Мария Эльнорд

Демон

Роман

Часть 1

Пролог

Когда я была маленькой, мама часто говорила мне, что нужно оставаться сильной и слушать только свое сердце. В ее словах слышалась недосказанность, как будто эти наставления могли однажды изменить мою жизнь.

Она всегда улыбалась, и в карих радужках родных глаз искрились тепло и нежность даже в моменты наших редких ссор. Мама делилась с миром неподдельной и безусловной любовью и никогда не жаловалась на жизнь, хотя жила в тесной квартирке на окраине Лос-Анджелеса с ребенком.

– Эми! – слышу сквозь толщу воды его крик. – Не умирай, прошу тебя!

Мне хочется открыть глаза, прикоснуться к нему, сказать, что все хорошо, но меня уносит в небытие. Долгожданное умиротворение рядом, оно готово увлечь меня за собой в неизвестность. Но даже тьма не страшна, когда слышишь голос любимого человека.

– Прошу, не оставляй меня!

Глава 1

Дождь

Лафайет, штат Луизиана, США

Я дергаю ручку двери. Замок, как всегда, упрямо заедает, и я проклинаю тот день, когда купила эту машину. Дергаю посильнее – дверца со скрипом открывается, и в салон врываются капли дождя.

– Спокойно, Эми, – бормочу себе под нос, – все не так плохо, как ты думаешь.

За пару мгновений моросящий дождик перерастает в ливень. Моя одежда становится насквозь мокрой, а волосы неприятно прилипают к лицу. Вдобавок ко всему начинается сильный ветер. Прикусывая нижнюю губу, я пытаюсь сохранять спокойствие, в то время как внутри меня бушует ураган плохих эмоций.

Не стоило приезжать сюда, в ее родной город, в поисках новой, спокойной жизни. Я подхожу к небольшому, знакомому мне с детства дому и окунаюсь в воспоминания.

Здесь все осталось прежним: огромные кривые ветви деревьев, нависающие над старым домом молочного цвета с бледно-голубой черепицей, запах сырого асфальта и листвы, – все это напоминает мне о тех днях, когда мы с мамой приезжали к бабушке летом, и она угощала нас своей фирменной шарлоткой с хрустящей корочкой и блинчиками с корицей.

Я закрываю глаза и вдыхаю призрачный запах печеных яблок и теста. На мгновение мир перестает существовать: этот дождь, холод, моя разваливающаяся машина и бесконечные поиски матери, пропавшей год назад. Все становится правильным, и, переведя дыхание, я иду в дом. Дверь с жалобным скрипом открывается, впуская меня в уютную гостиную с моим любимым диванчиком у окна, где я часто сидела вечерами за кружкой какао и читала очередной бульварный романчик.

В Лафайете часто идут дожди. Улицы затапливало до тех пор, пока десять лет назад проблему не решили, переработав всю систему канализации. Страховые компании ненавидели этот город, а его жители ездили в основном на высоких джипах, чтобы в огромных лужах не залить мотор. Нашему дому всегда везло: он находился на небольшом склоне, что уберегало от наводнений.

Не сдерживая счастливой улыбки, с чувством сладкой ностальгии, я иду открывать гараж, чтобы завезти туда свою развалюху, которую купила у отца одноклассника пару лет назад. Теперь я понимаю, почему он так радовался нашей сделке: я разорилась на починку двигателя уже дважды за этот год.

Я паркую машину и невольно замечаю угольно-черный Форд Мустанг, притаившийся на другой стороне улицы. Из-за проливного дождя мне не удается разглядеть водителя, отчего на душе становится тревожно. Эта машина кажется мне подозрительной, как и те полсотни, что встречались по дороге. Но даже когда я немного успокаиваюсь, когда моя мания преследования утихает, я не могу не отметить, что такая тачка – большая редкость в этом районе.

Заставляю себя отвернуться от тревожащего меня объекта и спешу поскорее закрыть дверь гаража.

«Ты снова себя накручиваешь, Эм», – мысленно повторяю и иду раскладывать вещи.

С уходом мамы меня не покидает чувство, будто за мной кто-то следит. Возможно, так мое подсознание отказывается принимать горькую реальность: поиски мамы прекратились пару месяцев назад. Ее причислили к пропавшим без вести. Весь прошлый год я была словно на иголках: утро начиналось со звонков в больницу и полицию, сутки проходили в бесконечном мониторинге новостей в Интернете, а вечера – в морге. Каждый раз, когда с мертвого тела поднималась простыня, мое сердце переставало биться. К счастью, ни одно холодное лицо не было ее лицом. Не могу поверить, что мама вот так просто бросила меня, и не могу смириться с тем, что ее, возможно, больше нет.

Моя комната находится на втором этаже, маленькая и уютная, в теплых молочных цветах. Там до сих пор хранятся мои тетрадки и изрисованные альбомы, а в воздухе витает запах акварели вперемежку с каким-то сладким и непонятным запахом этого дома. Я смотрю на свою кровать. В детстве она казалась мне огромной, а сейчас мне в нее не уместиться.

Мамина спальня – напротив моей; в ней больше света. Я любила приходить к маме в ясные дни и наблюдала, как маленькие пылинки переливаются в солнечных лучах, представляя, что это волшебная пыль.

Кидаю сумку на потертое кресло и падаю на кровать.

Год назад не стало бабушки. После этой утраты, после похорон, в маме что-то изменилось. Она замкнулась в себе и решила ненадолго уехать, оставив меня в Лос-Анджелесе доучиваться последний семестр. Предварительно она переписала бабушкино завещание на меня, чтобы у меня за душой хоть что-то имелось, так что помимо денежных сбережений мне в наследство остался и этот дом.

После школы мне предлагали стипендию во многих университетах страны, но я выбрала университет Луизианы, ведь, возможно, именно здесь мне удастся найти зацепки, касающиеся исчезновения мамы.

Я аккуратно раскладываю вещи в мамин комод и расстилаю постель. За окном уже сумерки, а дождь до сих пор не прекращается. Я подхожу к окну и смотрю на улицу – машины больше нет, видимо, туристы заблудились. Несмотря на ужасную погоду, приезжие – частые гости этого городка. У нас много музеев и парков, которые так сильно привлекают гостей. А еще здесь часто проходят музыкальные фестивали и ярмарки. Лафайет идеально подходит для спокойной, семейной жизни.

Обустроив комнату на свой лад и перекусив, я иду в душ, чтобы смыть с себя остатки дождя, попутно закидывая вещи в стирку. Дорога была очень долгой, поэтому, как только я попадаю в уютную постель и моя голова касается мягкой подушки, меня уносит в сладкий и безмятежный сон.

Глава 2

Том

Дыхание держу ровнее, сохраняю средний темп, чувствуя первые покалывания в боку. Пробежка с утра – не столь давняя традиция. Она приводит мысли в порядок и позволяет отвлечься. Я люблю слушать музыку во время прогулок, а во время бега она помогает мне подобрать нужный ритм.

Забегаю в небольшой парк и перехожу на шаг, чтобы привести пульс в норму. Вдыхаю полной грудью запах свежескошенной травы, и на лице появляется легкая безмятежная улыбка. Сегодняшнее утро подарило немного солнца, что так несвойственно для приближающейся осени в этом городе.

Выхожу на небольшую поляну, залитую солнечным светом, и наслаждаюсь теплом.

Спокойствие и умиротворенность – вот, что я ожидала от переезда, и мои ожидания оправдались.

«Где бы ты ни была, что бы с тобой ни происходило, знай: дома тебя всегда ждут и любят», – говорила мне мама.

Я вспоминаю ее слова, и пелена слез застилает глаза. Радость и печаль перемешиваются в ком эмоций, и я присаживаюсь на газон, обхватив колени руками.

Меня зовут Эмилия Грин, мне восемнадцать лет, и я совсем одна. Моя бабушка умерла, мама пропала, а отца я никогда не видела. Мама говорила мне быть сильной, но с каждым днем я теряю веру.

Надеюсь, хотя бы в этом городе я смогу жить по-новому.

Минуту лирики прерывает чей-то яростный крик; я вздрагиваю и всматриваюсь в сторону звука, а затем направляюсь к источнику шума. За деревьями, рядом с многолетним развесистым дубом, появляются силуэты людей. Пышные ветви скрывают их лица.

– Сколько раз повторять: не суй свой нос в чужие дела! – слышится чей-то грубый баритон.

Я прячусь за толстым деревом и наблюдаю за происходящим: тройка незнакомцев в капюшонах окружили парня, лежащего на сырой земле и захлебывающегося собственной кровью. Его одежда тоже пропитана ею, а еще грязью и пылью. Он хрипит и что-то бубнит себе под нос, постанывая от боли. Второй парень, тот, что в черной косухе, изо всех сил пинает его ногами в живот. Нападающего я не вижу, он стоит спиной, так что мне приходится раздвинуть листву, чтобы запомнить лица бандитов. Я опускаюсь на четвереньки и ползу под кустами, отделяющими меня от хулиганов, пытаясь увидеть хоть что-то, но как только мне удается найти лучший ракурс, незнакомцы растворяются в лесной чаще. Остался лишь окровавленный парень, и он, валяясь в грязи, продолжает хрипеть.

Я подбегаю к пострадавшему и вижу его разбитое лицо: из носа хлыщет кровь, левый глаз закрылся от отека, а губы похожи на две огромные сарделины.

– Я вызову скорую. – В моем голосе слышится паника, но я стараюсь не подавать виду.

– Не надо, – тихо отвечает парень.

– Ты шутишь? Ты себя видел?! – Я собираюсь достать телефон из спортивного чехла на плече, как вдруг его пальцы впиваются в мое запястье.

– Я же сказал, не надо, – раздраженно чеканит незнакомец.

Секунда ступора в потоке мыслей, и решение приходит само собой.

– Вставай. – Пытаюсь сохранить спокойствие. – Ты сейчас захлебнешься.

Я даю ему руку и помогаю подняться. Парень кряхтит и машинально задирает голову вверх, чтобы остановить кровь из носа.

– Не нужно, – говорю ему и касаюсь ладонью его затылка. – Зальешь пазухи, пойдем, я живу неподалеку.

Я закидываю его руку себе на плечи и потихоньку веду к дому. Мы молчим, только слышно, как незнакомец шаркает по асфальту отяжелевшими ногами и время от времени сплевывает кровь.

Дома я усаживаю его на край ванны, а сама принимаюсь искать аптечку в своих еще не распакованных коробках.

– Ты запомнил их лица, сможешь их описать?

– Не надо никого описывать. Это был Адам Кинг – демон города Лафайет. Ты что, не местная? – Незнакомец осматривает мои вещи.

– Отсутствовала какое-то время.

– Теперь ясно, почему ты задаешь столько вопросов. – Он слабо усмехается, и я понимаю, что у него постепенно сходит шок и начинается нервный срыв.

Надо бы ему успокоительное дать. И себе заодно.

– Вот же она. – Я достаю коробку с медикаментами, нахожу в ней вату и бинты и изучаю сломанный нос незнакомца. – Погоди, я сейчас.

Достаю из морозилки пакеты со льдом и прижимаю их к переносице парня, отчего тот начинает тихо шипеть. Настойчиво обрабатываю ссадины и смываю кровь с его лица.

– Кстати, меня зовут Том, – бодро признается мой «пациент» и улыбается. Из разбитых губ сочится кровь. – Том Флинн.

– Эмилия, – его улыбка заставляет меня улыбнуться в ответ, – Эмилия Грин.

Несмотря на свежие, воспаленные раны, Том довольно симпатичный: правильные черты лица, темные волосы и ясно-голубые глаза. Такой цвет – редкость, поэтому я на пару секунд задерживаю на них взгляд, пытаясь понять, носит ли он линзы, но так и не замечаю прозрачный ободок. Парень же не обращает внимания на мое любопытство, лишь слегка щурится, улыбаясь мне. Он излучает исключительное добро, хоть и находится не в лучшем состоянии.

– Ты врач? – спрашивает он.

– Моя мама была медсестрой, я все детство провела в приемных покоях – хочешь не хочешь, а научишься оказывать первую помощь. Тебе по-любому нужно в больницу, у тебя сломан нос. И лучше поторопись, кости тут быстро срастаются.

Том медленно встает с бортика ванны.

– Спасибо тебе, Эмилия.

– Лучше просто Эми.

Он делает шаг вперед, но внезапно корчится от боли, схватившись за ребра.

– Все гораздо серьезней, чем я думала, – шепчу я, чувствуя, как от напряжения трясутся руки. – Я отвезу тебя в больницу.

– Нет.

Его упорство заставляет меня улыбнуться.

– Поехали, Том Флинн, больно не будет.

Он неохотно кивает и двигается за мной.

Мы садимся в машину, но уехать сразу не получается: развалюха заводится только с третьего раза, отчего у моего спутника вырывается смешок. Он скептически косится в мою сторону, явно намекая на ненадежность моей старушки.

– Зато не пешком, – пожимаю я плечами.

Мы выезжаем из гаража и двигаемся в сторону единственной больницы в этом районе. Том держит уже подтаявший лед на переносице и периодически сдерживает гримасу боли.

– Чем же ты не угодил демону Лафайета? – решаю завести разговор, так как приемник давно не работает, а неподдельный интерес Тома меня смущает.

– Скажу правду, и ему придется тебя убить.

– Откуда же он узнает? Я ведь только приехала.

– Эми, у этого человека стерты понятия добра и зла. Он не любит, когда кто-то мешает его планам, и делает все, что ему заблагорассудится. Я один из немногих, кто пытается хоть как-то бороться с его тиранией.

– А почему никто не обращается в полицию?

– А смысл? Его отец – самый богатый человек в Луизиане, у него большой авторитет, он откупит своего пасынка от любой «шалости».

Очередной богатенький мажор позволяет себе слишком многое… Наверное, в каждом городе есть свой отморозок.

– Говорят, на выпускном он убил Джимми Смита, скинул его с моста, но полиция в итоге объявила о несчастном случае. – Том явно взволнован. – Но я не верю копам, хочу найти доказательства преступлений и упрятать Адама за решетку.

Меня поражает бесстрашие Тома перед таким чудовищем, как Адам. Мало кто не опускает руки, сталкиваясь с подобной безнаказанностью. Зато если сейчас Том снимет побои, виновник будет наказан.

Мы подъезжаем к больнице, и я провожаю Тома в приемку. Некоторое время в коридоре слышатся переговоры. Мой новый знакомый о чем-то долго разговаривает с доктором, озадаченно покачивая головой. Я не придаю этому особого значения и листаю журнал о подростковой беременности, который валялся на столике.

– Спасибо еще раз, Эми, – вернувшись, говорит Том и весело подмигивает мне. – Я сейчас пойду на рентген.

– Тебя подвезти обратно?

– Не надо, все хорошо.

Врач как-то недоверчиво поглядывает на Флинна, а потом приглашает на процедуру.

– Пока, – улыбаюсь я, и парень скрывается в одном из кабинетов, а я закрываю журнал, так и не дочитав статью о том, «как рассказать родителям о незапланированной беременности».

Внезапно в коридоре раздается испуганный, надрывный голос:

– Том! Где мой мальчик, где он?

Я слышу женские всхлипы, слышу, как встревоженная посетительница допрашивает приемную медсестру. Перед глазами невольно всплывает образ моей мамы. Каждый раз, находясь на дежурстве, я видела, как ей приходилось сообщать плохие новости, и она всегда выглядела сдержанной и сильной.

Правда, когда что-то случалось со мной, мама теряла самообладание.

Я прислушиваюсь к плачу перепуганной женщины и к словам врачей. Больше всего меня удивляет причина травм Тома, которую озвучивает медсестра:

– Упал с мотоцикла.

Глава 3

Глаза зверя

Холод. Всепоглощающий холод и мрак окутывают меня, затягивают воронкой в бесконечный омут, и от безысходности на душе становится несоизмеримо гадко. Я бреду по темному лесу, но никак не могу отыскать выход. Слышу голос мамы, бегу за ней, но не вижу ее. Запутываюсь в корнях деревьев и падаю во что-то липкое и ледяное.

В нос ударяет ржавый запах крови.

– Эми, девочка моя, я здесь, – зовет меня мама еле слышно.

Она где-то там, среди деревьев. Ей плохо, я чувствую, как она борется, чувствую, как ей страшно! Но не понимаю, где она находится.

– Мама! – плачу я и начинаю утопать в кровавой грязи.

Мной овладевает паника. Пытаюсь ухватиться за корни деревьев, но они обращаются в пыль прямо в моих пальцах, и каждый шаг дается с неимоверной тяжестью, будто мышцы во всем моем теле парализовало. Неожиданно вдалеке появляется пара светящихся глаз. Они движутся на меня, летят ко мне, и воздух разрывает нечеловеческий, животный рык.

– Нет! – кричу я и внезапно подрываюсь в своей постели.

Я рассеянно касаюсь ладонями лица и оглядываюсь, пытаясь как можно скорее вернуться в реальность. Все те же сиреневые обои, старый сервант и незамысловатый торшер, кровать, а на ней знакомые малиновые простыни – я дома. Какое счастье! Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы, и я замечаю те самые песчинки – звездную пыль, что в детстве любила разглядывать часами. Остатки дурного сна растворяются в памяти, и через пару минут после пробуждения я забываю весь страх, который пережила во сне.

Вчерашнее происшествие явно оставило след в моем подсознании. Хоть я и старалась держать себя в руках, но, придя домой после больницы, выпила успокоительное и провела остаток дня с трясущимися от напряжения руками.

Спешу поскорее в душ, чтобы смыть появившуюся в кошмаре кровавую грязь и начать новый день, который обещает быть трудным.

Сегодня первый учебный день в университете, нужно выйти пораньше, чтобы взять учебники из библиотеки и найти аудиторию.

После легкого завтрака я иду одеваться. Недолго думая, надеваю джинсы, красную рубашку в клетку и довольно смотрю в зеркало. Темно-русые волосы придают карим глазам выразительности, а джинсы элегантно облегают бедра. Мама всегда говорила, что у меня очень редкая красота, но я не вижу в себе ничего особенного. Мне нравится моя внешность, но я не люблю излишнее внимание, поэтому никак не подчеркиваю свой образ: не крашусь, не экспериментирую с волосами, а ногти крашу только в особых случаях.

Кидаю в сумку блочную тетрадь и расписание пар, распечатанное с сайта. Еще пара минут у меня уходит на то, чтобы проверить, не забыла ли я чего. Прохожу по дому, проверяя, выключены ли электроприборы и плита, а затем иду в гараж. Погода встречает меня легким дождем и сыростью, и все мои надежды на солнечное утро растворяются так же быстро, как намокают кроссовки, когда я пытаюсь открыть заевшие ворота. Сажусь в свою старушку и нетерпеливо бью по рулю, когда она начинает капризничать, кряхтя двигателем.

Дорога занимает не так много времени, поэтому мне не удается морально подготовиться к скоплению студентов на парковке. Я никогда не слыла интровертом, просто в вечных поисках матери отвыкла от общения с людьми, ничего не знающими ни обо мне, ни о моей проблеме. С одной стороны, это даже хорошо: можно раствориться в толпе, и никто не обратит внимания на мой вечно хмурый, потерянный вид, ведь все заняты своими делами. С другой стороны, чувствуешь себя совсем одинокой в незнакомом шумном месте, словно пришел на вечеринку, где никого не знаешь, и пьешь пунш в углу, мечтая поскорее уйти.

Я паркуюсь на самом хорошем месте, прямо возле главного кампуса, и удивляюсь своей везучести: видимо, удача на моей стороне. Настроение поднимается, и впервые за долгое время меня посещает предчувствие чего-то хорошего. Я беру сумку и выхожу из машины, ловя странные взгляды студентов: одни тревожные, другие – злорадные, в принципе, ничего необычного, ведь я новенькая. Ребята перешептываются, косятся на меня, и я начинаю нервничать, думая, что во мне не так? Что-то с одеждой?

– Эми? – слышу знакомый голос.

Из десятка разных лиц я нахожу знакомое возле небольшого джипа и стараюсь не запеть от счастья. Ссадины на коже, залепленный нос и фингал под глазом моментально возрождают в памяти наше знакомство. Этого парня я узнала бы из миллиона.

– Том? – Мой голос звучит чересчур радостно, и я ловлю себя на мысли, что готова обнять парня, но вовремя удерживаюсь от лишних сантиментов.

– Вот так встреча! Не знал, что ты тоже здесь учишься, – говорит Том, захлопывая дверь джипа.

– Первый день, – застенчиво улыбаюсь я, теребя в руках листок с расписанием. – Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду. – Том тихо усмехается и заглядывает мне за спину. Неожиданно в его глазах появляется тревога.

– Эми, только не говори, что ты припарковала машину возле кампуса… – Его голос становится испуганным.

Звук разбивающегося стекла доносится быстрее, чем я успеваю обернуться. Моя машина начинает истерически визжать. Вмиг все студенты разбегаются с парковки, и я вижу его…

Не нужно обладать навыками сыщика или сверхинтуицией, чтобы понять, кто стоит возле моей машины. Этот пробирающий до дрожи взгляд объясняет все. Адам Кинг собственной персоной злобно глядит на меня, а потом на моих глазах пролезает через разбитое окно в салон и снимает тормоза с ручника.

– Эй, ты что творишь! – вскрикиваю я, но парень, не обращая на меня ни малейшего внимания, обходит мою тачку и что есть силы толкает ее.

Машина медленно скатывается с парковочного места.

Страх перед столкновением моего автомобиля с дорогой иномаркой побеждает инстинкт самосохранения. Я подбегаю к своей старушке и пытаюсь хоть как-то остановить ее, но тщетно: моя колымага целуется с бампером новенького Шевроле.

– Упс! – ядовито произносит парень и театрально качает головой. – И как таким девушкам права выдают?

На мое место заезжает черный Форд Мустанг, тот самый, который я видела в первый вечер около своего дома. Из машины выходят двое парней и злорадно смеются. Один из них, не отрывая от меня взгляда, отдает Адаму ключи. От негодования и беспомощности на глаза наворачиваются слезы, но я пытаюсь держать себя в руках.

– Какого черта ты творишь, Кинг? – Том подбегает к моему обидчику и хватает его за куртку. Двое шестерок вмиг оттаскивают его от Адама, но тот, кажется, готов в любую секунду напасть на уже и без того искалеченного героя.

– Не надо, Том. – Я встаю между ними.

Не хватало мне провести еще один вечер под успокоительными. Парень явно не из трусливых, но я больше не хочу никого спасать.

– О, погляди, Томми, у тебя появился защитник. – Грубый баритон Адама заставляет меня вздрогнуть. По телу пробегает неприятный холодок. – Как же тебя зовут, юный рейнджер?

Серо-голубые глаза Кинга сверкают злобой, а на лице появляется широкая улыбка чеширского кота. На шее виднеется татуировка орла с распростертыми крыльями, под левым глазом выбит маленький перевернутый крест, над бровью притаилась непонятная надпись. Городской демон излучает исключительную агрессию, от которой хочется скрыться, но я заставляю себя смело взглянуть ему в глаза, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– Не только защитник, но и свидетель. И я хоть прямо сейчас готова дать показания, что ты и твои дружки причастны к избиению Тома в парке.

Адам меняется в лице, а два его друга переглядываются между собой. Серо-голубые глаза, как две бездонные пропасти, наливаются гневом, и я предвкушаю нечто страшное, жалея о том, что сказала.

– Что происходит?

Меня спасает мужчина в бежевом костюме с черной папкой в руках. Видимо, преподаватель. На вид ему лет тридцать, у зеленых глаз залегли морщинки, а светлые волосы аккуратно уложены назад. Он встревоженно оглядывается на пострадавшие машины, и до меня внезапно доходит, что Шевроле принадлежит ему.

– Мистер Блэк, – начинает Том. – Тут произошло…

– Недоразумение, – перебиваю я парня и ловлю его удивленный взгляд. – Я не справилась с парковкой и случайно задела вашу машину, простите.

В один миг Адам и его дружки растворяются, оставляя меня разгребать то дерьмо, которое они натворили. Я мысленно проклинаю Адама Кинга и молюсь за здравие Шевроле, отгоняя машину. Мистер Блэк изучает кузов, протирая пальцами пыль и грязь с бампера.

– Ни царапинки, – озадаченно говорит мужчина. – Как же вы так?

– У меня всегда были проблемы с парковкой, – вру с три короба.

– Как вас зовут?

– Эмилия Грин.

«Давай Эми, вылети из универа, даже не зайдя в здание», – проскальзывает у меня в голове.

– Что у вас сейчас?

Судорожно раскрываю свой листок с расписанием, и моему удивлению нет предела, когда я вижу имя преподавателя.

«Генри Блэк».

– Основы журналистики.

Я влипла.

– Считайте это уважительной причиной для опоздания, Эмилия. А еще вот вам задание: напишите статью о нормах и правилах парковки.

Мистер Блэк садится в джип и принимается искать что-то в бардачке.

– Мне пора на лекцию, – говорит Том. – Еще увидимся.

Парень уходит, слегка прихрамывая, а я быстренько паркую машину неподалеку и решаю подождать своего преподавателя, чтобы вместе с ним пойти на пару. Мистер Блэк оказывается весьма приятным человеком. Всю дорогу до аудитории мы разговариваем о жизни, и я впервые говорю кому-либо об исчезновении матери.

– Я думаю, мисс Грин, все образуется, и, возможно, вы узнаете, что случилось с вашей мамой. Все в нашей жизни распутывается само собой, когда перестаешь об этом думать, – подводит итог мой преподаватель и открывает передо мной дверь аудитории, где уже сидят студенты, ожидающие начала лекции. Я сажусь на последний ряд и конспектирую все, что говорит Мистер Блэк, правда, из головы еще долго не выходит злобный взгляд Демона.

В остальном первый учебный день проходит прекрасно. У нас с Томом совпадают некоторые предметы, и я сижу вместе с ним, чувствуя себя не так одиноко. Он помогает ориентироваться в путаных коридорах университета, показывает библиотеку, столовую, рассказывает про общественные мероприятия. Периодически я ловлю на себе его изучающий взгляд, тот самый, что появляется в наших глазах, когда нам кто-то нравится.

Честно говоря, мне тоже приятно проводить время с Томом.

– Почему ты не сказала Мистеру Блэку, что Адам разбил твою машину? – спрашивает Том, когда мы выходим из кабинета.

– По той же причине, почему и ты не захотел говорить врачам и маме о драке: не хочу лишней шумихи и разбирательств.

Парень покачивает головой. У нас обоих есть возможность манипулировать Адамом. Теперь я понимаю, почему он молчит. Том ждет, когда Кинг серьезно оступится и выложит все карты на стол.

Тогда откупиться будет труднее.

– Эми, я хотел спросить… – Его голос становится тихим, а в глазах загораются искры. – Не хочешь поужинать со мной на выходных?

Мои щеки вспыхивают румянцем, а на лице появляется застенчивая улыбка.

– Конечно.

– Отлично, я зайду за тобой в воскресенье, часов в восемь. Хорошо?

– Договорились.

Голубые глаза Тома светятся от счастья, он поправляет рюкзак на плече и смотрит на часы.

– Совсем забыл, мама уже ждет меня, я пообещал свозить ее в магазин. Увидимся завтра, Эми.

– Пока, Том.

Парень уходит, оставив меня в пустеющем коридоре. Я пытаюсь припомнить, где нужная мне аудитория, открываю расписание и направляюсь на последнюю лекцию. Поиски занимают не так много времени, и уже через пару минут я подхожу к двери, предвкушая одну из самых долгожданных дисциплин. Ну, здравствуй, философия, как долго я мечтала об этих занятиях!

Я захожу в аудиторию и сразу же вижу… Демона. Мне хочется провалиться сквозь землю, испариться, перестать существовать, только бы больше не сталкиваться с ним взглядом и не испытывать это чувство беспомощности и страха. Адам сидит на предпоследнем ряду и косо глядит на меня, сверкая глазами.

Существует ли ненависть с первого взгляда?

Прикладываю все усилия, чтобы не смотреть в его сторону, сажусь в другом конце аудитории, на первый ряд, и достаю тетрадь для конспектов. Внутри меня с каждой секундой нарастает паника. Я знаю: он до сих пор за мной наблюдает, и он готов сорваться с места и разорвать меня на кусочки.

Когда начинается лекция, мне удается немного отвлечься, но я никак не могу успокоить бешеный пульс. Вместо того, чтобы записывать за преподавателем лекцию, я копаюсь в себе, силясь понять, откуда во мне такой страх? И дело ведь далеко не в Адаме. В этом городе я совершенно одна: ни знакомых, ни друзей, мне не с кем поговорить, поделиться своими переживаниями, получить моральную поддержку, и если со мной что-то случится, меня некому будет искать. Время перестает существовать, я не могу сконцентрироваться на словах профессора, не могу думать ни о чем, кроме как о желании поскорее вернуться домой.

Когда тревога превращается в паранойю, я поворачиваюсь в сторону, где сидит Адам, и страх уходит так же внезапно, как и появился. Парень играет в телефоне, а на его лице играет улыбка. Я вздыхаю от облегчения, задерживая взгляд на юноше, который сейчас выглядит, как все обычные студенты.

Разве он умеет чему-то радоваться?

– На сегодня все, – говорит Миссис Вуд.

Моему разочарованию нет предела. Я ничего не успела записать. Все свое школьное время мне так хотелось поскорее начать изучать философию, и в первый же день ожидание не совпало с реальностью, впечатление было испорчено. Я даже имя преподавателя не запомнила, пока не прочитала на его доске. Мой первый день в университете испортил этот проклятый Адам Кинг!

Раздосадованная и немного злая, я собираю учебники в сумку и выхожу из аудитории, но как только поворачиваю по коридору, чьи-то сильные руки хватают меня. Передо мной сверкает пара бездонных глаз, наполненных холодом и тьмой. От обычного улыбчивого парня, которого я видела пять минут назад, не осталось и следа. Адам силой припечатывает меня к стене, и я больно ударяюсь затылком, отчего голова начинает кружиться.

Адам стоит так близко, что я чувствую его тепло. В нос ударяет сладкий перцовый аромат мужского одеколона. Парень всем телом прижимает меня к стене. Его лицо приближается, Адам слегка касается губами моей мочки уха, обжигая своим дыханием. Внутри все скручивается от страха, и я цепенею в его руках, способных в любую секунду свернуть мне шею.

– Слушай сюда, Мать Тереза, – рычит мне на ухо Адам с притворной сладостью в голосе. – Не лезь туда, куда не надо, иначе я оторву твой поганый язычок.

Мне кажется, я сейчас заплачу, сердце готово выпрыгнуть из груди, а ноги становятся ватными. Адам отстраняется, и его холодные ладони ложатся мне на шею. Он заглядывает мне в глаза. На лице Демона появляется зловещая ухмылка.

– Тебе все ясно?

Я не могу пошевелиться, собираю себя по кусочкам, в то время как мои эмоции полностью захватывают власть над телом. Он проводит пальцем по моей щеке и широко улыбается.

– Будь хорошей девочкой, ты же хочешь узнать, что случилось с твоей матерью, Эмили?

Его слова загоняют меня в ступор. Я стою как статуя и хлопаю глазами. Страх испаряется, а в душе загорается маленький лучик надежды. Адам Кинг прикусывает губу и уходит прочь, а я остаюсь на месте, понимая, что вот-вот разревусь.

Глава 4

Течение реки

Во всем мире не найдется слов, чтобы объяснить, в каком подавленном состоянии я прихожу домой. Меня настолько сильно бьет дрожь, что это больше похоже на конвульсии. Руки трясутся так, что я проливаю стакан воды на столешницу, а в горле застревает ком, который невозможно проглотить.

Ни один человек на Земле не вызывает во мне такого ужаса, как Адам Кинг. Его слова, его голос и взгляд до сих пор будоражат сознание. Мой живот скручивает от отвращения и страха, я бегу в свою комнату, ложусь под одеяло, сворачиваясь клубочком. Мне кажется, что весь мир настроен против меня, а судьба смеется, подбрасывая в мою жизнь таких людей как Адам, по-видимому, считая, что я недостаточно настрадалась.

Проходит какое-то время, и дрожь отступает, а на смену ей приходит апатия. Откуда он знает о моей матери? Подслушал ли он разговор с мистером Блэком и теперь пытается меня шантажировать?

«Он же блефует, Эм», – говорит мне здравый смысл, но что-то внутри подсказывает, что в его серых от злости глазах не было ни капли лжи.

Я сажусь на кровать и осматриваю комнату.

– Здесь ничего не изменилось, – говорю я вслух, и меня осеняет.

Ну конечно! Бабушка никогда не выкидывала старые вещи, а когда мама уезжала в Лос-Анджелес, кроме меня и предметов первой необходимости, она ничего не взяла. В спешке мама накидала одежды в чемодан, собрала меня и уехала. Будто бежала от чего-то…

Я подхожу к серванту и открываю первый ящик: старые тетради, ручки и фотографии с друзьями, которые я видела сотню раз. Должно быть что-то еще. Выворачиваю ящики и наконец нахожу небольшую железную коробку из-под печенья.

Открываю крышку и вижу стопку писем с пожелтевшей от времени бумагой. Адресата на конвертах нет, и я решаю прочитать содержимое, аккуратно разворачивая потертые листы.

Дорогая Сарра,

я не могу перестать думать о тебе и проведенном с тобой времени. Пусть ты говоришь, что это было ошибкой, я еще никогда не был так счастлив.

Все стало слишком сложно и запутанно, и я не знаю, как с этим справиться. Ты единственная, кто поверил мне, единственная, кто дал понять, что я чего-то стою. Я знаю, ты любишь меня. Можешь лгать сколько угодно, но твои глаза говорят обратное.

Я все улажу, поверь мне. Прошу, не выходи за него.

Навеки твой,

Джон.

Листок бумаги вздрагивает в моих пальцах.

Моя мама выходила замуж? Не может быть! Она никогда не рассказывала мне об этом, а бабушка всегда шутила, что мама была замужем, но только за работой. Неужели у нее был роман, да еще сразу с двумя мужчинами? Выходит, у меня два потенциальных отца, и, возможно, сейчас они проживают в этом городе.

Я открываю следующее письмо.

Дорогая Сарра!

Твоя мама – невыносимая женщина, сразу видно, в кого пошла моя любимая. Ты говорила, что нам нельзя видеться.

Но я не могу смириться с этим.

Сарра, я знаю, что это безрассудно и глупо, но давай сбежим?

У нас все получится, я обещаю.

Ты не просто так была со мной, я уверен, ты против этой свадьбы.

Я люблю тебя!

Джон

Вместе с письмами в коробочке лежат документы с заключением врача и положительные результаты анализов на беременность. Я снова копаюсь в комоде, но больше ничего не нахожу.

Неужели это все?

Я переворачиваю всю комнату, каждый шкафчик, каждый ящик, но мои поиски не венчаются успехом.

– Бред какой-то, – бубню под нос, складывая вещички обратно.

В любом случае, данная история далеко в прошлом, и вряд ли кто-то из этих двоих причастен к маминому исчезновению. Если только она сама не решилась на побег спустя столько лет, как и говорилось в письме.

У меня возникает огромное желание порвать на кусочки эти проклятые письма, но я терпеливо складываю их обратно в коробочку и иду одеваться.

Только на свежем воздухе мои мысли приходят в норму. Не стоит делать поспешных выводов, нужно довериться событиям. Я устала искать тайный смысл там, где его нет. Если бы мама хотела, чтобы я нашла ее, она оставила бы мне подсказки. А сейчас эти старые любовные послания уже ничего не значат, пусть и значили что-то в прошлом.

Потеряв счет времени, я оказываюсь на берегу реки и приобнимаю себя за талию, обретая душевный покой и наблюдая за тем, как солнце зажигает небо алым закатом. В воздухе витает неповторимый аромат свежести, приближаются сумерки, а вечерняя прохлада приятной влагой оседает на коже.

Пора бы уже поддаться течению и перестать сопротивляться.

– Давай! Сделай это! – вдруг слышу чей-то крик.

Я замечаю фигуры людей на мосту. Ребята кричат и борются друг с другом. Кажется, вот-вот и они сбросят одного из приятелей с моста. Я вскакиваю на ноги и стрелой несусь к бедолаге, понятия не имея, как смогу ему помочь. Перепрыгивая канавы и забираясь на холм, я карабкаюсь к дороге и вскоре оказываюсь на мосту.

– Ну, давай, сопляк, чего ты ждешь? – улавливаю знакомые голоса и с ужасом понимаю, что поздно сворачивать назад.

Парень срывается вниз и с криком падает в реку. Через мгновение он выныривает и громко смеется. У меня в запасе всего пара секунд, чтобы развернуться и уйти, но что-то останавливает меня, заставляя смотреть на Кинга. Что со мной происходит? Адам стоит, опершись об ограждение моста, и поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд моментально наполняется тьмой, а на лице появляется дьявольская ухмылка.

– Хочешь попробовать? – зловеще мурчит он.

– Эй, да это же наш юный рейнджер! – смеется его друг, снимая обувь.

– Давайте сюда! – кричит парень снизу.

– Иду! – протяжно восклицает сумасшедший и, сняв одежду и оставшись в одних трусах, прыгает рыбкой вниз. Мы с Демоном остаемся одни, и Адам, наслаждаясь моментом, приближается ко мне.

– Не хочешь немного искупаться, Грин?

Отступаю назад, прекрасно осознавая, что мне не удастся убежать.

– Ах, нет, я же забыл, ты из тех трусих, которые боятся собственной тени.

В один рывок Адам хватает меня и поворачивает к обрыву спиной.

– Не надо, пожалуйста, – молю я, но парень непреклонен. – Я просто гуляла.

– Да ладно тебе, охладишься, – злорадствует Кинг и наклоняет меня таким образом, что мои ноги отрываются от земли, и я балансирую на краю пропасти.

– Адам, прошу!

Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее его руки сжимают мои плечи. Снизу доносятся подбадривающие крики и смех. Лететь мне достаточно долго, но вряд ли я успею сгруппироваться перед падением. В лучшем случае сильно ударюсь об воду. Не знаю, чего боятся больше: адской боли или смерти.

«Будь сильной», – всплывают в памяти слова мамы, и внезапно в голове словно щелкает выключатель, и на смену панике приходит удивительное спокойствие. Я расслабляюсь, давая Адаму наклонить меня еще ниже, и заглядываю ему в глаза. Мы смотрим друг на друга как равные соперники перед боем, и я больше не вижу злости, не чувствую непонятной ненависти, что была при нашей первой встрече. Я вижу внутреннюю силу, которой всегда мечтала обладать, то, к чему стремилась всю свою жизнь. Лишь на мгновение это необыкновенное, странное чувство проскальзывает в мою душу, и я шепчу:

– Давай, – и закрываю глаза.

Но падения не происходит. В одну секунду Адам как пушинку ставит меня обратно, а уже в следующую – в его серо-голубых радужках появляются знакомые мне тьма и ненависть. Он сжимает кулаки, напрягаясь всем телом, и мрачно произносит:

– Проваливай отсюда.

Глава 5

Загнанная в тупик

На следующий день парковочное место Адама пустует, что меня безумно радует. Я концентрируюсь на учебе, прилежно составляю конспекты и выполняю задания, в то время как коридоры университета гудят от сплетен о вчерашнем конфликте. Мы с Томом чаще видимся после пар, у нас появляются общие темы для разговоров, и я наконец-то чувствую себя как обычная студентка, а не как загнанная в угол мышь.

Всю учебную неделю Адама нет, и я тайно надеюсь, что причина тому – неудачные прыжки с моста. В любом случае, где бы он ни был, пусть задержится там подольше. День, проведенный без его безумного взгляда, – праздник для моих нервных клеток.

Когда я приношу мистеру Блэку статью о нормах парковки, он начинает смеяться.

– Мисс Грин, я не думал, что вы воспримите мое задание буквально, – преподаватель широко улыбается, листая работу.

– Я решила не рисковать. Мне, честно говоря, только в радость заняться делом.

– Тогда вам лучше быть писателем, а не журналистом.

На мгновение мне кажется, что он шутит, но в глазах мистера Блэка читается искренность.

– Да что вы, у меня не столь богатое воображение.

– А по метафорам, которые вы используете в статье, так не скажешь. – Он пробегается глазами по тексту и откладывает работу на стол. – Ладно, мисс Грин, раз вам доставляет удовольствие выполнять дополнительные задания, вот вам еще одно.

Преподаватель открывает ящики и достает лист бумаги.

– На этой неделе одну из наших студенток ограбили и попытались изнасиловать. Девушка в порядке и сейчас находится в психиатрической больнице на обследовании. Вот список вопросов, если она, конечно, не захочет рассказать о случившемся сама.

С недоверием просматриваю вопросы. Я учусь здесь только неделю, а мне уже предлагают вести полноценное журналистское расследование. Зачем мистеру Блэку доверять первокурснице такое серьезное интервью?

– Спасибо. Правда… не слишком ли рано для подобных заданий? Я ведь еще не журналист.

– Это отличный способ им стать, мисс Грин.

Хочу возразить, но проглатываю слова. Все же приятно, что мистер Блэк доверяет мне. Лучше воспринять его задание как отличную возможность проявить себя.

– Большое спасибо.

Взгляд преподавателя непреклонен. Я кладу листок с вопросами в сумку и выхожу из аудитории, где меня уже терпеливо ждет Том.

– Ты долго, – говорит парень, отходя от стены и лениво потягиваясь. – Все уже давно вышли.

– Мистер Блэк поручил мне дополнительное задание. – Я слышу в собственном голосе раздражение и пытаюсь смягчиться.

Том замечает мою тревогу.

– Эми, все в порядке?

– Ты что-нибудь слышал об ограблении и попытке изнасилования одной из студенток нашего университета?

– Да, мой отец с кем-то разговаривал по телефону. Якобы к ним в клинику попала девчонка из нашего универа. Девушка очень напугана, так как на нее напали. Кажется, ее зовут Джулия Кларк.

Более ценной информации я и не надеялась услышать. Мистер Блэк даже не назвал имени пострадавшей, наверняка полагаясь на мое «журналистское чутье», которого у меня пока что нет. Я не удерживаюсь и обнимаю Тома, целуя его в щеку, отчего парень сильно смущается.

– Если хочешь, я могу составить тебе компанию, будет не так одиноко.

– Прекрасная идея.

Мы выходим на улицу, и я ловлю себя на мысли, что ищу черный Мустанг Адама. По неизвестным причинам мое сердце сжимается, когда я замечаю его пустое парковочное место. Неужели причина отсутствия действительно в неудачном прыжке с моста? Большинство студентов только счастливы, что Демон исчез, но меня это немного пугает. Каким бы плохим человеком он ни был, не стоит радоваться его пропаже. Вдруг с ним случилось что-то по-настоящему страшное?

– Давай поедем на моей машине? – Том врывается в мои мысли и указывает пальцем на разбитое окно. – Вечером обещали дождь.

– Я все забываю отвезти ее в ремонт, – на самом деле мне просто не по карману оплатить новое стекло.

– Эми, – взволнованно спрашивает Том, наблюдая, как я сажусь в машину. – С тобой точно все в порядке?

– Все отлично. Заскочим ко мне, чтобы я оставила машину в гараже?

– Окей.

Я чувствую себя рассеянной и слабой. Волнение и тревога не покидают мыслей. Куда делся Адам? После случившегося о нем ничего не слышно, а ведь обычно по коридорам разгуливают байки о его безумных поступках. В первый учебный день я только и слышала истории о его «подвигах», а теперь люди шепчутся то об аварии, то о его смерти.

Мы подъезжаем к дому; я ставлю машину в гараж и бегу к Тому, так как на улице накрапывает дождь. Уже в салоне я невольно морщусь, разглядывая, как все больше капель разбивается о лобовое стекло.

– Не любишь дождь? – улыбается Том, выжимая педаль газа.

– Терпеть не могу. Волосы липнут к лицу, одежда сыреет, обувь промокает. Как такое можно любить?

– Впервые вижу тебя такой злой.

Я кидаю на него свирепый взгляд.

– И не смотри на меня так, будто я в этом виноват.

– Раньше за плохие вести отрезали голову, – умничаю я, намекая на его метеопрогноз.

В глазах парня проскальзывает растерянность, а я, не в силах сдержаться, усмехаюсь. Его чуткость меня забавляет.

– Как думаешь, кто мог напасть на Джулию? – пытаюсь перевести тему и настроиться на предстоящее, первое в своей жизни, интервью.

– А ты как думаешь? Кинг уже почти неделю не появляется на парах.

Я замечаю, как Том стискивает зубы, и понимаю, насколько ему неприятен Адам. Лицо парня до сих пор в ссадинах.

Том паркует машину и принимается выискивать что-то на заднем сидении. Я чувствую себя немного неловко, когда он задевает меня плечом, перекатываясь с водительского сидения назад.

– Вот же он! – торжествует парень и возвращается за руль.

В руках у него небольшой красный зонт в белый горошек. Том немного смущается из-за несдержанного мною смешка.

– Что? Ты же ненавидишь дождь.

– Просто забавный зонт.

– Мама оставила его на днях. Сам не люблю зонты. Я не из сахара сделан, в отличие от Вас, Эмилия Грин.

Я пытаюсь всем видом показать злость, но Том больше не ведется на мои никудышные актерские способности.

– Очень смешно. – Я закатываю глаза, принимаю зонт и выхожу из машины.

Белое здание психиатрической больницы в двадцати метрах от нас, но я все равно успеваю промочить кеды.

В приемной регистратуре нас встречает медсестра с каменным лицом, но при виде Тома она фальшиво улыбается. От такого явного лицемерия мне становится тошно, и я позволяю другу самому уладить вопрос с посещением.

– Двести восьмая палата, Джулия Кларк, – признается девушка, поправляя непослушную прядь волос, и смотрит Тому точно в глаза. – Могу проводить.

– Не надо, – отмахивается парень и берет меня за руку. – Пойдем, я знаю, где это.

Мы выходим к широкой лестнице, и только когда начинаем подниматься, Том отпускает мою руку. Из коридора слышны крики, где-то сверху доносится истерическое пение, а когда мы оказываемся на втором этаже, к нам навстречу плетется пожилой мужчина, покачивающий головой и бубнящий себе что-то под нос.

По телу пробегает холодок. Никогда не была в подобном месте и не горю желанием появляться здесь вновь. Серые стены, белые халаты, пациенты в больничной одежде, звуки, возгласы, косые безумные взгляды – все это заставляет меня пожалеть о том, что я взялась за очередное «дополнительное задание».

Том видит мой растерянный взгляд и ободряюще обнимает за плечи.

– Эй, все хорошо, – шепчет он и останавливается перед дверью палаты с золотой цифрой двести восемь, – мы уже пришли. Я буду ждать тебя внизу.

Тяжело вздыхаю и открываю дверь.

Около окна стоит девушка со светло-русыми волосами. На ней голубая больничная пижама. Я не решаюсь начать разговор, но Джулия сама поворачивается и одаривает меня совершенно вменяемым взглядом.

– Кто вы?

– Привет, я… – Тот факт, что девушка выглядит абсолютно здоровой, поднимает мне настроение. – Меня зовут Эмилия Грин, я учусь в том же университете, что и ты, мне сказали…

– Дай угадаю, – в глазах девушки появляется веселый огонек. – Хочешь написать обо мне статью? Мистер Блэк раздает отличные темы своим любимчикам.

Она протягивает мне руку и дружелюбно пропевает:

– Я – Джулия Кларк, учусь на втором курсе журналистики. Буду рада помочь тебе, Эми. Год назад мне дали похожее задание, после чего я поняла, что журналистика – мое призвание.

Понятно, почему она так спокойно относится к моему визиту. Судя по всему, Джулия только рада поведать свою историю. Я включаю диктофон и сажусь поудобнее. Джулия начинает рассказ, полный литературных оборотов и эмоциональных высказываний. На мгновение мне кажется, что девушка пересказывает детективный роман, и все же мне удается выловить из ее явных прикрас главную суть: в понедельник она возвращалась пешком от одногруппницы. Темнело, и на полпути к дому девушка поняла, что за ней идет человек в капюшоне. Его лица она не увидела, в страхе прибавила шаг и забрела в темный переулок, где решила спрятаться.

– Я только потом поняла, что как раз туда меня и стремились загнать, – восклицает Джулия, активно жестикулируя, – в тупик.

Когда девушка осознала, что оказалась в западне, кто-то ударил ее по голове, и она потеряла сознание.

– Я слышала голоса, они были как будто в трубе, голова гудела. Сначала у меня забрали сумочку, а потом меня начали раздевать.

Несмотря на то, что Джулия говорит спокойно, я замечаю в ее взгляде возрождающийся страх перед жуткими воспоминаниями.

– Их было трое… трое в капюшонах, один подставил мне нож к горлу и сказал: «Расплачиваться будешь ты». – Ее взгляд на секунду становится пустым, и она затихает, затем вздрагивает и трясет головой, отгоняя дурные мысли. – Потом я отключилась. Очнулась в больнице, меня обследовали, сделали все анализы и направили сюда для психологической реабилитации.

Я выключаю микрофон, и в этот момент в палату заходит невысокий врач с планшетом для записей. Темные волосы, голубые глаза и приятные черты лица напоминают мне моего нового друга. Мужчина очень похож на Тома. Только седина и морщинки около губ отличают его от спасенного мной парня. Я понимаю, что передо мной отец Тома, а фамилия «Флинн» на бейджике лишь подтверждает мои догадки.

– Вам безумно повезло, дорогая Джулия. – Глаза старшего Флинна излучают безграничную доброту. Он подмигивает девушке и поворачивается ко мне. – К сожалению, приемные часы окончены, вы сможете пообщаться с мисс Кларк позже. Я как раз готовлю ее к выписке.

– Я уже ухожу.

Благодарю Джулию за рассказ, прощаюсь с доктором Флинном и выхожу из палаты. Меня мгновенно окутывает гнетущая атмосфера коридоров больницы, и я быстрее спускаюсь в приемную, чувствуя на себе косые взгляды. Не понимаю, как такой светлый человек, как мистер Флинн, может здесь работать. Правда, несмотря на специфику своей работы, выглядит он очень бодро и жизнерадостно.

Том сидит на кушетке и играет в телефоне. Его взгляд сосредоточен на экране, и он аккуратно наклоняет смартфон то влево, то вправо.

– Гонки?

– Ага. – Парень отключает игру и кладет сотовый в карман.

– Я, кстати, встретила твоего отца, вы очень похожи.

Взгляд Тома меняется.

Что-то не так.

– Пойдем. – Он снова берет меня за руку и тащит на улицу. Подобная смена настроения настораживает. Впервые вижу парня таким раздраженным.

– Что случилось?

– В последнее время мы много ссоримся, – признается парень, когда мы садимся в машину. – Не хочу лишний раз его видеть, а он всячески пытается наладить со мной отношения. Родители разводятся.

– Сочувствую.

Мне больше не нужно слов, чтобы понять, почему Том расстроен. Лишь теперь я осознаю, каких трудов ему стоило помочь мне, и я молча его обнимаю. Сейчас не до пустых разговоров. Нужна искренняя поддержка.

– Спасибо за помощь, Том.

Глава 6

Я в твоих мыслях

Мы сидим в машине в полной тишине, слушая, как барабанит дождь по крыше. Я крепко сжимаю Тома в объятьях и чувствую чей-то пристальный взгляд. Через разводы от дождя на лобовом стекле вижу застывший силуэт в окне палаты больницы, но мне не удается разобрать, кто это – мужчина или женщина. Том замечает, что я пытаюсь разглядеть кого-то, и оборачивается. Коротким рывком пациент забирается на подоконник и открывает окно.

– О господи! – в унисон вскрикиваем мы с Томом и выпрыгиваем из машины.

Я собираюсь рвануть обратно в больницу и предупредить о попытке суицида, но силуэт исчезает. Затем к окну подходит санитар, закрывает его и плотно завешивает шторы.

– Это окно двести восьмой палаты, – шепчет Том.

Дождь перерастает в сильный ливень, и капли неприятно бьют по лицу. Я смотрю на Тома: в его глазах такой же шок, как и у меня. Он опускает голову, и с его темных волос стекают капли дождя, падая на губы. Мы стоим в оцепенении и некоторое время молчим.

Судьба порой играет с нами злую шутку. Я уехала из шумного Лос-Анджелеса в надежде на спокойную жизнь, но оказалась главным героем романа сумасшедшего писателя. Все эти странные письма матери, насилие, угрозы Демона города, ограбление, психбольница, попытка самоубийства, – не этого я ждала от переезда. За первый месяц в новом городе произошло больше событий, чем за всю мою жизнь. Лафайет будто хочет избавиться от меня, свести с ума. Больше всего расстраивает то, что единственный родной человек, моя мама, оказывается, жила совершенно другой жизнью и хранила сотню секретов от своей дочери. Она ушла и не оставила мне ни единой зацепки. Я одна в этом чертовом городе, в городе, где насилуют и избивают, запугивают и издеваются. Теперь понятно, почему она увезла меня отсюда.

В памяти всплывает ядовитый взгляд Адама, и я вздрагиваю.

– Поехали, – прошу я и возвращаюсь в машину.

Том послушно заводит автомобиль, и мы выезжаем на главную дорогу. Я хочу поскорее попасть домой, снять с себя мокрую одежду и забыть о сегодняшнем дне как о страшном сне. Вот почему мистер Блэк дал мне это задание. Журналистика – не мой конек. Нужно поскорее закончить статью и пересмотреть свои планы о выборе профессии.

– Что рассказала Джулия? – спрашивает Том, и я бросаю на него косой взгляд, давая понять, что не хочу разговаривать на эту тему. Парень прикусывает язык и кивает, становясь мрачнее тучи.

Смотрю на его точеный профиль, свежие ссадины на лице и синяк под глазом, и в моей душе возникает необъяснимая тоска.

– Том, – шепчу я, и парень тут же оборачивается. – Спасибо тебе.

Слова – ключ к каждому человеку, к каждой душе. Наполненные жестокими мыслями, они могут превратиться в оружие, способное глубоко ранить или даже убить. Слова могут стать единственным лучом света в беспроглядной тьме, не говоря уже о том, что они могут заставить улыбаться моего единственного друга в этом чужом и недружелюбном мне городе.

Взгляд Тома становится теплее, и я ловлю себя на мысли, что смотрю на его губы, представляю, какие они на ощупь. Мне хочется коснуться их, но я застываю на мгновение и в нерешительности отворачиваюсь к окну. Вскоре мы оказываемся у моего дома. Том смотрит на меня. Кажется, я забываю, как дышать, когда его рука тянется к моей щеке. Его глаза вспыхивают неподдельной нежностью.

«Сейчас он меня поцелует».

Считанные сантиметры отделяют меня от его губ, их вкуса и нежности. Считанные секунды до начала чего-то светлого. Я закрываю глаза и уже чувствую тепло его дыхания.

«Ты одна из тех девушек, которые боятся собственной тени», – вдруг звучит голос Адама в моей голове.

Перед глазами всплывает картина: я нахожусь у обрыва, холодные злые глаза, и это чувство, несравнимое ни с чем…

«Давай».

Я ощущаю прикосновение губ Тома, но что-то внутри заставляет меня отстраниться. Не знаю, как вести себя в подобных ситуациях, и уж тем более понятия не имею, что говорить Тому. Я прекрасно понимаю, что Флинн – отличный парень. Он мне нравится: он спокойный, добрый и отзывчивый… Но мое сердце протестует, не соглашаясь с разумом.

– Если хочешь, возьми зонт, чтобы добежать до крыльца. – Я вижу, что Том собирается с мыслями и уже через секунду как ни в чем не бывало поворачивается ко мне.

– Я и так уже вся мокрая, – пытаюсь скрыть дрожь в голосе, чувствуя невероятную тяжесть на сердце. – Так что сопротивляться бесполезно.

Улыбка Тома дает надежду на то, что настроение я ему испортила не окончательно.

– Спасибо тебе еще раз.

– Не за что.

Несусь к дому так быстро, будто от кого-то убегаю. Несмотря на то, что чувство вины и разочарование сильно бьют по мне, в душе становится спокойно. Как будто я поступила правильно. Противоречия между доводами разума и сердца заставляют крепко задуматься. Может, я просто не готова к отношениям? Или испугалась, что все так стремительно развивается?

Ненавижу себя!

Я ведь хотела этого. Почему в самый ответственный момент я дала заднюю? Чертов Адам. Почему мне вспомнился тот случай на мосту?

Поспешно открываю дверь, и мне хватает секунды, чтобы прочувствовать странную атмосферу в доме. По полу разбросаны вещи, ящики перевернуты, а наверху слышны чьи-то шаги…

Глава 7

Гость

Первое правило безопасности при признаках взлома – бежать. Нужно уйти как можно дальше, чтобы грабитель не заметил вас, ведь если вы увидите его лицо, вы обречете себя на гибель. Взломщики, которые пришли за вещами, а не за вашей жизнью, обычно не убивают людей. Поэтому, если их лицо остается в безвестности, вы остаетесь в безопасности.

Я хватаю с кухонного стола большой нож и, игнорируя инстинкт самосохранения и советы, что давали на уроках безопасности жизнедеятельности, поднимаюсь по лестнице. Шум доносится из маминой комнаты. Мне приходится идти максимально тихо, на цыпочках, чтобы раньше времени не навлечь на себя беду.

Я все еще могу убежать, но в душе теплится робкая надежда, что вернулась мама. Глупая надежда. Я толкаю дверь и врываюсь в комнату, выставив перед собой нож. Сердце трепещет от страха, руки дрожат, а вместе с ними и холодное оружие. За спиной проносится неясный шорох, и внезапно кто-то одним рывком заключает меня в медвежьи объятья. Нож выпадает из пальцев. Я вскрикиваю, пытаясь вырваться, но чья-то ладонь резко закрывает мне рот, и паника наваливается на меня с новой силой.

– Если берешься за оружие, будь готова его использовать, Грин, – рычит на ухо знакомый голос, и на смену ужасу приходит оцепенение.

Железные тиски становятся слабее, и сильные руки отпускают меня, толкая вперед. Я оборачиваюсь и вижу Демона с неизменной, таинственной улыбкой и наглым взглядом. Адам расправляет плечи и осматривает меня, отчего становится некомфортно. Не могу поверить, что это действительно он, но ощущение сладковатого запаха перцового одеколона отрезвляет меня и прогоняет страх.

– Какого черта, Адам!

В глазах Демона пылают искры; он наслаждается моим замешательством и, кажется, еще чуть-чуть, ядовито рассмеется.

– Это ни хрена не смешно! – взрываюсь я и выбегаю из комнаты.

На первом этаже осталась моя сумка. Интересно, будет ли он смеяться, когда я вызову полицию и его упекут за решетку? Я торопливо спускаюсь по лестнице, как вдруг слышу позади себя шаги.

– Успокойся, Грин, – вдогонку мне бросает Адам. – Дверь была открыта, будто что-то случилось, и я зашел проверить.

Более гнусного вранья я в жизни не слышала. Сам Адам Кинг беспокоится о моем благополучии!

Хватаю со стола сумку и ищу мобильный.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда приедут копы.

Уже набираю первые две цифры, но Адам ловко выхватывает сотовый у меня из пальцев.

– Угомонись, – цедит парень, и улыбка пропадает с его лица, а в глазах появляется раздражение, – я серьезно.

– Раз у тебя богатый папаша, тебе все можно?

– Раскинь мозгами, Эмили. На кой черт мне тебя грабить, если у меня богатый отчим?

– Думаешь, я настолько глупа, чтобы поверить тебе? Человеку, который чуть не скинул меня с моста?

– Нет, Эмили. – Адам подходит ко мне, вызывая в моей душе странное чувство. – На самом деле сейчас я думаю о том, как буду трахать тебя на этом кухонном столе.

