Жемчужина гарема

Лидия Миленина

Пролог

— Мама, а вдруг меня тоже похитит дракон? Как принцессу из сказки? — я крепче прижалась к матери.

Сказка, которую она прочитала мне на ночь, оказалась неожиданно страшной. В ней не было убийств и зловещих событий, лишь огромные ящеры. Любой из них мог прилететь и забрать девушку, которая по неосторожности выйдет одна в поле или отправится погулять в лесу.

— Ну что ты, Аля, — мама ласково улыбнулась. Но, заглянув ей в лицо, я увидела тревогу. Наверное, мама жалеет, что прочитала мне эту историю, подумалось мне. Я была смелой девочкой, но некоторые сказки пугали меня. Слишком ясно я представляла себе все, о чем в них говорилось. — Драконы давно не прилетают в наши края. С тех пор как двести лет назад полоса магического тумана отделила их страны от западных земель, ни один из них не появлялся.

— А если появится? — не унималась я.

— Тогда королевские стражи расстреляют его из пушек, и он не сможет забрать тебя, — улыбнулась мама и поцеловала меня в темечко.

Стало щекотно, я засмеялась, и тревога отступила.

— К тому же, смотри, Аленор, — снова улыбнулась мама. — Ведь дракон не убил принцессу. Сначала он похитил ее, а потом полюбил, и она стала королевой драконов. У этой сказки хороший конец…

— Но это ведь сказка! — ответила я. — В жизни все бывает по-другому! Я знаю!

Мама рассмеялась.

— И все же жизнь куда больше похожа на сказку, чем ты думаешь, моя хорошая. Пойдем спать! И поверь, если ты будешь вовремя ложиться спать, не будешь капризничать и съешь утром всю кашу, то ни один дракон не посмеет приблизиться к моей дочке! Я ему не позволю!

Мама пощекотала меня под мышкой, и я счастливо засмеялась. Пока мама рядом ничего не страшно. Я могу не бояться драконов. Я могу не бояться даже строгого взгляда отца, который иногда пугал меня.

Я могу прижаться к ней, и все будет хорошо…

Мама отвела меня в постель, поцеловала в лоб, и я заснула.

И все же в ту ночь мне снился огромный черный силуэт в небе, расправленные крылья, затмевающие небо. А я сама стояла посреди чистого поля и радостного махала ему рукой, словно приглашая спуститься. Силуэт дракона стал четче. Он снизился, а меня вдруг охватил ужас… Огромная черная морда оказалась совсем близко, пасть с острыми зубами клацнула прямо перед моим лицом….

Я закричала и проснулась. Села на кровати, судорожно глотая воздух. И заплакала.

«Ни один дракон не посмеет приблизиться к моей дочке! Я ему не позволю!» — пронеслись в голове мамины слова. И ужас отпустил, тепло растеклось по телу, убаюкивая.

Я облегченно вздохнула, ладошкой размазывая слезы по лицу. Мама не позволит дракону съесть меня или унести в свою страну.

…Через два года мама умерла.

Глава 1

В то утро я собиралась на охоту.

Я любила охоту. Отец не запрещал ездить в лес, даже одной. Он не порицал мои «мужские» увлечения. Хоть иногда я и замечала сожаление в его взгляде, когда бежала по двору в брючном костюме с карабином за спиной, а он смотрел на меня из окна кабинета.

Впрочем, о чем ему сожалеть? Разве что о смерти жены, на которую я, говорят, сильно похожа.

Когда умерла мама, мне было семь лет, а моим старшим сестрам — пятнадцать и шестнадцать. Их отец отправил в столицу, к своему младшему брату, чтобы девочки начали выходить в свет и выгодно вышли замуж.

Так и произошло.

Я же осталась с ним в нашем загородном поместье. Вернее, в замке, доставшемся от предков. Здесь все было, как в старые времена — башни, крепостные стены, необъятный внутренний двор и ров. Но быт был организован вполне цивилизованным образом.

А вокруг замка расстилались бескрайние поля графских угодий, и шумели леса…

Я росла на природе, почти полностью предоставленная самой себе. Учитель и камеристки лишь докладывали отцу о моих успехах в языках и математике, да жаловались, что я гоняю по двору с мальчишками и лазаю по деревьям.

Меня приводили к нему, испачканную, с растрепанными волосами. Но отец, строгий со мной при жизни мамы, не слишком ограничивал мои забавы. Он лишь с непонятным сожалением смотрел на меня и отпускал. И слово графа Грейзо в нашем графстве было законом для всех.

Отец же разрешил мне учиться фехтовать и стрелять, когда я захотела этого, глядя как он тренируется с нашими гвардейцами.

Все мое детство и юность он почти не вмешивался в мою жизнь, позволяя заниматься, чем угодно. Не порицал того, что я предпочитаю мужские забавы скромному вышиванию и игре на фортепьяно. Лишь наблюдал за мной издалека и порой напоминал, что даже с карабином в руке я должна иметь безупречные манеры.

Я и имела… У меня многое получалось хорошо. И стрельба, и фехтование, и игра на музыкальных инструментах, и искусство светской беседы…

И только странное сожаление в его взгляде порой наводило на мысль, что в отношении отца ко мне все не так просто. Есть что-то скрытое… И это что-то рано или поздно выплывет на поверхность, и тогда мой мир может рухнуть.

Перевернуться и разбиться.

Но в то утро я еще не желала об этом думать.

Я надела зеленый брючный костюм — приталенный камзол с поясом, на который крепилось несколько охотничьих ножей, узкие брюки и высокие сапоги для верховой езды. На плечи накинула плащ длиной до пояса. В нем можно было ловко двигаться. При этом он хорошо защищал от ветра и холода. Быстро, не вызывая камеристку, убрала волосы и пристроила на голове охотничью шляпку-треуголку.

Все. Осталось снять со стены карабин…

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите!

К моему удивлению, на пороге появилась не камеристка, а дворецкий.

— Мирри Аленор, — чуть поклонился он. — Мирроу граф просил вас зайти к нему в кабинет.

— Хорошо, — улыбнулась я, но в груди зародились досада и неприятное чувство тревоги. Что-то не так. — Передайте мирроу графу, что я скоро спущусь!

Дождавшись, когда дворецкий выйдет, я бросила последний взгляд в зеркало. Да, вид у меня воинственный… Не удивительно, если отцу перестало это нравиться. Не за тем ли он зовет меня, чтобы поговорить о более женственных увлечениях? Сердце тонко забилось. Замужество.

Рано или поздно встанет этот вопрос. И никуда не деться — дочь графа Грейзо должна выйти замуж за влиятельного аристократа для укрепления семейных связей. И дай Бог, чтобы мое сердце было согласно с тем, что предложит жизнь.

Я слетела вниз по лестнице, громко стуча каблуками. Постучалась, и, дождавшись хорошо знакомого «Заходи, Аленор», — отец странным образом всегда распознавал, когда к нему стучусь я — вошла в комнату.

Мой отец граф Беалор Грейзо стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел в окно. Обернулся при моем появлении. Сердце не обмануло меня…

Что-то было не так.

Высокий, сухопарый, но жилистый и сильный, он сохранил армейскую выправку с молодых лет, когда сражался во славу короля. Седые волосы, зачесанные назад, лицо со строгими, хищными чертами: орлиный нос, нависающие брови. И глаза, сверкающие ярким холодным светом, как алмазы. В детстве я побаивалась его взгляда. Слишком острый, слишком прямой для маленькой девочки, которая хотела ласки и защиты.

Но сейчас в этих глазах было даже не сожаление. Сейчас в них была боль. Я ощутила ее, как только вошла. Все же я была его дочерью… И движения его закрытой за семью печатями души чувствовала лучше, чем кто-либо.

И мне стало его жаль. Этого несгибаемого и непобедимого человека, который не дал мне достаточно тепла и ласки, который даже не каждый день интересовался моими делами. Но он подарил мне счастливую юность — дикую, необузданную, свободную…

— Доброе утро, отец, — я чуть склонила голову. — Что случилось?

— Доброе утро, Аленор, — начал он — как-то с трудом, через силу. На несколько секунд повисло молчание. Тревога стала сильнее.

— Что случилось, отец? — решительно повторила я, унимая бьющееся сердце.

— Аленор, — он повернулся так, чтобы не смотреть на меня. — Я хочу предупредить тебя. Скоро придет время выходить замуж. Я хочу, чтобы ты подготовилась, — я заметила, что он незаметно выдохнул, как человек, который наконец отважился сказать затаенное.

А мое сердце опустилось, и в горле забилась ниточка обиды и досады.

— Но, отец! Помните, мы с вами говорили об этом год назад! — сказала я. — Вы согласились не отправлять меня в столицу до того, как мне не исполнится двадцать! Осталось еще полтора года!

— Нет, Аленор, — нейтральным тоном ответил он и посмотрел на меня. — Я не об этом, — пожевал губы, потом четко с расстановкой произнес: — Ты не поедешь в столицу ходить по балам и раутам, чтобы знакомиться с молодыми аристократами и рассматривать предложения руки и сердца. Вопрос о твоем браке решен… Давно, еще до твоего рождения. И жених приедет сюда через две недели, чтобы познакомиться с тобой. Я хотел предупредить тебя, чтобы ты подготовилась…

— Что? — переспросила я.

Мне словно дали пощечину. Это не укладывалось в голове… Так ведь не бывает! Свобода, делай, что хочешь… соблюдай немногие правила своего отца-графа, а в остальном дыши полной грудью!

И вдруг оказывается, что тебя сговорили. Когда-то давно. И ты прожила свою юность, не зная об этом. Не подготовившись. Не имея понятия, что где-то там у тебя есть жених…

Отец не мог поступить со мной так подло — скрывать, а теперь, когда жених чуть ли не стоит на пороге, сказать правду!

Но часть души точно знала: все так. Да, твой отец подарил тебе свободу, которой не было у старших сестер. Чтобы отнять ее одним махом, в один момент. Ведь, выходит, моя судьба была предрешена от рождения…

— Что? — не дождавшись ответа, переспросила я. Он снова пожевал губы, а левая рука сжала локоть правой так, что побелели костяшки.

— Аленор, послушай… — теперь его голос смягчился, стал даже просящим. А боль в глазах полыхала в полную силу.

Да, наверное, это больно — открыть своему ребенку такую правду! Гнев внутри меня закипел, сменяя тревогу и обиду. Вот для чего все было! Все эти поблажки, вся эта свобода… Чтобы в нужный момент хорошо «продать» меня?! По сделке, заключенной много лет назад?!

— Аленор… Да, у меня был договор о твоем браке еще до твоего рождения. Но я надеялся, что этого удастся избежать. Что жених… откажется. Так не вышло… Прости меня, тебе придется выйти замуж. И очень скоро…

Я выдохнула. Отец просит прощения? Разве такое может быть… Гнев не улегся, но упал на один тон. Я уже могла слышать то, что он говорит.

— Почему вы не сказали мне прежде? — спросила я.

— Да потому, Аленор… что… я надеялся этого избежать… — с надрывом произнес отец.

— И кто мой жених?

Его лицо передернуло, молния горечи сверкнула из глаз.

— Потом. Я скажу тебе это потом… Кажется, ты собиралась охотиться? Вот и поезжай на охоту. Приди в себя, привыкни к мысли о замужестве. А вечером мы с тобой поговорим…

— Нет, я хочу знать сейчас!

— Аленор, это не обсуждается. Мне тоже… еще нужно привыкнуть к мысли, что ты… знаешь правду…

— Малодушие, отец. Это малодушие, — я сделала шаг к нему и посмотрела в глаза.

Боль и сожаление. Но они не могут искупить того, что моя судьба сломана. Ведь вряд ли я смогу полюбить навязанного мне мужа. Меня ждет жизнь с нелюбимым. И он вряд ли позволит мне мужские увлечения. Он посадит меня в своем имении рожать детей и вышивать. В лучшем случае меня ждет жизнь светской дамы, выбирающей платья к очередному балу. — Вы должны сказать мне сейчас. Вы уже начали — так доведите дело до конца!

— Я не могу, Аленор, — молния боли в его глазах, и я сделала шаг назад.

— Тогда… — я отошла к двери. — Я сегодня не буду ночевать в замке! Я не хочу вас видеть! И я удивлюсь, если к утру вас не сожрет совесть!

Слезы резко хлынули из глаз. Плотину прорвало, я зарыдала и бросилась к двери…

— Куда ты, Аленор?! — услышала я встревоженный голос отца.

— На охоту! И я пристрелю любого, кому вы поручите следить за мной!

— Где ты собираешься ночевать?! Одна? Без камеристки?!

— В охотничьем домике! — выдохнула я сквозь душившие меня слезы. — Там, по крайней мере, нет вас! И пусть никто не подходит туда даже на пушечный выстрел! Слышите меня!?

Я знала, что это жестоко. Но не могла по-другому.

— Ладно, спусти пар, Аленор… — услышала я его ставший тихим голос. И еще более тихое: — Пока можно…

Хлопнув дверью, я кинулась к выходу из замка. Мой конь, мое ружье. Они нужны мне срочно!

Только скачка и азарт охоты помогут мне. Выпустить пар, прожить гнев. И, может быть, тогда я смогу обдумать услышанное.

В глубине души я знала, что смогу простить отца, кем бы ни оказался мой жених. Просто нужно время, чтобы эмоции улеглись и перестали выворачивать мне сердце. Тогда я смогу подумать о главном: что мне делать?! Ведь принять такую судьбу — значит потерять себя навсегда.

***

— Куда ты, Аленор? — я не заметила Тори, стоявшего на нижних ступенях парадного входа в замок. Сын капитана отцовской гвардии, мой друг детства, называл меня на «ты», да и вообще мы дружили. Правда, в последний год я заметила, что в голубых глазах друга появилось новое выражение. Я бы назвала это обожанием, лаской, может быть…

Тори мне нравился, но мы оба знали, что, кроме дружбы, нам не позволено ничего больше. Слишком большая пропасть в положении. И так счастье, что я могла общаться с детьми гвардейцев.

— На охоту, как собиралась! — ответила я. Слезы остановились, но хриплый голос выдавал мое состояние.

— Что случилось? — Тори встал у меня на пути, в его лице светилась решимость не пускать меня никуда, пока не узнает правду.

Я выдохнула. Мой друг заслуживал откровенности.

— Отец выдает меня замуж, — прямо ответила я. И инстинктивно положила руку ему на плечо, увидев, как Тори побледнел. Его левая рука крепко сжала шпагу на поясе. — Прости, я должна побыть одна… Ты ведь знаешь, я не спешу стать женой какого-нибудь барона или графа из высшего света.

В лице Тори не было ни кровинки.

— Уже? Так скоро?! — растерянно переспросил он.

— Да, отец нарушил обещание подождать моего двадцатилетия, — сглотнув вновь сдавившую горло обиду, ответила я. — Тори, прости… Дай мне пройти.

— Я поеду с тобой! — в его лицо начала возвращаться краска, а в глаза — решимость.

— Нет, Тори, — я ласково улыбнулась ему. — Я… правда должна побыть одна… И не вздумай меня преследовать! Хватит того, что скоро я потеряю свободу…

Несколько секунд Тори внимательно смотрел мне в лицо. Потом сделал шаг в сторону.

— Иди, Аленор… И… — он замолчал.

Если сейчас он скажет, что его сердце принадлежит мне, я не выдержу. И я устремилась вниз, не дожидаясь конца фразы. Тори, верный друг, парень, что первым начал заливаться краской при виде меня… Другие друзья детства — все они скоро останутся в прошлом… Это раздирало сердце уже сейчас.

Я сошла с последней ступеньки, и передо мной открылся обширный двор, переходивший в сад. Конюх уже стоял у крыльца с моим конем.

— Перрино, друг мой, — я подошла к ним. Большая черная морда с белой каплей на лбу ласково уткнулась мне в грудь. — Поедем, пока можно… Поедем, мой дорогой…

Я приняла узду из рук конюха и одним движением взлетела в седло.

Нет, не потом… Не когда приедет мой жених. Именно сейчас я уезжаю к новой жизни, подумалось мне почему-то. Что ж… Если мне суждено пропасть в лесу, где я знаю каждую кочку — это лучшая судьба, чем беспросветная жизнь нелюбимой и нелюбящей жены.

Глава 2

Широкая накатанная дорога вела от замка в лес. Скоро я вступлю под сень огромных деревьев, поеду по одной мне ведомым тропинкам. Сейчас же я неслась вперед, скачкой выгоняя из себя обиду, боль и страх будущего.

У меня есть еще немного времени… Еще немного. И я проживу его так, как захочу сама.

Сняла шляпу, распустила волосы, ветер растрепал их.

Неожиданно послышался раскат грома — издалека, словно шепотом. Так гремит, когда гроза еще далеко, но ты точно знаешь, что скоро она приблизится, и небо покроется густыми темными тучами.

Я рассмеялась!

Гроза! Пусть она очистит меня и всю нашу землю! Зальет ливнем, разнесет в клочья сомнения! Подняла голову — и верно, на востоке метались тени. Горизонт заволокло тьмой.

Прежде я бы вернулась, чтобы не вымокнуть. Но сейчас нет! Сейчас я отдамся ливню. Я буду смеяться вместе с грозой!

На краю леса я оглянулась. Да, как я и ожидала.

Вдалеке я заметила двух всадников. Они не мчались, ехали медленно, словно давали мне фору. Отец все же послал охрану. На краю сознания мелькнула мысль, что на его месте я поступила бы так же… Что отпустить ребенка в расстроенных чувствах он не может. А то еще сломает шею… до свадьбы, нужной ему.

Я усмехнулась. Порывы ветра и раскаты грома вдалеке унесли слезы из моей души. Поиграем. Я оторвусь, они не знают лес так хорошо, как я. А приблизиться к охотничьему домику они себе не позволят. Разве что будут следить издалека…

Я направила Перрино за деревья, дождалась, пока всадники приблизятся, и выехала так, чтобы они меня видели. Помахала им рукой… И тряхнув волосами, поехала по центральной лесной дороге.

Только не тут-то было! Им будет сложно преследовать меня.

Я знала, что дорога скоро свернет, и я скроюсь с их глаз. Пустила Перрино рысью, и как только гвардейцы остались за поворотом, свернула на одну из тропинок. К счастью, их здесь было пять… Все сухие, поэтому найти свежие следы копыт, и понять, куда именно я поехала, будет сложно.

Я рассмеялась… Мне не впервой уходить от «погони». Когда я была младше, и отец отпускал меня в лес лишь с сопровождением, мы с Тори так же скрывались от охраны.

Я еще поплутала по лесу, чтобы гвардейцы точно сбились со следа. Потом сняла с плеча карабин и прислушалась. За раскатами грома сложно будет уловить шуршание зверя…

Но я попробую.

Конечно, мне и в голову не приходило охотиться на безобидных зайцев или белок. Лишь на «озори» — хищных тварей, что не в меру расплодились в наших краях. Охота на них у местных аристократов стала излюбленным времяпрепровождением. Эти животные селились подле болот, там, где сыро, рыли обширные норы. Но выходили в более сухие места, где безжалостно охотились на лесных зверей. В последние годы их стало столько, что, если бы не охота и целенаправленное уничтожение озори, обычной дичи в лесу почти не осталось бы.

Перрино, привыкший к охоте, тоже замер. Нужно всего лишь услышать, где крадется озори. Потом кинуться туда — и тварь метнется в сторону. И вот тогда нужно стрелять!

Несколько минут мы с Перрино тихо стояли, ожидая знакомого шуршания в траве за широкими стволами. Вот так… Звук раздался справа, и я с места тронула коня туда. Небольшая темная тень метнулась почти под копыта коня… А я резко вскинула карабин…

Но палец замер на спусковом крючке.

Потому что в это мгновение стало темно.

Казалось, огромные черные крылья накрыли лес. Тут и так царили сумерки, лишь редкие солнечные лучи в ясные дни пробивались сквозь густую крону. Сейчас же тьма стала почти полной — словно огромная черная тень закрыла все небо над лесом.

В то же мгновение я заметила, как озори темно-серым призраком скрылся на другом конце поляны.

«Ушел!» — мелькнуло в голове. И я с досадой опустила карабин.

Но тут же стало не до охоты, а в сердце появилась тонкая, болезненная нить тревоги… Грозовая тьма сгустилась еще сильнее, стало совсем ничего не видно. Я словно ослепла.

…Раскат грома прямо надо мной, такой, что затряслась земля, и серебряно-голубая молния пронзила ветви у нас с Перрино над головой.

Еще один раскат и вспышка. Земля словно вздыбилась и тут же упала. Нас тряхнуло, а Перрино отчаянно заржал. Я сглотнула внезапный страх и спешилась, принялась гладить коня, успокаивая.

— Это всего лишь гроза, Перрино, — приговаривала я тихо, пыталась сама поверить в свои слова. — Мы ведь даже ждали ее… Просто гроза… Вот смотри… — капля дождя упала мне на нос, и я нервно рассмеялась. Я ведь хотела смеяться с раскатами грома! — Пойдем, вымокнем все равно, но до домика мы не успеем доехать! Встань вот тут…

Я отвела коня под крону большого широколиственного дерева. Дождь не скоро прорвется через полог листвы.

Ливень ударил резко, одним махом. Новые раскаты грома, и молнии — внезапные, яростные вспышки, и словно темные тени мечутся где-то высоко над лесом… Я поежилась, укуталась в плащ и прижалась к боку коня.

Недооценила я эту бурю… Мощные струи ливня быстро пробились через крону, и мы тут же промокли.

Стало холодно. Да и тревога не оставляла. Все же… хоть я и думала, что пропасть в родном лесу лучше предназначенной мне судьбы, не хотелось получить настоящие неприятности.

Почти полчаса царила тьма, взрезаемая яростными молниями. А потом дождь пошел на спад. Раскаты грома, только что оглушавшие нас с Перрино, начали затухать. Они не отдалялись — просто стихали, таяли и наконец исчезли.

— Вот и все, — улыбнулась я коню и потрепала его по морде. Достала из кармана размокший сухарь с солью и скормила ему. Пусть съест, успокоится, подумалось мне. Животное ощутимо дрожало. Да, такая гроза кого хочешь напугает, поежилась я.

Мокрая одежда облепила тело, меня знобило. Разве что зубы не стучали. Я несколько раз поднялась на носки и резко опустилась. Так в детстве меня учила греться мама… И действительно, кровь быстрее заструилась по жилам, дрожь словно вышибло из меня.

…Тьма отступила, а вскоре между густыми ветвями стало видно ясное голубое небо.

— Поехали-ка на большую поляну, помнишь такую? — рассмеялась я и оседлала коня. — Подсохнем на солнышке! А потом поохотимся — и в домик!

А еще я подумала, где застала гроза моих «преследователей». Жалко их — вымокли из-за меня, они же не виноваты, что граф послал их наблюдать за взбалмошной дочерью! Да и как бы не отправились они за подмогой, жаловаться графу, что его дочь скрылась от охраны, вымокла и теперь точно умрет от простуды.

Ладно… Главное, что ничего ужасного не случилось.

Гроза закончилась.

Может быть, и в моей жизни будет также? Зловещая судьба прогромыхает у меня над головой и утихнет, пройдет стороной?

Я горько усмехнулась и тронула коня по одной из тропинок. Она должна была привести нас на «большую поляну», где я любила греться на солнышке, отдыхая во время охоты.

С четверть часа мы ехали по тропе, постепенно густые кроны впереди начали расступаться, а на краю поляны в глаза ударил яркий солнечный свет, словно мы вынырнули из толщи воды. Уже отсюда я видела, как капельки воды блестят на траве, ярче любых бриллиантов…

И вдруг Перрино остановился, как вкопанный, и испуганно заржал.

— В чем дело, дорогой мой? — удивилась я. Конь тряхнул головой, словно показывал — поехали назад, и резко развернулся. Я натянула поводья изо всех сил, чтобы конь не поскакал по тропинке обратно.

— Да что ж такое!? — возмутилась я. Перрино всегда меня слушался. С минуту мы боролись — я пыталась развернуть коня обратно в сторону поляны, а он переступал с ноги на ногу, взбрыкивал, и лишь туго натянутые поводья не давали ему устремиться обратно в лесную тьму.

Новая волна тревоги прошлась в душе…

— Ладно, — я спешилась, придержала Перрино и быстро привязала его к дереву чуть на отдалении от тропинки. Конь натянул привязь, с опаской косясь на поляну… Еще раз жалобно заржал, тряся головой.

— Давай, я посмотрю, что там, и уедем отсюда? — ласково сказала я и погладила его. Конь с подозрением посмотрел на меня, но успокоился… Словно его убедило мое обещание. А, может, понял, что я не заставлю его выехать на поляну. — Хочешь мерзнуть мокрый в лесу — мерзни! — рассмеялась я, хоть все еще ощущала тревогу. — А я посмотрю и погреюсь немного!

Проверив еще раз, хорошо ли привязан Перрино, я решительно пошла на поляну. Шагнула на свет из арки густых крон. И замерла, не веря своим глазам.

В четырех-пяти шагах от меня на земле лежал мужчина. Ничком, руки и ноги раскинуты в стороны. Длинные черные волосы разметались по траве. Черная рубашка и брюки, расшитые серебром, намокли и облегали крепкое стройное тело.

«Красив, — пронеслась в голове первая непрошеная мысль. — Силен и крепок», — была вторая. И лишь затем меня охватило удивление и недоумение.

Никто в Труардии не одевался так. И ни у кого не было таких темных волос. Иностранец на нашей поляне. И даже непонятно, живой ли.

Мужчина не двигался, не подавал признаков жизни. «Наверное, он ранен», — была моя третья мысль. И я с опаской подошла к нему. Если этот человек ранен, я должна помочь ему, из какой бы страны он ни прибыл сюда. И какой бы странной ни оказалась его история.

Глава 3

Cтоя над мужчиной, я лучше разглядела тугие мускулы, скрытые под облегающей рубашкой, красивый цвет волос. Как вороново крыло, на солнце они отливали синим.

Он лежал на животе, и я не видела его лица. Но воображение нарисовало красивые строгие черты.

А сердце забилось еще сильнее.

Такое со мной было впервые… Незнакомец на наших землях, и я. Одна, нашедшая его по воле случая.

Неужели он мертв? Неужели я нашла труп — недобрый знак в свете предстоящего замужества.

Я присела и, как учила целительница нашей семьи, приложила два пальца к сонной артерии. Пришлось просунуть руку ему под шею, чтобы нащупать ее, и касание обожгло. Кожа была слишком горячей для обычного человека, даже раненого, к которому подбирается жар лихорадки.

Мгновение ничего не происходило. А потом я вдруг ощутила тонко бьющуюся в нем жизнь. Она пульсировала под моими пальцами едва слышно…

Я облегченно выдохнула. Понятия не имею, что с ним делать! Но сердце залила радость — мужчина жив. Так радуются, оказавшись в одиночестве и вдруг встретив другого человека.

Ран на спине у него не было, поэтому я попробовала его перевернуть. «Какой же он тяжелый!» — пронеслось в голове. Но и я не только на фортепиано играла все эти годы. Я сильная девушка. Пришлось поднатужиться, но вскоре удалось перевернуть его на спину.

Одно мгновение отдышаться. И я замерла.

Я глянула в его лицо, и время словно застыло.

Да, он действительно красив. Строгие нависающие брови — как стрелы, проведенные от переносицы к вискам, длинный прямой нос, тоже похожий на стрелу. Четко очерченные приоткрытые губы. Между ними я увидела белоснежные крупные зубы. Высокие скулы, твердый овал лица, кожа намного смуглее моей. Но не это поражало…

Поражал диссонанс. Лицо мужчины было потрясающе красивым и… сильным. Его черты выдавали яркий, решительный характер. Но сейчас оно было бледным настолько, что казалось абсолютно беззащитным. Сильный человек, ставший беспомощным, как ребенок. И отчаянно нуждающийся в помощи.

«Я не могу бросить его здесь», — подумалось мне, словно кто-то другой уже принял решение внутри меня.

Пусть. Пусть мне придется вернуться в замок из-за него. Но я должна отвести мужчину туда, где целительница и ее помощники вылечат его. Это будет сложно — путь вдвоем с тяжелым незнакомцем на коне, который почему-то его испугался. Но я должна справиться.

Лишь после этого я смогла перевести взгляд ниже.

На крепкой груди черная рубашка была разорвана посередине. А между кусками материи зияла огромная рана — что-то или кто-то просто выворотил его грудь.

Всегда считала себя сильной и смелой, но при виде такой раны тошнота подступила к горлу. Ошметки тканей торчали снаружи, и из раны текла, но тут же застывала, запекаясь темной коркой… синяя кровь.

Испуг заставил сердце громко ударить и словно остановиться.

Я отпрянула.

Этот мужчина не был человеком.

«Что же делать?!» — подумалось мне, прежде чем я задалась вопросом, кто передо мной.

Не человек, значит, согласно королевским законам, я должна доставить его сначала в людное место, а потом его отправят в тюрьму для дальнейшего разбирательства. Ведь на севере по сей день живут вампиры и волки-оборотни. Порой они пересекают границу и разоряют ближайшие деревеньки. Только вот мы далеко от границы…

А еще есть драконы — там за полосой туманов. Ни одного из них не видели в наших землях уже сотни лет, о них остались лишь сказки и легенды. Но кто знает, вдруг они снова начали появляться? Говорят, в давние времена драконам платили дань, чтобы они не уничтожили человеческие города и селения. А в сказках они похищали женщин, особенно красивых…

По закону я должна была отвезти мужчину в замок и предоставить его судьбу отцу. Кому-то, кто лучше разбирается в жизни. Или еще вернее — поскакать обратно и привести тех, кто заберет его отсюда на королевское разбирательство.

Но я смотрела на беззащитное лицо, даже не гадая, кто передо мной.

Кто-то из них. Из тех, кого мы называем «не людьми». Из тех, кто опасен и непредсказуем. Из тех, о ком рассказывают древние сказки и легенды.

Но я не могу.

Я просто не могу так поступить с умирающим.

Жаль, что я не вижу его глаз, подумалось мне. Может быть — открой он глаза — и я поняла бы, кто он.

Мои руки заработали раньше, чем я приняла окончательное решение.

Сняла с пояса флягу с водой. Воды у меня было мало, поэтому лила ее в рану маленькими порциями, осторожно. Какого бы цвета ни была кровь у живого существа, нужно промыть рану, пока не загноилась. Скинула плащ и камзол, сняла белую рубашку и начала рвать ее. Не сразу вышло, но в итоге я получила несколько длинных полос. С трудом приподнимая его, чтобы подсунуть полосу под спину, перевязала рану. Затянула крепко — может быть, перевязка поможет частично остановить кровотечение.

А вот что дальше?

Я остановилась отдышаться. Ехать в замок и отдать это неведомое существо в руки закона? Или…

Я должна успеть в охотничий домик, прежде чем рядом с ним окажутся те двое, кого отец приставил следить за мной. В домике я положу его на кровать, там есть сушеные целебные травы, бинты и пища.

Я должна попробовать.

Только вот как я уговорю Перрино везти это существо? Ведь теперь понятно — конь почуял нелюдя, поэтому не хотел идти на поляну. Говорят, в древности именно собаки и лошади предупреждали о приближении других рас. Они чуют их, в отличие от людей.

И все же мне удалось. Я обернула мужчину в свой плащ поверх повязки и пошла за Перрино. Конь с ужасом смотрел на меня, когда я отвязывала его, когда потянула в сторону поляны… Но, наверное, мы не зря столько лет были неразлучны.

Это была битва, в которой я и ругалась, и говорила ласковые слова, уговаривала… Снова ругалась. А он вставал на дыбы, натягивая привязь, громко ржал, взбрыкивал ногами.

И в какой-то момент моя решимость победила.

Словно осужденный на казнь, конь пошел за мной на поляну. Когда мы приблизились к мужчине, большие глаза Перрино опять выражали потусторонний ужас, но он больше не сопротивлялся, лишь мелко дрожал, глядя на существо перед ним.

Почти столько же времени ушло на то, чтобы уговорить Перрино лечь. А потом я одним усилием — ведь знала, что пробовать много раз может не хватить сил — приподняла мужчину и перекинула через седло.

Самой придется идти пешком. Но это не страшно…

***

Путь к домику был тяжелым. Перрино дрожал, не переставая, порой останавливался, поворачивал голову и косил глазом на свою ношу. И мне стоило больших усилий заставить его идти дальше. А у меня истошно билось сердце…

Что я делаю?

Спасаю нечисть. И, может быть, рискую собственной жизнью. Но еще страшнее было что раненый умрет прямо сейчас. Что я не успею довезти его туда, где есть лекарства.

Душа ухала и уходила вниз от этой мысли, а я прибавляла шагу.

Срезала дорогу, шла через дебри, молясь лишь о том, чтобы Перрино не подвернул ногу, а раненый не потерял последние искры жизни. То, что меня хлестали по лицу ветки, мошкара лезла в глаза и рот, а руки отваливались от необходимости дергать поводья, принуждая коня идти в нужном направлении… все это сейчас было неважно.

Впервые в жизни я делала что-то по-настоящему значимое. Пусть и противозаконное. Почему мне так важно спасти его? Почему мое сердце умирает при одной мысли, что он может не дожить до утра…

Наконец густой ельник перед нами раскрылся аркой света. В дальнем конце знакомой до боли поляны стоял охотничий домик. Последний рывок!

Но прежде чем совершить его, я прошептала Перрино «Тшш!» и выглянула из-за кустов. Слава Богу! Двое моих «сопровождающих» еще не появились. Должно быть, им не приходит в голову, что я решила закончить охоту так рано, и уже приехала сюда.

И поглядывая вокруг, я кинулась через поляну. Теперь Перрино не сопротивлялся, послушно бежал рысью, чуть обгоняя меня. Видимо, понял, что скоро его мучения закончатся.

Мы остановились лишь у самого крыльца, а потом правдами и неправдами я уговорила Перрино на него подняться. И опрометью кинулась в подсобное помещение за санями, на которых зимой возили дичь. Заставила Перрино лечь и переложила раненого на них.

На мгновение его лицо откинулось перед моим взглядом, и я кожей ощутила легкое, но очень горячее дыхание. И вдруг, прежде чем я встала рядом с санями, с его губ сорвался стон. Мое сердце дрогнуло.

— Бедный! — прошептала я, испытывая желание прижать его голову к груди и плакать. — Потерпи! Немного еще потерпи! Хорошо?!

Мужчина снова застонал, а его прежде неподвижное тело дернулось на санях, и одна рука слабо пошарила в воздухе.

— Потерпи, слышишь!? Я мигом! — я вскочила на ноги и быстро повела Перрино в конюшню. Запру его, чтобы не болтался «под ногами», а то еще начнет ржать и привлечет к нам ненужное внимание моих «преследователей». Почищу и приведу его в порядок… когда-нибудь потом. Когда жизнь моего раненого не будет висеть на волоске! Ничего, большой конь, сильный — потерпит!

А когда прибежала обратно к саням, мужчина на санях весь горел и метался. Глаза он так и не открыл, но сквозь смуглую кожу век я видела, как крутятся глазные яблоки. Руки его хватали воздух, он словно размахивал ими. Понимая, что он вот-вот ухватит меня за камзол, я подошла к саням с дальнего края, и потащила их в домик.

У него горячка… Нужно как можно скорее снять ее.

Если, конечно, я смогу.

Сама обливалась потом, кряхтела, ворчала, почему он такой тяжелый. А потом выдохнула, когда сани оказались возле кровати. Осталось перевалить его…

Но в момент, когда я наклонилась, чтобы приподнять его и рывком (иначе мне просто не хватит сил) перекинуть его на кровать, руки мужчины, хлеставшие воздух, вдруг замерли. Шевельнулись и резко сомкнулись вокруг меня. Одним яростным движением он притянул меня к своему горячему телу, прямо к груди, где сквозь повязку и мой плащ уже сочилась синяя кровь. Ноги подогнулись от рывка, и я упала на него.

Ужас охватил меня — я не могла даже дернуться в этих насильственных объятиях. Горячее тело мужчины передавало мне свой жар — и моя кожа словно запылала. А мужчина прижимал меня все сильнее…

«Очень сильный, слишком сильный даже сейчас!» — пронеслось в голове.

И тут стало нечем дышать, а кости захрустели.

Сейчас он просто раздавит меня! Вот почему нельзя спасать нелюдей… Даже в беспамятстве они опасны, подумалось мне — где-то на краю сознания. В глазах начало мутнеть, а страх смешался с тошнотворным удушьем.

Но в последний момент, когда в глазах совсем помутнело, я умудрилась просунуть ладонь между собой и его грудью, упереться в нее. Голова раненого дважды дернулась, и хватка немного ослабла.

Я аккуратно начала отодвигаться, хоть хотелось отскочить рывком и жадно ловить ртом воздух. Но так я могу заставить его вновь рефлекторно прижать меня… Кто знает, какие повадки у него в крови… Интуиция подсказывала — как бы страшно не было, отодвигайся плавно, спокойно. Если хочешь жить.

Ведь если он задушит тебя сейчас, то и ему уже никто не поможет. Или очнется — и будет жалеть о совершенном в беспамятстве.

— Вот так, мой хороший, — срывающимся хриплым голосом приговаривала я так же, как прежде уговаривала Перрино отвезти раненого. Так, словно имею дело с животным, которое нужно усмирить. — Я всего лишь хочу помочь тебе… Тебе нечего бояться… Я Аленор, я не страшная… А ты? Вот выздоровеешь и расскажешь мне…

То ли на него подействовал мой голос, то ли силы оставили его, но мужчина неожиданно расслабил руки и обессилено замер на санях.

Я задумчиво смотрела на существо, которое только что чуть не убило меня. В горле еще похрипывало от пережитого удушья, ребра ломило… Но во мне упорно не было страха перед ним. Лишь осторожность, обычная при обращении с теми, кто не осознает себя, или дикими зверьми.

Отдышавшись, я снова принялась за дело…

С третьей попытки мне удалось перевалить его на кровать, но я не выдержала натуги и села рядом.

Нужно действовать. Быстро, пока у нас обоих есть силы. У меня — чтобы сделать все для спасения его жизни. У него — чтобы выжить. Но мне нужна была пара минут прийти в себя.

Несмотря на то, что только что это существо чуть не задушило меня, я взяла его за руку.

Красивая рука. Горячая, смуглая, с крепкими, но изящной формы пальцами. Я чуть сжала ее, как будто хотела ободрить. Но на самом деле мне просто было приятно держать эту ладонь.

Представилось, как она может коснуться… оружия, клавиш фортепиано… моей щеки… И все эти прикосновения были красивыми.

Сильные пальцы, что, наверное, могут крошить камни, и в то же время, способные дотронуться легко, невесомо… ласково.

Я вздохнула, отгоняя ненужные видения.

Какой он человек (вернее не человек), что умеет и какой у него характер, я не узнаю, если так и буду сидеть, одной рукой утирая пот со лба, а другой поглаживая его ладонь.

Ему нужно не это…

Встала и пошла к хранилищу лечебных трав.

***

Мне предстоит очень много работы. Непривычно много для графской дочки.

Хорошо, что я с детства играла с детьми гвардейцев и вместе с ними училась делать многие вещи, которые не положены графине. Например, разжигать камин… Кажется, это просто, и у меня всегда хорошо получалось. Тем более, и дрова лежали рядом.

Но попробуйте сделать это, когда руки дрожат от волнения, а щепки, уложенные снизу, под поленья, словно назло тебе, не хотят вспыхивать.

Насколько же легче, когда рядом прислуга, выполняющая для меня все эти мелочи! Но сейчас я была одна. И ты всегда думала, что ты сильная, Аленор? Что ж… докажи.

Сейчас ты одна. Тебе принимать решения. И за себя, и за эту нечисть, что ты зачем-то приютила!

Когда огонь наконец разгорелся, я нагрела воды, заварила отвар из трав, убивающих заразу и заживляющих. Достала бинты и принялась промывать рану. Ароматный зеленоватый отвар смешивался с синей кровью, и голубые ручейки текли по его телу на простыни, даже на пол. А мужчина время от времени постанывал или хрипел — в моменты, когда жидкость касалась его тела.

Глава 4

До самого вечера я боролась за его жизнь.

Сделала новую перевязку, положив на рану кашицу из целебных трав. Разрезала и стащила с него рубашку, чтобы лучше перемотать грудь, и на пару секунд замерла при виде мощных гладких мышц — на его теле не было ни одного волоска! «Вот ведь нелюдь!». Я усмехнулась и перебинтовала его уже по-настоящему, благословляя про себя нашу целительницу, научившую нас с Тори этому всему.

Он метался в горячке, хрипел и стонал, будто что-то жгло и мучило его изнутри. А я прикладывала к его лбу холодные компрессы, смачивала водой с уксусом внутреннюю поверхность рук, шею…

Забыла о еде и отдыхе, не отходила от него ни на шаг. Лишь ближе к вечеру, когда он начал успокаиваться, сбегала на конюшню, чтобы расседлать и привести в порядок Перрино. «Как последняя чернавка!» — думалось мне.

Но я взяла на себя ответственность за эту нечеловеческую жизнь — вампира ли, оборотня ли, дракона… И я должна.

К ночи его дыхание выровнялось. Мужчина все еще был без сознания, но теперь его беспамятство напоминало здоровый сон. Я утерла пот рукавом камзола и, пошатываясь от усталости, пошла к небольшому гардеробу, где хранились мои охотничьи наряды. Надела другую рубашку, с серебряным шитьем, как у спасенного мной нелюдя. Да и поесть нужно…

А позже сидела и смотрела, как мерно вздымается мощная грудь под тугой повязкой.

Жизнь, спасенная мной.

Я знала, что он еще не выздоровел, что подобная рана потребует длительного восстановления сил. Но кризис миновал. Он будет жить. Сердце и разум безошибочно подсказывали это.

Смотрела на его лицо. И после дня, проведенного в борьбе за его жизнь, оно стало казаться родным. Как будто я всегда знала это существо, кем бы он ни был. Хотелось взять его за руку…

И я взяла.

Рука все еще была горячей, но уже не пылала, как прежде. Ровный, спокойный огонь. Приятно…

В голову начали сочиться сложные мысли о моей судьбе и об этом существе. Я наконец осознала, кто я теперь.

Я преступница. Та, что укрыла и спасает жизнь нелюдю. Одному из тех, кто может навредить жителям нашей страны. Сейчас было сложно понять, что именно заставило так поступить. Но о своем решении я не жалела.

Что же мне с ним делать? И что делать со своей судьбой?

Ответ напрашивался сам, хоть я гнала его от себя. Мне нужно бежать. Если я не хочу стать женой незнакомого мужчины, которому сосватал меня отец, я должна бежать. От этого становилось страшно. Конечно, я многое умею. Может, мне удастся стать наемницей, стражницей где-нибудь там… в другой стране. Или подмастерьем целителя — неплохо ведь получается!

Но в глубине души я понимала, что вряд ли получится добраться до границы. Отец отправит запрос в столицу, меня будут искать по всей стране. И даже переодевшись мужчиной, вряд ли я смогу ускользнуть от стражей короля. Стоит мне отправиться в путешествие через лес, как отец оцепит его по периметру. Скрываться же на болотах вечно я не смогу…

Я с надеждой посмотрела не нелюдя. Может быть, он поможет мне в благодарность за спасение? Как-нибудь… По сердцу прошел холодок.

Очнется и предложит отправиться в его страну. Например, вампиров. А там не сможет защитить от своих сородичей, охочих до человеческой крови.

Нет, это тоже не вариант.

К тому же вставал еще один вопрос. Как мне его лечить? Сегодняшнюю ночь я могу провести в домике. Этого отец от меня и ждет — взбрыкнула, ускакала, переночевала и вернулась. Но мне ведь нужно ухаживать за раненым и дальше. И довериться нельзя никому, даже камеристке Диане. Здесь я одинока.

«Вот ведь вляпалась, Аленор!» — подумалось мне.

Рассказать отцу о нелюде?

Но сомневалась я лишь мгновение… Нет. Нельзя предавать тех, кому ты помог. Нельзя останавливаться на полпути, подумалось мне при взгляде в успокоившееся лицо мужчины.

Я долго смотрела в одну точку. Усталость начала брать свое. Но вдруг, словно преодолевая сопротивление воды, как будто я выныривала из глубины, решение — единственно верное — всплыло на поверхность.

Да, возможно, я пожертвую собой. Но смогу вылечить и укрыть его.

Я посмотрела на часы. И в этот момент в дверь постучали.

Сердце глухо забилось. Кого там принесло? Неужели мое «сопровождение» будет проситься на постой? Или того хуже — сам отец приехал забрать непокорную дочку. Я бросила взгляд на окна — слава Богу, догадалась их занавесить. Снаружи не видно, что происходит внутри. Тихонько подошла к двери.

Стук повторился, настойчивее, сильнее. И еще раз — так, словно хотели вышибить дверь.

— Аль, это я! — услышала я знакомый голос. — Знаю, что ты тут! И обещала пристрелить любого, кто подойдет к тебе! По замку слухи ходят… Но я приехал… Поговори со мной, Аля! Пожалуйста!

Уфф…

Тори.

Не самое большое зло. Но все же нельзя допустить, чтобы он узнал он моем нелюде.

— Отойди от двери! — резко сказала я, изображая в голосе настороженность и злость. — И откуда мне знать, что ты один?!

— Просто поверить… Мы всегда были друзьями!

— Ладно… — усмехнулась я. На всякий случай взяла в руки карабин. Если что — Тори сильнее меня, и дерется лучше. Если решит скрутить меня и отвезти домой — придется драться. А, может быть, даже угрожать ему.

Раздался звук шагов, я приоткрыла штору, выглянула. Да, в свете нашей второй луны Киане, он стоял на самом краю крыльца.

Я медленно открыла дверь — не до конца, скользнула в щелку, и тут же закрыла, подперев ее собственной спиной.

Тори сделал шаг ко мне, но я подняла руку — не приближайся, кивнув на карабин.

— Я ясно дала понять, что меня не стоит тревожить, — холодно сказала я.

— Но… — в открытом лице парня появилась внезапная обида. — Мы всегда были друзьями. Я… Аленор… Послушай… Я… — голос Тори срывался, в светлых глазах стояло отчаяние. И мне стало его жаль. Стою напротив с карабином, словно собираюсь обороняться не на жизнь, а на смерть. А он ведь не сделал ничего плохого — всего лишь приехал к подруге поддержать в сложной ситуации. Волновался за меня…

— Что, Тори! — улыбнулась я. Улыбка, наверное, вышла вымученная и усталая. Да и мой встрепанный вид мог навести на разные мысли. Но он заслужил хотя бы разговор.

— Я знаю, кто твой жених! — выдохнул Тори.

— Откуда? — изумилась я. Пожалуй, он действительно не зря приехал… Кто предупрежден, тот вооружен.

— Об этом уже говорят в замке — за спиной твоего отца. Ты же знаешь, прислуга выясняет все первой, просто умеет молчать… Моя мать случайно слышала, как граф приказал дворецкому готовить лучшие апартаменты в западном крыле к приезду герцога Виньялли через пару недель… По всем признакам, речь может идти только о твоем женихе…

— О Господи! — вырвалось у меня. И я сильнее оперлась спиной о дверь.

Еще один удар.

Сильнее, ужаснее всех предыдущих. Сложно смириться с тем, что тебя отдают замуж. Но как принять, что родной отец сосватал меня исчадию ада?

Герцог Саворин Виньялли. Черный вдовец. Три его жены, кроме первой, не пережившей роды, умерли при невыясненных обстоятельствах. Никто не смел обвинять герцога открыто, но в высшем свете ходили слухи… что он просто замучил своих жен. Говорят, они появлялись в свете с синяками под глазами, а на коже рук и шее можно было различить шрамы… Просто женщины молчали, а высший свет опасался влиятельного герцога. Ведь всем известно, что он колдун. И руководил тем таинственным колдовским корпусом, что принес когда-то победу в войне на границе с западными землями.

Неужели моя жизнь ничего не значит для отца?! Неужели он готов отдать меня на пытку и смерть?!

Или в его прошлом произошло нечто настолько ужасное, что он согласился на подобное?!

Слезы неудержимо покатились по лицу… Я запрокинула голову, а Тори подался ко мне. Правой рукой отвел карабин, который я держала наизготовку. И быстро, порывом обнял меня, прижал мою голову к груди.

А я не могла остановиться.

Слишком больно… Я не рыдала, просто бессильно плакала. После всего — после утреннего неприятного известия, после тяжелого дня, прошедшего в борьбе за чужую жизнь, после этой, самой сногсшибательной новости, этого удара кинжалом прямо в сердце…

Даже не столько страшно, сколько больно. От обиды и осознания, что из каких-то своих соображений отец обрек меня на подобное.

Не могла остановиться… Сейчас дружеская поддержка, робкие, но надежные руки, гладящие меня по голове, были нужны. Без них никак. Я ведь живая!

Я всего лишь девушка, на которую за один день свалилось слишком много!

Знала, что для Тори эти объятия значат куда больше, чем для меня. Но не могла не принять их.

Так продолжалось несколько минут. И даже образ раненого, лежащего за дверью, отступил перед болью, слезами за саму себя и объятиями друга.

И все же я начала успокаиваться…

— Спасибо, Тори! — я отстранилась. — И прости за недоверие, за это… — я грустно кивнула на карабин.

— Я понимаю, Аля! Я всегда с тобой…

— Подожди, — горько усмехнулась я, высвобождаясь из объятий. — Все точно? Отец произнес именно это имя? Герцог Виньялли? Это не слухи, искаженные прислугой?

— Не может быть сомнений… Аленор, послушай! — в лице Тори появился пыл, решимость, как тогда на лестнице, когда он не хотел отпускать меня на охоту одну. А я как предчувствовала, что нужно ехать без него, что я встречу нелюдя! — Аленор, ты не достанешься ему! Не должна! Я не позволю!

— Как? — грустно усмехнулась я. — Соблазнишь меня, обесчестишь? Примешь за это смерть, но жених от меня откажется? Не думаю, что этот жених откажется…

— Я тоже так не думаю, — твердо сказал Тори. Потянулся рукой к моему локону, упавшему на лицо. Но отдернул руку. — Да и я никогда не пошел бы на такое… Это ведь ты! Но… Аленор, я знаю тебя, и с рождения наблюдаю за твоим отцом — графом! Если он решил, он неумолим! Да и ты тоже… Я ведь понимаю, что ты хочешь бежать…

— Да? — криво улыбнулась я.

Если бы я могла бежать…

Сейчас был бы такой удобный момент. Сейчас Тори скажет, что мы убежим вместе, будет помогать. И не спорю — вдвоем у нас больше шансов.

— Я знаю тебя с детства! Ты попробуешь убежать до его появления! Прошу тебя… — в его лице появилась мольба вперемешку с решимостью. — Не уезжай одна! Я последую за тобой…

— Как кто, в каком качестве? — спросила я. — Хочешь, чтобы мы убежали и стали… парой? Где-нибудь там…

Зря я это сказала. Мои слова задели Тори, его щека дернулась от досады.

— Нет, Аленор, — твердо сказал он, сглотнув обиду. — Я ведь знаю, что ты… не… Что относишься ко мне по-другому. Я поеду с тобой, как слуга, как друг, как защитник. Я даже придумал, как именно мы можем уехать, прямо сейчас… Я видел тех двоих, что отец отправил за тобой — они коротают ночь у костра неподалеку отсюда. Но меня они не видели. Знаю, что мой отец по приказу графа организовал несколько застав по периметру леса — как раз на случай твоего бегства. Но я слышал, где они… Мы сможем объехать их! А вещи и еду возьмем из домика… — Теперь Тори говорил быстро, отчаянно, уговаривая меня.

…И я бы согласилась, если бы не раненый нелюдь… Это было бы решением как раз по мне.

Мысли заметались в голове, как вспышки молний. С полминуты я молчала.

Как мне объяснить другу и влюбленному в меня мужчине, что я не могу уехать сейчас? Как объяснить странное решение, которое я приняла?

Части меня хотелось довериться Тори целиком. Рассказать все, понадеявшись на его милосердие. Ведь в детстве он был бы счастлив найти в поле нелюдя и помочь ему! Это было бы интересной игрой…

Но это в детстве, заныла интуиция у меня внутри.

Заныла — потом завопила. Тори не поймет… Может быть, по моей просьбе, он не побежит докладывать графу о случившемся. Но…в нем проснется ревность. И рано или поздно не доведет до добра… Причем скорее рано, чем поздно. Например, Тори может просто добить раненого — ради моей безопасности.

Я подняла руку останавливающим жестом.

— Постой, Тори! Хорошо, эти посты мы объедем. Но дальше? Сколько мы сможем проехать, прежде чем нас остановит первая же королевская застава? Ты понимаешь, что нельзя планировать побег с наскока!

— Но потом будет поздно! — испугался Тори. И разумом я была с ним согласна.

— Нет, Тори! — остатки слез высохли, и я снова могла говорить решительно и спокойно. — Мы поступим по-другому.

— По-другому никак, нельзя терять ни секунды!

— Можно и нужно. Завтра я вернусь в замок и сделаю вид, что согласилась со своей судьбой. Изображу покорность. Ты же… Тори, придумай любой повод, чтобы уехать… Отправишься с письмом к моей двоюродной тетке в Сурнее. Она всегда благоволила ко мне, но враждовала с отцом. Вспомни… Есть древний закон, согласно которому старейший в роду может воспрепятствовать женитьбе, неугодной ему. Старейшая в нашем роду — тетя Асламбэ. Никто давно не пользуется этим законом… Но он не отменен! Тетя укроет нас на время. А если что, сможет даже воззвать к правосудию короля, сославшись на старинный закон! Привезешь мне ответ от нее. Тори, помоги! Я ведь могу доверять только тебе! А уедем мы накануне приезда жениха. Или даже после его появления…

— Но все это слишком рискованно… — в голосе Тори появилось сомнение. Да, мои слова звучали разумно. Куда разумнее его. Если прикинуться паинькой — но не слишком уж покорной, чтобы не было подозрительно — заставы у леса ослабят, и в целом будет меньше охраны и слежки.

— Нет, слишком рискованно то, что предлагаешь ты. А то, что говорю я — разумно.

С минуту Тори думал… Потом схватил меня за руку:

— Верь мне, Аленор! Я поеду к твоей тетке и уговорю ее… Чего бы мне это не стоило!

— Тогда сейчас отправляйся обратно в замок, пока тебя не хватились. Придумай повод уехать на пять-шесть дней. А утром я вернусь в замок и дам тебе письмо для тети.

— Я останусь с тобой до утра! — решительно заявил Тори. — Аль! Ты измучена, ты переживаешь… Я буду караулить твой сон…

— Ты с ума сошел?! — я в притворном ужасе уставилась на него, сверкнула глазами. — Одно дело вместе охотиться, другое — ночевать вдвоем под одной крышей! Я все еще юная мирри! Довольно того, что мы проведем в дороге столько времени наедине, что на моей репутации можно будет ставить крест… Поэтому прошу — хотя бы сейчас — удались, пожалуйста!

Тори изумленно и испуганно смотрел на меня, вероятно, раздумывая, не сошла ли я с ума. Раньше таких речей от меня никто не слышал. Меня мало волновала репутация. И я всегда слишком много времени проводила с мужчинами.

— Хорошо, Аль… Не сердись, — тихо сказал он. — Сейчас я уеду. Я обещал, что ты можешь рассчитывать на меня. Значит можешь — во всем!

Вскоре я смотрела ему вслед — как Тори вскочил на коня, как блеснули шпоры, и лунный свет заиграл на его голубоватом плаще…

Почему мне кажется, что он уносит последние ноты моей прежней жизни?

Глава 5

Войдя обратно, я обессилено упала в кресло возле кровати.

Слишком много для одного дня. Слишком! Во что я ввязалась? Я посмотрела на раненого с легкой неприязнью.

Все из-за него.

Вернее, из-за моего странного решения во что бы то ни стало спасти ему жизнь. Могла бы уже скакать с Тори через подсвеченные луной лесные дебри навстречу новой жизни!

Кстати, идея с теткой ведь верная. Тетя Асламбэ с радостью укроет меня. Странно, что раньше не вспомнила о ней. Одной мне не устоять в борьбе за свою судьбу. Нужен могущественный союзник. И эта старая властная женщина, строгая, но по-своему добрая, может оказаться главным из них.

К тому же услать Тори на первые дни выздоровления незнакомца очень важно. Так же важно, как выторговать у отца право находиться в домике до приезда жениха…

Только вот сил думать уже не было…

Я в последний раз поднялась. Это было сложно, голова кружилась, меня пошатывало.

Сейчас бы ванну… горячую. Задремать в ней. И чтобы потом кто-нибудь сильный и заботливый поднял меня на руки и отнес в постель… Мечты. Сейчас все наоборот — ты должна позаботиться о чужой жизни.

Мужчина спал. Казалось, все тревоги оставили его. Лицо разгладилось. Стало юношески чистым. Удивительно для зрелого мужчины. И моя неприязнь ушла, оставив место чувству, похожему на нежность.

Я не выдержала и провела ладонью по смуглой щеке.

Ох… зря я это сделала!

Рука незнакомца дернулась и быстро накрыла мою руку у себя на щеке, прижимая к ней.

Словно не желал меня отпускать. Это было… неожиданно приятно. Моя кисть оказалась зажата между горячей ладонью и горячей щекой. И это было как-то так… надежно. Удивительно надежно.

Какой же ты окажешься, когда очнешься?! Может быть, мне стоит рассчитывать на тебя, а не строить опасные планы о побеге к тетке?! Может быть, ты тот, кто взял бы меня на руки после ванны…

Стоп! Аленор, остановись!

Словно отвечая на мои мысли, мужчина еще крепче прижал мою ладонь к своей щеке. Так что не вырваться.

А мне вдруг стало смешно.

— Ну, поспать-то ты мне сегодня дашь!? — рассмеялась я. — Право слово, вон какой большой и тяжелый, а как маленький ребенок!?

Не знаю, услышал ли он, понял ли, но рука неохотно отпустила мою. Впрочем, мне ведь тоже не хотелось, чтобы отпускал. Просто нужно поспать…

Бросила последний взгляд на незнакомца и отошла к дивану. С него хорошо видно раненого. Если что, я проснусь… И свалилась, как подкошенная.

Как заснула — не помню. Помню лишь, что на границе сна я наконец подумала о самом главном…

Отец продал меня герцогу Виньялли. Почему? Что заставило его?! Это должно быть нечто ужасное, экстраординарное…

Ведь мой отец — не чудовище и не негодяй. Он человек чести. Он холоден, но благороден. И он любит меня… Знаю, что любит. Причем больше, чем сестер. Ведь я была подле него все эти годы, он не отослал меня ни в пансион, ни в столицу. Отец очень любит меня…

И он не совершил бы подобного, если бы для этого не было серьезных и страшных причин.

С этим осознанием я улетела куда-то в ночь…

***

Утром все видится в ином свете. Просыпаешься и как будто трезвеешь. Так и я сначала не сразу поняла, где нахожусь. А затем в изумлении уставилась на мужчину в моей кровати.

Н-да… И во что такое я вляпалась!? А вслед за этим пришло осознание, что моя жизнь изменилась. Что сейчас все висит на волоске.

За ночь он ни разу не проснулся, не застонал, не захрипел. Так и спал, словно младенец. Поэтому и я проспала до девяти утра.

Взглянув на часы и осознав, сколько времени, я вскочила, как солдат. Если не хочу вызвать подозрения, я должна срочно вернуться в замок! И поговорить с отцом. Узнать все детали и выторговать для себя две недели полной свободы. Только так я смогу ухаживать за раненым, который наверняка скоро начнет приходить в себя…

Перекусила вяленым мясом и хлебом. Проверила повязку, вроде бы все в порядке, даже не протекла за ночь.

— Потерпи, ладно?! Я вернусь очень скоро… Дай мне несколько часов!

Раненый, конечно, ничего не ответил. Но у меня возникло стойкое ощущение, что он меня понял. Совсем с ума сошла, подумала я. Разговариваю с тем, кто без сознания и ничего не может ответить.

И пулей вылетела на улицу.

На выезде из леса я встретила двоих из отцовской гвардии, видимо, присланных на смену тем, кто был вынужден провести ночь в лесу. Приветливо помахала им рукой, подъехала, сообщила, что держу путь домой, и предложила ехать вместе. Они переглянулись — видимо, не рассчитывали, что все окажется так просто. Наверное, думали придется ловить меня по болотам…

В замке я взлетела по лестнице к себе, на скорую руку помылась и привела себя в порядок с помощью Дианы. Ее глаза были расширены от страха — такой резкой и собранной она меня еще не видела.

— Мирри Аленор, что случилось?! — тихо спросила она.

— Говорят, прислуга узнает все первой. Думаю, ты уже знаешь. Отец выдает меня замуж, — усмехнулась я.

Диана виновато опустила светловолосую голову.

— Да, мирри… Но вы ведь возьмете меня с собой?

«Похоже, она еще не слышала, кто мой жених», — подумалось мне. Иначе не стала бы проситься.

— Не уверена, что ты захочешь этого, когда увидишь моего жениха, — усмехнулась я. — Но спасибо за преданность…

И пошла к отцу. Оставалось надеяться, что он не видел из окна мой неубранный вид, когда я только вернулась, и не заподозрил ничего лишнего.

Отец ждал меня в кабинете. Стоял возле стола и ждал. А когда я вошла, сам придвинул мне кресло.

В его глазах стояла все та же боль. Но у меня создалось впечатление, что он немного успокоился. Может быть, сам принял неизбежность того, кто должно произойти…

— Рад, что ты вернулась, Аленор, — сказал он нейтральным тоном.

— Я должна узнать все детали, отец, — так же спокойно ответила я.

— Ну что ж… — он указал на графин с соком на столе, и я налила по стакану ему и себе. — Насколько я понимаю, ты уже узнала, кто твой жених.

И опустил глаза.

Мое спокойствие словно ветром сдуло.

— Почему вы так решили?! — изумилась я.

— Дети… — грустно улыбнулся он. — Вы, дети, такие наивные. Думаете одним махом переиграть опытных вояк и старого графа. Я знаю, что этот мальчик… Тори… приезжал к тебе ночью. Нужно иметь мужество, чтобы поехать к темпераментной молодой мирри, обещавшей пристрелить любого, кто к ней подойдет. И вопреки запрету своего сюзерена.

— Что с Тори?! — я остро посмотрела на отца, а в груди забилась тревога. О чем еще отец знает, кроме визита Тори? Отдать должное смелости гвардейцев отец готов всегда, что не отменяет наказание.

— Под стражей. Не в подземелье, не волнуйся. Просто в камере под охраной. За то, что предлагал тебе побег.

Я выдохнула. Не самое страшное для Тори. Только вот наш с ним план, который даже начал мне нравиться, ведь за две недели мой раненый точно выздоровеет, и я смогу бежать, летел теперь ко всем чертям.

— Что его ждет?

— То же самое, что тебя — заключение в замке. Если, конечно, вы не образумитесь и не оставите свои детские попытки сбежать. Кстати, я написал Асламбэ, что вопреки нашей с ней давней вражде, прошу не вмешиваться, потому что речь идет о вещах, касающихся даже нее.

— Так значит, эти двое, которых ты послал за мной, все слышали? — горько усмехнулась я. И даже восхитилась про себя умом отцовских гвардейцев.

— Разумеется, Аленор… — отец внимательно посмотрел мне в лицо. — Пойми… Может быть, я не был лучшим отцом на свете и не дал тебе того тепла и понимания, что стоило. Но я всегда внимательно наблюдал за тобой, за твоими талантами и успехами, за движениями твоего доброго сердца… Я знаю тебя. Знаю, с кем ты дружишь, кто любит тебя и интересуется тобой. И я предполагал, что этот мальчик обязательно поедет навестить тебя. Мне пришлось распорядиться, чтобы охрана пропустила его, сделав вид, что ему удалось проехать незамеченным. А потом незамеченными остались они — когда вы с Тори разговаривали ночью у домика. Мне передали каждую деталь вашего разговора. И…

— Что, отец? — мне неожиданно захотелось плакать. Вот так… Думаешь, что ты очень умный, что можешь переиграть тех, кто опытнее тебя. А на самом деле мы с Тори лишь парень и девушка, беззащитные в своей юности. Но, разумеется, я сдержалась.

Довольно слез, что я пролила вчера.

Сегодня пришло время узнать всю правду и принять окончательные решения.

— Я должен отдать тебе должное, — улыбнулся отец. — Не ожидал, что ты будешь заботиться о своей репутации, что девичья честь так важна для тебя. Я боялся, что моим людям придется за шкирку оттаскивать парня от молодой графини.

— Это мой долг, отец. Может быть, я не стремлюсь выйти замуж за неведомого жениха, — ответила я спокойно. Но внутри все рвалось от страха, что отец догадался, откуда такая принципиальность. — Но моя честь достанется лишь моему мужу. А ночевать под одной крышей с молодым парнем могло бы бросить тень на мою репутацию. Несмотря на то, что я полностью доверяю и Тори, и себе.

— Отлично. Если честно, мне кажется, за эту одинокую ночь ты стала взрослее… — задумчиво заметил отец.

— Возможно. Тогда, наверное, я могу наконец узнать, как вы решились сосватать вашу дочь мужчине, чью репутацию можно назвать зловещей?

— Можешь, — отец замолчал. — Я тоже провел тяжелую ночь. И сейчас я… я думаю, что смогу сказать тебе правду… Хоть после этого… — ясные светлые глаза отца вдруг сверкнули пламенем, как будто вся боль, что сидела внутри него, начала вырываться на свободу, и теперь жгла и его, и меня… — После этого ты меня возненавидишь!

Несколько мгновений мы молчали. И я не выдержала — опустила голову под его горящим, полным отчаяния, взглядом. Жалость во мне боролась с обидой, с гневом, что мою судьбу сломали давным-давно. Боролась и победила.

— Нет, отец… — медленно и тихо, но ясно сказала я. — Я постараюсь понять и не возненавидеть вас. Это тоже мой долг… Как дочери. Я должна понять, почему вы приносите меня в жертву садисту и колдуну.

При последних моих словах отца передернуло. Он снова долго, неотрывно смотрел на меня. И мне даже стало стыдно за свою прямоту… Впрочем, я ведь имею на нее право. Это моя жизнь должна превратиться в ад с таким мужем.

Наконец отец залпом выпил стакан сока, прокашлялся и начал…

— Аленор, это произошло в те времена, когда я только-только женился на твоей матери. Мы много раз рассказывали вам, своим дочерям, что вскоре после свадьбы меня призвали в гарнизон, на границу Айтмаре — вампирской страны. Эти твари атаковали нас, разоряли приграничные деревни, весь запад страны стонал от их нашествий… Я должен был руководить гарнизоном на северо-западе. А вдоль всей границы постоянно курсировала «колдовская эскадрилья» герцога Виньялли, как самая мощная сила против нечисти. Нередко они появлялись и у нас — после этого мы переходили в атаку. Я своими глазами видел, на что способен колдовской огонь тех немногих, кто одарен потусторонними талантами… В итоге эта эскадрилья и принесла победу в войне. Так же как королевские колдуны когда-то способствовали образованию полосы туманов на границе с драконами…

— Там ты и познакомился с герцогом? — спросила я.

— Да. После одной крупной победы они надолго остались на постой в нашем гарнизоне. Когда на войне все спокойно… бывает, солдаты отдыхают, даже выпивают, играют в азартные игры… И вот многие из нас сдружились с подчиненными герцога. А я… я неоднократно обедал и ужинал с ним, мы вместе ходили на стрельбище, в общем, почти подружились… Правда, я и тогда ощущал, что с ним не стоит особо сближаться. Неприятных слухов о нем еще не ходило, его репутация была безупречна. Но было в нем нечто… холодное и гнилое. Словно особый запах…

Отец замолчал и налил себе еще сока.

— И что произошло? — спросила я мягко, ощущая, что говорить ему все сложнее. Видимо, мы подошли к тому самому…

— Солдаты любят азартные игры. Особенно игру в «терси». Ты знаешь ее — фигуры движутся по клеточкам игрового поля, делая столько шагов, сколько ты выкинешь на палочках «терси». И однажды вечером мы с герцогом Виньялли присоединились к двум лейтенантам, игравшим в нее. Я играл очень хорошо, фортуна благоволила мне… И мы с герцогом быстро обыграли их обоих. Остались вдвоем… Друг против друга. И вот тут началась настоящая игра…

— Вы проиграли ему нерожденную дочь? — изумилась я.

— Нет, Аленор, не так все просто… — горько усмехнулся отец. — Но смысл ты уловила верно… Я не мог остановиться, играл, словно кто-то внушал мне не прерывать состязание. Несмотря на то, что проиграл все свои ценные вещи, потом фамильный замок… Потом, когда у меня ничего не осталось… я проиграл ему… — на мгновение его голос сорвался, но отец сглотнул и продолжил через силу. — Свою молодую жену. Твою мать…

— Что?! — я опять словно получила пощечину. — Вы проиграли любимую женщину? Но как это возможно? Как вы могли поставить на кон свою жену?

Отец с болью взглянул на меня.

— Да, Аленор, я проиграл твою мать. Я был как в тумане, словно околдован… А… может быть, так оно и было. Впрочем… это не оправдание. Ничто не может оправдать меня. Когда у меня ничего не осталось за душой, он предложил мне поставить на кон мою красавицу жену. Если проиграю, то по долгу чести я должен отдать ее ему в любовницы — насколько он захочет. И я согласился… Фортуна благоволила герцогу Виньялли, — с полной боли усмешкой закончил отец.

— И…? — я просто не знала, что сказать. То, что я услышала, вдавило меня в кресло.

Раскатало и расплющило. И в тот миг мне казалось — навсегда.

Глава 6

Незнакомец в охотничьем домике

Я медленно выплывал из забытья. Вернее, из кружащего вихря картинок — ярких и реальных. Глаза еще не открылись, да и сознание возвращалось ужасающе медленно.

Я ничего не помнил, и это убивало.

Впрочем, нет… Кажется, мы сражались. Долго, упорно. Он пересек полосу туманов, и я последовал за ним в азарте борьбы. Мы долго летели на запад. А потом…

Так и не в силах открыть глаза, я дернул рукой к груди. Пощупал онемевшими пальцами. Мою грудь покрывала плотная повязка. Сухая и чистая. А под ней…

Билось сердце.

Я изумленно замер. И непослушные веки наконец пошли вверх. Я окончательно очнулся. Оставалось осмыслить, где я нахожусь, и… признать, что я жив.

Это невозможно, но я жив.

Кто-то спас меня — нашел, привез в это убогое помещение с деревянными креслами и камином. Обеззаразил рану — я ощутил терпкий запах лечебных трав, наложил повязку. И…

Нет, этого не может быть, если только…

Сердце под тугой повязкой забилось быстрее. Удивительно, но это было правдой. Я лежал на кровати в неизвестном помещении, живой, можно сказать, выздоравливающий. И у меня билось сердце. Билось!

А все вокруг пропахло травами и женщиной. Душистой женщиной, как сирень. Тот же запах, что преследовал меня в последних видениях.

В них была светловолосая девушка с сильными, но мягкими руками. Она склонялась надо мной, пыталась перевернуть меня — откуда ей взять столько сил! Она пахла, как раннее лето моего детства. И мне хотелось удержать ее… Я хватал ее руками, но она ускользала. И я отпускал, ведь удержать — значило уничтожить.

Женщина, меня спасла женщина. Может быть, не профессиональная целительница, но она сделала все что могла. Ничто не могло спасти меня, но она это сделала. А значит, она…

Я глубже вдохнул ее запах и попробовал нащупать нити ее энергии — куда девушка ушла, где находится. Попробовал ощутить ее разум.

Магия и телепатия давались с трудом. Я почти потерял сознание, когда где-то вдалеке нащупал ее разум. Взволнованный, но светлый и теплый…

Хорошая, подумалось мне. Смелая…

Связь с ней — призрачная от того, что у меня почти не было сил — ускользнула. И я с досадой провел рукой по лбу. Мне нужен контакт с этой девушкой, чтобы понять…

Я однозначно должен был умереть. Если только она не… Вот это я и должен выяснить.

Аленор

***

Как такое возможно? Вот это все, чудовищное, что рассказывал отец!

Все детство я видела, что он любит мою мать. Он мог быть строг с дочерьми, мог не проявлять отцовского тепла. Но во взгляде, устремленном на маму, всегда была нежность. Он исполнял любые ее желания, присылал ей букеты цветов почти каждое утро, сидел подле нее, когда она заболела воспалением легких…

Как он мог поставить на кон женщину, которую так любил?! Мою маму — почти святую… добрую, замечательную женщину! Ласковую, милую… Самое лучшее мое воспоминание…

Я сжала руками подлокотники кресла. Хотелось вскочить и запустить в отца кувшин из-под сока. Осыпать проклятиями…

— Ну вот и все, Аленор, — грустно усмехнулся он, видя мое побледневшее от гнева лицо. — Ты ненавидишь и презираешь меня…

Я выдохнула. Нет, отец. Я не добью тебя. Не добью.

Эта историю всю жизнь жгла тебя изнутри. Мучила, терзала. Из-за нее все — моя временная свобода, твое невмешательство в мою жизнь, твое одиночество после смерти мамы… Все из-за нее. Эта история и так убивает тебя.

Я не буду добивать тебя, отец.

— Я постараюсь думать, что вы были одурманены, околдованы герцогом, — сказала я, пытаясь вернуть лицу спокойствие. — Я верю, что так оно и было. В противном случае вы не могли бы так поступить…

Отец в немом изумлении уставился на меня.

— Ты… ты мудрая, Аленор… Как твоя мать, — тихо сказал он. — И я не стою вас обеих…

— Так что было дальше? — спросила я.

— А дальше… Аленор, я пытался свести все к шутке. Не может же влиятельный герцог принять за чистую моменту обещания, данные в угаре игры. Но герцог все принял всерьез… Потом я валялся у него в ногах, умолял забрать все, но не требовать от меня отдать ему мою Карию. Ведь твоя мать уже носила нашего первого ребенка… Разве пережила бы она подобное?! Став нищим, я умолял бы ее расторгнуть наш брак и вернуться к родителям, согласен был обречь себя на разлуку с ней и нашим нерожденным ребенком, лишь бы им не пришлось пережить все тяготы жизни в нищете с опозоренным отцом… Не знаю, может быть, герцогу понравилось мое унижение. А может, он решил, что перспективнее посадить меня на длинный поводок, — отец вновь горько усмехнулся. — Так он и сделал. Он заставил меня подписать договор о том, что сейчас он оставляет мне все мое, но я должен отдать за него свою дочь, когда и если он попросит… Я подписал это соглашение. Как он просил — кровью. Тогда я был готов на все.

— И что…? — тихо спросила я. От этой невозможной истории у меня закружилась голова. Я усмехнулась самой себе. Вот что такое истинные сложности, настоящая боль и трагедия. Узнать подобное.

Да, знание может быть самым горьким, самым болезненным в нашей жизни. Насколько проще было жить и не знать об этом!

— Герцог свернул соглашение в трубочку, убрал за пазуху. Он был страшно доволен. Видимо, решил, что заключил удачную сделку. Вообще, Аленор, сейчас я думаю… не планировал ли он именно так провести эту «игру». Выиграть, поставить передо мной невыполнимые условия, а потом получить договор на будущее. В те времена герцог не был женат. Первая его жена умерла в родах. А до второй дело еще не дошло. Все страшные сплетни о герцоге появились позже. И, честно скажу тебе, я успокоился. Когда там еще моя дочь достигнет соответствующего возраста? А, может, у меня буду рождаться одни мальчики… Да и стать герцогиней Виньялли, возможно, не самая плохая участь для юной аристократки. И что с того, что я подписал соглашение, пусть даже кровью… Пройдет время, и ни я, ни герцог не вспомним о нем… Правда, Виньялли предупредил меня, что теперь у него в руках образец моей крови. И если вдруг, когда придет время, я откажусь выполнить условие… то умрут все мои родственники, все, кто связан со мной по крови или состоит со мной в особой близости… А потом круг сузится, и умру я…

— Отец, но неужели вы верите в это?! — воскликнула я. Узнав о договоре, о том, что моя мать не досталась зловещему герцогу, я немного успокоилась. Если все держится на честном слове отца, то с этим еще можно побороться! Может быть, воззвать к королю, настаивая, что когда-то герцог околдовал отца во время игры. А в проклятья я не верила. Почти не верила…

— Я и не верил, Аленор. У меня рождались одни дочери. Иногда холодок пробегал, когда я бывал в столице и слышал сплетни о герцоге Виньялли и его новой супруге… Ее неоднократно видели заплаканной, изможденной, нервозной… По высшему свету поползли слухи, что герцог издевается над ней, запирает в подвале и прочее… «Но даже если так, то герцог уже женат», — думал я и успокаивался. А потом она умерла… Герцог носил траур не дольше месяца. После чего потребовал от меня исполнения договора. Твоей старшей сестре Алис как раз исполнилось шестнадцать, она вошла в возраст «юных невест». Виньялли захотел ее в жены. И… я не мог отдать нашу Алис, такую юную, совсем нежную, этому страшному человеку! Я отказал. Я снова пытался отшутиться… говорил, что невозможно воспринимать всерьез подобные выходки молодости. Герцог лишь усмехнулся и сказал, что активирует проклятие. Я ответил, что не верю… А когда вернулся домой от него… Дальше ты знаешь, что было. Твоя мать внезапно заболела воспалением легких. И ее не смогли вылечить ни лекари, ни вызванный из столицы маг-целитель. Болезнь унесла твою мать за четыре дня. А как только мы похоронили Карию… заболели обе твои сестры — Алис и Мира, да и у тебя появилась непонятная слабость… Неизвестная хворь поселилась в нашем семействе. И я поверил в проклятье.

Слезы потекли у меня по щекам. Вот значит как… Совпадение? Или действительно проклятие?

— И что? Ты уговорил его повернуть все вспять? — спросила я сквозь слезы. — Ведь мы с сестрами живы…

— Да, я поехал к нему. Снова валялся у него в ногах и молил отменить проклятие. Герцог же усмехнулся — мол, поздно, проклятие уже работает, а он больше не желает Алис, уже выбрал в жены другую девушку. Я предлагал ему забрать мою жизнь, наказать за невыполнение договора, но пощадить моих детей. Я и так уже потерял любимую жену, и жизнь перестала для меня что-либо значить. Странно… но в лице герцога тогда что-то дрогнуло, — отец прищурил глаза, погружаясь в воспоминания. — Ему понравилось, что я предложил свою жизнь взамен вашей… И он предложил мне новый контракт. Он приостанавливает действие проклятия. А я должен отдать за него свою младшую дочь, если он вновь останется вдовцом и попросил в жены тебя. Ведь две другие дочери к тому моменту наверняка уже должны выйти замуж… Младшую же я имею право выдать за другого, лишь если он не потребует тебя до твоего двадцатилетия. Сама понимаешь, Аленор, у меня не было другого выхода… Не подпиши я этот новый договор, и вас всех уже не было бы в живых… Плачь, девочка моя… Ты это можешь, в отличие от меня! — отец вдруг подался ко мне и впервые в жизни начал стирать слезы с моего лица. Даже в детстве он не делал ничего подобного. — И ненавидь меня! Я это заслужил! Ненавидь — не жалей!

