда взявшейся у врага гранаты, пиромант жандармов ослеп из-за резанувшей его по глазам водяной бритвы, а рычащая Доброслава словила пулю прямо в широко распахнутую пасть и теперь отплевывала кровь вперемешку с обломками клыков.

— Дык, я их ща! Придавлю! — Святослав прекратил метать во врагов шаровые молнии, которые на тех все равно особо не действовали, а после прислонился лбом к своему посоху и словно глубоко о чем-то задумался. А на улице тем временем взвыл ураганный ветер, силы которого было достаточно, чтобы сбить человека с ног. И то, во что превратились японцы, может и было очень-очень живучим и страшным, однако дополнительной массы эти существа нарастить на себе пока не успели, и потому покатились кубарем по камням брусчатки. В самые большие кучи Долгорукий любовно отлеветировал гранаты из предоставленного Доброславой ящика с боеприпасами. Но ударная волна и осколки не сумели уничтожить больше пары-тройки врагов, неудачно поймавших кусочки металла прямо в желудок, а остальным десяток-другой лишних дырок в теле, как показывала практика, доставлял лишь незначительные неудобства. — Но это таво… Не надолго! Надолго меня, дык, не хватит.

— Значит, отступаем к заднему выходу и пытаемся прорваться! — Решил Олег, который в самом худшем случае мог просто взять на руки Доброславу и улететь от японцев, которые вроде бы перемещаться по воздуху не умели. Во всяком случае, массово. А уж Святослав и сам удерет прекрасно, да еще и пассажиров штук пять на своем горбу утащит. Остальных конечно бросать не особо хорошо, но к моменту когда остаткам их группы останется только драпать количество живых безусловно сильно сократится, да и вообще он за них отвечать не нанимался. Одержимые одаренные, пусть даже большая часть их и являлась японским аналогом ведьмаков, представляли из себя на редкость живучего противника, по сравнению с которым какие-нибудь зомби были и медленными, и слабенькими, и хрупкими как стекло. Олегу даже стало интересно, откуда сидящие в желудках паразиты брали столько силы, чтобы заставлять организмы своих носителей функционировать, невзирая на раны. Их подпитывал какой-нибудь высший демон и породивший всех тварей? Или же они потихоньку перерабатывали в энергию сами души людей, которые добровольно впустили в себя эту пакость? — Все равно отряды быстрого реагирования будут тут в течении пары минут! Возможно даже с дворцовой гвардией!

Москва являлась не только административным центром страны и резиденций правителя, но и городом, в котором на территории России жило больше всего могущественных магов. Или же они могли прибыть сюда при помощи порталов из своих резиденций, как архимагистр Савва. И Олег мог вполне заслуженно обвинять текущее руководство страны в чем угодно, но только не в нерешительности, когда дело касается защиты их собственных интересов. И действовать быстро чародеи седьмого-восьмого ранга тоже умели отлично, иначе бы просто не дожили до своего возраста и статуса, сдохнув задолго до верхних ступенек лестницы власти. Другое дело, что император или его приближенные могли просто жахнуть ударом стратегических чар по источнику неприятностей, которым скорее всего выступал стоящий где-то недалеко монастырь, заодно испепелив пару соседних кварталов… Но тем больше было причин как можно скорее покинуть это место.

Пропустив жандармов и официантов вперед, чтобы в возможную засаду самураев попал кто-то другой, Олег остался прикрывать отход. Святослав никуда уйти не мог, поскольку был сконцентрирован на поддержании созданного им миниатюрного шторма, а потому бывшего крестьянина перед собой на вытянутых лапах тащила Доброслава. Алхимический напалм, оставшийся последним из так и не пригодившихся на дуэли сюрпризов, был щедро намазан по трем наиболее рослым японцам, которые все-таки смогли преодолеть действие ураганного ветра и ввалились внутрь. И то ли обычному пламени они сопротивлялись в разы хуже чем магическому, то ли резервы демонических паразитов имели свои пределы, поскольку зажженные силой мысли гуманоидные факелы смогли сделать лишь пару шагов, прежде чем рухнули и больше не двигались. Но возможно некоторое влияния оказали и пули из крупнокалиберного револьвера, пробившие живот двум из них, а также зачарованный топор, распахавший третьего от горла до промежности. Правда, прошедшие мимо своих целей брызги горящей липкой жидкости мгновенно воспламенили доски пола, а прорывающиеся через окна порывы ветра шустро принялись вовсю раздувать пламя, и на сей раз чародей не мог отвлекаться на то, чтобы поработать пожарным.

— Хороший все же был ресторан, — пробормотал Олег, проворно отступая в служебную часть помещения вслед за остальными. Там куда ушла основная часть отряда звучали выстрелы и крики, но были они азартными, а не испуганными или полными боли. Значит, врагов оказалось немного, и их сейчас забивают толпой несмотря ни на какое преимущество в живучести. — Жаль, потушить будет некому… Но хоть вслед за нами уроды не сунутся, поскольку пожар им путь заблокирует. А пойти в обход еще додуматься надо…

Выбравшись в узкий темный и вонючий переулок, который разительно отличался от нарядной улицы, куда выходили окна ресторана, Олег испуганно вздрогнул. Прямо перед крыльцом лежало обезглавленным на редкость широкоплечее безголовое тело, сжимающее в руках окровавленное бревно, и на секунду чародею показалось, будто это Святослав. Но нет — просто какой-то то ли грузчик, то ли подсобный рабочий, немного похожий на его друга своими габаритами. И безуспешно попытавшийся отбиться от врагов при помощи куска древесины, предназначенной на дрова. Козлы и пила неподалеку нашлись, а вот топора под рукой у погибшего не оказалось. Скорее всего, им завладел кто-то еще из людей, погибших здесь от рук одержимых.

— Давай быстрее! — Прокричала Доброслава, которая в данный момент пыталась втоптать в землю тело одного из оказавшихся здесь врагов, которое ну никак не желало умирать. Но врагов тут было немного, штук пять. Явно недостаточное количество, чтобы остановить столь зубастую группу или хотя бы серьезно её задержать. — Пока на помощь этим уродам всякая иномирная пакость с неба не попадали!

Лишь одного взгляда, брошенного Олегом вверх, хватило ему, чтобы душа снова ушла в пятки, а в сознании твердо поселилась уверенность в грядущих неприятностях, по сравнению с которыми мутировавшие самураи будут не более чем досадной мелочью. В конце-то концов, японцы ведь только-только начали выплаты живой дани своими одаренными. Однако из крутившейся в небе над столицей Росси магической аномалии, напоминающей перевернутую воронку алого цвета, непрерывным потоком изливались орды разнообразных крылатых тварей, призванных кем-то в этот мир. И помимо обычных монстров, размерами от крупной птицы до маленького дракона, из разрыва между измерениями медленно выползали ассиметричные каменные звезды, судя по всему являющиеся ничем иным как летающим флотом кого-то из повелителей преисподней.

Глава 20. О том, как герой поднимает тела, видит засаду и оказывается после лекции с окровавленным топором

— Дык, надо признать, что хуже, оно того, с нами бывало, — попытался подбодрить окружающих Святослав, шустро переставляя ноги и одновременно отмахиваясь своим посохом от выскочившего из переулка одержимого, у которого монашеская ряса очень экстравагантно сочеталась с безумной абстракцией плоти на месте лица и прорвавшей ткань черного одеяния шестеркой полуметровых хитиновых лап, торчащих из живота. Увесистый магический инструмент швырнул японца почти под ноги Долгорокому, и жандарм при помощи своей сабли немедленно провел хирургическую операцию по иссечению чужеродного организма из человеческой плоти. Хотя демонический паразит, который в этот раз оказался намного крупнее, пытался сопротивляться и даже плюнул в потомка основателя Москвы вязкой зеленой и почти наверняка ядовитой слюной. Вот только не попал, видимо хоть он и изрядно разросся в рекордно короткие сроки, скорее всего благодаря большому количеству убитых жертв, но до полностью взрослого состояния тварюшке еще было далеко. — Вот када нас всех скопом зачаровали высшие вампиры и притащили себе, стал быть, к алтарю…

Благодаря тому, что окружающие здания редко имели больше трех этажей, все изменения, происходящие с вражеской авиаций и разрывом, ведущим куда-то в преисподнюю, было отчетливо видно. И потому Олег сразу заметил, что по всем лучам пролетающих над головами массивных каменюк, отдаленно напоминающих вырезанные каким-то пьяницей звездочки, с разницей в несколько секунд начали пробегать разряды темно-фиолетовой энергии. А потом каскады энергий все разом устремились вперед, сливаясь друг с другом и объединяясь в единую огромную сферу темно-фиолетового цвета, что будто какой-то диковинный снаряд начала падать к земле по широкой дуге. Двигалась она вроде не особо быстро, однако все же скрылась из виду за считанные мгновения. Но ударная волна, разошедшаяся во все стороны от места куда попал объединенный выстрел чудовищных магических орудий, разошлась то ли со скоростью звука, то ли лишь чуть-чуть медленнее. Крыши с ближайших домов посрывало все и разом, окна дружно брызнули сверкающим стеклянным крошевом, а уплотнившийся воздух ударил людей словно грузовик, мгновенно повалив с ног всех кроме Доброславы и обладателей не до конца разрядившихся защитных амулетов, окутавшихся пленкой магического барьера.

— Хуже, конечно, с нами бывало. Со мной так в особенности, — согласился со своим другом Олег, телекинезом поднимая на ноги тела сразу четверых человек, а двух других по старинке руками таща вверх за воротники. Тем временем ведьмаки-жандармы в упор расстреливали из револьверов ноги двух подбегающих к отряду одержимых. С разнесенными вдребезги коленными чашечками те, к сожалению, не покатились по земле кубарем, но, по крайней мере, сильно замедлились и стали спотыкаться, поскольку даже их симбионты не смогли полностью и мгновенно компенсировать выход из строя столь сложной системы мышц и костей. Один из японцев, ставших куда более удобными мишенями, получил еще в живот несколько пуль, после чего рухнул и больше не двигался, а второй взмахнул саблей, с лезвия которой сорвался призрачный дубликат клинка, но целью очень неудачно выбрал Святослава. Древняя кираса без проблем поглотила эту слабенькую энергетическую атаку, а времени на новое заклинание врагу уже не дала Доброслава, развалив его на две части подобранным непонятно когда и где стрелецким бердышом. — Но тогда заварушки имели все-таки меньший масштаб. А сейчас как никогда велики шансы на то, что нас могут размазать случайным выстрелом и даже не заметить этого.

Целью залпа с летучих демонических цитаделей, число которых все пребывало и в настоящий момент достигло полутора десятков, разумеется, была не группка бегущих по переулку людей, а то место, к которому они стремились. Находящаяся неподалеку воздушная гавань, крупнейшая в Москве. И сотни находящихся там летучих кораблей, пусть в данный момент лишенных большей части отправившейся в увольнительную команды, но все равно являющихся одним из главных военных активов столицы России. На миг у Олега дрогнуло сердце, потому как он пришел к выводу, что «Котенок» и все находящиеся там люди были уничтожены магической атакой чудовищной мощи… А в следующее мгновение находящаяся почти у него над головой каменная звезда потеряла сразу два своих длинных кривых луча, поскольку на неё обрушилось несколько крупнокалиберных снарядов. И грохот мощной артиллерии раздался не откуда-нибудь, а как раз со стороны местного аэропорта! Более того, огонь вели не одна два-орудия, а как минимум десяток современных и весьма мощных турелей, поскольку далеко не самые слабые взрывы буквально ежесекундно один за другим терзали летающую каменную крепость, обрушивая на Москву выбитые из неё куски весом от пары центнеров до десятков тонн. То ли демоны по какой-то причине пренебрегли созданием защитных барьеров, то ли после перехода в иную реальность никак не могли их включить, то ли к орудиям ПВО подносили дорогущие и зачарованные сверх всякой меры особые снаряды, игнорирующие стандартные магические средства обороны.

Не было никаких внешних признаков готовящейся магической атаки, просто над воздушной гаванью внезапно объявился огненный столб, отличающийся от гриба ядерного взрыва лишь отсутствием характерной шляпки. И пусть вновь пришедшая оттуда взрывная волна была значительно слабее первой, зато она несла с собой такой жар, что имевшиеся на лицах людей капли пота мгновенно исчезли, словно от действия фена. Однако артиллерия все равно продолжала стрелять, с небывалой скоростью ломая и калеча парящие куски камня. Присмотревшись, Олег убедился, что магические щиты у них все-таки есть. За какие-то мгновения до того, как очередное попадание отламывало от творения артефакторов преисподней новый кусок, в воздухе вспыхивал маленькие с такого расстояния алые искры, вблизи наверняка являющиеся сегментом полноценного барьера… Вот только остановить явно зачарованные снаряды у них не получалось даже несмотря на то, что демоны считались невероятно искусными в магии существами. Ну, та их часть, которая обладала полноценным разумом и сумела прожить на своей исторической родине хотя бы лет сто. Однако, по всей видимости, тот высший демон, который стоял за этим нападением все же не относился к одним из самых главных владык нижних планов и не сумел обеспечить своей армии достаточное количество работающих на неё артефакторов, чьи творения превзошли бы качественную но вместе с тем весьма массовую работу смертных чародеев. Еще одним доказательством данного факта стало то, что летающая постройка с обломанными лучами вдруг покрывалась сверкающим слоем льда, который все нарастал и нарастал и нарастал… Пока этот айсберг не потерял способность удерживаться в воздухе и не полетел к земле, давить те дома, которым не повезло под ним оказаться. Хотя под атакой архимага-криомансера обычные методы магической защиты могли оказаться и полностью бесполезными, тут единственным спасением стал бы барьер, сработанный каким-нибудь мастером высшей магии.

— Кажется, планы надо слегка поменять! Прорываться к кораблям слишком опасно! — Громко крикнул Долгорукий, стараясь заглушить шум боя и крики боли, которые звучали из пострадавших от ударной волны домов. В здания одержимые самураи, очевидно, по большей части предпочитали не вламываться, предпочитая не терять время на штурм помещений и беготню по лестницам, оставаться на улице и убивать каждого встречного. Скорее всего, им надо было создать как можно больший фон некроэнергии за весьма ограниченное время, чтобы эту страшноватую силу кто-то использовал для открытия врат куда-то в нижние миры. Прямиком к дожидающейся именно этого события демонической армии. — Если мы окажется к месту попадания следующего удара хоть на километр ближе, то нас просто размажет!

Над столицей, вклиниваясь в шум боя, стал разноситься тревожный набат колокольного звона, разносящийся от многочисленных церквей. А вот тревожной сирены не звучало до сих пор, что являлось очень странным и наводило на нехорошие мысли. С учетом того, что одержимые самураи появились намного раньше остальных сил демонического вторжения, следовало полагать, будто пособники тварей с нижних планов провели изрядную подготовительную работу, дабы облегчить призыв инфернального воинства и обеспечить ему преимущество внезапности. И, видимо, она включала в себя саботаж части защитных мер. Вопрос лишь в том — насколько важных? Без системы оповещения города об угрозе можно было обойтись: жителям дальних районов и пригорода, куда демоны не могли добраться быстро, достаточно было посмотреть вверх, дабы запереться в своих домах и взять оружие наизготовку. Но были же ведь и другие…

— Резонно, — с неохотой признал Олег, наблюдая за тем, как парящие в небе каменные звезды снова окутываются разрядами магической энергии. Да, защитные барьеры воздушной гавани смогли сдержать первые атаки… Но на сколько их хватит, прежде чем аэропорт вместе со всем своим содержимым окажется уничтожен чарами стратегического калибра? На его защите уж точно никто не экономил — это одно из самых важных мест столицы. Заманчивая цель для любого врага, желающего хоть пограбить, хоть просто нанести жителям России как можно больше ущерба. Вот только это все же не императорский дворец и не резиденция крупного боярского клана, чтобы архимаги и архимагистры день за днем терпеливо и кропотливо окутывали его могучими чарами, отложив в сторону и политические интриги, и борьбу с конкурентами, и радости жизни. Да и сложно растянуть сверхнадежные щиты, способные выдержать атаку воистину запредельной мощи, по огромной площади летного поля, мастерских и прилегающих складов. — Твои предложения?

Одну из летучих крепостей смяло, словно кремовое пирожное, задетое неосторожной рукой, когда в неё пришелся удар чудовищного по силе воздушного тарана. Вдобавок с земли словно ракета откуда-то из центра города взмыла в небо небольшая человеческая фигурка, окруженная сияющей словно второе солнце сферой. Только сверкал этот шар не дневным светом, а голубыми разрядами невероятного количества свитых воедино молний. Источающий разряды архимаг ворвался как пуля внутрь набитой перьями подушки в особо большое скопление летучих монстров, отдаленно напоминающих худых уродливых драконов, разорвав и аннигилировав всех, кто стоял у него на пути. Множество ослепительно ярких разрядов запрыгало туда-сюда по заполонившим небо тварям. Десятки и сотни демонов разных размеров ежесекундно падали вниз обугленными кусками мяса под действием чар, превосходящих шаровые молнии Святослава настолько же насколько боевые заклинания прирожденного мага-погодника превосходили обычные искорки статического электричества.

— Налево через метров через четыреста должен быть сквер имени святого Лавра! — Старший лейтенант московской жандармерии уж точно знал город лучше тех, кто по столичным улицам бродил считанные разы, а потому Олегу ничего не оставалось делать кроме как последовать за Долгоруким. — Он небольшой и там не часовня, а смех один, но зато по ней вряд ли будут стрелять, пока в городе есть целые храмы! Опять же в парке я сильнее… Черт!

Существа, упавшие с небес на группу людей, хоть и являлись демонами, однако же черти для них, скорее всего, даже дальними родственниками не считались. Ведь те были гуманоидами, а сейчас жалкой горстке представителей человечества пришлось иметь дело с целым роем каких-то отвратительных насекомых, отдаленно похожих на крылатых муравьев размером с некрупную собаку. По отдельности они особой угрозы не представляли и по воздуху передвигались довольно медленно, во всяком случае, первых монстров без проблем сбили самыми обычными пулями, и шлепнувшиеся на землю тела, истекающие густым беловатым ихором, вряд ли бы смогли регенерировать сквозные дыры в своих тушках. А бросившуюся на бармена резвую бестию, отличавшуюся редкостной везучестью и счастливо избегнувшую свинца, заодно заметно опередив сородичей, владелец пивного ресторана на лету сбил прикладом разряженного оружия словно дубиной, разможив той ужасную морду с длинными челюстями, похожими на зазубренные ножи. Вот только полтора-два десятка ринувшихся следом чудовищ буквально подгребли его под собой словно волна, и хотя развернувшийся в его сторону Олег уже через несколько секунд накрыл их потоком пламени, спасти мастера приготовления коктейлей и прочих алкогольных напитков ему не удалось. Укусы наседающих со всех сторон одновременно демонических муравьев оказались достаточно сильными, чтобы выдирать из ничем не защищенной плоти куски мяса по одному-два килограмма, и чародей просто не смог бы компенсировать своей силой почти полное отсутствие горла и кровоточащие дыры в других частях тела. Да и времени на реанимационные мероприятия не было, поскольку следовало очень шустро крутиться, чтобы не оказаться загрызенным самому.

— Как-то у меня с барьерами не важно… — Вынужденно констатировал Олег, уничтожая и калеча по десятку тварей ежесекундно. Силы и контроля над пламенем хватило волшебнику, чтобы поставить перед собой небольшое облако огня и растянуть его в стороны, образовав наклонную стену протяженностью метра пять и высотой в два, пройдя через которую монстры шлепались на землю агонизирующими обожженными тушками, лишенными глаз и крыльев. Вот только прикрыть своими чарами он мог сбившихся в кучу людей лишь с одной стороны и немного сверху, а остальные направления были открыты тварям, оказавшимся очень-очень тупыми и напрочь лишенными инстинкта самосохранения. Но зато просто жуть какими многочисленными. Видимо изначально они встретили лишь малую часть роя, а вся теперь орда демонических насекомых подтягивались к добыче, ничуть не заботясь о понесенных потерях. — Всегда предпочитал атаку защите… Ну, той которую надо активно поддерживать.

Летающих муравьев колотили кто чем мог, нередко убивая одним ударом по две или даже по три бестии, но меньше их не становилось, а вот число убитых людей росло. Упал с перегрызенным горлом ослепший пиромант, истекали кровью из многочисленных ран лишенные доспехов официанты и посетители сгоревшего ресторана, кто-то из жандармов видимо спятил от ужаса, поскольку размахивая руками и истошно крича кинулся куда-то прочь от группы, но сумел пробежать от силы два десятка метров, прежде чем его облепили живым ковром и разорвали на мелкие кусочки. Покрывший все тело древесной корой Долгорукий стал для насекомых то ли неуязвим, то ли просто невкусен, а потому принялся выращивать прямо посреди улицы состоящую буквально из одних шипов живую изгородь, пробиться через которую тварям было непросто. И у него получалось, но дело шло слишком медленно, и ему принялась помогать Доброслава, чьи обтягивающие латы столь мелкие бестии прокусить тоже не имели шанса. Вдвоем с кащениткой-изгнанницей, намораживающей лед между переплетением ветвей, сквозь которые твари норовили протиснуться несмотря на ободранные панцирь и полученные в процессе раны, они примерно за минуту соорудили из ничего крепкую полусферу, через которую рой не мог протиснуться и перешли к тому направлению, которое прикрывал своим пламенем Олег.

— Против кого посерьезней это не поможет, — констатировал очевидное потомок основателя Москвы, заканчивая возведение защитного купола. — Да и эти твари тоже могут справиться, если сообразят грызть преграду, отделяющую их от человеческого мяса. И я почти уверен, что у такого роя должна быть королева. Большая, умная и сильная.

— Будем надеяться, ей сейчас не до нас, — земля содрогнулась, но это не насекомые пытались подрыться под купол из веток и льда, а просто очередной удар высшей демонической магии обрушился… Куда-то. Скорее всего, все еще на несчастную воздушную гавань, чья стойкость заслуживала всяческих похвал. — Но прямо сейчас мой дар оракула почему-то особой угрозы не чувствует… Доброслава, а ты можешь сделать свой лед в паре мест полностью прозрачным? Хоть будет видно, чего снаружи творится.

Ответить девушка не успела. Внутри возведенного при помощи магии укрытия было темно, поскольку большую часть света задерживали не ветки и лед, так облепившие купол снаружи демонические муравьи, однако в один миг там вдруг стало светло до такой степени, что стало почти больно глазам, словно чародей вдруг уставился прямо на солнце. И одновременно с этим звон церковных колоколов, звучащий как фоновый раздражитель и почти не привлекающей внимания, внезапно усилился на порядки и налился глубинами, от которых завибрировало и тело, и дух. Разница с «до» и «после» была примерно как между звуками разных магнитофонов, играющих где-то на соседней улице и стоящими со всех сторон колонками домашнего кинотеатра, выкрученными на полную громкость. Олега окутал фон святой магии, очень похожий на тот, который относительно недавно использовал против него монах, пошедший в набег вместе с казачьей бандой. Вот только этот был намного слабее… Но зато, похоже, данному воздействию подвергался не только чародей, но и каждый кто его окружал в возведенном из растений и льда убежище. Или даже весь город или по крайней мере несколько его кварталов, поскольку кто бы в такой момент стал использовать экзорцизм против прячущихся в не слишком надежном укрытии людей, когда вокруг столько обязанных быть крайне восприимчивым к нему демонов?

— Раздвиньте стенки, — попросил Олег секунд через сорок, когда при помощи своего пророческого дара и логики пришел к выводу, что как минимум рой демонических насекомых им большей не опасен. А также многие и многие другие из тварей, что явились в этот мир. Окутавший все и вся фон святой магии постепенно начал спадать, а громкость колоколов вернулась к нормальному значению, но даже сейчас насытивших пространство эманаций примененной магии… Или даже настоящего божественного чуда? В общем их хватило бы, чтобы всякие бесы и прочая инфернальная мелочь передохла как мухи, попавшие под струю дихлофоса. А их более могущественные собратья чувствовали бы себя как крокодилы, внезапно перенесшиеся из теплых джунглей куда-нибудь в покрытую льдами Гренландию, где окружающая среда абсолютно безжалостна к их могучим бронированным телам, и убьет в течении не минут так часов не менее надежно, чем вонзившееся в сердце копье охотника. — Надо посмотреть, что вокруг творится.

Вокруг возведенного из льда и палок купола лежал толстый слой мертвых крылатых муравьев, чьи тела были обуглены вплоть до превращения в пепел. Громадного разлома, открытого в низшие слои реальности, больше не было. Сонмы крылатых монстров, заполонивших небо, сократились раз в двадцать. Метров через двести вниз по улице еще дергался в агонии монстр, скорее всего являвшийся королевой роя. Похожее на огромную жирную муху черное мохнатое тело демонического насекомого, чью принадлежность к разумным существам доказывали многочисленные золотые украшения и сжатые в лапах колдовские инструменты, имело размеры не самого маленького автомобиля, и смогло пережить удар святой силы, нанесенный по огромной площади. Но летать под столь агрессивным воздействием оно видимо уже не могло, а потому шлепнулось вниз прямо на какое-то дерево. Ветки под тяжестью этой туши естественно сломались, но зато оно насадилось своей головогрудью прямо на ствол, пробивший её хитин и вышедший откуда-то из спины. И теперь явно не самый слабый демон в иерархии низших планов, чьи отпрыски почти смогли разорвать вооруженную группу людей во главе аж с тремя истинными магами, ужасно напоминал экспонат какой-то энтомологической коллекции.