Щеки заливает румянцем, а в мыслях вспыхивают непристойные образы. И самое страшное, я ощущаю прилив возбуждения, представляя Адама в главной роли. Это вполне логично: несмотря на скверный характер, выглядит Кинг довольно притягательно, и каждая татуировка на его теле и лице не портит его, а, наоборот, придает его образу еще сексуальность.

Господи, о чем я вообще думаю?

Адаму нравится наблюдать за моим смущением. Он вновь едва сдерживается, чтобы не засмеяться, и мне становится неприятно оттого, как низко он шутит.

– К тому же, – улыбается парень, – я все-таки не дал тебе упасть.

Так и есть.

Я смотрю ему в глаза и понимаю, что он говорит правду. Вряд ли такой человек, как Адам, стал бы доказывать свою невиновность, если бы решился на ограбление. Он бы расправился со мной, а не разводил дискуссии.

– Я все равно должна вызвать полицию, – чуть тише говорю я.

Адам качает головой.

– Не похоже на ограбление. Проверь, пропало ли что-то, и тогда уже делай выводы.

Я осматриваю бардак и перевернутые вещи. Деньги я не держу в сейфе, а храню на карточке, телевизор стоит на своем месте, как и антиквариат – на камине. Все ценные вещи находятся на виду, мы никогда ничего не прятали.

Мы все… кроме моей мамы.

Ошеломленно округляю глаза и бегу на второй этаж, спотыкаясь на ступеньках. В спальне мамы царит хаос: одежда раскидана, ящики валяются на полу. Зарываюсь в гору маек и блузок, молясь, чтобы моя догадка оказалась ошибочной.

– Ты чего? – интересуется Адам.

– Ее нет.

Жестяная баночка с письмами пропала.

– Кого?

Демон разваливается на кровати, а я оборачиваюсь и понимаю, что впервые вижу его без куртки. На нем только футболка и джинсы. Накаченные руки Кинга забиты татуировками от самых пальцев, но меня это не отталкивает. Он выглядит достаточно гармонично, пусть на коже почти не осталось свободного места. Я тихо признаюсь:

– Я тебе верю.

– Аллилуйя! – восклицает Адам и поднимается с постели. – Найдется содовая?

Кому могут пригодиться старые письма моей матери? Только ей самой, тому, кому она их писала, или мужчине, за которого она собиралась выйти замуж. Слишком много вопросов, и все же я надеюсь, что именно мама была здесь. Она всегда слыла рассеянной и неаккуратной. Бывало, перед работой она переворачивала верх дном всю нашу квартиру в Лос-Анджелесе, чтобы найти нужные вещи. Надежда овладевает моим разумом, и я ловлю себя на мысли, что хочу поблагодарить Адама за его совет.

Неужели мама в Лафайете?

Адам спускается по лестнице, и я слышу, как он открывает холодильник.

– Эй, ты что, чертов веган? – кричит парень с первого этажа.

Кажется, в наших отношениях наступил прогресс. За все это время Кинг ни разу не пытался меня придушишь. Правда, его хорошее настроение настораживает. Я спускаюсь и смотрю на незваного гостя, копошащегося в холодильнике.

– Какая тебе разница, кто я?

– Мясо – это божественно.

Адам достает бутылку и делает большой глоток из горла. Его наглость просто поражает. Возникает огромное желание выставить его за дверь.

– Мне нужно прибраться, – сообщаю я, на что Адам невинно вскидывает бровь. – Тебе пора.

Парень оборачивается, и впервые за время нашего знакомства я вижу на его лице искреннюю улыбку. Кажется, у него действительно хорошее настроение. Он делает еще пару глотков, ставит бутылку воды на стол и направляется к двери.

– Адам?

– М-м?

– Что ты знаешь о моей матери?

Кинг смотрит на меня все с той же странной улыбкой, будто узнает во мне друга детства.

– Еще увидимся, Эмили.

Глава 8

Решение

Еще никогда я не засыпала с таким беспокойством и чувством незащищенности. Я боялась закрыть глаза. Казалось, по дому ходят, переворачивают мои вещи, копаются в моем белье. Мне хотелось верить, что приходила мама, но вдруг я ошибалась? Что, если кто-то еще пытается разыскать ее, узнать все ее тайны, которые она так тщательно хранила от посторонних глаз?

Всю ночь за окном льет дождь и грохочет небо, да с такой силой, что при каждой вспышке я вздрагиваю, кутаясь в одеяло. Капли барабанят по старой крыше, а ветер сдувает листья с деревьев – атмосфера царит зловещая. Воображение рисует картины из фильмов ужасов, как из темноты выползает ужасный монстр или маньяк с ножом.

До самого утра мысли об Адаме не покидают меня. Я понимаю, что в его в присутствии становлюсь другой. Внутри просыпается неизведанное чувство азарта, и это пугает. Как будто моя темная сторона безумно хочет подружиться с его черной натурой. Это не похоже на то тепло и радость, которые я испытываю, когда вижу Тома, не похоже оно и на тот леденящий ужас, который вселял в меня Адам в первый день нашего знакомства. Это не похоже вообще ни на что.

Меня будит мобильный телефон. Слышу, как он вибрирует на прикроватном столике, но открыть глаза выше моих сил. Как только я проваливаюсь в сон, он звонит еще раз, и мне приходится ответить.

– Доброе утро, Эми. – Радостный голос Тома тяготит и даже немного раздражает, но потом я просыпаюсь, и на лице появляется улыбка.

– Привет, Том.

– Надеюсь, ты не забыла про наш ужин?

Мыслительный процесс вгоняет меня в секундный ступор.

Ужин! Вот черт!

– Нет, конечно, нет, – вру я и сажусь в кровати.

– Мама все уши прожужжала, очень хочет познакомиться с тобой. Приглашает к нам домой.

Знакомство с родителями Тома не очень-то меня прельщает, я не люблю подобные вечера. Но вспоминая о том, что вчера произошло в машине и как это задело Тома, решаю согласиться. В конце концов, это поможет мне выкинуть из головы Адама.

– Я заеду за тобой в восемь. – По голосу парня слышно, что он счастлив, но меня не покидает навязчивая мысль, что как-то странно знакомить меня с мамой на первом же свидании.

Больше всего на свете я не хочу расстраивать Тома, поэтому не особо переживаю за то, что он торопится открыть чувства. Он единственный друг и замечательный парень. Рядом с ним будет хорошо. Спокойные размеренные отношения – мечта всей моей жизни.

Я встаю с кровати и смотрю в окно. Ясное, утреннее солнце приятно припекает лицо. Я открываю окно и вдыхаю свежий воздух.

Отличная погода для утренней пробежки.

Запрыгиваю в спортивный костюм, завязываю волосы в хвост и выхожу на улицу.

Кругом тишина.

Вот за что я люблю этот район – здесь всегда спокойно. Все соседи – прилежные и счастливые семьянины, любящие, как и я, тишину и покой. Но по праздникам здесь настоящее веселье: на Хэллоуин только на моей улице скапливается толпа детишек в разных костюмах, родители придумывают интерактивные игры, приглашают друг друга в гости, а дни рождения отмечают целыми кварталами. В детстве я очень любила приезжать на праздники к бабушке. Мне нравилось окунаться в эту теплую атмосферу. Мама же не была в восторге и чаще сидела дома за какой-нибудь книгой по психологии или детективным романом.

Я добегаю до парка и, как обычно, перехожу на шаг, выравнивая дыхание. Разминку провожу на уже полюбившейся лужайке, хорошенько разогревая каждую мышцу, и немного растягиваюсь. Вокруг ни души, только я и это прекрасное утро, свободная от дурных мыслей голова и тихое пение птиц. Только положительные эмоции смогут вернуть на правильный путь. Мама гордилась бы мной. Несмотря на все невзгоды, я все еще ищу только положительные стороны в жизни. Хоть этой ночью тьма забиралась в мою душу, отравляя безысходностью и агонией сознание, утро расставило все на свои места. Я хочу попытать счастье с Томом, окончить университет и спокойно обустроиться в этом городке. Через пару лет я буду вспоминать о моих первых днях в Лафайете и смеяться, возможно, даже держа за руку любимого человека. Главное – продержаться эти «пару лет».

После зарядки меня одолевает голод. Тянущее ощущение в желудке заставляет мозг рисовать картины прекрасного завтрака, но внезапно я вспоминаю, что в моем холодильнике так же пусто, как и в животе.

Мне ничего не остается, как направиться в магазин за продуктами. Слава богу, он в минуте ходьбы от парка.

Солнце здорово припекает. Я снимаю спортивную кофту и завязываю ее на поясе, оставаясь в майке. При ярком свете моя кожа выглядит еще бледнее, чем обычно. Из-за постоянной пасмурной погоды и дождей я почти не загораю и выгляжу, как бледная поганка. Было бы неплохо посмотреть прогноз и сходить на пляж у реки, получить хоть немного витамина D.

В супермаркете меня встречают огромные стеллажи с продуктами. Из-за сильного голода я готова скупить все, что вижу, наплевав на ограниченный бюджет. Беру тележку и набираю овощей, фруктов, вафель, джема, всего, что попадается на глаза и что хочется купить и съесть прямо посреди магазина. Между стеллажами в отделе морепродуктов я замечаю знакомое лицо и сразу прячусь, как школьница, прогуливающая уроки.

Джулия стоит с корзиной для продуктов и внимательно читает состав молока.

«Ты же хотела спокойной жизни, Эми, давай, заводи друзей», – подталкивает внутренний голос, и я решаюсь подойти к девушке.

– Джулия, привет.

Девушка оборачивается и награждает меня обворожительной улыбкой. Выглядит она намного лучше: волосы волнами спадают на плечи, небесно-голубые глаза светятся счастьем, а на щеках появился здоровый румянец. Джулия кажется совершенно здоровой, несмотря на то, что вчера она хотела выпрыгнуть из окна.

– Эмили. – Ее неподдельный восторженный голосок заставляет меня улыбнуться. – Рада тебя видеть, как статья?

А ведь я надеялась забыть об этом.

– Отлично. А ты как?

– Полный порядок. – Она убирает непослушный локон с лица. – Представляешь, вчера какая-то сумасшедшая прибежала ко мне в палату и начала нести несусветную чушь, а потом полезла в окно.

С моей души свалилась девятитонная глыба. Я так переживала, что спрыгнуть пыталась именно Джулия. Не могла поверить, что этот жизнерадостный человек допускал мысль о самоубийстве.

– Слава богу, санитары поспели вовремя. Я решила поскорее вырваться на свободу, и уже сегодня меня выписали. Вот, продукты закупаю. Еда в больнице – полный отстой!

Я слушаю Джулию и понимаю, что соскучилась по девчачьим разговорам. У меня никогда толком не было настоящей подруги; я ни с кем не говорила по душам. Ее искренность сражает меня, очаровывает, и я рада, что погружаюсь в обычную жизнь, где можно просто поболтать со знакомой в супермаркете.

– Эмили, ты просто обязана завтра пойти на вечеринку. Братство «Волков» устраивает посвящение в студенты. – Ее глаза горят, как два забавных огонька! Она улыбается, и на щеках у нее выступают ямочки. Мне приятно общество Джулии. Хорошо, что я начала разговор, а не струсила, закопавшись в собственные мысли. Пора выбираться из кокона и начинать новую жизнь. Этого бы хотела мама.

– Даже не знаю… – Ее предложение застает меня врасплох. Я не любитель шумных вечеринок и не представляю, как отказаться, поэтому выпаливаю первое, что приходит в голову: – У меня статья еще не дописана.

– Да брось, будет весело.

«Весело» – ключевое слово, которое меня подкупает. Я соглашаюсь и удивляюсь своей храбрости. Да, мне надо веселиться. Честно, не помню, когда в последний раз выходила в свет. Джулия чуть ли не визжит от восторга. И я еле удерживаюсь, чтобы не засмеяться вместе с ней. Давно не отдыхала на вечеринках, даже мой выпускной прошел в одиночестве: я ждала звонка из полиции. Пора мне начать студенческую жизнь и забыть обо всем плохом. Благодаря этой девушке, я верю, что у меня получится стать чуточку счастливее.

– Завтра к девяти.

– О'кей.

Мы прощаемся как лучшие подруги, целуя друг друга в щеки.

Подхожу к кассе и слышу, как урчит желудок. Легкое головокружение сигналит о снижении сахара в крови, так что дома, не церемонясь с готовкой, первым же делом я съедаю готовые сэндвичи, запивая их вредной колой.

Глава 9

Точка

Весь день я провожу за домашним заданием, прослушиваю запись с рассказом Джулии и составляю статью. Когда в тексте появляется последняя точка, я с облегчением выдыхаю и чувствую себя свободной от постоянных мыслей о психиатрической больнице, от безумных взглядов и надрывного пения. Порой кажется, что я до сих пор слышу возгласы душевнобольных.

Все. Больше никаких дополнительных заданий, никаких больниц, ограблений и криминала. Может, мистер Блэк прав, и мне стоит задуматься о писательстве? Никогда не писала даже рассказы, не говоря уже о книгах, но попробовать как-нибудь стоит.

Я смотрю на часы: семь вечера. У меня остается всего ничего, чтобы подготовиться к знакомству с мамой Тома.

Отличное первое свидание!

Неприятное чувство не дает мне покоя: не люблю я подобные встречи. Даже в школе, когда одноклассницы звали меня домой, я отказывалась. С тех пор, как пропала мама, тема родителей стала болезненной. Когда я вижу проявление материнской любви, я вспоминаю о маме, и мне становится больно. Я сильно нервничаю, сердце стучит быстрее, и с каждой минутой час «икс» все ближе и ближе. Привожу себя в порядок, накручиваю волосы и крашу ресницы. Достаю шифоновое платье темно-вишневого цвета и завершаю образ лодочками на небольшом каблучке.

Заканчиваю приготовления и остаюсь довольна собой – из зеркала на меня смотрит красивая, стройная девушка с немного перепуганным взглядом.

– Спокойно, Эмили, – говорю я. – Все будет хорошо.

Девушка в зеркале недоверчиво хмурится, и я вздыхаю, жалея, что не отказалась от ужина. Придется отвечать на стандартные, но такие колючие вопросы: почему я живу одна, кто моя мама, кто мой отец, почему я переехала из Лос-Анджелеса.

Ровно в восемь часов я слышу звонок в дверь. На пороге появляется Флинн. Он отлично выглядит: на нем черные брюки, идеально выглаженная белая рубашка, а темные волосы аккуратно уложены назад. Как же мне не по себе! Я натянуто улыбаюсь и выхожу к нему навстречу.

– Боже, Эми, ты прекрасно выглядишь, – шепчет мне на ухо парень, и по моей спине пробегают мурашки.

Том ведет себя как истинный джентльмен: открывает дверь машины и помогает мне сесть. Затем садится сам и проверяет, пристегнула ли я ремень безопасности. Излишнее внимание с его стороны смущает, горло пересыхает. Я стараюсь не подавать вида, хотя с каждой минутой желание выпрыгнуть из машины усиливается. Том периодически поглядывает на меня с загадочной улыбкой, и его рука накрывает мою. Вижу, как он счастлив, как он смотрит на меня, и понимаю, что абсолютно ничего не чувствую. Все мои эмоции куда-то испарились, моя решительность улетучилась. Я не могу понять, что происходит. Том – мой единственный друг, и только сейчас до меня доходит, что мне не хочется портить с ним отношения.

– Все хорошо?

Нет, я хочу домой.

– Все отлично.

Мы оказываемся перед огромным, красивым домом бежевого цвета. Том нажимает на кнопку, ворота открываются, и мы въезжаем в просторный гараж, где стоят еще две дорогих иномарки. Просто сказка: красивый принц, живущий в шикарном особняке, красивые ухаживания и многочисленные знаки внимания; знакомство семьей. Любая девушка позавидовала бы мне. Вот только я сижу в кресле и ищу причины, чтобы удрать. Сердце предательски сжимается, а внутренний голос подсказывает, что я совершаю ошибку. Если следовать логике, мы с Томом созданы друг для друга, только непослушный орган за ребрами говорит обратное.

Мы выходим из гаража и направляемся к крыльцу. Том звонит в дверь, и через мгновение ее открывает ухоженная женщина и впускает нас внутрь, приветливо улыбаясь. С первых секунд я понимаю, что своими сапфировыми глазами мой друг обязан маме.

– Здравствуй, Эмили. Как же я рада с тобой познакомиться! Меня зовут Элизабет. Том много о тебе рассказывал. – Ее бархатный голос успокаивает меня.

– Мам, – смущается парень, но женщина не обращает внимания.

Лишь целует его в щеку.

– Здравствуйте, миссис Флинн.

– Прошу, просто Элизабет. Проходите, ужин уже стынет.

Их дом прекрасен: интерьер выдержан в светлых тонах, на стенах висят картины, на полках – цветы и дорогие вазы. Здесь все идеально: каждая вещь будто знает свое место. Ни пылинки, ни соринки, – как в музее. Несмотря на красоту и изящество коридоров, мне становится некомфортно. Я не привыкла к подобной роскоши, и мне страшно даже ходить по этому полу из белого мрамора. Мы приближаемся к большому столу, заставленному различными деликатесами. Том присаживается рядом и одаривает меня очаровательной улыбкой.

Элизабет занимает место, и вечер начинается.

Как я ни пытаюсь отвлечь комплиментами и вопросами хозяйку, мне не удается уйти от болезненных тем, приходится рассказывать о своей жизни.

Чтобы не было лишних вопросов, я говорю, что моя мама осталась в Лос-Анджелесе.

– Ты никогда мне об этом не рассказывала, – подмечает Том.

– Ты и не спрашивал.

К концу вечера мое напряжение спадает. Мы смеемся и вспоминаем веселые истории. Элизабет рассказывает о том, каким хулиганом в школе был ее сын, и парень заливается румянцем, что меня искренне поражает.

Никогда не поверю, что Том когда-то слыл сорванцом.

– Они с Адамом вечно устраивали какие-то шалости: то туалет взорвут, то сбегут с уроков, – смеется женщина, а я округляю глаза. – Нас с отцом по несколько раз на неделе вызывали к директору.

Поворачиваюсь к парню, но тот внезапно встает из-за стола.

– Кажется, нам пора, – сухо отрезает он.

Мама улавливает его недовольство и виновато прикусывает губу.

Вечер завершается настоящим шоком. Пытаюсь поймать взгляд Тома, но тот упрямо отворачивается. По его резким движениям ясно, что он хочет поскорее уйти. Парень берет меня за руку и ведет к двери. Его поведение обескураживает. Я замечаю его расстроенную маму.

– Приятно было познакомиться, – улыбаюсь я, пытаясь хотя бы как-то подбодрить хозяйку дома.

– Заходи к нам почаще, Эми, не стесняйся. – Она обнимает меня.

Мы прощаемся и выходим из дома.

Том не говорит ни слова, а я не собираюсь задавать вопросов. Захочет, сам все объяснит. Но молчание длится слишком долго, пугающе долго.

– Ты в порядке?

– Да, мы дружили с Адамом, – резко чеканит Том, и я улавливаю в его голосе нотку тревоги. – Не так давно мы перестали общаться.

Парень нервно проводит ладонью по волосам. Он слишком взволнован, словно есть что-то такое, о чем он боится рассказывать.

– Я перестал с ним общаться, когда узнал, что он убил Джимми.

– Но с чего ты решил, что именно он убил Джимми? Полиция выявила несчастный случай.

– Я просто знаю, Эми.

Мы останавливаемся возле моего дома, и я еле сдерживаюсь, чтобы не выскочить из машины. Напор Тома мне неприятен. Особенно раздражает его уверенность в своей правоте. Как он может так категорично заявлять, что Адам – убийца? Сплетни бывают разные: за эти несколько недель я услышала столько небылиц про Демона, что, по мнению злых языков, он уже давным-давно должен был быть мертв. Я прикладываю невероятные усилия, чтобы сидеть на месте. Чувствую себя неуютно и переживаю за Элизабет, ведь ее печальный взгляд до сих пор стоит перед глазами.

– Послушай, – говорит парень и поворачивается ко мне. – Знаю, ты удивлена, но я не такой, как Адам. Я перестал с ним общаться, когда понял, что он паршиво на меня влияет.

В его интонации проскальзывает странное волнение, и мне начинает казаться, что он о чем-то умалчивает, о чем-то важном, но я не придаю этому значения. Нужно успокоиться и попытаться понять Флинна. В конце концов, он – бывший друг Адама и, наверняка, знает о нем побольше меня.

– Я тебя понимаю.

– Прости, что так получилось, – с грустной улыбкой шепчет парень.

– Ничего страшного.

Я снова смотрю на его губы. Это мой второй и, возможно, последний шанс сделать правильный выбор. Приходится прислушаться к чувствам.

Пустота.

Там, в сердце, теплятся светлые чувства к этому человеку, но они всего лишь дружеские. Том – отличный юноша. Жаль, что я не могу заставить себя испытывать нечто большее.

– Мы же друзья, Том, – ставлю я жирную точку в наших отношениях. – А друзья никогда не обижаются.

Взгляд парня меняется. Ему неприятно слышать данные слова, но мне не хочется его обманывать.

– Спасибо за ужин, – искренне благодарю я. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Эми, – подавлено отвечает Том.

Глава 10

Вечеринка

Музыка, смех, неразборчивый шум нарастают по мере того, как я приближаюсь к общежитию «Волков».

Вечеринка – наверное, единственный способ расслабиться и перестать думать о том, как я поступила с Томом. Парень не звонит и не пишет весь день, так что я тоже решаю не докучать ему сообщениями.

Стучу в дверь, но никто не открывает. Крики заглушают дверной звонок, так что приходится зайти без приглашения, и в одно мгновение из тихого мирка я попадаю в логово настоящей, бурной студенческой тусовки. Запах алкоголя и пота ударяют в нос, заставляя меня немного поморщиться, но через некоторое время я привыкаю к особой «атмосфере» и прохожу вглубь толпы.

– Эми! – слышу окрик Джулии.

Девушка примостилась около стола, где парни играют в литрбол, и весело помахивает мне стаканчиком явно не с апельсиновым соком. Приходится протиснуться между целующимися парочками и пьяными парнями, отпускающими в мою сторону пошлые комплименты, чтобы добраться до новой знакомой.

Наконец она крепко обнимает меня, и я улавливаю запах спиртного.

– Молодец, что пришла, – пропевает Джулия. – Пойдем, поищем, что тебе выпить.

Я собираюсь отказаться, но не хочу показаться занудой. Я никогда не выступала против алкоголя, на праздниках пила вино или шампанское. Мама не запрещала мне тусоваться, но особого рвения к подобным вечеринкам я не испытывала. Джулия берет меня за руку и ведет на кухню, где наливает виски с колой.

– Сначала до дна, – говорит она, пошатываясь на каблуках.

– Нет, я не…

Девушка перебивает меня, поднося к губам стакан, и держит его, пока я не выпиваю весь коктейль. Алкоголь мгновенно ударяет в голову, оставляя жгучее ощущение в горле и неприятный привкус во рту, но мне это нравится. Настроение тут же улучшается, и наступает долгожданное расслабление.

– Давай еще, – улыбаюсь я, чувствуя легкость во всем теле, даже в душе, и Джулия восторженно прихлопывает в ладоши.

После второго стакана пьяная толпа превращается в доброжелательных ребят. Мы с Джулией танцуем и знакомимся с новенькими гостями.

Я полностью отдаюсь музыке, погружаюсь в ритм веселья и забываю обо всех проблемах. В мыслях больше нет места печали и грусти, нет места постоянным терзаниям и вопросам о принятых решениях. Я живу здесь и сейчас и задорно визжу вместе с Джулией, когда слышу классную песню.

Иногда нужно просто оттянуться, отпустив все невзгоды, стать частью общества, откинув комплексы и страхи.

Из всех взглядов, следящих за тем, как, опьяневшая, я покачиваюсь в такт музыке, я замечаю только один. Тот, который в мгновение вызывает во мне эйфорию вперемешку с возбуждением, разгоняющим по телу дрожь.

Мне больше не страшно. Я обращаю свой взгляд на него, открыто и без стеснения улыбаюсь, продолжая танцевать. Адам сидит на диване и, не отрываясь, смотрит на меня мрачным взглядом, будоражащим мое нутро. Я ловлю себя на мысли, что мне хочется, чтобы он подошел ко мне, коснулся меня, стал немного ближе, но парень только дразнит злобной ухмылкой и осушает бутылку пива.

– Привет девчонки, давайте знакомиться? – слышу рядом с собой чей-то голос, пытающийся перекричать громкую музыку.

Рядом с нами стоит худощавый, изрядно выпивший парень со шлемом, к которому по бокам прикреплены две банки пива. Он периодически потягивает из трубочки «топливо» и нелепо двигается в такт песне. Мы с Джулией начинаем звонко смеяться: юноша выглядит жутко комично, но держит себя молодцом, покачиваясь из стороны в сторону с невозмутимым видом альфа-самца.

– Патрик, что с тобой? – улыбается моя знакомая. – Ты так пьян, что забыл, что мы с тобой на одном факультете?

Между ними завязывается диалог. Если можно назвать их бессвязные фразы диалогом. Патрику сложно говорить четко и по делу. Потеряв интерес к оживленной беседе, я осушаю очередной стакан и решаю налить себе еще, незаметно высматривая в толпе тот самый магнетический взгляд.

На кухне стоят две девушки в коротких платьях, разрисованные, как куклы. Они эмоционально щебечут, не обращая на меня внимания. В голове возникают довольно смешные образы, связанные с этими девицами, но я не подаю виду. Даже в нетрезвом состоянии я держу себя в руках.

– У меня есть шанс добраться до Адама Кинга, – загадочно шепчет блондинка, и ее лицо озаряет улыбка.

– Ты в своем уме? Он же сущий демон!

Не сдерживаюсь от смешка, и девушки поворачиваются в мою сторону, состроив такие раздраженные гримасы, точно я умственно отсталая.

– Упс! – восклицаю я и специально выплескиваю из стакана немного виски. – Разлила. Какая жалость.

«Куклы» натягивают стервозные улыбки и продолжают разговор, наверняка подумав, что я просто перебрала. Полезно иногда притвориться дурочкой.

– Надеюсь, в постели он тоже демон, – хихикает блондинка.

Мне внезапно становится тошно. Живот неприятно сводит, когда перед глазами возникает картинка, как Адам целует эту пустышку. Кинг – своеобразный человек, вряд ли его интересуют разукрашенные стервы.

Меня передергивает от собственных мыслей, и я спешу к компании, играющей в дартс.

– Умеешь? – Один из парней замечает, что я внимательно наблюдаю за их игрой.

– Немного.

Ребята удивленно оборачиваются и уговаривают меня сыграть.

– Алкодартс! Алкодартс! – хором подбадривают парни и вручают мне дротики.

– Все просто: дается двадцать попыток, чтобы попасть в середину как можно больше раз.

Попасть в такую доску легче легкого – она без железных окантовок и больше обычной. Быть новичком иногда полезно, ведь никто в этом зале не знает, что раньше я часто играла в дартс, даже числилась в дартс-клубе в Лос-Анджелесе.

– Проще простого, – усмехаюсь я, уже собираясь кидать дротики, но меня останавливает «инструктор».

– Перед каждым броском нужно делать глоток из своего стакана.

Ребята хохочут и перешептываются, кто-то в открытую заявляет, что я не выдержу. Это задевает мое пьяное эго, так что я с вызовом выпиваю сразу три глотка и три раза подряд попадаю точно в цель.

– Охренеть! – слышу позади себя ошеломленный возглас Джулии. – Давай, Эмили, надери им задницы!

Меня пробирает смех. Чувствую, как с каждым глотком мутнеет разум, но в венах вскипает азарт, и желание показать толпе, что чего-то я стою, подбавляет масла в огонь, заставляя схватить очередной дротик.

Мама всегда говорила, что у меня прирожденный талант, восхищалась моим упорством.

– Я играю с победителем, – слышу знакомый голос и вижу блеск серо-голубых глаз.

Глава 11

Спор

Зал оживляется, и толпа пьяных студентов присвистывает одобряющие фразы в мой адрес.

– Пятнадцать из двадцати, – подсчитывает один из парней, когда я кидаю последний дротик.

– Это новый рекорд!

Адам молча подходит к доске и вытаскивает дротики. Кажется, он что-то задумал. Уж слишком спокойно он себя ведет.

– На что спорим, мистер Кинг? – Мой голос звучит дерзко, что искренне смешит Адама.

Наблюдая, как я пошатываюсь, он отвечает:

– На желания.

Я фыркаю. У него очень мало шансов. Три раза Адам промахивается, и меня уже поздравляют с победой, советуя пошлые и безрассудные желания для Кинга. Парень слушает возгласы, покачивая головой, а потом осушает бутылку пива и попадает точно в цель все оставшиеся попытки. Со счетом семнадцать из двадцати он выигрывает.

Земля уходит из-под ног, когда колючий взгляд Демона сталкивается с моим. Он подходит почти вплотную, так, что его тело касается моего. Мысли переворачиваются, непонятная волна желания загорается внизу живота. Мой пьяный мозг почему-то безумно жаждет его прикосновений.

Адам наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Готовься, малышка Грин, к веселой недельке.

Чеширская улыбка становится шире, глаза наполняются тьмой и безумием. Он еле сдерживает смех, берет бутылку пива и уходит, оставляя меня в полнейшем ступоре.

Вечеринка переходит на новый уровень. Разгоряченные парочки удаляются на второй этаж: кто-то вдвоем, кто-то втроем, а кто-то в гордом одиночестве засыпает, не доходя до лестницы. Я замечаю, как одну пьяную девицу два парня ведут на второй этаж, и меня передергивает от неприятных мыслей.

Перед глазами двоится, но я все равно плетусь на кухню, чтобы залить спиртным горечь поражения Демону. Я теряюсь в пространстве, а громкая музыка превращается в сплошной гул. В ушах звенит, и как только веки закрываются, между висков взрываются тысячи звуков. Я зажмуриваюсь, и чьи-то губы начинают целовать мои, руки гуляют по моим бедрам и талии. Нутром я чувствую, что это Адам, и отвечаю на поцелуи. Губы опускаются, оставляют мокрый след на моей шее.

– Адам, – шепчу я.

– Называй меня, как захочешь, крошка, – отвечает чужой голос, и я резко распахиваю глаза.

Тошнота подкатывает к горлу: нет ни татуировок, ни горького аромата, ни серо-голубых глаз. Передо мной стоит незнакомый парень, и его ладони жадно лапают меня за талию.

– Отвали, – кричу я, пытаясь вырваться из силков.

От происходящего становится так паршиво, что кажется, будто на меня вылили ведро грязи. К глазам подступают слезы. Я оглядываюсь и замечаю, что танцы подошли к концу: большинство студентов разошлись по домам, кто-то уснул на первом этаже, кто-то – на лестнице.

Я ищу Джулию. Не найдя ее, решаю подняться наверх. По шуму и смеху становится ясно, что вечеринка переместилась на второй этаж и закрутилась с новой силой, но уже в интимной ключе. Я заглядываю в комнаты: в одной играют в карты на раздевание и, видя меня, приглашают присоединиться, в другой пьяные студенты штабелями лежат на кровати и на полу. Из следующей доносятся громкие вздохи и стоны.

Атмосфера стоит настолько неприятная, что хочется сорваться домой, но в пьяном состоянии опасно выходить на улицу, так что лучше найти свободную комнату и отоспаться. В конце коридора настежь распахнута дверь. Из спальни тянется приглушенный свет. Я уже предвкушаю сладкий сон, так как усталость и алкоголь наливают свинцом веки, но как только я заглядываю в комнату, сон снимает рукой, и я становлюсь трезвой.

На кровати лежит та самая блондинка в нижнем белье красного цвета, а рядом с ней – Адам, и он страстно целует ее. Девушка изгибается под его прикосновениями, с ее губ срываются томные вздохи. Я замираю. При тусклом свете татуировки Адама переливаются: на широких плечах застыли надписи, разноцветные узоры и замысловатые животные. Его левая рука поднимается по ее телу, и на тыльной стороне ладони показывается птица с распростертыми крыльями, точно на взлете.

Легким движением пальцев Адам снимает с блондинки лифчик, и его взгляд устремляется на меня. Вся моя жизнь проносится перед глазами, но парень продолжает целовать девушку и спускается поцелуями к ее груди. На его лице – довольная ухмылка.

Необъяснимое чувство стыда вперемешку с обидой разрывают сердце. Я чувствую, как по щекам скатываются слезы, и убегаю на первый этаж.

– Вот ты где! – восклицает Джулия, перехватывая меня на лестнице. – А я тебя везде ищу.

Девушка заглядывает мне в глаза и встревоженно вскидывает брови.

– О боже, Эми, что случилось?

– Поехали домой, – шепчу я, когда она обнимает меня за плечи.

Глава 12

Рассвет

Когда Джулия заказывает такси, я иду в ванную и умываюсь ледяной водой. В отражении зеркала стоит заплаканная идиотка, и мне становится тошно от собственного вида.

«Долбаная вечеринка, чертов ублюдок, как он вообще смеет так поступать? – рычит во мне зверь. – И какого черта меня так задело, что он лизался с этой стервой? Пусть спит с кем угодно!»

С каждой отрезвляющей минутой чувство стыда усиливается, и я пытаюсь найти логическое объяснение своим эмоциям. В этом году слишком многое свалилось на мои плечи, и алкоголь позволил потаенным страхам, копившимся так долго, вырваться наружу.

Перед глазами снова появляются два тела, льнувшие друг к другу, воспоминание возрождает стоны блондинки и демонический взгляд Кинга. Как будто все, что я видела, было сыграно специально для меня. Мастерская сцена только для одного зрителя. Адам получал истинное удовольствие, ублажая на моих глазах девушку, при этом показывая, что пользуется ею, как ненужной вещью. Истинный Демон.

От подобных размышлений мне становится плохо. Я выхожу из ванны, а у двери меня уже ждет Джулия.

– Ты в порядке? – взволнованно спрашивает она.

– Все отлично, просто перебрала.

– Ох, уж этот алкоголь. Однажды я напилась так сильно, что меня все братство откачивало.

Не знаю почему, но я искренне усмехаюсь, и Джулия взрывается хохотом вместе со мной. Эта девушка вдохновляет меня, очаровывает. Хотелось бы и мне так непринужденно рассказывать о проблемах, как она рассказывает о своих.

Я оглядываюсь – на первом этаже все будто вымерли, музыка давно стихла, и, судя по тусклому свету в окне, уже светает. Время прошло незаметно. Несмотря на выходку Адама, я отлично провела вечер.

На улице нас поджидает такси. Сонный водитель лениво трогается с места, и мы отправляемся домой. Я долго уговариваю Джулию остаться у меня, но девушка отказывается.

– Скоро ведь выдвигаться на пары. Я не смогу пойти на учебу в платье и на шпильках.

Водитель останавливается около общежития, и мы с Джулией прощаемся. Девушка искренне радуется, что мы провели время вместе, а я безумно счастлива, что нашла хорошую подругу.

– Увидимся в университете. – Она одаривает меня своей милой улыбкой и выходит из машины.

Я считаю улицы до дома, тихонько подпевая песне, играющей по радио, и нервно барабаню пальцами по стеклу. Со стороны я, наверное, выгляжу как нетерпеливый ребенок, который ерзает на сидении и постоянно спрашивает «мы приехали?» Единственное непреодолимое желание – это сон. Я так мечтаю упасть в свою постель и хорошенько выспаться. Меня не смущает даже то, что до пробуждения осталась какая-то пара часов. Такси сворачивает на мою улицу, и я уже вижу маленький, но такой уютный домик, в котором каждый угол, каждая трещинка на потрепанных обоях дорога и близка мне. Мой крошечный мир, полный добрых и светлых воспоминаний. Именно поэтому я решила переехать сюда: здесь я всегда была счастливой.

Я плачу за такси и выхожу из машины, разглядывая красивые блики проснувшегося солнца в отражении окон. Из-за горизонта крыш украдкой пробиваются первые лучи. Над городом нависает туманная дымка, а в воздухе гуляет свежий запах нового дня. Я провожу рукой по волосам, чувствую оседающую влагу и улыбаюсь, вдыхая полной грудью. Вот такая погода мне по душе.

Захожу домой и сразу поднимаюсь в спальню. Алкоголь все еще дает о себе знать, и я нелепо спотыкаюсь на ступеньках, покачиваясь в разные стороны. Как только голова касается подушки, глаза закрываются, и меня моментально накрывает сон.

– Эмили, – шепчет родной голос. – Милая моя девочка.

Только мама называла меня полным именем. Только ей я позволяла себя так называть. Глаза матери светятся добротой и лаской. Она улыбается и заключает меня в теплые объятья.

– Бабушка приготовила шарлотку? – спрашиваю я, слыша запах яблочного пирога.

– Поспи еще, солнышко, – шепчет родной голос и моих волос касается ее рука.

Я слышу ее смех, вижу мелкие морщинки, притаившиеся в уголках ее карих глаз. Мама всегда говорила, что лучистые морщинки – признак доброты. Казалось, она знала ответы на все вопросы. Иногда ей хватало одного взгляда, чтобы понять, что у меня на душе. Ее было бессмысленно обманывать, от нее ничего не получалось утаить.

– Мам, – шепчу я. – Что мне делать?

– Слушай свое сердце, Эмили, и не повторяй моих ошибок.

Глава 13

Завтрак

Я просыпаюсь под громкий стук в дверь. Настойчивый, сильный, грубый. Кто-то ломится в мой дом, и, кажется, что входная дверь вот-вот развалится на части под безжалостным натиском.

Я быстро спускаюсь на первый этаж.

– Кто это! – Парализующий страх останавливает меня недалеко от порога и не позволяет посмотреть в глазок.

– Открывай! – слышится знакомый, рычащий голос Демона.

– Какого черта, Адам?

Стены перестают ходить ходуном, и оглушительный грохот затихает. Я открываю дверь и сталкиваюсь с ухмылкой Кинга. Он нагло врывается в коридор и направляется на кухню. Адам поправляет взъерошенные волосы, и я замечаю на выбритом виске узоры татуировки, которой раньше не видела. Интересно, у него на теле вообще есть свободное место?

– Ты ничего не перепутал? – Во мне закипает злоба, когда парень садится за стол. Его фривольное поведение не может не раздражать.

– Проголодался, – пожимает плечами Кинг.

– Тебе тут не ресторан, пусть твоя новая пассия готовит тебе завтраки.

– Трахается она лучше, чем готовит. – Адам разводит руками. – Ты проспорила, Эмили.

– Эми, – раздраженно поправляю я.

– Выполняй условия спора, Эмили.

Я покачиваю головой. Неужели он действительно считает, что спор что-то значил? Я никогда не буду прислуживать этому человеку.

– Ладно. – Демон встает из-за стола. – А мне показалось, ты хотела узнать, что случилось с твоей мамой.

Сукин сын!

Я проглатываю ругательства, собираюсь с мыслями и закипаю изнутри, но в итоге сдаюсь и открываю холодильник, чтобы приготовить ему чертов завтрак. Кинг улыбается, возвращаясь на место, и подгоняет меня, присвистывая едкие фразочки. Я сжимаю кулаки и молча достаю хлеб, абрикосовый джем и фрукты. Парень пристально наблюдает за каждым моим движением, прищурившись, словно довольный кот. Ставлю чайник, режу фруктовый салат и делаю тосты.

Демон задумчиво разглядывает поданный завтрак, а я наивно гадаю, какие темные мысли закрались в его голову. Он натыкает на вилку кусочек банана, отправляет в рот и тщательно пережевывает. Потом отпивает кофе. Я же рассматриваю парящую птицу на его руке, красные цветы, паутину. По плечу ползет нечто похожее на сколопендру с одним большим глазом. Татуировки Адама хаотичны. На первый взгляд кажется, что в них нет смысла, и все же они так же безумны и непонятны, как и их хозяин.

Демон замечает, что я с интересом изучаю его, и меняется в лице. Он поднимает тарелку и со всей силы бросает ее в стену, едва не задев меня. От неожиданности я вскрикиваю и ошеломленно округляю глаза.

– Ты бы мне еще шпинат предложила, – выплевывает Адам. – Что это за трава?

– Фрукты, – испуганно отвечаю я.

Он подрывается из-за стола.

Как бы мне хотелось, чтобы он просто ушел. Его поведение вселяет настоящий ужас! Он непредсказуем, как дворовый пес, который приветливо виляет хвостом, а потом впивается зубами тебе в ногу.

Демон достает ключи от машины и кидает мне.

– Поехали.

– Куда?

– За нормальной едой.

Собираюсь кинуть ключи ему в физиономию, заорать, чтобы он убрал за собой весь срач, а потом в дополнение к прочему вылить ему за шиворот недопитый кофе! Но я сдерживаюсь.

Нужно потерпеть всего неделю, и тогда я узнаю, что случилось с моей мамой. Ради этого я готова проглатывать безумные выходки. Я послушно иду переодеться в надежде, что пока я привожу себя в порядок, Адам умрет от голода. Но от Кинга не так просто отделаться. Слышу протяжный гудок автомобиля и закатываю глаза. Я подхожу к окну и вижу его старенький Форд Мустанг. Несмотря на скверный характер, чувства вкуса ему не занимать. Дорожная классика всегда привлекала меня больше, чем дорогие машины. Адам вновь жмет на гудок, из-за чего звенит в ушах, и я спускаюсь быстрее.

Парень умостился на пассажирском сиденье и смотрит на меня оценивающим взглядом. На лице играет странная ухмылка. Когда я открываю дверь, он приветливо хлопает по водительскому месту.

– Издеваешься? – выпаливаю я, понимая, что он предлагает мне сесть за руль.

– Господи, Эмили, какая же ты зануда.

Его слова звучат как вызов. Я запрыгиваю в салон и завожу двигатель. В конце концов, нужно во всем искать плюсы: не каждый же день удается поездить на такой прекрасной малышке. Сдерживаю довольную улыбку, когда втягиваю приятный запах кожи. Салон выглядит как новенький, а звук двигателя басисто урчит, не то что моя рухлядь. Мустанг в отличном состоянии, хоть и старше меня. Видимо, Адам его отреставрировал.

– Так-то лучше, – бубнит парень, и глаза его слипаются, – поехали в бургерную.

– Это ты называешь нормальной едой?

– Лучше, чем твоя веганская стряпня.

Пальцы крепко сжимают руль, а скулы сводит от напряжения. Если бы взглядом можно было убить, Адам давно бы отбросил коньки. В глазах Демона сверкают искры. Он будто питается моими эмоциями, как энергетический вампир. Надо перестать вестись на провокации, и тогда, возможно, ему станет скучно издеваться надо мной.

Когда мы подъезжаем к небольшому кафе, Адам уже спит. Лежит, откинувшись на переднем сиденье, и сладко дремлет, скрестив на груди руки. Я смотрю на его спокойное и умиротворенное лицо, разглядываю точеный профиль, широкие скулы, слегка припухшую нижнюю губу и угловатые брови. Даже татуировки не портят красоту его лица. Адам очень симпатичен, особенно когда молчит. Он похож на обычного парня, а не на убийцу или злодея, избивающего до полусмерти своих бывших друзей.

– Ну и чего мы ждем? – спрашивает Адам, не открывая глаз.

Вот черт, он все это время не спал!

– Приехали.

Адам заказывает себе сразу пять двойных чизбургеров и жадно поедает их, причмокивая и дразня меня. Он так вкусно ест, что даже мне хочется попробовать, но я гордо поглощаю свой салат. Мы сидим напротив друг друга и, судя по странным взглядам окружающих, выглядим весьма специфично. На фоне Адама я кажусь серой мышью и периодически ловлю на себе завистливые взгляды девушек. Так и хочется сказать, что завидовать нечему.

– Почему ты не ешь мясо? – спрашивает Адам.

– Я просто к нему равнодушна.

Мой ответ его удивляет, и он протягивает мне свой чизбургер.

– Кусай. – По его взгляду видно, что он не шутит.

Я отрицательно покачиваю головой.

– Да ты хоть пробовала?

– Нет.

– Серьезно? – удивленно восклицает парень, и за соседним столиком оборачиваются люди. – Как тебя земля носит? Ты вообще американка?

– Я пробовала в детстве, но мне не особо понравилось.

Его глаза округляются, и он потягивает из трубочки ледяную колу.

– Просто попробуй.

Я фыркаю, беру чертов чизбургер и откусываю немного.

Неплохо. Весьма неплохо.

– Ну?

– На вкус как твой характер, – отвечаю я и морщусь. – Такой же противный.

Парень забирает у меня чизбургер, и на мгновение я улавливаю еле заметную, искреннюю улыбку. Он отпивает колы и показывает мне средний палец.

Глава 14

Рай и ад неразличимы

– Мы плетемся как улитки, Эмили, – недовольно бормочет Адам.

– Если не нравится, садись сам, – взрываюсь я, чувствуя, что близка к убийству человека.

Адам трясет полупустой бутылкой пива, которую купил в кафе перед уходом, и изображает ангельскую гримасу.

– С каких это пор тебя волнует закон?

– Личные принципы, – задумчиво бросает парень, отворачивается к окну и замолкает.

Несмотря на то, что я всю дорогу жаждала, чтобы он сидел молча, меня тревожит смена его настроения. Начинает казаться, что я чем-то его задела.

Мы подъезжаем к дому, и я без слов выхожу из машины. Меня передергивает от начинающегося дождя, и я спешу скорее укрыться в сухом месте. Адам не торопясь идет за мной, отчего раздражение накрывает с новой силой. Парень деловито заходит в мой дом и разваливается на диване, бубня под нос странную, не знакомую мне песенку. Стараюсь не обращать на него внимания и направляюсь собирать сумку для университета.

На первую пару я уже опоздала, надеюсь, хоть на оставшиеся попаду.

С первого этажа доносится музыка из моего старого магнитофона. Узнаю мелодию с первых нот и блаженно закрываю глаза, тихо подпевая словам.

Ну что, сможешь ли ты отличить

Рай от ада? Небеса от боли?

Считаешь, что отличишь зеленое поле

От стальной ограды?

А улыбку от маски

Сможешь ли ты отличить?[1]

Я закрываю глаза. Из всех дисков он достал именно этот. И включил именно эту песню. Мою любимую, слова которой давно выучены наизусть.

Спускаюсь и вижу, как он лежит на диване, слегка покачивая головой в такт музыке. Глаза Адама закрыты, на лице застыло умиротворение. Я выключаю магнитофон, на что парень возмущенно стонет.

– Я еду в универ. – Мне с трудом удается придать голосу металлические нотки.

Адам следует за мной, точно призрак, подходит к машине и впяливает взгляд в разбитое стекло, пока я вожусь с гаражом.

– Там дождь, – тихо говорит он.

Я вспоминаю, как Адам в первый день нашего знакомства разбил окно, и фыркаю. Теперь из-за него мне приходится мокнуть в дождливую погоду.

– Поехали на моей, – предлагает парень спокойным тоном.

Силюсь уловить хоть малейший намек на шутку или сарказм в его глазах.

– Нет уж.

Демон молча захлопывает дверь гаража, ловко перехватывает ключи от машины и говорит:

– Поехали. Иначе я останусь у тебя дома и наконец дослушаю песню «Пинк Флойд».

«Черт».

Парень еле слышно посмеивается, наблюдая, как я бегу к машине, шипя от дождя, будто разъяренная кошка. Он неторопливо садится на переднее сиденье и трясет головой, стряхивая с волос капельки дождя.

Бесит.

Едем мы, не разговаривая. Адам то и дело цокает, проявляя таким образом свое недовольство по поводу моего вождения, но я не обращаю внимания. Сидеть за рулем этой прекрасной красотки просто божественно, мне даже не хочется выходить, когда мы подъезжаем к университету.

Паркуюсь на легендарном, проклятом месте, беру сумку и выскакиваю из автомобиля. Надеюсь, никто не увидел, что мы приехали вместе.

Особенно Том.

При воспоминании о парне у меня щемит сердце, и, как назло, в первом же коридоре я встречаю именно его. Глаза Флинна при виде меня сужаются. Он хватает меня за руку и настойчиво отводит в сторону.

– Эми, ты что творишь? – В голосе Тома звучит горечь. – Зачем ты связалась с ним?

Слухи в городе Лафайет распространяются невероятно быстро.

Я не знаю, что ответить, и опускаю взгляд.

– Это назло мне, верно?

– Нет.

– Тогда почему, скажи мне? Ты же его терпеть не можешь. Я чувствовал себя так паршиво, когда ты узнала, что мы были друзьями, а теперь вы вместе.

– Что? – От удивления я начинаю часто моргать.

– Мама видела вас сегодня в закусочной, – выпаливает Том. – Из всех заведений нашего города вы решили позавтракать именно в кафе моей матери.

У меня отваливается челюсть. Переубеждать Тома нет смысла.

– Том, я…

– Твою мать, Эми! Что я тебе сделал?

От шока у меня цепенеет тело. Конечно же, Адам знал, куда мы едем. Он сделал это специально. У меня больше нет объяснений.

– Моя мама не осталась в Лос-Анджелесе, – выдаю я на одном дыхании, пытаясь хоть как-то оправдаться. – Она пропала год назад. Адам знает, где она, но ничего не говорит.

Том делает шаг назад и хватается за волосы. В его взгляде невероятная злость и обида. Мне становится чертовски гадко оттого, что я уже в который раз делаю ему больно.

– Прости меня, Том, – шепчу я, чувствуя, как трясутся губы.

Голубые глаза наливаются холодом. Он качает головой, будто пытается избавиться от дурных мыслей, и уходит прочь, оставляя меня с новым грузом на сердце.

Глава 15

Скорость

Весь день я обдумываю различные способы убийства Адама Кинга. Не могу рассуждать ни о чем другом, кроме его уничтожения. Как назло, он не появляется в университете: его нет ни в столовой, ни на занятии по философии. Кинг будто растворился, предчувствуя свой страшный конец.

Я отдаю мистеру Блэку статью, и он, не читая, говорит:

– Очень хорошо. Ну как впечатления от работы журналистом?

– Вы были правы. Возможно, мне стоит задуматься о писательстве.

На его лице появляется легкая улыбка, кажется, он доволен тем, что я согласилась с его мнением. Мистер Блэк откидывается на спинку стула и откладывает мою работу на стол.

– Журналистика требует жесткого подхода, но я не увидел в вас жесткости, мисс Грин. Вы решаете проблемы дипломатическим путем и часто не в свою пользу.

Мне хочется возразить, ведь он ничего обо мне не знает. Я не конфликтую не потому, что у меня такой характер, а потому что я совершенно одна, и заступиться за меня некому.

– Эми, – он указывает на меня пальцем, – почему вы соврали тогда на парковке? Думаете, я не наслышан об Адаме Кинге и его выходках?

Мне нечего ответить. Да, я решила взять вину на себя, ведь прекрасно понимала, что Адама не накажут, а он в свою очередь начнет сильнее меня изводить. Вместо того, чтобы бросить ему вызов, я замяла конфликт.

Видимо, мистер Блэк догадывался об этом с самого начала и потому захотел проверить меня, дав такое сложное для первокурсницы задание.

– Возможно, вы правы, – говорю я, опуская взгляд.

– Вам есть, чему поучиться у этого сорванца. Несмотря на все его выходки, он волен делать то, что ему хочется. В нем есть стержень.

В глубине души я с ним не согласна, но решаю не спорить и прощаюсь, отчего мистер Блэк вновь убеждается в мягкости моего характера.

Я ухожу, отмечая возникновение странного чувства. Рядом с Адамом во мне появляется тот стержень, о котором говорит преподаватель, но страх все равно берет верх над желанием измениться. Я прогибаюсь под любыми проблемами, бегу от них, когда нужно упрямо смотреть им в глаза.

Я выхожу на парковку и внезапно замечаю счастливое лицо Адама. Он стоит возле своей машины, опершись о нее задом, и попивает пиво. При виде меня на его лице появляется злорадная ухмылка.

Каторга продолжается.

Хочется подойти и врезать ему по довольной физиономии за то, что он рассорил меня с Томом. Я собираю всю волю в кулак, чтобы хорошенечко ему вмазать. С каждым шагом набираюсь решимости, готовясь к удару.

– Что с твоим лицом, Эмили? – Чеширская улыбка обескураживает, а сердце начинает предательски биться как сумасшедшее. – Живот болит? – Адам изображает беспокойство, но его хитрые глаза не врут: он все знает.

– Ты… – Во мне вспыхивает злость. – Ты придурок!

– И это все, что ты придумала за целый день?

Щеки краснеют, уши горят, но мне не хватает храбрости высказаться. Его смеющийся взгляд смущает меня и заставляет прикусить язык.

Парень цокает и покачивает головой, наслаждаясь моей слабостью. В этот момент я понимаю, что он и вправду настоящий энергетический вампир, питающийся эмоциями. Именно по этой причине он не оставит меня в покое, пока не выпьет мою кровь до последней капли.

Адам протягивает ключи, и я резко выхватываю их из его пальцев. Моя злость его забавляет. Он довольно улыбается и садится на переднее сидение, а я – за руль. Появляется огромное желание разбить его машину, поцарапать ее, чтобы на его лице снова появилась ненависть, а улыбка исчезла.

– Смотри, там твой дружок, – присвистывает Адам, показывая на Тома, стоящего около своего джипа.

Я благодарю Бога за то, что Том разговаривает по телефону и не замечает нас. Не хочу делать ему еще больнее.

– Даже не попрощаешься с ним? – театрально ахает Демон. – Вот это у вас дружба!

– Адам, – рычу я, сжимая руль крепче, – если бы не этот спор, я не сидела бы здесь. Через неделю у тебя не будет повода меня терроризировать.

– Смотря как ты будешь себя вести.

В его взгляде проскальзывает нечто необъяснимое, неуловимое. То, о чем знает только он, его демонический характер. Он включает магнитолу, и на всю громкость начинает орать тяжелая музыка. Я тщетно пытаюсь зажать уши и перекричать нечеловеческие крики. Тянусь к магнитоле, но Адам перехватывает мое запястье, смеясь и мотая головой как рок-музыкант.

Сколько моих нервных клеток убил этот парень за последние пару дней? Не сосчитать. Я вырываю руку и делаю тише.

– Ты невыносим! – жалуюсь я, но чувствую предательскую улыбку.

Его безумие заразительно. Я ловлю себя на мысли, что в глубине души восхищаюсь им. Мистер Блэк прав: несмотря на скверный характер, Адам волен проявлять свои эмоции. Когда он зол, он рвет и мечет, когда его что-то бесит, он готов уничтожить любого, кто попадется ему на пути. Когда у него хорошее настроение, он делится им, как умеет. Он говорит то, что думает. Иногда это бесит, иногда вводит в ступор, но в нем нет лицемерия, какое я чувствую рядом с другими людьми. Даже Джулия не до конца открыта мне.

Адам – сущий демон, но он этого не скрывает, он жестокий и пошлый. Он демонстрирует это всем своим видом, но я никогда еще не чувствовала на нем маску. Безумие какое-то, ведь, несмотря на все обиды, меня к нему тянет. Правда, в то же время я хочу сбежать от него как можно дальше.

С подобным противоречием я раньше не сталкивалась: ненависть и восхищение одновременно.

Я поворачиваюсь к Адаму и ловлю его изучающий взгляд. Смотрю на татуировку на его шее. Красные, огненные крылья выглядят как массивное, тяжелое ожерелье. Я тоже хочу быть свободной. Переключаю скорость, и двигатель испускает задорный рык. Адам удивленно улыбается. Я выжимаю педаль газа и обгоняю машины, играя в шашки. В голову ударяет адреналин, машины пролетают мимо все быстрее и быстрее.

Адам весело восклицает:

– Давай, юный рейнджер!

Я смеюсь как сумасшедшая. Никогда еще не чувствовала подобного безумия. Глаза Адама горят, он смеется, барабанит ладонями по торпеде.

Когда мы подъезжаем к дому, мне требуется еще пара минут, чтобы перевести дух.

– Еще не все потеряно, – замечает Адам, тихо посмеиваясь. Его улыбка заставляет мое сердце биться чаще.

– Да пошел ты! – выпаливаю я, и мы снова смеемся.

– Вали уже домой, – ворчит Кинг и выходит из машины.

Я следую его примеру, а потом с вызовом вскидываю брови.

– А как же ваши принципы, мистер Кинг?

Парень вальяжно усаживается за руль.

– Адам, ты же не собираешься ехать в таком виде!

Демон достает пустую бутылку и показывает этикетку. Безалкогольное.

Его улыбка становится шире, и как только у меня отваливается челюсть, он дает по газам и уезжает прочь.

– Придурок! – кричу вдогонку, прекрасно понимая, что он этого не услышит.

Глава 16

Грязь

«Том, прошу, поговори со мной, я не хочу с тобой ссориться».

Я отправляю уже третье сообщение за утро и не получаю ответа, пусть они сразу отображаются прочитанными. Неправильно так начинать день, но у меня никак не получается унять совесть. Я ничего не обещала Тому, более того, имею право общаться с кем захочу, но меня сильно тревожит, что мои поступки доставляют ему боль.

Стук в дверь отвлекает от плохих мыслей, а совесть затихает – явный признак того, что поблизости Демон города Лафайет.

– Неужели в этот раз дверь останется целой? – Я изображаю удивление, и тогда Адам назло мне резко захлопывает ее.

– Я же пошутила!

Кинг заходит в дом с двумя коробками пиццы и кладет их на стол. Его взгляд пуст, лицо не выражает эмоций, будто мысли витают где-то далеко. С ним что-то не так, но я не задаю лишних вопросов. Человеческая душа – потемки, душа Адама – жуткий лабиринт.

– Четыре сыра, – говорит он и подвигает ко мне коробку. – Никакого мяса.

Открываю картонную крышку и вдыхаю ароматный запах плавленого сыра. Не в моем стиле завтракать фастфудом, но сегодня хочется вредной еды. Адам жует кусок пиццы с мясом и, не отрываясь, рассматривает меня пустым взглядом, отчего становится не по себе.

– Что-то случилось? – не выдерживаю я и тут же жалею о заданном вопросе.

Глаза Демона темнеют, наливаются злостью. Он сжимает кулаки, и я замечаю на костяшках свежие ссадины.

– Я тебе лучшая подружка, чтобы делиться потаенными секретами? – холодно выплевывает он, вводя меня в ступор. За пеленой гнева таится нечто странное, несвойственное Адаму Кингу, и это заставляет мое сердце сжаться от жалости. Он взволнован. В его глазах – огромный поток мыслей, а его грубые ответы говорят за него: он пытается утаить от меня что-то важное.

Забираю его кусок пиццы и откусываю, смакуя во рту. Уже лет пять не ела мясо, и от забытого вкуса сводит живот: такое сильное удовольствие я испытываю в данный момент. Никогда бы не подумала, что так соскучусь по говядине.

– Ты же веган? – Кинг недоверчиво вскидывает брови.

– Кто тебе это сказал?

Мое поведение его явно удивляет, более того, заставляет улыбнуться. В серо-голубых глазах тают кусочки льда. Адам смотрит, как я нелепо поедаю угощение, пачкаясь и ругаясь, когда начинка сваливается с теста, и усмехается. Палитра настроения Кинга меняется с каждой секундой, и я не успеваю анализировать оттенки его чувств.

– Я отменяю наш спор, – внезапно шепчет он и встает со стула. – Мне ничего от тебя не нужно.

Что, черт возьми, происходит с этим человеком? Он уже подходит к двери, собираясь уйти, а я копаюсь в себе, пытаясь понять, чем могла его обидеть. Если это очередная выходка в стиле «я делаю, что хочу», он сильно перебарщивает.

– Да брось, я больше не буду есть твою пиццу.

Он застывает в дверях и оборачивается. По легкой улыбке догадываюсь, что не я причина его странного поведения.

