Полина Гриневич

С каждым ударом сердца

Кровь дракона

У благородных драконов нет друзей. Понятие, самое близкое с точки зрения дракона к понятию друга, — это враг, который еще жив.

Терри Пратчетт. «Стража! Стража!»

Драконам иногда бывает холодно. Так холодно, что рядом может замерзнуть несколько городов.

Ян Словик. «Трактат о драконах»

Любовь Дракона никогда не имеет ничего общего с его ненавистью. Они никогда не переходят друг в друга. И могут существовать параллельно, не мешая друг другу.

Ян Словик. «Трактат о драконах»

Капля крови

Падение

Звук в тишине

Выбор

Любовь

Или Любовь

Для меня

Для них

Для всех

Для сердца

Для капли крови

Летящей в тишине

В темноте

Пролог

...И перед ней раскинулась бесконечная синева. Купол неба сине-черный, такой, каким бывает в последний момент, в мгновение, когда солнце вот-вот исчезнет, скроется за горизонтом, упирался в морскую гладь, играющую последними солнечными бликами. Это единение стихий словно в необыкновенной сказке притягивало и манило своим спокойствием и великолепием. Над головой, местами, в вышине уже проступили звезды, а где-то внизу, невидимое глазу, едва слышимое шипение волн, набегающих на прибрежную полосу песка, словно пыталось убедить, что картина, представшая перед ее глазами – реальность.

В это сложно поверить, но это была реальность. Каменная поверхность под ногами нагрелась под солнечными лучами и почти обжигала, запахи моря, запахи растений нахлынули словно из ниоткуда. И она не могла не почувствовать ветер, ветер, который налетел, приятно касаясь мельчайших волосков на коже, и заставил поднять руку, чтобы удержать разлетевшиеся длинные пряди. Налетел и почти немедленно исчез, оставляя кожу нежиться в закатных солнечных лучах. Лето, настоящее южное лето!

Камешки впивались в босые ноги, но она просто не могла противиться желанию заглянуть скосить взгляд вниз, за край каменной скалы, она сделала один осторожный шаг, потом второй, звук волн внизу стал чуть громче. И этот шепот манил, напевал необыкновенную мелодию.

До края оставался, может быть, только шаг, когда она вдруг поняла, что не знает, как здесь очутилась. Это было невозможно, еще секунду назад она была у себя дома и пыталась справиться с горькими эмоциями, чувствами, не оставляющими никакой надежды на то, что все будет как раньше, с гневом, которой нарастал в ней и пытался вырваться наружу. Ее гнев, о, нет, у нее не бывает гнева. Это не она, это была не она.

Девушка не могла заставить себя подойти к самому краю. Нет, не сейчас, она еще может остановиться. Внезапно ясные краски потускнели, словно все, что она видела и ощущала, весь этот сверкающий мир погрузился в тень. За спиной раздался вздох, глубокий, совершенно нечеловеческий и протяжный, словно кто-то долго сдерживал дыхание, наблюдая за нею.

Ветер, горячий, словно из печи, опалил спину и заставил машинально сделать еще один маленький шаг на самый край скалы и оглянуться медленно-медленно. Она закрыла глаза, как в детстве, когда кажется, что нельзя заглядывать под кровать ночью. Но ведь она не ребенок, и поэтому откроет глаза. Нужно сделать совсем маленькое усилие.

Ужас, который охватил и заставил сжаться, втянуть голову в плечи, повернуться всем телом, казалось, был ничем по сравнению с тем, что предстало перед ее глазами.

Голова огромной рептилии находилась буквально в двух шагах, огромные желтые глаза с вертикальным зрачком, не мигая, следили за ней. Кожистые крылья были распростерты, как будто дракон только что приземлился или наоборот хотел взлететь через секунду.

Девушка не могла оторвать взгляд от этих магических глаз и вдруг ощутила, что затянувшаяся пауза – это совсем не то, что ожидало огромное чудовище. Может быть, в присутствии дракона женщина должна была бы забиться в ужасе или поклониться неведомому богу, хозяину пространства и стихий. Она не знала. В какой-то степени она даже ощущала странное любопытство. То, что она видела перед собой, просто не могло существовать в реальности. Скорее всего, это был сон, странный сон. Может быть, сном было все, что происходило с ней вчера и сегодня, а завтра, проснувшись, окажется, что ее мир вовсе не разлетелся на мелкие кусочки, и жизнь течет как обычно, совершенно ровно и спокойно.

Пауза затянулась, и она вдруг заметила, что по черной чешуе дракона вдруг побежали красноватые отблески. Сказочное чудовище распахнуло огромную пасть, и в глубине нее девушка заметила пылающий шар необыкновенного, почти ослепительно-белого цвета. Она успела только поднять руки в бесполезном желании прикрыть себя от вырвавшегося наружу огромного факела, оступилась и рухнула вниз, охваченная языками пламени.

Последняя мысль, которая посетила ее в этом полете навстречу волнам, было желание очутиться как можно дальше отсюда, от этого страшного места. А в голове продолжал звучать странный голос, повторяющий раз за разом:

– Кто ты?

Глава 1. Дана. Предчувствие

– Все-таки невероятно, мама. И откуда ты берешь сюжеты для своих творений? Только не рассказывай мне вновь про сны!

Дана остановилась около картины, где ярко-оранжевое небо соседствовало с темно-багровыми огромными стволами неведомых растений. Странные деревья словно тянули невообразимые ветви-факелы к зрителю, как будто хотели схватить, поймать его. Только напрасно, и это разочарование, отчаяние неудачи ощущалась в их движении.

– Кого они хотят поймать, мама?

– Кто?

Мама закончила разливать в толстые фужеры вино и подошла, кинув короткий взгляд на картину.

– Эти деревья. Ты видишь, как они размахивают этими своими узловатыми конечностями?

Елена только пожала плечами и протянула дочери фужер с огненным напитком. Искра попавшего в западню солнечного луча то гасла, то вновь зажигалась в глубине жидкости необыкновенной звездой. Мама пила редко, так она говорила. Обычно с Даной, и еще иногда одна. Когда грустила. И только красное сухое вино. Тягучее и темное-темное.

Глоток вина и еще один взгляд на картину.

– И действительно, похоже. Вадим же тебя отпустил?

Такая резкая перемена темы разговора совсем не удивила. В обсуждении своего творчества мама была немногословна, как и в обсуждении друга своей дочери. В ее словах на самом деле не было вопроса. Последнее время он отпускал ее слишком легко. Слишком.

Казалось, кроме этого в их отношениях ничего не изменилось. Он был все таким же страстным любовником, все так же любил делать ей маленькие сюрпризы, вывозить на пикники с друзьями, ходить в клубы, где зажигал не по-детски. И все же, все же какая-то темная тень легла на их отношения. Она сама не могла понять, в чем дело, но камень на сердце заявлял о себе, причем всегда как-то без видимой причины.

– Да, конечно, мама. Ты же знаешь, к тебе я всегда могу приехать.

Они вернулись к окну, и Дана ощутила, что беззвучный крик здесь, у этой картины, всегда бьющий по вискам, стал постепенно отдаляться.

– Ну хоть в этот раз голова не заболела? Я тебе удивляюсь, каждый раз жалуешься, и каждый раз приходишь посмотреть.

– Я хочу понять. За твое здоровье, мамуля.

Сколько Дана помнила, рисование было единственное занятие, которое привлекало маму по-настоящему. Нет, несмотря на отсутствие финансовой необходимости, она даже ходила в офис этой своей конторы, продолжала работать и постоянно сидела за своими переводами. Но исключительно “чтобы быть в тренде”.

А все остальное время мама рисовала. Рисовала пейзажи. Иногда обычные. Иногда необычные. Иногда странные.

Мама никогда не училась живописи. Она до всего дошла сама. “У меня есть внутренний голос. Мой зов”. Так она говорила и рисовала.

Мамины картины имели одну необыкновенную особенность – они все были нарисованы в странном ракурсе. Как будто все виделось ей в полете. В свободном полете, как у птицы. Конечно, люди тоже могут летать на самолетах, дельтапланах или на воздушных шарах. Но картины, которые рисовала Елена, обладали необыкновенной силой, как будто рвались на простор на крыльях, распахнутых крыльях.

Вот, например, этот белый замок, словно вросший в вершину огромной скалы. Этот образ всегда давал ей чувство особенной свободы. Необыкновенное море и необыкновенное небо. Голубое до слез. Как мама смогла это нарисовать? И фигурка, неразличимая с такого расстояния, стоящая на скале в ожидании. То, что человек на скале ждет, она была уверена.

– Идем же.

Она с трудом оторвалась от образа. Жаль, но и сегодня лицо человека внизу она не смогла рассмотреть. Какая же это все была ерунда, бессмыслица.

А сейчас они будут опять пить вино и смотреть новые наброски. Мама будет время от времени задавать вопросы о ее жизни, о планах. Как всегда. И все-таки странно, но она практически никогда не спрашивала о Вадиме и их отношениях. Он ее не интересовал. Правда, она сама этого не говорила, но ее выражение лица, ее жесты, паузы в беседе говорили о равнодушии.

Может быть потому, что сама мама никогда не была замужем. Странный роман, благодаря которому на свет появилась Дана, кажется, был единственным приключением в жизни Елены. Во всяком случае, единственным, о котором девушка знала.

От неизвестного мужчины, от отца, о котором мама ничего не рассказывала, Дане досталось очень странное имя, а маме воспоминания и счет в банке. Счет, благодаря которому она и вела сейчас этот спокойный, размеренный, приятный, но все же немного странный образ жизни.

Так они и сидели весь вечер, разговаривали, немного пили вино, немного слушали французский шансон, а когда мама поднялась подготовить ее комнату, Диана направилась к картине, на которой в опустившихся на комнату сумерках неизвестный, подняв голову, все еще ждал кого-то, кто должен обязательно прилететь, может быть, даже в этот вечер. Лунные тени, дрожащие в вечернем сумраке, создавали иллюзию жизни, движения на картине, и у нее даже промелькнула смешная мысль о том, что еще неизвестно, где жизнь более настоящая.

Домой она уже подъезжала вечером. Воскресный день минул совершенно незаметно, она спокойно нежилась в деревянном кресле среди ароматов цветов, укрывшись в тени яблонь. Мама расположила свой мольберт среди клумб и что-то пыталась рисовать, наотрез отказываясь показывать наброски. Удалось только выведать, что это портрет. Портрет воображаемого мужчины! Может быть, у мамы что-то наконец может измениться?

Все окна квартиры горели ярким электрическим светом, и, она привычно оставив машину в ряду таких же городских лошадок, направилась в свою квартиру. Окна высокомерно посматривали желтыми глазницами, наблюдали, ждали. Она даже перед самой собой не призналась бы, что последнее время называла свое прибежище, гнездышко, просто квартирой. Даже мебель, шторы, жалюзи, посуда, все стало каким-то чужим, безразличным. А Вадим, он только посмеивался и говорил, что это все пройдет, предлагал съездить куда-нибудь. Или слетать. Но сам не мог. И это было невыносимо. Ужасно было дома, ужасно было на работе. Только у мамы было нормально. Но сейчас она возвращалась в свою квартиру, где мужчина почти наверняка придумал нечто, чтобы повысить ее настроение. Как она должна была ко всему этому относиться, если по непонятной причине это старание раздражало еще больше?

Ну конечно, Вадик встречал ее прямо на пороге. О, у него все было замечательно. Квартира сияла чистотой. Нигде ни пылинки.

Да, он красавчик. Неоспоримо. Мужчина, о котором мечтают. Удачливый бизнесмен, который всегда находит время, чтобы сделать что-нибудь приятное, устроить какой-нибудь сюрприз, что-то романтическое. Но откуда же эта тень? Глаза такие красивые, наверно, именно они заставили ее когда-то потерять голову. Но почему сейчас она уже думает об этом в прошедшем времени?

– Как мама?

Вопрос, к которому она уже привыкла. Обычная вежливость. Тон его слов всегда менялся, совсем немного. Больше равнодушия. Больше, чем обычно. И сейчас тоже.

Когда-то он даже предлагал устроить выставку маминых работ где-то в центре, в престижном месте. Но Елена даже не обратила на его предложение внимания. Может быть, мужчина обиделся. А может, просто устал? Мужчины устают. Тоже. Только не показывают этого. Или стараются не показать.

Во всяком случае, что-то в нем было не то, какая-то недосказанность. Последнее время ее очень часто посещала одна мысль: она смотрела на него и чувствовала, физически ощущала отсутствие энергии. Разлюбил? Разлюбил. Может быть, действительно стоило задать ему этот вопрос, но ведь в конце концов это он мужчина. Пускай скажет. А если действительно скажет?

Они посидели за столом, выпили вина. Как-то в этот раз он не угадал. Сладкое венгерское не вызывало никаких эмоций, не играло на языке, не возбуждало. И взгляд, его глаза сегодня темнее обычного. Как будто эта темнота легла на сердце неподъемной тяжестью. Неподъемной именно сегодня.

– Что с тобой сегодня, богиня?

Она отпрянула, протянутая рука вдруг напомнила ей деревья с картины. И это слово, богиня, она не любила, когда он так к ней обращался. Слишком много ассоциаций, несостоявшихся воспоминаний.

Да, сегодняшний вечер не самый лучший.

– Давай ложиться. Я что-то устала.

Вадим без слов начал собирать посуду, а она прошла в спальню. Посидела немного перед зеркалом, потом скинула платье. Сегодня она хочет спать. Пускай так и будет. Одела ночнушку, расстелила постель. О, какой у нее замечательный мужчина, поменял белье, и как все аккуратно, выбрал ее любимое с этим необыкновенным рисунком в виде языков пламени. Ну что же, она улыбнулась, почти довольная. Почти. Тень, опять тень на самых границах сознания.

Но все же приятно осознавать, что тебя кто-то ждет. Кто-то помнит о том, что тебе нравится. Она провела по гладкой поверхности простыни. Приятное ощущение. Обещание возможного. Может быть, все будет хорошо?

Ее мужчина напевал на кухне песенку Квин. Дана прошлепала в ванную и некоторое время, глядя на текущую в раковине воду, раздумывала, может быть, стоит принять душ?

Хотя, пожалуй, нет. Она протянула руку к стоящим на полочке баночкам с кремами и вздрогнула. Этого не могло быть!

– Вадим! Ты мои крема не трогал?

Послышались шаги, и мужчина, остановившись у дверей, уверенно сказал:

– Нет, Данка! Я же твои вещи не беру никогда.

Она еще раз посмотрела на баночки, стоящие одна на другой и, почти поддавшись истерике, прокричала.

– Кто у тебя был? Я знаю, что кто-то был! Даже не думай возражать, я знаю!

Мужчина за дверью молчал. Кажется, она даже слышала тяжелое дыхание. Пауза затянулась. И тишина словно выползала из всех углов, захватывая ее в свои безнадежные объятия. Но ей уже не нужен был ответ. На самом деле все было кончено. Не нужно было знать, кто эта – она и сколько раз тут бывала, или сколько раз он был у нее. Все эти взгляды в сторону, странные поездки, внезапные мероприятия и холод, холод по отношению ко всему, что радовало раньше, все это сложилось в один пазл, только не цветной, а серый-серый.

Наконец он смог прервать молчание.

– Дана, дорогая, ты понимаешь…

Слезы хлынули из глаз, и она из последних сил пожелала только одного: оказаться как можно дальше отсюда. Как можно дальше, там, где все это не будет иметь никакого значения. И еще одна мысль мелькала в голове, когда все закрутилось вокруг в цветном водовороте, заставляя зажмуриться изо всех сил. Кто-то должен прийти и поддержать ее, прийти и поддержать. Должен прийти.

Глава 2. Дана. Первый узор

Удар был такой силы, что когда вода сомкнулась над головой, возможно, она на секунду даже потеряла сознание. Но сразу же пришла в себя от холода и в ужасе ощутила тяжесть охватившей со всех сторон темной массы. Мгновение, и ноги болезненно и сильно уперлись в преграду, девушка рефлекторно оттолкнулась, осознавая, что если не сейчас, то уже никогда. Черная вязкая масса старалась сдержать, замедлить судорожные движения рук и ног. И когда уже казалось, что не удастся, когда появилась ужасная липкая мысль о том, что эта пустота перед глазами последнее, что она увидит в жизни, внезапно одна темнота сменила другую, и она вынырнула.

Воздух – самое прекрасное, самое важное, что только существует в мире, ворвался в легкие, и она вздохнула с хрипом, и только после этого ощутила этот холод, который, кажется, был готов парализовать ее уже через секунду. Девушка задергалась, забилась в этой стуже, совсем не желающей смириться с тем, что может упустить этот островок тепла, в стуже, жестко вцепившейся ледяными пальцами, сжимая все сильнее.

“Берег, должен быть берег”. Она завертела головой, из последних сил пытаясь удержаться на поверхности. И действительно, земля была рядом, нависая над нею огромным черным пятном, различимым даже среди окружающей тьмы. Обрыв, неприступная скала. И что делать, откуда ждать помощи среди этой тишины, нарушаемой только плеском воды от ее судорожных движений?

Море само нашло ответ на этот вопрос. Сильная волна подхватила и потащила с собой, накрывая с головой. Хватая воздух из последних сил, она оказалась на песчаной полосе у подножия скалы. Повезло. Сил подняться не было от слова “совсем”. Лежа на этом сыром песке, Дана пыталась хоть немного отдышаться. Следующая волна через несколько секунд окатила ее новой порцией холода. Попытка приподняться привела к тому, что ее желудок начало просто выворачивать наружу. После того, как рвота наконец прекратилась, все-таки удалось подняться с колен и прислониться к каменной стене. Шаг, другой вдоль скользкого камня. Она не знала, куда идти, но чувствовала, что если не будет двигаться, то через несколько минут ее чудесное спасение из морских волн уже не будет иметь никакого значения. Она продвигалась шаг за шагом, босыми ногами по холодному сырому песку, время от времени погружаясь в воду по щиколотку.

И внезапно скала закончилась. Не исчезла, нет. Просто она дошла до края, поворота, острой грани, и за ней дальше раскинулся просто песчаный пляж. Словно по взмаху волшебной палочки в это мгновение луна наконец вынырнула из-за туч и осветила все вокруг, превращая черное ничто в сказочный необыкновенный пейзаж.

Пляж был усыпан всевозможными темными камнями и камешками, отбрасывающими тени на бело-желтый песок. Широкая яркая полоса простиралась от кромки моря до темной стены леса, остроконечной стеной, словно отрезающей прибрежную полосу от другого мира, живущего по другим правилам совсем рядом, буквально в двадцати шагах.

Ей достаточно было одного взгляда чтобы принять решение и собравшись с силами, отпустить острый край скалы. Еще секунду назад казалось без надежной опоры ей невозможно будет сделать шаг, а теперь стараясь не упасть она побежала, помчалась, понеслась к своему спасению, ведь прямо у леса, на расстоянии вытянутой руки, стоял дом. Что это был за дом, она не могла разглядеть. Да это было и неважно. Главное было то, что это был дом, человеческое жилище. И в окне горел свет.

Ей казалось, что она бежит, торопится изо всех сил, а дом магическим образом приближается слишком медленно. Почему же эти шаги были такими короткими, такими маленькими? И ветер, которого, казалось, только что не было, специально отталкивал ее назад к гневному бормотанию волн. Девушка не удержалась на скользких камнях и упала, боль пронзила колено и локоть. Она лежала и чувствовала, что уже не сможет подняться, что это все. Слеза медленно покатилась по щеке, затем другая. Но даже заплакать больше не было сил. Она поняла, что просто хнычет. “Пожалуйста, кто-нибудь. Пожалуйста!”

Свет фонаря заставил зажмуриться, и через мгновение Дана почувствовала, как сильные руки поднимают ее и несут, бережно несут куда-то. Это было уже не важно, не важно. Холод отступил, удалился с несвязным ворчанием, и она потеряла сознание.

* * *

Как же ей не хотелось открывать глаза! Солнечный луч с навязчивым упорством издевался над своей жертвой, словно навсегда замерев в одном положении, причем прямо напротив глаз. Она приоткрыла ресницы только на секунду, чтобы вновь изо всех сил зажмуриться. Так можно и ослепнуть. Похоже, луч собрал всех своих друзей, чтобы не оставить ни малейшего шанса вновь погрузиться в спасительную тишину.

Нет, спать она больше не сможет. А не спать было очень больно. Все болело. Болело колено, болели руки, болели ступни. Поясница тоже болела. Все-таки, прикрыв глаза одной рукой, она попробовала сдвинуться с места, но сразу же вновь закрыла глаза. Глупая попытка. Вцепившись руками в постель, она с трудом подавила приступ тошноты.

Что это с ней? Вроде не пила. Память услужливо вернула эпизоды вчерашнего вечера. “Вот же гад!” Обидно было даже не то, что Вадим ей изменил, а в этом она была уверена на сто процентов, обидно было, что она ему почти поверила. Почти. Но что случилась после? Вспомнилось только долгое сидение в ванной, слезы и назойливый стук в дверь. А дальше?

Она вздрогнула и вновь широко распахнула глаза. Солнце снова накинулось на свою добычу, а в лучах она вновь как будто увидела эту пасть и ощутила взгляд огромных глаз с неподвижными, прямыми зрачками. И огонь. Пламя, которое она совершенно точно видела, но никак не почувствовала.

Потом падение. И где она сейчас? Нет, это мог быть только сон! Но сейчас все эти очень неприятные ощущения совершенно точно не оставляли надежды на то, что она спит.

Дана попыталась подняться, но тот час же рухнула обратно на спину. Боль в колене была нестерпимой. Что же с ней случилось? Откинув одеяло, она некоторое время пыталась оценить повреждения, затем привстала и попыталась дотронуться до колена. Локоть очень сильно жгло, а нога выглядела ужасно.

Следующее открытие, которое она сделала практически в то же мгновение, заставило ее срочно натянуть одеяло под самую шею. Она совершенно раздета! И где же ее рубашка? Где она сама, в конце концов! Что случилось? Дана обвела взглядом помещение и поняла, что, скорее всего, “не сон” продолжается.

Она была в доме, наверно, в сельском, но совершенно необычном. Впрочем, нет, она вспомнила, дом был не сельский, но от этого не менее странный. Множество предметов, занимавших пространство комнаты, были ей совершенно незнакомы. Почти не раздумывая, она с легкостью смогла подобрать наименование этому помещению вокруг нее. Антикварная лавка. Да, все эти предметы вокруг словно вынырнули даже не из прошлого века, а из позапрошлого.

Это было интересно. На столе, рядом с фаянсовой цветной посудой были разбросаны письменные принадлежности. Наверно, она бы с удовольствием коснулась этого пера в чернильнице, судя по всему, необыкновенного, мягкого и в то же время острого. Как им писать, этим пером? Да и сама чернильница, она была интересна. Чернила, сколько они могут там находиться? Как они высыхают, во что превращаются?

Девушка уже хотела закрыть глаза, когда входная дверь распахнулась почти настежь и практически беззвучно. Опершись на локте, она попыталась разглядеть ступившего на порог. Хозяина?

Ей показалось, что он закрыл весь дверной проем, такой большой, громадный, широкоплечий и бородатый.

Так ей показалось. Но бородатый он точно был. В грубом свитере, сапогах и хмурый. Подошел к кровати и задал вопрос. Жаль, что она могла это понять только по интонации. Мужчина подождал несколько секунд, а затем с недовольным видом вновь произнес какую-то фразу. Несмотря на отчаянное желание накрыться с головой, она постаралась встретить его взгляд с прямотой и максимально спокойно, хотя чувствовала, что прищур этих глаз заставляет покрыться все тело мурашками. Но, кажется, он все-таки не был таким большим. Скорее, среднего роста. А борода ему мешает, и стоило бы ее сбрить. Может быть, тогда даже выглядел бы довольно симпатично. Если бы еще причесался как следует…

Бородач опять задал какой-то вопрос. Она прислушалась к звучанию слов. В них была своеобразная и непонятная музыка, нечто неуловимо знакомое. Словно какая-то непонятная печаль, что-то забытое, далекое. Может быть, важное.

Мужчина ждал. Дана медленно покрутила головой. Было очень жаль, но как бы ни хотелось, ответить было невозможно. В его глазах отразилось разочарование. По лицу пробежала тень недоумения, словно мужчина изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие, но ему это давалось не очень легко.

“А он ничего, мой спаситель”. Его глаза были совершенно необыкновенного глубокого голубого цвета. Темная густая борода, закрывавшая лицо, не оставляла возможности определить возраст незнакомца. И все-таки ей почему-то хотелось, чтобы он был не слишком стар. Конечно, не совсем молод, не юноша, а мужчина.

Казалось бы, что ей до его внешности? Какая разница, но она вдруг поймала себя на том, что рассматривает стоящего перед ней совершенно неизвестного мужчину с явным интересом. А он как будто терпеливо позволял ей провести свой осмотр, рекогносцировку перед не сражением, о нет, но перед какими-то значимыми событиями.

Дана готова была поклясться, что в уголках рта прячется совершенно незаметная усмешка. Возможно, мужчина привык к женскому интересу, может, он здесь “первый парень на деревне”. Хотя почему-то ей в это не верилось.

Она даже на секунду нахмурилась. Ах, эта борода, она все скрывает. Хотя, может быть, ему есть что скрывать?

Мужчина не оставлял попыток поговорить с ней. Теперь фраза, кажется, прозвучала по-другому, несколько резче, словно он произносил слова на другом языке. Будь она на дома, то, пожалуй, решила бы, что хозяин перешел с французского на немецкий. Но эти слова были вновь непонятны, и девушка смогла только пожать плечами.

Ей не хотелось вновь увидеть разочарование на лице хозяина дома, и она, высунув руку из-под одеяла, приложила ее к груди.

– Дана. Я Дана.

Мужчина не дрогнул, только в глазах что-то вновь промелькнуло, словно отразилась далекая молния в чистом голубом небе.

Теперь наконец она обратила внимание, что мужчина что-то принес. Не ответив на слова девушки, он наклонился и положил на постель принесенные вещи. Судя по всему, это была одежда. Хозяин дома демонстративно отвернулся, видимо, намекая, что она может одеться. Что же, где бы она ни оказалась, во всяком случае здесь мужчины относятся к женщинам с галантностью. Как минимум, один мужчина.

Она вздохнула. Стоит наверно посмотреть, что же приготовил для нее этот кавалер. Откинула одеяло и тут же пожалела об этом. Боль в колене отозвалась настоящим огнем, и само колено выглядело ужасно, посиневшее и распухшее. Она попыталась выпрямить ногу и на этот раз уже не могла сдержать стон. Прикусив губу, Дана отвернулась и наткнулась на серьезный взгляд мужчины. Он вновь стоял прямо у постели. Одну длинную секунду помедлила, словно стараясь поймать в его взгляде реакцию, и закуталась в одеяло, продолжая следить за незнакомцем. Он также будто бы задержал взгляд на секунду и лишь потом опустил глаза.

С непонятным удовлетворением она вдруг почувствовала, что, несмотря на то, что до сих пор практически еще не было произнесено ни слова, между ними словно установилось некое взаимопонимание, некий пакт, отношения. Отношения, это слово, произнесенное про себя, заставило ее мимовольно улыбнуться. Ничего не значащее слово. Ничего не значащий мужской взгляд.

Собиравшийся уйти мужчина теперь вынужден был изменить свое решение. Конечно, он же ничего не узнал, но ее голос, стон заставили вернуться. Некоторое время, казалось, его мысли были заняты решением некой сложной задачи. Опустившись на колени, коснувшись руками распухшей до невозможности ноги, он закрыл глаза, и глубокая морщина придала его лицу совершенно другое выражение. Он занимался делом, которое требовало сосредоточенности и немалых усилий. Дана вздрогнула, ожидая всего что угодно, нового приступа боли, но все было иначе. От рук исходил холод, этот холод обволакивал колено, слегка покалывая, как слабые укусы мороза в зимний день. В красивый, солнечный, морозный, автоматически поправила она сама себя.

Между тем холод словно проник внутрь и заставил ее сжаться, вспоминая вчерашний ужас. Но уже спустя несколько секунд ощущение разгара зимы исчезло, и ее, наоборот, заполонил жар. Жар накатывал волнами от колена, растекался по всему телу, и она чувствовала, что начинает плавиться в этих волнах. Мысль о том, что нужно заставить его убрать руки, заставила приоткрыть рот, но следующая волна смыла, стерла эту мысль, отодвинула ее, как нечто неважное, несущественное. Капли пота выступили на висках, и она почувствовала, как одна из них стекает по шее, дальше, дальше, постепенно где-то теряясь. Вдогонку за ней устремилась еще одна, потом еще. Другие прокладывали свои дорожки по шее, прячась в ложбинке на груди. Сглотнув, попыталась сильнее закутаться в покрывало, хотя все внутри требовало, наоборот, отбросить его и, выбежав наружу, позволить ветру изгнать этот непонятный жар и все, что с ним было связано. Она чувствовала, что ей не хватает воздуха, но смогла поднять голову только тогда, когда звук захлопнувшейся двери не оставил сомнений, что в этой комнате она снова одна.

Глава 3. Уроки молчания

На второй день девушка решилась попробовать изучить дом и окрестности. Реган с утра отправился в море на небольшой лодке. Она следила за ним с порога, пока треугольный парус не исчез за изломанной черной скалой. Вообще удивительно, что Дана нашла практически единственное место у берега, где можно было беспрепятственно выбраться на казавшуюся безобидной песчаную полосу. Совсем рядом под выглядевшей сейчас безмятежной гладью моря таились острые скалы и быстрое течение с водоворотами.

Вчера они прошлись по этому берегу, и он рассматривал ее следы, уже практически неразличимые на песке у дома, а затем, когда они вышли к кромке воды, показал, что было укрыто в серых, мутных волнах всего в двух десятках шагов дальше.

Увиденное заставило поежиться совсем не от холода. И не от промозглого сырого ветра. Упади она в море там, где эти острые грани скрывались в полуметре от поверхности, вряд ли она смогла бы выбраться на поверхность.

Потом прилив скрыл и скалы, и песчаный пляж, оставив плавную, девственную чистоту там, где они бродили среди камней, где она делала вид, что ищет следы своего прибытия, а Реган старательно делал вид, что не замечает взгляды, которые она украдкой бросала в его сторону.

Это было немного стыдно и грустно. Еще вчера она бежала из дома, уличив своего… Вот тут уже невозможно было подобрать правильное слово. Любовника? Но любви уже не было, не было, как бы ни пыталась она скрыть это сама от себя. Не друга точно. Дружбы, основанной на общих интересах, у них не было изначально. Что же было? Ничего. Пустота. Сила привычки, которая тоже растворилась, исчезла со временем. Возможно, приди он к ней с объяснениями, с признанием, может быть она сумела бы принять это спокойно. И даже с тайным удовлетворением. Но такой обман невозможно было просто принять. И боль воспоминаний просто рвала сердце, боль оставалась даже сейчас.

Дана обошла дом и начала подниматься по деревянным доскам-ступенькам, почти утонувшим в большой песчаной дюне. Сверху дюна поросла соснами, причудливо изогнутыми и замершими, словно посреди странного танца, дальше деревья расходились вправо и влево. Пожелтевшие иголки покрывали песок густым слоем. Рыжие муравьи деловито спешили куда-то, выбирая себе дорогу среди желтых россыпей. Для них этот день был таким же, как и череда других, обычных, спокойных дней. Работа-дом-работа.

Она подняла голову, солнца по-прежнему не было видно, одни низко нависшие серые тучи, неподвластные ветру и словно давящие на плечи всей огромной массой воды, таящейся в их глубине.

Но, может, солнце все-таки выглянет? Видела же она солнце! То, что необыкновенная картина вечернего купола небо-моря не привиделась, она знала совершенно точно. В первый же вечер, когда боль прошла, и она нарядилась в эти огромные штаны и рубаху, Реган показал ей остатки одежды, в которой он нашел ее на пороге дома. Полусгоревшие, расползающиеся лоскуты с обуглившими, почерневшими краями.

Мужчина молча следил за ее реакцией, а она машинально комкала почерневшие края несчастной сорочки и даже не замечала его взгляда.

Перед глазами у нее стояли черные, огромные зрачки и почти невидимое, прозрачное пламя, охватившее ее в момент падения. Странно, что в тот момент она не почувствовала боли, хотя жар, жар она, кажется, помнит. Невозможно, чтобы это была просто игра воображения.

И в то же время на теле не было никаких ожогов, совершенно. Только множество синяков, царапин и порезов. Странный хозяин дома смазал их мазью, которую достал из глиняной баночки. Снадобье распространяло приятный, необычный аромат, и этот запах словно успокаивал, расслаблял. Это было вовремя, это было хорошо после того, что она испытала минутами ранее.

Дана добралась наконец на верхушку дюны и огляделась. Остров. Она находилась на совсем небольшом острове. Почти круглой формы, весь поросший соснами, с набегающими в нескольких местах на прибрежные скалы волнами, с водоворотами, хорошо видимыми теперь с этой высоты. И совсем без строений. Только один этот дом внизу. Дом, в котором сейчас ее ждет плита, на которой она решила приготовить сегодня что-нибудь съедобное. Выбор продуктов, правда, был невелик: рыба, рыба и рыба. Очищенная вчера и ожидающая в ящике со льдом. Кстати, интересно, откуда у него здесь лед? Ну и немного совсем обыкновенных овощей с маленького огородика. Вчера они нарезали их вместе, так что она уже знает что к чему.

От мыслей отвлекло стрекотание флюгера, очнувшегося в резком порыве свежести и теперь радостно демонстрирующего свои способности на легком ветру. Она оторвалась от мыслей и вновь посмотрела в море. А вот там, кажется, другой берег. Во всяком случае, очень похоже, словно какая-то расплывчатая полоса в туманной дымке. Нет, там определенно что-то должно быть.

Лодка островитянина совершенно бесшумно вынырнула из-за скалы. Неужели она провела здесь столько времени? Не может быть. Вчера Реган отсутствовал не менее трех часов. А сейчас, может быть, что-то случилось? Во всяком случае, ей лучше вернуться в дом. Девушка встала на ступеньку, когда ее привлек отдаленный, еле слышный звук, похожий на равномерный стук. Тук-тук-тук-тук. Равномерный и непрерывный. Там, очень далеко, в стороне, где, кажется, была суша, в небо поднималась тонкая, почти неразличимая струйка дыма.

Определенно что-то двигалось к острову со стороны материка. И это что-то заставило мужчину поспешить вернуться.

Дана торопливо спустилась вниз и вошла в дом. Оставалось только дождаться и попытаться узнать причину непонятной спешки. Она зашла на кухню и оглядела разложенные продукты. Пожалуй, теперь не до жарки рыбы. Или наоборот, надо просто поторопиться? Во всяком случае, заранее разведенный огонь уже успел нагреть плиту.

Дверь предостерегающе скрипнула, и она поспешила стряхнуть с рук муку. В любом случае, все почти готово, даже если сейчас появятся гости, они не останутся голодными.

За спиной раздался грохот, и девушка испуганно обернулась. Реган у камина сбросил на пол целую груду подсушенного заранее топляка. Значит, действительно будут гости. Вчера он только немного протопил ближе к вечеру, когда на дворе уже темнело. Но сегодня день будет очень длинным.

Мужчина распалил огонь, затем молча подошел и окинул взглядом ее приготовления. Потом одобрительно кивнул и вновь направился к выходу. Глухой удар заставил замереть на губах легкую грустную улыбку.

Они не разговаривали. То есть сначала он пытался разговорить ее и все-таки подобрать язык, который знали бы они оба, но она не понимала ни одного слова, хотя он перепробовал не менее десяти разных. Так ей, во всяком случае, казалось. Она знала английский и французский, сталкивалась в работе с немецким и чешским, но ни один из них не имел ничего общего с произносимыми мужчиной словами. Со своим знанием разнообразных наречий Ренар, судя по всему, был образованным человеком, можно даже сказать, полиглотом здесь, в этом месте. Она не решилась произнести слова “в этом мире” даже мысленно, про себя.

Под звуки масла, шкворчащего на сковороде, она еще раз вернулась к раздумьям об этом “месте” и к тому, что произошло последние дни. После своеобразного “хилерского” лечения нога зажила в тот же день. Уже вечером она смогла встать и присоединиться к Регану за ужином, но ее волновало другое: эмоции, которые рождались в “процессе”, касались не только колена. А она даже не могла спросить, так ли это должно было быть. А может быть даже и не попыталась бы спросить. Одна мысль об испытанных чувствах и возможности их повторения заставляла краснеть и нервно оглядываться.

Но Реган больше не пытался повторять свои процедуры. Утром он просто осмотрел колено и повторно смазал пару царапин. Прикосновение сильных мужских пальцев было приятно, но не более.

Сейчас в глубине души она даже думала об этом с легкой ноткой сожаления. Почему-то мысль, что прежние отношения уже безвозвратно исчезли в прошлом, оставляли ее равнодушной. Более того, Дана даже подумала, что все это к лучшему, их связь тянулась в бесконечность равномерно, прямолинейно, без резких поворотов и скачков, и вот такой поворот наступил, причем поворот необыкновенный и резкий. Необыкновенно резкий. И перед ней теперь предстало настоящее приключение, хотя она сама не могла понять, почему же так спокойно рассуждает о странных событиях, которые просто не могли произойти.

Еще два дня тому назад она спокойно вошла в свою квартиру, а потом чуть не сгорела, не разбилась и едва не утонула. И еще какой-то необыкновенный мужчина лечил ее необыкновенным способом, и это лечение, это воздействие заставило пережить такие эмоции, которые дома она не переживала уже давно. Словно мир вновь окрасился в цвета радуги, вынырнув из серой обыденной пелены. Любопытно, а какие эмоции испытывал при этом сам Реган? Было ли ему также… приятно?

Дверь вновь хлопнула, и мужчина, не глядя, прошел в свою комнату. Там она еще не была и не представляла, что же такое там она могла бы найти. Во всяком случае, Реган спал там. Или не спал. Когда она пыталась заснуть, вчера под дверью была заметна щелочка света и время от времени еле слышные шаги.

Как ни уговаривала себя, но сон не шел очень долго. Лежала, думала и смотрела на эту полоску света. Что он там делал все это время? В доме не было ни телевизора, ни других электроприборов. Не было никаких проводов, не было светильников. Кстати, не было даже керосиновых ламп. Где такое сейчас возможно? Хотя, может быть, у него в комнате как раз такая лампа. Свет время от времени колебался и мигал.

Лежа в громадной мужской рубашке, в холоде, под тонким одеялом, время от времени переводя взгляд на угасающие красные огоньки в камине, она чувствовала, что волнение покидает ее. Мерцающие язычки пламени гипнотизировали, выгоняли мысли из головы, и, наверно, она давно уже должна была заснуть… Должна была, если бы не возвращалась раз за разом к ощущениям от прикосновения его пальцев. Даже не к самому прикосновению, а к тому, что за ним последовало.

Свет под дверью все мигал и не желал гаснуть. И она не желала признаваться самой себе, что ждет, когда эта дверь откроется, и станет теплее, значительно теплее.

– Дана!

Реган стоял у распахнутой двери, а у нее явно пригорала последняя порция рыбы. Мужчина поспешил к ней и помог снять сковородку с огня, потом взял за руку и увлек за собой. Она не возражала. Рука у мужчины была сильная, но сжимал он ее ладонь очень осторожно. Ей понравилось слово, которое промелькнуло, едва она сделала пару шагов. Он сжимал ее бережно.

Два-три шага, и она оказалась в его святая-святых. В “той” комнате. Реган подвел ее к камину, приложил палец к губам и усадил на табуретку прямо у мерцающих красных огоньков. Секунда, и дверь закрылась у него за спиной.

Дана со вздохом огляделась. Возможно, и хорошо, что она не знала его языка. Эти три дня прошли под знаком постоянного напряжения. Иногда ей казалось, что еще секунда, и она уже точно сорвется в истерику. Секунда проходила, она встречала вопросительный взгляд Регана или не встречала, а просто натыкалась взглядом на какой-нибудь предмет из дремучего прошлого и постепенно успокаивалась.

Ее пресловутое спокойствие, которое раздражало и подруг на работе, и Вадима дома, оказалось совсем кстати. Вот сейчас она без возражений уселась на эту табуретку, сложила руки и ждет, что будет дальше.

Ну, нет! Она осмотрит эту комнату самым внимательным образом. Может быть, как раз здесь находится ключ к пониманию, где она находится, и что с ней произошло.

А комната была совершенно необыкновенная. Как и весь дом, она вполне могла бы служить декорациями для съемок американского фильма. Но если сам дом и первая комната пригодились бы, скажем, для кинофильма о событиях семнадцатого или восемнадцатого века, то здесь вполне можно было снимать продолжение сериала Роулинг.

Полки с толстенными книгами без всяких надписей. Карта мира, главный материк которого, кстати, весьма похожий на Евразию, но со всякими интересными фигурками, рисунками и массой надписей, опять же, на непонятном языке. Телескоп у окна. Этот мир не такой уж отсталый. Еще несколько приборов неизвестного предназначения, развешанных на стенах.

На столе подсвечник с заплывшими погасшими свечами, чернильница (так она подумала) с ручкой на краю. Ручка сама по себе была уже крайне интересным прибором, все это она видела первый раз в жизни, и ей страшно захотелось потрогать и как-нибудь использовать. Ну разве не интересно написать что-нибудь пером и чернилами? Услышать, как перышко скребет по бумаге, так же как в старой песенке, которую любила слушать бабушка.

Правда, писать было не на чем. Не будешь же использовать для этого невероятно толстый том с закладкой!

Но вот полистать эту книжищу она может попробовать. Мимолетный взгляд – разведка обстановки. Диванчик, стоящий в глубине, и свернутая куртка на месте подушки. Спальное место не из лучших. Надо будет потом извиниться, потом, когда она научится хоть каким-то словам на этом тарабарском языке. Хотя она даже не знает на каком.

Дана вернулась к камину и со вздохом опустила книгу на колени. Она оказалась тяжеленной, как два кирпича. Раскрыв в месте, где том разделяла черная бархатная ленточка закладки, она тяжело вздохнула. Буковки, которыми была усыпана пожелтевшая страница, были совсем не похожи ни на кириллицу, ни на латинский шрифт. Они были ни на что не похожи. Но одно ей было знакомо: стиль, в котором были изображены фигурки людей и здания, украшающие текст на странице, напоминали средневековые изображения, которые она несколько раз видела в музеях.

И еще одно: книга была рукописной, и иллюстрации были нарисованы от руки. Интересно, сколько может стоить такой том? Хотя, может быть, здесь книгопечатания нет до сих пор?

Это слово “здесь” заставило ее вновь замереть. Не хотелось верить, что все эти придуманные многочисленными авторами чудеса оказались реальностью. Да и чудес пока было маловато. Вряд ли к ним можно было отнести мытье посуды без чистящих средств, “туалет” во дворе и отсутствие самой обычной одежды.

Даже присутствие Регана не помогало, тем более что он больше не использовал эту необыкновенную силу своих рук. И даже, кажется, вообще старательно избегал самой возможности коснуться ее. Даже случайно.

А ее руки? Они явно не привыкли к таким условиям. Пожалуй, еще пару дней здесь, и их уже ничего не спасет. И вообще, она не привыкла к таким пуританским условиям! Когда-то она смотрела телевизионный фильм о людях, которые сознательно пошли на то, чтобы пожить некоторое время в условиях прошлого или позапрошлого века. Это показалось даже интересно, но действительность оказалась несколько другой.

Стук наружной двери прервал ее невеселые размышления. В соседней комнате послышались шаги и голоса. Судя по всему, гостей было несколько. Девушка замерла. Раздался звук переставляемых стульев. Видимо, гости рассаживались у стола. Она с горечью подумала о том, что не успела даже попробовать результаты своей стряпни.

Несколько секунд Дана вслушивалась в доносившиеся голоса, надеясь различить знакомые слова, но скоро поняла, что это бесполезно. Она перевернула несколько страниц, исписанных убористым почерком, с мыслями о том, как хорошо все-таки было бы скорее начать понимать хоть что-нибудь из сказанного Реганом. А еще лучше все.

Следующая перевернутая страница открыла рисунок, который заставил ее замереть. Обе раскрытые страницы занимала гравюра с изображением дракона. Чудовище вытянуло шею в сторону читателя и, казалось, вот-вот оживет.

Под изображением виднелись несколько слов, надпись, судя по всему, на том же непонятном языке. Оторвать взгляд от гравюры было невозможно. Зверь был изображен так реалистично, настолько похоже, что, казалось, сейчас оживет, разорвет острыми когтями рамку образа и раскроет свои мощные крылья.

Теперь главное прочитать эту надпись, сейчас ей это необходимо больше всего в жизни. Она должна понять этот язык сию секунду, немедленно.

В мужской разговор за дверью вклинился женский голос, но Дана уже не обращала на это внимания. На поверхности кожи на левой руке вдруг началось легкое покалывание, перешедшее в сильный зуд. Скривившись от боли и стараясь не упустить с колен огромный том, девушка закатала рукав рубашки.

Кожа на руке стала внезапно практически прозрачной, и под ней можно было легко различить все вены и артерии, окрасившиеся в ярко-красный, алый цвет. Дана хотела закричать, но из горла вырвался только еле слышный хрип. Сердце забилось, застучало все быстрее, и она чуть ли не первый раз в жизни так отчетливо ощутила каждый торопливый, отчетливый толчок, движение жизни.

Темная полоса показалась на руке, словно вытекая широкой спиралью откуда-то из подмышки, с левой стороны груди. Спираль узкой, иссиня-черной лентой протекла по всей левой руке и в конце концов замерла треугольной стрелкой посередине ладони.

И сейчас же…

– Ну ты же должен понимать, Реган, что это не просто так, это не может быть совпадением! Два всплеска около скалы и третий где-то здесь, недалеко отсюда!

Она понимала! Она как-то понимала! Покалывание в руке исчезло вместе с сеткой сосудов под кожей. Но черная змейка по-прежнему удобно расположилась на предплечье и запястье, не желая расставаться со своей добычей. Девушка закатала рукав рубашки и потерла темную полосу. Никакого результата. Никакого результата, кроме одного.

Бессмысленный шум голосов исчез, и вместо них из соседней комнаты стали доноситься обычные слова. Хотя она понимала, что они звучат по-прежнему чуждо и необычно. Но она их понимала, воспринимала совершенно естественно, как понимают иностранный язык, общаясь на нем с детства.

Дана совсем не была уверена, что сможет произнести эти слова, хотя можно было попробовать прошептать или пробормотать так, чтобы ее не услышали. Но она не стала этого делать. Просто уже привыкла молчать. Так было спокойнее.

– И что ты хочешь сказать? Допустим, я тоже ощутил движение, зов.

– Зов? Ты так это назвал? Зов… Да, возможно. Даже более похоже.

В разговор вновь вступила женщина, и девушка вдруг ощутила неприятный холодок. Голос незнакомки был глубоким, с небольшой странной хрипотцой, уверенным и даже, можно сказать, ну самую капельку, может быть чуть-чуть в нем ощущалась некая особая сексуальность. Словно, обращаясь к Ренару, она пыталась повлиять на мужчину, привлечь его внимание. Между тем в разговор вступил еще один собеседник.

– А что это за запах? Никогда не подозревал за тобой кулинарных способностей! Мы вообще-то с дороги. И горло было бы промочить неплохо. Согласись, Шайла!

“Этот мужчина, видимо, быстро забыл о цели приезда, заметив мою жареную рыбу!” Дане захотелось топнуть ногой, но она только принялась нервно поглаживать раскрытую книгу.

Снаружи раздался звук тяжелых шагов, похоже, Реган все-таки решил действительно накормить своих гостей. Еще минута, и она вновь услышала его голос.

– Это привозят мне в Новый Карфаген. Ну, вы, сир учитель, знаете.

– Конечно, конечно.

И мощный, сочный голос почти громогласно продекламировал.

“Чернее заката

Зимы,

Ярче восхода

Лета

Кровь дракона”.

– Тебе, дорогой, не стоит так похваляться знанием строк из “Хроник” Гамилькара.

На этот раз голос женщины был полон холода и недовольства. Видимо, ей и раньше приходилось делать замечания своему спутнику и, судя по всему, это редко приводило к каким-то заметным результатам.

На несколько мгновений повисло молчание, словно женщина напомнила о чем-то неприятном, о таком, что не хотелось вспоминать мужчинам. Затем Реган произнес:

– Есть интересная легенда об этом вине. Может быть, вы слышали, но это действительно интересно. Но сначала я предлагаю выпить.

– Пламя возгорится!

Мужчина и женщина вслед за ним повторили:

– Пламя возгорится!

Реган продолжил.

– Итак, легенда. Альвы рассказали мне ее. Это было как бы подтверждение качества. Цеховой Сертификат.

Дана вдруг почувствовала, что книга в ее руках словно начала нагреваться. Она становилась все теплее, и фактура ее будто бы менялась. Казалось, пальцы ее рук касаются камня, шершавого и острого. И теперь она могла прочитать слова на открытой странице. Буквы были словно вырезаны в камне, и первая строчка гласила:

“Кровь дракона”.

Дальше были строчки, которые она слышала только что, буквально несколько минут назад, и это совпадение заставило ее прикусить губу. Это были стихи. Но вначале она прочитала слова какого-то человека, видимо, автора, обращенные к читателю, то есть к ней. Вернее, она была уверена, что этот человек написал это именно для нее:

“Мой голос слаб, но доверенное мне звучит сильнее самого сильного, ибо удалось мне донести то, что было предопределено. И уверен, жизнь моя прожита не зря.

Гамилькар, сын Магона”.

И дальше:

“Чернее заката

Зимы,

Ярче восхода

Лета

Кровь дракона.

Кипит

В пламени

Рожденной,

Омытой тьмой

Одной ей

Дар

Доверен

Узнать

Призывы ушедшего,

Прощание забывшего,

Сумерки наслаждения,

Кровь дракона”.

Голос Регана оторвал ее от чтения, и она вся обратилась в слух.

– Итак. История, конечно, старая. И, судя по всему, кто-то пересказывал ее не раз. Но мне ее рассказали сами альвы, так что, может быть… Короче, когда корабли Ганнона разбились у Мыса Проклятий, мореплаватель сумел добраться до берега. Но, оглядевшись и поняв, где находится, он приготовился к еще более ужасной смерти.

Снова раздался женский голос.

– Ты точно не умрешь от старости. Да и все мы тоже.

– Все возможно, но пока я здесь и рассказываю эту историю. Ты позволишь?

– Надеюсь, нас больше никто не услышит, а вреда от еще одной сказки не будет.

– И вот, прождав появления драконов до утра, он решил, что смерть от голода и жажды не лучше смерти от пламени, и стал искать путь наверх, в Твердыню. И нашел. Он долго поднимался, преодолевая сотни ступенек. А наверху обнаружил, что замок пуст. Ни людей, ни крылатых монстров!

– Просто чудесно. Видимо, ему повезло? Или его защищала сама Анат?

– Не знаю, Шайла. Все возможно. И вот он увидел, что замок пуст, его ворота открыты, но войти внутрь он не смог.

– Еще бы, как войти туда, что на самом деле не существует?!

– Ганнон попытался несколько раз и понял, что хотя самих драконов нет, колдовство их по-прежнему действует. Тогда он нашел тропинку и начал спускаться по противоположному склону горы в долину. И там, на пути вниз, он набрел на виноградник. Ганнон утолил голод и жажду спелыми ягодами, и ему так понравилось, что спустя некоторое время он вернулся на гору драконов и выкопал несколько лоз винограда, но не успел внести их на корабль, как лозы засохли. Так повторялось несколько раз, и путешественник понял, что и здесь поработала магия.

Тогда он пригласил несколько семей альвов и нанял их ухаживать за виноградником. И виноградник разросся, расцвел. Сыновья Ганнона начали поставлять вино в Новый Карфаген, а спустя много лет в Алезию и даже на Сицилию. Вот это вино и назвали “Кровь дракона”.

– Красивая сказка. Хотя иберийцы умеют выращивать виноград, но лучше сицилийцев этого не делает никто. Да и это вино, наверно, делают уже в других местах.

Книга в ее руках уже нагрелась так, что, казалось, вот-вот начнет обжигать колени. Она огляделась в поисках места, куда могла бы положить том хотя бы на время. Мимолетный взгляд упал на гравюру на развороте страницы рядом с прочитанными стихами. Дракон на картине повернул голову и пытался поймать ее взгляд, словно живой. Совершенно необыкновенные, яркие цвета волнами перетекали по его чешуе, а глаза, глаза приобрели знакомый желтоватый оттенок.

Реган за стеной продолжал.

– О, нет. Я покупал вино у альвов. У тех альвов, что жили под Твердыней. Последний раз в прошлом году.

– Последний раз? Что ты хочешь этим сказать?

– В этом году они покинули виноградник. Никто не знает почему.

В голове у Даны вновь зазвучал знакомый вопрос “Кто ты?” Девушка в ужасе отбросила книгу, та с грохотом ударилась о стену и приземлилась на полу у камина.

За стеной на мгновение все затихло, а потом раздался стук женских каблучков, и дверь распахнулась.

Глава 4. Дана. Знаки внимания

Женщина, задержавшись на пороге комнаты, некоторое время, сощурившись, рассматривала девушку.

– Ну, кто тут у нас?

Дана лихорадочно пыталась скатать длиннющий рукав рубашки. Ее нервные движения наверняка не могли укрыться от взгляда незнакомки, и женщина, сделав пару плавных шагов, прикоснулась к ладони девушки, а потом отвела в сторону её судорожно комкающую ткань руку.

– Успокойся. Реган, не понимаю, что происходит, почему ты прячешь здесь такое милое создание?

Рука, державшая ее ладошку, показалась девушке не по-женски сильной и уверенной. А взгляд, этот взгляд почти стальных глаз словно источал холод, взвешивал, просчитывал, изучал.

Дана сразу решила, что она была очень похожа на директора по персоналу, которая проводила собеседование в фармацевтической компании. Так же, как и тогда, женщина будто пыталась проникнуть в ее мысли, распутать все разноцветные узлы, тянущие ее жизнь в разные стороны, упорядочить по величине, направлению и важности, и выявить те, которые могут быть полезными для нее, а значит, для компании.

Она практически обошлась без вопросов, просто смотрела, слушала, как будто наслаждаясь бессмысленными попытками претендентки на попадание в этот рай на Земле, в место, где делают таблетки, которые потом принимают такие девушки, как Дана, чтобы снять стрессы, накопившиеся на этой работе.

У Шайлы был такой же взгляд, и от нее исходил такой же холод. Она купалось в этом ощущении своей незыблимости, недоступности. На расстоянии можно было любоваться, но прикасаться могла только она, красивая женщина, словно в укрытая в хрустальной ауре. И эта аура ей не шла.

Может быть, ее лицо могло бы стать совсем другим, если бы эти губы хотя бы на мгновение тронула улыбка. И эти темные волосы, несомненно, распусти она их, наверняка могли бы удивить не одного мужчину. Может, ей просто не удалось еще решить, как относиться к этой высокой и странно одетой девушке, но сейчас Дане определенно хотелось, чтобы женщина прекратила рассматривала ее как шпиона, проникшего на территорию Регана. Или эта женщина считала его территорию своей?

И неожиданно льдинки растаяли. Шайла смешно наклонила голову и улыбнулась, правда, самыми кончиками губ, отчего у нее внезапно обозначились очень милые ямочки на щеках. И румянец на них  совсем не казался случайным.

– Ее зовут Дана, и мы с ней не смогли поговорить.

Хозяин дома перешагнул через порог, а за ним проследовал совершенно удивительный тип.

Этот гость был, наверно, ростом метра в два и в ширину, возможно, не меньше. Кроме того у него были длинные остроконечные усы и короткая бородка. Эти утонченные усы и бородка совершенно не вязались со всей его огромностью. Наверно так или почти так должен был выглядеть Гаргантюа. Мужчина улыбался во весь рот и аккуратно держал металлическую кружку. Дане показалось, что, увидев ее, он даже замурчал, как огромный кот, и еще больше расплылся в довольной улыбке.

– Прелестно, прелестно, мой друг. Наконец-то ты взялся за ум или за что-нибудь другое.

Она невольно приподняла брови, а Гаргантюа принялся бесцеремонно разглядывать с ног до головы совершенно неожиданно оказавшуюся в убежище одинокого друга красивую диковинную птичку. При виде мужских штанов он недовольно скривился, но чем выше поднимался взгляд,  тем больше в его глазах расцветали радостные огоньки.

– Действительно, наша глава рода в этот раз права как никогда. Во-первых, почему девушка сидит здесь одна, а во-вторых, зачем ты нарядил ее в свои поношенные панталоны?

Дана дернулась и почти что склонила голову, чтобы посмотреть на эти штаны, но в последнюю секунду удержалась и закусила губу. Ей пришло в голову, что притворяться не знающей языка гораздо лучше, чем начать отвечать на вопросы и рассказывать о падении со скалы в неизвестном месте и желтых змеиных глазах.

Однако ее движение не укрылось от внимания женщины, держащей ее за руку. Она притянула девушку поближе и развернула к себе лицом, почти уткнувшись в подбородок.

Шайла рассматривала ее так внимательно, словно пыталась найти нечто незаметное с первого взгляда, словно исследовала под лупой новую, ранее невиданную бабочку.

Мужчины, стоящие рядом, уже почти за спиной у женщины, примолкли и не мешали ее инспекции. Женщина закатала рукава рубашки и провела по обнажившейся руке. Волоски от ее прикосновения, словно наэлектризованные, потянулись вслед за движением чужих пальцев. Дана вздрогнула и скосила взгляд, но рука была совершенно чистая и белая, без каких-либо следов черной ленты.

Закончив свою инспекцию, Шайла, не говоря ни слова, повернулась и проскочила в дверь мимо расступившихся мужчин. Звук ее каблучков стих после того, как наружная дверь вяло заскрипела и потом хлопнула, словно подхваченная порывом ветра.

Дане вдруг показалось, что этот порыв забрал с собой все тепло из комнаты, и под взглядами мужчин ей стало вдруг страшно зябко. Она охватила себя голыми руками. И это движение словно послужило сигналом. Напряжение порывом воздуха унеслось следом за странной женщиной, и мужчины словно получили наконец возможность действовать.

Реган наклонился и поднял книгу. Он мельком взглянул на разворот, и у девушки сжалось сердце. Но ничего не произошло, дракон на странице не ожил в руках мужчины. Хозяин дома аккуратно закрыл книгу и положил на полку действительно потухшего камина.

Гигант любезно протянул ей руку.

– Идемте, милая сеньорита. Вам надо согреться.

Проводив Дану к столу и галантно подвинув деревянную табуретку, гигант достал с полки еще одну металлическую кружку и плеснул туда багрово-красного напитка из стоящей на столе стеклянной бутыли.

– Давайте выпьем за знакомство! Реган, ты же не возражаешь?

Мужчина досадливо поморщился.

– Я же говорил, что она не говорит на нашем языке! И вообще, может, она не пьет вино! Тем более такое!

Девушка улыбнулась. Что же, ее метод действовал. Во всяком случае, хозяин дома ей поверил, а это уже много значило. Жаль только, что книга его интересовала больше. Но, впрочем, неважно.

– Ну ладно, во имя богов и пропавших драконов тогда давай выпьем с тобою. Все-таки мы не виделись два года, а с тех пор много воды утекло.

Мужчины подняли свои кружки, и она решила, что обязана присоединиться к ним. В конце концов, выпить вина после всего пережитого в последние дни было совсем неплохо. Кроме того, ей очень хотелось познакомиться с этим веселым здоровяком.

Она подняла свой бокал и по очереди прикоснулась к кружкам каждого из сидящих. Мужчины переглянулись, но без разговоров выпили до дна. Гаргантюа вытер свои усы и обратился к Регану, не пытаясь снизить уровень своего баса.

– Здорово, здорово. Вот видишь, Шайла зря сомневалась, девушка точно происходит не из наших мест. Но когда же ты меня представишь? Давай, что ли, налей еще, и я представлю себя сам.

Реган подлил им и только теперь обратил внимание на Дану. Девушка сидела с закрытыми глазами, и по ее губам блуждала мечтательная улыбка. Вино, которое она, казалось, только пригубила, терпкая сладкая жидкость побежала в ее венах теплой бурлящей волной, внутри словно вспыхнуло пламя и сразу же погасло, но новые ощущения, необыкновенные ощущения остались.

Девушка распахнула глаза и встретилась с задумчивыми серыми глазами. Что-то было в этом взгляде, что-то, что не удалось разглядеть раньше, еще несколько часов назад, что-то, что заставило пробить дрожью все тело. Дана поспешно опустила глаза и одним глотком допила оставшийся в кружке напиток. И это помогло, ей сразу стало легко и свободно. Странное вино, крепости не чувствуется, но она как-то быстро захмелела. Самое время расстегнуть еще одну пуговицу на блузке.

Гигант словно ждал этого момента, еще раз плеснул всем вина и, подняв свою кружку, неожиданно подмигнул девушке.

– Да, раз наш молодой герой тушуется в присутствии столь прекрасной дамы, я вынужден представиться сам. Итак, меня зовут Теренций. К несчастью, из тех самых римских Варронов, что лишились многого, но по-прежнему известны не только в Вечном городе. Теренций Варрон. А вы, моя прекрасная незнакомка, признавайтесь, почему такая печальная и такая молчаливая?

И вновь она сдержалась еле-еле, желание похвастаться вновь приобретенным умением было огромным. Но что-то пока еще сдерживало, останавливало ее. На самом деле обладание способностью, о которой никто не знал, давало ей хоть какую-то защиту, оружие в этом мире, о котором она пока ничего не знала.