Каменные звезды летучих крепостей на первый взгляд казались не особо пострадавшими… Но из примерно двух десятков подобных объектов три четверти застряло в огромном сером пузыре, внутри которого ничего не двигалось. Ни падающие вниз куски камня, ни монстры, замершие на середине взмаха крыльями, ни какая-то черная молния с сердечником в виде маленькой с такого расстояния но вблизи наверняка внушающей почтение своими размерами сороконожки с торсом крылатого гуманоида, которая в окружении множества обломков вырвалась из самой крупной парящей цитадели и явно хотела рвануть туда, где раньше был открыт путь обратно в родную преисподнюю. В этой области время остановилось, и когда оно снова пойдет, мог знать лишь тот, кто и поймал инфернальную армию в ловушку.

Оставшиеся несколько демонических цитаделей в данный момент вяловато перестреливались с бьющими с земли орудиями и огромным флотом летучих кораблей, что поднялись в небо из близлежащей воздушной гавани и других мест. Причем это были не какие-нибудь пузатые купцы или яхты аристократов с дежурной обслугой, а эсминцы, линкоры, крейсеры и броненосцы с прекрасно различимыми флагами военной авиации Возрожденной Российской Империи. И Олег, при виде их, был готов поклясться, что на борту находится полный состав экипажа, а может даже и усиленный. Ведь буквально все, что он видел, кричало о том, что демоническую армию ждала прекрасно подготовленная засада, в которой сначала вторженцев мнимой слабостью якобы застигнутой врасплох столицы заманили поглубже… А потом накрыли сдвоенным ударом воистину невероятной силы стратегических чар, что просто нельзя было успеть подготовить за те жалкие минуты, которые прошли с начала вторжения. Посланцев преисподней, явившихся в Москву собрать урожай жизней и душ, смертные ждали с нетерпением. И сами теперь охотились на жалкие остатки воинства нижних миров, враз превратившиеся в источник трофейных артефактов, алхмических ингредиентов и прочей добычи, которая будет цениться в данном измерении ой как дорого. У Олега в целом картина происходящих событий к данному моменту вполне сложилась и оставался лишь один вопрос. Император и прочие высшие маги, ответственные за организацию этой засады, знали о готовящейся акции, неминуемо сулящей немало жертв среди жителей столицы даже при плановом развитии событий, но решили позволить ей случиться, дабы получить возможность нажиться на трофеях с демонов, а у их врагов стало меньше деловых партнеров в нижних мирах? Или же они сами все втихую и организовали при помощи тайных служб, маскирующихся под какой-нибудь культ демонопоклонников, манипулируя проданными в Россию японцами и прочими устроителями данного нашествия?

— Так вот на что действительно способен хозяин Кремля… — Отвлек его от размышлений голос Долгорукого, взирающего на огромный пузырь остановленного времени. — Да, надо признать, шедевр Ивана Грозного впечатляет… Не зря его так боялась вся Европа…

— А разве Кремль не приглашенные итальянские мастера построили? Я вроде бы чего-то такое где-то читал, — машинально переспросилОлег, и только потом вспомнил, что данная информация вообще-то получена была им еще в его родном мире.

— Они за материальную часть встроенных в его стены и башни артефактов отвечали, тогда на Руси со своими мастерами по зачарованию злата и драгоценных камней было не густо, ведь с Хозяйкой Медной Горы чуть ли не война шла, и она самоцветные жилы по всей стране затворила. Даже серебро и то из-за границ шло, поскольку в наших краях стало его не добыть. — Пожал плечами потомок основателя Москвы. — Но вот чары, позволяющие остановить время, накладывал лично Иван Васильевич, что был и остается единственным нашим царем, кто мог даже в будущее путешествовать. Ну, вроде бы, если не врал. Во всяком случае, он этим хвалился, но с доказательствами никого кроме своих сыновей не познакомил. А они, увы, даже до конца его правления не дожили…

— И как далеко от Кремля эти чары действуют? — Доброславу интересовал чисто практический аспект увиденного чуда. — Что-то я не помню, чтобы слышала о врагах российских самодержцев, которые навеки застыли… Или когда там эти демоны снова оживут?

— Через семь дней, если не трогать. Но их тронут гораздо раньше и передавят по одному, так как разрушить часть пузыря застывшего времени снаружи не очень сложно… Для того кто управляет создавшими его артефактами, само собой. — Охотно поделился Евгений информацией, которая просто не могла являться секретной. Уж слишком часто в этом мире воевали, чтобы любым заинтересованным в штурме Москвы личностям остались неизвестны боевые возможности Кремля, продемонстрированные на их предшественниках, которые оказались недостаточно осторожны. Все-таки оплот российской государственности, который в данном измерении, пожалуй, стоило считать одним из чудес света наравне с Пирамидами или Стоунхенджем, тоже возведенными высшими магами с сугубо практическими целями, являлся очень весомой картой на весах победы. И не мог не удостоиться пристального внимания потенциальных завоевателей. — К сожалению, чем дальше от дворцового комплекса, тем меньше площадь поражения. И дольше перезарядка, которая даже при использовании в районе Красной Площади меньше года не занимает… Черт! К оружию!

Поводом прервать просветительскую лекцию и повторить свое недавнее высказывание для потомка основателя Москвы оказались опять-таки демоны. И опять они уж точно не являлись чертями, пусть и без сомнения могли считаться гуманоидами. Обладатели свиных пятачков хоть и были намного сильнее и выносливее людей, но в большинстве своем являлись демонами низших и средних рангов опасности, с которыми при удаче мог справиться и обычный человек в бою один на один. И прогремевшей на всю столицу экзорцизм их бы прикончил или как минимум искалечил. А вот десяток крылатых гуманоидов ростом примерно два с половиной метра в костяных доспехах хоть и выглядели слегка подкопченными и даже не худощавыми, а болезненно тощими, явно стояли повыше в иерархии низших планов. Они не упали с неба, где сейчас безраздельно царствовали человеческие летучие корабли, а выбежали из какого-то переулка, но от этого было не сильно легче. Данные огрызки демонического вторжения, судя по всему, были намерены то ли прикончить встреченных ими магов и за счет одаренных жертв открыть маленькую дырочку в родные края и тем спастись, то ли хотя бы умереть в бою, а не в процессе вивисекции у лицензированного демонолога или на костре в руках святош.

— Дык, када все это кончится?! — Возмутился успевший наконец-то отдышатсья после вызова миниатюрного урагана Святослав, направляя на врагов раскрытую левую руку. И бегущий первым демон поймал грудью световое копье, способное пробить листовую броню… И все равно не сбился с курса, поскольку заклятье четвертого ранга пробило дыру в его костяных доспехах, но на то, чтобы причинить серьезный вред скрывавшей под ней морщинистой серой плоти мощи чар уже не хватило. — Задрали!

Олег был склонен согласиться с криком души своего друга, но времени не было. Второе световое копье, теперь уже запущенное им, ударило точно туда же куда и первое, сократив число противников на единицу, ибо тыл костяных лат был не менее прочем чем грудная пластина, а потому вся мощь заклинания пошла по пути наименьшего сопротивления, испарив большую часть плоти монстра. Уцелели разве только разлетевшиеся в стороны конечности, да оторвавшаяся голова. Но вот оставшиеся девять сократили расстояние не хуже ринувшихся за добычей гепардов, помогая себе взмахами крыльев, отрывающих их от земли и поднимающих в воздух на высоту двух-трех метров. И даже два конуса холода, практически синхронно ударившие навстречу монстрам, не сильно их замедлили, пусть и заставили покрыться слоем инея.

Пули из давно уже перезаряженных ружей и револьверов либо пролетели мимо столь шустрых целей, либо лишь бессильно вышибли искры из костяной брони, собранной из клыков, когтей и костей разных тварей. И, как правило те, кто расстался с частями своих тел ради создания этих доспехов, были довольно таки крупными, раз их черепа пошли на шлемы, трофейные ребра прикрыли грудь победителей, а когти стали главной частью грозных боевых перчаток. А еще, несмотря на обманчивую примитивность дикарского вида лат и оружия, изготовленного из сросшихся между собой органических материалов, от них очень неприятно тянуло каокй-то грязноватой и неправильной, но без сомнения могущественной силой. Да и от самих демонов тоже. Олег никогда не мог назвать себя хорошим чтецом аур или сенсором, однако сейчас он отчетливо чувствовал мощь монстров, которые набросились на отряд. И это уже само по себе говорило о многом, ведь даже подслеповатый человек сразу же заметит фонарь, если тот действительно ярок.

Немалая часть выращенного Долгоруким кустарника с хрустом рванула навстречу тварям, раскрывая свои шипастые объятия, но те от неповоротливого конструкта легко увернулись, либо просто перепрыгнули-перелетели его. На Олега набросилось сразу две твари, без сомнения, распознавшие чародея четвертого ранга как очень опасную, но в то же время безумно притягательную добычу. Один бежал по земле лоб в лоб, второй пикировал с воздуха, норовя зайти за спину. Если бы они атаковали абсолютно неожиданно, то у них имелись бы неплохие шансы разорвать боевого мага раньше, чем тот успеет осознать, что случилось. Но готовый к столкновению маг в тяжелой броне без особенных проблем выдержал столкновение с первым из монстров, который ловко продавился через защитный барьер лишь слегка замедлившись… И влетел прямо в невидимую глазом, но очень-очень реальную гравитационную аномалию, созданную заранее.

Удары невидимых молотов, к которым чародей присовокупил телекинетическое давление и два взмаха зачарованными топорами, изрядно повредили грации худого демона, заставив его повалиться на землю. По тыльной части шлема боевого мага проскрежетали огромные когти, а кираса ощутимо нагрелась — второй воин преисподней атаковал одновременно и оружием, и магией. Однако Олег решил положиться на свою живучесть и крепость брони, проигнорировав угрозу с тыла и нагнулся над поверженным противником, метя ему обоими топорами в открытую шлемом-черепом нижнюю часть лица. Только одним слева, а вторым — справа, намереваясь перекрестить их на манер ножниц. От первого лезвия невероятно юркий монстр успел как-то увернуться, невероятно изогнув шею, но второе ударило его прямиком в темя, пробив костяную шапку и углубившись внутрь вполне достаточно, чтобы оружие-вампир начало высасывать жизненную энергию прямиком из мозга. Тварь задергалась так, словно к ней подключили провод высокого напряжения, однако это была уже агония.

Находившийся за спиной демон успел нанести Олегу по меньшей мере полдюжины ударов, пытаясь пробить броню или найти в ней уязвимое место, выдохнул облако какой-то вонючей дряни и окутал когти своих боевых перчаток ореолом какой-то зеленовато-алой дряни, но добился лишь того, что смог оставить небольшие борозды на зачарованном металле. И хотя его лицо заметно отличалось от человеческого, но когда чародей все-таки развернулся, то без труда заметил на нем изумление вперемешку со страхом. Решив покинуть поле боя монстр подпрыгнул, взмахивая крыльями… И оказался захлестнут зеленым арканом колдовской лозы, вырвавшейся из руки Долгорукого. Потомок основателя Москвы с невероятной силой взмахнул пойманной тварью, шмякнув её о землю, а Олег наступил наступил на крыло пытающегося поднять противника. Хотел на грудь, но тот оказался слишком шустрым, и почти успел увернуться. Взмах длинной лапы был оставлен барьером непосредственно перед лицом чародея, как сгусток темного пламени, сорвавшийся с серых морщинистых пальцев. Обе ноги с неожиданной для таких худых конечностей гибкостью попытались оплести человека подобно щупальцам осьминога, вытягиваясь в длину и норовя захлестнуть шею. Однако демон оставил без внимания висевший на поясе врага револьвер, что вдруг пошевелился и с расстояния в четверть метра всадил ему разрывную зачарованную пулю прямо костяной шлем, разнеся голову на кусочки.

— Надеюсь, это все? — Олег перехватил поудобнее топор, с которого капала кровь, а после огляделся по сторонам. Святослав расстроено чесал затылок, рассматривая разбитый в щепки конец посоха. У ног его валялся демон, голова которого была расколота как арбуз. Доброслава щеголяла несколькими окровавленными дырками в доспехах и с задумчивым видом облизывалась, очень напоминая обывателя в первый раз попробовавшего сыр с плесенью и теперь раздумывающего, проглотить это или выплюнуть. Маленькая куча их трех трупов у её ног говорила сама за себя. Остальные пострадали кто сильнее, кто слабее, но труп прибавился всего один: чуть ли не последнему из официантов мимоходом сердце пробили сразу в нескольких местах. — Для одного дня, как мне кажется, событий было и так достаточно.

Глава 21. О том, как герой идет на поводу, оказывается в хорошей компании и заключает выгодную сделку

— Так-так, вы значит у нас Олег Коробейников… Лицензии на занятие видами чародейства, опасными для душ человеческих и общественного спокойствия нет. Официально присужденные ранги в какой-либо из областей темной магии отсутствуют. А вот знания оных и умение их использовать — наличествует. Прибыл в город сегодня… Нет, уже вчера, сейчас же первый час ночи. Чем вы занимались во время нашествия демонов? — Отвлекся от разложенных на столе бумаг и впервые посмотрел прямо на Олега невзрачного вида низкорослый худощавый монах, которого наверняка могло унести особо сильным порывом ветра. А может и не могло, даже если прямо тут, в расположенном неподалеку от воздушной гавани храме, вдруг разыграется настоящий ураган. Аура этого человека соответствовала одаренному третьего ранга, что само по себе делало его опаснее девяноста девяти процентов населения России. Да и в случае служителей разного рода религий личная сила отнюдь не всегда являлась мерилом их возможностей. Вдобавок коллег этого невзрачного типа, который если снимет свою рясу, легко затеряется в любой толпе, внутри этого здания было много. И хотя попы вместе послушники предпочитали прятать свои лица в глубоких капюшонах, но в большинстве своем физиономии они имели самые разбойничьи. Ну, или воинские, разница между этими двумя профессиями всегда заключалась только в том, что для одних существовала некая группа людей, являющаяся неприкосновенной и попадающая под понятие «свои», а другие подобными сантиментами обычно не страдали, делая исключение разве только для товарищей по оружию.

— Пытался выжить, поскольку он застал меня всего в паре кварталов от этого места. Доказательством является кровь на моих доспехах, а также распотрошенные тела нескольких уж точно не самых низших тварей, которые я взял как трофей. — Пожал плечами Олег, ничуть не обманываясь вежливым тоном своего собеседника или тем, что его допрашивали не в душной тюремной камере, а в просторном светлом помещении, больше всего похожем на кабинет какого-то юриста благодаря множеству шкафов с забитыми бумагой папками. У боевого мага даже оружия и артефактов никто не отнимал, во всяком случае, пока. Однако если бы чародей отказался от «вежливой просьбы» группы из пяти десятков священнослужителей и их подручных, подошедшей к кораблю вскоре после того как над столицей перестали звучать последние выстрелы, то последствия были бы неприятные. Скорее всего. Наводнившие город солдаты в течении минуты могли пойти на помощь попам, которые едва ли не вылизали «Котяру», ища следы темной магии. Еще и всех матросов по-быстрому опросили, без устали выискивая последние остатки порождений нижних планов. Либо же тех, кто и привел в этот мир воинство преисподней. — И до нашествия демонов я тоже был очень-очень занят. Есть свидетели, причем не простые люди, а служащие московской жандармерии во главе с одним из представителей рода Долгоруких. А еще запись о проведении нами согласованного поединка должна иметься и в полицейской управе, и в бумагах воздушной гавани… Конкретные названия документов вот не скажу, вам самим поискать придется.

— Поищем… И я думаю найдем, в таких вещах врать просто глупо, — спокойно кивнул монах, принимая сказанное к сведению и заодно записывая чего-то на лежащей перед ним листке. Надо думать, в связи с загруженностью церковных структур ему сегодня самому пришлось вести протокол, а не поручить эту работу специальному писцу. — Значит, алиби у вас есть… Это хорошо. И подозрительно. Согласитесь, странно, когда только-только приехавший в Москву нелегальный чернокнижник вдруг оказывается в столь подходящей компании во время вторжения из нижних миров. Да еще эти ваши колдуны-людоящеры и оборотень-кащенитка… Дикари ведь поклоняются чуть ли не любой сущности, которая способна дать им силы.

— По-вашему имеющееся алиби это более подозрительно, чем его отсутствие? Боюсь, такая логика хромает на обе ноги. И я, и Доброслава можем расписать свои действия после появления в границах Москвы буквально по минутам, и почти все они были публичными. Так что тут вы, сколько бы не проводили расследование, только зря свои силы потратите. — Хмыкнул Олег, откидываясь на спинку стула. Ситуация его несколько напрягала, но неприятностей для себя чародей не ожидал. Только-только выпустившийся из училища ведьмак мог под шумок после вторжения демонов бесследно исчезнуть в катакомбах под каким-нибудь храмом. Ссыльнопоселенец-ученик от такой участи тоже не был застрахован. Однако церковникам понадобился бы весьма весомый повод, чтобы обосновать агрессию в адрес чародея четвертого ранга, состоящего на государственной службе у архимагистра Саввы и имеющего собственный вольный отряд вместе с парочкой летучих кораблей и солидным банковским счетом. И хотя они без сомнения могли бы при желании такой сфабриковать, но возможные проблемы не стоили сомнительного профита от подобной аферы? — Ну а мои людоящеры вообще всю бучу провели в воздушной гавани, никуда не отлучаясь с корабля. И их там тоже многие видели. По существу вам есть чего сказать или вы и дальше будете отнимать мое время своими нелепыми выдумками?

— В вашей ауре не отмечено энергий, характерных для тех, кто получал благословление от владык нижних миров или же заключал с ними долговременные сделки. Нелюди тоже чисты от демонической скверны, как и корабль. Даже следов поклонения ложным языческим богам и тех не обнаружили при беглом осмотре. — Поджал губы священник. — Однако я все равно настоятельно прошу вас задержаться в гостевых покоях нашей обители до тех пор, пока мы тщательно исследуем все места, где проводились темные обряды, что способствовали прорыву демонов. И допрашиваем как пленных чернокнижников, так и их жертв, которые избегли клыков адских тварей или отправились на Суд Божий, но согласились ненадолго вернуть свой дух обратно на грешную землю. Кстати, вы еще не хотите ни в чем признаться? Чистосердечное раскаянье дает возможность искупить свои грехи или, как минимум, избавляет от физических страданий.

— Лично я за собой никаких грехов не чувствую… Хотя и допускаю, что могу быть обуян гордыней, раз так говорю. — Больше всего Олегу сейчас хотелось помыться и уснуть в своей каюте на корабле, но разоблачаться и засыпать в откровенно недружелюбном окружении было небезопасно. А вдруг чего стащат или подбросят? Потом ведь не докажешь, что не верблюд, и православные инквизиторы просто захотели поднять себе статистику успехов на ниве борьбы с темными магами. — Я довольно занятой человек, но чтобы развеять всяческие нелепые подозрения в свой адрес, так уж и быть, согласен немного подождать. Ключевое слово «немного», а не до конца судебного процесса над последним из пойманных сегодня демонопоклонников. Часы, но никак не сутки.

— Расследование деятельности культистов по горячим следам займет у нас всю ночь, ну может еще часть утра. Как показывает практика, если к полудню следующего дня после столь масштабного преступления мы еще схватили не всех, следовательно, оставшиеся, либо спрятались так, что без помощи свыше мы их никогда не обнаружим, либо уже покинули город и движутся к границе, либо находятся в аду. — Во взгляде монаха после согласия Олега пойти на поводу у церковников и не покидать пределов храма до завершения предварительных следственных мероприятий мелькнуло нечто вроде облегчения. Видимо несмотря на свой сан, святые стены и находящуюся поблизости группу быстрого реагирования он до последнего опасался взбрыка от сидящего рядышком темного мага неустановленной силы и знаний, после которого чернокнижник то в преисподнюю непременно отправится… Но возможно за компанию с душами тех, кто оказался рядом. Ведь для по-настоящему талантливого демонолога подобная перемена места жительства событие значимое, но не сказать, будто кардинально меняющее его судьбу. И вернуться обратно ему тоже вполне может повезти. — Однако если тяжких и особо тяжких грехов на вашей душе не висит, то отчего бы не покаяться? Вовремя отринувшие свое темное прошлое чернокнижники вполне допускаются в царство божие. Ну, или хотя бы пройдите официальную аттестацию…

Сотрудничать дальше Олег к искреннему огорчению священника не пожелал, а потому его проводили в комнату, больше подошедшую бы дорогому джентльменскому клубу, чем святой обители. Во всяком случае резная деревянная мебель с обивкой из бархата не малейшего отношения к аскезе не имела, на журнальных столиках лежали последние номера столичных газет и коробки с дорогими сортами табака и импортными сигарами, в одном из улов блестел стеклом и хрусталем мини-бар, не сильно уступающий по размерам главной гордости уничтоженного пивного ресторана, а на стенах висели картины хоть и по библейским мотивам, но в очень реалистичной манере. Особенно художнику удавались разнообразные грешницы, либо безуспешно пытающиеся прикрыть свои стати, либо бесстыдно сверкающие ими на всю округу. А еще тут были те обитатели этой части Москвы, кого священники в связи с недавним демоническим вторжением решили временно изолировать, однако бросить в камеру не решились, опасаясь получить еще одно нашествие прямиком из нижних миров. Или как минимум судебный иск от высокопоставленного чародея, который натравит на превысивших свои полномочия попов целую армию юристов-крючкотворов, которые вдобавок в отличии от адских тварей не боятся ни святой воды, ни церковных гимнов и следовательно являются куда как более неудобными противниками.

— Нашего полку прибыло, коллеги! — Отсалютовал Олегу бокалом дородный румяный мужчина, выглядящий настолько пьяным, насколько это вообще возможно для остающегося в сознании человека. Одет был он был в толстую шубу из коричневого меха, никаких видимых артефактов не носил, судя по ауре едва-едва перерос ранг ученика, да и вообще больше напоминал купца, чем темного мага… Вот только обычный делец вряд ли бы попал сейчас в это помещение храма. — Так выпьем же за то, чтобы низвергнулся он в бездну вместе с нами!

— Утихни, Модест, пока я и в самом деле тебя не засунул куда-нибудь туда, где солнце не светит, — проскрипел из кресла-качалки старик с аурой сильного подмастерья, в чьей принадлежности к темным магам усомниться бы не вышло при всем желании. Просто потому, что из под скрывающего все и вся черного балахона, по фасону очень напоминающего рясы священников, высовывались полностью лишенные плоти руки и ноги, каждая кость которых была покрыта мелкой затейливой резьбой. Но голова этого колдуна была живой, да и аура принадлежала отнюдь не личу и содержала в себе удивительно много жизненной энергии, причем обе эти силы-антагониста переплетались и смешивались весьма причудливым образом, абсолютно не конфликтуя между собой. Олег вот так сразу даже затруднялся сказать, кто же перед ним: крадущий чужую прану и запасающий её впрок некромант или же богатырь-пенсионер, скрутивший себе протезы с какого-то скелета. — Ты не профукал свою душу, не помер и даже не разорен. Если уж рынок в ближайшие годы будет переполнен органами демонов-инсектов и их же хитином, перепрофилируй свою ферму на другие разновидности. А когда сделанные сегодня запасы подойдут к концу, вернешься к старому испытанному промыслу.

— Понадобятся десятилетия, чтобы все заготовленное сегодня либо было пущено в дело алхимиками, либо протухло! Рынок будет переполнен, а я уже несу ужасные убытки! — Румяный толстяк вскинул вверх обе руки и потряс ими в воздухе, не обращая внимания на то, что брызги из по-прежнему сжатого в руках бокала капают ему прямо на кудрявую шевелюру. — Убытки! Я разорен, и нет мне спасе… Урп!

— Заткнись. Раздражаешь, — метко брошенное из угла яблоко, угодившее толстяку точно в рот и едва не выбившее передние зубы, было запущено субъектом, развалившимся на диване и закутавшимся в теплый шерстяной плед. И вот ему сегодня уж точно на улицу без глухого шлема выходить не стоило, а то ведь обыватели пристрелят сгоряча. Да и в любой другой день, пожалуй, поступят аналогично. Ведь укрывшийся пледом истинный маг, бывший даже посильнее самого Олега, никак не мог спрятать при помощи волос два растущих по бокам головы и загнутых словно у барана массивных рога, а кожа его лица являлась почти прозрачной, обнажая ужасную картину свежих дергающихся мышц. — И клянусь хвостом, если ты и дальше будешь голосить, мешая мне спать, то я наплюю на последствия и скормлю тебя своей адской мамаше.