– Еще увидимся, Эмили, – говорит он и закрывает за собой дверь.

Сколько времени я сижу на месте, погруженная в собственные мысли, понятия не имею. Пытаюсь найти ответы из пустоты: почему он решил уйти, разорвав наш спор, ведь не прошло и двух дней. Откусываю кусок уже остывшей пиццы, и тот чуть не застревает в горле.

На душе гадко.

Решаю не думать об этом и еду в университет. Моя старушка заводится со второго раза, что сильно радует, а когда я вижу ясное солнышко, выезжая на улицу, настроение и вовсе поднимается. Хотя бы не промокну.

Руки предательски трясутся, когда я подъезжаю к парковке и не нахожу черного Мустанга. Место Адама пустует. Его друзей я не видела с вечеринки.

Что происходит?

В университете по углам разносятся перешептывания. На меня косо смотрят, как будто я заразна. Единственный человек, кто прольет свет на ситуацию – Джулия. Она всегда в курсе новых сплетен университета, да что там университета, целого города! Когда я нахожу белокурую подругу, я понимаю, что она скрывает от меня что-то серьезное.

– Джулия, что происходит?

– О чем ты? – говорит она спокойно, но ее выдает мечущийся взгляд.

– Джули… – Смотрю ей точно в глаза, и тогда она нервно взмахивает руками.

– Эми, прости, я пыталась это остановить.

Что она имеет в виду?

– Ты же знала, с кем связываешься. – Она обнимает меня за плечи. – Он – настоящий Демон, и он не изменится.

– О чем ты? – Я чувствую, как ноги подкашиваются.

Она не успевает ответить. Рядом проходит толпа студенток, и одна из девушек задевает меня плечом. Я узнаю ее. Та самая блондинка с вечеринки.

– Шлюшка, – смеется она и проплывает мимо.

– Я тебе сейчас нос сломаю! – рычит ей вслед Джулия.

Пазл в голове складывается, и к горлу подкатывает тошнота.

– Давай поспорим на отсос, что ты и у меня отсосешь, – выпаливает незнакомый парень и пошло улыбается.

Весь коридор заливается смехом. На меня показывают пальцем, кто-то отпускает в мой адрес отвратительные шутки. Тотчас возникает ощущение, словно меня обливают грязью.

Сердце охватывает такая злоба, что на глазах выступают слезы. Джулия берет меня за руку и выводит во двор. В этот момент реальность перестает существовать. У меня начинает кружиться голова от осознания происходящего. Единственное, во что мой мозг отказывается верить, так это в то, что к сплетням причастен Адам.

– Откуда они все это взяли? – в панике спрашиваю я.

– Понятия не имею, кто источник, но после вашего спора пошли слухи, что Адам решил тобой воспользоваться, а ты согласилась. Слухи, как видишь, обсуждают в мельчайших подробностях.

– Джули, – меня душат слезы, – ничего не было, я – девственница.

– Прости, я знала, просто… – от волнения она начинает заикаться, – столько подробностей, и ты в эти дни была с ним, даже говорят, что ты прямо на вечеринке…

– Джули, – взмаливаюсь я, и девушка виновато поджимает губы.

Теперь ясно, какого черта он был таким странным утром, почему менялось его настроение, почему он отпускал пошлые шутки.

Адам – звезда универа. Сколько бы шлюх ни бродило по этим коридорам, всем будет на них плевать, если они только не развлекались с Демоном. Я вспоминаю, как много девушек причалило на вечеринку и как вульгарно они себя вели, но камни кидают в меня, ведь именно я связалась с человеком, которого каждый считает монстром.

– Слухи скоро утихнут, – обещает подруга, – все быстро переключатся, как только Адам найдет новую жертву.

– Жертву? – переспрашиваю я, чувствуя, что она что-то недоговаривает. – Джулия, что ты имеешь в виду?

Девушка садится рядом со мной на скамейку и вздыхает. Студенческий двор постепенно пустеет, и я уже опаздываю на лекцию, но мне впервые в жизни все равно. Я жду ответа.

– Есть такая традиция у Адама и его друзей: каждый новый учебный год разводить глупых первокурсниц. В прошлом году одной из них была я.

Джулия прикрывает глаза и отворачивается.

– Я сама напросилась, – продолжает она тусклым голосом, – напилась как последняя свинья, вот он и воспользовался мной.

Вспоминаю рассказ Джулии о том, как ее откачивало целое братство, и вспоминаю, как Адам целовался с блондинкой, пользуясь ею, точно вещью.

В душу закрадываются сомнения.

– Мне нужно найти этого ублюдка, – отрезаю я и подрываюсь на ноги.

Глава 17

Вопреки разуму

Я хожу по пустым коридорам и ищу его. Есть доля вероятности, что он может быть в университете, но мои надежды тают с каждым пройденным этажом, с каждой проверенной аудиторией. Впервые в жизни я намеренно прогуливаю занятия, но во мне столько злобы, что я ни о чем не могу думать.

Мне уже давно понятно, что Адам способен на подлость, но не на клевету. Не может быть, чтобы такой прямолинейный парень говорил гадости за спиной. И, как назло, у меня нет его телефона.

Я захожу в кафе и вижу пустые столы, оббегаю всю парковку – место Адама свободно. Волна гнева постепенно стихает и просыпается здравый смысл. Мне больше не хочется находиться здесь, бродить по тихим коридорам. Сейчас самое большое мое желание – оказаться подальше от этого места, кишащего грязью и сплетнями. Ненависть вместе с обидой течет ядовитым коктейлем по моим венам, мне хочется кричать от переполняющих негативных чувств, я сажусь в машину и начинаю бить руками по рулю.

– Твою мать! – Слезы застилают глаза, переносицу неприятно щиплет.

– Эми? – внезапно слышу встревоженный голос Тома. Он стоит рядом с моей машиной и смотрит на меня через разбитое стекло. – Что с тобой?

– А ты как думаешь? – рыкаю я, смахнув пелену.

Молчание. Парень вздыхает и переминается с ноги на ногу. Наверняка ему меня жаль, и это раздражает еще сильнее.

– Можно сесть?

Коротко киваю, и парень запрыгивает на пассажирское сидение.

– Послушай, прости, что я нагрубил.

– Том, давай не…

– Я так и знал, что он вытворит нечто подобное, – перебивает меня Том.

– Думаешь, это он пустил сплетни?

– Я сам это слышал. – Парень задумчиво глядит в окно. – Все будет хорошо, Эми, я выведу его на чистую воду.

Том – искренний человек, и я чувствую, что, несмотря на обиду, он все равно относится ко мне так же хорошо, как и в первый день знакомства. Мне хочется верить, что он не причинит мне зла, не будет мне врать, и все же сердце говорит иначе.

– Том, а где живет Адам?

– Мы с ним соседи. А что?

Он всматривается в мои глаза и отрицательно покачивает головой, наверное, прочитав мои мысли.

– Нет, не надо, Эми, он и так много чего натворил!

– Но это единственный способ выяснить правду.

Том запускает пальцы в волосы и нервно выдыхает. Я безумно ценю его заботу, но он словно душит меня. Не люблю, когда меня ставят в рамки. Парень выскакивает из машины, резко захлопывая дверь, и подбегает к моему окну.

– Не надо, – повторяет он. – Эми, прошу, не сейчас.

Завожу двигатель. К моему удивлению, он запускается с первого раза.

– Я должна понять, что происходит. Поговорим потом. – Выжимаю педаль газа и уезжаю.

Седан гудит от агрессивного стиля вождения. Пару раз я проезжаю на красный, обгоняю машины с бешеной скоростью и в итоге доезжаю до дома Адама за десять минут. Сердце выдает рваный ритм, колотится о ребра, когда я подхожу к дубовой двери серого особняка. Рука вздрагивает перед кнопкой звонка, и на мгновение я застываю в нерешительности. Даю слабину в самый неподходящий момент.

Не знаю, что сделаю, если увижу его довольную физиономию и пойму, что это был он. Лучше тогда ему вообще не показываться мне на глаза.

Дверь открывается, и меня приветствует женщина с невозмутимым лицом. По ее строгому платью и фартуку я понимаю, что передо мной горничная. Волосы стянуты в пучок, на руках резиновые перчатки.

– Мистер Кинг в данный момент отсутствует, – говорит она.

– А Адам дома?

Взгляд женщины меняется, становится взволнованным. Какое-то время женщина молчит, подбирая слова, и, наконец, я слышу короткий ответ:

– Они уехали.

Отлично. Даже если парень дома, видимо, у нее поручение никого не впускать. Возможно, Том прав. Адам, наверняка, знает про слухи.

– Ему что-нибудь передать?

– Не надо, спасибо. До свидания.

Я бегу к машине, ощущая себя чертовски измотанной. Адам поступил как последний трус: наговорил всякой чепухи и теперь прячется, подливая масло в огонь. На нем же лживая маска!

Не помню, как приезжаю домой, как ставлю машину в гараж. Все мои действия протекают на автопилоте. Я выкидываю коробки с недоеденной пиццей, вспоминая утро.

Задумчивый взгляд, грубые ответы. Неужели сам Адам Кинг опустился бы до уровня слухов? Неужели он мог поступить как последняя крыса, ведь я ему ничего не сделала. И почему тогда он не пустил слухов про блондинку?

Ответ приходит сам собой.

Это был не он.

Звонок в дверь прерывает мои размышления. В глубине души надеюсь увидеть дьявольскую улыбку и услышать дурацкие шутки, но вместо Адама на пороге стоит человек в полицейской форме.

– Мисс Грин? – спрашивает мужчина, и я коротко киваю. – Шериф полиции – Уильям Смит. – Он показывает блестящий жетон. – Могу я задать вам пару вопросов?

Что за фигня?

Я послушно впускаю его в дом. Шериф оглядывает старую мебель и открывает свою папку с бумагами. Приглашаю его присесть за стол.

– Мисс Грин, вам знаком этот человек? – Полицейский показывает мне фото.

С первой секунды меня охватывает шок. Серо-голубые глаза, татуировки на лице и красные крылья на шее.

– Это Адам Кинг, – шепчу я. – Он учится в моем университете.

– Вы замечали за ним странное поведение? Может быть, приступы агрессии, угрозы?

Да, он чуть не скинул меня с моста.

– Мы с ним не настолько тесно общались. – Я не могу оторвать взгляд от фотографии. – А что случилось?

– Мистер Кинг задержан за подозрение в преступлении, – сухо отвечает шериф. – В прошлый понедельник произошло ограбление с попыткой изнасилования Джулии Кларк, студентки вашего университета.

Что?!

– До нас дошли сведения, что накануне преступления между Адамом и Джулией произошел конфликт, парень угрожал девушке. Ваш друг, Том Флинн, вступился за нее, за что был позднее избит Кингом и его друзьями.

– Я встретила Тома в парке, видела, как трое людей избивают его, но лиц не разглядела. Оказала первую помощь и отвела в больницу.

– Один из студентов вашего университета сказал, что в последнее время вы общались с мистером Кингом. Были ли с его стороны какие-либо насильственные действия в отношении вас?

Перед глазами всплывает картина: разъяренный взгляд, сильные руки на моей шее: «Я оторву твой поганый язычок».

– Нет, угроз не было.

Он заглядывает мне в глаза, пытаясь понять, вру я или нет. Я чувствую подступающий к горлу ком. Руки начинают дрожать.

«Я сделаю все, чтобы он получил по заслугам», – слышу в голове слова Тома.

«Он – настоящий Демон, и он не изменится», – голос Джулии вторит словам друга.

– Адам Кинг не раз был задержан за административные нарушения, мисс Грин, – сообщает шериф. – Год назад он проходил лечение в психиатрической больнице. Вы точно не замечали за ним ничего странного?

«Давай, Эмили, скажи ему, скажи, что это за человек! Он столько всего натворил!» – кричит здравый смысл, но сердце предательски сжимается.

– Когда произошло преступление? – Слышу в собственном голосе дрожь.

– В прошлый понедельник вечером.

«Скажи ему, и он перестанет терроризировать город, он заслуживает наказания! Он выставил тебя шлюхой перед всеми!»

Я вспоминаю поведение Кинга этим утром. Вспоминаю, в каком состоянии он был, каждую нотку его переменчивого настроения. Адам знал, что его обвиняют, но что-то его остановило, и он промолчал. А ведь мог попросить меня о помощи, единственного свидетеля его невиновности.

– Шериф Смит, – откашливаюсь я, пытаясь унять подступающую панику, – Адам Кинг не мог этого сделать. В тот вечер мы были вместе.

Глава 18

Дороже слов

– Ты осознаешь последствия своего поступка! – кричит в трубку Том.

Мой мозг пухнет от пережитых сегодня эмоций, и к концу дня парень, видимо, решает окончательно добить меня скандалом. Я отстраненно выслушиваю его и пытаюсь не вникать в суть всех грубых слов, которые он выдает сгоряча.

Это Том подал заявление на Адама, но у него не имелось никаких доказательств, что именно Кинг с друзьями напал на Джулию. Он пришел в полицию и выдал факты: рассказал про конфликт, который ему удалось снять на камеру. Кинга задержали, так как ни у кого не было мотива совершать преступление, а у Демона не было алиби. На речку они приехали с друзьями, и только чистая случайность, то есть наша с ним встреча, подтвердила его невиновность. После моих показаний подозрения с Адама сняли, что, разумеется, не устраивало Тома. Он плевался в трубку ядом, проявив себя совсем с другой стороны. Добрый Флинн исчез, обнажив истинное лицо, и теперь мне остается только догадываться, зачем он дружил со мной.

– Почему ты его выгораживаешь? – недоумевает парень.

Я отвожу от уха динамик, чтобы не оглохнуть, и ищу по тумбочкам успокоительное.

– Том, я сказала правду. В тот день я действительно решила прогуляться и встретила Адама. Они с друзьями прыгали с моста в воду.

– Зачем ты это сказала? – не унимается Том. – Его могли посадить, и все бы закончилось, он – убийца, Эми!

– Суд этого не доказал. – Если бы Том был рядом, давно бы уже получил по лицу за такое общение. – Как же презумпция невиновности? Я за справедливость, ты же знаешь, но я не хочу, чтобы его сажали за то, чего он не делал!

– Какая разница! – кричит парень в трубку. – Это же Демон, он выставил тебя шлюхой, рассказал всем, как трахал тебя на вечеринке, а потом у тебя дома. Он выбил стекло твоей тачки в первый же день, и из-за него твоя машина чуть не разбила автомобиль мистера Блэка. Он отравляет тебе жизнь, Эмили, а ты его выгораживаешь!

Кажется, вражда Тома с Адамом перерастает в паранойю. Он пытается любыми путями посадить Кинга за решетку, несмотря ни на что. Флинн с уверенностью говорит о деяниях Демона, но у него никогда не имелось существенных доказательств виновности Адама. Он ослеплен ненавистью и жаждет расплаты. Видимо, их дружба закончилась на плохой ноте.

– Я все сказала, Том, – сухо отвечаю я. – Адам – не самый лучший человек на планете, и я уже поняла, как сильно ты его ненавидишь, но это не значит, что его можно сажать ни за что.

На том конце провода слышится нервный вздох. Том не ожидал, что я помешаю его планам. Больше всего меня пугает тот факт, что он готов оклеветать человека ради достижения цели.

«Я сделаю все, чтобы его посадили в тюрьму», – вспоминаю его слова, и меня передергивает.

В трубке слышатся короткие гудки – свидетельство злобы парня. Возможно, теперь он возненавидит и меня, но зато я не буду корить себя за то, что по моей вине посадили невиновного, а настоящий преступник тем временем так и гуляет на свободе.

Выпиваю сразу две таблетки успокоительного и иду в комнату.

За окном уже стемнело, темные тучи периодически озаряют вспышки молний, разрезая тишину оглушительными раскатами грома. Под одной из вспышек замечаю подъезжающий мустанг и скорее выключаю свет.

Пусть думает, что никого нет дома.

Водитель не торопится выходить, а действие таблеток уже наливает свинцом веки. Я ложусь на кровать в ожидании стука в дверь, но так и не слышу его. Вместо этого меня затягивает в безмятежный сон, лишенный сновидений.

Ночь проходит незаметно, будто бы я закрыла глаза всего на пару минут, но вот он – новый день, и солнечные лучи упрямо прорываются в мою спальню. Вчерашние страсти позади. Правильно говорят: утро вечера мудренее. Я блаженно потягиваюсь в кровати.

После произошедшего меня не отпускает чувство легкости, все встает на свои места. Такое испытываешь, когда поступаешь правильно. Возможно, судьба поблагодарит меня за это.

Но точно не Том. У него весьма странные понятия о добре и зле.

Так, Эмили, хватит уже думать об этом.

Я начинаю утро с контрастного душа и овсяной каши на завтрак. Разминка помогает проснуться, а зеленый чай – взбодриться. Слегка пританцовывая, я решаю надеть платье и сандалии: по сводкам гидрометцентра день обещает быть жарким.

Смотрю в зеркало и вижу прекрасную девушку с сияющими карими глазами и волнистыми темными волосами. Платье красиво подчеркивает мои стройные ножки и осиную талию. Не хватает только пары штрихов. Достаю косметичку и подкрашиваю ресницы, на губы накладываю тонкий слой помады.

Если бы только мама видела меня сейчас, она бы сильно удивилась. Она всегда советовала мне носить платья, восхищалась моей фигурой, а я не вылезала из джинсов, считая все ее комплименты обычной материнской любовью. Кажется, я выхожу из подросткового возраста, и мои приоритеты меняются.

Моя старушка снова показывает характер, но мне удается договориться с ней об успешном запуске с третьего раза. Выезжаю из дома и лишь на полпути замечаю перемену. Странная тишина в салоне настораживает: ветер не бьет в лицо как обычно.

На месте разбитого окна стоит новое, и оно задорно поблескивает в лучах солнца.

Я прикасаюсь подушечками пальцев к стеклу и начинаю тихо смеяться. Меня даже не смущает тот факт, что ночью кое-то прокрался в гараж и возился с моей машиной. Этот поступок говорит о многом. Он значит больше, чем просто благодарность.

Черный мустанг стоит на привычном месте, но ни Адама, ни его друзей я не вижу. Видимо, они уже ушли на пары.

По пути к корпусу я вновь сталкиваюсь с волной негатива. Стараюсь не обращать внимания на злые языки. Даже Джулия замечает во мне перемены.

– Неплохо держишься, – говорит подруга, когда я оставляю без внимания пошлые шутки проходящих мимо парней в столовой.

– Слышала, что Адама хотели посадить?

– Теперь понятно, почему меня спрашивали о том конфликте! – Ее глаза округляются. – Но, видимо, он, как всегда, откупился, раз снова щеголяет на свободе.

И она туда же.

– Он не нападал на тебя, Джули, – шепчу я, ковыряя мясную запеканку. – В тот вечер я видела его на речке на другом конце города.

Она кидает на меня удивленный взгляд.

– Ну почему все считают его преступником? – спрашиваю я.

– Потому что он – Демон, Эми, он делает, что хочет. Он унизил меня при всем универе, рассказывая гадкие подробности! А на выпускном, говорят, убил одноклассника.

– Вот именно, что говорят! Это ведь не доказано! Он делает то, что хочет, но в этом и состоит проблема. Люди считают его непредсказуемым, поэтому вешают на него все смертные грехи.

– А кто, если не он? Только Адам настолько отбитый.

– Но он не нападал на тебя, – настаиваю я, и Джулия прикусывает губу. – Значит, в городе есть еще один «отбитый».

Девушка соглашается, проглатывая возражения. У нее, как и у Тома, нет доказательств против Кинга.

– Когда следующая вечеринка в братстве?

– Хочешь пойти? – Голос Джулии мгновенно меняется, и она заметно оживляется.

– Да, в прошлый раз было весело, – улыбаюсь я.

– Они почти каждый вечер собираются. Если хочешь, можем пойти сегодня.

– Отлично. Я не против.

– Ты уверена? – Джулия оглядывается по сторонам и чуть тише добавляет: – Слухи еще не утихли.

– И мне теперь сидеть дома? – Я встаю из-за стола. – Если я спрячусь, я только подогрею интерес. Все сочтут, что я струсила, а это отличный повод для подтверждения домыслов.

Подруга пищит от радости. Предлагает кучу вариантов, в чем можно пойти. Ее ажиотаж не унимается, даже когда мы подходим к парковочному месту. Я слушаю и умиляюсь ее открытости. Джулия похожа на маленького ребенка, все ее эмоции вырываются на свободу. Когда кто-то проходит мимо и отпускает в мою сторону уже несвежую пошлую шутку, она молниеносно бросается защищать меня.

– Спасибо тебе, Джули. Ты единственная, кто меня поддерживает.

– А для чего еще нужны друзья?

Мы тепло прощаемся, и Джулия уходит, а я сажусь в машину и вдруг чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно улыбаюсь, когда вижу Адама возле мустанга. Парень стоит, вальяжно облокотившись о бампер, и на безумно красивом мраморном лице играет легкая улыбка.

Глава 19

Разоблачение

– Ты прекрасно выглядишь! – Джулия смотрит на мое вишневое платье, в котором я была на вечере в семье Тома. – Ну-ка, повернись.

Я кружусь, и юбка задорно развевается в разные стороны, оголяя мои бедра и заставляя Джулию верещать от восторга.

– Ходи так почаще, Эми, тебе очень идет.

– Мне в джинсах комфортнее, – смущаюсь я.

До дома братства идти и идти, а я уже слышу громкую музыку и пьяные крики студентов. С очередным шагом каждая клеточка моего тела напрягается в ожидании новой порции грязи. Не знаю, зачем я вообще предложила пойти на вечеринку. Моя решительность испаряется с каждой секундой, и уже около порога я хочу поскорее уйти, но упрямо собираю всю волю в кулак и открываю дверь. Уши моментально закладывает от басов и восторженного хихиканья Джулии.

Все как всегда: пьяные игры, неадекватные девушки, похотливые парни, которые раздевают взглядом все, что движется. К моему удивлению, никто из студентов не говорит ни слова в мой адрес, хоть и переглядываются, и перешептываются у меня за спиной. Я стараюсь не обращать внимания и иду за Джулией сквозь толпу к напиткам.

– Красные стаканчики – смысл жизни студентов! – декларирует девушка и дает мне стакан, содержимое которого по запаху похоже на водку с соком.

Мы чокаемся, и с первого глотка тело пробирает долгожданное удовольствие. Настроение поднимается, и мы идем танцевать. Время ускоряется, алкоголь расслабляет. Мы играем в литрбол, и Джулия выигрывает у одного из парней. Кажется, его зовут Майк. Парень не отрывает от девушки глаз, и я замечаю, что между ними пробегает искра. Правда, Джулия держит его на расстоянии.

– Я никогда не знакомлюсь на подобных мероприятиях, – говорит она, когда мы отходим от Майка. – Одного раза хватило.

Я представляю, как год назад Джулия приходит на вечеринку и знакомится с Адамом. Мое воображение рисует его хитрый взгляд и наглую ухмылку, когда он напаивает ее. А потом…

По спине бежит холодок, а в животе застывает неприятное чувство от мыслей о том, как Адам целует Джулию, целует ту блондинку. Скулы сводит от напряжения.

Мои чувства – клубок ниток, и мне никак не удается его распутать: становится только сложнее. Без мамы так плохо. Она бы помогла разобраться, но, увы, ее нет. Алкоголь выуживает из души слишком большую порцию сантиментов, и, чувствуя подступающие к глазам слезы, я иду за новой порцией выпивки. Надо избавиться от мыслей, а тем временем грусть сменяется обидой, обида перерастает в злость. Мне уже не хочется разбираться в себе, я так устала от переживаний, что отметаю попытки самоанализа и выпиваю стаканчик до дна.

Очнувшись, замечаю, что Джулии рядом нет. Девушка растворилась в толпе пьяных студентов, оставив меня наедине с непонятными чувствами.

– Посмотрите, кто сюда заявился! – слышу неприятный голос.

Блондинка загораживает проход и сверлит меня помутневшим от алкоголя, ядовитым взглядом. За ее спиной стоят две размалеванные девицы и хихикают, переглядываясь между собой.

– Отвали. – Я закатываю глаза и пытаюсь пройти, но блондиночку это только забавляет, и она шагает вперед, выпятив грудь.

Мой нетрезвый взгляд падает на ее глубокое декольте, я внезапно решаю сымпровизировать.

– У тебя соски видно.

Пока блондинка судорожно поправляет вырез, у меня появляется пара секунд, чтобы проскользнуть между девицами и выйти из комнаты. Как только освобождаюсь из ловушки блондинистой стервы, вижу в толпе серо-голубые глаза, и на лице появляется дурацкая улыбка.

Адам.

Каждый его шаг в мою сторону отдается странной истомой в сердце. Я начинаю различать в демонской улыбке нотки чуждой ему нежности. В этот миг реальность перестает существовать, тело цепенеет в ожидании встречи, а душа уходит в пятки. И вот ему остается сделать пару шагов, как вдруг что-то холодное выливается на мою голову, и дикий хохот наполняет весь дом.

– Шлюха! – слышу позади голос блондинки.

Злоба застилает глаза. Ко мне подбегает Джулия, но я даже не различаю ее слов: все вокруг превращается в сплошной гул.

– Пошла на хрен, идиотка! – рычит подруга и уводит меня в туалет. Краем глаза я замечаю, как Адам подходит к блондинке, и та обнимает его.

Обида перекрывает кислород. Я тяжело дышу, расхаживая туда-сюда по ванной комнате.

– Не обращай внимания. Люси – главная стерва универа, – щебечет Джулия, пытаясь отчистить мое платье и волосы.

– Я ей сейчас голову оторву! – вырывается из меня пьяный рык, и я уже подлетаю к двери, но девушка хватает меня за руку.

– Успокойся, лучше не реагировать, иначе она от тебя не отстанет.

– Минуту внимания! – слышится за дверью знакомый голос, и дом охватывает тишина.

Мы с Джулией переглядываемся и высовываем головы из туалета. На столе посреди зала стоит Адам с бутылкой пива и подогревает интерес толпы демонской улыбкой.

– Я хочу рассказать вам одну веселую историю!

– Расскажи, как ты вдул той развратной малышке! – перебивает Демона голос из толпы, на что тот кидает грозный взгляд, и все затихают.

– Люси, – Кинг ищет взглядом блондинку: та сияет обворожительной улыбкой. – Милая моя, тебе не стыдно прикрывать свои пьяные потрахушки невинной девушкой?

Улыбка сползает с ее лица, и она начинает растерянно хлопать глазами. В этот момент мы с Джулией подходим ближе. Дом сотрясают удивленные возгласы. Я ловлю взгляд Адама, и уголки его губ ползут вверх.

– Что ты такое говоришь! – шипит Люси, и мне кажется, что она вот-вот превратится в змею.

– Разрываю наш уговор о неразглашении ночи. – Его глаза сверкают тьмой. – К тому же, ротиком ты работаешь не очень.

Толпа взрывается хохотом, и все то дерьмо, что лилось в мою сторону, огромной волной выплескивается на блондинку. Я не удерживаюсь от смеха, Джули улыбается вместе со мной.

– В следующий раз твой папаша не откупится, Адам! – кричит Люси, раскидывая руки в стороны. – И тебя будут долбить в зад в тюрьме!

Во мне внезапно словно что-то щелкает: я перестаю контролировать свои действия. Срываюсь с места и впиваюсь пальцами в золотистые волосы девушки. Меня грубо оттаскивают назад, и все же я успеваю отвесить стерве смачную оплеуху, отчего та, визжа и дико ругаясь, кидается на меня. Зачем я это сделала? А зачем Адам заступился за меня? Есть вопросы, на которые нет ответов, потому что наши порывы идут от сердца, а не от головы.

– Не смей так говорить, шлюха! – кричу я во все горло. – Ты и мизинца его не стоишь!

Нас растаскивают по разным углам, и только тогда я чувствую запах перцового одеколона и вижу татуировки на руках, цепко держащих меня в стальной хватке. Адам прижимает меня к себе, отводя в сторону, и, кажется, я ощущаю на своей голове легкие поглаживания. В другой ситуации я бы уже успокоилась и обмякла, ведь, черт возьми, он действительно мне нравится. Но сейчас злость не дает мне сконцентрироваться, наоборот, завлекает в омут безумия.

– Пусти. – Я вырываюсь из объятий Демона и выбегаю из братства.

Хочется еще раз ударить это идиотку, вырвать ей все волосы! Но… ведь это не я. Я себя не узнаю. Необъяснимый гнев дарит чувство власти, и мне становится страшно. Агрессия мне не свойственна. Это все влияние Адама.

Я выхожу на пустую дорогу.

– Эмили! – В дверях появляется Кинг.

Вспышка молнии угловатым мазком разрезает небо, и раздается грохот. Первые капли дождя падают сверху, но вместо того, чтобы убежать, я лишь подставляю им лицо и закрываю глаза, пытаясь остудить свою ярость. Огонь в моем сердце полыхает так сильно, что я физически ощущаю, как сгораю от ненависти. Этот яд наполняет силами, но, если не дать огню выход, он может сжечь меня дотла. Адам медленно идет ко мне.

– Как она смеет! – кричу я, хватаясь за волосы. – Так говорить!

– Эмили, – чуть тише повторяет парень.

Небо трещит по швам, и каждая вспышка освещает его серьезное лицо, губы, сложенные в тонкую полоску. Адам хмурится, протягивая ко мне руки. Но я не тороплюсь идти к нему навстречу.

Вспышка.

– Как они судят, не зная правды? – Меня колотит, едва я вспоминаю, как Том пытался оклеветать Адама. – Они даже не пытаются тебя понять!

Дождь перерастает в ливень, и я моментально промокаю.

Грохот.

– Они превратили тебя в монстра, Адам! – Я безумно рада, что дождь скрывает первые дорожки слез.

– Эми. – Он взволнованно смотрит на меня, будто я – единственный человек, который в него верит.

Сильные руки рывком притягивают меня к себе, губы впиваются в мои горячим поцелуем, и я вздрагиваю от неожиданности.

Вспышка.

Из грубого парня Демон превращается в нежного мужчину. Твердые на вид, но мягкие на ощупь, его губы прикасаются к моим снова и снова, требуя отдачи. Земля уходит из-под ног, и парень обнимает меня крепче. Я отвечаю ему тем же. Каждая клеточка тела трепещет. Его прикосновения заставляют позабыть обо всем, что произошло пару минут назад. Наши языки сплетаются, а голова начинает кружиться от сладости момента. Я чувствую вкус его поцелуев, ощущаю жар его дыхания и запускаю пальцы в его мокрые волосы, притягивая его ближе к себе, чувствуя всем телом его дрожь.

– Я и есть монстр, – шепчет Демон.

Глава 20

Изменения

Все встает на свои места. По крупицам, по крохотным частицам я начинаю осознавать саму себя. Адам дарит мне ключ от моей души, увлекая в свой мир. Кинг – невыносимый, грубый и жестокий человек, поступающий, как ему хочется. Но, несмотря на это, непреодолимое желание понять его и стать к нему ближе не покидает меня с нашей первой встречи.

Я стою под прохладным душем и блаженно закрываю глаза. Холодные капли стекают по телу, погружая меня в воспоминания о вчерашнем вечере. Пальцы невольно касаются губ, на которых еще остался вкус поцелуя, и по телу бегут мурашки.

– Ты мокрая как курица, – вспоминаю дерзкие слова Адама, когда он провожал меня до дома, – но ты чертовски сексуально выглядишь.

В его демоническом взгляде мелькают проблески света.

Я выключаю воду и выхожу из душа, оборачиваясь полотенцем. Мне становится легче от мысли, что больше никто не будет поливать меня грязью, и я смогу спокойно продолжать учиться.

После ночной грозы Лафайет окутывает теплая погода. Вчерашний ливень заставил меня полюбить дождь, открыв новую страницу в моей жизни.

Я надеваю любимые джинсы со свободной футболкой и обещаю себе больше никогда не надевать каблуки. С непривычки ноги до сих пор болят.

Мой тихий завтрак из фруктов и вафель с джемом прерывает гудок машины. Пронзительный, пробирающий до костей. А затем с улицы доносятся истошные крики ненавистной мне рок-группы. Я счастливо улыбаюсь.

Адам ждет меня, покачивая головой в такт оглушительной музыке и подпевая словам, а когда я занимаю свое место, выжимает на газ, даже не взглянув в мою сторону.

– И тебе доброе утро, – говорю я, делая музыку тише.

В ответ получаю кривую ухмылку. Пока Адам занят дорогой, я украдкой разглядываю татуировки на его накаченных руках и еле сдерживаю порывы дотронуться до них пальцами. Машина пропитана его запахом, отчего по телу пробегают мурашки. Мне так хочется вновь коснуться его, почувствовать сладкий вкус его губ, но я не решаюсь проявить инициативу и отворачиваюсь к зеркалу.

– С вас десять баксов, – деловито сообщает Адам уже на парковке.

– Это же грабеж! – Я изображаю возмущение и скрещиваю руки.

– Тогда, боюсь, вам придется расплачиваться натурой. – Он наклоняется ко мне, а я невольно вжимаюсь в сидение, и салон наполняется смехом. Как же непривычно видеть его таким. Сложно привыкнуть к тому, что Адам бывает милым.

– Идешь? – спрашиваю я, собираясь открывать дверь.

– Нет, мне нужно кое-куда заскочить.

– Ладно. Тогда увидимся.

– Подожди, – внезапно останавливает меня Адам, и я оборачиваюсь. – Иди сюда.

Я немного смущаюсь, но все равно тянусь к нему. Его поцелуй приводит меня к эйфории, внизу живота просыпается странное чувство, ноги становятся ватными, а сердце замирает. Адам обнимает меня за талию, прижимает к себе все сильнее и сильнее. Кинг завершает свой поцелуй, обведя пальцем контур моих губ.

– Увидимся, Эмили, – шепчет он.

Силюсь не упасть, выходя из машины. Голова кружится, но меня возвращают в реальность удивленные взгляды студентов. А я надеялась на спокойную жизнь… Видимо, грядет волна новых слухов. Стараюсь вести себя естественно, но дурацкая, влюбленная улыбка не сходит с лица. Мной овладевает странная рассеянность, я брожу от одной аудитории к другой в поисках лекции и никак не могу взять себя в руки. В чувства меня приводит Джулия, когда мы встречаемся в столовой.

– Что это было? – Она ошеломленно хлопает глазами.

– Что? – как ни в чем не бывало, спрашиваю я.

– Ты все прекрасно знаешь, Эмили. Ты ушла с вечеринки с Адамом Кингом! – Она говорит это так громко, что за соседним столиком на нас оборачиваются две девушки и начинают бурно перешептываться.

– Ну чего ты кричишь?

– А сегодня вы целовались у него в машине! – теперь уже шепчет Джули.

– Понимаю, он тебя обидел и…

– Дело не в этом. Адам Кинг целует девушек только в постели. И то не всегда.

Это просто смешно. Да, у нас своеобразные отношения, но не до такой степени, чтобы ему нарушать свои принципы. К тому же Джулия совершенно его не знает. Она так же, как и другие, видит его через призму слухов. Возможно, никто не догадывается, какой Адам, потому что он сам не показывает свою суть.

– Эми, – подруга ерзает на стуле, – как же так вышло?

– Не знаю. – Понятия не имею, что меня раздражает больше: ее расспросы или неопределенность в отношениях с Кингом. – Просто так получилось.

Джулия расстроено прикусывает губу: мой ответ явно не удовлетворил ее любопытство, но даже мне становится не по себе от собственных слов. Я действительно не знаю, в каком мы с Адамом статусе.

– В любом случае, – она выпрямляется и встает из-за стола, – будь осторожна. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Спасибо тебе, Джули.

Девушка уходит, оставив меня одну в полупустой столовой. Студенты разбредаются по аудиториям: через пару минут начнется пара, и мне приходится идти на занятия, хотя настроение испорчено. В коридоре мне становится еще хуже, когда я вижу Тома. Парень шагает мне навстречу с каменной гримасой на лице. Кажется, он готов убить меня. Честно говоря, у меня нет никакого желания выяснять с ним отношения, поэтому я быстро сворачиваю за угол в надежде, что Том не направится за мной, но его цепкие пальцы хватают меня за запястье.

– Эми, нужно поговорить.

– Извини, я тороплюсь. – Вырываю руку и двигаюсь к лестнице.

Сердце сжимается от тревоги, когда я слышу позади себя шаги.

– Эми. – Флинн оббегает меня, перегораживая мне дорогу. – Я был о тебе лучшего мнения. Видимо, я ошибался.

Как же изменился его голос. Под глазами залегли синяки от бессонницы, а на щеках появилась легкая щетина. Бледное лицо искажено злобой. Выглядит он просто ужасно, избегает моего взгляда и судорожно теребит пальцами лямку рюкзака на плече.

– Что с тобой? – Я не могу не заметить колоссальных перемен в его поведении, и это по-настоящему пугает меня. Неужели всему виной я? Неужели я так сильно задела его своим отказом?

– Я столько сил отдал, чтобы защитить тебя и весь университет от этого монстра, а теперь ты лижешься с ним и прикрываешь его. Почему, Эми?

Его трясет от злобы. Собираюсь уйти, но он вновь хватает меня за руку и на этот раз сжимает запястье так сильно, что мне становится больно.

– Видимо, слухи не врали, – ехидно подначивает он, перечеркивая все хорошее, что было между нами. Меня охватывает такая обида, что я даю ему пощечину и резко отталкиваю от себя. Никогда бы не подумала, что Том может так легко причинить мне боль и сделать это с таким наслаждением. Он так одержимо пытался проучить Демона, что неожиданно стал им сам. Том хватается за покрасневшую от удара щеку и мгновенно меняется в лице, будто пробуждаясь ото сна.

– Эми, прости…

– Не подходи ко мне, – сквозь зубы рычу я и ухожу.

Так плохо мне уже давно не было.

Кто бы мог подумать, что самый хороший парень окажется таким подлецом, а гроза города станет причиной моей улыбки? Судьба снова насмехается надо мной, запутывая жизнь все сильнее. Ладонь горит от удара. Я сжимаю ее в кулак, захожу за угол и встречаюсь взглядом с Демоном. Адам стоит, опершись о стену со скрещенными на груди руками. Каждая мышца в его теле напрягается, едва мы встречаемся взглядами. Серо-голубые глаза наполняются тьмой.

– Ты в порядке? – От ледяного голоса Кинга по коже пробегают мурашки. Его тон не предвещает ничего хорошего.

Глава 21

Два брата

– Все в порядке, – говорю я и делаю глубокий вдох.

– Он ударил тебя?

Глаза Кинга превращаются в два горящих угля, а я удивленно отвечаю:

– Нет, конечно, нет. Это же Том.

– Точно? – Его взгляд изучает мою шею, плечи, а потом опускается на мои руки…

В одну секунду лицо Кинга меняется, и он срывается с места, направляясь за Томом.

– Не надо! – Я пытаюсь остановить Адама, но попытки тщетны. – Все хорошо, правда.

Адам врывается в коридор, правда, Тома там уже нет. Он сжимает кулаки, и я догадываюсь, что неприязнь этих двоих взаимна. На месте Адама я бы тоже злилась, если бы мой бывший лучший друг пытался засадить меня за решетку и везде совал свой нос.

– Поехали, – мрачно бросает Кинг.

– Куда?

– Туда, где я не найду его.

Он направляется к выходу, слегка сбавляя шаг, чтобы я не отстала. Я смотрю на его широкую спину и не могу оторвать взгляда от его брутальной походки. Момент, конечно, неподходящий, но мне безумно хочется прикоснуться к татуировкам на его шее. Мы молча подходим к парковке и садимся в машину. Я уже собираюсь сказать, что хватит прогуливать, но вовремя прикусываю язык. Адаму сейчас явно не до философских учений Канта.

– Куда мы едем?

– Увидишь.

Ему невероятно трудно унять свой гнев, и я не могу понять причину такого срыва. Их былая дружба – загадка. Недосказанная история Тома не проливает свет на истинный повод разрыва их отношений. Серо-голубые глаза молчат, храня тысячу тайн, одна из которых – Том Флинн. Это не просто вражда или соперничество двух неприятелей. Из-за неприязни люди не клевещут друг на друга, пытаясь упрятать за решетку. И уж тем более не избивают со всей жестокостью только потому, что ты вступился за девушку. Это целая история, которая не дает покоя ни Тому, ни Адаму.

Парень смягчается, только когда мы подъезжаем к небольшому гаражу, стоящему рядом с деревянным домом. Сосредоточенность на его лице сменяется усталостью.

– Какие люди! – слышу я знакомые голоса.

К нам подходят двое его друзей, и только сейчас я замечаю, что они очень похожи.

Двое темноволосых, смуглых парней с карими глазами. Их повадки и даже голоса практически идентичны, только один – чуть выше и плотнее, а другой – худощавый. Они одеты в одинаковые рабочие комбинезоны, перемазанные в грязи и машинном масле.

– Поглядите-ка, это же наш юный рейнджер! – смеются парни, а я почему-то чувствую, что в их словах нет ни капли издевки.

– Я – Алекс! – говорит тот, что повыше, и протягивает мне руку, но другой отталкивает его в сторону.

– Стив.

– Очень приятно. – Я пытаюсь сделать серьезное лицо, но их поведение меня смешит. – Эми.

Та самая, которую ты предлагал скинуть с моста.

Мы заходим в гараж, и в нос ударяет запах бензина и моторного масла. Внутри царит невообразимый хаос: в центре стоит старенький Шевроле на домкрате без колес и бампера, по углам валяются шины и запчасти, на полу притаились ключи и отвертки, всюду разбросаны пустые банки из-под пива и коробки с недоеденной пиццей.

– Жаль, что ты так и не искупалась, Эми, – злорадствует Стив.

– Это не проблема, – подхватывает его Адам, и его руки обвиваются вокруг моей талии. Я же вырываюсь из стальных оков.

– Мне еще дорога моя жизнь!

Все трое переглядываются и начинают смеяться. Взгляд Адама наполняется теплотой, и злость наконец-то испаряется. Передо мной предстает обычный, веселый парень, который дурачится с друзьями.

– Где мое пиво? – ворчит Кинг, открывая небольшой холодильник, стоящий в углу рядом с грудой металлолома. Выбрасывает наружу несколько пустых бутылок и достает новую. – Ах, вот же оно.

Кажется, сегодня я снова буду личным водителем Адама Кинга.

Агрессия, которую я ощущала от парней ранее, исчезает, и я понемногу понимаю их шутки. Грубоватые и резкие, они живут совсем другой жизнью. Свободные, они лишены смущения и комплексов, поэтому говорят то, что думают, и смеются не только над другими, но и над собой. От такой искренности мне становится комфортно, и я постепенно меняю к ним отношение, несмотря на то, что поначалу они вселяли в меня только неприязнь и страх. Адам открывает пиво и садится на потрепанный диван, в то время как ребята проводят мне шуточную экскурсию по гаражу и наигранными голосами экскурсоводов распевают:

– Здесь у нас неопознанный склад металлолома.

– А здесь склад доисторических колес. Но они нам очень нужны, верно, Алекс?

– Верно, Стив. Как и та колымага, которую тебе всучили втрое дороже реальной цены.

Они смотрят друг на друга, и каждый все больше повышает голос. В конце концов, они начинают ссориться – вряд ли серьезно, – невольно вставляя мексиканские словечки. Я тихо посмеиваюсь, наблюдая за ними, а затем смотрю на Адама. Тот сидит в кресле и задумчиво глядит куда-то вдаль, погруженный в собственные мысли. Забитые татуировками пальцы барабанят по подлокотнику.

Я бы отдала все на свете, чтобы хотя бы на минуту узнать, о чем размышляет Адам Кинг в такие моменты.

Глава 22

Ветер

Вот он, сидит передо мной. Человек, которого совсем недавно я боялась и люто ненавидела. Адам переводит на меня взгляд и делает глоток из бутылки. Его глаза наливаются мраком и холодом. Он как хищник, наблюдающий за жертвой, но мне больше не страшно.

– Кинг. – Алекс подходит к Адаму, забирает пиво, делает пару глотков и морщится. – Черт возьми, как ты пьешь эту гадость.

– Безалкогольное пиво – это зло, – отзывается Стив, ковыряясь под капотом Шевроле.

Демон усмехается и забирает бутылку обратно, а я замечаю, как напрягается каждая мышца его тела. Ребята не обращают на это внимания, ну, или, по крайней мере, не показывают вида.

– Твой конь готов к сегодняшнему заезду, – сообщает Алекс, и Кинг оживляется.

Они выходят из гаража, оставив меня наедине с пыхтящим над машиной Стивом. Парень что-то бормочет себе под нос и заметно нервничает. Потом залазит под машину и громко выругивается.

– Чертова колымага, я столько масла не заливал, сколько из нее льется!

– В чем проблема? – Я подхожу к парню и наклоняюсь к нему, заглядывая под машину.

– Никак не могу понять, откуда… – Стив замолкает, включает фонарик на голове, и в этот момент ему на щеку падает капля масла. – Ах, вот в чем проблема!

Женщина в гараже абсолютно бесполезна. Особенно я – человек, которого четырежды обманывали в автосервисе, рассказывая о несуществующих проблемах. В конце концов я решила не заморачиваться: едет и едет, черт с ней. Я и так не понимаю, что не так под капотом моей развалюхи.

– Стив, – тихонечко зову я, стараясь сильно не отвлекать парня от процесса.

– А? – Он начинает что-то прикручивать, и капли масла перестают на него падать.

– А что за заезд, про который говорил Алекс?

Он выглядывает из-под машины и сверкает улыбкой.

– Сразу видно, что ты не местная. Раз в неделю мы проводим гонки за городом. Адам любит соревноваться на мотоцикле, но, как по мне, так нет ничего лучше четырех колес.

Раздается громкий гул двигателя, и в гараж заезжает Адам на блестящем, черном мотоцикле. Сзади сидит Алекс и довольно улыбается.

– Выглядит как новый, – присвистывает Кинг и ставит железного коня на подножку.

Демон оценивает мотоцикл, изучает глянцевый бензобак. Его глаза сверкают, а на лице появляется дьявольская ухмылка. Чеширский кот доволен.

– Я, можно сказать, воскресил его из мертвых, – хвастается Алекс, почесывая затылок.

– Прекрасная работа. – В голосе Адама звучит восхищение, что не может меня не удивить. – Спасибо, дружище.

Они пожимают друг другу руки. Из-под капота Шевроле выползает Стив и вытирает с лица капли масла старым полотенцем.

– Я наконец понял, в чем загвоздка.

– Это старье давно пора отправить на металлолом, а ты все ковыряешься, – бормочет Алекс.

Стив лишь закатывает глаза.

Моей талии касаются сильные руки, и по телу пробегают мурашки. Пока братья принимаются спорить насчет бедной машины, Адам наклоняется ко мне так близко, что я чувствую на щеке его дыхание и закрываю глаза в ожидании поцелуя. Однако вместо прикосновения я слышу, как он шепчет мне на ухо:

– Не хочешь прокатиться?

От легкого прикосновения его губ к мочке моего уха голова начинает кружиться, а сердце замирает. Живот скручивает сладкая истома, а руки слегка потеют. Все, что я могу в эту секунду – коротко кивнуть. Адам читает меня, как раскрытую книгу, и моментально улавливает реакцию моего тела на его прикосновения, отчего в его глазах вспыхивают дьявольские искры.

Он садится на мотоцикл, и я поспешно устраиваюсь сзади.

– Держись за меня, малышка Грин, – мурлычет Адам, и, как только я обхватываю его талию, мы срываемся с места.

В первые несколько секунд сердце от страха уходит в пятки. Я стараюсь не закричать и крепко прижимаюсь к широкой спине Кинга. Ветер взъерошивает волосы, глаза слезятся, и, несмотря на теплую погоду, мне становится холодно. Адам немного притормаживает, и я расслабляюсь, когда мы выезжаем на пустую пригородную трассу.

Мотоцикл рычит как зверь. Мы останавливаемся около небольшой поляны, и мне хочется прыгать от радости, когда я касаюсь ногами твердого, надежного асфальта. Коленки все еще дрожат от адреналина, а руки отекли от напряжения. Я решаю размяться и довольно потягиваюсь. Адам наблюдает за мной и снова уходит мыслями куда-то далеко.

Из-за облаков проскальзывают солнечные лучи и согревают кожу. Байк задорно поблескивает, и на моем лице появляется блаженная улыбка. Правда, Адам до сих пор сидит хмурый, погруженный в раздумья.

– Что с тобой? – тихо спрашиваю я.

Он отводит взгляд.

– Какая же ты все-таки заноза, Эми, – отвечает Демон, и на его лице появляется грусть. – Если бы ты только знала…

– Так расскажи. – В горле застывает ком.

Почему иногда он так смотрит на меня, словно я сделала что-то плохое? Его взгляд становится то злым, то нежным, но сам он не говорит ни слова. Это молчание настораживает.

Впервые я вижу Адама таким. В его глазах застыла грусть, но как только я подхожу к нему, он вновь беспечно улыбается.

– Пытаешься прожечь во мне дыру? – язвит парень. – Поехали, нам еще на гонки надо успеть.

– Возьмешь меня с собой? – не скрывая радости, спрашиваю его.

– Как я и сказал: ты – та еще заноза. – Он смеется и кивает мне, чтобы я садилась.

Я по-детски надуваю губы, но совсем скоро усмехаюсь и устраиваюсь за его спиной. Парень поворачивается ко мне и нежно целует.

– Держись крепче, Эмили.

Глава 23

Ужин

– Я хочу есть, – напоминает Кинг.

– Я тебя услышала. – Пытаюсь изо всех сил сохранять спокойствие. – Но я не могу заставить мясо жариться быстрее.

Адам сидит за кухонным столом и нервно дергает ногой, а разрисованные пальцы барабанят по столешнице, заставляя дергаться мой глаз. Голодный Демон – беда в доме: угроза нервам и интерьеру. Кинг глубоко вздыхает и принимается вертеть в руках перечницу.

Три минуты назад легким движением руки он скинул с подоконника горшок с моим любимым цветком, а потом успел поиграть в ножик, втыкая его между пальцами и оставляя при этом следы на моем обеденном столе.

Перечница в руках Демона крутится все быстрее и быстрее, а на лице Адама появляется шкодливая улыбка.

Я бережно переворачиваю на сковородке говяжий стейк и слышу треск. Моя любимая перечница в виде небольшого фарфорового грибочка лежит разбитая на полу. Адам смотрит на меня наигранно удивленным взглядом, и птица на его руке подлетает к губам.

Я глубоко вздыхаю, сдерживая порыв злости, и выкладываю мясо на тарелку, добавляя к нему спагетти.

– А вилка?

– Руками поешь, – цежу сквозь зубы и сажусь за стол с тарелкой мяса и спаржи.

Отсутствие прибора нисколько не смущает парня. Он хватает стейк пальцами и начинает его жадно поедать, смакуя, запивая соком и бессовестно пачкая руками стакан. Кинг нисколько не обращает внимания на мой ошеломленный взгляд, а я не удерживаюсь и кидаю в него кусок спаржи.

– Это некультурно, – рычу я и достаю прибор, – держи свою вилку.

Адам победно улыбается. Чеширская улыбка превращается в оскал, а затем он запускает куском спаржи в меня в ответ.

Точка кипения пройдена. Я хватаю стакан сока и выплескиваю ему в лицо. Мне хватает секунды, чтобы оценить свой поступок и увидеть, как чернеют от злости его глаза.

Сейчас меня разорвут на части!

Я вскакиваю со стула и несусь со всех ног из кухни. Мне вдогонку летят спагетти, которые смачно врезаются в стену в метре от меня, отчего с моих губ срывается визг. Я забегаю в ванную комнату и пытаюсь судорожно закрыть замок, но мне не хватает ничтожной секунды: дверь со свистом распахивается. Передо мной появляется истинный демон. В глазах – угроза, на лице – ледяная ухмылка. Адам хватает меня в охапку и вытаскивает в коридор.

– Пусти! – визжу я, пытаясь выкарабкаться из медвежьей хватки.

В одну секунду я перелетаю через его бедро и мягко приземляюсь на пол. Глаза Демона довольно сверкают, и он наваливается на меня всем телом, зажимая мои руки над головой. Его улыбка становится шире, и он резко начинает щекотать меня.

– Не надо! – Я истерично смеюсь и пытаюсь вырываться из цепких лап, но тщетно: Адам сильнее в тысячу раз. – Прошу, прекрати!

– Громче, – велит Адам, – проси громче!

Я задыхаюсь от смеха, а парень никак не унимается. Это будет сама нелепая смерть в мире, если он не прекратит.

– Прошу! – кричу я, жадно хватая воздух. – О, великий и ужасный, сми-и-и-и-луйся надо мной!

Адам прекращает пытку, и я с облегчением расслабляюсь. Он испускает тяжелый вздох, смотрит мне прямо в глаза, а я все терзаю себя мыслями: о чем же он думает? Провожу ладонью по его лицу, отчего он зажмуривается. Мы лежим на полу, и только дождь, барабанящий по крыше, разрывает мертвую тишину. Наконец Демон открывает глаза. Не в силах сдержаться, тянусь к нему, предвкушая вкус поцелуя.

Каждая клетка в моем теле трепещет от счастья, когда он отвечает на мои прикосновения, когда начинает гладить меня по волосам и спускается с поцелуями по моей шее, отчего с моих губ срывается сдавленный стон. Я закрываю глаза и отдаюсь эмоциям, притягиваю его все ближе и ближе, но внезапно Адам напрягается всем телом и отстраняется.

– Нам пора, – шепчет он и помогает мне встать.

Глава 24

На кону

Пока Адам умывается, смывая с себя липкий сок, я осторожно собираю осколки перечницы, поправляю бедный горшок с цветком и тихо ненавижу Кинга. Его поведение пугает меня, и мне остается только гадать, на что еще он способен.

В его действиях нет логики – сплошные эмоции, которые парень не привык подавлять. Адам – бочка с порохом, готовая взорваться в любой момент. А его взгляд… Несмотря на всю открытость и искренность, в омуте серо-голубых глаз таится тысяча тайн. Адам никого не впускает за кулисы своих мыслей, держа людей на расстоянии вытянутой руки. Даже в общении с друзьями он сдержан и часто уплывает в дебри своего сознания.

Я подхожу к ванной комнате и наблюдаю, как парень вытирает лицо полотенцем.

– Адам, – шепчу я, и серо-голубые глаза находят мои, – что ты знаешь о моей маме?

Черты лица грубеют, взгляд заполняется тьмой. Ядовитая ухмылка Демона становится шире, заставляя мое сердце дрогнуть. Игра, которую он ведет, слишком жестокая.

– Я ничего не знаю о ней.

– Ты подслушал мой разговор с мистером Блэком? – грубовато спрашиваю я, и парень наклоняет голову в знак интереса. – Услышал, что у меня пропала мама, и решил сыграть на моих чувствах?

– Да, Эмили, – сухо отвечает он, напрягая скулы, – именно так все и было. И я уже пожалел, что сказал тебе о матери.

Обида застревает в горле, но я держу себя в руках. Кинг подходит ко мне, и его невозмутимая маска дает трещину.

– Ты мне веришь? – тихо спрашивает он и нежно проводит пальцем по моей щеке.

Тело пробирает приятная дрожь. Рядом с ним я теряю контроль над собственными чувствами.

– Нет, – говорю я, удивляясь своему ответу.

Дьявольская улыбка превращается в оскал. Кинг щурится. Настоящий хищник, а я жертва, попавшая в его лапы. Он наклоняется, и его дыхание щекочет мое ухо, заставляя сердце барабанить по ребрам.

– И правильно делаешь, – рычит он и выходит из ванной, – нам пора.

Я смотрю в окно. Капли дождя струятся по стеклу, а небо заволокли серые тучи. Адам находит ключи от машины и отдает их мне.

– Поедешь на моей.

Небосвод освещают первые вспышки грозы. Я послушно беру ключи, и мы выходим из дома. Адам достает черный шлем и надевает кожаную куртку. Сажусь за руль и наблюдаю, как он выкатывает из гаража мотоцикл.

«Я практически воскресил его из мертвых», – вспоминаю слова его друга.

Это довольно новая модель, вряд ли его чинили из-за поломки. Так как Адам ездит на нем только на гонках. Видимо, там он его и разбил.

Неприятные, тревожные мысли закрадываются в голову. Я послушно следую за мотоциклом Адама, и мы выезжаем из города. Дорога петляет как змея. Парень наклоняет мотоцикл, входя в очередной крутой поворот, отчего по телу бегут мурашки. Дорога слишком скользкая для гонок, и уже сильно стемнело, а трасса не освещена.

Я слышу громкую музыку. Толпа людей, рев моторов, стаи машин – тайная жизнь города мне начинает нравиться. Настораживает только погода, дождь усиливается, но не портит настроение.

Кто-то стоит под зонтом, кто-то сидит в машине, открыв двери. Автомобили участников пролетают через старт с дикой скоростью, и радостный голос ведущего в колонках выдает очередную шутку по поводу заезда.

Мы проезжаем сквозь толпу. Разрисованные девицы машут Адаму, парни подходят и здороваются, все рады видеть Кинга. Он – местная звезда.

– Посмотрите, кто здесь! – восклицает голос в колонках. – Легенда гонок – Адам Кинг собственной персоной!

Толпа аплодирует и дружно кричит его имя. Парень не обращает внимания на бурные овации и жестом показывает, куда мне припарковать машину. Мы встаем рядом со стартом. Кинг снимает шлем и встряхивает головой. К нему подходит ведущий – темноволосый худощавый парень с татуировками на предплечье и пожимает руку.

К старту подъезжают две тачки, и полуголая девица на высоченных каблуках встает перед ними. Она изящно пританцовывает и машет каждому участнику. В ответ гонщики моргают фарами.

– Мы готовы к следующему старту! – говорит ведущий.

Адам застывает на месте и с улыбкой ожидает, когда машины сорвутся с места. Я перелезаю на переднее сидение, подыскивая подходящий ракурс, и смотрю, как девушка поднимает руки вверх. Воздух разрывает рев двигателей. Незнакомка расставляет руки в стороны, и толпа оглушительно визжит. Затем она опускает руки вниз, и тачки срываются с места, а я зажмуриваюсь от страха, боясь, что они заденут ее, но танцовщица остается целой и невредимой и продолжает двигаться в такт музыке.

– Ну, как тебе? – спрашивает Кинг, наклоняясь к окну.

– Пока непонятно, – признаюсь я.

– Эй, Кинг, не хочешь погонять? – слышу грубый мужской голос и замечаю за спиной Адама незнакомца.

Глаза Демона темнеют, а губы сжимаются в полоску. Он смотрит на меня, но в его взгляде проскальзывает непонятная злоба.

Он сжимает кулаки и оборачивается.

– Я больше не гоняю.

– Да брось, ставлю тысячу.

На мотоциклисте кожаная экипировка, по которой стекают капельки дождя. В руках он держит черный шлем и перчатки. Грубые черты лица, карие глаза, взъерошенные волосы – отчего-то мне кажется, что с ним неприятно иметь дело. Парень излучает хорошо замаскированную агрессию по отношению к Кингу, и Кинг отвечает ему тем же. Кажется, они вот-вот сцепятся. Кулаки Адама белеют. Птица на его запястье раскрывает крылья.

– Ты знаешь, что мне нужно, Рик, – рычит Адам.

В ответ парень ухмыляется и проводит рукой по мокрым волосам. Я замечаю, что они чем-то схожи. Не внешне, нет, внутри: их взгляд наполнен гневом, улыбка острее лезвия. Как будто два демона встретились лицом к лицу. От этой встречи холодок пробегает по телу.

– Хорошо, – кивает Рик, – я отдам то, что тебе нужно, если ты победишь.