Дана просто улыбнулась Теренцию и подняла кружку. На этот раз она не стала больше пытаться чокнуться с мужчинами. Оба сидящих рядом собутыльника не стали медлить и тоже приподняли свои кружки. Римлянин продолжал широко улыбаться. Она чисто автоматически на секунду скосила взгляд и тут же отвела глаза. Реган, все так же нахмурившись, рассматривал ее в упор поверх кружки. “Ну и ладно!”

Она сделала глоток и неожиданно для себя, глядя в глаза гиганта произнесла:

– Я – Девана.

Девушка совершенно не любила свое необычное имя. Конечно, такое случается нередко. И всегда находится какая-то причина, случайная или имеющая самое непростое обоснование. У нее оно ассоциировалось со словом “дева” и всякими шепотками и пересмешками за спиной. Хотя на самом деле имя означало совсем другое, и характер ее прообраза был совсем иным, не тем, свойственным самой Дане, но любое упоминание заставляло ее расстраиваться. Кроме того, на этом имени якобы настоял ее загадочный отец, который не появлялся уже много лет. Мать даже пыталась убедить ее, что он умер, но при этом как-то странно вела себя, словно в глубине души сама надеялась на другое.

Так что, произнеся свое полное имя в знак знакомства с римским патрицием, а с таким именем и фамилией он обязательно должен был быть патрицием и еще каким-нибудь сенатором или легионером, она очень удивилась самой себе.

Но на ее новых знакомых имя подействовало сильнее, значительно сильнее.

Улыбка исчезла с лица итальянца, и он поставил недопитую кружку на самый край стола. Реган, лица которого она не видела, поперхнулся и закашлялся, потом одним глотком допил вино.

Наступила тишина. Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Теперь выражение у обоих было одинаковое – кислое. Наконец римлянин обратился к хозяину.

– Я понимаю, что это ее полное имя. А то, что ты называл – краткое. Попробуй ей как-нибудь объяснить, что громко объявлять его в присутствии других людей, мягко говоря, не рекомендуется. Особенно...

– Что не рекомендуется? Что вы тут уже сговариваетесь? Что-то опять с девушкой?

На пороге стояла Шайла и рассматривала их всех, стараясь распознать признаки произошедшего, изучая прищуренными глазами выражение лиц всей троицы.

Именно сейчас Дана смогла по-настоящему разглядеть эту женщину. Пожалуй, она была намного старше тридцати лет. Может быть, даже под сорок. Хотя никаких, почти никаких намеков на морщинки на её коже не было видно. Но все-таки она уже была немолода. В темно-синем, почти черном платье, украшенном по подолу вышивкой в виде цветочного орнамента, с кружевным воротником, почти такими же темными манжетами и знаком трилистника на груди. И еще на поясе, красиво подчеркивающем талию женщины, в темно-синих ножнах висел кинжал. Оружие на стройном теле в таких же синих ножнах с серебряными кольцами смотрелся неожиданно гармонично и довольно воинственно. Особенно сейчас, когда женщина решительно направилась к Дане и попыталась схватить ее за плечо.

Девушка неловко вскочила, опрокинув стул и чуть не перевернувшись вместе с ним. В последний момент Реган поймал ее буквально в метре от встречи с приключениями на одно весьма дорогое для нее место.

А Теренций пробурчал что-то очень недовольно, и она, поддерживаемая внизу крепкими мужскими руками, даже посмотрела на него с огромным удивлением.

Но римлянину было как-то не до смеха. Он отвернул голову и повторил:

– Девушка назвала свое имя. То есть полное имя.

По-прежнему хмурясь, Шайла отступила на шаг, словно побоявшись, что в момент падения Дана может сбить ее с ног.

– Да? И какое же имя она назвала? И что вообще сказала?

Великан еще секунду помедлил и скосил взгляд на девушку, которую Реган уже сумел поставить на ноги, но на всякий случай осторожно придерживал за плечи.

– Девона.

У него имя прозвучало немного по-другому, чуть мягче. Он словно произносил “о” вместа “а” и слово, благодаря этому, было каким-то чужим и в то же время знакомым, очень знакомым. Она уже слышала когда-то, как ее имя произносили именно так.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Дана вдруг ощутила, какая горячая у мужчины рука, и как этот жар ощущается сквозь тонкую рубашку. Она медленно и аккуратно вывернулась из этих объятий и, не глядя, отвела его руку в сторону.

Женщина некоторое время помолчала, машинально поглаживая левой рукой навершие своего кинжала с каким-то огромным темно-синим камнем. Дана с удивлением заметила, что произнесенное имя по-настоящему взволновало ее, и она изо всех сил старалась успокоить дыхание.

Наконец она потрясла головой, взметнув облако темно-русых волос. И когда успела их распустить?

– Мы уезжаем завтра. Все вместе. Реган, это не обсуждается. Слишком важно все произошедшее, и тебе не время прятаться по пустякам. А сейчас…

Она вдруг наклонилась и, подняв руку, прикоснулась к волосам девушки.

– Этого… не было. Когда я уходила. - она оглянулась на Теренция. - Надеюсь, это не шутка?

Римлянин пожал плечами. Он явно не понимал, в чем дело.

– Реган, я тебя спрашиваю!

Она внезапно почувствовала его дыхание у самой шеи. В нем было море, странный, резкий запах. Наверно, водоросли. И в то же время он был по-особому притягательный, сбивал с толку. Она дернула головой и скривилась от боли, Шайла держала ее за волосы. Дана подняла руку и попыталась отцепить пальцы женщины.

– Да, я вижу.

Шайла отпустила пряди и вновь метнулась к двери. Уже буквально на бегу она бросила:

– Девона, я жду тебя на улице. Мужчины уберутся сами. В конце концов, Реган должен уметь все, раз уж он здесь живет столько времени.

Девушка направилась за нею, словно автомат, механически переставляя ноги и стараясь не обращать внимания на взгляды мужчин. Кажется, в их взглядах можно было заметить жалость.

Улица встретила ее серостью и накрапывающим дождем. “Как в Прибалтике”, - подумалось, и она нерешительно остановилась, не желая выходить из-под навеса. Гулять в такую погоду в одной мужской рубашке означало попросту простудиться.

Дверь за спиной хлопнула, и через секунду Реган уже накинул ей на плечи куртку такого же темно-синего цвета, как и платье Шайлы. Она вновь медленно отодвинула одну за другой его руки, замершие, словно в нерешительности, и одновременно прикасающиеся к ней, к ее плечам с каким-то намеком.

Куртка – это было хорошо, очень хорошо. Тепло. Прибавила шагу, стараясь не оглядываться. Женщина ждала ее у самой кромки воды, в том самом месте, где она выбралась на тропу к дому всего-то два дня тому назад. Морская гладь была спокойна, и только откуда-то совсем издалека доносился голос двигателя пароходика, покинувшего остров.

Здесь, на берегу, выпрямив спину, женщина казалась еще стройнее, но, подойдя к ней, Дана с удивлением обнаружила, что она, пожалуй, совсем не так высока, и даже сейчас, без каблуков, легко могла бы улыбнуться, глядя этой женщине прямо в сердитые глаза.

Они некоторое время стояли молча. Дана смотрела на море, так похожее на то, у которого она любила отдыхать, приезжая в Польшу. Прозрачная волна лениво колыхалась, бережно касаясь кромки берега с рассыпанными там и сям сглаженными многими годами крупными и мелкими камнями.

Море везде одинаковое, как и земля. А вот люди… Люди могут быть совсем другими. Хотя здесь они, кажется, обыкновенные. Почти обыкновенные. Она чувствовала, что в мужчинах было нечто, что притягивало, манило. А в Шайле? Пожалуй, тоже. И еще что-то совсем неуловимое, что-то, к чему хотелось прикоснуться, потрогать и даже погладить.

Эта мысль рассмешила, и она невольно улыбнулась. И сейчас же взявшийся словно из ниоткуда порыв ветра заставил ее поправить разметавшиеся волосы. У Регана не было ничего, что могло бы помочь хоть как-то справиться с шевелюрой. Даже гребень он отдал ей свой.

– Я не знаю, откуда ты и почему не хочешь разговаривать. Хотя можешь.

Словно поймав момент, когда девушка чуть расслабилась, Шайла вновь заговорила, даже не поворачиваясь к ней, как будто просто продолжая вслух прерванную чуть ранее беседу с невидимым никому, кроме нее, собеседником.

– Ты можешь обмануть мужчин, которые не видят ничего, кроме твоих сисек. Но не меня. Я вижу, как ты реагируешь на сказанное ими и молчишь. Твое молчание тревожит. Как и имя, которое ты назвала, книга, которую ты явно читала и раскрыла именно в том месте, на той строфе, которую декламировал наш толстяк.

Шайла медленно двинулась к кромке воды, подняла плоский овальный камешек и ловко запустила его скакать по воде. Один. Два. Три. Четыре… Что-то странное отозвалось, и Дана ощутила нечто в этом бесконечном, необыкновенном движении камня. Что-то, что связывало его с женщиной, внимательно следившей за его прыжками.

“Так это выглядит у них. Странное чувство”. Она почувствовала, как нить, соединяющая камень и Шайлу, ослабела, а затем вообще распалась. И вместе с ее исчезновением исчез и камень, беззвучно погрузился в воду где-то там, далеко, там, где его уже нельзя было ни увидеть, ни услышать.

Но что-то осталось – круги, расходящиеся от Шайлы в пространстве. Убегающие во все стороны, хоть и невидимые глазу. Слабые и слабеющие с каждой секундой, затихающие, но почти осязаемые. Трепещущие, такие живые, но очень-очень слабые. Их было жаль, ведь если бы у них было чуть больше силы, они могли бы добежать, долететь…

Эта мысль заставила ее робко поднять руку и неведомым ей образом коснуться одной из этих тихих, едва различимых полос, стремящихся за горизонт. Полоса вздрогнула, словно налетевший порыв ветра задел гребень слабеющей волны, порвав его на части и породив вздыбленный белой пеной вал. Эта энергия будто бы самым необыкновенным образом передалась другим волнам, и они понеслись за горизонт, а из тела Шайлы рождались новые и новые.

“Теперь они точно долетят… Куда?” Дана очнулась словно ото сна, когда услышала топот бегущих ног.

– Что ты делаешь, Шайла? Зачем ты тратишь столько сил?

Теренций срывался на крик, а Реган пытался удержать его двумя руками буквально в двух шагах от застывшей женщины.

– Это было так… прекрасно.

Мужчина замолчал и медленно освободился из объятий своего друга.

– Шайла, это невозможно. Ты сошла с ума. Ты вообще сейчас должна лежать у наших ног без сил.

– В этот раз вы ощутили? Услышали? Да, наверно, весь мир услышал. Понимаешь, я хотела показать нашей гостье фокус. С камешком. Мне хотелось, чтобы она расслабилась. Немножко. А то она какая-то заледеневшая. Неживая.

– Еще бы. Такого никто не слышал уже давно. Правда, в мире уже давно некому это слушать. Надеюсь, девушки в академии не испугались.

– Я думаю, главное, чтобы учителя не испугались. Девушки, скорее всего, не особо поняли, что это.

– И все же, Шайли, как ты сделала это и как ты сейчас себя чувствуешь?

Женщина подошла к Теренцию и совершенно неожиданно, встав на цыпочки, обняла и коснулась губами его щеки. Отпрянув через мгновение, она широко улыбнулась.

– Я чувствую себя великолепно. Я чувствую себя потрясающе. Энергия меня переполняет. Ее больше, чем было до этого. И я начинаю подозревать, почему.

Она обернулась к Дане, которая все еще ощущала волны, исчезающие где-то далеко за горизонтом, и утихающий, мерцающий источник этих волн рядом с нею.

– Мы не пойдем сейчас гулять, девочка.

Шайла сжала ее руку и потянула за собой к дому. Ноги тонули в песке и не хотели идти, Дана пыталась сопротивляться, оставаться на берегу и чувствовать, как эта сила волнует, было действительно прекрасно. И так хотелось узнать, отзовется ли кто-нибудь. Поймет ли. Зайдя в дом, женщина потащила ее в дальнюю комнату и подвела к шкафу, в котором хозяин, судя по всему, хранил всю свою одежду.

– Раньше это было у него здесь.

Она распахнула дверцу, на которой привычно с внутренней стороны потемневшего от времени дерева висело зеркало. Маленькое, мутное, в нем невозможно было почти ничего разглядеть. Женщина наклонила ее к стеклу почти силой. Боль отозвалась в плече, но через секунду это уже было совсем неважно.

Увиденное заставило ее мысли заметаться в бешенном танце. Несколько прядей волос приобрели огненно-рыжий, почти красный цвет. Эти пряди ярко, торжествующе выделялись на фоне ее светло-русых волос.

Глава 5. Реган. Знаки сомнения

Письмо с требованием вернуться. Реган перечитывал его, наверно, в двадцатый раз и до сих пор не знал, что ему делать. Скомканная бумага под столом обозначала два варианта написанных, но неотправленных посланий. Нет, на самом деле ему нечего ответить. Признать, что силы покинули его окончательно, было совершенно невозможно. Продолжать приходить на занятия вместе с хихикающими девицами, которые, по крайней мере, способны зажечь огонек или сдвинуть с места чернильницу, и делать вид, что для него это все слишком мало и неинтересно, учить тому, во что уже сам не верил – нет, для него это было невозможно.

Кроме того, семья… На самом деле, у него ее давно уже нет. Как объяснить тетке, что больше не способен никому помочь, что все, кто надеялся на него, теперь ничего не дождутся. Лампа за спиной почти не светила. Хорошая причина больше не пытаться придумать хоть какую-то причину, почему он должен оставаться в клановом владении на этом островке.

Можно долго изучать историю, которая по официальной версии никогда не существовала. Не существовала, но все знали, что была. Кстати, вот на самом деле и замечательная причина. Только напишет он совсем не Шайле, а Теренцию. Он поймет, что сейчас лучше всего держаться подальше от происходящего в Паризии и Лионе. Да и вообще, вся Кельтика сейчас становится не самым гостеприимным местом для мага. Даже для бывшего и недоучившегося до официальной степени.

И все-таки он сделал в своей жизни многое. Воспоминания нахлынули, и вдруг сделалось душно и грустно. Все-таки хорошо, что сейчас, здесь, никто не помешает ему заниматься разными глупостями.

Например, почитать Гамилькара. Вернее, даже не почитать. Первое, якобы прижизненное издание он любил не просто читать, но часто  декламировал, пытаясь найти в звучании необыкновенных слов что-то такое, что позволит открыть тайну древней книги. Но сейчас, сейчас читать не очень хотелось. Тишина, охватившая дом, словно магическая аура, не оставляла места ни для чего иного. Разрушить настроение, пожалуй, было бы не самым верным поступком. Звуки моря у раскрытого окна – вот что было самым необыкновенным фоном для того, чтобы вновь пересмотреть иллюстрации. Ах, иллюстрации, картины, рисунки, которые словно оживали от прикосновения, и, казалось, горы на них поднимались все выше и выше, ветер грозно завывал в парусах кораблей, огонь драконов обжигал, а девушка, девушка, изображенная на развороте, один в один с фреской на стене их семейного алтаря, казалось, дышала по-настоящему, и от ее взгляда невозможно было оторваться.

“Взгляд ее

Взгляд дракона

Кровь дракона

Знак силы

Власть

На все времена”.

Надпись на древнекельтском. Что означали эти слова, и как они были связаны с безмятежной улыбкой рыжеволосой девушки, объяснить не мог никто. А то, что образ, судя по всему, был скопирован из книги, оставалось его личной тайной. Магической, необыкновенной юношеской тайной.

Рассматривая фреску, он всегда ощущал странное волнение. Изображения в храме, построенном, скорее всего, во времена правления первых галльских королей, до великого нашествия, отображали кельтских богинь, но почему главным изображением была именно фреска этой с этой девушкой? Она не подходила ни под одно описание из всего не очень многочисленного пантеона, нигде, ни в каких священных книгах ее не было. Только мимолетное упоминание в творении Гамилькара. Кельтское имя в книге финикийца – пуна, которому якобы сами драконы рассказали свою историю. Сказка о сказке.

И вот у портрета этой девушки он когда-то проводил почти все свое свободное время. Для мальчика, молодого человека, эта тайна, эти глаза приобрели особое значение. Наверно, будь у него мать, она бы поняла и объяснила, что не стоит уделять столько внимания той, что, судя по всему, умерла много лет тому назад. Будь у него отец, он нашел бы, чем занять своего наследника, ведь мужские привычки всегда заставляют проводить много времени вне дома.

Но у него были только учителя. Учитель фехтования, учитель географии и истории, учитель языков. И надзиратель. Представитель академии, молодой скучающий неудачник, который, по идее, должен был проследить, чтобы Реган не сотворил что-нибудь случайно себе или окружающим своей дикой магией. Вряд ли парень со своими слабыми проблесками искусства мог бы как-нибудь помешать мальчику, обратись тот к магии на самом деле, но Регана интересовали только истории, которые рассказывал Теренцио, и фреска в храме. А потом они все уехали в академию.

На столе лежали и другие письма. Вежливое удивление от секретаря министра двора. Грозное письмо от секретаря министра образования. Своим отъездом он вызвал неудовольствие у многих влиятельных особ. Происшедшее заставило их обратить внимание на представителя старинного рода. Его познания, возможно, могли быть полезны, скорее всего, очень интересны, но и опасны. И стоило отметить, оба письма подписаны служащими министерств, конечно, от имени министерств. Но не министрами.

На самом краю стола лежал нераспечатанный белый конверт. Церковь Неделимого бога тоже что-то хотела от него. Но тут уж им не о чем разговаривать. Опасные фанатики, последнее время старательно преследующие всякого, кто хотя бы упоминал магию или поклонялся официальному пантеону богов.

Смешная история, значение старых религий никто официально не отменял, как и мистерии в их пользу, но участников подобных богослужений становилось все меньше. И действительно, какая разница, кому из богов приносить жертвы, ведь свидетельств их существования давно не заметно. Впрочем, теперь то же самое можно сказать и о магии.

А люди в белом становились все более настойчивыми и властными. Все более безжалостными. Да, именно это слово лучше всего подходило к служителям всеблагого и всемилосердного. Их призывы запретить все другие религии когда-то встречали только усмешку, потом непонимание, неудовольствие, а в последнее время гримасу страха у многих.

Сейчас, когда на востоке бушевала война, служители нового бога, уже не скрываясь, требовали для себя власти. Они обещали объединить в новой религии все королевства и республики и дать отпор огнепоклонникам.

И первое, к чему они призывали – искоренить всякие отголоски магических ритуалов. Раньше, когда десятки магов могли в любой момент продемонстрировать власть древних богов и воскресить память о драконах, такое не могло прийти в голову. А теперь же, когда число практикующих старую силу можно пересчитать на пальцах одной руки, быть одним из них становится опасным занятием.

Да и нужна ли сейчас магия. В век общечеловеческого прогресса? Реган горько усмехнулся. Даже самому себе он не мог признаться, от кого он спрятался на этом клочке земли, от церковников или промышленников? И те, и другие, скорее всего, были несказанно рады его исчезновению. А он, он просто ожидал, когда остатки странных сил покинут его, и он сможет просто спокойно наслаждаться обычной жизнью. Может быть, даже вернется в родовое имение.

Наслаждаться, ну конечно.

Что-то он отвлекся, за окном уже темнело, и для того, чтобы все-таки почитать сегодня, пришлось вновь вернуть жизнь светильнику. Вот все-таки минус его отшельничества – в столице уже есть газовое освещение, поговаривают и о новых необыкновенных изобретениях.

Реган поморщился. Изобретения, конечно, вещь замечательная, но вот некоторые изобретатели… Впрочем, сейчас у него нет под руками этих изобретений. Он кинул последний взгляд в книгу, так, как будто бы не помнил все детали образа наизусть.

Странное имя у девушки. Теренций не мог найти каких-либо объяснений, почему она была изображена в этой рукописи. Более того, в других, более поздних изданиях Хроник драконов, ни этой иллюстрации, ни тем более упоминания о девушке с удивительным именем Девона не встречалось. В хрониках вообще ничего не говорилось о девушках. Только о магической силе, войнах и приключениях. Да, драконы, кажется, любят похищать девушек, но вот это уже точно сказки.

Реган захлопнул том. Интересно все-таки было бы во всем этом разобраться, кто эта девушка и почему ее так зовут.

И почему эта картина так ненавистна его тетке.

Первый отзвук пришел в то же мгновение где-то далеко на юго-западе, стоило сомкнуться страницам. Слабый, но такой отчетливый. Он никогда не ощущал ничего подобного. Выброс магической энергии, чистой, свободной. Ощущая этот прилив каждой мельчайшей частицей, его тело откликнулось, отозвалось каким-то необъяснимым ликованием. Еще мгновение, и маг буквально запрыгал бы на месте от избытка переполняющей его силы. И в этот момент все повторилось. Еще более сильный всплеск где-то далеко, и спустя мгновение, практически одновременно, слабый, еле уловимый, рядом, совсем близко, буквально в нескольких шагах от дома.

Сияние силы уже затихло, а Реган все не решался сделать шаг. Наконец он понял, что должен взять себя в руки и пойти посмотреть, что же там такое. Что ждет его на берегу.

Глава 6. Дана. Признаки понимания

Сон.

Я сплю. Наверно.

Воздух. Дышу.

Вдыхаю. Странное.

Ощущение.

Притяжение. В полете.

Крылья. Держат.

Неощутимые.

Расправленные.

Красивые. Наверно.

Можно. Любоваться.

Во сне.

Улыбнуться.

Выдохнуть.

Не открывая.

Глаз.

Не отрывая.

Взгляд.

Зажмурившись.

Чтобы. Удержать.

Не смотреть.

Ощутить.

Дыхание рядом.

Летящее.

Во сне.

Один круг в вышине над замком. Другой. Только ветер в ушах. Взмах крыльями, медленный. Выше к солнцу. Красивое место. Ему здесь очень нравилось. Гораздо лучше, чем тот мир, который он был вынужден покинуть. Еще круг, и ощущение, как удар. Ну что же, ее образ все еще стоял перед глазами. Может быть, не красавица. А может быть, это вообще не она. Хотя, нет. Это, конечно, она, один взгляд, трепет ресниц. Призвавшая, не раздумывая. Сможет ли он стать тем, кто ей необходим? Во всяком случае, он знает, что должен делать.

Еще круг. Как прекрасно ощущать эту силу, дышать ею, выдыхать ее! Еще круг. Теперь он направится на север. На север, туда, где холод и ждущее его тепло. Еще один круг.

По лестнице внизу несколько фигурок в черном карабкались по ступеням, настойчиво пытаясь забраться наверх. Внизу у ленты прибоя на волнах бился кораблик с треугольным парусом и черным вымпелом.

Пожалуй, ему стоило бы подготовиться к встрече гостей.

* * *

Теперь она уже чувствовала себя лучше. Во всяком случае, в этом платье Дана чувствовала себя намного увереннее. Удивительно, как Шайла смогла подобрать размер на глаз и почти не ошиблась. Утром, проснувшись, она обнаружила рядом пустую постель, а у изножья целый ворох одежды. Белье, платье того же темно-синего цвета и почти с таким же орнаментом, как и у вчерашнего наряда главы рода Регана, туфли на невысоком каблучке.

Вчера вечером, вернувшись в дом, женщина объявила, что спать они будут вдвоем на кровати, а мужчины могут поискать себе место для ночлега как в доме, так и вне его. Никто не пытался возразить, включая и не знающую языка “иностранку”.

Ночью, когда Дана лежала, уставившись в темноту над головой, она слышала размеренное, спокойное дыхание этой женщины, которую можно было назвать… Интересно, как действительно ее можно было назвать? Колдуньей? Волшебницей? Ведьмой?

А как можно было назвать ее?

Проснувшись и не обнаружив рядом соседку, она позволила себе немного поваляться. Кто знает, может быть, это были последние минуты, когда что-то зависело только от нее. Может быть, можно отказаться ехать, что-то требовать? Хотя, как, ведь она даже не знает, где находится! У нее нет ничего, ни одной своей вещи. Документов. Тут она даже прикусила губу. Непонятно, есть ли здесь какие-то документы. И вообще, какой у нее социальный статус? В голове не умещалось, что она вот так оказалась вырвана из своего мира.

Ну что же, есть и плюсы. Во-первых, попала не в какой-то дикарский мир, ее не бьют, не насилуют. Люди, с которыми она встретилась, довольно милые. Во всяком случае, интересные. Некоторые даже очень.

Чайник на плите был почти горячий, и она сделала себе чаю. Никто не появлялся, и некоторое время Дана просто рассматривала в окно серые тона сегодняшнего утра. Погода была так себе, берег затянула дымка. Но хоть дождя не было. И ветра. Казалось, на дворе было совершенное, мертвое безветрие и тишина. Пребывая некоторое время в раздумьях, куда же подевались все обитатели дома, она решила посмотреть, что же за одежда лежит на кровати.

Белье некоторыми своими особенностями заставило улыбнуться, Дана похихикала, представив, для чего они могли служить. Огорчило отсутствие бюстгальтера. И чулки весьма необычные. Простая длинная сорочка. Но главное, платье, хоть и сильно приталенное, было самым обыкновенным, длинным, без выреза, но зато хорошо сшитым и теплым. В таком платье она не будет мерзнуть здесь даже у моря или на вершине дюны. И белье, и платье были практически впору, и это заставляло ее задуматься. Конечно, Шайла несильно отличалась от нее формами и размером фигуры, но все-таки было удивительно, откуда она взяла все это, ведь вчера она не заметила в комнате каких-либо сумок или чемоданов.

Дана попыталась рассмотреть себя в зеркале, но взгляд постоянно задерживался на рыжих прядях. Не может цвет измениться так быстро. Конечно, волосы можно испортить, если пользоваться не своей расческой. Во всяком случае, мама так говорила. Но это не может произойти так вдруг, внезапно. Она прикоснулась к почти огненным прядям. Огонь, огонь сжигает, заставляет чернеть. Не может же пламя застыть, превратиться в это!

Дверь за спиной скрипнула, обернувшись на звук, девушка замерла под взглядом знакомых глаз. Что-то сегодня было по-другому, Реган сменил внешний облик. Сегодня он оделся в куртку такого же цвета, как и платье Шайли. Эта куртка немного напоминала форменную, он и раньше выглядел достаточно мужественно, а теперь ей стало понятно, что своим небрежным, слегка запущенным обликом этот человек прежде просто старался обмануть сам себя. На груди был вышит такой же трилистник, как у ведьмы. Она сама не понимала, почему этот знак, словно объединяющий Шайлу и Регана, вызвал у нее внутреннее неприятие. Понимание, что этих двоих что-то может объединять, заставило сердце забиться в каком-то неуверенном, нервном ритме.

Мужчина заметил взгляд, устремленный на трилистник. Сначала он нахмурился, а потом улыбнулся и развел руками. Дану эта улыбка только рассердила и заставила вновь обратиться к зеркалу. Несколько секунд они так и стояли в молчании, она делала вид, что в очередной раз изучает свое отражение, и почти физически ощущала, как он рассматривает ее.

В принципе, это было приятно, но в то же время странно, ведь он раздевал и одевал ее в ту ночь. Он мог рассмотреть ее тело в мельчайших подробностях. Эта мысль заставила вдруг покраснеть. И все же. Он сейчас смотрит, смотрит так, что мурашки по коже.

Вообще же мысль прикинуться ничего не понимающей уже не казалась ей такой уж идеальной. Но найти внятное объяснение своему знанию языка она не могла, а тем более объяснить якобы обман было вообще невозможно. В конце концов она решила отпустить эту проблему и отложить решение на потом.

Мужчине, судя по всему, надоело ждать, и он изобразил пальцами идущего человечка.

– Идем.

Дана невольно улыбнулась и медленно повторила.

– Идем.

Скорее всего, это и было замечательным решением. Она указала рукой:

– Идем?

– Идем. Это – дверь.

Подождав две-три секунды, она собрала оставшиеся вещи и огляделась. Мужчина вынул вторую руку из-за спины и подал ей совершенно обыкновенную корзинку с крышкой. Заглянув туда, девушка обнаружила несколько простых, но совершенно необходимых вещиц. Посмотрев в сторону Регана, она решила, что сейчас не самое лучшее время для изучения этих антикварных предметов, аккуратно сложила оставшееся белье и повторила.

– Дверь. Идем?

Мужчина только покачал головой. Она вышла на улицу и подставила лицо налетевшему свежему ветерку. Морской воздух со своими необыкновенными ароматами всегда вызывал у нее приступ необъяснимо хорошего, оптимистичного настроения. И она, размахивая корзинкой, направилась к остальным новоприобретенным знакомым, ожидавшим у самой кромки воды.

Из воды поднимался маленький, практически символический причал, у которого замер, чуть покачиваясь на волнах, черный кораблик. Весь он с высокой трубой словно сошел с иллюстраций историко-романтических романов или же приплыл из фильма о Шерлоке Холмсе. И внешний вид суденышка в совокупности со всеми остальными встреченными ранее предметами и вещами заставил на минуту даже представить, что она переместилась в девятнадцатый век на какой-то невообразимой машине времени.

Итальянец сделал несколько шагов навстречу, широко раскинув объятия.

– Какое приятное преображение! Возможно, вы и не понимаете моих слов, Дана, но не могу не сказать, что вы крайне милы, и этот, пускай и весьма скромный наряд вам весьма к лицу. Не правда ли, Шайла?

Женщина окинула ее весьма придирчивым взглядом, а потом еле заметно кивнула. Удовлетворение промелькнуло на ее лице.

– Да. Я вижу, что не ошиблась. Но нам надо спешить, Теренций.

Шайла повернулась и на несколько секунд замерла перед трапом из грубо строганных досок, сброшенным с борта катера на импровизированный причал. Дождавшись римлянина, она уверенно подала ему руку и шагнула на борт судна.

Дане оставалось только наблюдать за ними. Попробовать забраться на борт кораблика самой она бы не рискнула.

– Идем.

О, это слово она уже “знала”. Жаль только, в голосе Регана вновь не слышалось особой радости, но зато можно было почувствовать теплоту в ладони. Мужчина уверенно взял ее за руку и потянул за собой.

Под безразличными взглядами нескольких столпившихся на носу судна моряков они поднялись на борт и протиснулись к маленькой надстройке на корме. Честно говоря, удобства были весьма относительными. Кабина была собрана из деревянных досок, обшитых тонким металлическим листом, окрашенным в белый цвет. Внутри три лавки по периметру.

Во всяком случае, это была крыша над головой, что явно было кстати, так как в воздухе уже повисли первые капли то ли дождя, то ли просто брызг, налетающих от разбивающихся о камни волн. В общем, она укрылась внутри с удовольствием.

Дана любила море и даже пару раз плавала на больших судах из Таллина в Хельсинки, но там поверхность моря была далеко, и сами паромы представляли из себя морские городки развлечений. А сейчас ей предстояло отправиться в путь на этом суденышке. Прямо по волнам.

Мужчины не стали прятаться под крышу. Они расположились на самой корме, рядом с трехцветным флагом. Флаг был неизвестных Дане цветов. Во всяком случае, раньше она такого не видела. Впрочем, это было неудивительно.

Послышалась команда, топот ног, а затем вновь раздался знакомый звук. Двигатель заработал, постепенно ускоряя ритм, и первые клубы черного дыма начали проноситься над головами сидящих мужчин.

Еще минута, и она почувствовала, как, покачиваясь на встречных волнах, катер двинулся вперед. Некоторое время царило молчание. Мужчины отвернулись и рассматривали морскую гладь, Шайла, сжав губы и выпрямив спину, делала вид, что она здесь вообще одна.

Дана погрузилась в свои невеселые мысли. Очень хотелось понять, куда они сейчас направляются. Все-таки мир, куда она попала, очень похож на цивилизованный, но что ждет здесь девушку без роду и племени, без родственников, без документов? А ведь в девятнадцатом веке уже, кажется, существовали документы. Может быть, сейчас ее передадут какой-нибудь местной полиции и забудут? Хотя вряд ли. Наверно, тогда ее не стоило одевать и обувать так тщательно. Дали бы какие-нибудь тряпки. Она нервно пошевелила пальцами, сцепленными на коленях рук.

– Красивый маникюр. У нас такие мастера наперечет.

От неожиданности девушка вздрогнула. Шайла приподняла ее кисть и начала с интересом изучать. Потом наклонилась к плечу Даны.

– Дорогая моя девочка, я никогда такого не видела. Тебе придется рассказать мне не только про то, что произошло на берегу. Но ничего, дома у нас будет для этого достаточно времени.

Шайла вновь отодвинулась и, откинувшись к стене, закрыла глаза. Дана не знала, что обо всем этом думать. Маникюр как маникюр, розовый лак, рисунок с черным узором. Вообще, после двух таких дней, дома она бы уже пошла к мастеру. Да и вообще она бы уже много чего сделала. Воспоминания заставили сразу же переключиться на негодяя, который, видимо, совершенно не понял, что произошло, и наверно сейчас даже разыскивает ее с полицией. “А вот хрен тебе, дорогой!”

Она обратила внимание, что мужчины на корме оживились и сейчас рассматривали что-то на горизонте, по очереди прикладывая к глазам настоящую подзорную трубу. Через минуту Реган прошел мимо их убежища, и спустя несколько секунд она услышала, как участился ритм двигателя их суденышка. Дым повалил уже сплошными черными клубами, застилая за ними водную поверхность и горизонт с кораблем. Корабль, парусник, это Дана сумела разглядеть без всякого увеличительного прибора.

Теренций направился к ним, и девушка обнаружила, что ее спутница совсем не дремлет, а кусает губы в ожидании римлянина.

– Шайла, клипер без флага. Идет нашим курсом и быстро нагоняет.

– И что же?

– Мы можем не успеть дойти до порта. Намерения этого судна нам неизвестны, но что-то мне подсказывает, что его экипаж успел побывать в обители нашего отшельника. Не знаю, что его там интересовало.

Тут Теренций кинул внимательный взгляд на Дану, и девушка увидела в его глазах, нет, не страх, озабоченность, да. И непонимание.

– Ну так дайте команду владельцу этого корыта поторопиться!

– Уже. И он поторапливается.

Тут он оглянулся.

– Но это не очень помогает.

Теперь это была уже не озабоченность. Тревога.

“Капитан очевидность”. Дана почувствовала, как по спине побежал холодок. Шайла встала и взяла из рук итальянца трубу. Некоторое время она смотрела на приближающийся корабль.

– Теренцио, позови Регана. Срочно.

Дана, как зачарованная, следила за приближением парусника. Казалось, что необыкновенное судно летит по морской поверхности, изо всех сил тянется к ней, она буквально чувствовала устремленность людей на борту, их желание выполнить поставленную кем-то главную цель, догнать их катер, остановить, потопить его. И схватить ее. Именно ее. Она в ужасе обхватила себя руками и почувствовала, как внутри нарастает странная волна. Эта волна ищет выхода. И пока не находит.

Спустя несколько секунд Дана не выдержала жара, пылавшего внутри, и подошла к Теренцию, глубоко вдыхая морской воздух, и изо всех сил вцепилась в фальшборт суденышка.

Шайла последовала за нею и некоторое время сквозь клубы дыма старалась разглядеть приближающийся корабль. Итальянец наконец исчез у них за спинами, а женщина повернулась к девушке.

– Дорогая моя, сейчас самое время рассказать мне все. Ты знаешь, кто эти люди?

Дана машинально покачала головой и только после этого, спохватившись, сердито нахмурилась. Женщина сощурила глаза и уже собралась задать какой-то вопрос, но передумала и приложила ладонь ко лбу, стараясь рассмотреть приближающийся парусник.

– Реган, наступил момент собраться с силами и сделать что-нибудь. Ты видишь, при таком ветре судно настигнет нас через несколько минут. Теренцио, как думаешь, кто это? Норги, персы, сарматы? Африканские пираты?

– Не знаю, донна. На таком расстоянии я не могу различить лиц, а ни флага, ни названия судна нет. Это более чем странно.

Шайла повернулась к Регану, и в это время раздался необыкновенный, странный шелест, и сейчас же фонтан воды поднялся по левому борту. Возможно, в других условиях Дана даже не обратила бы на это никакого внимания, но сейчас страх пронзил ее до глубины души. По ним стреляли.

– Не бойся! Они нас так предупреждают, тем более паровое орудие требует долгой подготовки для выстрела.

Реган приобнял ее за плечи, и на этот раз она была даже благодарна. Шелест и всплеск по правому борту не дал мужчине закончить, и он вздрогнул и сжал кулаки.

– Шайла, что я могу сделать? Это судно может одинаково быстро идти и против ветра!

– Дорогой, если ты не сделаешь чего-нибудь в ближайшие пару минут, твоей подружке, да и нам вместе с нею, придется плохо.

В это же мгновение раздался стук, и арбалетная стрела, пролетев в каких-то сантиметрах над их головами, ударилась в перегородку пассажирской кабины. Дана не выдержала и, вырвавшись, закрыла лицо руками. Огонь внутри нее метался, словно не мог определиться, в каком направлении ему выплеснуться. И вдруг это направление нашлось. Она смогла набраться сил и взглянуть.

Реган оперся обеими руками на фальшборт. Его губы шевелились, словно он произносил какую-то молитву. Ветер за бортом стал стихать, пока не исчез совсем. Корабль, летящий за ними, продолжил движение, но теперь его паруса мешали ему, тормозили его движение.

– Да, так. Как в детстве.

Реган повернул голову на шепот Шайли. Дана увидела, как его лицо исказилось, губы побелели, и он едва слышно произнес:

– У меня не хватает сил. Ничего не получится, я не смогу.

Она почувствовала, как легкий ветерок словно пробирается сквозь стиснутые костяшки пальцев мужчины, как обвисшие паруса отстающего клипера шевельнулись, почти незаметно, но жадно, ожидая настоящего ветра. Она протянула руку и положила ее поверх его ладони. Огонь изливался, словно готов был затопить все вокруг, наполнял Регана, и с его помощью находил, наконец, себе выход, заставляя все вокруг замереть, словно в мертвой тишине.

Даже волны, казалось, исчезли, и только звук мотора не давал ни на секунду перестать верить в реальность происходящего. Судно за ними остановилось и теперь отставало все сильнее. Очередной всплеск в нескольких метрах за кормой выглядел уже как жест отчаяния, они были вне досягаемости корабельных пушек.

Поток пламени давно иссяк, и она чувствовала себя лучше, значительно лучше, чего нельзя было сказать о мужчине. Еще мгновение, и Теренций оторвал его от фальшборта, по одному отрывая стиснутые пальцы, и помог сесть на скамейку. В сторону девушки он кинул только один, короткий взгляд, полный удивления и непонимания.

Удивление захватило ее так же, как эта непонятая энергия минуту назад. Что же это такое было, что бурлило в ее венах и артериях, что заставляло биться сердце с невероятной скоростью? И что позволяло сейчас чувствовать себя такой живой? Ощущение как после секса, только в сто раз лучше. Жаль, что у нее не было крыльев, она хотела бы взлететь в небо, подняться выше этих туч и взглянуть на землю свысока, так, как должна.

Откуда эти мысли? Она неуверенно покачала головой, прислушиваясь, словно к эху, прилетевшему издалека.

– Так будет.

Да, кажется, этот голос она уже слышала. Или ей кажется, что слышала? Ей вспомнились мамины картины. Взгляд с высоты. И сон. Расправить крылья и полететь...

– Как ты себя чувствуешь?

Голос Шайлы вырвал ее из задумчивости. Лицо женщины действительно выражало только беспокойство, но в глазах, в глазах она смогла прочесть и нечто другое. Восторг? Экзальтацию? Дана еле заметно пожала плечами.

– Мне хорошо.

Глава 7. Реган. Экзотика познания

Порт встретил их огромным количеством людей, бурлящая толпа мужчин, женщин, детей выливалась на пирс через трапы огромного грузопассажирского парохода. Все они были озабочены и испуганы. Толпа, словно в огромной кастрюле, бурлила водоворотом в поисках выхода. Среди растерянных серых красок виднелись темно-синие солдатские мундиры, цепи которых постепенно расчерчивали геометрическими узорами пеструю людскую массу.

– Готы. Беженцы из Визанциума. Теперь их будет больше.

Реган оглянулся на слова Теренция с нескрываемым удивлением. Беженцы из центра вселенной?

– Месяц назад персы захватили Тир. Говорят, стены города не выдержали ударов магии. Теперь очередь столицы королевства королевств.

Итальянец отреагировал на вопросительный взгляд простым пожатием плеч. Он помог женщинам сойти на причал. На Дану толпа, кажется, не произвела какого-либо впечатления. Взгляд скользнул по пестрым одеждам беженцев с видимым равнодушием. Шайла, наоборот, остановившись, принялась пристально разглядывать темноволосых широкоплечих мужчин, со страхом прижимающих к себе чемоданы и сундучки.

– Элита. Эти люди еще недавно считали себя повелителями половины Азии. Обычным жителям королевства такое путешествие было бы не по карману.

Стоящий неподалеку мужчина в добротном костюме обернулся на ее слова.

– Власть проходит. Богатство проходит. Я вижу ваши символы, госпожа. Возможно, вы все знаете лучше. Наши маги покинули город. Стоило ли оставаться тем, кто не может ничего сделать? Говорят, когда боги огня гневаются, людям не остается ничего, как только спасаться бегством.

Шайла не стала поддерживать разговор. Она достала из сумочки родовую эмблему и приколола ее на платье Даны. Встретив мужской взгляд, госпожа ректор нахмурилась. Маг видел, что она пытается оценить его отношение к происходящему. Двоюродная тетка всегда пыталась контролировать поступки, планы и желания всех окружающих, ведь она была не только номинальной главой рода, но и главой Академии, формально верховным магом, впрочем, с неплохими шансами остаться последней колдуньей королевства. Хотя, кажется, ей удалось найти себе новых учениц.

– Ведьма! Смотрите – ведьма. В ней – лед!

Мужчина указывал пальцем на Дану. Стоящие рядом с ним люди отшатнулись, пытаясь одновременно отодвинуться как можно дальше и от мужчины, и от девушки с ее спутниками. А сумасшедший не унимался. Он сделал несколько шагов и попытался схватить ее за волосы.

Пошатнувшись, Девона споткнулась и наверняка бы упала, если бы Реган не поймал ее за талию и, хм, другое место. Весьма, надо сказать, объемное и упругое. Девушка на секунду замерла, а потом вырвалась и совершила совершенно непонятный поступок. Надо сказать, рука у нее оказалась достаточно тяжелая.

Безумец, тянувшийся за девушкой, также потерял равновесие и попал под могучий пинок Теренция. Отлетев на несколько шагов, он рухнул под ноги сразу затихшей толпы.

Щека горела, горели глаза девушки, горели огнем пряди волос, и он почувствовал, что огонь разгорается и где-то глубоко внутри. Странная она, эта предугаданная. Она кинула короткий взгляд в сторону нападавшего и вдруг расхохоталась. Потом приложила руку к его щеке.

– Больно?

Это простое прикосновение совсем не успокоило внутренний огонь, но теперь к нему добавился холод. Ее продрогшие и мягкие пальцы касались щеки едва-едва, но этот огонь бушевал все сильнее. И тут он сделал нечто, чего совершенно не ждал от себя – прижал руку сильнее. А она не попыталась ее вырвать, только слегка наклонила голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Пройдет. У нас говорят “до свадьбы заживет”.

Очень странно, но она говорила, говорила совершенно правильно, без какого-либо акцента. Но только почти шепотом, так тихо, что разобрать ее слова вряд ли смог бы кто-то другой, кто-то, кроме него.

Потом магия прошла, и Дана освободила руку плавным мягким движением, словно оставляя ему шанс задержать эти пальцы в своих. Может быть, он так бы и сделал, но почувствовал на себе взгляд тетки.

Вместе со своим  итальянцем она стояла и смотрела, словно не знала, как помешать этой сцене. В глазах Шайлы застыло глубочайшее удивление. А у него в голове крутилась совершенно глупая мысль: “Зачем я отрастил эту бороду?”

– Госпожа Шайла. Господин Реган. Глубокоуважаемый мастер Теренций.

Уверенный, звучный голос принадлежал еще одному незаметно оказавшемуся рядом  человеку. Маг не знал его, но других людей в такой же бело-оранжевой одежде с символом живого дерева на толстой цепи, свисающим на грудь, знал очень даже хорошо. И появление этого человека здесь, на пирсе, спустя всего полчаса после прибытия, не обещало ничего хорошего.

– Рад вас видеть, достойные слуги древнего ремесла. Благословляю ваше прибытие в Кельтику. Надеюсь, путешествие ваше протекало спокойно.

Взгляд черных глаз обежал магов, на секунду задержавшись на Дане.

– Я, к сожалению, вынужден много проводить времени здесь, в порту. Вы же знаете, среди остготов много уверовавших в схизму. Нельзя отказаться от помощи этим несчастным людям с первой минуты пребывания в Королевстве. А вы? Едете в столицу?

Священник кинул еще один взгляд в сторону девушки и добавил:

– Нашли новую ученицу?

Не дождавшись ответа, он улыбнулся и благословил их знаком дерева. Затем наклонился к Дане и прошептал:

– Ты ждешь его? Не думай, он не сможет тебе помочь! Никогда.

Его рука задрожала в нескольких сантиметрах от разлетевшихся рыжих прядей. С видимым усилием мужчина выпрямился, резко повернулся, и толпа поглотила его. Девушка смотрела вслед с открытым ртом.  А вокруг воцарилось молчание.

Затем Шайла, глубоко вздохнув, потянула Дану за собой.

– Мне кажется, для первого дня достаточно. Я уже не знаю, кто еще должен появиться здесь, чтобы стало еще интереснее.

Действительно, может быть, стоило ожидать представителей городских властей? Или кто-нибудь из промышленного комитета захочет помочь им добраться до столицы?

Женщины уже успели отойти на десяток шагов, Шайла наклонилась и шептала что-то на ухо Дане. Его рука… Второй раз сегодня он ощущал эту странную силу. И это чувство, кажется, вдохнуло в него новую жизнь. Он посмотрел на свою открытую ладонь. Она была такая же, как раньше. Но что-то изменилось, изменились его ощущения, сила, которая теперь была в этой руке. Неведомая и знакомая.

– Пойдем, дружище.

Теренций раньше называл его “Мальчик мой”. Совсем недолго. Спустя несколько лет он объяснил, что сразу почувствовал его силу и понял, что их может связать дружба равных. Хотя это до сих пор казалось странным. Умный, мудрый и сильный Теренций и он, мальчишка. Но слово “дружище” страшно понравилось. Особенно когда его произносил как нечто само собой разумеющееся учитель, который был старше на целую вечность. Реган не знал, как отвечать ему, взрослому человеку, но потом понял. Теренций – было лучше всего.

Годы шли, потом бежали. Но он все равно оставался для итальянца “дружище”. Конечно, не на занятиях в академии. Хотя большую часть занятий они проводили вдвоем. Теперь римлянин был мастер-учитель. Но вечерами, когда исследования перетекали в столичные кабачки, мастер был для него просто Теренцием. А сам он оставался тем, кем был.

И прозвучавшее сейчас слово было очень кстати.

– Она не отсюда. И ничего не понимает.

Да, она, может быть, и не понимает. Но для того, чтобы создавать реальность, ей не нужны слова.

– Ты не понимаешь. Она…

– Мы едем в Академию. В Академии во всем разберемся.

Реган взглянул на римлянина с досадой. Как он может быть слеп? Неужели ничего не замечает? Или его это не касается?

– Едем, Реган. Едем.

И то, что в этот раз назвал его по имени, успокоило. И они поспешили вслед за своими дамами.

Не без труда прорвавшись через оцепление, где все-таки потребовалось предъявить документы, подтверждающие их принадлежность к магическому сообществу, мужчины догнали дам уже у самого экипажа. Унылый кучер что-то вяло переспросил у Шайлы, но потом все-таки нашел в себе силы спуститься на землю и помочь женщинам подняться  в фиакр.

Почти запрыгнув в экипаж, маги разместились напротив своих спутниц, и через минуту повозка медленно потащилась по каменной мостовой. Реган с удивлением отметил, что Шайла нервно кусает губы, видимо, встречи на пирсе не пришлись ей по нутру. Зато Дана удивила, она продолжала улыбаться и  с удовольствием рассматривала дома и людей вокруг, время от времени загадочно посматривала в его сторону.

Честно сказать, показалось, что все произошедшее девушка рассматривает просто как развлечение, и ни большое скопление народа, ни инциденты, случившиеся несколько минут назад, не только не испугали ее, а, наоборот, развеселили, заставили сбросить скованность и странную ауру растерянности.

– С тобой все нормально?

В ответ она радостно закивала головой и отвернулась, но через секунду он заметил, что она искоса поглядывает, прикрываясь рукой, поправляя рыжие и русые пряди. Кажется, она искренне радовалась произошедшему.

Экипаж медленно передвигался, подскакивая на булыжной мостовой. В затянувшемся молчании он наконец постарался обдумать то, что произошло в море. Все это было не зря. Корабль без флагов, вымпелов и гюйсов совершенно определенно хотел захватить их. Им, магам, угрожали. И что же? Скорее всего, этим неизвестным удалось бы остановить их катер, ведь сил уже не почти не оставалось. И эти неизвестные злодеи об этом знали. Да, так бы все и случилось. Если бы не Дана.

Он был совершенно уверен, что необыкновенный прилив давно забытой энергии был связан именно с этой девушкой. Вполне возможно, что она была источником всего этого позитива, этой силы. Хотя он и не очень понимал как. Шайла сказала, что они во всем разберутся в Академии. Они будут ее изучать? Бред какой-то. Изучать, что может произойти после того, как явившаяся из ниоткуда девушка намотает  прядь огненного цвета на палец. И все же…  Та сила, могущество, которое он ощутил после того, как она положила свою маленькую руку на его ладонь, там, на море. Возможно, если бы захотел, утопил этот корабль. А что ощущала в тот момент эта… красотка? И что ощущает сейчас?

Так они ехали по мостовой, и портовые пакгаузы сменились доходными домами с дымящими трубами, а затем все чаще стали попадаться лавки с яркими вывесками и гуляющие по улицам хорошо одетые люди. Фиакр выехал на широкий бульвар и прибавил хода, время от времени подпрыгивая на булыжной мостовой. Кучер начал погонять лошадей.

А Дана по-прежнему крутила головой, рассматривая все вокруг. Ее щеки разрумянились, глаза засверкали. Шайла смотрела на нее, не отрываясь, словно это поведение девушки должно было принести некую разгадку. И она, и Теренций,  безусловно, не хуже его самого  чувствовали происходящее и изо всех сил старались не показать вида. Лучше всего это удавалось Теренцию. Здоровяк откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Ректор Академии и глава гильдии, рода и еще боги знают чего побледнела и опустила глаза. Видимо, она уже чувствовала, сколько неприятностей ей принесет эта девушка.

Наконец экипаж остановился. Ну что же, это гораздо лучше. Вокзал. Значит, они поедут сразу в Лугдунум без каких-либо остановок. Может быть, и хорошо, что они не заедут в Лютецию, новая административная столица не вызывала положительных чувств, кроме того, встречаться с автором письма в белом конверте он совершенно не желал. С другой стороны, дорога предстояла достаточно длинной и весьма утомительной.

У входа в кирпичное здание их ожидал господин, нетерпеливо вышагивающий взад-вперед. Завидев Шайлу, он демонстративно извлек из кармана часы и, открыв крышку, состроил такую мину, что Реган невольно прибавил шагу.

– Госпожа! Время! Квадранс! Осталось только пятнадцать минут!

Шайла нахмурилась, и в это время куранты на башне вокзала с торжеством принялись вторить словам мужчины. Женщина сделала неопределенный жест в сторону спутников и буквально поволокла за собой Дану, которая хотела, кажется, повнимательнее рассмотреть необычные архитектурные изыски вокзала. Девушка словно впитывала окружающее, хотя неясно, что же вокруг было таким привлекательным. Привокзальное пространство заполняли старые здания, кафе с деревянными столиками и выцветшими скатертями, фиакры, выстроившиеся в ряд, лошади которых, помахивая хвостами, отгоняли мух, два гельвета с алебардами. В общем-то унылая провинциальная картина.

– Кому, кому я должен отдать жетоны? Господа маги, время уходит.

Теренций с объемистым чемоданом в руках кивнул в сторону Регана и прибавил шагу. А бывший отшельник вынужден был остановиться. Логистик едва заметно склонил голову и сунул в руку мужчины четыре восьмиугольных металлических жетона.

– Поезд на Лион с правой стороны. Поспешите!

Маг развернулся и поспешил ко входу в вокзал. Спутники уже скрылись из виду, и стоило поторопиться, но прямо у дверей его самым бесцеремонным образом задержали два человека в серо-черной одежде. Мимо решительным шагом почти пролетел широкоплечий, черноволосый молодой человек. Поравнявшись, он на секунду притормозил и оглянулся. Его взгляд… В нем было нечто, заставившее Регана лихорадочно начать шарить на поясе в поиске родовой шпаги. Взгляд черных глаз, темных и загадочных, уловил это совершенно машинальное движение, и его еле заметные зрачки расширились, в них как будто отразились багровые закатные блики.

Магия, его аура была насыщена силой! Темной силой, непроницаемой для взгляда. Совершенно чуждой и непонятной. За все время обучения, да что там, за время путешествий не встречалось даже намека на такое! Пожалуй, сложно было даже представить, что подобное может существовать.

Незнакомец небрежно кивнул и исчез за дверью. Секунду спустя двоица серых здоровяков последовала за ним. Реган в каком-то ступоре глупо пялился на захлопнувшиеся двери, и только далекий свисток локомотива заставил очнуться и  броситься бежать.

Глава 8. Дана. Слезы предназначения

Честно говоря, это приключение нравилось ей все больше и больше. Сидя сейчас на мягком диване и время от времени покачивая головой в ритм перестука колес, она вспоминала события, произошедшие сегодня, и непроизвольно сжимала и разжимала руки. То, что она пережила на корабле, эту непонятную угрозу, первобытный, необычайный страх, внезапно воплотившийся в силу мужчины, силу, позволившую остановить угрозу. Остановить с ее помощью. Девушка была уверена в своей причастности к этому, она даже ощущала радость от внезапно обретенного могущества. И эти же чувства она подарила мужчине. Что-то в ней появилось здесь, в этом мире.

Дана чувствовала, что это нечто было в ней и сейчас, более того, этим чувством она готова была поделиться с Реганом еще раз. И еще. И самое главное, она ощущала, именно ощущала, что он тоже испытывал восторг, наслаждение от того, что мог принять эту энергию. Вот он, за тонкой перегородкой сидит в соседнем помещении и всем своим существом впитывает, сам того не подозревая, нечто неуловимое, нечто, чем она обладает.

А потом эта площадь, люди, которые пытались ее напугать, но боялись еще сильнее. Власть, странная власть, но ей было на это наплевать. Не наплевать было на то, как она почувствовала себя в руках этого молодого человека, мага. Чувствовать дрожь мужчины, который случайно коснулся ее груди, это было великолепное, фантастическое чувство. Не хуже того, которое она испытала на корабле. Он был влюблен. Да, возможно, ей хотелось верить. И его глаза после пощечины! Пускай Шайла прочитала ей целую лекцию на тему того, что непозволительно так поступать с наследником рода. Она так поступила! И он смотрел на нее!

А еще все вокруг: этот город, эта повозка, этот поезд, этот паровоз! Она не была в отпуске три года. И сейчас впечатления просто переполняли ее. Эти клубы пара, дыхание машины, то, что, пожалуй, она никогда не смогла бы увидеть дома. Она путешествует!

Такое своеобразное путешествие в рамках реалити шоу!

Оглянувшись, она некоторое время рассматривала свою спутницу. Кажется, Шайла спала. Во всяком случае, глаза ее были закрыты, и дышала она спокойно и размеренно. Сейчас можно будет наконец побыть одной. По-настоящему. Она вышла в туалет. Какой у них классный вагон! С отдельным санузлом.

Все здорово, но совершенно непонятно, и от этого временами страшно. Вопросы, которые ей задавала колдунья, ставили в тупик, и собеседница, сжав тонкие губы, едва скрывала неудовлетворение ответами. К счастью, мужчины в этом допросе не принимали никакого участия, они сразу же сбежали в соседнее купе, оставив ее на растерзание.

Глядя в зеркало она вдруг почувствовала, как слезы собираются в глазах. Вот уже одна из них проложила сверкающую дорожку. Она ли это? В этом новом мире? Вот уже так много этих рыжих прядей. И в глазах, кажется, появилось что-то другое. Может быть, в этом мире и она должна стать другой. Впрочем, она уже и так стала другой.

Как-то вдруг стало душно. Жаль, что здесь не открываются окна. Понятно, почему: клубы дыма, которые и сейчас время от времени проносились, заслоняя пейзаж, явно указывали, что запах гари снаружи был значительно сильнее.

Дана вытерла слезы и еще раз внимательно посмотрела в зеркало. Нет, кажется, кроме цвета волос почти ничего не поменялось. Может быть, только эта бледность. Словно она давно не выходила на улицу. Кажется, у рыжеволосых женщин очень белая кожа. И еще веснушки. Интересно, будут ли у нее веснушки? И зеленые глаза? Как у настоящей ведьмы. Ведь она ведьма!  С этой энергией внутри.

Она вспомнила, как совсем недавно смотрелась в зеркало у себя дома. На этот раз внутри ничего не отозвалось. Одна пустота. Словно старый мир превратился в одну из картинок наподобие тех, которые мелькали у нее перед глазами все последние дни. Эта поездка, толпа сумасшедших на пристани, солдаты в мундирах с копьями и арбалетами, корабль, который Реган остановил, и она это почувствовала! Остров и странный способ, благодаря которому она попала в гости к этому человеку. Тут девушка вздохнула.

Только вот страшно от мыслей, что сейчас думает мама. Конечно, бывало, что она не выходила на связь по нескольку дней, но сейчас вообще непонятно, что же будет дальше. Возможно, она сможет вернуться, может быть, даже сейчас может, только надо вспомнить ощущения, которые она испытывала в момент изменения реальности.

Ее раздумья прервал легкий, деликатный стук в дверь.

– Сейчас, сейчас.

Она быстро умылась и вытерла лицо красивым настоящим полотенцем. Удивительно, открыв дверь, она никого не обнаружила. Шайла самым обычным образом спала, убаюканная мягким перестуком колес. Но на диване рядом с ней, там, где Дана сидела совсем недавно, лежал конверт. Обычный бумажный конверт. Белый не заклеенный и без какой-либо подписи. Только там, где у обычных конвертов обычно изображение марки или сама почтовая картинка, приклеенная на почте, было только маленькое изображение язычка пламени. Пламя было словно живым, колеблющимся и прячущимся в тенях. Она подавила в себе желание прикоснуться к нему и почувствовать тепло или жар.

Внутри конверта был только листок бумаги с таким же точно язычком оранжевого огня и несколькими словами, написанными на языке, которого она совершенно точно не знала. Не знала минуту назад. Но знала теперь. Необыкновенные изломанные знаки-буквы сами собой сложились в слова.

“Никогда не прощу себе, что так встретил вас в этом мире. Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, вы поймете и простите меня. Не бойтесь ничего и никого. Клянусь, что смогу искупить свою вину”.

Язычок пламени внизу страницы ожил и превратился в настоящий, живой огонек, который начал весело пожирать бумагу.

– Что это?

Голос Шайлы на секунду отвлек, пламя охватило ее руку, но она не чувствовала боли, глядя как зачарованная на синеватые язычки, танцующие по пальцам. Только спустя несколько секунд Дана отбросила превратившиеся в черные хлопья остатки письма.

– Что это было? Это пламя у тебя в руках.

Шайла подошла к ней и раскрыла ладони, пытаясь найти на них следы пламени.

– Тебе не было больно? Совсем?

Она искала ответ в глазах девушки. Но ответа не было. Не могло быть, ведь Дана сомкнула веки, и перед ней были желтые зрачки с вертикальной полосой. Она вновь видела их, как в тот миг, живые и огромные. Вновь чувствовала тот порыв огня. Но теперь Дана понимала: для нее в том пламени не было страха. И, наверно, полет в огне был просто первым шагом в неизвестное новое.

– Почему ты мне не отвечаешь, девушка? Я же знаю, что ты можешь говорить!

Она была парализована этими словами. Невозможно было поверить, что ей написал дракон. Это было так глупо, словно она попала в сюжет популярного дамского романа. Вот только огонь был настоящим, и пламя, что недавно бушевало у нее внутри, тоже. Все было нереально настоящим. Все было настоящим, и она знала, что написано все это было драконом. Как это было возможно? И как это письмо попало сюда?

Она села на свое место. Разговаривать с Шайлой не было сил. Да и что она могла объяснить?

Женщина опустилась на диван рядом с нею. Она больше не пыталась задавать вопросы, но вновь положила свою руку на руку девушки. Потом произнесла, словно разговаривая сама с собой:

– Все это удивительно и прекрасно. Просто как будто начинаешь ощущать, что воздух, который просто существовал раньше, ну, как средство поддержания жизни, на самом деле обладает тысячью оттенков и запахов. Вдыхаешь его и наполняешься необыкновенными ощущениями. Только теперь понимаешь, что такое жить. И чувствовать. Как можно хотеть. И чего можно желать.

Дана выслушала эту тираду с удивлением. Что имела в виду ректор Академии? Она таких чувств не испытывала. Только чувствовала радость Регана, когда касалась его руки. А Шайла? Эта женщина рассказывала о своей радости второй раз. Но что, что это было?