— Подавится. А тебя потом за такой финн ушами даже дедушка-архимаг от пары десятилетий где-нибудь в ските со святыми отшельниками не отмажет, — пробормотала жертва яблочной бомбардировки, но уже довольно тихим голосом. — И вряд ли она вообще придет в этот храм, тем более, когда здесь имеющих серьезный боевой опыт попов больше чем мышей.

Имелись в помещении также двое стоящих у дверей вооруженных монахов темных рясах и четверо других магов, но они удостоили лишь молчаливых беглых взглядов. Первые небезуспешно изображали из себя безмолвные статуи, наблюдающие за подозрительным контингентом, который церковники вынуждены были терпеть, несмотря на желание избавиться, а вторые сидели за карточным столом и сосредоточенно резались в дурака. На щелбаны. Впрочем, выглядели картежники с волшебным даром довольно молодо, а также вряд ли продвинулись выше первого ранга. Скорее всего, это были ученики-помощники кого-то из главной троицы, и встревать в дела более опытных чернокнижников они полагали крайне опасным для своего здоровья.

— Пожелал бы вам доброго вечера, господа, но поскольку все мы здесь сегодня собрались не без причины, то добрым его назвать не получается. — Олег решил сделать вид, будто изучает стоящий у окна шкаф с книгами. Решеток на возможном эвакуационном выходе не было, но выходил он прямо во внутренний двор храма, где как раз десяток монахов устроили консилиум вокруг то ли техномагической зенитной пушечки, то ли пулеметного гнезда. Данная модель оружия была чародею не знакома, однако габариты задранного высоко в воздух ствола внушали легкое почтение каждому, у кого нет десяти-пятнадцати сантиметров зачарованной стальной брони. Впрочем, было несколько сомнительно, чтобы его одного хватило бы, чтобы остановить личностей, собранных православными инквизиторами здесь и сейчас. Зато в столь хорошей компании не следовало бояться ни проявления излишнего рвения со стороны слишком фанатичных представителей церкви, ни взбрыка со стороны просочившихся через первичный фильтр демонопоклонников, если они сюда попадут. Ведь костер — это конечно очень плохо, но у компании собранных вместе темных магов почти гарантированно найдутся куда более худшие варианты. — Не разъясните залетному провинциалу, что тут вообще в столице творится, раз армия нижних миров заходит в самый защищенный город страны почти как к себе домой?

— Все очевидно же, — пожал плечами полумертвый старик с таким видом, словно озвучивал прописные истины. — Вампиры снюхались с каким-то из темных культов и использовали этих жадных дураков, чтобы попытаться не сжечь Москву, так по крайней мере подпалить. Должен признать, некоторые шансы у ублюдков были.

— Не было, — тотчас же возразил ему румяный толстяк, судя по всему разводивший демонов в хозяйственных целях, словно кур. Конечно, вряд ли это были действительно опасные твари, но почему-то имелось у Олега такое подозрение, будто на диете из овощей-фруктов или хотя бы свежего мяса зверей порождения нижних планов если и не зачахнут, то уж точно не наберут требуемых кондиций, чтобы их органы начали высоко цениться алхимиками. А еще ему очень запало в память словосочетание «с каким-то из темных культов», подразумевающих, что подобных сообщество в Москве, по крайней мере, несколько. И если чародей чего-то понимал в том, как устроен этот мир, то подобные кружки по интересам обычно баловались не воскресными чаепитиями, а кровавыми жертвоприношениями. А также имели очень и очень высокопоставленных покровителей, которые могут предоставить им ресурсы и относительную защиту от закона, однако же, не входят в число тех, кто управляет государством или хотя бы значительными его кусками. Иначе бы они являлись легальными чернокнижниками, расходные материалы приобретали на рабских рынках и не боялись однажды окончить свои дни в результате торжественного сожжения при большом скоплении рукоплещущей публики. — Их даже не архидемон вел, а какое-то недоразумение из числа слишком много о себе возомнивших высших!

— Разграбить Москву целиком шансов может и не было. А вот вволю порезвиться среди рабочих и жилых кварталов, заодно завалив мясом оборону десятка-другого поместий, а после смыться, прежде чем архимаги соберутся вместе с магистрами и оторвут всем тварям хвосты по самую шею, они могли бы успеть. — По-прежнему стоял на своем старик с костяными конечностями. — Использовав аж целых тринадцать опорных алтарей по всему городу и насытив их некроэнергией, которую добыли рядовые сектанты при помощи резни на улицах, культисты раскрыли впечатляющие врата, через которые могли проходить не отдельные твари, а именно армия. И они бы продержались стабильными никак не меньше трех-четырех часов. В общем ожидавшая этого момента воинство демонов могло бы дать прикурить гарнизону… Но масштаб же ублюдков и подвел, в число посвященных о истинной цели и масштабах акции видимо попал кто-то из осведомителей то ли охранки, то ли наших гостеприимных хозяев. Ну а результат мы все видели своими глазами.

— Да, кровососы часто делают такую ошибку, недооценивая противостоящих им людей и в то же время вербуя обещаниями бессмертия и карьеры в своей империи слишком много слуг, которых им некогда проверить досконально, — кивнул толстяк, вновь наливая себе вина. — Как думаете, молодой человек, кого-нибудь из клыкастиков поймают? В столь крупном деле одними лишь рядовыми культистами ну никак обойтись не могло. Готов сожрать свои туфли без соли и перца, если открытие разлома не направлял как минимум архимаг-демонолог с парой магистров на подтанцовках!

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Олег, догадавшись, что вопрос был обращен к нему. — Либо упыри успели открыть портал и свалить, когда все пошло не по плану, либо не успели и огребли. В противостоянии с хотя бы равным противником они имеют тенденцию проигрывать, я в этом лично успел несколько раз убедиться.

— А я думаю — это были не пиявки, а британцы! — Рыкнул из угла лежащий на диване субъект, который, скорее всего, являлся полудемоном. — Кровососы бы на нас орду каких-нибудь призраков и голодных духов из царства смерти двинули, если бы не нашли в своих кладовых лишней армии ходячих трупов.

— Инсекты — едва ли не самая сложная для налаживания плодотворных контактов разновидность демонов. Хуже только моллюски, черви, какая-нибудь слизь и чисто магические формы жизни, принципиально не имеющие живой плоти. Уж мне ли не знать! — Важно провозгласил толстяк, уперев в сторону потолка похожий на сардельку указательный палец. — Чтобы нормально общаться с их разумными представителями, надо отвечать двум критериям: быть полностью несъедобным и иметь возможность повредить их улью. У вампиров проблем не будет ни с первым, ни со вторым, а вот кому-нибудь из британцев пришлось бы знатно поизвращаться, дабы наладить отношения не с выгнанной матерью молодой королевой или возжаждавшим самостоятельности одиночкой, а с полноценным владыкой домена. Пусть даже хиленьким в сравнении с большинством других архидемонов.

— Но ты же смог стать вот буквально насквозь ядовитым и телом, и духом, пусть даже заплатив за это немалой частью своей силы, — меланхолично пожал плечами старик, а после почесал заросший позавчерашней щетиной подбородок костяным пальцем. — Значит и в Англии почти гарантированно нашлись бы идиоты, которые тоже чего-нибудь в этом духе отчебучат.

— Пф, я знал, что делаю и вполне доволен полученными результатами, — хмыкнул толстяк, невероятно широко растягивая в стороны губы и обнажая несколько острых клыков, которые по какой-то причине заменяли ему коренные зубы. — Особого могущества мне никогда не светило, а потому неплохо и то, что никто меня не сожрет. Вообще никто и никогда не сожрет, ибо даже архидемон потратит на переваривание с последующим лечением своего желудка куда больше энергии, чем получит в итоге. Это ведь люди воспринимают реальность по большей части глазами, а для более развитых существ аура — вот основной источник информации о всех встречных-поперечных.

— Пустите! Я ничего не делала! Вы не имеете правааа… — Внезапно раздавшийся за дверью отчаянный женский крик перешел в натуральный скулеж, а потом резко оборвался. Скорее всего, даме чем-то заткнули рот и оставалось лишь надеяться, что это сделали кляпом или хотя бы кулаком, а не дубинкой. Вроде тех, которые висели на поясах плечистых высоких монахов, не столько охранявших собранных в этом помещении чародеев, сколько следивших, дабы они не начали сговариваться между собой. Олег мог бы поклясться, что каждый из этих служащих церкви мордоворотов убьет быка ударом кулака с первой попытки и без всякой магии. И поскольку они вдобавок обладали аурами одаренных первого-второго ранга, то степень их опасности в ближнем бою стоило умножить на десять. Ну а серебряные доспехи, надетые под черные рясы, и гарантированно зачарованные куда лучше выдающегося армейскими интендантами ширпотреба, церковники даже и не пытались скрывать. Странным в образе этих православных паладинов являлось разве только поголовное отсутствие шлемов, если не считать за таковые простые травяные венки, опоясывающие покатые лбы. Магия-магией, а на месте патриарха и прочих иерархов чародей бы обязательно продавил своим вооруженным силам такую деталь униформы, как прочная металлическая шапка. Как говорится: «На бога надейся, а сам не плошай». Впрочем, озвучивать свое мнение кому бы то ни было волшебник не собирался. Он вообще с удовольствием бы избежал общения с российским аналогом инквизиции, тем более после столь насыщенного событиями дня. Увы, к сожалению попы очень настаивали на встрече с ним. Хорошо хоть, что не только с ним одним, а вообще со всеми подозрительными элементами, замеченными за сношением с представителями нижних планов, которым случилось оказаться вблизи воздушной гавани во время нашествия демонов. За остальные районы Москвы, надо думать, отвечали обитатели других храмов.

— Жаль, что у нас тут сугубо мужская компания, — тяжело вздохнул полудемон, который видимо раздумал засыпать, а после сел, отбрасывая тяжелый плед в сторону. Хвост у него действительно был. А также пехотный офицерский мундир и несколько висящих на нем орденов. — Были бы ведьмочки всего через стенку, проковыряли бы дырку, но ведь их аж в другое крыло отводят… Эй, парень, а ты суккуб призывать умеешь?

— Я вообще официально целитель и техномаг, который заодно частями от сибирских монстров торгует. Для хороших людей — даже по оптовым ценам. — Не то, чтобы Олег хорошо разбирался в предпринимательской деятельности, обычно оставляя финансовые вопросы на куда более подкованным в этом плане Полозьевых, но почему бы и не использовать подвернувшимся шансом на заключение выгодной сделки? Уж кому как не темными магами заниматься ритуалами, для которых требуются разного рода расходные материалы животного происхождения. — Остальное же — сугубо для форс-мажорных обстоятельств, которые могут потребовать экстренных мер. Вот вроде наградной магической печати Союза Орденов, дающих возможность отдать один приказ высшему демону, заклятому профессионалами своего дела. Ни у кого пары-тройки таких в закромах случайно не завалялось? А то я бы купил.

— Да тут никто б не отказался, но только где найдешь подобный раритет? Их же еще во время Второй Мировой делали. Да и то, не сказать, чтобы сильно много, — тяжело вздохнул старик. — Но у меня есть…

— Олег Коробейников? — В распахнувшие двери заглянула еще одна монашеская физиономия, прикрытая капюшоном. — Пройдемте, в вашем деле вскрылись новые обстоятельства!

Уже знакомый чародею монах встретил его с весьма задумчивым выражением лица, и тоненькой папкой, в которой лежали свежие листы, еще пахнущие чернилами. И кровью. Маленькое красное пятнышко в уголке бумаг посчитали недостаточно серьезным поводом для переписывания текста заново, и оно точно было свежим.

— Что вы можете мне сказать о Павле Коробейникове?! — Сходу огорошил церковник, буравя чародея взглядом своих глаз.

— Эээ… Так даже сразу и не вспомню, — вряд ли его бы вызвали из-за однофамильца, а потом Олег предположил, что речь идет о ком-то из родственников его тела со стороны отца. — А что он натворил?

— Вступил в общество имени… А, неважно уже. Все равно они будут распущены и заклеймены как темный культ. — Ожидаемой реакции монах видимо не увидел, а потому чуть успокоился и сбавил свой тон. — Впрочем, я вполне понимаю, что вы не питаете дружеских чувств к своему кузену после того, что сделал Пахом Коробейников. И даже не видели ни его самого, ни его мать со времени поступления в Североспасское магическое училище.

— Отлично, и какие тогда ко мне вопросы? — Олег догадался, что речь видимо идет о сыне «дядюшки», который чуть не забил его когда-то кнутом. К этому человеку он никаких приятных чувств не питал, да и вообще покойный был виновен в убийстве родителей нового тела чародея. — Или этот урод натворил чего-то такое, за что отвечать должны и не самые близкие родственники?

— Нет, к нашему счастью, загубить он не успел даже свою собственную душу, — успокоил его священник. — Его и несколько других таких же молодых людей с минимальным даром старшие демонопоклонники взяли с собой на место проведения одного из их ритуалов как своеобразный запас на тот случай, если приготовленных ими рабов вдруг не хватит. И держали связанными. Но, тем не менее, ваш кузен силам тьмы все-таки искренне поклонялся до того, как чуть не оказался использован как живая консерва. И это первое преступление, которое за ним числится. В милосердии своем церковь может смягчить приговор сей юной заблудшей душе и ограничиться ссылкой куда-нибудь в Сибирь… Можно даже в Восточную, в окрестности Владивостока. Однако, ничего в нашем мире не дается даром.

— Из чисто любопытства, спрошу у вас: «Сколько»? — Хмыкнул Олег, который уж точно платить за подобного «родственника» не собирался. Он вообще имел такое серьезное подозрение, что тот его ненавидит от всейдуши и при случае может попробовать убить, поскольку дом Коробейниковых по указанию боевого мага был пущен с молотка после казни братоубийцы, приходящегося отцом неудачливому культисту.

— Пятьсот, — озвучил монах явно завышенную цену. Впрочем, ради пары десятков золотых он бы, наверное, влезать в делопроизводство по столь щекотливым вопросам, как наказание культистов, не стал и рисковать. Покарать захотевшего денег собрата высшие представители духовенства могли бы очень жестоко.

— Даю вам пятьдесят, — предложил Олег, чувствуя, что совершает очень выгодную сделку. — Но я хочу, чтобы он получил все, что полагается ему по закону.

Глава 22. О том, как герой отчищает кровь, не обещает золотые горы и планирует похищение

— Держи её, гадину! — Отчаянно хрипел Густав, силясь разогнуться. По всей видимости, в комплект брони мага-зверолова бронированный гульфик не входил. И очень зря. Не такое уж и маленькое раздвоенное копытце, с размаху приложившее сибирского татарина чуть ниже пояса, чуть не поставило крест на гипотетической возможности появления у Стефана младших братьев и сестричек в отдаленном будущем. — Не дайте… Не дайте ей уйти! Я за неё денег заплатил, чуть ли не как за невесту из хорошего рода!

— Дык, как её удержишь?! — Святослав без всякой магии мог голыми руками разгибать подковы, но сейчас всей его силы едва-едва хватило на то, чтобы прижимать к доскам палубы отчаянно бьющееся тело, так и норовящее скинуть с себя мага-погодника, несмотря на более чем двухкратную разницу в размерах. — У неё ж того… Кожа скользкая, аки у угря! И как угорь она и вертится! А также брыкается! Ай!

— А заодно умеет очень больно кусаться, — констатировал Олег, медленно-медленно оттирая хирургический скальпель от демонической крови. В случае необходимости он был готов моментально прийти на помощь другу своим телекинезом, но пока тот вроде справлялся. И даже ни одного пальцы еще не потерял, но это не потому, что их ему отгрызть не пытались. Просто предусмотрительно натянутые кольчужные перчатки были хороши. — Слушайте, ну вот чего вы так мучаетесь? Кликните четырех матросов из абордажной группы, да и все. Они её на весу легко удержат, а без точки опоры уже сильно не подергаешься. Хотя нет, лучше пятерых, последний хвост контролировать будет.

— Дык это уже… Вопрос принципа! — Сначала медленно встав на колени, а потом и полностью поднявшись, Святослав с усилием подняв в воздух на вытянутых руках свою истошно верещащую добычу, отчаянно молотящую по воздуху всеми конечностями и от избытка чувств чуть ли не брызгающуюся слюной из зубастой пасти. Медленно-медленно, словно готовую взорваться от малейшего неосторожного движения бомбу, он пронес её до большущей клетки, уже дожидающейся свою временную обитательницу, которой в ближайшем будущем предстоит породить много детей, нужны для усиления «Буряного». Однако, на финальном участке процесс застопорился. Святославу не хватало ловкости и силы на то, чтобы в одиночку пропихнуть внутрь это порождение ада, по какому-то недоразумению вместо чешуи и шипов имеющее гладкую розовую кожу. — Я от сей, стал быть, бестии, потерпел ущербу больше, нежели от всех двух демонических вторжений, которые, дык, своими глазами видал!

— Ну чего тут скажешь? Везет тебе в такие моменты оказаться либо в толпе хорошо вооруженных людей, либо на надежно охраняемой территории, куда и армия демонов не вдруг вломиться сумеет, — тяжело вздохнул Олег, слегка завидуя своему другу. Густав все-таки сумел разогнуться и пришел бывшему крестьянину на помощь, пока тот опять не выпустил из рук будущую многодетную мать, которая судя по всему пыталась бежать от своих пленителей уже далеко не в первый раз. Вдвоем чародеи все-таки сумели затолкать внутрь клетки здоровенную несмотря на свою крайнюю молодость мутировавшую свинью, над которой изрядно поколдовали бестиологи. Внешне животное от обычных обитательниц хлева особо не отличалось, если не считать длинного мускулистого хвоста, подошедшего бы скорее даже не млекопитающим, а крокодилам, однако Густав был убежден в необходимости выложить немалые деньги за животное данной породы, что кроме как в Москве достать было почти нереально. Стоило лишь волшебникам захлопнуть дверцу, как с той стороны в толстые металлические прутья тут же вцепилась зубастая пасть, уступавшая волчьей не сказать чтобы очень сильно. — Слушайте, а эта хавронья нам точно улучшит поголовье мелкого безрогого скота, а не биологическую диверсию учинит? Если дети этой хрюшки окажутся хотя бы в половину столь же злыми, то на задний двор крестьянам можно будет выйти, лишь вооружившись ростовым щитом и рогатиной! Ну не слоем же шоколада снизу будет покрываться её сало, чтобы оправдать превращение каждого забоя скота в аналог охоты на медведя!

— Поросята плоскохвостов такие злые, лишь только когда они мелкие, и голодные. А стоит взрослую свинью накормить от пуза, и можно хоть живьем на холодец разделывать. Даже вырываться не будет. Уф, — Густав с облегчением вытер пот, обильно покрывающий его лицо. — Животное специально держали пару суток на диете, прежде чем дать ему какой-то алхимической бурды, от которой оно валялось в магазине еле-еле дышащей тушкой, что и не гадит, и от голода не околеет.

— И, дык, зря мы потребовали его, стал быть, разбудить для оценки качества, ну, товара. Ой, зряааа… — Святослав стянул кольчужную перчатку и продемонстрировал множество синяков, покрывающих его пальцы. Прокусить стальные кольца мутант не мог, но очень старался. — Я готов, стал быть, своими носками поклясться, шо во время какого-то из прежних нашествий адских тварей ихний вожак и прародитель сей бестии был вельми подслеповат, а потому свиноферму с публичным домом перепутал!

— Хрююууу! — Прорычало на него из клетки животное, стегая хвостом толстые металлические прутья и заставляя передвижную тюрьму опасно подпрыгивать.

— А у меня тут в целом все было спокойно, пока вы по Москве гуляли, выискивая товары, которые нам в «Буряном» могут пригодиться без трехсотпроцентной переплаты всяким посредникам. Подготовил для Лили алхимические ингриденты, вырезанные из наших трофеев, а то ведь протухнут, пока довезем через всю страну, — озвучил очевидное Олег, при помощи пяти контролируемых силой мысли тряпок начав собирать демоническую кровь, запятнавшую собою не только разделочный стол, но и немалый участок трюма. После своей гибели матка роя демонических муравьев вскоре развоплотилась, вытолкнутая из данного слоя реальности как явно чужеродный этому измерению элемент. И большая часть долговязых крылатых гуманоидов последовала за ней, пусть даже оставив на земле валяться свое снаряжение… Которое люди все равно не смогли бы использовать не столько в силу его анатомического несоответствия, сколько из-за на редкость агрессивной магии, пропитывающей их тела. Ношение подобной брони могло бы поспорить в «пользе» для здоровья с латами из не сильно обедненного урана. Однако, четыре трупа все-таки досталось победителю в относительной целости и сохранности, поскольку твари до момента безвременной кончины от рук пытающихся спасти свою жизнь смертных каким-то образом успели стабилизировать себя в этом мире. — Не уверен, получится ли у неё сделать из демонических останков нечто полезное, но все чего фонило волшебством я вырезал, и законсервировал в банках со спиртом. В крайнем случае, сгодится для организации кабинета биологии в школе, которую мы обязательно построим… Вы двести комплектов учебников по естественным наукам в книжных лавках взять не забыли?

— Завтра утром к гавани привезут, Нам пришлось обойти три магазина, а тетради мы заказывали вообще напрямую в типографии. — Пробурчал Густав, направляясь к лестнице, ведущей на верхние палубы. — И я до сих пор думаю, что это слишком много! Нам бы и четверти за глаза хватило… Лет на десять, если не больше.

— Запас карман не тянет, а учиться по одной книге на пятерых хоть и можно, но не слишком удобно и ведет к лишним потерям времени. — Пожал плечами чародей, который бы и художественной литературы прикупил. Для библиотеки, которая тоже обязательно будет возведена в молодом городе и для обогащения внутреннего мира подрастающего поколения, но в первую очередь — для собственного использования. Даже от такой важной вещи как тренировки в освоении магии требовалось отдыхать… Причем перемена род деятельности на патрулирование окрестностей или возню с механизмами голову разгрузить не помогало. А неустанно пребывая в постоянном напряжении, чародей рисковал либо надорваться, либо свихнуться. Или устроить супруге новую беременность, которая была бы не то чтобы совсем нежелательной, но обзавестись еще одним ребенком они планировали чуть попозже, когда уже за первым не станет нужен глаз да глаз. — Кстати, вскрытие наших трофеев дало довольно интересные результаты. Оказывается, эти твари были не наемниками или примкнувшей к армии инсектов шайкой демонов иного рода. То, что выглядит как кожа является всего лишь наружным мягким слоем экзоскелета, за которым находятся практически все органы, а следовательно они могут считаться насекомыми… Просто очень-очень своеобразными!

— Дык, мне оно ж как-то того… Все равно, — пожал плечами Святослав, также покидая душный трюм, где вдобавок нестерпимо воняло демонической кровью. Токсичной она вроде бы не была, но пахла на редкость неприятно. — Главное, стал быть, что если им разбить башку али ткнуть по сердцу — они дохнут.

— В груди у них не сердце, а какой-то крупный узел, являющийся выростом спинномозговых нервов, — пробурчал Олег, снова оставаясь в трюме один. Ну, если распотрошенных монстров не считать. — Вероятно, при его повреждении их просто парализовало, а умирали они позже. Либо когда истекали своей лимфой, либо когда мы делали контрольный выстрел… Вы ко мне? Опять сердце беспокоит?

— Нет, все нормально, господин Коробейников. Ну, насколько вообще может быть нормально в моем-то возрасте, — по лестнице медленно и осторожно спускался тот самый старик, которого Олег своим появлением не дал запороть насмерть. А заодно и прапрадедушка Анжелы, которому было аж целых девяносто четыре года, пусть даже он и выглядел моложе благодаря тому, что в молодости сумел накопить достаточно денег, дабы притормозить наступление старости купленными у настоящих алхимиков зельями. — Просто я хотел поговорить, ведь это именно я назвал вас как человека, что может оплатить долги наших семей…. Значит, и ответственность за это нести мне, и только мне. Умоляю, не надо наказывать за это кого-то еще…

— Спокойно! Я все знаю, и все понимаю. Еще вчера расспросил ваших внучек и внуков, по совместительству являющихся дядями и тетями моей супруги. И встаньте уже с колен! Пусть мы, в общем-то, не знаем друг друга, но разве я давал повод считать себя чудовищем, которое будет лить кровь направо и налево?! — Возмутился Олег, осторожно поднимая обратно на ноги и распрямляя прадедушку своей жены, который от избытка чувств бухнулся на колени и попытался пробить лбом не слишком-то чистые доски трюма. Да в этой позе и застыл, скованный радикулитом. Правда, наведение чистоты боевой маг тоже не бросил, и тряпки продолжали летать туда-сюда, старательно собирая на себя всю доступную грязь. — Нельзя сказать, будто ваши действия доставили мне удовольствие… Но признаю, что для своей семьи сделал бы то же самое, если бы не имел никаких других способов хоть на время вывести их из под удара.