Адам протягивает руку в знак уговора, и тот поспешно ее пожимает.

– Но если проиграешь, – ядовитый взгляд Рика заставляет меня вжаться в сиденье, – я забираю твою кареглазую куколку.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть ему в лицо весь свой матерный словарный запас и не послать его к черту, как вдруг Адам отвечает:

– Согласен.

Его слова словно ножом проходятся по сердцу. Адам Кинг спорит на меня в каких-то гонках! Демон даже не удосуживается взглянуть мне в глаза, садится на байк и надевает шлем, а довольный Рик подмигивает мне, отчего к горлу подступает тошнота.

Танцовщица подзывает парней к старту.

«Я и есть монстр», – вспоминаю слова Адама, и меня пробирает дрожь.

Только ненормальный может согласиться на такую ставку. Мотылек все-таки обжигает крылья. Мне становится чертовски паршиво от выходки Адама. В этом поступке кроется все его отношение ко мне, и я чувствую себя обманутой и униженной.

Дождь усиливается.

Девушка дает старт. Адам поворачивает голову в мою сторону, но я не вижу его глаз за визором шлема. Площадку оглушает рев мотоциклов, и, как только девушка опускает руки, гонщики срываются с места и пулей летят вперед.

Не хочу на это смотреть! Как можно было так хладнокровно поступить со мной?

«А чего ты ждала от Демона!» – кричит голос в голове.

Я вылетаю из машины и пытаюсь пробраться сквозь толпу людей. Нужно поехать домой как можно скорее. Если Адам проиграет, меня ждут серьезные неприятности. Горло сдавливает обида. Я моментально промокаю под дождем, волосы липнут к лицу, одежда становится тяжелее от сырости. Меня душат предательские слезы, и приходится опустить голову вниз, чтобы не привлекать внимания. Я бегу прочь от голоса ведущего и восторженных криков. Преданная и обескураженная, я всхлипываю, смахивая с лица то ли капли дождя, то ли собственные слезы. Выхожу на пустую дорогу в надежде встретить попутку, но в темноте нет ни одной пары святящихся фар, а позади уже доносятся звуки подъезжающего байка.

Если Рик пришел забрать свой приз, лучше мне кинуться под машину, чем попасть в его отвратительные руки! Но вместо напыщенного ублюдка я слышу голос другого, не менее гнилого человека:

– Садись, – грозно приказывает Адам.

Мне так хочется повернуться и плюнуть ему в лицо! Но я иду вдоль трассы, а он медленно следует за мной на мотоцикле. Даже если мне хватит дерзости сделать это, убежать от Демона не получится.

– Эми, – шипит Кинг, – не зли меня.

– А то что? Поставишь меня на кон в карты?

Тело Адама напрягается, и он стискивает зубы.

– Надеюсь, вещь, которую ты выиграл, стоит того, – говорю я, чувствуя, как слезы снова накатывают на глаза, и отворачиваюсь.

Вдали виднеется машина.

– У него нет того, что мне нужно.

– В этом весь ты! – кричу я. – Ты все рушишь, Адам! Тебе никто не нужен, кроме самого себя. Не знаю, почему ты ко мне прицепился, видимо, таскаешься за мной из благодарности, что я не дала тебя посадить!

– Не неси чепухи! – растерянно отвечает Кинг.

Машина приближается, и я подаю сигнал рукой, чтобы она остановилась. Через пару секунд передо мной тормозит старенький Форд.

– Вам чем-то помочь? – спрашивает пожилой водитель.

– Вали отсюда, – огрызается на него Адам.

Я запрыгиваю в салон, не обращая внимания на протесты Кинга и его уговоры. Не действуют на меня и его угрозы.

Адам и так сделал самое худшее – предал меня.

– Эми! – кричит парень, когда машина трогается с места.

Мне хочется сохранить остатки гордости, хотя бы в глазах незнакомца за рулем. Собираю все силы, чтобы не посмотреть в зеркало заднего вида, в то время как слезы катятся из глаз, обжигая щеки. Ослепительная молния разрезает небо, и слышится оглушительный треск, сопровождающийся сильным ливнем.

– Отвезите меня, пожалуйста, в город, – дрожащим голосом прошу я.

Пожилой мужчина только кивает и прибавляет газу.

Глава 25

Индульгенция

Я отворачиваюсь к окну и стараюсь сосредоточиться на стекающих наперегонки каплях на стекле, чтобы прекратить нескончаемый поток слез. Боль невыносима. От меня будто отрывают часть души, пинают под дых каждый раз, когда в голове всплывает картина гонок.

Ненавижу!

Каждой клеточкой, каждым атомом своего тела я презираю Адама за его унизительный и мерзкий поступок, раскрывающий всю его личность. Ни об одном слове, сказанном ему в лицо, я не жалею, он – настоящий Демон, любящий только себя.

– Любовные дела? – аккуратно спрашивает водитель.

– Скорее дела ненависти, – тихо отвечаю я, шмыгая носом.

– Этот город полон разбитых сердец. – В глазах старика мелькают нотки грусти, и он горько улыбается. – Иногда даже любви недостаточно, чтобы быть вместе.

– Нет никакой любви, есть только злость.

– Это тоже чувство. Между любовью и ненавистью очень тонкая грань.

Я поворачиваюсь к водителю: седые волосы, бледно-голубые глаза, около губ и глаз залегли морщинки – свидетельство многолетнего опыта. Возможно, он прав, но не в моем случае. И все же спорить не хочется. Мужчина смотрит на меня мудрым взглядом, будто пытается прочитать мои мысли.

– Раньше мне было легче ненавидеть, – продолжает он. – Я был молод, горд и часто делал неправильные вещи. И я любил. Как умел. Мы, мужчины, думаем, что любовь – это слабость, и иногда ненавидим себя за эти чувства. Особенно в возрасте того молодого человека на мотоцикле.

Верно, но есть одно «но». Демоны не умеют любить. Адам не способен на подобное чувство.

В салоне воцаряется тишина. Мы въезжаем в город, и я облегченно выдыхаю, когда вижу знакомые улицы. Хочу поскорее оказаться дома, заказать пиццу и сесть за любимую книгу, погрузившись в другой мир. Вскоре я забуду об Адаме, как о страшном сне.

– Меня зовут Эмили, – почему-то говорю я. Наверное, пытаюсь разорвать неудобную паузу.

– Эндрю, – отвечает мужчина, улыбаясь. – Где ты живешь? Я тебя отвезу.

Оглядываюсь и понимаю, что мы совсем близко к дому. Мне совсем неловко утруждать этого доброго мужчину, ведь уже так поздно.

– Остановите здесь, я хочу прогуляться.

Водитель недоверчиво хмурится, но все же тормозит у обочины.

– Спасибо вам огромное!

– Не за что, Эмили. Было приятно познакомиться.

Он улыбается, и я пытаюсь ответить тем же, шмыгая носом. Старенький Форд не спеша уезжает, оставляя меня наедине с раздумьями. Дождь постепенно стихает, и в воздухе появляется запах мокрого асфальта и листвы. Я прибавляю шаг в сторону дома. От переизбытка эмоций и пролитых слез тело пробирает усталость, кости ломит, а голова раскалывается.

Добираюсь до коттеджа и закрываюсь на все замки. Мне кажется, за окном раздается рев байка. Показалось? Надеюсь, что да. На какое количество замков я бы ни закрылась, Адам все равно сможет зайти, выбив дверь с петель.

При воспоминании о его свирепом взгляде по телу пробегает холодок, а горло сдавливает от напряжения.

Я поднимаюсь в спальню и падаю на кровать. Мысли волной накрывают воспаленный разум, и я даю волю чувствам, рыдая в подушку, вспоминая все, что произошло за последний год. Серо-голубые глаза не выходят из головы. Они как спусковой курок для нервного срыва. Поступок Адама ломает меня, и я вдруг думаю, что стоит вернуться в Лос-Анджелес. В конце концов усталость побеждает, и я засыпаю прямо в одежде.

– Эмили. – Голос мамы врывается в мой сон. – Девочка моя.

Я бреду по темному коридору, слыша чей-то смех и топот. Вокруг сплошной мрак, и только ее голос, как луч света, озаряет мне путь.

– Мама!

– Все хорошо, Эмили, все будет хорошо.

– Я уже никогда не буду в порядке.

Я пытаюсь разглядеть лицо мамы в этой темноте, но внезапно слышу оглушительный звериный рык.

Я просыпаюсь.

За окном светлеет. Я лежу в постели и пытаюсь собрать по кусочкам реальность: старый сервант, дубовый шкаф, большая мамина кровать и пожелтевшие от времени обои. Все на своих местах, каждая фарфоровая вазочка, каждый светильник. Вот только я не могу успокоиться после ночного кошмара. Лишь через пару минут мне удается привести пульс в норму. Снимаю еще сырую от дождя одежду и иду в душ.

Время плывет, как в тумане, и, несмотря на ясную погоду, тучи над моей жизнью сгущаются все сильнее. Раньше выходные были праздником. Теперь я жалею, что не могу занять себя учебой и отвлечься. Все домашние задания сделаны, все лекции перечитаны по триста раз. Я заказываю пиццу и сажусь за чтение книги на свой любимый диванчик у окна, правда, персонажи со страниц не оживают в моем воображении. Я никак не могу погрузиться в историю и перестать думать об Адаме. Он поступил мерзко и отвратительно, но страшнее всего то, что я продолжаю к нему что-то чувствовать.

Мои раздумья прерывает звонок мобильного, и я готова прыгать от счастья, когда вижу на экране номер Джулии.

– Привет, не отвлекаю?

– Нет. – На лице появляется улыбка.

– У меня компьютер сломался, а мне срочно нужно статью написать к понедельнику.

– Приезжай ко мне. У меня ноутбук.

– Хорошо. Ты… в порядке?

Не вижу смысла ей врать. Я совершенно одна, и меня сжирают собственные мысли. Остаться на выходных с подобными переживаниями – страшнее всего.

– Нет, – выдыхаю я, – переночуешь у меня?

– Конечно, – настороженно отвечает девушка. – Но что случилось?

– Я влипла, Джули. – Слезы вновь щиплют глаза. – Я в полном дерьме!

Как же я устала быть сильной! Мне нужно открыться, высказаться, иначе одиночество сведет меня с ума.

– Скинь сообщением адрес, я выезжаю, – отрезает подруга и кидает трубку.

Через пятнадцать минут раздается звонок в дверь, и я вздрагиваю от неожиданности. Никогда бы не подумала, что кто-то сможет так сильно волноваться за меня. Я открываю дверь и вижу тревожный взгляд Джулии.

– Что произошло? – Она заходит в дом с большой сумкой и тут же кладет ее на стол. – Тебя кто-то обидел?

Пока я тяну с ответом, подруга достает из сумки сырную нарезку и бутылку вина. Не знаю, как выглядит настоящая дружба, но, наверное, когда к тебе по первому зову прилетает человек и приносит то, что поможет отвлечься, это многого стоит. Джулия как будто чувствует, что мне нужно. А еще она, кажется, читает мои мысли.

– Ах, этот чертов ублюдок! – внезапно восклицает Джули. – Так и знала! – Она снимает плащ и вешает его в прихожей. – Давай штопор, Эми, тебе нужно выпить, иначе у тебя начнется нервный срыв.

Она опоздала, нервный срыв у меня был ночью. Сейчас Джули видит лишь его последствия. Она открывает бутылку вина и наполняет бокалы. Мы усаживаемся на диван с тарелкой сырной нарезки, и девушка заставляет меня выпить первый бокал целиком. Я слушаюсь и морщусь от терпкого вкуса.

– Сейчас полегчает, – успокаивает «доктор».

Алкоголь расслабляет, и на душе становится спокойнее. Я рассказываю ей все с самого начала: почему приехала в Лафайет, как встретила Тома, Адама. Не утаиваю и про исчезновение мамы. Все, что копилось на душе, все, что меня терзало и мучило, все это я выговариваю вслух, и с каждой секундой мне становится легче. Несмотря на болтливый характер, Джулия умеет слушать, и она удивляется, когда слышит рассказ о странных отношениях с Адамом, но ничего не говорит.

– Он – настоящий псих, – шепчу я, – но я влюбилась в него, Джули.

– По уши, – констатирует факт подруга и выпивает залпом бокал. – Но зачем ему было врать про твою маму?

– Чтобы шантажировать меня, наверное.

– Адам Кинг поехал за девушкой, чтобы вернуть ее… – Джулия вспоминает рассказанный мной случай на гонках.

– Он рычал как зверь, и это была не просьба, а приказ. Не забывай, что перед этим он поставил меня на кон.

Джулия вновь наполняет наши бокалы.

– Я знаю про гонки, Эми, но туда так просто не попадешь. Это давний, закрытый клуб, где очень мало новичков. – Она поднимает на меня взгляд и как-то странно улыбается. – Я хочу попасть туда с первого курса, но они каждый раз меняют место, а адрес дают только своим.

К чему она клонит?

– Он поступил, как конченый ублюдок, поставив тебя на спор, Эми, – говорит девушка, делая глоток, – но он совершает не свойственные ему поступки. Все знают Адама Кинга как человека, никого не впускающего в свою жизнь. Еще ни одна девушка, с которой он спал, не сидела за рулем его тачки, не знакомилась с его друзьями и не ездила с ним на тусовки.

– Я с ним не спала.

– Вот именно! В этом и вся странность. Все его девушки только на одну ночь, и не было еще ни одной, с кем бы он целовался у всех на виду. Он никогда не уделял никому столько внимания.

– Ты говоришь сейчас о человеке, который воспользовался тобой на вечеринке, – напоминаю я, и подруга прикусывает губу.

– Вообще-то не уверена, что это был он, и было ли вообще что-то. Я проснулась утром и ничего не помнила, увидела, что передо мной сидит Адам, и испугалась, когда он начал выдавать похабные шуточки в мой адрес, которые потом подхватил весь универ. Мой вывод пришел сам собой. После того случая я слежу за всем, что пью.

– Не знаю, Джули. – Я вздыхаю и чувствую, как разум расплывается под действием спиртного. – Возможно, вы все правы, и Адам действительно демон. Просто меня ослепили чувства. Мама всегда восхищалась тем, что я ищу в людях только хорошее.

При упоминании мамы глаза Джулии наполняются сочувствием, и она приобнимает меня.

– Все будет хорошо, Эми, – шепчет подруга, – ты обязательно узнаешь, что с ней случилось.

Я киваю и делаю очередной глоток вина.

Глава 26

Ночной гость

Говорят, что время – лучший лекарь, что каждый день уносит с собой все переживания и становится легче. Но это обман. И те люди, которые так утверждают – глупцы. Время ничего не меняет. Нас меняют люди и дела. Мы загружаем себя работой, учебой, друзьями, лишь бы не думать о том, что причиняет боль, но стоит остановиться, и боль возвращается с новой силой.

Проходит две недели со дня гонок, но мне до сих пор паршиво и неприятно находиться одной. Джулия приезжает ко мне каждые выходные, мы делаем вместе домашнее задание, смотрим фильмы, ходим по магазинам, чаще видимся в университете. Девушка очень старается меня отвлечь, и я ей безмерно благодарна.

Когда подруга рядом, мне становится спокойнее, я отвлекаюсь от проблем и перестаю мучить себя вопросами, куда пропал Адам. Парковочное место пустует. Он не появляется на вечеринках братства, никто не видит на улицах его черный Мустанг. Парень исчез, стал призраком, и чем больше проходит дней, тем чаще, выходя на парковку, я представляю его машину и вижу его глаза, которых мне так не хватает и которые я так люто ненавижу.

По университету ходят слухи, что Адам не справился с управлением и разбился на мотоцикле. Кто-то утверждает, что он взял академический отпуск и поехал колесить с друзьями по Америке. Что бы кто ни говорил, факт остается фактом: Кинга нет, он исчез, и, проезжая мимо его дома, я иногда вижу тусклый свет в окнах, надеясь, что у него все хорошо.

Он не заслуживает оправданий, не заслуживает моей любви или переживаний. Демон не создан для чувств, только для разрушения и хаоса, но я все равно волнуюсь за него и корю себя за эту слабину.

Том перестал обращать на меня внимание и делает вид, что меня не существует. Лучше уж так, чем его вечные упреки. Я не обязана выбирать сторону или же поддерживать его паранойю. Он слишком много требует, а ведь мы едва знакомы.

Проходит чуть больше месяца с моего приезда в Лафайет. Погода меняется, вечером становится прохладней, дожди и грозы проходят все чаще. Город постепенно погружается в сырость, готовясь к зиме.

В один из таких неуютных вечеров мы сидим с Джулией у меня в спальне и смотрим сериал, который она уговорила меня скачать. Наслаждаемся горячим попкорном с ароматом сыра.

– Никакой любви, – обещает она, – только ужасы, а это лучший хоррор-сериал.

На экране целующаяся на пикнике парочка, и я скептически кошусь на подругу.

– Сейчас все будет, – уверяет она, ехидно улыбаясь.

Парень ложится рядом с девушкой, и та счастливо улыбается. У меня появляется желание выключить компьютер, но Джулия перехватывает мои руки, и в этот момент на экране появляется кровавый клоун.

– Серьезно? – усмехаюсь я.

Джулия не отвечает. Клоун подходит к испуганной парочке и жестоко с ней расправляется. Я вскидываю брови, когда клоун вспарывает живот парню, и начинается жуткая заставка сериала.

У меня отваливается челюсть; я смотрю на Джулию, а та довольно щурится и включает громче.

– У них каждый сезон лучше другого. Психиатрическая больница вообще шедевр!

– Почему ты раньше не заставила меня посмотреть эту прелесть? – смеюсь я.

Отсутствие романтической линии радует меня. Все эти две недели я бегаю от воспоминаний об Адаме и презираю какую-либо романтику. Когда на улице целуются парочки, я предпочитаю как можно быстрее уйти оттуда, чтобы в голове не всплывал его образ. Джулия поддерживает меня и каждый день придумывает что-то новое, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Сегодня это сериалы, вчера был боулинг, два дня назад она уговаривала меня пойти в гей-клуб, мотивируя тем, что нетрадиционные отношения не будут поднимать из сознания романтические воспоминания. Уговорить меня у нее не получилось, но попытка зачлась.

Джулия внимательно смотрит на экран и жует попкорн. Периодически она застывает с набитым ртом и колой в руках, когда происходит интересный момент, а потом начинает жевать быстрее, чем обычно. Ее поведение меня забавляет, и я тихо хихикаю.

– Что? – спрашивает она.

– Ничего. – Я только покачиваю головой.

Неожиданно на первом этаже слышится стук в дверь, и мы переглядываемся.

– Ты тоже это слышала? – шепчет подруга, и я киваю.

Мы сползаем с кровати и медленно идем к лестнице. Стук усиливается. Спускаюсь вниз. Девушка следует за мной. Удары становятся громче. Я подхожу к двери и пытаюсь рассмотреть нежданного гостя в глазок, но в темноте ничего не видно.

– Кто вы? – громко спрашиваю я. – Что вам нужно?

– Эмили. – Я слышу взволнованный и немного злой голос Адама и прирастаю к полу. – Открой дверь.

У Джулии округляются глаза. Она недовольно прищуривается, когда я вопросительно смотрю на нее.

– Не вздумай, – шепчет она.

– Уходи, – чуть тише прошу я, но удары раздаются с новой силой, и я подпираю дверь, боясь, что он ее выбьет. – Я вызову полицию, Адам!

– Твою мать, Эми, открой эту чертову дверь! – рявкает Кинг.

– Не хочу тебя видеть, – кричу я, но чувствую, как предательски трепещет сердце от радости снова слышать его голос.

– У меня в сумочке был газовый баллончик, – вспоминает Джулия и бежит на второй этаж. Удары прекращаются. Я прислоняюсь лбом к двери и слышу тяжелое дыхание Кинга. Да, мне безумно хочется открыть ему и прекратить эту душевную агонию. Я тосковала по нему все это время. Даже в сильной обиде хотела обнять его, пусть это неправильно.

– Я должен тебе кое-что отдать, – хрипит Адам.

Нужно прислушаться к разуму: я слаба, я не выдержу его присутствия. Я прощу его.

– Эмили, пожалуйста.

Его голос пугает меня. Он кажется болезненным и грустным, что так не свойственно Адаму. Разум идет к черту. Я осознанно наступаю на те же грабли, впуская Кинга в свой дом. Но как только лицо Адама появляется передо мной, силы покидают меня, ноги подкашиваются, а ладонь подлетает к губам. Лицо все в ссадинах, искривленные в улыбке губы разбиты, под левым глазом виднеется синяк, а на кончиках светлых волос виднеется запекшаяся кровь вперемежку с пылью и грязью.

Глава 27

Сон Демона

Я подхватываю его под руку и помогаю зайти в дом. Адам тяжелее Тома, да что там тяжелее, Кинг просто гора по сравнению с Флинном. Меня шатает вместе с ним, когда я веду его к дивану. Джулия замирает на лестнице, и, как только видит Адама, баллончик выскальзывает из ее пальцев и катится вниз.

– Что за…

– Джули, принеси из ванны аптечку. – У меня нет времени приводить девушку в чувства, так как я сама близка к очередному нервному срыву, но мне удается натянуть маску невозмутимости.

Адам протягивает мне жестяную коробочку и падает на диван. Не могу поверить: он нашел пропавшие письма матери. Мне хочется плакать от счастья и жалости. Через что же ему пришлось пройти, чтобы их достать?

– Что случилось?

Парень закрывает глаза и глубоко выдыхает.

– Все нормально, – шепчет он.

Я рассматриваю его избитое лицо, напухшие губы, окровавленный нос. Парень держится ладонью за бок. Аккуратно задираю футболку и вижу на торсе гематомы.

– Тебе нужно в больницу, Адам.

Джулия приносит аптечку и растерянно смотрит, как я дрожащими руками обрабатываю раны. На глазах выступают слезы, когда я вижу его взгляд, пропитанный необъяснимым теплом и нежностью. Адам касается пальцами моей щеки, а затем убирает с лица прядь волос.

– Какая же ты красивая.

– Я вызову скорую, – где-то отдаленно слышу голос Джулии.

Больше никакой ненависти, злобы или фальши. Он гладит меня по щеке и устало улыбается, а мне хочется плакать от того, что я не знаю, как ему помочь. Я не знаю, где он был и что делал, но тот, у кого Кинг забрал письма моей матери, видимо, сильно разозлился.

– Не надо никому звонить, – прошу я. – Я сама отвезу его в больницу.

– Мне просто нужно поспать, я очень устал.

– Уверен?

Он морщится, опирается на подлокотник кресла, пытаясь встать, но силы покидают его, и он падает обратно, отчего мое сердце обливается кровью. Протягиваю к нему руки, но Адам отмахивается.

– Я сам, – шепчет он, совершая вторую попытку. – Спасибо, Эми.

Он касается губами моей макушки, вдыхая запах моих волос. Эти прикосновения воскрешают все чувства, заставляют вспомнить все хорошее и плохое, что он совершил, но я не спешу отталкивать его.

– Ложись, – тихо говорю я, сажая Кинга на свою кровать.

Поежившись от боли, Адам снимает кожаную куртку, ложится на край кровати и закрывает глаза. Кинг проваливается в сон, его тело расслабляется, а со лба пропадают складки. Парень перестает хмуриться и быстро засыпает. Мне предстоит веселая ночка, вряд ли я смогу спокойно уснуть. У Адама может быть сотрясение мозга или сломаны ребра, или, того хуже, внутреннее кровоизлияние.

– Вроде уснул, – говорю я подруге, выходя из комнаты.

– Что за хрень с ним произошла? Он что-то сказал тебе?

Я качаю головой и беру в руки жестяную баночку. Джулия смотрит на меня с неподдельным интересом.

– Эми, только не говори, что это…

– Письма моей матери, которые украли. Он их вернул.

Открываю крышку и вижу пожелтевшую бумагу. Беру в руки письма: они в том же виде, в каком я видела их в последний раз. Неужели он все это время искал их? Та вещь, которую ставил на ставку Рик, – жестяная банка с многолетней пожелтевшей бумагой? Поверить не могу, что Адам вернул мне письма, ведь я даже не говорила, что тогда пропало в доме. Значит, Кинг все-таки что-то знает о моей матери.

Я вспоминаю, с каким лицом он пытался убедить меня, врал насчет нее. Вспоминаю его загадочный вопрос.

«Ты веришь мне, Эми?»

Каждое его слово постепенно обретает смысл. Адам, ничего не говоря, делает так, как нужно, но его методы, несомненно, отпугивают любого.

– Я, наверное, пойду. – Голос Джулии возвращает меня к реальности. – Вам о многом предстоит поговорить.

– Перестань, оставайся здесь. – Мне неудобно, что Джули чувствует себя лишней.

– Эми, я две недели пыталась вытащить из твоей головы этого парня. – Она указывает пальцем на второй этаж. – Но, видимо, он слишком глубоко засел в твоем сердце. И, судя по тому, что он в таком состоянии пришел именно к тебе, ты тоже нужна ему.

Я все равно собираюсь переубедить подругу, но она стоит на своем:

– Меня уже ждет такси.

Когда она успела?

Девушка берет сумку и обнимает меня.

– Завтра увидимся, и ты мне все расскажешь.

Коротко киваю и крепко обнимаю ее в ответ.

Мы прощаемся, и я остаюсь наедине с Адамом. Демон мирно спит на моей кровати. Подхожу к нему и ложусь рядом. На красивом лице множество ссадин и синяков, его ресницы трепещут: кажется, ему снится плохой сон. Я аккуратно касаюсь его щеки, и Адам открывает глаза. Темный омут затягивает меня, и мое сердце начинает колотиться с бешеной силой.

Ресницы опускаются, и Кинг погружается в сон, а я лежу с ним рядом почти всю ночь и слушаю его глубокое дыхание.

Глава 28

Письма

Сквозь ресницы вижу проблески света и щурюсь. Перед глазами что-то мелькает и щекочет теплом, но мне так лень просыпаться. Впервые за долгое время меня не мучили кошмары. Я чувствую легкость и безмятежность, хочется продлить этот момент, пока сон окончательно не исчез.

Переворачиваюсь на другой бок, чтобы снова погрузиться в сладостный мир Морфея.

– Черт! – шепчет кто-то.

Слышится возня, больше похожая на борьбу. Меня укрывают одеялом, пропитанным сладким перцовым ароматом, шум прекращается, и я ощущаю на себе взгляд. На лице появляется улыбка, а сердце радостно трепещет, когда он обнимает меня. Демон прижимает меня к себе, и я чувствую всем телом его тепло и слышу дыхание. Это один из лучших снов в моей жизни.

– Адам, – шепчу я, надеясь, что это реальность.

– Я здесь, – тихо отвечает Кинг.

Мои пальцы касаются его руки, и я нащупываю на костяшках раны, затянувшиеся корочкой. Адам зарывается лицом в мои волосы и крепко обнимает. Рядом с ним становится спокойнее, и мне кажется, что теперь все будет хорошо. То, что я чувствую к Демону, гораздо больше влюбленности. У меня перехватывает дыхание, и я вновь ощущаю себя маленькой девочкой.

Адам отстраняется: наверное, хочет встать, и я собираюсь помочь ему, но он отмахивается и медленно поднимается сам.

– Я в душ, – тихо говорит парень, выходя из комнаты.

Это самое странное, но такое уютное утро в этом городе. Еще никогда я не чувствовала столько нежности от Адама. Зверь спрятал когти, и наконец успокоился. Но надолго ли?

Я спускаюсь на кухню и готовлю омлет с ветчиной, убираю со стола бьющиеся предметы и на всякий случай прячу ножи, уже подумывая завести пластиковую посуду. На лице появляется улыбка, когда мой взгляд падает на потрепанный цветок. Кажется, все это было вчера. Две мучительные недели моментально забываются, уходят в небытие, когда я вижу искреннюю улыбку, которую довелось увидеть не каждому человеку.

Кинг выглядит намного бодрее, хоть глаза у него до сих пор уставшие, будто он не спал все те дни, что мы не виделись. Он молча садится за стол и наблюдает за тем, как я аккуратно перекладываю омлет со сковородки в тарелку.

– Как ты себя чувствуешь?

Демон улыбается подбитыми губами и тихо отвечает:

– Жить буду.

Я сажусь напротив. Мой взгляд падает на жестяную коробочку на тумбочке, и я понимаю, что есть что-то важное в этих письмах, раз Адам так усердно пытался их вернуть. Кому-то захотелось узнать о давней любви моей мамы, и, кто бы это ни был, он представляет опасность.

Я должна узнать все, что знает Адам.

– Спасибо, – говорю я, – за то, что вернул письма.

– Эми, я не должен был так поступать на гонках. Прости, что обидел тебя.

Сам Адам Кинг, Демон города, просит у меня прощение. Казалось бы, всего шесть букв, слово, которое я слышала от многих, такое обыденное и простое. Но из его уст оно звучит по-особенному.

Адам никогда ни перед кем не извинялся.

– Ты согласился на ставку, зная, что эти письма у него?

Кинг кивает.

– Это Рик залез в твой дом, но действовал он по поручению другого человека.

Его взгляд становится задумчивым, и парень стискивает кулаки.

– Адам, расскажи мне все, пожалуйста.

– Ты должна уехать, Эми.

– Нет, я никуда не уеду, пока не узнаю, что случилось с моей мамой.

Он глубоко вздыхает, встает из-за стола и поднимается наверх.

Что, черт возьми, происходит? Как моя мама связана с Адамом? И почему в историю восемнадцатилетней давности втянуто столько людей?

Вопросы потоком наполняют мой разум. Кажется, сейчас у меня лопнет голова. Мы жили простой жизнью: мама работала медсестрой, а я училась в школе. И не было ничего необычного! Все как у всех. Работа – дом, учеба – дом. Мама всегда говорила о своих детстве и юности с улыбкой, но никогда не разглашала причину переезда в Лос-Анджелес. Признавалась только, что ей захотелось перемен. Когда мы приезжали к бабушке, та всегда предлагала переехать обратно, но мама наотрез отказывалась.

Адам спускается со своей кожаной курткой, достает из кармана письма и передает их мне. Я открываю первый конверт, и у меня отпадает челюсть, когда я вижу знакомый почерк.

Дорогой Джон.

Ты всегда читал меня как раскрытую книгу.

Увы, твой мир для меня так и остался загадкой.

Время, что мы провели вместе, было сказочным, но ты знаешь, что я не могу поступить иначе.

Как жаль, что нельзя повернуть время вспять.

Я тебя люблю каждой клеточкой своего тела! Когда мы видимся, мне больно притворяться, что мы друг другу чужие.

Но выбора нет.

Нам нельзя больше видеться. Нужно отпустить друг друга.

Прости меня, что все так получилось.

Сарра.

Адам садится за стол и продолжает есть с невозмутимым видом, а я открываю второе письмо дрожащими руками.

Милый Джон!

Мама до сих пор злится, что ты появился на моем пути. Она не знает тебя, думает, что ты представляешь угрозу моей жизни, и не видит никакого будущего.

Не злись на нее. Ведь совсем недавно я сама заблуждалась и побаивалась тебя.

Ты не тот, кем тебя видят другие. Они способны только сплетничать. Мы оба знаем, кто по-настоящему опасен. Вспомни, что они сделали с Амандой!

Мне страшно, Джон. Ты же знаешь, что я готова сбежать с тобой хоть на край света, но что с нами будет, если он нас найдет?

Я не хочу жить с монстром.

Сарра.

Я перечитываю письма несколько раз и не могу поверить своим глазам. Она все-таки решила сбежать. Но почему ничего не получилось? Их письма пропитаны необычайной любовью и нежностью. Оба готовы были пойти на что угодно ради счастья друг друга, но жизнь их разлучила. Почему?

– Откуда это у тебя? – спрашиваю я Адама. – И кто этот Джон?

Адам отпивает кофе и вздыхает. В серых радужках глаз мелькает странная грусть.

– Джон Кинг, – тихо отвечает он, – мой отчим.

Глава 29

Теряя контроль

Его слова застают меня врасплох, руки опускаются вместе с письмами на стол. С моих уст срывается истерический смешок, отчего Адам кидает на меня взволнованный взгляд, но я только мотаю головой и достаю из жестяной банки результаты анализов на беременность.

– Кто-то из них двоих может быть моим отцом, – шепчу я.

– У тебя его глаза, Эмили.

Восемнадцать лет я не знала ничего о своем отце, и мама никогда не рассказывала мне о нем. Но вот бесследно исчезает человек, с которым я была всю свою жизнь, и находится «папа».

Во всем надо искать плюсы.

– Он сейчас в городе?

– Уехал, – холодно отвечает Адам, но когда наши взгляды встречаются, его лицо смягчается.

Кинг касается моей руки, и по телу пробегают электрические разряды. Я вздрагиваю и чувствую, как колотится сердце. Еще мгновение, и оно проломит ребра. Летящая птица накрывает мою ладонь, а я аккуратно касаюсь ее пальцами и обвожу по контуру.

Адам напрягается, по покрытой татуировками руке бегут мурашки. В одну секунду в его глазах вспыхивает огонь, пробуждая сильное влечение. Только Адам способен вызывать такую бурю эмоций во мне одним взглядом.

Кинг берет меня за руку и притягивает к себе, заставляя обойти разделяющий нас стол. Его губы искривляются в мрачной улыбке, но, несмотря на демонический взгляд, целует он меня очень нежно. Его руки обвивают мою талию, а я вдыхаю его запах и запоминаю каждое прикосновение. Наши языки сплетаются.

В голове что-то щелкает. Здравый смысл отходит на второй план: все обиды и тайны, мысли о том, кто мы друг другу, все исчезает, и остается только неистовое желание быть с ним, несмотря ни на что. Я с жадностью отвечаю на его поцелуи, а непослушное тело прижимается к нему все ближе и ближе.

Адам издает тихий стон, больше похожий на утробное рычание, и сажает меня на стол, раздвигая мне ноги, чтобы подойти ближе. Его руки скользят по моему телу, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения, и заползают под футболку.

Я полностью теряю контроль, когда шеи касаются его горячие губы, и начинаю громко дышать. Одним резким движением Адам снимает с меня майку и откидывает ее в сторону. Я поспешно стягиваю с него футболку.

Каждая клеточка тела готова взорваться от наслаждения, едва я прохожусь пальцами вдоль его обнаженного торса. Его мышцы напряжены, тело превращается в камень, и я с одержимостью впиваюсь в его губы снова и снова. Руки Адама поглаживают мой живот, поднимаются все выше, заползают под кружевную чашечку бюстгальтера.

Безумие. Оно подступает с каждой секундой. Неизведанные ранее ощущения вызывают бурю эмоций, и меня захлестывает волна эйфории. Пальцы впиваются в его широкие плечи, с губ срывается стон, и я вижу, как от дикого желания горят его серо-голубые глаза.

Его рука уже скользит по моей спине к заветной застежке, как вдруг раздается звонок в дверь. Лицо Демона перекашивает от раздражения. Звонок раздается снова. Превозмогая желание закричать от злости, я спрыгиваю со стола и направляюсь к двери, по пути надевая майку и поправляя волосы.

Как же горят щеки!

На пороге оказывается Том. Он взволнованно смотрит на меня, а я, как ни в чем не бывало, с улыбкой говорю:

– Привет, какими судьбами?

– Хотел поговорить. – На лице парня мелькает грустная улыбка. – Я могу войти?

– Думаю, это плохая идея, – слышу позади себя сухой голос Адама и хочу провалиться сквозь землю.

Том застывает, как будто его чем-то ударили. Хоть он и наговорил мне гадостей, я чувствую себя виноватой. Том остается мне другом, хотя бы потому, что он единственный человек, который был со мной в первые дни и помогал осваиваться. Больно смотреть, как он страдает.

В голубых глазах проносятся обида, шок, затем их сменяет спокойствие. Я вижу, как Флинн собирает волю в кулак, проглатывая злобу.

– Я хотел попросить у тебя прощение, Эми, – признается он, не обращая внимания на Кинга. – Я был сам не свой и наговорил лишнего.

Меня всегда считали слишком отходчивой.

– Все хорошо, Том, я все понимаю.

Том облегченно кивает. Видно, что с его души спал огромный камень, и я рада, что ему становится легче. Он выглядит намного лучше: на щеках появляется румянец. Ему потребовалось две недели, чтобы перебороть себя и пойти на мировую, и я рада, что он пришел: не хочу терять нашу дружбу.

– Увидимся в университете? – немного робко спрашивает парень.

– Конечно, – улыбаюсь я.

Мы прощаемся. Я закрываю дверь, правда, уже в следующее мгновение сталкиваюсь с недовольным взглядом Адама. Кажется. Кажется, он готов убить меня.

– Что это было? – рычит Кинг, сжимая кулаки на груди так, что из корочки на костяшках начинает сочиться кровь.

– Ты сам все видел, – отвечаю я и иду мыть посуду.

– Теперь вы снова будете лучшими подружками? – язвит парень, и в его голосе проскальзывают еле уловимые нотки ревности, отчего на моем лице появляется улыбка.

– Мы – друзья, Адам, не более. – Как же приятно произносить его имя. – Я не собираюсь прекращать наше общение, так как он был рядом и помогал мне осваиваться в городе и университете.

Кинг подходит ко мне так близко, что я чувствую его тепло.

– Не хочу, чтобы ты с ним общалась, – цедит он сквозь зубы. – У него совсем другие взгляды на дружбу, поверь, я знаю.

– Что у вас случилось?

Во взгляде Демона проскальзывает удивление.

– Дай угадаю. Он сказал, что решил перестать со мной общаться, ведь я на него плохо влияю?

Я коротко киваю, на что Адам усмехается:

– Все было иначе.

Глава 30

Безумец

Адам мучает меня недосказанностью всю дорогу до кафе. На мои вопросы он только улыбается и говорит, что умрет, если не выпьет кофе. Парень неспешно ведет машину и усмехается, когда я нервно барабаню пальцами по торпеде. Потом он медленно паркуется, не обращая внимания на мои просьбы поторопиться. И вот, когда сонный бариста наконец подает заказанный нами кофе, мы усаживаемся за стол, и Адам признается:

– Ты такая забавная, когда злишься.

Я показываю ему язык и передразниваю его, отчего он начинает смеяться.

– А ты забавный, когда ревнуешь, – парирую в ответ.

– Я не ревную, Эми, – отвечает Адам, меняясь в лице. – Мы дружили с Томом с самого детства, и только я знаю, что он за человек.

Кинг говорит так, будто Том опасен для общества. Тот самый Том, веселый, милый парнишка, который всегда улыбается и готов помочь. Да, у него обостренное чувство справедливости, и он иногда перебарщивает с желанием возмездия, но это не повод говорить, что он паршивый друг.

– Я сам не сразу понял, что с ним. Первые случаи были еще в детстве, когда мы многого не осознавали. – Он размешивает кофе, собирая пушистую пенку, и съедает ее, а я про себя отмечаю схожесть наших привычек. – Тогда у нас были стерты понятия добра и зла. Мои сверстники не хотели общаться со мной, избегали меня, а их родители смотрели на меня, будто я – монстр. Только Том не разделял их взглядов.

Так вот в чем проблема Адама! С самого детства его считали другим, делали из него Демона и навешивали ему смертных грехов.

– Наши игры становились безжалостней с каждым годом. Постоянные шалости, казалось бы, безобидные, даже веселые, обретали жестокий смысл. Но тогда мы не понимали, что переступаем черту. – Он делает глоток и замолкает. Глаза Демона погружаются в прострацию. – Со временем я начал замечать за Томом странное поведение. К тому моменту у нас уже была компания, нас всех считали кончеными хулиганами: мы избивали новичков в школе, запугивали всех, кто нам не нравился или косо на нас смотрел. Иногда Том становился нервным и зацикливался на мелочах.

В подтверждение слов Адама я вспоминаю, как горели глаза парня, когда он раз за разом повторял, что хочет посадить Кинга. Как он нервничал, когда объяснял мне, что Кинг опасен.

– У него периодически появлялась тяга к садизму, которая напрягала всю компанию. Однажды он отрезал голову уличной собаке, которая на него просто зарычала. Тома будто подменили в тот момент: наш друг достал нож и стал резать горло животного, визг стоял на всю улицу.

– Ты сейчас точно про Тома говоришь? – удивляюсь я.

Во взгляде Адама нет ни грамма притворства.

– Мы списали это на шутку и на его желание утвердиться в компании. Мы все тогда творили ужасные вещи: переходный возраст, ему сорвало башню, мы чувствовали себя хозяевами города. Люди боялись нас, но это лишь подзадоривало.

Моя нога нервно дергается. Я не могла даже предположить, что Том способен на подобное! У меня не укладывается в голове такая информация. Мозг отказывается верить.

– А потом странные приступы участились. На одной из «стрелок» нам пришлось оттаскивать Тома от парня, которого он избил до полусмерти. Одно правило у нас железное: не добивать, но Том измывался над парнем, который уже был без сознания и хрипел от боли. Мы успели оттащить друга до того, как он достал нож.

Адам снимает куртку и показывает мне руки. Только сейчас я замечаю под татуировками рубцы от порезов.

– Он становился все более вспыльчивым и агрессивным. Но мы не сразу поняли, что с ним происходит.

Неожиданно все встает на свои места: мне не показалось, что Том ведет себя необычно. Когда мы разговаривали в коридоре, он действительно вел себя неадекватно. Парень нервничал и дрожал от злобы. Сейчас я понимаю, почему Адам так сильно вспылил.

«Он поднял на тебя руку?» – вспоминаю вопрос Кинга, и тело пробирает дрожь.

– Шизофрения, раздвоение личности. Он даже не помнил, что творил, и часто злился на нас. Не верил моим рассказам, говорил, что все это клевета.

– Том утверждает, что это ты убил Джимми на выпускном, – шепчу я и вижу мрачный взгляд Адама.

– Я делаю страшные вещи, безрассудные. – Его голос переходит в рык, и мне становится жутко. – Но я не убийца, Эмили.

В горле застывает ком, и меня начинает мутить.

– Тогда что произошло?

– Джимми был моим другом, новичком в школе. Наша компания его не сразу приняла, и мы решили над ним поиздеваться. Но Джим не сдрейфил и дал нам отпор, чем заслужил мое уважение.

– Что-нибудь еще? – внезапно спрашивает официантка и улыбается Кингу. Она теребит в руках блокнотик с ручкой и, не скрывая восторга, смотрит на парня.

Адам достает меню и, не обращая на девушку ни малейшего внимания, перелистывает страницы. Меня забавляют ее потуги.

– Я буду клаб-сэндвич мясной. Ты что-нибудь будешь, любимая?

После последнего слова я едва не давлюсь кофе. Официантка кидает на меня оценивающий взгляд, и я вижу, как недовольство сверкает в ее глазах.

– То же самое. – Я готова провалиться под землю.

– Хорошо.

– Спасибо, Кимберли, – сухо отрезает парень, закрывая меню.

Девушка поспешно уходит и встает возле стойки, изредка кидая на нас косой взгляд. Видимо, они с Адамом знакомы. По ней заметно, что между ними что-то было. Мне неприятно думать об этом, и я пытаюсь выбросить из головы дурные мысли, чувствуя, как краснеют щеки.

Адам улавливает перемены в моем поведении.

– Полгода прошло, а она до сих пор считает, что мы – влюбленная парочка, – пожимает плечами, Кинг.

Надо привыкать к тому, что у Адама было слишком много любовниц. В университете я часто замечаю, как девицы кидают в его сторону пошлые взгляды, а холодность только подогревает их интерес. Для него все они – всего лишь игрушки на день, и Адам, наверное, не осознает, какие чувства у них вызывает.

– В тот вечер мы решили забить на выпускной и пошли гулять. – Кинг продолжает свой рассказ, и я застываю в напряжении. – Мы изрядно напились и нарывались на любую компанию, что встречалась нам на пути.

Глаза Демона становятся темнее. От нервов я забываю, как дышать.

– Возле моста мы заметили машину, девушка пробила колесо и пыталась поменять запаску. – Парень зажмуривается. – Нам захотелось подшутить над ней, и Тома понесло. На пьяную голову все это выглядело безобидным. Веселым. Джим оказался самым трезвым и принялся защищать незнакомку, когда Том начал открыто домогаться ее, явно переступая грань.

Адам ударяет кулаком по столу. Я чувствую, что от ужаса вжимаюсь в диван. К нам подходит Кимберли, принося заказ, и Кинг тут же откусывает кусок сэндвича, смакуя его во рту. Его манера поедания пищи пробуждает во мне голод, но я боюсь, что еда застрянет в глотке от переживаний.

– Между ними завязалась драка. В приступе агрессии Тома сложно остановить, он становится неуправляем. – Адам потирает ладонью затылок. – Мы разняли парней и кинулись к девчонке. А затем… Один удар, и тело Джимми перевалилось через мост.

На моих глазах появляются слезы. Я подношу руку к губам, чувствуя накатывающую панику. Кинг сосредоточен, его взгляд витает в воспоминаниях, и на лице появляется горькая ухмылка.

– Я не успел его поймать.

– Этого не может быть, – шепчу я, качая головой.

В один момент все, что я знала о Томе, испаряется, и на смену теплым дружеским эмоциям приходит страх.

– Когда Том очнулся, он решил, что Джимми скинул я. Полиции и спасателям он сказал, что произошло убийство. Девчонка – единственный свидетель – спасла нас тогда от тюрьмы. Нас направили на принудительное лечение в психбольницу к отцу Тома. Том убеждал всех в моей виновности, а мы все понимали, что нашему другу нужна помощь. Парень перестал с нами общаться, прошел терапию и вроде бы стал намного спокойнее.

– Он вылечился?

– Я не знаю, Эмили, – признается Демон. – Судя по тому, что он до сих пор не забыл эту историю, вряд ли лечение ему помогло.

Я зажмуриваюсь. Мне становится плохо. Тело пробирает дрожь. Разве такое возможно? Это слишком жестоко, чтобы быть правдой! Теперь я все понимаю. Том – безумец, страдающий от душевной болезни, он не признает проблемы со здоровьем и пытается спихнуть все грешки на Адама. Очень удобно, ведь с самого детства Кинг слыл трудным ребенком. Люди считали Адама монстром с рождения, и он стал таковым.

– Послушай, – мрачно говорит Кинг, будто бы читая мои мысли, – не ищи причин. Дело не в травме детства, я не озлобленный на весь мир герой из книжных романов. У меня лучшая семья, мне всегда хватало любви родителей. Джон отлично относится ко мне, и я считаю его своим отцом. То, что я совершал, и то, что я сейчас делаю, – это моя суть.

От его слов мне становится еще страшнее. Я тереблю в руках пустую чашку кофе и нервно покусываю нижнюю губу.

– Это не болезнь, Эмили, это и есть я.

От перенапряжения начинает болеть голова.

– Тебе надо поесть, – произносит Адам, подвигая ко мне тарелку с сэндвичем.

Глава 31

Темный омут

Забыв про учебу и прочие дела, мы проводим с Адамом целый день вместе. Надеюсь, Джулия меня простит. Но после рассказа Кинга мне не хочется появляться в университете, не хочется встречать Тома. Боюсь, что, увидев его, я просто побегу прочь, тем самым выдав себя, покажу, что знаю его тайну. Мне нужно время, надо переварить всю эту жуткую историю.

Адам, как ни в чем не бывало, заказал себе еще стейк и с огромным аппетитом съел его. В то время как я пыталась справиться с остывшим сэндвичем, стараясь не подавиться каждым куском, попадающим в рот.

После кафе мы заходим в аптеку, и парень недовольно сводит брови, когда я покупаю кучу мазей от ссадин и ушибов. А когда завожу разговор про больницу, Кинг молча уходит в машину и ждет меня за рулем, слушая музыку из самой преисподней. Каждый раз, когда Адам намеревается меня позлить, он включает дико орущие песни, в которых даже слов не разобрать.

– Боже мой, сама Эмилия Грин прогуливает учебу, – иронизирует Адам, глядя на часы, когда я сажусь в машину.

– Я могу уехать прямо сейчас, – парирую я, делая музыку тише.

Адам игриво усмехается и дает по газам. Он входит в повороты так, что меня мотает в разные стороны по всей машине, а из пакета валятся все мази и таблетки, что я купила. Я возмущаюсь, пытаясь найти ремень безопасности, а Кинг смеется, видя, как у меня не получается застегнуть пряжку.

– Куда мы едем? – спрашиваю, как только у парня проходит приступ веселья, и он начинает ехать нормально. В окне тенью проносится мой дом.

– Ко мне. – На лице парня появляется пошлая ухмылка.

– Ты уверен, что это хорошая мысль?

Ведь Адам с Томом соседи. По телу пробегает холодок.

– Я же говорю, отец уехал.

– Я не про Джона.

Адам поворачивается ко мне и замечает мою тревогу. Его руки сильнее сжимают руль. Он молчит, но я прекрасно понимаю, что он чувствует. Злоба пробирает его с дикой силой.

На пороге нас встречает уже знакомая мне горничная, и у меня краснеют щеки, когда она смотрит на меня. Я благодарю бога, что женщина ничего не говорит и делает вид, что мы с ней не встречались раньше.

Мы проходим в огромный дом в стили хай-тек в серо-черных тонах. Адам уверенно ведет меня на второй этаж и заводит в просторную комнату. Не могу поверить, что это уютное пространство принадлежит ему, Демону. Жилище Адама выдержано в лофтовском стиле с кирпичными стенами, одна из которых полностью состоит из книжных полок. Вместо этого я ожидала увидеть пентаграммы и сатанинские плакаты.

Гюго, Жюль Верн, Гете, Шекспир, – одна классика. В его библиотеке много серьезных книг, и когда я провожу рукой по твердым переплетам, на моем лице появляется счастливая улыбка. Никогда бы не подумала, что Кинг – любитель чтения. Я представляю, как он лежит на огромной кровати за книжкой, вижу его сосредоточенный взгляд, и улыбка становится шире.

Адам аккуратно уводит меня от полок, и его глаза загораются легким недовольством. Кажется, я – одна из немногих, кто удостоился чести зайти сюда, и мне становится приятно, что Кинг впустил меня в частичку своего мира.

– Снимай футболку, – говорю я, вспомнив про мази от ссадин.

– Вот так сразу? – усмехается Адам, но все же послушно избавляется от одежды.

Я подавляю в себе восхищенное «ах». Его накачанное тело вызывает во мне бурю эмоций, и я с нескрываемым восторгом разглядываю его татуировки: на груди притаился огромный осьминог, в щупальцах которого виднеются различные узоры и надписи, на животе – волк с раскрытой пастью. Все эти рисунки только подчеркивают идеальную фигуру: каждую мышцу, каждый изгиб, заставляя меня странно реагировать.

С трудом заставляю себя выпрямиться и смущенно заглядываю в пакет с медикаментами, чувствуя на себе довольный взор.

Адам садится на кровать.

– Какие дальнейшие указания? – Его демоническая улыбка заставляет меня покраснеть еще больше.

– Не двигайся, – шепчу я, опускаясь на колени, чтобы мне было удобнее обрабатывать его ушибы, и выдавливаю немного крема на палец.

Когда я наношу лекарство на раны парня, я замечаю под темными рисунками на коже множество шрамов, и мое сердце сжимается от боли, когда я представляю, как именно он получил эти страшные метки. Мне хочется поцеловать каждую ссадину, каждый шрам на его теле, чтобы только все прошло бесследно, чтобы на любимом теле не оставалось следов прошлого. Провожу пальцами по грубым рубцам на его руках и встречаю серьезный взгляд. Два бездонных серо-голубых колодца затягивают в свой омут, заставляя меня трепетать страха.

Страха, что он вновь куда-то исчезнет.

Выдавливаю еще крема и перехожу к его мраморному лицу. Адам тихо шипит, когда я обрабатываю самую большую ссадину на его лице, и мои губы слегка касаются того места, где ему больно. От моего прикосновения он слегка вздрагивает, а в глазах появляется легкая растерянность.

– Можно тебя спросить? – шепчу я, и Кинг коротко кивает. – О чем ты думаешь?

– О тебе, – отвечает хрипловатый голос.

– Это логично, потому что я напротив, – шучу я, закрывая тюбик и складывая мази обратно в пакет.

Адам молчит, не отрывая от меня задумчивого взгляда. Касается пальцами щеки, отчего я громко вздыхаю. Убирает непослушную прядь с моего лица, и уголки его губ ползут вверх. Птица спускается ниже, к моей шее, и я забываю, как дышать.

– Ты веришь мне, Эмили? – серьезно спрашивает Кинг.

После этого вопроса в голову врывается шквал мучительных мыслей.

Очередная уловка? Что скрывается в его взгляде? Новая игра? Адам чересчур умен для своего возраста и прекрасно знает, как манипулировать людьми. В душу прокрадывается неприятное сомнение. Я пытаюсь выгнать из головы посторонние мысли, но у меня плохо получается.

– Да.

На лице Демона расплывается улыбка чеширского кота. Он покачивает головой и встает с кровати.

– Том очень злится из-за того, что мы общаемся, – говорю я, когда он подходит к окну. – Это выводит его из себя.

Адам облокачивается о подоконник и сжимает руки в кулаки.

Широкая, мускулистая спина напрягается, и он опускает голову.

– С тобой ничего не случится, – шепчет он, – обещаю.

Я подхожу к Кингу и обнимаю его, вдыхая перцовый аромат его тела. С каждым днем я все сильнее растворяюсь в нем, отдаюсь во власть Демону, человеку, которого боится весь город, парню, которому не доверяет ни одна девушка. Мне стоит бежать, сломя голову, пока его образ жизни не погубил меня, пока он сам не уничтожил меня. Но когда он прикасается ко мне, я забываю обо всем и слепо иду за ним, радостно слушая зов сердца, в то время как здравый смысл кричит совсем другое.

Глава 32

Доверие

Несмотря на все переживания, связанные со страшной историей, которую мне рассказал Адам, на следующий день приходится ехать в университет.

Когда я подъезжаю к парковке, меня охватывает беспокойство: машины Кинга нет. Вчера вечером он проводил меня до дома и, сообщив, что у него срочные дела, поторопился уехать. В полнейшем одиночестве я пережевывала новую информацию. Перемены парня в отношении ко мне не повлияли на его настроение: оно меняется так же часто, как и раньше. Только сейчас я не понимаю причины его отстраненности.

Весь день я скитаюсь от одной аудитории к другой; сажусь как можно дальше, чтобы Том не заметил меня на совместных занятиях. Чувствую себя беглецом в розыске: постоянно оглядываюсь и вздрагиваю, когда вижу в толпе студентов похожую одежду и темные волосы. А когда моего плеча касается чья-то рука, подпрыгиваю на месте, готовая закричать на весь коридор.

– Вот ты где! – слышу голос Джулии и вздыхаю с облегчением. – Куда ты пропала?

– Тише, – шепчу я и отвожу подругу в пустую аудиторию. – Ты сегодня видела Тома?

– Видела на имиджеологии, а что такое?

Джулия заглядывает мне в глаза и приподнимает бровь в немом вопросе. Она хочет услышать объяснения, которых я дать не могу. Слишком рискованно подвергать ее опасности. Как юный журналист, Джули не оставит эту информацию без внимания и попробует докопаться до истины. Лучше избежать лишней шумихи.

– Просто не хочу его видеть. Он заходил вчера, извинялся.

– А что Адам? – В ее глазах вспыхивают задорные огоньки. Она садится на ближайшую парту и ждет подробностей.

– Он поспорил тогда с Риком только для того, чтобы найти письма моей матери. – На лице появляется предательская улыбка, когда в памяти всплывает наш поцелуй на кухне.

– Ты что-то недоговариваешь, Эми. – Ее взгляд как рентген разбирает меня на кусочки. – У вас был примирительный секс?

– Что? – вскрикиваю я, почувствовав, как покраснели мои щеки.

– А почему бы и нет? – смеется подруга и чуть не падает со стола. – Он пришел к тебе, проявлял столько нежности и внимания. Ты хоть видела, как он на тебя смотрит?

– И как же?

– Как будто ты луч света в его непроглядной тьме.

Весьма романтичное высказывание. Странно слышать подобное из ее уст.

– Хочешь сказать, что, положив его в свою кровать, ты спокойно заснула на диване? – Она хмурится и принимается перебирать пальцами непослушный локон.

– Нет, конечно, я легла рядом. Он был сильно уставшим и почти сразу уснул.

– А утром?

Ее вопросы смущают меня все больше.

– Ничего. Он обнял меня и все.

– Видимо, ты его реально зацепила, Эми. – Улыбка Джулии становится шире.

Не рассказываю ей про случай на кухне: не стоит перегружать ее эмоциональный фон, дабы избежать криков радости и разочарования одновременно. Если бы Том не позвонил тогда в дверь, случилось бы… то самое. Я была к этому абсолютно готова. В тот момент сердце руководило разумом: влечение к Адаму оказалось настолько сильным, что я потеряла голову.

Мама всегда говорила, что я должна беречь себя для сильных чувств. Первый раз должен быть особенный. Чтобы довериться мужчине, мало испытывать обычную симпатию.

Верю ли я Кингу? Мои чувства к нему безумны, у меня срывает крышу от каждого его прикосновения. Тьма превращается в удовольствие. И только в его мраке я вижу свет.

– Джулия вызывает Эмили, – распевает подруга и щелкает пальцами у меня перед лицом. – Прием!

Выхожу из раздумий, встряхнув волосами, и виновато бросаю:

– Прости.

– Ты зависла. Все в порядке?

– Все отлично, – вру я.

– Пойдем перекусим? Здесь рядом есть отличная забегаловка, в которой точно не будет Тома Флинна.

Подруга игриво подмигивает мне, и я прыскаю со смеху. Джулия будто читает мои мысли. Никогда бы не подумала, что познакомлюсь с таким чутким человеком. Девушка понимает меня, как никто другой, и за все время нашей дружбы, несмотря на взбалмошный характер, давала мудрые советы.

Мы приходим в кафе и садимся за самый дальний столик. Джули деловито просматривает меню и принимается докучать официанту вопросами о каждом блюде, составе соусов, свежести продуктов. Я молча наблюдаю за ней и виновато поглядываю на бедного парня с блокнотом, у которого уже начинают краснеть уши от напряжения. Я улыбаюсь.

Когда ответы получены, подруга удовлетворенно вздыхает и заказывает себе салат цезарь и безалкогольный мохито. Я решаю заказать то же самое, и официант убегает, явно проклиная Джули за взрыв мозга.

– Новая статья? – спрашиваю я, когда девушка достает блокнот и делает пару записей.

– Скорее рецензия, – отвечает она, не поднимая глаз. – Любую кухню можно оценить по трем вещам: салат цезарь, тирамису и мохито. Это самые ходовые блюда и напитки.

– Надо же.

Девушка черкает страницы, слегка высунув кончик языка. То, с каким сосредоточенным видом она делает наброски, веселит меня, и я в очередной раз прихожу к выводу, что мне никогда не быть журналистом. Джули отдает всю себя будущей профессии, живет сенсациями и новостями, следит за веяниями моды и всегда старается быть в курсе событий. А я? Я просто люблю литературу и пишу короткие рассказы, которые никому не давала читать, даже своей маме.

– Как у тебя дела? Мистер Блэк задавал что-нибудь интересненькое? – спрашивает Джулия, щелкнув ручкой.

– Ничего особенного… Слушай, а можно задать тебе нескромный вопрос?

– Давай.

У Джулии свое понимание скромности: она не стесняется говорить ни на какие темы, объясняя это тем, что в жизни нет ничего запретного.

– Какой был твой первый раз? – шепчу я, на что девушка искренне усмехается.

– О, это долгая история. Его звали Энтони, и мы влюбились с первого взгляда. Он приехал в Новый Орлеан на каникулы к родственникам. Мы были соседями и быстро подружились.