– Магия. Это невозможно не почувствовать!

Мужчины вошли без стука, или она просто не обратила внимания на то, как они стучали.

Произнеся эту фразу, Реган остановился в полуметре, глядя на нее почти в упор. Он заглянул в глаза девушки, и столько эмоций было в этом взгляде, что она не выдержала и вновь зажмурилась.

– Кто ты? Или что ты? Я могу сказать даже так. Почему это окружает тебя, как аура? Расскажи нам.

Нет, ей нечего было сказать. Она не ощущала ничего, ничего в себе. Она ничего не могла сказать и сжала губы, защищаясь от этого натиска. Хотя, если бы он обратился к ней по-другому, если бы попросил… И если бы они остались одни, она бы попробовала. А сейчас, а сейчас она просто чувствовала, что уже не в состоянии больше сдерживать эмоции.

– Отстаньте от меня!

Эта фраза, вырвавшаяся совершенно неожиданно, заставила всех вокруг замолчать. А у нее уже не оставалось сил, чтобы сдерживаться.

– Да, я знаю ваш язык. Я умею говорить. И читать. И я знаю, что вы все ощущаете.

Она уже кричала, кричала сквозь слезы, не давая никому сказать ни слова. Да они и не пытались. “Не хочу ничего, не хочу ничего объяснять. Отстаньте!”

Мысль, пробившаяся сквозь кипение, поднявшееся внутри, вдруг пронзила, словно молния, и через секунду она вдруг ощутила под собой не мягкие подушки дивана, а жесткое дерево скамьи. Она была в другом месте. В таком же купе, но рядом не было никого. Поезд так же стучал колесами, но вокруг была темнота, только за окном клубы пара метались в опустившейся темноте.

Страх пробил холодным потом. Куда она попала? Где она?

И никого. Первый раз рядом никого. Только слезы на глазах. И она зарыдала. Все выплеснулось в этих стонах и всхлипах. Все, что происходило за последние дни. Она наконец смогла оплакать свои погибшие отношения, выплакать свой страх, свой испуг. Свое непонимание того, что произошло, от того, что произошло, от того, что происходило. От того, что еще произойдет.

Доска без лака, просто строганная лавка почему-то успокоила ее. Здесь не было ничего необыкновенного. В этом полумраке была только она,  Дана, девушка, которая ни к чему никогда не стремилась, ни о чем на самом деле не мечтала. Даже книжки читала  такие, в которых не происходило никаких чудес. И вдруг попала в чудо. Или сама стала чудом. Дракон, дракон, дракон… Разве не об этом мечтают девушки? Или маг.Маг и дракон поспорят за ее чувства! Какое необыкновенное чудо и какая ерунда!

Но сейчас она сидела в темноте и даже не знала, как включить свет в этом купе. В этом поезде. Возможно, сейчас зайдет кондуктор, и ее с позором высадят на ближайшей станции. И никто не узнает про счастье, которое она может дать всем. Многим?

Опять всем! Счастье нужно ей самой. Дана закрыла лицо руками.

А поезд все стучал, потихоньку подпрыгивая на стрелках. Она ехала, они все ехали куда-то туда, где все изменится. Она все изменит.

– Ты уже все изменила.

Этот мужской голос в голове. Кажется, шизофрения. Игра воображения.  Она сжала виски.

– Уходи! Уходи!

Невозможно! Пускай же хоть кто-то придет! Пускай придет он! “Какая же я дура!”

Поезд притормозил, и за окнами появились огни. Кажется, сейчас будет большая станция. Может быть, сюда зайдут люди. И что она им скажет? “Здравствуйте”. Но, во всяком случае, будет не так страшно и одиноко. В этом крохотном помещении с двумя деревянными лавками и дверью, через которую нельзя выйти.

Поезд постепенно замедлил ход и, наконец, остановился. Неожиданно для себя она вскочила и, распахнув дверь, начала спускаться по ступенькам. Удивительно, но этот вагон был самым первым от локомотива, их разделял только тендер, и сейчас все вокруг заволокло белым паром.

Она спрыгнула с подножки и заметалась в этом дыму, пытаясь определить направление, куда же ей бежать. Наверно, в конец поезда, ведь они, кажется, ехали в пятом или шестом вагоне. Кажется, там. Она развернулась и увидела, что перрон заполнен множеством людей, которые тоже спешили куда-то, к поезду, от него. Возможно, это была конечная остановка, хотя она не знала это точно и поэтому начала проталкиваться к концу состава через эту толпу, движущуюся совсем в другую сторону.

Дана вдруг почувствовала, что ей необходимо как можно скорее найти этих людей, с которыми она уже успела научиться как-то уживаться в последние дни. Пробиться через эту толпу, сквозь бледные лица без выражения, шаг за шагом.

Дорогу перегородил мужчина. Она натолкнулась на его широкую грудь и попыталась обогнуть, не глядя, не поднимая глаз, влекомая внутренним импульсом, знакомым притяжением, чувством, что она уже недалеко.

– Здравствуй.

Голос, который она никогда не слышала, но знала очень хорошо, голос, который прозвучал несколько раз в пространстве ее сознания, там, где все ее непонимание и страх связали необыкновенный узел. Этот голос заставил ее вздрогнуть и сжаться. Она замерла, а потом отрицательно покрутила головой.

“Ни в коем случае не смотреть! Не встречаться с ним взглядом!”

– Чего ты боишься? Твоя кровь играет, твое дыхание порождает желание. Как я могу обидеть тебя?

– Зачем. Зачем ты преследуешь меня?

Она постаралась еще раз оттолкнуть мужчину с дороги, но ее руки просто беспомощно уперлись ему в грудь. Под ладонями она почувствовала сквозь тонкую ткань силу, рельеф его мышц и тепло, зовущее тепло. И сердце, она ощутила сердцебиение. И билось его сердце медленно и спокойно. Уверенно.

С каждым отдающимся в ладони ударом она чувствовала, как страх покидает ее, и она начинает успокаиваться. Словно ее сердце тоже нашло правильный ритм и начало приспосабливаться к окружающему миру.

Глава 9. Дана. Учителя и ученицы

Стоя у огромного стола, Дана с сожалением прикидывала: будь она психологом, то могла бы больше понять в словах  ректора. К счастью, даже самые обычные люди могут многое узнать о своем собеседнике на основании изучения вещей, которыми обставлена его комната. Хотя, может быть, мебель и аксессуары – это предметы, которые должны просто представлять статус хозяина и переходить по наследству от одного обитателя кабинета к следующему.

– Ты меня не слушаешь, девушка. А то, что я скажу сейчас – важно не только для тебя. Хотя для тебя в первую очередь.

Шайла сделала паузу, наблюдая за реакцией. Не дождавшись какого-либо ответа или знака, означавшего понимание и согласие, она продолжила, стараясь тщательно выговаривать слова.

– С сегодняшнего дня ты будешь учиться в моей Академии. Здесь не так много людей, но ты должна помнить: мое слово – закон для всех.

Учиться. Это может быть даже интересно. Во всяком случае, ей не грозит самой зарабатывать себе на жизнь неизвестным способом. Остается узнать, чему ее здесь постараются научить. И еще, так много слов “мое”.

– В соответствии с правилами, каждый новый студент утверждается королевской канцелярией. Но это обычная формальность. Ты опять не слушаешь!

– Я слушаю. Просто… Столько нового. Это так неожиданно.

Госпожа ректор вышла из-за стола.  Подойдя к девушке, секунду смотрела снизу вверх, а потом двумя руками наклонила ее голову. Глядя прямо в глаза, она яростно прошептала:

– Если бы я знала, что так будет проще, я бы немедленно отправила тебя на улицу. Но я просто не знаю. Поэтому ты будешь жить здесь и слушаться меня во всем.

Дана попыталась освободиться, но это было не так просто. Некоторое время она безуспешно пыталась разжать пальцы, но, кажется, Шайла была значительно сильнее, эти маленькие руки наверняка тренировались не только держать перо или ручку от зонтика. Потом девушка вспомнила о кинжале на поясе у колдуньи и замерла, перестав сопротивляться.

– Ну вот и хорошо. Сейчас мы пойдем в классную комнату, и я представлю тебя девушкам. Желательно пока не называть твоего полного имени, пускай будет просто Дана. И ты по-прежнему не хочешь назвать свою фамилию?

Девана покачала головой. Почему-то ей казалось, что ее фамилия – это последняя линия обороны. Что, узнав фамилию, все эти люди отбросят свои сомнения и что-нибудь сделают с ней.

– Я не помню. Я упала в воду, ударилась, и потом это вылетело у меня из головы. Но я думаю, постепенно я вспомню ее, как и все другое. И обязательно расскажу вам.

Взгляд ректора не изменился. Она продолжала смотреть в глаза девушки, словно пытаясь распознать правду прямо сейчас.

– Мне так очень неудобно. Не могли бы вы отпустить меня?

– Думаешь, рост дает тебе какое-то преимущество? Скорее, мужчины будут недовольны.

Но руки опустила и вернулась к столу. Опустившись в кресло, скрестила руки на груди и улыбнулась. Эта игра в гляделки уже сильно надоела девушке, и она решила, что, возможно, сейчас как раз самый удобный момент, чтобы попытаться узнать хоть что-нибудь. Потом отношения, скорее всего, перейдут на формальный уровень учитель-ученица, и задавать вопросы будет неудобно.

Она нервно поправила невидимые складки на платье и внезапно слабым голосом произнесла:

– Шайла, может быть, я и не имею права, но мне кажется это важным. Вернее, я хотела бы знать.

Ректор не пошевелилась, никак не поменяла позу. Только взгляд, взгляд стал еще холоднее.

Глядя в эти глаза-льдинки, Дана вдруг засомневалась, хочет ли она задать этот вопрос, как бы он ни был для нее важен. Но отступать уже было поздно, и она выпалила первое, что пришло в голову.

– Скажите, кем вам приходится Реган?

Взгляд Шайлы смягчился, и она на какое-то неуловимое мгновение как будто расслабилась. Возможно, она тоже ожидала другого вопроса, а теперь в ее взгляде настороженность сменилась, нет, не пренебрежением. Она словно просто переквалифицировала девушку в какую-то другую категорию.

Ректор помедлила немного, смешно прикусив губу, а потом коротко ответила:

– Он мой племянник.

Да, племянник. Но неужели это все? Дана молчала, ожидая, даже желая продолжения.

– Ты, девочка, зря даже пытаешься думать о нем. Возможно, ты тоже обладаешь определенным положением. Поверь, это заметно. Хотя и странно, что ты так старательно скрываешь любые сведения о себе. Но все-таки дело не в этом.

Дана повернула голову и начала рассматривать огромный гобелен, закрывающий почти всю стену. Их разговор становился все интереснее.

– Они такие... необыкновенные. Вам не кажется? Простите, а в чем же дело?

Ректор, которая после последних слов так же начала рассматривать изображение парящих с распростертыми крыльями чудовищ, перевела задумчивый взгляд на девушку.

– Все просто. Реган влюблен. Он уехал на остров именно поэтому.

Влюблен? Девана вновь отвернулась к гобелену. Наверно, художник никогда не видел драконов. Хотя, может быть, и она не видела? Этот желтый глаз… Нет, она потрясла  головой. Влюблен и уехал, какая-то абракадабра. Но она разберется. В конце концов, маг просто мужчина, а мужчинам свойственно менять взгляды на жизнь. Уж она-то точно это знала. Последняя мысль расстроила и заставила резко, до боли сцепить руки. По предплечьям опять побежали мурашки. Надо было срочно успокоиться. Перевести разговор на другую тему.

– Хорошо. Теперь я понимаю. Шайла, я готова идти в аудиторию.

– Если ты так называешь классную комнату, то да, сейчас пойдем. Только подпиши согласие на обучение. Вот здесь.

Дана подошла, взяла в руки перо и, не задумываясь ни на секунду, черканула свою подпись. Шайла склонилась и внимательно следила за тем, как девушка выводила буквы на листе бумаги.

– Ты не стала читать…

– А что, у меня есть какие-то другие варианты?

– Хорошо, что ты понимаешь хотя бы это. Пойдем, познакомлю тебя с другими студентами.

– Со всеми сразу?

Колдунья нахмурилась, и маленькая вертикальная морщинка обозначилась на ее до этого момента безукоризненном лице. Она убрала подписанный документ в верхний ящик своего внушительного стола, молча подошла к двери и, приоткрыв ее, остановилась в ожидании новоиспеченной студентки.

Они достаточно долго шли в молчании полутемными пыльными коридорами, спустились по лестнице со сбитыми ступенями,  потом снова поднимались вверх, выше и выше. Все это странным образом не ассоциировалось у нее с учебным заведением. Да и где студенты? Везде было пусто, за все время им не попалось ни одного человека, и голосов она не слышала. Удивляло полное отсутствие каких-либо картин, изображений, рисунков на стенах. Никакого орнамента на полу, лишь каменные плиты и редкие светильники на стенах. Это место определенно ей не нравилось.

Ректор, видимо, почувствовала, что девушка упала духом, и ускорила шаг. Но она не попыталась подбодрить Дану каким-то образом и за все время их движения не произнесла ни слова. Наконец студентка не выдержала и, набравшись храбрости, сама попыталась завязать беседу.

– Здесь всегда так пусто? Это место действует на меня угнетающе…

Шайла остановилась у высоких темных дверей без какой-либо надписи. Она ничего не ответила, приоткрыла створку и вошла внутрь. Деване ничего не оставалось, как только последовать за ней.

Честно говоря, она ожидала увидеть нечто похожее на обычную аудиторию, знакомую по времени учебы в университете, или, в крайнем случае, нечто похожее на школьный класс. Конечно, можно было ожидать и нечто похожее на учебные комнаты из фильмов фэнтези, которых она насмотрелась дома.

Но на самом деле все оказалось совсем не так. Комнатка оказалась совсем небольшой, и в ней было всего два стола. За одним сидел маленький лысоватый мужчина средних лет. На столе перед ним лежала раскрытая толстая книга, и стоял красивый узорчатый кувшин. В руках преподаватель, а это, судя по всему, был именно преподаватель, держал самую обыкновенную деревянную указку.  За спиной мужчины на стойках висела карта страны, которую можно было назвать Францией, если бы не некоторые отличия. Ей захотелось подойти, посмотреть, прочитать названия. Может быть, там найдутся знакомые. Она никогда не была в этой стране, но не помнить названия французских провинций и городов нормальная русская девушка просто не могла. Может быть, именно здесь она мечтала побывать? Посмотреть, спросить. Но долго разглядывать карту девушке не дали.

– Мастер Роже! Я должна извиниться, что прерываю ваш урок. Занятия будут продолжены в другой раз, может быть, вы сможете посетить нас в один из ближайших дней?

Учитель недовольно поморщился и, вынув платок, вытер лицо, налил из кувшина и залпом проглотил стакан воды.

– Я, конечно, с огромным уважением отношусь к Академии и особенно к вам, госпожа Шайла, но дополнительно приходить в Академию из-за двух девиц, которых интересуют отнюдь не история и география королевства, а совсем другое – это отнюдь не самая приятная перспектива.

– Из-за трех. Трех, мастер Роже. Познакомьтесь с новой студенткой. Ее зовут Дана.

Учитель захлопнул книгу и еще раз вытер лоб. На девушку он даже не взглянул.

– Свяжитесь со мной позже, госпожа ректор.

Он подошел к Шайле, склонил голову и церемониально поцеловал ей протянутую руку. Затем, наконец, обернулся к Дане.

Она с удивлением рассматривала мужчину, оказавшегося чуть не на две головы ниже, и, несмотря на это, словно сказочный гном, изучающий ее с уверенностью в своем превосходстве. Только вот глаза, абсолютно черные глазницы, словно проколотые неизвестной силой отверстия в пространстве.  Кто наблюдал за нею оттуда? Внезапно Роже пожал плечами и отвернулся.

– Шайла! Ты знаешь, я что-то плохо чувствую себя. Мне надо некоторое время отдохнуть. Возможно, даже поеду на воды. Понимаешь, этот озноб, он, наверно, не просто так. Прощайте.

Учитель быстро засеменил к выходу. Он словно стал еще меньше, плечи поникли, и мужчина как будто сгорбился.

Дана вдруг почувствовала, что ей тоже холодно, она потерла ладони, они словно заледенели. Из ступора ее вырвал голос Шайлы.

– Ну же, Дана, теперь я познакомлю тебя с девушками.

Ах, да, она же пришла сюда познакомиться с другими студентами. Две пары внимательных и любопытных глаз. Девушки сидели за столом всего в двух-трех шагах, и было очень странно, как это она не обратила на них внимания сразу. Две девушки в скромных платьях с белыми воротничками откровенно разглядывали ее, и по их лицам пробегали оттенки эмоций.

Дана поняла, что хотя они еще совсем незнакомы, но уже можно сказать – отношения у них будут непростые.

– Эта замечательная девушка с севера, и ее зовут Дорис. А эту упрямую красавицу зовут Мадлен. С ней осторожнее, отец – член вергобрета Лутеции. Я сама его побаиваюсь, а ее и подавно.

Шайла усмехнулась, но Дане показалось, что глаза ее были не веселые, а как обычно холодные. Она повернулась к выходу, но у самой двери задержалась.

– У вас, девочки, есть несколько минут, чтобы помурлыкать. Только не поцарапайте себе красивые носики. Скоро сюда зайдет Реган и проверит, каковы ваши успехи в вашей природной магии.

Дверь закрылась, и наступила тишина.  Дана прошла и села за стол, за которым ранее сидел учитель. Другого места просто не было. Она подперла руками подбородок и так же молча начала рассматривать своих будущих подруг. Во всяком случае, ссориться с ними совсем не входило в ее планы. Только сейчас она поняла, что учиться им предстоит втроем. Возможно, другие студенты и студентки были просто моложе, но об этом можно узнать позднее, а сейчас… Дорис хихикнула, и сейчас же Мадлен, состроив гримаску непонимания, произнесла:

– И кто ты?

Эта брюнеточка-куколка с щечками-персиками и обиженными губками явно считала себя самой главной. Но Дане сейчас не было интересно устраивать здесь какое-то выяснение отношений. Ведь ей нечего было ответить даже на такой простой вопрос.

Подождав несколько секунд, девушки переглянулись.

– Ты что, немая? Нет? Тогда чего же не отвечаешь? Из провинции наверняка! Или вообще из-за границы. Может, алеманка? Или гельветка? Ну что же ты молчишь, девушка!

– Я не знаю, откуда я.

Та, которую Шайла назвала Дорис, широко раскрыла глаза и вновь засмеялась.

– Так не бывает! Ты, наверно, просто не хочешь говорить, а сама еще несколько дней назад сама готовила еду, стирала и убирала дома.

– А разве это имеет значение здесь?

Девушка удивленно моргнула и повернулась к своей подруге за помощью. Мадлен встала и, подойдя к Дане, протянула руку.

– Я – Мадлен. На самом деле, конечно, не имеет значения. Давай знакомиться.

Девана прикоснулась к мягкой ладошке, сложенной лодочкой, и с удивлением почувствовала исходящий от нее жар.  Мадлен отдернула руку и, пораженная, взглянула на новую ученицу.

– Твоя рука. Проста ледяная!

Дана потерла ладонь о ладонь. Вроде бы ничего необычного. Хотя…

– Когда я волнуюсь, у меня руки становятся холодные. Просто так бывает, такая особенность… Организма.

Дорис, которая, наверно, не могла молчать долго, и которой тоже хотелось поучаствовать в разговоре, выглянула из-за плеча подруги и затараторила, не давая никому вставить даже слова. Она так торопилась, что даже проглатывала окончания некоторых слов, и Дана с трудом успевала разобрать сказанное.

– А какая у тебя естественная магия? Это очень интересно. Может быть, вода? Или, как у ректора, движение предметов? Она может совершать необыкновенные вещи, вот увидишь. А у меня огонь. Все говорят, что это опасно, но я не боюсь. Огонь слушается меня, с ним тепло. Мы с ним играем. Правда, Мадлен?

Брюнетка небрежно поправила волосы и кивнула. Она по-прежнему смотрела на Дану  с некоей обидой, как будто холод ее руки был каким-то подстроенным магическим трюком, а возможность продемонстрировать свои способности ей явно нравилась.

– Давай ей покажем! Давай прямо сейчас!

И, не дожидаясь, вытянула руки вперед и нахмурилась. После происходившего на море можно было ожидать чего угодно, и Дана даже с некоторым нетерпением ожидала нового зрелища.

Северянка явно напрягла все свои усилия, на лбу у нее пролегла ложбинка, она на секунду виновато улыбнулась и скосила глаза в сторону подруги, а потом вновь сосредоточилась на своих руках.

Девана почувствовала, что нужно ей помочь, хотя и не понимала, как. То, что происходило на острове, а потом в море, происходило словно без ее участия, без какого-либо осознанного действия с ее стороны. А сейчас нужно было сделать это самой. Помочь этой девушке, передать ей тепло? Или, наоборот, заставить ее это сделать? Желание, это желание должно появиться у них обеих. Они сделают это вместе, только надо объединить их желания.

Дана даже вздрогнула, когда огонек внезапно вспыхнул в ладонях девушки и замерцал, зашевелился, не касаясь рук, чистой энергией свободно пульсируя в воздухе.

– Да. – выдохнула Мадлен, глядя на пламя почти с обожанием.

Пришла ее очередь. Девушка сделала легкое движение рукой, почти неуловимо пошевелила пальцами, и язык огня протянулся к ней, превратившись на мгновение в желтую нить. Оторвавшись от рук, огонек Дорис поплыл через разделяющее их пространство, отбрасывая время от времени по пути крохотные сверкающие искорки.

Дождавшись, когда пламя полностью достигнет пространства над ее руками, Мадлен вновь сделала движение ладонью, и огненный светлячок вернулся к Дорис. Не опуская рук, та лукаво взглянула в сторону Даны, словно предлагая ей поучаствовать в забаве. И она молча кивнула, завороженно глядя, как живое пламя двинулось в ее сторону. Жаль только, что огонек с каждой секундой становился все слабее, и сейчас уже напоминал просто искру, готовую погаснуть в любое мгновение.

Нет, ей хотелось продолжения этой игры, так же как и ее новым подругам. Она чувствовала это, и чувствовала, что теперь все зависит только от нее.

На этот раз ей не надо было даже ни к кому прикасаться, это было похоже просто на глубокий выдох. Выдох, вдох, выдох, вдох. Зрачки Дорис расширились, и огонек внезапно вырос, превратившись в круглый шарик, сверкающий, как маленькое солнце. Пламя вернулось к Мадлен, и та внезапно заиграла им, словно перебрасывая между ладонями, быстрее и быстрее, а потом отправила в сторону Дорис по замысловатой траектории. Шарик долетел до северянки и закрутился вокруг нее, почти превратившись в огненное колесо.

Девушки были в полном восторге и уже хохотали в полный голос. Дана вдруг вспомнила слова Шайлы, сказанные на берегу, это было похоже, очень похоже. Но как же весело! Выдох, вдох, выдох, вдох.

– Немедленно прекратите!

Смех замер, и они, обернувшись, увидели стоящего у дверей Регана. Заигравшись, девушки даже не заметили, как он вошел.

Кольцо огня распалось, и огненная сфера, странным зигзагом пролетев полкомнаты, зацепила шторы у окна и рассыпалась тысячью искр. Искры превратились в язычки пламени, которые сразу же побежали вверх, с удовольствием вгрызаясь в старую материю.

Реган бегом миновал замерших в испуге студенток и рванул занавеси. Они рухнули, и на мгновение маг запутался в этом огненном покрывале. Девушки, словно очнувшись от морока, бросились к нему и начали срывать горящую материю с плеч мужчины. Несколько мгновений они все вместе дружно затаптывали тлеющие остатки, и только потом Дана вспомнила о графине, стоящем на столе.

Она уже повернулась и сделала первый шаг, когда ее остановил дружный хохот подруг. Вид, открывшийся ей, заставил невольно улыбнуться, и она скорее прикрыла рот руками. Может быть, это и выглядело смешно, но Регану явно должно было быть не до смеха.

Половина его шикарной бороды просто отсутствовала. И кожа на лице уже покраснела, а на скуле даже начала вздуваться белесым отвратительным пузырем. Смех стих как по команде, и Дорис закрыла лицо руками и заплакала.

– Надо срочно врача. – Дана обернулась к Мадлен, но та только растерянно смотрела на мужчину.

– Ну, беги же, позови кого-нибудь!

Брюнетка метнулась к двери, а Реган приложил руку к щеке и сморщился.

– Что, что у меня там?

– Не трогай, нет! Хотя…

Она вспомнила, вспомнила, как он что-то сделал на острове с ее коленом. Возможно, он может что-нибудь сотворить, он же маг.

– У тебя ожог, довольно сильный. Попробуй, попробуй это исправить. Как-нибудь. Ты же умеешь?

– Откуда ты знаешь? Ах, ну да.

Он все-таки нащупал волдырь и провел по вздувшейся коже, оценивая размеры раны.

– Нет, невозможно.

Всхлипы Дорис перешли в рыдания.  Дана сделала два шага и взглянула в глаза мужчине.

– Я тебе не верю.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом он убрал руку от лица.

– Невозможно излечить себя. Даже самую маленькую ранку. Никому не удавалось. Даже если попытаться, то у меня нет столько сил. Ни у кого нет.

Она взяла его руку в свои.  Все-таки в ней была сила. Чувствовалась в этой тяжелой, шершавой мужской ладони с сильными грубыми пальцами. Да, последнее время он много занимался ручным трудом. Но в такой ладони была своя прелесть. Она была настоящая.

– Всегда стоит попробовать. Как в море недавно. Наверно, ты из тех мужчин, которые любят, когда их просят?

Она подняла эту сильную руку в своих маленьких ладошках и заставила вновь приложить к лицу. Возможно, это и не имело значения, но почему-то ей показалось, что именно так и надо.

Он продолжал смотреть ей в глаза, и теперь, наверно, в них было удивление. Не сомнение, неуверенность, нет, удивление. Может быть, причина была в ней? Во всяком случае, он словно забыл о боли, которую явно по-прежнему испытывал. Он смотрел, словно пытался понять, что заставляет ее поступать столь решительно, столь уверенно. А ей надо было одно: чтобы ее уверенность передалась, в конце концов, этому мужчине, которому она верила как никому в этом новом для нее мире.

“Ну же, решайся скорее. Иначе вся твоя красота пропадет. А тебе она понадобится”. Она вспомнила о словах Шайлы и поняла, что сердится. Она почувствовала, что под ее руками что-то происходит. Похожее на то, что она испытывала совсем недавно, только сильнее, значительно сильнее. Мурашки вновь побежали по рукам, и она ощутила некое беспокойство, но даже не попыталась разжать руки и убрать их от лица Регана.

Мужчина глубоко задышал, и она вдруг заметила, как при очередном выдохе у него изо рта вырвался клуб пара.

– Хватит, достаточно, я же чувствую.

Он мягко отвел ее руки от лица. Плачь за спиной уже стих, и теперь она услышала только короткое “Ах!”

– Вот видишь, сколько в тебе магии!

Ожог почти исчез, хотя бледно-красное пятно сохранилось. Наверно, Реган чуть поторопился, да и выглядел он все-таки достаточно смешно с этими обгорелыми остатками бороды. Мужчина вдруг пошатнулся, и она вновь ухватила его за руку. Маг криво усмехнулся и сделал неуверенный шаг в сторону учительского стола.

Дверь открылась, и в аудиторию почти влетела Шайла. Она тяжело дышала, и вид у нее был не такой неприступно-холодный, как обычно.

– Что случилось? Помогите ему сесть!

Мадлен выглянула из-за спины хозяйки Академии, и ее взгляд выражал полное отчаяние. Она закрутила головой и умоляюще приложила палец к губам. Через мгновение в дверях показалась громадная фигура Теренция. В расстегнутой рубашке и каких-то шлепанцах он производил впечатление оторванного от любимой кружки пива домоседа.

Реган тяжело опустился на стул и закрыл глаза. Пар вырывался у него изо рта с каждым вздохом. Дана тоже ощутила, как здесь холодно, а запах горелой материи вызывал тошноту.

– Воды, дайте же ему воды!

Шайла приложила руки к вискам мужчины, а итальянец схватил стоящий графин, схватил и сейчас же с удивлением отпустил. Стекло треснуло пополам, а вместо воды теперь был лед. Кусок льда.

Глава 10. Дана. Смотрины

Дана сидела перед зеркалом уже достаточно времени. Девочки, которые пытались ей помочь, ушли, а она, задумавшись, продолжала рассматривать себя в этом извечном свидетеле удач и невзгод, помощнике и враге всех женщин. Подготовка к этому мероприятию, экзамену, более правильного слова она не могла подобрать, заняло больше времени, чем девушка ожидала.

Хорошо, что волосы она покрасила вчера, иначе сегодня, пожалуй, пришлось бы отказаться от всех этих ухищрений и попробовать выйти к этим людям не накрашенной. Дана горько улыбнулась. Сейчас кто-то, кого она даже не знала, будет решать ее судьбу. Шайла успокаивала ее вчера, рассказывая, что все это только формальность, и решение принимает она и только она. Девушки согласно кивали, но в глазах у них она видела... сомнение? Неуверенность?

И все-таки быть брюнеткой ей совсем не к лицу. Не идет. Странно, что огненные пряди она воспринимает так естественно, а глядя теперь на свой новый ореол цвета вороньего крыла, она почему-то даже не верит, что это она в зеркале пытается совершенно жалко улыбаться. Может быть, цвет помады не подходит? И вообще, он слишком яркий, а это платье, серое с черным и этой эмблемой, оно совсем не идет. Но ей объяснили, что ученицы Академии всегда ходят именно в таком. Во всяком случае, на всех официальных мероприятиях. Но радует, что руки полностью закрыты.

– Хорошо, что ты уже готова.

Шайла зашла совсем незаметно, беззвучно. Девушка обернулась и столкнулась взглядом с ректором. Сегодня хозяйка жилища магов и глава рода выглядела необыкновенно эффектно. Она сделала прическу и уложила свои светлые волосы замысловатым плетением кос и косичек. Длинное шелковое платье подчеркивало все достоинства фигуры, и по внешнему виду Шайлы совершенно нельзя было определить, сколько ей лет. Дополнял внешний вид комплект замысловатых украшений с сапфирами и все тот же кинжал, который теперь смотрелся чужеродным  объектом.

– Мы сейчас же едем.

Дана выслушала ее с замешательством. Насколько она поняла вчера, обычно зачисление новых студентов утверждает королевский совет, но обычно для решения столь формальной проблемы хватает самого канцлера и руководителя канцелярии. Остальные просто подтверждают их решение, а скорее, решение ректора, которая также входила в совет. Девушке казалось, что она потеряется и может совершить какую-то глупость перед такими людьми.

– Сейчас мы вынуждены будем соблюсти все формальности. И не надо лишних вопросов. Все равно ты не знаешь, о чем спрашивать. Едем.

В коляске их ожидал Реган. Дана улыбнулась. Она совсем не была уверена, что мужчина едет на это заседание из-за нее, но все-таки была благодарна. Все-таки это был первый человек, который встретил ее в этом мире, и не просто встретил, а помог, поддержал. А что будет, если вдруг этот королевский совет решит, что она не может учиться в академии? Ведь и на самом деле она не может. Она, кажется, ничего не может.

Реган улыбнулся в ответ и прикоснулся к ее руке. “Нет, он все-таки хороший человек и маг. Как в книгах. И глаза у него красивые. Совершенно невозможно все это!” – Дана вздохнула и вспомнила совсем другие глаза. Холодок пробежал по спине и плечам и неуверенно затих.

Шайла всю дорогу смотрела в сторону и молчала. А девушка пыталась рассмотреть хоть что-нибудь на столичных улицах и время от времени задавала вопросы магу. Он старался отвечать, объясняя и фрагменты увиденного, и давая пояснения по поводу того, где они едут.

Об экзамене Шайла все рассказала уже вчера, и Дана не пыталась при ней выведать у мужчины что-то еще.

Здание, у которого они остановились, очень напоминало ей итальянские дворцы. Она бы не удивилась, увидев подобное в Пизе или Флоренции. Хотя, наверно, для Франции такие сложенные из каменных плит палаццо тоже были совершенно типичными строениями. К сожалению, во Франции она не бывала и, судя по всему, уже не побывает. Эта страна называлась по-другому и люди, живущие здесь, отличались от живущих в ее мире и языком, и культурой.

Конечно, не могла называться страна Францией, если в ней никогда не жили франки. Она немного отвлеклась и только сейчас обратила внимание на руку, которую Реган протянул ей. Ну что же, еще одна возможность почувствовать его тепло. Только вот предплечье щиплет. Наверно, от нервов.

Они прошли к огромным дверям, обитыми потемневшими от времени медными листами. На них были выгравированы люди, животные и растения с плодами и листьями. Но рассмотреть изображения ей не дали времени, двери открылись, и они вошли. Шайла проследовала первой, а они шагали чуть сзади, и всю дорогу Реган продолжал поддерживать ее под руку. Так они миновали неширокий белый коридор, поднялись по узкой лестнице с затертыми от времени деревянными ступенями и остановились у обычной двери без какой-либо надписи или изображения.

Дана с удивлением заметила, что Шайла закрыла глаза и несколько раз медленно и глубоко вздохнула. Она что, пытается успокоиться? Получается, что все не так просто? Мадам ректор распахнула глаза, сердито взглянула в сторону девушки, потом сделала широкий жест поперек груди ладонью с растопыренными пальцами. Огонь светильников зажегся в глубине синего камня, и вот женщина уже закрыла за собой дверь.

Они остались вдвоем. Дана нервно сглотнула, пытаясь понять, к кому относился этот странный жест женщины-мага.

– Не стоит бояться. Все будет хорошо. Я уверен.

Она взглянула в лицо Регану, стараясь догадаться, что же он имеет в виду. Странно, он все время казался ей недостижимо высоким, но сейчас, когда он вот так стоял рядом, и она ощущала его дыхание, в сущности, это было неважно. Но, и на самом деле, он не намного выше ее, может, всего на пару сантиметров. Почему-то это показалось ей важным, но почему, Дана не успела подумать. Мужчина приблизил свое лицо и с самым серьезным видом поцеловал ее. Его дыхание опалило, и ей не осталось ничего, кроме как закрыть глаза.

Реган сейчас же отодвинулся, и она даже не успела решить, хочет ли она как-то ответить на его поцелуй. И ответила на мгновение, сколько успела, пока он не исчез, оставив только намек, аромат, который странным послевкусием повис на мгновение и, чтобы удержать его, она успела только приложить руку к губам. Вот такой вкус у обладателя этих самых серьезных в мире глаз. Надо запомнить.

Так, с рукой у губ, она вошла в комнату, которая оказалась достаточно большим залом овальной формы. Кроме дверей, через которые проследовали они с Реганом, в зале были еще два входа с левой и правой стороны, завешенные тяжелыми шторами темно-бордового и переливающегося зеленого цвета. Длинный стол перегораживал комнату поперек, а дальше за ним, у стены, на возвышении, под бордовым балдахином стояло кресло с высокой спинкой.

По обе стороны от подобия трона огромные окна открывали зал солнечному свету. Наверно, в другое время, при задернутых шторах, здесь царил полумрак и, остановившись прямо в центре зала, она бы почувствовала себя как на сцене в свете прожекторов. Дана зажмурилась и, открыв глаза, несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к этому яркому свету. За спиной послышался тихий незнакомый голос: “Ждите”. Она с удивлением обнаружила, что за руку ее теперь поддерживает совершенно незнакомый человек в синей униформе, а Реган протискивается к свободному месту в ряду людей в некоем подобии театральной ложи по левую руку. Ложа была переполнена хорошо одетыми людьми, в основном среднего возраста, хотя среди них были и совсем молодые.

Эти люди откровенно пялились на нее, шутили и смеялись, словно присутствовали на представлении. Справа такая же ложа была почти пуста. Дана разглядела там только три фигуры, словно прячущиеся в тени.

Прямо перед ней за столом сидел человек, на лице которого время уже оставило свой отпечаток в виде морщин, в волосах пробивалась седина, но во взгляде не чувствовалась свойственная старости усталость. Одетый в синий костюм без каких-либо украшений и белую рубашку с пышным галстуком, человек присматривался к ней без особенного интереса. Чувствовалось, что он исполняет обязанность, от которой с готовностью бы отказался. Перед ним лежал лист бумаги и очки. Руки мужчина сцепил в замок и время от времени словно потирал ладонями, не расцепляя пальцы.

Шайла заняла место рядом с ним, а стул с другой стороны был свободен. Рядом с ректором уселся здоровяк с длинными черными усами. Его серый мундир сверкал золотом позументов и металлических пуговиц. На лице военного застыло удивленное выражение, словно он совершенно не понимал, как сюда попал и, главное, зачем.

Реган, наконец, нашел свободное место и, усевшись, ободряюще улыбнулся девушке, а потом совершенно глупым образом подмигнул. Она вновь машинально поднесла руку к губам и внезапно почувствовала, как по спине и по рукам побежали холодные мурашки.

Сидевший посреди стола мужчина ударил деревянным молоточком по специальной подставке, и глухой звук наполнил, казалось, все углы зала. Шепот голосов за спиной стих.

Председательствующий встал и взял лежащую перед ним бумагу. Но в этот момент двери за зелеными шторами распахнулись, и в зал вступили еще двое. Мужчина средних лет что-то негромко говорил своему молодому спутнику, одежда которого напоминала убранство священника, встреченного на пристани.

Почти сразу разделившись, опоздавшие проследовали к своим местам, священник расположился в ложе с правой стороны, причем, в отличие от других, он не пытался скрываться в тени, а с явным интересом направил взгляд в сторону Даны.

За спиной у девушки вновь послышался приглушенный гул голосов, и она не выдержала и повернулась. Над дверьми, через которые она вошла в зал, располагался широкий балкон, и он был заполнен зрителями. Она с удивлением смотрела, как эти люди что-то обсуждают между собой, и взгляды их устремлены не в ее сторону, они смотрели на вошедших. Видимо, их появление в этом зале должно было означать что-то важное, во всяком случае, интересное. И скорее всего, вся эта публика собралась здесь совсем не ради того, чтобы узнать, примут или нет какую-то девушку в Королевскую академию магических искусств, а для того, чтобы убедиться в том, что все эти люди, собравшиеся внизу, вместе будут обсуждать одну проблему.

Повторный звук молотка оторвал Дану от этих размышлений, и, обернувшись, она увидела, что второй опоздавший мужчина уже занял место рядом с председателем. Но он совсем не смотрел в ее сторону, сложив ладони, он словно старательно рассматривал нечто, недоступное другим.

Председательствующий наконец смог начать.

– Я, Королевский канцлер Ангелар Готиус, открываю заседание королевской канцелярии, посвященное приему очередной адептки в Королевскую академию. Есть ли возражения по существу у членов внутреннего круга?

Сидящие рядом с канцлером за столом молчали.

– У членов малого совета?

На этот раз канцлер взглянул по очереди в сторону каждой из лож. Не услышав возражений, он кивнул.

– Абитуриентку представит магистр ректор госпожа Шайла Ля Форе Вертэ.

Канцлер сел. Шайла же, наоборот, поднялась и вышла из-за стола. Она медленно плыла через зал, ее походка сейчас совсем была не похожа на порывистые движения той женщины, к поведению которой Дана уже успела привыкнуть. Подойдя, ректор посмотрела ей в глаза, словно пытаясь в последнюю секунду найти ответы на все заданные и незаданные вопросы. Эта пауза явилась прологом к новым событиям.

Двери зала вновь открылись. Теперь это были двери с противоположной стороны, под бордовыми шторами. Раздался громкий звук шагов, и в зал вошел офицер в темно-красной форме и сверкающей кирасе, со шпагой на боку. Сделав несколько шагов, он задержался почти рядом с Даной и отчеканил:

– Ее величество Фиона, королева Бельгики, Кельтики, Аквитании и Галлии.

Еще два офицера появились в проходе и замерли у дверей. В руках они держали короткие алебарды. В зале наступила абсолютная тишина, и в этой тишине можно было легко расслышать легкий стук каблучков.

Дана поняла, что сейчас здесь появится королева, настоящая настолько, насколько настоящим был весь этот мир с ее переживаниями. “Это не может быть из-за меня. Наверняка нет. Просто совпадение”.

– Делай все, как я. Только после меня.

Шепот Шайлы за спиной раздался как раз в тот момент, когда Ее Величество перешагнула порог зала. Королева шагала уверенно и в то же время плавно. Девана никогда не смогла бы ответить, кого она ожидала увидеть, но почему-то в эту минуту ей стало легче, спокойнее.

Молодая светловолосая девушка с огромными голубыми глазами, чей образ был словно собран  из множества фильмов, просмотренных когда-то там, в прошлой жизни. И в этих глазах она видела свет, свет ожидания чего-то важного, что должно было произойти здесь. Это ожидание было очень приятным, улыбка таилась в уголках маленького рта с совсем детскими припухлыми губами. И учащенное дыхание, которое было явно не связано с тем, что она двигалась, наверно, слишком быстро для церемониального выхода.

Впрочем, какой он должен быть, этот выход, Дана сказать бы не смогла. Нервная дрожь вновь пробежала по спине. Сейчас она, возможно, должна будет сделать реверанс или этот книксен. То есть сейчас точно наступит миг позора, она совершенно точно упадет или совершит нечто нелепое. Словно чувствуя, что сейчас переживает соискательница, или в соответствии с правилами ректор сделала два шага и заслонила девушку.

Королева точно направлялась к ним, а в зале раздался шум отодвигаемых стульев, все встали. Королева остановилась, не доходя двух шагов до Шайлы. Она протянула руку в бордовой перчатке, и волшебница в ответ коснулась ее пальцев своими. Это ритуальное подобие рукопожатия длилось буквально секунду. Выглядывая из-за плеча ректора, Дана поняла, что внимание королевы совсем не направлено ни на Шайлу, ни тем более на нее. Ее величество изо всех сил старалась не смотреть в сторону переполненной ложи. То или тот, кто заставил ее появиться в этом зале, явно находился там.

– Мне очень приятно видеть вас сегодня здесь, госпожа Ля Форэ Вертэ. – и, словно вспомнив, уже в пол оборота. – И вашу протеже также.

Дана, склонив голову, поняла, что от нее ничего не требуется. И это полное отсутствие какого-либо внимания вдруг заставило ее не возмутиться, нет. Она вдруг почувствовала в себе некое желание показать, что она тоже на многое способна. Мурашки вновь забегали по рукам, но в этот момент она заметила лицо стоящего в ложе Регана. Даже не лицо. Он смотрел на приближающуюся королеву, и отблески эмоций и мыслей сменяли друг друга. Бледность сменилась ярким румянцем, и хотя он старался справиться с собой, глаза самым откровенным образом выдавали отчаяние.

Королева прошла мимо ложи с поистине королевским независимым видом. Она заняла свое место на троне и старательно, глядя прямо перед собой, произнесла:

– Продолжайте, господа.

Шайла сделала паузу, подождав, пока уляжется шум, и все займут свои места. Затем произнесла, обращаясь, казалось, уже прямо к Ее Величеству.

– Ваше Величество! Академия запрашивает разрешения королевской канцелярии и малого совета разрешить обучение присутствующей здесь девушке. Ее зовут Девана.

– Хорошо, Шайла. Мы все знаем, что ты бы не обратилась к нам с такой просьбой, не имея уверенности. Но формальности необходимо соблюсти. Надеюсь, у присутствующих здесь не будет вопросов.

– Разрешите, Ваше Величество?

Все повернулись на голос. Вошедший последним молодой человек поднялся в зеленой ложе и склонил голову.  Королева слегка нахмурилась, словно подобная задержка совсем не входила в ее планы. У Даны уже не было никаких сомнений. Взгляд Ее Величества неумолимо тянуло в сторону молодого мага. А Реган? Он опустил голову, как будто понимал, что в противном случае он обязательно встретит ее взгляд.

Девана вновь подняла руку к губам. Его запах, аромат, кажется, еще не улетучился, вкус его губ ощущался, словно этот поцелуй еще продолжался. Невозможно и нельзя. Она невольно повела головой, забыв, что люди в зале, возможно, следят за нею. Но нет, если эти люди и следили за кем-то, то это была королева Бельгики и других странных названий.

– Конечно, Ваше Святейшество.

Священник склонил голову в сторону королевы и повернулся к Шайле. Свет из окна мешал разглядеть его лицо, но в его голосе Дане послышалась не угроза, нет, далекий намек на возможную угрозу.

– Госпожа ректор, я знаю условия поступления в Академию, но все-таки, может быть, вы расскажете немного об адептке. Хотя бы скажите, из какого она рода или назовите ее фамилию.

Шайла ответила сразу, не оставляя сухим тоном сомнений, что готова вступать в дискуссию с кем-либо.

– Господин Ричард, адептка принята в наш род, род Ля Форэ Вертэ. Соответствующий документ подписан и скреплен как в присутствии друида, так и королевского нотариуса. В данном случае регламент не предусматривает раскрытие предыдущей фамилии. Может быть, у вас есть еще какие-либо вопросы?

– Нет, я узнал все, что хотел. Ваше Величество, я не возражаю против принятия молодой адептки из рода Ля Форэ в академию.

Королева кивнула. Несколько минут царила тишина, в которой был слышен только шепот на балконе. Затем канцлер встал и обратился к девушке, восседающей на троне.

– Ваше Величество, процедура рассмотрения заявления закончена. Позвольте членам вашей канцелярии скрепить подписями соответствующий документ?

– Действуйте, господин Ангелар.

Несколько секунд в тишине был слышен только скрип перьев. Затем секретарь вручил документ ректору.

Офицер, стоящий у трона, потребовал внимания, королева встала и вновь обошла стол и поочередно подала руку канцлеру и господину Гензериху. Затем подошла к бардовой ложе и прошлась вдоль ряда немедленно поднявшихся на ноги людей. Здесь она так же подавала свою руку, демонстрируя свою признательность пришедшим на заседание с ее участием.

Перед Реганом королева задержалась буквально на долю секунды дольше, чем перед другими. Буквально на долю секунды, но Дана почувствовала, как предательски сжалось ее сердце. А еще она заметила, как королева приподнялась, чтобы все-таки поймать взгляд молодого человека.

Обойдя весь ряд одной ложи, королева проделала то же самое с зеленой стороны, а затем направилась к Дане. Подойдя, она протянула руку, так же, как и другим участникам заседания и добавила:

– Поздравляю вас, девушка. Учеба в Академии – почетная миссия. Жаль, что последнее время количество студентов крайне невелико.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и направилась к выходу. Двери закрылись, и тогда Дана позволила себе улыбнуться.

– Ну и чему ты улыбаешься? Учеба в академии – это очень непростое занятие, и, может, ты еще пожалеешь.

Девона повернулась к ректору и совершенно неожиданно для себя почти рассмеялась.

– Никогда не думала, что смогу смотреть на королеву сверху вниз.

Шайла нахмурилась и огляделась.

– Это мы обсудим позже.

– Позвольте?

Молодой человек подошел совсем незаметно и теперь протягивал девушке небольшой белый конверт. Дана с удивлением рассматривала усы, словно сошедшие с экрана фильма об Астериксе.

– Прошу, господин Гензерих приглашает госпожу студентку посетить его контору.

Она неуверенно оглянулась в сторону Шайлы. Но та только кивнула и взяла конверт.

– Передайте господину члену внутреннего круга нашу благодарность. Студентка Девона Ля Форэ Вертэ непременно посетит компанию господина негоцианта в назначенное время.

– Надеюсь, Шайла, мне тоже удастся познакомиться с новой властительницей стихий. Кстати, каких?

Дана узнала этот голос. Этот человек задавал вопрос о ее происхождении. Теперь он воспользовался моментом и бесцеремонно принялся разглядывать девушку. И это священник?

– Не отвечай, Девона.

Реган демонстративно взял ее под руку и не обращал внимания на слабую попытку девушки освободиться.

Мужчина напротив был бледен настолько, что Дана подумала, что он может быть болен или никогда не покидает одного из этих холодных каменных зданий, наподобие Академии или Королевской канцелярии. Интересно, как выглядят храмы, в которых такие, как Ричард, проводят свои службы?

Между тем представитель неизвестной ей религии закончил свой осмотр. По его лицу было непонятно, нашел ли он в облике Даны то, что ему было необходимо, или нет. Вот только в глубине темных глаз, ей показалось, промелькнуло нечто, заставившее ее вновь похолодеть.

– Ричард, тебе ли не знать, что устав академии оставляет за студентками право не предоставлять такие знания посторонним.

– Мы с тобой еще обсудим это, дорогой друг. Госпожа Шайла, госпожа Девона.

С тем же непроницаемым видом он сделал движение рукой, повернулся и направился к выходу. Дана чувствовала, что  приятное тепло, исходящее от руки мага, постепенно поднимается все выше и выше, и это тепло наконец позволило ей расслабиться. Столько всего она узнала. Столько всего.

Все эти люди вышли, оставив ее в недоумении. Может быть, они ничего не хотели узнать, а может быть, даже знали заранее?

Глава 11. Дана. Встреча с богом

Резная дверь королевской канцелярии осталась позади вместе со всеми странными вопросами и непонятными людьми. Спускаясь по широким гранитным ступеням, она почувствовала, как холодок пробегает между лопаток. Кто-то, возможно, продолжал следить за ней из узкого решетчатого окна. Стараясь перебороть желание обернуться, Дана сильнее сжала ладонь Регана. На этот раз маг позволил ей проявить инициативу. Вполне возможно, что и ему сейчас было не по себе, и прикосновение руки было вполне кстати.

– Господин Реган?

Голос был холодный, даже, можно сказать, ледяной. И такой тяжелый, с отзвуками металла. Она оглянулась, выглянула из-за плеч мага. И натолкнулась на серо-стальной холодный взгляд, вполне соответствующий голосу. Человек-глыба в черном костюме со знаком дерева напротив сердца замер в ожидании.

Реган молчал, но его правая рука машинально опустилась на пояс, словно в поисках рукоятки оружия. Но там ничего не было, а на поясе сероглазого служителя церкви висел бастард, и в кобуре было нечто вроде пистолета.

– Господин Реган, Посвященный просит воспользоваться его приглашением. Это не займет много времени.

Она почувствовала, как напрягся мужчина, и крепче сжала его руку своими пальцами. Странные, похожие как зернышки граната люди окружали их со всех сторон. Они словно не обращали внимания на происходящее, старательно не смотрели друг на друга и в сторону Даны с Реганом, но сила, которая готова была вырваться наружу, говорила лучше их взглядов.

Реган положил свою руку поверх ее ладони в успокаивающем жесте, и она вздохнула. Конечно, он мог использовать свои необыкновенные возможности, но эти люди, что умели они? Церковник ждал.

– У меня здесь экипаж. Прошу пройти. Это ненадолго.

Она собрала свою храбрость, которой, по правде говоря, не было вообще нисколечко, а стало еще меньше. Но эти мужчины, которые с улыбкой  ждали малейшего повода, чтобы позволить своей ненависти выплеснуться наружу…

– Реган, ради меня, давай поедем. Эти люди, они кажутся мне надежными.

Ее мысли, ее опасения, она старалась, чтобы Реган почувствовал и понял. На некоторое время в воздухе повисло молчание, но потом она ощутила, как напряжение начало покидать мага. Теперь он позволил себе отвести глаза от этого военного и окинуть ступени взглядом.

– Да. Да я принимаю ваше приглашение, Карраско.

Реган помог ей подняться в оранжево-белый кабриолет. Она ощущала, что сейчас произошло что-то замечательное, необыкновенное. Дана вздохнула полной грудью и почувствовала, что сейчас заплачет от избытка чувств. Карраско с тем же ледяным выражением протянул ей платок. Возможно, его это нечто тоже коснулось, и она восприняла жест как  благодарность. Капитан был совсем не уверен, что все закончится так благополучно. Скорее, наоборот. Они с Реганом уже встречались когда-то. Да, наверняка.

Приняв платок, девушка поблагодарила капитана кивком. Плакать уже не хотелось, но она сделала вид, что промокает уголки глаз. Нельзя обманывать ожидания мужчины. В другой раз он уже не окажет услугу, даже такую маленькую.

А Реган даже слегка отстранился. Ну что же ты, маг, неужели ревнуешь?

Поездка была совсем короткой. И она даже не успела решить, стоит ли ей улыбнуться Карраско. Может быть, и стоило. Улыбка – это так легко, а лед в глазах, может быть, и растает.

Но ибер уже выскочил из экипажа и направился к страже у дверей. Сама уверенность, никаких сомнений, что теперь приглашенные уже точно последуют за ним. Дана совершенно не знала, что делать с его платком, и в который раз пожалела, что здесь у нее до сих пор не было сумочки.

Солдаты с копьями на входе молча распахнули створки дверей. Здесь их ожидал священник в белом балахоне. Дана не знала, как называлась эта одежда здесь, но слово “сутана”, привычное ей, отлично подходило к облачению служителя местной церкви.

Интересно, то ли ему сообщили, что они едут, но как, то ли он заранее ждал их у нижней ступени мраморной лестницы. Молодой и сильный. “Возможно, кто-то подбирает сотрудников по известным только ему характеристикам”. Но будь она руководителем здешней организации, то этот белоплащник точно бы сохранил свое рабочее место.

К ее удивлению, молодой мужчина, словно что-то почувствовав, опустил глаза.

– Господин Реган. Познавший истину ожидает вас.

Страх заставил чисто рефлекторно сжать руку мага. Невозможно оставить ее здесь в одиночестве. Или он способен на это? Ведь она сама сказала, что они могут поехать. На что она рассчитывала? Что ее, неизвестную девушку, пригласят на важный разговор? На самом деле ей хватило уже предыдущих бесед. Все ее предупреждали, предупреждали, а на самом деле смотрели так, словно хотели запугать.

– Госпожа Девона может не беспокоиться. Я буду рядом.

Она оглянулась. Лицо испанца изменилось. В уголках губ пряталась легкая усмешка. Грудь колесом. Усы, как у настоящего испанца, впрочем, являются ли местные испанцы испанцами? Иберы, так их, кажется, называют. И государства у них нет. Но вот этот на благородного идальго похож. Глаза только стальные. Но нет, сейчас, кажется, почти голубые.

Эта перестрелка взглядами отвлекла, и только несколькими секундами позднее она поняла, что Реган в сопровождении священника поднимается по лестнице, а она осталась стоять рядом с этим солдатом.

Карраско подождал, пока шаги Регана и  священника утихнут, а потом сделал приглашающий жест.

– Вас ожидают.

Она вздрогнула. Все-таки предчувствие ее не обмануло. От нее тоже чего-то хотели в этом дворце-крепости. Но кто и чего?

В глазах иберийца она прочитала… неуверенность? Сожаление? Может быть, если она сейчас откажется идти, этот человек просто ее отпустит?

– Идемте. Я думаю, там не привыкли ждать. Тем более, чем раньше вы зайдете, тем раньше выйдете.

Мрачный смысл этих слов не сразу дошел до нее. Знакомая шутка в реальности совсем не казалась смешной.

Они долго шли по ослепительно белому коридору. Дана еле успевала за широкими шагами военного, который уже был совершенно уверен, что она никуда не денется. И действительно, среди этого пустого, безлюдного пространства без дверей и окон она чувствовала себя не самым лучшим образом, и мысль о том, чтобы затеряться среди этих бесконечных коридоров, освещаемых… Кстати, она даже не обратила внимания! Но в коридорах этого дворца-храма светились настоящие электрические лампочки! И не одна, как в кабинете министра, а через каждые десять-пятнадцать метров. Лампы были большие, но светили они слабо и мерцали. Но это так напоминало ей дом!

Наконец они остановились у одинокой двери, также выкрашенной в белый цвет. Капитан открыл створку и сделал приглашающий жест.

– Прошу, вас ждут.

Она нерешительно взялась за ручку двери.

– А вы?

– Нет. Аудиенция назначена только вам. Я подожду здесь.

Она на секунду заколебалась, а потом перешагнула порог. Дверь за ней закрылась почти беззвучно.

Комната была полна солнечного света, заливающего ее через большие окна, расположенные напротив двери, и почти пуста. У противоположной от входа стены стояла большая кровать, и в этой кровати лежал старик. Во всяком случае, она решила, что этому человеку очень много лет. Свет беспрепятственно проникал через незамутненные стекла и освещал его лицо, оно было испещренно морщинами и отмеченное пигментными пятнами. Руки со сморщенной старческой кожей бессильно покоились поверх одеяла. Глаза мужчины были закрыты, и можно было понять, что он жив, только по почти незаметному движению груди.

А рядом с кроватью на низеньком стуле, таком же белом, как и кровать старика, сидел мальчик лет десяти. Он сердито наблюдал за Даной, и она, встретившись с ним взглядом, неожиданно для себя отвела глаза. Что-то было в нем необыкновенное. Это выражение светло-серых глаз могло вполне ассоциироваться с тем, что обычно называют “тяжелым” взглядом. Но кто будет ожидать такого от ребенка?

Дана не знала, что делать. С кем ей здесь разговаривать. Эти двое людей составляли странную пару, и она не понимала, к кому ей обращаться, а может, стоит просто подождать, и через дверь в противоположной стене появится кто-нибудь еще.

Пауза затянулась, и она уже почувствовала себя неудобно под этим пронзительным недетским взглядом. Мальчик держал руки на коленях поверх небольшой деревянной коробки  и сидел совершенно спокойно, совсем не по-детски. Она вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки, а голос, прозвучавший еле слышно, заставил ее непроизвольно вздрогнуть.

– Здравствуй, Девона! Ты можешь не бояться моего воспитанника. Думаю, тебе общение с ним ничем не грозит.

Старик открыл глаза и теперь внимательно рассматривал девушку, впрочем, не отрывая головы от подушки. Теперь ей показалось, что этот взгляд не мог принадлежать старику. В нем была сила и энергия еще молодого мужчины. Во всяком случае, спустя некоторое время под этим взглядом она почувствовала, что краснеет, словно девочка.

– Я не боюсь. Просто…

Она не закончила, стараясь подобрать правильные слова. В который раз за последнее время к ней вернулось ощущение, что она является героиней второго плана на съемках костюмированного сериала. Героиней, которая часто появляется в кадре и все же не определяет сюжетную линию, а движется в соответствии с неизвестными замыслами главных героев и режиссера. Она не подобрала правильных слов и просто решила перескочить сразу на непонятное приглашение.

– Извините, не знаю, как обращаться к вам и как зовут этого мальчика. Меня пригласили сюда.

– Да. Это я тебя пригласил. А этого... мальчика можешь называть… Можешь называть, скажем, Антонио.

Она не поняла, что это означало, но заметила, как недовольно скривились губы ребенка.

– Антонио поможет мне проверить одну мою теорию. Ваше появление в Лионе не осталось незамеченным. События закрутились, и для меня важно, чтобы они далее двигались в правильном направлении.

Мальчик встал, положил ящичек на стул, сделал несколько шагов и взял девушку за руку. Это движение было таким нормальным, простым, что она даже не пыталась вырвать свои пальцы. Рука мальчика была холодной и сухой. Она с удивлением заметила, как Антонио закрыл глаза, и тут же ощутила, как что-то сдавило ей горло, дыхание сбилось, и словно в ответ сердце забилось сильнее, а на висках выступил пот.

Это продолжалось несколько секунд, а затем она поняла, что успокоилась, и неприятные ощущения проходят. И в тот же момент мальчик вдруг зашатался и начал оседать на пол. Она еле успела подхватить и не дать ему упасть. В ту же секунду двери открылись, и в них появился высокий мужчина со знаком дерева на белом балахоне. Он словно был готов к происходящему и принял Антонио у нее из рук. Повернулся и спокойно вышел. Она смотрела ему вслед, открыв рот. Все это было слишком нереально.

– Не волнуйтесь. С ним все хорошо, и даже лучше, чем раньше. Просто невозможно выпить океан. И это важно. Очень важно. Но теперь стул свободен. Берите коробку и садитесь. О, она совсем не тяжелая.

Дана осторожно подняла ящик, словно ожидая, что оттуда выскочит нечто опасное, выползет змея. Хотя вряд ли.

– Не бойтесь. Там нет ничего страшного для вас.

Старик еле заметно улыбнулся восковыми губами. Хотя девушке показалось, что сейчас он был уже не так бледен, как пару минут тому назад.

– Я расскажу тебе одну историю. Конечно, ты можешь сама прочитать ее в деревянной книге. Но я не знаю сам, совпадает ли написанное там полностью с тем, что я хочу рассказать. Я писал это так давно. Ну вот, это уже звучит странно.

Старик улыбнулся. Некоторое время он еще улыбался, закрыв глаза.

– Так вот. Когда первосвятитель со своими последователями бежали от огнепоклонников, они попали в пустыню. Не помню, где все это на самом деле происходило, но, думаю, что в Ливане. Но не так важно. Было жарко, и у беглецов оставалось мало воды. Так они добрались туда, где надеялись увидеть спасение. В оазис недалеко от Мертвого моря.

Старик затих и начал шевелить губами, словно неслышно шептал какие-то слова.

– Не помню название. В общем, не важно. Короче, в оазисе все засохло. Деревья, кусты. Воды не было. Эти замечательные верующие. – здесь старик вновь улыбнулся. – Они очень расстроились и начали стонать и плакать. Тогда первосвятитель сказал, что надежда есть. Просто каждый из них должен пожертвовать чем-то дорогим для него. Говорят, все согласились. Никто не знал, что это будет. Никто не знает, что ему дорого на самом деле. Пока не потеряет это.