— Нет, отец… Вы достойны именно жалости, а не ненависти. Молодым вы совершили ошибку… даже не знаю, насколько по своей воле. И она уже наказала вас, почти сожгла изнутри… Теперь я понимаю, к чему было все это, — сказала я, глядя ему в глаза. — Моя свобода, возможность делать, что хочу. И что вы обещали до двадцати лет не отправлять меня в столицу. Понимаю, вы надеялись, что Виньялли не останется вдовцом. Или что просто не попросит меня в жены… Я все понимаю! Но что же нам делать!?

— Принести эту жертву, Аленор, — подчеркнуто спокойно ответил отец. — Если ты и я не принесем ее, то умрут все. Моя жизнь ничего не значит… Но, представь себе, умрут твои сестры, твои маленькие племянники… — при этих его словах у меня в голове возникла картинка.

Мои племянники — две девочки и один мальчик, дети Алис, и парни-близнецы, рожденные Миры, бегают по полянке у нас в саду. Я любила играть с ними, когда сестры приезжали погостить в замок, или во время своих редких поездок в столицу. И вдруг налетает черный ветер, подхватывает малышей, кружит… Потом отпускает — и они падают на землю мертвые. А я кидаюсь к одному, к другому… Тормошу, умоляю очнуться. Но дети мертвые и бледные, их кожа все больше холодеет. Черный вихрь проклятья унес их. Моих племянников, веселых, невинных детей!

Наш род прервался. Больше никого не будет.

Ведь тот же ветер за сотню километров от нашего сада подхватывает тетю Асламбэ и всех ее родных… Мы связаны по крови, значит, и их коснется проклятие.

— Все умрут. Я умру последним — пережив смерть всех родных и близких… Аленор, я поставил тебя перед фактом… Но сейчас… Я прошу тебя! — отец вдруг поднялся, а я заметила, что его шатает. Слишком разволновался, рассказывая все это. Не хватил бы его удар от таких потрясений… Неожиданно он рухнул передо мной на колени. — Аленор, прошу тебя! Принеси эту жертву вместе со мной. Спаси их жизни!

«Одну жизнь я только что спасла!» — пронеслось у меня в голове. Только вот толку для меня? Для меня лично?! Неужели я сама уже ничего не значу. И моя судьба — отдать себя на муку и пытку ради родных… Умереть молодой, не познав счастья взаимной любви, наслаждения близостью с мужчиной, счастья интересной, но спокойной жизни.

— Встаньте, отец… — я кинулась поднимать его. — Я принесу эту жертву вместе с вами. Только…. Я хочу понимать, что меня ждет. И еще… у меня есть условия.

Глава 7

Отец словно не поверил своим ушам. Да и я не до конца верила, что произнесла приговор самой себе. Вот так сам выбираешь себе судьбу, потому что не можешь по-другому. Чтобы спасти жизнь своим родным и этому незнакомцу в домике…

Какой бы ошарашивающей ни была история и как бы шокирована ни была я своим решением, но в душе билась и иная тревога. За моего нелюдя. Он ведь один, никто не может ему помочь… Некому за ним ухаживать. А мне даже не удалось напоить его — когда я уезжала он еще был без сознания.

Нужно спешить…

Я вопросительно посмотрела на отца, а он снова сел в кресло. В его лице стояла боль и… облегчение. Принести в жертву одного своего ребенка, чтобы спасти других… Это нелегко.

Но он понимает, что одна жизнь не так важна, как многие жизни.

— Аленор, послушай, — сказал он. — Если бы все было совсем ужасно… Может быть, я позволил бы тебе сбежать. Ты не представляешь, что значит поступать подобным образом с родным ребенком! Резать себе душу по живому! Но… Я думаю тебя вряд ли ждет участь его предыдущих жен. Оба сына герцога, оба его возможных наследника погибли в недавней стычке у границ. Наверное, нельзя до бесконечности сеять зло… Возмездие нашло и его. И, я думаю, он хочет жениться снова, чтобы молодая жена родила ему наследника, а лучше нескольких… Поэтому вряд ли он поставит под угрозу твою жизнь и здоровье…

— Пока я буду нужна как мать его детей, — усмехнулась я. — А что потом?

«Впрочем, потом может быть и не важно…» — подумалось мне. Потом я, возможно, и сама не захочу жить, устав под гнетом немилого брака.

— Надеюсь, он умрет прежде, — с жесткой усмешкой сказал отец. — Ты молода, у тебя есть шансы пережить его.

— Вы успокаиваете себя, отец, — сказала я. — Но, возможно, в чем-то вы правы… В любом случае, вы понимаете, что у меня осталось меньше двух недель нормальной жизни? А потом начнется ад? Зная все это, я даже не смогу смотреть в глаза этому «жениху». Мне тут же захочется плюнуть в его высокомерную рожу!

— Как ты разговариваешь, Аленор! — поморщился отец.

— Соответственно ситуации, — с горькой улыбкой добавила я. — Может быть, если я ему не понравлюсь… он откажется. Я ведь могу произвести плохое впечатление?

— Попробуй, — так же горько ответил отец. — Только боюсь, этот колдун умеет читать в людских сердцах… Какие условия, Аленор? Что я могу для тебя сделать…

Я выдохнула.

— Отец, я прошу лишь об одном… У меня осталось тринадцать дней… Позвольте мне прожить их полностью, как я хочу… Дайте полную свободу. Без слежки и охраны. Я почти не буду появляться в замке — хочу провести последние дни в любимом домике, на лоне природы… Прошу. Уж это-то вы можете мне дать…

Отец грустно посмотрел на меня.

— Знаешь, какая была одна из причин, что я разрешил тебе заниматься всем этим: учиться фехтованию, основам рукопашного боя, охотиться наравне с мужчинами? Почему дал тебе все это и свободу? Я хотел, чтоб ты выросла сильной. И чтобы, если судьба не минует тебя, ты могла постоять за себя… Даже в самом буквальном смысле. Конечно, я дам тебе еще две недели свободы… Обещаю. Только прошу — приходи ко мне иногда… Я должен видеть тебя в эти… наши последние дни. И прости меня, Аленор… Если можешь — прости…

Несмотря ни на что мое сердце забилось от радости. Я смогу выходить своего «нелюдя». Он не останется один.

— Благодарю, отец. И… отпустите Тори. Вы ведь понимаете, что теперь мы никуда не побежим…

Ведь я не смогу убежать и обречь на смерть своих близких. Не смогу. Цепи проклятья сковали не только отца, но и меня.

Я усмехнулась про себя — жестко. Как отец. А что еще делать? Больше ничего не остается. Только дожить отведенные мне две недели, дыша полной грудью. И спасти еще одну жизнь — ту, что ждет меня в домике неподалеку.

Незнакомец в домике

***

Я попробовал встать. Подтянулся на руках выше, сел… Но понял, что это дурная идея. Голова кружилась, словно я был впервые обратившимся ребенком, пытающимся совершить «тройное пике».

Да и сил резко не стало. Просто как котенок. Противно.

Я обреченно откинулся на подушку, заботливо подложенную мне под голову таинственной спасительницей.

А чего я хотел? От таких ран не выживают. Вряд ли девушка, которая притащила меня сюда, поняла, что ей удалось сделать. Вряд ли она знала, каким на самом деле было мое ранение.

Память услужливо представила последнее, что я видел, прежде чем неимоверная боль скрутила меня. Огромная когтистая лапа, подобная моей собственной, у моей груди, вспышка — очередная молния, которой я пытался защититься, и нечто выворачивающее мою грудь… Даже не больно, просто жизнь вывернули, вырвали из меня…

…Брызги синей крови, еще одна вспышка — и я лечу вниз, добитый его молнией. А потом резкая боль и темнота…

Застарелая ненависть свела мою грудь, и в ней засвербило. Я не оставлю это так. Он не ожидает, что я выжил, а значит, у меня есть шансы отыграть все обратно.

Я злорадно улыбнулся. Рано хоронить врага, даже если нанес ему смертельный удар. Мой противник не удосужился проверить, умер ли я. Не удосужился добить… Он выиграл раунд.

А я должен выиграть войну.

И тут из-под двери потянуло сквозняком. Свежий воздух смешался с запахами комнаты, и в мои ноздри вновь ворвался аромат моей спасительницы.

Девушка, молодая девушка. Но удивительно зрелая.

Отчаявшись встать, я решил потратить немногие свои силы, наблюдая за ней. Ниточку к ее разуму я теперь ощущал хорошо. Единожды нащупав, уже не мог потерять.

Девчонка была в смятении, сильные, выворачивающие душу чувства заполнили ее. Странно, но мне захотелось как-то помочь ей… Я потянулся сильнее, чтоб передать ей импульс спокойствия. Спасшая меня заслуживает такую малость…

Но, конечно, на это сил уже не хватало. И я ощутил досаду. Без магии и истинной, глубокой телепатии чувствовал себя непривычно, пусто.

Зато связь с девушкой стала еще крепче.

И я увидел ее…

Красивая, ничего не скажешь.

Грация молодой дикой кошки и изящность юной девы. Тонкие изгибы, подчеркнутые… мужским костюмом. Высокая грудь, упругие бедра. Светлые волосы…она быстро убирала их руками наверх, закалывая крупными блестящими заколками. Лицо с правильными, летящими чертами, решительная складка губ — не слишком пухлых, но и не тонких. Губы приоткрылись, она то ли улыбнулась, то ли усмехнулась… Очень грустно, но блеснули ровные влажные зубы…

У меня вдруг резко засосало под ложечкой. То ли от голода, то ли от того, что это грациозное существо было далеко… Не слишком, но далеко. Хотелось увидеть ее прямо сейчас, здесь. Физически ощутить присутствие.

И имя у нее красивое. Достойное моих соотечественниц.

Если она та, что я думаю, то, по крайней мере, выглядит соблазнительно. Мое горячее естество уже сейчас тянулось к ней.

Аленор

***

Хотелось броситься во двор, оседлать Перрино и во весь дух скакать в домик. Но несмотря на подаренную отцом свободу, я понимала, что лучше не вызывать подозрений. Сердце рвалось от тревоги за незнакомца.

Нет, сердце рвалось от всего сразу!

Просто отсрочка «смерти» давала вдохнуть глубже, и мысли о нем выходили на первый план.

Моя трагедия потом. А спасение его жизни — сейчас.

Я приказала срочно собрать провизию в большую корзину, сообщила что отправляюсь в лес, и отец распорядился меня не тревожить. А когда все было собрано, прежде чем выйти из комнаты, взглянула на себя в зеркало.

Мне казалось, что я прощаюсь с собой. Вот такой, какая я сейчас…

Наверное, многие нашли бы меня красивой. Мне и самой так казалось. А сестра Алис говорила, что ни у кого больше нет таких волос. Сглотнув печаль, я расчесала волнистую светлую гриву.

«У одной волосы прямые, у другой курчавые, — говорила Алис, когда я была маленькой. — И обе недовольны. Одна пытается завить их, другая — распрямить. А все дело в том, что все хотят волнистые, такие, как у тебя…»

Мои волосы вились красивыми волнами — не крупными и не мелкими, спадая великолепным водопадом.

Черты лица свежие, словно летящие, раньше мне нравилось смотреть на себя чуть игриво, наслаждаться своей свободной юностью. Нравилось ловить восхищенные взгляды мужчин, тем более, что их было вокруг много. Не только Тори искал моих улыбок и взглядов…

Но теперь я думала лишь об одном. Быть может, я вижу себя такой в последний раз? Сколько продержится моя юность при жестоком муже? Сколько времени пройдет, прежде чем мои голубые глаза потухнут, а светлая кожа покроется уродливыми шрамами…

И ведь не соврешь себе. Я не смогу справиться с герцогом. Могу лишь попробовать его укротить… Но кто я такая перед его опытом и колдовскими способностями? Могу лишь быть несгибаемой, сильной. Пока этот старик меня не сломает, как сломал двух, а может, и трех жен до меня.

Я усмехнулась и принялась убирать волосы наверх. Нужно спешить… Но мне нужны были эти минуты. Чтобы понять свое решение и попрощаться с собой прежней.

Когда-то мама сказала, что жизнь куда больше похожа на сказку, чем я думаю. И порой я мечтала о сказке… Быть прекрасной принцессой, благородной и смелой. Жертвовать собой ради близких, самоотверженно бороться за свою любовь и за что-то доброе, хорошее… Эти сказки читала мне мама в детстве.

Кажется, в такую сказку я и попала…

Только вот в этих сказках всегда был хороший конец. Принцесса и ее любимый обретали счастье, а злого колдуна наказывали, или он сам наказывал себя своей злостью. А в моей сказке хорошего конца не предвиделось.

Просто пожертвую собой ради других… Ради родных. И ради незнакомого загадочного существа, спасенного мной.

Для этого я родилась? Чтобы прожить короткую жизнь, совершить подвиг и не получить никакой награды!?

Было слишком больно за саму себя. Жаль своей молодой жизни… Своей молодости, красоты, смелости. Вот этого тела, полного жажды жизни. И сердца, ждущего чего-то большого, полноводного, сильного… того, чего уже никогда не будет.

Я поймала губой слезу, пробежавшую по лицу. Соберись, Аленор. Если так — значит, так.

У тебя есть две недели. И незнакомец. Доведи дело до конца. А потом умирай с песней на устах и с любовью в сердце. С любовью к тем, ради кого ты должна пойти на это.

Я остановила себя. Хватит думать об этом. Действуй.

Он ждет тебя.

При мысли о незнакомце я вдруг ощутила радость. На эти две недели у меня есть смысл жизни. И нечто новое, непознанное… Ведь не каждый день встречаешь нечеловека.

***

По дороге я волновалась. В голове теснились мысли, что незнакомец мог умереть, пока меня не было. Или кто-то забрел в домик. Обычно никто не смел, его посещали лишь мы с отцом и сопровождающая прислуга. Но кто знает… Охотник, крестьянин, зашедший в лес за дровами.

Или он мог прийти в себя, попробовать встать… И уйти. Упасть где-нибудь и быть не в силах подняться. А потом его найдут, прежде чем я окажусь рядом…

Я пришпорила Перрино и вскоре оказалась возле домика.

Заходила с опасением. Мне все казалось, вдруг его там нет? Вдруг мне все приснилось, привиделось, и я просто выдумала себе интересное приключение, чтобы отвлечься от невыносимой действительности?

Или меня встретит холодный труп?

Я перевесила тяжелую корзину на другую руку, открыла дверь… И замерла, встретившись с яркими янтарными глазами.

Глаза притягивали, заставляли провалиться в себя. А в их центре, как щель в бездну — зрачки в форме вытянутых песочных часов.

Глава 8

Только что я была хозяйкой положения. Спасительницей и целительницей. А он — раненым и беззащитным.

Стоило ему прийти в сознание, и все поменялось.

Я, не испугавшаяся нечеловека, не боявшаяся его, когда он чуть не задушил меня, теперь чувствовала себя, как лань перед охотником. Выстрелит или пожалеет?

Стоило ему открыть глаза, и от красивого лица повеяло опасностью. Уверенной силой и опасностью.

Приподнявшись в кровати, полусидя, он смотрел на меня, и этот взгляд… обволакивал, тянул, как магнит, не давал отвести глаза или пошевелиться. Несколько мгновений я стояла, как прикованная, и видела только янтарь с песочными часами, проваливалась в эту щель… И выныривала, чтобы увидеть темный цвет кожи и ощутить тонкое биение своего сердца, когда взгляд непроизвольно касался мощной шеи и гладких, округлых плеч, бугрящихся мускулами под шелковистой бронзой.

«Ну вот и тут ты вляпалась!» — пронеслось в голове, и я резко пошевелилась, чтобы сбросить наваждение…

Получилось слабо. Но незнакомец сам перевел взгляд от моего лица… к моему телу.

Ну нельзя же так! Ты же только что очнулся! Взгляд просто физически прикасался ко мне, как будто ощупывал меня. И краска смущения поползла на щеки… В тот же миг незнакомец отвел глаза и улыбнулся уголком губ — слабо, вымученно. Сил-то у него явно еще было немного, несмотря на щупающие взгляды…

— Здравствуй, — медленно, словно пробуя слово на язык, произнес он глубоким, чуть вибрирующим голосом.

— Здравствуй! — я наконец пришла в себя и смогла подойти к столу и поставить на него корзину. А назвать спасенного на «вы» мне пришло в голову.

Нужно было что-то говорить… Нужно узнать, кто он такой, в конце концов, как здесь оказался. Как тот, кто его спас, я имею право знать. Но даже отвернувшись, я ощущала блуждающий по мне взгляд. Изучающий, плотный… Кому другому следовало бы треснуть по физиономии за такие взгляды!

И я просто не знала, что мне сказать… Все слова и вопросы вдруг закончились. Хотела тут же узнать, кто он, не опасен ли он, и если да, то насколько… Не причинит ли он вреда нашим людям. Но вместо моего обычного напора сейчас была неловкость… Странная, мучительная, но чем-то приятная неловкость…

— Ты спасла меня, благодарю, — мужчина первым нарушил тишину. — Я найду способ отблагодарить тебя…

— Не стоит об этом, я рада, что смогла помочь, — ответила я на автомате, согласно правилам светской беседы. Надо же, а эти фразы все же вылетают из меня, когда не знаю, что сказать… — Мне нужно осмотреть твою рану и поменять повязку, — добавила я, чтобы снова не повисла мучительная тягучая тишина, затягивающая и… притягивающая.

— Тебе нужно? — вдруг усмехнулся мужчина. — Думаю, это нужно скорее мне, — чуть морщась от боли, он поднял вверх руки, приглашая меня размотать повязку. И я неожиданно увидела в его странных глазах озорные огоньки. Он медленно кивнул.

«Паразит!» — подумала я, ощутив целый ворох разных чувств.

Стало и страшно и… притягательно одновременно. Приблизиться к нему, когда он в сознании? Приблизиться после того, как он душил меня в объятиях. Приблизиться и прикоснуться…? Ведь я не смогу размотать повязку, ни разу не коснувшись этой умопомрачительно гладкой смуглой кожи. От этой мысли дыхание снова участилось…

И острое пикантное чувство. Он может одной рукой свернуть мне шею, и сейчас… сейчас я узнаю цену нечеловеческой благодарности.

— Ты не хочешь подойти ко мне? — спокойно поинтересовался мужчина и опустил руки. — Ну тогда я сам, а ты осмотришь рану… Можно понять, что незнакомец в твоем доме вызывает опасения.

— Я не боюсь тебя! — вырвалось у меня, и тремя быстрыми шагами я приблизилась к нему.

— И не нужно так высоко поднимать руки, — начала я быстро говорить, потянувшись к бинту на груди. Чтобы скрыть смятение… — Это больно при таком ранении, быстро устанешь. Лучше немного разведи их в стороны, чтобы мне было удобнее…

И быстрыми, даже резкими движениями я начала разматывать повязку, старательно скрывая, что руки подрагивают от сладкого волнения.

Совсем вплотную к нему, когда нужно было завести руку ему за спину, чтобы размотать очередной виток, я просто не могла дышать. Дыхание прерывалось в тугой горячей атмосфере подле его тела. И голова кружилась, как если весной впервые взглянуть в чистое небо и резко вдохнуть яблоневый цвет.

Время от времени я краешком пальца задевала его предплечье или кожу на спине, и словно горячий разряд перескакивал от него ко мне. И щеки тут же заливала краска, когда я чувствовала, что его взгляд так и бродит по мне. Сейчас — по моему затылку, по спине… Наверное, я кажусь ему такой маленькой рядом с ним…

А если сейчас приподнять лицо, то наши глаза и… губы… окажутся совсем рядом. Я отводила голову, чтобы не оказаться в этом положении. И ощущала, что нечеловек подле меня все понимает, и покровительственно, с легкой примесью озорства улыбается — про себя.

«Вот скотина!» — подумала я. Специально сделал так, чтобы я оказалась почти у него в объятиях.

И вдруг атмосфера вокруг еще сильнее сгустилась… Я ощутила, как в горячем теле, обжигающем меня своей близостью, посреди этого смущающего, поднимается что-то огненное, тугое. И вот сейчас…

Он приподнимает руку, и медленно тянется к моему затылку…

В этот момент я раскрутила последний оборот бинта. И резко отпрянула, а его рука опустилась на одеяло.

Тягучая истома, опасная близость, головокружение — все это уступило место изумлению.

Рана не зарубцевалась полностью. Но на месте вывороченных тканей и зияющей рваной дыры была четкая, сухая корка спекшейся синей крови. Здорового вида, как на заживающей ране.

— Похоже, повязка понадобится нам в последний раз — к вечеру ты выздоровеешь! — с долей ехидства сказала я и отбросила в угол использованный бинт.

«А ведь если к вечеру он выздоровеет, то завтра уйдет отсюда…» — грустно подумала я. И ко всем противоречиям добавилась печаль.

— Не хочешь сказать мне наконец, кто ты такой!? — я решительно посмотрела на улыбающегося незнакомца. Он закинул руки за голову и красовался передо мной всем великолепием смуглого обнаженного торса, в середине которого зияла заживающая рана. — Приличные люди… — и нелюди, думаю, тоже — представляются, когда знакомятся!

— Хорошо, — мужчина вдруг мягко поднял руку, словно хотел успокоить толпу. — Только не беспокойся, Аленор. Я не причиню тебе вреда, — говорил медленно, с расстановкой. И я внезапно осознала, что на самом деле он боится.

Боится… спугнуть меня. Поэтому подпускает в голос мягкие бархатные интонации. Так подманивают лань или косулю…

Неприятное сравнение, это я охотница, а не он! Но мой собеседник сейчас был похож именно на охотника, медленно, по дуге обходящего изящную зверушку. Не делать резких движений, не торопиться…

…И откуда он знает мое имя?!

— Меня зовут Ролар, я дракон, — закончил он непринужденно. Словно каждый день сообщал кому-то подобные известия. Или как будто быть драконом — самая обыденная вещь на свете.

***

Уфф… дракон, подумалось мне. Лучше, чем кровопийца.

— Дракон, значит?! — переспросила я. — И заживает на тебе все, как на собаке?

— Думаю, намного быстрее, — серьезно ответил мужчина. — Ты будешь чем-нибудь обрабатывать мою рану?

— Возможно, потом. У меня создается впечатление, что ты уже мало нуждаешься в лечении. Разве что накормить и напоить тебя… Там, глядишь, сил и наберешься.

Я отошла к столу и налила ему бокал воды, принесла и постаралась передать так, чтобы не соприкоснуться руками. Но Ролар словно ненарочно накрыл мою руку на бокале.

Очень мягко, обволакивающе.

Вот оно то, о чем ты думала… Сильные пальцы, которые могут крошить камень, но дотрагиваются нежно…

— Возьми бокал, неудобно пить, когда тут моя рука, — резко сказала я и начала мягко высвобождать руку. Ролар неохотно взял бокал другой рукой, и наши ладони разъединились. — Откуда ты знаешь мое имя? И все драконы пристают к девушкам при первой встрече?

И отстранилась подальше. Чем ближе я была к нему, тем сильнее ощущала смущение. А с этим дурацким смущением нужно заканчивать!

Сколько мужчин было вокруг меня. Со многими я дружила. Многие бросали на меня влюбленные взгляды. Многие говорили комплименты и искали случая помочь мне… в любых мелочах — подсадить в седло (хоть я и сама взлетаю в него одним махом), подать ружье… Не говоря уж о светской галантности. Но ни с кем и никогда я не ощущала такого смущения. Я всегда чувствовала себя непринужденной. Всегда была хозяйкой положения.

А под взглядом этого… дракона ощущала себя девушкой. Каждым жестом, каждым взглядом он словно подчеркивал эту разницу между нами. Он мужчина, я женщина, и между нами может быть..

Я выдохнула.

Посмотрим, что ответит.

Нужно всего лишь абстрагироваться от странной сногсшибательной атмосферы вокруг него. Он всего лишь раненый, которого я лечу. Очень красивый, весьма… наглый. Несомненно — интересный. Но всего лишь эпизод в моей жизни. Маленький эпизод, который только и нужен, чтобы греть мне душу, когда я стану женой нелюбимого жестокого старика…

При мысли о моем нежеланном браке, смущение и растерянность отступили. Стало неважно, что дракон смотрит на меня так… Этого нужно не смущаться. Этим нужно наслаждаться… Хотя бы чтобы было, о чем вспомнить в аду.

Главное — не пересечь черту, за которой я перестану уважать сама себя.

Эти мысли пронеслись за несколько мгновений, а Ролар все так же пристально смотрел на меня. И словно дождавшись, когда я найду точку опоры внутри себя, ответил:

— У меня были видения… Мне казалось, что я слышу что-то, ощущаю. Наверное, мой разум не ушел до конца, когда ты тащила меня сюда. В одном из таких «видений» ты назвала свое имя. Сейчас я его вспомнил. Вот и все, — невинно улыбнулся он. — А что касается твоего второго вопроса… То да, почти все драконы, как ты сказала, «пристают» к понравившимся девушкам при первой встрече. Можно сказать — наша особенность. Но… у нас с тобой уже не первая встреча. И… Аленор, — снова чуть улыбнулся он, сверкнув необычными глазами. — Разве я совершил что-то, что заставило бы тебя думать, будто я… к тебе пристаю? Я ни разу не прикоснулся к тебе нескромно…

«Но ведь собирался!» — подумала я. Если бы я не отлетела от него при виде почти зарубцевавшейся раны, совершенно точно притронулся бы! Впрочем, настаивать на этом глупо. Вдруг, мне показалось. Да и накрыл мою руку на чашке…

— Не сказал ни одного нескромного слова, не сделал ни одного неподобающего намека…. Разве не так?

Новая волна смущения, смешанного с досадой, накрыла меня. Он ведь прав! Он действительно не сделал ничего, что можно было бы однозначно назвать «нескромным». А я с такими предположениями могу показаться ему дурочкой, которая хочет, но стесняется подобного внимания.

На щеки опять попросился румянец, но я подавила его.

Нет. Обещала себе не смущаться, и не буду.

— Хорошо, допустим так, — улыбнулась я ему. В конце концов, если дракон хочет поиграть, я могу предоставить ему возможность. Главное помнить про черту, не пересекать ее… — Я тебе верю. Скажи, как ты здесь оказался? Что произошло? Никто из твоих сородичей уже пару сотен лет не пересекал полосу туманов…

Красивое смуглое лицо Ролара неожиданно помрачнело. Словно тучка наползла на солнце. Легкая улыбка растаяла.

— Да, мы давно потеряли интерес к людям, нам надоели стычки с вами… У нас просто не было необходимости пересекать полосу туманов. Зачем? Но мы по сей день можем перейти ее. Аленор, — его взгляд вдруг стал острым и серьезным. И мне подумалось, что не такой уж он наглый шутник. На самом деле он может оказаться серьезным и вдумчивым существом. — Ты даже не представляешь, что тебе удалось совершить… Ты спасла меня, поэтому я должен рассказать тебе, что случилось. У меня есть враг… Давний и непримиримый. Такой же дракон, как я — равный по силе. Мы давно не вмешиваем никого в наш конфликт, но с годами он становится лишь острее. В этот раз… мы с ним встретились в небе, чтобы сойтись в поединке, о котором не знал никто. Сражались над нашими землями, потом… Потом он полетел за полосу туманов, и я преследовал его. Далеко на запад…

— Но как же вас никто не видел?! — изумилась я.

— Никто из людей? Сражения драконов происходят очень высоко, их не увидеть с земли, они скрыты нашей магией… Для наблюдателя с земли наша драка похожа на…

— Грозу?

— Да, на грозу. Ты видела вспышки молний, слышала гром?

— Да, стало темно, и началась сильная гроза. Напугала моего коня, — ответила я, умолчав, что и у меня бежали мурашки по коже, когда мы с Перрино прятались под деревом. — И он ранил тебя?

— Да, очень серьезно… Я падал вниз, умирая. Все, что мне оставалось — это поменять ипостась в надежде, что обращение даст еще немного жизни. Так бывает — обращение лечит драконов.

— Но тогда ты должен был разбиться?!

На губах Ролара снова заиграла улыбка — веселая и покровительственная одновременно. Нет, дракон, ты не будешь смотреть на меня свысока, подумала я. Я найду способ быть с тобой на равных, пусть я знаю о жизни меньше тебя. А о магии и других расах не знаю почти ничего.

— Дракон не может разбиться ни в какой ипостаси. Полет, воздух — наша стихия. Даже перед смертью я управлял ими… — сказал он, улыбаясь. — Я упал посреди вашего леса. Мой враг улетел, не удосужившись проверить, умер ли я. А потом… меня спасла красивая и сильная девушка. И я безмерно ей благодарен. А как она спасла меня, ты знаешь лучше меня.

«Красивая и сильная, значит, — подумала я. — Неплохо. По крайней мере это честный комплимент».

— Кто твой враг? И почему вы враждуете? — спросила я, чтобы нарушить вновь повисшую тишину. И потому что я должна узнать это.

Лицо Ролара снова помрачнело.

— Может быть, ты дашь мне немного еды? — сказал он, вместо того что бы ответить. — Из твоей корзины пахнет умопомрачительно. Лучший запах в этом доме — после твоего, разумеется…

Еще один комплимент, что ли? Красивая, сильная и хорошо пахну, усмехнулась я про себя. И мне вдруг стало смешно.

Глава 9

— Нет, — со смехом сказала я. — Я еще немного поморю тебя голодом. Все же ты раненый… Сначала все-таки обработаю рану и сделаю новую повязку, и ты расскажешь мне, что у тебя за враг… А потом поедим.

Дракон улыбнулся, блеснув белоснежными зубами.

— Повязку не нужно, так быстрее все пройдет. А обработать есть смысл…

Я взяла привезенную с собой целебную мазь и специальную кисточку. Подошла к нему, села в кресло возле кровати и принялась старательно, по кругу наносить мазь.

…Тягучая, густая атмосфера… Притягательная. Но я уже могла ее выносить. А легкое головокружение становилось привычным.

Неважно, что мне хочется приблизиться. Что хочется провести ладонью по его крупным твердо очерченным губам, коснуться шелковистой кожи и ощутить под ними тугие мускулы. Неважно, что хочется губами дотронуться до мощной шеи… закопаться пальцами в длинные и густые иссиня-черные волосы. Я могу находиться рядом. И…

Дракон захотел поиграть. Что ж… попробуем. Я ведь чувствую, что моя близость трогает его за живое. Что его тоже тянет ко мне. Но он слишком боится спугнуть меня. Уже убедился, что так просто я не поддамся создаваемой им особой атмосфере…

Мягко касаясь кисточкой, я наносила мазь по кругу, словно обрисовывая заживающую рану. А он смотрел на мое склоненное лицо и время от времени вздрагивал. То ли от боли, то ли от моей близости и прикосновений…

И молчал.

Тишина опять стала слишком… интимной.

Как бы не переиграть саму себя! Стоит мне оказаться близко, и как будто волшебный круг образуется вокруг нас. Круг, в котором хочется еще большей близости.

— И кто же твой враг? — снова спросила я. — Не уходи от ответа. Ведь если это секрет, я сохраню его, как сохранила втайне твое присутствие здесь.

Ролар снова вздрогнул, когда кисточка ненароком коснулась кожи вне раны. И выдохнул, словно решившись.

— Тайны как таковой нет, Аленор. Просто я не привык рассказывать о своих делах малознакомым… существам. Но хорошо. Как, ты думаешь, живут драконы за полосой туманов?

— Ну… — удивилась я вопросу, набрала больше мази и стала накладывать второй слой. Не обязательно, но в глубине души мне нравилось вот так сидеть рядом, обрабатывать его рану, ощущать эту сладкую атмосферу. И странную близость, что пролегла между нами. — Когда-то вы требовали от людей дань. Похищали рабов и женщин. А потом наши маги подняли из глубин земли древнюю магию, и полоса туманов скрыла вас… С тех пор вы не появлялись. Наверное, у вас большая страна за туманами, и вы живете там по своим обычаям…

— Примерно так, — горько усмехнулся Ролар. — Но за двести лет, что прошло с тех пор, многое изменилось. Когда-то у нас была одна страна, процветающее государство драконов. И мы негласно правили этим миром… Но около полутора столетий назад… поднялся бунт, и наше государство разделилось. Одной частью правлю я, другой — он. И каждый из нас считает себя вправе властвовать над всеми драконами…

— Ты король, правитель драконов? — изумилась я.

— Правитель, но не король, — ответил Ролар. — Согласно нашим традициям, отец передает власть сыну, когда тот обретает нужные навыки. Но остается в звании короля. Так поступил и мой отец, когда я достиг совершеннолетия.

— Сколько же тебе лет? — спросила я.

— А сколько бы ты дала? — улыбнулся Ролар и пристально посмотрел на меня. Я подняла голову, чуть отпрянула и убрала кисточку. Накладывать третий слой нет никакого смысла. А сказанное им нужно осмыслить…

Не просто дракон, а правящий принц.

Я спасла принца драконов. И…? Чего мне ждать от этого?

И это было… грустно. Он неизмеримо выше меня по положению. Принц. Вот и ведет себя нагло, как привык.

— Ну я бы дала тебе между двадцатью и тридцатью годами… Но вы ведь маги, живете дольше нас.

— Мне сто шестьдесят лет по вашему счету, — внимательно глядя на меня, сказал Ролар. — Ты права, у нас другие сроки… Я еще молод. Очень молод. Как и мой враг.

А мне стало еще грустнее. Конечно, может, по их меркам он и молод. Но по моим… По меркам всех людей это очень древнее и очень опытное существо. И мы никогда не будем на равных. Вот он и издевался… играл со мной, как кот с мышью.

— И что, там за туманами у вас идет война? — спросила я, чтобы скрыть непонятную грусть.

— Нет, Аленор, — еще одна покровительственная улыбка. — Война между драконами… магическая страшная война могла бы уничтожить не только нас, но весь мир. А мы ведь живем в нем… Нет. Это личный конфликт, в котором победит сильнейший. Мы давно пытаемся переиграть друг друга. Но в этот раз, вызывая меня на поединок, он хотел лишь одного — моей смерти.

— Он сильнее тебя? — внутри меня прошла судорога. Получается, на свете есть дракон сильнее Ролара. Тот, кто алчет его смерти. От этого холодная заноза вдруг вкралась в сердце.

— Нет, — жестко усмехнулся дракон. — Скорее, ему повезло. В этот раз.

Повисло молчание.

Ролар смотрел на меня горячим пристальным взглядом. А я, опустив руки, медленно закручивала крышку мази.

Нужно поесть вместе… пока он еще здесь. Скоро ведь улетит. По своим делам правителя магического народа.

— Спроси, Аленор, то, что хочешь узнать… — вдруг очень мягко сказал он.

Слишком много обрушилось на меня за последнее время. И сохранять достоинство непрерывно я уже не могла… Грусть и тревога — сложно объяснимые, поселившиеся во мне от его слов — словно взяли сердце в плен.

— Ты улетишь сегодня вечером? — спросила я искренне.

Пару мгновений Ролар ничего не отвечал, буравя меня своим взглядом. И я ощущала его макушкой, плечами… Словно обволакивал, притягивал к себе… запоминал.

— Аленор, — сказал он наконец как будто через силу. — Если бы я был обычным драконом, то остался бы здесь… служить тебе, ведь ты спасла мою жизнь. По нашим древним законам, она теперь принадлежит тебе. Но я не принадлежу себе и не могу распоряжаться ею в полной мере.

«Вот как», — подумалось мне.

Не будь он принцем, у меня появился бы личный дракон?

— Но спустя несколько дней меня хватятся. Я могу отлучиться без предупреждения на три-четыре дня. Это право Правителей. Никто не знает о Поединке, пока что меня не ищут… Но как только начнут… Ты хочешь, чтобы здесь появилась делегация драконов?

— Нет! — улыбнулась я. — Только этого нам и не хватало!

— Поэтому вскоре мне придется отправиться за… полосу туманов. Но не сейчас. Я не смогу улететь вечером… — тут он лукаво улыбнулся. — Мое тело выздоровеет быстрее моей магии… Но в этом поединке я потратил почти весь свой резерв. Остатки вытянула рана. И… пока что я не могу принять вторую ипостась. Так быстро ты от меня не избавишься… Если, конечно, ты не собираешься сдать меня властям, пока я относительно беззащитен.

Резко, ярко… у меня внутри отлегло. Он еще пробудет здесь. И я еще буду ощущать эту удивительную сладко-тягучую атмосферу. Мы будем здесь, вдвоем, наедине…

От этой мысли по коже пробежали мурашки, как от предвкушения. Но я остановила себя.

— Не собираюсь. Уже сдала бы, если бы собиралась, — сказала я. — Давай есть… Больше не буду морить тебя голодом. Ты ответил на мои вопросы…

Я встала, чтобы подойти к столу и выложить еду на небольшой поднос. Честно говоря, и сама я проголодалась. А запах куриных ножек и свежих пирожков из корзины соблазнял и меня.

Но дракон вдруг сел и схватил меня за руку. И я оказалась в плену его горячих сильных ладоней.

— Аленор, постой! — сказал он. — Я сказал, что ты хотела. Скажи теперь ты мне… Что тебя тревожит, Аленор?! В тебе сильная боль и тревога. И не из-за меня. Я хочу помочь тебе. Ваши сказки делают из нас чудовищ. И, может быть, нас можно иной раз назвать жестокими. Но неблагодарными драконов не назовешь.

Я попробовала вырвать руку, но горячие ладони лишь крепче сжали ее и притянули обратно к его постели.

Герцог Саворин Виньялли

***

Да, наверное, я действительно садист и чудовище. По крайней мере, люди ославили меня таким. Когда речь идет обо мне, все вспоминают о моих замученных женах, страшном взгляде и жестокости.

Интересно. Только об этом о ни и помнят. Но почему-то забывают о другом. О том, что я сделал для этой страны.

Я собрал корпус магов и обеспечил победу в войне. Я укрепил наши границы. Возможно, лишь благодаря моим стараниям наша страна все еще процветает.

И ведь понятия не имеют о моих мотивах. Помнят лишь о том, что я жесток. Что я опасный колдун… Впрочем, это даже приятно. Ощущать чужой страх почти так же приятно, как одержать победу в тонко выстроенной партии.

Да… я не был нежен со своими женами. Они были расходным материалом, теми, кто должен был — и сыграл — свою роль. Жаль, что практически безуспешно.

Но никто из этих сплетников не понимает, почему я все это делал. Не понимает, что я делал это… из-за любви.

Потерять сыновей было не столько больно, сколько некстати. Давно хотел уйти на покой и продолжить свои изыскания. Я отдал свой долг стране, этого достаточно. Но эти мальчишки умудрились умереть.

И что теперь?

Теперь мне нужна женщина, которая сможет родить мне наследников. И… выполнить то, что должна. Хорошо, что когда-то я подстраховался с дочерьми этого идиота Грейзо.

Сколько бы он ни подсылал ко мне наемных убийц, сколько бы ни пытался снять проклятье, я всегда был на шаг впереди. Признаюсь, иногда эта игра забавляла меня. Этот отец семейства бился, как муха в паутине, в жалкой попытке спасти свои родственников.

Теперь же, глядя на портрет его младшей девочки, я понимаю, что не просчитался. Эта барышня выполнит все, что мне требуется. В ней есть все необходимое, сильнее, чем в двух других.

Если бы только папаша знал, какая кровь текла в его жене и течет теперь в его дочерях…

Пожалуй, я даже сохраню девчонке силы и юность, если она согласится служить мне добровольно. При взгляде на портрет, присланный по моей просьбе, что-то зашевелилось в груди, что-то живое. Это уже достаточно ценно… Да и тело собралось в струну и чуть ныло, предвкушая игры с ней.

И да… пожалуй, нет смысла так сильно оттягивать нашу встречу.

Глава 10

Я замерла. Принц драконов сам предлагает мне помощь? Неожиданно все встало на свои места. Моя непонятная грусть, когда я узнала его статус и возраст… Сожаления, что скоро он отправится в свои земли.

Да, я спасла его… И сделала бы это снова, если б мне представилась возможность. Но в глубине души, узнав кто он, я надеялась на помощь. Не попросила, слишком сильно была смущена, слишком большое смятение охватило меня. Но надеялась, хотела… И испытала разочарование, узнав, что он улетит, а я так и останусь… с своим адом в будущем.

Уже сейчас я мысленно видела страшного старого человека, который возьмет меня себе. И я стану почти его собственностью, как большинство женщин в стране. Женщин, что судьбу решают отцы и мужья.

Этот дракон — могущественный маг, хоть сейчас он лишен своих сил. Может быть… Яркая, светлая надежда забилась в сердце.

И ведь он сам предложил! Никто не назовет меня корыстной!

— Ну же, Аленор! — улыбнулся дракон. — Ты ведь хочешь разделить эту ношу с кем-то!

Я села в кресло. Он так и не отпустил мою ладонь, хоть держал ее теперь легко, не сжимая. Это было… приятно. Словно у меня появилась опора. Не тягучее чувство, зовущее к близости, а опора, поддержка. Другое.

Плечи опустились и я выдохнула. Все мое существо теперь хотело довериться этому мужчине. Поделиться гнетущим чувством и верить, что уж дракон-то… как-нибудь найдет способ помочь мне.

— Вскоре я должна выйти замуж… — начала я. — В нашей стране если у девушки есть родители, то они имеют право решить, кто станет мужем их дочери… Мой отец…

Казалось, голос сорвется, когда я начну говорить об игре с герцогом в юности моего отца. О том, как он поставил на кон мою мать, как потом расплачивался страшным проклятием… О том, что, если я не хочу смерти всех родственников, то должна стать женой колдуна и садиста. Но нет, голос не дрожал, мне было почти спокойно, когда Ролар держал мою руку.

Он же внимательно слушал, и, кажется, впитывал каждое слово, а глаза становились все более задумчивыми.

— Что ты скажешь об этом? — спросила я в конце. — Ты ведь маг… С этим можно что-нибудь сделать?

Ролар неожиданно отпустил мою руку и усмехнулся.

— Для начала скажу, что либо твой отец полный идиот. Либо ты правильно поняла — он был заколдован, когда ставил на кон все свое имущество и свою женщину. И потом тоже… когда подписал этот дурацкий договор. Подумай, Аленор, разве человек в здравом уме подпишет такой договор? Зачем? Я не очень хорошо представляю, как у вас, людей, все устроено. Но, наверняка, у вас есть какие-либо органы власти, к которым можно обратиться. Какая-то экспертиза, что доказала бы, что герцог воздействовал на твоего отца. Можно было сделать так, а не подписывать кровью опасную бумажку. Кто заставил бы твоего отца отдать имущество и женщину? Лишь он сам. Уверен, у вас нет законов, делающих договоры азартных игр подлежащими к исполнению.

Я удивленно уставилась на дракона. Ведь он прав!

— К тому же… Допустим, честь велела бы твоему отцу отдать все свое имущество. Но… женщина. Насколько я знаю, у вас нет рабства, с чего бы вдруг она пошла к герцогу в любовницы?

— Понимаешь, — осторожно сказала я. — Вот я должна выйти замуж, если отец сказал… У нас так. Женщина должна делать то, что говорит ее отец или муж.

— Допустим, — спокойно продолжил Ролар. — Но вот твой отец сказал бы твоей матери: иди и стань любовницей колдуна. Разве не могла бы она воззвать к правосудию короля, попросить помощи у своих родственников? Уверен, нашлись бы способы избавить твою мать от судьбы наложницы.

— Могла бы… — растерянно ответила я.

— Вот и получается, Аленор, что твой отец — либо полный идиот и не понимал всего этого. Либо был не в себе, когда подписывал договор.

Внутри у меня все разгладилось. Мне ведь очень хотелось верить, что виноват лишь герцог! Что отец был заколдован им, что не владел собой… Хотелось оправдать его.

Удивительно, как Ролар легко и четко расставил все по местам…

— Спасибо! — искренне сказала я. — Мне не верилось, что отец поступил так по своей воле…

— Но это уже не важно, — остановил меня Ролар. Сейчас в нем не было и тени того насмешника и соблазнителя, что я встретила, когда приехала в домик. Серьезный, деловой, собранный… правитель, привыкший брать ответственность и решать проблемы. А мне вдруг неудержимо захотелось, чтоб он снова взял меня за руку… — Важно, что это проклятие нужно снять.

— Ты можешь это сделать? — быстро, с надеждой спросила я.

— Я? — Ролар усмехнулся. — Нет. Даже, если я заберу тебя за полосу туманов, — он многозначительно поднял брови, — проклятие будет работать.

Я не очень разбираюсь в вашей человеческой магии. Но, насколько я понимаю, снять проклятие может лишь герцог. Первое, что приходит в голову, — убить герцога. Но проклятие уже запущено, он лишь приостановил его. Умрет герцог — ты не выйдешь за него замуж — и оно сработает. Единственный способ — заставить его снять проклятие. А для этого нужно, чтобы он подписал бумагу своей кровью… Похожий договор.

Мое сердце поникло. Заставить герцога… Только как это сделать?

— Но я не смогу заставить его! Никто не сможет! — сказала я расстроенно. И тут произошло то, чего мне хотелось — дракон подался вперед и снова сжал ладонями мою руку.

— Я смогу. Доверься мне, Аленор.

— Но как? — изумилась я.

— Сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться…

— Какое?

— Аленор, — в глазах Ролара снова появилось лукавство. А я вдруг ощутила, что большим пальцем он слегка поглаживает мою руку. — Я еще не набрал полную силу. Моя магия сейчас слаба. Если ты приведешь сюда отряд стражников, не уверен, что смогу с ними справиться. Но я просто доверился тебе… Сделай тоже самое? Просто поверь мне.

Довериться? Поверить, что правитель драконьей страны поможет мне? Просто поверить, как он поверил мне…

А что мне, в сущности, еще остается?!

— Впрочем… — не дожидаясь моего ответа, сказал Ролар и откинулся назад, отпустил мою ладонь и снова заложил руки за голову. Насмешливо посмотрел на меня. — Я сделаю это вне зависимости от твоего согласия. Это мой выбор… Когда приезжает твой жених?

— Через тринадцать дней.

— Что ж… — Ролар задумался. — Как только я обрету вторую ипостась, отправлюсь на родину… Я бы взял тебя с собой…

— А меня спросить ты не думал?! — возмутилась я. И неожиданно ощутила желание заехать ему по физиономии. Но… нехорошо бить раненого.

К тому же его решимость помочь мне подкупала. От нее было приятно, сладко на душе… Несмотря на все его нахальство. Да и это «вне зависимости от твоего согласия» скорее понравилось, чем возмутило…

— Признаюсь, это не пришло мне в голову… Но твое исчезновение сейчас вызовет ненужное волнение у отца… Да и герцог может перейти к решительным действиям, узнав о нем. Нет… Мы поступим по-другому. Ровно за день до приезда колдуна я вернусь сюда. И ты отведешь меня в замок. А дальше… моя забота.

— И как я тебя представлю?

— У меня есть имя и титул. Так и представишь, — улыбнулся Ролар. — Скажешь, что я твой знакомый дракон, друг. Неужели ты думаешь, настоящий дракон не сможет справиться с человеческим колдуном?

— Понятия не имею! — пожала плечами я. — Но я признательна тебе, Ролар… Знаешь, я вовсе не рвусь замуж. Тем более за такого человека…

— Да? — дракон чуть насмешливо поднял брови. — А за какого человека ты бы вышла?

Вопрос застал меня врасплох. За какого?

За смелого и… интересного. За того, с кем можно делить дела и отдых. Кому можно доверять. За того, кто просто будет мне очень нравиться! И кто не запретит мои странные для женщины увлечения, поймет и примет меня такой, какая есть.

— За того, кто будет мне другом, — ответила я. И закусила губу… Вообще-то такой друг у меня был. Тори… Только вот, значит, дружбы недостаточно.

— Не думаю, что тебе хватило бы этого, — сказал дракон, словно прочитал мои мысли.

— Мы когда-нибудь поедим?! — рассмеялась я, чтобы перевести разговор в другое русло. — И, скажи… ты всегда такой нахальный?

— Нахальный? — Ролар снова поднял брови. — Ответственность и решительность ты называешь нахальством?

— Отнюдь. Нахальством я называю стремление решать за других…

— Я правитель, — пожал плечами он. — И дракон. Просто привычка.

***

Ролар

Девушка так красиво смущалась. И я не мог отказать себе в удовольствии поиграть с ней. Не соблазнить, нет… Эта жемчужина заслуживает большего. Я заберу ее совсем — когда ее сердце будет принадлежать мне. А для этого мало привлечь ее и взять, как множество женщин до этого…

С момента, как она вошла с корзиной на локте, я чувствовал сильное притяжение. Все внутри меня сводило от желания притянуть девушку и… не отпускать. И уже неважно, та она, что я подумал, или нет.

Аленор будет моей.

Главное — не спугнуть ее. Здесь не подойдет властный напор. Подойдет игра. Сужать круги постепенно, ненавязчиво… Эпатировать ее. Девушка — охотница и амазонка. Ее нельзя просто завалить и присвоить — это нанесет ей смертельную обиду, и она отвернется навсегда. Да еще и будет проклинать саму себя… даже, если ей понравится.

Но сдерживаться было сложно. Меня как магнитом тянуло к девчонке. Хотелось впитать ее взглядом и прижать к себе.

Когда она в ответ на мою провокацию подошла и начала разбинтовывать рану… Я готов был выть от происходящего. Ее аромат стал всепоглощающим, он просто выворачивал ноздри. Аромат лета из моего детства, аромат женщины, горячей, но еще не знающей своей натуры… Аромат невинности и страсти одновременно…

Я едва удерживался, чтоб не схватить ее в объятия прямо сейчас…

И не выдержал бы, если бы она не отпрянула.

Очень вовремя, усмехнулся я про себя. Иначе была бы короткая страсть и испорченные отношения.

Что ж меня так к ней тянет?! Неужели все же…

Я выдыхал и брал себя в руки. Разговор, медленное приближение. Потом все остальное.

Я чувствовал себя, как на охоте в человеческой ипостаси, когда медленно, по дуге обходишь грациозную косулю, которая еще не знает, что ее ждет.

Аленор — настоящая жемчужина. Такими не разбрасываются из-за порыва. Ведь не сдержав один, потеряешь все остальные. Из нее можно сделать рабыню снаружи, но внутри — никогда.

Посмотрим… Похоже, игра девушке нравится.

Конечно, я рассказал ей не все. Лишь самое общее, особенно о нем. Для ее же безопасности. Как менталист он сильнее меня. И чем меньше знает девушка, тем меньшему риску подвергается. Ведь узнав, что я нашел жемчужину, он мог бы использовать это против меня.

Да и зачем ей мои заботы?

Когда я заберу ее с собой, она будет жить в неге и блаженстве. Не тревожась ни о чем. И пусть играет в милые ее сердцу активные игры, стреляет и скачет на лошади… Главное, чтобы по вечерам я видел ее в полупрозрачном белом платье на голое тело, и чтобы она говорила мне слова страсти, опускаясь рядом на постель…

От этой мысли все внутри свело от сладкого желания.

И я отпустил ее руку, что держал во время ее рассказа.

Иначе уже совсем не отпущу.

Глава 11

Аленор

— А драконы едят курицу?

— Ммм… Ты же видишь — с большим аппетитом! — принц драконов облизал пальцы, и мне стало смешно. Он ел так, словно не видел еды неделю. Впрочем, откуда я знаю, может, так и было?

— Ну все-таки, какая у вас еда?

— Аленор, — Ролар лукаво улыбнулся. — В человеческой ипостаси у драконов такая же еда, как у вас. И птички те же самые…

— А пирожки есть?

— Нет, — покачал головой он. — До пирожков мы не додумались.

— Вот! — рассмеялась я и протянула ему полотенце вытереть рот. — Все же люди

— самая прогрессивная раса в мире!

— Думаешь? — усмехнулся Ролар.

Когда мы так непринужденно беседовали, я почти не ощущала этого тугого, густого притяжения к нему. Просто было хорошо в его присутствии. Надо же…

Дракон, вообще другая раса. Другие обычаи, привычки, верования, наверное. Но ни с кем из мужчин мне не было так интересно и… свободно что ли. Лишь бы только он не начал снова свои игры, не начал смущать меня.

День прошел незаметно. Мы много разговаривали, я пару раз обработала его рану. Она выглядела все более выздоравливающей. Да и сил у Ролара явно прибавилось.

И все остальное вылетело из головы… Иногда мне казалось, что мы с ним дети, которые очутились вдвоем в шалаше и за которыми временно никто не присматривает. И можно играть, болтать, сколько захочется.

Лишь иногда его взгляд становился слишком пристальным, слишком ощутимым. И я с трудом уговаривала себя не опускать от смущения голову.

А к вечеру Ролар встал и пошел. Даже не покачиваясь. Потом вдруг провел рукой в воздухе — и вокруг ладони заискрились серебряные звездочки. Махнул — и звездочки завертелись в воздухе, поднялись вверх и посыпались на меня.

Я подставила ладонь, и парочка спустилась на нее. Не ощутимые физически, но блестящие и красивые…

— Что это? — рассмеялась я.

— Так, безделица… Просто моя магия возвращается.

При этой мысли тонкая нить грусти снова затрепетала у меня в груди. Магия вернется полностью. Он обратится огромным ящером. И улетит.

Я подула на искорки, они, как мотыльки, опять поднялись в воздух, закружились, опустились на пол и… погасли.

…Я только и смогу, что верить в его возвращение. В то, что он сдержит обещание и поможет мне. И главное — что я еще его увижу…

А что потом?

Об этом лучше не думать.

Как старалась я не думать и о предстоящей ночи. Самым правильным было бы уехать в замок. Не ночевать с ним наедине. Может быть, я молодая девушка, не знаю жизни. Может, я привыкла к мужчинам, не смеющим дотронуться до меня, готовым лишь услужить и выразить почтение графской дочке. Но я чувствую, когда мужчину тянет и влечет ко мне. Когда ему так же сложно сдержать порыв, как мне. И, наверное, даже сильнее…

А я ведь не знаю, чего ожидать от дракона.

Тут в домике я в его власти. И часть меня каждую секунду ощущала, что существо рядом со мной — очень опасное. Возможно, даже опаснее того, кому меня сосватали. Просто в Роларе нет холодной жестокости. Лишь сила и страсть.

Когда ехала в домик, думала, что мне предстоит забота о тяжело раненом и лишенном сил. Что я буду лечить его, потом помогу встать на ноги… А получалось, что я просто провожу время с почти незнакомым мужчиной.

И кто знает, что решит этот мужчина, когда на землю опустится ночь, и две наши луны начнут зажигать желание в горячей крови молодых — как гласят древние легенды.

Мне представилось, что мы стоим с ним на поляне под светом лун и звезд. И летний теплый воздух пропитан негой. Ролар делает шаг ко мне, обвивает сильной рукой мою талию и притягивает к себе бережно, но страстно. А я изгибаюсь ему навстречу, как стебель, снизу вверх смотрю в его необычные глаза… А потом его лицо приближается, он касается моих губ губами, и я… Теряю сознание?

Все пропадает, кружится, и я уже не знаю, как найти себя прежнюю после этих ощущений.

Хоть вообще-то я понятия не имею, что чувствуют, когда целуются! В книгах не пишут об этом подробно. Лишь говорится, что это неземное наслаждение, что это прекрасно. Что когда губы мужчины и женщины соприкасаются, они соединяются в немыслимом блаженстве…

Не знаю, потому что ни один мужчина не посмел поцеловать меня.

Я искоса бросила взгляд на Ролара, который присел у камина и направил руку в сторону дров, чтобы разжечь его магией. Еще одна проба возвращающихся способностей.

А может быть…

Вряд ли я узнаю, как это целоваться с мужчиной, который тебе нравится, если страшная судьба настигнет меня.

Мы с драконом вдвоем в домике. Никто не узнает, никто не осудит…

Нет. Я одернула себя.

Ты хочешь попробовать новое. А дракон, наверняка, знал многих женщин. И его не устроят невинные поцелуи. Впрочем, о какой невинности можно говорить рядом с его грациозным и сильным телом!

Аза окнами действительно начало смеркаться.

Пламя в камине плясало, отбрасывая отблески на стены. Ролар сел на диван напротив, задумчиво глядя на огонь. И показался мне… очень загадочным, очень красивым… Неужели, совсем скоро это волшебство закончится? Мы расстанемся, и мне придется ждать его возвращения?

Тогда тем более нельзя позволить себе ничего лишнего… Ничего, о чем я стала бы жалеть.

Я подошла и встала рядом с ним. Он похлопал по дивану подле себя, приглашая сеть рядом. Но я осталась стоять.

— Послушай, Ролар, — сказала я решительно. — Уже совсем поздно…

— Да? — удивленно поднял брови он. — Не вижу в этом ничего плохого. Только не говори, что ты хочешь бросить тяжело раненого одного…

— Именно это мне и следовало бы сделать! — сказала я. — Но я останусь. Ты будешь ночевать здесь. А я… Там наверху, — я неопределенно махнула рукой в сторону лестницы, уводящей на второй этаж домика. Там еще одна спальня, уютная и чистая. А в окна всегда льется свет лун.

— Хорошо, — легко кивнул головой Ролар. — Хоть я и не вижу причины, чтоб ты уходила… наверх.

— У нас… не принято ночевать вдвоем с мужчиной, — проклятое смущение опять накатывало.

— Почему?

— Я думаю, ты понимаешь, — стараясь подпустить в голос строгие нотки, ответила я.

— Нет, — с улыбкой покачал головой Ролар, наклонился, взял меня за руку и слегка потянул…

Мир как будто расплылся… И я оказалась на диване, полулежа в его объятиях. Янтарные глаза, ярко сияющие в отблесках огня, оказались совсем рядом. Длинные зрачки в них расширились, и я полетела в черную бездну, спрятанную за ними. Лицом ощутила его горячее дыхание.

Голова закружилась, и я просто перестала что-либо видеть, кроме его лица. И чувствовать что-либо, кроме горячей томящей близости.

Глава 12

Огонь плясал в камине, и такое же пламя заплясало внутри меня. Сладкий жар прошел по телу. Ролар склонился к моему лицу…

В тот момент, когда горячие губы почти коснулись моих, я отпрянула.

Вскочила на ноги и встала напротив него, тяжело дыша. Гнев смешался с тягучим сладким чувством во всем теле. Я просто плавилась и горела… И сама ощущала себя драконом, который вот-вот изрыгнет пламя.

— Что ты делаешь?! — крикнула я.

— В чем дело, Аленор? — хриплым голосом спросил он. Выдохнул и продолжил медленно, словно успокаивал меня: — Меня тянет к тебе, тебя тянет ко мне… Разве это не так? Я не сделаю тебе плохо…

— Подожди! — я подняла руку вверх, словно хотела успокоить толпу. Голос срывался, но я должна была сказать это. — Ты понимаешь, что у нас так не принято? Ни одна женщина в моем роду не отдалась мужчине до свадьбы… Я не рвусь замуж, но могу быть… только с мужем. Иначе… просто перестану уважать себя!

— Странные обычаи… — Ролар по своей привычке заложил руки за голову и внимательно смотрел на меня. — А если я скажу… что хочу тебя? Насовсем.

Я замерла, словно он ударил меня. Нет, не ударил… Словно мир перевернулся, встал вверх тормашками. Разбился и собрался снова — в новом цвете, совсем другой, неведомый мне раньше. Как в детстве, когда узнаешь что-то новое.

— Что? — переспросила я. Я должна была еще раз услышать эту фразу. Впитать. Попробовать понять ее.

— Что ты ответишь, если я скажу, что хочу тебя… насовсем. Полностью, навсегда,

— твердо повторил Ролар. А его взгляд стал просто обжигающим. Он обхватил меня огнем, льющимся из глаз.

— Я…

Что стоило мое прежнее смущение, когда он бросал взгляды и брал меня за руку? Когда я приближалась к нему и обрабатывала рану? Ничего. Это было лишь детское смешное смущение… А вот теперь, теперь я была растеряна по- настоящему.

Я знакома с ним… один день. Я ничего толком о нем не знаю, и он — обо мне. И в конце-концов, он принц драконов! Принц неведомой расы, правитель, могущественный властитель… Пусть всего сутки назад и лежал в моей постели изможденный, раненый, в полусмерти.

И ведь я ощущаю наше притяжение. Это странное существо стало мне родным за день, проведенный вместе…

Вот так, прямо сейчас ответить то, что может еще сильнее перевернуть мою жизнь? Сказать, что да, я тоже хочу… Или не хочу?

— Я… не знаю! — вырвалось у меня.

Глупо. Зато искренне.

Ролар на мгновение отвернул лицо, так что мне стало не видно его глаз. И мне почудилось, или в нем пронеслась боль, горечь, может быть…

Но тут же он развернулся ко мне, и в глазах снова было лукавство. На поверхности. Внутри по-прежнему бушевало пламя.

— Почему не знаешь? Что тебя смущает? Что я не человек? — успокаивающе и чуть насмешливо спросил он.

А я неожиданно выдохнула, огонь в теле и в душе схлынул, плечи опустились.

— Меня многое смущает, Ролар… — сказала я. — И то, что ты дракон — лишь часть.

Мне вдруг вспомнилось, как совсем недавно он разложил все по полочкам в отношении проклятия. И усмехнулась про себя.

— Ролар, я ничего не знаю не только о драконах — ты ведь рассказал мне лишь мелочи, ваши немногие обычаи… Но и о тебе самом. Я понятия не имею, что ты за чело… дракон. И не могу принимать решения, если знаю тебя всего день. К тому же… Что ты мне предлагаешь? Говоришь, что хочешь меня насовсем. А что это значит? Отправиться с тобой в вашу страну, за полосу туманов… Вдаль от всего, к чему я привыкла? И стать кем? Твоей наложницей? Ведь, наверняка, ты, Правитель, должен жениться на какой-нибудь знатной женщине своей расы… Что ты предлагаешь мне? Стать безродной фавориткой в стране могущественных драконов? Не находишь, что это унизительно? Неужели ты ни во что не ставишь меня и мои усилия спасти твою жизнь?

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить малейшие движения на лице. Но лицо дракона оставалось невозмутимым, ни один мускул не дрогнул. Лишь в глазах сверкнула странная горечь…

Повисло молчание. Воздух между нами зазвенел. Я ждала ответа. И надеялась… Надеялась, что сейчас услышу что-то сказочное, то, чего не может быть. Что-то, что пробьет все стены и превратит мою жизнь в прекрасную драконью сказку. Сказку, в которой я смогу сделать шаг обратно, оказаться в его горячих, сносящих разум объятиях. Расплавиться, отдаться… доверять.

— Не совсем так, — ответил он спокойно спустя вечность молчания. — Правители драконов сами выбирают женщин… Но… Ты хотела спать, Аленор? Что ж… Иди к себе наверх. Я сейчас ничего тебе не предлагаю, — достаточно жестко закончил он, словно отрезал.

Что? Он еще и обиделся? Изумилась я. Разве я была в чем-то не права? Разве мои рассуждения далеки от правды? Или слишком близки к ней, чтобы он мог отрицать очевидное?

Мне стало больно, и огонь гнева снова заиграл в жилах.

И как это он «сейчас ничего не предлагает»?!

— Или… — продолжила я — не могла остановиться, словно хотела добить его. — Знаешь, может быть, сейчас ты и верно меня очень хочешь. И говоришь «навсегда», чтобы получить желаемое. Слышала, мужчины иногда так делают, а дурочки верят им…

Ролара передернуло.

— Ты ничего не понимаешь, Аленор! — ответил он резко. — Иди спать… Не волнуйся, я не трону тебя сегодня. Это не в моих интересах.

Опять пощечина. Мало мне ударов судьбы, так еще и дракон издевается надо мной своими непонятными фразами? Переворачивает мой мир и резко делает шаг назад.

Что он хотел? Проверить почву, проверить меня, узнать, как я отреагирую?!

Говорит то горячо, то жестко и цинично. То хватает в объятия, то обдает холодной водой. Вместо того, чтобы просто объяснить… Я ведь, наверное… смогла бы понять?

Стало обидно. Даже обиднее, чем то, что отец скрывал от меня мой нежеланный брак всю мою жизнь…

Предательские слезы, слезы слабости и обиды, ударили из глаз. Но прежде чем тонкие струйки потекли по лицу, я отвернулась и кинулась к лестнице. Нет, не увидит он моих слез. Гнев — сколько угодно. А униженность, слезы и обиду — никогда.

Но, кажется, дракона прошибло.

— Аленор, стой! Все не так… — он встал с дивана и сделал шаг ко мне.

— Стой, где стоишь! — я подняла руку, словно выставила преграду между нами. — Я хотела спать, ты забыл? Сам только что сказал об этом. И не приближайся ко мне! А попробуешь сделать что-то вроде этого, — я махнула рукой в сторону дивана, давая понять, что имею в виду его внезапные объятия. — И больше меня никогда не увидишь.

И не дожидаясь ответа, побежала вверх по лестнице.

В глубине души хотела, чтобы он кинулся следом. Чтобы остановил меня горячими объятиями. Прижал к груди мою голову. И извинился. Объяснил все, что имел в виду, что чувствует ко мне, чтобы заверил, что такое бывает — за один день можно привязаться к человеку настолько…

Но на мгновение остановившись вверху на лестничной площадки, я бросила взгляд вниз. Дракон стоял возле дивана, сложив руки на груди. И задумчиво смотрел в огонь. И его отсветы играли на смуглой коже.

«Проклятый ящер!» — подумалось мне, и слезы начали высыхать.

Тот, кого я могу полюбить, пошел бы за мной… Остановил бы меня. Был бы рядом. А значит… Значит, мир снова может перевернуться и стать таким, как прежде. Драконьей сказки не будет.

Ролар не тот.

Горько. Но лучше узнать раньше, чем позже.

И хорошо, что я устояла.

Я вошла в спальню, умылась из кувшина, что принесла сюда еще днем. Разделась и, ощущая опустошенность, что приходит после слез и потрясения, легла.

Глава 13

Надеялась, хотела уснуть… Чтобы забыться от всего, что произошло за последнее время. Но эта внезапная жесткость дракона, все его неоднозначности ударили сильнее, чем казалось.

Я чувствовала себя раненой в самое сердце, хоть и не видела для этого разумных причин. Хотел соблазнить меня, а я не далась. Что в этом такого? Отстояла свою честь. А он не извинился… Ничего страшного. Ведь сделала же верный вывод, что Ролар — не мой мужчина.

Только вот сердце ныло. Не ныло, кричало от боли! И слезы неуправляемо катились по щекам.

Я переворачивалась с боку на бок, чтобы унять боль, поселившуюся в душе. Но не могла найти покоя ни в каком положении.

Да и сомнения стали рождаться в моем разуме.

Может быть, я действительно все не так поняла? Может, он действительно просто не может сказать мне сейчас всей правды? Да и кто я такая, чтобы требовать однозначности и исключительного отношения от Правителя драконов? Наверняка он просто привык брать женщин, какую захочет. Наверняка не знает отказа… И хорошо, что не принудил меня силой.

Да и какая сила? Я таяла в его руках. Удержи он меня тогда в объятиях, и вряд ли я устояла бы. Улетела бы в горячем кружении, как только его губы коснулись моих.

Как только я подумала о его губах, тело прошибло горячей волной, истома разлилась повсюду… Каждой клеточкой я ощущала, что там внизу на кровати лежит, заложив руки за голову, это странное существо. И горячим взором смотрит наверх, туда, где я. Словно пытается прожечь взглядом потолок.

А может, я и вовсе не права. Может, я все делаю неверно, пронеслось в голове. Внизу лежит мужчина, к которому меня тянет, как ни к кому другому… Тот, кому я спасла жизнь. И за которого я… сама пошла бы на эшафот, как бы ни вел он себя сегодня вечером.

Боль и жгучее сомнение смешались с томлением от его присутствия.

Я представляла себе, что сейчас встану, посмотрю на себя в зеркало в свете двух лун. И оно отразит стройную фигуру в белой полупрозрачной ночной рубашке. Тело, в котором томится огонь, которое хочет спуститься вниз, к нему.

И я спущусь. Босая пройду неслышно по ступеням. Опущусь на постель подле спящего дракона, невесомо коснусь его щеки. Но тут он проснется… А дальше… Я провалюсь в черную бездну его необычных зрачков. А он, конечно же, сделает все сам.

От этих непрошеных образов захотелось стонать.

Поэтому я действительно встала.

Но не пошла вниз. Умылась холодной водой, постояла у приоткрытого окна, чтобы прохладный ночной воздух остудил меня. Подышала глубоко, чтоб успокоиться. Стало легче.

В окне светили холодные серебряные звезды, и при взгляде на них жгучее томление постепенно уходило из души и тела. Я снова легла и к собственному удивлению провалилась в сон.

— Апенор… — приглушенный хриплый шепот разбудил меня. Я медленно вынырнула из сна, в котором… летала на драконе. В ушах свистел ветер, а я сидела на шее огромного ящера. И ощущала восторг полета, смешанный с возбуждением.

— Апенор, проснись… — голос стал настойчивее. Я открыла глаза и тут же встретилась взглядом с янтарным морем, что плескалось вокруг песочных часов. Ролар сидел на краю кровати, одной рукой опирался о постель, почти обнимая мои ноги. А с меня, как на грех, наполовину сползло одеяло. И только невесомая ткань рубашки скрывала грудь.

А взгляд у дракона был такой задумчиво… сложно назвать чувство, что светилось в нем. Но платоническим это чувство точно не было. И горячее дыхание обжигало…

— Что ты здесь делаешь?! — сердце ударило резкой тревогой. Все же решил добиться своего? — Я ведь сказала, что…

Ролар усмехнулся, чуть отстранился и обвел мою наполовину закрытую одеяло фигуру уже откровенно плотоядным взглядом. Словно издевался…

Все, хватит! Какой-то древний рефлекс заставил мою руку подняться. Я размахнулась, насколько позволяло лежачее положение, и ударила его по щеке. Хлесткий звук прорезал тишину, когда рука соприкоснулась со смуглой кожей.

— Я ведь сказала не приближаться ко мне!

Но сама замерла. После такого можно ожидать от него, чего угодно… Кто знает, как Ролар отреагирует на пощечину.

Страшновато… Сейчас прижмет мои запястья к постели, навалится сверху, и никуда я не денусь…

Лицо дракона чуть дернулось. То ли от боли, то ли от досады. Не думаю, что ему можно причинить вред обычной пощечиной… Но Ролару явно было неприятно.

— Восхитительно горячая девушка! — сказал он и потер щеку. — Признаюсь, после твоих вздохов во сне это было неожиданно…

— Нахал чешуйчатый! — ответила я.

И покраснела. Выходит, от странных ощущений во сне я как-то… проявила свои чувства, вздыхала, стонала, может быть… Какой позор!

И ведь этот «нахал чешуйчатый» пришел сюда, и все видел. А может, и вовсе его внизу разбудили мои вздохи и звуки, и он поднялся посмотреть, что происходит…

— Да постой, Аленор! — Ролар вдруг примирительно улыбнулся. Поймал мою руку, которой я только что его ударила, и мягко заключил в своих ладонях. — Я не за тем пришел, — лукаво усмехнулся. — У нас проблема. Там внизу кто-то приехал и колошматил в дверь. А теперь он ковыряется замке. Так что либо ты простишь мое вторжение и спустишься поговорить с ним, либо… он рано или поздно откроет замок или пролезет через дымоход… Увидит меня, и тогда мне придется его убить, — спокойно закончил Ролар.

— Тори…! — простонала я с досадой и на мгновение откинулась на подушку. Этого и следовало ожидать. По моей просьбе отец освободил парня. А тот дождался ближайшей ночи и снова поскакал сюда. Может, и слежку привел за собой… Если ко мне отец обещал не подсылать охрану и слежку, то в отношении Тори он никаких обещаний не давал.

— Пошли, я открою ему, а ты не будешь высовываться… — я откинула одеяло целиком и попробовала слезть с кровати в обход дракона. Но он вдруг усмехнулся, две его руки оказались… везде. А в следующее мгновение я почувствовала себя в воздухе — Ролар держал меня на руках и совершенно бесшумно бежал по лестнице вниз. Мягко ступая босыми смуглыми ногами… Как тигр, бесшумно пробирающийся по лесу.

Горячо. Надежно. Волнующе. Необыкновенно.

Не зная куда деть руки, я положила ладонь на его плечо.

— Зачем это? — прошептала я — здесь внизу, если говорить громко, Тори может услышать.

— Просто чтобы ты не ходила босиком по холодному.

— Так все равно придется, туфли наверху остались…

— Наденешь свои сапоги на босую ногу, — усмехнулся дракон и посадил меня на диван. Метнулся куда-то в сторону и вернулся с моими сапогами.

А дальше произошло нечто невероятное. Он присел на корточки, бережно взял в руки мою ногу и надел на меня один сапожок. Потом другой… На несколько мгновений задерживал каждую стопу в ладони. Удивительно, как мягко он может прикасаться, подумалось мне, и мир опять поплыл перед глазами.

Вот ведь драконище!

Я встала, посмеявшись про себя, какой у меня забавный внешний вид в ночной рубашке из-под которой торчат сапоги для верховой езды. Ролар же внимательно осмотрел меня, пробежался горячим взглядом по всей фигуре, вновь заставляя смутиться. И вдруг усмехнулся:

— Нет.

— Что нет?! — прошептала я, оглянувшись на дверь, за которой раздавались шорохи и шкрябающие звуки, когда кто-то просовывал в замок нечто острое.

— Слишком откровенный наряд. Не пущу.

— Что, убьешь любого, кто войдет сюда? — с вызовом спросила я и посмотрела на него снизу вверх.

— Если потребуется, — вновь усмехнулся дракон. Взял с вешалки мой камзол, и просто надел на меня. — Так еще ладно. Теперь иди…

— Спрячься там, за углом! — тихонько рассмеялась я, и указала ему на пространство за лестницей.

Глава 14

Но пока я делала два шага до двери, сердце тревожно забилось. А вдруг это не Тори? Почему-то представилось, что это может быть… сам герцог.

Впрочем, вряд ли, явись герцог нежданно и негадано, он стал бы ковыряться в замке. Скорее приказ бы своим людям выбить дверь, а взбалмашную невесту притащить за волосы. Он этой картинки по спине пробежал холод…

— Кого там принесло? — громко спросила я.

— Аленор! Слава Богу! — взволнованный голос и верно принадлежал Тори. — Открой, умоляю! Я думал, с тобой что-то случилось…

— Ладно, только не заходи внутрь, — ответила я. Войдет — и заметит пару пятен синей крови, что мне не удалось отмыть с пола. Или непривычно разбросанные вещи… Начнет задавать вопросы. И тут дракон выйдет из-за угла…

Я медленно открыла дверь, и просочилась наружу.

На лицо Тори, залитое лунным светом, было страшно смотреть. Под глазами синяки, бледный, в глазах нездоровый блеск…

— Аленор, милая! Я… думал, ты умерла или заболела! — пылко прошептал парень. И резко, не спрашивая заключил меня в объятия, прижал к груди.

И в тот же момент, я ощутила, как сильная тягучая горячая волна родилась в домике и разошлась вокруг, накрыла нас с Тори.

Ревность дракона? Он что, видит в окно, что тут у нас просходит?

Неожиданный резкий страх за друга накрыл меня. Ролар вроде не хочет причинить ему вреда без крайней на то необходимости. Но все же… дракон — существо непредсказуемое.

— Тори, ну что ты разволновался… — я медленно отстранилась, аккуратно сняла его руки, замершие на моей талии. — Да, наш план провалился… Но это еще не конец.

— Не конец, ты говоришь?! — Тори изумленно уставился на меня. — Не конец?! Весь замок гудит слухами, что ты согласилась добровольно пойти за чудовище! Что отец дает тебе подышать перед этим, разрешил свободу… И что ты выторговала освобождение для меня… Аленор, не нужно было этого делать! Я пошел бы за тебя и на плаху!

— Тори, перестань, — я медленно сделала шаг в сторону. — Я согласилась не чтобы выторговать у отца тебе свободу… О тебе я его просто попросила, и он согласился.

— А почему тогда…? — растерянно спросил Тори. Выдохнул, и прислонился к перилам крыльца.

Что же… Я смотрела в лицо парня, и оно казалось мне таким… родным. Мой лучший друг, мой первейший поклонник. Я доверила историю о проклятье незнакомому дракону. Так, неужели, мой верный друг не заслужил того же?

Несколько мгновений я сомневалась. Но ощущение правильности — я не должна врать Тори — не оставляло.

— Помнишь, что было в прошлый раз? — усмехнулась я. Да… дракон все время усмехается. Я что, за день впитала эту его привычку? — Те двое гвардейцев проследили за тобой и подслушали наш разговор… Пойдем ка отойдем за угол дома.

В то же мгновение я ощутила, что над крыльцом опять сгущается напряжение. Что- то темное, плотное и сильное сочилось из домика.

Похоже, Ролар и верно подслушивает. Неудивительно. Только что такого, если я поговорю с другом чуть в стороне?

— Может, в дом войдем? — спросил Тори. — Не понимаю, что в этом такого…

— Нет, я не остаюсь в доме наедине с мужчиной, — и я решительно взяла его под руку, уводя по крыльцу на другую сторону дома.

— Что-то новое… Раньше тебя не смущало подобное… — задумчиво прошептал Тори.

— Все меняется, Тори, мы уже не дети, — улыбнулась я и остановилась. — Послушай, все не так, как кажется…

Вкратце, стараясь не акцентировать внимание на ошибке моего отца, я рассказала Тори о проклятии. А его глаза округлялись от ужаса и изумления по ходу моего рассказа.

В конце он обессиленно прислонился к стене дома.

— Аленор… — его рука легла мне на плечо — просто по-дружески, поддерживая. — Послушай, это просто невероятно… И твой отец, он…

— Да, я знаю, когда-то он зря начал общение с герцогом, — твердо ответила я. — Поэтому, Тори, я и не могу бежать. Не могу ничего, кроме того, что бы выйти замуж и спасти всех родных. К тому же отец… считает, что герцогу нужны наследники, и он пощадит мою жизнь и здоровье…

— И что?! — грустно усмехнулся парень. — Ты смирилась? Никогда не поверю…

Нет, не смирилась, подумалось мне. У меня есть дракон, и он поможет мне. Если, конечно, выполнит свое обещание. И если до этого мы ним не разругаемся в пух и прах. Но сказать этого Тори я не могла.

— А что еще мне делать?! — спросила я в ответ.

Тори замер на несколько мгновений, оперся рукой о стену, положил на нее голову. Как отчаявшийся человек.

А потом вдруг медленно поднял лицо…

— Но выход есть, Аленор! — пылко произнес он.

— Какой? О чем ты? — грустно усмехнулась я.

— Скажи, — в лице Тори снова была решимость. — Ведь в этом проклятии ничего не говорится о том… должен ли быть консумирован брак?

Я замерла. Такая очевидность… И мне не пришло это в голову. Интересно, пришло ли это в голову дракону?

— Насколько я знаю, нет, — ответила я.

И почувствовала, что душа хватается за эту соломинку. Даже если дракон подведет, у меня будет выход… Вернее, может быть, будет.