Официант приносит наш заказ и поспешно уходит, наверняка, чтобы Джулия больше не задавала вопросов. Она пристально смотрит ему вслед и достает приборы из салфетки.

– Я сразу почувствовала искру между нами, и все как-то быстро закрутилось. – На мгновение она мечтательно прикрывает глаза. – Он был старше меня, опытнее. С ним все и случилось. Более того, он раскрыл во мне женственность. Наверное, благодаря ему я и стала такой открытой. – Она отправляет в рот кусочек курицы из салата. – Я сильно изменилась после встречи с ним, стала увереннее и смелее. Множество моих комплексов бесследно исчезло.

– И почему вы расстались?

Она грустно усмехается и качает головой. Я замечаю в ее глазах тень печали.

– Каникулы закончились, и он уехал. Мы переписывались еще какое-то время. Я очень хотела поступить в его университет, но не сложилось. Энтони к тому времени нашел себе девушку и вскоре женился. Как предсказуемо. Ведь он изначально предупреждал, что мы ничем друг другу не обязаны.

– Грустная история, – с сочувствием говорю я.

– Но я получила бесценный опыт и благодарна ему за многое.

Подруга жует салат, а затем вдруг недовольно морщится. Достает блокнот и что-то туда усердно записывает.

– Соус – просто отрава, – поясняет подруга. – Моя бабушка и то лучше готовит.

– А по-моему, ничего.

Она продолжает писать, бубня под нос гневные высказывания о кухне данного заведения, а я задумчиво хмурюсь. Джулии повезло встретить опытного мужчину, который многому научил ее, но повезет ли мне так же? Из всех людей мира мое сердце выбрало одного из самых скрытных и жестких мужчин на Земле, который всю жизнь использовал женщин, не заморачиваясь о чувствах.

– Кстати, ходят слухи, что Адам хорош в этом плане. – Джулия снова демонстрирует дар телепатии и подмигивает мне. – Демоном его прозвали не только за взрывной характер.

Я густо краснею и запихиваю в себя как можно больше салата, чтобы отвлечься. Подруга права: цезарь тут не очень. Кусок застревает в горле, и я начинаю громко кашлять.

– Самое главное – не думать об этом, – заключает Джули. – Чем больше ты готовишься, тем больше волнуешься. Доверься ему.

Последняя фраза вводит меня в ступор.

Как довериться Демону?

Глава 33

Третий лишний

Разговор с подругой затягивается на два часа, и, опаздывая на последнюю пару, мы решаем поехать домой и посмотреть несколько серий кровавого сериала.

– На этот раз нам никто не помешает, – говорит Джули, доставая блокнот.

Всю дорогу подруга вслух проговаривает строки написанной рецензии, импульсивно выдавая комментарии по поводу собственных ошибок, и нервно грызет кончик ручки. Она черкает листы один за другим, вырывает, комкает и выкидывает в окно. Тем временем я наслаждаюсь ясной погодой и опускаю новенькое стекло, блаженно подставляя руку приятному ветру.

Погода в Лафайете становится прохладнее. Вечером без кофты можно замерзнуть, а днем светит нежное солнышко. Не холодно и не жарко. Обожаю такие дни.

Казалось бы, ничто не испортит этот осенний день: я еду с подругой смотреть сериалы, болтать обо всем на свете, не боясь сказать лишнего. Тому на глаза я не попалась, и мне не пришлось разыгрывать любезность. Дома я закажу огромную пиццу и буду есть ее, пока не лопну. Факты предвещают прекрасный вечер! Вот только у моей машины, оказывается, другие планы, и она с приглушенным треском глохнет посреди дороги.

– Ну отлично, – ворчу я.

– Может, бензин закончился? – Джулия смотрит на приборную панель, попутно убирая блокнот в сумку.

– Такое уже бывало, и это не из-за бензина, у меня полный бак.

Я раздраженно бью по рулю и закрываю глаза, откидываясь на спинку сиденья. До дома идти полчаса, да и оставлять колымагу в таком состоянии нельзя, нужно дотолкать ее хотя бы до гаража. А потом я обязательно сдам эту рухлядь на металлолом и лучше буду ездить на общественном транспорте. Как назло, на трассе не встречается ни одной машины. Только несчастные велосипедисты и пешеходы. Я пытаюсь завести двигатель, но тщетно: моя старушка упирается и издает жалобные визги.

– Спокойно, Эми, – успокаивает Джули, касаясь моего плеча, – выход найдется. Давай вызовем эвакуатор?

Точно, как я об этом не подумала?

Пока мы с Джулией ищем в Интернете заветный номер наших спасителей, к нам неожиданно подъезжает машина.

Не могу поверить своим глазам!

Отполированная до блеска, без ржавчины и сколов, будто новенькая, перед нами стоит Шевроле Импала, а за рулем – довольный, улыбающийся Стив. Ему удалось починить ее!

– Она все-таки послала тебя к черту? – смеется парень, выходя из машины и заглядывая к нам в салон. – Так и знал, что рано или поздно это случится.

Стив отлично выглядит. Видимо, починка машины скверно отражалась на его нервах, но сейчас он кажется бодрым. Никаких синяков под глазами, грязных рук и растрепанных волос, никакого заляпанного комбинезона. На парне серые джинсы и белый кардиган. В карих глазах играют огоньки. Он подмигивает мне, дергает ручку, но замок, как всегда, заедает.

– Серьезно? – возмущается он и дергает сильнее.

С каждым его рывком шансы оторвать ручку возрастают.

Я только пожимаю плечами и наблюдаю за его тщетными попытками совладать с моей колымагой. Джули начинает тихо смеяться.

– На кой черт ты вообще на ней сегодня поехала? – раздраженно спрашивает Стив, когда я открываю дверь и выкатываюсь из салона. – Адам разве не говорил, что я тебя заберу?

– В первый раз об этом слышу. А где он сам?

– Как где? – Стив открывает капот. – Сегодня же годовщина смерти его матери – видимо, он на кладбище.

На моем лице появляется ошарашенная гримаса, а парень, как нашкодивший школьник, скрывается за капотом. Джулия выходит из машины и принимается наблюдать за Стивом, не скрывая улыбки. Я же до сих пор стою с раскрытым ртом.

У Адама умерла мама? Почему он не рассказал? Он ведь всегда говорил о родителях в настоящем времени, но никогда не упоминал о матери отдельно, видимо, пытаясь оставить эту тему нетронутой. Он вообще мало что про нее рассказывал. Я вспоминаю, с каким лицом он уезжал вчера вечером, и меня пробирает дрожь.

– Как она у тебя вообще едет? – бормочет Стив, захлопывая капот. – Это же живой мертвец!

– Ну-ну, она еще всех переживет, – защищаю свою старушку, отбрасывая мысли об Адаме.

– Оно и видно, – прыскает парень и пытается ее завести: двигатель издает недовольный рык и глохнет. – Найдется трос для буксировки?

– Ты обратился точно по адресу. Конечно, он у меня есть.

Джулия со Стивом переглядываются, и я замечаю, как блестят глаза подруги. Она соблазнительно теребит в пальцах прядь волос. Когда я нахожу трос, эта парочка уже мило общается и смеется, обсуждая преподавателя по экономике.

– Однажды я пришел к нему на лекцию пьяный в дрова и уснул на предпоследнем ряду!

Я стою с тросом и наблюдаю за ними в ожидании каких-нибудь действий. Больше всего мне хочется поскорее затолкать эту жестяную коробку в гараж и забыть о ней как о страшном сне.

– Может, поедем уже отсюда? – взмаливаюсь я и цепляю конец троса за крюк под капотом. Другой конец отдаю Стиву. – Как считаете?

Тот лукаво улыбается моей подруге, из-за чего она сияет. Я же мечтаю поскорее увидеть Адама и убедиться, что он в порядке.

Дорога занимает немного времени, несмотря на то, что мы движемся со скоростью улитки. Отполированная Шевроле поблескивает на солнце, и я вспоминаю, как совсем недавно Алекс убеждал Стива отдать ее на металлолом. Мы подъезжаем к дому и вместе заталкиваем мою старушку в гараж. Пока Стив повторно осматривает ее, мы с Джулией заказываем пиццу и понимаем, что сериал посмотреть уже не удастся, так как бóльшую часть времени мы потратили на дорогу.

– Джули, а ты слышала, что случилось с его матерью? – тихо спрашиваю я, когда мы сидим на кухне, а Стив возится в гараже.

– Адама? На самом деле мало кто знает подробности. В газетах писали, что она погибла в автокатастрофе. Говорят, она была в нетрезвом состоянии и не справилась с управлением.

Информации недостаточно, чтобы пазл сложился воедино, и я прикусываю нижнюю губу. Спрашивать у Адама об этом так же бессмысленно, как и биться головой о стену. Кинг вряд ли скажет правду. Сейчас ему лучше побыть одному. Что в принципе он и делает.

– Я принесу нужные детали, и, думаю, она еще поездит немного, – ворвавшись в коридор, сообщает Стив.

Я открываю коробку, и, сполоснув руки, парень налетает на пиццу. Джули наблюдает за ним, мечтательно улыбаясь. В ее взгляде мелькает тепло и заинтересованность, а я неожиданно чувствую себя немного лишней в собственном доме.

Глава 34

Открытая книга

Я смотрю на подругу, и меня накрывает необъяснимая радость. Блеск ее глаз и счастливая улыбка говорят о многом. Стив уплетает пиццу за обе щеки, вызывая у Джулии тихий смех. Я открываю вторую коробку «четыре сыра» и беру ароматный треугольничек.

– Я тебя где-то видел, – бормочет Стив, смотря на Джулию.

– В университете, – отвечает она.

– Это понятно, но где-то еще. – Он щелкает пальцами, и его озаряет: – Точно, на вечеринке братства! Это ты тогда напилась!

В одну секунду лицо Джулии меняется, и на щеках появляется румянец. Она растерянно хлопает ресницами, а я кидаю на Стива грозный взгляд.

А как хорошо все начиналось!

– Да ладно, с кем не бывает! – разводит руками парень.

Девушка покачивает головой и забирает пустую коробку, выкидывая ее в мусорное ведро. В этот момент Стив вопросительно смотрит на меня, и я показываю ему жестом, что убью его. Неловкий момент сменяет стук в дверь, громкий стук. Я сразу же понимаю, кто пришел.

Стив с интересом наблюдает за тем, как Джулия прибирается на столе. Дверь уже трещит по швам, и я бегу скорее открывать. Глаза Адама светятся в подступающих сумерках, и он замирает в дверях, глядя на меня, как кот из мультика. Он полностью облачен в черный цвет: темные джинсы и черная водолазка, под глазами синяки от недосыпа, а лицо бледнее бумаги. Выглядит он очень усталым, но, несмотря ни на что, улыбается мне демонской улыбкой.

– Смотрите, кто пришел! – восклицает Стив.

Адам вальяжно заходит в дом и пожимает руку друга, присаживаясь за стол. Потом коротко кивает Джулии и открывает коробку пиццы. Я начинаю сомневаться, кто здесь хозяин.

– Вы только приехали? – спрашивает Адам, и Стив глубоко вздыхает.

– Эми сегодня решила поехать на своей машине.

– И мы заглохли на дороге, – добавляет Джулия.

– Если бы не Стив, мы бы до сих пор сидели в машине и ждали эвакуатор, – признаюсь я и сажусь ко всем за стол.

– Я завтра попробую что-нибудь с ней сделать, нужны инструменты, – обещает темноволосый парень, и Джулия кидает в его сторону смущенный взгляд.

Адам кивает, пережевывая кусок пиццы. Его лицо совсем белое, какое-то болезненное, но он не подает виду. В его глазах ни намека на усталость.

– Ты сделал то, о чем я тебя просил? – спрашивает Кинг у Стива, и тот кивает.

Мы с Джулией переглядываемся, и я пожимаю плечами. К секретам Кинга я постепенно привыкаю. Уж лучше не мучить себя вопросами, иначе можно самой сойти с ума.

– Угадай, кто мне сегодня позвонил? – Глаза Стива сверкают. – Сама Джессика Уоллер!

– Сколько лет прошло, а она все отстать от тебя не может.

– А кто это?

– Наша одноклассница, – отвечает Стив, и Адам начинает смеяться.

– Ага, и главная прилипала. Что ей нужно?

– Вечер выпускников, они устраивают фуршет.

Адам строит недовольную гримасу, и Стив понимающе кивает. Но, несмотря на все недовольства, Кинг спокойно отрезает:

– Ты пойдешь со мной.

Что? Сказать, что его слова меня удивляют, ничего не сказать.

Сам Адам Кинг собирается пойти на вечер выпускников, куда причалят все его одноклассники, которые терпеть его не могут и которым он и его друзья портили жизнь долгие годы. Что это? Желание тряхнуть стариной? Или ему действительно интересно окунуться в воспоминания?

Я киваю в знак согласия. Мне приятно, что парень хочет взять меня с собой. Возможно, я узнаю что-то новое о его прошлом.

– Я думаю, мне пора, – говорит Джулия, вставая из-за стола.

– Я тебя отвезу, – поспешно предлагает Стив.

– Мы так и не посмотрели сериал, – жалуюсь я.

Подруга кидает взгляд на задумчивого Кинга и подмигивает мне, растянув губы в улыбке. Я прекрасно понимаю, к чему она клонит, и мои щеки краснеют. Стив замечает мою реакцию и прыскает со смеху, отчего мне хочется провалиться под землю.

Когда они уходят, Кинг устало зевает и потягивается на стуле.

– Ты как? – спрашиваю я в надежде, что он поделится со мной переживаниями.

– Жить буду, – кидает фирменную фразочку Демон.

Я собираюсь задать новый вопрос, но он подносит палец к моим губам, медленно плетется в гостиную и падает на диван. Моя женская сущность рвется наружу, мне хочется поговорить с ним, узнать, как прошел его день, но я прикусываю язык и собираю волю в кулак. Адам Кинг – вольная птица, и я до сих пор не знаю, как он ко мне относится. Он приходит и уходит, как дворовый кот, и часто молчит, не посвящая меня в свои размышления.

За окном уже стемнело. Сквозь тишину слышно, как первые капли дождя обрушиваются на крышу. Никак не могу привыкнуть к этой погоде. Вечные тучи навевают депрессивные мысли. А поведение Адама добавляет масла в огонь. Как бы сильно я ни старалась, я не могу не думать, о чем он молчит, что может значить его задумчивый взгляд. Год назад он потерял свою маму. Об этом знают его друзья, но он ни слова не говорит об этом мне. Я вспоминаю, как удивленно посмотрел на меня Стив, когда понял, что я не в курсе трагичных событий жизни Кинга.

Кто я для него? Очередная игрушка? Вряд ли. Адам не проявляет ко мне физического интереса, не считая наших вспышек страсти.

Я иду в душ, чтобы смыть грустные мысли. Часть меня готова верить Адаму беспрекословно и слепо, но другая отчаянно ищет объяснений и требует конкретики. После десяти минут прохладного дождя в душевой я подхожу к зеркалу и вижу отражение грустных глаз.

– Соберись, Эми, – требую я, зарывшись лицом в полотенце. – Все не так плохо, как кажется.

Большинство проблем возникает в голове женщин, а не в реальности. Мы сами придумываем множество историй, решаем, что о нас думают другие, переживаем тысячи страхов и замыкаемся в себе. Я всю жизнь старалась не идти по скользким ступеням женской паранойи, но сейчас она душит меня с неимоверной силой. Остановить это так же сложно, как остановить телом несущийся бульдозер.

Я беру расческу, провожу ею по сырым волосам и внезапно замечаю в дверях Адама. Серо-голубые глаза вспыхивают, и я ощущаю тянущее чувство внизу живота.

Не говоря ни слова, он подходит ко мне, и его губы касаются моего плеча. Всего одно легкое движение, и полотенце упадет с моего тела, но Кинг, стоя за спиной, терпеливо проводит пальцами по моей руке, оставляя на коже предательские мурашки. Он поворачивает меня к себе немного резко, и наши губы встречаются. Легкий поцелуй постепенно перерастает во всепоглощающую страсть. Кинг продолжает сладкую пытку и касается моих бедер ладонью.

– Смотри на меня, – шепчет он, и я повинуюсь.

В его взгляде ураган, разрушающий мою волю и силы. Рука поднимается выше, забираясь под полотенце, и я забываю, как дышать. Кинг поворачивает меня к себе спиной и заставляет прогнуться и раздвинуть ноги, отчего с моих губ срывается нетерпеливый стон. Пальцы одной руки приближаются к заветному месту, а другая сжимает мою грудь. У меня начинает кружиться голова. Я чувствую, как тело инстинктивно прогибается ему навстречу.

– Адам, – шепчу я, жадно хватая воздух, – пожалуйста.

Но он не слушает, продолжает дразнить ожиданием. Что-то твердое упирается в мои ягодицы. Я слышу его глубокие вздохи, впитываю каждое прикосновение его губ к моей шее. Мое тело, словно шелк, поддается каждой его манипуляции, а в мышцах застывает напряжение, готовое взорваться в любую секунду.

– Ты веришь мне, Эмили? – рычит Адам, сжимая мои бедра.

– Да, – машинально отвечаю я, подавляя стон.

Он нежно кусает меня за мочку уха. Его палец касается чувствительного бугорка и начинает круговые движения. С моих губ срывается стон, напряжение растет, а внизу живота поднимается волна наслаждения. С каждым движением его пальцев я все быстрее теряю рассудок. Одной рукой он сжимает мою грудь, придерживая полотенце, другой удовлетворяет меня, точно попадая в нужные точки. Мое тело дрожит, изнемогает, я прижимаюсь к нему все ближе, чувствуя подступающую кульминацию, но в нужный момент, Адам отстраняется, оставляя меня в полном недоумении.

– Этого недостаточно, Эмили, – шепчет он мне на ухо и выходит из ванной.

Глава 35

Маскарад

На протяжении следующих двух дней Адам ведет себя как ни в чем не бывало, а я краснею как помидор, когда вспоминаю, что он со мной вытворял. Кинг приоткрыл мне дверь в мир сексуального удовольствия, но затем сразу же захлопнул ее, не поднимая больше тему доверия. Он будто знает все, что у меня на душе, что меня гложет и не дает мне покоя, но не предоставляет ответов, которые так нужны.

Я слышу, как с улицы доносится гудок автомобиля, и поторапливаюсь, надевая туфли-лодочки. Смотрю в зеркало. На днях мы с Джулией прошлись по магазинам, и она уговорила меня купить новое платье светло-бежевого цвета из мягкого бархата. Оно красиво обтягивает талию, а юбка-солнышко подчеркивает мои стройные ножки.

Я ловлю себя на мысли, что слишком часто смотрюсь в зеркало и любуюсь собой. Надеюсь, Адаму понравится моя обновка. Вместе с платьем Джулия подобрала мне очень красивое кружевное белье лилового цвета. Носить подобные вещи я не привыкла, но пора уже взрослеть.

Гудок прерывает мои раздумья. Я беру сумочку с запасной обувью и выхожу на улицу. У меня отваливается челюсть, когда я вижу Адама, лениво опершегося о машину. На нем строгий классический черный костюм. Под приталенным пиджаком виднеется ворот кристально-белой рубашки и узел черного галстука. Волосы парня аккуратно уложены, а на левой руке сверкает перстень. Татуировки добавляют образу шарма. Он выглядит просто великолепно, и мне в голову приходит мысль, что рядом с ним я буду серой мышью.

Увидев меня, Адам улыбается и качает головой.

– Эми, так же нельзя, – мрачно холодит он, и я нервно сглатываю, осматривая себя, ища изъян. – Нельзя так сексуально выглядеть.

Я застенчиво улыбаюсь, а заносчивые воспоминания о его ласках упорно лезут в голову, заставляя меня робко переминаться с ноги на ногу и теребить в руках сумочку. Кинг прячет демонскую улыбку и открывает передо мной дверь Мустанга. Я наблюдаю за тем, как вальяжно он обходит машину, садится в салон, поправляет манжеты, сжимает руль. Его взгляд становится сосредоточенным. Сердце радостно трепещет, когда парень, оборачивается, и в глазах вспыхивает нежность.

Прекрасное начало вечера.

Мы подъезжаем к зданию его школы, и я невольно вспоминаю это место: красные кирпичные стены, синие рамы окон, старенькая табличка на входе. Мама приводила меня сюда пару раз, рассказывала, как училась здесь. По ее словам, она всегда прилежно училась и часто участвовала в школьных мероприятиях, помогала преподавателям. Любимицей мама была у учительницы литературы – миссис Грейс. Они много времени проводили вместе, разговаривая по душам. Отношения мамы и бабушки не являлись образцовым примером, так что иногда миссис Грейс давала моей маме мудрые советы.

Мы выходим из машины, и я машинально беру Адама под руку, отчего парень довольно улыбается. Мы заходим внутрь.

Темные коридоры, школьные шкафчики и маленькие классы… Я ощущаю подступающую ностальгию, пусть выпустилась не так давно. В моей школе в Лос-Анджелесе похожие светло-бежевые стены. Кажется, что как только мы зайдем за угол, я увижу знакомую столовую, моих одноклассников и друзей. Мы переступаем порог спортивного зала, украшенного шарами и плакатами с фотографиями учеников, и тут же на нас оборачиваются десятки глаз. Девушки недоуменно хмурятся. Кто-то даже слегка открывает от удивления рот. Парни заметно нервничают.

Какая теплая встреча!

Демон ухмыляется. По всей видимости, он ожидал именно такой реакции. Адам проводит пальцами по нижней челюсти и довольно поджимает губы, а в глазах загораются искры.

– Глядите-ка, сам Адам Кинг! – восклицает чей-то мужской голос, и я оборачиваюсь.

Перед нами стоит светловолосый мужчина среднего возраста в бежевом костюме и протягивает Адаму руку. На лице незнакомца нет ни капли притворства: он, видимо, один из немногих, кто действительно рад встрече с Кингом.

– Привет, Пол! – Адам отводит протянутую руку и тепло обнимает мужчину, хлопая по плечу. – Как ты? Как новые ученики?!

Он учитель?

– Эти дьяволята знатно треплют нервы! – усмехается мужчина, на что Адам улыбается. – Никогда бы не подумал, что дети так деградируют, с каждым годом все хуже. Ты как, как дела в университете?

– Скучно, все преподы – зануды, не с кем после учебы погонять шары в бильярде и выпить пива.

Пол прыскает со смеху, а затем переводит взгляд на меня, из-за чего я немного смущаюсь.

– А кто эта прекрасная дама?

– Эмили, познакомься, это Пол, учитель истории.

– Очень приятно. – Я пожимаю его руку.

– У Адама всегда был прекрасный вкус. – Мужчина подмигивает моему спутнику, и тот довольно скалит зубы.

Я догадываюсь, что им есть, о чем поговорить, и решаю не мешать. Шепчу Адаму, что отойду налить себе пунша, и направляюсь к столам с пирожными и канапе.

Отовсюду доносятся неприятные перешептывания и смешки:

–  Это та самая Эмилия Грин?

–  Что он в ней нашел?

–  У них все серьезно?

Еле подавляю недовольную гримасу.

Как только я оборачиваюсь в сторону шепота, девушки моментально смолкают и натянуто улыбаются, надевая приветливую маску. Никогда не понимала людей, слушающих и разносящих сплетни. Неужели их жизнь настолько скучна, что приходится обсуждать других?

Пока я наливаю пунш, мой взгляд падает на Адама. Он оживленно разговаривает с Полом, и к ним подходит Стив. Впервые я вижу Кинга таким беззаботным и радостным. Они что-то активно обсуждают и смеются, отчего на душе становится тепло. Адам может быть простым парнем, веселым и отзывчивым, но только не со всеми. Мало кому он доверяет свою светлую суть.

Среди незнакомых лиц я вдруг замечаю ярко-голубые глаза Тома и резко отворачиваюсь, чтобы он меня не заметил, судорожно наливая лимонад в стаканчик.

Но слухи быстро разлетаются по залу, и через минуту я слышу его тихое «привет», проклиная длинные языки болтливых девиц.

– Том. – Я пытаюсь скрыть волнение в голосе. – Привет!

– Рад тебя видеть. – Парень улыбается своей искренней улыбкой, и на душе появляется тяжелый камень.

Он выглядит абсолютно спокойным и жизнерадостным. Ни одного намека на безумие или болезнь. И все же я прекрасно понимаю, что состояние парня нестабильно, и любое неправильное слово может разбудить в нем приступ агрессии. Сердце сжимается от жалости. Том не виноват в своем недуге, он очень добрый и отзывчивый.

– Я тоже рада тебя видеть.

Неожиданно я замечаю напряженный взгляд Кинга.

– Прекрасно выглядишь, Эми. – глаза Тома светятся теплом. – Твоему спутнику очень повезло.

Флинн наливает себе немного пунша и делает глоток. Я подавляю неимоверное желание убежать от него и спрятаться за широкой спиной Адама. Мое воображение рисует роковую драку на мосту и его беленые глаза, отчего стакан в руке вздрагивает. Том же ведет себя непринужденно, спрашивает, как мои дела в университете и обсуждает наши общие домашние задания.

Адам, не отрываясь, наблюдает за нами, готовый в любой момент наброситься на Тома. В какой-то момент он решает подойти к нам.

– Вот ты где, – спокойно отрезает он, но я все равно чувствую в его голосе напряжение. – Пойдем. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Том кидает на парня холодный взгляд, а я нервно сглатываю, но надеваю дежурную улыбку.

– О, Томми! – восклицает Кинг, точно только сейчас его заметил. – Салют.

– Салют, – отвечает парень, подавляя ухмылку.

Этот маскарад раздражает меня. Хочется поскорее уйти. Я беру Адама под руку и прощаюсь с бывшим другом, мысленно благодаря Кинга за спасение.

Глава 36

Прыжок в бездну

– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я, когда Демон прибавляет шаг, и мне приходится почти что бежать.

– Сейчас узнаешь.

Один за другим мимо нас пролетают классы и полоса синих школьных шкафчиков. Мы идем так быстро, будто сбежавшие с урока школьники, и мне почему-то хочется смеяться. А еще хочется сберечь это чувство внутри себя, ведь оно возникает так редко.

Мы останавливаемся возле стенда с фотографиями. На нем много снимков – от очень старых до совсем новых, – и внезапно среди прочих я замечаю фотографию моей мамы. Совсем еще молодой и счастливой. Она стоит в обнимку со светловолосой девушкой, и обе задорно улыбаются в объектив.

– Мама, – шепчу я, чувствуя душащие слезы.

Адам поджимает губы, и я улавливаю нечто необъяснимо знакомое в этой фотографии, точнее, в этой незнакомке рядом с мамой: серо-голубые глаза, прищуренный взгляд, светлые волосы. Кинг аккуратно снимает снимок, и на его лице появляется грустная улыбка.

– Это твоя мама, – догадываюсь я.

Адам лишь кивает и прячет фотографию в карман пиджака.

– Они были подругами, – продолжаю я, когда Кинг ведет меня обратно.

– Год назад ее не стало, – сквозь зубы шепчет парень, давая понять, что не хочет об этом разговаривать.

Я не настаиваю и больше не задаю вопросов. Адам и так позволил мне узнать самое главное. Он расскажет, когда будет готов, я верю ему.

Кинг проводит меня мимо спортзала.

– Поехали отсюда, не люблю ностальгировать по былым временам.

Я понимаю, что дело совсем не в вечере выпускников.

– Тогда я поведу, – решаю сменить тему, и Адам недоверчиво кидает взгляд сначала на меня, а потом на мои каблуки.

– Я все продумала, не волнуйся.

Давно мне не было так спокойно. Адам перенимает мое настроение и смягчается в лице. Так что, когда мы подходим к его Мустангу, он отдает мне ключи. Я задорно подмигиваю ему, снимаю каблуки и кидаю их на заднее сидение, а затем достаю из сумочки кеды.

– Ох, уж эти женские хитрости, – усмехается Кинг.

– Пристегнись, – ворчу я, когда мы оказываемся в салоне.

Адам строит недовольную гримасу, но я непреклонна. Закатив глаза, он щелкает ремнем безопасности. Я поспешно повторяю то же самое и даю по газам. Кинг с наслаждением наблюдает за мной, а я радостно смеюсь, маневрируя между машинами. На светофоре Адам снимает пиджак, галстук и разминает шею.

– Знаешь, что в вас, девушках, самое странное? – ни с того ни с сего спрашивает парень. – Вы самые эгоистичные и требовательные существа.

– Кто бы говорил! – возмущаюсь я.

– Вы начитаетесь своих любовных романчиков и считаете, что живете в вымышленном мире. Сказочный принц уже не в моде, этим вас не возьмешь: вам нужен грубый, жесткий мужик. С какой-нибудь тайной или комплексом неполноценности. Еще лучше, чтобы он был латентным садистом или собственником. И каждый роман твердит вам о том, как этот мужик меняется ради любимой, а девушка остается все такой же чистой. Секта.

Я кидаю на него растерянный взгляд, а он покачивает головой.

– Не бывает так, Эми. Не может быть односторонних жертв ради любви. Это эгоистично – ждать перемен от мужчины, не меняясь самой. Это уже не любовь, а эгоизм. Я не исправлюсь, Эмили, как бы сильно ты ни была мне нужна.

Неожиданно в моей голове что-то щелкает, и, уже подъезжая к дому, я сильнее выжимаю педаль газа. Чувствую любопытный взгляд Кинга, но он не задает вопросов, выжидает. Адам будто поставил ставки и ждет, кто выиграет.

Я выворачиваю руль, и мы съезжаем с дороги в лесную чащу. Через пару мгновений я останавливаюсь возле берега реки и поспешно открываю дверь. Адам идет за мной. Я чувствую, как меня переполняют эмоции. В эту секунду я все осознаю. Какими бы ни были намерения Адама, он не причинит мне боли. Да, я не всегда понимаю его методов, да, он бывает злым, бывает грубым, он совершил много плохого в жизни, но я все равно хочу быть с ним, и мне наплевать, кто он. Вот что Адам хочет донести: в любви не должно присутствовать эгоизма, нельзя любить человека за то, что он меняется ради тебя, это неправильно.

– Знакомое место, – тихо протягивает Кинг, разглядывая берег, погруженный в сумерки.

Я ничего ему не отвечаю и иду вдоль реки. Адам как призрак следует за мной, не задавая ни единого вопроса. И лишь когда мы поднимаемся на мост, откуда не так давно он хотел меня сбросить, парень спрашивает:

– Ты в этом уверена?

Я вспоминаю то ощущение, когда он перевесил меня через ограждение, ту легкость, и коротко киваю. Теперь мне не страшно оттого, что я тянусь к его тьме. Тьма ли это на самом деле? У каждого человека свои понятия добра и зла.

– Я слишком плохой человек, Эми. Я не хочу убивать в тебе свет, – хрипло признается парень, когда я подхожу к перегородке.

– Почему ты считаешь, что мой свет лучше твоей тьмы? Каждый день я вижу одно и то же, эти лживые маски, это тщеславие, прикрытое доброжелательностью, дружбу ради выгоды, чувства ради выгоды. Сколько вранья! И все эти «светлые люди» ничего не понимают, слепо верят слухам, домыслам, я не хочу так.

У меня перехватывает дыхание, когда я перелезаю через перегородку.

Адам подходит ко мне, и в его глазах загораются нотки удивления вперемешку с восхищением. Птица аккуратно ложится мне на руку, и я закрываю глаза.

– Мне нужен ты, – шепчу я. – Ты даешь мне свободу.

Сердце стучит как бешеное, руки дрожат, воздух исчезает из легких. Я слышу его тихий вздох, и в нос ударяет сладкий аромат. Парень стоит по ту сторону ограды и берет меня за руки, помогая склониться над обрывом.

– Ты веришь мне, Эмили?

В голове срабатывает щелчок. Я отпускаю руки, чувствуя свободное падение. Душа холодеет, с губ срывается восторженный крик, и вот они – свобода, легкость и сила, о которых я мечтала!

Секунда-две-три, я погружаюсь в толщу прохладной воды, и мое сердце вновь начинает биться, а пальцы покалывать. Я быстро выныриваю и громко усмехаюсь. В этот момент с моста прыгает Кинг и всплывает возле меня.

В свете Луны его глаза блестят иначе, и я чувствую, как невидимая завеса, разделяющая нас, исчезает. Наши губы встречаются. Адам крепко обнимает меня, держа нас на плаву, и целует настолько открыто и искренне, что с моих губ срывается стон. Я овиваю его руками за шею и впитываю вкус его поцелуя. Обхватываю ногами за талию, и чувствую, как он идет по дну, поддерживая меня за бедра.

Платье моментально прилипает к телу, когда мы выходим на берег, и мне становится холодно. Адам отпускает меня и с улыбкой наблюдает, как я, дрожа, иду в машину.

– Нет-нет-нет, – смеется Кинг, – не надо садиться в салон, ты его намочишь.

Зубы начинают щелкать от холода, отчего улыбка парня становится шире. Он снимает мокрую рубашку и кидает ее на траву. В лунном свете я стараюсь разглядеть каждый рисунок на его теле. Адам достает из багажника два больших пледа.

– Раздевайся, – тихо говорит он.

Я не могу оторвать взгляда от его обнаженного торса, не могу не смотреть, как в тусклом свете переливаются капельки воды на его теле. Мне безумно хочется прикоснуться к нему.

Адам расстилает один плед на траве, а другой держит в руках и смотрит на меня.

– Эмили, раздевайся, – повторяет он чуть громче, – иначе ты замерзнешь.

Я застываю, не отрывая от него взгляда. Больше никакого стеснения, никакой неуверенности, никаких запретов и вечных мыслей. Только я, он и безграничное доверие друг другу. Серо-голубые глаза вспыхивают. Плед падает из его рук. Он стремительно подходит ко мне и впивается в мои губы. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую способна.

Грубым движением Кинг сажает меня на капот машины и аккуратно растравляет мои ножки, заставляя согнуть колени. Каждое его движение отдается сладкой пульсацией внизу живота, серо-голубые глаза вспыхивают страстью. Он нежно укладывает меня на спину и склоняется надо мной. Горячая ладонь скользит по моим бедрам, заставляя меня прогибаться и стонать, кусая губы.

Адам отстраняется и снимает с меня трусики. Сладкие муки ожидания продолжаются, и его губы касаются моих бедер. Мучительно медленно он поднимается все выше и выше, заставляя меня жадно хватать воздух и нетерпеливо извиваться под его поцелуями и прикосновениями.

Я чувствую его горячее дыхание все ближе к заветному месту. И как только его язык касается моего лона, спина прогибается, а с губ срывается громкое «ах». В одну секунду все вокруг перестает существовать. Я растворяюсь в новых чувствах и без остатка отдаюсь во власть Адама. Он нежно целует меня, дразня языком мой клитор, а его руки сжимают ноги, раздвигая их все сильнее.

Кинг отстраняется, берет меня на руки и бережно кладет на расстеленный плед. Моя голова сильно кружится, и я перестаю понимать, что происходит. Остаются только чувства, рвущиеся наружу. Адам снимает с меня платье, и огненные губы принимаются покрывать поцелуями мой подбородок, плечи. Легким движением он снимает с меня мокрый лифчик и начинает целовать грудь, посасывая и покусывая соски.

– Адам, – вырывается вместе со стоном, и я прижимаю его ближе к себе.

– Тише, – шепчет он.

От его голоса мой стон кажется еще громче, и птица ложится на губы, закрывая мне рот, а глаза наполняются тьмой.

Я больше не боюсь.

Адам расстегивает штаны, и я чувствую, как что-то твердое касается моего лона. Парень убирает руку, впивается в мои губы и входит в меня. От неожиданно резкой боли я вскрикиваю, и глаза начинает щипать от слез. Кинг замирает и смотрит на меня, заглядывая в душу. Все его тело напрягается, и, когда боль постепенно проходит, он начинает двигаться во мне, громко дыша.

С каждым его нежным толчком тело все более наполняет сладкая истома. Дыхание становится рваным. Мои пальцы судорожно сжимают плед.

Он ускоряет темп, и я начинаю стонать все громче и громче, чувствуя подступающую волну удовольствия.

Мы сливаемся воедино, становимся одним целым. Его пальцы сплетаются с моими, и с его губ срывается рычащий стон, заставляя мое сердце взорваться. Я вскрикиваю от сильного наслаждения, и Адам резко выходит, обрушиваясь всем телом на меня. Постепенно его мышцы расслабляются.

Обессиленные, измотанные, но счастливые, мы лежим так еще долгое время. И как бы стыдно ни было это признавать, я счастлива, несмотря на то, что моя жизнь еще далека от идеала.

Глава 37

Приятные новости

В карих радужках таится задоринка. Припухшие от поцелуев губы расплываются в счастливой улыбке. Нет никаких физических изменений, но в совокупности я уже не та, что прежде. Говорят, после потери девственности девушки становятся другими, что-то внутри, в душе, меняется раз и навсегда. В зеркале стоит уверенная в себе, счастливая девушка, уже женщина, и обворожительно улыбается. Взгляд переменился, в нем появилась некая таинственная перчинка. Я вглядываюсь в отражение, и теплая рука касается мой спины.

– Доброе утро.

Блеск серо-голубых глаз. Мое тело приятно ломит от вчерашних событий. Почти всю оставшуюся ночь мы купались в реке и дурачились как дети, а потом поехали домой и завалились спать.

В его нежном взгляде читается так много. Не нужно слов, чтобы понять, что мы значим друг для друга. Об этом рассказывает язык наших тел. Два совершенно разных человека стали единым целым. Адам проводит кончиками пальцев по моей руке, и по венам тут же разносится волна возбуждения, а тело моментально бросает в жар. Я устремляю на него взгляд через зеркало, чувствуя непреодолимое желание.

– Не смотри так, Эми, – шепчет Адам, щекоча дыханием мое ухо, – иначе я тебя съем.

Я тихо смеюсь.

– Серьезно, я очень хочу есть, – улыбается Кинг и делает по-детски грустную гримасу. – Ты слишком аппетитно выглядишь.

Адам кусает меня за шею, и я начинаю визжать, задыхаясь от смеха.

– Я поняла, поняла! Сейчас что-нибудь придумаю.

Он выпускает меня из объятий, и я спешу вниз на кухню готовить ему завтрак, чувствуя на шее след от укуса. Адам бесшумно спускается следом, и я подпрыгиваю возле плиты, когда он кладет руку мне на плечо.

– Не смешно, – сетую я, держась за сердце.

Хищный взгляд встречается с моим. Кинг садится за стол, и я подаю ему яичницу с беконом, а себе насыпаю мюсли и заливаю их молоком.

– Снова стала травоядной? – Парень вопросительно изгибает брови.

– Полезный завтрак – залог хорошего здоровья.

Кинг изображает недовольную гримасу и натыкает на вилку кусок жареного бекона.

– Ешь, – приказывает он и подносит вилку к моему лицу.

Я морщу нос и отворачиваюсь, отчего взгляд Кинга мрачнеет. Демон наклоняет голову, недовольно цокнув. Вилка приближается, я отодвигаюсь. Ножки стула поскрипывают, и Адам хватает меня за запястья до того, как я падаю. Равновесие возвращается, и я облегченно вздыхаю.

– О чем вы говорили вчера с Томом? – спрашивает Кинг, жуя свой завтрак.

Около восьмидесяти процентов времени я вижу Адама поедающим пищу, и теперь мне кажется, что я и сама подсаживаюсь на вредную, но такую вкусную еду.

Сама цепляю пальцами кусок бекона из его тарелки и отправляю в рот. Кинг победно улыбается.

– Да ни о чем. В основном он спрашивал меня про универ. Ничего странного я не заметила.

Адам кивает и задумывается, стискивая зубы, а я ловлю себя на мысли, что в открытую любуюсь им, не скрывая мечтательной улыбки.

Прекрасное лицо с маленькой татуировкой перевернутого креста и непонятной надписью, четкий изгиб губ, удивительные глаза и светлые волосы. В первый день нашего знакомства он показался мне по-настоящему страшным и злобным парнем, но сейчас я не могу оторвать от него взгляда.

Я люблю его.

– Поехали, – голос Адама возвращает меня в реальность.

Я мою тарелки и бегу одеваться. Из окна вижу, как Адам достает из багажника какие-то вещи и заходит обратно в дом. Когда я спускаюсь, Кинг стоит в другой одежде. Синие джинсы, белая футболка, черные кеды. Из элегантного мужчины в костюме, каким Адам был вчера, он превращается в обычного парня, что никак не уменьшает его привлекательности.

Кинг кидает на меня хищный взгляд, взбудораживая мое нутро и заставляя переминаться с ноги на ногу. В последнее время я часто ношу платья, сарафаны и юбки и не могу не замечать на себе восхищенные взгляды Демона. Сегодня я решила надеть шифоновую юбку в цветочек и блузку с коротким рукавом. Образ мне очень понравился, хотя год назад мама безуспешно пыталась одеть меня в эти вещи, когда меня впервые пригласили на свидание. Парня звали Эндрю, и после неловкого похода в кино мы с ним не общались. Эндрю не проронил ни слова за весь вечер, а я думала, что умру со скуки. Поэтому придя домой, пообещала себе больше никуда ни с кем не ходить.

Рука Адама касается моего бедра. Птица подлетает к раскрасневшейся щеке, а глаза наполняются мраком.

– Ты готова? – тихо спрашивает он, наслаждаясь моей реакцией на его прикосновения.

По телу бегут мурашки. Я касаюсь его красного орла на шее, и он закрывает глаза.

– Готова, – отвечаю ему, и уголки моих губ поднимаются вверх.

Кинг немного резко отстраняется и выходит из дома. Я следую за ним и принимаюсь кружить рядом. Кинг стискивает челюсть сильнее. По его взгляду видно, что он старается быть серьезным, но маска невозмутимости дает брешь, и полоска губ искривляется в улыбке.

Я, прискакивая, бегу к двери и сажусь в машину. Адам заводит двигатель и поворачивается ко мне.

– Я сказал Джону, что ты в городе. Скоро он приедет в Лафайет, хочет увидеться.

Я врастаю в сидение.

– Но как он к этому отнесся? – осторожно интересуюсь я, когда мы трогаемся с места.

– Ну-у-у, ему нечасто приходилось знакомиться с девушкой своего пасынка, которая, к тому же, еще и его дочь по совместительству, с которой он никогда не виделся.

Не знаю, что приятнее: то, что мой отец хочет встретиться или то, что Адам назвал меня своей девушкой.

– Когда он приедет?

– Завтра утром.

Адам замечает мою тревогу, и на его лице появляется улыбка.

– Он, конечно, сильно удивился, – усмехается парень, – но безумно обрадовался, что ты теперь со мной.

Его слова придают мне уверенности, и все же смешанные чувства вызывают беспокойство. Одно дело знакомиться с родителями своего парня, другое – впервые увидеть своего отца. Надеюсь, Джон прольет свет на запутанную историю с исчезновением моей мамы.

Глава 38

В клетке

Меня съедает совесть, когда я прихожу на пару журналистики к мистеру Блэку и вспоминаю, что не приготовила домашнее задание. Как маленький нашкодивший ребенок, сижу на последнем ряду и прячусь за спинами студентов в надежде, что меня не увидит преподаватель. Но против списка группы не попрешь, и когда мистер Блэк громко называет мои имя и фамилию, я сползаю все сильнее под парту, багровея с каждой секундой.

– Мисс Грин, вы не готовы к сегодняшнему семинару? – спрашивает преподаватель, и на его лице появляется явное удивление.

– Простите, совсем вылетело из головы, – говорю правду, чувствуя на себе множество хихикающих взглядов.

– Ага, Кинг все мысли из головы выдолбил, – слышится шептание позади меня, и мои кулаки непроизвольно сжимаются.

– Надеюсь к следующему занятию увидеть на столе все задания, – тихо отрезает мистер Блэк и продолжает вызывать студентов.

Каждый по очереди подходит и читает свои статьи, а преподаватель, слегка хмурясь, внимательно слушает, после чего называет ошибки. Мне хочется сбежать каждый раз, когда Блэк кидает на меня расстроенный взгляд. Впервые в жизни я забыла про домашнее задание, забыла про все, находясь рядом с Кингом.

При воспоминании о парне мышцы приятно ломит. На губах еще чувствуются его страстные поцелуи. Мне безумно хочется повторять нашу ночь вновь и вновь. Желание вспыхивает жарким пламенем, и я ерзаю на стуле, желая скорее попасть в его объятья. Стрелка часов, как назло, ползет все медленнее.

В кармане вибрирует телефон, и я поспешно беру его в руки.

Сообщение от незнакомого номера, но с первых слов я сразу понимаю, кто это, и на лице появляется улыбка.

«Соскучилась по мне?»

Недолго думая, строчу:

«Из-за тебя я совсем забыла про задание мистера Блэка!»

На экране всплывает «пишет», и через секунду я фыркаю, читая ответ:

«Очень хитро кидать все камни в меня;)

И это ты сводишь меня с ума».

Я не успеваю придумать ответ, как приходит еще одно сообщение, отчего моя улыбка становится шире, а на лице появляется румянец.

«После пары жду тебя на парковке».

Адам сразу выходит из сети, и я, нетерпеливо вздыхая, смотрю на часы, – остались считанные минуты до конца пары. Мистер Блэк уже выглядит немного уставшим, слушая двадцатую статью, и потирает переносицу. Даже я понимаю, что текст студентки, читающей задание, просто кошмарен и лишен всякого смысла.

– Думаю, на сегодня достаточно, – вмешивается преподаватель, когда девушка заканчивает рассказ. – Рейчел, в следующий раз постарайтесь не терять основную идею текста.

По аудитории проходит смешок, и все принимаются оживленно собирать сумки, едва мистер Блэк встает из-за стола. Я пулей вылетаю из кабинета, проходя быстрым шагом бесконечные коридоры, полные студентов.

Меня встречает безлюдная парковка, заставленная многочисленными иномарками. Я прохожу мимо машины Тома, двигаясь в сторону Мустанга Адама. Но возле автомобиля никого нет, и, как только я заглядываю в окно, чьи-то ладони закрывают мои глаза. В первые секунды я радостно улыбаюсь, но следом меня сковывает тревога, когда я не чувствую перцового аромата.

– Кто это? – шепчу я, как вдруг одна рука зажимает мой рот, а другая – обхватывает меня за талию. Меня оттаскивают подальше от парковки. Я пытаюсь вырываться и кричу, но тщетно: стальная хватка не дает мне даже вздохнуть.

– Закрой рот, – рычит чей-то голос, и мне хватает доли секунды, чтобы узнать его владельца, – иначе я вспорю тебе брюхо.

Раздается щелчок ножа, и в моих глазах встает пелена слез.

– Хорошая девочка, – шепчет парень и поворачивает меня лицом к себе. Карие глаза, взъерошенные волосы, небрежная щетина, взгляд, который ни с чьим не перепутаешь. Передо мной стоит Рик и довольно скалит зубы, словно хищник, загнавший жертву в ловушку. – Тебе послание, – зловеще мурлычет он, разворачивая меня к себе спиной и снова подставляя к горлу лезвие ножа. – Если хочешь, чтобы твой возлюбленный остался в живых, тебе придется выполнять наши требования. Ты поняла?

Земля уходит из-под ног, но, превозмогая порывы истерики, я коротко киваю, дрожа в его смертельных объятьях.

– Умница, – хрипит Рик, и я ощущаю омерзительное чувство внутри живота, когда его губы касаются моего уха, а в нос ударяет отвратительный запах алкоголя и табака. – Держи телефон при себе.

Я снова киваю, и Рик толкает меня в сторону университета, приставив к спине рукоятку выкидного ножа.

– А теперь топай обратно на уроки, – тихо говорит он, и я медленно иду в сторону входа, слыша его шаги позади себя.

Шаги удаляются, и когда я осмеливаюсь обернуться, рядом уже никого нет. Рик будто растворяется в воздухе. Я подхожу к машине Адама, и волна истерики обрушивается на меня. Я начинаю трястись от страха, задыхаясь в слезах, все еще ощущая на себе призрачные прикосновения Рика. К горлу подступает тошнота.

Чего он хочет?

– Эми? – Слышу голос Джулии и судорожно вытираю слезы тыльной стороной ладони. – Что случилось?

Подруга заглядывает в мои заплаканные глаза, и я присаживаюсь на капот Мустанга, стараясь дышать ровно.

– Он снова тебя обидел? – рычит Джули.

– Что? – выдыхаю я, шмыгая носом. – Нет, он ни при чем.

Она хмурится, а я судорожно перебираю мысли, чтобы дать ей такой ответ, в который она поверит.

– Я скучаю, – тихо говорю я, – по маме.

При воспоминании о ней мне становится еще хуже, и слезы снова щиплют в глазах. Подруга обнимает меня, поглаживая рукой по волосам.

– Все будет хорошо, Эми.

Джулия проводит со мной почти весь учебный день, подбадривая и успокаивая, а я ухожу в себя, понимая, что очутилась в ловушке. Слова Рика не выходят из памяти. Злорадный взгляд, безумный и жесткий, готовый убить на месте, заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда я вспоминаю эту встречу. Больше всего я боюсь смотреть в глаза Адаму. Если он поймет, что со мной что-то случилось, ему будет грозить смертельная опасность.

На гонках они сверлили друг друга взглядом, оба безумные и готовые пойти на что угодно, чтобы добиться цели. Видимо, проигрыш в гонках только подстегнул Рика, и теперь он желает возмездия.

Глава 39

Холодный дождь

С чего начинается любовь? Когда ты ощущаешь это ноющее чувство в душе, если его нет рядом? И почему так сложно не сойти с ума от каждого прикосновения? Самое забавное, что ты никогда не найдешь точку отсчета.

Любовь начинается со взгляда.

Студенты оборачиваются, когда дверь столовой открывается, и внутрь проходят Адам со Стивом и Алексом. Их глаза, как стеклянные осколки, без единой эмоции. Парни находятся мыслями где-то очень далеко, и по лицу Кинга ясно: он тоже чем-то озабочен. Парень сжимает скулы, птица пролетает над его подбородком, поглаживая щеку с легкой щетиной.

Сидящие за столиками девушки улыбаются, перешептываясь и кидая недвусмысленные взгляды вслед парням, но ни один мускул на лицах тройки не напрягается. Эти парни сильно выделяются из толпы обычных учащихся. Расписанные статуи с идеальными, подтянутыми телами. Они не могут не привлекать к себе внимания. Кто-то их ненавидит, кто-то восхищается ими, кто-то тайно завидует.

Мы с Джулией замираем, когда ребята устремляются к нашему столу, и на лице Кинга появляется легкая улыбка, едва наши взгляды встречаются.

Они присаживаются. Мраморные лица смягчаются, а стеклянные глаза возвращаются обратно в реальность.

– Приятного, – бросает Кинг.

– Спасибо, – в унисон отвечаем с подругой.

– Эми, оставишь мне ключи от гаража? – спрашивает Стив, поглядев почему-то на Джули. – Я починю твою старушку.

– А я никуда сегодня не собираюсь, так что сама тебе открою.

Адам покачивает головой, и я вопросительно вскидываю брови.

– Дай ему ключи. – Чеширская улыбка ползет вверх. – Сегодня ты останешься у меня.

Джулия расплывается в счастливой улыбке, и я легонько толкаю ее под столом. Черт меня дернул рассказать ей, что у нас все произошло. Подруга была в таком восторге, что визжала минуты три, вгоняя меня в краску.

Я достаю из сумки ключи и отдаю их Стиву. Он начинает крутить их на пальце, обнажая белоснежную улыбку.

– Скажите, доктор, – шучу я, – у нее есть шансы?

Алекс издает смешок и, хлопая брата по плечу, говорит:

– Стив любое железо заставит двигаться, не переживай.

После этой фразы он поворачивается к Джулии, но подруга смущенно отворачивается и принимается терзать вилкой свой чизкейк.

– Я пришел за тобой, – говорит Кинг и встает из-за стола. – Пошли, мы опаздываем на пару.

Я собираюсь отнести поднос, но чья-то рука хватает меня под локоть, и Адам выводит меня из столовой, не обращая внимания на женские взгляды.

– К чему такая спешка? – интересуюсь я, стараясь поспеть за ним.

– Чем быстрее закончится пара, тем быстрее мы окажемся дома, – мурлычет Кинг, немного сбавляя шаг.

Не могу сдержать довольной улыбки и решаю немного поиграть с ним.

– Чем займемся? – невинно шепчу я.

– Фильм посмотрим, – сухо отрезает Адам.

Мы заходим в аудиторию и садимся за последний ряд. Демон внутри меня ликует, когда Адам изучает мои голые ножки, и во мне вспыхивает азарт. Я кладу ногу на ногу, поправляю юбку и записываю конспект, ощущая на себе прожигающий взгляд Кинга. Он замирает, каждая мышца на его теле напрягается, но я стараюсь не обращать на это внимания, в то время как внутри разгорается пожар. Мы сидим за закрытыми партами, так что никто не видит, как рука Адама ложится мне на коленку.

– Что ты делаешь? – ахаю я, пытаясь убрать его ладонь.

– Тише. – Пальцы Адама касаются моего кружевного белья.

Его губы сжимаются в тонкую полоску. Он поглаживает меня, я впиваюсь пальцами в край парты, а предательское тело само раздвигает ножки, разгоняя пульс.

– Адам, – шепчу я, глубоко дыша, – прекрати, пожалуйста.

– Нет.

– Мисс Грин, – слышу голос преподавателя, – перечислите нам основные познавательные способности, которые выделял Кант.

Ерзаю на стуле, но Кинг не убирает руку с чувствительного места, продолжая ласки.

– Чувственность, – отвечаю я, пытаясь говорить спокойно, и замечаю довольную улыбку Адама, – рассудок и разум.

– Спасибо, мисс Грин.

Я облегченно выдыхаю. Адам убирает руку и тихо смеется, а мне в эту секунду хочется провалиться сквозь землю.

Когда пара заканчивается, мы с Кингом поспешно выходим из универа и направляемся к его машине. Перед глазами всплывает сегодняшняя встреча с Риком, и я нервно сглатываю, стараясь не подавать виду. Адам дает газу, и все мысли вылетают, а на смену им приходит инстинкт самосохранения. Парень включает адскую музыку и подпевает, задорно поглядывая на мои мучения и попытки закрыть уши. Безжалостные крики прекращаются только после того, как он паркует машину во дворе.

Рука Кинга ложится мне на талию, и мы идем к крыльцу.

– А где ваша горничная? – интересуюсь я, когда мы заходим в дом, и Кинг вводит пароль от сигнализации.

– Я дал Стефани сегодня выходной.

Как же у них чисто. Адам нажимает на пульт, темные шторы в прихожей раздвигаются, и комнату озаряет солнечный свет. Сегодня теплый день, даже можно сказать – жаркий. Кинг снимает футболку и принимается дразнить меня своим мускулистым торсом. Я пытливо наблюдаю за ним: вот он включил телевизор, пошел на кухню, взял из холодильника воду.

– Я не хочу, спасибо, – говорю я, когда парень протягивает бутылку. – Я могу принять душ?

– Почему ты спрашиваешь? – удивляется парень, и я застенчиво улыбаюсь. – В моей комнате есть ванная, любое полотенце – твое.

Я киваю и скрываюсь в просторном коридоре, попутно вспоминая, где находится комната Адама. Методом проб и ошибок я все-таки нахожу на втором этаже знакомые кирпичные стены и просторную кровать. Закрываю дверь и подхожу к книжной полке, изучая литературные предпочтения Демона. Среди твердых переплетов я замечаю фотографию в рамке и осторожно беру ее в руки.

На снимке его мама. Совсем молодая, она держит на коленях светловолосого мальчика лет пяти, нежно обнимает его и счастливо улыбается. Серо-голубые глаза ребенка заставляют сердце судорожно сжаться. Адам похож на маленького ангелочка, такой милый и еще не обозленный на весь мир.

Сейчас от этого мальчика почти ничего не осталось.

Я кладу фотографию на место и иду в душ. Огромная душевая кабина вводит меня в ступор, и около минуты я стою обнаженная перед включателем и не знаю, какую кнопку нажать. В итоге нажимаю на самую большую, и сверху на меня обрушивается ливень холодной воды. Я с диким визгом выпрыгиваю из душа и врезаюсь в Адама.

– Что у тебя тут происходит? – Парень усмехается, когда видит мои испуганные глаза.

– Как сделать потеплее?

Кинг подходит к душевой и нажимает пару кнопочек, после чего вода становится теплой.

– Смотри. – Он подводит меня к прибору. – Здесь выставляешь нужную температуру, вот тут выключаешь.

Я слушаю его и киваю, понимая, что все, что он говорит, влетает в одно ухо и вылетает из другого.

– Спасибо.

Адам замечает, как я прикрываюсь руками. Его взгляд вспыхивает, и он отрезает:

– Убери руки.

Я застенчиво отворачиваюсь.

– Убери.

Мои руки остаются на месте, и я чувствую, как он начинает злиться. Рывком он хватает меня за руку и прижимает к стене душевой. Мое тело вмиг становится мокрым, а с губ срывается стон.

– Когда я говорю, – рычит Кинг, – нужно слушаться.

Он резко притягивает меня к себе, и я сталкиваюсь с ним спиной. От легкой боли тело сковывает сладкая судорога. Я возбуждаюсь от его грубых движений. Он вновь прижимает меня к стене, моя грудь касается холодной плитки, отчего соски моментально твердеют. Адам заставляет меня прогнуться, и я слышу, как пряжка его ремня падает на кафель. Одной рукой он держит меня за волосы, другая рука спускается вниз по моему животу. Его губы касаются моей спины, отчего сердце готово разорваться на части.

– Ты слышишь, Эмили? – шепчет он, и я коротко киваю.

Моего лона касается головка его члена, и Адам начинает медленно в меня входить. Но когда я в предвкушении ожидаю его полного погружения, он выходит и повторяет движение вновь и вновь, дразня меня. Адам дергает меня за волосы, второй рукой поднимается по моему телу. С моих губ срывается нетерпеливый стон, и Кинг рывком входит в меня до конца, двигаясь грубо и ритмично, заставляя все мое тело биться в удовольствии.

Когда подступающая волна наслаждения накрывает рассудок и я ощущаю, что вот-вот закричу, Адам отстраняется.

– Ты кончишь тогда, когда я захочу, – говорит он и выводит меня из ванны.

От безумия происходящего кружится голова. Никогда бы не подумала, что грубость вызовет во мне такие эмоции. Адам толкает меня на большую кровать, простыни тут же намокают от наших тел, и заставляет встать на четвереньки.

– Ты будешь слушаться, Эми? – тихо говорит он.

– Да, – выдыхаю я.

– Ты веришь мне?

– Да.

Глава 40

История

На мою обнаженную спину ложится легкий поцелуй.

Губы Демона путешествуют по моим плечам, точно крылья бабочки, постепенно возвращая меня в реальность. Его дыхание приятно щекочет кожу, согревая теплом. Я блаженно потягиваюсь и открываю глаза, поворачиваясь к Адаму. Он лежит на боку, не скрывая искренней улыбки, его губы вздрагивают, обнажая белоснежные зубы.

– Доброе утро. – Мой голос слегка охрип после нашей бурной ночи, а тело приятно ломит.

Каждый сантиметр тела хранит воспоминания его прикосновений, жестких, но в то же время парадоксально аккуратных и сдержанных. Я смотрю на его обнаженный торс и касаюсь татуировки со слонами на груди. Могу разглядеть весь рисунок: два грозных слона по бокам, а посередине – еще один, но вместо хобота у него щупальца, раскинутые в стороны. Рисунок выглядит ужасающе красивым. Я провожу пальцем по контуру, и Адам закрывает глаза.

– Пойдем, – шепчет он и берет меня за руку, – я покажу тебе, как выглядит нормальный завтрак.