Ну и, получив согласие от каждого, первосвященник воззвал к единосущному. И оазис ожил. Деревья покрылись листвой и зацвели. Бассейн наполнился водой. Вскоре на кустах появились ягоды, на деревьях плоды. И они выжили.

Сила чуда была велика. Велика была и их вера. На память они срезали кедровые ветки и забрали с собой. Эти ветки не увядали никогда. Теперь ты понимаешь, почему нашим символом является дерево? А теперь открой ящик.

Загипнотизированная монотонным голосом старца, Дана приоткрыла крышку. Внутри была ветка хвойного дерева, абсолютно пожелтевшая, на которой часть иголок осыпалась, а часть держалась чудом.

– Достань ее. Достань ветвь и подай мне.

Она проделала это очень осторожно, стараясь, чтобы последние иголки не отпали. Наклонившись над кроватью, она подумала сунуть ветку между побелевших рук старика, но он внезапно сам с неожиданной силой ухватился за ветвь. Некоторое время не происходило ничего, а потом картина изменилась. Старые иголки зеленели прямо на глазах, а из-под коры уже вылезали новые. Несколько секунд, и в руках старца уже была живая, пушистая ветвь, а в воздухе отчетливо запахло хвоей.

– Держи ее крепче, она твоя. Пускай она служит тебе. Во всяком случае, если она начнет желтеть, это будет плохой знак. Для меня, а может быть, и для нас всех.

Она поднялась с несколько глупым видом.

– Но это же магия. Здесь много магии. Во всяком случае, здесь есть маги.

– О, да. Я думаю, это хорошо и для магов тоже. Но некоторым это может не понравиться. Даже очень многим. Поэтому спрячь ветвь в коробку и иди. Аудиенция закончилась. Антонио хороший мальчик, но те, кто рядом с ним, могут все неправильно понять. А я устал, хотя теперь и чувствую себя лучше.

Дане очень хотелось узнать, чем же пожертвовал хозяин комнаты, но ее собеседник уже отвернулся.

Она оглянулась только раз у самой двери. Старик лежал с закрытыми глазами, и на губах его играла улыбка.

Глава 12. Реган. Бросок белых костей

– И все же, Реган, в каких богов ты веришь сегодня?

Можно было не торопиться отвечать на вопрос человека в белом. Этот вопрос и не был вопросом. Он только означал, что беседа, прерванная несколько лет тому, сегодня продолжится. Возможно, закончится. Но насколько Реган знал своего собеседника, вряд ли.

– Ваше преосвященство, мы уже обсуждали этот вопрос много раз. И однажды наше обсуждение даже закончилось вызовом к ректору.

Ричард позволил себе улыбнуться. Вернее, только обозначить улыбку, чуть смягчив взгляд. Маг, разуверившийся в магии и поверивший во что-то другое. Но уже тогда, будучи странным мальчиком, приехавшим из самого сердца инобожия, с далекого севера, он пытался узнать, ради чего они занимаются всем этим. И почему все это у них не получается. Хотя по всем правилам, всем законам академии, всем написанным текстам должно получаться. Почему волшебства вокруг них все меньше, а непонятных сил все больше.

Этот намек на какие-то чувства, объединяющие их когда-то хотя бы в спорах и разъединяющие их впоследствии дальше, чем километры расстояний и  приобретенных или утерянных званий, был единственным намеком на то, что их беседа пока что не совсем формальна, и что титулы здесь не обязательны.

Его собеседник тоже молчал, может быть, надеясь услышать в ответ на произнесенную тираду нечто более приземленное, раскрывающее смысл их сегодняшней встречи.

Священник некоторое время тоже выжидал, надеясь, наверно, все-таки услышать ответ на свой вопрос.

– Я знаю, что ты уединился на острове. Конечно, там прекрасно дышится. И рыбалка там необыкновенная. Но я надеюсь, ты занимался там не только чтением старинных книг. Возможно, ты слушал ветер, ты смотрел в прошлое, ты старался увидеть будущее. Кто как не ты должен понимать, что в надвигающихся сумерках нам необходим каждый луч света.

Да, это действительно было продолжение их давней беседы. Но, кажется, в прошлый раз священник уже должен был понять, что им не по пути. Хотя с тех пор Ричард успел стать епископом, а Реган – отшельником.

– Неужели твои взгляды вновь изменились, и теперь ты готов принять помощь магии? Однажды ты уже требовал, чтобы я использовал свои силы. И что же? Ты нашел объяснение произошедшему?

– А ты? Впрочем, нехорошо отвечать вопросом на вопрос. Конечно, я нашел ответы. Хотя, возможно, не все и не на все вопросы. Но ведь всегда существует возможность получить эти ответы от своего старого друга.

Реган промолчал. Саксонец всегда легко прятался за словами, и пытаться разгадать их смысл было глупой затеей. В академии они частенько вместе занимались всякими вещами, о которых вспоминать было и смешно, и грустно. Но сейчас маг уже понимал, что даже в те времена будущий епископ никогда не погружался во всякие приключения с головой. Он словно контролировал каждый свой шаг, даже когда, казалось, веселье уже чудилось безграничным и вырывалось наружу необыкновенными подростковыми проделками и неоднозначными поступками молодых людей.

Ричард позвонил в колокольчик. Вошедший священник прятал глаза, и поднос в его судорожно сжатых руках подрагивал. Стараясь не смотреть в сторону мага, служитель наполнил стаканы вином и, поклонившись, вышел. Реган обратил внимание, как его рука дрогнула, как будто молодой человек хотел сделать жест, отгоняющий враждебную силу, но сдержался.

Бывший сокурсник позволил некой тени удовольствия проскользнуть по своему лицу и приглашающе поднял стакан. Безусловно, отказываться не было никакого смысла и, кроме того, зная своего собеседника, можно было заподозрить, что некое смягчение обстановки означало только то, что сейчас как раз последует самое интересное.

Он замер на секунду, приготовившись ответить на тост, но епископ уже пригубил вино и следил, когда же Реган проделает то же самое.

Маг никогда не считал себя хорошим психологом, тем более Ричард прекрасно умел внушить собеседнику совсем другое впечатление о происходящем. И все же. Это движение пальца по стеклу. Его собеседник не то чтобы волновался, но он придавал этой беседе гораздо больше значения, чем могло бы показаться из произнесенных слов. Да и то, как он пьет. Словно пытается выдержать паузу.

– Чтобы знать правильные ответы, нужно знать правильные вопросы. Возможно, они у тебя есть.

Священник улыбнулся.

– Друг мой, жаль, что мы давно не играли с тобой в шахматы. Но ты прав, вопросы – это главное. И время. Сейчас самое время для интересных вопросов. И сейчас я как раз хотел бы поинтересоваться, зачем первосвященник пригласил вашу новую студентку к себе на беседу.

– Даже не знал, что он еще кого-то принимает. Свидетели посещения единого бога мне всегда представлялись какими-то почти мифическими личностями.

То, что Дану пригласили к отцу Павлу, было само по себе совершенно неожиданно. Но уж совсем удивительным было то, что это произошло так скоро после ее появления в академии. Конечно, обнаружение нового представителя уже почти исчезнувшей касты должно было заинтересовать всех, кто еще помнил времена, когда магия решала в жизни многое. И не только жрецов и церковников. Но интерес первосвященника? Это заставляло задуматься.

Ричард выдвинул ящик стола, достал и подал гостю рисунок, сделанный акварелью на клочке бумаги. ”Интересно, где они успели подловить девушку?” Мысль о том, что церковь Неделимого следила за нею, а может быть, и за ним, заставила поморщиться. Кто из встреченных ими в эти дни людей был агентом Ричарда? Хотя, надо признать, портрет был написан опытной рукой.

– Привлекательная девушка. Я с тобой согласен, мой друг.

Реган машинально коснулся свежевыбритого подбородка. Проклятый белый! От него не укроешь не только поступки, но и даже мысли. Вспомнилась улыбка Шайры.

Но саксонец не пытался насладиться ситуацией, он встал, подошел к одному из стеллажей и извлек довольно объемный том. Некоторое время он задумчиво перелистывал книгу, а затем вернулся к столу и подал раскрытое посередине издание магу.

– Не только Гамилькар писал о драконах, как ты знаешь. Эту книгу наши миссионеры привезли из Чин. Хотя написана она на древнеперсидском. Ненависть огнепоклонников к монстрам и всему, что связано с ними, тебе известна, поэтому просто чудо, что это издание уцелело. Хотя где ему еще храниться, как не в стране Дракона.

Священник сделал приглашающий жест, и маг также склонился над книгой. На иллюстрации, занимавшей целую страницу, была изображена женщина с ярко-красными волосами. Здесь художник явно переусердствовал с цветом. Хотя, возможно, таким образом он хотел подчеркнуть эту деталь, показавшуюся особенно важной.

Женщина стояла на скале, раскинув руки, а в небе над нею парили драконы во всей своей смертельной красоте.

Ричард знал, что он тоже хорошо знал язык, на котором была написана книга, но все равно сам прочитал вслух подпись под картинкой. Впрочем, некая театральность была свойственна ему уже в юности.

– Кровь дракона взывает.

Некоторое время священник позволил своему старому приятелю рассматривать изображение, а затем захлопнул книгу и убрал ее, не дав никакой возможности рассмотреть название.

Это показалось Регану странным.

– Может быть, ты дашь мне почитать? Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать. Изображение действительно необычное, но какова связь…

Ричард встал. Теперь на его лице уже невозможно было прочитать ничего. Возможно, показав картинку, он узнал то, что хотел.

– Эта книга – собственность Церкви. Пока я не могу дать ее тебе. Более того.

Епископ подошел к окну и начал рассматривать нечто, возможно, заинтересовавшее его снаружи. Через минуту он продолжил.

– Более того. Я даже не могу сказать тебе, как она называется. Ты, Реган, иногда оставляешь впечатление странного молодого человека. Хотя давно должен был бы осознать ответственность, которая возложена на тебя в силу происхождения и в силу способностей, которыми обладаешь.

Напоминание об этом эпизоде с Фионой заставило сердце мучительно сжаться. Все-таки Ричард действительно не имеет человеческих чувств. И души тоже. Ну что же.

Маг обошел стол и, оттолкнув епископа, взял толстый том в руки. Священник не особенно сопротивлялся.

– Мне жаль тебя, Реган. У тебя был шанс. А теперь прощай.

В приемной мага Ричарда ожидали два человека в форме городской стражи. Завидев его, они подобрались и поправили мундиры. Один из них, с седоватым ежиком, сразу же протянул руку.

– Месье? Я капитан Фальден. Городская стража теперь занимается охраной имущества церквей совместно с ее служителями. Решение городского совета.

Реган не собирался ему возражать. Шайла предупредила его, что люди в серой униформе занимаются поддержанием порядка на улицах вместе с полицией. Но в дела аристократии они не должны были вмешиваться. Но капитан явно не собирался его пропускать.

Маг сделал шаг назад. Офицер перед ним явно нервничал. Кажется, он даже побледнел, но сохранял внешнее спокойствие. И у него на поясе висела совсем не парадная шпага, а полуторный меч. Этот человек явно был не из городских лавочников. Второй, стоящий рядом с ним, впечатлял ростом и шириной плеч, но оружия у него не было.

– Месье, я вынужден попросить книгу. Посвященный предупредил, что вы можете захотеть забрать ее.

Офицер говорил с легким, совсем неуловимым акцентом, но очень уверенно. Реган развернулся и поискал глазами удобное место в приемной. Стражники у него за спиной молчали. Слышалось только тяжелое дыхание здоровяка.

Маг сделал несколько шагов и присел в старинное кресло у окна. Некоторое время он, не отрываясь и не обращая внимания на стоящих солдат, перелистывал страницы. Ричард, как всегда, все рассчитал и действовал чужими руками. Но этот капитан. Его поступок еще недавно был бы совершенно немыслимым. Что-то изменилось.

– Скажите, капитан, вы же гот?

– Нет, месье, я финикиец. Но моя мать была из северных готов. Из столицы.

– И что же случилось? Почему вы здесь?

Подняв голову, Реган заметил, как офицер сжал пальцы на рукояти оружия так, что костяшки побелели. Некоторое время царило молчание, но потом Фальден ответил.

– Наши маги подвели нас, месье. Город не выдержал осады. Все же слышали.

– А вы?

– Я отплыл на одном из последних судов. На одном из последних уцелевших судов. Персы зажгли море, и другие суда остались у причала.

То, что говорил наемник, было невозможно. Так же невозможно, как и то, что Реган успел прочитать в книге.

– Ваша семья?

Капитан не ответил. Только зрачки его глаз сократились, и он совсем перестал дышать.  Маг встал и вручил книгу второму стражнику. Тот, глядя с высоты своего роста, изображал само равнодушие.

– Мне очень жаль. Но я надеюсь, капитан, здесь вы найдете свою новую родину. Наша страна принимает всех.

Теперь уже взгляд великана дрогнул, и Реган готов был поклясться, что он рассердился. Да, это было невозможно не почувствовать. Но спустя несколько секунд капитан расслабился. Он отпустил рукоятку меча и заметно успокоился. Его чувства можно было понять, попытаться оказать сопротивление магу – не самая приятная перспектива. И то, что ситуация разрешилась, было, кажется, облегчением для всех. Да Реган и сам не мог сказать, хватило бы у него сейчас сил преодолеть сопротивление этих двоих.

Внезапно его посетила мысль, что Ричард, возможно, хотел как раз это проверить. Что бы случилось, если бы он попытался выйти и не смог? Вот это был бы точно конец. Ричард совершенно также ощущал свои магические возможности, как и он. Но был ли священник на сто процентов уверен?

Реган уже направился к выходу, как вдруг ощутил внезапный толчок. Это было как отдаленное эхо, отзвук того, что он испытал в море. И это могло означать только одно: он стал сильнее, значительно сильнее. И увереннее. Уже на самом пороге он обернулся.

– Скажите, капитан, а много ли церковь привлекло таких, как вы? Сколько беженцев состоит теперь в страже?

Седовласый воин с чертами еще молодого человека только покачал головой.

– Достаточно, месье. Достаточно.

Глава 13. Реган. Странная прогулка

Дана ожидала его в фиакре. Она словно застыла в пространстве, вцепившись побелевшими пальцами в странного вида деревянный ящичек. Все-таки удивительные у нее пальцы. Такие длинные, хрупкие и в то же время такие нежные. Он вспомнил ощущения от их прикосновения и ощутил, как его пронзает дрожь. Неужели эта девушка обладает такой необыкновенной магией? Мурашки по коже и кровь, прилившая к щекам. Он даже неожиданно для себя прикоснулся к тому месту, где еще ощущались последствия ожога. Месту, к которому прикасалась она, чтобы помочь ему унять боль, справиться с раной и успокоиться. Последнее ей точно не удалось.

И вот теперь она вообще не смотрит в его сторону. Странно, задумалась о чем-то своем. Взгляд, устремленный в пространство, как будто не от мира сего. Хотя такая характеристика совсем не подходила к этой живой и весьма энергичной особе. Ей совсем не свойственны были женские страхи, во всяком случае, она совсем не скрывала своего отношения ко всему происходящему. И в то же время что-то в ней действительно было. Какая-то тайна. Ну, действительно, тайна, ведь до сих пор так и не удалось узнать, как она попала на остров. Вот и сейчас она о чем-то раздумывает или просто мечтает? О чем она может мечтать?

Реган оторвался от бессмысленных размышлений и постарался переключиться на ящичек в руках у девушки.

– Что это? Подарок первосвятителя? Можно посмотреть?

К его удивлению, Дана отрицательно покрутила головой и машинально сжала пальцы на деревянной крышке. Вот еще одна интересная легенда. “Когда запах черного не оставит ничего, кроме жажды огня, капля ее крови возродит чистоту аромата кедра”. Хотя белые не позволяют называть строки из своей книги легендами.  Надо будет поинтересоваться у Ричарда, что означает эта фраза. Вроде бы они до сих пор сами спорят по этой части Вечной истории. Хотя, может быть, они просто так говорят?

Но стоило уже, наверно, трогаться. Он повернулся к груму и хотел поторопить мужчину. Но Дана опередила его.

– Мы ждем Шайлу.

– Как, она тоже здесь? Но, кажется, она оставалась в канцелярии.

Дана словно спала. Если предыдущую фразу она произнесла еле слышно, то теперь просто пошевелила губами, словно о чем-то разговаривая сама с собой. Какая же она странная и в то же время необычная. Красивая? Да, конечно, красивая. Появившаяся из ниоткуда девушка, женщина, растерянная и напуганная вначале, но в то же время все чаще решительно поступающая не так, как ожидают окружающие ее люди, словно именно так для нее было  нормой. До сих пор отказывающаяся рассказать о себе хоть что-то, но как будто неплохо понимающая устройство окружающего мира. Видимо, неплохо образованная и в то же время странно не знакомая с вещами, которые должна знать каждая жительница Кельтики, да и всей Европы.

В который раз он так рассматривает ее и не отдает себе отчета, что делает это. Рассматривает жадно и в то же время с непонятным страхом в глубине души. А она? Несколько раз он ловил ее взгляд, задумчиво-оценивающий.

– Реган!

Он с удивлением обнаружил, что теперь она, слегка нахмурясь, внимательно смотрит ему прямо в глаза. Ее взгляд, удивительно, но он смутил и заставил его отвернуться.

По улице маршировал отряд морской пехоты в полном снаряжении. Солдаты словно немедленно были готовы вступить в бой. Он с удивлением заметил, что стрелки несут полностью снаряженные пусковые установки. Лес коротких копий и алебард над головами вызывал недоумение. За одной сотней последовала вторая. “Куда же они направляются?”

– Реган!

Голос девушки вырвал его из задумчивости. Теперь на ее лице было все, кроме задумчивости.

– Скажи, маги тоже ухаживают за обычными девушками? Или перед тобой как наследником рода все падают в обморок?

Реган невольно улыбнулся.

– Вообще, мне не приходилось ни за кем ухаживать. Мое знакомство с девушками достаточно ограниченно.

Тут он вспомнил Фиону, и настроение пропало. Можно ли королеву называть девушкой? Хотя, может быть, все это было совершеннейшей неправдой и глупостью. Настроение вновь погасло.

– Нет, так не пойдет. Так вы наводите грусть и на меня. Я хочу знать, если уж попала сюда, можем ли мы где-нибудь посидеть. Только бы не ехать сейчас в эту мрачную крепость. Эти казематы вызывают у меня только археологический интерес. Там холодно, сыро. И неприятно.

Маг не успел ответить. Рядом остановился другой экипаж, и Шайла пересела к ним. Несколько секунд она молча рассматривала обоих, уделив особое внимание ящику в руках у девушки.

Потом по-хозяйски отдала распоряжение ехать.

Некоторое время они сидели молча. Девушка несколько раз порывалась что-то сказать, но все-таки сдерживала себя и только кидала недовольные взгляды в сторону ректора. Та вновь поглаживала рукоять кинжала, а потом раскрыла сумочку и достала зеркало. Изучив за несколько секунд свое отражение и машинально поправив прическу, она бросила предмет обратно и принялась демонстративно недовольно рассматривать мага. Реган достаточно хорошо знал свою тетку, чтобы понимать – она взволнована и расстроена. В атмосфере молчания они проехали примерно милю, когда Дана наконец открыла рот и произнесла:

– Мы с Реганом…

Шайла не дала ей продолжить и произнесла, казалось, обращаясь только к магу.

– В субботу мы приглашены на прием в мэрию.

Затем, повернувшись к замолчавшей девушке, добавила:

– Сейчас поедем к мадам Франсуаз. Для приема тебе понадобится платье. Все это очень не вовремя.

Еще один короткий взгляд в сторону мужчины.

– И плохо. Очень плохо.

Шайла протянула руку и коснулась волос девушки. Некоторое время она словно играла, перебирая волоски.

– Придется опять покраситься. Ты должна быть внимательна, очень внимательна. Следи за тем, что ты делаешь. Что в коробке?

Дана не ответила. Она дернула головой, освобождаясь, отвернулась и начала глядеть на дорогу. Экипаж уже въехал в квартал, который располагался у подножья королевского холма, и везде их окружали явные приметы зажиточности. Изменился и внешний вид прогуливающихся людей. Светлые костюмы мужчин и красивые женские платья женщин не оставляли сомнений, что это место облюбовали совсем не простые люди.

– Девушка! Когда я спрашиваю, ты должна отвечать!

Дана повернулась и ответила совершенно спокойно. Что-то в ней появилось. Что-то такое, чего ранее Реган не замечал. Или из-под облика этой девушки, к которой он уже успел привыкнуть за эти дни, вдруг выглянул кто-то совершенно другой. Перед тем, как заговорить, она кинула короткий взгляд в его сторону.

– Нет. Я не могу.

– Что значит – не могу?

Шайла негодовала, ее щеки пылали, губы исказила гримаса злости, и маг не мог понять, почему его тетка потеряла вдруг свое знаменитое самообладание.

– Девчонка! Что ты понимаешь!

– Я не могу. Он мне сказал, что это показывать нельзя.

Теперь уже госпожа ректор замерла на полуслове.

Почему-то Реган не удивился. Он прекрасно понимал, кто такой этот “он”. Что находится в ящике? В любом случае, им, наверно, и правда лучше не знать. Он и так узнал слишком много. Интересно, что еще написано в этой книге? Что вообще может произойти? А может, все уже произошло, и все их мысли, желания и поступки уже не имеют никакого значения? Надо найти способ каким-то образом заполучить этот том. И как можно скорее.

– Мы собирались прокатиться и посмотреть город. И вообще, есть хочется!

Он смотрел на девушку с удивлением. С не меньшим удивлением ее рассматривала Шайла. Вполне возможно, с такими требованиями она сталкивалась впервые. И уж совсем неожиданно было слышать все это от этой девушки. Кажется, происходящие события влияли на нее сильнее, чем на других. Хотя под их взглядами следующую фразу Дана произнесла уже тише, но все с тем же непонятным вызовом.

– Я совсем не знаю города. Я хочу хоть немного понять, где нахожусь, и кто здесь живет. Ведь я теперь тоже живу здесь.

Она мечтательно взглянула в его сторону из-под опущенных ресниц.

– Я не могу общаться со всеми этими людьми, не зная даже что это за страна. Это может вызвать удивление похуже, чем на этом допросе.

Шайла перевела вопросительный взгляд на племянника. Ситуация становилась совершенно нелепой, и он начал чувствовать себя как между молотом и наковальней. Только кто молот? Еще неделю назад такая мысль даже не пришла бы ему в голову.

– Действительно. – он замялся, посматривая поочередно на обеих женщин. – Действительно, было бы неплохо показать Дане столицу. Да и заехать к нашему старому другу Мартену было бы не лишним.

Некоторое время мадам ректор не отвечала. Поток событий сегодняшнего дня был слишком бурным даже для нее. Спустя пару минут, очнувшись, она совершенно неожиданно сменила тему разговора.

– Я вызвала из имения наших людей. Теперь они будут сопровождать тебя, Реган. У них есть разрешение на ношение оружия. И тебя, Дана, также они будут сопровождать.

Наверно, тетка была права как никогда. В этом городе что-то происходило. Что-то витало в воздухе. И лучшее, что можно было сделать – это предусмотреть всякие случайности. Хотя, наверно, именно случайности нельзя предусмотреть никогда.

Девушка опустила голову. Волосы закрыли лицо, и теперь и он обратил внимание на появившиеся рыжие пряди. Кажется, бороться с этим было совершенно невозможно. Возможно, никто уже и не обратит на это внимание, мало ли старых темных легенд и всяких предсказаний тысячелетней давности. Последний случай нападения на рыжую иностранку был уже лет сто назад. Он еще раз взглянул на всполохи огня среди черных крыльев, разметавшихся по плечам девушки. В их семье уже однажды случилось странное происшествие. Нет, Шайла права, не сейчас.

Дана продолжала машинально поглаживать крышку ящика и уже, видимо,  не пыталась возражать. Но он вновь ошибался.

Девушка вновь взглянула на тетку. Она словно в очередной раз пыталась увидеть что-то, что скрывалось под внешним обликом ректора академии. Затем девушка обратилась к нему с вопросом, который заставил его задуматься в очередной раз, что же скрывается за этим милым личиком.

– Скажите, Реган. Вы и ваша тетка. – тут она вновь повернулась к Шайле и, задавая свой вопрос, уже не отрывала взгляда от главы рода. – Вы и ваша тетка достаточно знатные и богатые люди. Кроме того, мадам Шайла занимает важный пост в государстве. Судя по всему, она занимается политикой. – тут уже женщина не смогла скрыть своего удивления и больше не пыталась перебивать девушку. – Что же вы, Реган, делали такого в этом забытом богом месте, на этом острове? Наверно, у такого мужчины нашлись бы дела поважнее и поинтересней.

Слово “бог” девушка употребила походя, но в то же время как-то по-особенному, словно все должны были понимать, что это за бог.

Тема показалась ему весьма скользкой, особенно в присутствии тетки. Хотя она хорошо знала всю историю. Реган решил промолчать, надеясь, что сейчас уже ректор найдет слова, способные перевести разговор на другую тему. Но Шайла не торопилась развернуть беседу в более безопасном направлении, и под пристальным взглядом тетки оставалось раздумывать, что же девушка понимала под словом “такого”.

Это молчание совсем не устраивало новоиспеченную студентку, и она с милой улыбкой произнесла:

– Ваша королева, она необыкновенно интересная и привлекательная девушка. А ты, Реган, что о ней думаешь?

Фиакр остановился, и растерянный маг поспешил покинуть экипаж. Он помог по очереди дамам спуститься на мостовую. На лице Даны сияла торжествующая улыбка, а лицо Шайлы было бледным, как смерть.

Глава 14. Дана. Послевкусие

Все-таки это произошло так неожиданно и так ожидаемо.  Лежа на холодной простыне, с глазами, устремленными в темноту, Дана улыбалась. Неожиданно и очень ожидаемо. Глупо думать о произошедшем, но тело до сих пор не давало забыть случившееся. Легкость и тепло по-прежнему наполняли каждую клеточку. Голова слегка кружилась, а от одного воспоминания об этих минутах или часах вновь лихорадочно билось сердце.

Мысли замерли. Можно было сказать, что они отсутствовали. Или она просто не допускала их появления. На самом деле смешно не допускать мысли. Нет, они проплывали где-то там, в глубине, они все-таки были. Такие огромные рыбины, таящиеся в темноте. Иногда только короткий всплеск означает, что они существуют там, под этой гладкой поверхностью безмятежности.

Дана сложила ладони сверху одеяла. Нет, все равно не спится, и можно просто представить, как наступит утро, и они повстречаются за завтраком. Конечно, как раз в тот момент, когда она войдет в зал. Поищет взглядом свободное место. И оно будет только одно, ее место, конечно же, рядом с ним. Он встанет и подвинет ей стул, обычная вежливость. Обменяются ли они улыбками? Знаки внимания, обычные для всех, но не для них сейчас.

Она представила эту сцену и вздрогнула. Наверно, все будут смотреть на них и отводить глаза. А может, здесь вообще наказывают за связь с учителем? Хотя, она вроде и не ученица. Непонятно кто. Сидит, хлопает глазами. А он учитель?

Но для нее он не учитель. А кто? Этот вопрос застал ее врасплох. Несколько минут Дана пыталась решить, что означает сегодняшняя ночь для нее. И что может означать для него?

“Вот такая история с попаданкой”. Она вздохнула и услышала, как Дорис зашевелилась у себя на кровати. “Блин, а может, она давно не спит и слышала, как я вернулась?”

Дана некоторое время подумала и решила, что ничего в этом нет. Пускай даже завтра девчонка будет задавать всякие вопросы. Это ничего не значит. Да и вообще, пока это ничего не значит.

Дверь в спальню приоткрылась, и в помещении повеяло холодом. Неужели она не закрыла за собой дверь на замок? Да, кажется, просто прикрыла. “Надо встать и закрыть”. Но вместо этого девушка только сильнее вжалась в матрас.

В глухой тишине вдруг ей почудился еле заметный шорох. Она бы не назвала это звуком шагов, может быть, она даже вообще ничего не слышала. Но в воздухе будто повисла угроза. Со стороны Дорис вновь раздался какой-то шорох, словно девушка перевернулась на другой бок.

Несколько секунд не происходило ничего, и даже подумалось, что ей просто показалось, и никакого звука шагов на цыпочках не было. Она отбросила край одеяла и еще раз попыталась глубоко вздохнуть. Сейчас она встанет.

И в этот момент рука в грубой кожаной перчатке зажала ей рот. Перчатка воняла множеством неприятных вещей, самым отчетливым среди которых был запах немытого мужского тела. Запах был такой тяжелый и резкий, как будто человек пробежал перед этим немалую дистанцию или занимался спортом. От перчатки пахло лошадью и еще чем-то непонятным. Под этой рукой она задергалась и попыталась закричать, но смогла издать только нечленораздельное мычание. Ее затошнило, и одна мысль затмила все остальные. “Боже я сейчас задохнусь”. Второй рукой незнакомец уже стаскивал с девушки одеяло.

– Молчи и не сопротивляйся. Призванный прислал за тобой.

И в это мгновение комната озарилась бледным мерцающим светом. В нем Дана увидела склонившегося над нею человека. Скорее, даже не человека, а его силуэт. Человек на мгновение дрогнул, его рука от неожиданности ослабла, и девушка, оттолкнув его, внезапно скатилась с кровати и больно ударилась локтем и коленями. Невольно вырвавшиеся слова были заглушены визгом, который издала Дорис, видимо, только разглядевшая неизвестного.

Через секунду ей вторила Мадлен, а мужчина принял неправильное решение. Он не стал перебираться через кровать, а попытался обогнуть ее, приблизившись к вопящим девушкам.

Дана успела наконец собрать свои конечности и выглянула из-за подушки. Только необыкновенная реакция позволила ей увернуться, вновь завалившись за кровать. Все произошло в одно мгновение.

Мадлен, справедливо решившая, что им всем угрожает опасность, действовала на автомате и применила то качество, которое недавно уже привело к проблемам на занятиях. Ураганный порыв ветра отбросил мужчину к дверям комнаты в тот самый момент, когда в них появилась еще одна высокая фигура.

Первый мужчина не удержался на ногах и с силой ударился о каменную стену. Возможно, ему даже повезло. Огонек в руках Дорис, все это время освещавший превратившуюся в место побоища комнату, вдруг превратился в язык пламени, который прокатился по спальне и уперся прямо в грудь новоприбывшему. С ужасным криком человек вывалился наружу и заметался по коридору. Его шаги и вопли какую-то секунду были единственным, что можно было услышать, так как девушки, потрясенные тем, что они сделали, замолкли.

Дана вновь решилась выглянуть из-за кровати, но теперь как раз в этот момент  Мадлен сорвалась с постели и метнулась к двери. Дорис последовала за нею. Дана успела с удивлением отметить, что ее новая подруга совсем голая, на ней не было даже ночной сорочки. Оставаться одной в темной комнате с лежащим у стены человеком было ужасно, и она поторопилась вслед за девушками.

Но выбежать она не успела. К счастью. У самой двери она споткнулась о мужские ноги, и в коридор выкатилась кувырком, уткнувшись в конце движения в чьи-то босые ноги.

Она даже не успела сообразить, что происходит, как услышала звон клинков. Сумев сесть на многострадальную попу, она увидела в коридоре трех размахивающих мечами мужчин.

В проходе было мало места и, возможно, именно поэтому Реган внешне легко отражал удары двух нападавших на него мужчин.  Металл издавал странный, непривычный глухой звук. От слабого светильника на стене напротив их комнаты было очень мало толку, а следующий находился уже почти на углу в двадцати шагах, поэтому сражающиеся больше напоминали мелькание теней, но это мелькание приближалось, неизвестные теснили Регана. И вот она уже могла рассмотреть его покрытую потом спину. Дыхание тяжело вырывалось из горла мага, но и его противники тоже устали. “Почему он не использует магию?” С помощью силы, которую мужчина уже демонстрировал на море, он должен был бы легко одолеть врагов.

Мышцы перекатывались на спине у мужчины. Он был практически раздет, только короткие панталоны скрывали часть тела. Или не скрывали, а только обозначали. Дана потрясла головой, эти глупые мысли сбивали с толку. Она огляделась, что же делать? Обе девушки лежали на полу коридора, не подавая признаков жизни. Что делать? Неужели никто не слышит этого шума и их криков?

Один из нападавших сделал выпад, Реган пошатнулся и чуть не упал. Шаг назад, и еще один.  Еще несколько секунд, и он уже может споткнуться о ноги лежащих. А за спиной его противников появилась еще одна фигура. Этот противник был еще выше и шире в плечах. Он пока еще не вступал в бой, но она чувствовала, что если захочет, если сочтет нужным, сделает это, не задумываясь.

Что-то в этом человеке показалось ей знакомым, где-то она уже встречалась с ним. Или не встречалась, просто ощущала его присутствие рядом. Его взгляд, он смотрел не на сражающихся, а на нее. В темноте она не могла этого видеть, просто не могла. Однако знала, что это так. Так, как и должно было быть. Он звал.

– Я знаю, кто ты!

Этот голос, этот вопрос, прозвучавший как будто в голове, заставил ее закричать изо всех сил.

– Прочь! Прочь!

Она не могла терпеть, не могла выносить этого. Никто не будет решать за нее! Энергия, появившаяся неизвестно откуда, порожденная страхом или гневом, а может тем и другим, выплеснулась наружу, и внезапно все находящиеся в коридоре вздрогнули и заколебались. Словно эта энергия дала им слишком много, чересчур много. Она прижала ладони к лицу в отчаянной попытке удержаться здесь, в этом месте, а вокруг все замерцало, словно внутри огромного кристалла. Но она сумела, не позволила себе уйти сейчас.

Реган опомнился первым и взмахнул рукой. Оба его противника оказались отброшены назад, они не рухнули, не упали. Словно налетев на невидимую стену, они остановились около неизвестного мужчины, на которого сила мага, кажется, не оказала никакого воздействия.

Все замерли, и через мгновение тишину уже нарушил шум множества ног, голоса и звон оружия.

Мужчины повернулись и поспешили по коридору прочь. Реган сделал движение, пытаясь, наверно, преследовать их, но Дана успела схватить его за руку и удержать от этого не самого мудрого поступка. Сердце в огромной глухой пустоте постепенно успокаивало свои удары, нестерпимый блеск медленно поблек, и она уже могла различить предметы вокруг.

Еще через секунду из-за угла появились вооруженные люди во главе со знакомым итальянцем. Звук многочисленных поспешных шагов раздался и у них за спиной. Там тоже появились стражники.

Остановившись прямо перед ними, Теренций окинул взглядом распростертые на полу тела. Потом его взгляд скользнул по девушке и мужчине. Дана поспешно выпустила руку Регана, но римлянин никоим образом не показал, что его заинтересовало это движение. Ни в малейшей степени.

Он присел около лежащих девушек и приложил руку к шее Дорис, потом, видимо, удовлетворенный, начал внимательно рассматривать тело блондинки. Спустя несколько секунд нашел искомое и медленно, аккуратным плавным движением вытянул нечто из плеча ученицы академии. Поднявшись, он продемонстрировал стрелу Регану.

– Это ждущие, их оружие. Я не удивлюсь, если мы найдем на телах знак дракона.

Сердце  Даны забилось сильнее. Дракон! Опять они заговорили о чудовищах! Знак дракона что-то означал! Она напряглась и превратилась в слух. Но слова римлянина явно подействовали и на молодого мага.

– Ты говоришь “телах”? То есть?

– Вся академия превратилась в поле битвы. Во многих местах произошли стычки городской стражи и неизвестных. А потом в столкновения вмешались и ждущие. Что касается погибших, то я лично видел несколько десятков тел у главного входа, у кабинета ректора и в соседнем коридоре.

Дана выглянула из-за спины Регана. События вокруг становилось все ужаснее.

– Там в комнате лежит один. Может, даже живой.

Теренций некоторое время внимательно смотрел на девушку. Под этим взглядом она начала чувствовать себя не жертвой всех этих страшных событий, а чуть ли не виновницей всего происшедшего. Наконец итальянец сделал жест своим спутникам, и солдаты направились внутрь спальни, а сам он через несколько секунд достал маленькую стрелу из кисти руки Мадлен. Дана смотрела на эту процедуру с ужасом. Будь она расторопней подруг или, может быть, иначе – потеряй она голову от страха, как они, и, возможно, сейчас лежала бы рядом с ними. Такая же белая и, тут она остановилась и не произнесла даже про себя слово “неживая”.

Римлянин проследил за ее взглядом и покачал головой.

– О, нет. Думаю, с ними все будет в порядке. Скорее всего, их просто усыпили.

Через минуту стражники показались в дверях  комнаты и  вчетверомвынесли нападавшего. Они опустили безвольное тело у стены, и один из них медленно вернулся к Теренцию. Вытерев лоб, он, не поднимая взгляда на Дану, пробормотал:

– Того. Готов. Шея сломана. Кто-то его сильно приложил об стену.

Только после этого он решился кинуть совсем короткий косой взгляд в сторону девушки, и она поняла: солдат думает, что здесь не обошлось без магии. И применила ее эта ведьма, раз одна оставалась на ногах.

Дана набрала полную грудь воздуха, но тут уже Реган остановил ее. Ну да, на самом деле это не имело никакого значения, эти люди никогда не видели магии, но впитали страшные истории о ее использовании с молоком матери. А она, она все еще никак не желала признать, поверить в ее реальность. И в свою связь с нею.

Маг опустился у тела нападавшего и расстегнул одежду у него на груди. Да, он там был, дракон в полете. Расправивший широкие крылья. Красный, как кровь. Татуировка была выколота прямо напротив сердца.

Чего хотел от нее этот человек? И тот, другой? Зачем она этим ужасным людям? Что знает о ней тот, чей голос она уже слышала раньше? И тут она вздрогнула, ибо поняла, когда впервые услышала этот голос.

Глава 15. Дана. Искры, летящие в темноте

– Скажите, мадемуазель, вы верите в прогресс?

Такого вопроса она совсем не ожидала. Этот человек со своим скучающим взглядом словно решил поиграть с ней. Здесь, в этом мире, в этом здании, среди всего сверхъестественного задать ей такой вопрос? Вельможа, нарядившись по всем правилам здешней моды (хотя, какова она, эта мода?). А может быть, это просто скрытая насмешка?

Дана медленно кивнула. Хотя сама не знала, то ли соглашаясь с вопросом господина Гензериха (кстати, это имя или фамилия?), то ли понимая, что чем дольше она находится в этом мире, тем больше запутывается в хитросплетениях местной жизни. И все же, конечно, она верит в прогресс, на ее Земле прогресс движется все быстрее и быстрее, так что никто уже не обращает внимания на это движение.

– Вот и прекрасно. Я тоже верю в прогресс, моя дорогая.

Кажется, такое фамильярное обращение не было принято в девятнадцатом веке. Особенно при первой встрече. Или он считает, что разница в их положении настолько велика? Ну да, кто она. А кто же он?

– Понимаете, мадемуазель, ваше появления в стенах Академии – это некий знак, с воодушевлением воспринятый многими.

Девушка взглянула на него удивленно. Она приехала всего несколько дней назад и, кажется, до вчерашней ночи здесь с ней не происходило ничего особенного. Каким образом кто-то вообще узнал о ее существовании?

Гензерих уже словно мысленно отвлекся от разговора и смотрел куда-то в пространство. Дана еще раз попыталась представить, с кем же она разговаривает, а ее собеседник уже выбрался из-за стола  и начал не спеша прогуливаться по кабинету. Он словно забыл о своей гостье и начал обдумывать неизвестно откуда появившуюся проблему. Проблему, которая стала ясна ему только сейчас, и решение этой, видимо, весьма значимой, весьма  срочной проблемы требовало полного напряжения его мыслительного процесса именно сейчас, в этот момент.

Все это выглядело достаточно нелепо, но Дана уже была дома знакома с таким типом руководителей, которые любили показывать свою значимость сотрудникам. Правда, она не была сотрудницей этого господина, хотя то, что он был весьма значимой персоной, не вызывало сомнения.

Наконец, мужчина остановился с явно недовольным видом.

– Представляете, мадемуазель, вчера я встречался с господином Моргенталлером. Так вот, этот ученый, этот химик утверждает, что ему удалось придумать растворимый кофе! Это ли не великолепно?

Он на секунду замолк и кинул раздраженный взгляд на своего секретаря. Тот без слов поднялся и вышел. Гензерих удовлетворенно покачал головой и, повернувшись к девушке, удивленно сдвинул брови.

Дана решила, что он ждет ее реакции на последнюю фразу.

– Мне тоже так кажется. Растворимый кофе – это очень удобно. Хотя сама я…

Но мужчина не дал ей закончить. Он недовольно поморщился и поспешил прервать фразу.

– Нет, нет. Я хотел услышать, что вы думаете по поводу всех этих слухов, пророчеств и всякой подобной ерунды.

Дана растерялась. Хозяин явно с нетерпением ждал ее ответа, но девушка совсем не понимала, что же должна сказать. Она явно слишком мало пребывала в этом городе, да и в этом непонятном мире, чтобы найти ответ на вопрос этого… ученого? Предпринимателя? Точно она пока не решила. Но скорее предпринимателя, по манере поведения он напоминал ей разных бизнесменов, с которыми приходилось встречаться в офисе компании. Такой же самоуверенный, жесткий и бесцеремонный.

Лучшим выходом было промолчать, прикинуться дурочкой и попробовать получить побольше сведений. Правда, неизвестно было, касаются ли эти сведения ее, но любопытство заставляло промолчать и сделать заинтересованное лицо.

К сожалению, это было, видимо, не совсем то, что ожидал от нее хозяин кабинета. Он принялся рассматривать ее в упор, словно только сейчас наконец решил разобраться, что же она из себя представляет. Гензерих как будто старался разглядеть в ней некое слабое место, какой-то недостаток, и в его ледяных глазах она даже заметила некое разочарование. Может быть, он предполагал увидеть в своем кабинете кого-то другого? Среди этих полированных шкафов, полных толстых книг с золотыми буквами на корешках, шкафах, в которых должно быть полно пыли.

Не желая подвергаться этой пытке взглядом, Дана отвернулась и, демонстративно повернувшись, прошлась, осматривая комнату. На стене, прямо у нее за спиной, висела карта мира. Атлас, на котором были изображены моря, континенты и страны. Забыв о хозяине и не стараясь сохранить вежливость, она торопливо направилась к карте. Остановившись у растянувшегося на  несколько метров изображения, она вздохнула и непроизвольно прикоснулась пальцами к поверхности карты.

Да, без сомнения, это была Земля. Знакомая с детства, со школы, но при этом другая. Очертания континентов, островов, итальянского башмака, Скандинавии, Крыма – все были практически такие, какими она знала их с детства. Африка, Азия, Америка отличались, хотя она и не была уверена насколько сильно. Впрочем, это можно было понять, просто еще не все регионы достаточно хорошо изучены.

А вот очертания границ государств были совсем другие, как и названия многих городов. Там, где она жила, не было точки города, ничего. А через все огромное пространство протянулась надпись “Великое Княжество”. Другие города в других местах запятнали пространство многочисленными черными отметинами. Девушка опустила голову. Как она ни крепилась, но слезы уже прочертили свои блестящие дорожки по ее щекам, и она, не выдержав, шмыгнула носом, понимая, что сейчас разревется cамым отчаянным образом.

Возможно, так бы и произошло, но дверь прямо рядом с нею распахнулась с громким щелчком, и вошла девушка с подносом в руках. На подносе были фарфоровые чашечки с дымящимся кофе, сахарница и кувшинчик с молоком. Скосив недоуменный взгляд на посетительницу, горничная направилась к столу и принялась расставлять там приборы.

Дана вернулась на свое место. Хозяин продолжал наблюдать за нею поверх сложенных в замок ладоней. Он молчал, как будто ожидая, когда служащая удалится. А возможно, он вообще потерял интерес  к беседе. Кофе, наверно, это был лучший способ как-то переждать затянувшееся молчание.  Она решила не дожидаться приглашения. В конце концов именно Гензерих начал эту странную игру, и девушка не чувствовала никакого стеснения или неудобства. Стоило, наверно, просто уйти, но вот можно ли так сделать? Статус этого человека был ей непонятен, да и просто нарываться на очередные неприятности очень не хотелось. Напиток был очень горячий, и она некоторое время просто держала чашку в руках, словно желая согреть зябнущие ладони. Она только поняла, что в этой комнате было холодно. И с каждой минутой становилось все холоднее.

И взгляд мужчины тоже был очень холодный. Такой ледяной, словно неживой. Поэтому, когда он внезапно прервал молчание и вновь обратился к ней, она вздрогнула и даже не могла сначала понять, о чем он.

– Вам, наверно, интересно будет познакомиться с последними достижениями науки и цивилизации? Предлагаю совершить со мной завтра небольшую экскурсию в научный центр на моей фабрике.

Кофе задрожал в ее руке, и Дана изо всех старалась сохранить спокойствие. И вообще, ей надо было выйти. Но сейчас она уже просто не могла. Может быть, это был уже совсем неудачный момент, но она должна…

– Я, конечно же, составлю вам компанию. К сожалению, мы не сможем пообедать, у меня на фабрике состоится совещание.

Она не дала Гензериху договорить.

– Извините, месье.

Отставила чашку и старательно вытерла губы, и медленно, старательно выговаривая слова, продолжила. Девушка изо всех сил старалась не отводить взгляда от серых глаз промышленника.

– Скажите, мне это важно. Это приглашение, прием. Что вас так интересует во мне? Я не говорю о вашей личной заинтересованности. О нет!

При этих словах ей показалось, что она успела заметить нечто во взгляде мужчины. Буквально на секунду его глаза стали еще жестче, хотя это, казалось, было совершенно невозможно. Может быть, она действительно узнает хотя бы что-нибудь именно здесь. И она продолжила, торопясь излить из себя накопившееся.

– Месье Гензерих, почему вдруг я так заинтересовала стольких людей здесь, сейчас? Мое социальное положение, мой статус, – в этот момент ей вновь показалось, что она заметила нечто в его взгляде, – они ничего не значат. Я приехала всего несколько дней тому назад, и сразу вокруг начали происходить все эти события.

Дана почувствовала себя совершенно по-дурацки. Совсем недавно слова про статус означали совсем другое, и она никогда бы, наверно, не придала какое-либо значение своему социальному положению. Но все изменилось. Теперь она здесь и пытается найти свое место в этом “здесь”.

Уголки губ предпринимателя чуть приподнялись, словно подтверждая, что ничего человеческое ему не чуждо. Но что могла означать эта тень улыбки? Она не знала, что еще сказать, но в этот раз он сам пришел ей на помощь.

– Есть книги, которые у нас изучают в университете. Старинные истории, необыкновенные. Необыкновенные приключения из тех времен, когда магия была сильна, а люди слабы.

Мужчина медленно подлил себе молоко в чашку и сделал маленький глоток. Дана просто ждала, сложив руки на коленях. Сердце билось так медленно, словно само время остановилось.

– Я тоже учился в университете. И так как я всегда считал, что любое дело нужно делать как можно лучше, то я хорошо отзанимался и на курсе классической литературы, впрочем, как и на семинаре по теоретической магии.

Эти слова промышленник произнес совершенно равнодушно, для него это был не повод для гордости, а совершенно обыкновенное действие, необходимое только для того, чтобы быть уверенным, что он может все. Почему-то девушка почувствовала при этом, как неприятный холодок пробежал по спине, дотрагиваясь по пути до каждого сразу озябшего позвонка.

Дана невольно выпрямила спину и машинально протянула руку к своей чашке. Кофе был горячим совсем недавно. Но не сейчас. Сейчас он был почти таким же ледяным, как и ее руки.

– Я помню. Кажется, это называется стихи.

Кровь дракона в венах.

Взгляд желания.

Ветер в ветвях кедра

Шаги в облаках

Рыжая прядь на пальце

Еще одна. Еще

Все поменяет

Навсегда.

– Это стихи?

Она вдруг поймала себя на том, что лихорадочно подергивает кончики своих окрашенных волос. А Гензерих смотрит, не отрываясь. Что-то было в его взгляде. Что-то, от чего кровь прилила к щекам. Потом хозяин кабинета достал из ящика стола белый лист и подал Дане.

– Я получил вчера необыкновенно интересную картинку. Вы знаете, моя почтовая служба работает очень хорошо. Хотя и не идеально. Мы сделаем ее работу лучше. А пока, ну вот, посмотрите.

На листе простым карандашом был изображен силуэт, парящий высоко в небе. Огромные раскинувшиеся крылья не оставляли ни малейшего сомнения. Девушка уже видела такие. Хотя в самой глубине сознания старалась придумать причину, по которой ей привиделся этот силуэт, эти крылья и эти глаза. Но причем здесь она? Какая связь между ней и этим рисунком?

– Я знаю, когда вы появились на острове у мага. Знаю, как это произошло. В королевской канцелярии работает много людей, и копия протокола вашего собеседования давно лежит у меня в столе.

Дана совсем не удивилась. Вот это ей было хорошо знакомо. Впрочем, это, наверно, неважно. Коррупция к ней не имела отношения. Но что же имело?

– Этого дракона впервые увидели на следующий день после вашего появления. Люди считали драконов такой же сказкой, как и других чудовищ из легенд. Но оказалось, что это не так. Чудовище видели неподалеку от легендарной крепости на мысе Страха несколько дней. Но потом оно исчезло. Исчез именно в тот день, когда вы покинули остров.

Тот человек в поезде. И за спиной у сражающихся. Его взгляд. Она теперь уже перестала думать, что ей показалось. Но нет, не может быть!

– И что же? Какое это имеет отношение ко мне? Вы меня просто стараетесь запугать. А я даже не владею этой вашей магией. Я не та, за которую меня все принимают.

Последние слова Дана почти кричала. Она с трудом поставила пустую чашку на край стола. Мужчина же слушал ее совершенно спокойно, безмятежно. Он даже не пошевелился и вообще никак не прореагировал.  Дверь за спиной открылась, и в комнату вбежал референт предпринимателя со стаканом воды.

Девушка приняла стакан и, давясь, выпила одним глотком. Видя, что она немного пришла в себя, хозяин кабинета продолжил.

– Сейчас я даже и не знаю, что для вас лучше: оказаться именно той, о которой думают многие, или просто непонятно откуда взявшейся простолюдинкой. Без магических способностей.

Он продолжал смотреть на нее своим ледяным взглядом. Нет, в его глазах невозможно было найти ни капли сочувствия. Хотя, эта линия губ… Может быть, она уже не походила больше на лезвие ножа? Во всем этом был какой-то вызов.

– Во всяком случае, мое приглашение остается в силе. Экипаж будет ждать у главного входа в Академию в восемь часов. Было очень приятно поговорить с вами, Девона. Вы любите стихи, как и я. До свидания.

Девушка уже шла к дверям совершенно ошеломленная. Молодой человек открыл перед ней двери. И лишь выйдя наружу, она поняла, что ничего не ответила месье Гензериху.

Глава 16. Дана. Рыжий ветер

Утро встретило Дану достаточно прохладным ветерком. Она была очень благодарна «француженке», которая заставила ее еще в первый день купить эту пелерину.

Наспех позавтракав в пустой столовой вчерашней холодной кашей с куском хлеба, она потом долго сидела перед зеркалом и тщательно расчесывала волосы, пытаясь обнаружить хоть одну рыжую волосинку. Ничего. Ну конечно, несмотря на все эти события и встречи последних дней с ней не происходило ничего, что можно было связать с магией. Напоследок она подняла и осмотрела руки. Никаких знаков и странных полос. Девушка вздохнула и поднялась. К счастью, в этом мире надевать шляпку было необязательно, хотя и желательно. Она некоторое время вертела в руках широкополое чудо, оставленное Шайлой, потом все-таки нацепила ее на голову.

Ректор только слегка склонила голову, услышав о приглашении, но ничего не сказала. Так странно получилось, что после непонятного зачисления в Академию, Дана так и не приступила по-настоящему к учебе. Впрочем, как и чему она могла научиться?

Референт Гензериха с совершенно непроницаемым лицом уже ждал ее у фиакра. Приподняв в качестве приветствия настоящий высокий цилиндр, он помог девушке подняться в экипаж. Этого человека раньше она видела только мельком. Кажется, он ждал в приемной и потом проводил ее к выходу.

Они достаточно долго ехали вдвоем по полупустым рассветным улицам. Мужчина молчал и всем своим видом показывал свой холодный деловой стиль. Единственная информация, которой он удостоил студентку – что его зовут Хенрик Райс, и что господин директор просил сопроводить ее в центральную контору компании.

По мере движения Дане вспомнилась ее недавняя поездка. Только все было совершенно наоборот. Сначала узкие улочки с булыжной мостовой сменились широким бульваром, в конце которого виднелся сказочный замок с башнями, потом они свернули на еще одну широкую улицу, потом еще, и вокруг потянулись высокие заборы, за которыми виднелись кирпичные здания. Людей уже почти не было видно, и только время от времени навстречу попадались груженые повозки.

Наконец фиакр остановился у высокого здания с красивым фронтоном. Наверно, она с удовольствием рассмотрела бы поближе кованые украшения на решетках и забавные фигурки человечков, прилепленные тут и там на карнизах. Фигурки изображали, судя по всему, рабочих, ученых и инженеров, так как они держали в руках различные инструменты. К сожалению, референт попросил ее оставаться в экипаже, а сам, по его словам, отправился доложить о прибытии и узнать план дальнейших действий.

Ей оставалось только кивнуть и остаться в обществе кучера, который, впрочем, совершенно не смотрел в ее сторону и, кажется, свесив голову,  даже задремал, сидя на облучке.

Она постаралась еще раз освежить в памяти все, что удалось буквально на бегу узнать от девушек и Шайлы об этом человеке. Действительно, один из богатейших людей королевства, маньяк, помешанный на изобретениях, и в то же время активный последователь церкви святого дерева. При каждом из его заводов обязательно строился храм бело-оранжевых и высаживался кедровый парк.

Шайла делилась информацией нехотя, словно относилась к миллионеру не самым лучшим образом, зато у девушек при упоминании Гензериха сразу засверкали глаза. Еще бы, такой интересный и такой богатый промышленник был не женат, и это не могло оставить равнодушными женские сердца. Правда, верить рассказам девушек, особенно Дорис, наверно, не стоило, иначе могло показаться, что они разговаривают о двух совсем разных людях.

Пауза затянулась, и Дана начала ощущать непонятное беспокойство, глядя на странно опустевшую улицу. Хенрик не возвращался, и из здания заводоуправления никто не выходил.

Девушка вдруг услышала нарастающий гул. Словно множество насекомых внезапно пробудилось где-то совсем недалеко и, растревоженные, пытались выбраться из замкнутого пространства. Потом гудение переросло в странный шум и грохот. Бум-бум-бум, множество рук колотили по металлу.

Она с нарастающим ужасом заметила, что ворота, находящиеся всего в трех десятках шагов от нее, колеблются, словно под действием непонятной силы. Ворота ходили ходуном, но еще держались.

Зато над кирпичным заводским забором вдруг появились головы людей, сначала одна, затем еще несколько. Какой-то человек в синем мундире пытался перебраться через ограду и уже даже перебросил ногу через  металлические наконечники на самом гребне стены, но в этот момент несколько рук дернуло его обратно, и он не удержался, потерял равновесие и сам нанизал себя на это острие. Его продолжали тянуть внутрь, и она слышала, как он страшно закричал в тот момент, когда лезвие вышло у него из спины.

Все это было настолько неожиданно и так страшно, что Дана невольно закрыла глаза руками. Вид конвульсий человека был невообразимо ужасен. И теперь она поняла, что означал этот гул: голоса тысяч людей, топот ног тысяч разгневанных людей там, за стеной.

В этот момент раздался скрежет, и одна из металлических створок прогнулась, сорвалась и рухнула в клубах пыли. Вместе со створкой упало несколько человек. Не все из них успели подняться, а через ворота уже потекла людская масса, которая через мгновение достигла экипажа и здания управления. Кучер спрыгнул и уже улепетывал по улице, не пытаясь что-либо предпринять, а Дана в растерянности смотрела, как этот бесконечный поток обтекает фиакр и движется дальше, затопив проезжую часть. Часть рабочих начала выламывать двери в контору и спустя несколько секунд уже ворвалась в здание, другие бесконечной рекой торопливо двигались в сторону города, сотня за сотней.

Казалось, они совершенно не обращали внимания на экипаж и стремились к какой-то им одним известной цели. Дана с удивлением увидела, что многие несут какое-то оружие и даже, как ей показалось, нечто похожее на ружья. У некоторых на рукавах были черные повязки. Но что отличало их всех, так это упрямое, злое выражение на лицах.

Дана не могла сказать, сколько людей прошло мимо. Неужели все они работали на этом заводе? И каким он должен быть, этот завод? Постепенно толпа начала редеть, и она даже заметила, как в ней появились женщины и подростки.

Девушке показалось, что, возможно, все обойдется, что она в своем платье цвета морской волны и в дурацкой шляпе никому здесь не нужна, что все эти люди, переполненные ненавистью и злобой, найдут себе другую цель, а она подождет еще немного и найдет какое-нибудь спокойное место, переждет весь этот ужас. Во всяком случае, там, в ее мире, главное было – не участвовать в событиях самому. А потом посмотреть видео.

Вдруг фиакр пошатнулся. Дана словно очнулась и заметила, что его окружили подростки в рабочих робах. Они со смехом начали раскачивать экипаж, выкрикивая в ее адрес не самые приятные вещи.

Она схватилась за сиденье в тщетной попытке не упасть, но это только раззадорило молодежь. Шляпка съехала ей на нос, и она, ничего не видя, уже ожидала только одного: когда толпа вытащит ее из фиакра. Она оторвала руку от скамейки и попыталась поправить головной убор, но не удержалась и полетела в проход между сиденьями. Шляпка улетела, и раскачивание вдруг прекратилось.

Сидя на коленях, она с удивлением почувствовала жжение и поднесла к лицу руку, с которой капала кровь. Кожа на указательном пальце была содрана, и она уже успела заляпать свое платье бурыми каплями. Повинуясь какому-то непонятному чувству, девушка подняла лицо и встретилась взглядом с Хенриком. Референт стоял в окне первого этажа, всего в нескольких шагах от экипажа. Лицо мужчины было искажено ненавистью, и он с досадой, торопливо, старался перезарядить небольшой арбалет. Мальчишки вокруг уже громко кричали, указывая на него рукой, когда убийца, наконец, поднял свое оружие и направил его прямо в лицо Дане.

Волна холодного ужаса затопила девушку, и все исчезло.

Она оказалась где-то. Да, именно где-то, это слово подходило лучше всего. Дана не чувствовала под собой какой-либо поверхности, но она как-то держалась, и ноги не проваливались в никуда. Это никуда представляло из себя некое серое марево. Впрочем, даже определение “серое” очень слабо соответствовало необыкновенной дымке, вьющейся и словно кипящей вокруг нее.

Сон. Это как во сне. Но она же не спала. Лицо убийцы еще стояло у нее прямо перед глазами А крики рабочих звучали в ушах. Хотя, нет, не звучали. Она слышала другие голоса. Они словно обращались к ней с разных сторон. Звали? Да, определенно звали. Хотя она не могла разобрать ни слова и только поворачивалась на каждую новую фразу. Они звали, и она должна была сделать свой шаг, сделать выбор.

Она не понимала, что происходит, а голоса становились все настойчивее. Ей показалось, что она различает знакомые интонации Вадима, которые через секунду сменялись теплым тембром Регана, чтобы еще спустя мгновение раствориться в десятках других, непонятных и неизвестных.

– Глупцы. Они зря надеются. Ты уже сделала свой выбор. Осталось просто протянуть руку.

Девушка вспомнила этот голос. Дана отпрянула и вздрогнула. Нет, она не хотела. Он был не прав. Но куда ей идти? Куда? Запах, запах кедра. И девушка сделала шаг.

Девана очутилась в кабинете ректора Академии. В кресле прямо напротив нее сидел Теренцио, а рядом, рядом с ним стоял мальчик, которого она видела у первосвященника.

Мальчик держал в руках открытый деревянный ящик, и вся комната была наполнена свежим и чистым ароматом хвои.

Дана огляделась по сторонам. У входных дверей капитан Карраско старательно делал вид, что появление из ниоткуда девушки не произвело на него какого-либо впечатления.

Мальчик посмотрел на нее своим странным, совсем не детским взглядом, а потом закрыл ящик и молча направился к дверям.

Теренцио медленно поднялся из кресла. В принципе, ей было не жаль потерянную шляпку, но вид, в котором она предстала перед итальянцем, был почти настолько же ужасен, как и только что произошедшие события.

– Вот видите, моя дорогая, первосвященник знал, что делал, когда передавал вам этот предмет. Надеюсь, с вами все в порядке? Вы слегка бледны, а, зная вас, я полагаю, что вы могли встретить некие неприятности по пути сюда. Или это результат встречи с господином Гензерихом?

– Меня хотели убить!

Она не знала, как относиться к тому, что столько людей теперь являлись свидетелями проявления ее необычной способности. Способности, в которую она до конца не верила, но теперь, видимо, должна была поверить.

– Вы знаете, некоторые признаки этого наблюдаются невооруженным взглядом. Простите, у нас мало времени, а вам нужно постараться переодеться до отъезда.

Дана опустила взгляд. Подол замечательного нового платья был надорван, возможно, кто-то из мальчишек успел схватить ее там, в фиакре, перед падением. Она потрогала голову и только теперь почувствовала боль. С ужасом она поднесла руку к глазам. Судя по всему, кровотечение не унималось.  На пальцах была кровь. И еще эта черная полоса. Она не верила своим глазам.