— Тогда… Аленор, ты выйдешь замуж за герцога, пройдешь церемонию… И мы убежим… до консумации. Проклятие перестанет действовать, ведь формально ты вышла замуж за него. Но ваш брак не станет настоящим… Ты ведь тоже сейчас подумала об этом?

— Да, подумала, — я застыла, покусывая нижнюю губу в раздумье. А Тори просто прилип глазами к моей губе.

— Но не думаю, что герцог отойдет от меня хоть на шаг после церемонии, — сказала я. И ощутила, что сердце, как по ступеням, спускается вниз. — А потом… все то же самое… Нас будет ловить и сам герцог, да и королевская полиция.

— Я организую побег. Среди гвардейцев есть верные люди. Те, кто сочувствует тебе, кто встанет горой за тебя, погибнет, если нужно! Нам помогут!

— И все пойдут на эшафот, если побег провалится, — ответила я.

— Хорошо, Аленор, — в лице Тори появилась обычная решимость. — Тогда… Тогда я просто убью герцога после свадьбы. Проклятие будет остановлено, а ты освободишься. Станешь вдовой и герцогиней Виньялли.

— Что? — изумилась я. — Убьешь герцога? Как?

— Я придумаю способ.

— Да нет же, Тори! — я схватила его за рукав. — Ты не понимаешь! На герцога было много покушений! Все пошли под трибунал и лишились головы. А герцог жив до сих пор.

— Значит, я убью его, а потом пойду под трибунал, — сказал Тори. Из домика вдруг, словно музыка на отдалении, донеслась усмешка дракона…

Но тут Тори резко шагнул ко мне, обхватил мою талию и притянул к себе. Воздух опять сгустился, и я уперлась руками в его грудь.

— Нет, Тори, стой! Мы всегда были друзьями…

— Но ты значишь для меня намного больше… — в глазах парня стояла муть, его лицо приблизилось. Я собралась с силами, рванула в сторону и оттолкнула его, ощущая, как в домике собирается гроза.

— Я не буду говорить об этом, — твердо сказала я тяжело дышавшему Тори. — Сейчас ты уедешь, а потом, когда я вернусь в замок, мы поговорим о побеге после свадьбы. Эта мысль не лишена смысла.

— Нет, — дыхание Тори постепенно выравнивалось, а в глазах стояла боль. — Я для себя все решил. Герцог Виньялли умрет после свадьбы.

Еще несколько мгновений он всматривался в мое лицо, словно запоминал. Потом отвернулся и быстро пошел к ступенькам с крыльца. Взлетел на коня, и снова, как в первый раз, я увидела отблески луны на его волосах, когда он пришпорил коня и устремился в лес.

***

Как все быстро меняется, подумалось мне. Нет, нельзя дать Тори убить герцога. Его точно поймают и казнят. Если уж столько покушений на герцога провалилось… Вероятно, он избежал их не известным нам колдовским способом.

А вот мысль насчет побега после свадьбы, не дожидаясь брачной ночи, действительно имела смысл. Сложно, маловероятно, что мы сумеем скрыться. Но можно попробовать!

Я медленно прошла по крыльцу к двери, так же задумчиво открыла ее. Знала, что за дверью дракон. Но сейчас, когда я увидела другие возможности, кроме предложенной им, его образ отступил. Я могла не спешить к нему, могла не опасаться того, что он мне скажет.

Но я зря не опасалась.

Войдя, увидела Ролара, стоящего напротив двери, скрестив руки. В глазах полыхало пламя — говорят, так горят кратеры вулканов, способных извергать лаву. Понятия не имею, как это происходит, только видела в книгах на картинках. Но сейчас два необычных глаза с песочными часами напоминали мне именно такие кратеры.

— Это твой друг? — спросил дракон с сарказмом и показным спокойствием. И добавил, словно хотел задеть меня за живое: — Вроде того, за кого ты могла бы выйти замуж?

— Друг, но не более, — спокойно ответила я. Мне стало даже смешно от этой ревности, на которую дракон, в сущности, не имел никакого права.

— Он явно так не считает. Ты не побежишь с ним никуда — это первое, что я хочу сказать, — очень спокойно и властно продолжил дракон. А у меня от его ставшего железным голоса поползли мурашки. Таким одновременно холодным и спокойным, но с полыхающим внутри пламенем я его еще не видела. Прежний насмешник и провокатор казался куда безобиднее… — И второе — никакой свадьбы с герцогом не будет. Я сказал, что решу твою проблему. Значит, решу.

Я даже поежилась.

— Тогда послушай меня, дракон, — ответила я, прямо глядя ему в глаза. — Решать свою судьбу буду я сама. Это первое. А второе — какая у меня гарантия, что ты вернешься и поможешь мне?

И тут Ролар рассмеялся. Нить, натянутая между нами, лопнула. Почему-то и мне стало смешно. Посреди ночи стоим друг перед другом, словно на встрече правителей двух государств. И твердо высказываем ультиматумы.

— Никаких, — улыбнулся он. — Кроме моего слова Правителя. Что же касается судьбы… Не играй, Аленор, — его голос вновь стал серьезным. — Судьба уже решила за тебя. И тебе повезло, что я тут оказался, чтобы с ней договориться.

— Нет, Ролар, — улыбнулась в ответ я. — Это тебе повезло, что тут оказалась я. Но я не настаиваю на благодарности.

Ролар опять рассмеялся и вдруг стал очень быстрым. Шагнул ко мне, просто содрал с меня камзол, потом на пару мгновений подхватил на руки, усадил на диван и стянул с моих ног сапоги.

Я затаила дыхание. Не стоит врать себе… Эта его неожиданная забота приятна. Нет, не просто приятна — она ошарашивает, чарует, заставляет взлететь… И я тут же взлетела — теперь он на руках нес меня наверх.

— Опять самоуправство, — сказала я ему.

А сердце тонко забилось — останется или уйдет? И что мне делать, если он не захочет оставить меня одну наверху?

— Возвращаю все на место, — с улыбкой сказал дракон, опустив меня на кровать.

— Доброй ночи. Надеюсь, до утра тебя больше никто не потревожит…

И прежде чем я успела ответить, мягкими упругими шагами побежал вниз.

Глава 15

Вообще-то у меня была масса вопросов к дракону… Например, как он подслушал наш с Тори разговор, когда мы стояли за углом дома. Насколько драконий слух сильнее человеческого? Что из домика не слышно ничего, что там говорят, я знала: как-то хотела подслушать папин разговор с капитаном гвардии…

Но не тут-то было. Я хотела крикнуть: «Ролар! Постой!» и попросить его ответить на мои вопросы… Но рот просто не открылся, а веки потяжелели так, словно я не спала неделю. Как будто поток подхватил меня и начал укачивать мой разум.

И я заснула спокойно. И как-то даже… счастливо. Как спят в детстве. А во сне летала, сама или на драконе — этого не помнила. Просто летала в голубом небе или качалась на волнах и больше ничего.

А когда проснулась, первое, что ощутила — такое же счастье. Как в детстве, когда просыпаешься и точно знаешь, что новый день принесет что-то интересное и радостное, будет полон развлечений и игр. Предвкушаешь его и встаешь с постели довольный, бодрый и счастливый.

А еще ноздри щекотал аппетитный запах чего-то жареного.

Про свой волшебный сон и радостное пробуждение я подумала, что… Ох, драконище! Усыпил меня, прежде чем я начала задавать сложные вопросы!? Выходит, он это может?!

И ведь не сказал, что может усыпить человека…

А вот запах вкусной еды был совершенно не объясним. Не готовкой же занялся Ролар, пока я спала!

Но я ошибалась, если думала, что Правитель драконов и кухонная плита несовместимы.

Когда я спустилась — умытая, одетая и причесанная, дракон был как раз у плиты. Смуглый мощный торс обнажен и треугольником сходит к талии, ниже — облегающие черные брюки. Босиком. По плечам рассыпались черные волосы…

Глянешь и залюбуешься, как мускулы ходят под гладкой кожей, когда он… подхватывает сковородку и переставляет маленькие тарелочки…

Я застыла от изумления. И не могла не любоваться. Правитель драконов, жарящий омлет с гренками на моей кухне, был просто великолепен.

Так я и смотрела на него, пока он, не поворачиваясь в мою сторону, четкими движениями, переставлял на поднос тарелки с омлетом, целую гору гренок и стаканы с соком.

Наконец повернулся. В руках — поднос с завтраком. Только похож он был с ним не на прислугу. А на джина из древних сказок — южного мужчину, способного выполнять желания… По крайней мере, у меня сложилась четкая ассоциация. На губах играла довольная улыбка.

Ну конечно, я нисколько не сомневалась, что он давно знает о моем присутствии. Просто этот ящер понимал, что выглядит хорошо, и позволил мне вдоволь налюбоваться.

— Доброй утро, Аленор, — первым поздоровался он. — Надеюсь, ты не откажешься позавтракать со мной? А то… боюсь, я приготовил слишком много для одного человека… даже для одного дракона в человеческой ипостаси.

А вид у него был цветущий… На груди, наполовину скрытой подносом с едой, остался лишь бледно-голубой круг. Почти все целиком зажило…

— Люблю омлет, спасибо! — ответила я. И не удержалась: — Вот уж не думала, что Владыка драконов умеет… вернее, станет готовить!

— Ну да, признаюсь, я не занимаюсь этим каждый день, — белозубо улыбнулся дракон, поставил поднос на стол в гостиной, взял гренку, стремительно ее съел и облизал пальцы. — Поэтому, как исключительный случай, доставляет истинное удовольствие… Ешь гренки, Аленор, клянусь, получилось вкусно!

Я устроилась напротив, взяла гренку и погрозила ему:

— Они прекрасны! Но кулинарные изыски не избавят тебя от необходимости ответить на мои вопросы!

— Нисколько не сомневался, что допрос неизбежен, — усмехнулся дракон, с аппетитом уминая омлет. — Что ты хочешь знать, Аленор?

— Первое, — я заговорщицки наклонилась к нем, — ты ведь усыпил меня ночью, чтобы избежать вопросов?

Он кивнул, прожевывая очередной гренок. И серьезно ответил:

— Да, мне нужно было подумать. К тому же хотел, чтобы ты хорошо выспалась после всех волнений… Этот парень нашел время, чтобы приехать и взбаламутить твой разум!

— То есть ты можешь воздействовать на человеческий разум? — уточнила я.

— Могу. На всех по-разному, это зависит от силы разума человека. Но все драконы — менталисты. В драконьей ипостаси мы общаемся мысленно, и в человеческой эта особенность сохраняется.

— То есть ты… — вот теперь меня прошибло. Я отодвинула наполовину пустую тарелку, чувствуя, как внутри просыпается обида. И опасение. Если это так, то он читал все мои мысли о нем, о его физической привлекательности, не только видел, но и читал напрямую мое смущение при первой встрече и потом… — Можешь… и мысли прочитать?

— Ну да, — непринужденно пожал плечами Ролар. — Аленор, послушай… Конечно, все не так просто. Все, что думается на поверхности — сиюминутные мысли, ощущения, эмоции — мы просто видим всегда. Это наша особенность. Но не волнуйся, я не залез в глубины твоего разума и не узнал твои сокровенные тайны. Для того, чтобы прочитать память человека, нужно прикладывать усилия. И чем сильнее человек хочет скрыть или забыть что-то, тем больше эти усилия. К тому же… этим мы можем навредить человеку. А я ведь не хочу навредить тебе…

— То есть ты…?! — мне захотелось вскочить и запустить в него тарелкой. Но я сдержалась. Довольно, если дракон прочитал мои фантазии на свой счет. Не стоит еще яснее показывать ему, насколько меня это трогает. — Не находишь, что следовало предупредить об этом?!

— А что, ваши сказки ничего не рассказывают о ментальной силе драконов? — с невинной улыбкой спросил он.

— Нет. Они говорят о том, что вы опасные ящеры, способные изрыгать огонь. Сильные маги. Можете принимать человеческий облик. Но чтобы читать мысли…

— Ну вот видишь, — вновь улыбнулся Ролар. — О самом, может быть, важном ваши сказки молчат… Аленор… — он протянул руку, чтобы накрыть мою ладонь на столе. Но я тут же убрала ее.

— Обидно, Ролар, — глядя ему в глаза сказала я. — Обидно, что так. Ты мог бы сказать мне.

— Вначале я еще не знал, что ты за человек… И стоит ли тебе раскрывать наши секреты, — совершенно серьезно ответил он. — Не забывай, от меня зависит благополучие почти целой расы. А потом… потом ты была такой восхитительно эмоциональной, что я просто наслаждался…

— Сейчас я снова заеду тебе по лицу, — сказала я и немного отодвинулась от стола.

— И тем не менее, извини… Возможно, мне следовало сказать тебе раньше. Но зато теперь, — Ролар с заговорщицким видом наклонился ко мне, — я отвечу на все твои вопросы… Я решил.

Несколько секунд мы молчали. И я думала… Ну и пусть читает мои мысли! Я имею право поразмыслить, стоит ли вообще иметь с ним дело после этого. Наверное… Да что там. Я слишком глубоко ушла в общение с Роларом, чтобы развернуться и ускакать на коне в замок. Это он скоро улетит…

— Ладно, — сказала я. — Тогда скажи, значит, ты подслушал наш с Тори разговор именно так, ментально?

— Частично. Но и твои подозрения, что у драконов слух острее, тоже верны. Не волнуйся, я больше смотрел мысли Тори, чем твои… Слишком уважаю тебя, чтобы постоянно копаться у тебя в голове.

— Невероятное нахальство! — рассмеялась я. — А Тори, значит, не уважаешь!

— Куда меньше. Этот парень не спасал драконов. И слишком легко разбрасывается жизнью, не думая о последствиях.

— Ладно, ответ засчитан, — я изобразила змеиную улыбку. Получилось, наверное, не очень хорошо, не в моем характере. Но вызвало у Ролара веселую усмешку. — Тогда скажи, вот эти варианты — убежать после свадьбы или убить герцога наверняка и тебе пришли в голову, когда я рассказала про проклятии? Так ведь?

Несколько мгновений Ролар молчал. Как будто что-то взвешивал про себя.

— Ты обещал ответить на все мои вопросы, — ядовито напомнила я.

— Обещал, да… Вот теперь думаю, с какой стороны подойти к ответу. Знаешь, то, что ты не можешь прочитать мои мысли… не очень удобно. Иначе видела бы мои намерения, и было бы легче… Впрочем… Да, Аленор, они пришли и мне в голову.

— Так не находишь, что это было бы проще, чем-то непонятное, что задумал ты…?

Ролар поморщился и отодвинул пустую тарелку.

— Возможно, в чем-то… Но я уже тогда решил, что ты не будешь женой герцога ни одной секунды…

— Почему? — я удивленно подняла брови. А сердце забилось. Ведь именно сейчас он может ответить что-то… что-то о своем отношении ко мне. То, чего я хотела, когда бежала вверх по лестнице и мечтала, чтобы дракон кинулся за мной.

— Потому что этот герцог — маг и сильный мужчина. Я не знаю, насколько крепки ваши церемонии. Но, возможно, связав тебя с ним, эта церемония слишком скажется на тебе… Даст ему ниточку, за которую он всегда сможет дергать…

Разумно. Откуда я знаю, может быть, так и есть. Но стало больно почти до слез. Я ждала другого ответа. Ну и читай мои эмоции, дракон! Читай! В конечном счете, мне либо разорвать с тобой, либо смириться с этой «прозрачностью»! И еще посмотрим сколько преимуществ это тебе даст! В сущности, мне-то скрывать нечего…

— И да, Аленор… Я не могу допустить, чтобы ты принадлежала другому мужчине пусть даже на словах, на бумаге — где угодно. Ни мгновения, ни секунды! — вдруг сказал дракон. Похоже, и верно прочитал мои мысли… А мое сердце забилось громче. Вот сейчас он встанет, обойдет стол, подхватит меня на руки и начнет целовать, но не так, как хотел тогда на диване. А по-другому, с глубоким чувством, нежно… С признанием, что я для него то самое сокровище, что он искал всю жизнь…

Ролар и верно встал. А я вжалась в стул, ожидая, что сейчас будет.

Но вместо решительных действий он опустил глаза и начал ловко собирать тарелки.

— Аленор, я могу попросить тебя помыть посуду? — без всякой улыбки спросил он.

— Я хотел бы пару минут побыть один… Потом выходи на крыльцо. Я буду ждать.

Я растерянно встала, приняла из его рук стопку тарелок. Ну вот… Опять происходит совсем не то, чего я ожидала! Да будь ты проклят, драконище, со своими неоднозначностями! Сколько уже можно ими мучить меня?! И может быть, себя тоже?!

— Благодарю за завтрак, — холодно кивнула я. И не дожидаясь ответа, ушла на кухню со стопкой тарелок.

Глава 16

Ролар

Мне действительно нужно было подумать. И тогда вечером, когда девушка пулей вылетела из моих объятий, смешно велела мне не подходить и упорхнула вверх по лестнице, незаметно утирая слезы. И сейчас, когда я, казалось бы, все решил.

Я не копался в ее разуме, не читал ее мысли специально. Но, конечно, девичьи метания, эмоции, что покоряли своей горячей силой, ощущал в полной мере. И что скрывать — наслаждался ими!

Я давно привык, что женщины обожают и боятся меня. Именно так: обожают и боятся. Даже драконицы, скрывая душевный трепет, мечтали привлечь мое внимание, не говоря уж о человеческих женщинах, которых я знал немало. Но это обожание и этот щекочущий милый страх перед повелителем, не давали и толики той страсти, что горела в Аленор.

Удивительно, но Аленор совсем меня не боялась. Не испугалась, что я дракон. Не испугалась остаться наедине с могущественным мужчиной, который, очевидно, жаждет ее. А это ощущала даже ее чистая, неискушенная в плотской любви душа. Не испугалась, даже узнав, что я читаю мысли и могу внушить многое… Только разгневалась со свойственной ей страстностью. И смогла усмирить свой гнев — со свойственной ей разумностью.

Аленор.

За эти сутки мой мир, моя жизнь свернулись в одну точку, в одно существо, носящее такое гордое, красивое имя.

Моя Аленор.

Ведь я обязательно назову ее своей. Просто это будет не так просто, как хотелось бы.

Да, за сутки мозаика сложилась. Но для этого нужно было удержать себя на месте, когда она бежала наверх, не зная чего хочет больше — ускользнуть от меня или чтобы я ее преследовал, чтоб преодолел ее сопротивление. Я выбрал первое, обоим нужен был перерыв.

Тогда она пришла трогательно объяснить мне, что не может спать рядом, опасаясь за девичью честь. Смешно. Что за ущербные понятия о чести у людей? Честь женщины определяется ее верностью и преданностью единственному мужчине, а не сохранением девственности и неопытности. Среди преданных мне женщин бывали и те, кого прежде знало много мужчин. И это не помешало мне стать для них единственным, обожаемым, тем, кто будит трепет и истому.

Но Аленор…

Просто из уважения к ней я готов был смириться с этими дурацкими обычаями. Я остался внизу, не пошел за ней. Ведь пойди я, и взял бы ее неизбежно, просто не выдержал бы ее слез у себя на груди. Стал бы стирать их поцелуями, сладостью драконьей неги… Тем, что заставляет женщин таять в драконьих руках. Вместо этого я решил подумать и понять все окончательно.

Дальше тянуть было нельзя. Ведь скоро вторая ипостась вернется, и я должен буду, не откладывая, отправиться в Горзейд, чтобы уладить все. Оставалось понять, нужно ли мне будет уладить еще один вопрос. Который встал с появлением в моей жизни Аленор. Потому что отрицать, что эта девушка суждена мне, что она та самая… просто глупо. Слишком очевидно все сложилось.

И… да, раз уж она так ценит свою девственность, то этот девичий дар не достанется никому другому. Я не могу представить себе, что кто-то из мужчин даже случайно коснется ее, не говоря уж… Парня, который посмел ее обнимать, хотелось сжечь на месте. И жив он остался по двум причинам. Его смерть огорчила бы Аленор и испортила наши отношения. А еще потому что я, пусть молодой, но правитель, а правителю не должно сеять бесполезную смерть и поддаваться порывам.

Пусть живет пока.

А вот герцога я не собирался оставлять в живых после того, как он снимет проклятие.

Теперь я стоял на крыльце. Ощущал ее смешанные горячие эмоции. Они, как мелкие разряды, пробегали по моим нервам и будили затаенное, заставляли тело невидимо вздрагивать, собираться струной желания. И ждал. Сейчас она выйдет и изменится не только ее жизнь, но и моя.

Неужели то, чего ждет каждый дракон, произошло со мной? Мне не верилось в это. И оставалось ждать, когда девушка домоет тарелки, выдохнет, решит все же закончить разговор с проклятым драконом и выйдет ко мне. Высокая, стройная, гордая и горячая.

Аленор думает, что я играю с ней. Да, я играю — немного, столько, чтобы обоим было интересно. Так, как нужно ей и так, как мне нравится. Но сегодня утром время игр окончено. Потому что у меня слишком мало времени на принятие и воплощение в жизнь решений.

Аленор

Дурацкий дракон! Да я с ума сойду с его загадками и неоднозначным отношением! То он пугает своей страстью и ревностью. То обливает холодной водой. Вот и пойми, что ему нужно.

Я громко гремела тарелками, не в силах унять гнев. Не злилась на него по- настоящему, не ненавидела, но внутри все кипело. «Аленор, помой тарелки… и приходи ко мне…». То же мне, повелитель нашелся! Это пусть он своим драконам приказывает.

А я сейчас оденусь для конной езды, вскочу на Перрино — кстати, пора пойти и накормить коня — и ускачу от него навсегда. Вот тогда дракон точно пожалеет. Пусть улетит туда, далеко, к себе. И жалеет всю жизнь, что упустил шанс… Что вел себя неправильно. Пусть кусает локти в обеих ипостасях. А если у ящеров нет локтей, пусть еще что-нибудь кусает!

Но вода лилась, тарелки стремительно заканчивались, и мне нужно было понять — пойти к дракону или действительно ускакать навсегда.

С последний тарелкой я рассмеялась.

Забавно. Даже если ехать домой, я не пройду мимо Ролара, который стоит на крыльце. Так что, пожалуй, не стоит врать себе. Разговор с драконом неизбежен. Да и я ведь хочу его продолжить…

Я вытерла руки, и, как девица перед свиданием, посмотрела на себя в зеркало. Отметила, что волнистые волосы, распущенные утром, красиво рассыпались по плечам, а в вырезе простого зеленого платья, что я любила носить, отдыхая в домике, видны чуть обозначенные ключицы… Мужчинам это нравится, и дракона не оставит равнодушным.

Так ему и надо. Пусть сгорает от страсти. А я буду холодна.

Я рассмеялась, тряхнула головой и вышла на крыльцо.

***

Ролар стоял на крыльце, сложив руки на груди, и смотрел в лес. Прежде чем выйти, он надел черную облегающую рубашку с серебряным шитьем. Под ней его мускулистое тело казалось хищным, но при этом грациозным. Правитель драконов. Что ж, посмотрим, что ты хочешь мне сказать.

— Ио чем же ты хотел со мной поговорить? — спросила я, и только после этого он обернулся.

Серьезное спокойное лицо. Словно насмешника и манипулятора в нем и не было. Он задумчиво смотрел на меня, и пламя в его странных глазах было притушено. Не обжигало, а согревало, как горячий напиток зимним вечером.

— Аленор, послушай… — сказал он. — Ты понимаешь, какую рану ты вылечила? Как именно я был ранен?

— Весьма серьезную, — усмехнулась я. — Полагаю, человек не выжил бы с настолько развороченной грудью.

— Ну да… — усмехнулся он. — Вряд ли ты залезла внутрь раны и поняла, что именно со мной произошло. Аленор… — вот теперь его взгляд обжег, и тепло пробежало от кончиков пальцев на ногах до самого темечка, как будто в меня ударила молния. — Враг вырвал у меня сердце.

— Что? — переспросила я, подумав, что ослышалась. Или что дракон шутит.

— Да, мой враг вырвал мое сердце. Последним моим воспоминанием об этой битве было, как его когти вонзаются мне в грудь, он выдирает из меня сердце и сдавливает его драконьей хваткой. Знаю, что любой человек умер бы сразу. Но дракон может прожить еще около получаса… Мы магические существа, и пока магия теплится в нас, она поддерживает жизнь, даже если нас лишили сердца… Но после этого мы неизбежно умираем. Даже самая искусная магия не вылечит при таком ранении.

— Но ты ведь выжил! — изумилась я. — Я думала, это просто глубокая рана, обрабатывала ее…

— Ты даже не представляешь, что тебе удалось сделать, — усмехнулся Ролар, пронзая меня взглядом. — Аленор, ты вырастила во мне новое сердце.

— Не может такого быть… Я не маг, я даже не целитель… — я помотала головой и незаметно ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю.

Ну да, не сплю. Просто дракон рассказывает мне сказки с ему одному ведомой целью. Наверное, чтобы вкрасться мне в сердце и затащить в постель.

— Нет, я не обманываю тебя, — чуть улыбнулся Ролар, видимо, поймав мои мысли.

— Получить тебя я мог бы и без этого…

— Ну конечно! — усмехнулась я. — Ты потрясающе самоуверен!

— Возможно. Но… так или иначе… ты вырастила мне новое сердце… Это не магия, это больше, чем магия. И это возможно, только если ты…

Ролар отвернулся на пару мгновений, потом снова посмотрел на меня, и в глазах было не горение — просто ласка и нежность. Надо же, он может быть и таким… — пронеслось у меня в голове.

— Только, если ты — моя истинная пара, — закончил дракон.

— Это еще что такое?! — изумилась я. Он вызвал меня на крыльцо, чтобы рассказать романтическую сказку? Что это вообще все значит?!

— Истинная пара, Аленор, — это двое, которые суждены друг другу свыше. Они подходят друг другу, хоть это может быть не очевидно сразу. И только истинная пара может вырастить дракону новое сердце, ведь она и есть его настоящее сердце… Так гласят наши древние предания. Только вот очень редко эти пары встречаются. И еще реже истинной парой оказывает человек. Ты ведь тоже чувствуешь то, что есть между нами… Горение, искры, страсть… — он слегка наклонился в мою сторону.

А меня неудержимо потянуло… поверить. Прижаться к его груди, дать этим смуглым сильным пальцами закопаться в волны моих волос. И застыть, словно я вернулась домой.

— И большее — любовь и жертвенность, способность проникнуть друг в друга… — закончил дракон.

И я против своей воли впитывала эти слова. Словно они раз и навсегда расставляли все по местам.

Да, я чувствовала к нему это. Бесконечную страсть. Желание отдаться его пламени и взять себе это нечеловеческое существо. Взять навсегда — с полной ответственностью и верностью. И еще большее… То чувство, что заставило меня спасать его, выкручиваться, рисковать собственным благополучием. Нестись в домик, чтобы ухаживать за ним…

Все это было! И я не могла врать себе, что не ощущаю этого.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросила я вслух.

— Ты это знаешь, — вдруг весело усмехнулся Ролар. — Просто не осмеливаешься поверить… дракону. Но хорошо… Я не могу научить тебя читать мысли. Но могу открыть тебе свой разум… Ты готова?

Я растерянно кивнула. И прежде чем дракон сказал, что делать, начала тонуть в черной бездне, что пряталась за песочными часами.

Тьма, красивая и глубокая. А в ней я вдруг увидела битву.

Два дракона — оба огромные и черные — сражались в небе посреди туч и вспышек молний. Взрывались магические снаряды, энергетические атаки сменялись вспышками пламени… Потом Ролар — я видела теперь его глазами — долго гнался за врагом. Равным ему по силе, опасным и хищным. И азарт погони смешивался с застарелой ненавистью.

А потом… несколько магических молний, огромная когтистая лапа впивается в грудь Ролара… И прежде чем ощутить боль, я вижу, как большое синее сердце крошится и тает в когтях врага.

Моя душа зашлась от ужаса… Видеть мучения Ролара мне было больно, словно это у меня вырвали сердце.

А потом была его боль и падение… Ненависть к врагу и неясная, сгорающая надежда выжить… Много смутных видений, в которых светловолосая девушка словно укрывала его теплом, боролась за его жизнь, как будто просила не уходить… И в этом тепле дракон находил покой.

И наконец видения этой девушки издалека. Где он осознавал, не смея верить самому себе и судьбе, что его сердце вновь бьется в груди, а тут неподалеку та, кого он может назвать этими странными словами «истинная пара». Та, кого ему хочется забрать, прижать к себе и не оставлять… Забрать и укрыть от всего, беречь, как величайшее сокровище, в свое горячей неге… Как не сразу поверил в это. Но убедился, встретив меня.

Я вынырнула резко и увидела улыбающееся лицо Ролара. А чуть прохладный воздух ворвался в ноздри, заставляя глубоко дышать.

Можно было придумать какие-то объяснения. Например, что дракон решил показать мне нужное. Что придумал все это и внушил мне. Но… я знала, что это были его истинные чувства и ощущения. Не могла не верить после этого!

Да и мои чувства словно раскрылись, расширились в груди. Им стало тесно, и захотелось взлететь… Оседлать крылатое существо, что назвало меня своей парой, раскинуть руки в стороны и лететь!

— Я верю тебе, — просто сказала я. И едва удержалась, чтобы прямо сейчас не шагнуть в его объятия.

— Я хочу, Аленор, — глубоким голосом сказал дракон, — чтобы ты была моей женщиной. Я разрушу проклятие, и мы будем вместе. Скажи… Да, я нахожу ваши обычаи дурными. Уже сегодня ночью ты должна была быть моей. Но… раз для тебя все это важно… Скажи, Аленор, ты согласишься отправиться со мной, когда разберемся с герцогом? Стать правительницей драконов? Моей женой.

Глава 17

Мир снова перевернулся. Теперь окончательно.

Только что я сомневалась в Роларе и его отношении ко мне. Только что я возмущалась его насмешками и неоднозначным поведением. Сейчас же все выстроилось в моих чувствах и в голове.

Он говорил правду.

Хотим мы того или нет, но я для него единственная. Стала единственной, когда встретил. Не знаю, как для меня… Но для него точно. Да и я ведь с того момента, как увидела его, раскинувшегося в траве, не хотела другого мужчину. Не понимала этого, но уже тогда все сошлось для меня в одну точку — в это неизвестное загадочное существо.

И, конечно, ему тоже нужно было осознать эту мысль. Принять случившееся. Наверное, это не так легко, когда ты был правителем, привлекал к себе женщин, каких хотел. И вдруг все изменилось. Вместо бесконечного разнообразия легкомысленных наслаждений девушка, которую либо сделать королевой, либо отпустить.

Да и будь он обходительным и сладким со мной, разве тянуло бы меня к нему так сильно!

Драконья сказка существует. Она будет, если я сама решу: сказке быть.

Сказать «да»? Поверить в сказку? Поверить чувствам, своей душе, которая уже нежится и плавится в его объятиях, пока тело стоит напротив не в силах сделать шаг вперед или назад…?

Наверное, я молчала слишком долго, впитывая в себя этот новый, неизведанный мир, потому что глаза Ролара полыхнули.

— Что ты ответишь, Аленор? Ты можешь сейчас решить свою жизнь и мою навсегда. Сделать нас одинокими или счастливыми… Истинные пары всегда счастливы. Легенды не врут. Я и сейчас знаю, что сделаю тебя счастливой и буду счастлив с тобой.

Куда делся игрок и насмешник? Он говорил горячо и серьезно. Да, немного давил на меня своей горячностью и убежденностью, но таким он мне и нравился… Драконом, способным полыхнуть пламенем, способным лететь напролом, снося все препятствия на пути. Драконом, в котором бьется новое сердце, выращенное мной… Не знаю, как, но спасенное и выращенное.

Дракон с новым сердцем.

— Ты любишь меня? — неожиданно для себя самой спросила я.

— Люблю? — переспросил он. — Думаю, да. Но любовь — слишком сложное понятие. Люди, да и драконы говорят «люблю» и имеют в виду разные вещи. Один

— одно, другой — другое. Я знаю лишь, что умру ради тебя, если потребуется. И всякий, кто попробует навредить тебе, сгорит в моем пламени. Как этот ваш герцог…

Нужно было спросить, планирует ли он сжечь Виньялли, но сейчас речь шла о более важном. О нас с ним…

— Знаю, что хочу тебя вместе со всеми твоими привычками и дурацкими убеждениями. И что не захочу другую женщину, потому что все эти наслаждения потеряли смысл… Есть только один огонь — это ты, — Ролар сделал шаг ко мне.

Но я подняла руку.

— Подожди! Когда? Ответь мне — когда?

— Что когда? — удивился он.

— Когда ты хочешь, чтоб мы отправились в твою страну, я стала твоей женой и правительницей драконов?

— Как только я вернусь и разберусь с герцогом. Если бы я мог нащупать его ментально, то уже сейчас воздействовал бы на него. Но ваш Виньялли как будто скрыт полосой туманов… Сильный маг. Он словно годами выстраивал завесу от драконьей ментальности. Поэтому нам придется встретиться с ним лично. Тогда он будет доступен для моей магии и разума…

— А что ты сделаешь с ним? Как заставишь снять проклятье, когда увидишь?

— Я сказал, что сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться… Я планировал предложить ему жизнь в обмен на снятие проклятия. Но теперь поступлю проще… Когда он будет рядом, я просто внушу ему снять проклятие. А потом… он сгорит.

— Убьешь его?

— Да, — пожал плечам Ролар. — Ну будешь же ты просить меня оставить его в живых…

— Наверное…. не знаю… нет… — ответила я. — И что, потом мы отправимся в твою страну?

— Да, Аленор. Я взял бы и сейчас тебя с собой… Но… — в янтарных глазах появилась легкая озабоченность. Но голос был убежденным и сильным, как всегда.

— Я не могу править драконами единолично, — продолжил он. — И… у драконов не бывает правительниц. Если только истинная пара — та, без кого правитель не может жить, становится ею. Но это бывает редко. И лишь один раз за историю женой и правительницей стала человеческая женщина. Ты будешь второй… Но я должен подготовить все. Я не позволю никому в своем государстве смотреть на тебя косо, как на обычную наложницу. Когда мы прилетим, ты явишься уже королевой. Но перед этим я вернусь один и соберу совет.

— А если они не согласятся? — растерянно спросила я.

Ерунда какая-то… Почему я просто не скажу: «Да, Ролар, дракон мой любимый, я пойду за тобой на край света, я стану твоей королевой, я буду твоей и сделаю счастливым тебя…»? Почему сомневаюсь и задаю новые и новые вопросы. Наверное, потому что, когда я соглашусь, пути обратно не будет.

Мне придется довериться Ролару, отдать свою судьбу в его руки. И прежде чем сделать это, я должна знать, на что иду.

— Они согласятся, Аленор, — спокойно ответил Ролар. — Никто из драконов, кроме одного — того, кто вырвал мое сердце, — в глазах дракона сверкнула ненависть, — не посмеет пойти против силы истинной пары. Они должны будут принять тебя. Или выбрать другого правителя. А на это они не пойдут. Мой род издревле наследовал… Да, просто не будет. Тебе нужно будет привыкнуть к нашей культуре. К тому, что почти все вокруг — драконы с двумя ипостасями. Придется научиться быть правительницей. Но… Аленор, истинные пары словно подбираются друг под друга. Ты под стать дракону. Ты сильная и смелая, и ты сможешь это куда легче, чем тебе кажется. Ты и сейчас настоящая королева…

Почему-то на глаза попросились слезы. Наверное, потому что сказка действительно сбывалась. Я не боялась трудностей, не боялась работы. Если нужно, я научусь чему угодно. И потому что самое важное для меня существо на свете признало мою смелость, мою силу. И от этого сильная девушка… почувствовала себя ребенком.

— Ты правда так думаешь? — спросила я сквозь слезы. Они были легкие и светлые.

— Да, Аленор… Наши души знают друг друга. Просто поверь мне — нам придется разлучиться ненадолго, а потом… уже не разлучаться никогда.

— Хорошо, — я сделала шаг к нему. — Я полечу с тобой… Потом, после герцога… Стану твоей женой, буду править с тобой драконами… — и от облегчения, что я говорю это, что сомнения растворились, разрушились, что стена между нами рухнула, слезы струйками текли по моему лицу. — И… Ролар… Поцелуй меня!

Ролару не нужно было повторять дважды. Я не заметила, как он сделал шаг ко мне. Просто убил то жалкое пространство, что нас разделяло. Горячая сильная рука обняла меня за талию, и волна жара прокатилась по телу, заставляя выгнуться ему навстречу. Другой рукой он закопался в мои волосы, сминая, путая, лаская… Жадно, неистово.

А потом его рука застыла на моем затылке.

Несколько мгновений мы молчали. Он держал мою голову и смотрел на мое лицо, пожирая взглядом, впитывая меня. А я тонула в янтарном море, проваливалась в щель песочных часов.

От Ролара — от его тела, лица, губ — веяло жаром. Он пробивался через тонкую ткань платья. А хотелось, чтобы и этой преграды не стало. Всей кожей ощутить его сильное горячее тело, растаять от близости…

Сейчас. Мой первый поцелуй…

Сердце билось, как иступленное… и как будто расплавлялось, растекалось по всему телу. Я глубоко вздохнула, а может быть, чуть застонала в этом застывшем моменте. Когда он смотрел на меня, прижимая к себе, а потом медленно склонился к моим губам…

Глаза сами собой закрылись.

Да… я немного смущалась, не знала, что делать, и как все будет… Хоть мой первый поцелуй принадлежал истинной паре, тому, кто не сделает мне плохо, кто подходит мне.

Что ощутила я, когда его горячие губы коснулись моих?

Еще больший жар и всепоглощающий вихрь, он закрутил меня в непривычных, сводящих с ума ощущениях. Он целовал глубоко, овладевая, впитывая и обволакивая. Его губы казались твердыми и мягкими одновременно. Сильными и нежно обволакивающими. Словно ему было важно прикоснуться по-разному, ощутить меня полностью, узнать…

Я сама начала отвечать на поцелуй. Мои губы и язык устремились навстречу ему. Просили еще, терялись в ощущениях и требовали новых…

Бесконечность… Бесконечность, в которой жаркий вихрь объединил нас. Мы становились не едва знакомыми существами, а горячим единым целым.

Ролар прижимал меня к себе, то легко скользил по моей спине, то сминал на ней платье и целовал еще глубже. И я бы стонала от этой близости, если бы не бесконечный поцелуй, лишающий воли и границ.

Потом он вдруг отстранился, как будто затих водопад или унялся вихрь, но в следующее мгновение горячие губы прижались к моей шее, потом к ключице. Он подхватил меня и посадил перед собой на перила крыльца. Одной рукой безжалостно смял подол платья, и я ощутила между ног его сильные бедра. И все внизу свело сладкой болью, желанием на грани невозможного…

Только бы не отстранился.

Но мне бы отстраниться самой!

Вместо этого я застонала и выгнулась, запрокидывая голову, обращая к его лицу обожжённую поцелуями шею, жаждущую новых ожогов.

Его руки теперь были везде — придерживали меня сзади, прижимали, ласкали мои плечи, приспуская ворот платья. А губы касались обнажающейся кожи. А я только и могла, что хотеть еще большего.

Еще мгновение — и я забуду свои убеждения. Сама попрошу избавить нас от одежды, сама скажу, что не нужно ждать ничего. Может быть, так и надо?

Ведь это настоящая, та самая любовь? И моя честь с гарантией достанется любимому, самому лучшему дракону, а не проклятому герцогу!

Ведь что может быть прекраснее того, что сейчас происходит между нами…

Отдаться, принадлежать навсегда. Ощутить его всей душой, всем телом, впитать.

Расплавиться и возродиться…

— Аленор… — хриплый горячий шепот вырвал меня из вихря. Я приоткрыла глаза. Ролар одной рукой придерживал меня за талию, а другую нежно прижал к моей щеке. — Я обещал подождать. Скажи…

— Да, обещал… — жар внутри сопротивлялся, требовал продолжения близости, но я смогла отстраниться. Впрочем, куда я денусь? Он так близко, так крепко и надежно держит меня! — Так лучше… подождать. Прости…

Дракон тяжело дышал, унимая своя пламя.

Потом легко подхватил меня и поставил на крыльцо. Взял за руку.

— Пойдем погуляем? — подмигнул он мне. — Покажи свой любимый лес…

***

— А когда ты был маленьким мальчиком, то и дракончиком был маленьким?

— Да, — улыбнулся Ролар, прижимая меня к себе. — Вторая ипостась растет вместе с нами.

— Хотела бы я посмотреть… — протянула я. — На маленького дракончика.

— Сейчас смогу показать тебе только большого, — улыбнулся Ролар и коснулся рукой моей щеки.

Мы лежали под большим дубом на моем дорожном плаще. Порой страстно целовались, не доводя, впрочем, до того кипения, которое уже не остановить. Он мягко ласкал меня, порой прижимая к себе, и заставлял таять от этой страстной силы. Ей хотелось покориться, и в то же время она была надежной, защищающей. Как весь мой дракон.

И я знала, как тяжело ему не переходить границы. Удерживаться на грани между любовной лаской и безудержной страстью, которая снесет все. Наверное… еще сложнее, чем мне. Но слово дракона было нерушимо. И я теперь точно знала, что обещания драконов крепки.

Тысячу раз за этот день я сомневалась… Не снести ли эту границу навсегда. Отдать ему себя и принять в ответ драконью страсть и горячий дух. Но что-то удерживало меня. Может быть… привычные представления о девичьей чести. Может быть, гордость, подсказывавшая, что даже истинной паре не стоит сдаваться так быстро.

Но еще вернее — четкое и ясное ощущение — сейчас не время. Почему? Я не могла сказать, но все же это чувство оказывалось сильнее ниточек страсти, что бились между нами.

Сейчас Ролар снова склонился к моим губам. И я уже привычно отдалась нежной горячей близости. Ненадолго, но эти мгновения дарили незабываемое, неимоверное счастье.

Потом устроился рядом, подперев голову рукой, и внимательно изучал мое лицо.

— Столько чувств в тебе бурлит, — серьезно сказал он. — Но при этом ты умудряешься не терять разум. Это просто… сводит с ума.

— Ну-у… — я легко провела рукой по его смуглой щеке — просто не могла удержаться. Мне хотелось прикасаться к нему постоянно, ощущать под пальцами гладкую кожу, наслаждаться ее красивым цветом, отмечать контраст со своей светлой. И чувствовать под ней налитые крепкие мышцы, становящиеся еще тверже, стоит только мне приблизиться. Окунаться в сладкую горячую истому, что просыпается в нем от моих прикосновений… — Надеюсь, ты не станешь сумасшедшим драконом?! Кстати, когда ты покажешь мне большого черного?

— Да хоть прямо сейчас, — улыбнулся Ролар.

— Что? Уже? — холод пробежал по спине вдоль позвоночника, и на душе стало тревожно. Грусть разошлась от солнечного сплетения и тонко задрожала в горле.

— Да, я еще утром ощутил возвращение второй ипостаси, — серьезно ответил Ролар. — Просто остался с тобой, у меня есть еще немного времени.

— Когда ты улетишь? — спросила я, сглатывая слезы.

Ролар притянул меня к себе и положил мою голову себе на грудь.

— Я останусь с тобой до утра. Но и потом ждать недолго… Главное, верь мне и ничего не бойся. Герцог не тронет тебя. А если хоть пальцем коснется волоска на твоей голове, сгорит мучительно и медленно… Недолго, Аленор, и мы будем вместе навсегда. Хоть мне несколько дней без тебя покажутся беспросветно темной вечностью.

«И мне тоже…» — подумалось мне. Только не темной вечностью, а холодной пустотой.

Без него холодно. Без него пусто. Как я вообще жила раньше, не зная драконьего жара? Как не замерзла в своей человеческой жизни?

— Ну так как насчет посмотреть на черного дракона? — рассмеялся Ролар. Не весело — просто, чтоб подбодрить меня. — И… может быть, даже покататься на нем?

Не знаю, что он сделал. Может, опять его ментальная магия… А может, предложение было слишком заманчивым, и мой авантюрный дух не смог отказаться. Мне вдруг стало весело и любопытно.

Ролар резко вскочил на ноги и помог мне подняться одним движением — словно вздернул в воздух.

— А нас не увидят с земли? — спросила я, вглядываясь в дышащие лукавством янтарные глаза.

— Нет, поставлю магический полог. Никто из людей не увидит… Ну так что, Аленор, не боишься драконов?

— Совершенно не боюсь, Pop! Особенно больших и черных! — со смехом ответила я.

Глава 18

Я не боялась, но где-то глубоко внутри подрагивала тревога. Смогу ли я полностью принять вторую ипостась Ролара? Ведь сейчас меня держит за руку сногсшибательно красивый — и родной — мужчина. А должен появиться огромный ящер! А процесс превращения?

Говорят, при виде обращения человековолков некоторые наблюдатели теряют сознание. Отвратительное страшное зрелище… А тут целый дракон.

Поэтому пока мы шли по тропинке к поляне — обращаться среди деревьев Ролару было бы неудобно — тревога билась в горле, а Ролар, чувствуя ее, крепче сжимал мою ладонь. Подбадривал. Но в легкой полуубылке на его лице я видела лукавство.

— Точно никто не увидит? — спросила я еще раз на всякий случай.

— Конечно, — пожал плечами он. — Я не говорил тебе, но вообще-то мы под «пологом невидимости» с тех пор, как вышли на крыльцо.

А я не подумала, что наш разговор и поцелуй могут увидеть со стороны! Отец обещал меня не тревожить, но кто знает… Вот ведь! От влюбленности все из головы вылетает! Хорошо, что Ролар сообразил.

— Смотри и ничего не бойся, — весело сказал дракон. — Я в обеих ипостасях люблю тебя.

Наклонился, поцеловал меня и вышел в центр полянки. Улыбнулся, сверкнув зубами, а черные волосы блеснули на солнце.

И вдруг Ролар исчез…

Я не удержалась и вскрикнула.

Но тут же на его месте увидела вихрь в человеческий рост — он закружился в центре поляны. Похож на небольшой смерч угольно-черного цвета. Если не знать, что это мой дракон, то зрелище могло показаться зловещим. Словно на залитой солнцем поляне появилось что-то опасное, магическое, темное… слишком черным он был.

Смерч стремительно рос — пара мгновений, и он стал размером с дом, закрыл от меня небо… И вдруг не исчез, но остановился. И словно начал распадаться, а на его месте проявился огромный дракон.

В этой ипостаси Pop занимал почти всю поляну. Огромный, глянцево-черный, с благородным изгибом шеи, мощными ногами и телом, он стоял, сложив крылья. И я подумала, что же будет, если он их раскроет! Тогда они точно закроют небо, и на поляну опустится тьма.

А большая вытянутая морда была обращена ко мне, и с нее смотрели знакомые янтарные глаза с песочными часами в середине. Только теперь каждый из них был размером почти с мою голову.

Не боялась его. Не испугалась ни на миг. Другое чувство — восхищение. И странная гордость, что этот огромный ящер — мой мужчина.

Хотелось подойти, прикоснуться к глянцево-черной драконьей коже. Она казалась плотным блестящим панцирем — непробиваемым, но гибким, где это необходимо. Хотелось прислониться к огромной голове, положить на нее руки и застыть, впитывая близость дракона.

А янтарный глаз смотрел на меня искоса и немного хитро…

«Как же нам теперь разговаривать!» — подумалось мне. И словно ответ на мой вопрос, в голове прозвучал знакомый голос:

— Вот так. Я ведь говорил, что в этой ипостаси мы общаемся друг с другом мысленно.

Незнакомое ощущение, когда кто-то говорит у тебя в голове. Но это не было неприятным или страшным. Голос Ролара звучал в моем разуме, как… родной.

Значит, ответить нужно тоже мысленно? Раз он все равно читает мои мысли…

— Да, отвечай, как хочешь, — я ощутила у себя в голове его улыбку. — Я в любом случае услышу. И подойди ко мне наконец!

Мне не нужно было говорить дважды. Я просто сорвалась с места и побежала к нему — туда, где Ролар лег и положил свою огромную голову, чтобы мы были хоть немного вровень.

Когда я приблизилась, он повернул ее чуть вбок, чтобы не сбить меня с ног дыханием. И я подошла справа…

В этой ипостаси от него еще сильнее веяло жаром. Огромное горячее драконье тело источало силу — такую, что казалось, он должен быть непобедим. Кто может угрожать величественному сильному существу? Но в моей голове тут же пробежала тучка… Известно кто — другой такой же дракон.

— Не волнуйся, его нет поблизости. А остальные мне не соперники, — сказал Ролар. И я ощутила, как по драконьему разуму и телу растекается сладкое удовольствие от моих прикосновений к горячей твердой, но упругой коже.

— Ну все, залезай, — услышала я веселую усмешку дракона.

— Ка-а-к? — удивилась я. Сделала пару шагов назад и осмотрела огромное тело.

— Где мне вскарабкаться?

— Вот так, здесь, — Ролар вытянул большую когтистую лапу, так что я могла пройти

— вернее залезть по ней, как по мосту. — Потом перекинь ногу через мою шею, там где она переходит в тело… Никогда никого не катал, но в преданиях драконы сажали похищенных принцесс именно туда, — усмехнулся он.

— Но ты ведь не… похитишь меня прямо сейчас? — улыбнулась я.

— К сожалению… нет. Хоть это искушение мучает каждую секунду, — рассмеялся он в ответ, и глубокий драконий смех пробежал в моем разуме удивительно мягкими раскатами. А мне подумалось, сможет ли он устоять перед этим искушением, когда мы окажемся в воздухе… И это было бы не так плохо… Если бы не проклятие и не какой-то их драконий Совет.

— Я неплохо себя контролирую. Думаю, ты заметила это еще утром на крыльце…

— ответил Ролар на мои сомнения. — Ну, ты идешь, Аленор? Или я полетаю без тебя…

— Не полетаешь без меня! — рассмеялась я и принялась быстро карабкаться по его горячей лапе. Не сложнее, чем влезть на дерево. Только ощущения интереснее

— я ведь забираюсь на своего… любимого, чтобы подняться в поднебесье.

Перекинуть ногу — это громко сказано. Конечно, шея дракона, особенно у основания, была такой широкой, что мне пришлось бы раскинуть ноги полностью в сторону, если последовать этому совету буквально. Я села, поджав ноги.

— Руками упрись на всякий случай, — сказал Ролар. — Хотя и так не упадешь…

Я поставила ладони перед собой, с наслаждением погладила глянцевую горячую поверхность. Касающийся моего разум дракона вновь окрасился в золото сладким наслаждением. А сама я вдруг ощутила… что, сидя вот так, у него на шее, чувствую… что-то странное. Почти такую же негу, жар и возбуждение, как когда он приблизился, чтобы поцеловать меня на крыльце.

Да и очень горячим он был… Жар драконьего тела приятно опалял бедра, грел ладони…

— Готова? Далеко не полетим, но я ведь обещал тебя покатать!

И все изменилось…

Драконьи крылья раскрылись сзади. И вокруг потемнело — они действительно были огромными, как полог тьмы, словно приносили ночь в сверкающий солнечным светом день. Мощный порыв воздуха — Ролар взмахнул крыльями…

Я ощущаю его кожей, он мог бы сорвать меня с его спины, но неведомая магия удерживает меня… Я чувствую, как Ролар касается моего разума, и я остаюсь на месте.

И мир пошел вниз…

— Ах..! — не сдержалась я. От восторга и совершенно новых, острых, сильных ощущений…

Я ведь никогда прежде не летала. И пусть у меня нет своих крыльев — у нас с Роларом одни крылья на двоих. И этого нам достаточно.

***

Все, что я знала с детства — наш замок, леса и поля вокруг, деревеньки, — уходило вниз. Стало как будто игрушечным. В ушах свистел ветер, и порой становилось холодно в животе, когда Ролар закладывал крутой вираж. Наверное, если бы он не защищал своей магией, меня бы сдуло, или я замерзла бы насмерть…

Но он защищал. И ощущения были сильные, но совсем не страшные!

Как в своем недавнем сне я раскинула руки в стороны, подставила лицо под ветер, развевавший волосы, и душа полетела вместе с драконьими крыльями. Невероятно!

Лучше я ничего не знаю!

Сердце ощущало восторг Ролара. Сейчас мы летели вместе, как единое целое — разум к разуму, душа к душе…

— Счастье, — вдруг сказал он. — Вот это и называют счастьем… Я прежде не знал.

— Что? — я резко уперлась руками в его шею. — Ты не знал, что такое счастье? Ты, правитель драконов?

— Да, — совершенно серьезно ответил он. — Я помню, это… чувство бывало в детстве. Особенно в полете, когда только-только вставал на крыло. Но не потом… Потом я считал себя счастливым. Но это были лишь наслаждение и удовольствие. Не счастье… А счастье — это ты, Аленор!

— А ты мое счастье, дракон Pop! — рассмеялась я. Но вдруг мой смех прервался — что-то напряженное, черное и злое пробежало по разуму Ролара.

— Проклятье! — сказал он. И быстро, без предупреждения стал кругами спускаться вниз. И только неведомая мне магия удерживала у него на спине.

— Да скажи ты мне, что случилось! — закричала я. — Ролар!

— Взгляни вон туда, на восток, — невесело усмехнулся Ролар, и я неизвестным образом поняла, куда смотреть. В ослепительно голубом небе на востоке не было ничего необычного… Лишь маленькая черная точка. — Драконы. Стали искать меня раньше, чем ожидал. Я отправлюсь к ним навстречу и улечу с ними… Даже полог невидимости и мой приказ не смогут оставить их здесь незамеченными. Слишком их много.

И вместе с тем, как мы спускались вниз, моя душа падала на землю. Прямо сейчас? Нет, Ролар, нет! Мы ведь только что обрели друг друга! Неужели ты не можешь сказать им улететь! Ты ведь обещал остаться до утра!

— Сейчас не могу, Аленор. Слишком далеко. А когда они приблизятся, будет поздно. Не могу сейчас тебе все объяснить, нет времени…

Мы приземлились на той же поляне, он попросил меня спуститься и быстро обратился человеком — также, через черный вихрь.

— Прости, Аленор! — словно сквозь силу сказал Ролар. А я, еще не утратив связь с его разумом, ощутила вспышку боли и тревоги в нем. — Я должен… Прости! Иначе быть беде…

Шагнул ко мне, и я бросилась в его объятия.

Он обнимал меня неистово, прижимал к себе, вновь сминал мои волосы. И громко, сильно дышал — как будто хотел впитать мой запах, забрать себе его часть. И так же исступленно мы целовались — недолго, но с полной отдачей. Жадно вбирали друг друга. Пытались разомкнуть объятия, но лишь крепче прижимались друг к другу.

А потом он отстранил меня, удерживая на расстоянии вытянутых рук. Бросил тревожный взгляд на небо.

— Еще пара мгновений у меня есть, — сказал он. Покопался в кармане брюк и вдруг достал оттуда белую жемчужину на простой тонкой цепочке. — У меня не было с собой магических артефактов. Да и не нужны они мне… Но этот… талисман. Просто украшение, но в нем есть немного магии, — он протянул мне жемчужину. — Носи его с собой. И если потребуется, первый раз, когда ты наденешь его себе на шею, он закроет тебя пологом невидимости примерно на час. Просто на всякий случай, Аленор… Я вернусь вовремя, не волнуйся. Да… и хочу, чтобы у тебя было что-то мое.

— Хорошо, — сквозь слезы прошептала я, растерянно взяла жемчужину и положила в карман. И крикнула: — Я боюсь за тебя, Ролар! Береги себя, пожалуйста…

— Хорошо, — ответил он. Притянул меня к себе. Не стал целовать, лишь прижал к груди мою голову, поглаживая. — И если что… Ты моя истинная пара. Если потребуется… Всей душой, всем разумом — зови меня, кричи изо всех сил. Я приду тебе на помощь, чего бы мне это не стоило!

— Да, Pop, любимый, да… — прошептала я.

А потом…

Потом он, словно шел против сильного ветра, с трудом отстранил меня. Вышел в центр поляны.

Обернулся драконом и улетел.

***

Ролар

Я соврал Аленор.

Это были не те драконы. Не мои. Но ей знать об этом не следовало. Аленор должна выжить, дождаться меня, а не сойти с ума от волнения.

Это были его драконы.

Видимо, мой извечный враг ощутил, что я жив. Так же, как я ощутил бы, что он умер. Или как постоянно, каждым нервом чувствовал, что на свете есть он. И до тех пор, пока мы оба живем — мне не будет полного покоя.

Не явился сам. Послал свою гвардию, чтобы пленить раненого. Трус! Или слишком расчетлив?

Если бы не Аленор… я полетел бы умирать. Даже мне, Правителю драконов, не вынести схватки с несколькими десятками драконов. Но теперь я должен был выжить. Главное увести эту маленькую драконью армию подальше от человеческих земель. Подальше от своей истинной пары. А дальше…

Если не будет другого выхода — я призову свою собственную армию. Потому что теперь, когда у меня есть она, не имею права умереть. Тем более, что у меня новое сердце, выращенное ею. Ее бесценный дар, частичка ее души во мне.

Будут землетрясения и извержения вулканов — как всегда, если множество драконов вступает в бой. Подобный взрыв магии тревожит саму землю. Поэтому мы с ним р, о сих пор не развязали настоящей войны.

Но эти катаклизмы произойдут на пустынных землях, и я не позволю им зайти далеко.

Сейчас главное — увести их, заставить преследовать меня, и не дастся им в руки, прежде чем окажемся далеко отсюда.

Это будет сложно, но я должен справиться.

Ветер — тот, что летел мне навстречу, и создаваемый моими крыльями — остужал горячую драконью кожу. Я сохраню и свое пламя, и холодное самообладание.

Глава 19

Аленор

Я смотрела в небо, пока черный силуэт Ролара не скрылся за лесом. Полог невидимости, наложенный им на нас, не мешал видеть, делал его незримым лишь для чужих глаз.

Слезы текли по щекам неуправляемо, потоком. Я утирала их рукавом. Потом, когда его стало не видно, опустила голову и долго стояла так, пока слезы высыхали на щеках.

Нельзя плакать до бесконечности. Я просто должна дождаться его… Дождаться — во чтобы то не стало!

Ничего страшного не случилось. Ролар слетает на родину в окружении своих драконов. Поставит их в известность, что нашел истинную пару. А потом вернется за мной, разберется с герцогом и проклятием, и мы улетим к нему, где у меня начнется новая жизнь.

Все будет хорошо! Только почему эта разлука так рвет душу, и почему тревога бьется в груди, как птица в силках?

День клонился к вечеру. Самым верным было бы уехать в замок. Отец ведь просил не забывать о нем, навещать даже в последние дни моей свободы. Сейчас как раз удачный период. Провести с ним время, прежде, чем драконьи крылья унесут меня в новую жизнь, и мы расстанемся надолго. Или навеки?

Но я не могла поехать в замок.

Каждый увидит мое заплаканное лицо, мое волнение и расстройство. Конечно, и без Ролара у меня есть для этого поводы — это ясно любому в замке. Сложно ждать другого от невесты герцога Виньялли. Но я не привыкла показывать свою слабость. Да и отца не обрадует мое состояние. Не стоит мучить его душу.

Я вернусь домой завтра утром. Собранная, спокойная, готовая ко всему. Буду доброжелательна, ласкова и весела с отцом. Пусть перед расставанием он видит меня такой, и душа его ощутит покой.

Поэтому я вернулась в домик — медленно прошла через лес, трогая знакомые с детства ветви деревьев, слушая привычное птичье пение… Потом все будет по- другому, какой бы не была моя судьба. Буду я с Роларом, или рок заставит меня выйти за герцога — жить здесь я уже не буду.

Но не это терзало душу больше всего. Только что мы гуляли по этим тропинкам с Роларом, и я смеялась, рассказывая ему о своих детских шалостях в лесу. А он крепче сжимал мою руку, смеялся, хватал меня в объятия и целовал под широкими кронами вековых дубов.

И я не могла поверить, что сейчас его нет рядом… Что это закончилось. Мне было больно так, словно я вспоминала давнее счастье, которое уже не вернуть никогда.

В домике было то же самое. Бродила по комнатам, где мы совсем недавно жили с Роларом. Вот тут кровать, на которую я положила его раненого. Здесь он метался в бреду, потом спал. А на полу подле кровати так и остались две высохшие капли синей крови…

Камин — сейчас безжизненный, холодный. Ролар сидел перед ним, а я пришла и встала напротив вчера вечером… Здесь сияли его янтарные глаза, вспыхнули сильнее, и он рванул меня не себя, чтобы сжать в жарких объятиях. Как забавно я сопротивлялась поцелую, как чарующе все это было… Каким это все было счастьем!

А сейчас его нет рядом. И ностальгия, смешиваясь с тревогой, снова рождала слезы.

Я легла спать на ту кровать, где он лежал раненый. Хотелось быть ближе к нему, и казалось, постель хранит отпечаток его горячего сильного тела. Здесь мне будет спокойнее.

А ночью снилось далекое чужое небо, усыпанное незнакомыми звездами. В свете лун мелькали силуэты драконов, порой они изрыгали пламя, и тогда темное небо окрашивалось алым. Один из них был черным, большим… мой Ролар. Другие драконы окружали его, но он всякий раз вырывался из кольца, разя противников серебристыми молниями и пламенем.

Я просыпалась, молила Бога, чтоб увиденное не было правдой. Да и не может быть — его подчиненные, драконы, что прилетели искать своего Правителя, не принесут ему вреда.

Засыпала снова — и видела то же самое. Он опять сражался, окруженный темными крылатыми тенями.

Но утром я проснулась, как ни странно, выспавшаяся. И даже спокойная. Словно конец сна, который я не помнила, был благополучным, и это заставило душу и разум обрести покой.

Оделась, наспех перекусила — готовить толком, делать что-то в домике, теперь, когда здесь не было Ролара, казалось бессмысленным. Вздохнула, последний раз бросив взгляд на то место, где недолго была счастлива — и поскакала в замок.

Никто не встретился мне по пути, отец никого не послал следить за мной или охранять. Лишь возле самых ворот вся земля была истоптана конскими копытами. Это заставило насторожиться. И отступившая тревога тонко забилась в горле.

Когда же я въехала во двор увидела подтверждение, что тревога не напрасна.

Все кипело. Конюхи принимали поводья у мужчин в воинской одежде, слуги бегали и суетились.

А на парадном крыльце стоял мой отец, бледный, как мел, собранный и серьезный. Но даже издалека я увидела в его глазах растерянность и боль. На ступень ниже стоял высокий худой мужчина в сером костюме для верховой езды.

Я разглядела коротко стриженный седые волосы с редкими темными прядями и прямую воинскую осанку. Я замерла. Этот человек мог быть только… моим женихом, герцогом Виньялли. Да и серая, но богатая одежда, расшитая серебром — изящный крой, богатая меховая оторочка воротника — выдавали в нем высокопоставленного аристократа.

Я встретилась взглядом с отцом, и в этот момент герцог обернулся, посмотрел на меня, еще не спешившуюся.

Если я думала увидеть отвратительного старика с обрюзгшими чертами и мерзким выражением лица, то я ошибалась. Герцог Виньялли был зрелым мужчиной чуть старше моего отца. Очень высокий, худощавый, но жилистый. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — у него сильное тело, собранное, как струна. Как поджарый хищник, ловкий и расчетливый. Поза и осанка были исполнены достоинства — но скорее не королевского, а достоинства военачальника, что выиграл много битв.

Лицо его тоже не было очень уж старым и некрасивым. Резкие, правильные черты лица: прямой острый нос с горбинкой, запавшие щеки, твердая складка губ и прямой острый взгляд из-под нависающих бровей с изломом. Герцог казался жестким, может быть — жестоким, но далеко не противными. Он был мужчиной, а не стариком.

Наверно, будь на его месте дряхлый старикашка, я не испытала бы такого страха. Но я видела перед собой сильного мужчину, способного свернуть в бараний рог любого, кто встанет у него на пути. Умного, хитрого, жесткого, властного, и, несомненно — проницательного. Это читалось в его чертах так же ясно, как в моих чертах читался горячий нрав и юность.

Отец кивнул — подойди.

Что мне оставалось? Сдерживая внутреннюю дрожь, я спешилась, кинула поводья конюху, поспешившему ко мне, и самой твердой походной, на какую была способна, пошла к крыльцу.

Как будто волны океана отхлынули — все, кто только что суетился во дворе отходили в стороны, освобождая мне дорогу. И я шла к своему «жениху» между двух рядов глаз, что смотрели на меня, кто с любопытством, кто — сочувственно. Краем глаза я замечала эти взгляды, и от них в душе рождалась новая боль, смешанная со странным стыдом.

Вот так. Попалась в ловушку. И все смотрят, как эта вольная птица бьется в силках. Хватит ли у нее сил вырваться? Но в глубине души все знают, что не хватит…

— Доброе утро, Аленор, — кивнул мне отец.

— Доброе утро, отец, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дорожал. Согласно этикету я имела право не заговаривать с герцогом, пока он официально мне не представлен.

Масса условностей… на первый взгляд удобных для женщины. Послабления и знаки заботы и внимания, которые оборачиваются бесправием, если посмотреть глубже… Я сжала зубы.

Не покажу своего волнения. Тем более — страха. Пройду эту «сцену», и, ускользнув в свои апартаменты, соберусь с мыслями. Нужно просто пережить эту встречу… Я распрямилась сильнее. Придала позе непринужденность.

Пусть моя осанка будет гордой. Пусть герцог и все эти гвардейцы, слуги и прочие, кто собрался сейчас во дворе, не увидят моего волнения.

Но теперь, когда я стояла лишь на две ступеньки ниже герцога, его собранная жесткая сила давила, заставляла ноги становиться ватными, а из головы вылетали мысли. Он словно автоматически подчинял своей воле тех, кто стоял слишком близко.

Сам же герцог пристально смотрел на меня. Разглядывал. Очень внимательно, явно подмечая все детали моей внешности, выражения моего лица. Этого этикет запретить ему не может…

И это было ужасно. Если бы не острый неконтролируемый страх, я испытала бы смущение. Девичье смущение от того, что мужчина оценивает ее, почти раздевает взглядом.

— Как твоя охота, как наш домик в лесу? — спросил отец, закусив губу. Кажется, он оттягивал момент, когда нужно будет представить нас с герцогом друг другу, когда все станет ясно.

— Все очень хорошо, отец, — как можно спокойнее ответила я. — Благодарю за разрешение на эту поездку.

— Я рад, Аленор… — кажется, отец решился. — Позволь представить тебе… твоего жениха, герцога Виньялли. Его светлость прибыл раньше обозначенного срока, и уже сегодня мы должны оказать ему все возможное гостеприимство.

Как во сне я повернулась к герцогу.

— Рада приветствовать вас в Грейзо-холле, — словно не мой голос произнес эти слова. Привычную форму вежливости, выученную еще в детстве.

— Герцог, моя младшая дочь, Аленор Грейзо… — раздался голос отца — тоже словно издалека.

— Рад знакомству, — сказал герцог спокойным, но жестким голосом. Не высоким и не низким, каким-то удивительно нейтральным. Словно в нем не было вообще никаких чувств. Но за этим спокойствием и равнодушием я уловила, что он действительно рад. Похоже, подробное изучение моей внешности, оставило его довольным…

Словно в подтверждение моих догадок, Виньялли взял мою руку своей ладонью в перчатке. Склонился и поцеловал. В меня не ударила молния, ноги не подкосились. Но это касание было… как печать. Словно одним прикосновением жестких сухих губ герцог обозначил мою принадлежность ему. Отныне и навсегда. Запечатал.

Меня затрясло. А Виньялли задержал мою руку дольше, чем положено по этикету.

— Вы еще прекраснее, чем на портрете, мирри Аленор, — сказал он. — Ия счастлив, что удалось явиться раньше обозначено срока.

И отпустил мою руку.

А мне захотелось прямо сейчас убежать, спрятаться… Укрыться. Встать у окна в самой высокой башне нашего замка и, глядя в небо, кричать Ролару, чтоб вернулся. Звать его… Вдруг услышит.

Ведь в тот момент, когда рука герцога коснулась моей, а его жесткие губы притронулись к моей коже, я поняла одно: мне никогда не справиться с этим человеком самой. Он сильнее меня. И если захочет — превратит меня в бледную тень с запавшими глазами и дрожащими руками, подобную его предыдущим женам, какой бы сильной и смелой не казалась я себе сейчас.

Глава 20

Над крыльцом повисла тишина. Этикет требовал сказать слова благодарности за комплимент. А я словно потеряла дар речи.

Соберись, Аленор! В ближайшее время мне нужно быть сильной — на пределе возможностей. Нужно иметь волю сильнее, чем знаю в себе.

— Благодарю за комплимент, герцог. Рада, что оправдала ваши ожидания, — произнесла я. И даже изобразила небольшой книксен, хоть в брючном костюме для верховой езды он выглядел странно и, наверняка, вызвал улыбки у тех, кто наблюдал за нами со двора.

— Герцог, — произнес отец. — Вы знаете, мы не ждали вас так рано. Поэтому ваши апартаменты будут готовы через час, а апартаменты для ваших гвардейцев и слуг

— через два часа. Надеюсь, нам простится подобная задержка.

Герцог коротко кивнул.

— Пока же приглашаю вас выпить горячего тао в гостиной, — отец указал рукой на вход.

— Надеюсь, мирри Аленор составит нам компанию, когда переоденется и отдохнет? — спросил герцог, и на его губах я впервые увидела улыбку. Строгую, словно он лишь обозначал ее, а не улыбался по-настоящему.

— Разумеется, — произнес отец спокойно, но в его голосе я уловила досаду. — Просьбы нашего гостя — закон для нас.

…Я могла бы сослаться на усталость, попросить дать мне отдыха до вечера. Могла бы… Но отец не оставил выбора. Да и сама я была не склонна прятать голову в песок. Эта невыносимая ситуация будет продолжаться. И все, что я могу, — жить в ней. И попробовать не сдаваться.

— С радостью, мирроу герцог, — сказала я.

И в полном молчании я последовала за отцом в замок.

***

В моей комнате суетилась Диана.

— Мирри Аленор! Боже мой! Уже приехал! — причитала она. — Я приготовила вам три платья… Самых красивых! Может быть, вы понравитесь герцогу, и он будет… милосерден к вам!

— Замолчи, Диана! — крикнула я, не выдержав ее причитаний. Оперлась руками о стол и выдохнула.

Просто соберись, Аленор, и пойми, что тебе делать. Звать Ролара? Сейчас, когда он только что улетел? Кричать на весь мир: «Ролар, моя истинная пара, приди мне на помощь!»? Хотелось, чтобы черные драконьи крылья затмили небосвод, и проклятый Виньялли задрожал от страха, увидев моего защитника. Броситься к Ролару, прижаться к его груди и забыть обо всем. Чувствовать себя слабой и беззащитной, зная, что сильный и горячий дракон защитит, сбережет меня…

Но в глубине души я понимала, что позвать его можно только в самой критической ситуации. Которая еще не наступила. Да и вряд ли он сможет вернуться сейчас, когда только улетел решать собственные проблемы и готовить почву для нашей будущей жизни.

Что же делать мне?

Ответ напрашивался сам собой. Тянуть время.

Ролар вернется через десять дней. За день до того, как должен был приехать Виньялли. В одиннадцать утра, на поляне, где я нашла раненого дракона… там мы должны встретиться в назначенный срок. Значит, я должна дожить, дождаться этого!

Если я понравлюсь герцогу — а я плохо представляю себе, как избежать этого — он наверняка будет настаивать на скорейшем бракосочетании. И значит, я должна придумывать поводы, чтобы отложить его. На что я буду ссылаться — не важно. Главное — суметь дотянуть. Просьбами, обманом — чем угодно, но оттягивать.

Я снова выдохнула.

— Диана, а ванна готова? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулась Диана, радуясь, что момент моего гнева миновал.

— Тогда ванну… И закрытое синее платье — то, где не видно ни плеч, ни рук…

— Но, мирри Аленор…

— Я знаю, что выгляжу в нем, как монашка. Но это лучше всего! — рассмеялась я.

А про себя вздохнула. Герцога не обманешь такими ухищрениями. И вся беда в том, что я графская дочка. У меня нет некрасивых, не подходящих мне туалетов. Почти все присланы сестрами из столица. А сестры хорошо знают мою фигуру и внешность. Некоторые вообще сшиты специально для меня… Все мои платья, даже самые закрытые и скромные, лишь подчеркивают мою красоту, а не портят ее.

Но… я надену закрытое платье, у герцога будет меньше возможностей ненароком коснуться моего обнаженного плеча или предплечья…

Спустя две четверти часа я была готова. Взглянула на себя в зеркало. Красивая, даже с воротником, застегнутым под подбородком и рукавами, скрывающими светлую кожу рук. Усмехнулась самой себе. Пожалуй, в этом платье я произведу на герцога противоположный эффект, чем собираюсь. Оно облегало и подчеркивало фигуру, а закрытый фасон притягивал взгляд к талии и груди…

Вот ведь! Но переодеваться уже некогда. Либо я сейчас войду в клетку с тигром, либо… либо отец пришлет за мной.

Я подышала, чтобы успокоиться и придать движениям достоинство и плавность. И спустилась в большую гостиную. Потерпеть полчаса, а потом можно будет, вероятно, покинуть герцога до самого обеда. Ему же нужно обустроиться в апартаментах…

Когда я открывала дверь, сердце почти не билось, но, войдя, я застыла. Захотелось броситься обратно, захлопнуть дверь и укрыться у себя в комнате.

Отца здесь не было — я еще раз пробежала глазами по комнате. Нет, отец не скрылся в тени портьер и не стоял в дальнем углу. Его не было. Лишь герцог Виньялли стоял у окна, скрестив руки на груди. И смотрел на суету, что так и не унялась во дворе.

Услышав мои шаги, он обернулся. И уже знакомая недоулыбка возникла на его губах.

— Вашему отцу пришлось отлучиться по важному делу. Поэтому я с нетерпением ждал вас. Так лучше, мы сможем поговорить без отлагательств. И попробуем лучше узнать друг друга…

Герцог придвинул мне кресло, приглашая сесть.

Шагая как можно тверже, я прошла к столику и опустилась в кресло. Сейчас сядет напротив и попробует вести со мной светскую беседу, подумалось мне. И это к лучшему, пока герцог считает нужным «лучше узнать друг друга», он не будет требовать немедленной свадьбы.

Но герцог остался стоять, пристально глядя на меня. Под этим взглядом хотелось съежиться, превратиться в мышку и убежать в щель в стене. Но такой возможности не было! Да и гордость не позволяла проявить страх и смущение.

Я налила себе тао из высокого графина и взяла чашку, стараясь, чтобы руки не дрожали. Отпила глоток…

— Вы устали, Аленор? — вдруг спросил герцог. — Возможно, мне не следовало требовать вашего общества так быстро. Может быть, мне позволить вам уйти?

Я опешила от этих фраз. Этому чудовищу не все равно, устала ли я? Или это наигранная забота, чтобы усыпить мою бдительность? Произнесена она, впрочем, была серьезным тоном, без тени игры и насмешки.

— Нет, — ответила я. — Я не устала, я хорошо выспалась сегодня в охотничьем домике.

— Хорошо, — кивнул герцог. — Волнуетесь?

— Признаюсь — да, — ответила я, прямо взглянув ему в лицо. — Не каждый день, приехав домой, встречаешь там столь высокопоставленного гостя.

— Жениха, хотите сказать? — усмехнулся герцог. Усмешка шла ему куда больше, чем попытки улыбнуться… Сейчас, когда он стоял близко, я могла хорошо разглядеть его. И если бы не предубеждение, не страшные слухи о нем, то при определенных условиях он мог бы показаться даже красивым. Не той красотой, что у Ролара. А красотой старого воина, мужественного, жесткого и сильного.

— И это тоже, — как можно спокойнее ответила я.

— Итак, Аленор, вы не хотите выходить за меня замуж, — сказал герцог, продолжая буравить меня взглядом.

— Вы совершенно правы. Не хочу.

— Почему? Вас не прельщает роль герцогини Виньялли и все связанные с этим преференции? Или, может быть, вы находите меня непривлекательным? Или…Аленор, вы мечтаете о большой любви, подобной той, о которой читали в книгах? — вот теперь он говорил откровенно издевательски, хоть тон оставался серьезным и спокойным.

И мне стало противно. Гнев забурлил в жилах, придавая смелости.

— Я думаю, вы прекрасно представляете себе, почему! — сказала я, прямо глядя ему в лицо.

— Представляю, но мне хотелось бы услышать вашу версию. Слушать рассуждения о своей особе иной раз — сущее удовольствие. И развлекает не хуже военной стратегии. Вы доставите мне это удовольствие, Аленор?

— Нет, мирроу герцог. Не вижу смысла повторять то, что вы и так знаете.

— Отлично! — в глазах герцога что-то промелькнуло, и на мгновение мне показалось, что это была… симпатия? Да и тон, которым он произнес это «отлично», был живее, как будто более страстный, чем все его слова до этого.

— Отлично, — спокойнее произнес Виньялли. — Значит, вы не желаете выйти замуж за колдуна и садиста старше вас лет на сорок, Аленор?

— Вы понимаете, что я могу ответить. Ответ очевиден, мирроу герцог, — ответила я.

Неожиданно герцог отвернулся, так и не размыкая сложенных на груди рук.

Несколько мгновений мы молчали. Мне стало ясно, что он не настроен на светскую болтовню. А этот сложный разговор начал он сам, и я не была обязана говорить, прежде чем он спросит.

— Хорошо, Аленор, — наконец герцог повернулся ко мне. На строгом лице появилась задумчивость. — Вы, несомненно, слышали слухи обо мне. Но скажите… — в светлых глазах — я разглядела, что они были светло-серые — появилось лукавство. — А вы не думали, что все может быть не так, как кажется? Что я всего лишь жертва сплетен и безутешный вдовец, потерявший трех дорогих мне женщин?

— Не думаю, — ответила я, прежде чем успела подумать. Но что-то внутри меня шевельнулось… Ведь действительно, кто сказал, что сплетни и слухи о том, что герцог садист и довел своих прежних жен до смерти, — правда? Каждый в высшем обществе знает, каким предвзятым бывает его мнение. Как одной кинутой фразы бывает достаточно, чтобы разнеслись слухи, приукрашиваясь новыми фантастическими подробностями каждый раз, когда их передают из уст в уста.

Может быть, я и все остальные не до конца справедливы к герцогу? Я мотнула головой, чтобы сбросить внезапное сомнение, похожее на наваждение. У меня есть веское доказательство жестокости и коварства этого человека — проклятие, которым он «наградил» мою семью.

Герцог усмехнулся.

— И все же, Аленор, я бы на вашем месте задумался об этом, — проникновенно произнес он и чуть наклонился в мою сторону. Как будто просил, хоть его тон был мало похож на просящий.

Новая волна сомнения пронеслась в моей голове. Пусть проклятие… Но вдруг этот старый воин, человек, одержавший много побед на границе, сделавший столько для укрепления государства, всего лишь жертва сплетен… Вдруг весь мир несправедлив к нему. А я могу стать единственной, кто поймет его, кто не будет предвзят… Ведь не зря судьба назначила меня его невестой.