Я не сдерживаю тихий смех, и Кинг, чмокнув меня в губы, встает и надевает шорты. В этот момент я понимаю, что не взяла сменной одежды, и заматываюсь в одеяло.

– Зачем ты это делаешь? – хмурится Демон. – Чего я там не видел?

Я лишь застенчиво натягиваю одеяло на плечи и ищу свою одежду. Адам подходит к шкафу и достает футболку с шортами, кидает их мне.

– Жду тебя на кухне. – Он подмигивает и выходит из комнаты.

Прекрасное утро, безмятежное и нежное. На улицах Лафайета тепло и солнечно, что не может не радовать. Единственная проблема, которая меня волнует – Рик. Я надеваю одежду Адама, утопаю в футболке и затягиваю шорты потуже, чтобы они не слетели. В зеркале стоит счастливая девушка, похожая на рэпера-баскетболиста в бесформенной одежде. Я стягиваю с запястья резинку и завязываю волосы в небрежный пучок, потом достаю телефон.

Ни одного пропущенного звонка или сообщения. Кажется, вчерашняя неприятная встреча была всего лишь выдумкой. Но, несмотря на то, что Рик не проявляет активности и, скорее всего, решил попросту напугать меня, я понимаю, что мне нужно рассказать Адаму правду.

Спускаясь вниз, чувствую запах бекона. Адам деловито ходит по кухне и колдует над сковородкой, добавляя специи и пробуя на вкус. Я сажусь за стол и внимательно наблюдаю за его движениями и не могу оторваться. Парень, которого в универе желают девушки и ненавидят парни, проводит утро со мной, с самой простой и неприметной девушкой, готовя завтрак. Мы выглядим, как обычная пара, и от этого становится тепло на душе.

Это больше, чем просто утро.

Он ставит передо мной тарелку с поджаренными охотничьими колбасками, завернутыми в бекон, и ароматным омлетом с кусочками мяса. Такой порцией можно наесться на целый день, я и половины не съем за раз. По глазам Адама видно, что он доволен собой, и мне в голову приходит мысль. Я съедаю немного омлета с колбаской и решаю проучить его. Беру в руки тарелку и демонстративно поднимаю ее над полом.

Сколько посуды он разбил в моем доме? Думаю, я имею право поквитаться. Жалко, конечно, ведь это и впрямь очень вкусно. На лице Адама появляется каменная гримаса.

– Давай, – подначивает парень, кивая на тарелку, – рискни.

Я уже размыкаю пальцы, готовясь кинуть блюдо на пол, как вдруг слышу щелчок замка и звук открывающейся входной двери.

Тарелка возвращается обратно на стол, и я напрягаюсь. Сердце моментально начинает выбивать рваный ритм на моих ребрах. Я вскакиваю со стула и подбегаю к Адаму, прячась за его широкой спиной. Кинг тихо посмеивается, сидя на месте и продолжая поедать свой завтрак. По коридору разносятся шаги, отчего я испытываю тревогу.

– Адам? – слышу приятный мужской голос и сразу же понимаю, кто это.

– Мы здесь, – спокойно отвечает парень.

Что страшнее: столкнуться с отцом своего парня в его одежде? Или же вообще впервые увидеться с отцом?

– Мы? – доносится напряженный вопрос, и на кухне появляется он.

С первых секунд я чувствую: это он, мой отец. Красивый, подтянутый, в строгом костюме, немного взволнованный. В темных волосах виднеется седина, у глаз залегли морщинки, но он все равно выглядит прекрасно, будто сошел с красной дорожки.

Папа!

Без сомнений. Я будто смотрю в зеркало. Выхожу из-за спины Адама и вижу эти глаза. Джон подходит ближе, и наши взгляды встречаются.

«У тебя его глаза», – вспоминаю слова Кинга.

– Не может быть… – уголки его губ медленно ползут вверх.

Адам встает и обнимает мужчину, похлопывая его по спине.

– Знакомься, – говорит он, – Эмили – моя девушка и твоя…

– Дочь, – перебивает его Джон.

Он подходит ко мне и заключает в теплые объятья. Я вдыхаю запах его парфюма, какой-то знакомый, родной аромат. На глаза наворачиваются слезы, но я вовремя беру себя в руки.

Вот бы мама была здесь.

– Голоден? – спрашивает Адам.

– Нет, я поел по дороге домой. А где Сарра?

Он ничего не знает?

– Она пропала год назад, – сухо отвечает Адам, убирая грязную тарелку в посудомойку.

Джон смотрит на меня, и я замечаю в его взгляде трагические нотки. Прошло восемнадцать лет, а у него, видимо, еще остались чувства к моей матери. Он расстроенно садится за стол и хватается за голову. Я вижу, как из-под рукавов на его руках выглядывают татуировки, чем-то схожие с рисунками на коже Адама. Только вместо птицы на ладони изображен портрет Сальвадора Дали. В карих глазах проносятся все эти восемнадцать лет, и каждый день, проведенный с моей мамой.

Адам гремит посудой в посудомойке, немного нервно переставляя ее с места на место.

– Как все это произошло? – тихо спрашиваю я, и Джон поднимает на меня грустный взгляд.

Тарелка выскальзывает из рук Демона и разбивается вдребезги.

– Дьявол, – выругивается Адам и выносится из кухни.

В коридоре слышится возня.

Джон снимает пиджак и вешает его на спинку стула, попутно стягивая с шеи галстук, обнажая татуировки на шее. У них с Адамом много общего. Манеры, мимика, жесты. Сразу видно, что Адама воспитывал именно Джон, он и стал ему настоящим отцом.

– Нас свела одна встреча. Она училась в медицинском колледже, я был обычным оболтусом из неблагоприятной семьи. Казалось бы, два разных человека – красавица-отличница и сорванец, еле закончивший школу.

В дверях мелькает Адам, ворча себе что-то под нос.

Я встаю со стула и уже наклоняюсь, чтобы поднять осколок, но Джон останавливает меня и взглядом дает понять, что не стоит вмешиваться.

– Стефани придет с минуты на минуту.

– Я нашла ваши старые письма. Вы с мамой были очень близки.

– Одним летним вечером Сарра возвращалась домой с работы, – улыбается Джон, почесывая гладковыбритую щеку, – и наша компания решила подшутить над ней. Тогда я знатно отхватил от нее.

Он начинает смеяться, и я не сдерживаю улыбки. Очень на нее похоже: мама всегда умела постоять за себя.

– В тот день между нами возникла искра, – усмехается Джон. – Мы начали встречаться, и я понял, насколько сильно влип. Не один я заметил, как прекрасна твоя мама. Мои «друзья» тоже не сводили с нее глаз и завидовали мне.

Я вспоминаю мамины старые фотографии. Она действительно была прекрасна. Бабушка часто говорила, что мама привлекала к себе людей. Ее неподдельная доброта и внутренний стержень не могли не привлечь. Когда мы жили в Лос-Анджелесе, курьеры часто приносили ей цветы, а в больнице почти каждый мужчина смотрел ей вслед. Я всегда восхищалась ее красотой и уверенностью в себе.

– Ревность съедала меня заживо. – В карих глазах застывает печаль. – Однажды она сыграла со мной злую шутку.

– В письмах вы говорили про свадьбу, – вспоминаю я, заглядывая в поникший взгляд, – с каким-то другим мужчиной.

– Амбиции сыграли роковую роль. Сгоряча всегда хочется ударить больнее. Их семьи хорошо общались, и, в конце концов, родители свели их. Сарра во всем слушалась свою маму и сказала заветное «да» разбалованному сыночку, чьи грешки так хорошо прикрывал отец.

Джон встает из-за стола и достает из холодильника банку содовой. В это время к нам подходит горничная и принимается подметать пол.

– Почему тогда вы не сбежали? – удивляюсь я, ведь Джон предлагал моей маме уйти из дома, на что она согласилась.

– Я ждал тогда все утро, а когда понял, что она не придет, уехал из города. Только через пару лет я узнал, что свадьба не состоялась, и Сарра сбежала. Питер, ее несостоявшийся муж, погиб вскоре после случившегося. Сарра покинула Лафайет и начала другую жизнь. Аманда, ее подруга, мне сильно помогала. – Он улыбается при воспоминании о покойной жене. – Я остался с ней и воспитывал Адама как родного сына.

– Какая грустная история…

– Это всего лишь история. Прошлое не вернуть, но я счастлив, что встретил тебя.

Джон касается моей руки, и становится тепло на душе. Я рада, что буду теперь не одна, у меня остался хоть кто-то из родных.

– Мистер Кинг…

– Просто Джон. Папой меня назвать сложно, понимаю.

– Джон, вы, наверное, ужасно устали с дороги. Не буду мешать. – Я поднимаюсь и ловлю его довольный взгляд. – Я и так накинулась на вас с расспросами.

– Ты не мешаешь мне, Эмили. На твоем месте я бы тоже хотел узнать все.

– Я поищу Адама.

Джон лишь кивает, и только я собираюсь уйти, говорит:

– Ты очень похожа на нее.

Я рада, что он не спрашивает о том, что с ней случилось. Видимо, по моему взгляду понятно, что мне не хочется вспоминать бесполезные попытки найти маму. Я с горечью улыбаюсь и выхожу с кухни.

Адам сидит в спальне на кровати и задумчиво смотрит на фотографию в рамке. При виде меня он откладывает ее в сторону.

– Ты узнала все, что хотела? – тихо спрашивает он, и я киваю, садясь рядом с ним.

Моя рука касается его птицы.

– Есть кое-что еще, что ты должна знать, – признается он.

Адам смотрит мне в глаза, и я снова замечаю в нем ненависть и злость, но уже вперемешку со странной грустью и печалью.

– Год назад твоя мама приезжала в Лафайет.

Глава 41

Молчание Демона

Я встаю с кровати и начинаю нервно ходить по комнате туда-сюда, в то время как Адам, сжимая кулаки, собирается с мыслями, чтобы начать свой рассказ.

– Отец уехал в командировку в Новый Орлеан, а мы с мамой остались здесь. В один летний день на пороге появилась незнакомая женщина. Она представилась мне другом отца и расспрашивала, где он может быть.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, что меня вот-вот накроет истерика.

– Ее что-то беспокоило, а потом она увидела мою маму и бросилась ее обнимать. Я не вмешивался, у меня были свои дела. Вечером Сарра ушла, а мама осталась в подавленном состоянии.

– Почему ты ничего не рассказывал? – шепчу я, но Адам меня не слушает.

– Моя мама… знаешь, что она тогда сказала? «Она пришла разрушить нашу семью». Такими вот были ее слова. Уже потом она принялась заглушать свои слезы вином.

– Не может быть.

– Она даже попросила меня отвезти ее к дому Сарры. Сказала, что в нем когда-то жила ее лучшая подруга, у которой было все, но которой пришлось от много отказаться. Я не знал, что происходит, но ясным оставалось одно: Сарра приехала в Лафайет, чтобы вернуть Джона и рассказать ему о существовании дочери.

Неожиданно я понимаю, почему Адам был так зол и черств ко мне. У него есть причины ненавидеть меня. И главная причина – его мать. Ее смерть – не случайность.

– В тот вечер она была сама не своя, и ночью решила куда-то поехать. Я же развлекался на вечеринке братства и изрядно напился. – Парень стискивает зубы, а я застываю в напряжении. – Она звонила мне, присылала сообщения, просила приехать. Но я был слишком пьян, Эми, чтобы отвечать на ее звонки, по крайней мере, именно так я себя оправдывал. Мне не хотелось слушать ее пьяные бредни.

Его взгляд наливается мраком, пальцы сильнее сжимают край кровати.

– Ты не должен винить себя.

– Ненавидеть легче, чем прощать. Это чувство помогает мне не сойти с ума. А еще легче найти виновного, чем принять судьбу. Легче искать возмездия, чем отпустить.

Я сажусь перед ним на пол и беру его за руки, чувствуя, как в горле застывает ком.

– Я приезжал к этому дому почти каждый вечер, – шепчет парень, – вглядывался в окна, надеялся увидеть в них свет. Я знал, что Сарры там нет, но рано или поздно должна была появиться та самая причина, из-за которой моя мама так боялась потерять нашу семью.

Мне хочется закрыть уши. Хочется провалиться сквозь землю.

– И вот, через год свет все-таки зажегся.

Я вспоминаю, как в первый день моего приезда около дома стоял его черный Мустанг, и по спине бежит холодок. Предчувствие меня не обмануло. Адам наблюдал за мной, ждал, когда я приеду.

– Мне хотелось придушить тебя еще тогда, в парке, когда ты пряталась за деревьями, наблюдая за тем, как мы проучиваем Тома. – Его взгляд смягчается, в нем появляются нотки вины. – Заносчивая девчонка, сующая нос, куда не следует.

Он знал, что я приеду, и собирался превратить мою жизнь в ад. Не просто презрение, а настоящая ненависть. И, самое страшное, она была абсолютно обоснована.

Мое существование погубило его семью.

– Я ненавидел тебя, Эмили, – хрипло восклицает Адам. – Ты была центром моей злобы, но вместе с этим я внезапно почувствовал к тебе что-то еще, и меня это неимоверно злило.

– Адам, – умоляюще шепчу я.

– От любви до ненависти – самая бредовая и избитая фраза в мире, но, сука, такая правдивая.

Птица касается моей щеки, и я закрываю глаза. Он, мой Демон, решивший меня погубить, настолько искренен сейчас.

– Ты нужна мне, Эмили.

Я касаюсь его губ, и он крепко обнимает меня в ответ, кладет на кровать и ложится сверху, запуская руки под футболку. Я так жаждала этих ответов, мне так хотелось узнать, что скрывается в его молчании, что кроется в его задумчивом взгляде, а теперь, напротив, хочется забыть все, что он сказал.

Адам отстраняется и заглядывает мне в глаза. Его взгляд блуждает по струнам моей души, разглядывая каждый темный и светлый уголок сознания.

– А еще я должен Стиву двадцатку. – Уголки его губ поднимаются, и он ложится рядом. – Я на сто процентов был уверен, что ты позволишь мне сесть за решетку. Я бы так и поступил на твоем месте.

– Но я – не ты.

Адам тихо посмеивается и обнимает меня, зарываясь носом в мои волосы.

– Джон знает, что моя мама приезжала в Лафайет? – тихо спрашиваю я, на что Кинг отрицательно качает головой. – И правильно.

Он поднимает голову и вопросительно вскидывает брови.

– Зачем ворошить прошлое, Адам? Пусть все там и остается… Мама ушла, и это был ее выбор.

– Ты ошибаешься, Эми. Поверь мне, у каждого молчания есть своя причина.

Стук в дверь прерывает лирическую атмосферу, воцарившуюся в комнате. Я резко поднимаюсь, в то время как Адам даже не шелохнулся.

– Я не помешал? – спрашивает отец, заглянув в спальню, и по венам разбегается странное тепло.

– Немного, – усмехается Кинг, отчего мои щеки заливаются румянцем.

– Адам, можно тебя на минутку?

Парень, грузно выдохнув, поднимается с кровати.

Я остаюсь одна.

Некоторое время сижу неподвижно и пытаюсь переварить сказанное Кингом. Мысли сплетаются, путаются, и я хватаюсь за голову, собирая себя в кучу. В этот момент в сумочке слышится вибрация телефона, и по какой-то неведомой причине я тут же догадываюсь, кто это.

Чувство страха меня не обманывает.

– Соскучилась по мне? – слышу хриплый голос на другом конце провода и забываю, как дышать. – Что думаешь насчет прогулки в парке? Выйдешь сегодня на вечернюю пробежку, пока твой дружок крепко спит?

Я ничего не отвечаю. К горлу подступает колючий комок отвращения.

– Я знал, что ты согласишься, – смеется Рик, – жду тебя в полночь.

– Чего ты добиваешься? – не сдерживая грубого тона, спрашиваю я.

– Хочу, чтобы ты была послушной девочкой и сделала то, что я тебе говорю.

Он бросает трубку, а я начинаю мерить шагами комнату.

Нужно рассказать Адаму правду. Рик пытается меня запугать. Не знаю, что им движет, но он не хочет, чтобы Кинг был в курсе, он побаивается его.

– Все в порядке? – раздается голос за спиной, и я чуть не подрыгиваю на месте.

«Ты веришь мне, Эмили?» – вспоминаю вопрос Кинга и понимаю, что рассказать о случившемся – единственный выход.

Нельзя позволить Рику вести эту игру.

Я уже собираюсь с мыслями и подбираю в голове нужные слова, теребя в руках мобильный, но замечаю его счастливую улыбку.

– Все… хорошо, – в конце концов говорю я.

Он изучающе заглядывает мне в глаза, а затем тихо отрезает:

– Пойдем. Джон хочется пообщаться с нами.

Глава 42

Одно целое

Целый день мы проводим втроем: я, Адам и наш отец. Оказывается, после расставания с моей мамой Джон начал заниматься строительным бизнесом и сейчас выигрывает крупные тендеры по всей Америке.

«Твоя мама всегда верила в меня», – его слова наполняют мое сердце гордостью.

Адам ведет себя тихо, лишь изредка уходит в комнату, чтобы ответить на звонки друзей.

Мы с Джоном стараемся заполнить пропасть между нами длиной в восемнадцать лет, рассказывая друг другу по очереди истории своих судеб. Он очень мудрый и умный мужчина, а еще он умеет слушать. Как жаль, что их отношения с моей мамой закончились так печально.

– Я безумно рад, что вы с Адамом вместе, – говорит Джон, и я только улыбаюсь. – Я спокоен за вас обоих.

– Нам пора, – говорит Кинг, заходя на кухню.

За окном темнеет, и мне становится страшно, ведь встреча с Риком все ближе. Адам кидает в мою сторону серьезный взгляд, и я послушно иду одеваться.

– Эми, оставайся. Чувствуй себя, как дома! – предлагает Джон, когда я спускаюсь со второго этажа.

– У нас есть кое-какие дела, – отвечает за меня Адам.

Настроение парня совсем паршивое. Глаза мрачнеют с каждой секундой. Мы прощаемся с отцом и садимся в машину. Руки Адама сильно сжимают руль.

– Что-то случилось?

– Пока что нет.

Мне становится не по себе. Кажется, Адам о чем-то догадывается, вот только каким же образом? Он всегда читает меня, как открытую книгу, но сейчас я не подавала причин для сомнений. Либо я плохая актриса, либо Адам умеет читать мысли.

Когда мы паркуемся около моего дома, он тяжело вздыхает и, не глядя на меня, выходит из машины.

Возможно, у него возникли проблемы с друзьями. Если я расскажу еще и про Рика, он взорвется от злобы, и тогда уж точно беды не миновать. В голове врываются тысячи противоречивых мыслей: говорить или не говорить. От этого я замыкаюсь и молча следую за ним, чувствуя, как меня передергивает от напряжения и страха.

Мой старенький коттедж встречает нас теплотой. Это, конечно, не роскошные хоромы Кингов с новомодными приборами и дорогой мебелью, но уюта здесь гораздо больше.

Кинг снимает куртку, падает на диван, включает телевизор и тут же принимается листать каналы.

– Адам, – шепчу я и подхожу к нему, перегораживая экран, – что происходит?

Он поднимает на меня демонический взгляд, и его серо-голубые глаза загораются, как два маленьких огонька. Он берет меня за руки и сажает к себе на колени. Губы моментально находят мои, а сильные ладони притягивают меня за ягодицы ближе. Ногами я обхватываю его талию. В этот момент Адам снимает с меня блузку, и его руки заползают мне под юбку. В одну секунду все мое тело покрывается мурашками, а сердце неистово вырывается из груди. Кинг встает, и, крепко держа меня в своих объятьях, несет на второй этаж, бодро преодолевая ступеньки.

Он аккуратно кладет меня на кровать и ложится сверху, накрывая горячим телом. Одежда становится лишней, каждое его сдержанное, плавное движение заставляет меня томно вздыхать, и я начинаю нетерпеливо снимать с него вещи, но он не торопится освобождаться от ненужного белья. Глаза Демона заглядывают в мою душу, и он нежно проводит пальцами по щеке. В эту секунду я осознаю, насколько сильны мои чувства к нему. Он не спеша снимает с себя всю одежду и так же плавно и нежно раздевает меня. Наши пальцы сплетаются, и мы застываем, смотря друг другу в глаза. Целый мир, целая Вселенная в его взгляде затягивают меня воронкой, и я погружаюсь в него, ощущая невидимую связь между нами. Адам касается моих губ и медленно входит в меня.

Это не просто секс, это что-то большее.

Наши души сплетаются вслед за телами. Дыхание становится одним на двоих, сердца бьются в унисон. Он сжимает меня в объятиях, и я испытываю подступающее нечто, чувство, которое выше наслаждения, то, что рвется из души, а не из тела. Медленные движения продолжаются, взгляд затягивает все глубже, в пучину демонического Космоса. Мы зависаем над пропастью и балансируем над ней, удерживая это ощущение, погружаясь друг в друга все сильнее.

Адам заполняет каждую частичку моего естества, и я кричу от оргазма, цепляясь пальцами за его спину. Адам отстраняется, и я слышу его хриплый стон.

– Я люблю тебя, – слетают с моих губ приглушенные слова.

Я успеваю заметить его растерянный взгляд.

Затем он ложится рядом и крепко обнимает меня, зарываясь лицом в волосы. Через пару минут Кинг погружается в сон, а я борюсь с тяжелеющими веками и в итоге решаю принять душ. Рука Демона сжимает меня крепче, как только я пытаюсь высвободиться наружу. Мое сердце предательски сжимается.

Может, стоит разбудить его и рассказать правду?

Я смотрю, как безмятежно он спит, как на его лице появляется улыбка. Видимо, ему снится хороший сон. Он похож на ангела.

Я убираю его руку и встаю с кровати.

На часах уже половина двенадцатого. У меня остается полчаса, чтобы решиться на самый безрассудный поступок в жизни. Я быстро иду в душ и одеваюсь. Пытаюсь не разбудить Адама, пока ищу ключи от машины в сумке, потом вспоминаю, что они остались у Стива.

– Твою мать, – шиплю я.

Пешая прогулка по ночному городу в полном одиночестве мало привлекает меня, но ничего не поделаешь. В запасе минут пятнадцать, чтобы успеть дойти до парка. Времени катастрофически мало.

В гостиной, в полнейшей темноте, ищу свой телефон. Все идет не по плану, и я нервничаю, периодически прислушиваясь, не проснулся ли Адам. В доме царит мертвая тишина. Лишь вспышки молний изредка освещают первый этаж. На мгновение я застываю перед дверью, чувствуя, как от страха дрожат руки.

Придется идти без телефона.

Мне выпадает последний шанс, чтобы остаться дома, разбудить Адама и рассказать ему о случившемся. Но я боюсь его непредсказуемой реакции. Он уже избил Тома за то, что тот помешал ему. Что же он сделает с Риком, когда узнает, что тот меня шантажирует? Возможно, в этом и состоит весь план – упрятать Адама за решетку. Данные мысли придают мне смелости, и я открываю входную дверь, как вдруг чьи-то руки оттаскивают меня назад.

По спине бежит холодок, когда я ощущаю любимый перцовый аромат.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – слышу тихое рычание и оборачиваюсь.

Вспышка молнии освещает лицо Демона, и я вижу его мрачный взгляд. Адам держит в руках мой телефон. Каждая мышца его тела напряжена, и я чувствую, как в нем все сильнее закипает злоба.

Глава 43

В объятиях монстра

Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза, ощущая на щеке его дыхание. Все мое тело чувствует его напряжение, и мне становится страшно. Кажется, я слышу звериное рычание. Дверь открывается, на пороге стоит Стив и давит фирменную улыбку.

– Готово, – говорит он и отдает мне ключи от машины.

Адам не шевелится и пожирает меня взглядом. Чувство вины сжигает и изматывает. Я отвожу взгляд.

– Мы поговорим об этом потом, – шепчет Кинг, – Сейчас ты должна поехать к Рику.

– Откуда ты…

– Эми, я знал об этом с самого начала. Если бы не Стив и Алекс, я бы давно снес ему башку. Я надеялся, что ты сама признаешься… – Его глаза наполняются горечью, и мне становится больно. – До последнего надеялся.

– Давайте вы решите это потом, – ворчит Стив и заходит в дом, – вот ключи. Поторапливайся к Рику.

– Адам, мне страшно.

В серо-голубых глазах читается волнение, и птица касается моей щеки.

– Ты должна верить мне, Эмили.

Я молча иду в гараж. Моя старушка бодро заводится с первого раза. Стив отлично поработал. Я выезжаю из гаража и вижу Адама возле дороги. Он показывает жестом, чтобы я остановилась, и забирается на пассажирское сиденье. В салоне воцаряется тишина. Я не говорю ни слова. Адам тоже молчит. В гробовой тишине мы приезжаем в парк.

– Что мне делать? – спрашиваю я, паркуясь возле входа.

– Узнай, что он хочет. Я буду рядом.

– Адам я…

– Тише, Эми, я и так на взводе.

Тянусь к его губам, и Адам целует меня, касаясь пальцами моей щеки.

– Все будет хорошо, – едва слышно успокаивает он.

Его поцелуй придает мне уверенности. Я выбираюсь из салона и стремительным шагом направляюсь в парк. Где-то там, среди деревьев, меня ждет Рик, и только одному богу известно, как сложится наша встреча. Я иду по темной тропинке, теряя смелость с каждым шагом. Ноги подкашиваются, а коленки начинают трястись.

Может, убежать прямо сейчас?

Чувствую всем телом его присутствие и то, как он приближается ко мне. Внезапно холодные пальцы касаются моей шеи, и я чувствую дыхание на своей щеке. В нос ударяет отвратительный запах прокуренной одежды и алкоголя.

– А я тебя уже заждался, – зловеще говорит Рик. – Он будет недоволен.

– Что тебе нужно? И кто это – «он»?

Рик смотрит на часы и самодовольно ухмыляется.

– Сегодня, Эми, мы собираемся выманить зверя. – Его цепкие пальцы хватают меня за плечи, и он рывком притягивает меня спиной к себе. – А для того, чтобы выманить зверя, нужна приманка.

Перед моим лицом сверкает уже знакомый нож. Его холодное лезвие касается моего горла. Леденящий страх сковывает тело, воздух испаряется, а сердце перестает биться. Время останавливается, когда до меня доходит, что Рик с самого начала знал, что Адам будет здесь. И то, что он пришел один, лишь доказывает мою теорию: он хочет подставить Кинга.

Надеюсь, Демон не поведется на его уловку.

– Отпусти ее, – чеканит Адам, и в тени деревьев сверкают его серо-голубые глаза.

– Адам! – кричу я, безнадежно надеясь рассказать ему о ловушке, но Рик зажимает мне рот рукой.

– Не рыпайся, – рычит на ухо захватчик.

Глаза Демона наполняются мраком, когда он видит меня в смертельных тисках этого ублюдка. Его кулаки сжимаются, губы превращаются в одну полоску. Адам на глазах превращается в хищника, готового в любую секунду напасть. Правда, едва наши взгляды встречаются, каменная маска дает трещину, и в блеске его глаз я замечаю искреннее волнение.

– Так-так, – смеется Рик, прижимая к моему горлу нож. – Слухи оказались правдивы. Демон города Лафайет стал уязвимым из-за какой-то девчонки.

Лезвие вдруг царапает кожу, и я испуганно вскрикиваю. Пытаюсь освободиться, но тщетно. Адам застывает как статуя.

– А ты все так же труслив, не умеешь играть по-честному. – Он холодно улыбается. Затем делает шаг вперед, что заставляет Рика сильнее прижать меня к себе. – Что тебе нужно?

– Не мне, – хохочет Рик. – Я лишь выполняю поручение.

– Чье? – Адам вновь приближается.

Парень покачивает головой, продолжая смеяться. Резким движением он поднимает руку и смотрит на часы.

– Я лишь пытаюсь помочь Эми, – неожиданно рявкает Рик и толкает меня в объятья Кинга.

– Ты в порядке? – Его сильные руки не дают мне упасть, и я коротко киваю.

Адам рассматривает царапину на моей шее, и его перекашивает от злобы. Закрываю глаза и через мгновение слышу удары. Мне страшно поднимать веки, страшно думать, что Рик может победить. Он добился своего, выстроил план, как вывести из себя Кинга, ударил в уязвимое место.

Я – его Ахиллесова пята. Каким бы сильным он ни казался, как много людей ни приводил в ужас, у него есть единственная слабость – и это я…

Открываю глаза и вижу, как Адам размахивает кулаками, как сверкает его взгляд. Демон издает хриплый рык, наполненный ненавистью.

– Не надо! – срывающимся голосом прошу я. – Он этого и добивается! Он хочет вывести тебя из себя!

Я пытаюсь подойти к Адаму, но из-за взмахов рук боюсь свалиться от случайного удара. Адам не слышит меня, нанося удары по лицу противника один за другим, и кричит все громче. В этот момент позади что-то щелкает, и моего затылка касается холодное дуло оружия.

– Молчи и иди за мной.

Какой знакомый голос.

У меня подкашиваются ноги.

– Том, – шепчу я.

– Идем со мной.

Парень берет меня под руку и быстро уводит между деревьями из парка.

– Эми! – кричит Стив, вырвавшись из машины Адама, но меняется в лице, когда замечает Тома с оружием. Он поднимает перед собой руки.

– Спокойно, спокойно, Том.

– Нет! – огрызается тот, и слышится выстрел.

С губ срывается крик, когда Стив падает на землю. Глаза застилает пелена. Том тащит меня за собой и заставляет сесть за руль моей рухляди. Сам садится рядом, на переднее сидение, и наводит на меня ствол оружия. Его взгляд искрит безумием, руки нервно дрожат, палец не сходит с курка.

– Пристегнись, Эми, ты должна быть в безопасности, – ухмыляется он, и я слушаюсь, – поехали.

Даю по газам.

– Выезжай из города, быстрее.

Я молча делаю все, что он говорит, чувствуя, как по моим щекам текут слезы.

– Почему ты плачешь? – кричит он. – Я делаю это ради тебя, я спасаю тебя!

– Томми, убери ружье, пожалуйста, все хорошо, я уже в безопасности.

Синие льдинки становятся спокойней, и он опускает двустволку.

– Как ты не понимаешь? Он тебя погубит! Он пользуется тобой! Он – Демон, и он уничтожит тебя.

Том бормочет себе что-то под нос, хватаясь за голову. В этот момент я вижу вдали мост. Через пару минут мы покинем город, и я точно пропаду без вести. Нужно как можно скорее привести Тома в чувства, вернуть его в сознание, потому что сейчас передо мной совершенно другой человек.

– Томми, – шепчу я, – все хорошо, слышишь? Томми, успокойся.

– Не называй меня так! – взрывается он, и раздается выстрел.

Меня обжигает боль в боку, я горблюсь, и машину резко заносит.

Пытаюсь справиться с управлением, но у меня ничего не получается, и автомобиль на всем ходу, сметая преграды, летит с моста в реку.

Секундная вспышка, и я открываю глаза. Том сидит без сознания. Из ссадины на его лбу сочится кровь. Боль в боку усиливается, и я вижу, как машину заливает водой. Меня охватывает паника. Я отстегиваю ремень, который спас меня от удара, и дергаю за ручку двери. Заела!

Чертова колымага! Почему я не сказала Стиву про заедающую дверь? Я дергаю сильнее, но попытки тщетны. Сделав глубокий вздох, я погружаюсь в воду, надеясь выбраться.

Безрезультатно. Паника. Я кричу, чувствуя, как пузырьки с кислородом щекочут щеки, и задыхаюсь. Неожиданно я понимаю, что стоит попробовать выбраться со стороны пассажирского сиденья, через Тома. Но, как только дверь открывается, силы покидают меня, и я погружаюсь во мрак.

Глава 44

Свет

– Вот ты где! А я тебя уже жду, – говорит бабушка и открывает мне дверь.

В доме пахнет пирогами и сладостями. Я вдыхаю запах печеных яблок, и все мое тело расслабляется. Спокойствие проникает в каждую клеточку, становится легко и безмятежно на душе. Я обнимаю бабушку и сажусь за стол. Она как всегда суетится и в спешке достает приборы и тарелки.

– Сейчас накормлю, – смеется она и ставит на стол ароматный пирог, – твой любимый.

– Шарлотка!

– Эми! – слышу чей-то до боли знакомый голос, но не подаю вида.

Я так соскучилась по бабушке, не хочу от нее отходить. Все проблемы решу потом, сейчас мне больше всего не хватает ее тепла и уюта, который она так щедро дарила мне при жизни.

– А где мама?

– А мамы здесь нет, – тихо отвечает она.

– Нет-нет-нет-нет! – кричит голос на улице, и в дверь стучат.

Бабушка с улыбкой смотрит на меня и не обращает внимания на стуки. Мне же становится не по себе. Стены дрожат. Такое чувство, что дом вот-вот рассыплется на куски. С потолка обрушивается побелка. Бабушка же, ничего не замечая, неторопливо разрезает пирог.

– Кто там? – спрашиваю я, поднявшись на ноги.

– Ты не останешься? – Глаза бабули становятся растерянными.

– Эми, прошу тебя! – Звенит знакомый голос.

Его владелец чем-то взволнован и даже напуган. Я подхожу к двери и застываю перед ручкой. Дерево трещит. Еще чуть-чуть и стены разрушатся, весь дом сложится, как карточный домик. Я не удерживаюсь и дергаю ручку.

Секундная вспышка, и я погружаюсь в темную воду. Страх и холод. Я все глубже погружаюсь в пелену тьмы и не могу выбраться. Машу руками и ногами, но тщетно. Медленно и плавно мрак забирает меня, и на смену панике приходит отчаяние.

Где это я?

– Эми! – слышу сквозь толщу воды знакомый голос. – Не умирай, прошу тебя!

Адам?

Я пытаюсь позвать его, но не могу промолвить ни слова. Мне хочется открыть глаза и избавиться от страшного сна, но руки и ноги не слушаются. Хочется прикоснуться к Кингу, сказать, что все хорошо, но меня уносит в небытие.

Но он здесь, он пришел меня спасти! Страх отступает.

– Прошу, не оставляй меня! – умоляет любимый.

Кажется, ему очень больно.

Я чувствую, как мое тело содрогается от ритмичных толчков в грудную клетку. Вижу последний луч света, прорывающийся сквозь темноту, и мне хочется кричать.

Сознание погружается во мрак.

Ну уж нет! Нужно выкарабкаться!

Я тянусь к поверхности и замечаю проблески света.

Уже лучше.

– Не уходи от меня!

Все хорошо, любимый, я здесь!

Свет становится ярче.

– Адам! – шепчу я, но в реальности не произношу ни слова.

Свет становится ярче, и я зажмуриваюсь, чтобы не ослепнуть. На мгновение все стихает: бесконечный поток мыслей, шум воды и его голос, такой любимый и родной.

Неужели я больше никогда его не услышу? Это конец?

С каждой секундой боль во всем теле становится интенсивней. По мне будто проехался бульдозер: кости ломит, бок пульсирует. Через пару секунд до меня доносится монотонный, непрерывающийся писк.

На смерть это не похоже.

Превозмогая сильную усталость, я разлепляю веки и вижу путную пелену. Вскоре мне удается сфокусировать взгляд: белые стены, серые жалюзи и этот терпкий, невыносимый запах…

Больница!

Писк прибора выдает мой пульс, и я касаюсь своего лица, по которому ползет множество трубочек.

– Адам! – слышу свой хриплый голос.

Я пытаюсь сесть, но порыв осаждает резкая боль в боку. В палату вбегает взволнованная медсестра.

– Без резких движений, – просит она и помогает мне сеть. – Вы потеряли много крови, голова может кружиться.

– Да уж, покруче, чем американские горки.

Она проверяет капельницу и поправляет приборы, а я бегаю глазами по палате в поисках его.

– Где Адам? – спрашиваю я, и ловлю улыбку медсестры.

– Только что вышел. Мистер Кинг не отходил от вас целые сутки, мы уже подумывали его насильно кормить и поить.

– На него не похоже.

Медсестра усмехается, и мне становится спокойнее. В этот момент дверь палаты распахивается, и я вижу его. Адам встревоженно смотрит на меня, на мгновение замирает на пороге, будто не веря своим глазам. Затем в два широких шага он оказывается рядом и его губы касаются моих.

– С возвращением, – шепчет он и берет меня за руку.

Медсестра кидает на нас счастливый взгляд и тихонечко, как мышка, выходит из палаты.

– Возвращаться приятно, – улыбаюсь я.

– На мгновение я подумал, что потерял тебя.

Мое сердце сжимается от боли.

– Что произошло?

Адам подвигает стул и садится рядом.

– Рик сделал свое дело. Ему была нужна не ты и даже не я. Ему нужно было вывести из себя Тома, чтобы тот избавился от нас.

«Я хочу выманить зверя», – вспоминаю слова Рика.

– Эми, я потерял контроль, прости меня. Я был переполнен злостью и не заметил, как Том…

– Не надо, ты ни в чем не виноват. Это мне стоило рассказать правду.

Он горько усмехается, и я собираю все силы, чтобы коснуться пальцами его щеки.

– Я всегда смотрел только вперед и не замечал мелочей. Весь мир меня ненавидел, и я ненавидел его в ответ, и только ты поверила в меня. Ты – мой свет, Эми.

От его слов приборы слежения сердцебиения пищат громче, и я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить пульс. Адам берет мою руку и нежно касается губами пальцев.

– Я люблю тебя. Больше никогда так не пугай меня, потому что я не смогу без тебя жить.

– И я люблю тебя, – шепчу я, и он счастливо улыбается.

В этот момент в мою память врываются картины вчерашнего вечера. По спине бежит холодок.

– Что случилось со Стивом и Томом?

– Стив родился в рубашке. Если бы пуля попала чуть ниже, он бы не выжил.

Вспоминаю выстрел и то, как Стив упал без сознания на асфальт.

– Том отделался сотрясением, – продолжает Кинг. – Мы с Алексом вовремя вытащили вас, вы чуть не погибли.

– Он что-нибудь помнит?

Адам качает головой.

– Не помнит, но на сей раз верит. Продавец видел, как Том стрелял в Стива.

– Теперь его посадят?

– Вряд ли. Скорее всего его ждет психиатрическая больница. Ему нужна помощь, и он этого больше не отрицает.

– А Рик?

– Пропал. Надо было добить ублюдка.

* * *

Через две недели меня выписывают из больницы. Джулия набрасывается на меня с объятиями, и я едва не падаю от ее напора. Рана на боку заживает быстро, повезло, что пуля прошла навылет, не задев органов. Стив сильно расстроился, что врачи оставили его еще на неделю, но зато он не отрицает свою везучесть. Парень попросил оставить себе пулю, которую извлекли из его тела.

– Аккуратно, – говорит Адам, помогая мне сесть в машину.

– Все в порядке? – взволнованно спрашивает Джон, сидя за рулем.

– Все хорошо.

Мужчины окутали меня чрезвычайной заботой. На протяжении двух недель они дежурили возле моей палаты, приносили фрукты и цветы. Порой мне становилось неловко от такого количества внимания.

Адам садится рядом со мной на заднем сиденье, а Джулия занимает переднее пассажирское место. Жду не дождусь, когда, наконец, приеду домой и приму нормальный душ. Запах больничных палат до тошноты надоел, а белые стены вызывали картины того ужасного вечера, о котором мы с Адамом хотели бы поскорее забыть. Несмотря на уговоры Джона, я настояла на том, чтобы остаться у себя. Условились на том, чтобы раз в неделю ко мне приезжал врач и следил за моим самочувствием.

Я переступаю порог своего дома, и на лице появляется улыбка. Хочется прыгать от счастья, но я сдерживаюсь, боясь пробудить боль от ранения.

Жизнь приходит в норму. Я возвращаюсь в универ и стараюсь не слушать перешептываний за спиной. Джулия целыми днями пропадает в больнице со Стивом, а Адам с Алексом не отходят от меня. Мы проводим с Кингом каждую ночь, не в силах насытиться друг другом. После всего, что произошло, мы оба понимаем, что не можем друг без друга.

Он – мой Демон, ведущий меня к свету.

– Я слышала тебя, – однажды признаюсь парню, и он кидает на меня вопросительный взгляд.

Мы лежим в кровати полностью обнаженные, и Адам нежно поглаживает меня по плечу.

– Когда я была без сознания, я слышала, как ты меня звал, твой голос придавал мне сил.

Адам выпрямляется и смотрит на часы.

– Одевайся. Я должен тебя кое с кем познакомить.

Что?

Послушно натягиваю джинсы, футболку и, не задавая лишних вопросов, спускаюсь за ним. Мы идем к машине. Адам заводит двигатель и дает по газам.

– Куда мы едем?

– Увидишь.

Когда я замечаю знакомое здание, меня охватывает недоумение.

Зачем мы здесь?

Парень идет молча. На проходной нас встречает медсестра с кислой миной. При виде Адама она оживляется и улыбается ему во все тридцать два зуба. Потом замечает меня.

– Начальство меня убьет!

– Все хорошо, – отвечает Кинг и прячет в карман ее халата крупную купюру. – Начальство ничего не узнает.

Психиатрическая больница окутана тишиной, только в конце коридора на втором этаже слышны стоны душевнобольных. Я крепко сжимаю ладонь Адама, вспоминая последнюю экскурсию по этому месту, и гадаю: зачем он привел меня сюда посреди ночи?

Мы останавливаемся перед дверью с золотистой табличкой «207». Адам переводит на меня настороженный взгляд. Даже в темноте можно разглядеть его волнение. Он дергает за ручку и произносит:

– Познакомься, Эмили. Сарра Кларк.

Я захожу в палату и вдруг слышу знакомый голос, напевающий колыбельную, которую в детстве мне пела мама. Парализующий шок не дает сойти с места. Я застываю в дверях и чувствую, как подкашиваются ноги.

Этого не может быть!

– Мама, – шепчу я.

Часть 2

Пролог

Они стоят друг напротив друга, нацелив пистолеты точно в головы. Я вижу, как глаза Адама горят в предвкушении. Все во мне затихает: боль от побоев, переживания за судьбу матери, шок от горькой правды. Остаются лишь ожидание и страх: кто сделает первый шаг в бездну.

Я знаю, что Кинг не остановится. Все его демоны разом вырвались на свободу и нашептывают ему: «Стреляй».

Либо убьешь, либо будешь убитым.

Мне больно дышать. Я прикусываю повязку, которой перевязан мой рот. Тряпка пропитана кровью, и я чувствую этот солоноватый привкус на языке. Ребра режет колющая боль, руки онемели от кабельной стяжки.

Слишком много крови.

Серо-голубые глаза Кинга встречаются с моими, и злоба мигом затуманивает его разум. Каждая клеточка тела напрягается.

«Зажмурься», – слышу в голове голос мамы и опускаю веки.

Раздается оглушительный выстрел.

Глава 1

Гроза

Ноги заплетаются, но я иду все быстрее и, в конце концов, срываюсь на бег. Лестница кажется бесконечно длинной, а коридоры больницы – нескончаемыми. Я пробегаю мимо приемной и вырываюсь на улицу, в пучину дождя и грома.

Бежать! Как можно скорее.

Мой мозг отказывается верить в произошедшее. Невозможно! Все это время мама была рядом, а я ничем ей не помогла. Она ждала моей помощи.

Вспоминаю ее пустой взгляд, и в ушах звучит несвязное бормотание.

– Она под транквилизаторами.

Яркая вспышка освещает двор психиатрической больницы, я бегу со всей силы прочь от увиденного, от осознания того, что моя мама даже не узнала меня. Ноги подкашиваются, но сильные руки ловят меня до того, как я падаю на мокрый газон.

Это происходит не со мной.

Я пытаюсь закричать, но не слышу собственного голоса, у меня нет сил издать ни звука, удается лишь с жадностью хватать ртом воздух. Боль сковывает мышцы, и тело превращается в одну сплошную судорогу. Адам сжимает меня в объятиях, и мой крик оглушает нас двоих.

– Тише, – шепчет он, – нас не должны здесь видеть.

– Мама! – хриплю я.

Кинг приподнимает меня и несет на руках в машину. Я не могу унять истерику. Душевная боль превращается в агонию, и в итоге меня одолевает упадок сил. Адам молча везет нас домой, периодически поглядывая на то, как я отстраненно смотрю в окно.

– Пойдем, Эмили, – говорит он, когда мы приезжаем.

Мне не разобрать слов, все вокруг сливается в неясный шум. Мама, моя родная мама, лежала все это время в больнице. Кто надломил ее психику так сильно, что теперь она находится под транквилизаторами? И почему Адам назвал ее Саррой Кларк?

Кинг собирается помочь мне выйти из машины, но я показываю ему жестом, что справлюсь сама, и выползаю из салона.

Мы молча идем в дом. Я благодарна богу, что Джон уже спит. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Адам берет меня под руку и ведет в спальню. Чувствую себя куклой, куском фарфора, поддающимся каждой его манипуляции.

– Как давно ты об этом знал? – бесстрастно спрашиваю я, на что Адам отводит взгляд.

– Все время.

Цепляюсь пальцами за простыни и со всей силой сжимаю кулаки.

– Почему…

– Она просила не говорить, – шепчет Кинг, снимая с меня мокрые кеды, – но, как видишь, я не сдержал обещания.

Меня пробирает тихий смех, который с каждой секундой становится все громче и громче. Я хватаюсь за живот и начинаю истерично хохотать, катаясь по кровати.

Адам уходит из комнаты и приходит с бутылкой виски и двумя стаканами. Пока я задыхаюсь от приступа, он наливает мне выпивки почти до краев.

– Пей.

Я послушно делаю пару маленьких глотков.

Алкоголь моментально расслабляет тело, и мне становится спокойнее. Кинг наливает себе и осушает стакан почти до дна.

– Ты же не пьешь.

– Сегодня ночь невыполненных обещаний, – отвечает парень и разливает снова.

Уже совсем скоро мое подавленное состояние бесследно исчезает, и я, наконец, могу вздохнуть полной грудью. Мы сидим на кухне и готовим сандвичи.

О сне можно забыть.

– У тебя не сэндвич, а мясо с хлебом, – посмеиваюсь я, и Демон давит довольную улыбку.

Адам заправляет свой бутерброд кетчупом и откусывает, соус вытекает и пачкает его руки.

– Что случилось с моей мамой? – осмеливаюсь спросить я, и Кинг выгибает дугой бровь, будто интересуясь: «А ты готова это услышать?»

– Когда дело Джимми закрыли, нашу компанию вместе с Томом отправили на лечение в психиатрическую больницу. – Адам, вытирает салфеткой испачканные пальцы и уголки губ. – Я отказывался около года, но после смерти мамы отец все-таки уговорил меня лечь на пару недель, чисто для галочки в суде. Таблетки я не принимал, незаметно выплевывал их, поэтому мой разум не был притуплен, и я видел весь ужас той атмосферы. Иногда мне казалось, что я и сам схожу с ума.

– Кошмар какой.

Мне хватило всего одного часа, чтобы прочувствовать отчаяние того страшного места. Не представляю, каково находиться там две недели.

– Я познакомился с медсестрами, – продолжает Адам, и на его лице появляется ехидная улыбка. – От них-то я и узнал о неспокойной пациентке. Сарра Кларк – так ее звали в больнице. Ее нашли на улице в подавленном состоянии, она шла босиком и кричала. Когда ей предложили помощь, она проявила агрессию. В итоге Сарра попала в клинику. В документах у нее указана фамилия Кларк. Видимо, липовые…

Зачем моей маме подделывать паспорт?

– Она часто пыталась сбежать и нападала на медсестер. Ее пичкали транквилизаторами. Однажды мы с ней встретились в столовой, и она попыталась мне все рассказать. Сарра узнала меня, а я злился на нее. Мне казалось, что она заслуживает возмездия после смерти мамы.

Адам опускает взгляд, а я ободряюще обнимаю его за плечи. Если бы не алкоголь, я бы уже давно билась в истерике, но виски не дает мне взорваться, затуманивая разум.

– Я решил, что стоит насладиться моментом справедливости, и начал общаться с ней, радуясь ее безумию.

Пытаюсь не реагировать на неприятные подробности. Адам не виноват, на его месте я бы тоже злилась.

– Она говорила, что ей пришлось поменять фамилию, прежде чем приехать. Сарра твердила, что Питер вернулся и он хочет убить не только ее, но и ее дочь.

– Джон говорил, что он погиб, – подмечаю я, на что Кинг кивает.

– Сарра рассказывала про тебя, боялась, что ты приедешь в город. Тогда я решил, что это отличный способ поквитаться. Когда ты приехала в Лафайет, ненависть не давала мне покоя. Я периодически приезжал к ней в больницу, пробирался по ночам в палату и говорил ей про тебя.

Мои руки дрожат, и я вцепляюсь пальцами в его запястье.

– Она взяла с меня слово, что я ничего тебе не расскажу и уговорю уехать. Я облажался.

Адам берет стакан с виски и осушает его.

– Я должна была узнать правду. Мы заберем маму оттуда, и все наладится.

– Так нельзя, – качает головой Адам. – Ввиду последних событий, вполне возможно, что Питер выжил и сейчас ищет вас обеих. Там она в бóльшей безопасности, а ты – под моим присмотром.

– Но что же нам делать?

– Нужно узнать, где прячется Питер, а потом уже думать.

– Может, рассказать Джону? Я думаю, он сможет помочь нам.

– Если Сарра говорит правду, отцу лучше ничего не знать, чтобы он не попал под удар.

Я глубоко вздыхаю и смотрю на свой сэндвич. Есть совсем не хочется, глаза слипаются от усталости. Адам заставляет меня допить виски и ведет спать.

Глава 2

Доброе утро!

Мне снятся его глаза. Серо-голубые льдинки задорно сверкают, теплые губы касаются моего тела. Я громко дышу, понимая, что ощущения становятся реальней с каждой секундой. Чувствую его обжигающее дыхание на своей коже и открываю глаза.

Адам спускается поцелуями ниже и, задирая футболку, касается губами моего соска. Низ живота воспламеняется, я притягиваю Адама к себе и впиваюсь в его губы нетерпеливым поцелуем. Запускаю руку ему в шорты и обхватываю твердый член. От громкого вздоха Адама возбуждение нарастает сильнее, и я начинаю водить пальцами по его плоти.

С губ Кинга срывается довольное шипение. Он переворачивает меня на живот, снимая с меня трусики. Резким толчком входит в меня, отчего я вскрикиваю, приподнимает мои ягодицы, заставляя прогнуться сильнее и раздвинуть ноги шире, и начинает жесткие, грубые толчки. Каждое движение заставляет меня вздрогнуть от растущего наслаждения. Я прикусываю зубами край подушки, пытаясь сдержать громкие стоны.

– Доброе утро, любимая, – рычит мне на ухо Адам и ускоряется.

Воздух выходит из легких. Я двигаюсь, попадая в такт его движениям, и заглушаю собственный крик подушкой. Каждая клеточка моего тела на мгновение замирает, а потом взрывается от наслаждения. Мышцы расслабляются, но Кинг не думает останавливаться. Перекатывается на спину и усаживает меня сверху. Он притягивает меня к себе, впиваясь в мои губы.

От удовольствия ломит тело, у меня не остается сил! Пальцы Адама касаются моего клитора, и я стону:

– Больше не могу.

– Можешь, – хрипит Адам и прикусывает мою губу.

Стоны становятся громче. С каждой секундой я все отчетливей ощущаю это животное, неукротимое желание оказаться к Адаму еще ближе, и, словно прочитав мои мысли, он кладет меня на спину, ложится сверху, и я впиваюсь пальцами в его плечи.

О боже!

– Давай, – молю я, чувствуя, как тело сковывает сладкая судорога.

В одну секунду дикое возбуждение превращается во взрыв, и мои глаза закатываются. Голова кружится, сознание выключается. Адам резко выходит и кончает на меня, падая рядом.

Время останавливается. Реальность превращается в прострацию, и мы лежим изнеможенные и уставшие еще некоторое время, в ожидании, когда рассудок вновь вернется.

– Вот это и вправду доброе утро, – шепчу я, и слышу его тихий смех.

Утро пятницы обещает быть прекрасным. Но мысли о маме быстро возвращаются, и я иду скорее в душ, чтобы развеять грусть. Прохладная вода смывает остатки сна, а сознание протрезвляет от алкоголя. Я начинаю рассуждать здраво, вспоминая события вчерашней ночи.

«Кто вы?» – вспоминаю испуганный взгляд мамы.

Она сидела у окна в больничной пижаме и раскачивалась туда-сюда, прижав к себе колени, как маленький, испуганный ребенок.

«Это я, Эмили». – На глаза навернулись слезы.

Она смотрела на меня пустым взглядом и качала головой, не узнавая во мне родную дочь, будто я призрак.

«Моя дочь в Лос-Анджелесе», – сказала она и посмотрела на Кинга.

«Аманда?»

«Ее сын».

«Адам».

Я убежала, не смогла больше терпеть эту боль, глушившую меня со всей силы, бившую по вискам. Истерика комом подступала к горлу, а сердце разрывалось на куски. Под первые вспышки грома я выбежала из палаты, слыша, как Адам выкрикивает мое имя.

Я закрываю глаза и подставляю лицо струям воды. Делаю душ прохладнее и стискиваю зубы от сковывающего холода.

По крайней мере теперь я знаю, что она жива.

Что же случилось с ней? Почему из жизнерадостной женщины она превратилась в душевнобольную?

Я выхожу из душа, закутавшись в полотенце, и вижу Адама. Он сидит на кровати и глядит на меня своей дьявольской улыбкой.

– Нам пора собираться в универ. – Беру с кресла одежду и натягиваю джинсы. – Что? – спрашиваю я, заметив пристальный взгляд парня.

– Ничего, – улыбается Кинг.

– Тогда одевайся, – говорю я, игриво наклоняясь перед ним, чтобы взять с пола носки.

– Мисс Грин, вы нарываетесь на зверское изнасилование.

Я лишь усмехаюсь, надевая майку, а Адам разочарованно вздыхает и нехотя принимается собираться.

Он, как всегда, готовит огромную порцию мяса с омлетом и уплетает за обе щеки, уговаривая меня поесть, но я воздерживаюсь от тяжелой пищи, довольствуясь хлопьями с молоком. Завтрак проходит в полной тишине. Адам изредка кидает в мою сторону недовольный взгляд. Видимо, он не лучшего мнения о вегетарианстве.

После завтрака мы садимся в машину и едем в университет.

– Когда я смогу снова ее увидеть?

– Когда она будет не под таблетками.

– Она говорила что-нибудь по поводу того, как она туда попала?

Кинг покачивает головой и прибавляет газу, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. Он обещал все уладить, и я ему верю. Надеюсь, скоро мы узнаем правду, а пока что нужно продолжать жить, и не светиться на публике, ведь до сих пор неизвестно, кто хотел от нас избавиться.

На парковке нас встречают друзья: Джулия в обнимку со Стивом, что меня очень радует, а рядом с ними – Алекс, подшучивающий над парой.

– Стив! – Я выпрыгиваю из машины практически на ходу и бегу к нему обниматься. – Тебя выписали! Как ты себя чувствуешь?

– Как будто в меня стрелял обезумевший маньяк, – смеется парень. Джули недовольно пихает его в бок и тут же извиняется, когда Стив корчится от боли.

– Эта принцесса даже кулон на память себе сделала, – говорит Алекс, указывая на шею Стива, где блестит золотистая пуля на цепочке.

– Не понимаю, зачем таскать с собой предмет, который мог стать причиной твоей смерти? – грустно вздыхает моя подруга.

– Виновата не пуля, а тот, кто стрелял, – отвечает он и машет рукой Адаму, выходящему из тачки.

Глаза Демона загораются неподдельным теплом, когда он обнимает друга.

– С возвращением, брат.

– Мы обязательно должны это отметить! – восклицает Джулия. – Сегодня же вечеринка в братстве!

– Меня чуть не убили, а ты хочешь в первый же день моей новой жизни пойти на тусовку? – с сомнением интересуется Стив, на что подруга виновато улыбается. – Черт возьми, я тебя обожаю! Идем сегодня нормально отрываться!

Адам взрывается хохотом, и я замечаю, как на нас оборачиваются проходящие студенты. Смех Демона, видимо, очень редкое явление. В последнее время Кинг сильно изменился: стал мягче и меньше уходит в себя.

– Отлично! – соглашается Алекс. – Сегодня я сделаю тебя в литрбол, братишка.

– Так ты говорил в прошлый раз, а потом нам с Адамом пришлось тащить тебя до дома.

Мы идем в сторону университета, и я осматриваю парковку в надежде найти джип Тома. Но место, где он обычно паркуется, пустует, и мне становится немного грустно. Я знаю, что в течение еще долгого времени он не появится в университете. Тому предстоит пройти серьезное лечение, и я надеюсь, что ему помогут.

Рука Адама ложится на мою талию, и он ободряюще подмигивает мне, открывая дверь перед входом.

– Сегодня будет просто незабываемый вечер! – восклицает Джули.

Глава 3

Отголосок прошлого

Эми!

Я знаю, что, скорее всего, ты не прочтешь это сообщение. Наверное, ты удалишь его, даже не открыв, но все равно я должен попытаться извиниться.

Эми, прости меня за все, я полный кретин и психопат. Мне противно оттого, что меня держат в больнице, хотя мне вообще самое место гнить за решеткой.

Я все время отталкивал отца, который хотел помочь мне, не верил своему другу, что со мной что-то не так. Я во всем искал виновных, а оказался виновен сам.

– Что читаешь интересного? – Голос Адама заставляет подпрыгнуть на капоте его машины.

Кинг подходит и аккуратно заглядывает в экран моего телефона, отчего его улыбка превращается в дьявольский оскал.

– Малыш Томми активизировался, – говорит он и открывает дверь Мустанга. – Как предсказуемо. Садись.

Я прыгаю на переднее сидение и гляжу на Демона. Загадочная улыбка не сходит с его лица, и мне кажется, что за ней скрываются ненависть и раздражение от воспоминаний о той ужасной ночи.

«Демон города Лафайет стал уязвим из-за какой-то девчонки», – вспоминаю слова Рика, и неприятные ощущения накрывают меня с головой.

Мы выезжаем за территорию университета, и Адам открывает окно, подставляя руку потоку приятного осеннего ветра. Сегодня на улице стоит солнечная погода, несмотря на то, что с каждым днем заметно холодает. Вечером я уже не могу выйти на прогулку в одной майке и джинсах, приходится надевать кожаную куртку. Адам считает, что так куда лучше, чем духота, а я ненавижу холод еще больше, чем дождь.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, когда вижу, как мы проезжаем мой дом.

Адам лишь подносит палец к губам, призывая к тишине и терпению, и я недовольно вздыхаю, скрестив на груди руки. Серо-голубые льдинки лукаво поблескивают, и я невольно улыбаюсь, толкнув его в бок. В этот момент Мустанг останавливается на нашем с Кингом мосту.

– Как же прекрасно, что мы с Томом сорвались не отсюда…

На лице Адама ни единой эмоции. Он выходит из машины, и я следую за ним.

– Когда мы встретились, – признается парень, подходя к перилам, – я действительно хотел скинуть тебя.

Да уж, такое невозможно забыть. В тот день я впервые увидела Адама в университете, а потом прокляла все на свете, когда случайно встретила его на мосту, прыгающим с друзьями ради забавы в воду.

– Меня раздражала твоя назойливость, – усмехается Кинг, – но, когда я перекинул тебя через ограду и ты была уже полностью в моих руках, в твоих глазах появилось нечто странное.

– Сила, – в унисон произносим мы.

– Я увидела в тебе то же самое, – шепчу я, и моя рука касается его птицы.

Адам оборачивается, и алые крылья на его шее будто делают взмах. Более родного и любимого человека рядом со мной нет. Кинг – моя единственная опора, дающая уверенность в завтрашнем дне. А еще…

Я не представляю жизни без него.