История, в результате которой Олег оказался вынужден оплатить чужой штраф, началась действительно с небольшого пожара, возникшего по вине беглого дракона. И с понесенных городом убытков, которые какой-то высокопоставленный чиновник из департамента столичного благоустройства решил компенсировать не из бюджета, давно уже поделенного между множеством заинтересованных лиц, а из прочих источников. Первоначально претензия была выставлена к тому, кто и поставлял товар, вылетевший в трубу, а именно боярам Лещиновским. Но нашла коса на камень, и посланцы уважаемых господ из важных кабинетов вернулись обратно несолоно хлебавши, поскольку аристократы и друиды не собирались платить за отличные трубы, сгоревшие уже на городских складах. И готовы были хоть отстаивать свое мнение в суде, причем с практически гарантированными шансами на победу, хоть с оружием в руках, перерабатывая слишком наглых личностей на компост для своих любимых растений. Тяжело вздохнув, высокопоставленные жадины почесали затылок, ну или еще как стимулировали умственную деятельность, а потом решили попытаться переложить финансовую ответственность на плечи родственников тех бедолаг, которые сгорели заживо. Ведь пожар те должны были тушить, а раз не справились — значит виноваты! И сборнику узаконенного произвола, который в Возрожденной Российской Империи звался судебным кодексом, это не противоречило. С простолюдинами в соответствии с данным документом маги вообще могли позволить себе очень и очень многое, а уж если это хотя бы чуть-чуть находится в интересах государства…

О своих долгах бюджету города дальние родственники супруги чародея, едва-едва успевшие закончить похоронные мероприятия, узнали от помощников судебных приставов. Вернее, от вооруженных людей, которые вломились в их дом и принялись бесцеремонно наводить свои порядки, изымая деньги и ценности, разбрасывая пожитки, не стесняясь применять угрозы и кулаки в целях ускорения своей работы и даже распуская руки по отношению к молодым и симпатичным женщинам… Но перед началом своей деятельности они предъявили официальный документ, пугающий обывателей немыслимой по их меркам суммой в пять тысяч рублей. А значит, все проводимые представителями власти мероприятия должны были квалифицироваться не как «грабеж», а как вполне законная конфискация собственности. Вот только двоюродный дядя Анджелы, работавший где-то сторожем и возвращавшийся со смены, этой бумажки в глаза не видел. Зато он на подходе к семейному гнезду очень хорошо разглядел какого-то бородатого мужика, несмотря на спущенные штаны вполне успешно догоняющего его полуголую дочь пятнадцати лет. И влепил в насильника дробью, не убив, но кастрировав.

Отца семейства остальные посланцы департамента столичного благоустройства повесили прямо на воротах его дома. А после для значительной части его близких и даже не очень близких родственников настали тяжелые времена, ибо их обвинили в сопротивлении конфискации, нападении на представителей власти и покушении на убийство сотрудника правоохранительных органов. К долгу за сгоревшие трубы добавились увеличившие его в разы штрафы от полицейского департамента. И неустойки, поскольку первоначальный срок на их погашение измерялся считанными сутками. Обратившиеся за помощью к Лещиновским люди, у которых отобрали всю собственность и посадили в специальную долговую тюрьму, получили совет утихнуть подобру-поздорову. А то им еще и добавят. И это несмотря на то, что новоявленные «преступники» почти поголовно проживали на земле данного рода и платили в его карман дополнительные налоги. Работавших непосредственно на бояр простолюдинов представители московской администрации не трогали, как и их супругов, детей или отцов. Парочку пытавшихся умолять о заступничестве слуг демонстративно уволили, и уже на следующие сутки они также оказались в списках должников, лишившись всего и вся. Дальние родственники Анжелы уверенно двигались к лишению статуса людей и переходу в разряд рабов, то есть движимого одушевленного разумного имущества, которое будет продано с аукциона… А потом один из самых старых и мудрых их представителей вспомнил, что его отданная в Североспасское магическое училище правнучка выскочила за какого-то чародея то ли второго, то ли третьего, а то ли и четвертого ранга. В общем, очень даже неплохо устроилась где-то в Сибири. Государственная машина переварив данную информацию забуксовала и приостановила свои жернова, отправив должников на специальную каторгу, а Олегу послав официальное письмо с предложением оплатить чужие счета. Видимо чиновники сработали по принципу: «Заплатит провинциальный маг кучу денег — хорошо, будет чего между собой поделить. Ну а отбрешется — ничего не потерям». Однако раньше, чем послание пересекло почти всю Россию и дошло до адресата, чародей сам прибыл в Москву, и внес свои данные в документы воздушной гавани.

— Что с нами будет дальше? — Тихо осведомился старик, который буквально за несколько дней потерял практически все, что смог заполучить за свою весьма долгую для обычного человека жизнь. Причем какой-нибудь пожар, уничтоживший бы все его сбережения, вещи и жилище, он бы перенес куда легче, несмотря на то, что о выплате обязательных пенсий представителям низшего сословия даже и мечтать то толком не получалось. Однако, сей патриарх наплодил и поставил на ноги достаточно детей и приглядывал за внуками, дабы не беспокоиться о куске хлеба и крыше над головой… В нормальных условиях, а не тогда, когда связанных общей кровью людей вполне целенаправленно разоряли.

— Да ничего особенного, будете просто жить. Золотых гор не обещаю, но устроить нормальный быт помогу, — пожал плечами Олег. — Построить пару-тройку домов и обеспечить вас всем необходимым на первых порах меня не затруднит совершенно. Вот разве только климат в Сибири все же похуже… Да и природа на редкость своеобразная. Ты лучше скажи мне, почему Лещиновские позволили поступить с вами так? Твои потомки же, если я правильно понимаю, чуть ли ни через одного на них работали! Да взять хотя бы мою тещу — к дворянам в постоянные любовницы не должны брать кого попало. А бояре отказались от своих слуг чуть ли не легче, чем от лошадей, переломавших ноги! Даже те ваши родственники, которые остались на них работать, теперь явно будут переведены куда подальше и на черновые работы, ибо возможности при случае подгадить от таких сотрудников не станет ждать только полный идиот.

— Наверное, тут сложилось много причин, — вздохнул старик, который просто не мог быть тупоголовым наивным простачком, раз успешно дожил до своего возраста в полном опасностей мире. — Они не хотели ссориться с департаментом столичного благоустройства, а так получили возможность сохранить лицо. С деньгами у Лещиновских последнее время не сказать, чтобы сильно хорошо — за время войны многое потеряли. Ну и… Эм… Как бы…

— Анжела? — Догадался Олег по невразумительному мямлянью старика, который очень старательно пытался подобрать слова, дабы уж точно не рассердить чародея. — Из-за её тихого конфликта со своими сводными сестрами и прочей роде по отцу Лещиновские оказали вам в помощи и защите?

— Да, может быть и так, — согласился старик, тяжело вздохнув. — Мы действительно несколько переросли статус простых слуг или мещан. Пять тысяч золотых у нас явились забрать в том числе и потому, что эти самые пять тысяч мы могли наскрести, пусть и в складчину. Один мой сын раньше держал небольшую лавку, другой выращивал лошадей, внук паром через Москву-реку наладил… И когда мать Анжелы услали в деревню, а саму девочку отправили в училище с контрактом, который обычно не удается отслужить, некоторые из нас возмущались. Видимо это было замечено.

— Ну, я давно уже пришел к мысли, что с такой родней как Лещиновские врагов может уже и не понадобиться, — хмыкнул Олег, которого услышанное не сказать, чтобы сильно удивило. Он бы и известию о том, что данный боярский род как-то причастен к разорению стоящего перед ним старика не сильно удивился. Чего еще ждать от людей, которые способны швырнуть молодую девушку в топку Четвертой Мировой Войны? Шансы же нормализовать отношения с данной аристократической семьей должна были примерно соответствовать возможности провести успешную хирургическую операцию вместо стерильного скальпеля немытым ежом! Причем животное, вообще-то являющееся тем еще рассадником блох и прочей заразы не хуже помоечных крыс, обязательно должно было оставаться живым и непредсказуемо дергаться. — Скажите ка лучше, стоит устраивать спасательную операцию, чтобы вытащить мою тещу из той дыры, где её поселили? Анжела уверена, будто её маме ничего особо не угрожает, однако опыта то у вас всяко больше.

— Ну, деревня, где сейчас живет моя правнучка, расположена в центре земель Лесниковых. Там у них можно сказать специальное поселение для слуг, старых и молодых. Километрах в пятнадцати от поместья, Лещиновских в которое посторонним ходу нет, ибо это настоящая крепость, построенная на случай войны с каким-нибудь другим родом. — Призадумался старик, явно взвешивая все аргументы «за» и «против». Причем последних у него, кажется, было больше… По крайней мере до тех пор, пока Олег не благоустроит всех людей, которых вытащил из долговой ямы. — Те слуги, у кого есть опыт, но уже нет здоровья, натаскивают молодежь, и живут особо бед не зная… До того, как вся эта беда с нами случилось, жила Марья неплохо, разве только жаловалась то, что одной тяжело и огород копать, и скотину держать. Внук её навещал несколько раз, да и письма регулярно приходили.

— Вот только сейчас все могло поменяться, — чародей давно не смотрел на мир с оптимизмом, а потому мысленно уже планировал проведение небольшой тайной операции по похищению собственной тещи. Или все же будет лучше сначала слетать в «Буряное» и прихватить его эрзац-крейсер? В умении действовать скрытно ни он, ни Святослав профессионалами не являются, а Густаву тупо не хватит огневой мощи. Так может тогда плюнуть на секретность, начав действовать нагло и открыто под прикрытием мощной дальнобойной артиллерии? — И сомневаюсь, что в лучшую сторону.

Глава 23. О том, как герой злится на обстоятельства, обходит опасного коллегу и видится с родней

— Не повезло, — пробурчал Олег, внимательно разглядывая через подзорную трубу воздушный корабль, что двигался параллельным курсом. Размерами он несколько превосходил «Котяру», относясь к летательным аппаратам среднего класса, однако с таким противником боевой маг не побоялся бы схлестнуться… Если бы это был противник. Но, к сожалению, данное судно всем и каждому демонстрировало гордо поднятый российский флаг. А еще — геральдику боярского рода Лещиновских, находящуюся лишь самую малость пониже. — Вот чего они к нам прицепились?! Больше часа уже на горизонте маячат, но дистанцию сокращать не спешат.

— Дык, патруль, — пожал плечами Святослав. — Облетали свою, стал быть, границу, а тута мы вдруг это самое, того… Нарисовались. Аккурат на странной самоделке, шо любят всякие разбойники, которые не откажутся разграбить подвернувшуюся деревеньку.

— Вот они и следят, чтобы мы не учинили вдруг чего. А ближе подлетать опасаются, если бы мы оказались какими-нибудь пиратами, то оценили бы новое воздушное судно куда выше, чем жалкую добычу с местных деревень. И даже некоторая разница в размерах могла любителей большого куша не остановить. — Вторил словам мага-погодника Густав, также находящийся на верхней палубе. Впрочем, в трюме за время полета почти никого из членов экипажа и не бывало. Помещаться то они в недра летательного аппарата помещались, но с некоторым трудом, и даже спать предпочитали вне душных трюмов, в расставленных сверху палатках. Купленные в Москве товары и примерно три десятка лишних пассажиров заняли буквально все свободное место. Могло бы лишних людей оказаться и больше, однако часть выкупленных из долгового рабства подумала-подумала, да и робко попросила отпустить их на вольные хлеба, а не увозить в далекую страшную Сибирь. А Олег и не настаивал, если дальние родственники его жены рассчитывали успешно устроиться в столице благодаря друзьям, избежавшим внимания правоохранительных органов родичам и заныканным по тайникам сбережениям — это бы их собственный выбор. Просто в следующий раз он вряд ли окажется рядом, чтобы помочь. — С подобным сопровождением мы не сможем незаметно приземлиться где-нибудь неподалеку от нужной деревни, а после тихо и не привлекая к себе внимания Лещиновских дошагать до дома твоей тещи.

— Паршиво, — процедил Олег, который был даже не раздражен, а по-настоящему зол из-за неудачно сложившихся обстоятельств. План по незаметному изъятию матери Анжелы, о котором бояре узнают только постфакутм, когда ничего изменить при всем желании будет нельзя, определенно накрылся медным тазом. И пусть бывшая любовница аристократа Лещиновским была по большому счету не нужна, совсем не того полета птица, однако попытке просто залететь в гости к теще по-семейному и отвезти не молодую уже женщину к дочери они могли помещать просто из принципа. Это хорошо укладывалось в тот собирательный образ, который сложился у боевого мага о большей части родственников его супруги по отцовской линии. И конфликта с аристократами ему очень хотелось бы избежать. Ведь на их службе до сих пор имелись люди, связанные кровным родством с супругой волшебника. Пусть и не сильно много, да и больше из разряда: «седьмая вода на киселе». Если бояре на них пожелают отыграться ради умасливания чувства собственной важности — это окажется неприятно, однако чародей подобную трагедию переживет, да и его жена тоже. Они ведь оба хорошо знают, насколько жестока бывает жизнь. И отомстят. Обязательно. Однако возможные проблемы лучше было предотвратить в зародыше, чем потом расхлебывать последствия, а потому Олег желал провести операцию спасения быстро, четко и аккуратно. Словно вскрытие воспаленного гнойника, готового от малейшей неосторожности брызнуть во все стороны своим омерзительным содержимым. — У кого будут какие предложения?

— Дык, мож будем действовать, ну, нагло? Попрем прямо на деревню, стал быть сядем на ярморочной площади, а после вместе с толпой родни идем куда нам надо? — Предложил Святослав. — Схватить твою тещу в охапку, стал быть, дело пяти минут, Лещиновские и понять то итъ ничего не успеют. А она ж не крепостная, ежели я правильно понял. А значит, может того… Идти куда хочет. Али лететь. Например, в гости к дочери. И ежели за то других накажут, то их бы, дык, все одно кнутами приласкали. Не бывало, стал быть, еще на Руси такого, шобы барин повода не придумал, ежели у него настроение, ну, дурное.

— Стояла бы деревня чуть дальше от поместья, являющегося их главной крепостью — согласился бы с твоим предложением. Но там уже не просто земли Лещиновских, а территория их родового гнезда, куда чужим ходу вообще нет. Пристрелят как воров и разбойников, причем будут в своем праве. Я знаю, я с административной картой этого района сверялся. — Покачал головой Густав. — А даже если и не нападут они на нас, то посчитают такие действия серьезным оскорблением. Был бы тут лес, спрыгнул бы туда прямо с летучего корабля, дождался ночи и своровал эту бабу, ведь в чаще меня и магистр не вдруг отыщет, да и сельских кобелей шутя обойду, даже с живым грузом… Пусть потом доказывают, что мы её уперли, а не какой-нибудь случайный вурдалак сожрал. Вот только в этих краях все распахали под поля, откуда только дрова берут…

— А вот это уже похоже на план, — призадумался Олег, мысленно просчитывая варианты. Незаметно покинуть корабль было легко, в ожидании темного времени суток тоже не имелось ничего сложного. А вот необходимость за ограниченное время найти мать Анжелы и эвакуировать её, желательно избегая любопытных глаз, могла заставить поднапрячься. Однако, случалось боевому магу справляться с куда более сложными и более рискованными задачами. — Слушай, Густав, а у тебя эти карты далеко? Тащи сюда!

— Зачем? — Удивился сибирский татарин польского происхождения, не спеша никуда идти. Однако из глубины корабля раздалось недовольное карканье, и спустя секунды из трюма вылетел крупный белый ворон, тащащий в когтях какой-то тубус, который он сбросил прямо в руки магу-зверолову. В магазине, где продавали химер, Густав купил не только будущую королеву свиного стада, но и крылатого разведчика, бывшего куда более умным, сильным и быстрым, чем обычные птицы. — Ты что-то придумал?

— Десантирование устроим не в лес, а в воду. Если рядом друг с другом стоят и деревня, и поместье, значит откуда-то они её берут, верно?. Река, озеро, пруд… Не важно, главное чтобы получилось по дну проползти почти до нужного места. — Дышать под водой Олег не умел, но в числе прочих товаров на борту корабля имелись длинные резиновые шланги, нужные для проведения ремонтных работ. Закамуфлировать один из них водорослями под какой-нибудь утонувший камыш — и найти его станет даже сложнее, чем выследить сибирского охотника в лесу. Ну а в возможности хорошо задерживать дыхание с организмом мага-целителя могли посоревноваться разве только тюлени и моржи. И плавал он тоже лишь немногим хуже них. Несколько часов или даже суток проведенных в мокрой стихии, способной высосать тепло из человеческого тела, грозят ему разве только скукой. — Только пойду я, а не ты. В конце-концов, это же моя теща.

— Дык, а ежели оно того? Встретишь на дне кого? — Забеспокоился Святослав. — Водяного там али мутанта какого?

— Ну, значит, подводным обитателям крупно не повезло на меня нарваться, — пожал плечами Олег, размышляя, одевать ли ему сразу доспехи и магический посох или же попытаться пронести их в пространственном кольце, чтобы использовать лишь в случае крайней необходимости. Идти в своем обычном снаряжении, к сожалению, было весьма плохим вариантом: обладатель латной брони будет выделяться среди мирного населения как танк на автомобильной стоянке. А при полном незнании местности он обязательно попадется кому-нибудь на глаза. Но и облачиться за доли мгновения в любовно подобранный комплект брони он не сумеет даже при помощи телекинеза, а по меркам боя даже минута — эта уже целая вечность. Доспех еще можно бы было попытаться спрятать под каким-нибудь плащом, если на время отказаться от ношения шлема, а вот с почти двухметровой длины магическим аккумулятором подобный фокус не пройдет. Следовательно, до поры до времени тот останется внутри пространственного кармана, создаваемого трофейным артефактом. И, если все пройдет как надо, пускать его в дело вообще не придется. — Сильно сомневаюсь, что хоть один подводный житель средней полосы России сможет составить конкуренцию молодому морскому змею. А из той схватки я, если помнишь, вышел победителем!

Приземлившееся у небольшой речки якобы для набора воды судно провело на земле около получаса, а потом снова поднялось в воздух и двинулось в ближайший город, расположенный вниз по течению. Патрульное судно, бдительно охраняющее владения бояр Лещиновских, последовало за ним. Спустя пару часов его командир убедился в полной безосновательности своих подозрений, поскольку «Котяра» давно покинул владения данных аристократов и велел поворачивать обратно. Летательный аппарат снова прошел над тем же водоемом, однако никто на борту так и не заметил человека, который старательно держался на середине фарватера и медленно брел вперед по дну, едва ли не ежеминутно поскальзываясь на панцирях крупных раков, которые были напрочь лишены чувства самосохранения и отказывались уступать дорогу боевому магу. А иногда они и вовсе атаковали его, несмотря на чуть ли не стократную разницу в размерах! В итоге к тому моменту, когда Олег наконец-то достиг нужного места, то больше напоминал какое-то болотное чудовище, чем человека. Весь в иле, облепленный водорослями с ног до головы, а в качестве украшений — полтора десятка обломанных клешней, некоторые из которых своими размерами больше напоминали ножницы для стрижки скота.

— По крайней мере, почти успело стемнеть, — мысленно константировал он, тихонько заползая в ближайшие кусты и сплевывая не слишком-то чистую речную воду. Первые звезды пока еще не украшали собою небосклон, но ждать их осталось недолго. Чародей неторопливо высушился при помощи телекинеза, что легко срывал с кожи малейшие капли жидкости и переоделся в сухую одежду. До обветшалого а местами и откровенно прогнившего деревенского тына, составленного из тоненьких жердей и выглядящего настоящим посмешищем после монументальных сибирских укреплений, было метров двести. Селяне предусмотрительности строились на возвышенности, опасаясь рекордных половодий по весне. Однако со стороны населенного пункта еще слышалось мычание коров и голоса, хоть в селах и принято было заканчивать активную деятельность после наступления темноты, однако пока люди еще не погрузились в сон. — Вот только если уходить придется также как и пришел, причем с тещей на руках, то у неё появится железобетонный повод портить мою семейную жизнь. С другой стороны, за возможные придирки я ведь заранее отомщу… Авансом…

В районе полуночи чародей решил, что пора вылезать из кустов, поскольку деревня уже уснула. Во всяком случае, шума оттуда он уже не слышал. Правда, на торчащей посреди села высокой наблюдательной вышке топталась одинокая фигура ночного часового… Но к реке он практически все время стоял спиной, явно не ожидая угрозы со стороны воды. Да и вообще, судя по всему, отчаянно пытался стоя уснуть. Залетных разбойников тут явно не опасались, ибо под боком находилось дворянское гнездо, к которому ни один нормальный лиходей не сунется. А кто рискнет и добьется успеха — тот возьмет такую добычу, что и думать забудет про грабеж крестьянских жилищ. Оборону же создавали явно затем, чтобы уменьшить риск нападения магических мутантов или стихийно поднявшейся нежити, нет-нет да и появляющихся даже в основательно обжитых людьми землях.

— Жалко, что я даже близко не представляю, с какой стороны подступиться к чарам невидимости, — пробормотал он, как можно тщательнее закутываясь в тяжелый плотный плащ из грубой ткани, с парой кривовато пришитых заплаток другого цвета, который мог бы отыскаться у любящего время от времени заложить за воротник зажиточного крестьянина. Облик припозднившегося гуляки добавляла большая бутыль из темного стекла, для лучшей сохранности оплетенная молодыми побегами лозы и распространяющая вокруг себя сильный запах алкоголя. На всякий случай Олег чуть изменил черты своего лица, расслабив одни мышцы и заставив напрячься другие, а заодно нарисовал на правой щеке губной помадой нечто вроде размазанных следов от поцелуев. Если его все же увидят вблизи, то пусть первым делом задумаются не о том, кто он такой, а о том, какая дама нетяжелого поведения в их селе была настолько небрежна. — С другой стороны, актерское мастерство зачастую может сработать не хуже, да и использование грима не оставляет магических возмущений и при должном качестве может пройти мимо внимания даже очень могущественных чародеев… Хм, может имеет смысл найти какого-нибудь престарелого актера, чтобы взять в него десяток-другой уроков? Вот чует мое сердце, такая ситуация возникает совсем не в последний раз!

Добравшись кустами до декоративного заборчика, прорваться через который сумела бы и обычная корова, чародей одним махом перелетел его, метнулся к стене ближайшего дома, а после замер, оценивая обстановку. Какой-либо магической сигнализации, окружающей поселение по периметру, он не обнаружил, церкви тут тоже не имелось, однако расслабляться не стоило. Поскольку помимо обычных крестьян тут проживали и отправленные на покой слуги Лещиновских, то имелись отнюдь не иллюзорные шансы нарваться на какого-нибудь ветерана их частной армии или особо доверенного лакея, сохранившего со времен молодости пару полезных артефактов, а то и научившихся нескольким волшебным трюкам. Обладатели первого-второго рангов старели, конечно, медленнее простых людей, но не сказать, будто намного. И достаточные для продления молодости капиталы одаренным младших рангов скопить было тяжеловато… Отчего с приближением дряхлости они часто сворачивали на кривую дорожку, связываясь с темной магией или банальной преступностью, дабы так или иначе получить способ продлить свои дни. Но имелись ведь и вполне законопослушные старики-чародеи, пусть даже таки Олегу попадались всего пару раз.

— Тракторов в обычной деревне вроде быть не может, грузовикам тоже взяться неоткуда. Так-то они существуют в этом мире, но стоят больше, чем десяток зажиточных фермерских хозяйств, — размышлял чародей, неторопливо бредя по улице и время от времени помахивая для равновесия сжимаемой в руке бутылкой. И отнюдь не всегда это была актерская игра, а не отчаянная попытка не шмякнуться об землю. — Откуда ж у них тогда здесь такие колдобины, будто здесь гонки на гусеничном транспорте проводили? Хорошо хоть сухие…

Населенный пункт казался Олегу на удивление нормальным и обычным. Если не обращать внимания на караульную вышку, обитатель которой зевал на всю округу и мог не заметить даже дракона с примотанными к хвосту жестяными банками, то можно было представить, будто он снова попал в свой родной мир. Пролегающие поперек деревни две крест-накрест пересекающиеся каменные дороги, созданные геомантом, сошли бы за качественный асфальт. Воздух не смердел от нечистот как трущобы больших городов, селяне отлично понимали полезность гигиены, и не экономили место на глубоких ямах, поверх которых строились маленькие домики. Ну а скотины они держали не так много, чтобы её следы превращали путь в истинное минное поле. Здания и те казались вполне обычными, поскольку их строили для защиты от непогоды и зимних холлов, а не чтобы укрыться в этих мини-бастионах от стаи монстров-людоедов. В палисадниках росли цветы, заборы и стены заботливо покрывали краской, дабы продлить их век и придать постройкам нарядный вид. Зажиточность деревни выдавали помимо всего прочего и большие окна, где стояли пластины слюды или даже пусть мутного и не сильно качественного, но стекла. Разве только электрического освещения не хватало — иногда мерцающие внутри домов маленькие свечки ничуть не облегчали жизнь тем, кто шел мимо домов. По пути Олегу встретилось человек пять: две целующихся в укромных уголках парочки, да один «коллега» в виде забулдыги, под лай собак невнятно распевающего песню про какого-то черного коня… Или все же кота? Но уж точно не ворона. Этого человека, почти утратившего дар членораздельной речи, но зато обладающего на редкость здоровыми легкими, чародей обошел по очень большой дуге, так как он был очень опасен. Мог прицепиться к потенциальному собутыльнику, среагировав на вид и запах бутыли, взятой для отвода глаз.