– Дана, дорогая, я вижу, вы не преувеличиваете. Вам надо немедленно промыть и обработать рану. Идемте же быстрее. Надо смыть эту грязь.

Теренцио с удивлением уставился на черную полосу, обвивающую руку. Она бледнела на глазах, но голова змеи словно присосалась и, даже желая этого, не могла оторваться от капельки крови на ладони.

– Дана, Девона, вы полны сюрпризов. Я боюсь, нам надо рассказать об этом мальчику. Тем более быстрее в путь. Быстрее.

– Но Реган, Шайли, девушки… Надо получить разрешение… Да и зачем это?

У нее закружилась голова, и Теренцио подхватил ее под руку.

– Разрешение получено. Идемте. Надеюсь, мы еще сможем выбраться из города.

Голос огромного мужчины вдруг поник, и он закончил почти шепотом.

– Надеюсь.

Глава 17. Реган. Магический огонь

Кабинет тетки всегда заставлял его в очередной раз задумываться над тем, насколько человек является невольником своего окружения и насколько окружение отображает свойства характера, внутренний мир человека.

Шайла заняла пост ректора задолго до того, как он впервые перешагнул порог этого здания, и он, естественно, не видел, как выглядело это место раньше, и что из прежней обстановки досталось ей по наследству, а что она внесла в этот кабинет от себя. Хотя, пожалуй, догадывался.

В огромном камине огонь танцевал на уже почерневших поленьях, и Реган вдруг почувствовал, как ему зябко. В каменной громаде Академии было прохладно всегда, даже летом, ведь теперь не нужно было отапливать все помещения. Маги больше не существовали в этой стране, да и в других, по-видимому, тоже. Три девушки, которые сейчас жили в одной комнате в ряду нескольких десятков таких же, только подтверждали истину, понятную всем. Магия исчезла.

Шайла же не желала с этим смириться. Что думал по этому поводу он? Вряд ли об этом узнает кто-либо.

Ректор ждала его за своим столом. Честно говоря, он не понимал, зачем ей огромный полигон, произведение искусства мастера-краснодеревщика неизвестной эпохи. Колдунья никогда не держала на этой необъятной идеально ровной поверхности каких-либо предметов.

Но сейчас на столе лежал бумажный конверт. Тетка некоторое время молчала и, сощурившись, смотрела на мага, словно не желая нарушать эту тишину. Единственным звуком, который не позволял этой тишине стать оглушительной, было потрескивание поленьев. Стоя в двух шагах от стола, он уже мог различить королевский вензель на конверте.

Шайла встала и отодвинула кресло. Скрип дерева прозвучал в пустом помещении словно голос чужого необыкновенного существа. Он, казалось, даже отразился эхом от пустых темных углов комнаты.

Женщина подошла к камину и протянула руки к огню.

– Ты прав, я здесь всегда мерзну, но последние дни особенно. О нет, мне пока не дано читать твои мысли. Хотя это было бы очень полезно. Для всех. Я просто помню, как ты однажды сказал, что это место – сосредоточение всего холода мира. Но ты, мой дорогой, должен знать, что магия отнимает тепло. И не только у солнечного света, но и у людей.

Реган хотел возразить, но она не позволила.

– Фиона вызывает тебя во дворец. Не волнуйся, я, конечно, не вскрывала конверт, хотя не буду скрывать, с удовольствием выбросила бы его в огонь.

Шайла вновь повернулась к племяннику, и теперь ее взгляд выражал гнев. И, может быть, совсем немного отчаяние. Но не растерянность, нет. Этого ректор позволить себе не могла. Не существовало в этом мире ничего, что бы заставило дрогнуть его тетку.

– Посыльный передал это на словах. Не так часто у нас бывают лейтенанты гвардии.

Она улыбнулась загадочно, совсем чуть-чуть.

– Весьма милый молодой человек. Во всяком случае, тебя ждут на Холме. Но только после меня. У меня аудиенция через час.

Ректор хотела вернуться за стол, но задержалась, кинув взгляд на почти выцветший гобелен, занимающий весь проем между двумя узкими окнами. Теперь Реган тоже не мог оторвать взгляда от произведения неизвестного автора. Необыкновенным образом краски почти сохранили свои первоначальные цвета.

Она произнесла еле слышно, почти прошептала, но он все равно различил, что ее голос предательски дрогнул посреди фразы.

– Ты бы хотел, чтобы они вернулись?

Реган молчал. Что на нее нашло? Они вернулись? Разве это могло иметь какое-то значение для него? Никакого! Наверно, никакого.

Шайла смотрела на гобелен, и отблески огня пробегали по ее лицу. Наверно, она знала больше и уже приняла решение, как и все вокруг. Все, кроме него.

Маг наклонился и взял конверт.

Голос тетки уже звучал как обычно уверенно и твердо.

– После меня. Ты поедешь в замок только через час. Я прошу, я прошу тебя помнить. Она королева. Она наша королева.

Эти слова Шайла произнесла уже после того, как двери закрылись. Женщина оперлась на столешницу обеими руками. “Ничего, сейчас пройдет”.

* * *

Реган торопился, он почти бежал, времени оставалось мало, но переговорить он обязан. Должен, должен все объяснить. Грохот сапог по каменным плитам разносился по пустым коридорам, и мужчина то и дело прибавлял шаг.

Почти запыхавшись, распахнул дверь, ворвался без стука, только на пороге вспомнив, что здесь живут женщины. Но Даны в комнате не было.

За столом сидела Мадлен и раскладывала карточный пасьянс. Она с удивлением оглянулась и в замешательстве сумела только испуганно пробормотать:

– Что случилось?

– Дана, мне нужна Дана. Где она?

Девушка во все глаза смотрела на конверт с изображением короны. Потом вздохнула и опустила глаза.

– Ее нет.

– Я это вижу. Где студентка Девона?

– Она уехала.

Кровь прилила к лицу, и он даже задохнулся, не зная, что сказать.

– Клянусь священным деревом! Девушка, я что, должен вытягивать из тебя слова клещами? Куда уехала?

Мадлен подняла любопытный взгляд только на секунду. Сегодня она собрала свои волосы в несколько косичек и сейчас, резко качнув головой, заставила их разлететься во все стороны, мешая разглядеть выражение лица.

– Дана уехала к господину Гензериху.

– Как, одна?

– Да. Она была у господина Гензериха недавно. И теперь поехала вновь. А это письмо от Ее величества?

Он бессмысленно уставился на конверт, который по-прежнему держал в руках. Да, исключительный глупец. Мало тебе!

Паузу разорвал стук каблучков, словно выстукивающий ритм быстрого танца на камнях коридора, и через мгновение в дверь ворвалась вторая студентка.

– Мадлен, скорее!

Она с разбегу чуть не сбила Регана, и только схватив ее за плечи, он сумел задержать летящую девушку. Дорис попыталась вырваться, но быстро сообразила, кто этот мужчина, что так уверенно держит ее в своих объятиях. Несколько мгновений она смотрела на него округлившимися глазами, но потом вновь набрала полную грудь воздуха и завизжала почти на грани истерики.

– Господин Реган! Там, там!

Он отпустил девушку, надеясь, что она, кажется, немного пришла в себя. По лицу Мадлен промелькнула тень сожаления, и она пробормотала, обращаясь к подруге, но не отводя взгляда от его лица.

– Ну же, давай быстрее!

У Регана промелькнуло нехорошее предчувствие, и он решил вмешаться.

– Что там, девушка?

– Я гуляла в саду и видела, как все эти люди бежали с оружием…

– И это все?

– Нет, там, там…

Дорис вдруг замерла, и глаза ее подернулись поволокой. Казалось, она не могла подобрать нужных слов. Он вновь поднял руку и потряс девушку за плечо.

– Что там?

– Там? Там дракон.

Мадлен у него за спиной вскрикнула. Он почему-то не удивился. Дракон должен был появиться. Все ждали этого. А он просто не принимал во внимание эти намеки.

– Идем. Идем, посмотрим на дракона.

Он обогнул замершую студентку и двинулся к выходу. Куда можно пойти? На башню, на балкон, с которого самый лучший вид на город. И на Холм.

Девушки сразу же отстали, а он, торопливо перескакивая через две ступени, поднимался почти бегом. Долгие тренировки на острове пришлись кстати, и ему даже почти удалось сохранить ровное дыхание.

Двери на балкон были распахнуты, словно кто-то совсем недавно уже смотрел на город отсюда. Холодный ветер встретил его на открытой площадке нерадостным шепотом. Первый взгляд вниз, там под стук копыт несколько всадников и большой закрытый экипаж покидали двор академии. С этим он разберется потом.

Панорама города почти не изменилась. Почти. В нескольких местах над крышами поднимались клубы черного дыма, казалось, издалека он может различить фигурки людей, мечущихся по улицам, и даже темные толпы, двигающиеся в сторону королевского холма. Серые толпы. Отсюда невозможно было различить, что это за люди, и вооружены ли они. Но само это движение вызывало у него чувство опасности. Не за себя, нет. Но замок ведь не боится нападения. Она вне опасности.

– Не правда ли, он прекрасен?

Девушка произнесла это еле слышно, но в ее словах он расслышал – благоговение. Может быть, тысячи лет люди не видели такого. И ее можно было понять.

Дракон поднимался из-за крыши здания королевской канцелярии медленно, словно нехотя он взмахивал крыльями и совсем незаметно набирал высоту.

Плавно, но неотвратимо он поднялся выше каменных башен на холме. Потом заложил вираж и начал также стремительно спускаться в сторону главной лестницы. Буквально на несколько секунд он скрылся за крышами и вновь появился, стремясь вверх. А там, где он только что пролетал, над землей уже поднимались клубы черного дыма.

Так они стояли в молчании, и единственным звуком в тишине, который он слышал, было дыхание за спиной.

Потом дракон спланировал к земле еще раз и еще. В следующий раз навстречу ему с земли начал подниматься огромный белый шар. В это время дым уже почти застилал белые замковые стены.

– Что это?

Он бы с удовольствием ответил на вопрос Мадлен. Если бы знал ответ. Видимо, дракон тоже не знал. Поэтому он также медленно поплыл навстречу этому странному предмету, поднимающемуся все выше. Кажется, внизу к шару было привязано нечто, но на фоне черных клубов, уже поднявшихся на эту высоту, разглядеть что-либо было невозможно.

– Смотрите, какой пожар!

Дорис, добравшись наконец до площадки, указывала совсем в другую сторону. И действительно, зрелище было удивительное и грозное.

– Кажется, новый городской вокзал был полностью деревянный. Это, наверно, там.

Пламя поднималось огромным столбом, и издалека слышался какой-то гул и треск. Девушка схватила его за руку.

– Как такое может быть?

– Не знаю. Не знаю, кто и как мог устроить такое.

Мадлен обхватила себя руками.

– Неужели вы не чувствуете? Мне плохо!

Только теперь Реган почувствовал, что вместе с дразнящим запахом горящей древесины и чего-то еще непонятного, вместе с гулом толпы, все громче слышимом в последние минуты, он ощутил неприятную пульсацию. Боль отдавалась в висках, накатывала волнами холода, сменяясь обжигающим пламенем.

– О, боги!

Сквозь мутную завесу шара что-то сверкнуло, и совершавший очередной круг дракон вздрогнул. Через секунду до Регана донесся громкий треск, переходящий в грохот. А потом дракон выпустил огромный факел огня, осветивший странным сиянием лица стоящих рядом девушек. Пламя охватило шар и висящий под ним предмет, и через секунду они лопнули ослепительной вспышкой.

Дракона отнесло в сторону замка, и он, отчаянно хлопая огромными крыльями, начал снижаться, скрываясь среди черепичных крыш.

– Я должен идти. Я должен. А вы…

Мадлен только кивнула, вновь не сводя глаз с конверта. Да, пожалуй. Он одним движением вскрыл письмо и пробежал несколько строк, написанных небрежным, но одновременно безупречным почерком.

Конечно, она права и не права. Но сейчас это уже не имеет значения. Он вновь взглянул на прижавшихся друг к другу девочек. Пламя над вокзалом не желало затихать и, кажется, уже перекинулось на другие строения. Отблески огня мелькали по погрузившимся в вечернюю тень стенам академии.

– А вы не выходите из здания ни при каких условиях. Поняли? Я вернусь… Скоро.

Мадлен неуверенно кивнула. Она во все глаза смотрела, как он на ходу рвет письмо на мелкие кусочки, сбегая вниз по ступеням. Боль отступала. Она исчезла, как и чудовище, еще недавно владеющее небом.

Путь вниз казался ему сейчас еще длиннее, чем наверх. Конечно, там сейчас в замке столько охраны, стража. Но внутренний голос сейчас же напоминал ему, что против этого пламени никакие стражники не помогут. А он? Он, наверно, сможет что-то сделать, сила переполняла его, и ноги сами несли вниз и вниз. Но он все-таки остановился у своих дверей, зашел и взял меч.

“Наши встречи невозможны”. Что означает эта фраза и почему ему одновременно назначили аудиенцию? Хорошо, он не собирается с ней встречаться, но встать на стену рядом с другими он обязан.

Двор встретил его запустением и первыми опавшими листьями. После последней перестройки добраться до Холма было проще простого, сейчас он только обогнет угол храма неизвестного греческого божка и выйдет на бульвар Ее величества. Он горько улыбнулся, не замедляя шага.

И почти в лоб столкнулся с пехотным сержантом, что-то объясняющим нескольким испуганным женщинам. Военный задержал Регана, пытающегося проскочить мимо.

– Стойте, мсье, проход запрещен! Приказ городского совета.

Теперь маг пожалел о разорванном конверте. Может быть, имея в руках письмо с королевским гербом, он смог бы пройти. Хотя шанс оставался и сейчас.

Вокруг солдаты молча готовились к бою. К бою на улицах столицы! Сколько лет такого не было. Он с удивлением увидел два скоростных метателя дротиков. Кажется, совсем недавно он читал в газете об этом техническом изобретении. Хотя, как недавно, еще до того, как уехал на остров.

Арбалетчики готовили оружие, раскладывая болты. Реган смотрел на все это с нескрываемым изумлением. Хотя только что он наблюдал толпы, мечущиеся на площади у королевского холма, но вот такая спокойная готовность солдат к бою с противником на городских улицах заставляла сердце похолодеть. Все было не так просто, и проблема явно заключалась не в одном драконе.

– Мсье?

Офицер, молодой лейтенант, подошел совершенно незаметно. Видимо, его подозвал сержант, не знавший, что делать с хорошо одетым, но вооруженным горожанином.

– Мне надо во дворец, лейтенант.

Но тот только покрутил головой.

– Нельзя. У меня приказ. В городе мятеж.

– Мятеж?

– Да, мсье, мятеж на металлургических и военных заводах. В лагерях готских беженцев. В казармах стражи. В университете. У меня приказ никого не пропускать в сторону Холма. И я собираюсь его выполнить.

Реган не успел удивиться. Он не успел возразить и придумать причину, по которой маг на службе королевства должен защищать королеву не здесь, а в каком-то другом месте.

Офицер уже отвернулся и начал отдавать команды. Одновременно с двух сторон, с переулков метров в трехстах от их позиции, вывалили толпы народа и двинулись в их сторону. Люди шли молча, и хотя Реган пока что не мог различить лица, но он буквально шестым чувством мог ощутить решительность и дикую злобу этих людей.

Над толпой виднелись пики и другие предметы, которыми мятежники собирались проложить себе дорогу к замку.

Лейтенант взмахнул рукой с зажатой в ней шпагой.

– Митральезы на сто шагов! Арбалетчики только после окончания стрельбы митральез. Внимание!

Толпа продолжала двигаться, и маг различил, что люди в первых рядах несут импровизированные щиты, сделанные из снятых дверей и секций деревянных заборов. Судя по всему, эти люди были полны решимости пробиться через ряды военных. Он бывал на войне и знал, что такие приспособления вряд ли защитят от стрел, пущенных из армейских арбалетов с металлической тетивой с расстояния в несколько десятков шагов. Но эти люди шли.

Сколько же их было? Сотни? Если рабочие доберутся до строя взвода, то даже мечи и кольчуги не спасут солдат.

Еще несколько секунд минуло в томительной тишине. Толпа надвигалась как грозовая туча, закрывая все новые фрагменты улицы. Наконец лейтенант взмахнул своим оружием.

Раздался металлический звук, оружие разряжалось, отправляя ураган коротких стрел в сторону мятежников.

Несколько человек повалилось сразу, раздались страшные крики и проклятия на разных языках. Большинство щитов оказалось на земле.

– Заряжай! Арбалетчики, залп!

Два десятка стрел нашли своих жертв, и толпа заколебалась, но продолжала движение. Медленнее, медленнее, словно те, кто шли впереди, просто не имели выбора, они не хотели приближаться к своей смерти, но те, кто шли за ними, не давали шанса остановиться.

Солдаты заправляли в свои устройства доски с дротиками. Внезапно один из них вздрогнул, схватился за грудь и упал. Реган поднял голову и увидел совсем близко, рядом, на крыше соседнего дома, двух людей. Один из них еще держал в руках дымящийся предмет, похожий на короткое металлическое копье. На его лице, обрамленном черными густыми бакенбардами, расплылась довольная улыбка. Через секунду он обратил внимание, что Реган заметил его, сделал неприличный жест и взял из рук второго человека еще одно такое же копье.

Маг вдруг понял, что если он сейчас не сделает что-то, то умрет. Мятежник наклонил свою пику и прищурился. И Реган ударил наотмашь накопившейся силой. Порыв ветра налетел на человека, он взмахнул руками, выронил свое оружие, сделал неверный шаг и на мгновенье завис на краю, но жестяная труба водостока не выдержала, и он молча рухнул вниз.

Защелкали, наконец, смертоносные машинки, и толпа отхлынула. Казалось, в рядах повстанцев уже можно было заметить спины пытавшихся спастись. Реган тяжело вздохнул, убивать человека магией ему еще не случалось. А все так просто…

Повинуясь какому-то внезапному чувству, маг вновь поднял голову. Оставшийся на крыше человек смотрел с нескрываемой злобой. Широко расставив ноги, он взмахнул рукой, и через мгновение какой-то предмет, кувыркаясь в воздухе, полетел в сторону мага. Реган машинально дернулся, словно пытаясь уклониться всем телом, и его магия вновь дала о себе знать,  порыв ветра чуть изменил траекторию брошенного в его сторону камня. Наверно, это был камень, хотя и достаточно большой. Он приземлился среди торжествующих близкую победу солдат. И сейчас же тьма накрыла мага.

Глава 18. Дана. Бегство из сна

Кажется, она вновь оказалась в этом месте. Белый туман окружал ее со всех сторон. Но сейчас он был другой. Только теперь никто не звал ее, словно никто не мог решиться нарушить тишину этого места. И здесь она ощущала запах, запах зимней свежести, воздух был холодный, и туман оседал, сплывал к ее ногам, он стекал ниже и ниже, и вот уже, подняв голову, она увидела звездное небо.

Тысячи звезд мерцали в вышине, и ни одно облачко не мешало их блеску. Такого неба она не видела никогда, казалось, оно притягивало тысячами мерцающих нитей, каждая звезда старалась сверкнуть как можно ярче, чтобы привлечь ее внимание, задержать ее взгляд хотя бы на секунду.

А темнота, темнота словно старалась показать, что она тоже прекрасна, прекрасна своей особенной красотой, ведь только в темноте свет звезд становится таким ярким.

Туман меж тем спускался все ниже и ниже, обнажая вершины высоких пологих холмов, заросших деревьями, обнажая мягкие изгибы склонов, залитых мягким сиянием луны, поляны и луга, частично скрытые в тени, а местами сверкающие пятнами голубого снега.

Невозможно. Она вдохнула воздух и почувствовала, что здесь, в этом месте, в таком сне, наверно, если раскинуть руки, то можно взлететь. Подняться над всем этим мерцающим звездным серебром в небо и ринуться вниз так, чтобы в ушах свистел ветер, остановиться над самыми верхушками деревьев и прикоснуться к хвое, ощутить ее аромат. А потом вновь взлететь и даже, может быть, поддаться этому необыкновенному притяжению сверкающего серебра, коснуться одной из звезд. И закружиться с этим необыкновенным блеском в руках, рассыпая искры по земле. Ведь это возможно. Во сне?

– Ты можешь сделать это, когда захочешь. А можешь – прямо сейчас.

Здесь, в этом месте, в сиянии звезд и искр снежных отражений этот голос не пугал ее. Она узнала этого мужчину. Наверно, странно, но сейчас, в свете луны, он не казался таким опасным, как при предыдущих встречах. Обыкновенным, наверно. Но, может быть, именно сейчас лучше всего узнать, кто он, и почему все время появляется рядом с нею или даже преследует ее.

Неожиданно для самой себя Дана сделала шаг вперед. Нет, конечно, у него обыкновенные глаза. Может быть, голубые или серые, но, конечно же, не желтые. Свет мешает разглядеть точно. Может быть, позже...

– Как тебя зовут?

На лице мужчины промелькнула тень улыбки.

– О, нет. Ты должна назвать меня сама.

– Но так не бывает. У каждого есть имя.

Мужчина скрестил руки на груди.

– Для всех других у меня много имен. Но для тебя у меня нет имени. Ты вызвала меня в этот мир. Теперь ты должна назвать меня. От этого будет зависеть все. Судьба желания, желания судьбы.

Дана вдруг почувствовала холод. Он словно сгустился вокруг и начал забираться под юбку и сжимать запястья. Мурашки побежали по спине, царапая тысячью маленьких острых ножек. Она ведь почти не одета.

В глазах мужчины сверкали звезды. Он словно застыл в ожидании ее ответа, а она не знала, что сказать. Разве она мать, чтобы давать имя своему ребенку? Да и стоящий напротив человек, он словно играет с нею.

– Нет.

Наверно, Дана сама не смогла бы сказать, почему у нее вырвалось это слово. Но стоящий напротив не дрогнул. Ей только показалось, что его силуэт на фоне звездного неба стал еще резче и темнее.

– Кровь дракона не знает преград. Мы напишем для этого мира необыкновенную песню.

Она открыла глаза и попыталась поднять голову. Поверхность под нею вздрагивала и тряслась, и даже мягкая подушка, кем-то заботливо подложенная под голову, не спасала от этой тряски. Дана почувствовала, что ее замутило, и постаралась избавиться от неприятных ощущений, поспешно выпрямившись и откинувшись на жесткую спинку экипажа. Экипажа? Ну да, они же вчера выехали из столицы.

Впрочем, выехали – было совсем не лучшим определением этой лихорадочной скачки по почти опустевшим улицам. Теренцио решительно пресекал ее попытки выглянуть наружу, но отсутствие людей она успела заметить.

Девушка потерла виски и столкнулась взглядом с серыми глазами мальчишки. Он не спал, а сидел напротив, забравшись на лавку с ногами. В руках он держал книгу. Ее книгу!

На самом деле книга была не ее, но за это время она так привыкла к ней, что, пожалуй, ни за что не отдала бы ее хозяину. Впрочем, кто был хозяином фолианта, было неизвестно. Во всяком случае, в библиотеку Регана на остров она попала не самым очевидным способом, и претендовать на нее мужчина не мог.

– Ну, вот и хорошо, что ты проснулась. К сожалению, пока тебе негде умыться, пока мы не доберемся до Реферрана, я предпочитаю не задерживаться, но вот попить я могу предложить.

Он протянул кожаную флягу, и Дана немедленно почувствовала, как ей хочется пить. Сняв крышку, она сделала глоток и с сожалением поняла, что это вино. Она с упреком посмотрела на итальянца, но тот только пожал плечами.

– Вино так же хорошо утоляет жажду, как и родниковая вода. Пейте, только помните, что мы пока еще не планируем длительную остановку.

И немедленно, противореча его словам, экипаж резко затормозил. Дана чуть не упала в проход и больно ударила локоть о край кедрового ящичка.

Спустя несколько секунд снаружи донеслись крики, и дормез дернулся и вновь остановился. Дверца открылась, и внутрь заглянули солдаты. Один из них молча сделал жест рукой, требуя, видимо, всех покинуть карету. Теренцио выполнил его требование, ни секунды не сомневаясь. Он сначала подхватил мальчика, а затем помог выбраться наружу Дане.

Ступив на землю, девушка огляделась. Их экипаж съехал на обочину лесной дороги. Вокруг все еще было затянуто дымкой утреннего тумана. Снаружи оказалось очень свежо, и она приобняла себя ладонями.

– Подойдите сюда, месье!

Повелительный возглас раздался из группы военных, стоящих в десяти шагах у изгиба дороги. Теренцио направился к ним, держа мальчика за руку. Дана неуверенно последовала за ними.

Группа состояла из нескольких солдат, держащих за поводья оседланных лошадей, и офицера, хмуро рассматривающего приближающихся штатских.

– Кто вы? – и после короткого взгляда в сторону девушки добавил, – господа.

– Я преподаватель королевской академии, Теренций Варрон. Это мои ученики. Мы направляемся в Паризию по делам. Что-то случилось, господин генерал?

Дана невольно сделала шаг вперед. Очень любопытно. Ей еще не приходилось видеть здесь военного такого высокого ранга. А посмотреть было на что.

Пожалуй, этот мужчина был еще достаточно молод для своего высокого звания. Ему было, может быть, лет тридцать пять или чуть больше. И на загорелом лице еще не было видно морщин, свойственных профессиональным военным. Темно-синий, почти щегольский, расшитый золотом мундир был ему явно к лицу, и Дана совсем неожиданно для себя улыбнулась и сделала попытку поправить растрепавшиеся пряди.

Встретив ее взгляд, военный смягчился, совсем слегка, и погладил навершие своего оружия.

– Прошу прощения, мадемуазель, но мы должны временно прервать вашу поездку.

Из-за поворота показались первые всадники, и несколько минут все молча наблюдали проходящий эскадрон. Цветные флажки трепетали на пиках, и хотя всадники были без доспехов, почти физически ощущалось, что они готовы вступить в бой в любую минуту. Не слышно было ни разговоров, ни шуток. Люди ехали, опустив глаза, словно чувствуя неотвратимость того, что скоро должно было произойти. Между тем шум нарастал, и теперь Дана знала, что это такое: топот множества человеческих ног. Вслед за кавалерией показалась пехота, идущая шеренгами по восемь человек. Они занимали всю ширину дороги, и путешественники вынуждены были отойти в сторону, в тень деревьев.

Генерал в окружении своего штаба некоторое время с мрачным видом наблюдал за движением колонны. За одним батальоном последовал второй, потом третий.

Дана вдруг почувствовала, что если генерал будет долго держать их так без определенных вопросов при себе, то с ней может случиться непреодолимая катастрофа. Она дернула Теренцио за рукав, но, к счастью, на них вновь обратили внимание. Генерал был уже в седле и, придержав коня около Теренцио, спросил:

– Скажите, когда вы покинули столицу, мастер?

– Вчера, господин генерал. Вчера во второй половине дня.

Мужчина кинул взгляд на девушку, а потом склонился в седле и продолжил так, чтобы его могли услышать только Теренцио и Дана.

– А почему не поездом? В городе все в порядке?

– Мне трудно сказать. Кажется, на заводе Гензериха начались беспорядки.

Офицер нахмурился.

– Это произошло вчера? Я получил команду срочно выступить в столицу три дня назад. И все-таки, почему вы едете экипажем?

– Мы путешествуем. Девушка попросила показать ей нашу страну. Она издалека.

Военный перевел взгляд ее сторону.

– Прошу прощения, мадемуазель. Я не представился. Просто служба лишает нас самого важного. Меня зовут Алонсо Мартин Гонзалес де Авила. Я родом из Иберии. У нас, жителей знойного юга, как известно, две страсти: война и женщины.

Топот ног проходящих мимо словно грохотал в такт с ударами сердца. Она смотрела в черные глаза и шептала, сама не зная почему. Но так, чтобы он наверняка расслышал.

– Девана Орма. Так меня зовут.

Генерал кивнул, его губы тронула не улыбка, тень улыбки. Звук копыт уже был почти не слышен, а она все стояла и пыталась понять, что означают для нее эти глаза.

– Все изменилось. Опять.

Голос мальчика заставил ее обернуться. Он стоял и смотрел вовсе не в ее сторону. Взгляд маленького колдуна был направлен вверх, туда же смотрел и Теренцио, и проходящие мимо солдаты.

Она протянула руку, и на ладонь опустилась снежинка.

Глава 19. Реган. В тумане войны

Реган с трудом разомкнул глаза и не увидел ничего, кроме серой пелены. Казалось, что вокруг все застилал плотный речной туман. Мужчина моргнул несколько раз, но пелена не желала рассеиваться. Он попытался пошевелиться, и это движение немедленно отозвалось тупой болью во всем теле. Болела спина, которой он опирался на что-то острое, болели локти рук, болело место, которым он опирался о землю. И болела голова, кто-то старательно стягивал вокруг висков металлический обруч и с тупой монотонностью пытался еще и колотить по макушке молотком. Ко всему прочему весь рот был забит чем-то вязким и отвратительным.

Спустя некоторое время он решил, что раз рассмотреть ничего не удается, глаза можно закрыть. Наверно, стало немножко легче, и мир вокруг перестал качаться. Это уже было хорошо. Какой-то положительный сдвиг. Реган наклонился и выплюнул весь этот неприятный сгусток, образовавшийся во рту.

Молоток немедленно возобновил свою работу вместе с орудием пытки, сжимающим виски. Кроме того, часть жижи попало в горло, и маг отчаянно закашлялся, пытаясь спасти главное, что у него оставалось – дыхание.

Он кашлял, может быть, минуту, после чего вновь без сил откинулся, найдя хоть какую-то опору, которая могла помочь ему удержаться в сидячем положении.

Судя по всему, его кашель привлек кого-то, и спустя несколько мгновений послышались шаги. Шаги, сначала едва различимые, потом перекликающиеся голоса.

Он попытался вновь приоткрыть глаза. Радость охватила его буквально на секунду. Он видел! Сплошной туман уже не охватывал его непроницаемым белесом саваном. В этой мгле просматривались силуэты людей.

Спустя еще мгновение один из силуэтов приобрел более четкие очертания, и Реган ощутил на губах горлышко фляги. Он сделал жадный глоток и чуть не подавился. Отдышался и продолжил пить. К сожалению, счастье не продолжалось слишком долго, и через миг фляжка исчезла. Но свою роль она выполнила. И хотя боль не желала отступать, мужчина почувствовал себя гораздо лучше.

Реган ощутил, как кто-то тщательно и осторожно ощупывает его ноги. К счастью, это не сопровождалось какими-то болевыми ощущениями. Послышалось еще несколько слов, и сильные руки подняли его и поставили в вертикальное положение. Наверняка у него не хватило бы сил удержаться, но его надежно поддерживали с двух сторон, и можно было сосредоточиться на том, чтобы держать голову прямо и попытаться разглядеть лицо человека, стоящего перед ним.

Спустя секунду его уже повели куда-то сквозь этот туман, хотя повели – это было громко сказано, он вяло переставлял ноги, но больше просто не мешал тащить его под руки. В конце концов он уже не смог больше держать голову поднятой и вновь потерял сознание.

Друиды утверждают, что некоторые сны являются отражением истинных событий, но раньше у него не было причины задумываться об этом. Да и кто верит друидам? Этот же сон просто не отпускал, и он выплывал из него медленно, цепляясь за фрагменты образов и пытаясь удержать воспоминания, столь красочные, сколь и грустные.

Она уходила от него, расплываясь в холодном тумане, не оборачиваясь, не отвечая на слова, которыми он пытался ее удержать. Шла медленно и плавно, а он пытался бежать, но спотыкался и падал на ледяной дорожке. Догнать ее было очень важно, важно не только для него, для всех, для всех, кто был ему дорог. Но как ни старался, он не мог этого сделать. Маг уже ободрал до крови костяшки пальцев и посиневшие от холода колени. Наконец упал и уже не смог подняться. Надо было набраться сил, хоть немного, и продолжить преследование. Набраться сил и догнать ее.

– А знаешь, кто она, Реган?

Мягкая рука опустилась на его плечо, и знакомый голос прошептал:

– Зима не нужна тебе. Тебя ждет лето, просыпайся.

С трудом разлепив веки, он понял, что и этот голос, и эти слова он продолжал слышать наяву. Тон, однако, был совсем не похож на тот, из сна. Кроме того, он почувствовал, что его довольно основательно трясут за плечо.

– Просыпайся.

Заметив, что мужчина открыл глаза, Мадлен сменила недовольные нотки в голосе на гораздо более спокойные.

– Проснитесь, господин Реган. Он срочно просит вас прийти.

Некоторое время он просто смотрел на нее, не мигая, пытаясь сравнить этот милый голосок с тем, который нашептывал ему во сне. Нет, это явно была не она.

– Он сказал, что вы уже можете подниматься, и просит вас прийти. Говорит, что это важно. Для вас.

Мадлен явно нервничала. Этот загадочный “он”, видимо, сумел внушить ей необходимость поторопиться.

– Но мне надо умыться и одеться. Мой костюм. Наверно, он пришел в негодность.

Реган огляделся. Он точно лежал на своей кровати, в своей комнате в академии. Пожалуй, выбор одежды будет не очень велик. Однако через секунду он уже обнаружил, что улыбающаяся Мадлен сняла с открытой створки шкафа его официальный костюм. Он не надевал его тысячу лет и даже не был уверен, что сейчас придется впору.

– Он попросил меня приготовить вам одежду и обувь. И мы это сделали. Вместе с Дорис. Так что приводите себя в порядок. – тут она неуверенно взглянула в сторону двери. – Только побыстрее, я подожду снаружи.

Мадлен еще раз улыбнулась, но в ее глазах он уловил не страх, нет, но озабоченность, не свойственную студентке. И румянец словно был даже ярче чем обычно.

Взглянув на себя в зеркало в ванной, он решил, что показываться кому-либо небритым он не имеет право. Жаль, что он лишился своей бороды, но теперь уж ничего не поделаешь. Бритье с холодной водой было еще тем занятием, но он все-таки умудрился не порезаться и не поцарапаться. Смыв остатки мыльной пены, оделся совсем не торопясь и тщательно завязывал шейный платок, может, даже минут пять. Жаль девушку, но он не тот, кто побежит по приказу сломя голову.

Уже направившись к выходу, он остановился и вернулся к шкафу. Некоторое время он рассматривал себя в зеркало, но не заметил никаких следов недавнего происшествия. Интересно, кто же так тщательно проследил за его внешним видом? Неужели его мыли студентки? А кто же еще, ведь большинство служащих не вернулось после ночного нападения. Ну что же, надо будет найти время спросить, как это выглядело. Только у кого, у Мадлен или у Дорис?

Мадлен только укоризненно взглянула в его сторону и торопливо направилась по коридору.

Реган шел по еще более темным чем обычно переходам, прислушиваясь к звуку ее каблучков и пытаясь придумать причину, по которой он должен сейчас развернуться и уйти, отказаться от встречи с неизвестным ему человеком. Маг испытывал странное чувство, словно стоит ему перешагнуть порог, и он встретится лицом к лицу со своей судьбой. Хотя судьба, кажется, женщина, а он идет на встречу с мужчиной. Возможно, это хозяин судьбы, а девушка, что так торопливо и в то же время волнительно семенит перед ним – это знак, который ему посылает судьба. Весьма соблазнительный знак. И, может, судьба таким образом обещает ему много необыкновенного.

И все же, стоит ли идти, ведь обратного пути, скорее всего, уже не будет. Словно почувствовав его взгляд, Мадлен обернулась и неуверенно улыбнулась. Потом, не сбавляя шага, кивнула то ли ему, то ли своим невысказанным мыслям.

– Вас принесли в Академию с улицы. Мы не знали, что будет. Вы… Вы, господин Реган, выглядели ужасно, вы были в этой пыли, грязи, и ваш костюм был в крови, и ваша голова… Это все было ужасно.

Она остановилась на полуслове, и маг с удивлением заметил в ее глазах слезы. Он не знал, что же ему сказать. Потом он совершенно глупо пожал плечами.

– Я ничего не помню.

Мадлен продолжила, глядя мимо него, словно до сих пор вся эта картина стояла у нее перед глазами.

– Господин Реган! Обещайте, что бы ни случилось, вы не оставите нас с Дорис здесь одних!

Что же происходило в Академии и в городе, если эта девушка, с которой он едва успел познакомиться, девушка, которая была виновницей связанного с его здоровьем неприятного происшествия, так отчаянно просила не оставлять ее?

– Конечно-конечно, но мы, кажется, идем к кабинету ректора.

– Да, он ждет вас именно там.

– А Шайла? Госпожа ректор?

Девушка опустила голову, на ходу сложила ладони в кулачки и поднесла их к губам. Дотронувшись несколько раз до лица и что-то еле слышно пробормотав, она остановилась, уперлась ладонями ему в грудь и, поднявшись на цыпочки, прошептала:

– Госпожа Шайла пропала!

Это прозвучало настолько неожиданно, что он чисто автоматически схватил девушку за плечи.

– Невозможно, невозможно!

Заметив, что девушка практически висит в воздухе и беззвучно ловит воздух ртом, Реган опомнился, осторожно поставил ее на пол и пробормотал:

– О, прости, прости. Как это случилось?

Мадлен глубоко вздохнула и вдруг, словно вновь вспомнив, что они спешат, отвернулась и ответила уже практически на бегу.

– Не знаю, не знаю. Она уехала во дворец и не возвращалась. А дворец, а дворец…

В этот момент они завернули за угол, и до дверей кабинета ректора оставалось не более двадцати шагов. Он помнил, что происходило у дворца.

У дверей теткиного кабинета их ожидал скучающий мужчина в хорошем сером костюме и такой же серой рубашке. Его можно было бы принять за коммерсанта или хозяина небольшого заводика, если бы не короткий меч, висящей в ножнах на потертом ремне. Вид ножен, рукоятки и ремня позволял сделать вывод, что это оружие служило отнюдь не для того, чтобы просто подчеркивать статус хозяина или отпугивать воришек. Этот человек совершенно точно знал, для чего ему меч и что с ним делать. Услышав звук шагов, мужчина положил руку на рукоять, но спустя мгновение отпустил оружие.

Судя по всему, он знал не только девушку, но и самого мага, так как, не дожидаясь, пока они подойдут, открыл дверь и поприветствовал Регана кивком головы. Магу показалось, что по загорелому лицу этого человека промелькнула тень усмешки, он даже на секунду задержался, пытаясь рассмотреть охранника поподробнее, но, встретив холодный взгляд темных глаз, развернулся и вошел в кабинет.

Обстановка в комнате, которую он посетил, казалось, всего несколько часов назад, практически не изменилась. Лишь огонь в камине потух, и теперь пустота оттуда словно наблюдала за ним огромным холодным глазом. И за столом ректора теперь восседал в кресле молодой мужчина.

Судя по всему, до прихода мага он коротал время за чтением и встретил Регана с раскрытой толстой книгой в руках. На столе в беспорядке лежали несколько газет с раскрытым столичным “Патриотом” наверху.

Мужчина резко захлопнул книгу и жестом предложил магу занять место в кресле напротив, по другую сторону широкого стола.

Пригласивший его человек не торопился начинать беседу, и маг воспользовался паузой, чтобы хотя бы немного составить мнение о своем, нельзя этого было исключить, спасителе.

Он был довольно молод, этот неизвестный. Короткая, непривычно короткая стрижка позволяла без помех рассмотреть черты лица мужчины. Совершенно точно европейского типа. Хотя… вот что-то неуловимое в разрезе глаз, могло намекнуть, что среди его предков могли быть люди с востока. Лицо гладкое, с бледным румянцем и с легкой, совсем незаметной щетиной. Кто-то назвал бы это лицо юношеским, если бы не взгляд, спокойный взгляд знающего себе цену человека.

Ворот черной рубашки был расстегнут почти до середины груди, и там голубым, необычайным огнем сиял амулет в виде дракона, обернувшегося вокруг крупинки с белой искрой в самой центре.

Заметив взгляд Регана, незнакомец усмехнулся и застегнул пуговицы на рубашке. Сияние померкло.

– Очень интересная книга.

Маг вздрогнул. Показалось, что слова прозвучали одновременно в ушах и отозвались необычным эхом в голове.

– О, извините, я забылся и не должен был этого делать.

Теперь он просто слышал этот голос с легким, почти незаметным мягким акцентом. А его спаситель продолжил:

– Вы знаете, я достаточно быстро читаю, но как раз эту книгу уже не успею прочитать. Не могли бы вы позволить мне взять ее? Конечно, на время. Я обещаю, что ваша библиотека не пострадает.

Дверь открылась, и вошла Дорис с подносом, на котором стояли два высоких позолоченных фужера с вином. Она подошла сначала к Регану и, не поднимая глаз, дождалась, пока он возьмет свой бокал. Незнакомец так же взял бокал и отпустил девушку еле заметным кивком.

Потом он вновь повернулся к магу.

– Я знаю, что вы любите это вино, мой друг. Когда-то с его помощью освещались ритуалы и скреплялись союзы. Я ни о чем не прошу для себя, тем более, мы не знакомы. Но эта девушка, Дана. Просто пообещайте никогда не навредить ей, а я пообещаю помогать вам во всем.

Реган удивленно взглянул на своего собеседника. Кем он являлся этой неизвестно откуда появившейся странной особе? Особе… После того, что произошло у них, такое слово совсем ей не подходило. А назвать ее по-другому – это означало многое. И все-таки, кто он, этот нечаянный собеседник, неожиданный спаситель, любитель истории?

Слова прозвучали совершенно неожиданно.

– Да. Обещаю.

– Хорошо. Я тоже обещаю. Надеюсь, что все будет хорошо. У всех.

Они пригубили вино. Не чокаясь. Но все-таки Регану вдруг показалось, что сейчас произошло нечто важное, что, может быть, в будущем повлияет на все. На его жизнь, жизнь Даны и множества других людей.

Его собеседник отставил бокал и вынул из стола еще одну книгу.

– Возвращаясь к нашему разговору, я прошу дать мне возможность познакомиться с “Музой” Геродота. А взамен… Взамен я прошу принять вот это. В любом случае хочется, чтобы эту книгу вы приняли от меня в качестве подарка. А сейчас я вас покину. Ненадолго, надеюсь.

Мужчина поднялся и, слегка склонив голову, быстро прошел к двери. Реган, словно загипнотизированный, смотрел в сторону оставленного тома. Он узнал его с первого взгляда. Это был именно этот том. Фолиант, который ему не позволили вынести из помещения церковной резиденции. Маг наклонился и, словно не веря, провел пальцами по кожаной, шершавой обложке. Эти ощущения немедленно заставили вспомнить и разговор, и все, что происходило в тот день. Стоило бы, наверно, открыть сейчас, перелистать страницы, вернуться к так заинтересовавшему его месту. Но страх разочарования, обмана не позволял сделать хотя бы движение.

– Господин Реган!

Он очнулся словно ото сна. Знакомый женский голос доносился из страшного далека, пробиваясь сквозь вату, которой были плотно забиты уши. Мужчина с трудом поднял голову.

– Вы сидите тут один уже почти час. А вас ожидает курьер от господина Гензериха.

Маг непонимающе уставился на Мадлен. Целый час? Невозможно. А книга? Книга была на месте, все так же у него под рукой.

– А он?

Девушка даже не переспросила. Они оба знали.

– Уехал. Давно.

Реган некоторое время молча смотрел на нее, пытаясь осмыслить сказанное. Во всяком случае, встреча состоялась. А какие будут последствия, он узнает позднее.

– Зови. Зови курьера.

Мадлен направилась к двери, но на пороге оглянулась.

– Вы мне обещали.

Маг смотрел на нее и удивлялся тому, как ей и еще очень многим другим девушкам страшно к лицу это выражение надежды, веры в мужчину. А может быть, просто ему чертовски приятно чувствовать это доверие. За такой взгляд, пожалуй, любой другой на его месте уже готов был сокрушить любые, самые необыкновенные преграды. Но не он. Хотя почему, кстати? Ведь, кажется, он не связан никакими обязательствами. Ни с кем. Или теперь связан?

Девушка вышла, а он вспомнил, что уже встречался с этим человеком. Здесь, в этом здании несколько дней назад. И раньше.

Глава 20. Дана. Необретенное знание

Спустя несколько минут они вернулись в экипаж и некоторое время сидели, не глядя друг на друга. Экипаж медленно тронулся, зашатался, разгоняясь и подпрыгивая на рессорах. Конечно, ехать поездом было гораздо удобнее и быстрее. Хотя, может быть, там, куда они направляются, просто нет железной дороги?

Девушка смотрела в окно, где большие редкие снежинки медленно кружились в необычном танце, едва долетая до земли и быстро превращаясь в воду. Конечно, Дана не очень хорошо разбиралась в исторических эпохах и оружии, и все-таки…

– Теренцио, скажите мне…

Она явно вырвала гиганта из каких-то глубоких размышлений. Маг в очередной раз попробовал поудобнее вытянуть ноги и ответил, даже не дождавшись окончания вопроса.

– Нет. Конечно, это очень необычно – снег в первый осенний месяц. Но такое уже бывало. И не раз.

Дана с досадой покачала головой. Снег – это просто снег. Ее интересовало другое.

– Скажите, эти копья, алебарды, мечи. Кольчуги. Но где же ружья?

– Где что?

Взгляд итальянца изменился. Он смотрел на нее так, как будто видел в первый раз. Она нервно ухватила прядь волос и опустила голову, словно пытаясь избежать этого непонятного взгляда. Дергать себя за волосы в каждой непонятной ситуации становилось нехорошей привычкой. Но что же она такое произнесла?

– Ружья. Мне кажется, что в эпоху паровозов, заводов, газет солдаты должны воевать ружьями и пушками. Нет, я понимаю, пики тоже могут быть, например, у тех же стражников, которых мы встретили у канцелярии и храма. Но солдаты должны быть с ружьями.

– Слова, которые вы произносите, Дана, мне не понятны. Солдаты сражаются алебардами, шпагами и мечами, стреляют из арбалетов и паровых скорпионов. Что вы имеете в виду?

– Она говорит об оружии, которое убивает с помощью огня. На расстоянии в сто шагов. И больше. Еще больше.

Они обернулись на голос мальчика. Антонио, произнеся эти слова, сделал совершенно невинный вид и затем вообще отвернулся к стене. Маг вновь перевел взгляд на девушку и неожиданно нервно забарабанил пальцами по деревянной стенке кареты. Дормез остановился.

– Дана, нам надо поговорить. Давайте выйдем.

Итальянец помог ей  выбраться из экипажа. Они прошли десяток шагов и, остановившись, Теренцио оглядел ее снизу доверху с таким неудовольствием, что она машинально начала расправлять платье, а потом, опомнившись, подняла голову и посмотрела в глаза мужчины с вызовом.

– Что опять вы от меня хотите? Я хочу просто понять...

– Я тоже.

Маг перебил самым бесцеремонным способом, приложив огромный палец к ее губам. Некоторое время он явно над чем-то раздумывал.

– С некоторых пор вы говорите все больше, девушка. Вы должны понять, это может принести вам вред.

Она вдруг почувствовала себя очень усталой. Конечно, профессор был прав. Но что ей было делать? Притворяться и дальше дурочкой, появившейся из ниоткуда?

– Дана, вас уже пытались убить. Скажите, почему?

– Но это я как раз хотела бы спросить у вас. Весь этот круговорот, эти люди…

Некоторое время они помолчали. Снежинки продолжали падать, оставляя белые следы на волосах мужчины.

– Дана, прежде чем, прежде чем вы упали в воду, там, у острова, кем вы были?

Вопрос застал ее врасплох, и, почти не раздумывая, Девана ответила:

– Просто химиком. Я была обыкновенным лаборантом.

На Теренцио ее ответ произвел удивительное впечатление. Он выглядел обескураженным. Да, это слово подходило лучше всего. “Может быть, он думал, что я принцесса, путешествующая инкогнито?”

– Вы были ученой?

– Ученой? Конечно, мне хотелось стать ученой, все-таки я закончила университет. Нет, я просто работала в лаборатории.

Но Теренцио уже взял себя в руки. Вот только итальянец помрачнел. Он что-то бормотал себе в усы, ей даже послышались нетипичные для общества, в котором она вынужденно пребывала последнее время, слова. Некоторые идиомы она понимала весьма хорошо, а некоторые совсем не понимала.

– Сейчас мы вернемся в карету. У меня к вам просьба: никому не говорите, кто вы, кто вы такая. Особенной Шайле. Да, лучше никому. И, конечно, никому не рассказывайте, что вы знаете об оружии, убивающем огнем. Договорились?

Она кивнула. Конечно, она сглупила. Но ведь она не рассказывала ничего, только спросила. Откуда Антонио узнал, что за мысли были у нее в этот момент?

– Антонио совсем необычный мальчик. Будьте осторожны в его присутствии. Хорошо хотя бы то, что он не всегда может делать то, для чего приставлен к вам.

– Приставлен?

– Конечно. А вы думали, откуда он взялся? Мы оба приставлены к вам.

– И кем же?

Она старалась не отводить взгляд. Все-таки странно было узнавать, что находишься под наблюдением или, может быть, даже под стражей.

– Шайла поручила мне привезти вас в Шато. А Антонио лучше спросите сами. Вы не думаете, что снегопад усиливается?

Дана, не отвечая, повернулась и чуть не упала, наступив на подол платья. Слова, сорвавшиеся с губ девушки, заставили только улыбнуться итальянца. Он вовремя ловко подхватил ее своей ручищей.

– Чем дальше, тем с вами интереснее. Я чувствую, мы еще все будем танцевать в потрясающем танце, если вам захочется сыграть нам какую-нибудь необыкновенную мелодию.

Она гневно вырвала ладонь и направилась к дормезу. Снежинки уже успели обосноваться на рукавах платья, и она стряхнула их с непонятной грустью.

Спустя несколько минут карета двинулась с места и, постепенно ускоряясь и вздрагивая на каждом ухабе, увлекла их к неведомой цели.

Некоторое время пассажиры ехали в молчании, и девушка занялась тем, что, покусывая губку, принялась разглядывать итальянца так, словно видела его впервые. Странно, но внезапно она поняла, что об этом здоровяке она не знает почти ничего. Самое время попытаться выведать у него хотя бы что-то.

Итальянец сидел напротив с каменным лицом и только время от времени искоса поглядывал на забившегося в угол мальчика.

– Теренций, расскажите мне что-нибудь о себе. Я хотела почитать, но это невозможно, меня укачивает. И голова болит.

– Может, вам лучше поспать?

Он оглянулся на мальчишку, который уже интенсивно сопел и во сне приоткрыл рот. То, что Антонио уснул, как будто позволило мужчине расслабиться, и Дана решила воспользоваться этим моментом.

– Теренций, я слушаю с нетерпением. Вы знаете, вы для меня особенно интересны. Все вокруг словно и не пытаются скрывать свои способности. Но не вы.

– А в других что вы почувствовали?

Итальянец даже наклонился, с нетерпением ожидая ответа. Что-то в его взгляде промелькнуло… Не очень приятное.

Все вокруг просто издевались над нею. С умным видом на каждый заданный вопрос отвечали своим вопросом или с загадочным видом старались ускользнуть, словно все эти темы были неприличными или, наоборот, по-детски глупыми.

Вот и сейчас она решила, что такое неприличное поведение, вопрос на вопрос, связан только с тем, что Теренций не хочет отвечать…

– Дана, это на самом деле очень интересно. Поверьте мне, выявить характер способностей другого мага очень непросто, ведь у каждого они свои, непохожие. Так что мне действительно интересно, что вы смогли узнать о других.

Девушка некоторое время продолжала искать ловушку в его словах, но он, кажется, с искренним интересом ожидал ее ответа. Она взглянула и неуверенно произнесла:

– Ну, Шайла, у нее способности к телекинезу.

Итальянец нахмурился и сомкнул свои густые брови.

– Прости. К чему? А, ты так называешь способность…

– Способность управлять предметами на расстоянии.

Теренций кивнул и еще раз оглянулся на мальчика. Но Антонио по-прежнему спал.

– Ну а…

– Реган?

Римлянин покачал головой.

– Нет, с ним все понятно. И с девочками тоже. Я думаю, что с ними ты никак не ошибешься. А вот он…

– Он?

Дана взглянула в сторону мальчика, который уткнулся лицом в рукав и спокойно дышал во сне.

– Он не маг. В нем… пустота.

– Пустота?

– Да, такая сила наоборот. Я не знаю, как это объяснить, я просто чувствовала это там.

Она спохватилась, решив, что посвящать мага в подробности произошедшего у первосвященника не очень красиво.

– Как черная дыра. Отверстие в пространстве.

Итальянец откинулся на стенку экипажа и сцепил руки на затылке. Некоторое время он молчал, может быть, ожидая от Даны еще чего-то. Он даже закрыл глаза, словно сказанное произвело на него особенное впечатление. Лицо застыло, напоминая белую маску, так что когда маг внезапно очнулся и резко вновь наклонился вперед, девушка вздрогнула.

– С вами интересно разговаривать, Девона. Вы заставляете людей думать. Ну и еще один вопрос. А что вы скажете обо мне?

Мысли в голове у нее заметались бешенным вихрем. Что-то нужно было ему ответить, но она не знала, что. Как объяснить этому человеку то, что она ощущала? И могла ли она объяснить самой себе? Дана уже открыла рот, чтобы произнести какую-нибудь глупость, чтобы выиграть время, но не успела.

Неожиданно Теренций усмехнулся. Через минуту он уже громко смеялся, теперь не обращая внимания на недовольное выражение мальчика, начавшего тереть глаза. Дану это все привело в полное изумление.

– Ничего. Я думаю, вы не обнаружили ничего.

К счастью, ее собеседник сам выбрал ответ на заданный вопрос, избавив ее от необходимости придумывать хоть какое-то связное объяснение.

– И именно поэтому я работаю в академии!

Дана раздумывала, как бы объяснить весельчаку, что ей было, в общем-то, все равно, какая магия свойственна каждому из магов, и поэтому изучать секрет итальянца ей было совсем не нужно. Но ведь в этом случае нужно было поделиться с ним всеми этими своими непонятными возможностями. Она еще раз внимательно посмотрела на профессора. А может быть, он именно этого и хочет?

– Не бойтесь, Дана! И можете не ломать голову, я вам сам все расскажу.

Почему-то такое откровенное, в чем-то показное веселье здоровяка расстроило девушку, и она, не дожидаясь, пока итальянец раскроет свою тайну, ляпнула, не задумываясь.

– Да знаю я! Всего понемножку в вас намешано!

Смех замер, как будто Теренций подавился. Маг откинулся на стенку кареты, и ей даже показалось, что в его глазах промелькнул страх. Теперь вовсю заливался хохотом проснувшийся мальчишка.

Глава 21. Дана. Лекция непонимания

Некоторое время они вновь ехали молча, и Дана, отвернувшись, пыталась рассмотреть за окошком что-либо, кроме проплывающих мимо одинаково унылых и безликих стволов деревьев. Снегопад прекратился так же внезапно, как и начался, и теперь о том, что недавно с неба густо падали снежинки, напоминала только влажная листва и слегка прибитая придорожная пыль.

Между ветками деревьев начали вновь пробиваться осторожные солнечные лучи, и стало ясно, что летняя погода вновь вернулась, и недавнее происшествие было просто необъяснимой гримасой природы,  вдруг решившей, что у нее нет настроения. Но затем, оглянувшись на еще совсем не желающее увядать зеленое великолепие, сентябрьское солнышко вновь улыбнулось и позволило ярким лучам согреть, а теплому ветерку развеять грустно поникшие ветви деревьев, еще прячущиеся в зелени разных оттенков.

Лучи солнца все сильнее били в глаза, и Дана решительно задернула занавеску. Ее спутников природа за окошком, видимо, не интересовала совершенно, и каждый из них нашел себе занятие, позволяющее убить время.

Теренций с увлечением читал какую-то толстую книжку, а мальчишка, забравшись с ногами на сиденье, спал в уголке. Она некоторое время сердито разглядывала обоих. Все-таки Антонио был необычным мальчиком, но сейчас, когда он спал, Дана ни за что бы не сказала такого. Неизвестно, что ему снилось, но подросток удивительно смешно морщил во сне носик, а прядь по-девчоночьи длинных волос вздрагивала с каждым вздохом. Ей захотелось поправить, убрать эту прядь, которая могла мешать ему, и девушка уже даже протянула руку, но сейчас же отдернула ее, встретившись с настороженным взглядом итальянца.

Некоторое время она раздумывала, а потом взглянула на корешок книги, которую по-прежнему бережно держал в руках гигант.

– Что вы читаете?

Мужчина машинально кинул взгляд на раскрытый том.

– Вот, прихватил в последнюю минуту. “Магические амулеты и украшения в истории древних цивилизаций”.

Дана неуверенно посмотрела на фолиант. Наверно, это должно быть интересно, и можно потом попросить книгу у мага. Жаль, но у нее пока нет ни того, ни другого. А сейчас, сейчас, ей в голову неожиданно пришла мысль, что время в пути можно реально провести с пользой, ведь Теренций, кажется, достаточно доброжелательный и умный человек. Она наклонилась в сторону здоровяка и неожиданно для себя шепотом задала свой вопрос:

– Что из себя представляет вся эта магия?

Точеные черты лица итальянца не дрогнули, только глаза чуть сузились. Две-три секунды он молчал, будто бы в легком замешательстве, а потом, потом внезапно раздался голос Антонио.

– Магия – суть частичка сущности Неделимого, которой он одаривает избранных для воплощения через них своего отражения в мире людей и вещей. Деревянная книга. Второе Откровение, строка двенадцатая.

Маг развел руками.

– Вот видишь, у него есть исчерпывающий ответ на каждый вопрос.

Дана по-прежнему не могла для себя решить, удивляет ее этот мальчик или пугает. Или и то и другое одновременно. Во всяком случае, то, что он так свободно вмешивается в разговор взрослых, могло говорить о большом нахальстве. Или о чем-то другом?

– Ты что, знаешь наизусть эту вашу Деревянную книгу?

Мальчик кивнул, потом потянулся и сел, свесив ноги. Пошевелил пальцами на ногах, а потом уперся в нее совсем не детским взглядом серых глаз и продолжил:

– Силами магии управляют те, на ком печать Неделимого, и силы эти действуют всегда согласно предначертанного им. Второе откровение, строка пятьдесят четвертая.

Девушка покачала головой и обратилась к магу. Теренций смотрел на Антонио со странным выражением лица. Казалось, все, что он слышал, было ему неприятно. И еще более неприятно было слушать это от мальчика. Почувствовав взгляд Деваны, он попытался, наоборот, сделать вид, что слушает с интересом, но в его крепко сжатых губах она ощущала напряжение и неудовольствие.

Только сейчас Дана поняла, что эта пара не очень хорошо относится друг к другу. Хотя очень странным было бы на самом деле чувствовать такое раздражение, по сути, к ребенку в сильном, взрослом мужчине. Также было совсем непонятно, что объединяет этих двоих, и почему именно они сопровождают ее в имение.

Конечно, уехать сейчас из города было, наверно, неплохим решением. Она с ужасом вспомнила толпу, окружающую экипаж, словно темно-синий горный поток, мчащийся в неизвестном направлении, и лицо человека в окне. Ее хотели убить! За что? Будь рядом Реган, она, не задумываясь, задала бы этот вопрос. Но его нет, и непонятно почему.

Дана сложила руки на груди, словно пытаясь унять дрожь. Эти двое… Они очень странно реагируют на ее вопросы, и даже в их взглядах она читает странное отчуждение. Но она же не может быть ни в чем виновата! Она просто попала сюда неизвестным образом и старается хоть как-то приспособиться к жизни.

– Теренций, а Реган не смог с нами поехать?

И мальчик, и мужчина смотрели на нее с одинаково настороженным выражением. Дана не выдержала и опустила глаза. Все-таки Антонио как-то не по-детски ведет себя. И Теренций, всегда такой доброжелательный и веселый, сегодня совсем не похож на того галантного мужчину, которого она привыкла видеть последние дни. И все же хочется получить ответ. Какой-нибудь.

Экипаж резко затормозил, и снаружи вновь послышались голоса и ржанье лошадей. Дверца кареты приоткрылась, и внутрь заглянул еще один неизвестный ей человек. Скорее всего, это был не военный, хотя он был одет в некое подобие военной формы. Но на груди у него девушка сразу заметила родовой знак семейства Шайлы. Слуга? Сотрудник? Охранник? Тем временем визитер обвел взглядом путешественников и при виде итальянца широко улыбнулся.

– А, сеньор! Очень хорошо!

Мужчина обернулся и что-то крикнул кому-то невидимому, оставшемуся снаружи. Затем без всяких колебаний, не ожидая приглашения, поднялся в экипаж и несколько мгновений внимательно рассматривал лицо Даны так, что в конце концов она почувствовала себя неудобно. Девушка невольно скривилась и произнесла, стараясь избежать тяжелого дыхания этого человека:

– Вам никогда не говорили, что так пялиться на девушку неприлично?

В ответ он нахмурился, но только на секунду. Улыбка вернулась и стала еще шире, и он кивнул, как будто соглашаясь сам с собой.

– Да, это определённо ты. Шайла так и описала мне твою внешность и поведение.

Девана не поняла, что он имеет в виду. С первых мгновений своего появления среди этих людей она старалась как можно меньше проявлять эмоции и вообще, честно говоря, едва узнавала сама себя.

– Да, ты совершенно прав, мой старый друг. Эту девушку зовут Дана.