Адама берет меня за руки, и на его лице вновь появляется ехидная улыбка. Уголки моих губ поднимаются вверх. Раньше от этой улыбки мне хотелось бежать сломя голову, но сейчас все по-другому. Я знаю, что скрывается за образом Демона. Я одна из немногих, кто знает истину. Кинг засовывает руку в мой карман и достает старенький телефон.

– Пообещай мне, что ты не будешь с ним общаться. Пока мы во всем не разберемся, общение с ним опасно, ведь мы не знаем, кто желает нам зла.

– Если бы нас хотели убить, мы бы уже давно были мертвы.

– Именно это и не дает мне покоя – истинные мотивы.

Кинг сжимает мой телефон и с размаха запускает в реку. Смартфон приземляется на водную гладь с характерным булькающим звуком, оставляя брызги и разводы. Я хочу уже возразить, что это мой единственный источник связи и что денег на новый телефон у меня нет, но его взгляд заставляет меня довериться ему.

– Рик знал твой номер, а отследить человека по номеру не составит труда.

Я понимающе киваю и наблюдаю, как следом Адам выкидывает и свой телефон. Он с облегчением вздыхает и берет меня за руку.

Последние солнечные лучи прорываются сквозь ветви деревьев, и я предвкушаю вечерние сумерки, замерзая в легком платье. Кингу хватает доли секунды, чтобы понять, что я продрогла, и он скорее сажает меня в машину и включает обогрев.

– Вот ты мерзлячка, – смеется парень, садясь за руль. – Чуть прохладный ветер, дождь или температура ниже двадцати пяти, и ты уже недееспособна.

Я только фыркаю, подставляя руки к вентиляции теплого воздуха, и блаженно улыбаюсь.

– Нам обязательно нужно побывать на горнолыжном курорте.

– Ну уж нет, хватит с меня Лафайета и его вечных дождей.

– Почему ты так сильно не любишь дождь?

Я собираюсь ответить подготовленной, дежурной фразой, но перед глазами всплывает картина, та самая, которую я с детства пытаюсь запрятать подальше в сознании.

– Иногда я вспоминаю, как мама держала меня на руках, захлебываясь слезами, а дождь падал на меня, заставляя дрожать от холода… – Впервые в жизни я делюсь этим секретом. – Что довольно странно, ведь мне тогда было от силы пара месяцев.

На лице Адама появляется легкая улыбка. Птица аккуратно ложится мне на шею, и его губы вот-вот коснутся моих, но вместо поцелуя я слышу щелчок открывающегося бардачка, и Кинг вытаскивает две белые коробочки.

– Пора уже начать жить без отголосков прошлого, – усмехается он и притягивает мне одну из них.

По простой, красивой упаковке и всемирно известной эмблеме я понимаю, что за модель телефона скрывается внутри, и отрицательно мотаю головой.

– Нет. – Прячу коробку обратно. – Этот телефон стоит столько же, сколько моя машина.

– Бывшая машина, – подмечает парень.

– Покойная машина, – добавляю я, и мы смеемся.

После того, как ее останки вытащили из реки, все, что нам оставалось – сдать ее на металлолом. Какое же облегчение я испытала, когда увидела ее в последний раз.

«Больше никаких подержанных тачек», – вспоминаю слова, которые я тогда себе сказала.

– Эми, не сопротивляйся, – настаивает Кинг, – это малая часть того, что я могу тебе дать.

Мне становится не по себе, но я все-таки беру коробочку в руки.

– Спасибо, что не розовый, – смущаюсь я и достаю белый блестящий телефон.

– Я установил все необходимое, – говорит Адам и нажимает на иконку «Контакты». – Нужные номера переписал, ну и добавил свой.

Смотрю на контакт под названием «Адам Кинг» и недовольно качаю головой.

– Что? – растерянно спрашивает Демон.

– У нас нет ни одной совместной фотографии!

Парень искренне усмехается.

Последние лучи исчезают за горизонтом, и я выхожу из машины, жестом зову Кинга за собой, и присаживаюсь на капот Мустанга. Адам подходит ко мне, понимая, к чему я клоню, и нежно обнимает за талию, а я включаю фронтальную камеру и делаю пару снимков.

– Вот теперь, все замечательно, – улыбаюсь я, и Адам, закатив глаза, возвращается в машину.

– Ни с одной девушкой не фотографировался.

– С почином тебя. – Я ставлю нашу фотографию на его контакт, переименовывая «Адама Кинга» в «Демона». Затем добавляю сердечки и улыбаюсь, смотря на наше первое совместное фото.

Глава 4

Дрожь

– Эми, мы уже выезжаем, вы скоро? – Голос Джулии на том конце провода становится громче, и я слышу, как она нервничает.

Перевожу взгляд на Адама, безмятежно развалившегося на моей кровати, и тяжело вздыхаю. Не знаю, что ответить подруге: Кинг уснул, и теперь только пушечный выстрел или атомная бомба разбудят его. Но, несмотря на безысходность, я все равно успокаиваю Джулию и обещаю скоро подъехать.

– Не опаздывайте, нас ждет великий поединок Алекса и Стива в литрбол, – смеется подруга и кладет трубку.

Я легонько толкаю спящего парня, касаюсь губами его татуировки на лице. Вглядываюсь в рисунок над его бровью и рассматриваю буквы.

«Подчинять».

Касаюсь подушечками пальцев надписи, ресницы Кинга подрагивают, и он открывает глаза.

– Джули звонила, – шепчу я. – Нам пора ехать к ребятам, или Джули приедет сама, и нам не поздоровится.

Он ничего не отвечает, только хлопает ресницами и смотрит мне в глаза серьезным и искренним взглядом, за которым скрывается миллион мыслей и тайн, еще не разгаданных мной.

Птица подлетает к моей щеке.

«Кажется, он еще не проснулся».

– Мы опаздываем, – растягиваю я, и парень сонно встает с кровати. Потягивается. – Кофе?

– Энергетика.

Он лукаво ухмыляется и подходит к зеркалу.

Его светлые волосы растрепаны и торчат в стороны, на щеке застыл след от одеяла. Адам выдыхает, оборачивается и принимается рассматривать мое новое шифоновое платье пастельно-розового цвета.

– Не замерзнешь? – спрашивает Кинг, но я прекрасно понимаю, что думает он совершенно о другом.

– Не замерзну. – Беру сумку с телефоном и выхожу из комнаты. – Поторопись, мы и так приедем позже всех.

Я спускаюсь на первый этаж, слыша его призрачные шаги позади себя. Ощущаю спиной его взгляд и не могу сдержать довольной улыбки, а внизу живота уже томится чувство ожидания.

Моего голого плеча касается его рука.

Не успеваю обернуться, как Адам усаживает меня на кухонный стол, и его губы впиваются в мои.

– Кажется, я уже говорил, что хотел трахнуть тебя на этом кухонном столе? – шепчет Кинг, раздвигая мои ножки.

«Думаешь, я настолько глупа, чтобы поверить тебе? Человеку, который чуть не скинул меня с моста?»

«Нет, Эмили. На самом деле сейчас я думаю о том, как буду трахать тебя на этом кухонном столе».

Я вспоминаю слова Адама, и моя улыбка становится шире.

Его рука скользит по моим ножкам, и я слышу звук расстегивающейся молнии джинсов. Я впиваюсь в его губы, в то время как Адам сдвигает в сторону край трусиков и резко входит в меня.

Мое тело раскаляется, а с губ срываются стоны. Ощущение того, что он берет меня так бесцеремонно и властно, лишь усиливает возбуждение, разжигая меня до предела, что замечает Адам. Он ускоряет грубые толчки, и на его лице появляется дьявольская улыбка.

Мы сливаемся воедино, деля одно дыхание на двоих, и через пару мгновений меня накрывает волна удовольствия, а Адам поспешно выходит из меня.

– Собирайся, – сбивчиво шепчет он, – мы опаздываем. – А потом спокойно направляется в ванную.

Вот же Демон!

Я поправляю нижнее белье и прическу. Мой телефон разрывается от гневных сообщений Джулии, и я, решив ничего ей не отвечать, заказываю такси.

По дороге к братству Джулия звонит мне раза три, требует скинуть ей наше местоположение.

– Мы даже пить не начали, ждем вас! – ворчит подруга.

Адам слышит голос Джулии и ухмыляется. Кингу доставляет удовольствие то, что она нервничает. Он очень любит испытывать не только мое терпение.

– Мы уже подъезжаем. – Я гляжу в окно и замечаю знакомую мне улицу со зданием братства.

Адам тяжело вздыхает. Еще днем он признался, что не хочет ехать на вечеринку, но я убедила его, что лучше приехать на пару часов, чем потом целыми днями выслушивать, как Джулия нас ненавидит.

Мы выходим из такси, и по моим рукам пробегают предательские мурашки, а тело сковывает дрожь. Адам был прав: я замерзну, но гордость не позволяет раскрыть тайну. Кинг поправляет на себе кожаную куртку и проводит рукой по волосам.

– Холодно? – спрашивает он, когда мы поднимаемся на крыльцо.

Я упрямо качаю головой, и мы открываем дверь.

Запах алкоголя врезается в нос, а по ушам бьет оглушительная музыка. Десятки женских взглядов устремляются на нас с Адамом, и сквозь шумную толпу я улавливаю новые подробности о наших с Кингом отношениях.

В итоге я выключаю мозг, чтобы не слушать сплетни.

– Эми, Адам, быстрее сюда, – доносится звонкий голос подруги, и я замечаю Джулию.

Кинг закатывает глаза, когда она принимается ворчать, что мы опоздали, но потом натягивает фальшивую улыбку, когда я незаметно пихаю его в бок.

– Никогда не любил эти вечеринки, – шепчет Адам мне на ухо.

– Тогда зачем ходил на них?

Он лишь улыбается и протягивает мне стаканчик со спиртным. Мы чокаемся, и, сделав глоток виски с колой, я чувствую, как терпкая жидкость обжигает горло, оставляя неприятный привкус.

– Глядите, Адам Кинг впервые за год решил выпить! – Стив обнимает друга за плечи и тянет ему свой стаканчик, чтобы чокнуться.

– Эй, а я? – Из толпы вырастает Алекс.

– Да! – весело восклицает Джулия.

– До дна, – Адам сверкает демонской улыбкой, и мы вместе чокаемся и осушаем стаканы.

Выпивка настолько крепкая, что я начинаю кашлять. С непривычки на глазах проступают слезы, и ребята смеются, пока Адам стучит мне по спине.

– Ты в порядке? – волнуется Кинг.

– Не успела приехать, как уже напилась, – смеется Джулия.

– Да иди ты. – Я показываю ей средний палец, и она целует меня в щеку.

– Теперь нас ждет поединок. – Алекс смеряет Стива серьезнейшим взглядом и кивает в сторону столов, где уже играют пьяные студенты.

Стив сдерживает смешок и, подавляя отрыжку, бросает:

– Готовься обниматься с унитазом, братец.

Мы начинаем смеяться, и я вновь принимаюсь громко кашлять.

– Эми. – Адам с тревогой смотрит на меня.

– Все хорошо, идите. Я схожу, попью воды.

Он застывает, вглядываясь в мои глаза, но я нежно улыбаюсь, и тогда он плетется за друзьями, а я направляюсь на кухню и ищу в холодильнике среди множества банок с пивом хоть что-то не алкогольное.

Ура!

В дальнем уголке притаилась бутылка воды. Просовываю руку глубже и хватаюсь за прохладное стекло. В этот момент меня снова пробивает кашель, и пара банок падает на пол.

– Вот черт, – бубню я, закрывая холодильник, и опускаюсь на корточки, чтобы поднять упавшее пиво.

– Ты видела, Адам пришел сегодня с Грин! – Разносится чей-то противный голос, и я застываю, спрятавшись за кухонным островком. – Ты же говорила, что у них все несерьезно…

– Люси просто завидует, что Кинг выбрал не ее.

– Заткнитесь, – шипит Люси. Звучит щелчок открывающейся банки. – Если бы у них все было серьезно, он бы не прыгал ко мне в постель.

Я слышу их визгливый смех, удаляющийся стук каблуков и сжимаю кулаки от злобы. Медленно выпрямляюсь и смотрю на бутылку воды, дрожащую в руках.

Глава 5

Правда

– Спокойно, Эми, – шепчу себе под нос, делая пару глотков, – эта шлюха, как всегда, распускает слухи.

Добрая часть меня призывает сохранять спокойствие, взвесить все «за» и «против», найти баланс во Вселенной, достигнув Дзена, в то время как глаза уже бегают по комнате в поисках ножей и прочих режущих и колющих предметов. Внутренний демон подначивает меня снова навалять этой белобрысой стерве, выдрать ей все патлы! Но я упрямо продолжаю пить минералку, чувствуя, что с минуты на минуту она полезет обратно.

Ну и почему я давлюсь водой?

Прохлада холодильника остужает меня, пока я ищу, чего бы выпить. Здравый смысл временно возвращается на планету, и в голову приходит ценная мысль: оставить в живых эту мелкую тварь, пока я лично не смогу убедиться, что ее слова – подлые слухи.

Разгребаю бесконечное количество холодных банок и наконец нахожу бутылку виски.

– Вот ты где! – Голос Джулии не вызывает во мне ни грамма реакции, и я опрокидываю бутылку, начиная пить из горла.

Алкоголь жжет горло, но лучше обезвредить себя и свои раздирающие мысли сейчас, чтобы не портить прекрасный вечер, который все так ждали.

– Матерь божья, ты что делаешь? – Она выхватывает у меня бутылку, отчего виски выплескивается изо рта, но я, призвав пальцем к молчанию, опираюсь о стол руками и стараюсь проглотить полный рот горючей жидкости.

Нервы расслабляются, и мне становится легче. Каждый вздох теперь проще, будто сила притяжения отпустила меня.

– Эми, что с тобой? – взволнованно спрашивает Джули.

Я уже хочу высказать подруге все свои переживания, выпалить все, что думаю про Люси, но мышцы расслабляются, и на лице появляется счастливая улыбка.

– Все отлично.

Я погружаюсь во тьму.

Глаза подруги расплываются, ее лицо теряет очертания.

– Ешь, – приказывает она и протягивает мне кусок пиццы, – потом спасибо скажешь.

Чувствую вкус мяса и кетчупа на тесте и жую бодрее.

– Хочу еще. – Моя рука тянется к коробке.

– Разве можно залпом выпить полбутылки виски?

Джули прячет от меня пойло обратно в холодильник.

С каждым съеденным куском земля перестает ходить волнами под ногами, и я различаю лицо подруги, ее глаза. Подруга облегченно вздыхает.

– Успела! Считай, что я спасла тебе вечер.

Мы возвращаемся к друзьям, и во мне все переворачивается, когда я вижу Адама.

Хочется выведать ответы прямо сейчас и узнать правду сию минуту! Но время неподходящее. Кинг, смеясь, наблюдает, как Стив с Алексом играют в литрбол. Стоит, опершись о стену, и изредка попивает из своего стаканчика. Глаза Демона вспыхивают, когда он замечает меня. Его руки обвивают мою талию.

Я оглядываюсь по сторонам, нахожу среди толпы студентов белобрысую курицу и, скрипя зубами, накидываю улыбку.

Она не испортит мне вечер.

– Все хорошо? – шепчет на ухо Кинг.

– Все прекрасно.

Но как бы я ни пыталась скрыть волнение, Кинг все равно его чувствует, всегда. Ему хватает одного взгляда, чтобы понять мои эмоции, и поэтому моей чудо-способности вести себя как ни в чем не бывало хватает всего на какой-то час, после чего Адам принимается заглядывать мне в глаза в поисках ответов. Но чем больше алкоголя становится в нашей крови, тем противоречивее и вспыльчивее мы ведем себя, фыркая друг на друга.

Несмотря на то, что пицца в моем желудке взяла на себя основной алкогольный удар, я все равно пьянею, хоть и не так стремительно, как после залпом выпитой половины бутылки виски. Музыка превращается в гул, и мне становится хуже. Нет привычного веселья. Вместо этого опьянение лишь усиливает поток неприятных мыслей, добавляя агрессии.

Что-то идет не так.

Мне бы остановиться и разобраться в себе. Нет, упрямое эго затыкает внутренний голос, и, когда Адам начинает играть в литрбол со Стивом, я под шумок приглушаю стакан виски и ловлю недовольный взгляд Кинга. Серо-голубые глаза сверкают раздражением, а губы сжимаются в тонкую полоску.

Внутренний демон натягивает зловещую гримасу на мое лицо и заставляет выпить очередной стакан. Зрительный контакт становится напряженным, атмосфера все больше раскаляется. В этот момент Джулия хватает меня под руку и ведет в толпу студентов.

– Пойдем танцевать.

От раздражения мышцы в теле каменеют, и мой пьяный мозг требует скандала.

Типичная женская черта.

Всю жизнь старалась быть непохожей на склочных девушек, но против природы не попрешь. Здравый смысл окончательно засыпает, и я танцую все откровеннее, чувствуя на себе десятки голодных глаз, но я ищу только его. Пьяная улыбка появляется на лице, когда моих бедер касаются чьи-то руки, и меня прижимают спиной к себе, на что я отвечаю, двигая задом в такт музыке. Я уже собираюсь повернуться и страстно поцеловать Адама, забыв про дурные мысли, как вдруг чувствую легкий толчок, и груда мышц позади меня падает на пол.

Эта груда мышц – не Адам.

Глаза Кинга испепеляют меня яростью. Он глубоко дышит, сжимая каменные кулаки, а парень, стоявший позади, пытается встать с пола.

«Лучше не делай этого».

Рвусь вперед, чтобы успокоить Кинга, но несчастный танцор все-таки вскакивает и намеревается ответить обидчику, отчего снова встречается с полом. Толпа студентов ликует, снимая драку на мобильные телефоны, а я все больше трезвею от прожигающего взгляда.

– Адам… – Я подхожу к парню, чтобы все объяснить, но он только берет меня в охапку и силком выводит из общежития.

– Какого хрена ты творишь! – кричит Адам, выпуская меня из стальной хватки.

– Клянусь, я думала, что это ты.

– Не умеешь – не пей! Я бы оторвал ему голову, Эмили! Что с тобой происходит весь вечер?

Кинг мечется в разные стороны, на пути ему попадается мусорный бак, и он со всей силы пинает его ногой, подавляя рычащий крик и запускает пальцы в волосы. В этот момент во мне просыпаются демоны, и женское упрямство берет верх.

– Спроси у Люси, а то она уже заждалась тебя в своей постели.

Глаза Кинга округляются, но вместе с этим в них появляется растерянность. Мое сердце трещит по швам.

– При чем здесь Люси?

Руки трясутся. Я слишком хорошо знаю этот взгляд, скрывающий кучу тайн, скрывающий также и страх.

– Ты спал с ней, когда мы были уже вместе?

– Эми. – Птица подлетает к моей щеке, но я делаю шаг назад.

– Ответь.

– Это было до того, как мы с тобой…

– То есть для тебя нормально трахать своих бывших, пока нынешняя не дала? – кричу я во все горло, чувствуя, как предательски сжимается сердце.

Адам заключает меня в объятья, пытаясь успокоить, но я вырываюсь и бью его в грудь.

– После всего, что она сделала! – Мой голос срывается. – После всего, что она говорила про тебя! Тебя прозвали Демоном, подло оклеветав!

– С чего ты взяла? – рычит Адам. – Я говорил тебе, что я не святой. Только ты постоянно ищешь во мне что-то хорошее, но этого нет! То, что я не нападал на Джули в тот вечер в подворотне, не искупает других грехов! Я говорил! Я предупреждал тебя, Эмили!

Мне хочется закрыть уши и не слышать всего этого. Слезы щиплют глаза. Мне становится трудно дышать.

Хочется исчезнуть. Алкоголь делает нас двоих совершенно другими людьми. Теперь я понимаю, почему Адам не пил раньше.

– Я хотел уничтожить тебя в первые дни. Я поначалу находился рядом с тобой, чувствуя ненависть и злость. Я мучил твою маму рассказами о том, как ты страдаешь.

– Не надо. – Я зажимаю уши, но все равно слышу его грубый голос.

– Я трахал твою пьяную подругу на вечеринке, а потом рассказал всем о том, какая она в постели! – Серо-голубые глаза наполняются тьмой, и по моим щекам текут обжигающие слезы.

Глава 6

Мятежная душа

– Эми! – Хрипловатый голос полон горечи и злобы.

Я трезвею с каждой секундой наступающей паники. Хочется убежать как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать его. Адам и правда предупреждал, что он не святой. Это моя вина, что я видела в нем жертву слухов. На мгновение я цепенею и заглядываю в его глаза. Они наполнены тревогой и злобой, любимые губы сжаты в тонкую полоску. Кинг тяжело дышит, сжимая кулаки. Насколько родным стал мне этот человек и насколько мало ему нужно, чтобы ранить меня.

– Почему ты такой? – Мой голос дрожит. – Ведь у тебя есть все, чтобы быть счастливым, а ты совершал такие вещи.

Он отводит взгляд и сжимает скулы.

– Не бывает такого, – чуть громче добавляю я, – не может быть, чтобы не имелось причин для злости на этот мир!

Адам закрывает глаза, будто мои слова бьют его.

– Бывает, Эмили. Я таким родился.

Это мы уже проходили.

– Ты родился в нормальной семье и…

– Я плод ненависти и отвращения! – взрывается он, и из моих легких выходит весь воздух. – Мою мать изнасиловала группа отморозков двадцать лет назад.

Тело застывает то ли от холода, то ли от страха перед услышанным.

– Я делал эти вещи не потому, что злился на людей, – шепчет Кинг, – а потому что хотел. Это моя суть, Эмили. Меня не мучает совесть, мне не снятся кошмары о трудном детстве, мне абсолютно все равно, кто и что про меня говорит.

Меня передергивает от ужаса, когда я представляю ту зияющую пустоту, которую он чувствовал, совершая нехорошие вещи. Как он делал, что хотел, и ни о чем не жалел. Представляю этот надменный, злобный и безразличный взгляд и зажмуриваюсь.

– Ты не меняешь меня, Эмили. Я не меняюсь ради того, чтобы сохранить наши отношения. Просто с тобой рядом мне не хочется совершать дурные поступки. Я не подавляю свою сущность, а открываю новую.

Меня трясет все сильнее, и я понимаю, что очень замерзла. Адам молча снимает куртку и накидывает ее мне на плечи. Вдыхаю сладкий перцовый аромат и потихоньку успокаиваюсь.

– Пойдем домой, – просит Кинг, обнимая меня за плечи.

– Стой, есть ли что-то еще, что ты скрываешь от меня?

– Ничего, что может разбить тебе сердце.

Адам берет меня за руку, и я сдаюсь в его объятья. Больше не хочется ничего решать, не хочется спорить. То, что я только что узнала, не позволяет мне продолжить глупые разборки. Вот он, передо мной, и он нежно обнимает меня. Большего мне не нужно.

Кинг ловит такси, и я засыпаю у него на плече, чувствуя, как его пальцы касаются моей щеки.

Какая разница, что было в прошлом, если сейчас все иначе?

Мой любимый Демон наконец открылся мне. Теперь понятно, почему в детстве никто не хотел с ним дружить. Люди судили его за отца, которого он никогда не знал, и считали, что он может быть его продолжением.

Отчасти Адам похож на монстра, но в нем есть и светлая сторона. Не представляю, как его мама выдержала горечь обстоятельств и оставила ребенка, воспитав его в любви и заботе, несмотря на то, что тот результат насилия.

Я чувствую, как меня берут на руки, и, словно пушинку, выносят из машины. У меня нет сил даже открыть глаза, не то что пошевелиться. Алкоголь туманит измотанный нервами разум. Но сквозь усталую дремоту я продолжаю копаться в своей голове.

Адам не предал меня, я верю его чувствам, верю ему. Видимо, наши отношения, по его мнению, начались гораздо позже, чем по моим расчетам. Я вспоминаю, как он время от времени прожигал меня взглядом, полным ненависти, и сопоставляю это с его признанием о желании уничтожишь меня в первые дни нашего знакомства.

Он ничего не скрывал от меня, когда наши отношения стали серьезными. Адам был предельно честен со мной и всегда давал понять, что не является святым человеком.

Дверь открывается, и я чувствую запах дорогих ароматических средств. В доме Кингов всегда приятно пахнет.

– Что случилось? – слышится взволнованный голос Джона.

Мне хочется вскочить и сказать, что со мной все в порядке, но как же тепло и приятно находиться в руках Адама…

– Перебрала. – Голос Кинга звучит спокойно, несмотря на то, что совсем недавно он орал как зверь и избивал мусорные баки, вселяя в меня страх и ужас. – Ей просто нужно отоспаться.

В ответ слышится только тихий смешок.

– Что?

– Ничего. Ложитесь спать.

Мое сознание проваливается глубже в сон, тело касается мягкой кровати. Заботливые руки снимают с меня одежду и укрывают одеялом.

«Я и есть монстр», – вспоминаю слова Кинга.

Чувствую, как моего плеча касаются его губы, а руки обнимают меня сзади и притягивают к себе в нежные объятья.

«Адам Кинг, демон города Лафайет», – звучит голос Тома.

Его пальцы нежно гладят меня по щеке.

«Кто-то его боится и ненавидит, а кто-то им восхищается и завидует ему».

Адам зарывается носом в мои волосы.

«Я делал это не потому, что был зол на людей, а потому что хотел».

– Я люблю тебя, Эмили, – слышу его шепот и засыпаю.

* * *

Запах больничных палат, атмосфера угнетенности и безумия. Место, в котором люди ищут себя, но теряются в бесконечных коридорах собственной больной души.

Меня сжимает тугая рубашка. Она сковывает мои руки, а двое врачей силком пытаются вести меня вдоль больничных палат.

Мне нечем дышать. Рубашка душит все сильнее.

Я спотыкаюсь и падаю, что не останавливает медработников, и они просто волокут меня по холодному полу.

– Пустите, – пересохшими губами прошу я.

Слышится скрип двери, и меня швыряют в темную комнату. Я падаю на мягкую, бесконечную подушку.

– Поиграй со мной, – звучит детский голос, и в глаза ударяет яркий свет.

В белой комнате с мягкими стенами сидит маленький, темноволосый мальчик и держит что-то в руках. Я подползаю к нему, задыхаясь из-за стягивающей грудь смирительной рубашки, и различаю на руках и ногах мальчика кандалы с длинными цепями.

– Ты сопротивляешься, Эми, так делать нельзя, – тихо говорит он, – это не по правилам.

На меня устремляется пара его ярко-голубых глаз. Мальчик держит в руках куклу-марионетку и тянет за веревочки, заставляя ее двигаться.

Все мое тело скручивает боль, и меня поднимает вверх.

– У каждой марионетки есть свой кукловод, – шепчет он и падает без сознания.

Кукла выпадает из его рук, и я приземляюсь на мягкий пол. Путы рубашки ослабляются, и я с жадностью хватаю воздух ртом. Но не успеваю оглядеться и прийти в себя, как слышу звон цепи, висящей под потолком, и тело безжизненного ребенка поднимается как кукла и начинает шевелиться.

Я оборачиваюсь и вижу десятки тел, подвешенных за цепи и двигающихся по приказу невидимого кукловода.

– Мама! – кричу я, когда узнаю знакомое лицо среди других.

– Джон!

– Джулия!

– Адам!

Собственный крик выбрасывает меня из жуткого кошмара, я открываю глаза и вижу взволнованное лицо Кинга.

– Тише, это всего лишь кошмар, – шепчет любимый и крепко обнимает меня.

Глава 7

Безопасность

– Эми, пока я не ушел, мне нужно тебе кое-что показать.

Джон поправляет галстук и наблюдает за тем, как я выкладываю на тарелку горячий омлет.

Я проснулась утром одна. По словам Джона, Адам уехал по делам, касающимся его работы за пару часов до того, как я открыла глаза. Несмотря на то, что я мало помню о вчерашнем вечере, на душе все равно остался неприятный осадок.

Кусок омлета обжигает язык, и я помахиваю рукой, пытаясь остудить пищу во рту. Джон дает мне стакан воды, и я скорее запиваю. Холодная жидкость приятно остужает обожженный язык, и я облегченно вздыхаю, словив смеющийся взгляд отца.

– Ты очень похожа на свою маму.

– Я не такая сильная, как она, – шепчу я, вытирая салфеткой испачканные губы.

Джон кивком зовет за собой. Моему удивлению нет предела, когда мы заходим в гараж, и я вижу новенький «Volvo ХС60». Его ни с чем не перепутаешь: блестящий, темно-серый джип задорно моргает фарами, и Джон с довольной улыбкой протягивает мне ключи.

– Она твоя.

От шока я застываю на месте и не могу поверить своим глазам. Эта машина стоит как три десятка моих прежних развалюх.

– Адам сказал, тебе безопаснее ездить в бронированном танке, но я больше доверяю шведам в этом вопросе.

Я прыгаю за руль и запускаю двигатель. Новенький джип моментально заводится, а приборная панель загорается, как новогодняя гирлянда. Запах новой кожи заставляет меня с наслаждением улыбнуться. Джон садится на переднее сиденье и нажимает на кнопку, открывая панорамную крышу.

– Я не могу принять этот подарок! Это слишком дорого.

– Не дороже того, что моя единственная дочь будет в комфорте и безопасности.

Его взгляд теплеет.

Не зная, что ответить, я крепко обнимаю его.

– Это еще не все. – Он прячет руку в карман пиджака и кладет на подлокотник пластиковую карточку и ключи. – Что бы у вас ни случилось с Адамом, я очень хочу, чтобы ты жила с нами. Мой дом – твой дом, Эмили, и все, что принадлежит мне, рано или поздно, станет твоим и Адама.

Я беру в руки пластиковую карту и покачиваю головой в знак протеста.

– Уважь своего старика, Эми. К тому же Адам уже внес ее в твой телефон. Если не возьмешь, сможешь расплатиться с помощью телефона.

«Я установил тебе все необходимые программы», – вспоминаю слова Кинга и усмехаюсь.

Всегда на шаг впереди меня.

– Сегодня я улетаю в Сиэтл и не знаю, успею ли завтра вернуться, чтобы поздравить тебя с днем рождения, поэтому поздравляю сейчас.

Совсем вылетело из головы! Неужели завтра уже двадцать пятое октября! Как же быстро летит время…

– Я совершенно забыла! – Джон приобнимает меня за плечи. – Я приготовлю праздничный ужин.

– Постараюсь успеть к вечеру.

– Спасибо тебе.

Он лишь улыбается и целует меня в щеку. С появлением Адама и Джона моя жизнь стала спокойнее. Я чувствую себя в безопасности и забыла о давней мании преследования.

– Джон, – говорю я, когда отец уже открывает дверь, чтобы выйти, – удачи на работе.

– Спасибо, Эми.

Когда он уходит, оставляя меня одну в новеньком кроссовере, воспоминания о вчерашнем вечере берут вверх над бесконечным счастьем от подарка. Я вспоминаю все, что говорил Адам, и откидываюсь на сиденье. Поток терзающих мыслей атакует мозг, и, когда руки начинает потряхивать, я говорю себе:

«Стоп!»

Адам изначально не клялся мне в вечной любви и не обсуждал наши с ним отношения. Возможно, он сам запутался в том, что чувствовал, и, борясь с ненавистью, пытался забыться. Кинг с самого начала предупреждал о том, кто он, и не скрывал того, что совершал ужасные поступки. В глубине души я знала, что он все-таки воспользовался Джулией на вечеринке год назад, и, несмотря на сомнения подруги, не могла поверить в обратное. Адам показал всего себя и открылся мне. Это только моя вина, что я искала в нем светлого и чувственного мальчика, которого оклеветало общество. Но даже его поступки не заглушают моего желания быть с ним. Придется смириться с прошлым Демона и жить настоящим, принимая его таким, какой он есть.

С этими мыслями я поспешно собираюсь в университет. Моя новенькая машинка довольно урчит, когда я выезжаю из гаража, и, наслаждаясь ее плавным ходом, забыв про сцепление и коробку передач, я прибавляю газу.

Никогда бы не подумала, что однажды хотя бы просто посижу в такой машине. Кроссовер уверенно держит дорогу, разгоняясь за считанные секунды, а в его огромном салоне и правда чувствуешь себя в безопасности.

Заезжая на территорию университета, я, недолго думая, паркую свою малышку на заветном, неприкосновенном месте, ловля удивленные взгляды студентов.

Не думаю, что Адам рискнет разбить стекла в автомобиле, купленном его отчимом.

Мой внутренний демон довольно скалится, и я гордо выхожу из кроссовера, не обращая внимания на перешептывание за спиной. Только ошеломленная Джулия заставляет меня среагировать ответной улыбкой.

– Не знаю, что меня удивляет больше: твоя новая машина или тот факт, что ты припарковалась на месте самого жесткого парня в универе.

– Джон решил сделать мне подарок на день рождения.

– У тебя сегодня день рождения?! – восклицает Джули на всю парковку, и, схватив ее под руку, я прибавляю шаг ко входу.

– Тише ты, – шепчу я, – он у меня завтра.

– Почему ты ничего не говорила? – выпаливает подруга, и я понимаю, что будет дальше. – Мы должны устроить крутую тусу!

– Мне хватило вчерашнего незабываемого вечера, – говорю я, до сих пор чувствуя во рту неприятный привкус. – На этот раз можно обойтись только близким кругом лиц.

При воспоминании о Люси и ее подругах мой желудок скручивается, а к горлу подступает тошнота вперемешку с ненавистью. Надо было все-таки вырвать ей пару клоков волос, когда был шанс.

– Я тебя поняла. Тогда, как ты собираешься праздновать?

– Не знаю. Если честно, я сама только сегодня вспомнила об этом дне.

– Видишь, папа напомнил тебе. – Пихает меня локтем Джули. – Тачка просто класс, прокатишь меня?

– Конечно!

За весь день я отправляю Адаму пару сообщений, не получая ответа. С каждым часом волнение переходит в обиду, а потом перерастает в тревогу.

– Алекс! – Ловлю парня в коридоре между лекциями. – Ты не знаешь, где Адам? Он не берет трубку и не отвечает на сообщения.

В первую секунду глаза парня начинают бегать, и он, качая головой, отвечает:

– Не знаю, спроси Стива.

Как назло, у Джона выключен телефон, значит, он уже в полете и ничем не сможет помочь мне. Отец говорил, что Кинг приедет на занятия, но уже прошел почти целый день. Когда мне надоедает искать в коридорах одногруппников, друзей или знакомых Адама, я, раздраженная и немного злая, сажусь за последний ряд на паре по философии и грустно вздыхаю, отправляя очередное сообщение Адаму.

«У тебя все хорошо?»

Но как только я погружаюсь в тему занятия, в мир Фрейда и бессознательности, мой телефон мигает сообщением.

«Ай-ай-ай… Малышка Эмили снова разучилась парковаться».

Его сообщение вызывает довольную улыбку на лице, а осознание того, что он совсем близко, заставляет сердце биться чаще.

«Джон оторвет тебе голову».

Несмотря на уверенность, что Кинг не станет громить новенький вольво, в душу все равно прокрадывается сомнение в правильности поступка. И, когда мой телефон снова вибрирует, я только нервно вздыхаю.

«Я знаю другие способы наказать тебя».

Я уже собираюсь с мыслями и придумываю колкую фразу Демону в ответ, как на всю аудиторию разносится звук пожарной сирены.

Глава 8

Сирена

Коридоры университета наполняются взволнованными голосами. Некоторые, поддавшись всеобщей панике, спешат к выходу и в конце концов переходят на бег. Я следую за потоком суетящихся студентов, пытаясь дозвониться Адаму, но длинные гудки не прекращаются, и я в очередной раз кладу трубку.

Теперь паника охватывает и меня.

Возле главного выхода образовалась большая пробка, и, не решившись пробраться сквозь толпу, я разворачиваюсь к другому выходу, по дороге пытаясь набрать сообщение Кингу.

Ответ приходит сразу же.

Я отрываюсь от телефона.

Посреди коридора стоит Адам, и его глаза искрятся какой-то детской, необъяснимой радостью. Он одаряет меня белоснежной улыбкой.

Как можно затеряться в многолюдном месте?

Запросто.

Кинг подходит ко мне и молча целует в губы, не обращая внимания на мой удивленный стон. Река студентов огибает нас, никто не обращает внимания на то, что мы делаем, – каждый занят собой.

Так, наверное, управляют массами. Напугайте их, и под шум истерики и криков совершайте что угодно.

Сладкий перцовый аромат моментально расслабляет меня, и тревогу сменяет улыбка. Адам заводит меня в одно из подсобных помещений и сажает на старую парту.

– Нам нужно скорее выбираться отсюда, – шепчу я, делая жадные вздохи между поцелуями.

– Всего лишь небольшое возгорание на третьем этаже в мужском туалете, – шепчет Кинг, снимая с меня майку, – ничего серьезного.

Мои губы касаются багровых крыльев на его шее, спускаясь ниже, а пальцы расстегивают пуговицы его черной рубашки, обнажая трех темных слонов на груди. Я нетерпеливо касаюсь губами рисунка, отдаваясь головокружительному желанию.

Страх того, что нас могут застать на «месте преступления», заставляет меня целовать его жадно и одержимо. Адам расстегивает ширинку и раздвигает мне ноги.

– Ты – моя, Эми, – шепчет он, – дома, в машине, даже в стенах университета. Я хочу тебя везде.

С этими словами он резко входит в меня, высвобождая из моих уст громкий стон. Сирена не прекращается, за дверью слышатся шаги и встревоженные разговоры. Весь этот шум только сильнее распыляет нас с Кингом, и чеширская улыбка становится шире.

Я реагирую на его толчки ответными движениями, цепляясь пальцами в его плечи. В любой момент дверь может открыться и на всеобщее обозрение предстанут два обезумевших тела, слившихся воедино. Громкое дыхание Адама прерывается в моменты поцелуев. Его пальцы поглаживают мой живот и забираются под чашечку бюстгальтера.

Мы делим безумие на двоих здесь, в темной подсобке, под звуки пожарной тревоги. Осознание данного факта вызывает на моем лице счастливую глупую улыбку, и я чувствую, как его руки касаются моей шеи, и он резко выходит из меня и переворачивает на живот. Адам прижимает меня к себе, заставляя прогнуться, и снова входит, продолжая нежные движения все быстрее и быстрее.

Я выпрямляюсь и тянусь к его губам, ощущая подступающую кульминацию. Кинг сжимает мое горло, отчего удовольствие разливается по телу с новой силой.

– Тише, Эми, – шепчет он, когда я начинаю стонать все громче. – Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?

Он прикусывает мочку моего уха и зажимает рот рукой, чувствуя, как мной завладевает наслаждение, а потом резко выходит из меня и тяжело выдыхает.

– Пойдем, – хрипит Кинг, застегивая штаны.

Мы выходим из подсобки и бредем по опустевшим коридорам, как два нашкодивших ребенка, смеясь и толкаясь.

– Это ты сделал? – спрашиваю я, когда мы оказываемся по парковке. – Поджег мусорную корзину?

Кинг лишь криво улыбается и подмигивает мне.

– Тебя за это могут исключить, ты ведь в курсе?

– Но не тогда, когда ректор – друг моего отчима.

Ничего удивительного. Мы подходим к моей новенькой машине. Когда я нажимаю на кнопку, она довольно пищит, приветствуя хозяйку.

– А где ты припарковался?

Я открываю дверь.

– Я сегодня без Мустанга, – пожимает плечами Кинг, – решил вместе с тобой опробовать эту малышку. – Он поглаживает блестящий капот. – Как она тебе?

– Теперь двери открываются с первого раза, и я не глохну на дорогах, так что, как ты думаешь, как мне? – смеюсь я и прыгаю за руль. Адам садится рядом.

– Давай посмотрим, на что она способна. – Он потирает руки, и его глаза по-детски искрятся интересом.

– Ага, вот только машина еще обкатку не прошла, так что не больше ста километров в час.

Я хмурю брови и медленно выезжаю с территории университета.

Студенты столпились возле входа с телефонами и наблюдают за пожарной машиной, подъезжающей к главному корпусу. При виде этого хаоса лицо Демона сверкает удовольствием, и он откидывается на сиденье.

– Давай, вперед, и не больше семидесяти, ведь машина еще совсем новенькая, – язвит Адам, на что я лишь покачиваю головой.

Его провокации не пройдут!

Прыскаю со смеху, когда слышу недовольный вздох.

– Давай хотя бы музыку включим, – фыркает Кинг и достает телефон.

Музыка взрывается на весь салон, и я уже жалею, что в новых автомобилях есть система соединения телефона с магнитолой. Под дикие вопли и тяжелую музыку я беспорядочно тыкаю в экран, пытаясь найти спасение из этого ада, но у меня ничего не получается: как назло, я делаю еще громче.

Адам приподнимает левую бровь и перекрикивает эти душераздирающие стенания. В итоге получается сделать тише.

– Так, это моя машина, и мы будем слушать то, что я хочу, – ворчу я, выключая громкость совсем.

– Компромисс? – предлагает Кинг, и я не сдерживаю удивленного взгляда.

Парень вновь делает громче, но салон заполняют мягкие, мелодичные басы. Слышится приятный, хрипловатый голос певца. Эта песня намного приятнее всего того, что обычно слушает Адам, и мне она нравится.

Адам подпевает на припеве и блаженно закрывает глаза. Кажется, эта песня значит для него гораздо больше, чем все остальные. По нему видно, что он получает удовольствие от данной композиции, и сейчас уже не думает о том, чтобы достать меня звуками ада.

Понемногу я вникаю в смысл песни, и сама начинаю тихо подпевать, заслуживая довольный взгляд Демона. Он качает головой и берет меня за руку. В этот момент, когда я отвлекаюсь от дороги на его счастливые глаза, руль выскальзывает из моих рук, и черная большая машина стремительно подрезает нас. Мой автомобиль автоматически снижает скорость, предотвращая столкновение.

Адам оборачивается, и на мгновение в его глазах появляется беспокойство. Я вновь хватаюсь за руль и сбавляю скорость. Мои руки так сильно дрожат, что я чувствую, как их сводит, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я останавливаюсь, чтобы отдышаться, и встречаюсь с задумчивым взглядом Кинга.

– Знаешь, кто это был?

– Не уверен.

Глава 9

Из крайности в крайность

– Адам! – выдыхаю я, сжимая трясущиеся руки в кулаки. – Это тот, о ком я подумала?

Неужели Рик вернулся? Даже после всего, что с ним сделал Адам, он не отступает.

– Я советую тебе вообще не думать. Кто бы это ни был, если он сунется вновь – ему не жить.

В салоне воцаряется гробовая тишина. Мы молчим, и это молчание будто оглушает меня, заставляя вспомнить все, через что мы прошли с Адамом. На мгновение мне кажется, что причина всему – странная история моей мамы. Письма неспроста крали из дома. Видимо, Рик как-то причастен к ее прошлому. Адам говорил, что он старше нас. Может, он знал ее в то время? Вряд ли… Тогда он был еще ребенком…

– Я же сказал, не думай об этом, Эмили, – прерывает мои мысли Кинг. – Больше всего я не хочу, чтобы ты переживала. Я сам все решу.

После того как я попала в больницу, Адам всячески пытался оградить меня от трудностей и забот, и я ему, конечно, благодарна, но в этом случае мы должны решать проблему вместе, потому что она касается нас двоих.

Две серо-голубые льдинки застывают, и Кинг превращается в задумчивую статую. Как всегда, я могу только гадать, о чем он размышляет. Немного отдышавшись, я нажимаю на педаль газа и потихоньку везу нас домой. Взгляд моего парня, устремленный куда-то вдаль, лишен эмоций, но по желвакам понятно, что он напряжен. Как только я паркую машину, Адам выскакивает из салона и идет быстрее в дом.

За наши недолгие отношения я уже привыкла к его перепадам настроения и поэтому стараюсь не обращать особого внимания на всплески эмоций. Адам – неуправляемая машина: когда он в гневе, остановить его очень сложно.

Едва я прохожу в дом, на втором этаже слышится шум. Наверное, какое-то время лучше не подниматься. Завтра у меня день рождения, и я не хочу в очередной раз погружаться в пучину переживаний.

– Мисс Грин, мистер Кинг сообщил мне, что завтра у вас семейный ужин, – говорит Стефани, теребя в руках метелку для пыли. – Не хотите составить меню, чтобы я начала приготовление блюд?

Джон, как всегда, на шаг впереди меня!

– Нет, что вы, я сама приготовлю ужин, не переживайте.

Сколько бы Кинг старший ни платил домработнице, мне все равно неудобно нагружать Стефани домашними заботами.

– Тогда я схожу в магазин за продуктами, – немного растерянно предлагает она.

На втором этаже на пол с грохотом падает что-то тяжелое, но ни я, ни Стефани на это не реагируем.

– Не переживайте, я справлюсь, – улыбаюсь я, и женщина оживляется. – Если мне понадобится помощь, я вам сообщу.

Стефани коротко кивает и продолжает вытирать пыль, а я, собираясь с мыслями, все-таки решаю подняться наверх.

– Мне плевать, что ты хочешь! – слышу за дверью разгневанный голос Адама и замираю. – Если ты еще раз появишься у меня или у нее на глазах, я оторву тебе голову!

Голос затихает, и я переступаю порог. Шкаф, на котором лежали книги, валяется на полу, кресло перевернуто, вещи разбросаны по углам. В комнате царит настоящий хаос, и посреди него на кровати сидит Адам, схватившись за голову. Его растрепанные волосы касаются напряженного лица, а губы сжаты в тонкую полоску. Адам, словно вулкан, готовый в любой момент рвануть.

– Все хорошо, – шепчу я и обнимаю его, но он не шевелится. Его каменное тело застыло.

– Эми, – чуть слышно говорит он, – уйди, пожалуйста.

Его слова застают меня врасплох. Меня будто обливают холодной водой, и я отстраняюсь.

– Адам, я могу подать заявление в полицию на Рика и…

Адам вскакивает и со всей силы пинает перевернутое кресло, после чего его кулак летит в дверь ванны, ударяя ее так, что она перекашивается на петлях. Серо-голубые глаза искрят злобой и безумием, как тогда в парке, когда Рик схватил меня и угрожал ножом.

– Думаешь, у них на меня ничего нет? – вспыхивает Кинг. – Рик не так глуп, чтобы идти напролом. Надо было добить этого ублюдка.

Я ловлю Адама, мечущегося по комнате, и обнимаю его вновь. Не хочу больше видеть его ярость, не хочу видеть обезумевшие от злобы глаза и избитые в кровь кулаки, хочу обычной жизни, без крови и слез, без страха потерять.

На этот раз Демон успокаивается, его мышцы расслабляются. Адам глубоко вздыхает, зарываясь лицом в мои волосы, и гладит меня по голове.

Секунды? Минуты? Я не знаю, сколько мы так стоим. Когда порыв гнева стихает, Кинг отстраняется и тихо произносит:

– Спасибо.

Я легонько касаюсь его губ и чувствую, как его руки обвиваются вокруг моей талии. Адам прижимает меня к себе, заставляя сердце выбивать ребра изнутри. Птица подлетает к щеке и легонько касается моей кожи. В этот момент я забываю, как дышать, все внутри трепещет.

Любить трудно, но я уже не представляю жизни без Адама Кинга. Без его рук, тепла, аромата тела, без его задумчивого взгляда и колких шуточек в мой адрес. Его душа – темная загадка, непонятная и странная книга, но я с удовольствием читаю каждую страничку.

– Я люблю тебя, – шепчу ему на ухо.

– Взаимно, – отвечает он, высвобождая меня из объятий. – Я сегодня отъеду по делам, не теряй меня, ладно?

– По каким делам?

– Отец попросил…

Стук в дверь разрывает связь наших пристальных взглядов, и в комнату заходит Стефани. При виде хаоса, который творится вокруг, она роняет из рук метелку и тут же поспешно поднимает ее.

– Я зайду позже.

– Не надо, – Адам с невозмутимым лицом поднимает упавший шкаф и кресло. – Здесь нужно убрать.

Она кивает, заходит в комнату и начинает собирать книги. Мне становится дико неудобно наблюдать за тем, как она складывает его одежду и сорванные со стен плакаты. Я принимаюсь ей помогать, но Адам хватает меня под руку и выводит в коридор.

– Не хватало еще, чтобы ты разгребала мой хлам, – бубнит Кинг, и я усмехаюсь, замечая его нарочито грозный взгляд.

Адам плетется на кухню и с ходу открывает холодильник, доставая нарезку бекона и ветчины, ломтики хлеба и листья салата.

– Кажется, кто-то превращается в травоядное? – улыбаюсь я, кивая в сторону салатных листьев, которые Адам аккуратно выкладывает на хлеб.

– Видимо, это передается половым путем! – Птица подлетает ко рту, и на лице Кинга появляется наигранный испуг, а в глазах пляшут бесенята.

Я кидаю в него помидор черри, но Адам ловко уворачивается, отправляя в ответ кусок ветчины.

– Вот, попробуй нормальной еды, – смеется он, когда в меня попадает бекон, и кусочек застревает в волосах.

Его превосходство и хорошая реакция начинают меня раздражать, я хватаю кетчуп и со всей силы надавливаю на пластиковую бутылку, попадая точно в цель. Из меня вырывается дикий смех, когда я замечаю мрачнеющий взгляд, и в одно мгновение меня накрывает волна молока. Адам хватает меня в охапку и кладет на стол.

– А может, мне съесть тебя? – На лице Демона появляется злобная ухмылка.

– Пусти, это не смешно! – пищу я, но стальные руки прижимают меня к столу.

– Проси! – говорит Адам.

Плавали – знаем.

– Прошу! – смеюсь я, и Кинг тут же меня отпускает.

– Хорошая девочка, все на лету схватываешь.

– Ага, – ворчу я и, схватив кувшин с водой, выливаю содержимое ему на голову. Со скоростью пули я несусь в туалет и слышу позади себя грохот и топот.

Глава 10

Свет во тьме

Мой переезд в Лафайет принес столько открытий и сюрпризов, что я не могу до сих пор понять: правильное решение я приняла или нет, когда осталась в этом городе. Я так рвалась к размеренной жизни, но уже давным-давно не знаю покоя, и все благодаря ему. Адам – торнадо, ураган моей жизни, Мефистофель моей души, который показывает этот мир, сняв с меня розовые очки. Во мне боролись две половины: сила и страх. Первая победила, и теперь я уже не та запуганная девочка, которая приехала в Лафайет и в любой подозрительной ситуации загоняла себя в панику.

Я пережила достаточно, чтобы стать сильнее.

Мой новенький вольво приветливо мигает фарами, и я сажусь в белоснежный салон, вдыхая запах кожи.

Завтра у меня день рождения, и единственный человек, которого я не увижу из родных – это мама. Теперь, когда я знаю, где она и что с ней, я не могу простить себе, что не нашла ее раньше. Я была так близко, но не почувствовала ее присутствия. А говорят, что мать с дочкой имеют неразрывную связь.

Я подъезжаю к гипермаркету и паркуюсь неподалеку от входа. Настроение падает с каждой секундой. Я закрываю автомобиль и подставляю лицо солнечным лучам. В последнее время мои мысли находятся в постоянном противостоянии, мой внутренний баланс нарушился, когда я перестала замечать мелочи окружающего мира.

Лафайет подарил жителям прекрасную, солнечную погоду спустя три дождливых и холодных дня. Я пытаюсь расслабиться, но не удается. У меня не получается сконцентрироваться на счастливых семьях, не удается улыбнуться бегающим друг за другом детишкам и насладиться одним из лучших осенних дней в этом городе.

Я хожу как призрак по торговым рядам, держа в руках пачку начес и раздумывая: брать ее или нет. В моей корзине уже достаточно продуктов для ужина, но я все равно методично скитаюсь по торговому залу, будто оттягивая возвращение в реальную жизнь.

Пока мысли заняты делом, мне становится спокойнее, и я нехотя подхожу к кассе и выкладываю продукты на товарную ленту. Кассир с невозмутимым видом пробивает покупки, попутно предлагая мне воспользоваться выгодными предложениями, а я терпеливо ей отказываю.

Мое спокойствие нарушает знакомый, пристальный взгляд с соседней кассы. Сапфировые глаза, обрамленные густыми ресницами, держат в себе море слез и горечи, и мне становится жутко. Миссис Флинн глядит на меня, еле скрывая сожаление, и мои руки непроизвольно сжимают пачку начес, отчего слышится хруст чипсов. Я пытаюсь не подавать виду, но внутри бушует ураган противоречивых чувств.

Хочется уйти и в то же время остаться, ведь Элизабет не сделала ничего плохого, она не знала о психических отклонениях Тома. Я складываю пакеты в тележку и расплачиваюсь картой, не обращая внимания на стоимость покупки. Миссис Флинн отрывает от меня взгляд, доставая из кошелька деньги, и в этот момент я успеваю проскользнуть к выходу, избежав разговора, к которому пока что не готова.

Злость вперемешку с чувством вины закрадываются в мое сердце, и я чуть ли не бегу в машину, как трус, избегающий неприятностей.

Элизабет поблизости нет.

Оглядываясь, я не вижу, как она выходит из магазина и торопливо складываю пакеты в багажник.

Я успокаиваюсь полностью, когда сажусь в машину и завожу двигатель.

«Бессовестная Эми, – бубнит голос в моей голове. – Ты даже не поздоровалась с ней».

С чего мне здороваться с матерью парня, который меня чуть не убил? Я имею полное право игнорировать ее, но совесть все равно гложет, будто я бросаю человека, нуждающегося в помощи.

Как же все сложно! Вся эта история, вся жизнь в этом городе – запутанный клубок. Мне не удается справиться с ним. Каждый раз, когда мне кажется, что я близка к разгадке, она исчезает. Никакой зацепки, одни только мысли.

Я выезжаю с парковки, как вдруг замечаю знакомую машину. Поначалу не могу вспомнить, где же я ее видела, но когда пассажирская дверь распахивается и на меня устремляется пара безумных глаз, я все понимаю.

Хочется поддать газу и сбить этого человека!

Тот самый автомобиль, что подрезал меня. Тот самый ублюдок!

Из салона выкатывается Рик, довольно скалясь.

Глава 11

Виновна

– Эми, что случилось? – слышу серьезный голос Адама в телефонной трубке.

Кажется, машина сейчас взлетит, ведь я давлю на газ все сильнее, позабыв о правиле обкатки автомобиля. Под управлением рваного пульса руки нервно барабанят по рулю, и я дышу чаще, чувствуя закипающую в жилах кровь.

– Рик, – шепчу я. – Я увидела его у супермаркета, он выходил из той машины, которая нас подрезала.

Тишина на том конце провода оглушает. Где бы он ни был, главное – чтобы не за рулем. Адам в гневе неуправляем, и я замечаю, что постепенно перенимаю эту черту его характера. Вместо страха во мне таятся злоба и желание отомстить.

– Он что-то сделал тебе?

– Нет, я была в машине, как раз выезжала с парковки.

Глубокий вздох.

Тишина вновь заполняет салон.

– Адам, – зову его, сбавляя скорость.

– Возвращайся домой и больше ни шагу без моего ведома.

– Мне нужно заехать к себе и…

– Эмили! – рычит Кинг. – Я сказал – домой. Я сам заберу все, что тебе нужно.

Спорить с ним бесполезно, так что приходится согласиться.

– Позвони, как только приедешь, – приказывает Адам и кладет трубку.

Я заезжаю во двор и вижу в зеркале заднего вида машину Флиннов. Из автомобиля выходит Элизабет.

Мне снова становится не по себе.

– Так, хватит. – Я отстегиваю ремень и выхожу из вольво. – Тебе нечего бояться.

Миссис Флинн замечает меня, когда я перехожу дорогу. Вот бы сорваться с места и просто убежать! Но Элизабет приветливо машет мне рукой, так что приходится унять тревогу.

– Здравствуйте, может, вам помочь? – предлагаю я, когда женщина, открывая багажник, вытаскивает пакеты с покупками.

– Спасибо, Эми, – благодарит Миссис Флинн. – Вот, хочу выложить продукты и поехать к Тому.

– Как он? – Вопрос дается мне с большим трудом, и я прячу взгляд, чтобы не выдать напряжения.

– Уже намного лучше. – Вокруг ее глаз лучиками разбегаются морщинки – признак доброты.

Мы молча заходим в дом, и я ставлю сумки на стол. Здесь ничего не изменилось после нашей последней встречи. Все та же стерильная чистота и уют белых стен. Я пытаюсь не осматриваться, чтобы не вызывать волну воспоминаний, связанных с Томом, но уже чувствую, как сердце с силой сжимается. Мы выходим из дома, и Элизабет, подходя к машине, легонько хватает меня за рукав.

– Эми, послушай, – шепчет она. – Мне очень жаль. Это я во всем виновата, если бы не…

– Конечно, виновата! – внезапно перебивает ее злобный голос, и перед нами появляется Адам.

Парень с укором смотрит на меня, заставляя прирасти кроссовками к асфальту.

– Ваш сын чуть не убил ее в порыве гнева.

Миссис Флинн расстроенно отворачивается, теребя в руках ключи от машины, и кивает.

– Адам, я должна была поверить тебе раньше.

– Должны были. – Кинг повышает голос, и я тихонько беру его за руку, чтобы он, не дай бог, что-нибудь не натворил. – Вместо того чтобы помочь ему, вы изолировали Тома ото всех, кто знал про него правду, и сделали нас виновными!

Серо-голубые глаза вспыхивают, его рука сжимает мою так, что мне становится больно.

Неужели она изначально знала о болезни? Или просто не хотела в это верить, пытаясь оградить сына от лишних разговоров и переложить вину на Адама и его друзей?

– Простите меня. – В сапфировых глазах появляются слезы.

Кинг уводит меня, оставляя Элизабет одну. Мне хочется сопротивляться, проявить собственную волю. Я начинаю вырываться, но встречаюсь с серьезным взглядом Адама и отступаю. Кинг знает об этой истории больше, чем поведал мне. Поэтому все, что мне остается – верить ему.

Как всегда.

Я стараюсь идти, не оборачиваясь, чувствую, как она смотрит нам вслед и ощущаю на плечах тяжелый груз.

– Что во фразе «иди домой» тебе непонятно? – строго спрашивает Адам. – Я сам поставлю машину в гараж.

– Там продукты.

– Я все заберу.

Мне становится жутко страшно, когда Демон рывком запрыгивает в салон. Я семеню домой, предвкушая разговор с Адамом, и раздумываю над тем, как бы его предотвратить.

Ничего толкового в голову не приходит, так что я сразу же иду наверх в комнату Кинга, в надежде, что он остынет, прежде чем до меня доберется.

Через пару минут раздается топот на лестнице, отчего мне хочется провалиться под землю, исчезнуть. Бежать уже некуда. Можно прыгнуть со второго этажа, но внизу нет ничего, кроме колючих кустов розы.

Дверь с грохотом открывается, и в меня впивается злобный взгляд. Серо-голубые глаза темнеют, на лице играют скулы. Адам сжимает руки в кулаки и начинает сопеть от злости.

Что делать?

Каждое его движение становится медленнее, а мои мысли разлетаются стаей птиц. В тот момент, когда нас разделяют всего несколько крупных шагов, и я совсем близка к нервному срыву, мои эмоции берут верх над разумом, и я впиваюсь в губы парня жарким поцелуем, явно застав его врасплох. Слегка опешив, он нерешительно отвечает мне, и наши языки сплетаются в танце.

Я легонько толкаю Кинга на кровать и встречаюсь уже совершенно с другим взглядом.

Сейчас ты обо всем забудешь.