— Хм, — только и сказал себе под нос Олег, когда вышел к нужному дому. Ну, если нарисованный ему план местности был верен, и если он ничего в процессе не перепутал. Однако ориентиры вроде совпадали: маленького размера, неподалеку от крыльца соседнего дома валяется на земле большой камень причудливой формы, об который в грязь чистят обувь, само здание состыковалось с двумя сараями, образуя стены внутреннего дворика, в палисаднике едва-едва умешаются две роняющие плоды уже на улицу яблони-ранетки, одно из двух стеклянных окон имеет разбитый левый верхний уголок, прикрытый деревянной плашкой. — На содержании бывшей любовницы отец Анжелы явно решил сэкономить… Не совсем халупа, конечно, однако есть в этой деревне домики и покрупнее. Раз в десять. Видимо их построили те, кем Лещиновские действительно дорожат.

Прижавшись ухом к стене дома Олег усилии чувствительность своей барабанной перепонки в попытке расслышать то, что происходит внутри… А потом почувствовал, что глаза у него лезут на лоб, а кровь пытается прилить к щекам. Здание определенно не пустовало, судя по звукам отчаянно скрипящей кровати и ритмичным женским аханьям, которые отлично подошли бы к озвучиванию большинства порнофильмов его родного мира.

— Гм, — смутившийся чародей решил дать любовникам врем закончить, а потому перебрался через один из сараев замер в максимально удаленном от крыльца уголке крохотного внутреннего дворика. А после, от нечего делать, занялся математическими подсчетами и логическими упражнениями. — Ну, если так подумать, взрослеют в этом мире рано… Маме Анжелы наверняка нет и сорока, вполне цветущий возраст… Да и будучи любовницей боярина она наверняка не столь сильно убивалась на тяжелой работе, как большинство женщин из простонародья, могла еще очень даже неплохо сохраниться. Вполне естественно, что одинокая женщина себе кого-то нашла. Мало ли вдовцов или просто любителей сходить налево…

Олегу по всей видимости повезло заявиться уже под конец постельной баталии, поскольку всего минут через пять дверь дома открылась, и на крыльцо вышло двое: высокий широкоплечий парень лет максимум двадцати в одних трусах и коренастая светловолосая женщина с лицом, напоминающим морду бультерьера, в почти таком же плаще как у самого Олега. Поцеловав любовника на прощание, она направилась к выходу, буквально за пару мгновений выцветая и становясь едва заметным силуэтом, который в ночной темноте обнаружить было почти невозможно даже с расстояния двух шагов. Причем боевой маг её знал, и с Анжелой узы крови её действительно связывали: сводная сестра как-никак. Только рожденная в законном браке, в отличии от супруги чародея.

— Ты кто такой? — Вероятно, парень попытавшийся вернуться обратно в жилище очень удивился, когда закрытая на засов дверь распахнулась сама собой, а его впечатало в стену, а горло вдруг принялась щекотать острая сталь. Олег был не склонен к сантиментам, поскольку не верил в то, что его теща вдруг решила устраивать у себя на дому маленькие оргии. И дело было даже не в её светлом образе, созданном рассказами Анжелы, просто он другого источника человеческого дыхания и сердцебиения помещении не слышал, хотя снова выкрутил чувствительность барабанной перепонки на толстую катушку.

— Са-са-саня я, — у парня имелся магический дар, но довольно скромный, тянущий лишь на первый ранг. Зато телосложение оказалось, что называется, атлетичным и сформировала его явно не тяжелая работа, а тренировки с оружием. Очень уж мозоли на руках были характерные, да и на скамье рядом с дверью лежали тяжелые латы, украшенные гербом Лещиновских, двуручный меч и кобура с ну очень большим дробовиком, нормальному человеку способному переломать отдачей кости. В общем, перед Олегом был типичный витязь, единственным заметным достоинством которого являлась смазливая внешность — хоть сейчас на спортивное соревнование или, скорее, на пилон в стриптиз-клубе, чтобы дамочек своими мускулами соблазнял. Олег очень-очень сомневался, будто с Ингой Лещиновской подобный тип начал встречаться восхищенный её неземной красотой и сказочным характером… Впрочем, могли и принудить. Женщинам ведь любви тоже хочется, а если они при этом аристократки, то морда как у бультерьера — это уже не их проблемы.

— Отлично, Саня, — В доме не то, чтобы царил бардак, но чувствовалось, что люди тут не живут, а лишь появляются от случая к случаю. Не пахло едой, под мебелью скопилось немного пыли, в уголке между стеной и потолком вообще какой-то обнаглевший паук сплел свою сеть. — Скажи мне, где предыдущая хозяйка этого дома? Та самая, которая была любовницей отца Инги. И не ври, почувствую.

— Так пропала ж она куда-то, — похоже, такого вопроса парень не ожидал, а потому ответил сразу и притом полностью правдиво. Во всяком случае, так сообщил Олегу внезапно проснувшийся дар оракула.

— Давно? — Уточнил чародей. Предвиденье молчало, но он итак уже догадывался, что случилось. Любовница мужа, родившая ему дочь, была как бельмо на глазу для законной супруги. И видимо даже удаление служанки в деревню не исправило до конца сложившегося положения. Плюс Инга, когда последний раз виделось со своей сводной сестрой, щедро сыпала в её адрес угрозы… Но дотянуться до жены Олега никак бы не смогла, а вот её мать была практически под рукой. И беззащитна. Ну а освободившаяся жилплощадь была использована молодой волшебницей как территория для конспиративных встреч со своим любовником, которого её родители наверняка бы не одобрили. Он же пусть красивый, зато нищий или близко к этому, раз слабый и работает на них.

— Уже месяца два как, — ведьмак внезапно попытался правой рукой вырвать топор из пальцев чародея, видимо рассчитывая на силу своих мускулов, одновременно тянусь левой к его лицу… А потом умер с практически отрубленной головой. Но не раньше, чем успел запустить один из своих пальцев в глаз Олега, вывернув его и почти сумев достать до мозга.

— Твою ж…! — Вправить обратно орган зрения, свисающий на нитке нерва, для чародея было делом одной минуты, а вот с дальнейшими своими действиями определиться вот так сразу он не смог. Отправиться ловить и допрашивать Ингу? Самостоятельно эта ведьма вряд ли бы осилила столь сложные чары, скрывающие её внешность, а значит, собираясь на ночное рандеву девушка обвешалась артефактами. Но он с ней справится. С вероятностью процентов в девяносто. Вот только может нашуметь, а даже если и обделает все тихо, потом с Лещиновскими придется натуральным образом воевать, ведь расследование обязательно будет, а тут столько улик: дом, где жила мать Анжелы, да и «Котяру» патрульные видели. Сложить два и два, а также выяснить кому принадлежит этот корабль они сумеют в течении суток — даже небольшие летучие суда приходилось регистрировать во всероссийском реестре. И пока у Олега шансов на победу в подобном противостоянии мало. Плюс родственники супруги, если припереть их к стенке, наверняка сумеют воспользоваться общей кровью и при помощи темной магии отправить непризанному бастарду какое-нибудь пакостное проклятие. А то и их совместному с чародеем сыну. Подобные фокусы конечно строго запрещены и караются по закону, однако в России суровость наказания компенсируется его необязательностью, особенно если речь идет о представителях высших слоев общества. — Что ж, живи, Инга… Но когда-нибудь ты ответишь перед своей сестрой, и тогда очень-очень позавидуешь своему любовнику, который сегодня же отправится кормить раков.

Исчезновение ведьмака, конечно же, расследовать тоже будут, но без особого рвения и привлечения к делу лучших специалистов, способных доказать причастность к данному делу капитана мимопролетающего корабля. Который вообще-то сейчас официально на борту судна, просто никому кроме узкого круга доверенных лиц на глаза не попадается, поскольку засел в свой каюте и то ли медитирует, то ли эскпериментирует… Кому незнатный обладатель первого ранга сильно нужен, кроме своих близких? Любовница может подумать, что от него избавились её собственные родители, а если и нет — вряд ли заявит об их связи следователю или хотя бы на не слишком строгой исповеди. Для молодых девушек подобное поведение вообще-то считается довольно предосудительным. А при некотором везении окружающие могут вообще подумать, что парень просто-напросто дезертировал, уж все его снаряжение Олег без труда утащит в пространственном кольце вместе со свежим трупом.

Глава 24. О том, как герой подвергается тяжелому испытанию, коварно работает под покровом ночи и исполняет мечты

— Кушайте, гости дорогие, кушайте! — На покрытый простой белой скатертью стол между Олегом и Доброславой, откуда буквально минуту назад унесли останки съеденного оборотнем поросенка, примостилось огромное деревянное блюдо с жареной щукой. Чародей тяжело вздохнул, но отломил от метровой длины рыбины маленький кусочек. Демонстрировать пренебрежение к нехитрому деревенскому угощению и тем обижать маму Святослава очень не хотелось…Хотя еда волшебнику за очень редким исключением, не сильно понравилась. Мясу и рыбе не хватало перца, а хлеб и лепешки консистенцией и вкусом могли соперничать разве только с картоном, и боевой маг очень хотел бы посмотреть на местного мельника, чтобы понять, на кой черт и с помощью каких именно алхимических преобразований он умудряется выдавать такую поганую муку. Соль вроде как и была, но буквально в следовых количествах. Зато все блюда в обилии посыпали молодым чесноком и невероятно ядреным тертым хреном, из-за которых у кащенитки-изгнанницы с её чувствительным вкусом и обонянием на глаза натуральные слезы наворачивались. Однако жрала вечноголодная Доброслава все равно как крокодил: кусками, которые едва-едва пролазят в горло и регулярно смаргивая влагу с органов зрения. — Сейчас я еще пирогов с голубями принесу…

— Мама, дык, ну не надо! Сядь, стал быть, посиди уже! — Святослав попытался усадить родительницу обратно за стол, но похожая на пышку пожилая женщина с пока еще не слишком обильной сединой в волосах, непонятно как сумевшая произвести на свет такого бугая, ловко замахнулась на него тряпкой, и могущественный маг-аэромант отступил, устрашенный угрозой. — Поверь, они того…От чего-чего, а итъ от голода в жизни не помрут!

— Но так же нельзя! Невежливо! Не…

— Грхм! — Стукнул кулаком отец мага-аэроманта четвертого ранга, заставив подпрыгнуть всю посуду и часть из гостей. А после ткнул пальцем сначала в супругу, а потом в высокий табурет рядом с собой. Святослав заметно превосходил своего папу и в росте, и в ширине плеч, однако при взгляде на этого человека было сразу ясно, в кого он такой уродился. Большинство других обитателей деревни по сравнению с ним казались если и не щуплыми карликами, так по крайней мере где-то рядом, будучи ниже и очевидно слабее. — Кхм! Мхм! Скхммм!

— А это у него с рождения так? Или из-за ожога, который все горло покрывает? — Тихонько осведомился Густав у долговязой девицы, приходящейся Святославу то ли двоюродной сестрой, то ли кем-то еще в этом роде. У мага-погодника родилось два старших брата и одна сестра, однако сейчас они за столом не присутствовали: одна жила с мужем в соседней деревне, второй подался на заработки в ближайший город и раньше осени вернуться был не должен, ну а третий как раз сегодня отправился вместе с односельчанами в лес на заготовку дров и еще не знал, какая радость внезапно посетила их родной дом.

— И не так, и не эдак, — пожала плечами девица, скрещивая руки под своей только-только начавшей наливаться соками грудью и пытаясь строить глазки мужчине, который был старше её раза в четыре, если не больше. Видимо ради возможности выскочить замуж за богатого чародея, она была готова простить тому решительно все, включая наличие внуков и целого сонма других супруг. — Раньше дядя хоть и шипел как змея, но говорить кое-как мог, а когда я маленькой была в нашу деревню приехал какой-то странствующий алхимик и продал ему микстуру для лечения горла…Так он её выпил, потом два дня кровью кашлял и теперь только кхекает. А шрам в кузнице получил, когда на Перунов день сначала бороду брагой крепленой облил, а потом к горну сунулся. Зато ему теперь бриться не надо…

Несмотря на то, что «Котяра» и так был уже переполнен народом, Олег решил заставить летучий корабль совершить небольшой крюк и заглянуть в родную деревню Святослава. А то ведь недоброжелатели, которые у него и его друзей заводились прямо-таки с пугающей регулярностью, вполне могут попытаться достать бывшего крестьянина через его родню. И даже то, что деревню «Малые Грибы» с трудом удалось найти даже при помощи карты и аборигена этих мест, не остановит каких-нибудь мстительных аристократов, если им вдруг шлея под хвост попадет. Чародей отнюдь не намеревался брать и срывать людей с насиженного места, на первый раз он намеревался лишь подготовить почву и, может быть, увезти непосредственно родителей своего друга. А уже потом переманить и, при необходимости, выкупить из крепостничества остальную его родню. Ведь есть разница между отправкой неизвестно куда с минимумом вещей и переселением в давно уже дожидающийся тебя дом вместе со всем скарбом, о наличии которого говорят те кого ты всю жизнь знал. На борту «Тигрицы» места хватит и для скарба, и для скотины, а если вдруг понадобится — она сделает не один рейс. Вдобавок имелось у чародея горячее желание повнимательнее присмотреться к ближней и дальней родне бывшего крестьянина, которого сдали в магическое училище за несомненный талант к управлению погодой. С учетом передавшегося от предков проклятия, следовало говорить не о проклюнувшемся самородке, а о проснувшемся наследии. И если бы в деревне нашлось хотя бы пара-тройка людей, пошедших из того же корня и потому имеющих хотя бы половину таланта Святослава, пусть даже в связке с косноязычием, то «Буряное» уж точно не станет в ближайшем будущем нуждаться в приглашенных со стороны аэромантах.

Маг-воздушник четвертого ранга имел, конечно, совсем не такую большую долю в добыче, как Олег или Стефан, но тем не менее зарабатывал он много. По меркам живущих где-то в глуши крестьян — неприлично много, возможно даже больше чем все их село вместе взятое. И значительную часть своих денег он отправлял родителям, поскольку находился в вольном отряде на полном обеспечении, и до недавнего времени даже потратить их на свою девушку не мог за неимением таковой. В начале его карьеры письма и вложенные в них бумаги вместе с монетами или банкнотами периодически таинственным образом терялись…Однако потом эта проблема исчезла сама собой, видимо работники почты при виде ауры могущественного мага резко излечивались от вороватости, и даже для своих коллег оставляли какие-то пометки, чей смысл сводился к: «Не вскрывай — убьет». Дошедших до адресата денег с лихвой хватило родителям Святослава, чтобы из крепостных стать свободными людьми, и даже выкупить некоторых своих родственников, которые в большинстве и сами откладывали деньги ради столь важной задачи, намереваясь дать лучшую жизнь не себе, так своим детям. А остатков хватило на то, чтобы построить огромный и по меркам «Малых грибов» невероятно роскошный и теплый дом, с облицованными красным кирпичом деревянными стенами, аккуратно выводящими весь дым на улицу печками, светлыми высокими и пространными комнатами и даже качественной черепицей из блестящей на солнце нержавейки, которую не размоют никакие ливни. Правда, для них одни внутри стало как-то пустовато, и они пустили к себе еще аж четыре семьи из числа ближних родственников…Ну да то было их личное дело.

Сельское гуляние шло не только в доме, но и на улице, принимая невиданный для «Малых Грибов» размах благодаря выставленному хозяевами угощению, за которое Олег втихомолку местным «богатеям» пару золотых монет заплатил, выкупив полностью содержимое их погребов. Команде следовало дать отдохнуть после тяжелого перелета и нервных нагрузок, вызванных лицезрением нашествия демонов, вытащенным из долгового рабства родственникам Анжелы тоже не помешал бы для нормализации психического состояния маленький праздник, да и о себе у местных он хотел оставить лишь самое хорошее впечатление. Обитатели деревни жили одним лишь сельским хозяйством, ибо крупных зверей в округе давно не осталось, а воду они брали из ручья, где никого крупнее лягушек и не водилось то никогда. И как раз таких людей остро не хватало в «Буряном», обитатели которого крупные объемы пищи никогда не производили. И статус крепостных у большей части жителей деревни лишь облегчил бы их переселение. Местного барина здесь далеко не каждый год видели, так как он предпочитал обитать где-то в столице, а появляющийся весной и осенью дабы собрать от его имени налоги управляющий с готовностью продал бы любое количество крестьян по сходной цене вообще кому угодно…Если бы не сельский батюшка, бывший до посвящения в чин ветераном морского флота. И засов от церковных дверей, которым этого типа один раз уже излупили до полусмерти после того, как тот сбагрил нескольких девочек мимопроходящему цыганскому табору. Однако Олег рассчитывал, что к его предложению дать всем крестьянином вольную и пятилетний рабочий контракт, этот священник с боевым прошлым отнесется с пониманием. А если нет — пусть ломает об чародея мебель, сколько угодно. Волшебнику от того будет ни жарко, ни холодно.

Постепенно застолье стало стихать, поскольку люди менее устойчивые к нагрузкам, в первую очередь брагой, домашним вином и самогоном, по большей части уже видели сны. И когда пали последние из остающихся на ногах, либо лицом в салат, либо все-таки сумев своими силами или с помощью друзей добраться до чего-то напоминающего кровать, Олег проводил Доброславу обратно на корабль, а сам коварно вернулся обратно и под покровом ночи принялся за работу…Или, скорее за научное исследование. С трудом поместившийся на своей старой постели Святослав, организм которого за время пребывания в училище и на военной службе еще немного подрос, был взят за образец. Уж своего друга целитель давным-давно успел изучить досконально. И чародею было очень интересно, какие же он обнаружит у других жителей «Малых грибов» сходства и различия с их односельчанином. Проводить же обследование открыто он опасался — одни случайно увидят, вторые разболтают, третьи слухи преувеличат, а четвертые возьмут и донесут тому же управляющему. Или кому похуже. За одаренных рабов многие чернокнижники весьма дорого дадут. Да и боярам или церковникам такие «слуги», несущие на шее взрывоопасное клеймо или имеющие другой контрольный механизм, ой как по душе придутся.

— Хм, не уверен насчет магических способностей, но проклятие вызывающее дефекты речи определенно передается по мужской линии, — первым объектом изучения стал отец Святослава, уснувший на какой-то лавке со свернутым в комок одеялом под головой. Для того, чтобы досконально исследовать его организм, чародею уже не требовалось просить «пациента» раздеться или водить руками над изучаемым местом. Достаточно было просто усесться рядышком на полу и сконцентрироваться, заставляя свой дар прочувствовать находящийся перед глазами организм. Расход энергии так, конечно, повышался в несколько раз…Но силу волшебнику сейчас экономить не требовалось, а внести помехи в результаты столь своеобразного сканирования могли бы разве только артефакты, которые у предмета научно-магического исследования попросту отсутствовали. Даже крестик и тот был аккуратно снят, видимо, чтобы не порвать случайно во сне тонкую серебряную цепочку. — Из двух десятков родственников мужского пола у Святослава пять шепелявит, четыре заикаются, двое постоянно ставят ударение куда-то не туда, а один вообще с рождения немой. Впрочем, может как раз он таки и нормальный, ну то есть молчит из-за причин немагического характера…Хм, понятно…Так, ожидаемо…Ага! А вот это уже интересно.

В отце своего друга Олег обнаружил целый букет аномалий, одни из которых не представляли из себя ничего примечательного, а другие волшебник с крайне ограниченным образованием ориентированного на выпуск боевых магов низших рангов училища и классифицировать то толком не мог! В первую очередь чародей обратил свое внимание на застарелый ожог гортани. Подсунутая отцу Святослава алхимиком-шарлатаном дрянь, похоже, состояла в близкой родне с серной кислотой, раз так изувечила ткани организма. Однако это все еще оставалась чисто физическая травма, а потому у чародея имелась твердая уверенность, будто он сможет вернуть все в прежний вид. Возможно не за один раз, а голос мужчины наверняка сильно изменится по сравнению с прошлым, однако говорить он будет. Во вторую очередь целитель обнаружил у пациента несколько протекающих пока еще в скрытой форме болезней желудочно-кишечного тракта и опорно-двигательной системы. Однако наличие язвы, каменей в почках и сколиоза у пожилого человека, который всю свою жизнь работал много и тяжело, питаясь черти чем, было ожидаемым. Большой сюрприз обнаружился в энергетическом теле мужчины. Отец Святослава обладал впечатляющим для неодаренного количеством праны, что раза в два превосходило среднестатистическую норму, гарантировало долголетие с крепким здоровьем и заодно косвенным образом указывало на неплохой потенциал развития дара…Однако токи жизненных энергий вели себя очень странно. Они ощущались волшебникам не совсем там, где надо, и как-то не так. Пульсировали не в ритм. Лишь частично совпадали с вполне себе материальными органами, хотя должны были являться буквально их отражением. Двигались на одних участках быстрее, а в других медленнее. На ум волшебнику сразу же пришли провода в сложном многокомпонентном устройстве, которые переплелись между собой в такой клубок, который проще разрезать, чем распутать. Притом одни из них подключены не туда, куда надо, а потому не работают, другие сделаны из какого-то вторсырья и от чрезмерных нагрузок запросто расплавятся, а третьи могут ударить током при неосторожном обращении из-за бедственного состояния изоляции.

— А это, очевидно, действие тех чар, которыми какой-то высший маг «наградил» потомков, в которых слил досаждающее ему проклятие. Чтобы дети и внуки не пришли ему высказать свою благодарность, да официальных детей не подвинули, — констатировал Олег, мысленно морщась. Исправить такие дефекты энергетического тела он не мог. Ну не в ближайшем будущем так точно. Даже с его старыми увечьями было бы намного проще работать, так как те, по крайней мере, жизненно важные органы ни капли не затрагивали. Попытка же исцелить отца Святослава должна была напоминать полную разборку узлов движущегося автомобиля и исправление в деталях заводских дефектов тем, кто едва-едва научился гайки крутить, да аккумулятор менять. — Это же даже не дефект энергетического тела, это какой-то энергетический церебральный паралич! Дышать вроде можно, но даже простейшее движение сопряжено с немалым трудом и некоторым риском, а любые критически нагрузки находятся полностью под запретом. Не сам убьешься, так от натуги лопнет чего-нибудь.

Другие жители «Малых грибов» с проблемами речи показали Олегу в целом ту же картину, только выраженную несколько слабее. И чем моложе был человек, тем меньше его ауру перекорежило от наложенных предком чар. Видимо проклятие без подпитки постепенно теряло свою эффективность, сходя на нет. Однако целитель все равно склонялся к мысли, что пытаться сделать из местной молодежи чародеев, пусть даже едва-едва пользующихся магией ведьмаков — неоправданный риск. Он мог виртуозно штопать материальное тело, но в случае проблем с энергетикой, а тренировки в общем-то и строились на том, что ауру будущего мага заставляли изрядно напрягаться, был почти бессилен. Возможно, двое-трое сумеют развить свой дар до первого-второго ранга…Но еще человек семь или восемь придется похоронить или, в лучшем случае, перевести в разряд неисправимых инвалидов. Механизм работы проклятий, которые портили жизнь этим людям, оставался Олегу абсолютно не понятен. Как можно сотворить такое заклинание, чтобы оно не только воздействовало на цель, но и передавалось по наследству?! Единственная пришедшая ему в голову идея — это подрядить духа или демона на протяжении десятков и сотен лет отслеживать цель и пакостить ей и её семье, но тут был явно не тот случай. Обитателей иных планов бытия, даже бестелесных, он бы точно заметил. Да и потом, когда Святослав начинал говорить, в его ауре появлялись посторонние возмущения…Вроде бы. Во всяком случае, так Олегу говорили более опытные целители. А сам они искать подобные следы без имеющих узкую специализацию сканирующих артефактов даже не пытался. Это было сродни попыткам увидеть ночью в темной комнате шевеление хвоста черной кошки. Даже точно зная местонахождение и характеристики данного объекта девять из десяти «засечек» будут ложной тревогой, вызванной попыткой выдать желаемое за действительное.

— Становится все чудесатей и чудесатей…Только сказочка получается какая-то уж больно страшная, — вырвалось у Олега, когда чародей перешел к осторожному изучению матери своего друга, то почти сразу же столкнулся с аномалией. И совсем не такой, как у мужчин этой деревни. У мирно спящей пожилой женщины некоторые участки энергетического тела оказались даже не деформированы, а словно бы изрезаны! Не все и даже не большинство, пережить подобную травму обычный человек не имел и тени шанса, да и для практически любого мага это стало бы смертным приговором. Однако живот и таз матери Святослава, при беглом взгляде на ауру выглядящие совершенно нормально, при пристальном изучении стали напоминать пестрящую кружевными узорами дорогую шаль. Издалека она кажется плотной, но вблизи становится ясно, что сия материя состоит из ячеек и петель, между которыми пустота. Но остальная часть энергетического тела пребывала в более или менее нормальном состоянии…Разве только казалась несколько более изношенной, чем нужно. Видимо оставшиеся в неприкосновенности участки за счет своей интенсивной работы компенсировали бедственное состояние подвергшихся неизвестному воздействию фрагментов.