Я снова мотнула головой, даже не пытаясь скрыть, что меня обуревают сомнения. И снова прямо посмотрела на него.

— А вы можете твердо и прямо сказать мне, что все это сплетни и неправда? — произнесла я. — Можете в этом поклясться?

Герцог опять усмехнулся.

— Аленор, — сказал он тоном, в котором я уловила издевательско-сладкие нотки.

— Я не буду убеждать вас в том или другом. Вы сами поймете все, когда станете моей женой. Законной и наделенной всеми преференциями герцогини.

— А вы уверены, что я стану вашей женой? — резко спросила я.

— Вы знаете, что ваш отец дал обещание выдать вас за меня замуж и не может нарушить это обещание? — герцог ответил вопросом на вопрос.

Мое сердце громко забилось от волнения. Вот он, час истины. Сейчас между нами с герцогом все станет ясно. И неизвестно, чего ждать после этого…

Может быть, я не права в своей прямолинейности. Может, стоило бы опускать глаза, как подобает благородной девице, смущаться от вопросов и говорить ему завуалированные комплименты.

Но я не могла. Странным образом этот разговор заставил меня быть собой.

— Да, я знаю о проклятии, — прямо ответила я.

Неизвестно, что почувствовал герцог, но в этот момент он опустил глаза. Потом снова посмотрел на меня, и я с удивлением заметила в его взгляде лукавство. Почти озорство.

— Он рассказал вам все подробности, юная мирри? — спросил он.

— Не знаю, все ли подробности, но я знаю, как вы связали нас проклятием. После этого мне сложно не верить сплетням о вас, — как можно спокойнее ответила я. И встала. Тао я допила. А стоя напротив герцога, я могла хоть немного быть наравне с ним. Он выше ростом, но когда я сидела, а он стоял, его превосходство во всем было слишком уж очевидно.

— Понимаю, — усмехнулся герцог. — Но, Аленор… Вы не думали, что все может быть не так? Что ваш отец рассказал вам… байку, сказку, чтобы заставить выйти за меня замуж? Чтобы вы чувствовали себя обязанной… — он опять чуть склонился в мою сторону, оказался слишком близко — лишь небольшой столик разделял нас. И мне стало бы страшно, если бы не возмущение, горящее внутри. — Вы не думали, что ваш отец придумал все это? А на самом деле хочет связать себя полезными связями со мной. Укрепить положение вашего рода? Поверьте, это весьма нелишне для рода Грейзо…

Я замерла. Ни разу с момента рассказа отца мне не приходила в голову подобная мысль! Но… Ведь так могло бы быть!

— А что скажете об этом вы, мирроу Виньялли? — нашлась я, прямо глядя ему в глаза. — Хотите сказать, все так и обстоит? Я всего лишь жертва выдумок отца?

Герцог усмехнулся и почему-то посмотрел на мою грудь. И я автоматически бросила взгляд туда же — она вздымалась от дыхания. Да и щеки, наверное, раскраснелись от гнева и возмущения…

Нет, только не это!

Я не доставлю ему такого удовольствия. Я пару раз глубоко вздохнула, чтобы унять чувства.

Герцог улыбнулся.

— Аленор, — в голосе появились неожиданные бархатные нотки, пробирающие до каждого нерва. — Опять же у меня нет цели убеждать вас. Просто подумайте об этом, готовясь к свадьбе. В жизни часто все оказывается не таким, как кажется. И люди тоже.

— Вы так уверены, что свадьба будет? — с вызовом спросила я. Просто не могла удержаться.

— Разумеется, Аленор, — улыбнулся он. — Я настаивал бы на скорейшем бракосочетании. Но, признаюсь, не хочу получить девушку, которая совсем меня не знает, растерянную и в полуобморочном состоянии от внезапного изменения статуса. Мы соблюдем приличия — я погощу у вас, мы будем проводить время вместе, и вы лучше составите мнение обо мне. Скажите, мирри Аленор, каков самый ранний срок, когда вы сможете выйти за меня, не испытывая шока? Как вы считаете, за сколько дней вы привыкнете к моему присутствию в вашей жизни?

Мне хотелось крикнуть «Никогда! Никогда я не привыкну к вашему присутствию!». Но крик замер на губах. Все складывается неплохо. Герцог сам предлагает мне время.

Наверное, я молчала слишком долго. Потому что Виньялли продолжил, внимательно разглядывая мое лицо:

— Только прошу вас… — в голосе опять появились нотки издевки. — Не называйте срок в год или полгода, даже в месяц не называйте. Я иду вам навстречу, Аленор. Мог бы настаивать, но учитываю вашу молодость и понимаю, что чувствам нужно привыкнуть. Смириться с неизбежностью. Я дам вам несколько дней. Не злоупотребляйте моим предложением.

Гад, подумалось мне. Паршивый, старый, мерзкий гад.

— Думаю, две недели, — сказала я. — На меньшее я не согласна.

Герцог задумался. Потом кивнул.

— Хорошо. Две недели — ни днем больше. Спустя четырнадцать дней вы станете моей женой. Бракосочетание состоится здесь при минимуме свидетелей. Подпишем брачный договор и уедем в мое имение.

— Брачный договор? — переспросила я. — Вам недостаточно религиозной церемонии?

— Религиозной церемонии не будет, — ответил герцог жестко. — Я далек от религии, а представители церкви недолюбливают меня. Мы подпишем договор, этого достаточно. И да, Аленор, я попрошу вас подписать его… кровью. Не волнуйтесь, это не очень больно. Сам поступлю также — после этого можете быть спокойны, моя верность вам обеспечена.

Глава 21

Кровь бросилась в лицо от услышанного.

— Кровью?! — воскликнула я, не сдержавшись. — Вам мало того, что вы уже заставили моего отца…!

— Да, мало, — спокойно ответил Виньялли. И снова пробежал взглядом по моей вздымающейся груди и пылающим от гнева щекам. — Сядьте, Аленор, я объясню. Вы слишком взволнованы…

И опять придвинул мне кресло. Но я осталась стоять.

— Думаю, слухи не врут о вас, — едко сказала я. — Вы даже хуже, чем думают.

— Да? — герцог удивленно поднял брови. — Желание обезопасить свою жизнь вы считаете чем-то предосудительным? Послушайте, Аленор. Я не дурак и прекрасно понимаю, что у вас хватит смелости и темперамента на необдуманные поступки как до, так и после свадьбы. Неужели вы думаете, я не понимаю, что вы попробуете сделать, как только мы вступим в брак? Вы попробуете сбежать, — герцог заговорщицки понизил голос. — Разве нет?

Сердце громко ударило, а кровь отлила от лица. Вот так… Он все просчитал. И наши с Тори детские планы предвосхитил, прежде чем я всерьез задумалась, как их реализовать. Я ничего не ответила. Говорить не было сил. Ловушка со всех сторон. И мне показалось, что сейчас эта клетка, в которой я уже нахожусь, физически сдавливает со всех сторон.

Стало нечем дышать…

Герцог, вероятно, заметил мою бледность. Да, заметил…

Он вообще все замечал!

— Дать вам воды? — спросил герцог. — И сядьте, наконец. Не хотелось бы, чтобы вы потеряли сознание.

— Нет, благодарю, продолжайте, — сумела произнести я. Еще не хватало принимать помощь из рук мучителя! Но опустилась в кресло.

— Итак, вы попробуете сбежать, — с полуулыбкой продолжил Виньялли. — А если не выйдет, то убить меня. Скорее всего, даже до первой ночи. Но может быть, и потом. А я, Аленор, не могу совсем не спать. И не могу уложить в постель женщину, которая жаждет моей смерти. Не могу быть настороже постоянно. Ваша кровь на договоре… решит эту проблему, — проникновенно продолжил он. — Вы будете связаны со мной, как с мужем. Попробуете сбежать — и ваша кровь приведет меня к вам. Попробуете убить — и моя смерть потянет на тот свет и вас. Имейте это в виду, когда захочется взять в руки кинжал и прикончить меня спящего! — он неожиданно рассмеялся — вполне искренне и даже весело. А у меня от его смеха по спине пробежали холодные иголки.

Несколько мгновений я молчала, пытаясь принять, осознать его слова. Только что герцог вбил последний гвоздь в мои иллюзии. Нет выхода… Выхода нет! Кроме Ролара. Единственный мой козырь — мой любимый, мой дракон, моя истинная пара…

Я ощущала себя, как в пыточной камере, из которой нет выхода. А мучитель убеждает, что в происходящем нет ничего плохого.

Голова кружилась, но я сжала подлокотники кресла и каким-то невероятным усилием взяла себя в руки. Герцог играет со мной, задает откровенные вопросы, объясняет… И при этом оставляет загадкой самое важное.

Попробуем бить его тем же оружием.

— Не думаю, что у меня есть выбор. Но благодарю за две недели в подарок, — сказала я наконец и встала. — Но скажите, герцог… Вы ведь не рассчитываете, что после этого я буду вам хорошей женой? Зачем я вам? Неужели жить с женщиной, которая ненавидит вас, которая с вами не по доброй воле, принесет радость? В вас совсем нет ничего человеческого? Ответьте честно?

— Вы ошибаетесь во всем, Аленор, — как-то даже мягко ответил он. И я удивилась

— оказывается, его голос мог быть и таким — успокаивающим и… приятным. — Вы, несомненно, будете мне хорошей женой. И я практически уверен — будете питать ко мне, как к своему мужу, глубокую… привязанность, даже любовь. Может быть, не сразу, но будет именно так. Что же касается того, почему я выбрал вас… Вы узнаете об этом вскоре после свадьбы. И, вероятно, сами не будете разочарованы. Ваш отец возвращается, Аленор… Если желаете, я отпущу вас. Можете меня покинуть до самого обеда и обдумать услышанное… А потом… Думаю, вы играете на фортепьяно?

— Как и все в свете, — ответила я.

— Тогда, возможно, после этого вы будете так любезны усладить мой слух, — полуулыбка. — А может быть, и составить компанию в прогулке…

Перерыв до обеда, а дальше терпеть его общество с утра до вечера? Но… другого сложно было ожидать. Герцог дал мне две недели не для того, чтобы я скакала по лесам вдали от него.

— Буду рада сыграть для вас, — ответила я, ведь, похоже, мы вернулись к светской вежливости…

***

Герцог Саворин Виньялли

Великолепна! Эта девушка просто великолепна!

Когда она стояла передо мной с бурно вздымающейся грудью и щеками, залитыми краской не смущения, а гнева, страстная, молодая, полная жизни, хотелось тут же овладеть ею. Впиться в розовые губы и выпить эту молодую кипящую страсть.

Я бы сказал, что она сводит с ума, если бы был способен сойти с ума от женщины.

Глядя на ее портрет, я подозревал, что девушка — не скромница и затворница. Что она ярче и сильнее своих сестер, которых я видел в свете, — приятных замужних мышей с благородной кровью в жилах и отменными манерами. Но то, что я встретил, было выше всех ожиданий.

Власть, сила, страсть… просто бурлили в ней. Она не скромница, играющая на фортепиано и вышивающая по канве. Прирожденная повелительница, охотница… почти хищница. Способная, впрочем, признать превосходство хищника, более сильного.

С ней будет интересно. Не зря я предвкушал игры с ней. И даже самое начало игры оказалось крайне занимательным. Всегда приятно провести партию с противником, которого можешь уважать. А эту девушку стоит уважать…

Можно начать ломать ее, плавить, как воск, и уже к свадьбе получить покорную невесту. Но… пожалуй, в этом случае следует действовать по другому. Награда будет выше, а удовольствия больше.

Аленор может стать партнером. И, может быть, я даже сохраню ей жизнь… Может быть.

Что-то давно забытое приятно бурлило внутри. Я улыбался про себя, когда она вышла из гостиной — рассерженная, растерянная. Непобедимая.

Пока.

***

Аленор

Захотелось снова оседлать Перрино и ускакать в лес. Чтобы подумать. Но еще вернее — глотнуть свежего воздуха после душной пыточной, в которой довелось побывать.

Но никто ведь не отпустил меня. Теперь предполагалось, что я почти не буду отлучаться. А для побега слишком рано, если он вообще возможен…

Я трясла головой, чтобы сбросить впечатления от встречи с герцогом, когда бежала по лестнице в свою комнату. Вошла и на глазах у Дианы принялась ходить из угла в угол. Не могла сидеть спокойно, горящие внутри чувства заставляли тело двигаться.

— Что случилось, мирри Аленор? — тихонько спросила Диана.

Я положила руку ей на плечо.

— Диана, пока ничего не случилось. Но случится. Я просто нервничаю. Герцог Виньялли — не самый простой собеседник. И… мне нужно побыть одной. Придешь ближе к обеду и приготовишь мне голубое платье, хорошо?

— Слушаюсь, мирри, — растерянно ответила камеристка и пошла к двери. Потом вдруг остановилась и очень тихо произнесла: — Может быть, я могу вам чем- нибудь помочь? Я никогда не подведу вас!

Я вздохнула. Преданная камеристка поедет со мной и будет вытирать мои слезы, когда придется отправиться с герцогом. Будет поправлять мне подушки, когда я окажусь при смерти — при таком муже это может случиться скоро. Но чем она поможет?

И все же я задумалась. Два полностью преданных человека у меня есть. И один из них — Диана.

— Диана, — наконец сказала я. — Сегодня после ужина я скажусь усталой. К этому моменту найди, пожалуйста, Тори Анбера, и скажи, что я буду ждать его в дальнем углу внутреннего сада. Он знает это место. Просто найди и передай. И никому не говори об этой встрече.

— Хорошо, мирри, — ответила Диана.

Да, я верю, что Ролар вернется за мной! Верю, что поможет! Но нужно убедить Тори не трогать герцога, объяснить, что покушение будет безрезультатным, а если увенчается успехом, то смерть герцога магическим образом сведет в могилу и меня. Что это ловушка со всех сторон…

И обсудить возможности побега. Пока что побег — даже с условием непонятной связи через кровь, которую герцог хочет установить между нами, — казался единственным шансом, если Ролар…

Если Ролар не успеет. Я сглотнула.

Или, если с Роларом… что-то случилось.

При этой мысли сердце громко забилось. Вот этой боли я уже не переживу. Можно терпеть ужасного герцога, можно бороться за себя, пока знаешь, что Ролар есть где-то. Летит в небе, расправив крылья, и помнит обо мне! Но если вдруг его не будет на свете… Мне останется только умереть.

Я опять тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли. Бороться нужно до конца. И не думать самого страшного, чтобы не потерять способность действовать.

Гнев, страх, сомнения улеглись внутри, я словно проснулась. Что ж…

Ловушка со всех сторон. Герцог предусмотрел все. Он загнал меня в ловушку, из которой нет выхода.

Но герцог не учел одного. Что я истинная пара дракона.

Я подошла к раскрытому окну, взглянула в небо. Где-то там летит он, мой любимый. Свободный, сильный. Я обязательно дождусь его! Я смогу. А вся слабость, вся растерянность потом. Потом, когда у меня будет опора — его сильное смуглое плечо с шелковистой кожей, к которому я смогу прижаться. И ощутить, как он бережно обнимает меня, свою единственную, свою истинную…

И я не выдержала. Так иногда думаешь о счастье, возможном в будущем, и сердце разрывается, не в силах дождаться его.

Упала на кровать и разрыдалась. Напряжение, что держало меня с тех пор, как приехал герцог, требовало выхода. Я не могла не плакать.

Хорошо, что никто не видит моих слез. Потому что теперь доверить себя и свое отчаяние я могла только Ролару.

***

Ближе к обеду меня вызвал отец. Он сидел в кресле и задумчиво, грустно смотрел на меня.

— Как ты, Аленор? — тихо спросил он.

— Лучше, чем могло бы быть, — ответила я. — А вы, отец?

— Я? — усмехнулся он. — Я в отчаянии… Я даже не смог сделать тебе последний подарок — эти две недели свободы.

— Вы не виноваты, что герцог приехал досрочно. Никто не мог предсказать этого.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Ты не проклинаешь меня? Не мечешься по комнате со слезами и словами упрека… Я вырастил сильную дочь. Может быть, ты окажешься не по зубам этому колдуну?

— Вы знаете, что герцог хочет, чтобы подпись на брачном договоре была поставлена кровью?

— Знаю, он сказал мне. И мы не можем не согласиться, — сквозь зубы ответил он. Вдруг он подался вперед. — Аленор, скажи! Я могу чем-нибудь помочь тебе?! Хоть чем-нибудь?!

— Что вы можете, отец?! — вырвалось у меня. — Вы в этой ловушке дольше меня!

— Поверь, Аленор! Я делал все возможное! Я пытался убить его! Я пытался договориться с ним! Но он всегда, ты понимаешь, всегда переигрывал! Что я могу?! Да ничего! — он вскочил с горящими глазами, тяжело дыша, и я испугалась, как бы ему не стало плохо. Хоть выглядел мой отец почти таким же сильным и подтянутым, как герцог.

— Что я могу, Аленор! — повторил он. — Только пустить себе пулю в лоб, прежде чем ты поставишь подпись кровью!

— Сядьте, отец, — я подошла, положила руку ему на плечо, призывая вернуться в кресло. А сердце тонко заныло — я знала, его слова могут быть правдой. Он способен на это — доведенный до отчаяния, почти сломленный человек. Он метнул на меня растерянный взгляд и сел. — Ваше самоубийство не решит ничего. И я не позволю вам! Мы… Отец, я прошу вас об одном — позвольте мне и в эти дни иногда отлучаться. Ненадолго, на час-два. Это вы можете мне дать… А герцогу я сошлюсь на ваше разрешение,

— Конечно, Аленор. Это я могу… Пока еще могу.

Я обняла его за плечи, как не делала никогда в жизни, и поцеловала в щеку:

— У нас еще две недели, и вы нужны мне. И будете нужны всегда… И, отец, — я выдохнула, потому что собиралась соврать. Соврать, чтобы ему стало лучше и спокойнее. Это вранье требовало усилий, внутри меня все сопротивлялось. Но я… хотела сделать ему этот подарок. — Я не боюсь герцога. Возможно, слухи о нем преувеличены… Может быть… со временем он сможет мне даже понравиться. Не вините себя, наверное, это просто моя судьба.

Отец поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

— Аленор, — его худая сильная рука накрыла мою ладонь на его плече. — Я не знаю, говоришь ты искренне, или чтобы успокоить меня, но… Спасибо тебе. Только помни… герцога стоит бояться. И в этом нет ничего постыдного.

***

— Вы прекрасно играете, мирри Аленор, — сказал герцог, когда я встала из-за фортепиано. — И я должен отметить великолепный выбор произведений для исполнения.

— Благодарю, мирроу герцог, — я изобразила улыбку и обвела взглядом герцога и отца, задумчиво сидящего в кресле. Не удержалась и добавила: — Не ожидала, что вы любите музыку.

— Да? — герцог удивленно и чуть ехидно поднял брови. — Наверное, это необычно для воина, привыкшего к свисту пуль и лязгу железа. Но да, я люблю музыку. Как и все красивое и изящное.

Беседа плавно перетекла к современной моде в музыкальной среде. Герцог умел спокойно, вкрадчиво рассказывать, и я должна была признать, что он может быть хорошим собеседником.

Ни на мгновение он не терял своей жесткости, а усмешка появлялась на его губах чаще, чем улыбка. Но умел вести беседу интересно, так, что собеседник расслаблялся, слушал и вовлекался в обсуждаемую тему. Я сопротивлялась этому, но безрезультатно. Не сидеть же молча, строя из себя оскорбленную невинность?

Это было бы не лучшим решением, когда мне нужно тянуть время, не злить его — ведь он может и передумать, начать требовать скорейшего бракосочетания.

Наверняка, договор, под которым я должна поставить подпись кровью, уже готов. При этой мысли я незаметно вздыхала и прятала боль и страх даже от себя самой.

Глава 22

До вечера я пила тао с герцогом и гуляла с ним по саду. Поддерживала светскую беседу. И к своему стыду, даже увлекалась ею… Он знал, казалось, все на свете, слушать его было приятно. И порой я ловила себя на мысли, что ведь и верно, все может быть не так, как кажется. Его слова, что он лишь жертва сплетен, могут быть правдой.

Ведь сейчас я видела в герцоге сухого и жесткого, не лишенного видения красоты и определенной тонкости и в чем-то даже приятного человека. И ничего особенно мерзкого в нем не ощущалось. Даже можно понять его желание обезопасить свою жизнь подписью кровью.

В такие моменты я незаметно сжимала руку так, чтобы ногти вонзились в кожу, и напоминала себе о том, как он разговаривал со мной в первый раз. Как манипулировал, почти издевался…

И к тому же… удивительно, что эта мысль не пришла в голову сразу. Если бы проклятие выдумал мой отец, то в ответ на мою фразу «я знаю о проклятии» герцог должен был удивиться. Он же прекрасно понял, о чем речь. А подозревать отца в сговоре с герцогом было слишком глупо и наивно.

И все же… Небольшое, противное сомнение не оставляло меня. Несмотря на доводы рассудка.

Вот если бы не было страшных сплетней и проклятия, и я встретила бы герцога на балу… Разве не понравилась бы мне его суровая мужественная внешность? Разве не привлекла бы манера держаться с достоинством, без лишнего светского лоска? Разве не была бы симпатична его собранность и серьезность?

О Боже! Господи, помоги мне, прошептала я про себя. Впервые с тех пор, как началась вся эта история, прежде взывала лишь к Ролару, разговаривала с ним мысленно. Теперь же… мне точно никто не может помочь, кроме Бога. Я столкнулась с сильнейшим искушением, с ситуацией слишком сложной для моего молодого сердца.

Наши с герцогом силы слишком не равны. Я молода, способна увлечься, но понимаю, что умудренный опытом мужчина может незаметно вкрасться мне в сердце. И только Бог поможет мне устоять. Бог и мой собственный разум. И образ Ролара, живущий в душе…

Вечером состоялся бурный, но ничем не примечательный разговор с Тори. В темноте он хватал меня за руки, пытался обнять и клялся, что герцог умрет сразу после свадьбы. А я, с трудом удерживая его на расстоянии вытянутой руки, объясняла про подпись кровью, про то, что убить герцога будет значить убить и меня…

Впрочем, может быть, именно это и нужно сделать? Пожертвовать собой, чтобы избавить мир от такого чудовища? Но я была еще далека от этой мысли.

Я не сказала Тори о жемчужине, способной сделать меня невидимой ненадолго, но принялась обсуждать с ним возможности побега. И оба мы склонялись к тому, что единственный шанс для нас — ускользнуть сразу после церемонии бракосочетания. Ведь прежде чем увезти меня, герцог должен дать мне хотя бы час на переодевание и сборы…

Я надеялась на Ролара, но эти обсуждения нужны были, чтобы успокоить пылкую и деятельную натуру Тори.

— Но куда мы отправимся? — сказал Тори. — Если подпись кровью даст возможность герцогу как-то… находить тебя, где бы ты ни была…

— Мы отправимся туда, откуда он не сможет нас достать, — ответила я. — Будет знать, где я, но не сможет догнать. Ну или хотя бы это будет стоить ему больших усилий. Мы отправимся за полосу туманов.

С трудом отвязавшись от Тори, я ушла спать. А утро принесло сюрприз.

***

Конечно, после всех волнений спала я тревожно. Поздно заснула — все ворочалась с боку на бок, думала о будущем, волновалась, прилетит ли Ролар вовремя. Потом долго думала о своем драконе. Вспоминала его объятия, необычные глаза, глубокие страстные поцелуи, и меня охватывала истома, затмевающая все страхи и сомнения.

Заснула лишь в середине ночи, а проснулась рано. До завтрака, а значит, до встречи с герцогом оставалось еще два часа с половиной часа. Я вздохнула… Нужно было что-то сильное и активное, чтобы прийти в себя. Чтобы выгнать тревожащие чувства, не оставляющие ни днем, ни ночью, ни утром.

Вроде бы никаких строгих запретов на посещение фехтовального зала я не получала. Поэтому оделась в облегающий брючный костюм, схватила со стены шпагу и направилась в северное крыло, где обычно тренировались гвардейцы.

В зале были два молодых гвардейца Траун и Сейл, чуть старше Тори, а потому менее близкие друзья мне. Но все же знакомые. Я отсалютовала шпагой и предложила кому-нибудь из них потренироваться со мной. Мне поможет выпустить пар, размяться, а им не будет никакого вреда.

Сейл вежливо уступил мне партнера и покинул зал, а Траун с радостью принял мой «вызов».

С четверть часа мы кружились по залу, словно танцевали. Вообще искусство фехтования, когда лишь тренируешься, а не пытаешься убить противника, всегда напоминало мне танец. И в этом искусстве я лишь немного уступала своему нынешнему противнику.

Неожиданно Траун замер и опустил шпагу. Я проследила за его взглядом: дверь открылась, и в зал вошел герцог Виньялли.

Сердце гулко забилось. Испортил такое утро! Вот уж не ожидала, что он тоже проснется ни свет ни заря и придет сюда!

Траун растерянно поклонился герцогу, а я чуть кивнула.

— Доброе утро, — сказал герцог. — Молодой человек, я сам составлю компанию мирри Аленор. Покиньте нас.

Траун снова поклонился и, ни слова ни говоря, вышел. Герцог же обернулся и запер дверь.

— Что это значит, мирроу герцог? — спросила я.

— Это значит, что если вам нравится искусство изящного боя, то отныне вашим партнером буду я. А дверь я запер, чтобы нам никто не помешал, — с легкой усмешкой сказал герцог и обвел мою обтянутую костюмом фигуру долгим взглядом.

— Будьте моим партнером, Аленор.

— Это не тренировка, — ответила я. — Я осознаю, что у меня никаких шансов. Зачем вам это?

— Это развлечет меня, — чуть улыбнулся герцог. — Развлеките меня, Аленор. Я ведь ваш гость.

— С радостью, герцог! — сквозь зубы процедила я и, отсалютовав ему, пошла в атаку.

Никаких шансов! Но сражение с вами, герцог, может доставить удовольствие и мне. Слишком сильно я вас сейчас ненавижу!

Да, наверное, я пошла у него на поводу, как девчонка. Доставила ему массу удовольствия, когда с азартом атаковала, а волосы выбились из заколок, и глаза заблестели сильнее… Но я сражалась с ним по-настоящему, дав волю чувствам. И где-то незаметно мне становилось легче.

Герцог же лениво отражал мои удары… Стоял собранный, холодный, ни слова ни говоря, и парировал. Только глаза его блести необыкновенно ярко.

А потом вдруг все изменилось. Герцог сделал шаг вперед, и на меня посыпались выпады один за другим. Кто бы мог подумать, что он может так быстро двигаться! Я едва успевала парировать. В считанные секунды он оттеснил меня к стене, и я уперлась в нее спиной.

Герцог резко взял из моей руки шпагу и отбросил, свою тоже кинул на пол, в тишине раздался гулкий звон, когда они упали. Одной рукой он быстро прижал мое запястье к стене, я дернулась, но узкие сильные пальцы лишь сильнее вжали его в стену. Поймал вторую мою руку и так же прижал к стене.

Герцог навис надо мной, и я ощутила себя бабочкой, приколотой к странице альбома.

Я тяжело дышала, запыхавшись во время схватки, а положение распятой у стены будило страх. Герцог же смотрел на мое лицо горящими блестящими глазами, в которых сталь смешалась с острым, жалящим пламенем.

— Вы прекрасны, Аленор, вы это знаете? — сказал он вдруг и усилил хватку — я в очередной раз попробовала вырвать руки.

— Отпустите меня. Вы знаете, что это недопустимо, — сказала я.

— Нет, Аленор, — серьезно ответил герцог. — Теперь я уже тебя не отпущу, — и мне показалось, что мое сердце сжало ледяными тисками. Потому что я поняла — он говорил не о нынешнем моменте, а о нас с ним в целом.

— Вы переходите границы! — сказала я твердо, стараясь, чтобы голос был не запыхавшимся.

А сердце сжало тисками страха. Мы вдвоем, и я беззащитна перед этим мужчиной. Можно сколько угодно убеждать себя, что я воин, что я владею оружием не хуже моих сверстников-парней, но когда дело дошло до настоящего противостояния… я была ничем перед сильным и опытным воином.

— Границы чего? — тихо сказал герцог, и его строгое лицо с горящими глазами начало медленно склоняться ко мне.

«Если это чудовище попробует меня поцеловать, я умру», — пронеслось в голове. И какой-то древний, не осознаваемый инстинкт сработал. Я перестала вырываться, взглянула ему в лицо и прошептала:

— Мне больно, отпустите, пожалуйста…

В глазах герцога мелькнуло удивление, и хватка на моих запястьях ослабла. Я рванула вперед — отчаянно, зная, что у меня только одна попытка. Резким движением выкрутила руки из его захвата, и тут же ударила его локтем в солнечное сплетение. Бить ниже не решилась ни рукой, ни ногой, такое оскорбление «жениха» может слишком дорого стоить моей семье…

Отчаянно глотая воздух, я отпрыгнула в сторону, а герцог на мгновение приложил руку туда, где я его ударила.

Я глянула в сторону двери, она на другом конце зала. Понимая, что не успею добежать и открыть ее — Виньялли догонит и перехватит меня раньше — я встала напротив него. Словно ненароком сделала шаг туда, где на полу лежала моя шпага…

Я задыхалась от совершенного усилия, ярости и страха. Герцог же, ни слова ни говоря, смотрел на меня пылающим взглядом. И, мне показалось, или на его бледных сухих щеках даже появился слабый румянец.

— Хищница, охотница… Прекрасная молодая хищница! — неожиданно пылко сказал герцог, продолжая буравить меня взглядом. Его спокойный строгий голос, казалось, обрел силу и страсть. — Тебе не нравится участь обычной женщины, Аленор, так ведь? Я не ошибаюсь. Тебе не нравится до бесконечности разучивать новые этюды на фортепиано, вышивать бесполезные подушки и ублажать мужчину. Тебе нравится свобода! Ты хочешь скакать на лошади, путешествовать, состязаться с мужчинами в искусстве боя… Хочешь чувствовать свободу, силу и смелость! На несколько мгновений он замолчал, как будто ожидал моего ответа.

— Это мое право, герцог, любить или не любить что-то, — резко ответила я. И сделала словно ненароком еще один шажок к лежащей на полу шпаге.

— Разумеется, Аленор, — совершенно спокойно сказал герцог, а его глаза погасли. — Но ты потеряешь все это, став женой и матерью. А ты нравишься мне… такой.

— Ах, вот как, я вам нравлюсь, — ехидно сказала я, словно плюнула. Нужно быть очень осторожной, но полностью сдержать гнев я не могла. — Поэтому вы распяли меня у стены, пугая и унижая? Так же вы обращались со своими женами?

По лицу герцога прошла едва заметная судорога.

— Ты не поверишь, Аленор, но все мои жены любили меня, — сказал он резко. — И с радостью делали все, что я просил. Тебе же я предлагаю соглашение…

— Соглашение… вот как… — протянула я — еще один шажок, главное, не смотреть на пол, не привлекать внимания к своим маневрам.

— Да, соглашение, девочка… Я их выполняю, в отличие от твоего отца, который вечно пытается найти лазейку, чтобы обмануть. Я, — он слегка нагнулся в мою сторону, но не сошел с места. — Когда ты станешь моей женой, я оставлю тебе долю свободы. Сможешь вести любой образ жизни, какой пожелаешь. Можешь продолжать скакать на коне и стрелять в лесных зверей. Я покажу тебе мир и свет — ты всегда хотела посмотреть больше, чем столица и этот замок, я уверен. Будешь делать что захочешь, я не потребую от тебя превращения в благонравную мышь вроде твоих сестер.

— Что взамен? — спросила я. — Это ведь соглашение. Такие вольности будут стоить мне чего-то. Что вы хотите, герцог?

— Очень просто, Аленор, — продолжил он. — Я дам тебе всю возможную свободу. А ты в ответ будешь выполнять… некоторые мои пожелания. Добровольно.

— Хотите сказать, прихоти?! — бросила я. — Вроде тех, что свели ваших жен в могилу?!

Сейчас, одна попытка, больше не будет. Я резко подцепила шпагу носком правой ноги, подкинула в воздух и поймала. Трюк, которому давным-давно научил меня отец Тори Груно Анбер. Стремительно двинулась на герцога и приставила кончик к его груди.

— Ответьте, мирроу герцог, эти прихоти вы имеете в виду? — повторила я.

В лице герцога было лишь… уважение, ни тени страха. И даже веселые огоньки мелькали в холодных серых глазах.

— Мои прежние жены не имеют никакого отношения к нам с тобой, Аленор, — с наигранной усталостью произнес он. — Однажды я, может быть, расскажу тебе о них. Повторю лишь — все мои прихоти жены выполняли добровольно, из любви ко мне. Сейчас я не жду от тебя подобного. Но предлагаю сделку — честную сделку, в которой ты можешь выиграть больше, чем проиграть.

— Да? И все же где у меня гарантии, что я останусь в живых в результате ваших… прихотей? — сказала я. Азарт пьянил кровь, я совсем потеряла страх. Хоть и знала, что, даже когда у меня в руке оружие, а герцог, казалось, был беззащитен, это мне следовало его бояться, а не ему — меня. — Ответьте честно, герцог! Вы ведь понимаете, что я могу убить вас сейчас?

Я пошла на него, а он начал спокойно и лениво отступать к стене.

— И тогда умрет вся твоя семья, включая тебя саму, — ответил он. — Ты не причинишь мне вреда, Аленор. Что касается гарантий… — он усмехнулся. — Напомню, я тоже подпишу брачный договор своей кровью. Все честно. Умрешь ты

— даже если умрешь от моей руки — и я тоже недолго задержусь на этом свете. Разве не честный договор? Может быть, мне не нужна твоя смерть, Аленор? Ты об этом не думала?

— Выглядит честным, — призналась я. Спина герцога уперлась в стену, а я так и стояла, направив шпагу ему в сердце. — Но я вам не верю ни в нем, ни в том, что вы предлагаете сейчас. Вы готовы дать мне больше свободы, чтобы поработить мою душу. Разве нет, мирроу герцог? Разве не будет честным ответить «да»?

— Возможно, — на этот раз он усмехнулся издевательски. — Мне нравится твоя душа. Как и тело…

От этой усмешки по спине пробежали холодные иголки, и страх снова сжал сердце. А новая волна гнева заставила сильнее прижать конец шпаги к его худой жилистой груди. Я ведь… возможно… действительно могу убить его сейчас, пронеслось в голове. И будь что будет… Я избавлю мир от этого интригана. А у меня самой будет еще несколько… дней или недель, чтобы дожить свою жизнь. Насладиться свободой перед смертью.

Только вот Ролар прилетит, а меня уже не будет в живых. Я представила себе дракона, мечущегося в небе от горя, а потом… сжигающего человеческие поселения от боли, от невыносимой пустоты от потери истинной пары…

Нет.

Но герцогу я сказала другое.

— А вы не думали, что я пойду на свою смерть и смерть своей семьи? Просто чтобы очистить мир от вашей мерзости…

— Мерзости? — герцога снова усмехнулся. — Мерзости побед на границе? Мерзости укрепления внешнеполитических связей? Мерзости надежной защиты нашего государства? Это ты называешь мерзостью, Аленор? — кажется, в его глазах блеснул гнев. — А ведь именно этот след я оставляю в мире. Что касается… если ты пойдешь на это… Я надежно защищен, девочка…

Герцог вдруг поднял руку, почти лениво, непринужденно. Но я вдруг почувствовала, как слабеет моя рука, как слабеют и подкашиваются ноги… Я словно разом потеряла все силы, что были в моем тренированном теле.

Шпага выпала из рук, я пошатнулась, в глазах помутилось. А в следующее мгновение я ощутила, что герцог подхватил меня на руки и куда-то понес.

Глава 23

И в моем уплывающем сознании что-то хрустнуло. Внезапно я ощутила, что ситуация дошла до предела.

У меня больше нет возможностей и сил (в самом прямом смысле), чтобы противостоять этому чудовищу. Если бы могла, я бы заплакала, но даже на это сил не было. Только душа обливалась едкими слезами жалости к себе, ощущения собственной беспомощности.

Слишком для меня, все это слишком, сколько бы я ни убеждала себя в обратном!

«Ролар, любимый, я больше не могу! Помоги мне!» — закричала я про себя, собирая в кучу расплывающиеся мысли и чувства. «Помоги, мне не справиться!»

Конечно, мне никто не ответил. Гром не грянул, не задрожали стекла на окне. Его не было. Да и не смог бы он явиться так быстро.

В голове совсем помутилось и, наверное, на пару мгновений я потеряла сознание.

Когда очнулась, я лежала на чем-то мягком. Надо мной белый потолок фехтовального зала. Герцог не унес меня далеко, всего лишь на диван, что стоял у дальней стены зала. Перед глазами все плыло, но я уловила и окружающую обстановку, и его лицо, склонившееся ко мне… Рука герцога — жесткая и сухая, но не холодная — лежала у меня на лбу. И странно, я бы не сказала, что это касание было пугающим или неприятным.

«Что он делает!» — пронеслось в голове, и я дернулась, попробовала оттолкнуть его. Но все еще была не сильнее котенка, а перед глазами поплыли черные круги от усилия.

— Тихо, Аленор, тихо, — чуть слышно сказал Виньялли. — Дай я вылечу тебя, не стоило воздействовать на тебя так резко.

Ага, старый козел, подумалось мне, сам обидел — теперь сам лечит. Сначала ударил меня каким-то недобрым колдовством, теперь приводит в себя.

— Тихо ты, Аленор, — вторая рука герцога легла мне на живот, я попробовала отодвинуться, но ничего не получилось. — Или нет, — он вдруг убрал руки. — Пока у тебя нет сил, ты полностью в моей власти… — усмехнулся он. — Что, Аленор, оставить тебя в таком состоянии? Сама восстановишься не раньше, чем через сутки.

Гад проклятый! Я нашла силы отрицательно покачать головой.

— Тогда, девочка, придется потерпеть, что я к тебе прикасаюсь. Тем более, что тебе все равно нужно привыкать к этому…

Одна рука снова опустилась мне на лоб, другая — на живот, ничего особенного я не почувствовала, кроме того, что герцог прикасался ко мне легко, бережно. Как отец может прикоснуться к больной дочери… И в этот момент он, несмотря ни на что, не вызывал у меня ни отвращения, ни ненависти. Только противное чувство к самой себе, что не ощущаю их.

Вместе с его прикосновением силы начали возвращаться. Я ощутила, как кровь быстрее струится по жилам, как в мышцах появляется обычная сила и ловкость, разум проясняется, и зрение обретает остроту.

Я резко села, а герцог убрал руки.

— Благодарить не буду, мирроу герцог, — сказала я в ответ на немой ехидный вопрос в лице Виньялли. — Вы чуть не убили меня, потом сами же и привели в чувство. Боюсь, что тут не место для благодарности.

— Это ты чуть не убила меня, Аленор. Я всего лишь защищался доступными мне способами, — с лукавой полуулыбкой сказал Виньялли. — Так что тебе есть, за что быть благодарной… Впрочем… Я не в обиде, мне понравилось.

«Интересно, что именно понравилось этому старому козлу!» — подумала я.

— А тебе, Аленор? — вглядываясь в мое лицо, спросил герцог.

— Не вижу, что тут могло понравиться, — ответила я. — Но благодарю хотя бы за то, что привели меня в чувство сразу. Не хотелось бы никого тревожить внезапной болезнью…

Герцог усмехнулся. Потом вдруг наклонился ко мне — я инстинктивно отпрянула.

— Как видишь, Аленор, со мной можно поладить. И мне не нужна твоя смерть. Мне нужно другое.

— И что же? — с вызовом спросила я.

— Ты, — просто ответил герцог. Склонился еще ниже, а я затылком уперлась в стену, и дальше отступать мне было некуда. Но герцог не попробовал меня поцеловать, не коснулся меня, только тихо и проникновенно произнес: — Дай мне возможность — я сделаю тебя счастливой, Аленор. Не дашь — сделаю несчастной. Мне не нужны твои мучения и боль. Мне нужна ты — счастливая и свободная, как сейчас. Так сложно это увидеть?

Мгновение я сидела ошарашенная. Слова герцога звучали почти как объяснение в любви. Но я не могла в них поверить. Все, что он говорит, все что делает, имеет под собой какую-то цель. И даже, если я ее не понимаю, нельзя забывать об этом.

— Я вам не верю! — сказала я искренне. И выдохнула. Вдруг? Вдруг судьба сделала мне подарок?! — Хотите, чтобы я вам поверила? Тогда отпустите меня. Снимите проклятие, отмените свадьбу. И я поверю, что вам нужна свободная и счастливая я! Потому что именно это нужно для моей свободы и моего счастья!

Мгновение герцог молчал, как будто был удивлен. Еще мгновение взвешивал что-то про себя. Потом мягко и вкрадчиво сказал:

— Нет, девочка. На это я не пойду. Ты воспользуешься моим великодушным поступком, поблагодаришь от души и… оставишь меня ни с чем. Подобное великодушие не в моем характере, — он начал говорить громче, а голос стал жестче. — Ты нужна мне — и ты будешь со мной. Просто на других условиях, чем я планировал. Хоть ты и не согласилась на мою «сделку», Аленор, — усмехнулся он.

— Отдыхай от меня до завтрака. Обдумай все. И до встречи!

Он поднялся и быстрым шагом отправился к выходу.

Стоило двери закрыться за ним, как я обессилено откинулась на спинку дивана. Сдерживала слезы, сдерживала шок от всего произошедшего.

Герцог необыкновенно опасен. Еще опаснее, чем я думала. Я боялась, что он будет мучить мое тело. Наверное… какое-то время я смогла бы это стерпеть. Но он делает другое. Он мучает мою душу. Самой страшной, самой изощренной пыткой. Он заставляет меня сомневаться. Заставляет думать о невозможных вещах, заставляет где-то подспудно немного принимать возможность наших с ним отношений. Дает надежду, потом отнимает ее.

Как не поддаться этому? Как не сдаться душой и разумом?

Я встала и подошла поднять свою шпагу. Тряхнула головой.

Посмотрим. Я звала Ролара… Вдруг он явится? Вдруг он меня услышал?

***

Но в следующие три дня Ролар не появился. Иногда я мысленно шептала, что он нужен мне, что я не справляюсь. Ответом была тишина.

Я закусывала губу… Не услышал меня? Или не может прийти ко мне? Ведь не зря он назначил срок в одиннадцать дней… Кто знает, что происходит с ним на родине…

Или забыл меня? Все его слова были ложью, просто хотел привлечь красивую девушку. А потом улетел, и интересная драконья жизнь быстро выбила мой образ из его души и разума…

Но я чувствовала, что это не так. Да и… если бы Ролар просто хотел меня… привлечь, то мог бы преодолеть мое сопротивление, мог бы быть настойчивее, просто взять меня, и никуда бы я не делась. Хотя бы тогда, на крыльце… когда я почти потеряла голову.

Не появился Ролар и в следующие дни. Не связался со мной мысленно. И я ощущала все большую растерянность и боль… Была близка к отчаянию. «Ты моя истинная пара. Если потребуется… Всей душой, всем разумом — зови меня, кричи изо всех сил. Я приду тебе на помощь, чего бы мне это ни стоило!» — звучало у меня в ушах.

Но я позвала. А он не пришел.

Черная туча отчаяния все больше накрывала душу. Я подавляла его, старалась не сдаваться, но мысль, что с Роларом что-то случилось, что… нет, только не это! — он умер, все чаще стучалась в голову. Ведь у него есть коварный враг, который уже один раз вырвал его сердце…

Я подходила к открытому окну и смотрела в небо — не появится ли в нем огромная черная тень, такая долгожданная, такая… родная. Когда гуляла, бросала взгляды в небо. А иногда думала, что он может прийти под покровом невидимости и, приняв человеческую ипостась, незаметно пробраться ко мне. Я выискивала его статную фигуру где-нибудь поблизости, иногда казалось, что сейчас горячая рука ляжет мне на плечо, я обернусь и увижу его, улыбающегося белозубой красивой улыбкой…

Все это время я прожила в замке, лишь пару раз ездила в лес подышать свежим воздухом. Общалась с герцогом. Даже получала от этого некоторое удовольствие. Странно, но теперь, когда меня охватывало отчаяние и я постоянно думала о Роларе, только мой мучитель Виньялли умудрялся развеять тоску. Пусть ненадолго, но ему удавалось увлечь меня беседой. Да и ездить с ним на охоту было интересно.

Я больше его не боялась. Понимала, что сейчас он еще опаснее, чем раньше, понимала, что он крайне коварен. Но признание, что он сделал мне в фехтовальном зале, напрочь отбило страх. Мне следовало его бояться, но я не боялась. Должна была ненавидеть, но на фоне отчаяния эта ненависть словно растаяла. А когда он галантно подавал мне руку, не морщилась от его прикосновений и даже ощущала какую-то опору.

В конце концов, если Ролара больше нет на свете, то какая разница, что будет со мной… Выйти за герцога теперь не казалось таким уж ужасным.

Герцог же, казалось, оставил свои «игры», кроме легкого подтрунивания о том, как сильно я не желаю выходить за него замуж. Был спокоен, галантен и больше ни разу не пересек границ светского общения. Видимо, оставил все свои «штучки» на время после свадьбы… А иногда я ловила на себе его очень задумчивый, хоть по- прежнему острый взгляд. Особенно, когда замечал мое мрачное настроение (которое я не могла полностью скрыть). Что он замечает, я не сомневалась.

И все же мое сердце не желало думать, что все закончится именно так… Что Ролар потерян для меня навсегда, и единственная участь — выйти за герцога. Или совершить отчаянную попытку побега.

Сердце хотело верить, что Ролар прилетит в назначенный срок. Что мой зов он не услышал, потому что ситуация не была совсем уж критической. Или что-то другое ему помешало… Но еще несколько дней — и я увижу его.

Все станет хорошо… Хорошо навсегда.

Я убеждала себя в этом, и в душу возвращалась надежда, даже уверенность. А я становилась похожа на саму себя.

Мы с Тори иногда обсуждали побег — в редкие свободные от герцога минуты. И пришли к выводу, что я должна убежать сразу после свадьбы. Я не говорила Тори о жемчужине, но уверяла его, что смогу выбраться из замка. А потом мы встретимся в лесу и попробуем изменить свою судьбу.

***

В вечер перед днем, когда Ролар должен прилететь, я металась от уверенности и надежды к отчаянию и сомнениям. Сердце громко билось. Я волновалась, что он не появится, и в то же время предвкушала встречу с любимым. Вспоминала его, мечтала снова оказаться в крепких горячих объятиях. И уже никуда из них не деваться.

Почти не спала, встала рано, прогулялась по саду. После завтрака сообщила отцу, что отправлюсь на прогулку, и непринужденно отвергла предложение герцога прогуляться вместе. Мне удалось уехать, и с громко бьющимся сердцем, с распущенными волосами я поскакала в лес, как когда-то скакала, чтобы развеяться после новости о женитьбе… и чтобы найти раненого дракона, хоть я и не знала тогда, что именно это мне предстоит…

Без десяти минут одиннадцать я была на поляне. Огляделась, не следят ли за мной. Никаких признаков слежки не заметила, хоть с герцога сталось бы приставить ко мне «охрану» из его личных гвардейцев.

Посмотрела в небо и не выдержала — сбросила плащ, раскинула руки и закричала:

— Ролар, мой дракон, я жду тебя!

Облака бежали в голубом небе, было ветрено. И на мгновение мне показалось, что я услышала ответ: «Я иду к тебе, любовь моя! Скоро буду!», что темные крылья мелькнули на фоне солнца.

Но это была лишь иллюзия.

Он не прилетел на десять минут раньше. И без одной минуты одиннадцать его тоже не было… Я отсчитывала секунды, хоть понимала, что подобная точность — появиться строго в обозначенное время — почти невозможна.

Ровно в одиннадцать он не прилетел.

Не прилетел и в двенадцать…

Первый час я смотрела в небо, высматривала черный силуэт. В то же время ждала, что сейчас он появится напротив, словно из ниоткуда, и я брошусь в его объятия. Почти физически ощущала, как это будет — уже сейчас, прямо сейчас…

С двенадцати до часу я растерянно бродила по поляне.

А в полвторого села в траву, опустошенная, убитая, разочарованная.

Ролар не прилетел. И что это значит… Не смог — погиб, заболел, сидит в темнице… Или забыл меня, все было иллюзией, обманом…

Не плакала, просто смотрела в траву, где ползали букашки, и отблески солнца играли на маленьких капельках. Просто смотрела, не в силах зарыдать, не в силах осознать полностью, что все кончено.

Все кончено.

Я не знала, что это значит. Знала лишь, что сегодня я почти умерла.

В четыре часа дня я села на Перрино и поехала в замок — опустошенная и даже спокойная. Теперь у меня одна судьба — побег после свадьбы. А если не выйдет, если я не смогу ускользнуть, или герцог догонит меня, то стать женой герцога Виньялли. Покорной его воле, потому что другого все равно не предлагается. И прожить сколько-то… Сколько-то, может, даже не так уж плохо прожить. Прожить, храня в душе память о недолгой драконьей сказке. О двух с половиной днях с моим драконом…

В те моменты я ощущала себя вдовой, которой осталось лишь дожить свою жизнь, не пуская никого в душу, храня внутри образ любимого.

Забыл меня Ролар или погиб, но сейчас я ощущала себя вдовой.

На полпути меня встретили четверо гвардейцев — двое от моего отца и двое от герцога. По их словам, замок стоит на ушах, все ищут меня. А отец с трудом удержал герцога от того, чтобы самолично отправиться на поиски меня.

Я была с ними спокойной и любезной. Сослалась, что увлеклась охотой, забыла о времени. Наверное, для всех я выглядела девушкой, что смирилась со своей судьбой и не считает ее такой уж плохой.

— Мирроу герцог очень тревожился за вас, — проникновенно произнес один из гвардейцев Виньялли. — И… мы впервые видели, чтобы он проявлял столько заботы по отношению к…

— К женщине? — чуть усмехнулась я. — Я очень признательна мирроу герцогу. Давайте вернемся в замок…

А про себя я даже поблагодарила «мирроу герцога», что не поехал искать меня лично. Почему-то в голове вставала картина, что в темноте я сижу на той же поляне, голодная и отчаявшаяся, безразличная ко всему. Приезжает герцог, бережно берет меня на руки и увозит, ничего не спрашивая, как маленькую девочку.

Хорошо, что я уехала раньше, чем подобное стало возможно. Потому что это означало бы… потерять свою душу окончательно.

Глава 24

Ролар

«Аленор, Аленор», — шептал я, пробираясь длинными подземными туннелями. Некоторые из них были наполнены водой, приходилось плыть или карабкаться по стенке. Давно никто из моих собратьев здесь не был. Не отваживались, ведь это место издревле несло смерть.

Заблудиться в бесконечном лабиринте. Потерять свою магию и самого себя… Его построили драконы как ловушку для других драконов. И сотни, даже тысячи лет это место хранило тайны.

У меня же просто не было другого выхода. Никто не осмелился последовать сюда за мной. Может быть… будет считать пропавшим? Надежды на это мало. И я ощущал, что при выходе меня ждет он сам. Не его посланники, не его личная гвардия. Он сам.

Вся беда в том, что он сильнее меня ментально. То, что мне с детства давалось не легче, чем любому другому дракону, было для него игрой, детской шалостью. Этот дракон вспарывал чужой разум так же легко, как брюшко беззащитной лесной зверушки. И сейчас, ослабленный прежним ранением, уставший от битвы, что пришлось пережить, измученный бесконечными туннелями, я не мог ничего ему противопоставить.

Оставалось лишь кружить по лабиринту, уходя все дальше и дальше, чтобы скрыть даже свой ментальный след. Это место экранирует ментальный сигнал, но нужно было подстраховаться. Он все же явился сам. И значит… я не могу встретиться с ним, пока не обрету силы.

Иначе он просто взломает мой разум и узнает то, что я не должен открыть ему ни в коем случае.

Аленор. Мою истинную пару.

Только мысль о ней давала мне силы идти дальше. А отчаяние, что здесь я не слышу и не ощущаю ее, заставляло вставать снова, подниматься раз за разом после каждого падения.

Главное — успеть. Успеть вовремя. Говорят, на другом конце лабиринта есть выход. Он расположен далеко за полосой туманов, где правят люди. И если я доберусь туда, то буду единственным драконом, прошедшим этот лабиринт и вышедшим из него живым. И даже сохранившим разум.

И оттуда я смогу отправиться к ней. Пусть не подготовив почву на Совете, пусть не сделав ее «королевой» заранее, но вернуться за ней. И унести навсегда. Потом… когда она будет рядом, я преодолею все. Совет не пойдет против меня, ее признают.

Главное — успеть вовремя. В назначенный час, чтобы ее сердце не познало отчаяния и тьмы. Чтобы ничто подобное не коснулось ее светлой летящей души.

Я сжимал зубы и полз вперед, сохраняя остатки разума, призывая свою магию в глубины сердца, чтобы не растерять.

Я думал, что успею.

Но не успел.

***

Аленор

Конечно, уже вечером я уговорила себя не сдаваться. Отказывалась верить, что с Роларом случилось что-то ужасное, убеждала себя, что дела не дали прилететь вовремя. Гнала предательские мысли о том, что он забыл меня.

Вспоминала, как в детстве мама учила меня слушать сердце. И сердце говорило одно — Ролар жив и помнит о тебе. Просто… Вот это «просто» и было самым ужасным. Потому что заставляло представлять темницы, в которых он томится, или отчаянные схватки, которые ведет.

Несколько раз проверила, верно ли я посчитала дни. Может быть, перепутала? И Ролар должен прилететь на день или два позже? Но каждая проверка указывала один и тот же день — тот, что уже прошел. Но все же… В следующие три дня я так же уезжала к одиннадцати утра и ждала его на поляне.

Каждый раз безрезультатно. И каждый раз меня охватывало отчаяние.

Не увидеть Ролара — все равно что умереть. А выйти замуж за герцога значит отдать ему свою душу. Неизвестным образом он поработит ее, заставит любить его, служить ему, верить ему… Тому, кому верить нельзя!

Я должна бежать, и это единственный выход… Ролар, ты не прилетел ко мне! Но тогда я сама отправлюсь за полосу туманов и найду тебя, если ты попал в беду…

Так думала я в эти дни, отчаянно закусывала губу и кидала опасливые взгляды на герцога, который явно видел в моем состоянии больше, чем нежелание выходить замуж. И… может быть, поэтому был особенно вежлив, обходителен, даже ласков. И снова, к моему стыду, это… утешало, что ли.

В вечер перед свадьбой прибыл королевский «летописец вех», который должен был засвидетельствовать наш с герцогом брак. Приехали пара почетных гостей — все со стороны герцога, мы с отцом никого не приглашали. А сестрам я написала не приезжать ни в коем случае. Ведь это не праздник, а путь на плаху… Зачем им видеть, как будет сломана судьба любимой младшей сестры?

Когда стемнело, меня вызвал отец, спросил, как я себя чувствую… Просил прощения за все. А я отрешенно отвечала, что все понимаю, что все не так страшно и что герцог не так плох — обещал мне долгую жизнь. Что подпись кровью под договором наложит обязательства и на герцога.

Потом долго шепталась с Тори о том, как действовать дальше. Скрывала от него волнение — ведь на самом деле я очень боялась отправиться в дальний путь, возможно, преследуемая погоней, вдвоем лишь с другом детства. Я всегда смогу держать Тори на расстоянии. Я могу доверять ему… Но имею ли я право так рисковать его жизнью? Нас поймают, и меня вернут герцогу. А Тори… Тори, скорее всего, казнят. Но пусть лучше он едет со мной, чем совершает другие необдуманные поступки.

А ближе к полуночи ко мне постучался дворецкий.

— Мирри Аленор, герцог Виньялли просит вас принять его.

— Что? Так поздно? — изумилась я.

— Он настоятельно просил передать вам это.

— Хорошо, пусть спустится в библиотеку, — сказала я. Нечего герцогу делать в моей комнате. Пока он жених, вообще не должен входить в мои покои без разрешения. Это завтра все изменится, а сегодня у меня есть повод держать его на расстоянии.

Когда я вошла в библиотеку, герцог стоял, сложив руки на груди, и разглядывал коллекцию книг по ботанике.

— Мирроу герцог, вы хотели видеть меня, — я сделала легкий книксен. — Неожиданно в столь поздний час, вечером перед свадьбой.

— Называй меня Саворин, — герцог резко обернулся, и в его глазах сверкнул огонь вроде того, что я видела в фехтовальном зале. — С завтрашнего дня точно не будет никакого «мирроу герцог». Я не потерплю подобной дистанции.

— Как скажете, мирроу герцог, так и будет. С завтрашнего дня, — чуть усмехнулась я.

— Присядь на диван, Аленор, — мягко произнес он. — Я хотел поговорить с тобой. Спокойно и серьезно, если ты не возражаешь. И искренне.

— Слушаю вас, герцог Виньялли.

— Нет, Аленор, говорить будешь ты. А я задам вопрос. Твое сердце занято? У тебя есть возлюбленный?

— Вовремя же вы этим поинтересовались! — нервно рассмеялась я.

— Ответь, Аленор, — спокойно и проникновенно повторил герцог. — Мне это важно.

— Зачем вам это? — горько усмехнулась я, стрельнув на него глазами. В его лице не было ни насмешки, ни ехидства. Только серьезное внимание. — До сего момента вас это не интересовало. Вы назначили свадьбу, не заботясь, свободно ли сердце невесты, хочет ли он выходить за вас! — сейчас, в вечер перед свадьбой, мне было все равно… И я просто говорила правду. — Хотите сказать, вы отмените бракосочетание, узнав, что у меня есть избранник?

— Вряд ли, — сверкнул глазами герцог. — И все же я хотел бы знать, чтобы понимать сложность своей задачи. Если ты думаешь, что любишь кого-то, будет сложнее сделать тебя счастливой настолько, чтобы ты полюбила меня…

Он крепче сжал руки на груди и на мгновение отвернулся — мне показалось, с досадой. Потом опять посмотрел мне в лицо.

— Впрочем, Аленор, ответ ясен — возлюбленный у тебя есть, — усмехнулся герцог.

— И он живет не в замке.

Мое сердце похолодело… Что ж, не удивительно, что герцог догадался. Теперь главное… не выдать, кто именно «мой возлюбленный». Сохранить эту тайну любой ценой — я всей душой ощущала необходимость этого.

— Почему вы так решили?! — спросила я, как можно тверже и увереннее глядя на герцога.

— Это очевидно, — усмехнулся Виньялли. — К тому мальчику, что почти каждый день поджидает тебя в саду, ты явно ничего не испытываешь. А вот твои отлучки в лес… И возвращение без дичи. Не поверю, что ты ездишь туда, лишь чтобы оплакать в одиночестве свою долю. Так кто он, Аленор?

— Он охотник, — нашлась я. — Браконьер…

— Браконьер?! — насмешливо поднял брови герцог и откровенно рассмеялся мне в лицо. — То есть охотится во владениях твоего отца без разрешения? А ты, как заботливая дочь, обеспечиваешь ему возможность еще и насладиться обществом красивой графской дочки. Не слишком ли для одного браконьера? Ты ездила к нему на свидания, чтобы попрощаться? Или разработать план побега, так ведь, Аленор?

— Все может быть, герцог. Оставьте вашу иронию — вы хотели говорить спокойно и серьезно.

— Или нет, еще лучше, вернее, хуже для тебя, — рассмеялся Виньялли немного нервно. — Он исчез, не пришел на встречу, а ты тщетно ждала его в лесу каждый день… упрямая, не сдающаяся, — закончил он серьезным уважительным тоном.

Сердце замерло. Что еще он знает? Может быть, знает совершенно все и издевается надо мной сейчас, не говоря открыто о драконе? Но… нет, я ощущала, что герцог поверил в «охотника». И нужно сейчас ему «подыграть», чтобы не усомнился.

— Это не смешно, герцог! Если ваши люди схватили его… — я вскочила на ноги для убедительности.

— Тише, тише, Аленор, — герцог положил руку мне на плечо, призывая сесть. В его лице появилось даже удовольствие. Мои ответы его явно порадовали. Я опустилась обратно в кресло. — Мои люди и даже люди твоего отца не поймали ни одного браконьера в последнее время. Но мне жаль, что тебе пришлось пережить это разочарование. Мужчины иногда… пропадают, так бывает, Аленор. Если, конечно, нет соглашения, подписанного кровью… Я не пропаду, ты понимаешь, Аленор? Не подведу, не исчезну?!

Не знаю уж, о чем он хотел говорить, после того как выяснил, «свободно ли мое сердце», но теперь глаза полыхали похлеще, чем в фехтовальном зале. И мне стало страшно… Даже показалось, что его собранная фигура дрожит от внутреннего напряжения, способного вырваться в любой момент.

— Я не знаю, что ответить герцог, — очень тихо и спокойно ответила я. — Вы понимаете, я не об этом мечтала…

— Понимаю, Аленор. Но, послушай, девочка, — герцог резко вдруг выдернул что-то из-за пазухи. И я увидела, что это старый пожелтевший лист бумаги, украшенный размашистой подписью.

— Это же!? — воскликнула я.

— Да, это договор, подписанный твоим отцом, — ответил герцог. — Если просто сжечь его, проклятие не остановится. Если убить меня — тоже… А вот если я сам сейчас добровольно… уничтожу его, проклятие исчезнет навсегда. Итак, Аленор, — герцог покрутил у меня перед носом бумагой. — Я сделаю это, а ты… завтра добровольно пойдешь за меня. Не из-за проклятия — его больше не будет… Добровольно.

Мгновение я смотрела на него, потом расхохоталась — бесшабашно, издевательски.

— Вы понятия не имеете о добровольности, Саворин! О свободной воле, о том, что значит «свободно» и «без принуждения»! Проклятие исчезнет само завтра, когда я выйду за вас. Ваше нынешнее предложение не меняет сути. Ведь, согласись я, дай вам слово добровольно выйти за вас завтра, добровольности тоже будет не на грош! Ведь я сделаю это лишь потому, что дам вам обещание. А… — я ехидно посмотрела на герцога, — то небольшое преимущество, что дает мне ваше предложение — не думаю, что вы его не просчитали — я не смогу использовать. Ведь как только я выйду из библиотеки, вы свяжете меня слежкой, обычной и магической… Разве что не сами будете держать меня за руку до утра!

И невидимость не поможет, с горькой усмешкой подумала я. Ведь это просто провокация. А я не настолько глупа, чтобы поверить ей.

— За руку? До утра? — герцог быстро свернул бумагу и убрал обратно себе за пазуху. — Неплохая идея. Ты хотела бы этого, Аленор?! Впрочем, — он усмехнулся.

— Ты права… Связать твою молодую глупую честь обещанием — тоже не верх добровольности. А какой добровольности ты бы хотела?

— Вы знаете, какой, — ответила я твердо. — Чтобы всего это не было. Чтобы не было проклятия, чтобы не было нашей свадьбы и подписи кровью. Чтобы я могла сама выбрать, за кого и когда мне выходить замуж… Герцог, Виньялли… — у меня внутри появилась решимость, вместе с осознанием безнадежности ситуации. — Я снова прошу вас об этом. Вы говорили, что я нравлюсь вам счастливой и свободной. Так дайте мне это — прошу вас. Дайте мне свободный выбор.

С полминуты герцог молчал, словно боролся внутри с самим собой — по худым щекам ходили желваки. Одной рукой сжал локоть другой, и я увидела, как побелели костяшки пальцев. А потом вдруг в его бледное лицо бросилась краска.

— Как же ты не понимаешь, девочка! Я не могу так поступить по одной единственной причине! Ты ни за что не выберешь меня! Выберешь своего охотника, или гвардейца… — Мгновение — и герцог оказался рядом, одной рукой притянул меня к себе — уверенно, жестко, бескомпромиссно. Так, что я ощутила — начни я сопротивляться, и все равно никуда не денусь. Беззащитная в руках хищника, который только из желания поиграть до сих пор не съел меня… Или еще из какого- то желания.

Другая его ладонь жадно коснулась моей щеки.

«Просто сохраняй холодность и достоинство!» — пронеслось у меня в голове.

— А я выбрал тебя, и теперь не могу отпустить! Не важно, поможешь ли ты, Аленор, достичь моей цели, но ты будешь со мной. И уж, поверь, добровольность еще придет…

Я думала, герцог попытается меня поцеловать. Но он лишь держал меня крепко, так что я не могла отстраниться слишком сильно. И внимательно, жадно смотрел на мое лицо.

— Что скажешь, Аленор, не так? Ты могла бы выбрать меня? — насмешливо спросил он. А я ощутила, что хватка вокруг талии стала чуть свободнее, словно герцог намекал — сейчас можешь вырваться, уйти. Или остаться…

— При других обстоятельствах. Если бы мое сердце было свободно, и нас с вами не связывало бы проклятие, возможно! — как можно спокойнее и тверже сказала я и мягко, аккуратно высвободилась из объятий герцога.

В серых строгих глазах, обращенных на меня, пылало горькое пламя. А мне вдруг неожиданно… стало немного жаль его. Похоже, Виньялли всерьез увлекся мной, и у него действительно нет шансов на мое… добровольное согласие. Это больно. Больно, каким бы чудовищем он ни был.

— Ты говоришь правду, Аленор, — герцог снова сложил руки на груди и посмотрел в камин. Поленья там почти потухли за время нашего разговора. Но под его взглядом разгорелись заново. — Прошу прощения за беспокойство. Доброй ночи, Аленор. И напоминаю — завтра наш свадьба.

Сказал спокойно, вежливо, словно расставил все по своим местам.

Ну все, можно пойти отдохнуть от него и выплеснуть наконец в слезах всю боль по поводу моего «браконьера».

— Доброй ночи, мирроу герцог, — я развернулась и пошла к двери.

Всего пять шагов отделяло меня от выхода. Когда я сделала пятый и протянула руку открыть дверь, то вдруг услышала:

— Аленор, постой, посмотри…

Я обернулась.

Герцог Виньялли стоял у камина, с горькой усмешкой смотрел на меня, чуть наклонив голову.

А в его правой руке догорал уже знакомый мне свиток с проклятием.

Глава 25

Множество мыслей промелькнуло в моей голове за ту секунду, что пламя пожирало жалкий клочок бумаги. Мгновение — и герцог бросил его в камин, под нашими взглядами он скорчился и рассыпался пеплом.

А я подумала, что герцог не мог так поступить, наверное, мне это снится! Это наверняка другая бумага, Виньялли просто играет… И что… немыслимо, но я теперь свободна?

— Вот и все, Аленор, — с легкой грустью сказал герцог и отвернулся. Больше не смотрел мне в лицо, лишь в камин, где плясало уютное пламя.

— Откуда мне знать, что это была та самая бумага? — спросила я резко.

— Откуда? Ты знаешь это, Аленор, — усмехнулся герцог. — Разве ты не чувствуешь? Разве твоя долгожданная свобода не взорвалась в тебе, не заставила твои плечи распрямиться? Разве тебе не хочется облегченно выдохнуть, празднуя свою победу?!

Да, он был прав. Все это я ощущала. Просто не смела, не могла поверить… Что то, чего не могло быть, произошло.

— Зачем вы это сделали? — растерянно спросила я.

Почему-то вдруг захотелось плакать. И я ощутила себя не победительницей. Нет! Просто растерянным человеком, который обрел желаемое, и совсем не знает, что с этим делать. Человеком, чей мир перевернулся, и еще нужно привыкнуть жить в новой, обращенной реальности.

— Решил дать тебе выбор, которого ты так хочешь. Свободу и добровольность… И заодно самому попробовать, что это такое, — усмехнулся герцог.

В его взгляде я увидела лишь грусть. Ни ехидства, ни скрытых намерений. Только грусть. Будь на его месте другой человек, я бы сказала, — светлая грусть, что рождается, когда совершаешь болезненный, но правильный поступок.

Может быть, он сам стал счастливее и свободнее сейчас… подумалось мне.

… Я так и не поняла герцога. Так и не разгадала. И, судя по всему, мои выводы о нем были ошибочными до самого конца. Ведь он сделал то, чего не должен был. То, что совершенно не укладывалось в мои представления о нем.

Я выдохнула, не стесняясь слез счастья, они неконтролируемо потекли по щекам. Слезы благодарности.

— Саворин… Спасибо! Благодарю вас…

Порывом — сейчас было не до сдержанности и мыслей о последствиях — я подошла к нему, обняла за шею и легко, искренне поцеловала в щеку.

— Нет, так не пойдет, Аленор, — усмехнулся он. И быстро, прежде чем я отпряну, коснулся губами моих губ.

Я не воспротивилась.

Один поцелуй перед вечностью. Даже чудовище заслуживает этого!

…Герцог целовал меня не так, как Ролар. Но и в этом можно было потеряться… В страсти — полностью контролируемой страсти — внезапной зрелой любви. Одновременно сдержанной и в то же время иступленной.

Можно было потеряться…

Хотелось отдаться этому и не пожалеть, ведь то, что может дать мне Виньялли, не может дать больше никто.

Главное — забыть потом об этом. Потому что здесь таилась главная опасность. Не в играх и насмешках герцога, не в его холодности и жестокости. Главная опасность таилась в его любви, от которой сложно будет отказаться… Ведь я и сама не заметила, когда начала отвечать на этот поцелуй.

Но в сердце резко взорвалось, словно вспышка, — Ролар. Казалось, где-то далеко затрубил дракон — в отчаянии и боли. Я увидела эту картинку перед глазами, а герцог перестал меня целовать. Провел рукой по моей щеке и отстранился.

— Иди, Аленор. И я буду ждать завтра, несмотря ни на что. Дальше решать тебе, — и отвернулся.

Снова смотрел в камин, как будто в мире не было ничего важнее скачущих языков пламени. И под его магическим взглядом они взлетали вверх, опадали, закручивались небольшими вихрями… Так обычный человек может крутить в руках бумажку, раздумывая, а герцог играл с огнем.

— Благодарю вас… — я не могла уйти, хоть сердце и образ дракона приказывали бежать, бежать прямо сейчас, сверкая пятками. Но я должна была сказать еще раз.

— Благодарю… Я этого не забуду никогда! И в другой жизни, при других обстоятельствах…

Герцог обернулся, сверкнул на меня глазами:

— Можно и в этой жизни, Аленор. Ничто не мешает. Иди. Я буду ждать.

И прежде чем его взгляд снова разгорелся до пожара, я кинулась к выходу. Закрыла за собой дверь и побежала по коридору. Не от герцога — скорее от самой себя.

***

С каждым поворотом мне становилось легче и легче. Свобода! Я получила ее. А значит, у меня и у всей моей семьи есть будущее. Вопрос лишь один — что теперь делать мне?

Я остановилась отдышаться, и в голове молнией сверкнуло единственное верное решение.

Уехать.

Уехать немедленно — прямо ночью или на рассвете. Потому что, если я останусь… слишком велик шанс, что завтра я приду на брачную церемонию. И подпишу все, что требуется…

А дракон вдалеке взревет в отчаянии, потеряв истинную пару.

И потому что… Я усмехнулась. Порыв прошел, эйфория чуть улеглась. Я поверила герцогу. Но на сколько часов, дней или недель хватит его благородства. Он ведь тоже действовал сейчас порывом. И кто знает, что он придумает, когда порыв пройдет?

А отец… слаб. Если поставить его в известность сейчас, он не даст мне так просто покинуть замок. И дальнейшие интриги герцога могут вызвать новую волну неприятностей.

Уехать. Прямо сейчас. Пока проклятие не работает, пока не появилось нового проклятия!

У себя в комнате я села и наспех написала письмо отцу, где объяснила все. Рассказала, что герцог сжег проклятие, что я опасаюсь его дальнейших интриг, и пока мне улыбается удача, покидаю Грейзо. И что мы обязательно с ним увидимся…

Велела ошарашенной Диане незаметно подкинуть письмо отцу под дверь, чтобы он прочитал его лишь утром. Попросила ее, как всегда, держать рот на замке и позвать ко мне Тори. Ведь я по-прежнему не собиралась ехать одна. Спутник мне понадобится, куда бы я ни отправилась.

В кармане я нащупала жемчужину. Что ж… Свобода свободой, а наверняка за мной и сейчас следят люди герцога. Пусть думают, что я куда-то послала Тори, например, с письмом к тетке. А сама выберусь из замка незамеченной, невидимой. И мы встретимся с Тори лишь в чаще леса, на тропинках, знакомых немногим.

Глава 26

Свобода! Неожиданная, опасная, долгожданная свобода. Она втекала в меня, взрывалась все новыми радостными искрами.

Знакомый с детства путь — сначала среди полей, потом по лесу — сейчас казался загадочной мистической дорогой, уводящей меня в новую жизнь.

Ведь эта свобода действительно была опасной. Кто знает, что ожидает меня? Сможем ли мы с Тори скрыться, избежать настоящей угрозы? И куда я, собственно говоря, собираюсь?

Окончательное решение об этом я откладывала на момент, когда мы с Тори выедем из леса с другой стороны и окажемся на границе графства. Но на самом деле я знала ответ.

Мой путь лежит туда… за полосу туманов. Я должна найти Ролара — как девушки из сказок, что пускались на поиски возлюбленных, проходили сотни дорог, стирали ноги, страдали от голода, холода и опасностей, но находили своих мужчин и обретали счастье. Ведь не все сказки были о нежных принцессах, похищенных драконом. Были и те, в которых принцесса оказывалась смелой воительницей и сама отстаивала свое счастье. Даже защищала любимого, отбивала его у жестокой судьбы!

Я улыбалась, когда въезжала в лес. Радоваться рано, все только начинается. Но пьянящее чувство свободы не покидало меня. И приятное предчувствие, что скоро, совсем скоро… я увижу Ролара. Откуда я знаю? Ведь чтобы найти его, нужно еще добраться до далекой страны драконов и неизвестно как в нее попасть? Но душа моя чувствовала, что встреча близка.

Я спешилась и аккуратно повела Перрино по тропинкам. Слишком рискованно ехать в темноте, ведь зажигать факел я опасалась, чтобы случайно не привлечь внимание. А свет двух лун и ярких звезд не пробивался сквозь сплетения ветвей.

Улыбалась… Улыбалась новой жизни и свободе. Улыбалась, вспоминая, как невидимая (с жемчужиной на шее) шла мимо стражи, боялась, что магия не сработает и меня увидят, и сердце билось громко, а я пыталась унять его, ведь и стук сердца могут услышать! Но все смотрели словно «сквозь меня» — это было необычно, непривычно… Но становилось смешно и хотелось шаловливо ударить кого-нибудь из них ладонью по плечу и отскочить. Пусть поозираются… Но сейчас не время для опасных шалостей.

Улыбалась, вспоминая, как перелезла через стену в стороне — там, где мы с Тори убегали в детстве, и вскочила на Перрино, приведенного сюда заранее Тори. Все это было рискованно, но пока что получалось…

Я взяла флягу, хлебнула из нее вина, посмотрела на огромные звезды и яркие луны… И пошла по тропинкам в чащу. Иногда ощущение азарта смешивалось с тревогой. Но ничего, скоро я буду не одна. С самого детства мы с Тори делали все вместе — вместе шалили, вместе убегали… Вдвоем мы умеем все это даже лучше, чем по одиночке. Скоро я буду не одна.

***

А вот Тори был очень серьезен и озабочен. Мы встретились на маленькой поляне посреди болот — самое безопасное место, вряд ли кто-то из конных всадников сунется сюда, даже если за нами прямо сейчас отправится погоня. Только юные смельчаки вроде нас с Тори, знающие опасные тропки, рисковали ходить здесь сами и тем более — водить коней.

И все же… Сейчас мы были на небольшом островке суши, в свете звезд. И образ Тори был каким-то… романтическим. Не как мужчины, а как друга — верного товарища из других сказок, тех, где было сражений больше, чем любви…

Я ожидала, что друг кинется обнимать меня, а мне придется уже сейчас подчеркивать дистанцию. Ведь весь наш длинный путь я должна буду постоянно ее поддерживать.

Но Тори был мрачен и озабочен. Лишь оглядел меня, мол, добралась целая и невредимая, и протянул мне кулек с одеждой.

— Лучше всего, если ты прямо сейчас переоденешься. У тебя слишком дорогой костюм, и на мальчика ты в нем не похожа. Вот этот лучше скроет… ну… в общем этом лучше, и выглядит беднее.

— И волосы, наверное, нужно обрезать? — спросила я обреченно, сняла шляпу и распустила их.

— Не знаю, Аленор, — грустно сказал Тори, отвернувшись, словно не хотел видеть рассыпавшуюся по плечам волнистую светлую гриву. — Мне тоже жаль их… Может быть, обвязать платком, так что все скроется… Сейчас это модно среди молодых парней.

— Вот так и поступим! — рассмеялась я. Обрезать волосы мне хотелось меньше всего. — А потом разберемся. Ты почему такой мрачный? Тори, мы выбрались! И уезжаем! И проклятия больше нет! — я легонько потрясла его за плечи.

Тори же скрестил руки на груди.

— И тропы через болото тоже больше нет, — мрачно ответил он. — Нам не пройти там. Вчера ночью был дождь, все затопило. Вместе тропы превратились в липкую жижу, уводящую в трясину. Идти там — верная смерть. Нам придется вернуться и обойти болото… А это время. Вряд ли успеем до утра… А утром за нами поедут.

— Там совсем не пройти? — озабоченно уточнила я и отошла за дерево переодеться в принесенный Тори коричневый мужской костюм. Заодно обвязала волосы платком, сверху надела шляпу…

И вышла к Тори.

— Ты похожа на… Все равно красивая! — с досадой сказал Тори. — Да совсем не пройти, Аль! Совсем! Посмотри сама!

— Подожди пугаться, — сказала я, выдохнув. Честно говоря, такой неприятности я не ожидала. Неприятности, что придет не от герцога, а от природы. Могла бы быть дальновиднее и догадаться, что после дождя болото станет опаснее. — Подожди, Тори. Мы должны успеть. Кто погонится за нами? Отцу я написала письмо, скорее всего, он, наоборот, захочет дать мне фору и будет скрывать, что я пропала, сколько возможно. Послать… или поехать за мной сразу может только герцог. А он… вроде как отпустил меня. К тому же люди герцога и он сам не знают лес так, как мы…

— Я в это не верю, Аль! Это какая-то западня! — с жаром сказал Тори. — Не мог герцог отпустить тебя… Такие, как он, никого не отпускают… тем более таких, как ты!

— Какие такие?! — раздраженно переспросила я. Стало обидно от слов Тори. Не только потому, что они могли быть правдой. А обидно за герцога, что он для всех — чудовище. Ну да… Тори ведь не видел его глаз, когда в его руке догорал договор с моим отцом…

— Такие? Те, кто без… души и сердца, — ответил Тори. — Такие, как он!

— У него, между прочим, есть душа. Просто ее никто не знает! — поражаясь самой себе, сказала я. Но тут же остановилась. Сейчас не до этого. Ты сама, Аленор, уезжаешь, чтобы стать свободной от герцога. — Пошли, Тори, — вздохнула я. — В объезд, так в объезд… Должны успеть. Других шансов у нас все равно нет. Не топиться же в трясине.