Слова Теренция заставили ее внимательнее присмотреться к еще одному человеку, связанному с родом госпожи ректора. Вся эта полувоенная одежда и даже оружие, которое она только заметила у него на поясе, не придавали ему вид солдата. Нет, скорее, они смотрелись на нем как случайно позаимствованные вещи. Он был такой большой и в то же время какой-то несобранный. Так ей, во всяком случае, показалось. Все пуговицы на мундире неопределенного цвета были расстегнуты, живот, кажется, вот-вот победит в борьбе с широким кожаным ремнем. Пальцы, которые жили своей собственной, странной жизнью, напоминали живые колбаски.

Темные глаза-пуговки с хитринкой на широком с крупными чертами лице медленно совершали свое исследование, управляющий пытался составить о Дане хоть какое-то впечатление. Наконец он с видимым удовлетворением отвернулся и опустился на свободное место рядом с Даной.

– Ну что же. Мы получили указания касательно встречи молодой госпожи. Ну и тебя, дружище, тоже. Про мальчика не было сказано ничего, но раз он здесь, то, видимо, так надо.

Теренций наклонился к нему, обхватил и потряс за плечи.

– Как же я рад тебя видеть! Надеюсь, твое появление здесь не означает ничего плохого?

Новоприбывший даже не дрогнул, а потом кивнул в сторону девушки и  пробурчал, словно обращаясь не к кому-то конкретному, но кося глазом в сторону мага:

– Ну, все-таки стоило, наверно, представить меня, а то госпожа Дана уже и не знает, что за чудак сейчас сидит рядом с нею.

Итальянец скосил взгляд в сторону девушки и заметил, что она замерла в полной растерянности, раскрыв рот.

– Дана, это управитель нашего центрального поместья, господин Феррер. Жак Феррер. Его предки связаны с вергобредами родового округа – пага уже лет триста. А может даже больше. Он тебе с удовольствием о нем расскажет. Или его жена.

– Уж она-то точно расскажет. Хм.

Феррер громогласно расхохотался, заставив Дану вновь поморщиться. Веселье управляющего, кажется, разделял лишь итальянец. Мальчишка с мученическим лицом закрыл уши руками.

Она вдруг почувствовала, что время как будто остановилось, а люди вокруг превратились в странные тени, вытянувшиеся в расплывчатые мутные силуэты. Голоса вокруг звучали как будто замедленная, растянутая, готовая порваться пленка на магнитофоне. Откуда она знает этот звук?

Отсюда помочь ему невозможно, невозможно. Тогда он должен это сделать. Надо позвать. Дана заметалась в серой пелене. И нашла. Он откликнулся на зов. Ну конечно, как бы он посмел этого не сделать?!

Оглянулся и замер. Ждет и надеется. Надеется на нее. И она надеется тоже. На него. Что же делать, как показать? Можно прикоснуться рукой к щеке. Вот так. Какой горячий, пылающий, огненный. Или у нее рука такая холодная? Да, это озноб. Может быть, она заболела? Нет, это весь мир болен! Кажется, Он понял, и слова не нужны… Что же она делает??!.

– Конечно, расскажет. Вы знаете, девушка, когда однажды Теренций приехал в имение с этой своей родственницей…

Холодно, как холодно ей было!

– Теперь он приедет за тобой.

Антонио смотрел на нее с ужасом. Феррер замолчал, с удивлением и неудовольствием глядя на перебившего его мальчишку.  Он потер руки и продолжил как ни в чем не бывало:

– Так вот. Эта итальянская красотка решила, что это место подходит ей как ни одно другое. И меня сумела убедить в этом. Вот же случай!

Что это было? Она словно за несколько секунд успела побывать в нескольких местах. Или даже за одну секунду. И мальчик почувствовал это. Он почувствовал этот зов. Ведь все было не просто так. Но, может быть, все будет хорошо? Не так больно? И не так холодно. Она повела плечами, и это не осталось без внимания Жака.

– Вам тоже холодно? Ну ничего, скоро мы доедем до Пэти Шато, там уже все готово к вашему приезду. Думаю, тепло там точно будет. И что за осень? То жарко, то холодно, как зимой. Сегодня даже снег был. Вы видели?

– А сейчас снова снег.

Голос Теренцио был серьезен как никогда.

– Скажи, дружище, вокруг все спокойно?

– А что должно произойти? Ну да, крестьяне как обычно ворчат,  но это продолжается уже несколько лет. Вот только друиды…

– А что друиды? Оторвались от своих ритуалов? Кажется, последнее время они редко появляются, сидят в своих лесных убежищах.

– Ходят по деревням. Говорят, война будет.

Она уже слышала только невнятное бурчание. Бу-бу-бу. Что же случилось? Она чувствовала, что была рядом с Реганом. Всего мгновение, чтобы ощутить, как ему плохо, и метнуться за помощью. Но к кому метнуться за помощью? Что она вообще воображает? Как находилась, так и находится в карете, которая не спеша двигается из одного места, где она прожила несколько дней, в другое, неизвестное ей место. Она ездит, живет, спит, ест и вообще ничего не может решать сама.

“Успокойся. Скоро все прояснится”.

Знакомый голос, вновь прозвучавший как будто в голове, застал ее врасплох, и она не выдержала.

– Пошел нафиг! Убирайся!

Пелена спала, и она с ужасом поняла, что крикнула это вслух, да еще совсем не зная, о чем сейчас разговаривали мужчины.

А они оба словно замерли в легком недоумении. Управляющий вытащил из кармана платок ярко-зеленого цвета и начал вытирать лицо, громко посапывая.

Дана почувствовала, что кровь прилила к лицу, и что у нее совершенно жалким образом дрожат губы. Не хватало только расплакаться. Тогда уж они все точно решат, что она идиотка. Сжав кулаки и глубоко набрав воздуха, она сумела выдавить из себя:

– Извините, это не вам. Мне почему-то вспомнилось лицо человека, который хотел меня убить.

– Вас? Вас хотели убить?

Теренций вступил в беседу, произнеся совершенно бесцветным тоном:

– В городе волнения. Госпожа Дана неожиданно оказалась в самой гуще вооруженной толпы. Она спаслась чудом.

Его взгляд говорил значительно больше. Это не та тема, о которой стоит распространяться.

Жак сложил и убрал платок. Все это сопровождалось вздохами и сопением.

– Да. Волнения – это ужасно, мадам. В такой ситуации нервы всегда натянуты, особенно у такой тонкой натуры. А эти люди, мерзавцы, бунтари! О, я знаю, что бывает, когда они срываются с цепи!

Дане ужасно захотелось забраться с ногами на сиденье и, как Антонио, забиться в уголок. “Может, я уже схожу с ума?” Все эти полеты во сне и наяву, падения и нападения явно влияли на нее не в лучшую сторону.

– У вас прекрасный цвет волос. Особенно в наше время. Но я бывал, например, в Аллемании и в Свейских краях. И там такой огненный оттенок можно встретить довольно часто. У меня всегда такой цвет ассоциировался с необыкновенным темпераментом. А ты, дружище, что скажешь?

Она с тревогой взглянула на итальянца. В ответ он сделал совсем незаметное, короткое движение головой. Оно могло означать только одно: никак не показывай, что это важно. Хотя на самом деле при всей этой суете вокруг цвета волос она так и не понимала всей этой важности. Но вот изменение цвета – это как раз и была магия.

Управляющий, судя по всему, решил, что с помощью этого комплимента сумел развеять всю эту повисшую неловкость ситуации.

Дана сцепила руки. Боже, как это все утомительно! Если бы она знала и могла, могла куда-нибудь от них всех исчезнуть!

Мальчик смотрел на нее, и в этом взгляде она видела все эмоции мира. Обреченность, неверие, отсутствие надежды, неисполнимость мечты, грусть о прошедшем и недоверие к тому, что может произойти. Для этого маленького человечка слово “невозможно”, кажется, было главным в жизни, и ей захотелось обнять и излить хотя бы ему всю эту тоску, боль, протянувшуюся через расстояние. И она даже дрогнула и потянулась к нему, но уперлась в стену. Стену, за которой где-то далеко быстро-быстро сердце выстукивало свой торопливый ритм. В испуге, в страхе, в отчаянии.

– Не надо. Пожалуйста.

Разве это не нормально – попытаться приласкать ребенка? А для него? Возможно, он уже стесняется таких нежностей. А может, она его пугает. Надо сказать честно, она пугает сама себя.

Но будет лучше. Почему-то Дана теперь была в этом уверена. И пускай Теренций думает по-другому. А Антонио боится. Все будет лучше.

– Мы уже подъезжаем. Вот замечательно.

Среди всех присутствующих, кажется, только Жак не чувствовал всего этого напряжения. И Дана была ему за это благодарна.

За окошками мелькали фонари, и копыта лошадей отбивали дробь по каменной мостовой. Они въехали в какой-то городок. На улице стемнело, а она даже не заметила. О чем она думала? Даже сама не сможет ответить.

Дормез остановился, и Феррер вскочил, чуть не уткнувшись головой в крышу.

– Минутку. Минутку. Простите, я сейчас все проверю.

Дверца экипажа со стуком закрылась. Она взглянула на мальчика с сомнением. Стоит ли говорить при нем? Но ведь он… Просто мальчик?

– Мне кажется... Мне кажется, с Реганом что-то случилось.

“Гаргантюа” смотрел на нее отрешенно и как-то задумчиво. Она чувствовала, странным образом ощущала, что он верит ее словам. Может быть, даже больше, чем раньше.

– Надеюсь, вы ошибаетесь. Хотя, кому, как не вам, не тебе, девочка, знать об этом.

– Вы верите? Вы верите, что женщина может такое ощущать? На расстоянии?

Итальянец покачал головой. Большой и сильный человек, он знал что-то, чего не знала она. Но хотела знать. Как же она хотела уже знать что-то наверняка! Ей страшно надоело плавать по волнам неопределенности среди туманов недомолвок. Она была готова возненавидеть Теренцио за то, что он знал и не говорил ей.

– Я не верю. Но вы можете.

У Даны не было слов. Совершенно. Как он смеет?! И этот страх у мальчишки… Ну хотя бы ему она может высказать все!

– Что ты боишься? Я что – монстр? Чудовище из сказки?

Антонио затравленно оглянулся на мага, и в следующую минуту она поняла, что мальчик шепчет что-то. Он говорил, не переставая, но она могла различить только обрывки фраз. Но этого было больше, чем достаточно. Он молился!

Слезы выступили у девушки на глаза. Все это было выше ее понимания. Так они сидели несколько минут в темноте. Царила тишина, в которой детский голос раз за разом взывал о помощи к своему божеству, девушка время от времени всхлипывала, а мужчина просто молчал. И это было хуже всего.

Глава 22. Реган. Путь в никуда

– Мастер Реган! Я очень рад вас видеть! Вы позволите называть вас именно так? Безусловно, ваш титул может вызывать только глубочайшее уважение, но мы живем во времена, когда время становится самым главным. И, теряя время на все эти замечательные красивые выражения, можно потерять все, это может просто не позволить нам найти достаточно времени для важных дел.

Все это господин Гензерих произнес после того, как встретил Регана на пороге кабинета. Уверенно глядя в глаза, промышленник максимально дружески приобнял его за плечи, а затем, подхватив под руку, не давая даже ответить на приветствие, увлек к рабочему столу.

Кабинет королевского канцлера должен был встретить его как старого знакомого. Знакомого, которого не видел уже очень давно, и в жизни которого изменения происходили вчера, сегодня и продолжают происходить сейчас, но очень часто именно на твоих глазах. Реган помнил, как тетка привела его сюда первый раз.

Тринадцатилетний мальчик, который вот-вот должен был начать обучение в Академии, приехал, чтобы вступить в права наследования.

Он не хотел, не понимал, почему он должен был сделать это, ведь он все еще верил тогда, что все изменится.  Кабинет показался ему филиалом королевского музея, изучать экспонаты в котором он мог бы очень-очень долго. Руководитель королевской канцелярии, не нынешний маленький неуверенный в себе человечек, а еще старый седой дедушка, который действительно приходился ему родственником по какой-то дальней линии, он тоже был похож на экспонат этого музея. И, прикасаясь к старческой, сморщенной коже этого человека, он думал только о том, как бы быстрее сбежать из этого пыльного логова, где смерть уже караулила свой час в темном углу, среди фолиантов в обложках из кожи неизвестных зверей.

А сейчас обстановка в кабинете изменилась как по взмаху волшебной палочки. Никаких намеков на то, что здесь находилось на протяжении десятилетий, а может быть, даже столетий?

Сейчас все эти картины и бюсты, все эти реликты прошедших времен, в том числе  огромный персидский ковер, который достался одному из полководцев королевства в незапамятные времена в качестве трофея, все эти предметы, подтверждающие необыкновенный статус хозяина кабинета, исчезли.

На стене отсутствовал даже портрет королевы. И это было совершенно немыслимо и одновременно от этого было немного спокойнее. Видеть сейчас ее изображение, не зная, где она и что же с ней произошло, было бы невыносимо. Посреди комнаты остался только потемневшие от времени стол и кресло. Пустота на столе, где обычно стояли письменные приборы и лежали папки с документами, только подчеркивала пустоту пространства вокруг.

Кресло, в котором обычно располагались гости канцлера, отсутствовало. Вместо него стояли два почти таких же старых стула, видимо, доставленных из других комнат.

Эта пустота, эта потеря привычного, непоколебимого, утрата того, к чему он привык с самого детства, с того самого первого посещения кабинета канцлера, заставила его содрогнуться.

Да, вид разрушенных парадных замковых ворот, обугленных камней на дворцовой площади, попадавшихся тут и там в коридорах поврежденных предметов убранства и обломков мебели – все только подтверждало слова сопровождающих его людей. Вокруг замка, в самом замке, в его комнатах, залах, подвалах шло сражение. Сражение, следы которого еще не успели скрыть, а последствия исправить.

Еще по пути из дома представитель временного комитета вкратце рассказал ему и о страшной гибели канцлера, и о бегстве королевы. Подробностей он не знал, да и, судя по всему, их не знал никто.

Сотни людей сгорели заживо на площади. Не меньше погибло внутри дворца в отчаянной схватке королевской гвардии и мятежников. Сопротивление возглавил канцлер, который оставался на своем посту до конца.

Новый хозяин кабинета заметил его состояние и тактично молчал некоторое время, давая возможность Регану собраться с мыслями. Маг опустился на стул и с трудом попытался собрать в кулак эмоции и  как-то систематизировать увиденное. Мысли вернулись к бою, свидетелем которого он сам стал совсем недавно. Да, эти люди были способны на все. Но почему в них пробудилась эта необузданная злоба? Что заставило их выйти на улицы и броситься в бой с солдатами,  не дорожа своими жизнями?

– Зовите меня Арнольдом. К сожалению, ранее мы редко с вами пересекались. Но я помню, какую услугу вы оказали государству.

Реган постарался отбросить воспоминания и присмотрелся к стоящему перед ним мужчине. Самый богатый человек королевства, возможно, самый могущественный после Ее величества. Хотя, трудно сказать, насколько далеко богатство позволяло ему распространять свою власть. Человек, который создал свою партию и который объявил своей целью всеобщий прогресс.

Говорят, он с удовольствием занимается спортом, особенно любит выездку, но охотно присоединяется к игре в мяч и поощряет создание команд на своих заводах.

Шайла относилась к нему с настороженностью уже тогда, когда в его руках оказалось почти все производство стали в стране. Мечи, копья, арбалетные болты. Мосты, паровозы, вагоны, рельсы, рессоры экипажей. Теперь из стали уже начинают делать корпуса кораблей. С каждым днем сталь требовалась все в больших количествах.

Все больше требовалось стали, все больше требовалось угля для машин, которые производили сталь. Все больше требовалось керосина, чтобы освещать улицы и дома. Господин Гензерих понимал это лучше всех. Он шел на шаг впереди всех. И шел все быстрее.

С каждым годом все больше выпускников столичного университета находили себе работу в компаниях господина Гензериха, все больше молодых адвокатов и юристов становились активистами его партии. Все больше школ открывал он при своих предприятиях. И все больше его ненавидели. Шептались за спиной, писали разоблачительные статьи в газетах. А он не обращал внимания, стальной человек, стальной хозяин стали. Неожиданно молодой член регентского совета. Человек, который потребовал дать шанс магу, когда все уже решили, что все кончено. Не побоялся рискнуть, поставить свою карьеру, может быть, даже судьбу на умение и способности совсем еще молодого человека. Человека, который на тот момент еще даже не закончил учебу в Академии. Поставил и выиграл.

А Реган его просто не знал. И он совершенно не мог вспомнить ни одного момента, ни одной ситуации, где бы они действительно могли встретиться. Даже тогда, когда все это произошло, произошло с королевой.

Да, по-другому он не мог ее называть. Не мог себе позволить. Не для этого уехал на остров, не для этого отрезал себя от мира, рассорился с Шайлой и два года не бывал на могиле родителей. И не приехал на церемонию коронации. Хотя мог и должен был там быть. Мог, но не хотел. А сейчас он чувствовал пустоту. Ведь она почти не изменилась. И считала, что он, наконец, понял свою ошибку. Шайла тоже так считала, и ее негодованию не было предела. Нет, сейчас не время об этом думать.

Промышленник, видимо, решил, что Реган уже достаточно пришел в себя, и можно, наконец, начать разговор, ради которого он пригласил своего гостя. На ходу повертев в пальцах неизвестно откуда появившийся карандаш, Гензерих добрался до  своего кресла и изобразил на лице самую дружескую улыбку.

– Итак, господин маг,  давайте займемся делами. Тем более, что время не терпит.

Не выпуская из рук предмета канцелярии, новый хозяин второго по значимости рабочего кабинета страны позвонил в маленький колокольчик. Поймав удивленный взгляд, он, словно извиняясь и в то же время с оттенком гордости, произнес:

– Конечно, на большинстве моих предприятий сигналы передаются уже с помощью электрических приборов. Здесь мы, безусловно, так же проведем необходимые усовершенствования, не сомневайтесь, друг мой. И все же в этих старых обычаях присутствует некая прелесть.

Реган не успел ответить. Дверь за спиной распахнулась, и через несколько секунд серьезный молодой человек, одетый в некое подобие униформы королевского служащего, с поклоном протянул канцлеру бархатистую тонкую папку. Что она скрывала в себе, стало ясно практически сразу. С той же вежливой, но ничего не значащей улыбкой на губах, Гензерих сделал почти неуловимый жест своим карандашом, и вошедший немедленно обратился к магу.

– Господин министр.

Маг некоторое время неуверенно смотрел в лицо секретаря канцлера, а потом открыл папку. В ней был только один листок, исписанный практически каллиграфическим почерком, и колонка витиеватых подписей внизу одинокой странички. Члены временного правительственного комитета, действующего в чрезвычайной обстановке в отсутствие Ее величества  и тому подобное. Министр королевской канцелярии, министр двора, министр промышленности, военный министр. Всего двенадцать подписей.

Ему оставалось только пожать плечами и с недоумением взглянуть на господина Арнольда. Тот развел руками.

– Друг мой, так сложилось, что вы единственный серьезный представитель магического сообщества, который как раз находится в столице.

– Но моя тетка?!

Происходившее напоминало какую-то буффонаду. Он – министр? Министр по делам магии? Подобной должности никогда ранее не существовало. Дела магии всегда были в компетенции непосредственно короля, ведь это было слишком важно. Король или королева обычно сами выбирали себе советника из магического сообщества. А случалось, что такие советники были не нужны, ведь правитель сам мог обладать способностями к сверхъестественному.

– Вы позволите?

Гензерих наконец отложил в сторону свой карандаш и достал из стола деревянную трубку. Некоторое время он старательно разминал табак и как будто обдумывал дальнейший разговор.

Реган воспользовался паузой и еще раз пробежал глазами текст. Его назначение было чем-то неслыханным.

Канцлер выдохнул дым и, судя по всему, наслаждался и процессом, и ситуацией.

– В общем-то, даже странно, что вы настолько удивлены. Сейчас в королевстве нет мага сильнее вас, поверьте, я позаботился собрать информацию. Кроме того, именно вы пользуетесь популярностью среди лояльного монархии населения. Спасение Ее величества в ситуации, когда врачи заявили о своей беспомощности – что еще нужно, чтобы завоевать любовь народа? Даже если этот народ в последнее время относится к магии весьма настороженно. Да и церковь, а поверьте, сейчас это уже сила, настроена к вам весьма лояльно. Насколько мне известно, вы знакомы с высшими иерархами.

Гензерих взял короткую паузу, словно продолжая мысленно подбирать аргументы, с удовольствием несколько раз затянулся и аккуратно выпустил несколько клубов дыма. Сизые ленты, словно паруса невидимых судов, медленно потянулись в сторону окна, а хозяин кабинета продолжил, монотонно выговаривая следующие фразы, словно читая вводную лекцию студенту-первогодке.

– Наше правительство обладает временным статусом, господин Ля Форэ Вертэ. К сожалению, многие члены королевского кабинета погибли или исчезли. По имеющимся сведениям, Ее королевское величество направилась на юг. С ней ваша тетка и еще несколько известных людей двора. Но мы здесь. Мы вынуждены как-то бороться с этим бунтом, поглоти Нифльхейм всех этих мерзавцев!

Реган опустил голову и старался успокоить хоровод мыслей. Они отправились на юг, а куда Дана с Теренцием – это ему еще предстояло выяснить. В какую сторону направиться в первую очередь? Но ведь теперь ему могут вообще не позволить куда-либо поехать. Ведь правительство должно будет руководить страной из столицы.

– Сейчас везде неспокойно. Бунты произошли в нескольких провинциальных городах. Всю последнюю неделю приходят сообщения о нападениях крестьян и арендаторов на землевладельцев и мелкие поместья. Нельзя допустить слабости. Здесь победа уже почти достигнута, в первую очередь благодаря своевременному подходу бригады с севера. Генерал де Авила проявил себя весьма компетентным командиром.

– Не знаю, господин канцлер, чем я могу быть полезен. Я не политик и долго отсутствовал в стране. Магия бесполезна в таких сражениях, мы ослабли и не очень похожи на героев легенд.

Первый раз Реган заметил на лице Гензериха нечто похожее на тень настоящих эмоций, его трубка погасла, и он, расстроенный, начал вновь разжигать ее, не обращая внимания на вновь назначенного министра. Эта процедура удалась не с первого раза, но, наконец, ему удалось затянуться, и он продолжил все тем же менторским тоном:

– Совсем не так, я вас уверяю. Совсем не так.

Еще одна затяжка, и трубка нашла свое место на подставке в углу стола.

– Друг мой, надеюсь, я смогу называть вас именно так. Вы возглавите делегацию к Ее величеству. Завтра утром Генерал Алонсо де Авила с частью своей бригады и специальным отрядом отправится в Марсилию. На море сейчас тоже неспокойно. Ходят всякие слухи о войне. От наших посланников  в Персии и в некоторых других государствах нет сообщений уже несколько дней. Генерал возглавит все наши войска на юге, а вы попробуете уговорить Ее величество вернуться в столицу. С вами поедет новый министр двора, господин Трюшо, и мой секретарь. К составу с войсками будет прицеплен пассажирский вагон. Так будет безопаснее и быстрее.

Ему отправиться к Ней? С поручением? Может быть, это даже будет выход, хоть какая-то возможность объясниться, может быть, она поймет, может быть. Может быть.

– Господин Гензерих, отправляя меня, вы рискуете. Вы должны знать…

– Я знаю многое. Реган, сейчас нет больше никого, кому Ее величество может доверять. Какие бы отношения не связывали вас. – канцлер сделал паузу, совсем незаметную, еле различимую. - Раньше. Но, думаю, она вас послушает. Как никого другого.

Как смешно получилось. Он уехал для того, чтобы все забыли о том, что было. Хотя ничего и не было. Ничего не было или все-таки было? А получилось так, что он просто попытался заткнуть уши. А здесь  строили теории, может быть, обсуждали, шептались, выдумывали подробности. Нет, не нынешний канцлер, он наверняка собирал информацию. Такие хотят контролировать все.

А она, тогда она была еще просто девочкой, восторженным подростком. Подростком, для которого внезапно среди мира, окрашенного в черные тона без всяких оттенков, вдруг жизнь озарилось всеми цветами радуги.

– Поезд отправится завтра сразу после загрузки военной амуниции. Надеюсь, вы сможете прибыть на центральный вокзал утром. Мой секретарь передаст ваши пожелания по подготовке купе. Вы будете не один?

Безусловно, он будет не один, но вот девушки, стоило ли брать их с собой? В столице, кажется, все успокаивается, но кто теперь наладит жизнь в Академии? Ведь ни вчера, ни сегодня утром никто не появился. Он был вынужден попросить Райта затопить печь в кухне, и девушки готовили завтрак вместе с ним. Тем более, он обещал Мадлен. И что на него нашло? Да и как Шайла отнесется к тому, что он притащит с собой последних студенток?

А как к этому отнесется она? Новоиспеченный министр приехал к женщине, не просто к женщине, к королеве, в компании двух других молоденьких девиц. Нет, он потряс головой, нельзя относиться к этому так.

– Да, господин канцлер, со мной будут трое сопровождающих: мужчина и две женщины.

Гензерих встал и подошел к окну. Некоторое время стоял, сложив руки за спиной. Левая ладонь растирала правую, пальцы которой жили своей отдельной жизнью, то размыкаясь, то вновь сжимаясь в кулак  Реган с удивлением следил, как промышленник еле заметно раскачивается с пятки на носок. Затем он распахнул створки и выглянул наружу.

В теплом воздухе еще совсем не чувствовалась осень, хотя в это время первые признаки смены времени года уже должны были ощущаться. Не чувствовался и запах гари, который на площади и у ворот замка не давал ни на миг забыть об урагане, охватившем все вокруг.

– Я передам. Все сделают, как надо. Завтра вас будут ждать.

Реган встал, решив, что встреча закончена, канцлер обернулся и кивнул. Затем подошел и протянул руку. Его рукопожатие было крепким, и маг, всегда считавший себя сильным человеком, должен был напрячь ладонь, чтобы ответить тем же. На лице Арнольда играл еле заметный румянец, что-то взволновало мужчину до такой степени, что даже несколько минут не позволили ему полностью взять себя в руки.

– Я рад, что она уцелела.

Гензерих произнес эту фразу своим обычным тоном. Судя по всему, он уже успокоился.

– Я чувствовал себя виноватым. Один из моих секретарей погиб, его тело нашли в здании заводоуправления. Девушку искали везде, кучер на допросе не мог сказать ничего определенного, он сбежал, бросив все. Поверьте, если бы с Деваной что-то случилось, это стало бы для меня ужасной утратой.

Реган уже чувствовал боль в ладони. Сказать, что он в очередной раз был потрясен, наверно, было бы не сказать ничего. В словах гельвета он в эту минуту не чувствовал ни грамма фальши.

– Подождите минуту, Реган. Надеюсь, мы сможем быть друзьями. Это почти то же, что коллеги. Только зовется по-другому.

Канцлер вернулся к столу и извлек еще одну трубку и маленькую серебряную коробочку.

– Вот, возьмите. Не знаю, курите ли вы, но, поверьте, иногда это позволяет отвлечься от всех планов и некоторое время побыть просто человеком.

Вложив свой подарок в ладонь мага, он вновь отвернулся.

– Передайте госпоже Дане мои извинения. Я надеюсь, что мы встретимся, как только вся эта круговерть немного успокоится.

Реган смог только кивнуть. Дана и Гензерих? Что может связывать его и ее? Какие отношения у них успели завязаться за одну короткую встречу? Непонятно почему  вспомнилось, как он подобрал девушку на пляже. Белое тело в мокрых обрывках одежды, которые только подчеркивали, а не скрывали. Ее непонятный шепот, и как она прижималась к нему в поисках тепла. Он раздевал ее в полумраке и чувствовал под руками ее тело, обмякшее, беззащитное. Она была такая холодная, как льдины, которые зимой сковывали весь пляж. Он отогрел ее своим теплом, и воспоминание, как почти до самого рассвета он перебирал ее длинные пряди, заставило прилить кровь к лицу. Потом он узнал, что она сама умела дарить тепло. Только что теперь с этим делать?

– Да-да, конечно, Арнольд. Я должен идти.

Повернулся, оставив промышленника, канцлера, ученого, спортсмена в одиночестве и среди всех проблем, которые в сумраке толпились, отталкивая друг друга, споря, которая из них сейчас самая главная. И с одной маленькой надеждой.

Глава 23. Дана. Память о снеге

Cейчас Дана не знала, что бы она делала без Ковентины. Проснувшись ранним утром по приезду и открыв глаза, первое, что она увидела – это серебристые локоны юной блондинки, и сразу же поняла, что с этой девушкой они поладят. И хотя после всего происшедшего, после поездки, которая длилась, казалось, бесконечность, и в конце которой тело настолько затекло, что уже просто отказывалось слушаться, вылезать из постели не хотелось совершенно, милая улыбка просто не оставляла ей возможности притворяться, что она не проснулась.

Солнечные лучи словно слепящим ореолом освещали фигурку на стуле. Заметив, что Дана проснулась, Тина (так она попросила ее называть) медленно встала и замерла в ожидании. И все движения давались ей так легко, так мягко и умиротворенно, мягкие ямочки придавали ее улыбке совершенное, ангельское выражение, и то, что она, казалось, не дышала, создавало впечатление присутствия неземного существа, призванного дарить на земле спокойствие и тихую радость.

Дана почувствовала, что тоже не может сдержать улыбку, а еще чувство, что все плохое осталось позади. Она поднялась и ощутила, что все неудобство вчерашней поездки, весь ужас утренних событий, все тяжелые мысли остались позади. И даже странный сон уже, кажется, забылся, стерся из памяти.

Племянница управляющего действительно напоминала лучик света. Она была везде и всюду, исчезала на секунду и тут же появлялась, и с ней все вокруг становилось яснее и понятнее. И веселее. С первой минуты, когда она представилась и увлекла Дану к умывальнику, задавая вопросы и тут же отвечая сама на половину, если не на все. Как замечательно было то, что девушка помогла одеться, ловко подсказывая, как следует поступать с некоторыми деталями туалета.

Судя по всему, здесь, в поместье, мода несколько отставала от столичной, что все эти милые аксессуары могли бы поставить в тупик девушку даже после пребывания в этом мире уже немалого времени.

Потом они поспешили на завтрак, где, к счастью, никого уже не было, мужчины встали раньше и, справившись с деревенским меню, разошлись по своим делам.

Зато ей удалось познакомиться с женой управляющего, которая явно была настоящей хозяйкой дома. Мадам Феррер внешне не очень напоминала своего мужа, но вот распорядительности и строгости у нее хватало на двоих.

Во всяком случае, Дана поняла, что в этом доме никому, то есть НИКОМУ непозволительно игнорировать  установленные Хозяйкой правила. Причем, произнося это, Ханна Феррер так выразительно взглянула в сторону племянницы, что та даже сделала почти серьезное лицо. Но только на минутку.

Запивая молоком кусок белого хлеба, Тина успела рассказать, что ее тетка совсем не такая строгая, как это кажется. При этом девушка бросила взгляд в сторону двери. Встретившись глазами с новой знакомой, она не выдержала и рассмеялась, и через секунду они уже обе покатывались со смеху.

После завтрака они пошли осматривать ближайшие окрестности. Блондиночка набрала корзинку с припасами, Дана взяла свою книгу, и две подруги отправились по аккуратно посыпанным песком дорожкам в сторону аллеи, где лучи солнца лишь время от времени пробивались через нависшие кроны еще зеленых деревьев.

Уже через полчаса Девана знала, что девушка в полном восторге от ее приезда из Лиона именно сейчас. Совсем недавно в имении побывал ее жених, господин Херцог. Родители сосватали их еще три года тому назад, но свадьба уже несколько раз откладывалась из-за постоянных заграничных поездок жениха.

По тому, как Тина рассказывала о своем будущем муже, можно было понять, что это событие не вызывает у нее восторга. Нет, конечно, жених у нее был неплохой, не старый, это было огромным плюсом! Из новых людей, ученый, работающий на Гензериха, выпускник Кельнского университета. Но что-то в ее словах, нотка сомнения, не очень веселый смешок в середине рассказа, заставляло сомневаться, что Тина горит желанием выйти замуж именно сейчас.

Грызя яблоки на скамеечке у пруда, с мимолетной грустью блондиночка рассказывала, что в ее роду когда-то давно, несколько сот лет тому назад, тоже были маги. И даже очень сильные! Именно благодаря этим предкам род Шайлы позволил им занимать подобающее место, хотя все эти сказочные времена прошли. Но память оставалась!

Поэтому она проходила испытания! Сама госпожа ректор и господин Теренций проверяли ее способности. Это был единственный раз, когда она ездила в столицу.

– Жаль, ничего не нашли. Ничего! Ни малейшего проблеска. Но зато они решили, что мне полезно будет поучиться в женском колледже.

Следующие десять минут она подробно объясняла Дане, что же это за учебное заведение. А Девана сидела и слушала ее с каким-то странным чувством. Как будто упустила или может упустить что-то важное. Она постаралась собраться с мыслями, но это было совершенно невозможно, так как Тина, не умолкая, рассказывала обо всех страшно смешных ситуациях, с которыми она сталкивалась во время своей учебы в колледже и жизни в городе.

Все это было исключительно интересно и немного напоминало студенческие времена, хотя классная дама была совсем не похожа на их куратора. Только иногда в словах болтушки проскальзывала грустная мысль о том, что в Академии, наверно, в тысячу раз интереснее, и изучать магию значительно более увлекательное занятие, нежели воевать с цифрами или пытаться запомнить столицы каких-то государств. Тем более, что за время учебы пара этих государств прекратили свое существование.

Потом, сидя у себя в комнате, Дана постаралась вспомнить, что же ей отвечала собеседница на слабые попытки узнать что-то полезное. Главное – это то, что последние сто лет почти непрерывно идет война с Персией. Что Кельтика сейчас в этой войне не участвует. И хорошо! Что все эти переселенцы, которые заполонили города – беженцы из королевств Азии, которые персы уже поглотили. Что сейчас с каждым днем все страшнее, но, слава богам и слава Неделимому, у персов почти нет кораблей, и пуны держат их далеко от наших земель.

Еще существуют разные страны: сарматские, угорские, свейские и далеко на востоке Великое княжество. В этих странах живут разные люди, с которыми у них сейчас мир. Хотя в разные времена часто были всякие войны, особенно с аллеманами. Но сейчас все уже живут дружно. И объем торговли, тут девушка произнесла даже с гордостью: на миллионы. Видимо, учитель, преподающий экономику, сумел донести до женских умов практическую ценность экономических знаний, так как племянница управляющего с удовольствием рассказывала, откуда к ним привозят ткани, откуда везут украшения, откуда уголь, а откуда железную руду. Слушать ее было очень смешно, ведь некоторые фразы она произносила без интереса, заученной скороговоркой, а вот о кофе, который с большим  трудом привозили карфагеняне из Африки, она говорила с придыханием, почти так же, как о китайском шелке, который везли через полмира.

Теперь Дана понимала, насколько этот мир был похож на ее собственный. И насколько отличался. И то, что в этой реальности существовала магия, было важным отличием, но не единственным. И, пожалуй, не самым существенным. Во всяком случае, пока казалось именно так.

Оставалось разобраться, как этот мир относится к ней, и что же делать: пытаться найти свое место здесь, тем более что, кажется, она обладает чем-то ценным, важным для не самых последних людей этой страны. А она, она уже, кажется, нашла в этом мире нечто важное для себя.

Потом они вернулись в дом, и, сидя в саду, Дана пыталась читать книгу, захваченную с острова. В глубине души ей было немного жаль, что образы драконов на иллюстрациях больше не оживали, а собрание разнообразных историй, по-своему интересных, местами смешных, местами страшных, но казавшихся ей далекими и не связанными с сегодняшним днем, было просто собранием историй.

Любопытно, конечно же, было узнать, что драконы не только летали в небесах. И даже не столько. Они управляли обычными людьми, жили в собственных замках и городах, непонятно как такое вообще в принципе было возможно, обучали колдунов, и это было самое главное: драконы обладали магией, пользовались при каждом удобном случае и совершали с ее помощью разные чудеса.

Но самое главное – она нашла описание знакомого места. Та скала, где она очутилась в первое мгновение, она называлась Твердыней на Мысе Проклятий. Драконы создали это место, и оттуда они правили миром.

Осеннее солнце грело почти также, как и в тот день. И, сбросив туфли, она ощутила под ногами то же самое тепло. Как приятно было бы сейчас пройтись босиком, но, наверно, в этом мире это вряд ли возможно просто так!

Да, в книге драконы тоже испускали огонь. На нескольких иллюстрациях пылающие языки пожирали несчастных, пытавшихся выступить против магической власти. Но как она смогла уцелеть в этом пламени? Может быть, в тот момент оно все-таки было ненастоящим?

– Самым настоящим!

Она подняла голову и огляделась, но вокруг никого не было. Ни во дворе, ни на дороге. И все же ее не покидало чувство, что это неспроста, что кто-то наблюдает за ней. Дана поднялась и внимательно оглядела окна. Никого. Хотя тот, кто произнес эти слова, вполне мог уже спрятаться внутри, если ей не почудились эти слова в очередной раз.

Хотя, может быть, кто-то разговаривает с ней посредством телепатии? Вполне возможно, что в этом варианте планеты Земля телепатия – это вполне нормально, и сейчас кто-то читает ее мысли и посмеивается над тупостью попаданки.

Во всяком случае, сегодня вечером она попробует найти себе другую книгу, наверху, рядом с кабинетом, есть небольшая библиотека. Наверно, там есть книги по истории и что-нибудь еще полезное.

Глава 24. Реган. Переговоры

– Я рад, господин министр, что вы согласились составить мне компанию на время нашего путешествия. Конечно, отказаться от общества таких красоток непросто, но ведь и у мужчин найдется, чем занять время.

Генерал водрузил на стол солидную бутыль с янтарным напитком.

– Вы будете удивлены, господин маг, но, несмотря на то, что мое происхождение, кажется, не оставляет мне поле для маневра, люблю в хорошем обществе выпить настоящий мужской напиток, то есть виски. Островитяне здорово поднаторели в производстве напитка с дымком. А у меня есть друзья среди обитателей Острова Изумрудного Эйрина еще со времени учебы.

Тут что-то было не так. Реган, до сих пор с интересом слушавший ибера, отвел взгляд от стеклянного сосуда. Возможно, стоило сразу уточнить цель этого приглашения, а может быть, вообще не стоило приходить. Ведь министр двора не пришел, хотя, наверно, его и не позвали?

– Не стоит ломать голову. Конечно же, в нашей военной академии не учатся ирландцы. Но ведь у меня есть еще одно образование.

Земля, с которой его связывает так много. Место, где он так и не побывал. Край земли среди бесконечных зеленых лугов на берегу океана. Усадьба на берегу реки Шаннон. Сказки и истории, которые он слышал так часто под треск поленьев в очаге. И это ушло, и то ушло. Навсегда.

– Я учился в королевском колледже. Вы слушаете меня, Реган?

– О, да, конечно, Алонсо. Не обращайте внимания. Моя мать приехала в Академию с острова совсем молодой.

Де Авила налил напиток почти до самых краешков стакана. Наверно, это было правильно. Хотя, может быть, и не значило ничего.

– Давайте выпьем. Я знаю эту печальную историю. И мне очень жаль что я, поверьте, совершенно случайно коснулся столь болезненной для вас темы.

Он схватился за стакан, как за спасение. Без тоста, хотелось без тоста. Но генерал уже произнес:

– Огонь возгорится!

Да, хорошо, хорошо. Он был согласен. Может быть, ему нужен был собутыльник. Во всяком случае, выпил до дна. Взгляд генерала напротив не выражал сочувствия, но хоть крупица понимания в этом взгляде была.

Реган пододвинул опустевший стакан ближе к бутылке.

– Я что-то не разобрал вкуса. Давайте повторим.

За окном дождь застучал по стеклу в такт монотонному перестуку колес поезда. И куда он ехал? Кажется, не в ту сторону.

– Конечно, повторим. Но сначала…

Капли залили все стекло. Все-таки осень больше всего нравилось ему. Печаль жила в ней и позволяла каждому задуматься о том, что на самом деле важно. А может, и о том, что просто кажется таким.

Но, похоже, их разговор отклонился не в ту сторону.

– Итак, генерал, вы учились в техническом колледже.

Ибер откинулся на спинку дивана. Он грел в руках бокал, в котором еще оставалось достаточно много напитка. Он провел указательным пальцем по краю стекла с мечтательной улыбкой.

– Чудесное было времечко. Я был ранен во время египетской кампании. В этом как раз никакого чуда нет. Так, ничего страшного, в общем-то, только царапина. Но передвигаться самостоятельно какое-то время не мог. Когда я вернулся вместе с посыльным судном в Марсилию, ко мне обратились представители одной из металлургических компаний. Они объяснили, что в армии происходят большие изменения, и для дальнейшей успешной карьеры мне совсем не помешает получить дополнительное образование. А еще через несколько дней меня вызвали в столицу и в генеральном штабе объявили о предоставлении однолетнего отпуска с сохранением содержания.

Ибер сделал маленький глоток и коснулся орденской колодки на груди.

– Честно говоря, я в те времена думал, что настоящую карьеру способны сделать только выходцы из высоких родов. Ну, вы понимаете.

Реган не ответил. Традиции военной касты были, пожалуй, еще более строгими, чем традиции, распространенные среди обладателей магического дара. Попасть в Королевскую военную академию было непросто, а без окончания этого учебного заведения получить серьезный пост в армии было невозможно даже офицеру-герою.

Тем временем ибер, кажется, очнулся от воспоминаний и перешел в атаку.

– Вам не кажется, дорогой маг, что наша беседа начала приобретать какой-то унылый характер? Мы еще успеем заняться серьезными делами в Марсилии. Лучше послушайте.

Ибер долил виски в стаканы. Жидкость жила своей особенной жизнью в такт перестука колес.

– Мои друзья-ирландцы на полном серьезе убеждали меня, что этот необыкновенный напиток изобрел один из миссионеров, прибывших на острова несколько сот лет назад. Именно магии дерева обязаны мы появлению особого вкусу напитка, выдержанного в дубовых бочках. Что думаете по этому поводу?

– Вы знаете, Алонсо, мне кажется, я пью этот напиток второй или третий раз в жизни и не очень понимаю ваш энтузиазм.

– Сейчас поймете! До дна!

Реган почувствовал, как огонь побежал по жилам. Слава об армейских попойках вызывала зависть даже в студенческих кругах, и хотя он не мог назвать себя трезвенником, но соревноваться с военным в количестве выпитого было неразумно. Хотя, может быть, это поможет хотя бы на время забыть обо всех грустных мыслях?

– Так вот, я не верю, что священник мог изобрести такое. Пускай он и называл это “святой водой”. Только не говорите этого ирландцам, мой друг!

Маг улыбнулся. Вряд ли он встретится с ирландцами в ближайшее время, тем более что поезд решительно увозил их совсем в другую сторону.

Генерал вновь наполнил стаканы.

– Вот это по-мужски. Реган, расскажите, как вам удалось заманить на службу кельтибера? После последнего восстания они не рвутся в метрополию.

– Но вы же служите в армии.

–  Я – другое дело. Честно говоря, во мне смешалось столько всего… А вам каким-то образом удалось привлечь настоящего горца, да еще и с традициями. Человек, который в качестве личного оружия использует махайру, не может не вызывать интереса. Расскажите, чем вам удалось заманить этого воина?

Кажется, напиток начинал нравиться магу. Он немножко покрутил в руках стекло с толстенным дном и сделал большой глоток. Жидкость опалила горло, и маг закашлялся. Придя в себя, он сделал еще один маленький глоток. Мир вокруг стал как-то чуть более понятным и доброжелательным.

– Все просто, Алонсо. Мне его одолжили. На время.

– Не представляю как это возможно, но он старательно исполняет свои обязанности. Что скажете? И как его зовут?

– Элорри.

Генерал задумался и забарабанил пальцами по краю стола, словно в раздумьях.

– Имя баскское. Было бы полезно познакомиться с тем, кому он на самом деле служит. Но вы ведь не скажете?

Реган покачал головой. Не скажет, еще бы. Интересно, а как бы военный прореагировал, если бы он попытался рассказать правду даже в усеченном, упрощенном варианте?

– Его хозяин помог мне во время бунта. Я попал в самый центр уличной схватки, и все могло закончиться очень неприятно.

Рука машинально коснулась головы. Последствий неприятного столкновения уже не чувствовалось, однако воспоминания сохранились.

По губам Алонсо пробежала кривая усмешка. Генерал вновь осушил свой стакан.

– Повезло. Моя бригада была вынуждена вступить в бой практически на марше. Без разведки, без каких-либо сведений о противнике. Встретил на окраине какой-то полицейский чинуша, трясущийся от страха. Ни плана города, ни связи с частями гарнизона.

Да, суматоха. Он почувствовал это на своей шкуре.

– Но разве повстанцы способны сопротивляться регулярным войскам?

– Способны ли?

Лицо генерала на секунду исказила гримаса, как будто он сдерживал с трудом злобу и одновременно горечь. Он даже отставил стакан и вытер лоб. Но затем снова подлил себе напитка.

– Способны, если ими командуют готские офицеры и даки. А может быть это на самом деле шпионы-персы. Кто разберет? Во всяком случае, не наша полиция.

– И все-таки? Это же толпа.

– Да? А ваше ранение? У них было оружие огненного боя, я с ним сталкивался еще раньше. Поверьте мне, это не самая приятная вещь.

Вот как это называется. Никакая не магия. Это наука, возможно, даже это уже сейчас вовсю изучается в лабораториях Гензериха. А может быть, уже даже изучено, разобрано и собрано. Ждет своего часа.

Алонсо следил над бокалом за тем, как он пытался осмыслить сказанное. Жизнь бежала вперед все быстрее, что еще он узнает в следующее мгновение?

– Вы правы, я пострадал от этого, как вы назвали, огненного боя. И моя магия меня не спасла. Давайте выпьем, а то я чувствую себя реликтом прошлых веков. Никому не нужным.

Испанец сделал глоток и откинулся на спинку дивана. Кажется, на него алкоголь не оказывал никакого влияния, а сам Реган уже чувствовал излишнюю легкость и вынужден был следить за своими словами. К сожалению, в подпитии он отличался совсем не весельем или легкостью поступков. Отнюдь. Почему-то в пьяном виде маг становился угрюмым человеком и, забившись в угол, старался просто наблюдать за другими людьми, не вступая в разговор и избегая конфликтов или обычных для такого состояния авантюр.

А Алонсо между тем ответил ему с горькой усмешкой.

– Вы думаете, магия уже устарела? Я подозреваю, вы не были на королевской лестнице после дня дракона.

– А вы? Вы были?

– Много позже после того, как все произошло. Но я увидел достаточно. Пожалуй, я не хотел бы встретиться с чудовищем в бою.

– Я наблюдал за его полетом. Издалека.

– Вам повезло еще раз. Вы очень везучий маг. Кто бы мог подумать, что сказки обернутся самой настоящей реальностью.

В вагоне наступила тишина, прерываемая только мерным перестуком колес. Мужчины размышляли над последними событиями. Через несколько минут генерал очнулся от невеселых раздумий. Отставив на время бокал, он расстегнул несколько пуговиц на мундире.

– Давайте я вас нарисую. У меня отличные карандаши.

Сказать, что Реган был поражен, значит, было не сказать ничего. Он смог только пожать плечами, глядя как генерал достает из армейской сумки блокнот и набор грифелей.

Некоторое время ибер сосредоточенными и нервными движениями наносил штрихи на бумагу. Он не отрывался ни на секунду, изредка поглядывая на мага. Наконец вырвал страницу и протянул рисунок через стол.

В тенях наброска таилась печаль. Неужели этот грустный человек – это он? Самый странный министр на свете.

– Я брал уроки в Паризии. Совсем недолго. Должен сказать, это помогает и в моей профессии. Но также просто приносит радость. Иногда.

Голос ибера оторвал от раздумий. Необыкновенный генерал-художник рассматривал что-то в блокноте. Еще один рисунок. По губам мужчины пробежала мечтательная улыбка.

– Знаете, Реган, увидев студенток, которые сопровождают вас в этой поездке, я сразу же вспомнил о недавней встрече на лесной дороге. Бригада двигалась ускоренным маршем, и пришлось на время убрать на обочину экипаж, направляющийся в Паризию. И там была эта девушка.

Он развернул в руках изображение. Лицо Даны было также набросано нервными штрихами простым карандашом, но ему показалось, что отблески света пробегают по рисунку, придавая ему красноватый оттенок. Вспомнилась игра теней на светлой коже в полумраке словно застывшей в изумлении комнаты. Вздох и короткий стон, только один. Шорох одежды и оглушительная тишина, наступившая вокруг. Тишина, пустота и непонимание. Что с ним произошло? Что это было, оставившее только непонятную горечь и грусть?

– Ее представили, как студентку вашей Академии. Может быть, вы расскажете мне о ней совсем немного? О, я знаю, как ее зовут, такая необычная фамилия.

– Она назвала свою фамилию? Вам?

Ему почему-то стало вдвойне обидно. Нет, не то чтобы он чувствовал нечто особенное к этой девушке. Хотя, если сейчас начать вспоминать все моменты, когда она была рядом, всю эту дрожь прикосновений и неожиданные поцелуи…

– О, да, назвала. А что в этом такого необыкновенного? Там был еще преподаватель из вашей школы, такой крупный мужчина. И мальчик. В основном со мной разговаривал мужчина. А девушка, она просто смотрела. Удивительно для девушки, но она смотрела прямо в глаза. Странно, но, должен сказать, это как-то даже зацепило. Что-то есть в ее взгляде такое, необыкновенное. Какая-то тень мечты, невыполнимое обещание.

Он долго тогда не мог уснуть, даже не понимая, как это случилось, и странным образом не чувствуя радости от произошедшего. Шум и крики, жар схватки словно помогли ему сбросить это наваждение. “Невыполнимое обещание…”

– Поговорите со студентками. Может, она поделилась с ними какими-то секретами. Вы знаете, эти женщины…

– О, нет-нет. То есть, конечно, я поговорю с ними, если найдется возможность. Завтра мы уже будем в городе, и я буду вынужден посвятить все свое время изучению состояния гарнизона. Но вообще-то выслушивать мнение девушки о ее подруге нужно с осторожностью. Вы не находите?

Реган никогда не задумывался о таких странных материях. Просто для него это было не очень интересно. Может быть, именно поэтому при первых шепотках за спиной он самым постыдным образом сбежал на остров, оставив других разбираться с последствиями.

– Вам не кажется, господин генерал, что наш разговор опять принимает какой-то странный оборот?

Произнеся эти слова, маг сам удивился, насколько сухо и неожиданно неприязненно это прозвучало. Он отнюдь не хотел обидеть своего собеседника и не мог понять, что на него нашло.

К счастью, Алонсо только усмехнулся и достал из-под стола еще одну бутылку. Напиток плескался в стаканах в такт постукиванию колес, а ибер покачал головой.

– Прошу прощения, Реган, я совсем не собирался разговаривать с вами о женщинах. Я вообще человек уравновешенный, насколько это возможно для уроженца моих мест. Но вот эта девушка, она словно действительно использовала необыкновенную магию. – он поднял стакан. – Давайте же, господин министр, выпьем за магию женской красоты!

Он опустошил стакан одним махом, а затем добавил совершенно другим, деловым тоном:

– А теперь поговорим серьезно. У меня к вам дело. Собственно, даже не одно. И не только у меня.

Реган, оставшийся сидеть с остатком виски на дне, только теперь заметил небольшой шрам на виске у военного. Не отводя глаз от собеседника, Алонсо коснулся отметины, и только этот незначительный жест дал понять, насколько взволнован и в то же время сосредоточен сейчас генерал.

Глава 25. Дана. Серый друг огня

Мужчина в кресле молчал, и только огонь в камине бликами танцевал на лице. Светлая полоса, тень, опять светлый всполох.

Пламя свечи у нее в руках точно так же металось на ветру. Он забрался через окно и оставил его открытым. Пожалуй, это было хорошо. Воздуха ей не хватало уже сейчас. Знакомое ощущение мурашек на предплечьях и по спине, и холод, холод, который она уже ощущала всем телом.

– Не стоит вызывать их. Не сейчас.

Этот голос, который она уже слышала несколько раз. И вопреки всему она сделал шаг. Тогда ее объяло пламя, а сейчас?

– Ты можешь купаться в огне сколько угодно. Он согревает твое сердце, а сердцу нужно тепло. Всем нужно тепло.

Она сделала еще несколько шагов. Голос звучал наяву или опять где-то среди мыслей, мчащихся наперегонки?

– Не надо бояться. Меня – никогда. Это даже смешно. Подумай сама, как можно бояться того, кто создан оберегать тебя?

Дана прикоснулась к лицу мужчины. Он не шевелился, замер, позволяя ей запустить пальцы в волосы. Жесткие и непослушные, и все же их приятно перебирать.

Мужчина не двигался, замер под ее руками. А она резко отстранилась и почти бегом направилась ко второму креслу. Легко, это далось ей необычайно легко, к сожалению.

Некоторое время они сидели молча и рассматривали друг друга. Не такой, не такой, каким она его представляла. Но, может быть, красивый, пробегающие тени мешали сказать точно. И сильный, сила как будто окутывала его необыкновенной аурой. Дана почти физически ощущала прикосновение взгляда, а сама, сама просто позволила себе наслаждаться вниманием воина. Мурашки продолжали царапать тоненькими лапками спину, и она вдруг почувствовала, что сейчас либо рассмеется самым нелепым образом, либо расплачется, и пришлось даже больно впиться ногтями одной руки в кисть другой, чтобы сохранить спокойствие. Встреча состоялась, и сейчас нужно было что-то сделать, что-то придумать. Мысли метались, пытаясь выбраться из спутанного клубка сомнений и страха. Но всему приходит конец, и она смогла выдавить из себя:

– Расскажи…

– Что же ты хочешь услышать?

Она даже слегка опешила. Что же она хотела узнать? Может быть, хотела, а может быть боялась? Ну да, она боялась правды о себе, ведь потом уже нельзя будет притворяться перед собой, что все это случайность, стечение обстоятельств.

– Расскажи мне о себе!

Да, так будет правильно, начать с него и маленькими шажками двигаться дальше.

– Расскажи, почему ты преследуешь меня, что это за видения, почему я слышу тебя?

Он сложил ладони перед губами и задумался. Почему-то только сейчас она заметила, насколько он молод. Скорее всего, моложе ее на несколько лет. Молодой мужчина, который старается держаться солидно, как, ну как военный. Из тех, кто говорит “у нас есть миссия”.

Не это ей было нужно. Она хотела...

– Скажи, как это, летать?

– Летать? Чудесно. Когда я поднимаюсь, взмахивая крыльями, я чувствую, что мне доступно все, что весь мир принадлежит мне, и я могу, если захочу, облететь его весь. Увидеть и познать всю его красоту. Этот мир такой чудесный! Я бы летал столько, сколько мог, но здесь так мало магии!

– А я? Я могу летать? Может быть, вместе с тобой?

Она увидела, как его глаза расширились, словно эта идея раньше не приходила ему в голову. Потом он кивнул, но как-то неуверенно.

– Наверно, да. То есть, конечно, если захочешь.

– Захочу ли я?

– Да, это же опасно, а я должен заботиться о твоей безопасности. Это то, для чего я живу. Я – твой страж.

Она попробовала это слово на вкус, пытаясь понять, что оно может означать для нее. Страж… собственный.

– Ты будешь меня охранять или сторожить?

Он удивился и даже смешно потер лоб.

– Не знаю, есть ли в этих словах разница для меня. Возможно, ты видишь в моих обязанностях что-то такое, о чем я пока не догадываюсь. Но это не имеет значения. Я сделаю все, что ты скажешь.

Все, что она скажет? Даже так? Мечта любой девушки: рыцарь, который будет защищать ее от чужого враждебного мира. И пускай он огнедышащий дракон, но это даже лучше. Настоящий подарок судьбы.

– Хорошо, я принимаю твою службу.

Фраза прозвучала так по-киношному, что она смешалась и не знала, что сказать дальше. Молодой человек встал на одно колено и поднял двумя руками свой меч с драконьей головой на навершии.

Она заколебалась и с внутренним усилием едва прикоснулась к холодному металлу. Что-то магическое было в гладкой силе стали, и она осторожно провела ладонью, а потом сжала лезвие клинка. Страж вздрогнул, но продолжал смотреть ей прямо в глаза. Он ждал еще чего-то. Ах, да, она вспомнила свой сон. Свой разговор во сне.

– Нарекаю тебя Дар, мой страж. Надеюсь, твоя служба будет приятной.

– Клянусь служить тебе.

Она чувствовала, что в этот момент произошло нечто. Одна фраза, состоящая из простых слов, которые внезапно сложились во что-то необыкновенное, необыкновенно важное. Все мысли о том, чтобы рассмеяться или даже просто улыбнуться, исчезли. Казалось, для современной девушки, а она, конечно, была такой, ситуация представала в самом нелепом свете. Что же мешало ей отнестись к произошедшему, как к нелепому представлению?

Ну что же, значит, некоторые ее сновидения совсем не были снами. А как это будет теперь? Может быть, нужно попросить его не пытаться забираться ей в голову? И как это лучше сделать?

Дар расстегнул рубашку и снял с шеи необычный амулет: на серебряной цепочке дракон обнимал голубую сияющую бусину. Шарик светился голубым чистым пламенем, и, казалось, вот-вот выскользнет из лап дракона.

Она нагнула голову, и мужчина, аккуратно убрав рыжие пряди, опустил цепочку ей на шею. Амулет провалился в ложбинку на груди, и она почувствовала одновременно тепло и холод. Невольно прикоснувшись к камню, она поняла, что что-то изменилось в ней. Этот символ был не просто украшением, и пока она еще не совсем понимала, что он дает ей. Может быть, Дар сумеет рассказать ей?

Наверно, сможет… Ведь она теперь чувствовала его эмоции. Нет, не так. Не только эмоции или не столько. Но вот вряд ли он мог бы что-либо скрыть от нее. Связь, которая существовала с момента появления на скале, теперь стала сильнее.

Интересно, а он также ощущает ее мысли? И сейчас же поняла, что да, это именно так.

– Но ты можешь закрыть свои мысли от меня. Стоит только научиться использовать дракона. Так же, как ты уже начинаешь управлять подругами судьбы.

– Ты должен будешь рассказать мне все.

Она сама удивилась, как это прозвучало. Совсем не дружеская просьба, нет. Страж покачал головой.

– Конечно же. Я буду недалеко.

Дар давно исчез в ночной темноте за окном, а она сидела и повторяла про себя все те новые слова, которые она уже узнала сегодня.

Легкое покалывание в предплечье напомнило, что “подруги судьбы” опять были с нею, и она с любопытством закатала рукав и принялась наблюдать, как черная полоска неуверенно рисует странный узор на ее руке. Она провела пальцами, и полоска словно восприняла этот жест как команду, потянувшись следом.

Дана следила за этим медленным и плавным движением как зачарованная. Дойдя до середины ладони, лента замерла в ожидании. Девушка подняла руку и принялась рассматривать линию, которая словно наполовину тонула в коже руки. Тепло в груди постепенно стало нарастать, и так же начало нарастать нетерпение. Что-то должно было произойти, и пускай это что-то произойдет.

Кончик ленты вновь задвигался, теперь он уже поднимался над ладонью. Она не знает, что ей нужно! Дане стало страшно. Кем же она стала? Нет, сейчас пока она ничего больше не хочет. Не сейчас!

Черная полоса исчезла, как обычно не оставив на руке ни малейшего следа.

Девушка некоторое время сидела в кресле, закинув руки за голову и постукивая туфелькой по паркетным доскам. Случившееся было очень красиво, романтично, но на самом деле она не узнала почти ничего нового, что могло быть полезно для нее. И самое забавное, она не узнала ничего об этом мужчине-страже-летающем. Откуда он взялся и почему. Что связало их на самом деле с первого момента ее появления в этом мире.

Она вынула амулет и присмотрелась к искрам, играющим внутри голубой сферы. И про этот предмет она тоже не успела расспросить. Сейчас шарик показался ей очень холодным, и он совершенно не желал становиться теплее в ее ладони.

Свеча уже почти догорела, и Дана решила, что пора направиться в спальню. Оглядев скрывающиеся среди вечерних теней книжные полки, девушка поняла, что искать что-нибудь интересное сегодня она уже, конечно, не будет.

Редкие светильники с уже оплывшими свечами давали совсем мало света, и она сама, не зная почему, ступала по опустевшему коридору почти на цыпочках. Проходя мимо лестницы, она вдруг услышала необыкновенные звуки. Они доносились откуда-то издалека, но в этой тишине, повисшей над поместьем, в этой тишине Дана могла различить каждую ноту.

С тех пор, как она попала в это место, впервые девушка слышала музыку! И эта музыка звучала совершенно, прекрасно и притягивала, манила, не оставляя возможности не увидеть, кто же способен так играть.

Дана прошла в сторону магических звуков, неслышно ступая и даже как будто стараясь не дышать. Вот чего ей по-настоящему не хватало здесь! В прежней жизни музыка вокруг была чем-то настолько привычным, что большую часть времени она ее просто не замечала, пропускала мимо ушей. Редко что-то могло зацепить, привлечь внимание. И уж наверняка не эти печальные, хрустально-прозрачные, хрупкие, тающие в тишине звуки.

Тина, казалось, только слегка касалась струн инструмента, но под ее руками рождалось настоящее волшебство. Свет из окна придавал ей совершенно неземной вид, и Дана почувствовала, как замерло сердце, и на глаза выступили слезы.