— Это отдаленно похоже на те повреждения, которые остались у моего тела после знакомства с искалечившим его смарагдовым пламенем. Очень отдаленно, примерно как обычный ожог на многочисленные швы, оставшиеся после работы хирурга, собиравшего воедино тело человека едва ли не из кусочков, — размышлял Олег, неторопливо убирая женщина отложения солей из суставов и холестериновые бляшки из сосудов. Уже завтра мать Святослава должна была почувствовать себя намного лучше, чем вчера, невзирая на бедственное состояние части своего энергетического тела…Не слишком важной в её возрасте, если честно. Большая часть повреждений была локализована в половых органах, а потому вероятность появления у его друга младших братиков или сестричек стремилась к нулю. Однако дети в районе сорока для женщин вообще являются исключением, а не правилом. — Или все-таки разбиравшей? Да нет, бред. Если бы она попала в руки какого-нибудь чернокнижника, за каким-то чертом решившего вырезать часть её энергетического тела, то он бы никогда не стал действовать так аккуратно, соединяя воедино каждый маленький разрыв. Это же сложная, утомительная и крайне кропотливая работа на уровне создания корабля в бутылке…И выполнял её минимум младший магистр, ну может истинный маг с запредельным контролем и столетиями опыта, позволяющими компенсировать относительно слабый дар. В общем тот, нанять кого у крестьян денег никогда бы не хватило по определению.

Осмотр остальных родственников Святослава ничем чародея особо не порадовал. Обычные люди, ничем особо не отличающиеся от других представителей славянского этноса. Разве только у одного парня с откровенно татарским разрезом глаз, который видимо был мужем кого-то из дальних родственниц его друга, в предках затесалась какая-то русалка, судя по перепонкам между первыми фалангами пальцев и едва-едва заметных уплотнениях кожи в районе предплечий, отдаленно напоминающих чешую. И интуиция подсказывала волшебнику: детей от подобного брака не будет, ибо наследие гипербореев воспротивится рождению мутанта. По мере возможностей чародей латал организмы обследуемых, но ему просто не хватило времени на то, чтобы обойти всех, поскольку люди начали просыпаться. Впрочем, идея задержаться в «Малых грибах» еще на день вряд ли бы вызвала неудовольствие у кого-нибудь кроме местной домашней живности, чьей популяции будет нанесен значительный урон.

— Больше всего прорех энергетического тела сосредоточено в тазовой области. И это определенно должно быть как-то связано с тем, что Святослав родился сильным волшебником, — озадаченно размышлял чародей, вяло ковыряясь деревянной ложкой в остатках какой-то каши, пока остальные завтракали. — Среди тех, кого я обследовал сегодня ночью, было несколько человек моложе него…Значит дело не в том, что проклятие просто выдохлось.

— Дык, хорошо сидим, — сказал плюхнувшийся рядом Святослав, вооружившись глиняной кружкой с травяным отваром и с мечтательной улыбкой смотря в окно. Время еще было очень раннее, но маг-погодник видимо настолько соскучился по родному дому, что не желал просто валяться в нем на какой-нибудь кровати. — Но можно, стал быть, придумать кой че поинтереснее.

— Девок позвать? Если ты забыл, я женат. Да и не впечатлили меня местные красотки, больно уж тощие, а от ярко накрашенных губ свеклой несет, — хмыкнул Олег, которому накануне наравне с Густавом пришлось выдержать настоящий натиск толпы сельских девиц и их мамаш, жаждущих как можно лучше пристроить свое чадо в постель к богатому магу. Причем незамужними там были далеко не все…А Доброслава, вместо того чтобы отгонять от своего любовника потенциальных невест злобным рыком защищающего свою территорию оборотня, только весело хихикала, наблюдая за его мучениями. — Или ты про другое?

— Есть итъ у меня одна мечта…Старая, можно сказать, дык, еще детская, — Святослав отхлебнул исходящий ароматным паром напиток и довольно зажмурился, словно очень большой кот. — За капищем, стал быть, в лесу, руины есть старые то ли поместья большого, то ли замка маленького…Ну, не шибко они и старые, ежели на чистоту, остались с той войны, када старого царя свергли. Однако ж целыми их и прадеды, ну, не видали. И все мальчишка значица всегда желали тама покопаться, да сокровище какое отыскать…

— А эти руины разве не разграблены? Мне казалось, у нас в России народ в хозяйстве пристроит даже камни, особенно если их таскать недалеко, а карьеров рядом нету. — Удивился Олег, догадываясь, что когда-то данным объектом владел кто-то из предков его друга. Тот, который потомкам свое проклятие запредельной сложности и передал, до кучи дополнив еще одним «подарочком» подобного рода. — Кстати, прости если затрагивают неприятную тему, но с твоей матерью не случалось ничего странного в то время, когда она тебя вынашивала? Просто я тут присмотрелся к ней повнимательнее, ну как целитель, и заметил некоторые дефекты энергетического тела.

— Дык, призрак на неё в лесу напал и чуть душу не вытряс, как раз с тех руин видать и прилетевший. Замок то конечно оказался, стал быть, разграблен, прежде чем развален, да токомо нападавшие тада, бают, не долго победе радовались и быстро восвояси убралися. Многое итъ али пропустили, али просто бросили, мужики с деревни потом ходили поживиться и целых три дня тащили кто чё мог…Пока из под камней нежить не полезла. Мы потому в ту сторону и не ходим, ну кроме совсем уж идиотов, шо призраков там и чичас маленько водится. Бывает иногда, покидают они руины ненадолго, однако ж в деревню никогда не наведывались. Видать, рядом с капищем им рыскать боязно, хоть оно у нас и без сваво волхва, — рассказывал Святослав, прихлебывая знакомый с детства напиток. Голос он не понижал, а потому окружающие его речь слышали. И поддакивали, кивая головами. — Мама тогда чудом сбежать смогла, когда на неё одна такая пакость вдруг бросилась, шо чегой-то от своих руин удалилась более чем на двенадцать верст. Болела дык долго, да все боялась, мертвым меня родить, ибо живот ныл страшно, но ничего…Обошлось. Видать, помогли куры, которых отец Ладе да Моране жертвовал, и молебны во здравие, которые батюшка наш в церквушке, дык, заказывал. Ну так, стал быть, чего? Сходим к руинам, поворошим древние камни и старые кости?

— Мечты имеют тенденцию сбываться. Во всяком случае, у тех, кто прикладывает к этому достаточно сил, — хмыкнул Олег, поднимаясь со стула. Он серьезно сомневался, что жертвы старым богам могли купить матери его друга исцеление. Нет, эти сущности без сомнения могли многое, но ведь не в обмен же на жалкую парочку петухов?! А вот призрак могущественного мага имел все шансы почувствовать родную кровь и снять с неё чары. Особенно если сам же их и наложил, а также до сих пор сохранял некоторую власть над этим проклятием. Возможно, оставшиеся в энергетическом теле женщины прорехи являются побочным эффектом работы немертвого волшебника, а возможно он как-то смог повлиять на плод, дабы тот стал иссушать ауру своей матери, и вырос очень сильным ребенком. Ведь кто подойдет для вселения в новое тело больше, чем собственный потомок, имеющий впечатляющий потенциал, но абсолютно необученный? От живых колдунов подобной силы Олег бы предпочел держаться подальше, но раз за прошедшие с момента свержения царского режима десятилетия сильнейшие из них не сумели ни самостоятельно воскреснуть, ни подать о себе весточку каким-нибудь знакомым магистрам, которые бы ему помогли, то нежить в руинах обосновалась не особо впечатляющая. Толпой упокоить можно будет, если договориться не удастся. — Пойдем, посмотрим на этих призраков. Есть мнение, что они тебе порядочно задолжали…

Глава 25. О том, как герой обнаруживает недружелюбную сущность, находит древние сокровища и теряет время

— Здесь что-то есть… — Олег напряженно рассматривал деревья, обступившие небольшой холмик, на вершине которого возвышался круг из старых потемневших от времени идолов. Ветки были неподвижны, и даже листва не шелестела, поскольку стояло полное безветрие, однако чародея не покидало ощущение, будто за ним сейчас внимательно наблюдают. Ну и за другими вышедшими к старому капищу людьми, людоящерами и автоматронами тоже, однако, в первую очередь внимание сконцентрировано именно на самом волшебнике. Причем неизвестный наблюдатель чувствовался им то слева, то справа, а то и вообще откуда-то из-за спины. Угрозы своей жизни обладающий даром оракула волшебник не чувствовал, однако некоторая напряженность была. Словно он стоит не то рядом с дрессированным цирковым тигром, у которого голодное выражение глаз, не то посреди порохового погреба со свечкой в руке. — Хотя, скорее, это все-таки кто-то. И я ему чем-то не нравлюсь.

— Дык то ж леший наш. Он туточки, стал быть, кем-то из старых богов поставлен, дабы капище хранить от непогоды да дураков разных. Ну, так нам волхвы прохожие молвят, что сюда нет-нет, да захаживают, — Святослав положил на почти скрытый зарослями лопухов небольшой деревянный столик у подножия холма щедро посыпанную солью краюшку хлеба, а после поклонился куда-то в сторону леса. Деревья вокруг капища росли действительно знатные: ровные, стройные, метров тридцать высотой, хоть сейчас их пускай на корабельные мачты. Не то какой-нибудь волхв над ними немного поколдовал, не то сами такими вымахали, ведь идолов поставили не в первом попавшемся месте, а на магическом источнике. Правда, слабеньком. Даже тот который находился в центре «Буряного» раза в три мощнее был. — Поздорову тебе, деревьев батюшка. Угостись, да не держи на нас, стал быть, зла, шо зашли во владения твои. Али лучше помоги, ведь мы ж, дык, тут по делу. Умрунов бить идем, кои в руинах старых колобродят.

Ощущаемое Олегом недружелюбное внимание не исчезло, но значительно ослабло. Видимо дух леса оказался удовлетворен полученной взяткой и выказанным уважением, пусть даже вторгшийся на его территорию отряд, а также реющий над их головами летучий корабль, ему по-прежнему не нравились. И это было хорошо. Пусть в прямом противостоянии с лешим, скорее всего, удалось бы справиться, но подобные сущности перли в лобовую атаку, только если поджечь дающую им силы чащу со всех четырех сторон. А выследить и уничтожить их посреди живой природы, в которой они в прямом смысле слова растворялись, дабы собраться воедино уже в другом месте, задачей было очень нетривиальной. Стандартной же тактикой лесных духов против превосходящих сил противника являлось создание ловушек, в которых методы друидизма зачастую сочетались с менталистской и стихийной магией. А в данном случае могли отыскаться в закромах хозяина леса и иные козыри, ведь капище на холме было пусть захудалым, но действующим. Олег чувствовал отголоски могущественной, но очень далекой и словно бы спящей силы в потемневших деревяшках с ликами языческих богов. И уж кому, случись чего, звать тех на помощь, как не сторожу их собственного храма?

— И часто вы тут видите волхвов? — Заинтересовалась Доброслава, заставившая свой доспех стечь с лица девушки, и теперь с ясно видимым наслаждением втягивающую грудью лесной воздух. — Мне казалось, их так близко к Москве и её церквям быть особо не должно…

— Да разве ж это близко? — Округлил глаза Святослав, который захотел немного прогуляться по родным местам, вместо того чтобы просто долететь до нужного места на корабле. Впрочем, никто против этого особо и не возражал, практически всем членам кэипажа после скученности и вынужденной неподвижности хотелось размять ноги. Назначать тех, кто будет управлять судном и в случае чего прикроет самозваных археологов огнем из пушек пришлось в приказном порядке. — Тут до столицы будет поболее, чем тыща километров! А до ближайшего торного тракта — полтораста!

— Тысяча двести тридцать вроде бы, если по карте, — припомнил Олег точное расстояние, которое от нечего делать измерил во время полета. — Хотя от крупных городов и основных торговых путей «Малые грибы» действительно находятся далековато…Как тебя в Северопасское магическое училище то занесло, неужели ничего похожего где-нибудь поближе нет?

— Дык, есть вроде бы. В Туле, например, али в Самаре, — неуверенно пожал плечами бывший крестьянин. — Но вербовщик сказал, шо направлять меня туда — тока портить и потенциал, того-этого, губить. Ибо в Москве таким как я учиться будет, стал быть, плохо, но в других местах — еще хуже, ибо и наставников толковых нет и не было никогда, и порядок хуже вдали от чиновников императора, коему новобранцы присягу, ну, дают…

— А какие звери водятся в этом лесу? — Уточнил кто-то из сибиряков, опасливо барабанящий пальцами по ружью, которое держал в руках. — Кто здесь самый опасный?

— Волки, — пожал плечами Святослав, беспечно продираясь сквозь заросли. Кажется, когда-то в сторону руин от капища вела даже не тропа, а самая настоящая дорога с каменным покрытием, но за прошедшие десятилетия она полностью заросла и лишь кое-где её участки до сих пор сопротивлялись молодым деревьям, травам и мху. — Нет, еще медведя, дык, найти можно, ежели сильно постараться…Но они у нас туточки мелкие и не злые, не упомню, шобы хоть када разодрали кого али к деревне подошли. А вот волки, стал быть, иногда наглеют. Особливо зимой, када жрать им стало совсем нечегошеньки. Тада и во двор одному и, стал быть, без топора, лучше не выходить.

Путь через лес так и не принес отряду никаких неприятных сюрпризов. Чирикали птицы, летали туда-сюда насекомые, несколько раз удалось заметить зайцев, что при виде приближающихся к ним людей улепетывали во все лопатки. Впрочем, один раз Олегу удалось заметить движение среди нижнего яруса ветвей чего-то крупного, однако, скорее всего это была косуля или кабан. А даже если и медведь — косолапому повезло, что сегодня люди не заинтересованы его шкурой, мясом, жиром, когтями и клыками, поскольку в ружья и пистолеты у них заряжены исключительно серебряные пули. Зачарованные вдобавок. Сквозь призрака подобные боеприпасы конечно пролетят навылет, но энергетические структуры нежити окажутся деформированы, а то и разорваны. А за свою устойчивость к обычному материальному оружию подобные твари платили тем, что их было относительно несложно дестабилизировать, заставив буквально разорваться на части. Исключения, которых можно было хоть сутки напролет рубить освященными клинками, конечно, имели место в бестиариях…Но они бы не стали больше века сидеть в каких-то жалких развалинах, лишь иногда развлекаясь охотой на забредших не туда крестьян.

— У призраков по сравнению с обычным ходячим трупом есть ряд серьезных преимуществ помимо всем известной способности проходить сквозь твердые предметы, пропускать через себя обычное оружие или выпивать из жертв жизненные силы несмотря на крепкий стальной доспех. — Рассказывал своим спутникам Олег, вспоминая когда-то прочитанные строчки учебников. Даже обучающиеся на некромантов выпускники Северопасского магического училища не имели достаточного количества знаний, чтобы самим поднимать чего-то кроме низшей нежити…Но вот как бороться с вражескими тварями и чем они опасны их учили старательно, ведь встретиться боевые маги низших рангов могли с кем угодно и были обязаны правильно классифицировать угрозу. Хотя бы просто затем, чтобы доложить за неё офицерам, дабы занимающие командные должности благородные могли принять нужные меры. Или просто сбежать. — Во-первых, это разум. Он может быть искалеченным, он может быть погрузившимся в безумие, он может быть подавлен чарами некроманта или скатиться до одного лишь желания жрать, жрать и жрать…Однако по умолчанию призраков следует считать столь же умными как и люди в отличии от зомби, вурдалаков, упырей, некрохимер и прочей низшей нежити, которую относительно легко обмануть, отвлечь или заманить в элементарную ловушку.

— Дык, призрака то в ловчую яму или клетку заманивать как-то и смысла нет. Вылетит, — почесал затылок Святослав, раздвигая руками ветки не очень-то и молодой ели, решившей вырасти прямо в середине старой дороги. — Да и камни с бревнами ронять ему на бошку хоть и можно, но толку будет чуть. Шобы он от чисто физических ударов развеялся…Это ж вокруг чуть ли не курган насыпать надо будет!

— Ну, теоретически для призрака можно бы было подготовить большой костер из сухой травы и сбрызнутого маслом хвороста, — предложил Густав, который имел очень большой опыт изготовления разных ловушек. В том числе и экзотических, ведь обычные на некоторых сибирских монстров действовали из рук вон плохо. — Или герметичные емкости со святой водой использовать…Так, а чем еще опасны призраки?

— Если подобная нежить стабильна и существует уже длительное время, то она не может быть слабее определенного порога. Такие создание существуют только за счет волшебства, а значит по умолчанию могут им пользоваться. Минимумом для призраков считается слабый второй ранг, максимумом пятый. — Продолжил рассказывать Олег информацию из бестиария, который его собеседники вообще-то должны были и сами знать…Однако нужные книги если и читали, то крайне невнимательно и к настоящему времени содержащиеся в них сведения успешно позабыли. — Все что выше, это уже магистр, который просто находится в своей нематериальной форме, однако нам встреча с подобным существом сегодня точно не грозит. Он бы давно либо свалил подальше из руин в более интересные места, либо сначала сделал себе новое тело и свалил потом, при необходимости слепив себе вместилище хоть из чернозема и веток.

— Дык, а если бы его, ну, принудили на одном месте торчать? — Поинтересовался Святослав. — Боги там али еще кто?

— Теоретически данный вариант возможен, — вынужден был согласиться Олег, вспоминая Бессмертного. — Но он крайне маловероятен. Тут же нет останков какого-нибудь древнего города или хотя бы храма времен Кащея. Иначе бы победители, развалившие замок, вернулись и все выгребли. А решили бы оставить такую находку на потом — снесли бы «Малые грибы» до основания, чтобы какой-нибудь крестьянин случайно чего-нибудь не увидел и не разболтал. После свержения царя и до реставрации монархии у них на это имелось вполне достаточно времени. Да и от духа какого-нибудь магистра люди бы при встрече убежать не смогли, а они ведь убегали?

— Дык, убегали, — согласился местный житель, которого вела не только детская мечта о сокровищах, но и банальная жажда мести. Ведь в маленьких изолированных сообществах, типичным представителем которых является стоящая на отшибе деревня, все друг друга знают. Да и родственные отношения внутри столь тесных коллектив зачастую становятся довольно запутанными. — Не скажу, что вот прям каждый год, стал быть, кто-нить с нежитью сталкивался, однако ж раз в пару-тройку лет точно находился счастливчик, коему повезло чудом ноги унести. Ну, или пропадал человек, а потом, того-этого, тело находили высушенное аки вобла к пиву, которым ажно насекомые брезговали.

— Остаточные некроэманации в трупе вполне в состоянии отпугивать мелкую живность какое-то время, — согласился Олег, читавший про такое в книгах. — Хватит такой защиты ненадолго, все же не мумифицирование…Но состояние тело наводит на некоторые размышления. Возможно, нежить возникла на основе гидроманта, сохранившего часть своих сил даже в таком состоянии. Значит, надо будет крайне подозрительно относиться ко всему, что хоть отдаленно похоже на жидкость.

— Дык, призраков там вроде несколько, — призадумался Святослав. — Они, значица, могут очень разные оказаться.

— Разберемся, — хмыкнул Густав, поправляя на плече любимый лук, к которому у него имелось целых четыре колчана надежно зачарованных стрел. Один нес он сам, три других — не способные устать автоматроны. — Призраки хороши хотя бы тем, что после уничтожения им могилы можно не рыть. Так, вытереть эктоплазму тряпочкой, да в какую-нибудь флягу отжать…

Руины обнаружились как-то неожиданно. Казалось еще пару секунд назад отряд еще пробирался через лес, а вот он уже вышел на относительно свободное место, где редко какие деревья смогли пробиться через слой покрывавшего землю камня, а вокруг валяются обломки построек, разрушенных беспощадным артиллерийским огнем. В том, что все и вся тут крушили по большей части пушками сомневаться не приходилось: даже сейчас взгляд то и дело натыкался на множество характерных выбоин, точно таких же, которые оставила бы артиллерия «Котяры» если начать палить из неё по какой-нибудь скале…Иди дворцу, что в принципе тоже мог бы считаться скалой, ибо несущие конструкции подобных построек практически всегда творили геоманты из монолитного камня. Даже если резиденцию кого-нибудь влиятельного никто и никогда не станет штурмовать, то по крайней мере капитальный ремонт ей в ближайшие пару-тройку веков уж точно не понадобится.

— Нет, ну это не замок, — решил Густав, оглядывая округу и видимо пытаясь представить себе, как выглядели все эти здания, когда были целыми. Лучше всего сохранился окружающий территорию по периметру каменный забор, что слегка ушел в землю, но все равно возвышался метра на три. Его ведь никто не бомбил, нападающие атаковали с воздуха и сразу же взяли на прицел более важные объекты. Центральное строение этого места сильно пострадало при штурме, но там его стены не сокрушили пушки, они все еще стояли. Было видно, что оно было построено из белого мрамора, имело всего два этажа и напоминало своей формой подкову. Однако в центре его высился то ли бастион то ли шпиль, бывший раза в десять выше…И переломившийся почти у самого основания. Раскатившиеся в стороны обломки его верхней части и устилали тут землю. Раньше теснились вдоль ограды и какие-то иные здания, небольшие и видимо предназначавшиеся для слуг и хозяйственных нужд, однако сейчас от них остались лишь большие кучки старого угля, сквозь которые далеко не везде могла пробиться растительность. — Скорее просто средних размеров укрепленное поместье и одна единственная оборонительная башня. У Рысакова его резиденция, где мы были, даже побольше будет. И защищена лучше.

— Пожалуй, ты прав. Здесь явно делали упор не на удобство обороны, а на красоту и удобство…В том числе и для детей, — согласился Олег, разглядывая то, что было парком. Лет сто назад, а может и все полтораста. Однако, несмотря на появившиеся в процессе боя разрушения и прошедшие годы, некоторые следы прошлого все еще сохранились. Вот над кустарниками и высокой травой возвышаются столбы с поперечными перекладинами, откуда свисают проржавевшие качели. Валяющиеся рядом обломки, в которых смутно угадываются какие-то крашеные деревяшки, судя по круглой форме, были каруселью, судя по частично сохранившимся каркасам деревянных лошадок, которые благодаря качественному лаковому покрытию очень неохотно гнили. Из кучи битого мрамора, кажется являвшейся фонтаном до попадания в неё пары-тройки снарядов, торчат изящные женские ноги статуи в античном стиле. Вероятно, то была Афина Паллада, во всяком случае, на сохранившемся щите, прислоненном к каменной голени, нарисован её знак в виде совы. Яблони и вишни одичали и разрослись, усеивая землю многолетними наслоениями гнилых плодов, но это все-таки не дубы и не елки. — Тут не крепость, а скорее хорошо защищенный загородный домик. Святослав, а ты совсем-совсем не в курсе, кто тут раньше жил?

— Неа, — беззаботно откликнулся вероятный наследник данного места, да и всех прилегающих к нему земель. Впрочем, вряд ли бы ему владения предков ныне кто-нибудь согласился бы добровольно отдать без приставленного к горлу меча. Впрочем, старые добрые традиции феодалов предписывали решать земельные вопросы как раз таки путем насилия. Интригами тоже можно было, но это считалось не так почетно, как прямое и неприкрытое насилие. — В деревне вроде как у старосты записи, дык, какие-то есть, но я их никада и не читал. Сначала не умел, а сейчас могу, ну да на кой они мне? Знаю, токмо шо тутошних точно никого в живых не осталося, и деревня несколько раз хозяев меняла, кады очередной барин её продавал али проигрывал.

Среди высокой травы солдаты быстро нашли «сокровища», что десятки лет назад пытались утянуть из разрушенного поместья предприимчивые крестьяне. Брошенная хозяевами телега рассыпалась на части, а от лошади даже костей не осталось, однако погруженные в неё богатства не заинтересовали ни птиц, ни насекомых. И солдаты Олега их тоже не тронули, ибо никому не нужен оказался такой хлам. Один расползшийся от ветхости мешок скрывал медные дверные ручки, которые наверняка когда-то ярко блестели благодаря регулярным чисткам, но сейчас потемнели и потеряли весь свой лоск. В другом прятались изрядно сточенные ножи, исцарапанные ложки, гнутые вилки и убогие металлические миски, принадлежавшие не то слугам, не то вообще животным. На подложке из истлевших штор ржавели выдернутые откуда-то гвозди. Трухлявый сундук содержал в себе слежавшийся до состояния монолита сахар. Чего-то более ценного: столового серебра, инструментов, книг, оружия или хотя бы одежды, пусть даже залитой кровью и с дырками от пуль, неудачливым деревенским мародером, судя по всему, так и не удалось обнаружить. Видимо более ценные вещи выгребли под ноль победители, которые и разрушили это место. Ну, или первые партии желающих поживиться чужим добром, все-таки призраки вроде бы появились не сразу…

— Рассредоточиваемся на десятки, но не разделяемся, а двигаемся в одном направлении по часовой стрелке, присматривая друг за другом — приказал Густав, внимательно оглядывая округу. — Сначала внимательно осмотрим территорию, потом возьмемся за сами руины. С каждым отрядом должен идти как минимум один опытный чародей и…Нежить! К оружию!