Я похлопала друга по плечу и вскочила на Перрино.

***

Мы вернулись к началу болота и поехали в объезд. Тори был прав… Мало того, тропинки здесь были не столь потаенные, так еще и сам путь должен был занять часа на два больше.

В сущности, из-за этого мы с Тори и еще парой мальчишек и освоили когда-то тропы по болотам — чтобы быстрее попадать на другую сторону леса.

Здесь мы с Тори ехали медленно, постоянно оглядываясь, нет ли погони. Но в лесу царила полная тишина — лишь изредка ночные птички выводили свои трели. Наползли тучи, скрыли одну из лун, стало еще темнее. Лишь отличное знание местности позволяло нам двигаться вперед.

Так мы ехали около полутора часов с одной остановкой, чтобы попить самим, набрать фляги и напоить коней из знакомого лесного ручейка. По большей части мы молчали, чтобы лучше слышать, не хрустнет ли поблизости ветка под копытом чужого всадника, не раздастся ли топот вдалеке…

Но было тихо, и казалось бы, безопасно.

Мы уехали уже далеко на восток, когда начало светать. Серые предрассветные сумерки заливали небольшую поляну, где мы приостановились.

— Аля, дальше нужно решить, по какой нам тропе… — очень тихо сказал Тори.

И вдруг все вокруг нас наполнилось шелестом и шуршанием. Почти беззвучно на поляну один за другим выезжали всадники — лишь трава шелестела под копытами их коней, да шуршали плащи, когда они доставали оружие. Серые тени на рассвете…

Я кивнула Тори и рванула в галоп… Но было поздно, нас уже окружили.

А моего коня прямо на скаку поймал под уздцы высокий худой всадник. Я не успела разглядеть его сразу. Лишь знакомые глаза блеснули, когда мы оказались рядом.

Несколько мгновений мы боролись в полном молчании. Я тянула узду на себя, потом пыталась спрыгнуть с коня. Но все безрезультатно. Герцог крепко держал меня за талию, а наши кони покорно стояли морда к морде.

«Будьте вы прокляты, герцог Виньялли!» — подумалось мне. Герцог же резко сорвал с моей головы шляпу, потом платок, словно хотел доказать всему миру, что это я скрываюсь под костюмом небогатого парня. Волосы рассыпалась по плечам, и все взгляды обратились на меня. Раздался сдавленный хрип Тори — его стаскивали с коня…

А ведь свобода была так близко… Все было возможно!

Предатель. Герцог — предатель и обманщик.

Я перестала сопротивляться. Взглядом выхватила среди серых фигур Тори — его держали за руки четверо гвардейцев.

— Вы ведь отпустили меня! Дали свободу! — я посмотрела в глаза герцогу. — Значит, обман, да, герцог? Манипуляция?! Так?! Вам нельзя было верить ни секунды?

Герцог усмехнулся. Сейчас в нем не было и капли того благородства, что я увидела в библиотеке накануне вечером. Благородства человека, способного сжечь свой козырь, чтобы подарить — пусть через силу и внутренние мучения — но подарить любимой женщине свободу.

Это опять был жестокий герцог Виньялли, холодный и спокойный, такой, как встретился мне две недели назад на крыльце замка.

— Я сжег договор, но не отменил свадьбу. Видишь, Аленор, что происходит, если давать вам выбор? — опять усмехнулся. Но теперь в усмешке мне почудилась боль. — Вы всегда выбираете неправильно. Я дал тебе выбор — прийти завтра на свадьбу или нет. Дал выбор сказать «да» или «нет» на самой церемонии. Ведь, не связанная проклятием, ты могла даже выставить меня старым влюбленным идиотом перед всеми, отказав мне во время церемонии. Но ты, Аленор, — глаза герцога сверкнули, а жесткая ладонь в перчатке сжала мое запястье, — ты не воспользовалась даже этим выбором. Ты предпочла убежать, вместо того чтобы сделать честный выбор. Так, согласись?! — я поневоле опустила глаза, но герцог рванул меня на себя, и мне пришлось посмотреть прямо ему в лицо.

— Испугалась выбирать, девочка, да? — хватка на моей руке стала сильнее. А я мимоходом подумала, что если попробовать, то можно сейчас дотянуться другой рукой до пистолета, закрепленного слева на поясе… Но то ли герцог уловил мой посыл, то ли решил наконец меня обезоружить… Другая его рука скользнула мне под плащ, сдержанно и одновременно жадно пробежалась по телу, достала пистолет и выбросила в траву. Тут же настал черед шпаги.

— Сохраните оружие мирри Аленор, — бросил он своим гвардейцам, и двое кинулись поднимать его. И опять впился взглядом в мое лицо. — Испугалась, Аленор, да? Скажи? Даже не дала себе шанса… выбрать правильно. Как заяц, побежала с этим… парнем, — герцог презрительно кивнул на Тори. — Опозорила свою семью, сбежав накануне свадьбы с любовником… — теперь он издевательски растягивал слова.

— Вы знаете, что он не мой любовник! — прошипела я, отчаянно пытаясь вырвать руку, но герцог лишь сильнее перехватил ее.

— Да?! — издевательски поднял брови герцог. — Почему же тогда молодая мирри выбрала именно этого спутника? — я прекрасно понимала, что герцог осознает всю невероятность своих слов. Но теперь его игра строилась на этом.

— Не троньте ее! Она не виновата! — вдруг заорал Тори. То ли до него донесся обрывок нашего с герцогом разговора, то ли он решил обезопасить меня… — Я похитил мирри Грейзо! Я. . Я угрожал ей! Я заставил ее!

— Да, молодой человек?! — не отпуская моей руки, произнес герцог, чуть обернувшись к Тори. — Как интересно! И чем же вы угрожали нашей беззащитной мирри? Такое признание, молодой человек… Вы готовы умереть? За подобное преступление я могу покарать без королевского суда — все доказательства налицо.

— Хватит! — я дернула руку на себя и вгляделась в глаза герцогу. — Хватит. Вы знаете, что парень врет. Хотите наказать — накажите меня. Но не его. Он всего лишь верный друг, жертва этой ситуации.

— Наказать тебя, Аленор? — с интересом повторил герцог. — Что ж… Знаешь, я все еще хочу тебя. Мои планы не изменились. Итак… Капитан, — герцог повернулся к одному из гвардейцев, — пусть все подъедут, и я оглашу свое решение. И пусть Грейго будет готов привести приговор в исполнение.

Капитан поднял руку, и вокруг нас начали собираться гвардейцы. А один — высокий, худой в серой одежде, видимо, Грейго — заломил назад голову Тори и приставил к его горлу лезвие длинного кинжала.

— Итак, — повторил герцог. — Сегодня мы стали свидетелями страшного преступления. Этот молодой человек, — герцог пренебрежительно указал на Тори,

— угрозами и посулами заставил мою невесту, верную мне мирри Аленор, покинуть замок, — гвардейцы переглядывались и усмехались — всем было ясно, что эти слова — лишь игра герцога. Верные ему люди… готовые поддержать любое его злодеяние?

— Это неправда! — закричала я, в очередной раз пытаясь вырваться из рук герцога. Как я держалась до этого? Как?! Теперь не могла. Напряжение и страх накрыли полностью. Ситуация дошла до предела. — Да вы же видите, что это неправда! Сколько вам платит герцог за подобное?!

— Молчи, Аленор! — хрипло заорал Тори.

— Мальчик говорит правильно — помолчи, Аленор. Я спрошу тебя в нужный момент, твое слово еще будет, — сказал герцог тихо и жестко. И продолжил: — Этот молодой человек опозорил мирри Аленор и ее семью, заставив путешествовать с ним вдвоем в ночном лесу. Кинул тень на ее честь… И по нашим законам он повинен смерти. Но…

Я на мгновение обессилено закрыла глаза и выдохнула. Ну вот и все. Все… Поняла, куда ведет герцог. И каким должно быть мое слово.

«Рор, любимый… Если ты жив, если ты помнишь и любишь меня, — отзовись! Мне не справиться без тебя! — заорала я про себя уже без всякой надежды. А дальше обращалась лишь к Богу: Господи, помоги! Пусть произойдет что-то… что-то, что спасет нас с Тори. Помоги нам! И… пусть мой Pop явится!»

Наверное, я даже обмякла в жестких руках герцога, потому что он перехватил меня удобнее, видимо, опасаясь, не стало ли мне плохо.

— Повинен смерти… — доносился до меня голос герцога. — Но, господа, согласитесь, ведь юность — столь горячее время? — Виньялли усмехнулся и стрельнул глазами. — Каких только необдуманных поступков не совершит влюбленный мужчина… Несмотря на закон… мы можем сохранить юноше жизнь. Он отправится на суд своего господина — моего друга графа Грейзо. А для спасения чести мирри Аленор я не буду ждать завтрашнего утра. Мы немедленно заключим законный брак, и молодая мирри вернется из леса в объятиях мужа, а не… похитителя. Ее репутация останется безупречной.

«О Господи! Так и знала!» — подумала я. А голова закружилась уже по-настоящему, и я покачнулась в руках герцога.

— Ответь, Аленор, прежде чем терять сознание, — прошептал мне герцог. — Следует ли нам поступить так? Или, может быть, — герцог повысил голос, — или оскорбленная мирри Аленор, возможно, выберет казнить обидчика немедленно!

— Злодей. Низкий злодей, — прошептала я герцогу. — Вы знаете, что я выберу. Я посмотрела в глаза Тори. Боль, отчаяние и бесконечная преданность.

— Аленор, не вздумай… Пусть я умру, — тихо сказал он, но его голос разнесся по всей поляне. И касание кинжала к его шее стало плотнее. Тонкая струйка крови потекла по ней. Пару мгновений я, как завороженная, смотрела на эту кровь. Потом обернулась к герцогу: — Давайте вашу бумагу, я подпишу. И отправляйтесь к дьяволу после этого!

Глава 27

Дальше все происходило как в тумане. Еще не рассвело — лишь небо посветлело на востоке, да и тучи скрыли бы от нас восход солнца. Герцог зажег какой-то магический светильник и вытащил из-за пазухи свеженький свиток — брачный договор. Конечно, у него все было готово заранее…

— Кровью, Аленор, — напомнил мне герцог ехидно, снимая меня с Перрино.

— Я помню, герцог, — бросила я, как плюнула.

Свидетелей заключения брака хватало, а тем, кто должен его засвидетельствовать официально, теперь стал капитан гвардии. Это допустимо, если брак регистрируется в полевых условиях. А завтра герцог лишь покажет бумагу «королевскому летописцу», и тот сообщит в столицу, что брак уже заключен по всем правилам…

Ведь разницы с официальной церемоний почти не было. Лишь одно… Здесь никто не спросит у жениха и невесты, добровольно ли их решение. Считается, что, если ты ставишь подпись на договоре, то согласен…

Я грустно усмехнулась. Капитан гвардии держал договор на жесткой папке для документов (конечно, у герцога и она оказалась с собой), а герцог снял перчатку, взял острое перо, проколол себе палец, и первым, словно кто-то за ним гнался, поставил подпись под договором.

— Не-е-т! Аленор, не-е-т! — слышала я за спиной крики Тори, когда пришел мой черед. Я обернулась к нему на мгновение. И тут же раздался удар — Грейго оглушил Тори, ударив рукояткой кинжала по голове.

— Дай мне твою руку, Аленор, я лучше это умею, — сказал герцог, а в голосе прозвучала даже забота.

— Я сама, — ответила я. Взяла из его рук перо. Пару секунд разглядывала его, словно не понимала, что нужно сделать. Происходящее казалось нереальным. Ведь не может такого быть? Моя сказка не может закончится так? Не может ведь, правда?

Я горько усмехнулась, резко ударила кончиком пера по безымянному пальцу левой руки, дождалась, когда выступит капля крови… Быстро, чтобы не думать, обмакнула в нее перо и расписалась. Не поверила своим глазам, когда моя подпись оказалась подле собранной, четкой подписи герцога.

…Что-то вспыхнуло прямо передо мной — на мгновение наши с Виньялли подписи засветились алым пламенем. Оно взметнулось вверх от бумаги и улеглось, словно впиталось.

— Ну вот и все, Аленор. Теперь ты моя жена, — с улыбкой произнес герцог, деловито свернул договор трубочкой и убрал за пазуху.

«Ну вот и все… — словно эхом повторила я про себя. — Pop! Pop, любимый, ну где ты! Иначе… иначе я могу лишь попрощаться! Моя истинная пара, мое счастье, мой дракон…!»

Герцог внимательно смотрел на меня сверху вниз. Сейчас без злости и ехидства. Лишь очень внимательно. Может быть, опасался истерики, гнева… Но я была спокойна, словно уже умерла.

— Твоего спутника доставят к твоему отцу. Думаю, граф сохранит мальчику жизнь,

— неожиданно сказал герцог. — А мы с тобой, Аленор, отправимся в путь прямо сейчас. Как я понял, ты прекрасно владеешь верховой ездой. Как ты на это смотришь?

— Мне все равно, герцог. Как скажете. Вы теперь вольны распоряжаться моим телом…

Герцог галантно протянул мне руку, но вдруг замер и запрокинул голову вверх.

Тучи разнесло в клочья, рассветные лучи солнца начали заливать лес, поляну и само небо… Словно путь расчистился, и на смену сумеречной липкой тьме пришел дневной свет. Небо залило розово-золотым свежим светом, и на нем, стремительно увеличиваясь, неслась большая крылатая черная тень.

«Ролар!» — мое сердце ухнуло один раз.

Я отскочила от опешившего герцога и замахала руками.

— Pop, сюда! Я здесь! — закричала я, не таясь. Потому что мой любимый, мой защитник пришел. Прилетел в самый сложный момент. И не знаю, как… но он спасет меня.

Черная тень была видна все яснее. Взмахивали огромные крылья, потом дракон начал планировать вниз, закрывая свет. Многие кони под гвардейцами встали на дыбы, в панике бросились в лес. Лишь герцогу и еще нескольким удалось удержать животных на месте.

— Вы хотели узнать, кто мой возлюбленный, герцог?! — рассмеялась я, оборачиваясь к нему. — Вот он! Не ожидали?!

— Вот уж не рассчитывал на такую удачу, — процедил герцог, не отрывая взгляда от приближающегося дракона. Я не поняла, в переносном смысле, или слово «удача» имело прямое значение.

Но сейчас было не до этого.

Теперь на поляне были лишь мы: я, герцог, чудом удерживающий своего взбесившегося коня, и Тори, медленно приходящий в себя. Я бросилась к нему и помогла отойти в сторону, чтобы его не задел приземляющийся дракон.

Солнце вставало все выше, я видела его отблески на глянцево-черных крыльях. И душу заполнял восторг.

Моя сказка не закончилась! Она только начинается, и начинается хорошо! Так, как должно было быть изначально.

На несколько мгновений поляну накрыла тьма, когда дракон оказался совсем рядом. И спустя пару мгновений он приземлился.

…Нужно отдать должное Виньялли. Все же он мужественный человек. Он не бросился в лес без оглядки, и ни один мускул не дрогнул на его лице, словно перед ним не стоял огнедышащий ящер.

Огромный, красивый… Сейчас он показался мне еще больше и красивее, чем в тот первый раз, когда я увидела вторую ипостась Ролара. Еще больше изящества в изгибе мощной шеи, еще больше силы в крыльях цвета ночи.

Я бросилась к нему, не дожидаясь, когда Ролар обратится. Впрочем… ему не нужно ведь обращаться, чтобы спалить герцога Виньялли. Нужно предупредить его, что пока не нельзя, это уведет на тот свет и меня…

Прижалась к огромной морде чуть в стороне от янтарного глаза. И ощутила волну удовольствия, сладкую, сильную, расходящуюся по разуму дракона.

— И где ты был столько времени! Почему не пришел раньше, я звала! — сказала я ему. Не таясь — вслух.

— У меня были некоторые сложности, — как-то аккуратно, медленно ответил дракон мысленно. Его «голос» звучал не как прежде, словно он думал, что именно ответить мне. И я насторожилась… Что ж, выходит с Роларом произошло нечто, о чем он не хочет мне говорить. Или, по-крайней мере, не хочет говорить сейчас…

— Аленор, нужно решить вопрос с этим… твоим женихом, — продолжил Ролар, едва касаясь моего разума своим. Точно что-то скрывает, подумалось мне. Наверное, свои мучения! Мое сердце сжалось от сочувствия, и я погладила упругую крепкую драконью кожу. На пару секунд вокруг не стало ничего, когда в ответ драконий разум крепче «обнял» меня. — Потом я смогу объяснить тебе все, когда улетим, и ты будешь в безопасности. Сейчас… Я прочитал твою память. Позволь, я должен просканировать и разум герцога — на таком расстоянии никакая защита ему не поможет. Понять его истинные мотивы. Поэтому… отойди, твое присутствие сбивает меня…

— Хорошо, — улыбнулась я. Хоть и была немного разочарована. Мне хотелось жарких объятий и слов любви, прежде чем мы начнем решать «вопрос с этим моим женихом». Вернее, теперь уже мужем.

Я отошла к изумленному Тори, неуверенно поднявшемуся на ноги.

— О Господи, Аленор, это же… дракон! А ты… жена герцога, — прошептал он, щупая большую шишку на голове.

— Да, это дракон — наш друг и мой любимый! Прости, я не могла тебе рассказать! — сказала я. — И думаю, наши проблемы сейчас решатся…

— Надеюсь, — тихо сказал Тори. — Хотя бы твои… Лучше отдать тебя дракону, чем садисту… — грустно добавил он.

— Да… лучше… — только и нашлась ответить я.

А на поляне герцог и Ролар смотрели в глаза друг другу. Казалось, из огромных янтарных глаз исходили лучи, как мечи, и скрещивались с бесцветно-серыми клинками из глаз герцога.

Я много бы отдала, чтобы понять, что происходит, но Ролар, видимо, не счет нужным показать мне это ментальное противоборство. А я слишком верила Ролару, чтобы сомневаться, что он сделает все… правильно. В моих интересах.

Потом герцог вдруг пошатнулся на мгновение, оперся о ствол ближайшего дерева, но устоял. По худому лицу градом лил пот.

— Хватит, дракон, — вдруг сказал он. — Мы оба знаем, что ментально нет никого сильнее вас. Но так ты не добьешься успеха. Продавить мою волю не под силу и тебе. Ты убьешь меня раньше этим давлением… Раньше, чем я сделаю то, что тебе нужно.

Кажется, над поляной пронеслась усмешка Ролара. Потом быстрое, но глубокое драконье раздумье.

Закрутился черный вихрь, и на месте дракона стоял Ролар-человек. Опять в черном, только теперь его облегающая рубашка была расписана не серебром, а золотом. Мне захотелось кинуться ему на шею, но меня остановила его поднятая рука — он явно уловил мой порыв.

Выглядел Ролар сейчас немного по-другому… Более царственный, осанка еще величественнее, в лице больше властности и воли. Настоящий правитель. Видимо, прошло время после ранения, побывал на родине, вспомнил свою королевскую роль… пронеслось у меня в голове. И на пару секунд стало немного грустно. Еще хорошо, что он вернулся за мной… хотя бы сейчас. Ведь мог бы и забыть.

И кто знает, как встретит меня страна драконов… Примут ли меня эти крылатые гордые ящеры как жену правителя?

— Что ж, герцог, — усмехнулся Ролар. — Я не могу просто убить тебя, потому что это убьет девушку. Предлагаю тебе сделку — твоя жизнь в обмен на ее свободу. Ты ведь любишь подписи кровью? Подпишешь отказ, признаешь брак недействительным, дашь ей свободу и откажешься от своих претензий на Аленор Грейзо отныне и навсегда.

— Глупо, дракон, — усмехнулся в ответ герцог. — Ты можешь забрать меня с собой и пытать — разве что после многих лет пыток я подпишу это. Но не убьешь меня. Тебе самому слишком нужна она, чтобы рисковать ее жизнью.

— А ты не думал, что я найду способ спасти от смерти ее, когда ты умрешь? — жестко спросил Ролар.

— Не думаю, что это возможно. Насколько я знаю, магия крови так же неподвластна драконам, как и большинству людей. Ты можешь спалить меня, раздавить магией, растереть в порошок — в твоей власти сделать это. Но и ее ты потеряешь. Хочешь, дракон, чтобы она умерла у тебя на руках?

— Да, это не выход! — вдруг как-то весело сказал Ролар. А я изумилась — к чему это веселье?! А приглядевшись, убедилась, что мне не чудится. В янтарном море его глаз плясали авантюрные лукавые искры. — Ну что ж, герцог! Сделаем то, что мы оба любим! Сыграем! — и подмигнул мне.

— Ты с ума сошел?! — мысленно закричала я. — Он же… наверняка шулер! Наверняка, он мастер любой азартной игры!

— Он еще не играл с драконом, — ответил мысленно Ролар.

— На что? — совершенно спокойно спросил герцог. — И что будет, если я откажусь?

— Тогда ты умрешь, — спокойно ответил Ролар. — И уверен, я найду способ продлить жизнь Аленор — там за полосой туманов. Вспомни про кровь драконов… Ты знаешь о нас многое… Но не все. Итак, играем?

— И что ты можешь предложить мне, дракон? — с явным интересом спросил герцог.

— Очень просто, мирроу герцог, — ответил Ролар серьезно. — Играем в «терси», три раунда. Насколько я понял, это твоя любимая игра. Выиграю я — и ты подпишешь кровью отказ от этого брака и от самой Аленор. Выиграешь ты… — тут Ролар усмехнулся. — Тебе ведь нужен дракон, правда? К этому ты стремишься на самом деле? Ради этого ты затеял этот брак с девушкой Грейзо. Выиграешь — и я буду твой с потрохами. Сможешь даже убить меня, если именно это тебе понадобится.

— Что-о-о?! — я сделала шаг к Ролару. — Ты точно сошел с ума в своих странствиях! Это же самоубийство!

— Нет, — весело ответил Ролар. — Это разумный риск, чтобы ты могла обрести свободу!

— Я тебе не позволю! — я хотела кинуться к нему, но Ролар поднял руку, и невидимая стена отгородила меня от него и от герцога.

— Не сейчас, Аленор.

Я потрогала воздух рядом — судя по всему, дракон окружил себя и герцога невидимым куполом. Чтобы никто не мешал этой самоубийственной игре…

— Итак, герцог? Ты сможешь отказаться от этого предложения? — твердо спросил Ролар у Виньялли. — Или, может быть… девушка тебе дороже? Дороже твоей старой мечты, твоей истинной цели, ради которой ты все это и затеял. Разве так ты не сможешь «поймать» дракона без девушки? Ничто больше не потребуется — лишь выиграть в игру. А дальше ты знаешь, что мое обещание будет нерушимо.

Герцог сосредоточенно жевал губами, раздумывая.

— Заманчиво, дракон. Но у меня слишком мало шансов выиграть.

— А если не будешь играть, то у тебя слишком мало шансов выжить, — презрительно усмехнулся Ролар.

Уфф… Подумалось мне. Надеюсь, он знает, что делает. Первый шок от предложения Ролара прошел. И мне пришло в голову, что, наверняка, дракон, которому сто шестьдесят лет, хорошо продумал свою «партию». Вряд ли герцог более сильный игрок, чем мой дракон.

— Поклянись яйцом своей матери, что, если выиграешь ты, то сохранишь мне жизнь, после того как я подпишу отказ. В противном случае ничто не помешает тебе спалить меня потом, — сказал герцог спустя почти минуту молчания.

— Драконы не несут яиц, ты знаешь, — презрительно усмехнулся Ролар и сложил руки на груди.

— Но я знаю так же и то, что эта клятва для вас нерушима.

— Хорошо, — пожал плечами Ролар. — Клянусь яйцом своей матери, что сохраню тебе жизнь в случае своей победы. Мне не нужна твоя жизнь. Только ее.

— Хорошо, тогда играем, — в лице герцога появился азарт, и он достал из-за пазухи палочки «терси» — шестигранные, на каждой стороне кружочки от одного до шести. Простая древняя игра. Игра, в которой все зависит от удачи. Или от магической способности заставить «терси» упасть нужным тебе образом. — Уверен, дракон, у тебя нет своих. Придется воспользоваться моими.

— Мне все равно, — сказал Ролар. Махнул рукой — и трава в пространстве перед ними словно расступилась, образовав ровную площадку для игры. — Играем герцог, мне не хотелось бы задерживаться в этом месте. Бросайте первым.

Глава 28

Затаив дыхание, я смотрела, как за невидимой стеной взлетали в воздух и падали на землю «терси».

Оба игрока подбрасывали их высоко, давали закрутиться в воздухе и лишь потом упасть.

Три раунда… Очень недолго, но за этот срок мое сердце успевало воспрянуть в надежде и упасть на землю. Ну зачем, зачем Ролар затеял эту игру? Такую рискованную! Вот уж точно сделал герцогу предложение, от которого тот не смог отказаться! И интересно, что значили слова Рора, что герцогу нужен дракон и что он пытался каким-то образом получить его через меня, женившись на «девушке Грейзо»?

Это я узнаю потом, не сейчас. Сейчас главное, чтобы Ролар выиграл!

Я думала, что сойду с ума от волнения, пока они играли. Но все закончилось достаточно быстро.

Первый раунд… Максимальное число — двенадцать — у герцога… И двенадцать у Ролара.

Второй. Двенадцать у герцога… Двенадцать у Ролара.

Интересно, а что они будут делать, если будет «ничья»? Назначат еще три раунда? И так, пока один из них не выиграет?

Третий раунд был самым долгим. Герцог долго крутил в руках палочки «терси», потом сосредоточенно кинул их. Выпало одиннадцать…

Я облегченно вздохнула. Если Ролар опять выкинет двенадцать, то выиграет.

Но ведь у него может выпасть и четыре, и три, и даже один! Сердце билось, как ненормальное, выскакивало из груди, дыхание сперло от волнения. Вот сейчас один бросок Ролара определит его и мою судьбу…

Но Ролар, похоже, совсем не волновался. Небрежно взял в руки «терси», чуть-чуть покрутил их в руке и легко кинул.

Момент, когда они крутились в воздухе, растянулся для меня в вечность. Казалось, они зависли над головой, потанцевали и лишь потом полетели на землю.

Я застыла у невидимого купола, вглядываясь в то, что выпало. Палочки лежали на земле, и черные кружки на белом показывали… двенадцать.

Двенадцать! Дракон выиграл.

В то же мгновение невидимый купол растаял у меня под руками, и я бросилась к Ролару. Он обнял меня за талию, покровительственно притянул к себе, явно обозначая перед герцогом, что я его женщина…

«Ну вот и все. Волноваться было не о чем! — прозвучал в голове его голос. — Я не мог проиграть, — пояснил Ролар мысленно. — Герцог многое знает о драконах, почти все. Но он не знал одну маленькую деталь. Драконы никогда не проигрывают. Это не магия. Свойство нашей расы. Так что твой игрок попался в ловушку. Неплохая комбинация? Или ты меня осуждаешь, что я обманул герцога?»

«Нисколько! — рассмеялась я. — Обманщик и комбинатор заслуживает этого. Но исполни обещание — сохрани ему жизнь!»

«Да-а, Аленор, тебе дорога его жизнь?» — спросил Ролар.

«Нет, любимый, я забочусь о твоей чести…»

Но легкая нотка сомнения — я не была бы рада, если бы герцог сейчас умер — пронеслась у меня в душе.

— Ты выиграл, дракон, — процедил герцог.

— Да, герцог, — усмехнулся Ролар, закапываясь рукой в мои волосы. — Доставай бумагу и пиши, что я скажу… Но перед этим сожги брачный договор.

***

Проклятая бумага догорала в пламени, созданном Роларом, а я стояла, прижимаясь к нему, и смотрела. Смотрела, как сгорает моя несвобода, мое личное проклятие. Но, конечно, этого было недостаточно… Уничтожение бумаги не аннулирует брак. Лишь отказ герцога, лишь его признание брака недействительным.

Герцог смотрел на дракона со странным выражением, жестко, но без ненависти. И мне подумалось, что, похоже, он испытывает уважение к победителю. Так же, как уважал во мне упрямство и смелость.

— Ты ведь не рисковал, дракон, когда предложил игру? — усмехнулся Виньялли.

— Ни капли, — ответил Ролар. — Но подробностей не будет. Довольно того, что я сохраню тебе жизнь. И даже не заберу с собой. Ты мне не нужен.

— Всем нужна только она… — невесело усмехнулся герцог и бросил на меня грустный, внимательный взгляд, словно пытался найти в моем лице что-то… что-то, чего там не было.

А дальше ситуация стала почти комичной. Ролар велел герцогу написать целиком отказ кровью. Не только поставить подпись, но выписать кровью каждое слово. И Виньялли не оставалось ничего другого, как подчиниться.

— Ничего страшного, много крови у тебя не убудет… — усмехнулся Ролар. — Итак, герцог, пиши… Я, герцог — как тебя зовут, я забыл… — а, Саворин Виньялли, настоящей бумагой утверждаю, что брак, заключенный со мной Аленор Грейзо, дочерью… сам лучше знаешь, как писать ваши титулы… недействителен, поскольку был подписан ею под жестким давлением, не добровольно. Отлично, молодец, Виньялли! Далее…

Мне стало смешно. Ролар явно издевался над герцогом — без злобы, но со сдерживаемым смехом.

— Далее… Я отказываюсь от супружеских прав на вышеупомянутую Аленор Грейзо…

— Дракон, где ты учился этому крючкотворству? — усмехнулся герцог.

— Не только люди плодят бесполезные документы, — ответил Ролар. — … И обещаю в дальнейшем не преследовать ее, не искать с ней встреч, не принуждать к какого-либо рода контакту со мной… Обещаю также не оказывать вредоносного влияния на семью Аленор Грейзо, в какой бы степени родства с ней ни находились встреченные мной представители рода…

— А если девушка сама захочет… встретиться со мной? — герцог ехидно поднял глаза от свитка, на котором красовалось уже много красных слов, выписанных его убористым четким почерком.

— Не захочет, — твердо ответил Ролар. — В случае, если я нарушу это обещание, да постигнет меня быстрая жестокая смерть… Уточнять не будем, представь себе любую на твой выбор… Итак, подписывай, Виньялли… Дата, титул, имя, подпись… И не пытайся обмануть — не забывай, что я читаю твои мысли.

— Это сложно забыть, милорд дракон, — издевательски усмехнулся Виньялли. Но в последний раз обмакнул перо в кровь из пальца и быстро подписал.

— Храниться будет у меня, любезный герцог, — сказал Ролар. — И… благодарю за игру.

— Благодарю за игру, — глядя ему в глаза повторил герцог и безропотно протянул бумагу.

Вдруг рядом послышался шелест — Тори, пошатываясь, с опаской поглядывая то на герцога, то на Ролара, подошел к нам.

— Аленор, то есть…? — он растерянно посмотрел мне в лицо.

— Да, Тори, я свободна. И могу выйти замуж за любимого человека, — я наконец оторвалась от Ролара и обняла Тори. — Прости, мне придется скоро улететь…

— Улететь… — парень вздохнул, и мне показалось, что сейчас он заплачет. Жадно сжал меня в объятиях, и его самого трясло. — Но как ты можешь так верить дракону? Я своими глазами видел, как он был огромным ящером…

— Я люблю его, — тихо сказала я. — А когда любишь — веришь.

Тори отстранился и отвернул лицо, чтобы скрыть слезы.

— Да, я всегда тебе верил… — очень тихо произнес он.

— Когда вы отправитесь?

— Прямо сейчас, — раздался уверенный голос Ролара, и его тяжелая рука легла мне на плечо.

— Но, Pop, лучше будет повидаться с отцом! — сказала я. — Теперь я могу представить тебя как своего жениха.

— Нет, у нас мало времени, — Ролар быстро поднял голову вверх, словно высматривал что-то.

— О, смотрю у тебя тоже не все гладко, дракон, — усмехнулся герцог. — Может быть, предложить тебе помощь?

— Принять твою помощь — все равно что самому ступить в капкан, — ответил Ролар спокойно. — И… да. Если с этим мальчиком что-либо случится… Я вернусь.

— Какое драконье великодушие. Не ожидал.

А я рассмеялась. Пожалуй, пикировка между моим драконом и герцогом начала надоедать. Теперь мне хотелось одного — улететь, отправиться в новую жизнь с Роларом. И забыть, поскорее и навсегда забыть герцога, все, что с ним связано. Согреться и успокоиться на груди любимого. Отдохнуть…

А потом можно и в королевы драконов. Почему нет? Вместе мы преодолеем все сложности.

— Тори, — я еще раз ненадолго обняла его, но тут же отпустила, услышав за спиной покашливание Ролара.

— Расскажи все отцу, объясни… Когда увидишь, передай привет моим сестрам. И я… я постараюсь однажды навестить вас всех. Видишь, оказывается, полосу туманов можно пересечь… По крайней мере, на драконе! До свидания…

Из-за деревьев неожиданно вышел конь Тори, видимо, Ролар ментально приказал ему вернуться. Вслед за ним — Перрино.

— Не делай этого, Аленор… — с мольбой сказал Тори.

— Это опасно… Никто не поможет тебе там!

— Все будет хорошо, Тори. Я стану правительницей драконов, я смогу… И да, доставь моего Перрино домой… Пусть о нем хорошо заботятся… — в этот момент мне захотелось плакать. Все же прощание — непростое дело. Тем более, что я не знала, на сколько прощаюсь.

— Ну все, Аленор, нам пора! — как-то слишком настойчиво сказал Ролар.

И мне в голову снова постучалась тревожная мысль, что ему грозит опасность, поэтому он торопится. Может быть, его неведомый враг? И что он скрывает от меня это.

Ну ничего, дракон, скоро я все узнаю. Ты ничего не сможешь утаить от своей истинной пары!

Они не уехали: ни герцог, вновь державший под уздцы своего коня, ни Тори, смотрящий на меня со слезами. Не уехали, когда обращался Ролар, ни чуть позже, когда я со смехом побежала к нему.

И вдруг… меня остановила жесткая рука герцога. Он взял меня за локоть, не страшась огромного ящера рядом, и резко развернул к себе.

— Аленор, послушай, — сказал серьезно. Ни ехидства, ни насмешки. — Ты совершаешь опрометчивый шаг. Ты не поверила мне и боялась меня. Но ты веришь дракону и улетаешь с ним. Запомни — нельзя верить дракону. Что ты вообще о них знаешь? Что он обещал тебе?

— Это наше личное дело, герцог, — ответила я и выдернула руку. — Прощайте! И надеюсь, вы больше никому не принесете вреда! Благодарите Ролара, что он оставил вам жизнь!

— Да, я благодарен за это, — задумчиво ответил герцог. — Сам бы я так не поступил. Но все же… — взгляд серых глаз стал острым, пронзительным, словно герцог хотел прошить меня им до самого дна души. — Не верь дракону. И если понадобится помощь, можешь рассчитывать на садиста и колдуна, — усмехнулся он. — Прощай, девочка. И будь счастливой… Свободы желать не буду — ты сама от нее отказалась.

— Да идите вы в огненную бездну, герцог, с вашими угрозами и предупреждениями! И помощью тоже! Видела я ваше великодушие — не верю! — воскликнула я и бегом бросилась к Ролару. — Я счастлива уже тем, что больше вас не увижу!

— Посмотрим, — услышала я вслед. И краем глаза заметила, что герцог стоит, скрестив на груди руки, и задумчиво смотрит на меня, оседлавшую дракона.

«Вот сейчас точно следовало спалить его», — усмехнулся Ролар мысленно. И мир медленно пошел вниз, когда он начал подниматься.

Глава 29

Красота! Необыкновенная, потрясающая красота! Я раскинула руки в стороны, как тогда, когда Ролар первый раз «катал» меня, и отдалась струям ветра, солнечным лучам, заливающим утренний мир.

Хотелось петь, хотелось лететь вот так… или еще лучше — самой расправить несуществующие крылья и полететь рядом с моим драконом. Самой взрезать воздух мощными взмахами, пикировать вниз и ловить струи на подлете к земле, планировать. Опять взвиваться ввысь…

Мне было так хорошо, я была так счастлива, что не сразу осознала нечто странное. Ролар молчал. И не касался моего разума своим.

— Может быть, ты расскажешь мне, где ты был и что случилось? — сказала я ему мысленно. — Я могла бы обидеться, ты не выполнил обещание явиться в срок… Но понимаю, что у тебя были сложности… Что случилось, Pop?

Пару секунд ничего не происходило. Потом Ролар повернул ко мне свою огромную голову.

— Потом, Аленор. Мне нужно подумать. Спи — ты не спала этой ночью, — и как-то неожиданно, резко меня потянуло в сон.

Все тело налилось приятной слабостью, голова сама склонилась, а потом я невольно опустилась на горячую шею дракона, и меня подхватила волна, уносящая в забытье.

— Не смей внушать мне сон! — мысленно прошептала я.

И заснула.

А когда проснулась, мир вокруг был другим. Похоже, Ролар заставил меня спать все время, что мы летели на восток. И полосу туманов я пересекла во сне. Я потянулась — надо же, как хорошо выспалась. Хоть, конечно, голову оторвать этому дракону за подобные выходки!

Что же такое он не хочет говорить, раз даже воспользовался таким методом!

— Ролар, — мысленно сказала я. — Где мы?

— В моей стране, — нейтральным тоном ответил он.

— Больше ничего не хочешь мне сказать? Извиниться, может быть… — рассмеялась я.

— За то, что дал тебе выспаться? — с усмешкой ответил дракон. — Не хочу.

— Сейчас я тебя стукну! — рассмеялась я.

Сердиться по-настоящему не могла. Но в шутку ударила по непробиваемой драконьей броне. Пусть ему тоже будет смешно…

Только тонкая нить тревоги — даже не за будущее, а за то, что происходит с Роларом — билась на задворках души. Почему он немногословен, почему не говорит мне слов любви? Почему ничего не объясняет и не успокаивает, а ведь следовало бы, я полетела с ним в дальнюю страну, к новой сложной жизни.

Но, может быть, ему нужно тоже прийти в себя. Приземлимся, отдохнем, побудем вместе… и все станет хорошо?

Пока что я видела лишь белые облачка под нами. Но спустя пару минут Ролар начал снижаться. И внизу…

Нет, не внизу. На самом деле они были повсюду. Под облаками летали и кружили драконы. Много, разных размеров. Черные, бурые, почти бордовые или синие, зеленые… Они жили своей жизнью — летели куда-то по своим делам. Или закладывали широкие круги, словно «прогуливали» свою вторую ипостась.

А внизу простирались горы, не очень высокие, но величественные. Солнце блестело на снежных шапках, и с них тоже поднимались в воздух огромные ящеры. На востоке горы прерывались — там синим полотном пролегло море. И возле него… Большой город из строений с башнями и террасами. Красивый, словно сошел со страниц книги. Одной из тех, что мне в детстве читала мама… Там рассказывалось о драконьих городах.

— Как красиво! — восхитилась я.

— Нравится? — на этот раз Ролар ответил с удовольствием. — Это мой дом.

— Потрясающе, — я склонилась к его шее и погладила. — У тебя просто потрясающий дом!

Встречные драконы издавали негромкий рев, приветствуя правителя в воздухе. Ролар делал качающий жест шеей — словно чуть склонял голову в ответ. И мы опускались все ниже — на площадь возле огромного дворца с округлыми башнями, перемежающимися величественными колоннами и изысканными террасами.

***

— Боишься? — спросил Ролар, когда мы закладывали последний круг над площадью, чтобы приземлиться у ворот дворца. — Вокруг много драконов…

— Нет! — ответила я. — Я ведь с их правителем, и верю, что он не даст в обиду одну человеческую девушку!

— Не даст, конечно… — как-то задумчиво ответил Ролар.

И опустился. Я слезла, на его месте закрутился вихрь, и вот уже рядом со мной стоит мой Ролар.

Но не обнял меня и не взял за руку. Просто задумчиво смотрел на меня, и почему- то по спине побежал холодок. Что-то было не так… Понять бы еще, что!

А от ворот к нам шел мужчина средних лет — в белой облегающей одежде, темноволосый, с красивыми строгими чертами лица и внимательным взглядом.

— С возвращением, милорд, — с глубоким поклоном произнес он.

— Приветствую, Геард, — кивнул ему Ролар.

— Кто эта девушка? — Геард обвел меня восхищенным взглядом, и мне подумалось, что, вероятно, мои светлые волосы и кожа вызывают восторг не у одного дракона, а у всех.

— Еще одна возможная Жемчужина, — с усмешкой ответил Ролар, не глядя на меня. — Ее зовут Аленор Грейзо. Размести ее в лучших покоях гарема. И на вечер… приготовьте именно эту девушку.

Развернулся и, не сказав мне ни слова, пошел к воротам.

А я застыла. Мозаика моей жизни рухнула — рухнула от пары его фраз. Мозаика моего сердца, моих надежд, моей радости… И я еще не могла осознать это.

Не может быть! Такого просто не может быть! Он шутит, он ошибся! Это просто розыгрыш!

Я бросилась за ним, обогнала и встала перед ним, глядя в глаза. В глазах Ролара — сейчас они казались мне незнакомо-холодными, равнодушными — стояла легкая насмешка.

— Что-о-о?! — крикнула ему я. И тихо, четко добавила. — Помнишь, ты предложил мне стать твоей женой и правительницей драконов? Помнишь? Ты говорил, что мы истинная пара, и это возможно. Вспомни, дракон!

— Истинная пара? — Ролар сложил руки на груди и покровительственно улыбнулся мне. С легкой издевкой — теперь она получалась у него не хуже, чем у герцога. — Истинные пары, Аленор, — это сказка, которой мамаши потчуют маленьких дракончиков. И драконы не женятся на человеческих женщинах. А вот стать моей Жемчужиной ты можешь. Я предлагаю тебе это, и это лучшее, что у меня для тебя есть. До вечера. Если будешь себя хорошо вести, то мы увидимся.

Я вспомнила, как мне казалось, будто он дал мне пощечину. Тогда, в домике. Но он не давал. А вот теперь залепил оплеуху — такую, что я стою оглушенная, почти потеряв сознание. И только медленная ярость постепенно поднимается из глубин разбитого сердца…

— Я спасла тебя, — произнесла я четко и с расстановкой, надеясь, что слезы не брызнут прямо сейчас. Надеясь, что я выстою в этот самый страшный момент моей жизни. В момент, когда любимый поднял меня до небес… и уронил, больно ударил о землю. — Ты это помнишь, Pop?

Он проигнорировал мою фразу. Лишь усмехнулся:

— И с этого момента не называй меня так. Теперь я для тебя «господин», ну или «милорд» — у нас говорят так. До вечера, Аленор, — протянул руку и слегка, как собачонку, потрепал меня по щеке.

Обошел меня и направился к дворцу.

Я не заплакала. Лишь сжала зубы и кулаки.

Свобода? Любовь? Правительница драконов?

Нет, девочка. Герцог был прав. Тебя ждет участь девушки из гарема. И уже сегодня вечером «милорд» собирается предъявить на тебя свои права.

И не важно, что ты любишь этого «хозяина» больше жизни. Еще пока любишь… Не важно, что он клялся тебе в любви и обещал сказку. Ты для него — одна из многих.

Может быть, я плохо слушала сказки в детстве? Ни одна принцесса не попадала в гарем….

А Ролар, не оборачиваясь, шел к дворцу. С гордой прямой спиной и походкой пантеры. Красивый могущественный дракон. Хозяин гарема.

Глава 30

У меня не было времени на боль и шок. Просто не было. Словно стена встала в груди между мной и моими чувствами.

Чувства говорили одно: все, это конец. Никто не выживет, если уронить его из-под облаков на землю. Никто не может пережить такого предательства! Но другая часть меня знала одно: я должна выжить. Хотя бы, чтоб разобраться, почему Ролар, который так любил меня, поступил подобным образом.

По крайней мере, не сдаться и не потерять последнее, что у меня есть — мою жизнь. До тех пор, пока не пойму. И честь желательно тоже не потерять!

Мужчина по имени Геард — тоже ведь дракон, наверняка — внимательно, и даже с сочувствием смотрел на меня и ждал.

Я быстро огляделась. Драконы в небе, несколько человек на площади в отдалении. Красивые строения и прямо передо мной — огромный дворец, в котором живет Ролар. Дворец, который делят с ним бесчиленные девушки драконьего гарема.

Бежать.

Это была первая мысль. Но я тут же усмехнулась самой себе. Куда и как? Сейчас я точно не смогу скрыться. Уверена, этот внимательный Геард с легкостью поймает и скрутит меня.

Если только потом… Осмотревшись и узнав побольше.

Да и где я скроюсь? Прятаться в каких-нибудь подземельях неведомой мне страны до тех пор, пока жажда и голод и выгонят меня наружу? Меня снова поймают, и унизительно, насильно уволокут обратно к Ролару…

При мысли о предателе Роларе сердце скрутило новой волной боли. И я позволила стене в груди стать толще. Сейчас я просто должна пережить все это. И узнать как можно больше. Интересно, этот дракон, Геард, расскажет мне что-нибудь?

Видимо, он уловил мои мысли и медленно, словно к дикому животному, которое нужно не напугать, подошел ко мне.

— Пойдемте, Аленор, — очень спокойно сказал он. — Милорд велел мне разместить вас наилучшим образом.

И я… нашла в себе силы улыбнуться ему.

— Благодарю, как мне обращаться к вам?

— Называйте меня просто Геард, — улыбнулся мужчина. — Для возможных Жемчужин, я всего лишь слуга…

— Думаю, вы приуменьшаете свою роль в этом… — «идиотском драконьем фарсе» подумала я, но вслух не сказала.

Не знаю, читал ли дракон мои мысли, но усмехнулся, словно догадался о моем отношении к происходящему.

— А мне, как обращаться к вам? Вы благородной крови? — прямо спросил он.

— Да, я дочь графа — если это о чем-то говорит вам. У нас говорят «мирри». Но обращайтесь ко мне, как сочтете нужным.

— Тогда пойдемте, миледи, — снова улыбнулся Геард.

Удивительно, но он начинал мне нравиться. Спокойный, вежливый человек… вернее дракон. И не его вина, что Ролар притащил меня сюда.

Или просто этот мужчина знает как разговаривать с вновь появившимися девушками в гареме Правителя…

Он медленно, так чтобы я могла сориентироваться, пошел к дворцу, и я — на пол шага позади. Чувствовала себя идиоткой, чувствовала себя униженной, чувствовала себя… да просто убитой.

Но знакомая ярость тихо кипела в душе. Я докопаюсь до истины — и накажу тебя Ролар. Потому что не верю, будто у тебя внутри не осталось ко мне ничего большего, чем признанием моей красоты и желания сделать красавицу одной из многих.

***

Геард медленно вел меня к дворцу. По красивой аллее в окружении цветущих кустов и клумб мы подошли к огромной двери, которая сама собой открылась перед нами. Свернул направо и повел просторными коридорами, террасами, величественными залами.

Я не могла не признать, что здесь было красиво. Очень красиво, так что замирал дух. И, наверное, если девушки из гарема живут в этом месте, многие из них радуются подобным условиям. Яркий солнечный свет струился из больших окон и заливал белые, украшенные фресками стены, играл на позолоте мебели, вплетался в золотые, серебряные и багровые нити шикарных ковров.

И никого вокруг, только наши шаги разносились гулким эхом под сводами величественного дворца. Геард молчал. А я, хоть и собиралась аккуратно расспрашивать его обо всем, была еще слишком ошарашена, чтобы снова заговорить с ним, и, может быть, выдать свои чувства.

Но молчать всю дорогу в неизвестность тоже было нельзя… Я выдохнула.

Я не нежная девушка, которую похитил дракон. Да, я обманута, но я прилетела сюда по своей воле. Я не глупая деревенщина и не избалованная принцесса, способная умереть от горя. Я — Аленор Грейзо, и если бежать и драться сейчас бесполезно, то могу хотя бы разговаривать, узнавать и пытаться найти союзников в этой стране.

— Геард, скажите, а почему здесь никого нет? Ни прислуги, ни приближенных правителя…

Мужчина улыбнулся мне:

— Наши слуги хорошо обучены и стараются делать все незаметно, не попадаться на глаза лишний раз и не тревожить. А многое решается магией. Что касается приближенных правителя, сейчас не собирается Совет, и нет никаких причин беспокоить правителя.

— А когда Совет собирался последний раз? — светским тоном, словно знаю все о драконах, спросила я, вспомнив, что Ролар хотел на каком-то Совете рассказать о своей истинной паре и настоять на женитьбе.

— Последний раз это было около двух лет назад, — таким же вежливым светским тоном ответил мне Геард. — С тех пор у милорда не было ни одной причины собирать Совет.

Мое сердце громко ударило, и душе стало еще больнее. Что ж… Выходит, все было обманом с начала до конца. Ролар даже не думал выполнить обещанное мне. Даже не думал…

Геард резко блеснул на меня глазами, словно хотел показать, что понимает, о чем я думаю.

Да и ведь, наверняка, понимает… Это я беззащитна со своими открытыми мыслями, без магии и ментальной силы. А драконы, судя по всему, все менталисты.

Смысла прикидываться компетентной больше не было. Геард явно разгадал мою игру. А искренность иной раз приносит лучшие плоды, чем интриги.

— Я издалека, — сказала я ему, когда мы в очередной раз перешли из одного зала в другой.

— Да, я понял, миледи, что прежде вы жили за полосой туманов.

— И я не все знаю о ваших обычаях и укладе жизни… Скажите, Геард, вы ведь тоже дракон?

— Разумеется, миледи Аленор, — улыбнулся мужчина, и мы вышли в длинный коридор со множеством дверей, ведущих в бесконечные покои. Вот, может быть, здесь и живут гурии Роларова гарема, подумалось мне. — Все приближенные милорда — драконы. Я хранитель его гарема, это весьма почетная должность.

«Поздравляю вас!» — подумалось мне. Тоже мне, почетная. Пасти девиц из гарема и готовить их для господина — что может быть почетнее!»

— И вы читаете мои мысли? — спросила я.

— Лишь поверхностные, — ответил Геард. — Память и глубинные размышления женщин милорда читает лишь он сам. Остальным это запрещено. Это было бы подобно тому, как раздеть его женщину. Это карается смертью. Но… — мужчина вновь лукаво сверкнул на меня глазами. — Если вы решите покинуть нас… То есть убежать — я почувствую это. К тому же все женщины окружены особой защитой — мы отслеживаем их ментальный сигнал и ощущаем каждого, кто приближается к флигелю замка, где они живут.

«Какая прелесть! Ну конечно, курятник нужно хорошо охранять, чтобы глупые курицы не разбежались, или чтобы в него не забралась лиса!» — подумалось мне. Видимо, это была поверхностная мысль, потому что Геард усмехнулся.

А еще говорил, что он лишь «слуга»… Один из тюремщиков, даже скорее главный тюремщик — сказать так было бы честнее с его стороны.

— Благодарю за объяснения, мирроу Геард, — я подумала, что если он называет меня привычным ему образом, то почему бы мне не воспользоваться теми словами, к которым привыкла я.

— Миледи, мы пришли, — Геард учтиво поклонился и указал мне на огромную позолоченную дверь. Мгновение — и она открылась передо мной сама. — Проходите, миледи, это ваши покои — лучшие в замке после покоев милорда. Как я понял, — тут Геард заговорщицки понизил голос — милорд планирует, чтобы Жемчужиной стали именно вы. Поэтому велел разместить вас в лучших апартаментах.

Видимо, входить прежде, чем это сделаю я, он не собирался. Поэтому я, не в силах скрыть ехидства, сказала:

— Очень любезно со стороны милорда, — и вошла.

…Красота этого места ослепила меня, несмотря ни на что. Я всегда ценила красивое — природу или созданное руками человека. То, что заставляет душу замереть от восторга.

Конечно, графская дочь, я всегда жила в хороших условиях и изысканной обстановке. Но представшее передо мной было просто невероятным. Я никогда такого не видела, даже на балу в королевском дворце.

Огромный зал — просторный, залитый светом, но при этом уютный. Прекрасные картины и фрески на стенах изображали летящих драконов, горы, море, и были выписаны так, что хотелось плакать, восхищаясь умением мастера. Множество мягчайших пушистых ковров, цветы в кадках, и словно сами по себе — они просто вырастали из пола, как будто им не требовалась земля. В дальнем конце большая кровать с легчайшим балдахином, еще несколько расшитых золотом матрасов для лежания, тут и там кресла… А в центре зала — фонтан и бассейн, в котором явно можно освежиться, не выходя из апартаментов.

Но что самое главное — дальней стены не было, только три огромные арки, через которые открывался вид на прекрасный сад с цветущими деревьями. А если присмотреться, было видно, как солнечные блики играют на струях водопада в саду.

Я скрыла восхищенный вздох и обратилась к Геарду:

— Это сад, в котором гуляют женщины Рора? — специально нахально называла правителя по имени, вернее, даже сокращенным именем.

— Нет, миледи, — улыбнулся Геард. — Этот сад — ваш личный. Жемчужины… живут отдельно от остальных. Располагайтесь… Сейчас я отдам распоряжение, чтобы пришли ваши служанки, — видимо, распоряжение он дал мысленно, потому что буквально на пару мгновений его взгляд стал отсутствующим.

Вот сейчас треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым, подумалось мне, и попробовать убежать отсюда. Только куда? Да и слова о том, что за девушками хорошо следят, явно были не пустым звуком. К тому же мне не хотелось причинять зла Геарду. Он не вызывал у меня антипатии. Просто дракон… который делает свое дело и живет согласно обычаям их страны. Тюремщик — но тюремщик хороший и честный. Или мне так показалось.

— Но потребуется время… немного времени, — как-то даже озабочено ответил Геард. — Мы не ждали вашего прибытия, поэтому не все готово. Пока что вы можете воспользоваться моими услугами…

«Ну что ж! Так я и поступлю!» — подумалось мне.

Я словно ненароком провела по мягчайшей обшивке ближайшего дивана, постояла, осматриваясь. Потом присела на него.

— Тогда, мирроу Геард, окажите мне услугу… Я не знаю ваших обычаев, и Pop не все мне объяснил, — я встретилась с драконом глазами и поняла, что он примерно осознает, в какой ситуации я нахожусь. — Расскажите мне, кто такие Жемчужины. И что ждет меня вечером…

При мысли о вечере по спине пробежал холодок. Вот когда будет главная битва. Потому что я не собиралась сдаться Ролару. Он мог получить меня женой, и раньше меня охватывал жар и сладкое предвкушение, когда я думала о нашей первой ночи. Теперь же… Как бы там ни было, а я не собираюсь быть одной из наложниц в его гареме.

Мелькнула мысль о самоубийстве. Но я тут же тряхнула головой.

Нет. Умирать не буду.

Хотя бы ему назло.

Да и глупо это.

— И присаживайтесь, Геард, — ослепительно улыбнулась я, указав на кресло возле дивана. Словно он не мог сесть без моего разрешения. Он назвал себя моим слугой, пусть только формально? Что ж, тогда я и буду вести себя с ним, как настоящая «миледи», или как это у них тут называется!

В глазах дракона сверкнуло восхищение, и он опустился в кресло, молча и внимательно разглядывая меня.

— Милорд сделал верный вывод, вы истинная Жемчужина! — сказал он наконец.

— Благодарю вас. Итак… вы окажете мне эту услугу? Как я могу стать Жемчужиной, даже не зная, о чем идет речь? — я снова улыбнулась и непринужденным жестом поправила волосы, рассыпавшиеся по плечам. По моему опыту, мало кого из мужчин оставлял равнодушным этот жест, притягивающий внимание к волосам. Вдруг Геард станет мне союзником? И чтобы добиться этого, недурно немного привлечь внимание к своим сильным внешним данным.

Но распорядитель гарема, судя по всему, слишком привык к женским прелестям. Его взгляд остался совершенно ровным.

— Думаю, это возможно, — произнес он. — У меня не было распоряжений от милорда скрывать от вас уклад нашей жизни и роль Жемчужин. Напротив, мне показалось, что он хотел, чтобы я ввел вас в курс дел, миледи.

— Слушаю вас, — с полуулыбкой ответила я, словно милостиво давала возможность высказаться своему подчиненному. А сердце тревожно забилось… Какую горькую правду узнаю я сейчас?

А что она будет горькой, не сомневалась.

— Что вы знаете о размножении драконов…? — вглядываясь в мое лицо, спросил Геард.

— Я полагала, что драконы заключают законные браки, и у дракона и драконицы рождаются дети, как у всех народностей, — светским тоном произнесла я.

А ведь я действительно никогда об этом не задумывалась! Казалось очевидным, что размножение всех двуполых рас происходит примерно одинаково. Ну и еще я знала, что драконы не несут яйца, вопреки глупым древним легендам. Хотя в одном из более достоверных источников — «Жизнеописании ящеров драконов, составленном странствующим Алькарином» — книге, которой исполнилась уже тысяча лет, — упоминалось, что драконы полагают, будто самый первый дракон появился как раз из яйца, снесенного предвечной нематериальной драконицей.

— Да, это тоже происходит, — сказал Геард задумчиво. — Все верно. Если дракону повезло встретить драконицу, и их связали прочные чувства, то у них рождаются дети, как у всех других рас. Есть лишь одна сложность, миледи Аленор — среди драконов очень мало женщин. Лишь один из семи драконов женского пола. Это одна из причин, почему наша раса в целом не столь многочисленна…

— Не может быть! — изумилась я. Подобное не приходило мне в голову тоже. Хоть в сказках почему-то всегда фигурировали драконы, а не драконицы…

— Именно так, миледи Аленор, — грустно усмехнулся Геард. — Это своего рода проклятие драконов. И каждого дракона, желающего найти спутницу жизни. Ведь сложно встретить подходящую драконицу, если их можно пересчитать по пальцам…

— Мне жаль… — сказала я. Мне действительно стало жаль ящеров, лишь немногие из которых могут найти себе равную подругу жизни. Ведь большинство из них, по- видимому, обречено на одиночество и связи с человеческими женщинами, не способными отправиться в полет вместе с ними.

— Поэтому драконы похищают человеческих девушек? — спросила я.

— Ну что вы, миледи Аленор! — рассмеялся Геард. — Да, в прошлом, в дикие времена, до полосы туманов, подобное случалось. Но не сейчас. Человеческие девушки желают связи с драконом и сами готовы отдать себя в руки крылатых. Возможно, вы не знали — здесь у нас за полосой туманов живет много людей. Человеческие поселения граничат с нашими, эти люди давно признали покровительство и власть драконов. Многие из них становятся нашими слугами — целые династии людей, живущих при замках драконов.

— А девушки попадают в гаремы драконов, — закончила я за него.

— Да, разумеется. И живут в неге и счастье, ведь наслаждение, что дракон дарит своим женщинам, куда выше всего иного, что они могли бы испытать в жизни.

«Тьфу ты, ящеры самовлюбленные! — подумала я. — Видите ли, выше всего…»

— И все могло бы быть просто, — продолжил Геард. — Если бы у дракона и человеческой женщины рождались дети. Но нет. Простой союз не дает потомства. Почти каждый из драконов держит большой гарем, но этот гарем бесплоден. Если только дракон не найдет Жемчужину…

— Что это значит? — напряженно спросила я. Вот мы и добрались до самого главного.

— Если дракон просто возьмет человеческую девушку — дети не родятся, — повторил Геард. — Но изредка среди людей можно найти девушек, которые… магически… энергетически импонируют дракону. Он проводит с ней время, они узнают друг друга, происходит обмен энергией — вы понимаете это слово, миледи?

— я кивнула, и Геард продолжил: — А потом… — Геард замялся, видимо, не зная, как сказать. — Девушка должна… подойти ему… в… драконьей ипостаси. Если это происходит, то она становится Жемчужиной — той, что может родить дракону ребенка. Дракон приближает ее к себе и до тех пор, пока она остается матерью его детей, живет почти на равных с драконами.

«О, Господи! — подумала я. — Сложно придумать что-то хуже! Для меня… Производить маленьких дракончиков — вот, значит, о чем речь».

— Подойти в драконьей ипостаси? — переспросила я. — Что вы имеете в виду?

— Это сложно объяснить тому, кто никогда не слышал об этом, — ответил Геард. — Миледи, девушка должна… удовлетворить дракона в его второй ипостаси.

— Что?! — я даже вскочила на ноги. — Вы с ума сошли! Это же невозможно!

Глава 31

— Успокойтесь, — очень мягко произнес Геард. И я подумала, что рано пылать гневом. Сначала нужно все узнать. — Разумеется, речь не идет о том, что дракон… возьмет девушку, будучи в драконьей ипостаси. Это убьет любую, мы оба это понимаем. Понимаете, миледи… — дракон лукаво, чуть искоса посмотрел на меня.

— Близость между мужчиной и женщиной возможна не только на физическом уровне. Но и на уровне энергий — именно такая близость дает возможность появления потомства. Та девушка, с которой у дракона может быть близость в драконьей ипостаси, в которой все энергетические и магические качества выражены сильнее, и становится Жемчужиной.

— То есть сначала дракон берет ее в человеческой ипостаси, а потом, если понравится, то она должна каким-то образом… удовлетворить его в драконьей? — спросила я. Вот, значит, как… Ролар собирается насладиться мною по полной, а потом, если пройду «испытание», просто сделать матерью своих детей.

— Ну что вы! — снова рассмеялся Геард. — Речь идет о процессах слишком тонких. Дракон проводит время с возможными Жемчужинами, не вступая с ними в непосредственную физическую близость, — тут глаза распорядителя лукаво сверкнули, и я подумала, что тут что-то нечисто. — И девушка остается девственницей, до тех пор пока не придет пора встретиться с ним в его второй ипостаси. Велев мне приготовить вас к этому вечеру, милорд имел в виду лишь одеть вас, украсить и помочь расслабиться…

Немного отлегло. По крайней мере, мне не придется отстаивать свою честь прямо сейчас.

— Но почему вы говорите «возможные Жемчужины»? — продолжила расспрашивать я. — Много претенденток?

— У милорда восемь претенденток. Все это девушки, чьи семьи пожелали для них подобной доли, или же случайно встреченные милордом на жизненном пути. Вы лучшая из них, и, насколько я понял, он желает, чтобы именно вы заняли это место подле него. С каждой из девушек милорд будет проводить время в течение недели или полторы. С теми, кто больше понравится, проведет больше времени, и у них будет больше шансов. Но известны и случаи, когда дракон увлекался одной Жемчужиной, отдавал ей все свое время и внимание, и она и становилась его истинной Жемчужиной.

Н-да… Восемь претенденток. У меня есть шансы не стать Жемчужиной. И это хорошо…

— А что происходит с теми, кто не стал Жемчужиной? Ведь она может быть только одна?

— Совершенно верно — только одна. Девушки, что не стали ею, как правило, просто остаются в гареме дракона. Или отправляются обратно в свои семьи, если желают заключить брак с себе подобным.

Час от часу не легче. Стать Жемчужиной унизительно, это своего рода рабство навсегда. Но стать одной из многих в гареме… еще хуже. Остается один вариант. Не пройти «испытание» и уговорить Ролара отпустить меня домой… Только мне кажется, это его не устроит.

Я сжала ручку дивана. Боль от его предательства снова накатила, захотелось плакать. Я сглотнула слезы. Бороться до конца. И узнать больше — единственное, что я могу сейчас.

— Скажите, Геард, но ведь во все времена и везде правители имели привилегированное положение. Дракониц мало, но разве правитель не имеет в этом вопросе некоторые преимущества?

Геард внимательно посмотрел на меня.

— Я знаю, что люди заключают договорные браки. Но не драконы. То, что правитель не выбрал драконицу и не заключил с ней брак, означает лишь то, что он не встретил ту драконицу, которую полюбил бы взаимно и глубоко. Но по нашим традициям, правитель, достигший ста шестидесяти лет и не женившийся на драконице, должен избрать Жемчужину и родить наследника.

— Так правитель все же избирает Жемчужину?! Он влияет на результат, когда проходит это «испытание» в драконьей ипостаси? — спросила я. Если так и если Ролар намерен во что бы то ни стало сделать Жемчужиной именно меня, то шансов избежать этого нет!

— Нет, дракон может лишь уделить больше внимания той девушке, что ему нравится больше других, — улыбнулся Геард. — Само же обретение друг друга в драконьей ипостаси происходит или не происходит… само по себе. Но не волнуйтесь, миледи Аленор, я уверен, что если вы с правителем проведете вместе достаточно времени, то именно вы окажетесь истинной Жемчужиной…

— Я совершенно не волнуюсь об этом! — резко ответила я. И пристально посмотрела на Геарда, решившись. — Я не хочу быть Жемчужиной, Геард.

— Нет? — удивленно поднял брови дракон. — Но почему, миледи…?

— Потому что это роль, которую мне хотят навязать насильно.

Подумала немного и добавила:

— Вы можете читать мысли, Геард. Значит, должны были понять, как именно я сюда попала.

Геард усмехнулся:

— Напомню вам — лишь поверхностные. Я не имею права читать вашу память. Я знаю лишь, что вы из-за полосы туманов и милорд сам выбрал вас и принес сюда.

— Именно так, — ответила я. — Милорд не поставил меня в известность, что я должна стать Жемчужиной, вы уже поняли это. У него было другое… предложение.

Геард опустил глаза.

— Не мне судить о поступках и планах милорда.

— Вероятно, — с пониманием улыбнулась я. — Но никто не может лишить меня этого права.

— Миледи, — Геард встал. — Я надеюсь, вы еще измените свое мнение. Быть Жемчужиной прекрасно. Это означает почет среди драконов. Эта роль делает вас почти равной нам. Но… в любом случае, — распорядитель внимательно посмотрел мне в лицо, словно показывал, что понимает больше, чем говорит. — Я постараюсь сделать ваше пребывание здесь приятным. Ваши служанки уже пришли, — он указал в дальний конец зала, где тихо, как мышки, стояли три девушки в широких шароварах и белых рубахах со скромной росписью. — Но вы в любой момент можете позвать меня. Для этого нужно лишь мысленно, с намерением меня увидеть, произнести мое имя.

— Благодарю, — я тоже встала и вложила в ответный взгляд долю настоящей благодарности. Неужели в какой-то степени этот дракон понимает меня? И… сумасшедшая мысль прокралась против моей воли. Может, именно его я смогу сделать своим союзником?

***

То, что происходило в течение этого дня, полностью соответствовало моим представлениям о жизни в гареме. Наверное, именно так ублажают и умащивают любимых жен восточных господ — в книгах я читала о человеческих гаремах, которые держали восточные правители. Все было именно так.

Служанок звали Терра, Минни и Клауд. Все среднего роста, все смуглые и темноволосые, что, видимо, выдавало в них рожденных за полосой тумана. И, разумеется, все три были обычными человеческими женщинами, не драконицами.

Им было поручено выполнять любые мои пожелания, начиная от подачи еды и заканчивая тем, чтобы станцевать передо мной, рассказать сказку или спеть песню. Ни в сказках, ни в песнях я не нуждалась, скорее хотела подумать. А вот завтрак совершенно не помешал. Передо мной расставили сразу несколько столиков с неведомыми, но очень вкусными фруктами всех цветов радуги, мясом не известной мне птицы, хлебами и соками, какие захочешь.

Поначалу девушки откровенно побаивались меня. Не знаю уж, какой нрав был у других «жемчужин», но во мне они видели настоящую «госпожу» из тех, что могут быть капризными, гневливыми, да и в целом избалованными особами. Лишь увидев, что я сохраняю относительное спокойствие и достаточно вежлива с ними, стали немного смелее.

Наверное, я была для них не только еще одной из жемчужин, чье положение считалось почетным, но и диковинкой из-за полосы туманов, от которой можно ожидать чего угодно.

Но я аккуратно расспрашивала их, запрета разговаривать со мной у них не было, и девушки разговорились. Все три происходили из небогатых человеческих семейств, живущих в городе недалеко от столицы драконьего государства. И все три были счастливы, что их семьям удалось отправить их на службу во дворец Правителя. Здесь они жили в хороших условиях, имели возможность познакомиться и выйти замуж за кого-нибудь из приближенных слуг, получали хорошее жалование.

«А служанки свободны», — подумалось мне. Вообще, похоже, здесь были свободны все, кроме меня. Девицы отдавались в гарем по своей воле, «жемчужины» — тоже, слуги работали за жалование и, видимо, могли в любой момент уйти. Только я была в роли если не элитной рабыни, то пленницы.

После завтрака девушки предложили мне прогуляться по саду. Ну… Пленница я или нет, а получить немного удовольствия мне никто не мешает. На тенистых аллеях возле водопада и фонтанов было прохладно и удивительно приятно. Накатывала истома — из тех, что приходит, когда в жаркий день сидишь у лесного ручья и любуешься бликами на воде. А потом снимаешь одежду и плещешься в чистой воде…

Так я и поступила. Приятная обстановка и возможность просто и незатейливо отдохнуть заставляла боль и страх немного отступить. Впрочем… ненадолго. Стоило подольше находиться в одном положении, и они опять накатывали. Чтобы не расплакаться, приходилось все время что-то делать: вставать, идти в другое место, присаживаться у другого фонтана…

Если бы я была дома, то точно поехала бы на охоту, выплеснула горе в сумасшедшей скачке и азарте преследования!

Поэтому я старалась все время разговаривать с девушками. Хорошие отношения с ними тоже не помешают. Если они будут относиться ко мне тепло… Кто знает, может быть, помогут с побегом. Тори верно говорил, что слуги всегда знают и могут куда больше, чем думают хозяева.

Им было интересно, и я рассказала, как живут за полосой туманов, а они слушали с широко открытыми глазами. Особенно их поразило, что я умею скакать на лошади, стрелять и не боюсь одна пойти в лес.

— Но как это возможно, миледи? — тихо спросила Клауда — самая скромная из них. — Неужели женщины у вас ведут себя, как мужчины?

— Ну нет! — рассмеялась я. — Таких мало. Просто мне всегда это нравилось! И отец не запрещал… — на этом месте я вздохнула, вспомнив, почему отец не запрещал. Договор с герцогом, и все, что случилось потом… Вся цепочка событий, что привела меня в эту красивую клетку, встала перед глазами. Стало невероятно больно.

И еще одна непрошеная мысль молнией мелькнула в голове: герцог был прав, и… с герцогом мне было бы лучше. Он оценил меня, он жаждал меня, он хотел сделать меня герцогиней, законной женой. А не изысканным украшением гарема и производителем наследников престола.

После прогулки девушки принялись умащивать меня ароматными растираниями, расчесывать волосы, примерять на меня наряды, показывать в особое зеркало — это была совершенно гладкая стена воды, текущей с потолка в небольшой бассейн — как я выгляжу.

Наряды были своеобразные. Длинные юбки и облегающие корсеты сверху. Причем юбки состояли из нескольких слоев тонкой шелковистой ткани, и если приглядеться, видны были ноги и все остальное. Корсеты — с открытыми плечами, глубокими вырезами, украшенными драгоценными камнями. В общем, все было сшито так, чтобы ублажать глаз «господина». На голову предполагались диадемы, обручи и другие украшения. И обязательно хотя бы несколько жемчужин в туалете. По словам служанок, жемчуг очень ценится в стране драконов, он подчеркивает высокое положение потенциальных претенденток…

Когда речь зашла о жемчуге, я вспомнила свою собственную жемчужину. Ту, что помогла мне стать невидимой и выбраться из отцовского замка. Я оставила ее в кармане своих брюк и строго-настрого велела девушкам не прикасаться к костюму, в котором я прилетела. Рискованно, но если спрятать в другом месте, служанки начнут убирать комнату и найдут. А я хоть и знала, что «невидимость» одноразовая, хотела иметь что-то на память…

На память о моем прежнем Роларе. И о быстрой, скоротечной истории нашей любви. До того, как он принес меня сюда, он был другим. Это был другой Ролар. Того прежнего Ролара я любила и понимала, хоть мы провели так мало времени вместе…

И пусть все было обманом! Для меня это была настоящая любовь. Моя первая, яркая, сильная любовь. И пусть хотя бы эта жемчужинка останется со мной от тех дней!

Я заявила, что я не надену на себя ни одну из этих развратных юбок, чем вызвала у служанок неимоверное удивление.

— Но миледи! — подняла на меня глаза Минни. — У вас такие прекрасные ноги! Длинные, стройные! В этой юбке они понравятся милорду, он их увидит!

— Вот уж меньше всего хочу показывать свои ноги милорду… — я заговорщицки наклонилась к ней.

Девушки удивленно переглянулись, и Терра отправилась куда-то искать другие юбки. Через час принесла. Длинные, расклешенные к низу, красиво струящиеся. Из великолепной материи и совершенно не прозрачные. Оказалось, что эти юбки сшили для меня при помощи магии, потому что готовых во дворце просто не было.

На вечер я согласилась надеть ярко-голубую юбку, такого же цвета корсет, расшитый серебром и бриллиантами. Волосы украсили, но оставили распущенными.

К сожалению… необыкновенно хороша. Где бы найти мешок, чтобы завернуться в него и оттолкнуть от себя Ролара?

Юбки сшить они смогли. А вот мешковину вряд ли выдадут. Равно как и что-либо другое, что может испортить мою внешность.

Глава 32

Вечера я все же ждала с волнением. Даже со страхом. Много раз прокручивала в голове, что скажу Ролару… Хотелось накинуться на него с упреками. Но понимала, что он уже достаточно меня унизил, чтобы показывать свои чувства и нарываться на новые унижения.

В глубине души продолжала жить надежда, что все это — фарс. Что мы останемся с ним наедине, он обнимет меня, попросит прощения и объяснит, почему говорил такие вещи и так поступил. Что он обманывал не меня, а сейчас обманывает всех, чтобы обезопасить меня от чего-то.

Это были романтичные мысли. Стоило задуматься сильнее, и они казались глупыми. Но сердце все равно верило: не мог он разлюбить меня! Не мог обманывать… Я ведь видела истинную любовь тогда в охотничьем домике! Моя душа не могла ошибаться!

В саду темнело, я понимала, что скоро идти к дракону. И сердце билось, билось… Глупое, молодое, женское… оно поверило, что скоро все разрешится. Оно почти поверило в то, что Ролар лишь играет в каких-то неведомых мне целях.

Когда я уже была готова ходить из угла в угол от волнения, хоть и не показывала этого, появился Геард, чтобы отвести меня к Ролару. Попробовал дать мне советы, о чем я могу разговаривать с правителем.

Но я подняла руку останавливающим жестом:

— Я сама знаю, о чем мне говорить с Рором. У нас, видите ли, есть история отношений.

Служанки изумленно уставились на меня. Видимо, впервые слышали, чтобы кто-то так запросто назвал правителя по имени, тем более — сокращенным именем.

А я улыбнулась про себя. Вот и пусть поражаются. Я не собираюсь играть по местным правилам. Ведь принять их значит принять и свое положение потенциальной Жемчужины.

А этого я делать не собиралась.

***

Длинными коридорами Геард вел меня к Ролару.

Мы были вдвоем, но у меня было ощущение, что кто-то невидимый постоянно смотрел на меня. А может быть, это Pop смотрит, как я иду к нему?

Можно было попробовать отказаться идти. Но что-то подсказывало, что отказ не принимается. Меня просто отволокут к дракону или принудят магией. Унизительно. Лучше распрямить спину, сделать походку уверенной и летящей и скрывать, как колотится сердце. Сердце, которое ждет ответа: будет сказка, или иллюзии рухнут окончательно.

— А если я откажусь? — все же спросила я, когда Геард остановился возле большой золоченой двери.

Распорядитель внимательно посмотрел на меня сверху вниз, видимо, все драконы были такими высокими, не один лишь Ролар.

— Миледи Аленор, — почтительно произнес он вполголоса. — Я не рекомендовал бы вам ссориться с милордом. Сейчас вы главная претендентка. Но у него горячий нрав, который может заставить его…

— Что? Казнить меня? — рассмеялась я.

— Не думаю, что дойдет до этого… — задумчиво сказал дракон. — Но делать очень холодные и жесткие вещи… Не ссорьтесь с ним, это в ваших интересах. Сегодня первый вечер отбора Жемчужины, и он захотел видеть вас. Это огромная честь!

— Да плевать я хотела, что это почетно! — не сдержалась я.

Натянутые до предела нервы требовали разрядки. И, к сожалению, сейчас могло достаться Геарду, который сам по себе ни в чем не виноват.

И тут же пожалела о вспышке — ссориться с распорядителем не стоит. Но извиниться не успела. Дверь открылась перед нами.

— Заходи, Аленор, — раздался знакомый голос. И в дверном проеме я увидела Ролара. Он стоял в центре зала с белыми колоннами и шикарной мебелью.

Геард не дотронулся до меня, но под его взглядом словно поток воздуха подтолкнул меня к проходу.

— Идите, миледи. И учитывайте все же мои советы. Я хочу вам помочь, — тихо сказал он.

«А может, и правда хочет», — пронеслось у меня в голове.

Ноги сами собой сделали шаг в логово дракона.

Моего дракона… Впрочем, вдруг это действительно в прошлом.

Я вошла и дверь закрылась у меня за спиной.

— Проходи, — не расцепляя рук, произнес Ролар, пристально глядя на меня.

И янтарное море его глаз не было холодным, но оно было… относительно спокойным. Лишь легкие барашки бежали по нему под невесомыми порывами ветра. Но это был не тот пенный, радостный, страстный шторм, что я видела в его глазах прежде.

И я поняла, что объятий любви не будет. Что он не прижмет меня к себе, утешая, объясняя, обещая больше так не делать… Не развеет мои обиды и сомнения.

Он просто стоял, как истукан, смотрел на меня.

— Подойди, — более жестким и властным тоном приказал он.

Хотела я или нет, ноги сами понесли меня к нему.

Мне все еще хотелось кинуться ему на шею. Может быть, ощутив мою любовь, он растает?! Может, стена, вставшая между нами, рухнет?!

Но я не могла, потому что уже не верила, что сказка вернется.

В его фигуре, в его лице, в его взгляде не было любви. И несмотря на всю свою неопытность, я ощущала это.

Остановилась в трех шагах от него.

— Зачем ты хотел меня видеть? — как можно тверже произнесла я, глядя ему в глаза. Это оказалось не так сложно. Ведь когда ощущаешь себя правым, оскорбленным несправедливо, то появляется уверенность в себе. С такой осанкой и таким взглядом можно пойти на казнь, зная, что тебя осудили несправедливо. И сохранить ее до тех пор, пока палач не заставит положить голову на плаху…

— Ну казнить я тебя точно не собираюсь, — с усмешкой ответил Ролар. — Об этом можешь не волноваться. Я знаю, что Геард тебе все объяснил. Я твердо намерен сделать Жемчужиной тебя. Чего бы мне это ни стоило. Поэтому… ты будешь проводить со мной каждый вечер.

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Потому что лишь ты меня привлекаешь, и лишь ты заслуживаешь стать моей Жемчужиной. И еще по некоторым личным причинам, — спокойно, четко и без всякого горячего чувства ответил Ролар.