Музыка закончилась с последней повисшей в ночном воздухе нотой, и она словно очнулась от действия этой странной магии. Все происходящее в этом мире влияло на нее самым необыкновенным образом. Девана уже не чувствовала себя той девушкой, которая совсем недавно ездила на работу, проводила время со своим мужчиной, строила планы на отпуск. Как же она сможет вновь стать той, прежней? Да и хочет ли стать?

– Мадам! С вами все в порядке?

Она, повинуясь внезапному импульсу, обняла Ковентину и, судорожно вздохнув, положила голову ей на плечо. Живое тепло растекалось по телу, и ей было так хорошо, спокойно. В наступившей тишине Дана слышала, как сердце девушки билось так спокойно, так ровно. “Вот бы мне так. Кажется, с ней рядом не существуют никакие проблемы”.

Она прошептала еле слышно, стараясь не разрушить магию момента:

– Эта музыка, которую ты играла, что это?

Тина ответила также тихо и мягко, словно продолжая перебирать струны.

– Мое любимое. Дар Боанн. Это очень старая музыка.

– Дар?

– Да. Боанн одаривает людей откровением богов и помогает им найти правильную дорогу к озарению.

Когда же она найдет свое озарение? Пора уже что-то начать понимать. Может быть, эта девушка поможет ей? А мужчины, мужчины пускай пытаются сохранить свою тайну.

– Мадам, уже поздно, вы не устали?

– Нет, Тина, совсем нет. Сыграй мне еще что-нибудь.

Глава 26. Реган. Осенние встречи.

Марсилия встретила их не осенней, а жаркой летней погодой. И тишиной. На вокзале не было никого, поезд никто не встречал, и если это еще в какой-то степени было понятно в отношении военных (Алонсо еще ночью сообщил, что его бригаде заранее согласовали место дислокации), то отсутствие встречающих двух министров правительства было совершенно непонятно.

На платформах вокзала царило запустение: ни пассажиров, ни железнодорожников. Никто не вышел встречать состав, но военные не обратили на это внимания. Они стали живо выводить из вагонов лошадей и выкатывать с платформ загадочные укутанные брезентом машины.

Пехотинцы строились и уже покидали вокзал, и в этой суматохе у Регана не было ни возможности, ни желания попрощаться с генералом. Окончание вчерашнего разговора настолько подействовало на мага, что он решил, что должен сначала хорошенько все обдумать, прежде чем дать хоть какой-то ответ военному. Поэтому покинуть вокзал до момента окончания выгрузки солдат показалось ему прекрасной идеей.

Он отправил баска-охранника найти хоть каких-то носильщиков, а сам помог выбраться из вагона студенткам. К счастью, вещей у девушек было немного, но все равно на перроне собралась небольшая горка.

Со своим спутником-министром они перебросились всего несколькими фразами. Странно, что мужчина совсем не проявлял желания познакомиться поближе и сейчас только проинформировал Регана, что в любом случае он заранее планировал разместиться в местном “Централе”, гостинице с традициями и историей.

Сам же маг рассчитывал, что на вокзале его встретит если не сама Шайла, то кто-нибудь из ее служащих или, в крайнем случае, будет ожидать экипаж из их особняка. Но никого. И некоторое время, пока девушки, сидя на лавочке, присматривались к военным, он бестолково нарезал круги вокруг чемоданов, сцепив руки за спиной и пытаясь решить, что он будет теперь делать.

Вспомнилась короткая встреча с Ричардом в приемной Гензериха. Увидев спокойно расположившегося на единственном диване, который пока что заменил всю истребленную повстанцами старинную мебель, маг почувствовал себя неловко. Конечно, совсем не факт, что его спаситель подарил ему как раз книгу, похищенную у высокопоставленного священника, да и вообще неизвестно, та ли эта книга. Но ему уже начало казаться, что в уголках губ старого приятеля-антагониста прячется улыбка знания.

Но Ричард только сухо поздоровался и совершенно неожиданно благословил его знаком дерева. Потом, взяв под локоть, отвел к окну.

– Ты знаешь, поздравляю, но не завидую. Сейчас сложные времена…

Священник замолчал и потер ладони, словно стараясь разогнать кровь в кистях рук. Реган молчал в ожидании продолжения.

– Тебе не говорили, что это отребье разгромило всю храмовую площадь? Большинство святилищ разграблено и сожжено, имущество разворовано. Трудно даже представить, сколько старинных книг, документов и произведений искусства пропало безвозвратно! К счастью, храм Неделимого пострадал меньше.

И он сделал вновь движение, словно желая растопыренными пальцами отдалиться от своего собеседника. В его взгляде читалось ожидание, словно Ричард пытался разглядеть в своем собеседнике нечто, понятное только ему. А мысли мага заметались в потоке воспоминаний. Храмовая площадь – это место, где он последний раз видел своих родителей перед отъездом, а чуть ранее в священной роще, а потом в этой роще несколько раз катался с Фионой по тропинкам, щедро посыпанным мелкой серой галькой и ослепительно чистым морским песком. Тогда она еще не была королевой. И даже не думала, что станет ею. Неужели и роща?

– Нет. Через парк они как раз прорвались на площадь. Деревья их не интересовали. А пожар потом потушили.

Священник продолжал рассматривать мага, словно прикидывал, как повлияло на Регана это известие.

– Тебе предстоит принять несколько важных решений, мой старый друг. Прошу, не принимай ничего на веру. Мир вокруг изменился, и еще будет меняться. Не позволяй своим слабостям увлечь тебя в неправильном направлении.

Священник повернулся и удалился, оставив мага раздумывать над произнесенными загадочными и слегка отдающими скрытой угрозой словами.

Сейчас, после разговора с генералом, воспоминания пугали с удвоенной силой. Он только покачал головой, все завязывалось не узлом, а будто несколькими узлами.

– Я нашел экипаж.

Элорри замер в ожидании. Двое носильщиков, появившиеся, видимо, вместе с ним, уже укладывали на тележки чемоданы. Последние ряды военных уже скрывались в дальней части вокзала, где, судя по всему, был выход, позволяющий спускать с платформы повозки и лошадей.

Девушки внезапно вспомнили, что они приехали сюда не одни, торопливо поднялись со скамейки и, оглядываясь на ходу, направились в его сторону.

– Хорошо, даже замечательно. Поедем в наш дом. Тысячу лет там не был. Тысячу лет…

Площадь вокзала встретила их ослепительным солнечным ликованием. И морем, морем, кажется, на расстоянии вытянутой руки. Здесь оно было совсем другим, не таким, как на его острове. Лазурным, мирным, спокойным. Кажется, можно было стоять и смотреть отсюда, с вершины холма, бесконечно долго любуясь бесконечностью мирной синевы.

– Я хотела бы здесь жить…

Он обернулся на эти слова, произнесенные на выдохе, так тихо и проникновенно, они заставили его улыбнуться. Да, хорошо было бы поселиться среди этих белоснежных, выбеленных тысячелетними ветрами зданий, среди парков, по дорожкам которых когда-то бродили философы, покинувшие погибающие Элладу и Пергам, ученые-механики, судостроители, которые создавали прекрасные летящие на волнах корабли. Порт, где толпились вечные толпы моряков и торговцев, откуда мореплаватели отправлялись потом покорять заморские земли или сражаться с карфагенскими пиратами.

Самый древний, самый греческий, самый многоязычный, прибежище аристократических родов и владельцев сомнительных капиталов, великолепная Марсилия расстилалась у их ног.

– Может быть… Когда-нибудь. Мы же все-таки маги. Нам подвластно все вокруг.

Он хотел пошутить, но что-то во взгляде Мадлен заставило его поспешно отвернуться. Так они и спускались по ступеням лестницы, которая была явно старше любого из них, каждый со своими мыслями, и Реган, поддерживая девушку под руку, старательно делал вид, что продолжает осматривать красоты города своего детства.

Их дом стоял на границе королевского парка. К сожалению, деревья закрывали вид на сам дворец, зато вид на море был не хуже, чем с вокзальной площади.

Мэтр Зервас не подал виду, что приезд молодого хозяина, да еще и с целой компанией гостей стал для него совершеннейшей неожиданностью. Скорее, его полное неведение стало неприятной новостью для Регана, ведь он отправил телеграмму на имя Шайлы.

Домоправитель частично ответил на возникшие у него вопросы. Королева со свитой прибыла в город только вчера утром, и глава рода прислала человека из личной охраны с информацией, что останется пока во дворце.

С огромным удовольствием воспользовавшись возможностью принять с дороги горячую ванну, он только попросил баска, который, по его словам, неплохо знал город, сходить узнать последние новости и по возможности принести местные газеты. Девушки направились в свои комнаты, с удивлением узнав, что ванная есть в каждом гостевом покое. Провожаемые горничными, они рассматривали стены, расписанные морскими пейзажами. Здесь все дышало стариной, но удобства в доме не отставали от максимума, предоставляемого сегодняшней наукой и техникой.

Спустя какой-то час он, еще с влажными волосами, но в свежем белье и своем старом, но таком любимом костюме светло-серого цвета с трилистником на сердце, вовсю наслаждался фужером вина и видом на море. Здесь лето царило, даже не думая отступать от своих прав. Впрочем, здесь так было почти всегда.

Девушки задержались в своих покоях, и он был этому только рад, наконец-то представилась возможность обдумать все произошедшее вчера и раньше. Теперь, после последних бесед и после прочтения книги он знал гораздо больше. Судя по всему, весь этот мир вокруг доживал последние спокойные дни. Скоро, может быть, и здесь, в этом мирном городе, его настигнет тот калейдоскоп событий, в котором он оказался одним из кусочков стекла, только отражающим чужой свет.

Интересно, что могло произойти, если бы тогда не вышел из дома, повинуясь непонятному внутреннему чувству? Он только слабо улыбнулся, разве это было возможно?

– Господин Реган, там пришли жандармы! Они заявили, что срочно хотят видеть вас!

Мэтр Зенонас сообщил это с такой интонацией, словно ожидал от хозяина команды прогнать представителей власти, с какой бы целью они не прибыли. Но маг был даже рад появлению полиции, во всяком случае, с одной стороны, сейчас наверняка прояснится причина отсутствия встречающих на вокзале, а кроме этого ему уже совершенно точно не позволят предаваться мрачному сплину.

– Ну что же, зови. Только девушек предупреди, чтобы оставались у себя. Им здесь совсем незачем находится. Абсолютно неизвестно, зачем эти господа решили нанести нам визит.

В ожидании, когда по деревянным ступеням затопают сапоги солдат, он вдохнул аромат вина и отставил нетронутый фужер. Пожалуй, встретить находящихся при исполнении стражников несвежим дыханием было бы не самым лучшим решением.

Жандармы почему-то медлили, и он встал, расстегнул верхнюю пуговицу и оперся на перила балюстрады. Ветер с моря, еще по-прежнему по-летнему теплый, приятно ласкал лицо, и ему казалось, что даже здесь, наверху, он ощущает весь необыкновенный терпкий спектр запахов. Как там, у самой пенистой полосы, где волны раз за разом накатывались на песчаный пляж, истоптанный тысячами поколений моряков и торговцев рыбой.

За спиной застучали торопливые каблучки, но он не спешил оборачиваться, хотя это было совершенно невежливо. Воспоминания совсем не желали покидать его, и чувства натянулись подобно струне, разделяющей мир на вчера и сегодня. Или на тот мир, в котором он жил, как в улитка в своем маленьком домике, и на тот, другой, может быть, даже и не враждебный, но другой.

Шайла оперлась на перила рядом с ним, замерев в своем стремительном движении буквально на мгновение. Даже духи она выбирала такие, что только подчеркивали ее летящий образ, сильный и неуловимый, как порыв морского ветра на закате. Запах свежести, чистоты и приближения ночи.

– Знаешь, твой дед иногда наблюдал за играми на свежем воздухе здесь, в парке. Ты всегда старался использовать магию, с самых юных лет, надеялся, что никто не заметит, и можно будет безнаказанно заставить мяч пролететь лишний шаг, или кто-нибудь из других детей собьется с шага, и ты первым добежишь к финишу.

Дед, который так же никогда не был особенно сильным магом и, кажется, просто наслаждался жизнью, не стараясь достигнуть чего-либо великого, любил сидеть в парке на скамеечке и попивать отнюдь не какой-то благородный напиток, а самое обыкновенное пиво, которое варили прямо в подвале дома, несмотря на королевский указ. Сдувая пену прямо на дорожку, он время от времени пинал подлетевший мяч, вытирая бакенбарды рукавом адмиральского мундира, и покрикивал в азарте, глядя на забавы внуков.

– Воды, Зенонас.

Реган повернулся к тетке. О да, она совсем не смотрела в сторону моря. Она рассматривала своего племянника, словно в очередной раз пыталась понять, что же он в себе скрывает.

Она, не глядя, приняла стакан от управляющего и сделала маленький глоток, продолжая наблюдать за племянником, слегка щурясь от яркого солнечного цвета. Ее нелюбовь к шляпкам всегда казалась магу чем-то совершенно аномальным, так же как и постоянное подчеркивание в одежде родовых цветов даже вопреки тому, что было в моде. Когда-то, будучи еще совсем молодым человеком, он даже попытался спросить ее об этом необычайном предпочтении в одежде. Только попытался. Она взглянула на него, только покачала головой и неожиданно взъерошила волосы.

Вот и сейчас цветы клевера по лифу и подолу светло-голубого платья и белая гемма на серебряной цепочке поверх скрытого декольте только подчеркивали строгое выражение лица.

Шайла вернула почти нетронутый стакан с совершенно непроницаемым выражением лица, но грек уже все понял, и уже через мгновение о его присутствии напоминал только звук удаляющихся шагов.

– Так вот, мой дядя был проницательным человеком. Я это поняла позже. Жаль, не всегда удавалось понимать его подсказки.

Она замолчала, словно в ожидании чего-то, и Реган, словно очнувшись ото сна, поспешил подать ей руку и провести к столику. Она села и улыбнулась уголком рта, не позволив улыбке ни на каплю оживить ее лицо.

– Так вот, глядя на твои забавы, он однажды сказал: “Только дайте ему волю, и весь этот мир закрутится волчком”.

– Я не слышал эту фразу от него. И родители не подтвердили этого. Может быть, все это только твои фантазии.

– Фантазии? О, нет. Потом он добавил: “А Реган даже этого не заметит”.

Шайла огляделась и кинула короткий взгляд в сторону морской набережной. Маг проследил за ее взглядом. Красивый трехмачтовый корабль стоял у пирса внутреннего порта, и цветная толпа зевак и торговцев крутилась возле судна.

– Как ты мог!

Пощечина обожгла его лицо. Теперь женщина уже не выглядела спокойно, наоборот, в ее глазах можно было прочитать целый ураган эмоций, а на обычно бледных щеках появились ярко-красные пятна. Такой свою тетку он не видел уже много лет, с того самого дня, когда его отец объявил, что уезжает с королевской экспедицией на поиски северного морского прохода.

– Просто неразумное дитя! Ты когда-нибудь обдумываешь свои поступки?

В этом была вся госпожа ректор. Она изо всех сил старалась показать, что о судьбе их рода с историей, теряющейся во временах сражений с Аттилой, думает только она, а все остальные члены семейства только развлекаются, спуская благосостояние и престиж семьи.

Щека горела, и он испытывал досаду от того, что позволил внешнему спокойствию тетки почти усыпить его. Он, взрослый мужчина, чувствовал себя как мальчишка, застигнутый за шалостью, и плюс к этому он начинал понимать, что негодование Шайлы вполне обоснованно.

– Пойми, твое положение сейчас не просто двусмысленно, оно просто опасно! Выступить на стороне самозванцев, поддержать фактически узурпатора, если не сказать больше.

– Шайла, я не совсем тебя понимаю, ведь никто на самом деле не пытается свергнуть королеву!

Он понял, что еще мгновение, и женщина еще раз ударит его, и испугался, испугался, что вынужден будет не допустить этого. Как это сделать, как совладать с теткой, чтобы не пострадало ее достоинство, он не знал.

Внезапно вся ее ярость, все возмущение словно улетучились, растворились в воздухе, и она уже небрежно улыбалась ему. Регана всегда поражала эта необыкновенная способность тетки, в ней как будто одновременно жили несколько человек, и по мере необходимости вперед выступал один из них, мгновенно отодвигая другого в тень.

Вот и сейчас внешне беззаботная сестра его отца сменила грозную хозяйку старинного рода, недовольную поведением одного из младших членов семейства.

– Конечно. Конечно, Реган.

Она, улыбаясь, смотрела на него, зябко приобняв себя руками, так как будто бы чувствовала, что ветер с моря не несет ничего хорошего.

– Я отправила этих жандармов обратно. Не им приказывать нам. Даже сейчас. Реган…

Маг просто ждал. Тетка, внезапно оставшаяся единственной наследницей старинного рода, считала, что отвечает за все, за все происходящее вокруг, за все происходящее с ним. Хотя сейчас уже он мог бы также вернуться к вопросу наследования, но зачем ему это было нужно? Тем более что у Шайлы не было детей. Впрочем, и у него тоже. Между тем тетка продолжила, словно пытаясь нащупать правильный маршрут, путь, по которому можно было достучаться до понимания, до осознания им всех проблем. И, конечно, всех возможностей. Ее всегда интересовали именно возможности, а не преграды.

– Реган,  после твоего внезапного… возвращения события приобрели неожиданный оборот, а она женщина.

Он покрутил головой, вокруг царила почти летняя жара, но его внезапно пробил озноб. Наверно, не удивительно, но на память сразу пришла именно их встреча, определившая его жизнь на многие последующие годы. Фиона, лежащая в постели, бледная как смерть, и он, пробившийся к ней сквозь всю эту толпу теней, непонятных людей, пытавшихся угрожать ему последствиями. Во всем этом беспорядке после покушения, в момент, когда многие, наверно, уже занимались только тем, что рассчитывали варианты своего будущего, в момент, когда похороны королевской семьи еще только планировались и многие прикидывали, сколько тел будет помещено в древней усыпальнице, а он словно слышал шепот: “ты сможешь”.

Ее ледяная рука, за которую он ухватился в надежде понять, что же он должен делать. Сомнение, непонимание до того момента, когда она открыла глаза, и он просто замер, утонув в этой печали и безнадежности. Но внутренний голос продолжал нашептывать: “ты сможешь”. И, не обращая внимания на руки, которые пытались оторвать его от ложа этой девочки, самого близкого для него человечка, он решился.

– Реган… Она ждет. Просто будь на этот раз мужчиной...

– Нет-нет. Я не могу. Не могу.

Шайла откинулась на спинку кресла и забросила ногу за ногу. Потом наклонилась и тщательно расправила подол платья. Потом вновь скрестила руки на груди.

– Фиона все понимает. Ты не должен так переживать, это то, что должно решиться только между вами.

Он вдруг почувствовал, как кровь стучит в висках, терпеть это было уже почти невозможно. Они все просто не оставляли ему выхода.

– Завтра, завтра в двенадцать королева примет тебя. Я заеду в десять, надеюсь, у твоего дома не требуется оставлять охрану?

Реган потер лоб и потом взглянул на свою тетку почти с ужасом. Она была очень бледна, но совершенно спокойна.

– В нашем роду уже было две королевы, почему не быть принцу-консорту? А может, и королю?

Как же она не понимала? Да, Фиона, может быть, и была влюблена в него, но он? Он совсем не был в этом уверен. Разве можно быть не уверенным в том, что ты любишь? Это не любовь!

– Не сомневайся, много людей уже поддерживают королеву в ее возвращении в столицу, уже сегодня будет объявлено о сборе ополчения родов.

Он смотрел на тетку остановившимся взглядом. О чем она говорила? Кто-то собирался воевать за его права? Какой-то бред.

– Кроме того, королеве помогут наши друзья. Все эти новомодные теории и идеи не нужны никому. Они вредят и нашему положению, и нашей власти, и… Ты слушаешь меня?

Он лихорадочно перебирал про себя причины, по которым мог отказаться от всего этого безумия. “Помяни мое слово, дружище, ты просто попал”. Слова генерала не выходили у него из головы. Нужно было попробовать объяснить Шайле, Фионе. Что он может объяснить Фионе? Силы, нужно собраться с силами. Дана, возможно, помогла бы. Эта мысль бросила его в холодный пот, и он прошептал машинально:

– Дана, Дана.

К сожалению, у тетки был прекрасный слух. Она буквально подскочила и через секунду уже держала его за подбородок, заглядывая в глаза.

– Признавайся, у тебя с ней что-то было? С этой…

Он сглотнул слюну и тяжело вздохнул.

– Шайла, ты не понимаешь, она…

– Было, было, было. Но это неважно, неважно.

Тетка развернулась и помчалась к выходу, стуча каблуками. Последнюю фразу она уже кинула у самого выхода:

– Завтра в десять. Будь готов.

Он опустил голову, уже не чувствуя ни тепла сентябрьского дня, ни свежести вечернего бриза. Каким бы сильным магом ни была его тетка, в действительности она не понимала ничего.

Впрочем, о себе он мог сказать почти то же самое.

Глава 27. Дана. Жена младшего брата

Воин в задумчивости смотрел в окно на туман, который наступал на усадьбу густыми клубами и вот-вот должен был поглотить маленькую полоску между ближайшими деревьями и окнами комнаты, где они уже полчаса вели странную беседу.

Дана отослала Тину сразу же с утра, а сама дожидалась его у себя в комнате. Нужно было узнать так много, и она устроила ему настоящий допрос.

К счастью, он совсем не пытался что-либо скрывать, ему наверняка даже не приходило в голову не ответить ей, не рассказать все, что он знал.

Вот только она понимала не все. Конечно, можно было дождаться более пространных объяснений, с его помощью разобраться во всех мелочах, нюансах. Но в нетерпении она перескакивала с одной темы на другую, чтобы спустя какое-то время, запутавшись в ответах, вновь возвращаться к началу.

Ответы вызывали у нее изумление, непонимание. А Дар не знал, почему должен объяснять такие простые вещи.

Она призвала его, да, так он говорил. Но что это означало? Ведь на самом деле она даже не знала ни о его существовании, ни о существовании этого мира. Но смогла призывать себе стража. И могла призвать еще  не одного! Он был горд, что его она призвала первым, этот юноша, не знавший настоящей жизни.

О нет, на самом деле Дар знал и умел многое. Знал историю этого мира и то, чем живут его обитатели сейчас. Знал, как найти тех, кто ждал возвращения драконов тысячи лет. Хотя они, кажется, сразу узнали о его появлении. Хотя, нет, не так, они узнали о ее появлении! Ее! Главное было в этом!

– Скажи! А тот мир, из которого я… прибыла сюда, ты знаешь так же хорошо?

Теперь туман словно затянул его глаза. Он покачал головой и виновато улыбнулся.

– Нет… Не могу сказать. Может быть, и знал, но сейчас не помню.

Словно тень пробежала по его лицу, и Дане вдруг захотелось обнять и прижать его к груди. Совсем по-матерински попытаться разогнать невысказанную грусть, налет потери, утраты.

– Я не помню, почти забыл даже то место, где учился всему этому. Но я не жалею. Оно… того стоило.

– Откуда ты знаешь?

Этот вопрос застал его врасплох. Мужчина пожал плечами, он действительно просто знал. Уверенность в себе, в своих силах была его неотъемлемой чертой. Но ведь так и должно было быть? Она заметила, что его рука лежит на навершии меча. Оружие – продолжение настоящего мужчины.

– И все эти погони и нападения только для того, чтобы быстрее взять меня под защиту? А если бы эти люди на корабле случайно попали бы прямо в меня?

– Никогда. Никогда они бы не рискнули.

Она не была настолько уверена. Быстро движущийся по волнам кораблик – не лучшая мишень, а маленького человека, отчаянно вцепившегося в скамейку на борту этого корабля, вообще невозможно различить.

– Эти ждущие. Они так безоговорочно подчиняются тебе? И откуда они вообще взялись?

– Честно сказать, не знаю. Но кому они могут еще подчиняться, как не дракону? Ведь его они ждали столько лет!

Какая-то бессмыслица. Тайное общество, в котором состоят тысячи людей, со своей дисциплиной, организацией, своими руководителями, можно сказать, властителями, и вдруг без каких-либо сомнений и колебаний все они торопятся бросить свои возможности на службу одному дракону, который вовсе и не дракон в том понимании, к какому она привыкла. Кстати, если без романтики:

– Скажи, а как часто ты можешь принимать этот, как ты его называешь, “боевой облик”? И как надолго?

– С тобой – часто! Рядом с тобой я могу быть в таком облике все время, если тебе это будет нужно. Но мне кажется, это просто неудобно и будет привлекать внимание.

Да, здесь он был прав. Внимание дракон привлекает, да еще какое. Но все-таки, как здорово было бы увидеть его в полете! Она с трудом подавила желание попросить его сделать это прямо сейчас. Дана вдруг представила себя, как в фантастических фильмах, сидящей на шее огромного чудовища.

Это все было просто невероятно, и она почувствовала, как сердце забилось в бешенном ритме, а кровь прилила к щекам. Нет, ей надо контролировать себя.

– Завтра.

– Что завтра?

– Завтра встретимся утром у друидского храма. Погуляем, осмотрим это святилище, и Тину я вновь возьму с собой. А сегодня, сегодня я посмотрю дом. Вот так. Договорились?

Она, кажется, смогла справиться с дыханием. Дар выглядел совершенно спокойным и не пытался возражать. Может быть, он просто устал от ее вопросов? Вот и хорошо.

– Я буду ждать.

Он спокойно поднялся и вышел, совершенно беззвучно прикрыв дверь. Будет ждать, конечно же. Такой же невозмутимый, таинственный и совершенно досаднейшим образом непонятный.

Дана огляделась в недоумении. Отправляя своего стража, она на самом деле не имела никаких планов на сегодняшний день. Может быть, стоило пойти в библиотеку? Или действительно посмотреть, что же здесь, наверху? Мало ли интересного можно найти в родовых имениях?

Но Ковентину она звать не будет, изучит все сама. И Девона, покинув комнату, застучала каблучками по лестнице.

Она увидела это не сразу. Галерея занимала почти весь коридор верхнего этажа, а этот портрет висел в самой середине. Портрету было много лет. Интересно, сколько? А может, даже неинтересно. Немало, конечно, судя по тому, что галерея совсем не кончалась на нем, а продолжалась по коридору дальше и дальше. Дана знала, что наверняка продолжит осмотр, но это лицо, такое молодое и такое неуловимо знакомое. Лицо уверенной в себе женщины, спокойной и гордой. Темно-русые волосы обрамляли лицо, свободно спадая на грудь и на спину. Ее одежда, в ней явно проскальзывали восточные мотивы. Хотя, может быть, такова была местная мода в это время здесь.

За спиной раздались тяжелые шаги, и через несколько секунд к ней присоединился господин управляющий. Она уже привыкла и к его частому дыханию, словно мужчина передвигался только бегом, и к постоянному запаху пота, который он старался перебивать сильным одеколоном. Но привыкла – не значит, что он ей нравился. Пожалуй, будь она вольна в своих желаниях, она бы попросила, чтобы мсье Жак пореже навязывал ей свое присутствие. Но так как она до сих пор так и не могла понять свой статус “якобы хозяйки в отсутствие хозяев”, то предпочитала сохранять максимальную вежливость и внешнюю доброжелательность со всеми.

Впрочем, кроме управляющего, никто и не пытался сблизиться с нею. Возможно, это было связано как раз с ее статусом, но, с другой стороны, она замечала опасение и настороженность в глазах практически каждого встречного человека.

– Вы знаете, госпожа Дана, это необыкновенная история даже для рода, в котором магия и тайны сопровождали по жизни почти каждого члена семьи. А уж господин Жерар…

Девушка с удивлением повернулась к мсье Жаку.

Управляющий перестал рассматривать портрет молодого человека, у которого она стояла, и уже достал из кармана платок, которым стал промокать раскрасневшееся лицо. Закончив процесс, который повторялся, кажется, каждые несколько минут и в любом, даже самом неподходящем месте, толстяк продолжил.

– Да уж. Вот господин Жерар мог бы стать знаменитым человеком, но не повезло. Некоторые говорят – судьба, а на самом деле гордость и любовь.

– Любовь?

– Ну да. Мсье Жерар был в роду младшим и без всяких признаков способностей к магии. Короче, с какой стороны ни посмотри, несчастье и неудача. Короче, определили его в армию, вернее, во флот.

Теперь Дана внимательнее присмотрелась к облику мужчины на портрете. Да, он был похож на военного. Все черты лица, вся внешность подчеркивали силу воли, целеустремленность и властность. И одет он был в нечто, напоминающее военную форму, бирюзово-белое и серо-синее. Море и гребешки волн, и тучи, тучи словно на самом горизонте.

– Ну и, время шло, наш Жерар дослужился до капитана корабля и сильно отличился в войне с греческими пиратами. Вернулся домой и привез с собой вот эту девицу.

Вот и причина восточных элементов в костюме. Дана старалась найти позу, позволяющую не поворачиваться к управляющему спиной и одновременно не дать ему возможности видеть одновременно картину и ее лицо. Но в ту же минуту поняла, что ей это не удалось.

– А вы знаете, девушка, я нахожу некоторое сходство у вас с этим портретом. И, что самое интересное, ее, как и вас, выловили из моря.

– Но меня не вылавливали, я выбралась на берег сама.

Она с удовольствием надавала бы себе по губам, но, к счастью, управляющий, кажется, не обратил внимания на сорвавшуюся фразу.

– На самом деле неизвестно, как там было у них с мадам Еленой, Жерар якобы шутил, что она появилась из пены морской, подобно Афродите.

Дана изо всех сил старалась увести разговор от портретного сходства. Она вдруг почувствовала, как похолодели ладони, и щеки загорелись, словно она была поймана за чем-то не очень хорошим, и теперь должна была объяснить свой нездоровый интерес.

– Извините, но как вы можете все это знать, ведь это было уже давно? Как давно?

Управляющий оторвался от созерцания портрета мужчины и окинул взглядом девушку. Некоторое время он сопел, рассматривая багряные пряди. Дане даже подумалось, что он еле сдерживается от того, чтобы не попробовать их на ощупь. Невозможно сказать, что бы она сделала, если бы мужчина реально попытался это сделать.

Но Жак после коротких раздумий, видимо, решил отказаться от попытки воплотить в жизнь столь странное желание. Он кинул еще один неуверенный взгляд в сторону портрета, который Дана так старалась укрыть от его внимания, вновь вынул платок и принялся вытирать шею и затылок.

А она, стараясь успокоиться, принялась рассматривать портрет Жерара. Что-то не давала ей покоя и в этом человеке.

– Ну да, Жерар был тот еще красавец. Хотя и Оттон, старший, был тоже ничего.

Красавец? Ну, может быть. Мужчина. Да, определенно, такому можно броситься в объятия. И взгляд. Она чуть не подпрыгнула на месте. Глаза!

– Да, красивый.

– Эту историю я хорошо знаю, так как мои предки тогда уже служили хозяевам этих земель.

Дана слушала Жака, опустив глаза. История ее заинтересовала очень, но одновременно она хотела бы покинуть это место как можно быстрее.

– Месье Жак! Давайте подойдем к окну. Здесь как-то душновато.

Управляющий вновь невольно поднял взгляд на портрет, поспешно отвел глаза и потянулся за девушкой.

У окна он некоторое время беспомощно шевелил губами, словно забыв, о чем они только что беседовали.

Дана улыбнулась и ободряюще кивнула. Мсье Жак вновь полез в карман, но потом махнул рукой.

– Вот, они приехали вместе. И Жерар заявил, что якобы они муж и жена. Там, в Атенеуме, их брак скрепили. Но мадам Джеральдине, его матери, это не понравилось. Видения какие-то якобы у нее были, или друиды что-то ей такое нашептали, сейчас уже трудно сказать.

– А что могли нашептать?

– Неизвестно никому. Только она со жрецами постоянно время проводила. Тогда друиды еще в силе были, про Неделимого люди еще не знали. У нас здесь рядом с усадьбой и храм их до сих пор сохранился. Шайла их не очень-то уважает, но и не прогоняет.

Ей вдруг вспомнилось, как в пути управляющий говорил, что друиды предсказывают войну. Значит, он с ними тоже знается.

– Ну вот, поругался Жерар с матерью и братом и отправился вновь на войну. А спустя пару месяцев стало заметно, что госпожа Елена в положении. Не знаю, что там дальше было, только через некоторое время исчезла она.

Дана отвернулась к окну и вцепилась руками в подоконник.

– Исчезла? Как, куда она могла деться?

Управляющий молчал, и до нее доносилось только тяжелое дыхание и сопение мужчины. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди, и она вдруг почувствовала, как виски словно сжимает железный обруч. Но ведь у нее почти никогда не болела голова! Подруги всегда ей завидовали, ведь даже в самые неприятные моменты она сохраняла ясность сознания и не жаловалась на мигрень. Дана подняла руки и потерла пальцами места, где гулко стучали маленькие молоточки.

– Смотрите, мадам, опять снег!

Мужчина произнес эти слова с недоумением и какой-то почти детской обидой в голосе.

– Мы так можем лишиться части урожая! Среди крестьян ходят всякие слухи.

Девушка вдруг ощутила, что боль ушла, и она почти спокойна. Ей только нужно узнать, чем же закончилась история. Хотя, может быть, она и не закончилась вообще. Она повернулась к управляющему и выдавила из себя гримаску, лишь отдаленно напоминающую улыбку.

– Это было всего две-три снежинки. Правда.

Жак помотал головой, встретился с ней взглядом и словно очнулся.

– Да, мадам, я отвлекся. Вот она исчезла. А потом пришло известие, что молодой господин погиб в сражении. Или попал в плен. Его корабль сгорел. Это уж свидетели потом рассказали.

– Грустная история. И это все?

Мужчина отвел глаза и некоторое время молчал. Потом вздохнул и продолжил.

– Нет, не все. Госпожа Джеральдина и друиды… Их нашли мертвыми в храме у жертвенника. Никто не знает, как они умерли, это было последнее место, где могли искать главу рода.

Дана содрогнулась. Что-то в этом рассказе было опасное, страшное и необыкновенное.

– Господин управляющий! А могу я посетить это место, этот храм?

Жак взглянул на нее с удивлением. Потом, ворча что-то себе под нос, кивнул.

– Конечно. Когда захотите. Вы можете и переговорить с друидами. Они живут там же, в священной роще за храмом. Кажется, их двое или трое. Вполне возможно, они расскажут вам что-нибудь еще интереснее. Ведь это место остается культовым уже добрых пару тысяч лет.

Управляющий поклонился и направился к выходу. Она поспешила за ним. Да, пожалуй, она и сама могла бы рассказать кое-что. Но не сделает этого, пока не поймет все до конца.

Глава 28. Реган. Человек, расправляющий крылья

Утро встретила Регана ярким солнечным светом. Лето в этих широтах не собиралось сдаваться, здесь будет тепло еще долго, и вряд ли погода изменится к худшему в ближайшее время. За завтраком царила тишина, и девушки, которые уже были наслышаны о визите ректора, поглядывали на мага с некоторым испугом и одновременно с любопытством. К счастью, они не пытались приставать к нему с вопросами и позволили ограничиться короткой фразой о вызове во дворец, и что они должны будут дожидаться его возвращения дома. Поскучневшие дамы отправились во двор под сень вековых деревьев, а маг вышел на веранду, где его уже ожидал Элорри.

Здесь, в Марсилии, ибер не афишировал свое необычное оружие, во всяком случае, уходя вчера в город, он оставил его дома, и Реган вечером даже позволил себе заглянуть в выделенную телохранителю комнату и поближе рассмотреть необычное изогнутое лезвие.

Сегодня мужчина предстал в образе местного жителя, и со своей смуглой кожей, темными волосами и почти черными глазами он, пожалуй, никак бы не выделялся в толпе, например, на набережной, около рыбного рынка, или среди пришедших помолиться на храмовый холм. В ожидании мага ибер небрежно оперся на балюстраду и время от времени поигрывал кончиком ярко-голубого пояса. Цвет пояса мог в этом городе означать принадлежность к какой-то группе людей, а мог и не означать ничего. Во всяком случае, это было единственным ярким пятном на абсолютно белом убранстве телохранителя. Свободные шаровары, свободная белая рубашка с широкими рукавами, несмотря на жару, тщательно зашнурованная почти до самого горла. Заметив взгляд Регана, Элорри только пожал плечами, а затем неуловимым движением извлек неизвестно откуда короткий нож и начал демонстративно поправлять ногти.

На столике, свидетеле вчерашней беседы, ворохом лежали газеты. О да, об этом он тоже просил ибера. Маг поспешил присесть и раскрыть первую лежащую сверху, ибер, не дожидаясь приглашения, занял место напротив.

– В этом местном листке есть только одно интересное место, впрочем, как и во всех остальных изданиях.

Реган решил не обращать внимания на слова сидящего напротив мужчины. Кто бы он ни был, кажется, ибер слишком много на себя берет. Всю первую полосу в газете занимало высочайшее воззвание к представителям старых родов о созыве королевского ополчения. Ну, что же, здесь Шайла его не обманула. Последний раз ополчение собиралось во время сорокалетней войны и после первого неудачного сражения на севере прекратило свое существование. Цели созыва были какие-то достаточно неопределенные, враг назывался просто врагом, словно каждый должен и так понимать, против кого собираются воевать благородные воины.

Зато блага для участников предприятия были обещаны воистину щедрые и многообещающие. Тут было и освобождение от налогов, и торговые преференции, и прямые трансферты из казны на развитие территорий…

Реган пробежался глазами по другим полосам, затем так же мельком пролистал другие издания. Ничего. В газетах ничего не сообщалось не только об их приезде в город, но вообще нигде не упоминалось созданное в столице правительство. Все это было странно и полностью соответствовало тому, что совсем недавно говорил Алонсо. Отбросив последний бульварный листок, заполненный рекламой злачных мест, маг поднял глаза на ибера, который, казалось, все это время не прерывал своего занятия и только теперь с отсутствующим выражением лица отложил нож.

– Рыбаки уже несколько дней стараются не выходить далеко в море. В городе чувствуется недостаток свежей рыбы. Конечно, вот здесь, в пределах видимости с башен замка, они по-прежнему ставят сети каждое утро. Но дальше – нет.

– И чем это можно объяснить? Наверняка ты что-то узнал.

Служанка, плавно ступая босыми ногами по холодным, прячущимся в тени плитам веранды, принесла поднос с двумя малюсенькими чашечками черного кофе и стаканами холодной воды. Она убежала, не произнеся ни слова, только кинула любопытный взгляд в сторону Элорри.

Ибер сделал маленький глоток, чуть-чуть пошевелив губами, словно стараясь понять вкус напитка.

– В море полно неизвестных кораблей. Во всяком случае, рыбаки не смогли с точностью определить их принадлежность. Они не нападают, но и приближаться к себе не позволяют. Просто ждут чего-то.

– А ты думаешь, кто это может быть? Пожалуй, только карфагеняне. Вряд ли флотилия северян или кого-то еще могла приблизиться к нашим берегам незаметно. Об этом уже давно раструбили бы все газеты.

– Да. Но не раструбили. И еще.

Ибер сделал глоток уже воды и повернулся в сторону моря. Реган проследил за взглядом воина.

– Этот красивый военный корабль из Тира стоит здесь уже неделю. И ходят упорные слухи про необыкновенное посольство из Персии. Бывший сатрап откуда-то с понтийского побережья. Наверняка маг с горой сокровищ и обещаниями нового вечного мира. Как обычно ровно на год. Или даже короче.

– Разве бывают послы – бывшие сатрапы?

Во время поездки в Малую Азию и потом, во время путешествия по готским государствам маг неоднократно встречался с персами. Это были и купцы, и люди, когда-то уехавшие из Царства царств, но он всегда удивлялся, насколько они отличались от местных жителей. Словно жизнь в этом государстве сделало их абсолютно другим видом homo sapiens. И они почти ничего не рассказывали о жизни там.

– Не знаю, мсье. А вы как думаете?

Реган покачал головой. Насколько он знал, жизнь в Персидском царстве отличалась особенной, издревле выстроенной структурой, и какие-либо отклонения от раз и навсегда назначенной схемы были попросту невозможны.

Впрочем, сейчас это было совсем не интересно. Посол есть посол, и, кажется, теперь его шансы, наконец, предстать перед королевой только возросли.

Ибер теперь просто играл ножом, вращая лезвие между пальцев. Стоило запомнить, что этот человек искусно владеет этим оружием, может быть, даже попросить его дать пару уроков?

– Элорри, где вы раздобыли местную одежду? У вас есть здесь друзья? Или вы уже успели доложить о приезде местным главарям вашего тайного общества?

Казалось, телохранитель никак не прореагировал на не совсем вежливую реплику Регана. Нож так же крутился между пальцев, и, не прерывая этого действия, ибер еще раз отхлебнул кофе.

– Меня не интересуют эти, как вы их называете, главари. Впрочем, существуют ли они в действительности – вовсе неизвестно. У нас в роду существует легенда, что все наши далекие предки служили драконам. Когда-то мне казалось это смешным, и свою татуировку я рассматривал только как некую принадлежность к своей семье, знак, который необходимо скрывать так же, как и многое другое опасное и в то же время необходимое. Что касается одежды, то в этом городе у меня нет друзей, зато есть дом, о котором, к счастью, знает не так много людей.

Услышав такую длинную тираду от обычно немногословного ибера, Реган даже слегка растерялся. На некоторое время наступило молчание, и маг последовал примеру собеседника и допил свой уже порядком остывший и потерявший значительную часть привлекательности напиток. Шайла должна была приехать с минуты на минуту, и ему не хотелось заставлять ее ждать. Тем более стоило за оставшиеся минуты попробовать узнать побольше о том, что происходит в городе. Какие бы планы ни строила Шайла вместе со своими неизвестными союзниками, реальность могла оказаться совершенно другой. Странно, но он был склонен больше доверять сведениям, добытым сидящим перед ним человеком, нежели словам собственной тетки.

Элорри словно прочитал его мысли и продолжил, делая короткие паузы, как будто пытаясь на ходу систематизировать полученные сведения.

– Я весь день вчера провел в порту, а вечером немного прошелся по знакомым заведениям. Там выпил вина, там пива. Послушал, попытался поговорить. Люди иногда становятся разговорчивыми именно с незнакомцами. Но особо не вышло. Как-то не срослось.

Ибер почесал подбородок с заметной щетиной, возможно, телохранитель решил отпустить бороду, чтобы не так выделяться в толпе таких же заросших моряков.

– Какое-то в людях напряжение. Мрачные все, и даже бесплатный стаканчик не заставляет улыбнуться. Но если все-таки начинают говорить, то не о жизни или о бабах. И даже не о приезде королевы.

Он стряхнул невидимую соринку с рукава рубашки и пожал плечами. Честно говоря, Реган начал уже закипать, чувствуя, что Элорри тянет время или не очень хочет раскрывать самое важное. Хотелось встать и выйти, оставив телохранителя наедине со своими невысказанными тайнами, но ибер словно прочувствовал момент и торопливо поднял перед собой ладони, извиняясь и обещая, что сейчас он уже готов поделиться главным из услышанного.

– Все говорят о драконе. Шепчутся, оглядываясь за спину, осеняют себя знаком дерева или вспоминают своих забытых богов. Люди уверены, что теперь все изменится, что бы ни писали в газетах или провозглашали священники в храмах. Все изменится, погрузится в пучину или сгорит в неугасимом пламени.

Маг вдруг почувствовал, как у него пересохло в горле. Эта книга, которую он еще не успел дочитать, в ней тоже говорилось об огне и о войне. Но это было так давно! В праистории человечества, во времена цивилизации, которая рухнула, не выдержав наступления холода и схваток богов и монстров. И все же он сам видел летающее чудовище, одним своим вздохом уничтожившее на замковой площади множество людей.

– Что они могут знать? Неужели одно чудовище может напугать столько людей?

Реган проговорил это внезапно севшим голосом. Пожалуй, сейчас он бы не отказался от фужера вина или даже стакана генеральского напитка.

– Напугать? Мне никогда не приходило в голову, что маг может не знать такого.

Что мог иметь в виду участник этой странной не то секты, не то тайной организации? О чем могло быть неизвестно тому, кто изучал историю магии в Академии, всю эту глубокую древность со странными первоисточниками в виде каменных глыб с вырубленными в них значками, рассыпающимися от времени рукописями и развалинами, в которые невозможно было попасть?

– Удивите меня, Элорри! До недавнего времени я интересовался драконами так же мало, как теориями моего друга-священника о скором исчезновении магии в мире.

Ибер как-то странно взглянул на него, словно этой нервной, небрежно произнесенной фразой маг коснулся чего-то по-настоящему важного, глубоко запрятанного. Через секунду перед Реганом сидел другой человек, обычно равнодушный и сдержанный телохранитель был явно взволнован.

– Хорошо, я расскажу. Наше ожидание, наша вера, они не просто так. Это передается от родителей к детям, от поколения к поколению. Надежда вернуть утраченное, надежда не для избранных, надежда для всех.

Элорри поднес к губам стакан, но воды в нем уже не осталось, так же как и у Регана. Мелькнула мысль кликнуть горничную, но ибер жестом остановил его.

– Есть легенда, предание. Называйте как хотите. Дракон способен пробудить магию в любом человеке. Вы понимаете, в каждом. В самом обычном маленьком человеке. Таком, как я. Или моя дочь. Пускай маленький огонек, меньше, чем у других, совсем чуть-чуть, но каждый сможет почувствовать чудо. Ощутить способность творить. Ведь магия – это чудо.

Реган слушал своего собеседника со все возрастающим удивлением. Множество людей проходило испытания в академии, всем им казалось, что они что-то ощущают, что они не такие, как все. И практически все возвращались домой ни с чем.

Мир, в котором магия будет доступна всем, что это будет за мир? Он не выдержал и, подняв руки, начал тереть виски. Голова закружилась так, как будто земля уже начала уходить из-под ног. Невозможно, невозможно. Сказки, нелепые сказки?

– Теперь я знаю, что это правда. Он мне сказал еще на корабле. Так будет уже скоро. И ты это знаешь.

Это был совсем не вопрос. И ибер не ожидал ответа. Он просто смотрел мимо в пространство, и на жестком лице телохранителя застыла улыбка, придавшая ему странное беззащитное выражение.

– Мастер Реган! Приехала госпожа Шайла!

Маг вздрогнул, тихий вкрадчивый голос домоправителя отозвался в голове подобно громогласным крикам уличного зазывалы, объявляющего о начале представления.

Глава 29. Дана. На пороге

В таком месте ей не приходилось бывать. Изображения на каменных стенах нависали, словно им удалось однажды остановить время. Как минимум, для себя. Как их звали, этих богов? Или зовут? Кто-то еще молится им? Надеется на их помощь, приходит в минуты отчаяния?

Она отвернулась от изображения женщины с черным вороном на плече. Весь ее облик не обещал ничего хорошего. Пожалуй, не стоило заходить в святилище одной, так можно нарушить какие-нибудь традиции. Она повернула за угол и замерла.

Вот еще одна неожиданность. И сюда она пришла за ответами? Эта фреска сохранилась гораздо лучше других. Если бы свет позволял рассмотреть лучше, можно было бы даже решить, что кто-то нарисовал этот портрет совсем недавно. Она не удержалась и прикоснулась к стене рукой. Чего она ожидала, что хотела ощутить? Под пальцами не было ничего, кроме холода. Словно в подтверждение мыслей за спиной нарисованной девушки была сплошная белая пелена. Снег укутывал дома и деревья, снег падал с неба и взлетал в порывах ветра.

“Почему же ты так спокойна, и что означает твоя улыбка? Ведь за спиной у тебя зима уже захватила все, что можно. Кого ты видишь перед собой, к кому спешишь, ступая босыми ногами по льду? Возможно, мне удастся узнать когда-нибудь”.

На мгновение ей почудилось, что девушка с фрески кивнула ей, словно подтверждая реальность исполнения в этом месте любой, самой странной мысли.

– Молодой хозяин усадьбы часто проводил время у этой картины. А мы всегда надеялись, что это всего лишь легенда.

Дана обернулась. Старик в светло-зеленой накидке подошел совершенно неслышно и теперь вглядывался в образ так внимательно, как будто видел его в первый раз.

– Что ты хотела спросить у меня, Девона? Некоторые считают, что люди своими поступками могут изменить предсказанный ход событий. Все они получают ответ очень быстро, иногда даже не успевая этого понять.

Она, нахмурясь, пыталась уловить смысл услышанного. Холод камней, кажется, проникал до самого сердца. Здесь, среди каменных сводов, чувства умирали, и совсем непросто было подобрать слова.

– Мне кажется, эта картина отличается от других. Вы не знаете, кто здесь изображен? И когда.

Ей вдруг пришло в голову, что какой-то художник мог тайно использовать стену святилища для того, чтобы запечатлеть портрет из галереи. Дана прошептала эти слова, не ожидая получить ответ, она пыталась убедить сама себя в том, что это просто какое-то совпадение. Возможно, старик не расслышал ее вопроса или просто решил, что ответ не имеет значения, и слова, которые он произносил, скажут ей значительно больше.

– Драконы вернутся в наш мир. Возможно, они и не покидали его. Огонь, твой огонь прекрасен. Ты знаешь, я всегда пытался убедить других, что это просто цвет волос. Но это была ошибка. Здесь все имеет значение. Но и они были неправы. Совсем не этого должны бояться хозяева магии. Они должны совершить правильные поступки, иначе вряд ли их спасет даже чудо.

Друид говорил, время от времени склоняя голову, словно пытаясь убедить сам себя. Колеблющийся свет от факела мешал различить черты лица, Дана лишь чувствовала, как нечто в ней тянется к этому человеку, но он изо всех сил старается отгородиться невидимыми, но крепкими барьерами.

– Мне это уже не нужно. Другие… жаждут и боятся. А я, я просто мечтал увидеть… И все-таки как это прекрасно, с каждым вздохом, с каждым ударом сердца, даже с трепетом этих прекрасных ресниц.

Старик оперся на свой посох. Лепестки на его груди мерцали и переливались зеленым и черным, искры прятались в гранях кристалла.

– Я просто надеюсь, что ты постараешься быть более милосердной к людям. Что бы они ни хотели попытаться сделать.

Друид некоторое время смотрел куда-то над ее плечом, словно ожидая от девушки какого-то знака, подтверждения или обещания.

– Скажи, твоя ветвь все так же полна силой жизни,  как и в тот день, когда ты ее получила?

Ее ветвь? Могла ли она сказать, когда заглядывала в ящик? Девушка медленно покачала головой. Холодная капля упала с потолка, заставив ее вздрогнуть и поежиться.

– Кровь дракона порождает и отнимает жизнь каждым ударом сердца. Предугаданная несет собой и жизнь, и смерть. Но в мире уже есть и то, и другое. Так уж он создан.

Старик подал ей факел, развернулся и направился к выходу. Ей хотелось вместе с ним вернуться к солнечному цвету, но, может быть, еще один взгляд поможет понять тайну, заключенную в рисунке? Она коснулась протянутой словно прямо к ней ладони. Теперь краска под подушечками пальцев уже не казалась такой холодной.

“О чем Реган думал здесь, у этого портрета? И какие мысли кружились у него в голове, когда он внес меня в свой дом там, на острове? Какие мысли его посещали, когда мои волосы стали менять свой цвет?”

Больше ей нечего здесь было делать. Она кинула последний взгляд, уже уходя. Огненный ореол вокруг спокойного лица придавал белому безмолвию фрески какое-то особое солнечное свечение.

“Может быть, она знает, куда идет?”

На улице она вдруг поняла, что даже не спросила имени странного старика.  Надо будет это исправить. Вот, может быть, Дар поможет.

Ее Страж стоял и беседовал с двумя другими друидами. Эти люди были очень похожи на встретившего ее священника, только лица прятались в тени капюшонов с зеленой каймой.

Подойдя, она машинально взяла мужчину под руку. Поза жрецов  не изменилась, они не поприветствовали ее, не пытались хоть как-то проявить свое отношение к появлению гостьи хозяев поместья. В затянувшейся паузе Дана обратила внимание, как побелели пальцы, сжимающие узловатые посохи. Ей было неудобно рядом с этими людьми. Физически неприятно. Она вдруг почувствовала головную боль.

Дар отреагировал мгновенно.

– Идем. Идем отсюда скорее.

Она смогла только кивнуть. В голове все кружилось, и ноги, не желая идти, подгибались и цеплялись за каждое самое мелкое препятствие.

– К воде, скорее, к пруду.

Она почувствовала, как с другой стороны ее подхватила женская рука. Попытавшись сосредоточиться, она сквозь внезапно хлынувшие слезы едва различила лицо Тины. Чуть дыша, она позволила буквально протащить себя несколько десятков шагов.

Спустя пару минут она рухнула на скамейку, сотрясаясь от рыданий. Ковентина метнулась к кромке воды и несколько секунд спустя, уже обняв, приложила холодную тряпицу ко лбу. И внезапно все кончилось.

Дана ощущала свежий ветерок от пруда. Она вдохнула полной грудью и почувствовала, какими замечательными ароматами переполнен воздух, как прекрасно наслаждаться всеми этими красками кипящей вокруг жизни.

– Что с вами, Дана?

Вода, вода в руках этой девочки была прекрасна. Вода жизни. Любая вода несет жизнь. Но эта… Она подняла голову и встретилась взглядом со стражем. Он словно услышал ее мысли и нетерпеливо кивнул.

– Тина, ты говоришь, в тебе не нашли магии? Ни капельки?

Девушка замерла с тряпицей у ее виска. Ее пальцы задрожали, и капелька воды сорвалась и упала на шею Даны. Вода была холодная-прехолодная.

– Я не знаю. Я не знаю, правда. Так мне сказали. Шайла мне сказала. Но иногда мне кажется…

Дар отвел руку Тины и взглянул в глаза. Они были синие и могли бы поспорить своим цветом с бесконечными небесами, расстилающимися над ними, как сама бесконечность.

– Вода. Просто позови ее.

Его голос был тих и спокоен, но в нем ощущалось нечто, чему невозможно было противиться.

Дана тоже взяла девушку за руку. Наверно, другого такого случая уже больше не представится. Интересно, как страж это ощущает, эту возможность?

Она почувствовала тяжесть в груди, и сердце ускоряло свой бег все сильнее и сильнее. Глаза напротив расширились в изумлении, и Дана ощутила ее радость. Бесконечность открылась перед нею, бесконечная сила и бесконечная любовь. Возможно, заиграй сейчас музыка, и она бы пустилась плясать джигу вместе с Тиной. Но ведь они и так танцевали в такт биения сердец.

По поверхности пруда вдруг побежали морщинки, маленькие, медленные, потом все быстрее и быстрее.

Они смотрели с восторгом, а по-другому это и нельзя было назвать, как ручеек, сверкающий в солнечных лучах тысячью необыкновенных искр, побежал к ним, на глазах размывая песчаную дорожку. Вода двигалась, как обычно течет любая вода, не обращая внимания на препятствия и переливаясь через встреченные бугорки.

Единственная особенность этого потока была в том, что вода текла вверх по склону. Она бежала, мчалась, бурлила и плескалась, постепенно набирая силу горной реки. Достигнув, наконец, цели, фонтан взметнулся вверх и, рассыпавшись множеством капель, окатил всех троих теплой, еще почти летней влагой.

Новые капли воды взлетали вверх и, зависнув, кружились, сверкая в солнечных лучах. Радуга, над ними светилась радуга!

Дана почувствовала себя легко, как никогда. Под этим необыкновенным дождем она ощущала, что все недавние страхи сбежали и исчезли в неведомой неизвестной дали. Важно было только то, что происходило сейчас. Она подняла лицо и подставила его под этот льющийся с неба поток.

– Так не бывает! Так не может быть!

Голос Ковентины вернул ее к действительности. Поток воды прекратился, и она ощутила неуверенность, счастье вперемешку с неуверенностью, надежду вместе со страхом. Голубые глаза смотрели так серьезно, а посреди лба пробежала легкая морщинка.

Дана с удивлением заметила, как страж обнимает блондиночку. А та смотрит и смотрит, пытаясь найти ответ в ее глазах.

– Это вы, Дана. Это все вы. Я чувствовала, я ощущала.

Что она могла сказать? Что она объяснит? Она ничего не понимала сама. Но одно она знала.

– Нет, Тина, я этого не могу, не умею. Это ты, ты колдунья, ты маг. Это твоя магия. Я только держала тебя за руку.

Девушка смотрела, не моргая. Что-то изменилось в племяннице управляющего. В этих глазах теперь поселилась печаль. Но почему?

Дар по-прежнему обнимал ее. В глубине души у Даны шевельнулся маленький червячок, но она в ту же секунду прогнала это странное чувство. Конечно же, никаких прав на этого мужчину у нее не было, более того, ей они были не нужны.

– Я слышала, как ты играешь на арфе. Это, это прекрасно. Звуки воды, падение слезы...

Тина склонила голову. Она чуть-чуть прищурила глаза и словно решала важную задачу. Потом мягко выскользнула из мужских объятий и опустилась на колени прямо в грязь под ногами, взяла руку Деваны и прикоснулась к ней губами.

– Вы сделали меня счастливой. Я присягаю служить вам до конца жизни. Но, может быть… Может быть, вы захотите, чтобы я сделала это еще много раз.

Это было настолько неожиданно, что Дана просто не знала, что подумать, но страж знал. Мужчина за спиной у блондиночки вынул меч из ножен. Он был как всегда серьезен. Серьезен и почему-то тоже печален. Солнечные блики отражались на клинке.

– Ковентина, дракон принимает твою клятву. Теперь ты связана с нами навсегда.

Глава 30. Реган. Союз, скрепленный на небесах

Из их особняка можно было легко дойти до дворца пешком, тем более в такую погоду. Но это было невозможно. Традиции, церемониал. Экипаж, запряженный четверкой лошадей, медленно кружил по узким улочкам, пробираясь через старинный квартал. Они медленно проехали мимо чугунной решетки с изображениями, кажется, всех богов местного пантеона направляясь к воротам у нижнего пруда.

За все время поездки Шайла не произнесла ни слова, изредка бросая в его сторону короткие взгляды. Тетка сегодня неожиданно изменила своему обычному стилю, одевшись с показной роскошью в платье бирюзового цвета. Плавный изгиб шеи подчеркивала внешне скромная цепочка, однако кулон сверкал в глубоком полукруглом вырезе платья великолепными гранями огромного бриллианта, комплект дополняли такие же серьги, а палец украшал фамильный перстень. Серебряное кольцо, переданное их предку после великой победы на Каталаунских полях, победы, после которой союз племен превратился в королевство.  Сегодня он впервые видел это кольцо на руке Шайлы.

Лошади медленно стучали копытами по плитам песчаника, устилающим прилегающие к дворцу улицы, а Реган пытался понять, что же означает сегодняшний образ тетки. Неужели она испытывала неуверенность  и таким образом хотела показать свою силу и богатство? Или силу и богатство рода? Показать, что за спиной Регана стоит сила старых денег, сила земли и моря, которыми обладал их род и другие старые фамилии, разным образом связанные между собой родственными узами, сложившимися за сотни и сотни лет. Практически вся эта знать, никогда не имевшая проблем и считавшая себя практически равной королеве, представляла из себя одно сообщество, огромное племя погрязших в традициях и воспоминаниях людей. Стоило помнить, что все они в разной степени являлись родственниками королевского семейства и сейчас наверняка так же, как его тетка, подумывали, чтобы занять место рядом с королевой. Или место королевы?

В конце концов, разве не случайность, что внезапная эпидемия смертельной болезни унесла за несколько дней почти всю царствующую семью за одним исключением? И не рискни тогда Реган, разве ехал бы он сейчас на встречу с Фионой?

Но все случилось именно так, как случилось, может быть, только потому, что они были друзьями с детских лет. И этот парк, расположенный наверху, на возвышении, за зданием дворца, был свидетелем многих игр маленьких девочки и мальчика. Игр, которые можно вспоминать с грустной улыбкой, как и тот первый поцелуй, ее закрытые глаза и прикосновение мягких губ, которое теперь обжигает его щеку воспоминаниями.

Экипаж остановился, и он поспешил выйти и помочь спуститься тетке. Шайла даже не посмотрела в его сторону, и он поразился, какая холодная у нее рука.

Они направились к пруду в сопровождении всего одного офицера стражи, Фиона ждала их в окружении дам своей свиты. Белые платья, синее небо, синее отражение в воде пруда, зелень подстриженной травы по берегам и летящий белый дворец Лоншан, распростерший свои крылья над ними почти на все небо. Крылья дракона, собирающегося взлететь.

Так, в молчании, они приближались под взглядами стоящих девушек, медленно замедляя шаг с каждой секундой, и казалось, что Фиона остается такой же недостижимой и далекой. Песок поскрипывал под ногами, и это был действительно единственный звук в тишине.

– Спокойно, только спокойно.

Он в непонимании скосил взгляд и с удивлением заметил, как тетка на ходу шепчет что-то, закрыв глаза.

– Господа Ля Форэ Вертэ.

Слова офицера были, конечно, обычной формальностью, но он заметил, как зрачки прекрасных глаз стоящей буквально в двух шагах королевы слегка расширились.

– Очень рада, – Фиона сделала маленькую паузу, – господа.

Он почтительно склонил голову, на секунду закрыв глаза и пытаясь собрать разбегающиеся мысли и образы. Она изменилась, стала другой, и эта яркая, торжествующая красота поразила его уже тогда, на заседании королевского кабинета. Поразила, заставила сердце забиться, но что-то сдерживало, мешало ответить улыбкой на ее взгляд, ответить на нежное пожатие мягкой руки, задержать длинные пальцы в своей ладони прямо там, не обращая внимания ни на что.