— А я уж думал, никто не выйдет нас поприветствовать, — обратился медленно создающий в руках огненный шар Олег к туманному силуэту, медленно выплывшему откуда-то из основания разрушенной башни прямо сквозь стену и застывшему в тени. Нежить, внешне напоминающая не то плотный клуб дыма, не то научившуюся преодолевать силу тяжести слизь, мелко дрожала и постоянно меняла свою форму, то трансформируясь в бесформенный комок эктоплазмы, то вновь возвращаясь к человеческим очертаниям. Ну, отдаленно человеческим, продемонстрированный ею максимум потянул бы в лучшем случае на отлитого из пластика манекена без ярко выраженных черт лица…Судя по крайне бедной на энергию ауре, силы монстра едва-едва хватало на то, чтобы вообще существовать, и дестабилизировать его мог не то что боевой маг, а какой-нибудь смелый крестьянин с осиновой оглоблей. И если чародей правильно помнил информацию из бестиариев, то разумного поведения и владения изощренной магией от подобных тварей ожидать не следовало. Максимум — жалкие обрывки былой личности, да инстинктивные попытки вытянуть прану из своих жертв. — Думаю, бессмысленно спрашивать, можешь ли ты говорить. Или хотя бы общаться языком жестов.

— Гха-а-а… — Тоскливо простонала нежить, которая страдала словно жертва длительной голодовки перед шведским столом, родход к которому надежно заминирован. Остатками своего интеллекта тварь явно понимала: с таким количеством вооруженного народа ей никогда не справится. Однако и прятаться, чтобы дождаться возможности и атаковать одинокого человека отбившегося от группы, почему-то не спешила…Монстр, словно приглашал людей атаковать его. Отвлекал? Заманивал? Вконец рехнулся за время своей не-жизни, полностью утратил чувство самосохранения и начал взамен страдать тягой к суициду? — Ы-ы-ы…

— Ооо…Ууу… — Поддержали его откуда-то со стороны ворот еще два призрака, вышедших прямо из стены. Причем эти уже сохранились на порядок лучше: на их эктоплазменных телах угадывались очертания одежды, а полуматериальные руки сжимали рукояти ржавых клинков, видимо дожидавшихся своего часа среди мусора. А использование припрятанного до нужного времени оружия требовало уже какого-никакого, но интеллекта. Еще с десяток монстров возникло прямо из под земли, а после стая тварей принялась медленно сжимать кольцо вокруг людей не обращая внимания на численное превосходство живых. — Б-б-бун-т-т-т-о-о-овщики…

— Дык, знал я, стал быть, шо их тута несколько, — оторопело пробормотал Святослав, создавая в каждой руке по небольшой шаровой молнии. — Но чей-то думал, будет меньше.

— Сейчас полезут! — Выкрикнул чародей, ощутив стремительно нарастающую угрозу. Причем шла она вроде бы откуда-то снизу и из многих источников. А затем метнул вполне уже сформированный огненный шар в парочку, двигавшуюся от ворот. Не потому, что они перекрывали выход из кольца стен, просто эта нежить казалась ему наиболее сильной. — Смотрите под ноги и не стойте на одном месте!

В своих предсказаниях оракул-самоучка не ошибся. Сорвавшиеся с места монстры в один миг развили неплохую скорость, ринувшись на людей и посылая в них гнилостно-зеленые искры некроэнергии, срывающиеся с протянутых к добыче пальцев. И одновременно с этим к ногам людей потянулись призрачные руки, вынырнувшие из почвы в то время, когда основное тело нежити оставалось скрытым и находилось в относительной безопасности. Солдаты, которых схватили мертвецы, закричали от боли…А после к их воплям добавились наполненные страданием стоны излишне бодрых покойников, поскольку серебряные клинки и пули легко стали разрывать на клочки эктоплазму. Обычные пехотинцы не сумели бы подобному противнику противопоставить почти ничего и полегли бы за считанные мгновения, не способные сопротивляться…Но обычных пехотинцев тут и не было, только элита. Поголовно вооруженная зачарованным оружием и даже обвешанная защитными амулетами, которые им зарядили отрядные чародеи.

Вызванное чародеем пламя спалило ту нежить, рядом с которой детонировало, но вот второй призрак с клинком уцелел и вполне себе ловко замахнулся оружием на одного из бойцов, одновременно направляя на другого раскрытую ладонь, с которой сорвался разряд некроэнергии…А после развеялся, получив от одного из колдунов-ящеролюдов веер брызг светящейся воды, словно всосавшей нежить внутрь себя и опавшей вниз мутной лужей. Жертва магической атаки же хоть и опустилась на одно колено, держась за грудь, но все еще дышала. И даже пыталась перезарядить свое оружие. В общем, отделалась легким испугом и если до неё не доберется кто-нибудь еще из врагов, то возможно вернется в бой даже без помощи целителя.

— Н-н-ненави-ви-вижу! — Громко провыл невероятно четкий и детальный силуэт, облаченный в истлевший мундир устаревшего фасона, объявившийся на чудом дожившем до сей поры балкончике разрушенного особняка. С его поднятых рук вниз устремились потоки темно-фиолетовых молний…Которые, повинуясь жесту Святослава, внезапно резко изменили маршрут своего движения и бесполезно прошлись по внутренней стороне каменой ограды, вышибая из неё оплавленную крошку. — У-у-уничто…

Договорить мертвому магу не дала выпущенная Густавом зачарованная стрела, которая пробила грудь нежити…И вопреки природе приведений застряла там, пылая словно маленькое солнце и видимо причиняя тем монстру нестерпимые страдания. Заткнуть его громкий вой сумели лишь четыре раскаленных ядра, врезавшиеся туда, где он стоял и поднявшие фонтан камней и пыли. Второго залпа находящиеся на борту «Котяры» делать не стали, да в принципе он и не понадобился. Один за другим враги либо растекались эктоплазменными лужицами под ударами серебрянных клинков и заклинаний, либо скрывались внутри твердых объектов и больше не показывались людям на глаза.

— Дык, все что ли? — Спросил непонятно у кого Святослав, брезгливо вытирая о травы подошвы сапог. Пытавшуюся схватить его за пятки тварь бывший крестьянин банально затоптал, наплевав на всю её нематериальность. Не то инстинктивное усиление тела магией помогло, не то зачарование латных сапог, которые являлись далеко не самым худшим в мире артефактов. — Мы, стал быть, очистили это место…

— Не спеши радоваться. Боюсь, нам придется потерять здесь еще немного времени, прежде чем объявить эти руины полностью исследованными и безопасными. — Откликнулся Олег, осматривая пострадавших бойцов. Убитых в короткой стычке с монстрами не оказалось, как и тяжелораненых, однако человек пять и двоих ящеролюдов он бы сейчас отправил на корабль. Пока их организм не придет в себя после контакта с крайне агрессивной некроэнергией и не восстановит потихоньку полученные повреждения за счет усиленной целителем регенерации, бойцы из тех будут не самые лучшие. И зачем заставлять подчиненных совершать в таком виде ратные подвиги и пафосно превозмогать, когда имеется резерв? — Такое количество призраков не могло подняться самостоятельно. Ну два, ну три…Но не несколько же десятков! И что-то среди уничтоженных тварей не было никого, кто использовал бы против нас не свои естественные способности, а полноценную некромантию. Даже тот урод, который пытался швыряться молниями, тянул максимум на талантливого подмастерья. Причем чары он применял стихийной направленности. Нет, самый главный из местных покойников к нам так и не вышел, отправив своих пешек на убой. Видимо понадеялся, что заявившийся на его территорию отряд уничтожит их, поищет в руинах добычу, да уйдет, оставив его в покое…Однако, он просчитался. Мы найдем этого хитреца.

Глава 26. О том, как герой импровизирует, ломится напролом и наблюдает за неповиновением

Быстрый обыск руин не принес удовлетворительных результатов. Остатки нежити сидели тихо как мыши под веником и не показывались на глаза, а указателей, повернутых стрелочкой в сторону логова главного злодея, почему-то никто здесь поставить не озаботился. Зато стало окончательно ясно, что в разрушенном поместье никаких сокровищ нет. Во всяком случае, в его надземной части уж точно. Да и в подземной на первый взгляд тоже…

— Тут ничем не пахнет, кроме земли и пыли, — растерянно поведала Доброслава, оглядывая подвал помещения, раньше бывшего местной кухней. Посуду из неё всю давным-давно вытащили, но вот большие печи, куда можно было бы запихнуть целого барана, остались в целости и сохранности. Предназначенные на случай торжественных приемов с обилием гостей сооружения из огнеупорного кирпича стойко сопротивлялись натиску времени. А еще были достаточно прочны и велики, чтобы подпирать собою потолок не хуже колонн и тем удержать его разрушения. — Ни гнили, ни тухлого мяса, ни крови…Да и с чего бы им тут быть? Призраки не вурдалаки, чтобы тащить добычу себе в берлогу.

— Однако, если один из них владеет некромантией, он вполне мог делать из своей добычи заготовки про запас. Или каких-нибудь костяных конструктов. — По мнению Олега, искать местного хозяина следовало в каком-то подземном помещении, сделанном еще при строительстве поместья. Некоторая нежить лучше переносила солнечный свет, некоторая хуже, однако никто из мертвых его не любил. Призраки же хоть и могли проходить через материальные преграды, но на подобное действие требовало от них некоторых затрат энергии, а они и так были в способах её добычи изрядно ограничены. Люди сюда не ходили, а магического источника в районе поместья не чувствовалось. Следовательно единственным способом подпитать себя для тварей являлась охота на зверей, которые обладают хорошими инстинктами и будут стараться избегать того участка леса, где их ожидает опасность. — С вероятностью в девяносто девять процентов, местный хозяин сидит где-то рядом…В конце-концов, какой же аристократ живет в доме без пары-тройки тайных ходов, через которые можно удрать от врагов в случае проблем и бункера где можно отсидеться? Но допускаю, что сообщения с самой очевидной точкой, то есть подвалом для хранения продуктов, там может и не быть…Однако, проверить не помешает.

— Как? — Удивился Густав. — Среди нас ведь нет геомантов…А даже если и были бы — то какой же это тайный ход, если его любой маг земли почует? Я бы на месте строителей сего места обязательно озаботился защитой от обнаружения…Ну, если деньги есть.

— Поскольку способами трехмерного сканирования грунта никто из нас не владеет, придется импровизировать. Вернее, ломиться напролом, используя грубую силу, — пожал плечами Олег, а после создал узкую и тонкую огненную иглу, которую вонзил в стену подвала. Не без труда, но контролируемое волшебником пламя все-таки сделало в гладком камне углубление диаметром примерно миллиметров пять…А потом медленно двинулось дальше, прорезая и проплавляя себе дорогу будто раскаленное сверло. Чистое пламя не должно было иметь никакого кинетического импульса, однако магия могла воплотить в реальность и не такие казусы. — Во времени мы не слишком ограничены, в количестве энергии которое можем потратить — тоже, спасибо нашим накопителям. Само подземелье может находиться где угодно и на немыслимой глубине, но ведущий в него ход просто обязан начинаться где-то в поместье. Значит, если проделать достаточно шурфов, пронизывающих местный фундамент по часовой стрелке, то рано или поздно мы на него наткнемся.

— Ну а ежели нет, то, стал быть, вернемся как-нибудь в другой раз, — кивнул Святослав, а после встал рядом со своим другом и принялся бурить стену тонкой воздушной струйкой. Причем она крошило камень намного быстрее, чем проплавлял себе дорогу комочек магического пламени. — Када мы, того-этого, еще чей-нибудь придумаем…

Колдуны-ящеролюды и Доброслава объединились в круг, и принялись притворять в жизнь пословицу: «капля камень точит», пока Густав вместе с не владеющими магией членами отряда охраняли с головой ушедших в работу чародеев от внезапной атаки призраков или других неприятных сюрпризов. Трем движущимся по прямой или почти по прямой скважинам понадобилось около получаса, чтобы из кухонного погреба пробуравить фундамент насквозь и добраться до обычной почвы, в которой дело пошло значительно легче. А еще через тридцать минут они были остановлены, поскольку поддерживать эффективную работу волшебства на большом расстоянии от заклинателей стало сложновато, и после небольшого отдыха, новые мини-шахты были заложены в другом месте. Однако, и на второй раз чародеи не смогли почувствовать ничего необычного в земле и камне, которые они раздвигали своим даром. Как и на третий. И лишь спустя четверть часа после начала четвертого подхода, когда Олег уже был близок к тому, чтобы отложить дальнейшие исследования руин на следующий день, вдруг раздалось громкое, встревоженное и абсолютно непонятное шипение одного из ящеролюдов, от волнения перешедшего на родной язык. Впрочем, он практически сразу же исправился, и начал докладывать на ломанном английском, ибо по-русски к настоящему моменту знал всего десять слов, из них половину — матерных. Контролируемая колдуном вода вдруг взяла и куда-то вылилась! Причем сохраняющегося над жидкостью контроля вполне хватало, чтобы чешуйчатый волшебник был уверен: это не случайная трещина или полость, а довольно просторное помещение, сделанное искусственно.

— Азимут примерно сорок градусов от этого места, расстояние тридцать пять метров. Не прямо под поместьем, но довольно близко, — пришла на помощь щипящему колдуну Доброслава, и Олег почувствовал, как на лице у него расплывается довольная улыбка. Конечно, это все еще могла быть случайность. Или какой-нибудь винный погреб, выкопанный отдельно от кухонного, дабы не искушать слуг элитным алкоголем, стоящим больше любого крепостного холопа. Однако интуиция буквально кричала ему — вот оно! Нашли! — Если я правильно помню, там располагается центр яблоневого сада и…Ай!

Из крохотной дырочки, проделанной магами воды, вылетела невероятно тонкая, но в то же время очень прочная золотая игла и пробила девушку навылет, несмотря на доспехи. А после прямо в воздухе развернулась к ближайшему ящеролюду, которого прошила бы вообще как лист бумаги…И задергалась будто рыба, ухваченная взбешенным оборотнем. Кащенитка-изгнанница сплюнула на землю немного крови, а потом ухватилась поудобнее обеими руками, поднатужилась и принялась медленно-медленно сгибать боевой артефакт в дугу. Секунды через три волшебное оружие, которому был бы рад любой убийца, хрустнуло и превратилось в обычный драгоценный лом. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что она представляет собой настоящее произведение искусства, поскольку вся поверхность изделия неведомого мастера усыпана мелкими алмазами, расположенными в явно не случайном порядке.

— Дык, логично, я думаю, отнорок тайный тама устроить, — пожал плечами Святослав, поднимая с пола ветром немного каменной крошки и затыкая им ведущую в нужную сторону скважину. Пока главный обитатель руин еще чего-нибудь по этому «пневмопроводу» своим гостям не отправил. — Ежели сделать его прямо значица под поместьем, то долбани по домине какой архимаг в сердцах — и выход бы завалить могло. Али землю аж до схрона проплавить. И не раскопают слуги там, стал быть, случайно. Для того ж яблони все придется, ну, выкопать. А то не одного часа дело. Не одного дня даж, ежели без магии иль, дык, пары упряжек волов, дабы пни корчевать.

— Ну, тягловой скотины у нас нет, если нас самих не считать, — призадумался Олег, которому очень не хотелось возиться с земляными работами. И дело было даже не в их утомительности, просто он опасался того, что главный из здешних мертвецов может придумать какую-нибудь каверзу для тех, кто пытается до него докопаться в прямом и переносном смысле слова. Конечно, враг должен быть изрядно ограничен в своих ресурсах и возможностях, иначе бы он не сидел посреди леса в руинах и без слуг, однако недооценивать загнанную в угол крысу было опасно. Особенно если она немертвая, и владеет темной магией как минимум на среднем уровне. — С другой стороны, есть летучий корабль, и по сравнению с ним даже упряжь со слонами смотреться будет весьма хиленько. Главное, чтобы выдержала якорная цепь…

Воевать со всем яблоневым садом никто отряд не стал, ограничившись расчисткой того места, где под землей находилось какое-то сооружение. Тем более, деревья там росли несколько более хилые, по сравнению со своими собратьями. Видимо их корням было особо некуда расти, поскольку потолок подземелья был сделан на совесть и растениям не поддавался…А может и поддавался, да только обитающая там нежить волей-неволей играла роль гербицида, угнетая флору своей аурой. В любом случае на то, чтобы избавиться от одичавших насаждений, разрыть землю до обнаруженной искусственной полости и продолбить ход в неё времени ушло намного меньше, чем на предыдущий обыск руин в поисках логова главного из местных мертвецов. Даже с учетом того, что на финальной стадии работали в основном одни автоматроны, круша своды тоннеля при помощи кувалд. Чародей испытывал вполне разумные опасения по поводу возможного противодействия местной нежити. Вдруг она с той стороны преграды готовит засаду или напитывает силой какую-нибудь магическую ловушку, готовую обратить в прах тех, кто первым проложит себе дорогу внутрь подземных сооружений? Однако, его худшие ожидания не оправдались. Магические роботы пробили дыру достаточного размера, чтобы один из них смог протиснуть внутрь голову и плечи, а никакого контрудара все не было. То ли у противника не имелось такой возможности, то ли он не желал тратить свои силы на набор зачарованных железяк. Послать волшебных андроидов на разведку, к сожалению, не представлялось возможным. Не пролезали они. Даже боком или на четвереньках. Человеку внутри тайного хода было бы пусть не очень комфортно, однако даже обладатель полусотни килограмм лишнего веса вряд ли бы застрял, однако суставы куда более рослых автомтаронов не позволяли им выгнуться так, чтобы оказалось возможно проползти по этой узкой щели, чей диаметр уступал размаху плечевого пояса машин. А еще откуда-то из глубины шли едва заметные звуки, понять которые у Олега получилось лишь повысив до предела чувствительность своих барабанных перепонок.

— Мы продержимся…Нас не сломить. Они не пройдут здесь… — Бормотал откуда-то из темноты голос, похожий на шелест сухих листьев не прерываясь даже затем, чтобы сделать вздох. Призраки ведь для того, чтобы говорить, легкие не использовали. — Это сиволапое быдло слабо, трусливо, пугливо…Убить главарей, остальные разбегутся…Уж убить главарей мы сумеем, да-да…А потом отомстим…Призовем союзников…Найдем наемников…Пробудим сорную кровь…Соберем целую армию…Сокрушим их…Уничтожим…Убьем…

— Эй, вы там, в глубине! Предлагаем переговоры! — Прокричал Олег в темную дыру, пробитую в потолке туннеля. Вход в него, очевидно, располагался в прилегающей к яблоневому саду части поместья, что ныне превратилась в одну сплошную груду мусора благодаря обрушению и стен, и потолков. Не то еще нападавшие так удачно туда несколько десятков пушечных выстрелов всадили, не то сохранившие остатки разума мертвые потихонечку доломали эту часть поврежденного здания, чтобы защитить свое убежище от тех, кто не умеет просачиваться сквозь камень. Наклонная полость подземного хода довольно круто уводила вниз, не идя горизонталью, а загибаясь спиралью. Как глубоко она вела и какие размеры имел тайный бункер местных владельцев оставалось только догадываться, но учитывая любовь обитателей этого мира к гигантизму чародей допускал, что уничтоженный особняк мог уступать по общей площади данному подземелью. — Святослав, давай ты покричи. Может, хоть тебя послушают.

— Дык, ты чё, совсем, стал быть, с дубу рухнул? — Искренне удивился бывший крестьянин. — Я и, того-этого переговоры?! С ентими?! Которые итъ жителей деревни нашей аки пряники жрали, коли ловили?! Да на кой черт оно нам, дык, надо то?!

— Ну ты же помнишь, что я рассказывал об истоках твоих феноменальных магических способностей и проблемах с речью, верно? И о состоянии энергетики твоих односельчан? — На пробу отправленный в темноту маленький огненный шарик не высветил ничего кроме каменных ступеней, выглядящих в противовес обветшалым руинам такими новехонькими, будто их только-только создали. И Олег счел это вполне логичным. Живые по тайным ходам просто так не бегают, ну а призраки не стирают своими ногами полы. Вот только если хорошо сохранилась основная часть подземного укрытия, то могли уцелеть и ловушки, которые здесь наверняка имелись. Он бы, во всяком случае, их тут поставил. — С высокой степенью вероятности самые разумные из местных обитателей — это все, что осталось от твоих предков…И только они могут знать, как привести в порядок энергетику обитателей «Малых грибов». Ну и лучше всех прочих должны знать, какие чары лучше всего подходят для обладателей столь сильного сродства с воздухом, и как можно нивелировать имеющиеся у тебя недостатки.

— Нету у меня, стал быть, таковых пращуров, кои свое проклятие могут в дите неразумное слить, еще одним сверху заполировать, дабы конкурентов не плодить и, того-этого, вон его выпнуть. — Отрезал бывший крестьянин. — Не мои, дык, это и весь сказ. Пусть итъ других потомков себе исчут, коли остался у них кто. А ежели и нет — не велика, стал быть, беда. А папку ты, того-этого, сам вылечишь…Когда-нибудь. Я в тебя, ну, верю. Он же ж прожил без чудодейства, сорок лет и два годика, значица подождать смогетъ! На крайний, дык, случай к Савве на поклон схожу. Он же ж хуть и отказывается считать себя жидом, на жааааадный….Найду, чем работу его оплатить.

— И все же, постарайся по возможности взять главного из местной нежити живым… — Вздохнул Олег, который испытывал некоторые сомнения по поводу того, что сможет освоить нужные разделы магической медицины в ближайшем будущем. За деньги подобные знания, как правило, уже не продавали, а экспериментировать со столь тонкими материями методом тыка он опасался. Слишком много появится на его личном кладбище новых могил, и даже если брать для опытов лишь тех, кого не жалко — велик шанс зачерстветь душой и превратиться в маньяка из-за такого количества собственноручно замученных людей. — Ну, в смысле, не уничтожай его окончательно, если будет такая возможность. А сейчас поставь-ка купол стоячего воздуха, чтобы никто лишний не подслушал. Густав, попробуй наловить в окрестностях какой-нибудь живности, что будет тебе глазами, руками и миноискателями. Обоняние зверей, как правило, лучше человеческого, а еще есть слух, возможность чувствовать вибрации, видеть в тепловом диапазоне…Ну, не мне тебя учить. Из людей первым внутрь пойду я как самый живучий, Святослав сразу за мной, будет прикрывать. Доброслава, ты в кольцо упрятать пару автоматронов сможешь? В случае чего хоть будем кем ловушки разрядить.

В данный момент выбор стратегий штурма вражеского подземелья был невелик, и сводился он к двум вариантам. Либо следовало двигаться медленно и осторожно, буквально по миллиметру обнюхивая следующую ступень в поисках ловушек, либо нестись напролом, собирая на себя все шишки и надеясь добраться до противника быстрее, чем он использует заранее заготавливаемые козыри. И Олег, конечно же, решил проявить осторожность. Нежити вообще-то были не свойственны созидательные порывы, но сохранивший часть разума колдун за десятилетия одиночества вполне мог начертить какой-нибудь рунный массив, от которого и архимагу станет кисло. Годочков пять на расчеты, квартал на саму работу, и раз в месяц добавить энергии в накопитель, дабы мощь заряда не упала….Чем-то таким не особо сильные, но упорные и старательные чародеи обычно и пользуются, когда готовят покушение на высших магов. Или коллектив своих собратьев более-менее равного ранга, с которыми справиться в честном бою шансов в принципе нет. А если мертвый колдун не обладал особыми познаниями в рунах, артефакторике и прочих подобных дисциплинах, то мог тупо подготовить участок свода к обрушению на головы врагов. Дешево, сердито, эффективно против всех кроме опытных геомантов и ряда редких специалистов, умеющих не хуже приведений просачиваться через твердые преграды.

— Справлюсь, — пожала плечами девушка, начиная выбрасывать из пространственного хранилища фляги с водой, сухие пайки, веревки и прочие полезные мелочи, которые она могла таскать с собой без особого труда. — Кстати, в форме волка я его использовать тоже могу. Может, на мне верхом прокатишься?