Я поежилась от этого спокойствия. Моя буря, мои чувства, мои надежды разбивались об него. И хотелось сдаться… Разрыдаться здесь и сейчас. Упасть, как срубленный стебель, и рыдать на полу. От того, что я бессильна изменить эту невозможную ситуацию. От того, что он сломал меня — сорвал красивый лесной цветок, свободный и сильный, лишил привычной опоры и сломал.

Я закусила губу и сдержалась.

Нет, теперь я никогда не доверю тебе, Pop, свои чувства. Читай мои мысли, знай мое сердце — ты можешь это своей ментальной силой. Но я не покажу тебе ничего.

А он действительно их прочитал, потому что сказал:

— Тебе не стоит отчаиваться. Мое решение принесет благо нам обоим. И моему государству.

«Интересно, как государству-то?» — подумалось мне. Но вслух я спросила:

— Ответь мне, Pop. Я хочу знать. Почему все так изменилось? Ты обманывал меня тогда?

— Я никогда не обманывал тебя, Аленор, — со странной улыбкой ответил дракон.

— И мое решение не менялось.

Час от часу не легче. Ничего не понимаю! Когда он врет, когда говорит правду… Вернее, когда он врал — тогда или сейчас… Прав был герцог! Нельзя верить дракону.

А Ролар усмехнулся и добавил:

— И перестань называть меня так. Милорд — самое лучше обращение.

— Не дождешься, — с усмешкой ответила я, глядя ему в глаза. Нашла в себе силы!

— Или ты хочешь так: «чего пожелаете, о величайший милорд Ролар»!? — произнесла я издевательским тоном, ехидно скривив губы.

Ролар вздрогнул.

— Еще раз так сделаешь, и я не ручаюсь за последствия! — сверкнул глазами, сделал шаг ко мне, схватил меня за талию и резко притянул к себе. Я уперлась руками ему в грудь — инстинктивно, хоть прекрасно понимала, что из этих объятий мне никуда не деться.

Одной рукой он взял меня за затылок и развернул голову так, чтобы смотреть мне в глаза. Вот теперь в них было и пылание, и даже страсть… Может быть, гнева больше, чем страсти, но янтарное море горело.

И мне стало страшно.

Пожалуй, если он сейчас возьмет меня хотя бы просто из желания проучить, то это будет еще хуже, чем стать Жемчужиной.

— Слушай меня, девочка, — сказал он, четко проговаривая слова, жестко и холодно. — Думаешь, ты оказалась здесь и можешь пренебрегать субординацией, нашими обычаями? Что ж… — он неожиданно отпустил меня, словно отшвырнул, и я сделала два шага назад. Почти оступилась, но смогла сохранить равновесие. Лишь тяжело дышала. — Можешь попробовать. Может быть… — янтарное море погасло, снова стало спокойным. — Может быть, мне это даже понравится. Но не смей заигрываться.

— Да будь ты проклят, Pop! — почти крикнула я. — Хочешь быть милордом, будешь! Только еще пожалеешь об этом! И обо всем, что ты со мной…

— Сделал? — усмехнулся он. — Я еще ничего с тобой не сделал. И не сделаю, пока не добьюсь, чтобы ты стала моей Жемчужиной. Моей, слышишь, Аленор. Не…

— Что? — переспросила я.

— Пока не станешь моей Жемчужиной, — уже совсем спокойно проговорил он.

Несколько мгновений мы молчали, глядя в глаза друг другу. Я не видела в нем прежнего Ролара. И уже не надеялась увидеть. Только сейчас не время для отчаяния. Сейчас одна цель — выжить, выдержать в этом логове зверя. Потому что не герцог был чудовищем, а вот это существо, что стояло передо мной. Коварный дракон, что притворялся, внушил мне любовь, рассказал сказку про истинные пары, обещал то, чего не мог и не хотел дать. А потом обманом утащил в свое «логово».

Что мне остается? Только бороться за себя. Сохранить себя, когда он и все вокруг пытаются сделать из меня производительницу новых драконов.

— Наше общение началось не так, как я желаю, — со странной улыбкой вдруг произнес Ролар. — Сейчас у тебя есть шанс исправить это.

— Что я должна сделать, милорд? — я сделала книксен и завуалировала в голосе издевательские нотки.

На этот раз дракон устоял, хоть легкая судорога и пробежала по его лицу.

— Подойди ко мне, — произнес он. — Нам не стоит терять время даром.

Я послушно сделала пару шагов вперед, так что оказалась почти вплотную к нему. Сердце билось — от страха, что сейчас будет, как именно мы должны провести с ним этот вечер. И от накатывающего желания подчиниться, отдаться силе, которая шла от него.

Потому что превращение в чудовище не сделало Ролара менее привлекательным. Не лишило его сногсшибательной мужской силы, ореола, срывавшего с губ стоны и заставлявшего ноги становиться ватными.

Теперь это чувствовалось в нем даже сильнее, чем тогда в домике. Просто я теперь могла посмотреть на него со стороны… Теперь я знала, что ощущение, что этот невероятно красивый, умный и сильный мужчина страстно желает только меня, и только я нужна ему, — обман. Это осознание давало возможность удерживаться на гребне волны, накатывавшей, стоило ему приблизиться…

— Что пожелает милорд? — жестко спросила я, глядя ему в глаза снизу вверх. И к моему удовольствию янтарь вспыхнул — и гневом, и чем-то еще… не любовью, но чем-то сильным, обращенным на меня.

— Милорд, я полагала, мы будем ужинать и разговаривать. Разве нет? Я проголодалась…

— Разговаривать с Жемчужиной? — усмехнулся Ролар, обнял меня одной рукой. — Нецелесообразно. Должен быть выброс энергии, узнавание друг друга… Нет, Аленор, нас ждет не ужин.

Он молниеносно наклонился, его рука подсекла мои колени, и подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь?! — я разом забыла, что собиралась так и называть его издевательски: «милорд… что пожелаете, милорд…» — ехидно, чтобы это «милорд» унижало, а не превозносило.

Сердце колотилось, как ненормальное. Стало по-настоящему страшно. Что у них тут такое придумано для встреч драконов с Жемчужинами!? Куда он меня тащит?

Я ощутила себя беспомощной. Резко накатило чувство, что давно притаилось внутри. Беспомощная девушка в далекой стране драконов. В руках у чудища, которое может сделать с ней что угодно. От этого нахлынула жалость к себе. Захотелось свернуться калачиком и обессилено рыдать.

И пусть проклятый дракон делает со мной что угодно. Это уже не важно…

Можно ведь победить и по-другому. Не повалив противника на лопатки, а отказавшись сражаться. Сдавшись до начала схватки…

Нет, Аленор, нет! Сказала я себе. Это его аура, его сила действует на тебя. Или он вообще тебя гипнотизирует!

Я сжалась и напрягалась струной, пока он нес меня.

— Да расслабься ты наконец, девочка! Тебе понравится… Куда больше, чем задавать ненужные вопросы, — он опустил меня на что-то странное. Не диван и не стол — диван высотой со стол.

Такой высоты, на которой удобно разделывать утку, например.

Глава 33

Теплый ласковый бархат обшивки коснулся обнаженных рук и плеч.

Во мне пылала ярость, но она не могла подавить страх. Лишь две мысли о предназначении этого дивана приходили в голову.

Здесь дракону может быть удобно овладевать женщиной — положить ее, а самому стоять… Или… Вдруг Ролар любит причинять боль, творить не смертельные, но мучительные пытки над своими женщинами?!

Едкая циничная горечь залила душу. Убежала от садиста-герцога, чтобы оказаться на драконьем пыточном столе! Неужели так?

— Что это? — я попробовала сесть, но смуглые сильные руки взяли меня за запястья и прижали их над моей головой. Все же отвратительно, когда ты намного слабее. Я даже не могла покрутить рукой в его захвате, не то, что вырваться. Ролар перехватил мои запястья одной рукой, а второй чуть-чуть прижал локтем мои ноги

— видимо, чтобы не лягнула его.

— Это называется «красион» — «место удовольствия» в переводе с древнего языка.

— Разве Жемчужины не должны оставаться девственными до самого испытания?!

— спросила я, заглядывая ему в глаза.

И тут жаркие волны неожиданно побежали по всему телу. От пяток к темечку и обратно… Волны предвкушения, что сейчас…

Сейчас… его лицо склонилось к моему.

Сердце забилось тонкой ниткой встревожено и сладко одновременно, забывая, что этот мужчина обманул меня. Что и сейчас он удерживает меня насильно, разложив, как дичь для… Или как женщину, которую собирается…

Нет!

— Разве нет, ответь!? — почти закричала я, последним усилием воли отодвигая лицо от горячих губ, что вот-вот коснутся меня. Не тех прежних губ Ролара — алчущих и нежных, страстных и безудержных… Не тех! Но тоже желанных.

Желанных до умопомрачения своим влажным жаром, своей неведомой драконьей негой.

— Конечно должна, Аленор… Но жемчужина должна знать наслаждение с драконом, чтобы подарить наслаждение дракону, когда придет время, — прошептали горячие губы прямо над моим ухом. Потом коснулись шеи чуть ниже. И была уже не волна. Тело просто пронзила молния жара. В животе скрутился вихрь и начал поглощать меня целиком по мере того, как губы дракона прокалывали дорожку вниз по шее.

— Не-е-т! — то ли прокричала, то ли простонала я. — Я не хочу!

Но вырваться было не в моей власти.

И не в моей власти было потушить пожар, расходящийся в теле от малейших его прикосновений.

Не таких, как тогда… Но тоже волнующих. Да что там! Просто сводящих с ума. Приказывающих отдаться. Отдаться неге, наслаждению, жаркому и сладкому, что даст мне дракон.

Наслаждению, что не может дать никто другой. Потому что ни в одном человеческом мужчине нет этой жаркой драконьей силы. Этой страсти, способной брать и отдавать со столь сладко-жгучим наслаждением.

Он не ответил. Даже не усмехнулся. Лишь губы устремились к моим губам… Если он накроет их своими, я пропаду. Никуда не денусь, не устою. Стану Жемчужиной… Той, что мечтает о своем драконе, той, что ждет, когда он позовет ее снова, чтобы дать вот это… то, что происходит сейчас.

— Не-е-т… — прошептала я снова, вновь пытаясь отвернуть лицо. А его губы уже дышали в мои — неспешно, возле уголка рта, смакуя близость.

Он опять ничего не ответил, лишь убрал локоть с моих ног, и прикосновение его руки обожгло кожу на груди. Я выгнулась, не в силах сдержать вздох. «Проклятье!»

— пронеслось в голове. А он рванул шкурок на корсете, и двумя горячими, уверенными движениями обнажил грудь, коснулся ее.

Я сжала зубы, чтобы не застонать в голос.

И сквозь пелену возбуждения заметила, что Ролар, нависший надо мной, чуть усмехнулся.

Его губы легли на мои.

И в этот момент я лягнула его в живот.

Изо всех сил, как только могла.

Мой удар не произвел на дракона особого впечатления. Они «сделаны» крепче, чем люди. Он не отлетел от меня, его не скрючило от боли.

Лишь странная судорога прошла по лицу и телу — словно боль. Но не физическая. Другая — та боль и обида, что возникает внутри, когда тебе дают пощечину.

Он быстро отпустил мои запястья и отпрянул на пару шагов. Сложил руки на груди. И смотрел на меня горящим, острым, пронзающим, гневным взглядом. Я села, тяжело дыша, заставляя уняться жар в теле.

Пыталась выровнять дыхание, заставить руки не дрожать… И судорожно стягивала шнурок на корсете, завязывала его.

Завязать бантик удалось с третьей попытки. И щеки — и без того горящие — покрыла краска стыда. Дракон видит, как я взволнована, читает во мне, что я хотела…

Хотела этого. Продолжения того, что он делал! Как и любая другая «жемчужина», что должна была здесь оказаться.

Больше он меня не трогал. И аккуратно, словно за мной наблюдал голодный лев, я подтянулась на руках к краю лежанки. Спустить ноги, слезть, и медленно пойти к выходу…

Вдруг отпустит.

Но Ролар поднял руку ладонью вперед — словно создавал стену, что должна помешать мне уйти. И я не осмелилась нарушить этот негласный приказ. В любой момент он мог снова скрутить меня. И еще неизвестно, чего ждать в «наказание» за мой пинок.

— И что тебе не понравилось? — неожиданно спросил он хриплым, глубоким голосом. Сложно было понять, хрипит он от желания, или от… обиды. — Тебе чем- то вредило это? Ты ведь хотела… хотела, Аленор… — сделал шаг ко мне, понизил голос — и он завибрировал в каждом моем нерве. Так, словно дракон опять касался меня — не притрагиваясь физически.

И тут злость накрыла меня.

— А ты не понимаешь!? — я уперлась руками и одним движением слетела с лежанки. Встала напротив него. — Это насилие — обычное, неприкрытое насилие! И не важно, что девицы должна плавиться и извиваться в твоих руках! Я этого не хотела — заначит, это вредило мне тем, что происходило против моего желания! Знаешь, кто ты!?

Я понимала, что рискую. Рискую, как никогда в жизни. Что прямо сейчас я играю с драконьим пламенем, и рискую быть сожженной за свою дерзость. Но во мне самой пылало пламя не менее сильное. То пламя, что дает бесстрашие, и тебе все равно, что будет дальше.

Дракон молчал. Смотрел на меня внимательно, с непонятным, нечитаемым выражением лица, и просто молчал в ответ, словно ждал, что я еще скажу.

А мне было что сказать!

— Знаешь, кто ты?! — повторила я и даже подалась в его сторону. — Ты низкий насильник, не более того! Я не знаю, что с тобой произошло… Но ты не тот Ролар, которого я узнала и полюбила! В том Роларе было благородство. В тот Роларе были честь и великодушие! А ты… ты даже не жестокое чудовище. Ты всего лишь низкий насильник. И все. И ты… Ты можешь сделать со мной все, что угодно. Мое тело в твоей власти — только дурочка не признает этого. Но ты не получишь одного — моей любви! Того, что досталось тому, прежнему Ролару, который был ее достоин! Ты — не тот Ролар, которого я любила! И твоей Жемчужиной я не буду!

Лицо дракона свело судорогой. Перекосило. Резко, сильно.

Он шатнулся в мою сторону, а я отступила с громко бьющимся сердцем, опасаясь, что пощады не будет. Теперь не будет — после того, как я оскорбила его, сказала всю постыдную правду о нем самом.

Но вдруг он резко остановился.

Словно поймал за шкирку сам себя и заставил стоять на месте. Расцепил руки, несколько раз сжал и разжал кулаки, потом опять скрестил руки на груди. А мне подумалось, что не сдержись он — и, возможно, сейчас эти железные пальцы сжимали бы мое горло.

Он просто молча смотрел на меня. С болью. Потом с гневом. Потом опять с болью..

А потом вдруг выдохнул и рассмеялся, как будто что-то внутри него разжалось, и он что-то решил.

— Иди, Аленор, — сказал он доброжелательно. — Ты слишком взволнована. Похоже, наш добрый обычай подготовки жемчужин произвел на тебя слишком сильное впечатление. Иди, и приди в себя. Отдохни, возьми себя в руки. Поговорим завтра. Геард! — крикнул он громко.

Дверь открылась, и вошел неизменный распорядитель гарема.

— Миледи Аленор устала. Проводите ее в апартаменты. И пусть будут выполнены любые ее пожелания. Кроме одного — ты понимаешь, какого, — усмехнулся и отвернулся, словно давал понять, что аудиенция закончена.

Не понимая, уже ничего не понимая, я растеряно пошла к выходу. Лишь остатки злости заставляли держать спину прямой. А на деле хотелось просто разрыдаться.

Порыдать так, чтобы все вышло, чтобы не осталось ничего. И уснуть.

До лучших, приятных дней. Потому что я сейчас ничего не понимала и не могла понять. А все силы ушли на борьбу с драконом и с самой собой.

Глава 34

Я не могла разговаривать, и Геард позволил мне пройти путь обратно в полном молчании. Сдал на руки девушкам, у которых вытянулись от удивления лица, когда увидели во мне лишь усталость и растерянность, а не радость и удовольствие от общения с господином.

— Постойте, Геард, — я махнула рукой и остановила пошедшего к выходу распорядителя. — Почему вы не рассказали мне о том, что происходит при подготовке жемчужины? О том, как именно дракон с ней… общается?

Кажется, распорядитель немного смутился.

— Мне казалось, вы могли бы быть недовольны этой новостью, — искренне сказал он. — Могли бы рассердиться, отказаться идти к милорду… А этого я не мог допустить. Я думал, что…

— Что в процессе мне понравится, и я не заартачусь? — усмехнулась я. — Все же, знаете, Геард, странное у вас, драконов представление о человеческих женщинах… Впрочем… у вас тут все по-другому, — я устало вздохнула, и поняла, что не могу сердиться на распорядителя. Просто не до того. — Я не сержусь на вас… Теперь идите. И завтра… Я хотела бы поговорить с другими жемчужинами.

— Зачем?! — Геард чуть вздрогнул.

— Милорд велел вам выполнять любые мои пожелания — кроме, разумеется, желания сбежать отсюда, я догадалась, что он имел в виду это. Вот и выполняйте… Или я прошу невозможного?

— Нет, миледи… Просто…

— Я не боюсь ни крыс, ни змей! — рассмеялась я. — Идите, Геард! Утром отведете меня к ним! А сейчас я хотела бы искупаться…

Смыть с себя все произошедшее. И постыдную истому, что охватила в руках дракона.

И боль. И гнев. И просто страшную усталость от всего.

***

Но даже купание и бережные руки девушек, наносившие на меня ароматические масла, массировавшие плечи и руки, не могли снять усталость и противное режущее душу послевкусие.

Я просто не могла принять изменения, произошедшие в Роларе. Он ведь даже не захотел мне ничего объяснить… Если бы это было возможно, я подумала бы, что это не он, а кто-то другой, прячущийся под его внешностью. Но нет. Это было его лицо — ну не может же на свете быть еще один точно такой же дракон. К тому же… мимика, жесты… Все это было его. Даже ощущение, энергетика, как они тут говорят, изменились, но в чем-то остались прежними. Я чувствовала его разум, тот, которым он прикасался к моему в нашу первую встречу в домике. Лишь когда склонился надо мной этим вечером, не ощущала его от возмущения.

Много сил уходило на то, чтобы скрыть от служанок свое состояние. Я закусывала губы, сдерживала нервные жесты… Поэтому как только они высушили мои волосы «магическим ветром» из стены, что включался, если дернуть за шнурок, велела им уйти.

К счастью, никто не стал настаивать на том, чтобы остаться и караулить мой сон. Поэтому я смогла лечь, вернее упасть на кровать. И остаться одна.

Думала, что буду плакать. Рыдать, как никогда в жизни. Но слишком измучилась. Один порыв слез, и темный поток унес меня в сон.

Но и сон не принес облегчения. Посреди ночи я проснулась, содрогаясь от сладких волн, расходящихся по телу. И тут же вспомнила, что мне снилось…

Отвратительно! Мне снился этот проклятый дракон. Он клялся мне в любви, потом опять, как прошедшим вечером, укладывал на лежанку и… нет, не заканчивал начатое. Мы были вместе и любили друг друга. По-настоящему, с полной отдачей. Так, как могут быть вместе только любящие.

Я была невинной девушкой и имела лишь приблизительное представление о настоящей близости между мужчиной и женщиной. Но знала ощущения, что она может дарить, тот самый пик, о котором говорят в книгах, запрещенных к чтению благонравным девицам.

И этот сон… слишком реалистичный, слишком яркий. Неужели дракон заставляет меня ощущать подобное? Внушает мне на расстоянии своей ментальной силой?

Я перевернулась на другой бок и заснула уже без сновидений. Но под утро было то же самое. Я опять млела в его руках, целовала его со страстью и нежностью…

Но словно сама выдернула себя из сна. Проснулась, тяжело дыша, встала. Понимала, что не выспалась, не отдохнула до конца, но с этими видениями нужно было заканчивать. Поэтому встала, прошла в сад, выбрала самый холодный водоем и бросилась в него.

И конечно… спустя несколько минут прибежали служанки, чтобы пожелать мне доброго утра, предложить завтрак и выполнять любые мои поручения.

Я вздохнула. Второй день в драконьем царстве начался рано. Но раз уж начался, попробую извлечь из него пользу. И я велела позвать Геарда.

Предложила ему позавтракать со мной, он согласился, и мы устроились за небольшим круглым столиком, на котором появлялись все новые яства, приносимые служанками.

— Другие жемчужины еще отдыхают, — сказал распорядитель. — И я не уверен…

— Отведете меня к ним позже, — улыбнулась я. — Мне ведь нужна компания, как вы считаете? А служанки слишком молчаливы и слишком услужливы. Скажите, Геард… Я ведь действительно не знаю ваших обычаев… Сколько женщин в гареме правителя?

— Всего лишь четыреста две, — улыбнулся он. — Милорд уделяет много времени государственным делам, поэтому не содержит большой гарем.

— А после появления Жемчужины… что происходит с гаремом?

— Обычно гарем остается прежним, но некоторые женщины уходят… Потому что после избрания Жемчужины дракон не может уделять ему столько же времени, сколько прежде.

— Уходят? Просто уходят? Могут покинуть его по своему выбору? — удивилась я. Впрочем, про восточные гаремы человеческих властителей тоже ходили разные слухи. Так, я слышала, что в Пруане женщины содержатся в шикарном гареме, и если за девять лет им не удается привлечь внимание господина, то их отпускают — выдают замуж или хотя бы обеспечивают шикарным жильем и содержанием. [1]

— Конечно, — улыбнулся Геард. — Знаете, как женщины попадают в гаремы драконов?

— Разумеется, нет!

— Как правило, дракон сам выбирает девушку. В случае нашего правителя этим занимаюсь я. Семье девушки делается предложение, и, если семья не против, девушка отправляется в гарем. От недостатка внимания никто не страдает… Миледи Аленор, понимаете ли, у драконов больше возможностей уделить внимание каждой из женщин, чем у людей.

— Вы имеете в виду внимание… определенного рода?

— Да, конечно. Гаремы созданы для наслаждения драконов, но и их женщин тоже. Иногда, впрочем, между драконом и женщиной складываются и другие отношения. С некоторыми бывает, о чем поговорить… Но так или иначе, женщина живет в гареме, пока того желает, или пока того желает ее семья. Ее свобода почти не ограничена. Она лишь не должна покидать гарем — то есть уходить погулять — без разрешения дракона, распорядителя гарема, и без сопровождения. И, конечно, должна хранить верность своему господину. И если она хочет покинуть гарем насовсем, то достаточно получить разрешение дракона. Как правило, уйти хотят те, кто не столь сильно привязался к хозяину. И обычно он не препятствует уходу таких женщин. Они возвращаются в свои семьи. Если требуется, то им выплачивается содержание, иногда мы помогаем им найти хорошего мужа из приближенных слуг драконов.

— И в такой гарем попадают жемчужины, не прошедшие отбор?

— Да, миледи. Я уже говорил. Либо возвращаются в свои семьи…

Немного отлегло от сердца. Гаремы драконов не были тюрьмой в полном понимании этого слова. Из такого гарема, наверное, при желании можно и… убежать.

[1] Подобные обычаи были в гареме в Османской Империи.

— А что ждет меня, если я не стану Жемчужиной? — спросила я о том, что волновало больше всего.

— Я этого не знаю, — опустил глаза Геард. — Милорд не поставил меня в известность. В любом случае, маловероятно, что он позволит вам вернуться обратно за полосу туманов. Скорее… тогда вас ждет гарем.

— Из которого можно в любой момент уйти? Вы только что мне это сказали!

— Да… но лишь если милорд позволит. А случаи, что дракон не отпускал женщину, тоже были…

— Ничего не понимаю в ваших обычаях! — натянуто рассмеялась я.

Да уж… Обычных свобод, положенных здесь женщинам, мне ждать не следует.

— Вы станете Жемчужиной, я уверен, — словно хотел успокоить меня, сказал Геард.

— Я не стану его Жемчужиной, — твердо ответила я. — Если от меня что-то зависит, то я сделаю все возможное, чтобы избежать этого.

— Ну что ж… — вдруг лукаво улыбнулся распорядитель. — Возможно, у вас будет такой шанс. Еще вчера я был полностью уверен, что все внимание милорда достанется вам, и к моменту испытания вы выйдете на финишную прямую. Но вчера вечером, после того как вы его покинули, он вызвал еще трех девушек… Одну за другой… Возможно, одна из них тоже ему понравилась.

Я сжала ладонями подлокотники кресла. Понимала, что опытный распорядитель гарема провоцировал меня на ревность. Но на душе стало мерзко.

Вот значит как! Отправил меня отдыхать, не захотел поговорить толком, ничего не объяснил. А потом вызвал еще трех девиц. И каждая из них, наверняка, ничего не имела против лежанки и горячих драконьих рук на своем теле. И, разумеется, каждая получила причитающееся ей удовольствие. Вернулась обратно, счастливая, что господин оказал ей честь… Удовлетворенная.

Отвратительно.

И одной из них Ролар пытается сделать меня! Ну уж нет!

Да и доля разочарования пронеслась в душе. Хотелось, чтобы после моей отповеди дракон задумался, раскаялся. Остался один и предался горьким размышлениям. А он…

Не вышло с одной «жемчужиной», позвал других.

Все, точка.

Пусть этот дракон идет своим путем, а я пойду своим. Кстати, колдун и садист, помнится, предлагал мне помощь. Может, он и верно может помочь? Только как бы добраться до его помощи…

— Я буду рада, Геард, если милорд найдет счастье с одной из них, — сказала я подчеркнуто спокойно. Глупо, ведь дракон все равно читает мои мысли… Он доброжелательно, с пониманием улыбнулся. — И скажите еще, Геард, — спросила я, чтобы перевести разговор на другую тему. — А как в вашем гареме с конкуренцией? Девушки не травят друг друга в борьбе за внимание господина?

Геард с легкой улыбкой покачал головой.

— Все же у вас очень дикие представления о жизни в гаремах. Конечно, конкуренция есть… Но мы отслеживаем ментальный сигнал всех женщин: стоит задумать убийство или другое вредоносное действие, и мы почувствуем это. И даже если преступление будет совершенно, мы всегда сможем найти преступницу, прочитав мысли. Поэтому… девушки многое думают друг о друге, но не совершают непоправимых поступков. Ведь лишь убийство соперницы в гареме карается смертной казнью…

— А неверность господину? — лукаво улыбнулась я.

— По ситуации, — серьезно ответил Геард. — Тут может быть и… порка физическая, или даже ментальная. Изредка и смертная казнь… Если эта девушка была одной из приближенных дракона. А за измену с другим драконом могут казнить этого дракона. Ведь человеческие девушки так беззащитны перед драконьим шармом…

«Ах, беззащитны! Тьфу! Я вам еще покажу!» — подумала я. А Геард улыбнулся в ответ на мои мысли…

Глава 35

Но женское сердце переменчиво. Когда Геард ушел, я долго сидела, пытаясь осознать все произошедшее. Оставалось признать, что Ролар — дракон, которого я полюбила — стал чудовищем. Низость, разврат, лживость. Но сердце громче билось на слове «полюбила» и сжималось от боли.

Полюбила, да, Аленор? А теперь? Когда он показал самые отвратительные свои качества. Низость, развратность, лживость. Теперь любовь осталась в твоем сердце?

Я сглатывала слезы и сжимала кулаки, чтобы не сойти с ума от боли. Нет, любовь не умерла. Она тлела на дне моей души, а если позволить себе, то вырвется, всплывет со дна. Эта любовь помнила прежнего Ролара и не верила, что утратила его безвозвратно.

И в голову начали сочиться другие мысли. Отчаянные, милосердные. Я не знаю, что случилось с Роларом. Может быть… Может быть, он заколдован тем жестоким врагом, что прежде вырвал ему сердце? Он ведь говорил, что враг — очень сильный менталист. Может быть, он воздействовал на моего Ролара, что-то внушил ему, и стоит Ролару очнуться, и он станет прежним!

Или неведомые потрясения, перенесенные, когда он улетел от меня, сделали его таким.

В любом случае, я должна не отказываться от него всерьез, а бороться за нашу любовь. Воскресить моего Ролара, который не мог исчезнуть так просто… Нужно найти способ!

Я горько усмехалась самой себе, вставала и ходила из угла в угол. Да и заняться было совершенно нечем. Книги, что принесли девушки по моей просьбе, совершенно не лезли в голову, хоть почитать имело смысл, чтобы лучше узнать о стране драконов. До бесконечности примерять новые наряды — совершенно бесполезное занятие. Вот я и ходила из угла в угол, как тигрица в клетке, под удивленными взглядами служанок.

А когда ближе к полудню за мной пришел Геард, я опять словно разделилась на две части. Одна — разгневанная, возмущенная поведением Ролара, не желающая знать его. Другая — любящая и верящая, что моего дракона можно вернуть.

Остальные жемчужины собрались в одном из внутренних садов дворца. Он был лишь немногим больше, чем мой. При этом я «владела» им одна, а этот находился в распоряжении всех девушек сразу. Да и жили остальные жемчужины в прекрасных апартаментах, расположенных по кругу возле сада. Каждая в своих, но все же все вместе. И то, как Ролар велел разместить меня, наводило на мысль, что я для него — нечто особенное…

Нет, нельзя об этом думать. Нельзя верить надежде.

Геард рассказал мне, что это место называется «сад жемчужин» или «жемчужный сад». Место, где в неге и приятных беседах проводят время жемчужины, готовясь стать Жемчужиной.

Мы с Геардом стояли на галерее, с которой можно было обозревать весь сад. И как на ладони я видела фонтаны и небольшие водопады, дивные растения и… семь красиво одетых девушек, расположившихся возле центрального фонтана. Все брюнетки, все в той или иной степени смуглые. На мой взгляд, очень красивые — одни более нежной красотой, стройные, с изысканными линиями фигуры, другие, три из них, — более знойной, страстной красотой. И на их фоне я, светловолосая и светлокожая, буду белой вороной. Как бы внешность не стала лишним поводом для агрессии ко мне со стороны «конкуренток». Впрочем, другого сложно было и ожидать!

Четыре из них полулежали на мягких ковриках. Три другие сидели в невысоких креслах. Изредка то одна, то другая протягивали руку, чтобы взять с подносов, расставленных вокруг, сочный плод, надкусить его…

Тьфу! Вот это уже настоящий гарем. Все как книгах о востоке. Не скучно им там, интересно?

Но было видно, что это обманчивое спокойствие и нега. Если присмотреться, то можно заметить, что девушки активно болтают. При этом выражение радости и озорства сменяется на их лицах озабоченностью и задумчивостью.

— Хотите послушать, о чем они говорят? — вдруг усмехнулся Геард. — Имеет смысл, может быть, передумаете знакомиться.

— Хорошо, давайте сюда вашу магию! — тихонько сказала я. Девушки вряд ли встретят меня с распростертыми объятиями. Поэтому смысл послушать есть…

Ничего не изменилось, кроме одного — я вдруг начала слышать их речь. Словно сидевшие на отдалении девушки, говорили над самым моим ухом.

— У тебя, Мирейя, — красивая брюнетка с крупными чертами лица, одна из обладательниц самой знойной внешности, лежавшая ближе всех к фонтану, лениво потянулась, взглянув на более скромную с виду, тоненькую девушку, — никаких шансов. Милорду нравятся страстные и сильные женщины… Я поняла это вчера, когда посетила его… — на этом месте щеки девицы зарделись, и она невольно облизала губы. Ага, вот, значит, одна из тех, кто вчера скрасил вечер милорда, подумалось мне. Было понятно, что она хвастается перед «подругами», которых милорд еще не вызывал к себе, хоть таких счастливиц в саду было три, по словам Геарда. — Скромницам вроде тебя вообще здесь не место…

— Да, Курсэ права, — сказала сидящая в кресле девушка с точеными, тонкими чертами лица, в светло-зеленом наряде. Говорила со знанием дела, тоже явно хвастаясь. Еще одна «счастливица». — Милорд такой… такой невообразимо горячий мужчина! Его руки…

«Да замолчи ты, идиотка!» — подумала я и чуть было не попросила Геарда выключить эту магию. Но тут опять заговорила Курсэ:

— Поэтому, Мирейя, у тебя нет шансов… Жемчужина нужна под стать его темпераменту.

Та, которую звали Мирейя опустила глаза. Мне стало жаль ее. Девушка явно не могла постоять за себя, и эти более уверенные в себе акулы вот-вот сожрут ее. Захотелось защитить ее.

Но ответила она твердо, хоть и очень тихо.

— Вы понятия не имеете о моем темпераменте.

И точка. Румянец сполз с ее щек, она наклонила ветку ближайшего куста и принялась с интересом разглядывать красный цветок, словно вокруг и не было конкуренток.

Молодец девчушка, подумала я. Такое самообладание.

Но черноволосые акулы не унимались. Курсэ снова обратилась к ней — словно бы доверительным тоном:

— А еще… Говорят у милорда есть еще одна жемчужина из-за полосы туманов. И он содержит ее отдельно. У нее светлые волосы, она высокая и статная… И вчера первой он вызывал ее… Так что, Мирейя…

— Ты дура, Курсэ! — вскочила на ноги еще одна девушка — шатенка, с волосами светлее, чем у остальных. — Если все это правда, то в опасности не Мирейя! В опасности мы все! Эта белогривая кобылица может обскакать любую из нас хотя бы из-за цвета волос и кожи! Повезло ведь некоторым родиться за полосой туманов, и от рождения иметь такую внешность!

Девушки загомонили и повскакивали на ноги. Пожалуй, только Мирейя осталась спокойной.

— Курса, откуда ты знаешь об этом? — тихо спросила она. Но, как ни странно, все ее услышали, замолчали, обернулись к ней, потом посмотрели на Курса.

— Да, что это за слухи? — спросила одна девица — высокая и статная с красивым миндалевидным разрезом глаз.

— Моя служанка рассказала, что в замке появилась красавица из-за полосы туманов, — мрачно ответила Курса. — Слуги болтают друг с другом, и, если порасспрашивать, можно узнать много интересного. Я подарила своей служанке жемчужный браслет, и она поделилась со мной…

— Может, это и вовсе неправда, — хмыкнула девушка, чьи волосы немного отливали рыжим. — Слуги много болтают, и не все правда… Если это правда, то наш отбор становится чистой формальностью. Вы ведь читали сказки про красавиц из-за полосы туманов?

— Это правда, — ответила Курсэ. — Я спросила младшего распорядителя — он подтвердил.

Несколько мгновений царила тишина, а Геард возле меня тихонько усмехался.

— Ну что, миледи, все еще желаете побеседовать с нашими жемчужинами? — немного ехидно спросил он.

Я задумалась. Хотелось расспросить девушек побольше об их жизни за полосой туманов, узнать их мотивы, культуру. А главное — понять, сколько у меня шансов Жемчужиной не стать. Есть ли у меня достойные противницы. А может быть, уверить их, что сама я в Жемчужины не рвусь, найти союзниц и помочь стать Жемчужиной одной из них.

Но сейчас, когда я увидела этот женский переполох, эти скрытые укусы друг друга и конкуренцию, мне стало противно. С этими девицами лучше не иметь ничего общего. Просто потому что грязно. Дешево, низко и неприятно. Ведь они действительно соревнуются за это место. Действительно хотят стать производительницей дракончиков в объятиях дракона. Мечтая не о любви, а о высоком положении и удовольствии.

Впрочем, среди них была одна настоящая жемчужина… Мирейя. Вот с кем стоило пообщаться побольше.

— Пока не передумала, — сказала я Геарду. А в это время девушка, пониже остальных, с крутыми широкими бедрами, которая лежала дальше всех от фонтана произнесла:

— Но внешность еще не все. На испытании важны наши чувства к милорду, наша преданность и желание доставить ему радость. Желание быть с ним… Если девица далека от нашей культуры, то сколько бы времени он с ней ни провел, победит одна из нас.

Я присмотрелась к ней — разумная девушка. По крайней мере, она, как и Мирейя, меньше всего напоминала всполошившуюся пеструю курицу или шипящую змею.

Другие девицы закивали: никому не хотелось верить, что появилась непобедимая соперница. Они переговаривались, обсуждали эту идею и постепенно рассаживались снова вокруг фонтана.

— Вообще хорошо бы на эту белогривую посмотреть, — сказала девушка в зеленом, она из вчерашних «счастливиц» — ее звали Тройя. — Может, попробуем уговорить Геарда? Накинемся все вместе и уговорим!

Девушки захихикали, и даже я улыбнулась, представив, как жемчужные барышни кидаются к Геарду, облепляют его и умоляют «подарить им подарок». Щебечут… И похожи в этот момент на нормальных, обычных девушек.

— Пожалуй, я все же спасу вас от этого ажиотажа, — улыбнулась я Геарду. — И благодарю за предоставленную возможность…

Геард вздохнул:

— Вы очень упрямы, миледи Аленор. Не думал, что после этой демонстрации, вы все же пойдете к ним.

— Я ведь говорила, что не боюсь змей, — рассмеялась я и начала спускаться по лестнице.

— Будьте осторожны, миледи Аленор, — услышала я его слова, сказанные мне вслед тихим, чуть озабоченным голосом.

Глава 36

Девушки все еще были увлечены беседой, только я ее больше не слышала. Тихо ступая в мягких туфлях, я спускалась по лестнице. Они не заметили меня, даже когда я подошла почти вплотную и смотрела на них из-за дерева.

Курсэ с Тройей продолжали говорить о том, что, для того чтобы стать жемчужиной, нужна «истинная страсть и преданность милорду», остальные (кроме Мирейи и широкобедрой Сины) поддакивали им. Потом снова обсуждали, как уговорить Геарда показать им еще одну жемчужину.

Несколько мгновений я наблюдала за ними из-за деревьев, оставаясь не заметной для них. И сердце немного потеплело к ним. В конечном счете, эти девушки стали такими по одной единственной причине — от воспитания и обычаев этого места. Они выросли в стране, где быть подстилкой дракона и уж тем более матерью драконьих детей, предел мечтаний для женщины. Наверняка, каждая из них шла к этому испытанию не один год. Ну… кроме Мирейи, которая казалась здесь случайным человеком.

— Он не согласится, — вздохнула одна из жемчужин, имея в виду Геарда. — Но… может быть, попросить самого милорда?

— Глупышка! — почти ласково сказала ей Тройя. — Если милорд не поселил ее с нами, то, значит, скрывает от нас… Так что увидеть эту белогривую у нас никаких шансов!

Я сделала шаг на дорожку и вышла к фонтану.

— Ну почему же? — доброжелательно улыбнулась я, но поймала себя на том, что стою с королевской осанкой, улыбаюсь, как королева перед подданными. Как-то само собой получилось. — Я предоставлю вам такую возможность.

Почти минуту девушки изумленно молчали. Разглядывали меня, и почти во всех лицах сквозила зависть и досада. Похоже, меня действительно признали иноземной красавицей и опасной конкуренткой.

— Пришла сама, — с брезгливым выражением лица произнесла Курсэ наконец и отвернулась. — Любопытно посмотреть на настоящих жемчужин, самозванка?

— Нет, я пришла поговорить, — спокойно ответила я, прошла к фонтану и села в свободное кресло подле Мирейи. — Меня зовут Аленор.

Я мягко и вопросительно посмотрела на Мирейю, потом на Сину, давая самым разумным возможность представиться первыми.

— Меня — Мирейя, — тихая красавица подняла на меня глаза. — Добро пожаловать.

Курсэ, Тройя и еще одна из самых амбициозных отвернулись. А вот остальные девушки, первый из которых была Сина, назвали свои имена. Вслед за этим повисло молчание, в котором оставшиеся должны были либо назвать свои имена, либо продолжать отворачиваться, демонстрируя откровенную антипатию. Фактически объявляя войну.

— Меня зовут Курсэ, — послышалось наконец. — И вчера я уже была у милорда, поэтому…

На нее зашикали, и послышалось «Так она тоже была у милорда! Первой!». Видимо, Курсэ действительно не отличалась особым умом.

Я подняла руку останавливающим жестом, и гомон затих.

— Да, я вчера была у вашего милорда. Я пришла сказать, что не хочу быть Жемчужиной. И… прошу… помочь мне с этим, если можете.

Сказать, что ко мне обратились изумленные взгляды — не сказать ничего. Семь красивых лиц застыли с расширенными глазами и раскрытыми от удивления ртами. И это удивление было похоже на ужас.

Девушки молчали, опуская глаза. Потом опять испуганно поднимали их на меня, лишь Курсэ и Тройя неотрывно смотрели на меня со странным выражением, похожим на ненависть. А я молчала, давай жемчужинам возможность осмыслить услышанное. Видимо, мысль, что кто-то может не стремиться к близости с милордом, казалась не просто кощунственной, она была сногсшибательной и полностью неприемлемой.

— Не слушайте ее! — наконец крикнула Курсэ и вскочила на ноги, глядя на меня с откровенной ненавистью. — Она была у милорда, значит, это не может быть правдой! Она лжет нам, чтобы мы приняли ее, чтобы узнать наши секреты и очаровать милорда!

Я молча усмехнулась и взглянула на нее.

Да-а… А может быть, я не права. Может, чтобы помочь Ролару, я как раз должна стать Жемчужиной — спасти любимого, достучаться до его души ценой своей гордости и чести. Разве не так должна поступить любящая женщина? Ведь ни одна из этих «жемчужинок» не стоит… Да нет, если вспомнить поведение Ролара, как раз этого они и стоят. Ну опять же кроме Мирейи…

— Зачем бы мне это? — спокойно и вкрадчиво сказала я, чтобы остальные девушки… прислушались и задумались. — Если бы я хотела стать Жемчужиной, то держалась бы подальше от вас, чтобы сохранить свою уникальность для вашего милорда. Я говорю правду, Курсэ. Мне не нужна роль Жемчужины.

— Аленор говорит правду, — как всегда тихо сказала Мирейя. А я не удержалась и ободряюще положила ей руку на плечо. Есть такие тихие люди, с виду слабые, но отважные внутри. В детстве у меня была пара таких подруг, и Мирейя напоминала мне их. — Она из другой страны, там ценятся другие вещи… — продолжила девушка.

Девушки переглянулись, а Курсэ, покусывая губы, отошла к деревьям.

— Поверите ей, и эта белобрысая змея укусит вас в самое сердце! — бросила она.

Нет, ум у нее есть, подумалось мне. По крайней мере, его достаточно, чтобы говорить острые и злобные вещи. Я рассмеялась.

— А Курса нравится управлять вами. Ни одну из вас она не считает достойной конкуренткой. А я буду рада, если любая из вас станет Жемчужиной, а не я.

Девушки продолжили переглядываться. Потом Сина вопросительно посмотрела на меня:

— Але… нор, скажи, чего ты хочешь?

— Расскажите мне, как должна вести себя хорошая жемчужина. И я буду делать ровно наоборот. Расскажите, как вызвать антипатию и гнев милорда… Что нужно сделать, чтобы не участвовать в этом испытании…

— Вот видите! — почти закричала Курса. — Она хочет узнать наши секреты! Чтобы использовать их перед милордом! Я не так глупа, чтобы поверить тебе, самозванка!

— Я не самозванка, напротив, — усмехнулась я. — Ваш милорд, можно сказать… похитил меня. Обманом принудил участвовать в этом испытании…

— Похитил… О Господи! — прошептали сразу несколько девушек. Вслед за этим раздался восхищенный вздох. — Она избранная… Как ей повезло!

Вот ведь! Надо же было ляпнуть такое! Похоже, быть похищенной драконом — самое вожделенное для местных девушек.

Теперь девицы, даже Мирейя, смотрели на меня с неприкрытым уважением, почти благоговением. Даже в лице Курсэ появилось сомнение.

— Ты станешь Жемчужиной, это очевидно, — вдруг очень грустно сказала Мирейя.

— Но я расскажу тебе все, что захочешь…

— И я, госпожа, — еще одна девушка, молчавшая до этого, поднялась на ноги и слегка склонилась передо мной. — Я окажу тебе любую помощь… Особенно, если ты действительно готова оставить нам… хоть небольшой шанс…

Курсэ отвернулась на секунду. Губы ее уже были искусаны в кровь. Потом резко развернулась, подошла. И я встала, чтобы у этой высокой красавицы не было возможности посмотреть на меня сверху вниз.

— И все же милорд Рокард никогда не выберет ту, которой он не нужен! — очень горячо и зло сказала она.

Я замерла. Пошатнулась и, забыв о гордости, опустилась в кресло.

«Милорд Рокард» эхом прозвучало у меня в ушах. И мир исчез. Осталось только осознание.

Четкое, понятное, очевидное.

«Рор», — я много раз называла его так при Геарде. И никто не исправил меня. Pop

— сокращение от имени Ролар. И точно также можно сократить имя «Рокард».

Другой дракон. Как две капли воды похожий на моего Ролара. Или принявший его облик. Такой же высокий, статный, сильный. С его черными волосами и безупречно гладкой смуглой кожей. С его восхитительными мускулами, перекатывающими под этой кожей. Со строгими чертами лица, выдающими внутреннюю силу. И даже с его жестами и интонациями.

Кто он?

Мой разум знал ответ, другого просто не дано. Тот самый заклятый враг Ролара, правитель второго драконьего государства. Тот, кто вырвал Ролару сердце.

Зачем ему я, зачем… Ответ на этот вопрос тоже напрашивался сам собой. Чтобы снова вырвать Ролару сердце, забрав себе его любимую. Его истинную пару.

Глава 37

— Что с тобой? — тихо спросила Мирейя. И я словно вынырнула из чего-то липкого, неприятного, и при этом пожирающего и ошарашивающего. Убийственная новость.

И в то же время душа возликовала. Мой Ролар — настоящий Ролар — не превратился в чудовище. Не знаю, где он и что с ним случилось, но он любит меня по-прежнему, просто не смог прилететь за мной. А все унизительное, что произошло в последнее время, дело рук его врага. Ролар не предавал меня. Не развлекался с другими девушками, когда я ему отказала. Ролар не объявлял конкурс жемчужин, чтобы выбрать производительницу маленьких драконов.

Все это был его враг. Тот, от кого он вполне оправданно меня берег.

Жгучая ненависть, такая, какой я не знала прежде, свела сердце судорогой.

Я посмотрела в лицо Курсэ, в котором растерянность смешалась с победным блеском глаз, и зло произнесла:

— Забирай своего милорда Рокарда. Мне этот подонок не нужен… Как не нужен ни одной нормальной девушке!

В глазах девушек отразился ужас.

— Он может казнить тебя за подобное… — очень тихо сказала Мирейя.

В этот момент послышался звук шагов, и мы все обернулись. Вниз по лестнице бежал Ролар, вернее «милорд Рокард» в сопровождении Геарда, едва за ним поспевавшего. Девушки испуганно переглядывались, бросали взгляды то на него, то на меня. Видимо, ожидали немедленной расправы.

А я встала. Чему быть, того не миновать. Когда все объяснилось, я совершенно потеряла страх. Противостоять ненавистному врагу, тому, кто желает смерти моему любимому, не страшно. Куда страшнее и больнее было верить, что Ролар изменился сам, и изменилось его отношение ко мне. Что его любовь была обманом.

Ролар! Я сделаю все, чтобы не принадлежать твоему врагу. Лишь бы только ты был жив… А сердце верило, что он жив. Я его истинная пара. Не знаю, может ли быть истинная пара у меня, у человека. Но уверена, если бы он погиб, я бы ощутила это. А моя душа чувствовала, что где-то далеко, в не доступном для меня месте бьется сердце любимого дракона.

Рокард остановился перед группой девушек. Они в молчании склонили головы, только я осталась с поднятым подбородком и ненавистью в глазах. В любом случае он читает мои мысли, нет смысла скрывать свое отношение к нему и то, что я узнала. Захочет, отрубит мне голову прямо сейчас. Или обратится и сожжет в пламени.

Он встретился со мной взглядом.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. И я ощущала, как эта тварь копается в моем разуме. Его взгляд словно давил, заставлял опустить глаза, подчиниться, раскаяться и принять его волю. Но я не отводила глаз, незаметно сжимая кулаки, чтобы устоять. Возможно, поэтому я уловила в его взгляде и другое. Восхищение, немного… боли. Что-то странное, нечитаемое.

— Я спас тебя от герцога, — вдруг сказал Рокард. — Я прилетел на твой зов.

— Ты много хуже его, — ответила я. — В герцоге есть некое… благородство.

И тут дракон рассмеялся, а девушки, так и стоявшие со склоненными головами, начали переглядываться друг с другом.

— Геард! — громко сказал он. — Миледи Аленор проводите в ее покои. А остальные… кроме трех, с кем я встречался вчера, ко мне. Одна за другой. Мирейя первая… — закончил он, бросив быстрый взгляд на ту, что могла бы стать мне подругой.

Мирейя подняла на него взгляд и покраснела. А я сжала ее руку и тихо прошептала:

— Если захочешь, попроси Геарда отвести тебя ко мне. Я буду рада. И будь… осторожна с ним.

Уберечь от дракона эту замечательную девушку я не смогу. Но хоть что-то… Да и в конце концов, она все же участвовала в этом «конкурсе жемчужин», наверное, тоже хотела занять «почетную должность».

Я выше подняла голову, кивнула жемчужинам. Чуть подобрала юбку, чтобы удобнее было идти быстро, и уверенным шагом, не глядя на Рокарда, пошла к лестнице. Геард, вздохнув, пошел за мной.

Интересно, а кто будет провожать жемчужин к милорду, «одну за другой», если Геарда отправили сопровождать меня? Наверное, какой-нибудь «младший распорядитель». И интересно, что ждет меня дальше после открытого оскорбления «милорда», которое он явно слышал, и не менее открытого противостояния ему?

Во всем есть обратная сторона. Так, пока я думала, что это Ролар, была уверена, что он не убьет, не казнит меня. Что может сделать из меня Жемчужину и принудить быть его наложницей и матерью его детей. Но не убьет, не искалечит, не причинит мне настоящего вреда. Теперь же, когда стало ясно, что это — враг, можно было ожидать любого наказания. Он не Ролар. Он не любит меня, и бесполезно искать любовь в глубинах его души. Он может сделать со мной все что угодно. У него просто нет поводов щадить меня.

Впрочем, должна признать, пока что он щадил. И зачем-то… помог мне с герцогом. Наверное, чтобы забрать меня и навредить этим Ролару.

Дорогу до моих апартаментов мы с Геардом прошли молча. На шаг позади меня, он вздыхал и, вероятно, покачивал головой. А когда вошли, и служанки кинулись ко мне, как рой из трех мотыльков, я подняла руку.

— Пусть они уйдут, — бросила я.

Девушки поклонились и упорхнули в боковую дверь.

— Итак, — я обернулась к распорядителю. Щадить его, быть корректной, соблюдать вежливость я не собиралась. — Почему вы не сказали мне, что это другой правитель? Не Ролар.

Геард спокойно посмотрел на меня и предложил сесть. Но я была слишком на взводе, чтобы сидеть.

— Тише, миледи, — сказал он и оглянулся по сторонам. — Здесь не принято произносить это имя. Мы не упоминаем брата правителя…

— Брата, значит! Близнеца, не иначе!? — сказала я громко, уперев руки в бока. — И почему же вы не сказали мне вчера? Не находите, что я должна хотя бы знать, в чей гарем попала?!

Геард опустил глаза. Вообще я заметила, что он не стесняется быть или казаться неуверенным, смущенным. А ведь наверняка он сильный и властный дракон на самом деле. И наверняка у него есть свой гарем, а может быть, и своя Жемчужина. Если, конечно, он не женат на драконице.

— Миледи, у меня были некоторые подозрения на этот счет… Но я не был уверен, что вы не знаете, о каком из правителей драконов идет речь… — сказал он спокойно, но словно немного смущенно. — Прочитать вашу память я не мог. А вслух вы упорно называли правителя «Рором». Вы понимаете, что оба имени можно сократить так? — я кивнула. — Думаете, вы постоянно про себя называли его по имени, и я мог прочитать это? Нет, как правило, люди вообще не называют имен про себя. Они представляют образ другого существа. Так и вы представляли милорда… любого из них, выглядят и говорят они одинаково. В вашем разуме было много вопросов об устройстве страны, о гареме, о правителе, об обычаях… Вы постоянно думали, как бы выбраться отсюда. Что вам делать… Много гнева на милорда. Но все, что вы думали, могло относиться к милорду Рокарду, и к… другому правителю. Поэтому… хоть я и подозревал, что, возможно, вы говорите о другом драконе, было что-то неуловимое на этот счет… я не счел необходимым раньше времени лезть с этим вопросом, — ив голосе дракона появилась сталь.

— Отлично! — сказала я. — А он дал мне возможность самой узнать об этом! Дождался, когда все выяснится само собой. И ведь, наверно, развлекался, наблюдая, как я считаю его… его братом!

— Может быть, вы успокоитесь, и мы поговорим? — предложил Геард и снова указал на кресло.

Я выдохнула несколько раз. Да, он прав. Я должна узнать как можно больше. Села, Геард устроился напротив.

— Расскажите мне все хотя бы сейчас, — сказала я. — Я ведь понятия не имею, почему братья-правители враждуют. И ничего не знаю о вашей истории.

— Тут и рассказывать-то нечего, — тихо и задумчиво проговорил Геард. —

Обычная история вражды между равными — теми, кто слишком сильно похож, кто обладает почти одинаковой силой и возможностями. Видите ли, миледи Аленор, еще сто шестьдесят лет назад наши земли были едины. Государство Треамбор — драконий край — процветало под властью владыки Вайрина и королевы Кремии. Я хорошо помню времена, когда драконы жили под единым началом.

— Это их родители — Вайрин и Кремия? — уточнила я.

— Да, именно так. Но случилось то, чего не было еще никогда в истории драконов. Знаете, миледи, драконы всегда рождались по отдельности — один сын, реже — одна дочь. А в союзе наших правителей родились… близнецы. Рокард на несколько минут раньше, и Ролар чуть позже. Похожие, как две песчинки на берегу. Вначале страна возликовала — сразу двое сыновей правящей династии пришли в наш мир. Но радость была недолгой. Уже спустя несколько лет стало ясно, что братья ненавидят друг друга. Они конкурировали друг с другом почти с младенчества. И никогда не могли помириться. Казалось, братская любовь, что должна перебороть дух соперничества, была им неведома. С юности Рокард говорил, что он старший и должен наследовать власть. Ролар же, преуспевший сильнее в некоторых науках, считал себя более достойным. Много раз они сражались в поединках и убили бы друг друга, если бы отец и мать не вмешивались. Стали говорить, что кто-то проклял чету правителей, раз у них родились близнецы, ненавидящие друг друга. В итоге, когда конфликт двух принцев дошел до предела, Вайрин и Совет драконов приняли решение, которое ножом прошло по сердцам драконов. Разделить Треамбор на два государства и разделить принцев, дав каждому из них свою страну. Так у нас стало две страны. Мардейн — под началом милорда Рокарда, и Горзейд, которым правит второй принц.

— Но они не успокоились? — спросила я. В целом картина была ясна.

— Да, миледи. На какое-то время воцарились мир и спокойствие. Каждый из братьев правил своей землей и своими драконами. Но время шло… И утихшие амбиции вернулись. И, наверное… я должен признать, тут больше ответственность милорда Рокарда. Он счел решение отца несправедливым — ведь, по его мнению, он старший брат, хоть и родился лишь на несколько минут раньше. И по древней традиции должен был наследовать власть. Он потребовал объединить страны снова, отдать правление ему. Милорд… второй принц, конечно, не сдал позиции. А отец вмешиваться не стал. С тех пор и идет то противостояние, в которое вас, вероятно, вовлекли… И, как я понял, вы, миледи, знакомы и со вторым братом.

— Он мой избранник, — сказала я спокойно и искренне. — А ваш милорд представился им, чтобы забрать меня сюда. Вы считаете, это достойный поступок, Геард?

— Миледи, — дракон хитро прищурился. — Я понимаю ваши чувства. Но знаете, как говорят, на войне все средства хороши. Думаю, второй милорд тоже приложил бы усилия, чтобы получить избранницу милорда Рокарда. Просто по стечению обстоятельств у нашего милорда пока что нет этой слабости…

Я усмехнулась. Да, по-своему Геард был прав. На войне все средства хороши. И любимая женщина противника — хороший заложник, ее жизнью можно шантажировать. Можно обесчестить ее и нанести этим оскорбление врагу. Возможностей много.

Только вот Рокард пока что не пытался выменять меня на что-то… Интересно, согласился бы Ролар отдать свою часть страны за истинную пару? Мне стало горько до слез. Ведь, может быть, это было бы не так плохо. Мы стали бы свободны. Вдвоем — и на край света, туда, где нет интриг и борьбы за власть, где нет герцогов Виньялли и милордов Рокардов с их амбициями.

Только захотел ли бы Ролар такой свободы?

— Благодарю за объяснения, Геард, — сказала я.

— Миледи, быть может, тогда вы… расскажете мне свою историю? Это не отнимет у вас никаких преимуществ, ведь милорд Рокард в любом случае ее уже знает. А я… честно говоря… вы мне симпатичны и интересны.

— И чем же?

— В вас есть какая-то сила, — искренне сказал Геард. — Что-то давно знакомое и столь же давно забытое. Словно аромат, который ощущаешь, но не можешь вспомнить, какому цветку он принадлежит. Я хотел бы понять это.

«Почему бы и нет?» — подумалось мне. Тем более, что сейчас есть время продолжить разговор с распорядителем. Сейчас, пока милорд Рокард ублажает на лежанке оставшихся четырех жемчужин. Вряд ли в это время он отвлечется на меня.

— Скажите, Геард, — улыбнулась я. — Вы верите в истинные пары? Один дракон рассказал мне о них. Другой — ваш милорд — сказал, что это лишь драконьи сказки. А как считаете вы?

— Знаете, сколько мне лет, миледи? — улыбнулся в ответ распорядитель. Но не стал дожидаться моего ответа, ясно же, что я понятия не имею, какого он возраста. Несомненно лишь, что он старше братьев-правителей. — Мне три тысячи триста сорок четыре года. Сейчас немногие из молодых драконов верят в связь истинных пар — в ту силу, что сносит все на своем пути в желании быть вместе. В ту силу, что притягивает друг к другу из самых отдаленных уголков мира. В ту силу, что делает каждого в этой паре могущественнее во много раз. Силу, подобную водопаду, подобную ветру, какую не победить даже драконьим крыльям. Силу, что спасает и поднимает из любой бездны, но повергает в бездну еще глубже, в бездонную пропасть, если твоя пара гибнет. Они не верят просто потому, что не видели истинных пар, они не встречались уже много столетий. Я же, подобно многим драконам постарше, видел их. Я видел, как эта сила заставляла драконов взлетать еще выше, давала счастье глубже и шире океана. Поэтому я не верю в истинные пары. Я просто видел их и знаю, что они бывают. Просто драконы стали больше опираться на свой разум, а не на огонь своего сердца, и все реже созданные друг для друга находят друг к другу путь.

Он говорил горячо. Неожиданно горячо для дракона, чей возраст ошеломил меня. Невозможно древнее существо… И просто распорядитель гарема, покорный своему милорду… Впрочем, ведь среди них, наверняка, есть и старше.

И, похоже, сердце этого древнего существа тосковало по былым временам, где огонь в драконьих сердцах пылал ярче, а в поднебесье кружились истинные пары драконов. И словно тонкая нить задрожала у меня в груди — интуитивное ощущение, что именно я должна сказать и как начать рассказ. Геард не предаст своего милорда. Но в чем-то он действительно может быть моим союзником.

— Ну что ж, Геард. Тогда я могу рассказать вам. Я — истинная пара Ролара.

Глава 38

Ролар

Когда я очнулся, была темнота. Почти дополз, почти… Прежде чем беспамятство обрушилось на меня, я видел вдалеке отблески света. Выход. Проклятый выход из этого проклятого места.

Но теперь была только тьма. Может быть, на поверхности ночь, и я просто не вижу дневной свет за выходом из лабиринта? Но обостренная драконья интуиция подсказывала, что это не так. Свет лишь грезился мне в отчаянном желании выбраться отсюда. Или кто-то заложил выход. Несложно догадаться, кто это мог быть.

Я ощупал тело. Раны проходят у драконов за сутки, шрамов не остается. Но тело под обрывками одежды было испещрено большими и маленькими рубцами, они ощущались под пальцами. Ах, да… в лабиринте действуют другие законы. Здесь дракон не сильнее человека — ни ментально, ни магически, ни физически. Здесь дракон становится таким, каким может быть человеческий маг, вроде этого Виньялли.

Я выругался. Голова кружилась, хорошо хоть в темноте это не так заметно. К горлу подкатывала тошнота — та же тошнота, что сопровождала меня последние сутки перед потерей сознания. И в то же время желудок сводило от голода. Нужно заблокировать голод, подумалось мне, на это магии должно хватить.

И, кстати, сколько времени прошло? Сколько я был без сознания? Узнать это, прежде чем смогу выбраться, никакой возможности.

Я призвал магии, сколько мог. Унял голод. Воду, пожалуй, смогу найти и под землей… Потом снял головокружение и вселил немного новых сил в изможденное тело.

Насколько хватит магии? Сколько еще я продержусь, прежде чем не останется сил ни магических, ни физических? И мучительный страх, тревога за Аленор, сводящая с ума.

Если Рокард все же прочитал мой разум, то знает о ней. И он не погнушается сделать ее оружием в нашей войне. Не погнушается использовать самое дорогое мне, мою самую большую слабость.

Эти мысли были похожи на пытку.

Собрался — где-то в глубине меня еще теплилась сила. И я пустил ее на то, что хотелось сделать больше всего. Жест отчаяния, он должен был быть бесполезным. Бесполезным он и оказался. Я попробовал нащупать ее разум в этом мире. Но лабиринт блокировал мои усилия. Я нащупал лишь тьму. Или она находится там, где не доступна для моих ментальных поисков.

Новая волна отчаяния накатила, сметая остатки сил и магии. Показалось, сейчас опять потеряю сознание. Но мысль о ней, беззащитной, оставшейся в этом мире один на один с другим драконом и с проклятым герцогом, что возжелал ее в жены, помогла удержаться на поверхности.

Я сжал зубы.

Потом снова выругался и, пошатываясь, поплелся туда, где по моим представлениям должен был быть выход. Ведь я лишь чуть-чуть не дополз…

Выход здесь, несомненно, был. Прежде. Круглое отверстие в две трети моего роста. Но сейчас оно было завалено снаружи, как я и предполагал.

Родной брат, что прежде вырвал мне сердце, теперь обрек меня на долгую, мучительную смерть. Я ударил кулаком по черному камню, закрывшему путь наружу. Стало больно… и даже смешно.

Отличная смерть для правителя драконов! Горько.

Зачем мне была эта власть? Зачем я удерживал ее? Ведь давно мог стать свободным драконом. И унес бы Аленор куда-нибудь на край света, чтобы прожить счастливую, радостную жизнь.

Я всегда оправдывал себя тем, что Рокард — плохой правитель. Что этот дерзкий и взбалмошный дракон не должен править драконами. Хотя бы не всеми. Но сейчас я смеялся над этим. Брат был отличным правителем. Его страна процветала не меньше моей. Какой смысл был в этой войне за власть, кроме личных амбиций? Никакого.

Нужно было оказаться перед лицом темной и горькой смерти вдали от своей истинной пары, что бы понять, насколько неважно все это было. Понять цену этих игр.

Я горько смеялся над самим собой.

Власть, правление, игры… Какое все это имеет значение. Я заполнял ими жизнь, не находя другого смысла. И это было интересно, это наполняло меня. Мелькнуло даже что-то вроде благодарности к врагу за войну, что давала нам этот смысл.

Только вот заигрались. Дошли до предела. И за этим пределом меня ждет смерть. А перед лицом смерти все, важное ранее, оказалось бессмысленным. Важными были лишь нити тепла, что связывали меня с родителями, с немногими настоящими друзьями, с парой хороших девочек, которым я когда-то покровительствовал и помог устроиться в жизни. И конечно… Аленор.

Это она сияла в душе белым ярким солнцем, наполняя смыслом мою душу, потерявшую другие смыслы.

Ради нее я должен пытаться до конца. Пока не упаду от усталости и истощения.

Вспомнилась драконья сказка, в которой двум молодым драконам подрезали крылья и бросили со скалы. Была такая казнь в древности. Один из них сложил огрызки крыльев и камнем спикировал вниз. Разбился насмерть, не желая мучиться в попытках полететь. Другой же отчаянно махал тем, что осталось от его прежде прекрасных синих крыльев. Падал вниз, но взмахивал ими. И, как ни странно, ему удалось задержать падение, а после… после он полетел. С каждым взмахом его крылья все больше отрастали, пока не стали сильными, как прежде.

Что ж… Попробуем махать тем, что у меня осталось.

Я принял драконью ипостась и попробовал порушить камень. Но черная стена передо мной не поддавалась. Я попытался расплавить его пламенем и магией, хоть их почти не осталось. Но Рокард знал, что делал. Он запечатал меня крепко.

Я вернулся в человеческую ипостась и долго лежал без сил. Стонал — все равно никто не услышит. Когда чуть-чуть восстановился, рыдал и повторял ее имя. Как молитву и заклинание. Звуки ее имени «А-ле-нор!» были единственным звуком, что прорезали подземную тишину и не гасли, эхом разносились по пещерам.

А вслед за этим, когда душа упала на самое дно, сделал то, что обещал себе никогда не делать.

Позвал отца.

Лабиринт блокирует ментальную силу, вряд ли он услышит мой зов. Но если кто и сможет вытащить меня отсюда, то только он.

***

Рокард

Чего я хотел, позвав четырех жемчужин подряд? В режиме, когда не насладишься каждой из них полностью.

Если быть честным с собой, то просто хотел отвязаться от обязанности приглашать к себе всех жемчужин. Дать им шанс. В конечном счете, девушки прибыли сюда, чтобы этот шанс получить. Некоторые из них мне даже нравились.

Но сейчас хотелось побыстрее отделаться от них и заняться тем, вернее той, что была мне куда интереснее. Эта белобрысая Аленор, что считает себя истинной парой моего брата. Вкрасться к ней в душу, сделать ее своей — не лучшая ли пытка для него, если он тоже так считает? Даже если он уже умирает под землей, и умрет, прежде чем узнает о ее судьбе.

Но наслаждение победой над врагом отступало, когда я наблюдал за ней: появлялось другое чувство. Интерес и удовольствие, что испытываешь, когда смотришь на красивую, ценную… чужую вещь, которой удалось завладеть в обход хозяина. Или на сильную необузданную кобылицу из тех, что красиво встает на дыбы и вырывается из рук, когда пытаешься ее усмирить. Впрочем, всему свое время… Пусть еще побегает по арене.

Но было в девушке и другое. То, что вызывало интерес. И это что-то было опасным, потому что, зная, кто она, сложно этот интерес не испытывать. Сложно не увлечься ею. Я надеялся удержаться на грани интереса и притяжения к ней. Но для этого по крайней мере нужно было меньше и реже за ней наблюдать. А я не мог. Ментальный взгляд так и тянулся в ее апартаменты.

Даже когда улетел по делам сегодня утром, мысль тянулась к ней. Вот, значит, какую власть такие, как она, имеют над драконами! Это и раздражало, и… пьянило одновременно. Никогда прежде не сталкивался с подобным.

Понятно теперь, почему брат сразу увлекся ею. И… мерзко, что она, встретив того дракона, сразу выбрала его.

Словно на свете нет других драконов. Чем ей мог понравиться этот мальчишка, не способный даже защитить ее от герцога и его проклятия?

Что же, смеялся я над собой. Остается признать, что меня к ней тянет, как тянуло бы любого на моем месте. Что меня бесит ее преданность моему брату — почти покойнику, кстати. И если я хочу сделать все по-своему, то следует отключить это и сохранять хладнокровие.

Я вынырнул из мыслей об избраннице брата и наконец сосредоточился на девушке, что была передо мной. Мирейя, кажется… Бедняжка, она тонко стонала, не ведая, что я думаю совсем о другой… Впрочем, в этой девушке что-то было… Отличное от остальных.

Какая-то трогательная душещипательная нежность, которую нельзя было не заметить.

***

Аленор

Я рассказала Геарду все: о спасении дракона, о его обещании вернуться и помочь мне, о его предложении руки и сердца. И все, что связано с герцогом Виньялли. Рассказ я сопровождала яркими воспоминаниями, которые Геард мог прочитать в моем разуме — я дала разрешение.

Он прав, Рокард и так знает мою историю. Уверена, он хорошо покопался не только в разуме герцога, но и в моем. Уверена, что знает обо мне самое сокровенное. Это было особенно противно. От этого хотелось опустить руки, ведь невозможно бороться с противником, который в любой момент может оказаться у тебя в голове. Но опускать их я не собиралась.

Сердце подсказывало, что именно я должна помочь Ролару. Ведь теперь очевидно — он попал в беду, раз не смог прилететь ко мне и раз до сих пор не объявился. Внутри меня все сводило от страха за него, от навязчивой струнки-мысли, что, возможно, его уже нет в живых… Но я гнала эти чувства и мысли. Нужно действовать, не позволять себе слишком глубоко задумываться о самом страшном. Геард слушал меня очень внимательно, иногда задавал вопросы.

А когда я закончила под его понимающим, полным симпатии взглядом, ощутила, что стало легче. Ведь я еще никому не рассказывала свою историю целиком. Кто знает, насколько стоил доверия этот умудренный жизнью дракон? Но если не стоит доверия он, то не стоит никто. А значит, выбора не было — довериться или предпринимать самостоятельные попытки к спасению, скорее всего бесплодные.

Я замолчала, и повисла тишина.

— Что скажете, Геард? — спросила я, чтобы нарушить молчание. А сердце забилось от волнения, словно от того, что скажет старый дракон, зависит моя жизнь. Вернее, я боялась услышать одно: ты обманулась, девочка, ты не истинная пара Ролара.

— Аленор, я понимаю ваши чувства — полностью и целиком, — чуть лукаво сказал Геард. И вдруг его лицо стало совершенно серьезным, даже грустным. — И могу твердо сказать одно: ваш избранник, не буду называть его имя, жив. Не только потому, что эту новость мы бы уже узнали. Но и потому, что вы бы ощутили это, поверьте мне. Это все, чем я могу помочь вам…

Сердце мое взлетело вверх — он жив! И быстро опустилось, словно сошло по ступеням — помощи не будет. «Это все?» — переспросила я мысленно, как будто прошептала. Наверняка ведь можно как-то поговорить ментально, так, чтобы больше никто не услышал… «Больше вы ничем мне не поможете!?»

«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам», — послышалось у меня в голове, как шелест. А лицо Геарда стало сосредоточенным, словно он напрягался, чтобы совершить большое усилие. Видимо, как-то защищал наш разговор от чужих ментальных «ушей».

«Но я сам могу не так много. Слушайте мои намеки, понимайте их. И… Аленор, есть лишь один дракон, который может помочь вам по-настоящему — наш король. Он все еще истинный правитель. Я поговорю с ним. Он вряд ли позволит осквернить святыню истинной пары. Это то, что я могу для вас сделать»

Мое сердце возликовало. Как же мне раньше не пришло это в голову! Что на Рокарда есть управа — его родители. Что истинный правитель всех драконьих земель, хоть и отошел от дел, на самом деле обладает самой большой властью.

«Спасибо, спасибо, Геард!» — закричала я мысленно. Наверное, слишком «громко», потому что дракон поморщился, показывая мне, что так ему сложнее удерживать в секрете нашу ментальную беседу. «Почему вы мне помогаете?» — спросила я «тише». Ответил он уже вслух.

— Он жив, Аленор. Потому что, если вы истинная пара, то вы уже летели бы в бездну пустой жизни без смысла и надежды. Поверьте мне. Я знаю, как это.

И меня осенило. Вот почему он готов помочь мне. Вот откуда его внимание и понимание.

— Вы потеряли свою… истинную пару? — осторожно спросила я.

— Да, миледи, — спокойно ответил Геард. И усмехнулся: — С тех пор я могу без лишних искушений служить милорду как распорядитель гарема. Женщины не интересны мне так, как другим драконам. Но это давняя боль, миледи Аленор.

— Как это произошло? — спросила я, хоть собиралась расспрашивать вовсе не о самом Геарде, а о вещах, связанных со мной.

— Неважно, миледи, — с пониманием улыбнулся Геард. — Я не говорю на эту тему, прошу извинить старого распорядителя.

— Простите, — искреннее сказала я.

— Ваше любопытство более чем понятно. Могу я быть еще чем-нибудь вам полезен, миледи? — спросил он нейтральным тоном, явно на случай, если нас «прослушивают».

— Да, Геард! Может быть, вы можете объяснить мне, зачем я понадобилась герцогу? В чем его истинная цель? И определили ли вы, что за «аромат» ощущаете от меня?

— Про герцога я могу лишь догадываться. И я не пришел к конечному выводу по поводу вас. Но, миледи, все это знает милорд Рокард — ведь он побывал в разуме Виньялли. Поэтому рекомендую спросить у него. И… рекомендую не избегать встреч с ним. Они все равно неизбежны, — и громко добавил: — Присмотритесь к милорду Рокарду. Возможно, он далеко не такой, как вы подумали.

«Слушайте мои намеки», — вспомнилось мне. Пожалуй, это как раз и было намеком. Не сопротивляйтесь встречам с Правителем и узнайте у него все, что возможно. Видеть Рокарда мне не хотелось. Просто потому, что увижу его, и мне захочется его убить. Или хотя бы накинуться с кулаками. Захочется кричать и требовать вернуть мне Ролара. А все это… не то, что нужно для спасения.

Остается только взять себя в руки. Учиться тому, что я всегда презирала — притворству, принятому в дворцовых интригах.

«Не волнуйтесь, воспоминания о нашей беседе и мои советы никто не прочитает»,

— прошелестело у меня в голове, и Геард встал.

Ближе к обеду он сообщил мне, что милорд Рокард удовлетворен общением с другими жемчужинами и улетел по делам до вечера.

А ближе к вечеру Геард явился ко мне и с поклоном сообщил, что милорд Рокард… приглашает меня на ужин.

— Именно на ужин? — переспросила я тревожно.

— Насколько я его понял. Разум милорда закрыт для меня, я не могу знать всех нюансов.

— Но что думаете об этом вы?

— Миледи… Я уверен, правитель понимает, что насилие не приблизит вас к роли Жемчужины… — намекнул Геард.

Ну что ж. Ужин с врагом.

Учись, Аленор. Другого выхода нет.

Глава 39

— Милорд Рокард, ты хотел поужинать со мной, — произнесла я. Скрыть протест и издевку не могла, он все прочитает в моей голове, если захочет. Поэтому обратилась «милорд», как он желал, но на «ты». Если я называла на «ты» его брата, равного ему, то почему должна делать исключение для этого похитителя?

Но в голове звучал голос Геарда, что не стоит ссориться с милордом, лучше узнать от него побольше, если он соизволит рассказать мне что-то. А для этого нужно постараться и хотя бы открыто не демонстрировать ненависть.

Дракон стоял в центре большой комнаты рядом с уставленным яствами столом, сложив руки на груди. Так же, как любил стоять мой Ролар. И как нередко стоял герцог Виньялли. Все сильные мира сего любят эту позу, пронеслось у меня в голове…

А сердце заныло. Брат-близнец выглядел в точности, как мой дракон. В чем-то… даже красивее, потому что осанка Рокарда была еще величественнее, а черты лица казались еще строже и мужественнее. Но именно это, наверное, его и «портило». Позволяло не забывать, что это другой дракон. Хотя… так хотелось, грезилось, что сейчас он развернется в мою сторону, улыбнется… и это будет мой Ролар, с его безудержным, теплым — и ласковым при этом — огнем в янтарном океане глаз.

— Приветствую, миледи Аленор, — краем губ улыбнулся дракон, разнял руки и весьма почтительно указал мне на стул возле стола. — Меня действительно зовут Рокард, и я действительно брат твоего мальчишки. Геард рассказал тебе правду. Поэтому теперь, когда мы все назвались своими именами, я рад приветствовать тебя в Мардейне, Аленор Грейзо, — добавил он и, видя, что я не спешу подойти к столу, подошел к нему сам и галантно отодвинул стул.

Я выдохнула. Ужин с врагом начался.

— Благодарю, — светским тоном ответила я, как ответила бы на балу не самому симпатичному мне кавалеру, чье общество, однако, придется терпеть. И села.

— Вот видишь, — лукаво улыбнулся мне Рокард, устроившись напротив. И в этой улыбке опять сверкнул образ моего Ролара. Как не забыть, что передо мной враг, если они даже улыбаются одинаково?! — Стоило тебе узнать, что я не твой мальчик, бросивший тебя на произвол судьбы и герцога, как ты вспомнила о хороших манерах и взяла себя в руки.

Я снова выдохнула и крепко сжала вилку. Тоже мне, второй герцог! Подползает, как змей, и кусает — мелко, но чувствительно.

— Уверена, у Ролара возникли дела государственной важности, — не удержалась я. А собеседник напротив, услышав имя брата, едва уловимо поморщился. — Скажи, почему ты не открыл мне сразу, что ты его брат-близнец? Развлекался?

— Совершенно верно, — усмехнулся дракон. — Ты попала в точку — мне было интересно, когда и как ты узнаешь это сама. Когда догадаешься, или кто-нибудь проговорится. И как ты отреагируешь после этого… К тому же было крайне занимательно наблюдать, как ты разочаровывалась в своем избраннике и злилась на него. Впрочем… ты неплохо понимаешь меня, Аленор, не находишь? — улыбнулся он, налил себе и мне красного напитка… видимо, вина из высокого кувшина и ловко положил мне на тарелку каких-то фруктов.

— Я всего лишь предполагаю, что движет подобными тебе, — со светской змеиной улыбкой ответила я. — Кстати, зачем ты на самом деле меня… забрал?

Рокард усмехнулся и заговорщицки наклонился ко мне:

— Хочешь знать правду, Жемчужина? Для этого ты и пришла? И даже не пытаешься выцарапать мне глаза или заколоть столовым ножом?

Сердце ухнуло под внимательным взглядом, который теперь стал горячим, как у его брата.

— Ты был в голове у герцога. Мне по-прежнему любопытно, почему он интересовался мной и нашей семьей.

— Но на самом деле ты желаешь знать лишь одно — где твой Ро… лар? Так ведь, Аленор, ответь. Да и Геард посоветовал тебе спросить обо всем у меня, оставив на мое усмотрение, сколько ты достойна знать.

Да, конечно… это я и хотела знать. Именно это… Все остальное: игры герцога, его истинная цель — все это ушло на второй план, стало пустым и неважным.

— А как ты думаешь, хочу ли я это знать, если я люблю его? — как можно тверже ответила я, хоть рука, державшая вилку, немного задрожала. Лицо собеседника чуть дрогнуло на моем «люблю». Что ж… на этом можно сыграть, главное, не перегнуть палку. — И он моя истинная пара. Как ты думаешь, правитель Рокард? Ответь.

Рокард расхохотался, откинулся на спинку стула и снова сложил руки на груди. И разглядывал меня с неприкрытым удовольствием.

— Ты быстро учишься, миледи Аленор. И тебе палец в рот не клади, — сказал он. И продолжил серьезно, вновь взяв в руки столовый прибор: — Я прекрасно понимаю твои цели. Знаешь, что самая большая сила в нашем мире?