Глава 12

Светящееся небо

Комнату заполняет раздражающий звук. В первые секунды, когда я открываю глаза, мне не удается определить источник мелодии. И только после нескольких попыток безуспешного ощупывания пространства рукой я нахожу на прикроватном столике свой телефон.

Будильник на три часа ночи под названием «Вставай, Эмили».

Я выключаю его и кладу обратно, повернувшись на другой бок, но через пару секунд резко открываю глаза с чувством тревоги.

Адама в кровати нет, в комнате только я, заботливо укрытая одеялом. В углу тускло светит торшер. На улице шумит легкий дождь, моросящий по крыше, капли вместе с ветром залетают в спальню через открытое окно нежным бризом.

– Адам? – зову я любимого, но в ответ лишь тишина.

Телефон вновь разрывается от мелодии будильника. На экране всплывает: «Вставай».

Что происходит?

Я поднимаюсь, укутываясь в одеяло, и иду в ванную. На зеркале висит желтый стикер.

«Не забудь выпить кофе».

На моем лице расцветает улыбка, и, умывшись прохладной водой, я причесываюсь и чувствую небольшое волнение.

В комнате на диване лежит мое бежевое платье вместе с балетками. Не раздумывая, откуда оно взялось, молча одеваюсь и пишу сообщение Адаму:

«Что происходит?»

После галочки «Прочитано» не следует ответа. Адам получил мое сообщение и, видимо, решил промолчать. Это только сильнее разжигает во мне интерес, и я спускаюсь на кухню выпить кофе, как говорилось в послании на зеркале.

На столе стоит горячий свежезаваренный кофе, и я оглядываюсь в поисках Кинга, но вокруг пусто. Гробовая тишина заставляет меня понервничать, и я чуть ли не залпом выпиваю бодрящий напиток, окончательно просыпаясь от сладкого сна.

Что он задумал?

Неожиданно раздается стук в дверь, и я неуклюже вздрагиваю.

Ставлю пустую чашку на стол и украдкой подхожу к двери, слыша ускоряющийся стук собственного сердца.

– Кто там? – Смотрю в глазок, но ничего не вижу: кто-то закрыл его рукой.

– Открывай, давай! – смеется Стив.

Парень стоит на пороге, промокший от дождя, и давит довольную улыбку. Капли стекают по его лицу. Он встряхивает мокрыми волосами.

– Видела бы ты свое лицо! – хохочет он.

– Что, черт возьми, происходит, Стив?

Парень лишь подносит палец к губам и берет меня за руку.

– Пошли, Эми, не задавай лишних вопросов.

Мы выходим на крыльцо, дождь моментально обрушивается на голову, и Стив прибавляет шаг к своей машине. Он заботливо открывает дверцу и помогает мне сесть, а потом, по-детски прискакивая, спешит усесться сам.

Кажется, я схожу с ума.

– Где Джули? – спрашиваю я, но парень ничего не отвечает и заводит двигатель.

Как только мы трогаемся, Стив включает магнитолу, и нас тут же оглушают истошные вопли.

– Адам сказал, что это твоя любимая группа.

Я закатываю глаза.

– Может, скажешь, куда ты меня везешь?

– Сама все увидишь.

Мы останавливаемся у знакомого парка, где я раньше любила бегать по утрам, только вот в последнее время все никак не могу себя заставить встать с кровати.

– Ты вытащил меня на ночную пробежку?

В ответ слышится дерзкий смешок. Парень останавливается около входа и достает с заднего сидения зонт. Затем выходит из машины и открывает мне дверь.

– Мадам? – Он подставляет мне локоть, и я, сощурив взгляд, послушно выбираюсь из салона.

Мы бредем по темному парку и только через несколько минут прогулки по лесной чаще я замечаю между деревьями проблески яркого света. С лица Стива не сходит довольная улыбка, и я внезапно слышу приглушенную музыку.

Мы проходим через плотно стоящие деревья и выходим на поляну. Ту самую, где я любила лежать на траве в солнечные дни. Но вместо солнца поляну озаряет свет, исходящий от крыши большого шатра. Под ним стоит тот, из-за кого мое сердце начинает счастливо дребезжать.

– Мне пора, – бросает Стив, когда мы заходим в шатер, и смотрит на Адама. – В целости и сохранности.

– Спасибо, – отвечает Кинг, и парень уходит в лесную чащу, оставляя нас с Адамом наедине.

Я не могу оторвать взгляд от любимого. Строгий костюм идеально облегает его подтянутое тело. Светлые волосы уложены. Он, как греческая статуя, замер, окутывая меня нежным взглядом.

Из колонок доносится бархатный голос известного исполнителя. Кажется, я знаю эту песню, слышала ее когда-то. Мелодия просто сказочная, придающая этой ночи потрясающую атмосферу. Под куполом висят сотни белых, святящихся шаров, их так много, что кажется, будто над нами одно большое светящееся облако. Внутри шатер украшен множеством цветов и столом с бокалами шампанского и закусками. Адам протягивает руку, и в серо-голубых глазах вспыхивают веселые огоньки.

– С днем рождения, Эмили, – шепчет Кинг, и я сжимаю его ладонь.

От неожиданности у меня пропадает дар речи, и я обнимаю Адама, застывая в его объятьях. Мы медленно двигаемся в танце, а за шатром идет тихий дождь.

– Я люблю тебя, – признается Кинг, и его слова разливаются теплом в моих венах. Во взгляде Демона не осталось злости. – Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

Я заглядываю в бездну его глаз, пытаясь найти причину сказанных слов. Но ответ как всегда спрятан в глубине души этого мужчины. Наверное, мне не хватит жизни, чтобы разгадать все его тайны. Кинг меняется в лице, и на мгновение мне кажется, что он чем-то озабочен.

– В следующий раз я не смогу остановиться, Эмили, я хочу, чтобы ты это знала.

Я уже открываю рот, чтобы задать ему вопрос, но его губы прикасаются к моим.

Музыка разливается в припеве, и мы двигаемся в такт. Я нежусь в его объятиях, чувствуя, как сливаюсь с ним, растворяюсь в его руках. Иногда мне кажется, что мы – одно целое, единый механизм, двигающийся в унисон. Больше никто не станет мне настолько близок, как Адам. И от этих мыслей душу наполняет счастье.

– Я люблю тебя.

И больше не нужны никакие слова.

Адам достает продолговатую бархатную коробочку, открывает ее и вынимает золотой браслет с гравировкой маленькой птицы, точно такой же, как выбита на его руке. Прохладный металл касается моей кожи, и Кинг застегивает замочек у меня на запястье, целуя пальцы.

– Какой красивый… – шепчу я, поглаживая миниатюрную птицу на подарке. – Спасибо.

– Я всегда буду с тобой, – обещает Кинг и подхватывает меня на руки.

С губ срывается счастливый крик, когда он начинает меня кружить. Музыка заканчивается, и из колонок звучит знакомая всем с детства мелодия.

– С днем рожденья тебя! – слышу позади знакомые голоса и оборачиваюсь.

Алекс, Стив и Джули заходят в шатер под торжественную песню, и я закрываю глаза, звонко смеясь. В руках у подруги небольшой торт с зажженными свечами. Джулия ставит его на стол, и друзья невпопад выкрикивают последние слова песни.

– Загадывай быстрее! – кричит Алекс, и я подхожу ближе, не отпуская руку Адама.

«Мама!» – в моей голове застыло одно только это слово, и я разом задуваю свечи.

– С днем рождения, малышка! – Джулия набрасывается на меня с объятьями, и я чувствую, что вот-вот задохнусь без воздуха.

– С днем рождения, юный рейнджер, – хором говорят братья, поочередно обнимая меня.

От происходящего кружится голова. Впервые за долгое время я ощущаю атмосферу праздника в свой день рождения.

– Спасибо вам всем! Я люблю вас!

– Я открою бутылку! – Джулия берет шампанское, убирая с крышки фольгу, и мы все скептически наблюдаем за тем, как она пытается вытащить пробку из горлышка.

– Малыш, давай я? – Стив пытается забрать у нее шампанское, но девушка уперто отворачивается.

– Я делаю это лучше, чем все вы, вместе взятые.

– Малыш? – издевается Алекс, и Стив пихает его под дых.

Подруга выглядит очень комично в розовом коктейльном платье с бутылкой в руках. На ее лбу собираются складки, и она хмурится, прилагая последние усилия.

Хлопок, и нас всех обдает сладкими брызгами шампанского. Мы принимается хохотать, а Джули, прижимая пальцем горловину, поливает нас игристым напитком. Мы разбегаемся в стороны.

– Угомони свою женщину! – смеется Алекс, а потом хватает вторую бутылку, с легкостью открывает ее и с той же игрой нападает на Джули.

По поляне разносятся веселые крики и возгласы. Мы бегаем друг от друга как дети, пока я не подбегаю к столу.

– Стоп! – кричит Кинг и с улыбкой смотрит на меня. – Не надо!

Я лишь покачиваю головой, погружая в сладкий крем свои пальцы.

– О нет! – верещит Джули и, опережая меня, хватает кусок торта и запускает в мою сторону.

Мы кидаемся тортом, пьем шампанское из горла и весело поем. От смеха уже болят мышцы, и, измотанная и уставшая, я выбегаю из шатра, подставив каплям дождя свое измазанное лицо. Моя рука касается золотого браслета на запястье, и на лице появляется улыбка.

«Свобода», – проносится в моей голове.

Я замираю, стоя под дождем, слыша, как мои друзья кричат и веселятся.

Это самый лучший день рождения в моей жизни.

Глава 13

Пелена

– У каждой куклы свой кукловод… – бубню под нос, опершись о бампер своей машины.

Я касаюсь пальцами миниатюрной птички на браслете и прокручиваю золотое украшение на руке. Это помогает сосредоточиться и не думать, куда пропал Адам на этот раз. После ночного праздника мы разъехались по домам и завалились спать, а утром я вновь проснулась в пустой постели.

Мне снова снился мальчик с сапфировыми глазами, все тот же сон с куклами – моими родными, прикрепленными за руки и за ноги цепями, а невидимый кукловод тянул их за ниточки, заставляя повиноваться своей воле.

– Эми, может тебе поехать домой, вздремнуть? – слышу как в тумане голос Джулии и смотрю на подругу.

Она пытается разглядеть в моем взгляде причину моей отстраненности, и, кажется, расстраивается, когда не получает ответа. Я лишь молчу, констатируя странное предчувствие бури в своей душе.

– Рейнджеры не спят, они всегда на страже справедливости! – смеется Стив, разряжая напряженную атмосферу между нами.

Парень обнимает подругу за талию и нежно целует в губы. При виде этого его брат лишь закатывает глаза и начинает его передразнивать, на что в ответ получает средний палец от Стива.

Два очень похожих, но совершенно разных брата.

Джулия отвлекается на парня, давая мне возможность самостоятельно прийти в себя. Даже после пятичасового сна мне не хочется спать. И, в конце концов, я выхожу из прострации.

– Ты не знаешь, где Адам? – спрашиваю я Алекса, когда Стив с Джулией снова целуются.

В ответ тот качает головой. Он не врет мне. Адам Кинг – загадка не только для меня. Даже спустя годы его друзья находятся в неведении о мотивах его поступков.

Я звоню ему, но длинные гудки прерываются голосом автоответчика. Кладу трубку, не записав сообщения. Адам никогда не прослушивает их, не стоит даже пытаться. Если он не хочет разговаривать, я бессильна. Легче подвинуть стену, чем заставить его взять трубку.

Отталкиваюсь от капота и иду в машину.

– Ты куда? – удивляется Джули, отрываясь от губ своего парня.

– Мне и правда нужно немного поспать. Сегодня ведь еще семейный ужин.

К счастью, подруга лишь подбегает ко мне и крепко обнимает, не задавая лишних вопросов. Через ее плечо я замечаю слегка взволнованные лица братьев.

– Увидимся!

Я запрыгиваю в салон.

Поездка до дома Кингов занимает всего минут десять, а, кажется, что проходит целая вечность в потоке собственных мыслей. После того, как я в последний раз видела маму, Адам больше ничего про нее не рассказывал, и это сильнее настораживает меня. Кинг обещал все уладить, но странное предчувствие не позволяет мне расслабиться.

Возле дома Флиннов припарковался грузовик, в который рабочие бережно складывают коробки с вещами. Элизабет стоит рядом и разговаривает по телефону, нервно жестикулируя и время от времени поправляя прическу.

Они переезжают?

Я пытаюсь не думать об этом и заезжаю во двор Кингов. Краем глаза замечаю до боли знакомую фигуру на пороге дома.

– Том? – шепчу я, выскочив из машины.

Парень замирает за секунду до того, как позвонить в дверь, и оборачивается. Его взгляд меняется, и, спустившись, он идет мне навстречу.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Как будто и не было его сумасшествия и нервных срывов. Как будто вообще ничего не было! Том стоит передо мной, и по коже бегут мурашки. Такое чувство, что мой друг восстал из мертвых.

– Тебя выписали? – изумленно спрашиваю я.

– Послушай, у меня нет времени объяснять, ты просто должна поверить мне, Эми.

– Кажется, я это уже слышала. – Во мне растет гнев, а еще страх: кто знает, что у этого парня сейчас на уме.

– Тебе нужно уехать. Теперь я все понял, Эми! Нам всем грозит опасность. Все было не случайно, нападение на Джулию…

– Какого черта ты здесь делаешь, Флинн? – слышится гневный возглас Адама, и парень резко отталкивает Тома от меня, вставая между нами. – Я, кажется, предупреждал тебя, говорил больше не приближаться к ней!

Тело Демона напрягается, а я понимаю: стычка неизбежна.

– Адам, выслушай меня! – Том выставляет перед собой руки, показывая, что не хочет драки, сдаваясь разъяренному зверю.

– Прошу, – шепчу я, – не надо, пожалуйста!

Но тщетно. Каждое слово Флинна врезается в Кинга, точно ядовитая стрела.

– Что здесь происходит? – восклицает появившийся на пороге Джон, и Адам поднимает руку, замахиваясь на Тома.

Перед глазами мелькает локоть Кинга. Я не успеваю увернуться, после чего чувствую удар и падаю на землю. Сквозь пелену звездочек замечаю силуэт Демона, наносящего удары.

– Хватит! – кричит Джон, оттаскивая Адама от Тома.

– Я предупреждал тебя, ублюдок! Предупреждал!

Провожу рукой по лицу и вижу окровавленную ладонь. Багровые капли падают на газон, голова сильно кружится. Кажется, реальность вот-вот растворится, и я очнусь от кошмара.

– Не надо, Адам! – умоляет Элизабет.

– Эмили, прости меня! – будто из тумана раздается голос Адама.

– Выслушайте меня! – кричит Том.

Голова кружится еще сильнее, в глазах темнеет. Я проваливаюсь в свирепый водоворот и слышу все тише и тише взволнованные голоса.

В памяти всплывает все: страшные сны, сапфировые глаза грустного мальчика, моя мама с пустым, безразличным взглядом, поцелуи Адама, объятья Джулии.

Мне вдруг хочется услышать, о чем же собирался нам поведать Том, но я не могу справиться со своим состоянием.

«У каждой куклы есть свой кукловод», – шепчет голос внутри меня, и я закрываю глаза.

Глава 14

Воспоминания

– Давление в норме, пульс в норме, – говорит пожилой мужчина и светит мне фонариком в глаза. – Рефлексы в порядке, сотрясения нет, нос не сломан.

Доктор рассматривает снимки моей головы и что-то поспешно записывает в анамнез.

– Как вы так умудрились, мисс Грин?

– Несчастный случай, – отвечаю я, держа возле носа пакет со льдом.

В кабинет заходит Джон и взволнованно расспрашивает врача о моем состоянии. По словам отца, я вырубилась почти сразу после удара и пришла в себя, когда он вез меня в больницу. В первые секунды после возвращения в реальность я не могла вспомнить, что со мной случилось, пока память не воскресила в голове неприятные фрагменты драки.

«В следующий раз я не смогу остановиться», – вспыхивают слова Адама между висков, и я зажмуриваюсь.

На что еще он способен в порыве гнева?

– Поехали, Эми. – Джон аккуратно берет меня под руку и помогает встать. – Тебе нужно хорошенько выспаться.

Я благодарю доктора и следую за отцом. Коридоры больницы кажутся бесконечными, и мне уже не терпится поскорее выйти на свежий воздух, чтобы избавиться от приторного запаха больничных палат. Неожиданно на мгновение мне кажется, что сейчас я поверну за угол и увижу маму в больничном халате с вечной улыбкой и добрым взглядом.

Джон достает из кармана звенящий телефон. Я случайно замечаю на экране любимое имя.

– С ней все хорошо, – коротко говорит отец и замолкает, слушая собеседника на том конце провода. – Мы скоро будем, никуда не уходи.

– Джон, – хриплю я, когда он убирает телефон обратно в карман, – отвези меня домой.

Он заглядывает мне в глаза, чтобы убедиться в том, что правильно расслышал просьбу, и, когда понимает, что я не шучу, коротко кивает, открывая передо мной двери.

В кармане вибрирует сотовый. Я не обращаю внимания. Я настолько измотана, что не хочу ни с кем разговаривать. Особенно с Адамом. Знаю, он задел меня случайно. Но его вина в том, что он снова позволил эмоциям взять верх над разумом.

Я сажусь в машину и откидываюсь на сидении. Несмотря на все приключения, мне не хочется спать. Хочется спрятаться и побыть в покое. В салоне повисло гробовое молчание, только слышен звук двигателя и периодические сигналы поворотников. Отец молчит, и я благодарна ему за это. Меньше всего мне хочется обсуждать сегодняшний инцидент.

– Я так и не приготовила ужин, – с горечью усмехаюсь я, когда мы останавливаемся возле знакомого мне с детства старого дома.

– Ничего страшного, сегодня твой день, Эмили, ты можешь провести его как захочешь.

– Останешься?

Джон согласно кивает и глушит двигатель.

Когда я открываю дверь и вижу знакомую мебель, мне хочется расплакаться. Взгляд отца меняется, едва он проходит в гостиную. Мы вдвоем сталкиваемся с прошлым и погружаемся в воспоминания. Не знаю, что видит он, когда его взгляд падает на мое любимое окно с диванчиком, но улыбка на лице отца говорит о многом. Джон явно вспоминает лучшие времена своей жизни.

– Ты даже не представляешь, как я скучаю по ней.

Я ставлю чайник, плюхаюсь за стол. Даже после стольких лет он до сих пор любит ее. Почему судьба так беспощадно поступила с ними? Почему любви недостаточно, чтобы быть вместе?

Цель каждого человека – поиск себя и второй половинки. Иногда на это уходит все время, отведенное нам свыше. Другие страны, континенты – не помеха для любящих сердец, рвущихся быть вместе. Но как сохранить то, что нашел?

Джон присаживается и наблюдает за тем, как я готовлю нам кофе, как копаюсь на верхней полке в поисках печенья и сахара.

– Не такой уж шикарный ужин, конечно, – шепчу я и ставлю на стол все, что нашла из еды.

– Никогда не думал, что вновь вернусь в этот дом. – В его карих глазах застывают нотки горечи.

Сажусь напротив и непроизвольно принимаюсь перебирать пальцами браслет, что мне подарил Адам. Джон смотрит на выбитую птицу и усмехается.

– У меня была такая же татуировка. Однажды Адам нашел мои старые фото, вот и решил набить ее. Он умнее меня. Да, он мне не родной сын, но мы с ним очень похожи. Адам всегда был вольной птицей, таким когда-то был и я. Он во всем ровнялся на меня, а я всегда хотел, чтобы он не повторял моих ошибок.

– Что заставило ее уехать?

– Мы хотели сбежать в день ее свадьбы. Я прождал всю ночь и все утро в назначенном месте, но она так и не появилась.

Я вспоминаю их письма, пропитанные теплом и нежностью, отчаянием. Моя мама была готова на все, чтобы быть с этим человеком, и все же что-то заставило ее остаться дома.

– Я уехал. – Улыбка слетает с его лица. – Смирился с ее решением, но не мог оставаться в городе. Я не знал о ее беременности. Видимо, Сарра не понимала, как поступить. Ее мама сильно давила на нее, хотела, чтобы дочь поскорее вышла замуж, забыв обо мне.

– Моя бабушка была самой доброй женщиной на Земле. Я не верю, что она могла так поступить с вами.

– Твоя бабушка делала все правильно, Эмили. У нас с твоей мамой были очень странные отношения. Сарра поменялась после встречи со мной, я плохо влиял на нее.

– А что именно случилось с Питером?

Джон отворачивается. Он что-то недоговаривает. Что-то очень важное.

– Моя мама здесь, – смело отрезаю я и замечаю удивленный взгляд мужчины. – Она заперта в психиатрической больнице, в которой когда-то проходил обследование Адам.

– Ты уверена?

– Адам сам привел меня к ней, правда, она меня не узнала. Ее накачали препаратами.

– Я должен ее забрать! – Джон порывисто подрывается с места и направляется к выходу.

– Адам сказал, что держит все под контролем и просил не говорить тебе! – Мне удается догнать отца только около машины.

– Адам понятия не имеет, во что ввязывается, – сквозь зубы цедит Джон и садится в машину. Я поспешно иду к пассажирскому месту.

– Оставайся дома, Эми.

– Ну уж нет, я еду с тобой, я хочу знать, что с ней случилось!

От недосказанности Кингов кипит голова. Джон ведет себя точно так же, как и Адам, умалчивая от меня суть проблемы, пытаясь разрешить ее самостоятельно. Я решительно распахиваю дверцу и запрыгиваю в салон, давая понять, что имею право знать правду.

– Расскажи мне все, – рычу я. – Что случилось с Питером?

Джон дает по газам, и я впечатываюсь в сиденье. В карих глазах мужчины застывает тревога, злость. Впервые я вижу на спокойном лице выражение истинного гнева. Джон крепко стискивает руль, и мне становится страшно.

– Питер. Да, именно так мы и называли его раньше… – Джон прибавляет газу. – Питер Флинн.

Глава 15

Смех

– У Питера была шизофрения, – говорит Джон, сосредоточившись на дороге. – Иногда он становился другим человеком, жестоким и беспощадным.

Где-то я это уже слышала.

– Родители тщательно скрывали его болезнь, периодически отправляли сына в Германию на обследование и лечение. – Джон не сбавляет газу, пролетает на красный свет, и я цепляюсь пальцами за сиденье. – Он был очень опасен, а после того, как Сарра сбежала со свадьбы, он совершенно слетел с катушек.

– Том унаследовал его болезнь?

– Такое бывает очень редко… Родители забрали Питера и переехали в другой город. Через пять лет он вернулся с новой семьей. Теперь его зовут Уильям Флинн. Я до последнего думал, что вся эта история в прошлом, Эми. Думал, люди меняются, и не обращал внимания на его семью, даже когда наши сыновья начали дружить.

На пути загорается красный, и толпа пешеходов спешит по переходу, отчего Джон резко тормозит.

– Сукин сын! Он же клялся, что все в прошлом. Когда Том напал на вас, он уговорил меня оставить его на лечении, говорил, что позаботится о нем.

Теперь понятно, почему Том с Элизабет покидают город. Он, видимо, узнал правду и хотел предупредить меня. Все эти годы Тома держал в неведении собственный отец, тщательно скрывая от сына истину.

Кажется, еще мгновение, и у меня лопнет голова.

Неужели Адам не в курсе? Неужели моя мама ничего не говорила ему про Питера? Она провела в стенах больницы больше года в руках безумца, и Адам ничего не сделал, чтобы вытащить ее оттуда. Он не позволил мне решить эту проблему, он скрывал правду, зная больше, чем мы все, но зачем?

В моем кармане вновь начинает вибрировать телефон, и я прекрасно понимаю, кто это, но специально не беру трубку.

На этот раз я разберусь сама.

– Какая у нее палата? – спрашивает отец.

– Двести седьмая, по-моему, точно не помню, второй этаж.

Мы останавливаемся возле больницы, и Джон замирает в раздумьях, разглядывая кирпичное здание. Его брови сдвигаются, а на лице появляется сосредоточенность. Он барабанит пальцами по рулю и в конце концов глубоко вздыхает.

– Эми, оставайся в машине.

Отец выходит, прежде чем я успеваю возразить.

Мне удается незаметно приоткрыть дверь, чтобы она не захлопнулась автоматически, так как ключи Джон забрал с собой.

Его фигура скрывается за оградой. Быстрой походкой он обходит здание и исчезает из виду. Пару секунд я сижу в растерянности, достаю телефон и вижу шесть пропущенных от Адама.

Ты и так слишком много натворил, любимый.

Отключаю громкость и иду в больницу. Не знаю, что мне делать, но в машине находиться нет смысла. Я слишком долго бездействовала, сидела, сложа руки, когда моя мама гнила в стенах психбольницы.

Ненавижу себя!

Двери лечебницы открываются с еле слышным скрипом. Десятки голосов душевнобольных, их возгласы и пение врываются вихрем в мое сознание, и тело сковывает судорогой от неприятных воспоминаний. Я на цыпочках захожу внутрь и оглядываюсь по сторонам.

– Вам чем-нибудь помочь? – интересуется девушка за приемной стойкой.

Я вспоминаю нашу последнюю встречу. Той ночью, когда Кинг привел меня к маме, именно эта медсестра пропустила нас без разрешения директора больницы.

Возможно, она поможет мне и сейчас.

– Вы, наверное, меня не помните. Я приходила к вам не так давно с одним парнем. Он высокий… с татуировками.

Девушка щурится, разглядывая меня с ног до головы, а потом меняется в лице.

– Тише, – шикает она, – никто не должен об этом узнать! – Она стремительно приближается ко мне, говоря почти шепотом: – Меня уволят, если узнают, что по ночам приходят посетители.

– Пропустите меня к Сарре Грин.

Девушка лишь качает головой, заправляя белокурую прядь за ухо. Ее взгляд не перестает блуждать по коридорам, в голубых глазах читаются волнение и страх.

– Сегодня вообще никого не пускают. Мистер Флинн лично приказал: никаких прогулок больным и посещений. Говорят, эпидемия.

– Послушайте, – читаю имя на бейджике, – Рейчел, я никому ничего не скажу, но мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, я на пару минут.

Она цокает, а я шарю по карманам, нахожу всего-то двадцатку и поспешно протягиваю их медсестре.

Девушка купюру не принимает.

– Пожалуйста, – я решительно вкладываю деньги ей в ладонь, – это очень важно!

Во взгляде Рейчел читается борьба противоречий. Кажется, она не знает, как поступить, и мешкает пару секунд, потом отдает купюру. Голубые глаза указывают на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Я спрошу у врача в ординаторской. – Слово «ординаторская» она выделяет интонацией, и я прекрасно понимаю, что это значит – зеленый свет.

Девушка скрывается в коридоре, а я пулей взлетаю по лестнице, преодолевая ступеньки, и несусь к заветной палате. Моя самая большая глупость – доверие собственным эмоциям. Затуманенный мыслями о маме разум перестает воспринимать реальность: я даже не замечаю, что коридоры больницы подозрительно пусты, что, пока я бежала наверх, я не встретила ни одного санитара, что Рейчел слишком быстро согласилась мне помочь.

Тревога уходит на второй план, когда я с необъяснимым трепетом дергаю за ручку заветной двери. Самое главное – увидеть ее глаза, остальное неважно! Но когда я прохожу в палату, внутри подозрительно тихо. Одинокие, аккуратно застеленные кровати. Прикроватные ящики пусты. В комнате нет ни единой вещи, которая принадлежала бы моей маме, ни намека на то, что в ней кто-то живет.

Собирая по крупицам каждую незамеченную деталь, я постепенно чувствую, как по спине бежит холодок, а сердце начинает стучать с бешеным ритмом. В голове складывается пазл происходящего, и ноги подкашиваются.

– Здравствуй, Эмилия Грин, – слышу хрипловатый, знакомый баритон и понимаю, что влипла.

Ступни прирастают к полу. Я забываю, как дышать, испытывая такой родной страх перед безумием.

– Здравствуй, Питер. – В моем голосе слышится дрожь, и мне с трудом удается обернуться.

Мужчина стоит в дверях, убрав руки за спину, и приветливо улыбается, разглядывая меня с ног до головы. Делает шаг вперед и достает пистолет. У его глаз собираются морщинки, улыбка становится шире, и его разбирает смех.

– Как же я сразу не понял! – Он эмоционально жестикулирует, и дуло пистолета пляшет в мою сторону, отчего я отступаю назад. – Как я не смог увидеть очевидное сходство…

– Где моя мама?

Безумец смеется еще громче и его оценивающий, странный взгляд пропадает. Он закрывает дверь. Я собираюсь засунуть руку в карман за телефоном, но застываю, когда Питера хмурится, наблюдая за моими действиями.

– Вы с ней так похожи, вот только глаза…

Он порывисто подлетает ко мне и обхватывает мое лицо руками. Щеки касается холодный металл пистолета, и мое сердце на мгновение перестает биться. Питер смотрит на меня, и взгляд становится бешеным. В одну секунду улыбка исчезает. Появляется оскал. Он часто моргает, прикусывая губу так, что из нее сочится кровь.

Взмах его руки заставляет меня замереть от страха, однако мужчина резко касается своей шеи и принимается нервно ее разминать.

Точь-в-точь, как вел себя Том в ту ночь.

– Твоя мать унизила меня до конца жизни!

Еще один взмах руки, и я падаю на пол, чувствуя невыносимую боль в челюсти. Мне даже не удалось понять, что произошло. Воздух разом уходит из легких, и я задыхаюсь после грубого удара ногой под дых.

– Трахалась у меня за спиной с этим гребаным Кингом!

Я пытаюсь отползти подальше, но у меня не хватает сил.

Снова и снова, как тряпочную куклу, он волочит меня по палате и с каждым разом ударяет все сильнее. Я отбиваюсь, уворачиваюсь, но тщетно. Кровь заполняет все вокруг.

Она повсюду.

Питер застывает, и палата погружается в тишину. Лишь слышатся мои хриплые вздохи. Он запускает пальцы в мои волосы и рывком поднимает меня, отчего с моих губ срывается истошный крик. За это я получаю удар по лицу.

– Ты – доказательство моего позора!

Он кидает меня на пол.

Сознание прерывается, перед глазами темнеет. Я слышу, как дверь открывается и как Питер холодным голосом приказывает:

– Уведите ее.

Зажмуриваюсь, не в силах сопротивляться. Меня поднимают, и в голове раздается безумный смех.

Кажется, я схожу с ума.

Глава 16

Кровь

Я провожу языком по губам, чувствуя солоноватый привкус крови, и кашляю от боли, сковавшей ребра. Мне безумно страшно разлепить веки, запястья режет кабельная стяжка. Я пытаюсь выбраться, но становится только больнее.

– Я слишком долго ждал этого момента не для того, чтобы увидеть, как ты подыхаешь так быстро, – слышится свирепый крик.

На меня обрушивается столб ледяной воды, из-за чего спирает дыхание, и я резко открываю глаза.

Передо мной вырастает Питер. Вокруг – обшарпанные стены, в воздухе – запах сырости, а еще стоит такой дикий холод, что меня пробирает до костей. Кажется, я в подвале. Судя по старым тележкам и сломанным железным кроватям, я все еще нахожусь в психбольнице.

– С возвращением, Мисс Грин! – Улыбка безумца становится шире, и моей щеки касается его ледяная ладонь, пальцы смыкаются на подбородке и жестко сжимают скулу, вызывая во мне шипение.

– Отпусти меня!

Мои яростные попытки высвободиться вызывают у Питера только усмешку. Я дергаю ногами, чтобы ослабить веревку, с помощью которой он приковал меня к стулу, но безрезультатно. От любых манипуляций узлы становятся только туже и больно врезаются в кожу.

– Спокойнее, – говорит безумец, и из темноты выходят двое мужчин в санитарной форме. – Ты сильно нервничаешь, но ведь все только начинается.

Мужчина оказывается ко мне так близко, что я чувствую его теплое дыхание. Боковым зрением замечаю, как санитары подкатывают к нам медицинский столик и раскладывают шприцы.

– Знаешь, – мурлычет Флинн, театрально качая головой в знак сожаления. – Ты ведь, и правда, ни в чем не виновата.

– Да пошел ты! – рычу я и плюю ему в лицо собственной кровью.

В его взгляде вспыхивает ярость. Питер делает шаг назад, вытирая рукавом лицо, и тяжело вздыхает. Его замешательство вызывает на моем лице ухмылку, и я тут же получаю удар по щеке, едва не падая вместе со стулом на бетонный пол.

– Приведите ее сюда! – кричит Флинн.

Он берет со стола лоскут и завязывает мне рот. Тряпка врезается в уголки разбитых губ, откуда начинает сочиться кровь. Я вновь пытаюсь выбраться, но получаю пощечину. Из темноты доносятся возня и вопли, двое санитаров вытаскивают на свет мою маму, и наши взгляды встречаются.

Ее зеленые глаза заполняются слезами, она кричит, прикусывая тряпку во рту, и одержимо рвется ко мне.

Громкий хохот разливается по подвалу. Питер подходит к ней и нежно дотрагивается пальцами до ее лица.

– Здравствуй, любимая, – шепчет он, и его губы касаются ее щеки.

Моя мама кидает на него грозный взгляд и гордо расправляет плечи. Никогда не видела ее такой злой. Питер поглаживает ее по голове, вдыхает запах ее волос, но потом резко скрывается во мраке.

– Я приготовил для тебя небольшой сюрприз, детка, – слышится его довольный возглас. Он появляется со стулом и ставит его напротив меня.

Санитары сажают мою маму, связывая ее веревками. Мне хочется кричать от всего происходящего, но от страха я с трудом делаю очередной вздох. Мама, не отрываясь, смотрит на меня, тихо плача, и по моим щекам тоже льются слезы.

Неужели все закончится вот так?

Питер набирает в шприц жидкость из ампулы.

– Как я обожаю медицину, – усмехается он. – Ты это, конечно, знаешь, моя дорогая. Я всегда был примерным учеником в медицинском колледже, любил учиться… но больше всего любил тебя.

Он щелкает пальцами по шприцу, выпуская пузырьки воздуха, и с конца иглы брызгают капли. Сарра смотрит на него и лишь качает головой, меняясь в лице. Кажется, она догадалась, что это за препарат.

– Ты ведь в курсе, что любое психотропное имеет накопительный эффект, – говорит он, и один из санитаров оголяет мамину руку, перевязывая ее жгутом. – А если превысить дозу, можно лишить человека его личности, сделав его безвольным овощем. Раньше такого эффекта достигали при помощи лоботомии, но я – не изверг. Хотя, от такой дозы даже не знаю… выживешь ли ты.

Меня будто пронзают электрические разряды. Я истошно кричу, надеясь остановить это безумие, но Питер не обращает на меня ни малейшего внимания.

Все не должно закончиться вот так! Я не могу потерять ее снова! Только не сейчас, нет!

Виски пульсируют от напряжения, и я пытаюсь вытащить руку, но кабельная стяжка разрезает кожу, и по пальцам бежит кровь. Подвал наполняет душераздирающий вопль моей мамы, и чувство безысходности поглощает меня, заставляя отвернуться. Не могу смотреть.

Питер откалывает в сторону опустошенный шприц. Глаза мамы закатываются, ее мышцы расслабляются.

– Нет! – плачу я сквозь тряпку во рту.

В моей душе разрастается пустота.

– Я долго искал вас. – Флинн подходит, заглядывая мне в глаза. – Но судьба собственноручно преподнесла мне вас на блюдечке. Сначала твоя мать приехала к своему любимому, изменив фамилию, потом ее красавица-дочурка… Эмили. Знаешь, я ведь решил, что она все-таки начала новую жизнь, вышла замуж в Лос-Анджелесе. Мы с Кингом остались у разбитого корыта, и мне этого было достаточно.

Конченый больной ублюдок!

– Но эта сучка все же вернулась к нему, – рычит он, кинув презрительный взгляд на мою маму. – Любовь – странная штука: одних возвышает, других бросает на дно.

Он делает жест рукой, и санитары скрываются в темноте, оставляя нас одних. Если бы у меня только были свободны руки! Я бы вырвала ими его поганый язык, выцарапала ему глаза, сделала все, что в моих силах! Во мне больше не осталось страха, лишь всепоглощающая агония и ненависть.

– Кто бы мог подумать, что небольшая ошибка даст такие плоды. – Он самодовольно улыбается и достает пистолет. – В университете имеется только одна девушка с фамилией Кларк нужного возраста.

Мои глаза округляются. Тело пробирает дрожь. Так вот, что имел в виду Том, когда сказал, что нападение на Джулию не было случайностью!

– Да-да, Эмили. Ты сама пришла ко мне. С первого взгляда я понял, кто ты.

Его слова бьют больнее рук, ног, режут похлеще кабельной стяжки. Я не могу зажать уши, чтобы не слышать всего этого, не слышать того, что сама знала, о чем сама догадывалась!

– Я все понял, когда твоя мамаша сбежала из палаты, увидев тебя. Она пыталась предупредить свою дочурку, кричала, чтобы ты уезжала из города.

Пожалуйста, замолчи!

Меня душат слезы. Я смотрю на маму, сидящую без сознания. Вижу ее измученное лицо, впалые щеки, на которых всегда горел румянец, и мои кулаки сжимаются.

– Я решил подождать, наслаждался тем, что твой любимый дружок вешал тебе лапшу на уши, пока твоя мамочка гнила в стенах этой больницы.

Из груди вырывается рев, и я кричу, когда его пальцы касаются моего лица. Питер аккуратно смахивает слезы с моих щек. Затем снимает пистолет с предохранителя.

– Я сделаю тебе одолжение, – говорит он, и на его лице появляется сочувствие. – Я знаю, каково это – жить с разбитым сердцем.

Он поднимает оружие. Подвал звенит гробовой тишиной. Только слышен бешеный стук моего сердца.

Раздается щелчок.

Взгляд Флинна меняется. Он резко оборачивается, направляя пистолет в пустоту, где горит пара серо-голубых глаз.

Адам медленно выходит на свет, направив дуло пистолета на безумца. Когда наши взгляды встречаются, его рука вздрагивает, и он громко сглатывает.

– Какие люди, – цедит сквозь зубы Питер. – Как там поживает твоя мама? – Палец Кинга опускается на спусковой крючок. – Совсем забыл, она же умерла, бедняжка. Семья Грин умеет разрушать чужие судьбы!

Они стоят друг напротив друга, нацелив пистолеты точно в головы. Я вижу, как глаза Адама горят в предвкушении. Все во мне затихает: боль от побоев, переживания за судьбу матери, шок от горькой правды. Остаются лишь ожидание и страх: кто сделает первый шаг в бездну.

Я знаю, что Кинг не остановится. Все его демоны разом вырвались на свободу и нашептывают ему: «Стреляй».

Либо убьешь, либо будешь убитым.

Мне больно дышать. Я прикусываю повязку, которой перевязан мой рот. Тряпка пропитана кровью, и я чувствую этот солоноватый привкус на языке. Ребра режет колющая боль, руки онемели от кабельной стяжки.

Слишком много крови.

Серо-голубые глаза Кинга встречаются с моими, и злоба мигом затуманивает его разум. Каждая клеточка тела напрягается.

«Зажмурься», – слышу в голове голос мамы и опускаю веки.

Раздается оглушительный выстрел, и я вздрагиваю всем телом.

«Не открывай, – говорю себе. – Не открывай глаза».

В ушах звенит. Я ничего не слышу, упрямо опустив голову и сомкнув веки. Если Адам мертв, я не хочу этого видеть. Пусть Питер убьет и меня! Пусть сделает это, но не заставляет смотреть!

Кажется, что время останавливается, и только когда я чувствую нежные, знакомые прикосновения и чувствую любимый аромат, мышцы расслабляются. Я поднимаю взгляд и погружаюсь в омут беспокойных глаз, полных горечи и боли.

Адам перерезает веревки, высвобождая меня. Из груди вырывается дикий рев, вызывающий бурную истерику.

– Все закончилось, – шепчет он, обнимая меня. – Все будет хорошо, любимая, я здесь. Все закончилось, все кончено.

Адам покрывает поцелуями мое лицо, пытаясь успокоить меня, но крики становятся сильнее. Душа разрывается, вопит от боли, а сердце взорвалось на тысячи частей.

– Мама! – кричу я, подрываясь на ноги, но тут же падаю от бессилия. Адам успевает вовремя подхватить меня.

– Сарра! – раздается взволнованный голос Джона. – Дыши, родная, прошу тебя. Не уходи от меня! Не оставляй меня!

Он развязывает ее, проверяет пульс и бьет ее по щекам. Однако ее измученное лицо застыло в глубоком сне. Она не реагирует и, кажется, не дышит.

Меня трясет, в груди разрастается зияющая дыра.

– Дыши, слышишь меня! – умоляет Джон. – Скорая совсем близко!

Глава 17

Пустота

Холодный моросящий дождь постепенно перерастает в ливень. В этот день Лафайет вместе со мной оплакивает мою утрату. Я молча наблюдаю, как гроб медленно опускается на дно могилы, и не могу сделать очередной вздох. Внутри ничего не осталось, кроме зияющей пустоты. Все слезы излиты, все мысли вывернуты наизнанку.

Мы втроем стоим напротив могилы и молчим. Слов недостаточно, чтобы объяснить боль, сковавшую мое сердце. Всю безысходность и мрак, наполнившие мою душу.

Она ушла.

Все оказалось бессмысленным. Все попытки найти ее, все жертвы и усилия. Мой приезд в Лафайет не принес успокоения, а дал одну лишь боль.

Плеча касается рука Джона. Он разглядывает меня глазами полными слез и отворачивается, чтобы никто не видел его слабости.

Адам стоит напротив и смотрит на гроб, разделяющий нас. На смерть, разделившую жизнь на «до» и «после». Теперь ничто не будет прежним. Кинг выпрямляется, и в серо-голубых льдинках мелькает боль, но он уперто сжимает губы, пытаясь не показывать мне свои эмоции.

Сколько мы уже не общались? Неделю? Две? В больнице я попросила Джона не пускать его в палату, а после выписки занялась похоронами мамы, которая так и не справилась, не смогла побороть смертельную дозу, что вколол ей Питер.

Теперь и он мертв.

Адам не отрывает от меня глаз, и, в конце концов, я не выдерживаю и ухожу, чувствуя, что совсем промокла под ледяным дождем. Каждый шаг дается с неимоверным трудом, каждый вздох тяжелее прежнего. На сердце лежит неподъемный груз.

Я больше никогда ее не увижу. Ни одна фотография не передаст ее нежный взгляд и то тепло, что она мне дарила. Ни одно видео не возродит ее звонкий смех и легкие движения. Она жила и наслаждалась, и ни одна проблема не могла ее сломить.

Я никогда не прощу себе, что не сумела ее спасти. Пока я веселилась, радовалась и любила, моя мама мучилась.

Твоим мукам пришел конец. Прости меня.

– Эмили. – Ощущаю знакомое, ни с чем несравнимое прикосновение к руке.

Я поворачиваюсь к Адаму и вижу по его взгляду, что он понятия не имеет, что сказать.

– Ты знал? – задаю ему вопрос, который не дает мне покоя все это время. – Знал, где она, и кто такой Питер?

Он делает шаг назад. В этот момент последние осколки моего сердца рассыпаются в прах, и как бы мне ни было больно отворачиваться и уходить, я все же делаю это.

Мне не удастся собрать себя по частям. Не в этот раз.

– Я не пыталась изменить тебя, не ждала от тебя этого, Адам, – шепчу я и вижу, как напрягаются его скулы. – Я просто любила тебя таким, какой ты есть, а ты постоянно от меня что-то скрывал.

– Эми, прошу. – Он поднимает свой взгляд, полный печали и горечи, и берет меня за руку.

– Куда на самом деле делся Рик? Он ведь выполнял поручение не Питера, тогда кого? – Единственные вопросы не дают мне покоя уже очень долгое время. Но Адам лишь отводит взгляд, снова скрывая от меня правду.

Я вырываюсь и ухожу прочь, оставляя позади все, что так сильно люблю.

Назад пути нет. Раны еще не зажили, ссадины на лице до сих пор пощипывают, ребра ноют, на запястьях остались следы от кабельной стяжки, а тело помнит тугие узлы веревок, что приковывали меня к стулу.

Сегодня я уезжаю в Лос-Анджелес. Вещи собраны, цель ясна: больше никогда не возвращаться в Лафайет. Я передала документы отцу, чтобы он продал дом, хранящий столько воспоминаний, заставляющих меня рыдать по ночам.

Решение далось нелегко. У Джулии была истерика, но я пообещала ей созваниваться каждый день, так что она отпустила меня. Джон до сих пор надеется, что я передумаю. Стив и Алекс долго уговаривали меня остаться, называли своей сестренкой. Адам…

Теперь я понимаю, каково это: уходить от того, кого любишь. Когда не можешь простить всей боли, когда ненавидишь именно себя. Когда просто хочешь сбежать и попробовать начать все с чистого листа.

Снова.

Я сажусь в машину и вижу в зеркале заднего вида его силуэт. Он стоит неподвижно, наблюдая за мной.

Пустота, прожигающая меня и растекающаяся по моим венам ядом, никогда не заглушит эту боль.

Теперь я понимаю все. Понимаю маму и ее решение уехать, понимаю, что есть вещи, которые нам неподвластны.

Мы уходим, потому что больше не можем дышать. Так же, как и я сейчас. У меня нет повода быть счастливой, прощать человека, которого я люблю больше своей жизни. У меня ничего нет. Я одна.

Пустота поглощает меня все сильнее с каждым километром пройденного пути, с каждым часом, разделяющим меня с этим проклятым городом, в котором я так и не смогла обрести спокойствие. В этом месте столько светлых воспоминаний, но именно они заставляют сердце предательски сжиматься.

Я уезжаю, бросая половину своей жизни, надеясь собрать себя по кусочкам, но чем дальше я еду, тем отчетливее осознаю, что части меня, моей души, остались там. Я перестаю что-либо ощущать. И мне становится легче.

Заправки за заправками, мотели за мотелями пролетают незаметно. Звонки Джулии, Джона и братьев, их голоса не пробуждают во мне ничего. Больше нечему болеть, нечему разбиваться.

Я сливаюсь со своей машиной, мчащейся по шоссе, и благодарна Адаму, что он мне не звонит.

Мы должны отпустить друг друга. У нас ничего не получилось.

Мы не смогли.

Щелчок выключателя возвращает меня обратно в воспоминания о жизни в Лос-Анджелесе. Наша скромная квартирка никогда не была лишена уюта. И сейчас, когда мамы больше нет, в этих стенах все еще хранится ее тепло. Наша маленькая кухонька, где по утрам она готовила мне вафли, ее комната, где каждая вещь наполнена ее присутствием. Квартира с ее запахом, ее смехом и нашими разговорами по душам.

Нужно поскорее продать ее и снять жилье подальше от этого района. Найти работу, перевестись в другой университет и просто продолжать жить.

Смогу ли я?

Мой взгляд замирает на ее старых туфлях в прихожей, и по коже бегут мурашки.

Никогда не прощу себе.

Я падаю на кровать и перестаю считать минуты, часы и дни. Становится неважно, сколько времени у меня уходит на поиск работы, сколько сообщений и звонков я оставляю без ответа от близких мне людей. Моя жизнь превращается в существование, которое я заслуживаю.

Мир становится черно-белым. В большинстве своем я просто сижу дома, смотря в потолок без единой мысли.

Но однажды мне приходит сообщение, и с первых строк сердце начинает неистово биться.

Целью всей моей жизни являлась свобода. Я всегда хотел быть вольной птицей, всегда делал то, что хотел, не жалея ни о чем.

Из крайности в крайность – это про меня, Эмили. Мама всегда позволяла мне все, о чем я попросил, а Джон давал мне мудрые советы, ограждая от ошибок.

С детства меня учили поступать так, как того желает моя душа. Я ненавидел людей, они ненавидели меня. Я презирал всех, меня презирали в ответ.

С тобой рядом я был настоящим, ты помогла мне не распыляться на эмоции, сосредоточила лишь на одном чувстве – любви. Любви ко всем: к родным, друзьям, к тебе. Ты показала мне другую сторону жизни, другую сторону свободы, которую я недооценивал.

Ты и твоя мама направили меня на верный путь. Я обещал ей, что ты посмотришь это видео, когда я увезу тебя обратно в Лос-Анджелес, и ты будешь в безопасности. Я дал слово, что ты узнаешь правду, когда все по-настоящему закончится.

Я люблю тебя, Эмили.

Дрожащими руками я нажимаю на загрузку видео, прикрепленного к сообщению, и ладонь припадает ко рту, когда на экране появляется родной взгляд мамы.

– Здравствуй, доченька. – Ее голос заставляет мое сердце сжаться в комочек. – Сегодня у тебя день рождения. Прости, что я не могу быть рядом.

Пелена слез не позволяет разглядеть ее лицо, и я поспешно вытираю глаза, чувствуя, как душа разрывается на части.

– Прости, что уехала, оставив тебя. Я не знала, что все так обернется. Но я очень рада, что у тебя есть Адам. – Камера в руках таинственного оператора дергается, когда взгляд моей мамы перемещается за объектив, и она улыбается. – Он сможет защитить тебя во что бы то ни стало.

Она говорит, и ее голос начинает дрожать. Телефон в моих пальцах трясется вместе с ним.

– Я благодарна Адаму за все, что он делает для меня… для нас с тобой. Ты должна понимать, что есть веские причины, чтобы мы расстались, и в этом никто не виноват, моя девочка.

Мама глубоко вздыхает и, смахнув со щек слезы, продолжает.

– Эмили, я умираю. Год назад мне поставили неизлечимый диагноз. Врач сказал, что жить мне осталось пару лет.

Тело сводит. Я захлопываю рот ладонью и начинаю плакать, задыхаясь от слез, хватая жадно воздух.

– Мне так не хотелось оставлять тебя одну, так не хотелось, чтобы ты была сиротой, поэтому я решила поехать в Лафайет и встретиться с Джоном, рассказать ему правду. Эмили, я надеялась, что у тебя будет тот, кто позаботиться о тебе, когда я уйду.

– Мама…

– Я не представляла, что все произойдет именно так. Моя любовь к твоему отцу была огромной, я по сей день сожалею, что оставила его, сбежала, испугавшись трудностей. Во время наших отношений мне не удавалось замечать очевидное: Аманда любила его так же сильно, как и я, и так же сильно боялась его потерять. – Слезы из ее глаз сыплются градом, и она опускает веки. – Поэтому она предала меня. Аманда подумала, что я собираюсь разрушить их семью, и сообщила о том, что я в городе.

Этого просто не может быть.

– Солнышко мое. – Она переходит на шепот. – Пока я здесь, тебе ничего не грозит. Во всем, что происходит, кроется лишь моя вина, ты должна это знать. Мне не хватит остатка жизни, чтобы выразить Адаму благодарность за то, что он для нас сделал, ведь именно он помогал мне все это время найти достаточно доказательств, чтобы раз и навсегда наказать всех, кто угрожал тебе. Он был моими руками, закрывающими тебя от опасности. Я заставила его пообещать мне, что ты узнаешь всю правду, когда окажешься в безопасности, когда Адам увезет тебя отсюда. Ты обязана прожить отличную жизнь: будь счастливой, путешествуй, развивайся, будь тем человеком, которым захочешь, люби, родная, и, во что бы то ни стало, слушай свое сердце. Я люблю тебя, Эмили.

Видео обрывается, но я продолжаю смотреть на пустой экран и часто дышу, пытаясь привести пульс в норму. В моей голове складывается правильный пазл, но легче не становится. Правда расправляет мне крылья. Я нажимаю на повтор и пересматриваю это видео, плача вместе с ней и касаясь пальцами ее лица на экране.

Со слезами меня покидает и боль, что переполняла мою душу все это время, и я наконец могу дышать.

Эпилог

– Я в восторге, – улыбается белокурая девушка, подавая мне книгу на подпись. – История Сарры вдохновляет, я читала, не отрываясь.

Рука немного устала держать ручку все то время, что я подписываю книги. Огромная очередь поклонников подошла к концу. Никогда бы не подумала, что история, которую я напишу, так сильно понравится публике. Первый тираж разошелся за пару месяцев, и сейчас готовится выпуск книги по всему миру.

«Безумие» постепенно становится бестселлером.

– У меня вопрос, – застенчиво щебечет девушка, забирая подписанный экземпляр. – Ее дочь встретится с Джоном? Узнает ли она их историю?

– Иногда дети повторяют судьбу родителей, – улыбаюсь ей в ответ.

– То есть их дочь все же приедет в Лафайет? Жду не дождусь продолжения!

Она уходит, поблагодарив меня добрый десяток раз, и, отложив ручку, я встаю из-за стола, ощущая приятную усталость. Первый день моего двадцатилетия проходит продуктивно. Я смотрю на обложку своей книги, и на лице появляется легкая улыбка, едва я вспоминаю мамины изумрудные глаза.

– Теперь твоя история будет вечной, – шепчу я, поглаживая твердый переплет.

Спустя год я получила то, чего так сильно желала – спокойствие. Жизнь постепенно налаживается, а душевные раны с каждым днем затягиваются, позволяя мне быть счастливой.

Я надеваю плащ и беру сумочку, из которой выпадает стикер. Сердце радостно трепещет при виде знакомого почерка.

«Не хочешь немного прогуляться в парке?»

Радостный смех вырывается из груди, и я выбегаю из книжного магазина, щурясь от яркого света. Сегодня отличный, солнечный день, несмотря на то, что осенняя прохлада заставляет кутаться потеплее. Душа поет от радости. Уже ничто не сможет испортить мне настроение.

Я сажусь в машину и даю по газам, чтобы быстрее приехать в назначенное место.

Поток мыслей вихрем врывается в голову, улыбка не сходит с лица, хочется петь. Я захожу в парк и чуть ли не бегу вглубь лесной чащи, туда, откуда доносится негромкая музыка, и где виднеется свет.

На поляне стоит шатер, как и год назад, под куполом которого огромное облако светящихся шаров, и он…

Он ждет меня с улыбкой, полной любви и нежности, серо-голубые глаза светятся счастьем. В сознании всплывает картина прошлого года.

Я сидела дома в Лос-Анджелесе и плакала, не переставая смотреть видео, в котором мама рассказывает правду. Вся моя жизнь в тот момент перевернулась, и я поняла, что совершила ту же ошибку, что и она. Мама всегда хотела для меня лучшей жизни.

Я пересматривала видео в десятый раз, и вдруг раздался стук в дверь. Поначалу я его даже не услышала, погруженная в горе и боль, что выходили из меня вместе со слезами. Но когда дверь затрещала по швам, я открыла ее, а на пороге оказался Адам. Он часто дышал, будто бежал и боялся никогда меня больше не увидеть.

– Я не могу тебя отпустить, – прошептал он и впился в мои губы поцелуем.

Теперь я смотрю на него под куполом «светящегося неба» и бегу к нему. Проходят дни, недели, месяцы, а мы никак не можем насладиться друг другом, перестать с жадностью упиваться совместной жизнью. Каждая минута без него теперь как год.

Я прикасаюсь к нему, чувствуя любимый перцовый аромат, и крепко обнимаю, ощущая ответные объятия сильных рук. Мы повторили историю, но решили завершить ее счастливым концом.

– Спасибо тебе, – шепчет Адам, и его взгляд загорается огнем, – за то, что изо дня в день даришь мне счастье. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

– Я с тобой.

На миг он застывает, спрятав руку в карман, и встает на одно колено, отчего мои ноги подкашиваются. В горле застывает ком. Адам открывает бархатную коробочку, и камень на кольце переливается цветами радуги.

– Я не самый лучший мужчина в мире, Эми, но я обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты выйдешь за меня?

– Да, – не раздумывая, говорю я.

– Что? – игриво переспрашивает Адам. – Не расслышал.

– Да! – что есть силы, кричу я, и Адам подхватывает меня на руки и кружит, покрывая мое лицо поцелуями, отчего мой смех разливается по всей поляне. Я обнимаю его и повторяю заветное «да», когда он надевает кольцо мне на палец. В эту секунду до моих ушей доносится до боли знакомый ультразвук.

– Она сказала «да»! – кричит Джулия и бежит обниматься. Кажется, сейчас я задохнусь от ее крепких объятий.

– Как будто кто-то сомневался! – поддевает ее Алекс и получает от Стива легкий удар локтем в бок.

– Такими темпами у тебя никогда не будет девушки! – шипит в его сторону Джулия.

– Я рад, что вы сберегли то, что мы с твоей мамой сберечь не смогли, – улыбается Джон и обнимает меня, а на моих глазах появляются слезы.

Среди толпы друзей я замечаю сапфировые глаза. К нам подходит Том.

– Береги ее, – просит он Адама и протягивает руку. Кинг лишь хмурит брови, и я чувствую подступающую тревогу.

– Иди сюда, – в конце концов произносит Демон и крепко обнимает друга, отчего они оба начинают смеяться.

– А теперь шампанское! – весело кричит Джулия и берет бутылку. В тот же миг все дружно отступают на пару шагов назад.

– Дорогая, может не надо? – взволнованно спрашивает Стив, но ее уже не остановить. Пробка вылетает, и шампанское, пенясь, выливается наружу.

– Ну, лучше, чем в прошлый раз, – подмечает Алекс. – Долго тренировалась.

Джулия кидает на него свирепый взгляд и разливает шампанское по бокалам.

– За Вас! – торжественно распевает она.

– Спасибо тебе, – шепчу Адаму на ушко. – За то, что не дал мне уйти. Я люблю тебя.

Его губы касаются моих, и мы сливаемся в поцелуе под громкий смех друзей и родных.

Примечания

1

Перевод песни «Wish you were here» (Pink Floyd).

So, so you think you can tell

Heaven from hell, blue skies from pain

Can you tell a green field

From a cold steel rail, a smile from a veil

Do you think you can tell?

Content

Мария Эльнорд
Демон
Роман

Часть 1

Пролог

Глава 1 Дождь

Глава 2 Том

Глава 3 Глаза зверя

Глава 4 Течение реки

Глава 5 Загнанная в тупик

Глава 6 Я в твоих мыслях

Глава 7 Гость

Глава 8 Решение

Глава 9 Точка

Глава 10 Вечеринка

Глава 11 Спор

Глава 12 Рассвет

Глава 13 Завтрак

Глава 14 Рай и ад неразличимы

Глава 15 Скорость

Глава 16 Грязь

Глава 17 Вопреки разуму

Глава 18 Дороже слов

Глава 19 Разоблачение

Глава 20 Изменения

Глава 21 Два брата

Глава 22 Ветер

Глава 23 Ужин

Глава 24 На кону

Глава 25 Индульгенция

Глава 26 Ночной гость

Глава 27 Сон Демона

Глава 28 Письма

Глава 29 Теряя контроль

Глава 30 Безумец

Глава 31 Темный омут

Глава 32 Доверие

Глава 33 Третий лишний

Глава 34 Открытая книга

Глава 35 Маскарад

Глава 36 Прыжок в бездну

Глава 37 Приятные новости

Глава 38 В клетке

Глава 39 Холодный дождь

Глава 40 История

Глава 41 Молчание Демона

Глава 42 Одно целое

Глава 43 В объятиях монстра

Глава 44 Свет

Часть 2

Пролог

Глава 1 Гроза

Глава 2 Доброе утро!

Глава 3 Отголосок прошлого

Глава 4 Дрожь

Глава 5 Правда

Глава 6 Мятежная душа

Глава 7 Безопасность

Глава 8 Сирена

Глава 9 Из крайности в крайность

Глава 10 Свет во тьме

Глава 11 Виновна

Глава 12 Светящееся небо

Глава 13 Пелена

Глава 14 Воспоминания

Глава 15 Смех

Глава 16 Кровь

Глава 17 Пустота

Эпилог

Примечания