— Хм, может сработать, — о внезапности кавалерийской атаки на обитателей подземелья говорить, конечно, не приходилось, однако возможность не отвлекаться на самостоятельное маневрирование в бою дорогого стоило. Хотя, конечно, голову следовало беречь от ударов об слишком низкий потолок. — И осторожнее с гранатами и выстрелами зачарованных пуль! А то самих себя накроем рикошетом, а без боя внутри точно не обойдется…

Сопротивление вторженцам началось практически сразу. Приманенные главой рода Полозьевых птицы и мелкая лесная живность стремительно начала слабеть, преодолев лишь несколько десятков метров. А те из них, кто не успел вовремя вернуться обратно и вовсе подохли. Кровь шатающихся будто пьяные зверьков оказалась сверх всякой меры перенасыщена кислородом, словно у подводных пловцов, резко покинувших глубину и вернувшихся на поверхность. Нежить поставила перед входом в свое убежище довольно любопытный барьер. Проходящих через него он не задерживал, а отравлял…И люди, скорее всего, замедлили бы это уже сильно после того, как углубились внутрь подземного сооружения, ибо были они куда крупнее. Отрава бы свалила и их, но отнюдь не так быстро. Правда, создавали чары не стационарная ловушка, а темный силуэт, который удалось заметить в отблесках пламени отправленного катиться по ступенькам факела …Однако сие отнюдь не означало отсутствие разного рода неприятных сюрпризов. Их конечно могло действительно не иметься. Однако ставить на подобную возможность и дар оракула свою жизнь чародей не желал.

— Что ж, значит, будем бить, — вздохнул Олег, тяжело опираясь на посох-накопитель. Чародеям предстоял новый сеанс тяжелой и монотонной работы. Бормотание, идущее откуда-то снизу, он по-прежнему слышал, только теперь репертуар фраз нежити еще больше сократился, и сводился в основном к взаимоисключающим тезисам: «они здесь не пройдут, мы за свое поражение обязательно отомстим». Похоже, у данного конкретного покойника наблюдались явные проблемы с психикой. — Аккуратно, но сильно. В повестке дня у нас на сегодня уже второй раз встает агрессивный демонтаж.

— Дык, чего-чего? — Переспросил Святослав. — Ты, стал быть, чем собираешься заняться?

— Крушить тут все буду! — Колдовское пламя лизнуло камень, а после начало неторопливо и неуклонно прожигать неподатливую материю, дабы обнаружить и уничтожить находящиеся внутри структуры. Все же редкая ловушка сумела бы пережить расплавление части своих компонентов и остаться в рабочем состоянии. Одновременно Олег внимательно следил за дальней частью уводящего вглубь тоннеля, надеясь не прозевать новое появление нежити и поджарить её вовремя выполненной контратакой. Благодаря своим артефактам волшебник мог позволить пропустить себе до нескольких десятков магических ударов средней силы. Особенно, если они будут использованы со значительной разницей во времени. А насколько вынослив их неведомый противник? — Но аккуратно. Чтобы своды не обрушить.

Поверхность ступенек под натиском жара чуть оплавилась. Затем её тут и тал стали буравить маленькие огненные иглы. Потом аналогичной процедуре подверглись стены и потолок. И лишь затем Олег сделал шаг вперед на успевший немного остыть, но все еще горячий камень. Затем, еще минут через десять, еще один. На третьем его путь попыталась остановить пришедшая снизу шаровая молния, что двигалась по спирали…Но сыплющий во все стороны разрядами комок магического электричества замер, повинуясь взмаху руки Святослава.

— Дык, совсем не впечатляет, однако, — сообщил он напряженным голосом и даже закусив губу от усердия, а после свернутый в тугую сферу комок плазмы увеличился в размерах минимум вдвое, и отправился вниз по той же траектории, что и прилетел к выходу наружу. Витка через четыре он столкнулся с чем-то…Или скорее кем-то, судя по наполнившему подземелье гневному шипению. — Я, стал быть, ждал чей-то большего от тех, чью власть над стихией мог, того-этого, унаследовать. Тут же ж итъ не повелителем воздуха пахнет, а дык, каким-то подмастерьем. Пущай и вельми талантлитвым.

— Сорная кровь…Проклятая ветвь…Побег, который предкам отрубить надо было… Рубить…Всех зарубить… — Таящийся в темноте призрак, кажется, все же признал в Святославе родственника. Однако появлению его совсем не обрадовался. — Мы отомстим…Они не пройдут…Надо собраться с силами…. И отомстить! Мы не падем! Собрать союзников…Призвать наемников…Пробудить сорную кровь…

— Сделай скидку на их трансформацию в нежить. Вампиры же почти не используют элементальные чарами не потому, что не хотят. Им просто это куда сложнее, чем людям. — Олег мысленно сбавил степень опасности их врага еще на один пункт. Похоже, нежить помимо всего прочего страдала от синдрома рассеянного внимания и могла забыть, о чем думала лишь минуту назад. Если Святослав, опознанный как «Сорная кровь», оценил примененные против нечего чары на верхнюю границу третьего ранга, то скорее всего к возможностям подмастерья они и относились. Другое дело, сколько в своей любимой ветви магии мог потерять безумный мертвый аэромант? Максимально возможным усилением путем алхимического допинга считалось повышение на пару рангов. И если прибавить их к вражескому заклинанию, то вышло бы уже нечто близкое к уровню магистра. Причем Олег был уверен, что вниз двигаться по шкале мощи куда проще, чем вверх. Дар оракула нашептывал ему, что до своей гибели и последующего становления немертвым их враг прикончил бы Святослава небрежным взмахом руки, либо разорвав взрывной декомпрессией, либо выкачав из окружающего воздуха весь кислород и оставив агонизировать на каменном полу вместе с остальным отрядом. И никакие древние артефакты бы им не помогли против воздействия, меняющего окружающую среду. — А непрофильным волшебством многие пренебрегают, страшась трудностей обучения…Ты вот, например!

Отряд под шелестящие причитания двигался вниз по ступеням в темпе ленивой улитки, но с неотвратимостью гидравлического пресса. Буравить насквозь стенки тайного хода не требовалось. Маленькой щели глубиной в десять сантиметров вполне хватало, чтобы удостовериться в монолитности данного участка, ведь через скалу подавляющее большинство магических атак тупо не пройдет. Да и какие-нибудь скрытые механизмы за подобной преградой размещать уже нет особого смысла. Другое дело, что парайноя заставляла Олега проверять и стены, и пол, и потолок…Времени на это тратилась уйма, а из находок чародею пока попадались лишь элементы не функционирующей магической системы освещения, да растоптанная кем-то в тонкий блин на каменном женская сережка, однако бдительности своей волшебник не ослаблял. В этом ему прекрасно помогала сотканная из лоскутьев тьмы фигура, что с удручающей периодичностью возникала на грани восприятия, чтобы запустить в непрошенных гостей дальнобойными чарами третьего или четвертого ранга. Арсенал твари с одной стороны был разнообразен, а с другой почти весь он базировался на аэромантии. Облако норовящего залететь прямо в легкие песка, порхающие кинжалы, малозаметный туманно из ядовитой взвеси, молнии всех размеров и форм, включая каких-то элементальных змей и минное поле статического электричества…Все это Святослав если и не мог остановить за счет более высокого контроля над стихией, то как минимум загодя чувствовал и изрядно ослаблял. Вот пару самонаводящихся копий некроэнергии, вместе с которыми из стен явились уже знакомые по битве на поверхности приведения, он пропустил, чем заставил Олега слегка понервничать в нагревшейся кирасе. Однако, перейти на чары сугубо из разряда магии смерти их враг по какой-то причине не пожелал, а потому спустя некоторое время отряд вновь начал свое неспешное продвижение вглубь. От попыток подойти поближе тварь быстро отучили летящие из-за спины чародея зачарованные стрелы Густава, которые минимум дважды задевали обитателя местных катакомб. И там, где он получал свои раны, на камнях пола помимо отработавших свое одноразовых артефактов оставалось довольно много вытекшей из данного существа эктоплазмы. Причем интенсивность противодействия нежити после получения повреждений снизилась на порядок, из-за чего было даже решено отложить долгожданный отдых и продолжить спуск, не давая ей времени на восстановление себя или своих прислужников.

— Пришли, — раздался снизу рык Доброславы, а после по телу оборотня прошла волна дрожи и Олег внезапно осознал, что сидит уже не на спине большого волка, а едет верхом на девушке, которая ползет на четвереньках. — Я вижу выход в какой-то зал!

— Дальше нельзя их пускать…Вы не отнимете у меня их…Мы выстоим… — Кажется, даже сам призрак уже не верил в тот лепет, который издавал. — За нас отомстят…Всех вам не сломить…Я разбужу сорную кровь…Они придут сюда…Мы научим их…Им будет оказана честь…

Помещение, куда привел подземный ход, очень напоминало верхнюю часть усадьбы. Здесь тоже все было красиво, монументально, хранило следы былой роскоши в виде обломков позолоченной мебели, бронзовых решеток, истлевших гобеленов, все еще хранящих кусочки сохранившихся изображений, большого аквариума со скелетами крупных рыб…И разрушена некогда роскошная обстановка тут также оказалось чуть менее чем полностью. Только работали здесь не пушки, а мелкокалиберное огнестрельное оружие, да боевая магия, судя по многочисленным маленьким выбоинам и оплавленным следам на светлом камне. А еще здесь лежали те, кто пытался то ли спрятаться в этом подземном убежище, то ли дождаться помощи. Спасители не пришли, а тайник оказался обнаружен. Десяток скелетов, чьи ветхие кости в относительной стабильности лишенного осадков и мелкой живности подземелья сохранились в отличии от останков погибших наверху людей, до сих пор несли на себе следы страшных ран, разрубивших их кости. И у каждого из них была отрублена голова, видимо чтобы гарантировать смерть и предотвратить поднятие…Но в одном случае подобной меры предосторожности явно оказалось недостаточно.

Практически рядом с входом на лестницу красовался большой обугленный кратер, в центре которого находились вплавленные в камень исковерканные доспехи…И вывалившие из них кости. Череп покойника кто-то старательно раздавил на множество валявшихся здесь же кусочков, опознать которые получилось лишь благодаря нижней челюсти до сих пор сохранившей свои зубы. Именно рядом с нею и застыл уже мельком виденный отрядом человеческий силуэт, состоящий из множества сросшихся воедино лоскутьев тьмы, в чьем теле теперь виднелись заметные прорехи. В свете факелов и созданных Олегом огненных шаров стали отчетливо видны пульсирующие темные нити, которые соединили дух неведомого мага и человеческие останки. Скорее всего — его собственные.

— Вас не должно быть так много…Мы не можем проиграть…Все неправильно! — Пожаловался безумный призрак, чьи раны медленно закрывались с каждой пульсацией связующих нитей. Это существо можно было причислить к разряду высшей нежити, однако оно проходило по самой нижней планке данной категории. То ли сказался тот факт, что некромантия для погибшего мага являлась далеко не самой профильной дисциплиной, то ли то, что из мертвых он поднимал себя сам. Без какой-либо предварительной подготовки, без инструментов, без запаса жизненной или магической энергии. Используя как якорь спаленные едва ли не дотла и разорванные на части останки собственного тела, которым победители просто побрезговали, ибо как трофей сей труп уже никуда не годился. Олегу даже стало интересно, стало ли безумие результатом такого кособокого восстания из мертвых или же бедолага поначалу был вменяем, а спятил уже потом — от одиночества, недостатка общения, осознания величины своих потерь и отсутствия хоть каких-нибудь перспектив? — Сорная кровь…Это я сделал тебя? Или я разбудил тебя? Я не знаю тебя…Или знаю…Ты похож на…Не помню…Неважно…Подойди сюда…Дотронься до меня своими руками…Ты должен подойти…Должен выдержать…Не должен разрушиться…

— Угу, — кивнул Святослав, и принялся неторопливо создавать шаровую молнию. Очень большую шаровую молнию, которая с каждой секундой увеличивалась в размерах и сияла все ярче. — Вот прямо счаз подойду и не разрушусь…Олег, я же, дык, правильно понимаю, что если дожечь костяшки, то тварь, того-этого, окончательно сдохнет?

— Помоги мне…Подойди сюда…Дотронься! Я приказываю! — Какие-то остатки разума у нежити все-таки сохранялись, поскольку она ощутимо занервничала, понимая к чему дело идет. — Ты должен повиноваться! Таков твой долг! Вся сорная кровь должна служить нам! А иначе она будет без жалости выполота!

— Дык, кому я должен, значица, тем всем прощаю, — Святослав продолжал накачивать энергией чары, уже сияющие как маленькое фиолетовое солнце. — Еще есть, стал быть, чё сказать напоследок?

— Я дам тебе силу! С ней ты станешь великим! Получишь безграничную власть! Будешь иметь все, что захочешь! Вино, мясо, золото, женщин! Станешь командовать остальными! Даже худородными одаренными! — Страх перед окончательной гибелью, похоже, вернул призраку немалую часть его рассудка, поскольку тот начал говорить довольно связно. Однако, по всей видимости он до сих пор не мог уяснить, что перед ним стоит не чудом пробудивший свой дар крестьянин, которого можно соблазнить обещаниями «райской жизни» в представлении простолюдинов, а видавший виды чародей в дорогущей зачарованной броне. Ну а группу поддержки в виде Олега и остальных членов отряда нежить вообще сейчас игнорировала, полностью сосредоточившись на единственном собеседнике. — Без меня ты никогда не раскроешь свой потенциал! Останешься сорной кровью, никчемной и бесполезной! Всегда будешь служить другим! Тебя никогда не примут в приличное общество! В высшее общество!

— Дык, напугал ежа голой, стал быть, задницей… — Огромный шар колдовской молнии двинулся вперед и заключил в себя останки неведомого мага, бывшего то ли предком Святослава, то ли просто кровным родственником. Призрак попытался остановить путь заклинания потоком какого-то темного тумана, но преграда продержалась от силы пару мгновений. За время предыдущего противостояния с отрядом нежить выдохлась и еще не успела восстановить свои энергетические резервы. Разряды впились в перекрученный металл и костяное крошево, испепеляя их без остатка под заунывный вой гибнущей твари. — Я итъ вашего высшего общества насмотрелся ужо, того-этого, по самое нехочу. И чей-то, стал быть, не заметил особо каких-то приличий. Да и разница потенциалов, дык, не столь и велика, ежели голову прикладывать куды надо то.

Эпилог

Сквозь окно кабака в обрамлении стеклянных осколков словно пушечный снаряд вылетело человеческое тело, и врезалось в пышные заросли малины. Оно имело все шансы пролететь мимо покрытых листьями и шипами кустов, шлепнувшись на покрытую мягкой травкой землю, однако в последний момент растения резко изогнулись, вытянулись в длину и опутали свою жертву по рукам и ногам, заодно перетянув шею ошейником, очень похожим на ленточную пилу. Во всяком случае, длинные колючки, замершие у горла забывшего от страха как дышать пленника, мелко-мелко подрагивали, и при необходимости обезглавили бы его в один момент. Второй человек, покинувший дом тем же путем, в отличии от первого сделал это явно по своей воле. Он ловко прошмыгнул в отверстие, каким-то образом умудрившись не зацепиться длинным щегольским плащом за остатки стекла в раме, уверенно встал обеими ногами на идущую вдоль здания утоптанную дорожку, увидел состояние своего предшественника и злобно сощурил глаза, поднимая правую руку в которой затрещали черные разряды…А после с невнятным воплем провалился куда-то под землю, разверзшуюся под ногами и засосавшую его не хуже зыбучих песков. На поверхности осталось только голова, да и то не полностью: тяжело дышащий нос и отчаянно вращающиеся глаза еще остались открыты солнцу и свежему воздуху, а вот рот уже находился ниже уровня почвы, через которую едва-едва пробивалось испуганно-возмущенное мычание.

— Старый пень, да ты никак последнего ума лишился?! — Из распахнувшихся дверей кабака спиной вперед вышел низкорослый обладатель желтоватой кожи, узких глаз, ярко выраженных магических способностей и китайского акцента, обряженный в ярко-синие тряпки, вероятно лишь недавно являвшиеся парадной мантией. Однако сейчас эта некогда роскошная одежда больше напоминала половую тряпку из-за многочисленных темных пятен, оставленных потоками раскаленного жира. Местами он уже успел застыть, а местами все еще продолжал сочиться вниз под действием силы тяжести. Перед сложенными в каком-то сложном жесте руками чародея, явно опасавшимся того, что осталось внутри здания, мерцали потоки синей дымки, периодически складывающейся в оскаленные морды хищных животных. — Ты думаешь, школа Полуденного Волка будет терпеть такое неуважение?! Теперь тебе придется отдавать нам не треть своих доходов, а половину!

— Малыш, а ты ничего не напутал, нет? — С притворной вежливостью осведомился вышедший вслед за ним на крыльцо широкоплечий мужчина, у которого крупную плешь на все темя компенсировала длинная борода, спускающаяся чуть ли не до пояса. В одной руке владелец увеселительного заведения держал остро отточенный длинный нож, а в другой закопченную массивную сковороду, которая выглядела даже еще более грозным оружием, так как явно могла проломить человеку череп с одного удара. — Может, это не ты в России, а я в Китае? Так вроде бы нет, насколько я знаю, границу никто никуда не двигал. И за порядок тут отвечают либо государевы стрельцы, либо боярские слуги, но никак не какие-то узкоглазые любители медитаций на собственный пупок! Но тогда какого же лешего вы, ублюдки, заявились ко мне на порог, чтобы требовать денег за защиту, хлестать вино и лапать подавальщиц?

— Если ты сделаешь еще хоть один шаг, плешивая помойная крыса, я обрушу на тебя всю ярость порабощенных мною духов, что разорвут тебя на клочки и лишат посмертия! — Визгливо выкрикнул китаец, продолжая пятиться и не осмеливаясь повернуться спиной к владельцу кабака. — Немедленно падай на колени и начинай молить о прощении меня, старшего послушника школы Полуденного Волка Хао Инвея, если не хочешь познать на себе их голод и ярость!

— Валяй, обрушивай, — радостно улыбнулся бородач, останавливаясь на последней ступеньке своего заведения. — Но потом пеняй на себя. Не скажу, что часто вышибал зубы чародеям, однако же фокусники, пытающиеся расплатиться иллюзорным золотом или при помощи внушения подарить им по дружбе содержимого моего кошеля, пару раз захаживали. И оба визжали точно так же как ты и твои дружки, когда я познакомил их поближе с двумя литрами кипящего свиного жира. Один ушел потом на сломанных ногах, а второй вообразил себя не охамевшим недоучкой, а великим боевым магом и был выпотрошен как рыба.

— Моя школа не оставит так твоей дерзости, зарвавшийся крестьянин! — Норовящая обернуться пастями животных дымка развеялась, когда китайский волшебник прекратил поддерживать свое волшебство, по всей видимости, и вправду неспособное чего-нибудь сделать вооруженному ножом и сковородкой человеку. — Сегодня мы уйдем, но уже через три дня к тебе придут другие! И покажут место, где положено находиться жабам, что вообразили себя лебедями!

— Мда, плохи у твоей школы дела с учениками, раз уж они не только о своих намерениях устроить разбойное нападение вслух заявляют, но и точное время нападения говорят, давая прекрасную возможность подготовить засаду, — сокрушенно покачал головой владелец кабака. — Да и вообще, плохи у неё дела. Придурок, ты глянь себе за спину что ли…И наверх посмотри. Обещаю, бить не буду. Тут и без меня найдется полно желающих отвесить тебе тумаков, чтобы на вопросы отвечал охотнее.

— Мгм! — Подтвердил соотечественник чародея, закопанный в грунт по самые ноздри, чем привлек к себе внимание волшебника и наконец-то заставил того заметить, в каком бедственном состояния находятся его подельники. После этого китаец принялся одновременно делать сразу четыре вещи: медленно оборачиваться, косить левым глазом в небеса, дергать правым веком в нервном тике и быстро бледнеть. Причем чем больше он оборачивался, тем медленнее двигалась его шея, а вот кожа напротив, все быстрее и быстрее приобретала цвет старенькой желтоватой штукатурки.

Перед кабаком выстроилась полукругом если и не настоящая армия, так, по крайней мере, её очень убедительное подобие, пусть и в миниатюре. Десятки автоматронов, вооруженных либо ужасающими огромными огнеметами, либо холодным оружием, которое может прорубить и броню линкора. Сотни солдат, чья форма пусть и не отличалась однообразием, зато в обязательном порядке имела блистала полированной сталью на всех жизненно важных участках. Причем вооруженных не какими-нибудь старыми и примитивными фузеями, а дорогими и скорострельными ружьями с барабанным механизмом. Кое у кого автоматы встречались. Перед разбитыми на отряды фигурами мерцали пленки магических щитов, которые поддерживали опирающиеся на внушительные магические посохи колдуны-ящеролюды. Ну а в воздухе зависло несколько летучих кораблей, и самый большой из них являлся, без сомнения, крейсером. А еще сразу за строем автоматронов стояли три мага, на фоне которых ошпаренный кабатчиком китаец выглядел как новорожденный котенок у ног матерого волкодава.

— Дык, чей-то эти типы того…Глупые и хлипкие, — прогудел светловолосый здоровяк, вокруг которого ветер свивался в настоящий ураган, сходящий на нет уже в жалком метре от фигуры аэроманта. — Не похожи они, стал быть, на организованную преступность, которой мы, того-этого, противостоять готовились. И на людей какого-нибудь боярина, дык, тоже.

— Обычные бандиты, привыкшие быть в Китае царьками какого-нибудь нафиг никому не нужного глухого угла, и решившие после переезда подальше от гражданской войны и голодной нежити продолжить жить за счет дани, вышибаемой с крестьян и мелких лавочников, которым до ближайшего жадарма ехать далеко, — пожал плечами лысый толстяк, словно огромный тигр прохаживающийся пружинящей походкой туда-сюда, поигрывая шпагой, чье лезвие сверкало от наложенных на неё чар. — Но глупые, что есть, то есть. Обычно такие все же сначала стараются узнать, кто им на чужой земле может ноги вырвать, прежде чем наглеть начинают. Даже странно, как эти идиоты дожили до сего дня. Если остальная часть их школы такими же лопухами представлена, то наши охотники и без посторонней помощи всех бы в ближайшем овраге прикопали.

— Ну и ничего. Будем считать, что сегодня у нас была исключительно учебная тревога, — заключил третий чародей, на фоне своих коллег выглядящий немного блекло, несмотря на явно дорогое снаряжение. — А когда найдем логово этих неудачливых рэкетиров, то проведем учения в обстановке, приближенной к боевой. Давно пора научить нашему пополнению, как надо чистить землю от разных разбойников…Пусть даже с магическими способностями.

Content

Владимир Мясоедов
Ведьмак 23го века. Том одиннадцатый
Разница потенциалов

Пролог

Глава 1. О том, как герой сталкивается с новым врагом, попадает под небольшой катаклизм и получает множество неприятных сюрпризов

Глава 2. О том, как герой оказывается бит, помогает уничтожать гору и бьется лбом о стол

Глава 3. О том, как герой ощущает симпатию к народным приметам, вынужденно принимает ванну и очень удивляется своему гостю

Глава 4. О том, как герой проводит инвентаризацию, получает хороший совет и прислушивается к своему окружению

Глава 5. О том, как герой умасливает следователя, задается важными вопросами и замысливает проверить на вшивость главного дятла

Глава 6. О том, как герой устраивает незаконное проникновение, читает любопытный документ и сталкивается с неожиданной опасностью

Глава 7. О том, как герой злится на обстоятельства, приказывает открыть огонь по деревне и получает головную боль

Глава 8. О том, как герой радуется перераспределению нагрузки, знакомится с «коллегой», и спасает убийц

Глава 9. О том, как герой пытается замочить своего друга, участвует в политическом чаепитии и планирует производство яда в промышленных масштабах

Глава 10.О том, как герой теряет бойцов, видит диво-дивное и спорит с природой

Глава 11. О том, как герой взирает на отвратительное зрелище, узнает о старых долгах и размышляет о алчности

Глава 12. О том, как герой обеспечивает себе весьма дешевую защиту, ищет недоброжелателей и наблюдает драку добра со светом

Глава 13. О том, как герой старательно перестраховывается, приказывает не стрелять и создает много шума

Глава 14. О том, как герой нарушает общественный порядок, наблюдает спектакль и нацеливается на лучших

Глава 15. О том, как герой искренне радуется, становится свидетелем суровой битвы и получает неожиданные проблемы с законом

Глава 16. О том, как герой наблюдает эпохальное сражение, ностальгирует по мафии и обдумывает колонизацию Марса

Глава 17. О том, как герой находит район, надежно защищенный от вторжения вражеских армий, вламывается на охраняемый объект и оказывается абсолютно беззащитным

Глава 18. О том, как герой сталкивается с ожидаемыми и неожиданными последствиями своих действий, наслаждается вкусом победы и получает головомойку

Глава 19. О том, как герой ликвидирует источник проблем, тушит и зажигает, а также очень пугается

Глава 20. О том, как герой поднимает тела, видит засаду и оказывается после лекции с окровавленным топором

Глава 21. О том, как герой идет на поводу, оказывается в хорошей компании и заключает выгодную сделку

Глава 22. О том, как герой отчищает кровь, не обещает золотые горы и планирует похищение

Глава 23. О том, как герой злится на обстоятельства, обходит опасного коллегу и видится с родней

Глава 24. О том, как герой подвергается тяжелому испытанию, коварно работает под покровом ночи и исполняет мечты

Глава 25. О том, как герой обнаруживает недружелюбную сущность, находит древние сокровища и теряет время

Глава 26. О том, как герой импровизирует, ломится напролом и наблюдает за неповиновением

Эпилог