— Любовь, — взглянув ему в глаза, сказала я. — Что бы ни думал ты, это — любовь.

— Думаешь? — лукаво поднял одну бровь дракон. — Впрочем, я не собираюсь спорить со столь юной жемчужиной. Скажем так, что дает самую большую силу и власть? Это информация, Аленор. Поэтому я предлагаю тебе ее у меня купить, — закончил он.

— Купить? — растерялась я. Не ожидала такого поворота. Не так давно герцог Виньялли постоянно предлагал мне «сделки». И каждый раз я знала, что опасно соглашаться — он обязательно найдет способ повернуть все в нужную ему сторону. Неужели дракон так же?

Хотя «сделка» — это уже что-то. Ведь Рокард в любой момент может принудить меня силой к чему угодно. А он предлагает соглашение.

— Да, купить, Аленор. Мы окажем друг другу услуги. Ты хочешь получить от меня информацию. Обещаю, это будет правда. Не полуправда и даже не ложь. Именно то, что было на самом деле. Ты сможешь узнать, кто ты такая. И даже, где находится твой недодракон. Но взамен нужно будет оказать услугу мне.

— Какую? — устало вздохнула я, представив себе, что сейчас он предложит нечто неприемлемое. Скорее всего — стать нормальной «жемчужиной» и отдаться в его руки на той лежанке.

Конечно, дракон прочитал мои мысленные опасения и слегка рассмеялся. И в этом смехе не было издевки. Скорее даже тепло.

— Зря отказываешься, — вновь заговорщицки наклонился ко мне. — Всем жемчужинам очень понравилось. Драконы, а их правители в особенности, знают толк в женском удовольствии. А твое… было бы… особенно сладким для меня.

— Особенно сладким, потому что я женщина твоего брата? — я не смогла удержаться от издевки.

— В том числе, но не в первую очередь, — усмехнулся Рокард. — Куда больше по другой причине. Если согласишься на мое предложение, скоро узнаешь, почему. В противном случае… Знаешь, в детстве мне нравилось дразнить девчонок. И сейчас я подразню тебя — больше ничего не скажу.

Я рассмеялась — просто не удержалась, настолько последняя фраза не вязалась с образом негодяя-Рокарда.

— Ну так что ты хочешь, милорд Рокард? — спросила я.

— Всего лишь твоего общества, миледи Аленор. И я предоставлю тебе информацию — можешь делать с ней все, что захочешь. Все равно дальше знаний ты пойти не сможешь.

— Кто-то только что говорил, что информация — главная в мире сила…

— Я смогу обезопаситься от того, чтобы ты использовала ее не выгодным мне образом. Видишь, Аленор, я искренен с тобой. Мог бы не говорить тебе этого, оставить иллюзию, что знание даст тебе какую-то силу. Итак… Ты должна всего лишь ужинать со мной каждый вечер. Разговаривать и отвечать на все вопросы, что я тебе задам. В свою очередь ты сможешь задать вопросы мне и узнать, что пожелаешь. Соглашайся, Аленор… Никаких лежанок — лишь взаимные ответы на вопросы и приятное драконье общество. Вплоть до испытания.

«Что-то тут нечисто», — подумалось мне.

— Наверняка ты хочешь моего общества, чтобы все же сделать из меня Жемчужину, — сказала я.

— Ну конечно! Я не оставил этих планов. И так будет. Просто куда приятнее беседовать с умной женщиной, чем раз за разом насильно нести ее на ложе любви… Впрочем, в этом тоже была некая прелесть.

— Любишь все необычное, интересное? Любишь все пикантное, все, что может быть новым и развлечь? — отомстила я и тоже заговорщицки наклонилась в его сторону. — Я согласна, Рокард. Но только ужин — я не желаю видеть тебя в течение дня или ночи.

— Хорошо, Аленор, — краем губ улыбнулся дракон. — Съешь еще этот салат… И да… На каждый твой вопрос будет следовать мой ответный вопрос. Договорились?

— Можно подумать, у меня есть выбор, — усмехнулась я. Не согласиться означало всего лишь превратить просьбы Рокарда прийти на ужин в приказы. И не получить никакой информации. — Как мне знать, что ты будешь искренен?

— Я открою тебе свой разум. Кажется, твой… дракон… уже так делал, — сказал он.

— Так что имеешь опыт.

Глава 40

Дракон действительно открыл мне свой разум. Сложно объяснить ощущение, когда чужой разум касается твоего, словно огромный мир приближается к тебе, и ты видишь в нем все, как на ладони. Вернее не все, а те картины, что в этот момент всплывают в чужом сознании. И ты откуда-то точно знаешь, что они достоверны.

Я не хотела касаться Рокарда ни физически, ни ментально. Но другого способа проверить, говорит ли он правду, у меня не было. А верить ему на слово я была не готова.

Поэтому все, что он рассказывал дальше, я одновременно ощущала в драконьем разуме, который окутал меня. И удивительно, я не видела в нем откровенного отвратительного зла. Разум Рокарда был… темнее Ролара. Но его прикосновение было странно приятным, почти сладким.

Я понимала, что дракон играет. Что он придумал новую партию, которая должна приблизить меня к нему и сделать из меня Жемчужину. Но я уже согласилась на «сделку». И к тому же… главная сила во Вселенной после любви — информация. Знание, которого мне отчаянно не хватало, чтобы принять верные решения, чтобы придумать способ выпутаться из этой истории и помочь Ролару.

— Нравится, Аленор? — как-то даже ласково спросил дракон, вглядываясь в мои глаза. В его разуме шумел ветер, и черные крылья несли к огромной горе, а душу заполнял восторг полета. Надо же… Они летают чуть ли не каждый день, но полет всегда наполнен хищным, диким — и прекрасным — восторгом. Я помнила его со своего первого полета на Роларе.

Да, мне нравилось. Мне нравился мир, что дракон показывал, открывая мне свой разум. Как бы я ни хотела обратного, нравился!

— Ты знаешь ответ, читая мои мысли, — сказала я.

Дракон усмехнулся.

— Итак, твой первый вопрос — я готов на него ответить.

— Ты знаешь его! — сказала я, а сердце забилось громко, гулко. И мне показалось, что в ответ на его биение что-то горячее забилось в глазах Рокарда. — Где Ролар? Что ты с ним сделал?! — выпалила я. — Уверена, лишь ты знаешь это!

— Боюсь, что так, — вновь усмехнулся дракон. — Что ж… Твой мальчишка в подземелье, в драконьем лабиринте, созданном как ловушка для драконов. И, поверь, не я его туда заключил. Он сам нырнул туда, спасаясь от моего ментального воздействия.

Картина, которую видел при этом Рокард, появилась и перед моим внутренним взором. Огромный черный дракон пикирует вниз, обращается человеком и быстро забегает в темную пещеру посреди выжженной пустыни.

— Что?! — я вскочила. — Он мучается под землей! И ты ему не помог?!

— С чего я должен помогать врагу, который сам скользнул в ловушку? — без тени недовольства ответил Рокард. — Уверена, мой брат поступил бы так же.

— Но он жив? — прошептала я, приложив руку к груди. В ответ в глазах Рокарда пробежала туча.

Несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. Чтобы не кинуться на Рокарда с кулаками, чтобы не расцарапать его уверенное, даже самодовольное лицо.

— Думаю, пока да, — небрежно пожал плечами Рокард. — В лабиринте можно сгнить, но там нет того, что убивает сразу. Если бы он умер, я почувствовал бы это.

— Тебе все равно?! — я снова села и впилась взглядом в его легкую усмешку. — Тебе все равно, что твой брат…

— Не все равно, — спокойно ответил Рокард. — Раньше я испытал бы радость, если бы он умер. Сейчас же мне не все равно, потому что, возможно, мне еще понадобится его жизнь.

Хотелось спросить «зачем». Но, по крайней мере, один ответ я получила. Ролар жив — сердце не обмануло. Ему плохо, он где-то в «ловушке», но жив! И наверняка делает все, чтобы выбраться оттуда. Не это «зачем» было сейчас самым главным.

— Он сможет выйти оттуда? — спросила я.

— Вряд ли, — небрежно ответил Рокард. — Я заложил камнями и запечатал магией оба выхода. Без помощи извне он вряд ли выберется.

Удар? Нет, что-то другое. Я не ощутила ничего, настолько сильным было впечатление от сказанного Рокардом. Запечатал под землей собственного брата. Обрек его на долгую, мучительную, мерзкую смерть от истощения и отчаяния.

Я опять встала — очень спокойно. Обошла стол, зная, что дракон уже прочитал в моей голове все мои намерения. Встала перед ним. И широко размахнувшись, ударила его по лицу. Не хлесткая пощечина, какую дает оскорбленная женщина, а сильный удар из глубины души.

На щеке Рокарда остался розовый след, я мельком заметила это. Мельком, потому что в тот же момент железная рука схватила мое запястье, дракон вскочил и отбросил мою руку.

«Сейчас он меня убьет!» — пронеслось в голове. Это Ролару я могла дать пощечину, а в ответ встретить лишь восхищение и ласку. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая ответного удара, который снесет мою непутевую несдержанную голову. И все. Ни Ролару, ни себе не помогла.

Но поступить по-другому я просто не могла!

— Не убью, — раздался спокойный насмешливый голос, горячие руки обняли мои плечи, и дракон бережно направил меня куда-то. — Да открой глаза, Аленор. Еще ни один дракон не умер от удара юной девы. Ты меня не обидела. Мне даже понравилось.

Я распахнула глаза, чтобы встретиться с насмешливым янтарем в его взгляде, ощутила давление на плечи — Рокард принуждал меня сесть в кресло, стоявшее чуть в стороне от столика. Я села. А что еще оставалось делать?

Придвинул столик ближе, налил стакан сока и протянул мне:

— Выпей, успокаивает.

Я залпом осушила стакан и почувствовала, как странное состояние — не ненависть, не злость, не ярость — что-то сильнее их, этому нельзя дать слово — отступает. Наверное, именно это называется «шок».

— Видишь, Аленор, иногда знать о чем-то приносит большую печаль, — сказал дракон серьезно.

— За что ты его так ненавидишь?! — сквозь зубы спросила, вернее, прошипела я.

— Как можно так ненавидеть собственного брата?!

— Очень много вопросов, ты, кстати, задолжала мне много ответов, — сказал Рокард. Сам он не сел — стоял передо мной и смотрел странным взглядом, горячим и в то же время изучающим. — Но тут как раз все просто. Можешь быть уверена — мой брат ненавидит меня не меньше. За что? Я не возьмусь ответить. Вероятно, от зависти, что я старший. Что мне повезло родиться на несколько минут раньше, и из меня хотели вырастить наследника. Уверен, завидует моей ментальной силе, куда большей, чем у него. За что ненавижу его я? А за что мне любить его, Аленор? — янтарь его взгляда запылал, словно огонь вырвался из скважины «песочных часов». — Этот мальчишка всегда стоял у меня на пути. С детства я должен был считаться с ним. Он лез в мои дела, он возомнил себя равным мне. Нет, он счел себя выше меня, счел себя достойным попрать обычаи и править! Он вечно стоял у меня на пути.

— Разве это справедливо? То, что ты говоришь! Или даже… пусть так. Пусть между вами всегда была лишь конкуренция без любви! Но разве это повод убивать брата!

— я снова вскочила на ноги. — Ты… ты вырвал его сердце! А потом…

— Думаешь, Ролар не вырвал бы мне сердце? — пламя в глазах Рокарда унялось, он улыбнулся уголком рта. — Я ничем не хуже своего брата. Впрочем, может быть, не лучше… Мальчишке просто повезло с тобой — оказаться в нужном месте в нужное время. Жаль, что я не проверил тогда, жив ли он еще. В противном случае у тебя были все шансы встретить другого дракона первым. И кто знает, Аленор, кто знает…

— Он — моя истинная пара. Ты — нет, — четко, раздельно произнесла я. И села обратно в кресло. Выдержу. Оказалась в пещере чудовища — привыкай… К тому же, если посмотреть правде в глаза, Рокард мог быть прав. Я видела ненависть, что пылала в глазах Ролара, когда он говорил о своем враге. Наверняка, мой дракон тоже мало бы сомневался, прежде чем убить его. Или запечатать в лабиринте.

— Уверена? — серьезно спросил Рокард. — Да, уверена. А у меня вот есть причины в этом сомневаться. Впрочем… об этом позже. Скажи, ты хочешь, чтобы твой мальчишка выжил?

— Глупый вопрос, — усмехнулась я. — Ты знаешь.

— Хочу услышать от тебя. А еще хочу понять, на что ты готова пойти, чтобы спасти ему жизнь.

«На все!» — подумала я. И спохватилась: дракон прочитает эту мысль, и она станет страшным оружием в его руках.

Так и оказалось.

— Что же, Аленор Грейзо, — с лукавым блеском в глазах сказал Рокард. — Тогда я предлагаю тебе еще одну сделку. Тебе нужна его жизнь. Мне, как ты понимаешь, — нет. Но эту жизнь лишь я могу ему обеспечить с полной гарантией. Ты не сможешь освободить его сама — у тебя нет магии для этого, нет сил. Никто из моих драконов тебе не поможет. А послать весть его драконам… Этого ты тоже не сможешь, не надейся, что среди моих подданных найдется предатель, который пойдет на это. Только я могу помочь тебе. Поэтому я вновь предлагаю тебе… купить у меня его жизнь. Я отпущу брата, сохраню его жизнь и даже не буду претендовать на его государство в ближайшее время. Но при одном условии.

— Каком? — почти простонала я.

Сейчас попросит меня, подумалось мне. И я не смогу отказать. Потому что жизнь Ролара важнее, даже если я сама его никогда больше не увижу…

— Опять же все очень просто. Я хочу, чтобы именно ты стала моей Жемчужиной. Но эта возможность не зависит от меня целиком. Это либо произойдет, либо нет, и повлиять на это напрямую я не в силах. Но я осознаю, что притащить тебя волоком на испытание — и Жемчужиной ты с гарантией не станешь. Вся твоя энергетика будет сопротивляться этому. Поэтому… Аленор, это очень выгодная для тебя сделка. Ты добровольно придешь на испытание, сделаешь все, что необходимо. А дальше распорядится судьба. Либо ты станешь моей Жемчужиной, и тогда я освобожу Ролара, но ты останешься со мной. Либо ты Жемчужиной не станешь. И тогда я освобожу своего брата, и ты уйдешь к нему. Если захочешь… За неделю он не умрет, драконы на редкость живучи.

«Что?!» — отзвуком пронеслось у меня в голове… «И тогда я освобожу своего брата, и ты уйдешь к нему… если захочешь». Или я никогда больше не увижу Ролара, став Жемчужиной Рокарда. Но в обоих случаях Ролар будет жить.

Может быть, это и была ловушка. Наверняка. Наверняка, Рокард все просчитал неведомым мне образом. Все продумал в своих интересах.

Но отказаться было невозможно. Ведь эта сделка гарантировала жизнь моему Ролару. В любом случае. Даже, если обрекала меня на разлуку с ним.

— Поклянись яйцом своей матери, что все будет именно так, — сказала я, вспомнив, как герцог потребовал гарантий от прилетевшего дракона.

— Умная, — усмехнулся Рокард. — Впрочем, я и не собирался тебя обманывать

***

Он поклялся яйцом своей матери, как обещал. Он все сделал, как обещал. Открыл мне разум, и я увидела, что предложение искреннее. Что Рокард действительно готов освободить Ролара, если я добровольно пойду на испытание.

А у меня просто не осталось сил, чтоб еще как-то оценивать и анализировать ситуацию. Я знала, что поступаю правильно. Но знала и то, что это — коварная ловушка коварного дракона.

Знала даже в чем суть его игры. Он был прав, я неплохо его понимала. Видела его мотивы, могла в какой-то степени понять его игру.

Рокард был уверен, что Жемчужиной стану я. А дальше… Ему не жаль отпустить Ролара. Ведь жизнь со знанием, что твоя истинная пара принадлежит врагу, — куда хуже, чем честная смерть. По крайней мере, похоже, дракон так думает.

Нет, Ролар, мы не сдадимся, сдерживая слезы то ли бессилия, то ли в какой-то степени облегчения, шептала я про себя. Мы не сдадимся. Даже если Рокард прав и я стану его Жемчужиной, мы найдем способ быть вместе. Принадлежать другому дракону — это не столь непоправимо! Не верю, что ты откажешься от меня, если я стану его Жемчужиной!

А пока я должна сделать все возможное, чтобы Жемчужиной не стать.

— Хорошо, — сказала я, прежде чем окончательно согласиться. — Но у меня есть еще одно условие, Рокард. На испытании я должна быть последней. Все остальные девушки должны пройти его раньше меня.

«И дай Бог, одна из них станет Жемчужиной, прежде чем очередь дойдет до Аленор Грейзо».

— Весьма умно, Аленор. Логично, — краем губ улыбнулся Рокард. — Я согласен, потому что ни одна из… жемчужин не конкурентка тебе. Моя… ипостась будет ждать тебя… А знаешь, — он удобно устроился в кресле напротив меня, подпер подбородок двумя пальцами. — Ты восхищаешь всегда. И сейчас, когда ты загнана в угол, когда любая твоя мысль прочитывается сразу, ты находишь решения и успеваешь сориентироваться в ситуации. Если бы не горячность и желание выцарапать мне глаза — заодно с сердцем — из тебя мог бы получиться отличный политик, Аленор.

— Да? — усмехнулась я. — Возможно, герцог оценил то же самое… Кстати, ты собирался рассказать мне о нем…

— Стоп, Аленор! — Рокард со смехом поднял руку, останавливая меня. — Ты и так задала много вопросов и получила на них ответы. Об этом я расскажу тебе завтра, если спросишь. Теперь моя очередь — ты не забыла наш первый договор?

— Ты не позволишь забыть, — усмехнулась я. — Ты помнишь обо всем, что выгодно тебе помнить. Итак, твой первый вопрос, милорд Рокард? Хотя не представляю, какой полезной тебе информацией я могу владеть.

— Аленор, скажи… — задумчиво протянул дракон. — Какой у тебя любимый цвет?

— Что? — переспросила я. Он с ума сошел, этот дракон? Или это такое утонченное издевательство. — Зачем тебе это? Все о моих вкусах ты можешь прочитать в моей голове…

— И все же это другое, — наклонившись в мою сторону заговорщицким тоном произнес Рокард. — Мне интересно услышать, как скажешь ты сама. Как выразишь свои ощущения… Ведь, согласись, отношения между людьми строятся из их взаимодействия. А если я просто прочитаю твои мысли, где здесь твое самовыражение?! Где твои слова, твои взгляды?! И где наше взаимодействие…?

— Я не собираюсь строить с тобой никаких отношений, Рокард!…А мой любимый цвет — синий. Этого достаточно?

— Нет. С тебя около четырех или пяти ответов, если учесть, что, когда ты спрашивала спонтанно, я великодушно отвечал. Не будешь же спорить с этим?! Итак, твой любимый цвет — синий… А почему?

— Что значит почему? — изумилась я. — Он мне очень нравится, поэтому можно сказать, это мой самый любимый цвет.

— Вот… а как именно он тебе нравится? Что ты чувствуешь, глядя на что-то синее?

Что я чувствую? Улыбнулась я про себя.

И почему-то стало грустно. Может быть, потому что еще никому не приходило в голову задать мне такой вопрос. Вопрос, который должен коснуться привычных, но важных чувств, о которых мы обычно и не задумываемся, но которые во многом и характеризуют нас как личность. А единственный, кто спросил об этом, — опасный и коварный враг.

Что я чувствую, глядя на что-то синее? Нет, не покой. Я ощущаю, как душа раскрывается в мечте. Потому что синее… это море, в котором плещутся волны, шумит ветер и солнце бросает яркую дорожку на пенные валы. Потому что в синем море, синей воде, в развевающемся синем плаще… во всем этом мечта и свобода. Свобода и мечта…

— Я ощущаю свободу и счастье, — ответила я. — И все синее напоминает мне о море, — лаконично ответила я. Но знала, что Рокард прочитал в моем разуме больше этих слов. Прочитал мои чувства, мои ощущения.

Он сидел, наклонившись вперед, опершись локтями на подлокотники кресла и пожирал меня своим янтарным океаном. Поглощал, окутывал. От этого взгляда хотелось опустить глаза, засмущаться… отдаться. А в его фигуре чувствовалось напряжение, словно перед броском.

Рокард едва сдерживается?! Вообще-то это опасно, я должна прервать этот огонь, если не хочу снова стоять на грани.

— Я устала, — сказала я, стараясь прямо смотреть ему в глаза, не смущаться и не теряться в янтарном огне. Это было совсем не просто, потому что руки подрагивали, а сердце билось маленькой птицей в силках. — Мы договаривались на ужин. Ужин уже прошел — мы оба поели. Я позволю себе уйти.

— Иди, Аленор… иди, — задумчиво ответил он и сам опустил глаза. — Лучше иди… И напомню: завтра опять жду тебя на ужин.

От его странной задумчивой интонации и я растерялась еще больше. Нужно было как-то попрощаться… Или что вообще делать? А дракон больше не смотрел на меня. Переплел пальцы рук и разглядывал их.

— Доброго вечера, милорд Рокард, — сказала я. И даже не добавила в голос издевки.

— Доброй ночи, Аленор, — тихо ответил Рокард.

Я подобрала юбку и быстрым шагом вышла, пока эти непонятные мгновения задумчивости, растерянности и… глубины не пустили корни в моем сердце.

За дверью меня тут же встретил Геард.

Глава 41

Геарду еще не удалось связаться с королем. Пока не удалось. Но зато теперь мы с ним могли передать отцу весть, что один его сын запер другого в зловещем лабиринте.

Итак… Я расположилась в кресле в своих апартаментах. Вокруг успокаивающе шумела вода — водопады и фонтаны, небольшие ручейки, соединяющие один водоем с другим. Напротив в кресле сидел Геард, и это тоже успокаивало. Хоть дракон по сути еще ничего не сделал для меня, присутствие этого древнего существа придавало немного уверенности.

Итак….Теперь я могла подумать и аккуратно поделиться своими мыслями с Геардом. Хотя не хотелось мне говорить ему кое-что… Как Рокард бросил: «а вот у меня есть повод сомневаться» в том, истинная ли мы с Роларом пара. Наверное, потому, что эта фраза мелким, жестким зерном упала мне в душу. Завтра обязательно нужно расспросить Рокарда, что он имел в виду!

А пока… Итак.

У меня три шанса, и в каждом из них есть шанс на победу. Весы качнулись. Равновесие сдвинулось. Рокард выбирает изощренную месть брату и обладание мной, и это предоставляет нам с Роларом большие шансы.

Я не стану Жемчужиной. И это будет победой. Ведь нарушить клятву яйцом матери Рокард не сможет. Я специально уточнила у Геарда, насколько серьезная это клятва, и получила ответ, что ни один дракон не может ее нарушить.

Я стану Жемчужиной. Тогда… мне придется терпеть Рокарда какое-то время. Но Ролар будет спасен, окажется на свободе и наверняка найдет способ вызволить меня.

До испытания просто не дойдет. Геард сумеет связаться с королем, и тот прекратит

— я верю, он обязательно поможет — безумие и безобразие, что творит его старший сын!

И в любом случае я окажусь победительницей. Мы с Роларом, наша любовь победит.

Но, конечно, нужно действовать, а не ждать. Нужно сделать все, чтобы не стать Жемчужиной, пока Рокард делает все, чтобы я ею стала.

Свои рассуждения я частично демонстрировала Геарду мысленно, оставляя за кадром сомнения насчет истинности пары и небольшие нюансы разговора с Рокардом. Не хотелось показывать свое смущение и свои противоречивые чувства в конце.

Первой, произнесенной вслух фразой, было:

— Геард, я буду признательна, если вы лично сходите к миледи Мирейе и передадите ей мое повторное приглашение. Например, на завтрак. Буду очень рада, если она составит мне компанию. Передайте и сообщите ответ. И утром приведите ко мне, если она согласится.

***

Наверное, я ошибалась. И теперь шансов еще меньше, чем раньше. Иногда в голову стучалась мысль, что только теперь я попала в ловушку — в изощренную ловушку Рокарда. И он даже не пытается скрыть своих мотивов.

А я барахтаюсь, как бабочка в сладком соке хищного растения, наслаждаюсь, пока не поняла, что скоро меня съедят вместе со всеми моими надеждами и уверенностью в победе.

Да, наверное, я ошибалась. Но поселившееся во мне чувство уверенности в будущем было неистребимо. Я искупалась и заснула с блаженством младенца, который знает, что завтра будет хороший, интересный и безопасный день.

А ночью снилось, что я лежу, положив руку под щеку, и надо мной стоит то ли Ролар, то ли Рокард, с нежностью смотрит, как я сплю. Впрочем… в сложившихся обстоятельствах это могло быть не сном.

Мирейя на завтрак пришла. Немного другая, чем в тот первый раз, что я ее увидела. Все такая же робкая и тихая, но, кажется, в складке ее губ и в выражении глаз притаилась уверенность. Тихая, красивая уверенность, которая появляется от тайны, наполняющей изнутри. Надо же, похоже, это ее наполнило общение с Рокардом…

— Миледи Аленор, вы хотели меня видеть, — опустив глаза, произнесла девушка.

— Я рада была прийти.

— Благодарю за визит, — улыбнулась я, подошла, обняла ее за плечи и устроила в кресле за столиком. Нужно расслабить ее, нужно, чтобы Мирейя перестала видеть во мне иноземную госпожу, достойную разве что поклонения. — И ради Бога, называй меня просто Аленор!

Мы завтракали, я рассказывала о своей стране, мягко расспрашивала об обычаях страны драконов. Вначале робкая, Мирейя постепенно разговорилась. Почти ничего нового я не узнала, но чем больше слушала ее, тем больше осознавала, что поведение «жемчужин» и вообще все, что творилось здесь, было самым обычным делом. Эти драконы — и люди — просто жили в рамках своих обычаев.

Не мне их судить… Мне нужно только выпутаться из этой истории.

Наконец я решилась.

— Мирейя, скажи мне, если не секрет… Почему ты решила принять участие в конкурсе жемчужин? — спросила я, заканчивая с десертом. — Ты не похожа на кого-то вроде…

— Вроде Курсэ? — чуть улыбнулась Мирейя. — Аленор… я просто… люблю его. Поэтому я в этом отборе.

— Что? — переспросила я с удивлением. — Кого его? Прости, я не поняла…

— Милорда Рокарда, — щеки девушки зарделись, она сглотнула. Но продолжила, пряча взгляд.

— Давно, пять лет назад… Мне было четырнадцать… Я увидела в небе дракона. Не одного из многих — мы видим их каждый день. Этот дракон был особенным Я сразу поняла, что это правитель. Он летел высоко, но мой взгляд следил за ним, сколько возможно, пока облака не скрыли его… Тогда я поняла — не знаю, как и почему — что я могу принадлежать лишь этому дракону. Что ни один другой мужчина из людей или драконов не тронет моего сердца… Я знатного рода. Однажды, два года назад, милорд Рокард со свитой был у моего отца. Меня не позвали… но я видела его издалека, гуляя в саду. В человеческой ипостаси он тоже был прекрасен. Я смотрела на него, и это словно поглощало меня… Я хотела стать его женщиной, быть рядом с ним… родить ему детей. Иметь возможность ласкать его, разговаривать с ним! Я могла бы попасть к нему в гарем сразу. Но место в гареме не дало бы этой близости… И я скрывала от всех свои чувства и жила лишь одной мечтой — вновь увидеть его… Поэтому когда милорд Рокард объявил отбор жемчужин, то я попросила отца отправить меня туда… Дочь моей семьи должны были принять на отбор — и приняли. Для меня это единственный шанс… быть с ним рядом. Единственный шанс познать близость с мужчиной, потому что принадлежать другому я точно не смогу! — горячо закончила она и с мольбой взглянула мне в лицо, словно в моей власти было сделать Жемчужиной именно ее.

Я наклонилась в ее сторону и погладила Мирейю по плечу.

Такая чуткая, чистая, нежная, отчаянная! Да «милорд Рокард» не стоит ее чувств! Он ни одной ее слезинки не стоит, ни одной ее улыбки! Хотя… Может быть, близость с такой девушкой изменила бы его?

— Мирейя, послушай, — сказала я, глядя в ее прекрасные черные глаза в окружении пышных изогнутых ресниц. Казалось, она вот-вот заплачет, но слезы лишь набухли, но так и не потекли по нежным, как лепесток, щекам. — Поверь, мне не нужен ваш милорд Рокард.

— Я верю, я сразу поверила тебе! — горячо сказала Мирейя.

— Не в моих силах сделать так, чтобы ты с гарантией стала Жемчужиной, раз уж тебе нужен этот негодяй. Но я буду стараться сама не стать ею, освободить место тебе. Скажи, как ваш милорд встретил тебя вчера?

Девушка инстинктивно сжала мою руку, потом убрала ладонь… И залилась краской.

— Он… он невероятен! — прошептала она горячо. А я сплюнула про себя: «Тьфу! До чего противно! И… интересно, я тоже думала бы так же, если бы позволила ему довести до конца начатое на лежанке…». — Но думаю, все было так же, как с остальными. Я не тешу себя иллюзиями, Аленор, что он сразу выделит меня из них. Лишь одно дает мне надежду…

— Что, Мири?

— Он немного поговорил со мной… после этого, — Мирейя подняла на меня взгляд, полный радостной, хоть и робкой надежды, — Спросил, как мне живется среди других жемчужин. Спросил, нравится ли мне его дворец… И спросил, понравилось ли мне… ну это… Я знаю, что с другими девушками он не разговаривал.

— Очень хорошо, — улыбнулась я и поддерживающе погладила ее по плечу. — Что ж, Мирейя… Я понимаю, что это страшно. Что ты привыкла быть ведомой… Что ты не можешь проявить инициативу с мужчиной… Но если ты хочешь стать Жемчужиной, то тебе придется делать кое-что, когда он тебя вызовет. Давай договоримся, что ты будешь это делать…?

А в голове прозвучали слова Рокарда: «Мне интересно услышать, как скажешь ты сама. Как выразишь свои ощущения… Ведь, согласись, отношения между людьми строятся из их взаимодействия. А если я просто прочитаю твои мысли, где здесь твое самовыражение?! Где твои слова, твои взгляды?! И где наше взаимодействие…?»

Нужно бить врага его же оружием.

— Что? — с интересом спросила Мирейя.

— Разговаривать с ним. Задавать ему вопрос, слушать ответ и задавать новый вопрос… Не давать ему просто сделать обычное и отпустить тебя на все четыре стороны.

— Я не смогу! — воскликнула Мирейя. — Как я могу… сама первая… заговорить с милордом?

— Ты должна, если хочешь стать Жемчужиной. Иначе… прости, Мири, но в противном случае он сделает Жемчужиной меня. А я хочу, чтобы ты победила в этой битве… Как бы страшно тебе ни было, ты должна попытаться.

Я обняла девушку за плечи.

— Скажи, что ты хотела бы узнать о милорде?

— Все! — горячо прошептала Мирейя. — Я хотела бы знать, во сколько он ложится спать, что любит на завтрак, какая часть нашей страны для него самая любимая…

— Вот это все ты и должна у него спросить! — сказала я. — И не забудь ответить ему, если он захочет спросить тебя в ответ…

— Но как?! — Мирейя вцепилась в мою руку. — Как мне начать беседу…?

— Да просто улыбнись ему, прежде чем он отправит тебя на лежанку… и спроси как прошло его утро, — усмехнулась я. — И да, Мири…. среди прочего… обязательно спроси, какой у него любимый цвет и почему…

— Да-да, это очень интересно! — глаза Мирейи запылали. Девушка с внутренним огнем, со скрытой томной, тягучей страстью. Под стать дракону. Рокард будет идиотом, если не оценит ее. Даже если будет знать, что эту игру мы с ней задумали.

***

Мирейя покинула меня лишь около обеда. У нас родился план, и девушка преобразилась. Пылкая кровь быстрее заструилась в жилах, жемчужина словно расправила крылья. Пару раз она кидалась мне на шею и благодарила, умоляла простить ее, что так рвется занять это место. И мне в который раз приходилось убеждать ее, что я не вижу в «должности» Жемчужины ничего почетного, а близость с милордом Рокардом меня скорее отталкивает, чем привлекает.

Она ходила вокруг фонтана, окунала в него руки, подбрасывала вверх ворохи искрящихся брызг и говорила, говорила о том, что она хочет знать о милорде Рокарде, о чем она его спросит. И как будет хранить его слова в сердце. И как… может быть, это поможет ей стать ближе с ним.

«Вот так же и милорд Рокард надеется стать ближе со мной. Тем же самым способом», — думала я и вздыхала

Одно и то же «оружие». Кто переиграет?

Когда Мирейя ушла, тут же появился Геард. Лицо его было озабоченным и серьезным.

Он устроился в кресле напротив меня, вслух сказал несколько малозначительных вежливых фраз. А мысленно я услышала:

— Миледи, приношу свои извинения. Я связался с королем, он уделил мне время. Боюсь…

— Что, что он сказал?! Он хотя бы поможет Ролару?! — мысленно закричала я, с трудом сдерживая желание закричать вслух.

— Миледи, его величество сказал, что беспокоиться не о чем. Его младший сын не пострадает всерьез, он уверен, что старший сын выполнит обещание, данное тебе. Что сыновья в состоянии сами принимать решения и отвечать за свою жизнь. А для вас наилучшим будет выполнить обязательства, данные Рокарду, — прийти на испытание.

— Это все, что он сказал?! — изумилась я. Королю просто наплевать? На сыновей, на страны драконов…? Или он игрок похлеще всех остальных, самый коварный и непредсказуемый, такой, что рискует даже жизнями своих детей в неизвестных целях? — Он не вмешается?! Ему все равно?!

— Миледи, — Геард с укоризной покачал головой. — Наш король всегда знает, что делает. И всегда появляется вовремя. Он добавил, что девушка может не волноваться. Время для его вмешательства еще не пришло. Но, возможно, оно придет после испытания.

— Да отправляйтесь вы в огненную бездну с вашими драконьими играми и тайнами!

— вслух выругалась я и встала. — Ну хоть обед подавайте! Мне, знаете ли, Геард, самой из всего выпутываться приходится! Свежесть мысли не помешает, а для этого нужно хорошо питаться! Одними плохими новостями сыт не будешь…

— Одну минуточку, миледи, прошу прощения, что задержал вашу трапезу…

Но за гневом я прятала разочарование и боль. Больно осознать, что помощь не придет. Что мне остается лишь попытаться переиграть Рокарда самой, причем на его поле боя. И единственное мое оружие — хрупкая влюбленная в него девушка с глазами молодой лани.

Глава 42

Герцог Саворин Виньялли

Конечно, я проиграл. Это было необычно, потому что происходило со мной редко. Но это было так. Не могу сказать, что испытывал на этот счет большую досаду. Скорее пикантное чувство, щекочущее нервы, вроде того, как щиплет язык слишком сильно сдобренное специями блюдо.

Не страшно, что я проиграл. Плохо другое. Плохо, что я потерял Аленор. И похоже, навсегда. Извлечь ее из страны драконов будет слишком сложно. Может быть, невозможно. Да еще и этот документ, подписанный моей кровью…

Да, молодец дракон. Здорово меня подловил!

Я улыбался про себя, когда мои люди возвращались на поляну, выстраивались вокруг, умоляли простить, что не справились с конями.

…Сколько же вокруг слабых людишек! Не обладающих волей, достаточной даже для того, чтобы удержать скотину, взбесившуюся от присутствия дракона. А ведь казалось бы, мои личные гвардейцы, каждого из которых отбирал я сам….

Поэтому такие люди, как Аленор… да даже как этот ее мальчик-друг Тори — на вес золота. Те, у кого хватает воли и внутренних сил, чтобы бороться.

— Парня отпустить. Пусть отправится в замок Грейзо и расскажет о случившемся, — приказал я своим людям, которые на всякий случай скрутили его. — Мы же немедленно отправляемся в мои владения, — я развернул коня и впереди колонны поехал к выезду из леса.

Вспоминалась книга «Искусство изящной игры», что я читал когда-то в юности. Помню, как это творение драконьего мастера меня тогда поразило. Это была книга, определившая мое призвание, мое внутреннее чувство и устремление. Благодаря ей я когда-то понял, как хочу жить. И со временем у меня родилась своя система, своя паутина в голове — сложнее и тоньше того, что предлагала книга.

Одна из глав в ней называлась «Искусство проигрыша». Проигрывать — особое искусство, говорилось в ней. И обучиться ему сложнее и важнее, чем искусству выигрывать. Ведь правильный проигрыш сейчас неизбежно должен привести к выигрышу в будущем.

Впрочем… какая разница, говорила книга в конце. Проиграл или выиграл? Ведь важна не победа или поражение. Важна игра. Бесконечная игра, в которой победители становятся побежденными, а побежденные — победителями. И новый раунд сменяет раунд, прошедший, как весна приходит вслед за зимой. И у вас всегда есть шанс отыграться, пока ваше сердце бьется в груди… И даже если уже перестало.

И все же я всегда рассчитывал, что редкие проигрыши принесут мне победу в будущем. Только сейчас я еще не понимал, как обернуть в свое благо эту потерю.

Потому что потерять Аленор… Это было еще и больно.

Девушка заполнила извечную пустоту, жившую внутри после смерти Граймерии. Согрела, напитала сладким пленяющим чувством, хоть сама к этому не стремилась. Или думала, что не стремится. А теперь, когда Аленор, махнув гривой золотых волос, несомая драконом скрылась в поднебесье, пустота вернулась. Золотой мед ее присутствия истек, просочился между пальцами, оставив на них этот сладковатый, но призрачный привкус — еще немного, и он исчезнет, растает совсем, прольется на землю…

Я должен был спуститься в свое подземелье. В свою точку силы. Остаться один, и там наедине с одиночеством древнего пустынного зала собраться с мыслями, придумать следующий ход.

Но долго думать не потребовалось. Место силы подбросило сюрприз. Очень неожиданный и ценный.

При помощи древнего устройства, созданного еще драконами, — небольшая кабинка, приводившаяся в движение рычагом и двигавшаяся вверх или вниз — я спустился глубоко под землю. Не ел и не спал. Мне это было не нужно. Мне нужно было одиночество. Звенящая пустота подземелья.

Я оказался в огромном зале, где на небольших постаментах стояли магические устройства, оставленные драконами.

Мало кто знает, что под некоторыми строениями, доставшимися впоследствии людям, хранятся настоящие реликвии, бесценные вещи, бесполезные в неумелых руках и бесконечно нужные в руках умелых. Одним из таких строений был мой замок.

Его, как и несколько других, построили драконы до появления полосы туманов. В те времена они господствовали над миром и строили свои опорные точки здесь и там. Говорят, в моем роду есть кровь драконов, поэтому замок и перешел к моему предку, когда завеса туманов скрыла от нас драконью страну. А может, это была случайность, что именно этот замок пожаловал король моему предку, отличившемуся в магических сражениях.

Но так или иначе я владел этим местом, и первый в своем роду по достоинству оценил его сокровища.

Даже не вещи были главным. Главным было само подземелье. Опорная точка, место драконьей силы, напрямую связанная с легендарным драконьим лабиринтом, который построили драконы против драконов во времена, когда они воевали друг с другом.

Этот зал был одинок и хранил свои секреты, пока в далекой юности я не нашел способ воспользоваться той «кабинкой» и не спустился сюда втайне от родителей, боявшихся даже подходить к кабинке и другим драконьим вещам. Здесь меня ждала чарующая пустота, загадочные артефакты и драконья библиотека, что дала мне знания и сделала меня мной — сильнейшим магом среди людей.

Десятилетиями я проводил исследования. Я узнал о драконах почти все, но не все. Самые сокровенные тайны они не увековечивали в книгах и не заключали в артефакты. Так, я понятия не имел до встречи с драконом, что они не проигрывают в азартные игры. Знал лишь, что драконы «умеют договариваться с судьбой». Но эта расплывчатая фраза говорила мало о том, как такие «договоры» работают на практике.

Да и самое нужное мне я узнал лишь недавно. Когда похоронил своих жен, отдавших жизнь ради моей любви и моей мечты… Мне было жаль их, кто бы там что ни думал.

Впрочем, с Аленор все было еще интереснее. Она стала бы моей союзницей… Не рабыней и даже не совсем женой. Союзницей, потому что я помог бы ей раскрыть себя, свою кровь, свою силу и пустить это на благо нас обоих. Интересно, поймет ли дракон ее истинную суть?

И именно сюда, в место силы, которое сможет заблокировать драконью магию, я и должен был заманить ящера при помощи Аленор. Жаль, что единственный раз, когда я его встретил, мы были так далеко от моих владений…

А может быть, я даже отказался бы от мечты и своих планов. Аленор стала ценной сама по себе. Ведь ей удалось заполнить пустоту…

Я подошел к большому черному шару на постаменте, что позволял увидеть древний драконий лабиринт. Иногда я смотрел в него, пытаясь узнать суть лабиринта, смертоносной ловушки для драконов. Но она оставалась непостижимой. Лабиринт блокировал особые силы драконов, делал их похожими на людей, а потом постепенно… сводил с ума. Это все, что мне довелось узнать.

А иногда смотреть в шар успокаивало. Лабиринт был пустым, и разум несся по нему, когда я смотрел в шар. Скользил за повороты, нырял в глубокие ходы и почему-то успокаивался. Может быть, так успокаивался и разум дракона в лабиринте, а потом огромный ящер засыпал и уже никогда не просыпался?

Кто знает, может быть, ходы лабиринта усыпаны костями уснувших навеки ящеров. Просто я не вижу этого издалека…

Я положил руки на шар, посмотрел в него и легкий туман в нем рассеялся, обернулся бесконечными ходами. И вдруг…

Такого сюрприза я не ждал.

В лабиринте, пошатываясь, медленно шел черноволосый мужчина. Дракон. Тот самый, кого призвала Аленор. Или как две капли на него похожий.

Я рассмеялся. Небывалая удача.

Сейчас или никогда.

Я не откажусь от своей мечты. Аленор стала для меня недоступной. И вряд ли я смогу оказаться на поверхности земли в стране драконов. Но у меня есть шанс получить дракона, как я хотел много лет.

Я выдохнул — азарт смешался с тревогой. Я делаю это первый раз, могу погибнуть на этом пути.

Я подошел к дальнему концу зала, нажал рычаг в каменной кладке, и часть стены отъехала в сторону. Вдохнул глубже и осторожно шагнул в темный ход. Первая каменная арка, сияющая призрачным могильным светом, встретилась мне спустя пятнадцать шагов. Вот так. Я пройду в нее, потом в другую… И если во мне хватит магических сил, то спустя несколько часов я буду на другом конце света. В драконьем лабиринте. Ведь каждая арка неведомым образом срезает расстояние на много десятков миль.

Старинная магия, недоступная теперь даже драконам, но оставшаяся под землей, сокрытая от всех до этого момента.

Сейчас или никогда. Потому что древняя ловушка всегда пустовала. В другой раз мне может не повезти. Значит, действовать нужно прямо сейчас, пока дракон не умер или не выбрался из лабиринта.

***

Ролар

Конечно, первый выход из лабиринта тоже был завален. Рокард не такой дурак, чтобы перекрыть один и оставить другой. Он похоронил меня наверняка, а не в шутку, как старший брат мог бы подшутить над младшим.

В душе зашлась застарелая ненависть — сильная, горькая, острая, жгучая… Такая, что разъедает душу. И вместе с ней я ощутил, что совсем теряю силы. Нет. У меня просто нет лишней энергии, чтобы ненавидеть.

Нужно признать — я сам такой же. Я поступил бы так же. Или хотя бы подержал его в лабиринте пару недель, прежде чем выпустить — отчаявшегося, изможденного, почти сошедшего с ума. И тогда я бы торжествовал, как будет торжествовать он, если я умру или лишусь рассудка.

Пошатываясь, я пошел обратно.

Судя по всему, отец меня не услышал. Или не счел нужным вмешаться. Но есть еще одна надежда. Говорят, в самом центре лабиринта есть озеро, я там пока не был. Это большой запас воды. А у озера растут цветы забвения… так их называют, но на самом деле эти цветы съедобны, каждый из них способен подарить сутки жизни.

Дракон, поедающий цветы, горько усмехнулся я. Наверное, это было одним из тонких издевательств моих предков над равными им по силе врагами.

На полпути я потерял сознание. Когда очнулся, узкое пространство вокруг меня заливал призрачный свет, явно магической природы. А моя голова покоилась на чьих-то неудобных худых коленях.

Жесткая мужская рука лежала у меня на лбу. И совершенно очевидно — вливала в меня силы.

Я дернулся, сел и встретился глазами с острым взглядом серых глаз незнакомого мне немолодого мужчины.

— Рад, что ты еще жив, дракон, — спокойным тоном произнес мужчина. — Пока ты мне нужен живым. Впрочем, прости, ненадолго. Я проиграл тебе в прошлый раз, но этот раунд останется за мной.

— Что-то не помню, чтобы мы играли, — сказал я и встал. Взгляд мужчины стал еще острее, когда он ощутил, что я собрался с силами и проникаю в его разум. Здесь у меня мало ментальной силы, этому человеческому магу было что мне противопоставить. Можно сказать, в лабиринте мы были равны, может, он даже сильнее. Но прежде чем он успел укрепить защиту, я уже знал, кто передо мной.

Герцог Виньялли. Жених Аленор.

Пусть потом скажут, что так не ведут дела. Это отец, мой брат, да вот этот герцог любят игры. А я многое предпочитаю решать проще.

Я размахнулся и в полсилы (убить его сейчас не входило в мои планы) ударил его в ухо. Пожилой человек, но должен уметь держать удар…

Герцог покачнулся, ушел вправо, это помогло ему пустить удар по касательной.

— Дракон, тебя не учили, что бить старших — дурной тон? — беззлобно усмехнулся герцог.

— Мы оба знаем, кто из нас старше, — усмехнулся в ответ я. И вцепился глазами в его глаза, а разумом — в его плотно закрытый разум. — Где Аленор? И что ты здесь делаешь?

Глава 43

Рокард

Последнее путешествие к лабиринту было утомительным. Каждый день я прилетал проверить, закрыт ли еще лабиринт и не выбрался ли мой брат наружу. И каждый раз находил лабиринт все так же запечатанным моей магией, а брата — живым, под землей.

А дальше все было, как в тумане. Я проникал в его разум: толща земли и его почти рухнувшая ментальная защита не были мне преградой. И видел его глазами, ощущал его телом… Это было мучительно. Ведь драконы страдают по-настоящему в ловушке, которая постепенно должна свести их с ума.

Иногда что-то похожее на совесть шевелилось во мне. Вернее даже не совесть, а боль за него. Совсем точно — его боль, которую я ощущал вместе с ним. И тогда я подумывал отпустить его прямо сейчас, не доводя дело до конца и не дожидаясь, когда Аленор выполнит обещание.

Но… в одной из любимых книг, прочитанных мной еще в детстве, говорилось, что чувства часто мешают игре. Ты делаешь ход, а потом твои эмоции меняются, и ты рискуешь не довести дело до конца. И тогда нужно либо изменить саму игру… что не всегда возможно. Либо сделать шаг в сторону от своих эмоций и действовать строго, как запланировал. Всю жизнь я предпочитал второй вариант.

В сущности, я все решил. Я подарю брату жизнь. В конечном счете, он не виноват, что родился вторым дракончиком у моих родителей и всегда путался у меня под ногами. Я на его месте путался бы так же… а может быть, и хуже. Его можно понять.

В голове всплывало раннее детство, когда мы с Роларом были карапузами, которые только-только учатся ездить на лошади и даже не встали еще на крыло. Это быстро прошло, но в те времена мы не конкурировали, не испытывали друг к другу ненависти. Нам просто было интересно играть, а любое соревнование было всего лишь игрой.

Может быть, мы так и играем? Ведь у каждого из нас нет другого достойного противника? Сейчас игры стали взрослыми и потребовали всей жаркой ненависти драконьих сердец, чтобы мы поверили в серьезность происходящего и испытывали достаточный интерес?

Я оставлю брату жизнь. Оставлю его страну — ему ведь тоже нужен полигон для жизни. Но Аленор он не получит. Главный приз достанется мне. Разве не справедливая цена за жизнь и возможность править?

Я усмехался. Потому что знал, что он предпочел бы потерять свою страну, но сохранить девушку. Я собираюсь сделать ему немыслимо больно. И от этого становилось больно мне самому.

Меня начинало мучить сомнение. То, чего я не допускал много лет. И не должен допускать сейчас, если хочу сделать все, как надо.

Впрочем, разве не я хозяин своей игры?! Или… как писали в той книге, игра может завладеть вами, и вы будете не в силах изменить условия, поменять правила и расстановку сил… Станете заложником своей игры, а не ее хозяином.

Может быть, стоит изменить все?! Пока у меня есть на это силы…

Сомнение. Проклятое сомнение истощало душу.

Лишь в одном я не сомневался, что получить эту девочку я хотел для себя, а не только, чтобы нанести брату незаживающую рану. Если бы ради этого… я бы подумал о том, чтобы отдать ее ему, потребовав ценой воссоединение нашего государства под моим началом.

Я не питал иллюзий о природе своих чувств к Аленор. Большинство драконов на моем месте испытывали бы к ней подобное влечение. Такова ее природа. Я не выдумывал сказок про истинные пары и вечную любовь. Но чувство было сильным, и… какова бы ни была его природа, оно было настоящим.

В отличие от Ролара, мне не нужны сказки про истинные пары, чтобы знать, что я смогу быть счастливым с ней и подарить ей всю полноту драконьего полета.

…Я не уставал от полетов к лабиринту. Я уставал от противоречивых чувств. И после возвращения требовалась отдушина.

Привычно вызывал девиц одну за другой. Каждая из них имеет право на небольшой шанс, хоть я точно знаю, кто станет Жемчужиной. Последней в этот день я вызвал Мирейю. В конце хотелось чего-то приятного, а эта девушка была текучей, тихой и достаточно милой, чтобы хоть немного утолить тянущее чувство, требующее Аленор.

Девушка вошла — высокая, стройная. С тем типом фигуры, что кажется и очень тонкой, и шикарной: вытянутая талия, упругие бедра, налитая небольшая грудь. В традиционной полупрозрачной одежде голубого цвета она смотрелась, как стебелек цветка, раскрывалась соцветием изысканно уложенных темных прядей, украшенных жемчугом и бриллиантами. Надо же… А когда в прошлый раз она лежала в моих руках, я и не заметил, что эта жемчужинка так хороша.

Трогательно хороша. Как хрупкая нежная вещь, которую можно сломать неосторожным прикосновением или даже слишком сильным дыханием.

Я представил себе, как этот цветок подходит ко мне, принявшему драконью ипостась. И от разницы моей мощи и ее нежности странно защемило под ложечкой. Я не боялся навредить Аленор ни в какой ипостаси, ее необузданная, немного дикая, роскошная красота была другой. Казалось, ее не может смять ни ветер, ни волны, ни дыхание дракона. Они разобьются о нее, вернее притихнут и свернутся у ее ног.

А вот эту девушку с легкостью можно смять, испортить, особенно если ты дракон, не привыкший сдерживать чувства.

Нужно быть с ней мягче, нежнее. Своей преданной юной любовью она не заслужила ни жесткости, ни грубости. У правителя Рокарда все же есть сердце…

Впрочем, глядя на нее, опустившую глаза, я улыбался. То, что творилось у нее в голове, — робость, надежда и своеобразные глупые планы — было так же трогательно и очаровательно, как она сама.

Ох, Аленор! Я был прав, сказав, что из нее получился бы отличный политик. Не зря мой брат сразу предложил ей руку и сердце, предложил стать правительницей! В этом был резон. Даже среди дракониц редко найдешь такое сочетание горячего, как буря в пустыне, нрава, и способности остро, трезво мыслить.

— Подойди, Мирейя, — мягко сказал я и протянул руку в ее сторону, приглашая.

Девушка неуверенно подняла глаза и струящейся походкой двинулась ко мне.

— Как прошел ваш день, милорд? — чуть срывающимся голосом спросила она. — Должно быть, вас утомили дела и… жемчужины…

Надо же, решилась, улыбнулся я про себя и взял в ладонь ее тонкую руку, когда она подошла. На несколько мгновений мы застыли, девушка испуганно смотрела на меня снизу вверх, ожидая наказания за свою «наглость» и инициативу.

— Немного, Мирейя… немного утомили, — искренне ответил я. — А как прошел твой день? — доброжелательно добавил я и усадил ее в кресло.

Что ж… хочет поговорить, я могу ей это предоставить. Не ради Аленор, не чтобы подыграть ей… Просто девушка решилась, осмелилась сделать то, что ей посоветовала коварная повелительница. Осмелилась ради своей любви, ради песни, что я слышал в ее душе. Робкая, неуверенная, испуганная… но осмелилась. Подобное мужество заслуживает награды.

Впрочем…

Аленор умна. Но у нее не хватает опыта. Опыт есть у меня. Искристая идея блеснула в голове, и я весело усмехнулся ей. Что ж… посмотрим, кто кого обыграет на поле чувств и отношений.

— Может быть, хочешь вина, Мирейя? — спросил я у изумленной девушки. — Вот, возьми, — я налил в бокалы красное вино, которое поставляли с юга, — самое сладкое и пьянящее. — Поговорим, а потом… Знаешь, сегодня все будет не так, как в прошлый раз…

Девушка смутилась, не понимая, что я имею в виду, робко взяла бокал — ее пальцы дрожали. Я ласково накрыл ладонью ее руку на бокале.

— Не бойся, я не обижу и не унижу тебя. Тебе нравится вино?

— Очень, милорд. А вам? Вы предпочитаете сладкие вина?

— Нет, Мирейя… Я люблю горьковатые, терпкие… Но рядом с тобой хочется поменять свой вкус…

Ее щеки зарделись, и захотелось провести пальцами по ним.

А в конце беседы я не отправил ее на «ложе наслаждения». Я усадил ее себе на колени и поцеловал, позволил пробежаться трясущимися пальчиками по моей шее и груди, потом растаять в новом поцелуе.

Посмотрим, Аленор, кто выиграет, посмотрим… В любом случае, это очень приятная игра.

***

Аленор

— Аленор, это… Спасибо тебе, спасибо! — Мирейя бросилась передо мной на колени и порывисто поцеловала мне руку. — Ты была права! Сегодня… сегодня все было по-другому! Он… говорил со мной и слушал… И поил вином… И… и в конце…

Она покраснела, отвела взгляд, встала и устроилась в кресле напротив меня. Но глаза, которые, должно быть, светились сладкой тайной, так и не смела поднять. Только длинные ресницы подрагивали.

— Ну и что же в конце? — спросила я мягко. По правде говоря, мне было интересно.

— Он целовал меня… Ия… сидела у него на коленях! Он такой большой, крепкий! Это было так… невероятно сладко!

«О Господи! — подумала я. — Да, драконы на редкость крепкие и сильные мужчины. И привлекательные. Но стала бы я делиться подобными ощущениями с подругой? Вряд ли. Я стеснялась бы этого пьянящего, возбуждающего чувства, когда мужчина во много раз больше и сильнее тебя, сжимает в объятиях… А они здесь — даже скромная Мирейя — гордятся этим, упиваются, готовы поделиться».

Целовал, значит, пробежало у меня в голове вслед за этим. Уже? Так быстро? Неужели мой план дает плоды? Как-то подозрительно быстро.

Либо Рокард решил подшутить над нами, прочитав в голове Мирейи наш план. Либо… либо ему все равно, с кем сближаться, сколько бы он ни говорил, что именно я нужна ему как Жемчужина. От этого что-то неприятное заскреблось в душе. Я ожидала борьбы, а он… сдается так быстро. Достаточно было красивой девушке сделать шаг навстречу…

Стоп, сказала я себе. Да, Аленор, привыкла к мужскому восхищению? Привыкла, что все встречные стремятся получить именно тебя? А теперь твоя гордость уязвлена. Терпи. Это все пустое. Просто потеснись на своем «пьедестале». Ты ведь этого и хотела!

Но скребущееся чувство в душе не ушло до конца.

И еще одна нехорошая мысль постучалась в голову. Пожалуй, нужно предупредить Мирейю и обезопасить нас. Ведь есть условие, при котором девушку просто снимут с соревнования.

— Я очень рада за тебя, Мири… — я ласково накрыла ее руку ладонью. — И за нас обеих… Это хорошее начало… Помни только: чтобы стать Жемчужиной, ты должна быть девственницей к моменту испытания… А то, боюсь, драконы весьма горячие… Раз уж он… усадил тебя на колени.

Мирейя на секунду задумалась, как-то погрустнела.

— Ты думаешь, он может…? — очень тихо спросила она.

— Я думаю, что когда дракон целует — по-настоящему целует красавицу, а не кладет ее перед собой, как заготовку для статуи, — наверное, я говорила слишком цинично для этой нежной девушки, но по ее глазам увидела, что она меня понимает, — то испытывает большое искушение сделать ее своей прямо сейчас. Этого мы допустить не должны… Ты должна больше разговаривать с ним, чем целоваться… Ну так как, Мири, какой у него любимый цвет?

И я неожиданно ощутила, что сама испытываю любопытство. Мне интересно, что он ответил. И какой цвет любимый — тоже.

— Черный! — улыбнулась мне Мири.

— А почему?

— В нем загадка. А еще он в драконьей ипостаси черного цвета, этот цвет ему как бы родной… Так он сказал мне.

Да уж… подумала я. Весьма красиво и откровенно. Либо у нас с Мирейей получается, либо Рокард играет с нами.

Либо и то, и другое. Но иных вариантов у меня сейчас нет, нужно продолжать.

Глава 44

Как ни странно, вечера и ужина с Рокардом я ждала с нетерпением. Нет, не для того, чтобы убедиться, что в его взгляде, обращенном на меня, пылает все тот же огонь и интерес. Хотя… может быть, и для этого тоже, хоть мне меньше всего хотелось признаваться себе в этом.

В первую очередь я хотела узнать, что значат загадочные фразы о том, «кто я на самом деле», и в конце-то концов — чего хотел герцог! Его фигура осталась в прошлом и порой я даже с ностальгией вспоминала наши с ними разговоры и его симпатию ко мне. Как можно вспоминать время, проведенное с поклонником, которым ты не интересовалась всерьез, но все же подарившем тебе интересное, искрометное общение.

Герцог был странным… Даже более странным, чем Рокард. Умным, загадочным. И я точно знала, что, не встреть я Ролара, не окажись в прекрасной и страшной «драконьей сказке», не будь герцог таким жестким и скрытным, и я обязательно испытала бы к нему больше женской симпатии. При других обстоятельствах, в другой жизни… так сказала я ему. И это было правдой.

Теперь же была возможность узнать все до конца. А что Рокард исполнит условия договора, я нисколько не сомневалась. Он мог играть, манипулировать, но я заметила, что его игра была хоть и жесткой, но честной. Наверное, так действуют некоторые политики. Не лгут, но умеют обратить правду в свою пользу. Нужно просто отделить истину от их личного отношения, заразительного и логичного на вид. Я надеялась, что, несмотря на юность, это мне удастся.

Информация — вторая после любви сила в мире. За дни во дворце Рокарда я хорошо выучила это.

Рокард ждал меня за столом. Невиданные фрукты всех цветов радуги, изысканные паштеты, рыба — здесь близко море, и драконы в человеческой ипостаси любили рыбные блюда. Бордовая скатерть, трепещущие на окнах занавески… И хозяин дворца, небрежно развалившийся в кресле, задумчивый и спокойный. Он сидел, откинувшись назад и положив ногу на ногу, но встал, когда я вошла.

— Как твой день, Аленор? — немного устало, но с лукавыми искринками в глазах спросил он, провожая меня к столу. — Кажется, так у нас теперь принято спрашивать.

Ага, намекает на мое подстрекательство Мирейи, подумала я. Но только улыбнулась про себя. Я тоже затеяла открытую игру, и мы с ним оба знаем, что тут победит… сильнейший. Тот, кто лучше рассчитал возможности на поле чувств и отношений.

— Прекрасно, Рокард, — улыбнулась я и взялась за вилку — честно говоря, успела сильно проголодаться. — А твой? Выглядишь уставшим…

— Немудрено устать, когда у тебя во дворце поселилась опасная интриганка! — весело рассмеялся он, но мне почудилась и где-то глубоко запрятанная печаль. — Итак… Хотя вообще-то ты задолжала мне несколько вопросов… Но я буду великодушен. Ты хотела знать о себе… и о вашем бесценном герцоге, от которого я, обрати внимание, тебя обезопасил.

При его последней фразе я не выдержала и опустила глаза. Эти два с половиной дня меня преследовало еще одно чувство. Стыд.

Стыд, что я не поблагодарила его за спасение от Виньялли. А ведь никто не заставлял его делать это. Допустим, Рокард заранее задумал похитить меня — этого я еще не знаю, но он спас меня в, пожалуй, самый острый и драматичный момент моей жизни. Я же не сказала ему не то что слов благодарности, даже ни одного ласкового слова не сказала!

— Благодарю тебя за это, — сказала я, поднимая взгляд. — Ты сделал это. Благодарю…

— А я уж думал, ты никогда этого не скажешь, никогда не оценишь, — краем губ улыбнулся Рокард, а в уголках глаз блеснули горячие искры. — Знаешь, я рад, что прилетел тогда… Хоть вообще-то не планировал встретиться с тобой именно тогда…

— Что? — изумилась я. — Хочешь сказать, ты летел не за мной?

— Не совсем за тобой, — усмехнулся Рокард. — Я искал то, не известное мне, от чего брат так отчаянно уводил моих драконов и меня самого. Так отчаянно, что даже нырнул в лабиринт, спасая свою жизнь и свой разум от моего вмешательства. Подробности о тебе я узнал уже из твоей памяти…

— Неужели? — усомнилась я.

— Именно так. Прежде чем твой мальчик нырнул в подземелье, я успел взломать его разум достаточно, чтобы понять: он защищает кого-то и пытается скрыть что-то. Но недостаточно, чтобы узнать подробности. А потом лабиринт на время закрыл его от меня… С непривычки мне было не пробиться к нему.

— А потом? — спросила я жадно. — Как он сейчас?

— Сейчас я могу посмотреть, что с ним, — улыбнулся Рокард. — Он не так плохо. Учится выживать, как обычный смертный… Итак, вернемся к тебе и герцогу?

— Разумеется, — ответила я и отпила глоток красного сладкого вина. Оно разбегалось по жилам, будило что-то радостное, сладкое, приятное… А мне подумалось, что этим же вином Рокард поил малышку Мирейю, а потом усадил к себе на колени…

Вспомнились жаркие объятия Ролара, под ложечкой свело от тоски по ним. А ведь Рокард наверняка может быть таким же страстным и нежным, подумалось мне…. И я тут же усилием воли погасила импульс. Не стоит давать ему в руки подобное оружие, и так он слишком много читает в моей голове.

— Что ж, Аленор, — буравя меня взглядом, Рокард отрезал кусочек стейка, лежавшего у него на тарелке, съел и вновь откинулся в кресле. — Вся беда с герцогом в том, что в юности он очень любил свою жену Граймерию, — дракон опять окутал меня своим разумом и показал образ высокой красивой блондинки в старомодном платье. — Она умерла в родах, как я понял, по ошибке акушерки. А герцог к тому моменту был уже весьма неплохим магом. Смириться со смертью единственной, кого он любил, не мог. Знаешь, — Рокард задумчиво посмотрел в пространство возле меня, словно действительно размышлял. — Наверное, так одержимо любят лишь негодяи вроде него. Любое живое существо не стоит для него ничего, но одно-единственное становится бесконечно дорогим, таким, что, теряя его, он окончательно теряет душу…

— Я не сказала бы, что герцог совсем потерял душу… — произнесла я. Сейчас, когда Рокард рассуждал о нем, как об абсолютном зле, мне хотелось защитить Виньялли. Я ведь видела, что в нем иногда проблескивают искорки великодушия, даже благородства!

— Допустим, — доброжелательно продолжил Рокард. — Или ты пробудила в нем то, что от души осталось, поэтому тебе так кажется… Сейчас это неважно. Важно, что под землей, в его замке, сохранилось место силы драконов — из старых времен до полосы тумана. И там же располагается небольшая драконья библиотека. Как ты понимаешь, магия драконов много сильнее человеческой. Герцог изучал человеческие и драконьи трактаты и искал способ вернуть жену.

— Он что, оживить ее хотел? — изумилась я.

Стало противно. Представилась усыпальница, где лежит мумия его умершей жены, и герцог — сухой, жесткий, с каким-то безумным блеском в глазах проводит над ней кровавые ритуалы.

— Да, поначалу он хотел этого. Но предполагал и другие варианты… Знаешь, все эти слухи, что он садист и издевался над другими своими женами, не совсем верны. Герцог не садист. Он просто колдун, маг и… ученый-экспериментатор, одержимый одной целью. Он всего лишь умел поработить этих женщин, умел стать для них обожаемым, горячо любимым хозяином, ради которого они были готовы на все. Он не мучил их ради удовольствия — это ему было не нужно, разве что немного… столько, что нравилось и им. Женщины ведь разные, Аленор, не всем нравится свобода и летящая открытая любовь, как тебе. Кому-то нравится подчиняться и биться в экстазе на грани боли и платить за это изощренное удовольствие тем, что потребует хозяин. Вот как некоторым этим жемчужинам…

— Ты ничем не лучше его, — припечатала я Рокарда, вспомнив про лежанку.

— Да нет, — усмехнулся он. — Все же немного получше. Я не порабощаю их наслаждением. Я всего лишь провожу отбор и дарю удовольствие… Так вот, герцог не садист в полном понимании этого слова. Он не мучил своих женщин просто так. Он всего лишь использовал их в своих экспериментах. По большей части их кровь, иногда — особые эмоции, что возникают на грани боли и удовольствия… тут, понимаешь ли, не подойдет рабыня или служанка. Нужна женщина, приближенная к колдуну, то бишь жена или любовница. А наш герой исключительно старомоден. Он всегда предпочитал жениться. А уж дамы, поверь, были счастливы помогать своему возлюбленному мужу. Они ведь не знали, что все это делается ради возвращения в этот мир его единственной любви, — Рокард подмигнул мне.

— Какая мерзость, если честно! — искренне сказала я.

— Ну как посмотреть… Сам-то герцог считает, что делал все ради любви, а значит, оправдан перед историей. Но, так или иначе, двух своих женщин он угробил, а мумия так и не ожила, — продолжил Рокард. — С третьей женой он действовал по- другому. Пытался отправить ее душу в посмертье, а в тело — очень, кстати, приятное тело, — Рокард показал мне молоденькую симпатичную девушку со светло-русыми волосами, тонкими чертами лица и зелеными глазами, — вселить душу своей незабвенной Граймерии. Но тоже потерпел поражение. Четвертая его жена — вот эта милая девушка Виена — просто умерла во время ритуала, а душа первой жены не явилась в бесчувственное тело. И тогда… тогда герцог понял, что Граймерия не хочет возвращаться подобным образом. И вновь обратился к тому, на что уже не смел надеяться.

— К чему? — спросила я тихо. Сердце забилось тонко и тревожно. Мы подходим к разгадке всего. Сейчас речь пойдет о моей семье.

— К тому, что связано с твоей семьей, — подтвердил Рокард, внимательно глядя на меня. — Ив первую очередь с тобой. Когда-то давно, зная некие особенности вашей крови по линии твоей матери — твой отец не слишком интересен в этом плане — герцог заключил договор с твоим папашей. Тогда он еще толком не знал, как использует его, но был четко уверен, что когда-нибудь женщина, несущая в себе кровь Повелительниц драконов, ему пригодится. Хотя бы в экспериментах.

— Что-о-о?! — я привстала в кресле. — Какую кровь?! Ты шутишь…?

— Да нет, Аленор, это чистая правда. Изучая драконьи фолианты, герцог сумел вычислить, какие древние фамилии несут в себе толику драконьей крови, а какие еще более редкую — кровь Повелительниц. Ну и еще молодым попробовал заполучить твою мать, затем твою сестру… А не так давно, на старости лет — тебя.

— Но зачем?! И что это за повелители? — мне показалось, что мир начинает расплываться, настолько невероятной была эта информация. И все еще не до конца верилось, что Рокард говорит правду. Голова закружилась, словно я была не сильной охотницей, а кисейной барышней, которая хлопается в обморок при первой возможности.

Рокард неожиданно протянул руку через стол и мягко, но цепко сжал мое запястье. Кровь, бросившаяся в лицо, отлила, сердце уняло свой бег, а голова перестала выделывать круги. Это касание было успокаивающим, надежным. И сейчас я была благодарна, что дракон привел меня в чувство своей магией.

— Спасибо, — искренне сказала я, откидываясь в кресле.

Сама хотела все знать, Аленор. Теперь держись!

— Не за что, — Рокард убрал руку. — Не ожидал, что эта новость так тебя ошарашит… Мне продолжать? Или отложим до завтра, а пока поговорим о чем-то более простом? Например, о том, как именно ты любишь охотиться…

— Нет, Рокард, я хочу узнать до конца, — сказала я, криво улыбаясь.

— Хорошо. Так вот, это не повелители. Это повелительницы — только женщины, обладающие особой силой в отношении драконов. И тут мы обращаемся к древней легенде, в которую я до последнего времени не очень-то верил. И не очень верю сейчас…

— Про истинную пару, конечно? — усмехнулась я. — Кажется, ты не веришь в них.

— Да, разумеется. Про истинную пару. Ты уже знаешь, что один из моих далеких предков — очень далеких, прошло много тысяч лет — женился на человеческой женщине и сделал ее правительницей драконов. При этом… считалось, что она была его истинной парой, в чем я сильно сомневаюсь, как вообще сомневаюсь, что эта романтическая ерунда существует на свете. Так вот… как ты опять же уже знаешь, союзы драконов и людей бесплодны. Кроме случаев, когда женщина становится Жемчужиной. Или если эти двое — истинная пара. Истинная пара тоже без труда может родить от дракона. Эти двое оказались весьма плодовиты: видимо, человеческой женщине куда больше нравилось рожать, чем если бы на ее месте была драконица.

— Я думаю они просто любили друг друга и своих детей как воплощение и продолжение их любви, — сказала я твердо, хоть и понимала, что могу сейчас выглядеть глупой романтичной дурочкой. Хотелось защитить от Рокардова цинизма понятие истинной пары и настоящей любви.

— Ну пусть так… — великодушно согласился Рокард. — Так вот, мальчики родились могущественными драконами — от них идет наш род, род правителей. А девочки… девочки родились вовсе не драконами. А их Повелительницами.

Глава 45

— Что это значит? — спросила я. — Я и подобные мне могут повелевать вами, драконами? Почему тогда ты держишь меня здесь против моего желания?

— Ну… — лукаво улыбнулся Рокард. — Не все так буквально… Повелительницы драконов не то что бы могли приказывать драконам… Тут по-другому. Они могли… вдохновлять их, не знаю, как сказать проще. Вызывать в них желание совершить то или иное. Их просьбам сложно было отказать… Повелительница драконов привлекательна для любого дракона, который встретит ее на пути. Его будет тянуть к ней против его же воли, ему захочется исполнять ее желания, приблизить ее к себе. Отсюда их власть над драконами — не буквальная, но власть… Ну и, конечно, Повелительница драконов способна на всякие приятные мелочи. Например… призвать дракона, как ты призвала меня. Твой зов я услышал издалека — я ведь понятия не имел, где именно сокрыто то, что дорого моему брату. Ни один дракон не может причинить вред Повелительнице — еще одна приятная особенность…

— Но как!? — спросила я, все еще не до конца веря, что это правда. — Как тогда ты удерживаешь меня здесь против моей воли! Если вы не можете причинить вред этим… Повелительницам. Вспомни, как ты держал меня… на лежанке, Рокард!

— И сразу отпустил, как только понял, что это вредит тебе, — с грустной усмешкой ответил Рокард, взглянул на меня искоса. — А держать тебя здесь и просить участвовать в испытании, заключать с тобой договоры и беседовать по вечерам я могу по единственной причине — это на самом деле никак не вредит тебе. В противном случае нечто непонятное внутри уже заставило бы меня отпустить тебя… Да, Аленор, так. Это твоя природная власть. Она проявилась, когда ты нашла раненого дракона и смогла спасти его — Повелительницы имеют власть над телом дракона. Могут будить не только невообразимое желание и неземное наслаждение, но и напрямую воздействовать на тело дракона… Иногда.

— Но не могла же эта сила вырастить Ролару новое сердце, если я не была бы его истинной парой! — вроде бы радоваться — мне дана власть над ними. Если верить Рокарду, то рядом с любым драконом я в безопасности — никто из них не сможет обидеть меня по-настоящему. А может быть, я смогу добиться нужного мне и от самого Рокарда. Но вместо радости из души просились слезы горечи и разочарования. Ведь… получается, что мы с Роларом могли быть не истинной парой, и его чувства ко мне могут быть связаны всего лишь с моей природой.

Все же женщины неисправимы! Можно дать ей власть и огромные возможности, но она будет плакать, если при этом у нее не будет искренней, счастливой и чувственной любви. Если рядом не будет ее единственного, или этот единственный окажется не тем.

— Прости, Аленор, я не хочу тебя расстраивать, — ответил Рокард с пониманием и сочувствием, вполне искренними. — Ты сама захотела узнать всю правду. Боюсь, что так: по преданию, сильная Повелительница могла и дать дракону новое сердце, и вырастить новые крылья… Говорят, в истории все это было, прежде чем Повелительницы драконов не исчезли, не растворились, как дым, среди драконов и людей.

«То есть… Ролар просто не мог не испытать ко мне что-то необыкновенное? Доказательств истинности нашей пары нет, и того, что он полюбил меня саму, а не мою загадочную древнюю кровь — тоже», — подумала я, сглатывая слезы.

Рокард протянул руку и снова положил ее на мою. И я не отстранилась. В его прикосновении были сочувствие и поддержка. И какое-то очень простое, теплое, чисто человеческое понимание.

— Боюсь, что так, Аленор, — чувства любого дракона к тебе могут быть такими, как у Ролара. А первая встреча с Повелительницей и вовсе впечатляет. Никогда не забуду, что ощутил я сам, когда прилетел на поляну и увидел тебя воочию… — он убрал руку и грустно улыбнулся.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила я, опустив глаза. — Это ведь дает мне власть над тобой…

— Ну не так уж много власти! — Рокард рассмеялся и снова стал похож на себя насмешливого, властного, наглого. — Во-первых, Аленор, твоя сила до сих пор не раскрылась до конца, и главное: ты не можешь ей управлять. Она проявляется в тебе спонтанно, независимо от тебя, но целенаправленно использовать ее ты не можешь. А во-вторых, ты ведь понимаешь, что мне выгодно, чтобы ты знала, что у тебя с тем драконом все не так романтично…

— Ты только что искренне сочувствовал мне! Как тебе верить? В чем тебе верить?! Ты ящерица-интриган!!

— Драконы не имеют никакого отношения к ящерицам, как и другим пресмыкающимся, — спокойно ответил Рокард. — Одно другому не мешает. Меня трогает любая твоя печаль… И в то же время, я не могу забыть о своих интересах, по-моему, это вполне понятно. Ты тоже, Аленор, — дракон заговорщицки наклонился в мою сторону, — всегда помнишь о своих интересах. Как подобает настоящей Повелительнице. Это нормально.

Я грустно усмехнулась и устало откинулась в кресле. Что же… Повелительница драконов. Нужно научиться с этим жить. Научиться это использовать по собственной поле. Может быть, это немного утешит, когда я окончательно приму мысль о том, что наша связь с Роларом была другой природы. Что истинная пара это всего лишь сказка.

Научиться жить с этим со всем… И, конечно, несмотря ни на что спасти Ролара. Лишь бы был жив и здоров, а с тем, насколько и как он любит меня, разберусь потом. Даже если придется пройти через боль окончательного осознания, что «сказки» никогда и не было.

— Зачем я тебе, Рокард? — устало и спокойно спросила я. — И зачем я была герцогу? Мы отвлеклись и забыли про него.

***

Ролар

— Это я хотел спросить у тебя, прежде чем использовать твою сущность, —

остро глядя на меня произнес герцог и потер ушибленное ухо. — Это ты унес ее от меня, выиграв в одной азартной игре… Хотя, — он глубокомысленно усмехнулся. — Я начинаю понимать… Вас двое, да?

— Поразительная догадливость, — усмехнулся я. Этого человека можно было уничтожить. Просто физически уничтожить. Каким бы слабым магом ни становился дракон в лабиринте, наша физическая сила и ловкость и здесь превосходила человеческую. В сущности, это мне и хотелось сделать: свернуть сухую жилистую шею и… Но герцог был единственным, кто мог рассказать мне об Аленор. К тому же чутье подсказывало, что он может оказаться единственным ключом на волю. Ведь удалось же этому человеческому монстру как-то сюда пробраться!

Он может быть полезен мне. Пока.

Мы с ним можем быть полезны друг другу.

Усилием воли я погасил внутреннее пламя, желавшее испепелить того, кто смел претендовать на Аленор.

Сейчас был только один враг — тот, кто добрался до моей истинной пары. Как я ни пытался избежать этого, но Рокард забрал Аленор. Это уже ясно. И это осознание кнутом прошлось по моей душе.

Я проиграл, проиграл полностью. А моя любовь в руках того, кто не будет церемониться, того, кто сделает с ней — если еще не сделал — все, что захочет. Он не предложит ей стать женой и правительницей. Он не назовет ее истинной парой. В лучшем случае, он заключит ее в своем гареме, как одну из многих. И будет использовать всласть, чтобы причинить мне боль. Чтобы убить меня не физически, но морально.

Или еще хуже…

Я представил, как Аленор подходит к огромному черному дракону, и волна невероятного наслаждения, счастья взаимопогружения охватывает их. А потом он принимает человеческое обличье и тут же на полу берет свою Жемчужину.

И она становится потеряна для меня навсегда, связанная с ним всеми узами драконьей чувственной природы.

Я сжал зубы. Нельзя позволить этим видениям затмить мой разум и лишить меня здравой мысли. Главное, что не герцог сейчас мой главный враг. Этот человечишка, возомнивший себя равным драконам, может помочь мне.

— Судя по всему, ты отстал от жизни, герцог, — сказал я. — Уже почти сто пятьдесят лет у нас два государства. Одним из них правлю я, другим — мой брат- близнец, с которым ты уже имел счастье познакомиться.

— Счастье! — едко и горько усмехнулся герцог. — Что ж, жду твоих предложений, дракон. Судя по всему, у тебя есть ко мне определенные пожелания. А то, что девочка попала совсем не в те руки, не безразлично и мне.

— Хочешь ее себе? — вцепившись глазами в его невозмутимое лицо, спросил я жестко.

— Хотел бы, — вновь усмехнулся герцог. — Но здесь я не за этим. Нельзя достичь всех целей. Хоть можно попытаться… Так что ты предложишь мне дракон в обмен на информацию и временное спасение твоей жизни.