И все же тогда он смог удержаться. Постарался не подать виду, сохранить внешнее спокойствие, холодное почтение. Во всяком случае, ему так показалось.

И сейчас, пожалуй, он был только рад, что смог тогда сохранить ясную голову. Ситуация, в которой он сейчас оказался, казалась ему не слишком подходящей для настоящего мужчины. Практически у него не было выхода, и он совсем не был уверен, что, окончательно решившись сейчас на что-то, сделает правильный выбор. Хотя, оставался ли у него выбор? Рядом с королевой и прекраснейшей девушкой?

А она, она, казалось, сейчас взлетит. Он почувствовал исходящую от Фионы энергетику, нечто, что связывало их вместе с детского возраста, и вспомнил, что королева также проходила обучение в академии.

Сегодня Фиона встретила его в белом платье, украшенном только бельгийскими кружевами и слезинками-жемчужинами, прячущимися среди узоров шитья. Жемчужины скрывались среди свободно падающих прядей, и временами казалось, что в прическе таятся солнечные лучи. Единственным ярким пятном на белоснежном фоне был румянец, который разгорался все ярче и словно придавал лицу особо чувственное выражение. Может быть, для нее это не было обычной встречей, даже наверняка необычной.

В темно-серых глазах светилось торжество и нежность. Он дрогнул под этим взглядом и даже вдруг отступил на шаг, чуть не столкнувшись с теткой. Оглянувшись и поймав взгляд Шайлы, он машинально отметил, как потускнел ее старательно подготовленный облик, все ее ухищрения не смогли помочь. Он не понимал смысла этого соревнования, свидетелем которого вдруг невольно оказался, но, возможно, здесь проходило нешуточное сражение. К счастью, без кровавых жертв.

Да, королева есть королева. Даже когда общается с первым министром королевства и своим ближайшим советником, она не может позволить ни на секунду усомниться, что диктует правила игры.

– Дорогая Шайла, как приятно, что ты уговорила сегодня своего племянника откликнуться на мое приглашение.

Фиона сощурила глаза, и ему вдруг показалось, что сейчас она стала похожа на египетскую кошечку, которая мечтательно мурлычет, стоя над мисочкой с молоком. Не глядя в сторону ректора-министра, девушка продолжила совершенно спокойным, нейтральным тоном:

– У меня есть для тебя поручение. И награда. Давайте немного пройдемся, мне кажется, становится жарко.

Молодая королева улыбнулась и, сделав шаг, взяла мага под руку. Он уловил запах ее духов, словно морской бриз, неуловимо-свежий и загадочный. Шаг за шагом она увлекала его в сторону грота, где тень скрывала каменные лавочки, и шум ручья заглушал все звуки.

Он слегка удивился, насколько охотно и беспрекословно последовал за Фионой. И еще, он пока не произнес ни одного из заранее приготовленных слов и чувствовал, что его увлекает поток, противиться которому с каждой секундой все сложнее.

Капля пота предательски поползла по затылку, и он вздохнул с облегчением, когда они остановились, ступив в тень. Маг невольно глубоко вздохнул, и вместе с королевой повернулся. Все время, пока они шли, он слышал за спиной торопливые шаги свиты.

Реган только на секунду встретился взглядом с теткой и сразу же сделал вид, что разглядывает нависающую над входом статую Геракла. Шайла уже была внешне спокойна, но в глазах он прочитал почти отчаяние.

– Итак, мой дорогой канцлер, нам необходимо вернуться в столицу. Нельзя слишком надолго доверять управление страной людям, которые не были назначены на свои должности королевой. Иногда в таком положении слабые натуры могут потерять голову. Ты согласна со мною?

Маг заметил, как женщина машинально крутит фамильное кольцо на пальце. Перстень изначально предназначался для мужчин, и носившие его время от времени женщины, что случалось редко, но случалось, придумывали разные ухищрения, чтобы символ власти надежно держался на пальце.

– Да, Ваше Величество.

– Вот видишь, все идет так, как мы с тобой ожидали.

– Да. Да, Ваше Величество. И теперь…

– Теперь, Шайла, ты отправишься в столицу. Прямо сейчас. Поезд уже стоит под парами. Господин Гензерих замечательный человек и верный слуга, но я буду чувствовать себя увереннее, когда канцелярия будет в твоих руках, а наш замечательный министр промышленности энергичнее займется наведением порядка на своих заводах.

Все это Фиона произносила милым голосом, не отпуская руки молодого человека, а тетка слушала с показным вниманием, но Регану показалось, что мыслями она уже была далеко.

Ему происходящее начало казаться удивительной фантасмагорией, представлением, в котором ему отводилась роль зрителя в первом ряду. А может быть, он был актером, забывшим выучить свою роль?

Мужчина почувствовал легкое пожатие, совсем мимолетный знак того, что женщина чувствует его колебания и старается ободрить его.  Шайла поправила складки своего прекрасного платья, солнечный луч разбился тысячью сверкающих искр в глубине бриллианта. Теперь он уже чувствовал, что тетка успокоилась, все, что должно было произойти – произошло. Своим глубоким реверансом она как будто скрыла нечто, что могло позволить королеве прочитать  в ее взгляде отношение к произошедшему. Поднявшись, она с мечтательным видом промокнула уголки губ платочком, а затем совершенно нейтральным тоном попросила разрешения сказать несколько слов племяннику. На ее лице не отражалось ничего, ничего, кроме безмятежности.

Фиона отпустила его руку медленно, словно это давалось ей с огромным трудом. Королева отступила на полшага, но продолжала следить за его теткой. Теперь она не улыбалась, и он чувствовал, как в девушке начинает закипать недовольство.

Шайла наклонилась к его плечу, и Реган почувствовал, как она опустила нечто в карман его сюртука. Еле шевеля губами, канцлер прошептала:

– Надеюсь, ты все-таки поймешь, что такое – быть мужчиной.

Отстранившись, женщина поправила узел на его шейном платке и, еще раз поклонившись королеве, отправилась мимо столпившихся в отдалении фрейлин вниз, обратно в сторону экипажа, который по неизвестной причине по-прежнему ждал в отдалении.

Он вновь почувствовал запах утренней свежести, и королева пробормотала, глядя, как его тетка спокойно склоняет голову, вежливо прощаясь с каждой из фрейлин:

– Удивительная женщина. Она сделает все, что нужно. Да, так и будет.

Так они, замерев, стояли несколько секунд, а потом она рассмеялась и, подхватив его за локоть, потащила за собой в грот. Он уже давно подозревал, куда она направляется, и действительно, через несколько мгновений они буквально рухнули на мраморную скамью, невидимую снаружи.

– Фиона! Сейчас девушки из твоей свиты упадут в обморок.

Она мгновенно приложила ладошку к его губам, и одного короткого вздоха было достаточно, чтобы Реган почти задохнулся, а ее запах, казалось, заполнил его целиком, вытесняя все мысли и не оставляя даже малейшей возможности задать вопрос. Мужчина замер, а она уже легко коснулась щеки и медленно провела рукой, дотрагиваясь самыми кончиками пальцев каждой едва обозначившей себя щетинки.

– Надеюсь, твоя рана уже зажила.

Он смог только слегка кивнуть, не зная, то ли в подтверждение этих слов, то ли как-то пытаясь справиться с искрами, которые пробегали по спине, заставляя вздрагивать и тянуться вслед за этим легким прикосновением.

Еще через секунду она поднялась и, вцепившись обеими руками в волосы на затылке мага, наклонила голову Регана и коснулась его губ своими. Это был еще не поцелуй, намек, обещание. На этот раз из груди мага вырвался глубокий вздох, и, подняв руки, он обнял Фиону за талию.

И сейчас же прикосновение ее губ стало сильнее, требовательнее. Он еще успел заметить, как стучит, бьется маленькая вена у нее на виске, и закрыл глаза.

Потом они сидели молча, прижавшись друг к другу, маг приобнял королеву за плечи, а она слушала, как его сердце выстукивает свой торопливый ритм у него в груди. Мысли лениво сменяли друг друга, и Реган не пытался понять, что же означает происходящее, просто слушал дыхание девушки. Да и о чем было раздумывать? Судьба свела его с той, о которой он мечтал, будучи маленьким мальчиком, с той, на помощь которой он бросился, зная, что может так же пасть жертвой неизвестного. Той, от вопрошающего взгляда которой он бежал, отправился в путешествие, прятался на острове. Письма которой не читал, не позволял себе вскрывать конверты, которые обнаруживал у себя на столе с печальным постоянством.

Странно, но судьба все-таки заставила его вернуться. “Мне просто нужно было повзрослеть… Но повзрослел ли я?” Удивительно, но до сих пор он не был уверен, что влюблен. Нет, все соединяло его с Фионой, и даже одна мысль о ней сейчас заставила сердце вновь взорваться ускоряющимся ритмом. Но была ли это любовь?

Девушка словно почувствовала, уловила его мысли. Она медленно подняла голову, не размыкая объятий. В ее глазах словно отражалась сама бесконечность.

– Не думай. Нет, не думай об этом. Достаточно того, что я люблю тебя. – она вновь опустила голову ему на грудь и прошептала.  – Я же королева.

Он понял, что не в состоянии, не в состоянии разомкнуть объятий, и откинулся на спинку каменной скамьи. Здесь и сейчас ему было просто хорошо. Тепло. А она все  шептала чуть слышно:

– Потом. Все потом. Сейчас никаких драконов.

Глава 31. Дана. Лед

Страх, она ощущала их страх словно тень, застывшую над ней в этих древних стенах. Они боялись притронутся к ней и просто ждали, что она сама сделает последний шаг.

– Вы хотите сбросить меня туда?

Черный круг в земле. Бездна, обозначающая путь без конца и конец всему. Неужели эти люди могут быть так жестоки? Старцы с длинными бородами в зеленых одеждах, с которыми она мирно разговаривала еще вчера, мужчины и женщины, слуги, мимо которых она проходила каждый день, крестьяне и стражники – все они смотрели на нее со страхом и ожиданием.

Неужели все они видят в ней монстра, угрозу их жизни и существованию? Неужели никто не сомневается и не скажет, что нельзя так поступать с нею? Она же ничего не сделала им. Но они все пятились и прятали глаза. Тень от священной рощи уже накрыла весь фирекшанцен, и лица в толпе уже превратились в белые пятна на ее фоне.

– Тупые, вы темные тупые люди!

Нет, не срываться, не впадать в истерику. Она должна что-то сделать. Попытаться что-то сделать. Теренций, почему он молчит?

Итальянец стоял в стороне и смотрел в ее сторону, не мигая. Весельчак, которому она верила с первой минуты, так вот ты какой!

– Теренций! Останови этих людей! Пускай освободят Дара! Они должны отпустить нас!

Маг медленно покрутил головой. Он прижимал к себе Антонио и одной рукой закрывал мальчику глаза.

– Нет! Так надо! Ты должна уйти! Вернуться к себе! Ты уйдешь, у тебя не будет другого выхода! И твой страж вернется к себе. Шайла сказала, что так лучше для всех.

Дана отвернулась и сжала кулаки. Все обманывали ее с первого дня. Все хотели только одного – чтобы она исчезла, отправилась туда, откуда прибыла. Ирония судьбы – взрыв эмоций от обмана самого близкого человека забросил ее сюда. А здесь ее только и делали, что обманывали. Наверно, хихикали за спиной, крутили у виска пальцами.

А где же Дар? Он должен был ее оберегать! Не зря же он называет себя стражем. Кажется, там, у замшелой бревенчатой стены, куда хозяйские люди поволокли его, было совсем темно и тихо. Только виднелся силуэт Жака с факелом в руках. Управляющий на секунду отвернулся и что-то сказал. Драконий меч все так же  торчал из земли могильным крестом.

Кто бы мог подумать, что одно прикосновение Антонио, слабая детская рука лишит силы воина, заставит его выронить оружие и упасть на колени. Отсутствие магии может победить любого в этом мире. Дракон не взлетит, не выдохнет пламя, бездна готова поглотить и его. Бездна и слабость этих людей.

Друиды встали полукругом и что-то запели заунывно, словно это была поминальная песня. Стало совсем темно, но никто не пытался зажечь факелы. И только отблески одинокого огня в руках мсье Жака пробегали время от времени по лицам, прячущимся в толпе.

Это пение словно гипнотизировало, заставляло поддаться, забыться. Этого языка она не знала. Вялая мысль пробудила мурашки на предплечьях, но через мгновение они исчезли. Все было бесполезно и бессмысленно. Зачем бороться, если здесь действительно никого нет, никого, кому она была бы нужна. Лучше отказаться и уйти. Пустые люди вокруг нее, жестокие и страшные.

Антонио жаль. Страшно даже представить такую жизнь, а он просто ни в чем не виноват. Даже сейчас. И помочь непонятно как, страх у него просто застилает все чувства.

А у нее уже и чувств никаких, наверно, не осталось. Пение усилилось, и она невольно отступила еще на шаг. Люди в толпе молчали и смотрели. Наверно, магия друидов как-то действовала и на толпу, люди уже не прятали взгляды, и она уже буквально кожей чувствовала давление ужасных мыслей всей этой стаи обезумевших нелюдей.

Сил больше не было, да и откуда они могут взяться? А за спиной темнота шахты. Странные они здесь, странные. Неужели жертвы никогда не существовавшим богам хоть раз принесли им хоть что-то, кроме бессмысленного удовлетворения от вида смерти?

Может быть, Елена была права когда-то, этот мир – не лучшее место. Но она бежала отсюда, спасая самое дорогое, а Дана? Неужели она просто сдастся, признав свою слабость? Но за что или за кого ей бороться?

Темная яма ждала, раскрыв свою пасть. Бормотание этих троих все усиливалось. Почему они присвоили зеленый цвет? Это цвет жизни, не смерти. Надо отобрать у них его.

– Кончайте с ведьмой! Смерть царице холода!

Люди в толпе не выдержали напряжения и разразились воплями. Женщины завизжали и заплакали.

Неужели это они кричат ей? Она – ведьма? Но ведь она не умеет колдовать? Даже так, как Мадлен, даже так, как Шайла. Она лишь может помочь.

Когда ее притащили сюда, солнце еще дарило тепло, а сейчас уже закат, холод коснулся земли. И ее тоже. Последний луч светила скрылся за горизонтом, и песня друидов прервалась. Наступила тишина, прерываемая тяжелым дыханием множества собравшихся здесь с одной целью людей.

– Дана! Дана, помоги мне!

Она вздрогнула и огляделась. Морок пропал, исчезло давление. Она слышала голос Регана. Откуда?

– Дана!

Она почувствовала, что маг на пределе, что он борется, сражается и зовет, даже не рассчитывая быть услышанным. Он совсем не здесь, и, может быть, даже не знает, что произносит эти слова. Но он зовет ее!

Она нужна ему! Нужна ее сила, ее возможности, ее поддержка. Она уже не обращала внимания на замерших в удивлении жрецов, на первый просвистевший мимо камень. Дану переполняла радость. Она. Была. Нужна.

Девушка раскинула руки. Может быть, она и не умела летать, но заставить летать других – в эту возможность она уже поверила. Кровь заклокотала, забурлила внутри, дыхание участилось, стало хриплым.

Удар чуть не опрокинул на самый край ямы, и она опять разодрала коленку! Глупцы использовали магию против нее! Эти старцы почувствовали, что их мантры перестали действовать, и использовали стихию. Против нее.

Дана улыбнулась. Горечь и слезы по-прежнему оставались с нею. Это было ее спасение и оружие. Раньше это помогало мало. Но теперь у нее было и что-то другое.

Реган звал ее, и медлить было просто невозможно. На этот раз это были не мурашки, резкая боль пронзила кожу, и две черные ленты вырвались из ладоней и мгновенно опутали друидов, а она уже послала на его зов весь свой жар, одну бурлящую огнем волну, потом следующую и следующую. Девушка могла бы делать это бесконечно, она была готова отдавать все свое тепло, всю жизненную силу, только бы услышать еще раз “Дана”. Откуда бралась эта сила, сейчас было просто неважно, несущественно.

Девана не слышала криков ужаса, не видела ничего, что происходило вокруг, не замечала рук с поднятыми палками и топорами, людей, которые, скользя по льду, пытались добраться до нее, не обращала внимания на страшные ледяные глыбы, которые еще недавно были живыми людьми, жрецами.

Некоторые в ужасе убегали, пытались добраться до выхода, но ноги отказывались повиноваться, скованные стужей.

Рядом с ней было теплее. Так могло показаться, ведь она словно светилась в странным ореоле пурпурного и ослепительно белого. И некоторые еще надеялись достать ее острием клинка или рогатины.

Рев огня, струей ударившей всем им в спину, заставил очнуться и Дану. Драконье Пламя охватило ее, но огонь совсем не ощущался. О, огонь, это было прекрасно! Она жила огнем, она могла подарить его всем. Она могла подарить огонь ему. Весь жар, все тепло уже было у нее внутри. Следующий “уххх” раздался уже через секунду, и вторая волна прошлась по вершине окружающего алтарь вала и по деревьям священной рощи. Девушка на секунду увидела омертвевшие лица стражников, пришедших с управляющим,  и они исчезли в вспышке пламени. Еще одна ослепительно-желтая струя охватила выход из фирэкшанцена как раз в тот момент, когда девушка почувствовала, что связь с Реганом исчезла. Мужчина уже исчерпал свои магические возможности, и теперь она своей энергией могла случайно погубить его. Она остановилась, простилась со своими эмоциями, рассталась со всем этим возбуждением и немедленно без сил опустилась на землю.

Слезы заливали ее лицо, плечи сотрясались от рыданий. Дана вновь чувствовала себя виноватой во всем и всеми покинутой среди смрада сгоревшей плоти, льда и огня, среди мечущихся в пламени теней, воплей ужаса и боли.

Он не любил ее.  Теперь она точно знала это. Все это было сделано для другой.

Дану попытались поднять, рывком потянули за руку.

– Вставай же, вставай! Помоги ему!

Нет, у нее не было сил. Пощечина обожгла щеку. Боль от удара заставила вздрогнуть, и сейчас же последовал еще один удар.

– Вставай же! Его убьют!

Дана подняла голову и сквозь пелену слез увидела стоящую над ней Тину.

– Он без сил! Скорее, помоги! Ты можешь!

Сквозь гул пламени донесся звон мечей. Она с усилием обернулась. Дар сражался с двумя или тремя людьми. Он ловко владел своим оружием, однако его враги наседали, окружив стража.

– У меня нет больше ничего. Во мне нет ничего.  Я не могу!

– Не ври! Ты просто должна, ты должна!

Ковентина сумела оторвать ее от земли и потянула за собой. Спотыкаясь, она сделала несколько шагов. Маленькое тело сжималось клубком под ногами мечущихся в страхе людей. Антонио старался прикрыть ладонями лицо. Теренция нигде не было видно. Может быть, ему повезло больше.

Вся эта грязь облепила ей ноги, смерзлась комками. Она еле разомкнула потрескавшиеся губы. Может быть, они услышат.

– Стойте! Остановитесь или умрете!

В голосе Тины сквозили отчаяние и сила.

– Прекратите! Не трогайте его и останетесь живы!

Дана сделала глубокий вдох. Кажется, она опять нужна кому-то. Еще один вздох, еще один. С каждым ударом сердца она чувствовала себя увереннее. Может быть, она даже сумеет.

– Не надо.

Она отодвинула девушку в сторону. Оттолкнула, собравшись с силами. Смогла выпрямить спину, сглотнула. И повторила.

– Не надо. Я отпускаю вас.

Счастливцы! Они выпустили мечи из рук, и оружие с глухим звуком упало под ноги. Теперь она смогла унять мурашки, которые готовы были вновь вырваться на свободу и торжествующе разлететься по всему этому миру ледяными иголками, смертоносной мошкарой. С каждым ударом сердца, с каждым вздохом, легким движением. Тысячи осколков ее души. Тысячи тысяч.

Дар наконец смог обнять ее. Одной рукой. В другой руке он по-прежнему сжимал свой меч. Слабое оружие в этом мире. Она хотела уткнуться ему в грудь, закрыть глаза, но не смогла.

Вывернувшись из объятий, она опустилась на колени. Сердце мальчика билось очень тихо. На лице расплывался огромный синяк. Дар взглянул исподлобья, клинок скрылся в ножнах. Страж кивнул и поднял хрупкое тело.

Тина попыталась разжать его руки.

– Зачем он тебе? Чуть не погубил вас обоих! Жаль, что я смогла только сбить его с ног!

Девона оглянулась вокруг и чуть не лишилась чувств. Жар вместе со страшным запахом паленого мяса не давал дышать. Неужели Тина не понимает? Ей не нужны были эти смерти. И даже если все эти люди желали ее гибели, она не пыталась стать такой же.

– Нам нужно вернуться в дом, Дар.

– Невозможно. Но у нас есть шанс спастись. Надо попробовать обойти храм и взобраться на вал с той стороны. У меня до сих пор слишком мало сил, чтобы взлететь, тем более, если я буду не один.

Дана готова была поклясться, что, произнося эту фразу, он смотрел на нее. Но на короткий, неуловимый миг его взгляд скользнул в сторону. Да, может быть, он и спас всех их. Но кто-то должен был сделать этот первый шаг, позволить ему очнуться. Ну что же, придется обратиться к подруге еще раз.

Пламя уже танцевало по всей священной роще, с удовольствием овладевая все новыми и новыми деревьями. Гул огня заглушал даже слова. Нет, у них есть только один выход.

– Ковентина.

Это была не просьба. Она произносила слова непривычным даже для нее самой сухим, бесцветным тоном. Времени на уговоры не было.

– Ковентина. Ты должна это сделать. Нам нужен дождь. Давай, призови воду. Давай же!

Голос сел, и Дана даже испугалась, что девушка могла ее не расслышать. Но Тина все поняла. Она вздрогнула и стиснула маленькие кулачки, подняв руки перед собой. Лицо колдуньи побелело от напряжения, но энергия уже вливалась в нее. Энергии было много, достаточно для самого необыкновенного колдовства, только бы им всем не замерзнуть от этого жара.

Первая капля упала на разгоряченный лоб, и Девана почувствовала, что, наконец, что в ее душе теперь не только страх и непонимание. Сердце билось торжеством, удар за ударом выталкивая в этот мир силу, силу творения, силу, которая могла изменить и ее, и всех вокруг, и даже тех, кто пока ничего не знал об этом.

Дождь уже превратился в ливень, он давно сбил пламя с ветвей, не оставил даже следа от дыма и огня, и они побежали через темноту, пытаясь найти дорогу среди прячущихся в темноте тел, разбросанных тут и там вдоль тропинки к святилищу.

Буквально в нескольких десятках шагов от внешнего вала земля уже была совершенно сухой, и с каждой минутой воздух становился все теплее. Антонио застонал, и они замедлили шаги. Промокшее платье липло к ногам, мешая движениям, холод совершенно не желал покидать измученное озябшее тело. “Не хватает только заболеть”.

Словно услышав ее мысли, Тина громко чихнула. Но нет, почему-то Дана была уверена, что с ними все будет в порядке.

Глава 32. Реган. Вспышка белого цвета

Реган хорошо знал, что означает малый прием по случаю официального вручения верительной грамоты послом иностранной державы. В общем-то, обычное мероприятие, на котором соберутся несколько важных, как они сами думали, персон, чтобы показать свою значимость для трона и для других таких же, как они, людей.

Правда, сейчас в этом зале было пустовато, не было ни представителей северных регионов, ни ставших в последнее время весьма значимыми представителей крупных финансово-промышленных структур. Такие люди часто пробирались на королевский прием совершенно непонятным образом, пользуясь недавно наработанными связями среди знатных фамилий королевства.

Зато в соседнем зале для торжественных мероприятий и балов было достаточно много близких к губернатору Марсилии людей, связанных с южным побережьем, и других гостей. Он слонялся среди важных стариков с огромными римскими носами, лучшей памятью о древнем массовом переселении сюда аристократии великого города. Рим не устоял против карфагенских наемников, и многочисленные потомки древних сенаторов прохаживались в обществе греческих матрон, горделиво взирающих на них, поправляя наряды времен большой войны. В таком обществе маг долго не мог найти себе интересного собеседника.

Побродив некоторое время по залу и устав от взглядов, цепляющихся за фамильный перстень и шпагу у него на поясе, Реган остановился у огромного окна. Здесь, кажется, было немного свежее, кроме того открывался прекрасный вид на порт и дальше, на серо-голубую бесконечность до самого горизонта.

Тусклое серебряное кольцо с надписью “Победителю”, которое он непрерывно крутил на пальце, не давало ему покоя. Что имела в виду тетка? Сама она уже должна была доехать до столицы, но никаких подтверждений этому не поступало.

Зато Гензерих как ни в чем не бывало телеграфировал об успехах в переговорах с мятежниками и об участии правительства в молебне за здравие королевы. Бои в столице стихли, как по взмаху волшебной палочки, зато сведения, поступающие из столиц соседних государств, должны были вызывать тревогу.

Теперь обо всем этом должен был думать он. Во всяком случае, попытаться найти тех, кто сможет предложить связную подсказку, что же делать дальше. За завтраком и после, пока готовилась выйти к ожидающим ее в приемной вельможам, королева намекнула, что советчиков здесь у нее хватает, но стоит ли верить всем этим уважаемым людям, она не знает.

Мир вокруг с каждой минутой становился все запутаннее и сложнее, но, возможно, со временем он сможет во всем разобраться. В общем-то, нужно просто действительно заняться этим всем самому и  решить, есть ли кто-то, на кого можно опереться в поисках истины.

Впрочем, искать нужно даже не истину. Искать нужно то, что поможет сохранить в этом мире порядок, сохранить привычную, нормальную жизнь. Фиона с неудовольствием говорила о налогах, развитии промышленности и дураках, требующих передачи власти каким-то самозваным комитетам то ли ученых, то ли фанатиков.

– Добрый день, Реган!

Маг оторвался от созерцания серой пелены, пытавшейся затянуть горизонт. Алонсо в парадном синем мундире с банкеткой разноцветных орденских планок подошел совершенно незаметно. Компанию ему составлял другой военный в белой форме с золотым шитьем.  Кажется, это был морской офицер, но звания маг не мог различить.

– Разрешите, я вас познакомлю: наш гость, морской атташе Великого княжества, Олег Калиновский.

Мужчины обменялись рукопожатием. Реган с интересом  рассматривал своего нового собеседника. С обитателями восточных земель ему почти не приходилось сталкиваться, тем более он не встречал военных, которые нанесли такое страшное поражение королевству во времена его деда. Та война, подробно описанная в школьных учебниках, запомнилась ему главным образом последним явным использованием магии, а также тем, что извечные враги, Кельтика и Аллемания, впервые вместе пытались помочь раздираемому на части готскому королевству.

Вот такие, как этот моряк, бородачи, встретили обитателей Запада в лесах русской равнины и на берегах сказочного Борисфена. В Академии шептались, что в пламени тех сражений и погибла магия. Погибла магия вместе с магами, а нынешние ученики – всего лишь жалкое подобие настоящих колдунов.

Мужчина, казалось, рассматривал его с таким же интересом. От взгляда дипломата не укрылось неброское кольцо на пальце мага, и Регану показалось, что в глазах мужчины промелькнуло легкое удивление. Немую сцену прервал Алонсо.

– Капитан хотел бы услышать от очевидца рассказ о настоящем драконе. Вы же один из тех счастливчиков, что не только смогли оценить его способности, но и остаться при этом в живых.

Под вопрошающим взглядом дипломата-моряка Реган внезапно почувствовал, как внутри закипает недовольство.  Сегодня он, безусловно, и так являлся главной темой обсуждения в этом зале да и в половине домов этого города. И в половине домов государства. А теперь еще и шутки на болезненную тему. Болезненную – это было правильное слово. К счастью, эти люди вряд ли в реальности что-либо знали о драконах.

– Извините, Олег, но вы тоже неплохо разбираетесь в чудовищах.

На груди атташе в ряду других наград висел орден, изображающий всадника, поражающего копьем огромную змею. Мужчина ответил с улыбкой, словно он уже получил некий ответ:

– В наших легендах и сказках их называют змеями. С ними сражаются богатыри, защищающие свою землю. Этот орден я получил когда-то давно по случаю… Впрочем, это неважно. Я уловил, что это тема для вас сейчас не очень актуальна.

Он повернулся к окну. Возможно, не желая терять интересного собеседника, дипломат просто решил сменить тему.

– Как вам это судно?

В руках у моряка неизвестно откуда появилась миниатюрная подзорная труба. Он, даже не пытаясь сам воспользоваться инструментом, протянул его Регану.

– Вот, взгляните.

Искренне стараясь не проявить невежество во всех вопросах, связанных с судостроением или обустройством кораблей, маг оглядел пустую палубу трехмачтового корабля. Обычный парусник, судя по всему, финикийской постройки. Странно было только то, что не было заметно ни самих военных приспособлений, ни средств приведения их в действие. На судне вообще не было заметно следа каких-либо машин и механизмов, часто используемых в последнее время.

Реган вернул подзорную трубу и пожал плечами. Честно говоря, в череде событий, произошедших в последние дни, изучение новинок судостроения было явно не на первом месте.

Атташе приложил трубу к глазу и так же принялся рассматривать корабль.

– Эти закрытые крышками отверстия вдоль борта. Как вы думаете, что они могут означать?

В свою очередь, взглянув в сторону корабля, генерал словно поскучнел, какая-то одна мысль явно вытеснила в его голове все другие.

– У меня есть на этот счет свои подозрения. Во всяком случае, я посоветовал коменданту портового замка, господину Бриану, объявить сегодня повышенную готовность гарнизона. К счастью, вчера пришел последний эшелон с частями моей бригады. Войска размещены в важнейших местах, в том числе и недалеко от дворца.

Маг с трудом очнулся от своих размышлений. Жизнь других людей продолжалась, и даже в этот день они старались предусмотреть все возможное, даже не зная, что происходит. Он надеялся, что новость, которую они узнают через несколько минут, не заставит их, а также многочисленных собравшихся в Большом зале людей, отвернуться от него, не приведет ни к чему плохому.

– Господин Реган?

Священник осенил военных знаком дерева. Духовник королевы был еще нестарым мужчиной, и в его глазах не читалось ничего: ни одобрения, ни недовольства произошедшим. Вчера, услышав просьбу Фионы, он не произнес ни слова, не стал ссылаться на существующие формальности или правила. Впрочем, для новой церкви подобные правила еще не существовали, ибо молодая королева была первой, которая открыто признала свою принадлежность именно к этому культу. Многим, конечно, это не понравилось, но кто же будет заявлять о таком открыто?

– Разрешите, господа, на несколько слов.

Военные отошли с легким поклоном, но маг почувствовал, что приход священника их очень заинтересовал. Действительно, никто не знал, зачем нужно было созывать столько людей на обычное протокольное мероприятие. Королева отправила приглашение и Дорис с Мадлен, и они сейчас так же нетерпеливо ожидали в этой толпе. Реган даже сумел найти минуту и поприветствовать девушек. Северянка была просто в восторге, а в глазах Мадлен он заметил тревогу, и девушка после его обыкновенных, приятных фраз неожиданно сжала губы и отвернулась.

– Ее величество приказала отправить копии документа в столицу и в редакции крупнейших газет. Вы должны знать. Кроме того, вы должны знать: после приема об этом событии будет объявлено прямо здесь, в присутствии всех этих людей.

Так вот почему Фиона собрала здесь всех, кого смогла и захотела! Что же, в очередной раз его мнением никто не поинтересовался.

– Скажите, отец Брейден, а как ваша церковь относится к тому, что я до сих пор не являюсь верующим и посвященным в ваши таинства?

Священник сложил руки за спиной и со странным интересом взглянул на Регана.

– А что вы вообще знаете о нашей вере? Неделимый присутствует в каждом, осознал ли человек это или еще нет, так что ваш брак определенно является скрепленным по всем правилам и освященный нашей церковью. О его заключении записано в наших книгах, и по церковным законам он нерасторжим до самой смерти супругов.

– Но как это может быть? Присутствие в каждом?

Отец Брейден задумался, и маг заметил, как обозначились многочисленные морщинки у него на лице.

– Вот ваша магия, вы разве не задумываетесь, откуда она в вас? Разве не может кроме нее существовать в каждом из нас еще нечто, какой-то дар, нечто, доверенное нам Неделимым, которое проявляет себя незаметно, но именно тогда, когда необходимо?

– Я читал Деревянную книгу и знаю, что, по-вашему, магия – это только одно из чудес, доверенных людям вашим богом, но другие книги говорят иное.

– На самом деле, что бы ни было написано в книгах, люди остаются людьми, и то, что заложено в них свыше, остается неизменным.

– Странно. Ричард убеждал меня, что правильно следовать только пути, предначертанном в Деревянной книге, что бог послал откровение не просто так, что наступают времена не магии, а веры.

Отец Брейден покачал головой и сделал знак рукой, словно вновь благословляя мага или отгоняя воспоминания о неприятном.

– Постараюсь вернуться к нашей беседе позже. Сейчас я временно покину этот зал, так как близка встреча с огнепоклонниками, которые ненавидят нашу церковь. Потом вернусь, чтобы принять участие в церемонии.

Священник склонил голову и отправился к выходу, оставив Регана размышлять над сказанным. Военные, до сих пор старательно изображавшие отсутствие интереса к беседе, поспешили вернуться обратно.

Атташе протянул руку и произнес извиняющимся тоном, еле заметно пожав плечами:

– Должен попросить прощения. Мы получили извещение еще утром, так что я с самого начала знал о произошедшем. Единственный вопрос: каков будет ваш статус, но, надеюсь, мы это узнаем сегодня, ибо лицезреть в очередной раз без какого-то важного повода неудачника Гаумату мне бы не очень хотелось.

– Статус? О, да, мне бы тоже хотелось узнать это.

Господин Калиновский нахмурился и уже хотел задать какой-то свой вопрос в продолжение темы, но громкий звук шагов заставил их прекратить беседу. Четыре офицера со шпагами наголо вошли в зал и заняли свое место у трона и у входных дверей.

Ее величество проследовала в этот раз на свое место без дополнительных объявлений. Приглашенные без слов расступились и освободили середину зала, медленно отойдя к стенам.

Королева оглядела зал, ее глаза сияли. Он знал, Фиона была счастлива. Она любила его безоглядно, жадным, сжигающим, как поток лавы, и бушующим, как океанский шторм, чувством. А он, он был словно зеркало, которое охотно отражает происходящее, но само не способное создать что-либо. Он любил? Скорее, боялся сделать что-либо, что могло бы разрушить ее любовь. Надеялся, что сможет так же полюбить Фиону когда-нибудь. А сейчас, сейчас ее чувств хватало для них двоих. С головой.

Вот и сейчас она нашла его взглядом и протянула руку. Регану показалось, что пока медленно, машинально переставляя ноги, он шел через весь зал, каждый вздох в комнате, каждый взгляд словно оставлял свой отпечаток на коже. Маг изо всех сил старался не смотреть по сторонам. А королева просто взяла его пальцы и задержала в своей руке.

Так они и ждали, пока противоположные двери не распахнулись настежь, и еще два офицера не впустили в зал послов персидского царя царей.

Реган, забывшись, просто наслаждался ароматом волос Фионы, а потому поднял глаза только тогда, когда вошедшие преодолели большую часть расстояния и остановились в пяти-шести шагах от трона. В ушах еще звучали слова представления, а маг уже точно знал, что стоящий перед ним человек никак не мог быть послом, и он окончательно и бесповоротно безумен. Его зрачки были настолько огромны, что радужная окантовка глаз была почти не видна. Лицо было совершенно бледным, и, казалось, жизнь уже давно покинула этого человека, оставив только оболочку, неизвестным образом сохраняющую способность передвигаться.

Посол был одет во все черное. Черная куртка, шаровары, черные сапоги, высокая шапка. Все, словно огромный фрагмент тени, внезапно вынырнувший из небытия. Казалось, даже солнечный цвет старался избегать эту область мрака. Его спутник, прятавшийся у него за спиной, представлял из себя такое же темное пятно.

Реган почувствовал, что Фиона так же изумлена и напугана появлением столь странных посланников. Ее рука похолодела, и она как будто вопреки существующим правилам  церемониала готова была первой обратиться к послу.

Но перс, словно проснувшись, огляделся вокруг и заговорил глубоким, уверенным голосом. Стоящий у него за спиной темный человечек старательно переводил, но его бормотание не успевало за произносимым Гауматой манифестом.

– Именем великого Ормузда[1], несущего свет, творца доброго мира, послан я Ардаширом, царем всех государств, да продлится его царствие вечно, с посланием к вам.

Беспокойство Регана возросло еще больше. Выступление посла совсем не походило на обычное поведение дипломатов, в том числе персидских. Не упомянуть ни имени, ни титулов монарха было невероятным оскорблением и хамством. Он несколько раз встречался со знатными персами во время своего путешествия, и все они оставляли впечатление адекватных собеседников. Но то, что происходило сейчас, напоминало, скорее, некую обличительную проповедь.

– Говорю я вам, цари Запада, что вступили вы на неверный путь, вызвав к жизни творение Аримана[2] и отдавшись его темному влиянию. Не мог властитель Востока безразлично смотреть на гибель божественного творения в ваших землях и дал шанс мне, провинившемуся перед ним Гаумате, принести вам искупительный огонь. Вступая на мост Чинвад[3], я говорю: да будет факел сияния, поглотивший это место, освещать путь праведникам, несущим свет в земли, тонущие в тени Дракона!

Переводчик не успел еще договорить последнюю фразу, как Гаумата склонился и откинул крышку ларца, стоящего у его ног.

Черная одежда персов совсем не подходила для носителей светлой религии зороастрийцев. И именно это помогло магу вспомнить, вспомнить, у кого он видел такую же неприкрытую злобу, ненависть к нему и другим людям, перед глазами сразу же промелькнуло лицо человека на крыше, и все, что последовало за этим тогда, во время бунта.

Не теряя времени, Реган шагнул вперед, стараясь прикрыть собой королеву. В руках перса вспыхнул огонек, человек в черном откинул голову и закрыл глаза. Сила рванулась из рук мага, и порыв ветра отбросил посланников смерти вместе с сундучком прямо в толпу вельмож, собравшихся у стены.

Люди в черном еще не успели коснуться пола в своем последнем полете, как ларец превратился в белый шаг огня, поглотивший и персов, и окружавших их мужчин и женщин, не успевших даже понять, что происходит. Вспышка заставила его зажмуриться, но одновременно попытаться чисто машинально остановить приближающуюся волну пламени. Бесполезные усилия! Через мгновение удар страшной силы подбросил его в воздух, и маг тяжело рухнул, ударившись спиной о перевернувшееся кресло, где секунду назад сидела королева.

На мгновение в зале наступила тишина, прерываемая только шорохом падающей штукатурки и стонами людей.

Спустя несколько секунд ему удалось приподняться, а затем сесть. В голове шумело, но, кажется, на этот раз он пострадал от взрыва значительно меньше. Может быть, его попытка противодействовать силе взрыва все-таки хоть немного, но помогла.

Пустота вокруг уже успела наполниться топотом шагов, криками и странным отдаленным грохотом. Все это было неважно, он должен был найти Фиону. Встать, самое главное было подняться, тогда он сможет оглядеться вокруг.

Королева лежала всего в двух шагах, у стены, неподвижная, раскинувшая руки, и, казалось, не дышала. Сейчас в своем торжественном наряде она казалась сломанной фарфоровой куклой. Нет, такие мысли он не мог себе позволить.  Реган сделал шаг, споткнувшись о нечто, что, кажется, совсем недавно было человеческой ногой, но удержался, пролетев полметра и упершись в искореженную груду камня, бывшую совсем недавно стеной парадного зала, а сейчас осыпавшуюся белой штукатурной пылью при малейшем прикосновении. Он закашлялся от взвеси, от которой, казалось, сейчас его вывернет наружу, но удержался и опустился на колени. Кровь с разодранных костяшек пальцев оставила отпечатки на одежде, и он попытался стереть эти красные пятна, прежде чем прикоснуться к Фионе.

Она была жива, грудь в разорвавшемся кружеве платья еле заметно поднималась и опускалась, время от времени он мог услышать хрип, вырывающийся из легких. Сейчас он должен был собраться с мыслями, решить, что делать. Струйка крови, запекшаяся  в уголке рта, могла означать, что у нее внутренние повреждения, какие, он не знал. Может быть, уже совсем не оставалось времени узнать, что с нею...

За спиной раздавались страшные крики, кто-то в отчаянии звал врача.  Врач, наверно, мог бы помочь. Что же здесь такое? Что такое?

Он мог только поддержать ее силы, только это. Остатки магического потока коснулись королевы, она вздрогнула и задышала быстрее. Воздуха, ей не хватало воздуха! Подняв на руки безвольное тело, он, как на ходулях, шагнул к пролому в стене.

Теперь совсем не нужно было окно, чтобы увидеть море и, далеко внизу, в порту, корабль. Только теперь его окутывали клубы дыма, так же как и здание морского замка напротив.

Кто-то пытался удержать его за плечо, но он смахнул руку и сделал еще один шаг. Ее дыхание, он больше не чувствовал его. Не успел. Не смог ничего сделать.

Внизу, прямо под ними во дворе метались какие-то люди, протягивали к нему руки, что-то кричали. Слишком поздно. Реган прижал королеву еще крепче и шагнул вниз. Он сделал шаг, другой. Воздух держал его! Пружинил, начинал уходить из-под ног, как болотная жижа, но все еще держал. Вряд ли он сам смог бы проделать такое, да и зачем?

– Скорее!

Женский крик заставил опомниться и, чувствуя, как сильные руки тянут его обратно в здание, он еще раз заставил себя попытался найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что могло бы спасти его молодую жену.

“От смерти нет лекарства”. Эту мысль он отказывался принимать. Ее сердце билось еще только несколько секунд назад, должно быть нечто, нечто, что может изменить этот мир. Нужно воззвать к богу, к божеству! К какому?

– Дана! Дана, помоги мне!

Регану казалось, что он прокричал это изо всех сил, но на самом деле звук еле вырвался из растрескавшихся, разбитых губ. Он заставлял себя шептать ее имя, повторяя еще и еще.

Она услышала, и ответ пришел немедленно. Вспышка тепла и вспышка холода, невообразимый удар силы, и еще один, и еще. Теперь их сердца бились в унисон. Недолго, но достаточно.

Маг просто закрыл глаза. Все его искусство, все его силы были направлены к той, что застыла в его объятиях. Несколько секунд ничего не происходило, а потом он ощутил, ощутил буквально всем телом первый, слабый удар. Потом второй, третий. Еще одно сердце билось вместе с двумя другими. Потом раздался отчаянный вздох-всхлип, и мужчина без сил опустился на пол.

– Можешь отпустить ее. Все уже хорошо.

Реган с усилием поднял голову. Дана снова была бесконечно далеко. Сейчас рядом стояла Мадлен и смотрела на него, наклонив голову и прищурив глаза. Что-то было в ее взгляде… Сожаление, кажется, именно сожаление. Фиона вновь глубоко вздохнула, а сердце отчаянно ускорило свой ритм.

– Я… Мы благодарны тебе.

Колдунья круто повернулась в сторону пролома в стене, и сейчас же откуда-то из-за его  спины вылетел файербол и по высокой дуге полетел в сторону порта. Через мгновение снаряд разлетелся по палубе далекого корабля огненными брызгами, и в нескольких шагах от него кто-то совсем по-детски весело засмеялся и захлопал в ладоши. Мадлен молча стояла, обхватив себя руками. Кажется, она плакала. Он не мог сказать точно.

Крики и стоны, шум голосов, далекие удары грома – все это как-то одновременно ворвалось в его голову. Вокруг толпились какие-то люди, они пытались разжать объятия и забрать его королеву, но это было просто невозможно.

Фиона открыла глаза, и в них отразилось огромное удивление. И радость.

[1] Ахура мазда (пехл. Ормазд) — творец духовного и физического миров, всеблагой единый бог светлой силы (перс.).

[2] Ариман (древнеперсид. Ahriya mainyus, авестийское añhro-mainyus, то есть «злой дух») — бог тьмы и олицетворение всего дурного, первоисточник зла, противник Ормузда (Ахура Мазды). В противовес чистым животным Ариман создаёт змей, драконов и прочую нечисть.

[3] Мост Чинвад (разделяющий или различающий), ведущий над адской пропастью. Для праведников он становится широким и удобным, перед грешниками он обращается в острейшее лезвие, с которого они проваливаются в ад. (перс.)

Глава 33. Дана. Приглашение

Дар сказал, что они должны отправиться к Мысу Проклятий как можно быстрее. Там их ждут, там она сможет принять решение, что делать дальше. Наверно, он прав. Она поглаживала вышивку на лифе платья. Интересно, знала ли Шайла что-либо наверняка? Они приняли ее в род, хотя она уже была членом семьи. Наверно, это было так.

Слуга наконец снял со стены второй портрет. Дана считала, что имеет полное право забрать с собой изображение своих родителей. Во всяком случае, если вдруг окажется, что это не так, она спокойно вернет их обратно. Но вряд ли это случится.

Дождь за окном вновь усилился в ливень. После того, как вчера девушка использовала магическую силу, природа словно сошла с ума, и лило практически не переставая. Осень наступила слишком рано. Наверно, кто-то обвинит в этом ведьму…

Оставалось только горько улыбнуться.

Вчера, добравшись до усадьбы, они с удивлением обнаружили почти всю прислугу, собравшуюся в зале. Когда она перешагнула порог, люди упали на колени. Никто не произнес ни слова, только всхлипы служанок время от времени нарушали молчание. И ветер, ветер, ворвавшийся через открытые двери.

Были ли эти люди там, у святилища? Она подошла поближе. Теперь это не имело значения.

– Встаньте. Все прошло. Возвращайтесь к своим делам.

Эти слова она произнесла с мыслью только об одном: что делать, если вдруг кто-то начнет просить о прощении?

И все наладилось как будто само собой. Так ей показалось. Мужчины отправились растапливать камин, женщины готовить ужин и постели. Девушки забрали Антонио, по-прежнему находившегося без сознания, и со вздохами понесли его наверх, в спальню. Все-таки ему здорово досталось от Тины.

Несмотря на столь поздний час, оказалось, что можно принять ванну, и она, к своему удивлению, оказалась в этой ванне спустя какие-то двадцать минут.

Собиравшие на стол служанки прятали глаза, но ей это не мешало. Она даже выпила вина вместе с Тиной и отправилась спать в одну комнату с подругой.

Дар оставался в холле. Он так и не переоделся и не съел ни крошки. Положил рядом с собой меч и вытянулся в кресле напротив входа. Проходившие мимо слуги старались не смотреть в сторону стража, а она решила не мешать ему. Сейчас мужчине необходимо было пережить, перетерпеть свою неудачу. Ведь он чуть не подвел ту, ради которой существовал в этом мире.

С утра страж уехал в город. Уехал и уехал. Комнаты управляющего были пусты, двери не закрыты, на полу женская одежда, брошенные вещи. В комнате Теренция она нашла шкатулку, а в ней пачку писем. Поборовшись некоторое время с соблазном узнать что-нибудь о себе, она положила пахнущие лавандой листочки обратно. “Гаргантюа” исчез без следа, но, пожалуй, она была этому только рада. Скорее всего, он тоже уцелел, и, возможно, они еще сумеют объясниться.

Некоторое время Дана провела у постели мальчика. Ушла только тогда, когда Тина пообещала отыскать ее сразу, как только Антонио проснется. Кажется, с антимагом не произошло ничего серьезного, и это был просто сон. Конечно, шишка была огромная, но крови не было. Во всяком случае, дышал он спокойно и ровно, и только длинные ресницы вздрагивали время от времени отражением кошмаров или просто обычных снов.

Тина осталась с ним. Сумела испортить, должна помочь поправиться. Кажется, ей это пришлось не по вкусу.

Неизвестно, что заставило ее надеть хозяйское платье из летящего воздушного кроя цвета аквамарина с  оттенками весенней листвы. Утром девушки долго сражались с ее прической, но так и не смогли хоть как-то уложить волосы.

Одевшись, она долго смотрела в зеркало. Некоторая бледность была, пожалуй, ей даже к лицу. Кажется, аристократки следили за этим очень внимательно. Бледная как смерть. Но вот эта мысль была совершенно лишней.

Теперь все волосы у нее были огненно-рыжего цвета. Костер разлетелся яркими огненными прядями, и ей оставалось только принять это. Вот и хорошо, зеленый теперь и ее цвет, платье с трилистником она может носить постоянно. «Стоит еще определить, кто из нас стоит выше в родовых списках, Шайла!»

– Куда отнести портреты, госпожа?

– Вниз, несите в холл. И рамки можно снять.

Это пустое место в ряду портретов, с удивлением смотрящих на нее людей, неужели это единственное, что останется в этом доме после ее краткого визита? Она спускалась вниз по лестнице, и гладкое дерево перил под рукой, словно отзываясь на прикосновение, шептало:  «Нет-нет-нет!»

Все-таки в этом платье ей не хватало дыхания. Может быть, чуть-чуть тесновато в груди. Или просто ей надо привыкнуть к этому наряду?

– Мадам?!

Она остановилась, стараясь вернуться к реальности, вырваться из хоровода мыслей. Кто-то ожидал ее внизу. Наверно, он только приехал, так как вода стекала с плаща, который он держал в руках. Путешествовать в такую погоду было не самым приятным делом. Но что-то в нем еще было такое. Она могла бы попробовать найти более точное определение, но «сила» – было первое слово, пришедшее ей в голову.

Она сделала еще один шаг и застыла, не зная, что ответить.

– Мне нужна мадам Девона.

Фуражка и плащ в руках явно ему мешали, и он огляделся в поисках кого-то, кто мог принять у него промокшие вещи. Потом попытался перекинуть их через перила лестницы и недовольно буркнул что-то, когда плащ соскользнул под ноги.

Еще один высокий мужчина, на этот раз военный. Его форма была проще той, к которой она уже успела привыкнуть, но как и у тех, других, на поясе висел меч.

Мужчина ждал молча, но Дана уже успела заметить, что он  обратил внимание на трилистник и выпрямил спину. Что же, она должна была соответствовать той фамилии, которую внезапно посчитала своей.

– Я – Девона Орма Ля Форэ Вертэ.

Ей вдруг стало так смешно, что сдержать улыбку она не смогла никакими силами. Она приподняла руку и притворилась, что закашлялась.

К счастью, офицер почтительно склонил голову и, возможно, не заметил этой глупой детской выходки. Она совершенно не могла понять, почему ей пришло в голову добавить свою фамилию к местному титулу. Теперь это прозвучало уже невероятно вычурно и нелепо. Но красиво. Такой титул могла бы носить героиня Толкиена. Хотя нет, ведь в том мире драконы не ладили с людьми, да и с другими существами тоже.

– Меня зовут Фельден. Я офицер столичной стражи и направлен к вам с поручением.

Дверь в зал впустила еще одного насквозь промокшего человека. Ее защитник не стал медлить, а почти бегом бросился через зал. Офицер сделал шаг в сторону, пропуская Дара, но девушка поспешила воспользоваться представившейся возможностью, сама сделала несколько шагов навстречу и, подняв руку, уперлась ладонью в грудь мужчины. Сердце под мокрой курткой посылало сигналы тревоги, и это было приятно, волнительно и немного грустно.

– Дар, прошу тебя, успокойся. Это господин Фельден из столицы.

Скосив взгляд, она обратила внимание, как побелели пальцы, которыми ее призванный сжимал эфес. Ему надо успокоиться. И ей тоже.

Девана задержала ладонь еще на мгновение и почувствовала, как успокаивается его дыхание, еще мгновение назад вырывавшееся почти всхлипами, как сердце сменяет свой бешеный бег на шаг. Как много могут эти пальцы! Как много может она!

Теперь можно было сделать шаг в сторону расставленных у огромного очага кресел.

– Господин офицер, знакомьтесь, этого, – здесь она на секунду замялась, – этого человека зовут Дар. Он мой страж.

Фельден склонил голову так же вежливо, как и раньше. Дар уже успел пододвинуть кресло так, чтобы ей было удобно, а сам остался у нее за спиной. Она чувствовала, что его недоверие никуда не исчезло, а только затаилось где-то, время от времени давая знать о себе неслышимым никому ворчанием.

Приезжий так же хотел остаться стоять, но она жестом попросила его занять место в кресле напротив. Наконец-то появился один из слуг и забрал у офицера фуражку, а затем тихо удалился, подобрав по дороге плащ.

Некоторое время мужчина молчал, возможно, ожидая, что она сама начнет беседу, позволив ему изучить как Дара, так и ее. Может быть, он приехал совсем с другой целью? Но с какой?

Ей вдруг стало интересно, что произойдет, если она испробует свои способности на этом человеке. Найдется ли в нем что-то такое, что ответит на зов? Или, как многие другие, останется камнем, который можно разрушить, но не оживить? А этого военного, кажется, не очень-то и пытались обтесать, оставив глыбу нависать своей тяжестью над собеседниками.

Наконец Фельден с таким  же безразличным видом расстегнул пуговицу на мундире и достал конверт, запечатанный сургучной печатью. Оттуда же он выудил маленькую коробочку, отделанную зеленым бархатом.

– Господин канцлер распорядился передать вам это письмо и этот предмет.

Дар принял у него из рук и то, и другое. Почему-то он не спешил отдать их Дане, а с гневом смотрел на Фельдена. Офицер поднялся и еще раз поклонился.

– Я получил приказ ожидать в течение двух дней. Мой отряд расположился в городских казармах. Прошу извинить, но я не уполномочен знать содержание письма.

Он повернулся и направился к выходу. Дане казалось, что деревянные доски со стоном прогибаются под этим человеком, такое несокрушимое впечатление производила его широченная прямая спина. Но, наконец, человек-гранит покинул холл. Они в молчании выждали, глядя, как слуга пробежал следом за гостем со все еще мокрой одеждой в руках.

Затем девушка пожала плечами и вернулась к огню. Почему-то ей было зябко даже сейчас, когда сероглазый человек в сером уже покинул не только комнату, но, наверно, и усадьбу.

– Нехорошо получилось. Даже не предложили человеку чего-нибудь горячего. Он сбежал, как будто опасался чего-то.

Дар, нахмурясь, рассматривал коробочку, поворачивая ее перед глазами так, как будто хотел увидеть в бархате некий изъян или ожидал найти неизвестную опасность. Увлеченный этим осмотром, он проронил, словно обращаясь к самому себе:

– На улице были его люди. Двое стояли под навесом. Он хороший командир, не заставил своих солдат долго ждать на холоде.

Она невольно взглянула в сторону окна. Дождь почти прекратился, но все равно погода совсем не способствовала конным прогулкам.

– Но он же мог остаться. Мы нашли бы место в доме и для них.

– Нет. Ему было приказано поступить именно так. Я говорю, хороший офицер. В городе у него целый отряд.

Дана почувствовала, что ее терпение вот-вот истощится. Что он там пытался найти? Иголку с ядом, как в детективном романе?

– Ты не забыл? Это все прислано мне.

Он нехотя передал ей коробочку. Что-то было в его глазах, какая-то неуверенность, боль. Да, она вдруг почувствовала, что он расстроен. Что же могло быть в этом письме?

– Ты знаешь… Мне кажется, лучше всего бросить это все в огонь.

Дана даже испугалась. От ее призванного вдруг повеяло такой тоской, словно в этот момент он лишился последней надежды, и мир для него умер окончательно.

– Я сама могу решить, что мне делать.

И все-таки ее рука дрожала, когда она приняла от него конверт. Печать с хитроумной эмблемой рассыпалась под пальцами в мелкие кусочки, и красная пыль осталась пятнышками на пальцах и на бумажных листах.

Она читала и с каждой секундой все меньше и меньше верила своим глазам. Дочитав до конца, она начала перечитывать заново, словно пытаясь найти тот самый предполагаемый крючок, признак обмана, насмешки. Все это было бредом, и в то же время странное чувство наполняло ее душу. Она отбросила письмо и осторожно приоткрыла коробочку.

Конечно, оно было там, кольцо с каким-то камнем. Золото, бриллианты. Дана начала смеяться, смех душил ее, и слезы тоже. Да, офицер уехал не зря. Огонь в камине заметался в поисках выхода. Но выхода не было.

Образ стража замерцал, и она уже видела на месте человека, раскинувшего руки, желтые глаза и распростертые крылья. Нет, не нужно, не нужно. Дана сделала шаг и обняла Дара, прижавшись к груди. Слезы текли и высыхали, но потом начинали течь вновь.

Так они и стояли в свете поникших языков огня и слабых искр, время от времени срывающихся с догорающих полений.

– Мне предложили выйти замуж, Дар! Он предложил мне выйти замуж!

Эпилог. Белое и черное

Разве возможно -

Невозможное?

Тишина -

Абсолютная?

Пустота -

Бесконечная?

Там, где только

Все кажется –

Не сложится

Одиночество.

Только в желании?

Наверное.

Время – вспять,

Исчезая.

В притяжении?

В понимании –

Равнодушие.

Сердцебиение,

Звук тонущий,

Спасение

Отречение

От холода

И тепла.

Она шла по белой, усыпанной снегом аллее. Тишина, вокруг ни звука. Нависающие с обеих сторон тяжелые лапы деревьев согнулись под снегом. Синее и белое, солнечные лучи отражались настом и заливали блеском весь мир.

Она двигалась шаг за шагом через рухнувшие ворота по ледяному озеру, покрывающему замковый двор. Мантия, ниспадая с плеч, волочилась по снегу, но она не чувствовала тяжести...

– Девочка, ты не простудишься?

– Нет, я люблю снег!

– А где твоя мама?

– Она мне разрешает!

Кажется, ей восемь лет, и она лепит снежную бабу с мальчишками. Глупые ребята не понимают, что нужно сделать их творение красивым, ведь это же не снегурочка! Нет, она сбрасывает варежки и пытается придать снежной королеве какое-то особенно красивое выражение. Еще можно одеть шапочку. Как корону. Вот так. Так красиво.

– Дядя! Дядя, Дане плохо!

Нехорошие мальчишки. Они поймут потом… Как хорошо лежать и смотреть вверх. Звезды светят так ясно. И зовут. Шепчут в восхищении стихи.

...Снег пробрался и внутрь замка. Недовольно скрипело под ногами везде: на ступенях, в коридорах, в залах. Но не за этой дверью. Пока.

Волки ворвались в кабинет первыми. Стояли и молчали.

Он был у камина. Бросал в огонь бумаги, какие-то книги, схемы, чертежи. Пламя жадно глотало листы бумаги и ему было все мало.

Мужчина, наконец, понял, что у него за спиной кто-то есть. У него оставалось еще много бумажных листков в руках. Наверно, что-то важное.

– А, это ты? Слишком поздно. Видишь?

За окном – тьма.

Приложение

Во многих моих романах имена героев имеют особое значение, раскрывая характеры персонажей или намекая на развитие сюжетных линий.

Ниже значения некоторых кельтских, славянских и испанских имен с пояснениями

Кельтские имена

Реган (Reagan) – королевский

Шайла (Shayla) – фея

Ковентина — память о снеге

Девона (Devona) – предугаданная

Боанн - кельтская богиня воды и поэзии. Освобождает ум от мусора и открывает божественному содействию.

Девана — в славянской мифологии богиня охоты, жена бога лесов Святобора. Девану древние славяне представляли в облике красавицы, одетой в богатую кунью шубу, отороченной белкою, с натянутым луком и стрелами.

Элорри (баскское) - шип

Алонсо (исп.) - благородный или смелый

Мартин – от римского когномена (личного или родового прозвища) Martinus, происх. от имени бога Марса (Mars, род. падеж - Martis)

Гонзало – от латинизир. древнегерм. имени Gundisalvus: gund (бой) + salo (тусклый, темный)

Теренций (итал.) - трущий или разбивающий

И еще. На древнескандинавском языке слово дракон звучит как  Орм (Оrmr)

Content

Полина Гриневич
С каждым ударом сердца

Кровь дракона

Пролог

Глава 1. Дана. Предчувствие

Глава 2. Дана. Первый узор

Глава 3. Уроки молчания

Глава 4. Дана. Знаки внимания

Глава 5. Реган. Знаки сомнения

Глава 6. Дана. Признаки понимания

Глава 7. Реган. Экзотика познания

Глава 8. Дана. Слезы предназначения

Глава 9. Дана. Учителя и ученицы

Глава 10. Дана. Смотрины

Глава 11. Дана. Встреча с богом

Глава 12. Реган. Бросок белых костей

Глава 13. Реган. Странная прогулка

Глава 14. Дана. Послевкусие

Глава 15. Дана. Искры, летящие в темноте

Глава 16. Дана. Рыжий ветер

Глава 17. Реган. Магический огонь

Глава 18. Дана. Бегство из сна

Глава 19. Реган. В тумане войны

Глава 20. Дана. Необретенное знание

Глава 21. Дана. Лекция непонимания

Глава 22. Реган. Путь в никуда

Глава 23. Дана. Память о снеге

Глава 24. Реган. Переговоры

Глава 25. Дана. Серый друг огня

Глава 26. Реган. Осенние встречи.

Глава 27. Дана. Жена младшего брата

Глава 28. Реган. Человек, расправляющий крылья

Глава 29. Дана. На пороге

Глава 30. Реган. Союз, скрепленный на небесах

Глава 31. Дана. Лед

Глава 32. Реган. Вспышка белого цвета

Глава 33. Дана. Приглашение

Эпилог. Белое и черное

Приложение