— Ты можешь вывести меня отсюда? — спросил я.

— Вряд ли я смогу открыть запечатанный выход, — произнес герцог задумчиво. — Либо это потребует слишком много времени и сил, а их у нас с тобой не так много. Я могу вывести тебя отсюда тем же путем, что пришел сам. Спасти твою чешуйчатую шкуру. Ты окажешься в моем замке, придешь в себя. Поговорим: я предоставлю тебе всю информацию, что у меня есть. Но взамен ты должен будешь мне кое-что, — в серых глазах герцога блеснуло коварное лукавство.

— Аленор? — спросил я, вкладывая в голос сталь.

— Хм! Интересное предложение! — рассмеялся герцог. — Я соглашусь на это, если согласишься ты. Эта цена меня устроит. Но я не дурак, и понимаю, что ни один дракон не отдаст свою Повелительницу.

— Что-о? — переспросил я, ощущая вскипающую ярость. — Повтори еще раз.

— О, вижу, тебе многое не ведомо, — уголком губ ехидно улыбнулся Виньялли. — Еще больший резон для тебя заключить со мной сделку и получить всю информацию. Надо же… ты не почуял… ее. Привлекательность Повелительницы затмила твой разум… Что ж… Дракон, — в глазах герцога появился лукавый победный блеск. — Повторю: я хотел бы получить Аленор. Она открыла бы мне путь ко всем моим желаниям. Или сама заменила бы все остальное. Но я буду бить в одну цель. Мне нужно сердце дракона. Как насчет этого?

— Хочешь… ты действительно хочешь совершить то, для чего оно нужно?! — искренне изумился я. — Еще никто не смел этого сделать!

— Я посмею, — твердо, но как-то отчаянно и зло ответил Виньялли. — У меня лишь два варианта: Аленор или сердце дракона. И что-то одно я должен получить.

Я думал недолго. Сердце дракона… То, что открывает пространство и время. То, что сжигает границы между прошлым и будущим. Герцог хотел власти беспрецедентной, власти и магии, какие не смели получить могущественные маги прошлого. Пусть на мгновения, но он хотел получить ее.

Подобная наглость даже заслуживает уважения.

Где я возьму сердце дракона? У меня есть только одно — то, что вырастила Аленор. Либо я должен отдать ему сердце врага. А враг у меня только один — мой брат. Смогу ли я убить брата, как он убил меня?

Совсем недавно, блуждая по лабиринту, я думал, что я такой же, как он. Что поступил бы так же. Просто он сумел вырвать мое сердце, а не я — его. Но теперь, когда именно об этом шла речь, я сомневался. Одно дело — ненавидеть и желать этого. И совсем другое — совершить подобное.

Но внезапно в голове блеснула идея.

— Мы окажемся в вашей стране, не так далеко от того места, где Аленор нашла меня? Не так далеко от охотничьего домика Грейзо? — спросил я.

— Около полутора суток путешествия верхом и, думаю, не больше часа для драконьих крыльев, — серьезно ответил герцог.

— Я согласен, Виньялли. Веди. Если, конечно, тебя устроит любое драконье сердце.

— Любое — мне нет разницы, какого рода дракон, — усмехнулся герцог и вновь победно блеснул глазами. — Поклянись яйцом своей матери, дракон, я поклянусь на крови. И пойдем. Пожалуй, нашей девочке и верно нужна помощь, раз ты готов отдать жизнь…

— Я не собираюсь умирать, — заверил я герцога. — Можешь быть уверен. Без крайней необходимости не собираюсь.

Глава 46

— Начнем с герцога — это проще, — улыбнулся Рокард и снова вальяжно развалился в кресле. — Обо мне поговорим позже… Или ты устала Аленор? Может быть, прервемся? Я бы с удовольствием пригласил тебя на танец…

— Размечтался! — засмеялась я. После новости о Повелительницах драконов я чувствовала себя с ним куда увереннее. Даже нагло. Сердце подсказывало, что он прав, что он никогда не сможет причинить мне вреда, заставить сделать что-то против моей воли. — Информация, Рокард, информация. Я хочу от тебя этого. О танце у нас не было никакого договора.

— Жаль, — усмехнулся Рокард. — Любая человеческая девушка плакала бы от счастья, если ей предложить танец с драконом… Итак… герцог. Два способа, что пытался использовать Виньялли для возвращения своей жены не сработали. И тогда он понял, что… не сможет оживить тело Граймерии или призвать ее душу в другое тело. Что душа его жены ушла слишком далеко и не хочет возвращаться. Или вовсе родилась в другом теле — это делало его попытки бесплодными. Ты знаешь, Аленор, что души живут в телах больше одного раза?

— Церковь ничего не говорит об этом. Считается, что душа уходит в иные миры, когда тело умирает, проходит путь очищения и встречается с Всевышним.

— В целом-то верно, — с небрежной задумчивостью сказала Рокард. — Только вот путь длиннее и сложнее, чем думают люди. Драконы знают, что на этом пути не одно тело. Что душа воплощается в телах много раз, прежде чем жизнь в оболочке перестанет привлекать ее.

— Я не знала этого, но не вижу в этом ничего невозможного, — согласилась я. — Так и что герцог? Ощущение, что ты специально затягиваешь нашу беседу.

— Несомненно. Как и ты на самом деле вовсе не стремишься ее закончить и избавиться от моего общества. Давай скажем честно, Аленор, нам интересно друг с другом. Мы похожи во многом…

— Нет! И перестань лить мед там, где один яд…

— Я далеко не ядовит, Аленор. Яд — не мое оружие. Я предпочитаю сталь меча, драконий огонь и мощь точного расчета, — насмешливо подняв брови, продолжил он. Потом серьезно продолжил: — Итак… Герцогу нужен был иной способ вернуть жену. И он нашел его. Все, что требуется, вернуться в прошлое и повлиять на него. Я не понял точно, что именно хотел изменить герцог, вроде бы какую-то деталь — заменить акушерку, что совершила ошибку и не смогла спасти его жену. Для этого требовалось бы заставить самого себя в прошлом отдать другой приказ. Или выходить Граймерию магией, которую герцог в юности еще не знал и не мог применить. Но так или иначе, герцог хотел связаться с самим собой в прошлом, изменить свои поступки и в результате спасти жизнь Граймерии.

— О Господи! — изумилась я. — Рокард, но разве это возможно?! Разве можно проникнуть в прошлое?!

— Невозможно в физической оболочке. Но при помощи одного средства можно своим духом… выйти за пределы времени, посмотреть на него… как будто со стороны и один раз вмешаться в свои мысли, чувства и поступки в прошлом. Так и хотел поступить герцог. Он хорошо рассчитал, что именно нужно внушить самому себе молодому, чтобы горячо любимая жена осталась жива. А дальше… дальше он вернулся бы из путешествия во времени, а рядом была бы… постаревшая, но живая Граймерия. И она, все вокруг, даже сам герцог, — помнили бы длинную счастливую семейную жизнь четы Виньялли. Ту жизнь, которую он хотел прожить, но которую не прожил, потеряв жену.

— Немыслимо… — прошептала я, крепче сжав в руке бокал с вином. — Я ощущала, что герцог… он… очень смелый и… просто сумасшедший.

— Ну почему же, — улыбнулся Рокард. — Не сумасшедший. Самоуверенный и отчаянный — да. Но не сумасшедший. Он все просчитал и продумал.

— Так что это за средство? Ему была нужна кровь Повелительницы?

— Как вариант, он хотел опробовать кровь Повелительницы, вдруг мумия все же оживет… Но не это главное. Чтобы «повернуть время», нужно сердце дракона, Аленор, ну и ритуал с принесением в жертву мужской и женской крови (убивать не обязательно). Герцог хотел вырастить из тебя Повелительницу драконов, и чтобы ты… Думаю, ты уже поняла, что можешь это с легкостью… Чтобы ты призвала дракона. Дальше его нужно было заманить в подземелье, где герцог собрал ресурсы для убийства дракона. Тогда у него были бы все необходимые ингредиенты: сердце дракона, его кровь, твоя кровь… Все логично и даже осуществимо. Не знаю только одного: как именно он собирался инициировать тебя как Повелительницу.

— Почему? Это так сложно?

— Да нет, Аленор… — криво улыбнулся Рокард. — Но я даже не знаю, говорить ли тебе… Рассердишься.

— Ты должен по договору!

— Хорошо… Ты сильная Повелительница, Аленор. Может быть, одна из сильнейших в истории. Но твоя сила проявляется спонтанно, бесконтрольно, в основном в сложных ситуациях… Чтобы ты обрела контроль над ней и стала настоящей Повелительницей, нужна инициация. А инициация очень проста — это близость с драконом. Просто близость с драконом… Герцог не дракон и доступа к драконам у него не было. Не знаю, может быть, он уповал на долю драконьей крови, что действительно течет в его жилах, я ее ощущаю — призрачную, тонкую…

Я вжалась в спинку кресла, словно он оглушил меня. Близость с драконом. Вот зачем ему все…

— Ты хочешь свою Повелительницу, поэтому все это затеял? — спросила я у Рокарда прямо. — Но зачем?! Разве тебе нужна женщина, чьи просьбы сложно не исполнить, женщина, к которой тянет бесконтрольно…?

Рокард посмотрел на меня грустно и как-то почти безнадежно.

— А как насчет личной Повелительницы, обладающей всей их силой, но принадлежащей только мне? Повелительницы, что тянется только ко мне, что исполняет мои желания с готовностью, что услаждает меня, как я услаждаю ее… Ведь именно такую связь обретает с нами Жемчужина… Ты станешь Жемчужиной и одновременно — Повелительницей. И это даст мне огромную власть, ведь моя Жемчужина как никто сможет вести за собой драконов, сплачивать и объединять их, вдохновлять их сердца… Мое оружие и моя… богиня. Так думал я… — закончил Рокард, внимательно и даже ласково вглядываясь в мое лицо.

Новая волна горечи, досады и ярости зрела в душе, готовилась подняться, когда я услышала об этих коварных планах. О желании возвести меня на пьедестал и поработить в то же время. Но под таким взглядом она унялась, словно стих ветер, который гнал волны по морю.

— А что ты думаешь теперь? — тихо спросила я, ощущая, что сердце вдруг забилось тревожно и сладко, в предчувствии откровения этого коварного сильного дракона. Который готов при этом… Я не знаю, на что, но готов.

— А теперь я просто хочу тебя себе, — на удивление спокойно, но проникновенно произнес Рокард. — Хочу этого счастья — быть с тобой. И мне все равно, что за природа у этого чувства. Влечение к Повелительнице или…

Рокард встал и в два шага оказался рядом со мной.

Я поднялась и встала перед ним. Теперь нас разделяло каких-то полтора шага. Рискованно, но терпеть не могу, когда я сижу, а он смотрит на меня своим горящим взором, словно прожигает! Тем более что теперь я знала: эмоции, которые я вызываю у драконов, связаны с моей сущностью Повелительницы, а не с моими личными качествами. Это было… немного обидно.

И все же взгляд Рокарда действительно пылал. Вспомнилась корка льда, почти равнодушие, что я увидела в его глазах в самом начале, когда еще считала Роларом. Вспомнилась боль, что любимый обманул меня… Вспомнилась и ненависть к Рокарду, когда я узнала, что он меня похитил и сделал орудием мести…

Теперь же было по-другому. Рокард больше не казался чудовищем. Я видела в нем дракона, который испытывает ко мне… то, что испытывает. Должно быть, это следует назвать «жаждой обладания». Но как и с Роларом, это было нечто большее. Не поклонение, хоть и на грани. Какое-то восхищенное поглощение, словно он вбирал взглядом мой образ, и это чувство волнами расходилось от него, заставляя дрожать и мои колени. Вызывало желание застонать, отдаться горячей волне, прильнуть к нему и ощутить блаженство и близость, невозможные больше ни с кем.

Отдаться этому поглощению — сильному, сметающему все на пути, но какому-то… бесконечно бережному.

— Иди сюда, Аленор, — глубоким, пробирающим до глубины души голосом сказал он, не двинувшись сам. — Дай мне шанс…

— Ты ведь не можешь навредить мне, не должен… — очень тихо сказала я, тоже не сойдя с места. Усилием воли заставляла себя устоять, просто оставить свое тело неподвижным, не давала ему сделать шаг, который в очередной раз перевернет мою жизнь.

Кто сказал, что Рокард хуже Ролара…? Кто сказал, что чувства Ролара ко мне истинны, а чувства Рокарда — лишь жажда обладания? Я ведь действительно не давала Рокарду шанса. Ни в чем…

Я судорожно сглотнула.

— Тебе ничто не может навредить здесь… — ответил он. — Ия не могу даже… обнять тебя против твоего желания. Подойди сама…

— Нет.

Я взглянула в его глаза, в которых вулканическое пламя смешалось с болью.

— Иди сюда, Аленор, — властно повторил он. — Ты хочешь, я знаю. Ты даже не даешь мне шанс, цепляясь за мечту об истинной паре, о великой любви, что свалилась на тебя с неба в образе раненого дракона. Ради мечты и призрака ты отвергаешь реальность. А ведь ты хочешь, я знаю, узнать поцелуй другого дракона, ласку другого дракона… его близость. Мой поцелуй, мою ласку, мою близость… Ты хочешь оказаться в моих руках, узнать, сравнить, понять… А я… я… — его голос дрогнул. — Глядя на тебя, сам начинаю верить в сказки об истинных парах. Знаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя тогда на поляне?

Он замолчал на секунду, а я не нашла сил ответить, только отрицательно покачала головой, закусив губу. Слезы рвались из души: я запуталась. Мне не устоять… Даже не перед Рокардом. А перед всей это невероятно сложной ситуацией. Перед своими чувствами — такими ясными, когда рядом был Ролар, и потом, когда он улетел, а я пыталась бороться с герцогом Виньялли.

Как все было просто тогда! И как сложно теперь! Когда дракон, точно такой же внешне, как мой Ролар, стоит передо мной. Другой дракон — не хуже. Может быть, немного жестче, точно — коварнее, но с такой же горячей невероятно привлекательной душой. С драконьим полетом и драконьим пламенем, что живет во всех ипостасях. И в чем-то… более понятный. Он ведь прав, что мы с ним даже похожи! В нас одна сила, один порыв, я ведь тоже ощущала это, почти незаметно, очень глубоко пряча от самой себя. Но ощущала.

Но я промолчала. И я не заплакала. И не приблизилась к нему.

Я обещала Ролару стать его женой, правительницей. Я дала согласие. И пока не доказано, что мы с Роларом ошиблись, пока он помнит обо мне в подземелье драконьего лабиринта, пока я не увидела его снова, я должна быть верна ему.

Пусть меня тянет к Рокарду, пусть! Я хозяйка своих намерений, своего тела. И это проклятое тело не сойдет с места, как бы ему ни хотелось!

А Рокард, не услышав ответа, продолжил тихо, грустно, глубоко… Медленно.

— Я увидел существо. Девушку… И не захотел обладать ею — это другое. Я захотел больше… Я понял, что отдам сейчас все, обыграю всех герцогов на свете, придумаю любую самую сложную комбинацию, одержу верх над любыми врагами, чтобы забрать ее с собой и… хранить ее. Чтобы она была рядом. Потому что эта девушка была… сокровищем. Сокровищем, которое хочется сохранить таким, как есть, дать ему все, что можешь…

— И заключить в темнице, не давая ему выбора, — ответила я тихо с грустной усмешкой.

— Может быть, и так, Аленор…. Проклятье! — дракон взмахнул рукой словно в отчаянии. — Я дракон, в конце-то концов! А у нас так… Мы обладаем… Но мы и бережем, и спасаем, и храним… Любим, в конце концов, причем любим навсегда и не предаем своих избранниц! Мы умираем ради них, если нужно… И обладание — не такая уж большая цена за это! Не находишь?! — Рокард испытующе, словно хотел пронизать меня насквозь, уставился в мое лицо. — Мы такие, пойми ты это! Раз уж ты можешь почти что… повелевать нами! Думаешь, мне было легко…? Понимать, что я не хочу просто использовать это существо как орудие мести? Что с момента, когда я опускался на поляну, и внизу в восходящих солнечных лучах блеснули волнистые золотые волосы — золотые, как само это солнце, такой же золотой луч мечом блеснул у меня в душе. И стало больно… Потому что я не захотел мстить, а захотел помочь ей, укрыть ее… Проклятье, Аленор! Я притворялся равнодушным, я претворял в жизнь свой план, а этот луч изнутри резал меня, как сталь! Думаешь, это легко?! — лицо дракона перекосило, янтарь глаз сверкнул, как молния, он сделал отчаянный шаг ко мне и замер. А я отшатнулась.

Глава 47

Лавина его чувств просто свалилась на меня. Закрутила, заставила потеряться, словно я упала в водоворот и не могу выбраться. Только глотаю ртом воздух и даже не могу закричать и позвать на помощь. А главное, не хочу никого звать и не хочу выбраться.

Несколько мгновений мы молчали. Я дрожала и шаталась, сжимала кулаки, чтобы не упасть в его объятия или не упасть без сил. Он же смотрел на меня с болью и жег, жег… Потом вихрь вдруг начал успокаиваться. Лицо Рокарда разгладилось, кипение в глазах затихло.

— Дай мне шанс, Аленор, это не так много, — спокойно сказал он.

— Рокард, послушай, — я просяще посмотрела ему в лицо. — Прошу тебя… Можно действительно все изменить. Не заставляй меня идти на испытание жемчужин. Не пытайся сделать меня своей… Просто отпусти меня. Отпусти Ролара — прямо сейчас. Помирись с братом, попробуй… И я… я дам тебе шанс. Я дам шанс вам обоим! Потому что я не знаю, где истина! Ты знаешь, что я не знаю! — я почти плакала и в лице Рокарда уловила сочувствие. Да, его действительно ранят мои чувства! Каким бы невероятным мне это не казалось еще в начале сегодняшнего разговора. — Хотела бы знать, быть уверенной, но не знаю! И ты прав, что теперь ее сложно понять… Просто отпусти его, и я… дам шанс и тебе. Я выберу одного из вас… Все равно я не мыслю больше ни о ком, кроме вас двоих! Рокард, прошу… Это ведь так просто!

Время сделало круг. Перед глазами встала картинка: я стою перед герцогом в библиотеке, рядом горит камин. «…Вы говорили, что я нравлюсь вам счастливой и свободной. Так дайте мне это — прошу вас. Дайте мне свободный выбор», — говорю я. И герцог смотрит на меня, словно борясь с самим собой, по худым щекам ходят желваки. А потом говорит горячо и искренне: «Как же ты не понимаешь, девочка! Я не могу так поступить по одной единственной причине! Ты ни за что не выберешь меня!»… И он был прав. Но спустя несколько минут герцог сжег договор, то ли повинуясь порыву, то ли желая проверить меня, то ли рассчитав все коварно и точно…

Так и Рокард сейчас отвернулся, словно внутри него шла борьба. Сложил руки на груди, точно так же, как тогда герцог, одной рукой сжал локоть другой, словно сам себя пытался удержать от опрометчивого решения.

А потом… разъединил руки и громко, странно рассмеялся. Истерика у него что ли? — с тревогой подумала я. Понятия не имею, что делать с драконом, потерявшим над собой контроль.

— Нет, Аленор! — сказал он, развернувшись ко мне, и смех стих. — Что, захотела опробовать силу Повелительницы? Думаешь, можно просто попросить, и все ляжет к твоим ногам? Знаешь, будь ты настоящей инициированной Повелительницей, думаю, сработало бы… Но для этого нам нужна близость, Аленор, настоящая близость в обеих ипостасях! Не надейся, что сейчас ты способна на такие чудеса… И… это могло сработать с герцогом, Аленор! Ведь он действительно хотел дать тебе выбор: сказать да или нет на брачной церемонии, прийти или нет на свадьбу… Его лишь оскорбил твой побег под покровом ночи! Могло сработать с ним, но не со мной… Потому что я знаю, как будет. Стоит тебе встретиться с ним, и ты кинешься ему в объятия. Просто по старой памяти. Потому что тот дракон привычнее, проще… Ты привыкла думать, что любишь его. Ты привыкла ждать его, бороться за его жизнь и вашу с ним любовь. Он проще, им тебе легче будет управлять. Ты выберешь его, тут же забыв об обещании дать шанс и мне. Нет, Аленор! Все произойдет по моему сценарию… Но не волнуйся: если у нас есть шанс, что ты можешь не стать Жемчужиной, то ты ей не станешь. Природу не обманешь…

— Какой же ты все-таки…! — разочарованно и раздраженно ответила я, но не нашла подходящего слова.

— Расчётливый? — усмехнулся Рокард. — Да. И сейчас мой расчет спасает тебя от самой себя. Я даю шанс нам с тобой, которого ты нам не даешь из-за своей веры в сказки и обещания верности. Которой ты, кстати, ему на самом-то деле не обещала… Это он обещал спасти тебя от герцога, но не явился. Обещал сделать женой и правительницей, и где он? Его нет, Аленор! Есть только я. Я вытащил тебя от герцога, я…

— Да, но ты хочешь сделать меня Жемчужиной, а он признал истинной парой, предложил разделить с ним жизнь и трон! Ты-то мне этого не предлагал! — вспылила я.

— А ты бы этого хотела? — вдруг спокойно и заинтересованно спросил Рокард.

На мгновение я опешила от вопроса. Потом рассмеялась.

— Не знаю, Рокард… Думаю, с этого нужно было начинать, а не заканчивать этим сейчас. Сейчас мне это неинтересно…

— Но может стать интересным, — усмехнулся Рокард. — И ведь я тоже это могу, Аленор…. Могу предложить это.

Все. Не могу больше.

Слишком много страстей, слишком много расчета. Слишком сложная игра для девушки, которая хотела лишь любви и свободы. Слишком сложно, непонятно, слишком противоречиво везде — снаружи и у меня внутри. Я обессиленно опустилась в кресло. Ну в конце-то концов, я девушка, я могу устать, я могу расстроиться, мне может быть тяжело…

— Послушай, Рокард, — вздохнула я. — Не хочешь выполнить эту мою просьбу, так выполни хотя бы другую. Не читай мои мысли… Пусть мы будем на равных. Знаешь, это ведь вредит мне… Знать, что собеседник читает тебя, как открытую книгу, быть для него, как жучок, которого он изучает… Это неприятно, ты ведь сам понимаешь. Уверена, ты можешь сделать это для меня. И это будет… в твою пользу.

Рокард вдруг улыбнулся — доброжелательно, как-то очень ярко. По-доброму. Шагнул к столу, налил бокал вина и протянул мне.

— Выпей, сними усталость… И хорошо, я не буду читать твои мысли. Тем более, что ты не сможешь этого проверить, — лукаво сверкнул глазами. — Тебе останется поверить мне.

— Я поверю, — улыбнулась я. — Ты играешь по-крупному. Обманывать в мелочах

— не твой размах.

…А вино действительно снимало усталость. Или Рокард вложил в него какой-то целительной магии, от которой по жилам растекалось спокойствие и здоровая бодрость.

— Может, все-таки потанцуешь со мной, миледи Аленор? — улыбнулся дракон. — Ты знаешь, что я не перейду границы…

То ли вино, разливавшее силы по венам и заставлявшее голову кружиться, то ли… просто я устала бороться.

Я встала. Я согласилась.

Танец с врагом. Или не с врагом? Душа знала ответ. Единственным моим врагом была я сама, потому что не понимала до конца природу своих чувств, не понимала себя до конца. А мужчины, что в той или иной степени любили меня, не были мне врагами. Они лишь хотели меня и пытались добиться меня, каждый своим способом.

Мне не за что их осуждать. И устала я не от них. Я устала от путаницы, что воцарилась во мне. От чувств, что раздирают душу.

Дракон медленно вел меня под красивую мелодичную музыку, заструившуюся из стен. Надежно в его руках, и в то же время горячо. И в то же время легко… Как будто я лечу. Всегда хорошо танцевала. Но сейчас я не танцевала — я летела.

В таком танце можно забыть обо всем, и Рокард давал мне эту возможность. Казалось, время остановило бег, разлилась легкая, пушистая вечность… И в этой вечности было не зазорно танцевать в Рокардом. Потому что… странно, но этот танец был чист. Так может танцевать с тобой лишь тот, кто любит тебя, бережет тебя, а не тот, кто жаждет обладать тобой. Вернее, тот, кто способен нежностью отодвинуть страсть в сторону.

Потом, когда я ощутила едва заметную усталость, он взял меня на руки, сделал еще несколько кругов по комнате со мной на руках и вышел. По пустым коридорам он нес меня куда-то, а я молчала, потому что такие моменты нельзя прогонять словами и сомнениями. Моменты, когда чудовище становится берегущим ангелом. Все равно ведь он не сделает того, что я не хочу…

Рокард принес меня в мои апартаменты, опустил на диван. Несколько мгновений улыбался, глядя мне в лицо. И молча вышел.

Не дотронулся до моей щеки, не отвел волнистую прядь… Не попытался поцеловать. Хоть, может, мне и хотелось.

Глава 48

Ролар

— Я думал, этой магии уже нет на свете, — сказал я устало, когда мы с герцогом вышли из последней арки.

— Я тоже когда-то так думал, — усмехнулся Виньялли. — Пойдем наверх, дракон, нам обоим нужно отдохнуть, тебе в особенности, после лабиринта. Да и мне… Каждая арка берет плату за проход — магическую энергию. Соваться туда совсем без сил равноценно смерти. Хорошо, что тебя, дракон, не истощил до дна даже ваш лабиринт.

По большому залу герцог провел меня к кабинке, что должна была, по его словам, поднять нас вверх. А к моменту, когда мы поднялись, я мечтал лишь об одном — лечь и заснуть. Позволить себе расслабиться, ведь в лабиринте я только терял сознание, а не отдыхал по своей воле.

Был небольшой шанс, что герцог попробует получить желаемое, пока я сплю беззащитный в его имении. Но магическое зрение подсказывало, что его клятва крови действует, и он не сможет ее нарушить.

— Вот здесь твои апартаменты на сегодняшнюю ночь, дракон, — сказал он, приведя меня в красиво обставленную комнату, соединявшуюся еще с двумя такими же. По человеческим меркам, эти апартаменты, должно быть, считались обширными и шикарными. По драконьим — были весьма тесными.

— Сейчас придут слуги, чтобы приготовить тебе ванну, если пожелаешь, принесут ужин, — добавил герцог. — Утром я расскажу тебе все. А потом, — он усмехнулся,

— я надеюсь узнать, когда и как именно я получу сердце дракона. Не затягивай с этим.

***

Ночь восстановила меня. Драконы вообще быстро восстанавливаются, недаром мы всегда считались самой сильной расой во всех отношениях — физически, магически, ментально. И закономерно, что прежде нашу власть признавали везде. Лишь мой отец согласился с тем, что желающие свободы должны ее получить, и позволил полосе туманов скрыть наши основные земли.

Утром мы с герцогом завтракали вдвоем. Теперь, когда я пришел в себя, и ментальная мощь вернулась, у него не было необходимости рассказывать мне все подробно. Я изучил его память, получил разъяснения по некоторым вопросам.

И убедился в одном: Аленор обманута Рокардом. Поганый брат забрал ее, заставив поверить, что она улетает со мной. Я сжимал кулаки и останавливал себя. Сперва нужно продумать, как спасти Аленор, а потом уже действовать.

И еще… герцог прав. Аленор — Повелительница драконов. В ней кровь тех, кто повелевал сердцами моих предков, тех, кто вел за собой, тех, кого любили и носили на руках… Тех, кто мог дать дракону новое сердце, почти воскресить из мертвых.

Вот, значит, как.

Когда Рокард вырвал мое сердце, а Аленор спасла, я решил, что она моя истинная пара. Я не видел другой возможности, что дала бы девушке возможность вырастить сердце. Об этом же говорили и мои чувства к ней. И ее — ко мне, или мне так казалось…

Но было и другое. И сердце, и возникшие чувства могли объясняться ее спонтанно проснувшейся силой Повелительницы.

Впрочем, какая разница. Это герцогу нужна была Повелительница. А мне просто нужна Аленор. И сейчас главное вырвать ее из рук Рокарда, пока не произошло что-нибудь непоправимое.

— Ты ведь понимаешь, герцог, что ждало бы тебя, если бы не сложившиеся обстоятельства? Я не собирался оставлять тебя в живых тогда… и не оставил бы сейчас, — сказал я Виньялли, когда у меня появилась более-менее полная картина.

— Ты опасен своими планами даже больше, чем желанием заполучить Аленор.

— Не спорю, дракон, — с усмешкой ответил герцог. — Я и не претендую на роль кроткой овцы. Так что ты собираешься делать теперь? — с интересом спросил он.

— И я… выполнил свою часть договора.

— С этим тоже не поспоришь, — улыбнулся я. Сложно признаться в этом, но циничная и подчеркнуто откровенная манера держаться («да, я такой, никогда и не спорил») нравилась мне в герцоге. Это человеческое чудище — опасное и слегка безумное — иногда становилось мне симпатично. В герцоге, несомненно, есть что- то от дракона. Причем от тех, старых драконов… От которых остались лишь легенды и несколько старожилов вроде Геарда из имений моего брата и нашего отца… — Я хотел бы закончить с тобой, герцог Виньялли, — сказал я. Чем раньше я отвяжусь от этого опасного и сомнительного союза, что заключил в герцогом, тем лучше. — Как ты смотришь на то, чтобы полетать? Не боишься? Аленор не испугалась… — мне хотелось немного подразнить его, хоть я понимал, что герцог вряд ли испугается полета на драконе.

— Это будоражит кровь, как и все новое, — краем рта улыбнулся Виньялли, а его холодные серые глаза блеснули. Вот так, наверное, они блистали и когда он смотрел на Аленор. Мою Аленор… Промелькнул порыв все же свернуть герцогу шею, когда выполню свою часть договора. Но нет, это слишком мелко, слишком подло.

Проклятая кровь Повелительницы! Она делала мою избранницу привлекательной, желанной для любого дракона или даже носителя нашей крови. И, к сожалению, согласно древним легендам, Повелительницы тоже испытывали душевную склонность не к одному дракону. Рокард может сыграть на этом, я знал. Поэтому торопился…

Спустя четверть часа я накрыл нас с герцогом пологом невидимости, принял вторую ипостась, с наслаждением развернул крылья и даже издал рев, чтобы расправить легкие — благодаря пологу его не услышит никто, кроме герцога. Это было наслаждением после тесного сырого лабиринта. Вновь ощутить свою силу, почувствовать тугие драконьи мускулы под гибкой чешуей, насладиться тем, как чуть выше сердца разгорается огонь, готовый в любой момент выплеснуться наружу. Ощутить, как крылья создают ветер и борются с ним же, упругим, мощным.

В разуме Виньялли мелькнуло восхищение.

Похоже, он действительно любил свою жену, подумалось мне, раз даже оказавшись на пороге исполнения своих планов, не меняет их. Сердце дракона могло бы дать ему иное — силу, власть, невообразимо длинную жизнь. Все то, чем обладаем мы. Но в его разуме я читал, что герцог все так же желает «повернуть время» ради воскресения своей покойной жены.

— Садись, Виньялли, — сказал я ему мысленно. Вряд ли у тебя будет еще одна возможность полетать.

Герцог вдруг рассмеялся и бодро начал карабкаться по моей ноге, словно всю жизнь занимался этим. Его ждал полет, а потом он мог обрести то, на что он уже и не надеялся. Сердце дракона.

***

Конечно, мой план был немного рискованным. Если ничего не получится, то мне все равно придется исполнить свое обязательство перед Виньялли. Я ведь поклялся яйцом своей матери, мне не уйти от этого обещания. И тогда останется убить невинного другого дракона, а на это я не смогу пойти. Подобная жестокость не в моей природе. Либо отдать герцогу сердце Рокарда — врага, который уже доказал, что может забрать мое сердце. Или… отдать свое сердце. Не просто сосредоточие моей жизни, больше того — новое сердце, бесконечно дорогое мне, потому что его вырастила Аленор.

Может быть, она сможет совершить это чудо еще раз, пронеслось у меня в голове, когда я взрезал воздух крыльями на пути к охотничьему домику?

Но пока я был почти уверен, что мой план удастся. Герцог не сказал, какое именно сердце дракона ему нужно, — свежее, только что вырванное из горячей драконьей груди, или подойдет мое старое сердце.

Я всерьез надеялся найти его. Более того, был уверен, что оно сохранилось где-то в лесу, неподалеку от того места, где его лишился. Когда Рокард вырвал его, он должен был разжать лапу и отпустить сердце. Потому что вырванное сердце дракона горит особым жаром, жаром драконьей души. Удержать его не в силах даже другой дракон. А потом… если Рокард не удосужился проверить, умер ли я, то, вероятно, он не вернулся и за сердцем.

Несколько недель оно лежало где-то и постепенно остывало, как, медленно затвердевая, остывает магма, выплеснутая из недр земли. Такая же судьба ждала и мое прежнее сердце. Дикие звери не тронули его, думал я, ведь сначала оно было слишком горячим, а после никто из них не посмел подойти к сердцу дракон, как не смеют животные подходить ни к чему, связанному с драконами.

Нужно только найти его, а тут мне поможет магия.

Спустя полчаса мы с герцогом были на месте.

— Надеешься найти его? — с интересом спросил герцог, оглядывая поляну, где я приземлился. Это была та поляна, куда я упал, сраженный Рокардом, та, где нашла меня Аленор. Та поляна, где она, должно быть, отчаянно ждала меня в назначенный час… а я не смог прилететь, запертый в лабиринте.

От этой мысли стало больно. Предать ожидания любимой женщины — что может быть хуже? Не справился, не смог прорваться через препятствия судьбы… Не смог договориться с ней! Больно. И стыдно. Правитель драконов, что не смог защитить свою истинную пару. Или не истинную… Впрочем, какая разница!

— Знаешь, дракон, — с пониманием сказал герцог, глядя на меня. — У меня тоже есть воспоминания, связанные с этим местом… Но не задерживай здесь свой взгляд слишком долго. Помнится, мы прилетели по делу…

— Несомненно. Скоро ты его получишь, — ответил я. — Хоть и не рекомендую использовать сердце для того, что ты задумал. Слышал, что драконы умеют договариваться с судьбой?

Герцог кивнул.

— Так вот, договор — это не подарок. Судьба дает нам желаемое, но за это всегда приходится платить. Так и тут… Ты хочешь беспрецедентного — изменить судьбу, повлияв на прошлое. Такого еще никто не делал, уверен, в том числе потому, что не хотели платить по этому счету. Сделаешь — и тебе придется платить. И этот счет может оказаться неподъемным даже для тебя, Виньялли.

— Я готов, — спокойно ответил герцог. — Я думал об этом всю жизнь. Взвешивал. И я заплачу то, что она потребует.

— Из тебя вышел бы хороший дракон, Виньялли, — сказал я ему искренне. — Ты даже знаешь, как мы говорим о ней. Сердце дракона даст тебе крылья — воспользуйся этим. Используй его для этого…

— Нет, дракон! — рассмеялся Виньялли. — Все давно решено.

— Что же, — усмехнулся я. — Тогда посмотрим, Виньялли, как распорядится она

Она — та, с кем договариваются драконы, кого боятся и клеймят, либо благодарят и превозносят люди — распорядилась.

Три часа мы с герцогом искали сердце, применяя драконью и человеческую магию попеременно.

Мы его не нашли. А магический взгляд, позволяющий увидеть «отпечатки событий», показал, что сердце дракона никогда не падало в этот лес. Его здесь никогда и не было. Как не было на прилежащих равнинах и в горах, что возвышались южнее. Оно просто не касалось земли.

Как Рокарду удалось унести с собой раскаленное, неистовое сердце другого дракона, оставалось загадкой. И так же непонятно было теперь, как мне выполнить обязательства перед герцогом.

— Что будешь делать, дракон? — спросил Виньялли, словно в подтверждая мои мысли. — Твой план провалился, но ты по-прежнему должен мне сердце. Вырвешь его из своей груди? Или из груди врага?

— Ты получишь сердце, — сжав зубы ответил я. — Когда я освобожу Аленор, я вернусь к тебе с его сердцем. Или… проиграю, и ты получишь мое сердце. Сейчас же я покину тебя, чтобы выполнить свои планы и обязательства перед тобой.

— Нет, дракон! — вдруг рассмеялся Виньялли. — Так не пойдет. Если ты просто погибнешь от рук своего… брата, как это уже один раз случилось, я не получу ничего. Я отправлюсь с тобой и прослежу, чтобы все произошло правильно.

Несколько мгновений я молчал. Желание свернуть герцогу шею и решить этим все проблемы боролось во мне с… благодарностью. Потому что в его разуме я видел, что так завуалированно, жестко… герцог предлагал мне помощь.

Отвратительно. Но похоже, я в этой помощи нуждался. Герцог может быть мне полезен и там.

— К тому же… — продолжил Виньялли, явно собираясь уговорить меня, — твой брат связал меня кровью, я не могу искать личной встречи с Аленор, она для меня недоступна. Но мне не все равно, что с ней происходит. Думаю, стать правительницей для нее лучше, чем его подстилкой. Я хочу проследить, чтобы с девочкой все было хорошо.

— Старый лис! — рассмеялся я и чуть не хлопнул герцога по плечу. — Ладно. Ты действительно можешь быть полезен. Ты ведь любишь и умеешь блефовать и вести переговоры? А, герцог?

— Признаюсь, блеф и переговоры для меня — одна из любимейших форм времяпрепровождения, — усмехнулся герцог, с пониманием глядя мне в глаза. — Когда вылетаем, дракон? Тебе нужно что-нибудь подготовить?

— Пожалуй, я посмотрел бы на артефакты из твоего подземелья, — ответил я. — Если не возражаешь. Тайное оружие из древних времен нам не помешает.

— Буду рад оказаться полезен, — вежливо и наигранно-сухо ответил герцог.

Глава 49

Ночь была томной и долгой. Мысли о драконах пытали меня. Вернее, мысли о Рокарде и моих чувствах к нему. Мысли о Роларе и моей любви к нему. Мысли об обоих драконах…

Только вот образ Рокарда был сильнее, ярче сейчас. Наверное, потому что его я только что видела, только что танцевала с ним. Чувствовала его надежные нежные руки на своей талии, лежала в этих руках, когда он нес меня по пустынным коридорам. Эти ощущения нельзя было забыть и отпустить, слишком явные, яркие и глубокие они были.

И ведь он прав… С Роларом я ощущала дополнение. Мы были с ним разные и дополняли друг друга — глубоко, точно, уверенно. С Рокардом же было нечто еще. Словно какая-то потусторонняя, странная близость. Как будто наши души, сами того не желая, понимают друг друга, проникают друг в друга. Близость, в которой мы были и похожи друг на друга, и при этом оставались очень разными. Я не знала, как это понятнее объяснить даже самой себе, а если кто-нибудь спросил бы меня, не нашла бы слов.

Да, я запуталась. Вера в любовь и истинную пару, что делала меня цельной, сильной и уверенной в своей правоте, пошатнулась. Я оказалась на поле сомнения

— так и видела мысленным взором огромное поле, в котором ветер колыхал траву, а я стояла одна, оглядывалась по сторонам, и не знала, в какую сторону мне пойти. А потом с двух сторон появлялись два черных дракона — одинаково прекрасных — и снижались надо мной.

А мне хотелось закрыться руками, спрятаться, убежать от обоих. Потому что я знала — драконы заставят меня выбирать. А я не могу выбрать. По крайней мере, не сейчас. А они снизятся, обратятся и будут пытать меня выбором..

Оказывается, я все же заснула, и поле с драконами мне приснилось. Проснулась в слезах, с тревожно колотящимся сердцем.

Все, хватит. Я должна поговорить с кем-то, кто может развеять мои сомнения.

«Геард!» — крикнула я мысленно. Вряд ли хранитель гарема спит. К тому же он говорил, что его можно позвать в любое время дня и ночи.

«Скоро буду…» — прошелестело у меня в голове.

Я накинула длинный белый пеньюар, что предлагался вместо халата, и вышла в сад, взглянула в небо.

Бесчисленные яркие звезды рассыпались во тьме, как жемчуг. Обе луны горели в безоблачной выси. Одна — голубоватым холодным светом, другая — чуть красноватым. Голубая луна была сейчас полумесяцем, красная же вошла в полную силу, целый диск светился в высоте.

А порой луны и звезды блекли, когда в небе проносились темные силуэты. Драконы. Ночь для них такое же время полета, как и день.

Красиво, ничего не скажешь. Картинка с драконами, затмевающими луны и звезды, была мне родной. Видимо, кровь Повелительницы тянулась к драконам.

Вскоре пришел Геард.

— Чем могу быть полезен, миледи? — улыбнулся он.

— Присаживайтесь, Геард, — я указала ему на плетеное кресло у фонтана. — У меня к вам два вопроса… Думаю, именно вы можете мне помочь. Первое — можете успокоить меня как-то, чтобы я нормально заснула? Не могу больше! — сказала я со смехом. Смотритель гарема кивнул. — А второе… — продолжила я, — возможно, только вы это и знаете… Как определяли, кто кому истинная пара? Мне нужно знать…

— Разумеется, миледи. Боюсь, на успокоительный гипноз вы не согласитесь, но сразу после нашей беседы распоряжусь, чтобы вам принесли мягкого успокоительного зелья. Что касается истинных пар, — Геард грустно и задумчиво посмотрел на меня, — то истинные пары никак не определяли…

— То есть? — изумилась я. — Но Ролар ведь определил, что мы с ним истинная пара?

— Ключевое здесь то, что это сделал Ролар, — мягко улыбнулся смотритель. — Один из вас. Невозможно определить извне, кто является истинной парой. Нет магии, которая бы показала это. Нет форм мудрости или ясновидения, что точно указали бы на «истинность» пары… Только двое в паре ощущают, истинная пара они или нет. Всегда определяли только изнутри. Никто извне не поможет понять, истинная ли вы пара, — закончил Геард.

Я опустила голову и закусила губу. Час от часу не легче. Может быть, Рокард где-то прав в своем неверии в истинные пары. Слишком все зыбко… Раз «измерительного инструмента» не существует, один или двое в паре могут и ошибиться.

— Благодарю за информацию, Геард, — сказала я. Смотритель гарема снова мягко, как ребенку, улыбнулся мне.

— Миледи, я понимаю, что вас тревожит. Вы думаете, что ваш избранник-принц… мог неверно трактовать произошедшее при вашей встрече. Теперь, когда ваша сущность Повелительницы раскрылась, это стало вам ясно. Кстати, я даже не удивлен, что мои смутные подозрения о вашей природе оправдались… Вы же… человек и не инициированная Повелительница. Неизвестно, насколько равноценной может быть «истинность пары» для вас. Возможно, в меньшей степени, чем для вашего дракона… Повелительницы, как правило, не становились истинными парами. Они были, как бы это сказать… достоянием драконьего народа. Поэтому я понимаю ваши сомнения… Проверить чувства вашего избранника и верность их интерпретации вы не можете. А на ваши ощущения может влиять ваша природа…

— Будь проклят день, когда я узнала все это! — не выдержала и вспылила я. — Не хочу я будить бурление в крови каждого дракона! Не хочу сбивать с пути их и саму себя! Знаете, Геард… вы были в истинной паре. Значит, вы знаете, что значит быть со своей единственной… Вот и я хочу — одного, единственного, любимого…

— Да постойте, миледи Аленор! — доброжелательно рассмеялся Геард. — Не мучайте себя. Скажите мне, если любите, есть ли разница, истинная вы пара или нет?

Я замерла. Надо же… А ведь все так просто. Почему мне это не приходило в голову!

— Ну, думаю… в сущности, нет, — сказала я медленно. — Может быть, как раз любовь и дает истинность пары, а не наоборот…

— Тогда зачем вы себя мучаете, сомневаясь, если любите? — лукаво блеснув глазами, спросил Геард.

Вот ведь! Да, когда не было Рокарда, я была полностью уверена, что люблю Ролара на всю жизнь… Все было просто!

Геард понимающе улыбнулся.

— Вы пойдете на эшафот ради Ролара? Умрете ради него? — вдруг быстро спросил он.

— Да, — ни секунды не сомневаясь ответила я.

— Почему?

— Да потому что… Хотя бы потому, что уверена — он умрет ради меня, если нужно…

— Не совсем так, Аленор, — покачал головой Геард. — А ради Рокарда вы умрете?

Старый лис, подумала я. Задает правильные вопросы. Думать об этом немного больно, но зато все расставляет по местам.

— Возможно… — искренне ответила я. — Скорее всего, возможно.

— А он умрет ради вас, как думаете?

— Кто он?

— Ну… принц Рокард.

Я выдохнула и рассмеялась. Смотритель гарема действительно выводил меня на верную дорогу вопросами, требующими простого ответа.

Потом задумалась… Еще сегодня утром я ответила бы, что нет. Рокард всего лишь играет мной, манипулирует, хоть его влечение ко мне вполне искреннее. Вожделеет и не более того. Но теперь в голове всплыли его горячие слова: «… Любим, в конце концов, причем любим навсегда и не предаем своих избранниц! Мы умираем ради них, если нужно…».

Может быть, я уже стала такой избранницей Рокарда. В любом случае он предлагал мне ею стать. А потом этот танец со мной на руках, дорога по коридорам, грустный светящийся взгляд, прежде чем уйти.

— Знаете, теперь я думаю, что да, умрет ради меня… — тихо, но твердо сказала я.

— Вот видите, Аленор, — с улыбкой ответил Геард. — Вовсе не потому вы однозначно готовы пойти на эшафот ради принца Ро…лара — непривычно произносить его имя в этом дворце! Не потому, что он умрет ради вас. Принц Рокард тоже готов отдать за вас свою жизнь, но здесь вы сомневаетесь. Подумайте об этом. Это многое объясняет, — Геард встал и попросил разрешения удалиться.

Я задумчиво кивнула.

— Спасибо, Геард, — сказала я, вынырнув из охвативших меня мыслей и ощущений. — Вы… внесли ясность. Надеюсь, Рокард не разгневается на вас за этот разговор…

— Милорд Рокард не против честности и ясности, хоть и умеет подавать ее с нужной стороны, как все политики, — ответил Геард и пошел к выходу.

Но вдруг остановился.

— А может быть, принцу Рокарду просто не хватило времени, — сказал вдруг он. — Пока не хватило… Задавайте себе иногда такие вопросы, смотрите, как меняются ваши чувства…

— Геард! — воскликнула я, скомкала в руке сорванный листик и шутливо замахнулась им на дракона. — Вот необязательно было все портить! Вы развеяли мои сомнения, так не заставляйте меня испытывать их вновь!

— Тогда живите здесь и сейчас и принимайте, как меняются или не меняются ваши чувства. Ведь чем больше вы боретесь с ними, чем сильнее вы запрещаете им меняться, тем ярче играют они в глубине, куда вы их загоняете, — сказал Геард. — А для борьбы с сомнениями сейчас будет мягкий отвар. Доброго сна, миледи…

— Пригласите утром ко мне Мирейю, — сказала я вслед смотрителю. А он кивнул в ответ на это.

***

Утром все стало происходить очень быстро. Вернее даже не утром, а ближе к полудню, потому что я долго спала после полубессонной ночи и успокоительного отвара.

Не знаю, снилось мне или нет, но под утро показалось, что пришел Рокард. Приподнял мою сонную голову, вгляделся в лицо.

— Что ты тут делаешь? — возмущенно прошептала я.

— Просто пришел посмотреть на тебя. У меня плохие предчувствия, Аленор…

— О чем ты? — я приподнялась на локтях, высвободила голову из мягкого захвата смуглой ладони.

— Пока не знаю… Спи, Аленор. И… прошу тебя, — он встал. — Что бы ни случилось, запомни, я не лгал тебе. И я не был… актером, если понимаешь, о чем я… По крайней мере, с некоторого момента не был…

— Хорошо, — кивнула я. Наверное, все же это был сон, потому что согласилась я на удивление просто. А вслед за этим Рокард исчез, а я спала без сновидений.

На завтрак я ждала Мирейю. Но она не пришла. Вместо нее вошел Геард с жестким, каким-то измученным и озабоченным лицом. Махнул рукой, и мои служанки упорхнули стайкой покорных мотыльков.

— Миледи, — сказал он. — Девушка не придет к нам. Она… заболела.

— Как заболела? Что с ней?!

Только этого и не хватало! Болезнь Мирейи может сорвать все мои планы, и без того зыбкие!

— Вы же маги все поголовно, наверняка можете вылечить ее! — сказала я.

— Магией мы спасли ей жизнь. Но она еще долго будет прикована к постели. Ей нужно восстановиться. Понимаете, не каждый яд можно выгнать магией сразу… и не каждый яд проходит без последствий для организма и энергетики жертвы. Это был сильный яд…

Мгновение я осмысливала услышанное.

— Кто?! — резко спросила я, глядя смотрителю в глаза. — Курсэ?

Геард коротко кивнул.

— Курсэ. От слуг, которые больше не будут работать в этом дворце, она проведала, что милорд уделил особое внимание Мирейе. До вас ей не добраться, а вот до этой жемчужины добраться она смогла. Курсэ горяча, но Бог обделил ее разумом… Безумный злой поступок… Яд, добавленный в цветы, что разносили по спальням девушек. Разумеется, ментально мы все узнали, как только выяснилось, что Мирейя при смерти. Но девушка должна лежать еще долго, яд успел пропитать ее, прежде чем подоспела помощь…

— Надеюсь, эта гадюка будет наказана, — сказала я жестко. — Насколько мне помнится, за убийство соперницы здесь полагается смерть?

— Девушка выжила, — ответил Геард. — Поэтому Курсэ не казнят до смерти. Ее подвергнут ментальной порке и с позором отправят домой.

— Надеюсь, эта ваша порка — достаточно болезненный процесс, — сказала я. Представилась беззащитная нежная Мирейя, которая вдыхает аромат цветка и вдруг сгибается пополам от боли. Я словно сама ощутила, как ей плохо, как она отчаянно ловит ртом воздух не в силах сделать глубокий вход. Как падает на пол и бьется в агонии, и в секунды, которые считает последними в этой жизни, шепчет имя своего любимого, своего господина — Рокарда.

А этот дракон все думает обо мне и, наверняка, даже не придет навестить ее!

— Я могу ее видеть? — спросила я. — Посидеть с ней, побыть рядом…? Могу ведь?

— Хорошо, миледи. Думаю, это даже к лучшему. Вы можете быть с ней, пока милорд не пригласит вас на ужин…

— Милорд может прийти и поужинать с нами обеими, если у него хватает совести. Девушка пострадала из-за участия в его проклятом отборе! — бросила я.

Мы с Геардом отправились в покои Миреий. Обошли сад жемчужин стороной, чтобы не встретить других жемчужин. А когда собирались войти, дверь перед нами вдруг отворилась.

Из апартаментов Мирейи вышел Рокард. Резкий, озабоченный, злой. Глаза его пылали.

— Девушка жива, я вложил ей своей магии, — резко сказал он Геарду. Потом обернулся ко мне. — Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. И жаль, что она не сможет участвовать в отборе Жемчужины.

— Что?! — Я уставилась на него. — Почему не сможет? Она же встанет через несколько дней, успеет поправиться?! Или отложи испытания до момента, когда она выздоровеет! Ты это можешь!

Лицо Рокарда перекосило, мне показалось, из его глаз сейчас польется лава. Неужели это покушение так его разозлило? Или причины глубже и важнее? Он был похож на разъяренного ящера, готового разрушать и палить, потому что у него встали на пути.

— Нет, испытание будет сегодня вечером, не позже. Геард, подготовь все. Аленор должна быть последней на испытании, я обещал это. А ты, Аленор, напоминаю, должна на него прийти. Это цена за жизнь твоего… — Рокард осекся, еще сильнее блеснул глазами и сложил руки на груди, — моего брата, — закончил он, видимо, взяв себя в руки.

— Ты сошел с ума! Это подло по отношению к Мирейе! — почти закричала я, заглядывая ему в глаза. Отчаянно надеялась увидеть там почти хорошего, нормального… даже близкого мне дракона, что был вчера вечером. — Ты не можешь так поступить!

— Могу, — железным тоном ответил он и отвернулся, словно ему было тяжело смотреть мне в лицо. — Право дракона назначить срок испытания. Так нужно — испытание будет сегодня. Готовься, Аленор. Я буду ждать тебя… хоть и последней.

Захотелось снова ударить его по лицу, как я один раз уже делала. Прямо там, при Геарде. Я сделала шаг к нему.

Глава 50

Но бить не стала.

— Ты не захотел дать ей шанс, — сказала я твердо, глядя ему в лицо без тени симпатии. Словно не было вечеров, когда ощущала к нему душевное влечение, потом близость. Все слетело от одного его поступка. — И я не дам шанс тебе. Я приду на испытание — твоим людям не придется гипнотизировать меня или тащить под локти. Я приду, но Жемчужиной я не стану. Потому что я не испытываю к тебе не только симпатии, но и уважения. Это подлый поступок, Рокард. А подлость заслуживает лишь презрения, даже не ненависти.

Лицо дракона снова перекосило — от ярости и вроде как от боли. Мы застыли с ним друг напротив друга в звенящей, натянутой до предела атмосфере. Только Геард, как всегда спокойный и доброжелательный, стоял у меня за спиной. Его присутствие словно говорило: играете, дети, ну что ж… играйте, только не поубивайте друг друга.

— Ты ничего не понимаешь, Аленор! — бросил Рокард, сделал шаг от меня и собрался уйти.

— Ну так хотя бы объясни! Что за спешка?! — крикнула я ему вслед. Но ответа не последовало, лишь его спина дрогнула, он оглянулся:

— Не могу, Аленор. Сейчас не могу.

— Это ты ничего не понимаешь, Рокард! — закричала я тогда, не стесняясь ни Геарда, ни других ушей, что могли обнаружиться рядом. — Я не твоя Жемчужина! Я даже не Повелительница драконов! Я — истинная пара Ролара! А твоя Жемчужина там, в комнате! Иди к ней, лечи ее, сиди с ней! Жди, когда она придет в себя — это будет правильно! Люби ее…

Рокард замер, сжимая и разжимая кулаки. Резко подошел ко мне и опять смотрел в лицо странным взглядом, явно сдерживая себя от того, чтобы схватить меня и трясти, пока… Пока не заставит переменить мнение.

Но, наверное, не в его власти было грубо схватить Повелительницу драконов.

— Ты так веришь в это, Аленор, — вдруг грустно усмехнулся он, а яростное пламя в янтарных глазах погасло. — Что ж… Узнаем, что скажет она, — каким-то едва осознаваемым чутьем я поняла, что он говорит о той, кто властен и над драконами, и над людьми — о судьбе. — Если ты права, то ты не станешь моей Жемчужиной. И мне останется лишь дождаться выздоровления это милой маленькой девочки…

Я выдохнула. Ну хоть что-то разумное сказал этот дракон!

— Жду тебя, на испытании всегда говорит она. И наши души, — закончил Рокард, развернулся, больше не говоря ни слова, и ушел.

С минуту я стояла и глубоко дышала, чтобы успокоиться. Все еще хотелось броситься вслед дракону и ударить его. Но, конечно, сейчас было не до этого. Мысли устремлялись за дверь, в комнату, где лежала Мирейя. Интересно, знает ли она уже, что испытание пройдет без нее? Смогла ли она принять это без отчаяния? Или только узнает об этом… И мне не хотелось бы быть той, кто расскажет ей.

Хотя в любом случае я должна быть рядом и держать ее за руку, когда Мирейя поймет, что ее мечты рухнули.

— Она не знает, миледи, — тихо сказал Геард. — Девушка была счастлива видеть Рокарда, а потом он усыпил ее целебным сном… Сейчас она спит и будет спать до следующего утра. Организму нужно восстановить силы…

— Как же это подло! — всплеснула руками я. — Бедняжка проспит, пока рушится ее жизнь! Как ему не стыдно, а, Геард?

— Лучше будет, если она будет лежать без сил, не в состоянии встать с кровати и отправиться на испытание? — резковато спросил меня Геард. — На мой взгляд, сон

— намного милосерднее.

Я задумалась. Да, он прав… Геард, как всегда, прав. Я потянулась к дверной ручке, и вдруг одна догадка сверкнула у меня в голове.

— Геард… — осторожно начала я. — Раз Курсэ удалось осуществить свой замысел, и его не обнаружили заранее… Значит ли это, что ей помогал кто-то из драконов, кто прикрыл ее от ментальной слежки?

— Полагаю, что так, миледи, — спокойно ответил смотритель гарема. — Сейчас мы расследуем это, в разуме Курсэ остались отпечатки контакта… Это не наш дракон.

«Ролар», — вдруг сверкнуло у меня в голове. Но нет, Ролар не стал бы травить ни в чем не повинную жемчужинку. Это не он…

— Если желаете, вы можете побыть со спящей, — сказал Геард.

Я вошла. Мирейя, бледная как мел, лежала под легким покрывалом. Глаза запали, губы были белыми, без кровинки. Но грудь чуть вздымалась от ровного дыхания.

Она выглядела невероятно измученной, обескровленной, изможденной. Но очень спокойной.

Слезы навернулись на глаза. Я села у ее постели, мягко взяла в ладонь холодную хрупкую кисть. И заплакала. Никто не тянул меня за язык, но словно из глубины души меня толкнуло:

— Мири, милая моя! — громким шепотом, всхлипывая сказала я. — Обещаю тебе

— ты станешь его избранницей! Я не знаю как, но добьюсь этого! А если не добьюсь я, то она, как они все тут говорят, вмешается и вознаградит тебя!

Мои глупые слезы капали на бледную руку Мирейи. Она никак не отвечала, спала глубоко и спокойно. На долю мгновения мне показалось, что ее тонкие пальчики благодарно сжали мою ладонь.

***

Рокард

Я не люблю совершать по-настоящему бесчестные поступки. Без крайней необходимости не люблю. А решение перенести срок испытания было именно таким. Бесчестным по отношению к Мирейе, ко всем этим девушкам, алчущим стать моей Жемчужиной, да и по отношению к Аленор тоже.

Поэтому ее слова переворачивали все в моей душе. Будили ярость, отчаяние и боль. Я и без того был в том состоянии, когда летишь и ломаешь, сжигаешь все, последними усилиями воли удерживая в себе долю трезвого мышления. А слова Аленор меня добивали. По одной просто причине — она была права.

Но крайняя необходимость появилась, и я не видел другого выхода.

Сегодня, когда я прилетел к Лабиринту, то понял одно. Мой брат выбрался оттуда. Его там нет. А значит, несложно догадаться, чем он займется в ближайшее время. Придет в себя и сделает все возможное, чтобы заполучить обратно свою «истинную пару».

Если мне нужна Аленор, то счет пошел на часы.

Ничего, сейчас она в ярости. Но она придет на испытание, чтобы купить жизнь своего избранника. И станет моей Жемчужиной — не может не стать! Я верил в это, повторял себе это снова и снова, чтобы убедить себя, чтобы не позволить и доли сомнения прокрасться в душу! И все изменится. Ей буду нужен я, со всей нашей потусторонней близостью. И она сможет простить мне все.

Я успокаивал и убеждал себя в этом. Мое решение было оправданным. Но обманывать Аленор, особенно глядя ей в глаза, говоря, что она должна прийти на испытание ради жизни Ролара, когда он уже выбрался из лабиринта, было сложно… Даже больно! Противно и тошнотворно.

И совсем неприятно думать об этой девочке за дверью. О Мирейе с ее преданной любовью и ласковым взглядом кротких глаз. Ведь она была бы счастлива со мной, думалось мне. Окутала бы меня своим девичьим, мягким, сладким счастьем, и я сам стал бы счастлив с ней…

Но решение принято. И я от него не отступлю. Война, значит, война. И я должен сделать первый шаг, прежде чем его сделает мой брат.

***

Аленор

Пару часов я просидела со спящей Мирейей. Просто, чтобы кто-то был рядом с ней. Кто-то, кто ее любит, кому она небезразлична. Я могла бы стать ей старшей сестрой, лучшей подругой… Просто у нас пока не было для этого времени.

Потом пошла в свои апартаменты, медленно и задумчиво.

Что же… неотвратимость нахлынула резко, за одно утро. Вот так узнаешь, что сегодня вечером казнь, и ничего не можешь сделать. Сначала ты в ярости, не принимаешь эту мысль, бьешься о стены, как пойманная бабочка. А потом смиряешься. И проживаешь оставшиеся часы в каком-то странном, потустороннем спокойствии.

Рокард прав в одном. Сегодня вечером слово скажет она. А я могу лишь верить, твердо верить в то, что сказала Рокарду. Я не стану Жемчужиной. Я истинная пара Ролара. Или не истинная… не важно. Но именно ради Ролара я пойду за эшафот без раздумий. А значит, я не могу стать Жемчужиной другого дракона. Это просто невозможно.

Я была почти спокойна, когда во второй половине дня служанки одевали меня для испытания. Полупрозрачное голубое платье с накидкой в виде фаты. На этот раз я не противилась тому, что ткань сильно просвечивает. Мне было все равно.

Да и какая разница, оденусь по традициям драконьего народа. Все одно для меня это «испытание» — простая формальность. Пройти ее, а потом будет встреча с Роларом и счастье… И наш с ним второй полет и взаимопроникновение.

Я иду на испытание, чтобы спасти жизнь любимому.

Почти полчаса служанки украшали мой наряд жемчугом. По верованию, что бытует среди девушек драконьих стран, чем больше на претендентке жемчуга, тем больше ее шанс стать Жемчужиной. Я не противилась. Это суеверие никак не повлияет на ее решение. И на мои шансы.

Пришел Геард.

— Прошу, миледи, пойдемте, — произнес он. — Пять девушек прошли испытание. То есть… не прошли. Шестая сейчас вошла к милорду в «зал судьбы», где у нас проводятся подобные мероприятия. Вам пора…

Я поднялась, распрямила спину и спокойно, плавной походкой пошла по коридору за Геардом.

Сегодня все определится.

Геард открыл передо мной неприметную дверь, я вошла и оказалась в небольшой комнате, освещенной золотистыми круглыми светильниками.

— Мне кажется, дракон здесь не поместится, — усмехнулась я.

— Это «чертог преддверия» миледи, — ответил Геард и указал мне на кресло у стены. — Подождите немного. Видите ту дверь? — он кивнул на расписанную изящными вензелями дверь в другом конце комнаты. — «Зал судьбы» там. Вы услышите ментальный зов дракона. Тогда входите. И делайте то, что подскажет вам сердце…

— Хорошо, — улыбнулась я спокойно и села в кресло. Спокойствие, полное спокойствие. Даже сердце не бьется тревожно.

Но вдруг дверь из зала судьбы распахнулась. Я ожидала увидеть предыдущую претендентку, всю в слезах, от того что не прошла испытаия. Кроме Мирейи здесь не было достойных пройти его.

Но вместо девушки в комнату вышел Рокард в человеческой ипостаси.

— Срочные дела, Геард! — резко бросил он смотрителю. Потом встал передо мной и сказал сквозь зубы. — Жди меня здесь. Я скоро вернусь. Срочные дела. Прошу прощения за вынужденное ожидание.

Мы с Геардом переглянулись. Все это казалось очень странным. А мне не хотелось откладывать испытание. Пройти и отвязаться.

— Ладно! — процедила я.

А Рокард выбежал в коридор, и мы услышали его решительные шаги.

— Какие-то проблемы на границе… — задумчиво сказал Геард. — Большего мне милорд ментально не объяснил!

— На границе?! — я вскочила на ноги. Может быть, драконы Ролара явились к границе потребовать своего властителя? Может быть, они могут освободить Ролара другим способом!

Но я даже не успела додумать эту мысль.

Раздался звук тех же решительных шагов, хлопнула дверь — вошел Рокард. Бросил на меня быстрый взгляд:

— Прошу, испытание продолжается! Заходи через минуту! — вошел в зал, и дверь закрылась передо мной.

— Удачи, миледи, — мягко и задумчиво сказал Геард. — Я буду рад вам в любом качестве — истинной пары одного принца, Жемчужины другого, просто Повелительницы драконов… Я приму вас, кем бы вы ни стали.

— Благодарю, Геард, — улыбнулась я, поднялась и подошла к двери. — Но я иду туда не для того, чтобы стать Жемчужиной. Один вариант сразу отпадает…

— Посмотрим, миледи Аленор, — дракон чуть поклонился мне и вышел в коридор.

Я вздохнула. Набрала в грудь побольше воздуха, как перед нырком и открыла дверь в зал. Сделала шаг внутрь. Странно, но в последний момент сердце все же забилось от тревоги и непонятного, тонкого предвкушения.

В зале было темно. Лишь призрачный золотистый свет струился из углов. А в центре стоял огромный черный дракон. Уже хорошо знакомый мне, я ведь видела их в обеих ипостасях.

Глава 51

Не планировала становиться Жемчужиной Рокарда. Не желала делать «то, что подскажет сердце». Не желала вообще здесь находиться. Рассматривала свое присутствие в зале судьбы, как формальность. Как горькую пилюлю, которую нужно съесть, чтобы Рокард отпустил Ролара.

Но ноги сами понесли меня к дракону. Против моей воли. А бездонный драконий разум начал окутывать, погружать в себя.

Я словно плыла, а не шла. Притронуться к дракону, прижаться, застыть, погрузиться в единство с ним — это было не желанием, это было потребностью, рвущейся из души, выплывающей из самых потаенных ее закоулков.

Я коснулась огромной драконьей морды — под глазами, выше ноздрей, с наслаждением ощутила горячую, твердую, эластичную чешую, потонула в янтарном океане его глаза. И замерла, забыв обо всем. Словно всю жизнь я шла к этому моменту. Словно я была рождена для него, просто не знала об этом и потому отказывалась.

Бархатный бездонный разум дракона накрыл меня. Была только я — искорка внутри бесконечного темного купола. И я гладила руками, ласкала этот купол, становилась единой с ним. Бродила по закоулкам драконьего разума, прикасалась то здесь, то там. От рождения знала, где прикоснуться… Мой разум, а может быть, даже больше — моя душа — точно знали дорогу в лабиринте драконьей души. Лучше него самого.

Знакомый до бесконечности, близкий… черный океан.

«Я не хочу! — собрав остатки ясного сознания, крохи воли, что еще тлели внутри меня, крикнула я мысленно. — Рокард! Я не стану твоей Жемчужиной!».

«Все так, как должно быть, Аленор. Все в порядке!» — услышала я в ответ. Этот ментальный голос был родным, каким-то другим. Глубоким и знакомым.

«О Господи!» — пронеслось во мне невозможное радостное осознание. Всей душой я рванула глубже в душу дракона, словно хотела обнять ее, обхватить своей. И в этот момент дракон взревел от острого, всепоглощающего наслаждения, волной прошедшего по его разуму. А в следующий миг я ощутила, как эта волна подхватывает меня, и я падаю, падаю, извиваясь от невозможного блаженства. Как будто две наших души, два наших разума проникли друг в друга, и от этого единства в сладком блаженстве рождался, распускался, как цветок, новый мир.

С последней сладкой волной меня накрыла тьма. Я успела ощутить, что ноги подкашиваются, я падаю, а краем глаза заметила рядом с собой черный вихрь. Секунда, и меня подхватили крепкие родные руки.

«Жемчужинка моя…» — услышала я и ощутила, что дракон целует меня в волосы.

И потеряла сознание.

***

Когда я очнулась, Ролар сидел на полу в «зале судьбы», склонившись надо мной. Моя голова лежала у него на коленях, и он нежно, бережно гладил мое лицо. Смотрел и не мог насмотреться.

— Все хорошо, — сказал он мне мысленно. — Мне удалось выманить его. И занять его место на последнем испытании…

Я счастливо рассмеялась. Сейчас не думала о том, что Рокард наверняка где-то поблизости, что за дверью стоит Геард и ждет, когда выйдет счастливая Жемчужина Рокарда, что вообще-то мы на вражеской территории. Встреча и наше единение заставляли забыть обо всем.

— Почему ты не сказал мне сразу, когда я вошла в зал?! — спросила я, приподнялась, обвила руками его шею и почувствовала на губах легкое прикосновение его губ.

Ролар улыбнулся, так и не оторвавшись от моих губ. С полминуты мы целовались, потом наконец отстранились друг от друга.

— Вот поэтому, — улыбнулся он снова. — Меня самого захватил процесс… Словно потоком. К тому же был уверен, что в какой-то момент ты меня узнаешь…

— И что? Теперь я твоя Жемчужина?! — я добавила в голос нотки игривого возмущения. — Помнится, мы планировали другое…

— Жемчужина — не до конца. Формально с этого момента ты можешь быть объявлена Жемчужиной. Но чтобы свойства окончательно проявились, это должно… быть подтверждено в человеческой ипостаси дракона. Не здесь и не сейчас, конечно. Да и не к роли Жемчужины мы с тобой стремимся, ты права… Просто так ты уже не станешь Жемчужиной Рокарда, мы должны были застраховаться от этого… Аленор, у нас мало времени. Сейчас мы должны действовать сообща и быстро, — мой избранник резко посерьезнел. Поднялся на ноги и помог подняться мне. — Ты готова какое-то время изображать Жемчужину Рокарда, пока я буду изображать своего брата?

— Да, конечно! — ответила я. — В любом случае, как я понимаю, подробности о том, как ты здесь оказался, я смогу узнать лишь позже!

— Конечно. Сейчас скажу лишь, что твой герцог пригодился… И играет важную роль в моей партии.

— Что?! — изумилась я. — Тебе помогает Виньялли? Как вы с ним встретились?

— Похоже на то — помогает. Он вытащил меня из лабиринта. Не без своей выгоды, конечно, — усмехнулся Ролар. — Сейчас он с моим военачальником на границе Рокардовых земель. И требует освободить меня, заодно отдать Повелительницу драконов Аленор Грейзо. В противном случае герцог активирует один милый артефакт. Полезная штука — мешает вражеским драконам принимать драконью ипостась… А без драконьей ипостаси драконы еще не выигрывали войн.

— Ничего себе! Это ты здорово придумал…

— Тише, Аленор! — Ролар обнял меня крепче и прижал палец к моим губам. — Этот старый дракон Геард неподалеку, идет сюда. Давай-ка выбираться… Наша задача — выйти из дворца. Потом я смогу принять вторую ипостась, и мы улетим на место нынешних переговоров у границы. Наше появление многое расставит по местам. Готова? Идешь за мной, как счастливая смиренная Жемчужина. Ты обрела себя сегодня, помни об этом! Я буду насколько возможно подделывать ментальный образ Рокарда. Внешне нас все равно не отличить.

Я выдохнула:

— Пойдем. Рокард в ближайшее время не вернется? — спросила я. Задача всего-то выйти из дворца. И не одной — вдвоем с любимым. Но сердце сжималось от тревожного предчувствия. Все не может закончится так просто. Не верю, что у Рокарда нет туза в рукаве. Я отвыкла верить в простые побеги, в успех с первого раза.

— Не знаю! — озабоченно ответил Ролар. — В том-то и дело, что не знаю. Но пока что его нет во дворце. Я бы ощутил. Уходим, Аленор. Время для разговоров еще придет.

Он открыл передо мной дверь, и я снова вошла в чертог преддверия.

***

Как ни странно, Геарда мы не встретили. Сквозь «чертог» вышли в коридор, и Ролар уверенно повел меня куда-то вглубь дворца по коридорам, которыми я еще не ходила.

За ближайшим поворотом мы встретили двух стражников. Я шла на полшага позади, как положено «Жемчужине» при господине, и, видимо, не вызывала подозрений. Непроницаемое лицо Ролара было неотличимо от лица Рокарда. Стражники поклонились ему, он величественно кивнул, и мы свернули опять. Таких постов мы прошли несколько.

Возле каждого из них я ожидала, что сейчас нас разоблачат. Сердце начинало биться сильнее, и я надеялась, что Ролар достаточно хорошо закрывает мой разум от того, чтобы эти драконы прочитали тревожные мысли.

За очередным поворотом потолки вдруг стали ниже, а стены не столь изысканно украшенными. Ролар схватил меня за руку, и вдруг побежал:

— Мой брат вернулся во дворец! — сказал он мне ментально. — Не уверен, что смогу защитить тебя, если прямо сейчас придется с ним драться. Слишком много вокруг «его» драконов…

И мы побежали. Проклятое голубое платье мешало, я тосковала по своему брючному костюму, но почти не отставала.

— Скоро выход во внутренний двор, — сказал Ролар, и мы повернули.

Может Ролар не заметил ментального сигнала двух стражником, а может у них была хорошая защита, но мы чуть не столкнулись с двумя драконами, вооруженными мечами.

Пару мгновений мы четверо изумленно смотрели друг на друга. Было бы даже смешно, если б не так опасно… Потом лица стражников вытянулись от удивления. Притворяться, что это их повелитель бежит бегом из собственного дворца, держа за руку девушку в костюме Жемчужины, мы не могли. Глупо, не поверят.

Ролар выбросил вперед одну руку, с нее сорвалась голубая молния, ударила в грудь более высокого стражника, он отлетел к стене. В то же мгновение Ролар рванул меч из рук второго, и вонзил его чуть пониже плеча. Надеюсь, не убил, подумалось мне. Не хотелось бы невинны жертв.

Я же сделала шаг к стражнику, лежащему без чувств у стены и взяла его меч. Тяжеловат для меня, да и не обучена я толком сражению на мечах. Но лучше, чем ничего. Ролар улыбнулся и тоже поудобнее перехватил меч.

— Возьмем с собой, раз уж на то пошло! — свободной ладонью снова взял меня за мою свободную руку, и спустя минуту отчаянной гонки по длинному прямому коридору мы оказались у арки выхода в сад.

Ролар остановился, выглянул наружу, чтобы проверить, не ждет ли нас засада в саду.

— Неужели, ты думал, тебе сойдет с рук эта выходка? Неужели, думал, сможешь обмануть меня? — раздался вдруг спокойный насмешливый голос.

Из темной ниши чуть левее меня вышел дракон. Только такой же, как мой Ролар. И встал чуть позади нас, сложив руки на груди.

Ролар резко развернулся к брату, сделал шаг вперед и властным движением отодвинул меня за спину.

— Обмануть? — спокойно ответил он. Но я прижималась боком к его спине и ощущала, что его сердце гулко, тревожно бьется. — Я всего лишь повторил твой прием — прикинулся своим братом-близнецом. Кстати, я не заставлял никого думать, что я — это ты. Все сами по себе принимали меня за тебя в этом дворце.

— Забавно… — каким-то странным тоном, сквозь зубы произнес Рокард. А я, уже неплохо знавшая его эмоции, ощутила, что за этим спокойствием прячется не просто ярость. За ним стояли отчаянье и злость, способные уничтожить всякого, кто встанет на пути. Или самого себя, вдруг подумалось мне. Уничтожить самого себя, если уничтожить врага окажется невозможным.

… Но не злость была главным его чувством. Отчаянье.

Рокард доведен до отчаянья. Уверена, дракон в таком состоянии способен на что угодно. А ведь по слухам, ментально он сильнее Ролара. Да и Ролара, наверняка не до конца еще восстановился после долгих дней в лабиринте.

— Забавно, — повторил Рокард. — Тебе всегда нравилось повторять мои приемы. Своих ты не мог придумать. Что же… брат, — на этом Рокард усмехнулся. — Я действительно хотел отпустить тебя после того, как Аленор станет моей Жемчужиной. Но вы оба выбрали другой путь. Придется убить тебя. Тогда девушка сможет второй раз пройти испытание. С правильным драконом, а я не с самозванцем.

И тут Ролар рассмеялся. Так же как смеялся порой Рокард. А мне подумалось, что братья похожи еще больше, чем казалось. Ролар — тоже игрок. Просто какой-то более…прямолинейный, что ли. И честнее. Хоть его нынешняя комбинация с артефактом и подменой на испытании была весьма тонкой.

— Ты не убьешь меня снова! Ты сам это знаешь! Ты ведь был на границе? Видел, что мы не блефуем, артефакт готов к использованию. Убьешь меня — и они активируют его как только из мира исчезнет мой ментальный сигнал. Я не пришел бы в твой дворец без этого оружия.

— Разумно, — ответил вдруг Рокард почти миролюбиво. — Но кроме смерти есть и другие варианты… Останешься в заложниках, покуда твои люди не отдадут артефакт мне. Ты прекрасно понимаешь, то Вайрен, — я догадалась, что речь идет о военачальнике Ролара, — откажется активировать артефакт как только твоей жизни будет грозить настоящая опасность. Ради твоей жизни он пойдет на все.

— Вайрен — да, — усмехнулся Ролар. — Но не Виньялли. Артефакт у герцога, и ему не так дорога моя жизнь. Более того… ему выгодно, если кто-то из драконов погибнет. У герцога хватит сил активировать артефакт.

— Виньялли человек, его легко контролировать ментально.

— Мои драконы хорошо прикрывают его разум, — парировал Ролар. — Герцогу достаточно встать на вашу территорию, просто перейти границу. Он активирует артефакт, и пол твоей страны потеряет способность оборачиваться. А дальше мы просто возьмем власть по праву крылатых. Этого ты хочешь, Рокард? Сейчас я могу захватить твою страну. Но я не сделаю этого, если ты дашь нам уйти. Мы улетим, и я отдам приказ отменить операцию. Каждый из нас останется при своем государстве. Только моя королева уйдет со мной. Это разумный вариант. Я даже не буду мстить за то, что ты вырвал мое сердце… Хоть это было бы мне выгодно.

Лицо Рокарда перекосило. Я видела, что ему больно. Рокард — игрок. И проиграть для него, пожалуй, самое страшное. Мне вспомнилось, как герцог Виньялли с достоинством принял свой проигрыш. Сможет ли Рокард?

Несколько мгновений он молчал. А я понимала, что ему хочется протянуть руку и прямо так, в человеческой ипостаси, вновь вырвать сердце брата. Боролся с собой

— целая буря чувств крутилась в нем сейчас. Но Рокард был хорошим правителем и игроком тоже.

— Оставь девушку и уходи, улетай, правь своей страной. Я больше не буду претендовать на нее. И на артефакт тоже, — вдруг быстро сказал Рокард. — Оставь Аленор и уходи.

Глава 52

Я ощутила, что тело Ролара напряглось, и знакомая мне еще по охотничьему домику волна густой ревности разошлась вокруг.

— Ты всерьез думаешь, что это возможно!? — сжимая и разжимая кулаки, произнес Ролар. — Что я оставлю здесь свою истинную пару, свою королеву… свою Жемчужину, в конце-то концов!?

— А если она захочет остаться? — спросил Рокард.

Все. Хватит. Эти двое готовы спалить друг друга и в человеческой ипостаси. Мальчишки! Но мальчишки слишком могущественные, слишком сильные, чтобы безобидно соперничать, как дети в игре.

Я решительно вышла из-за спины Ролара.

— Рокард, я улечу с Роларом, ты знаешь это. Просто отпусти нас, — сказала я. — Прошу тебя! Помнишь, ты поклялся яйцом матери, что выпустишь Ролара из лабиринта, если я приду на испытание. Понимаю, ты скажешь, что клятва не имеет силы, ведь Ролар сам выбрался оттуда. И, наверно, так и есть. Но… не создавай лишних проблем. Просто отпусти нас. Меня и своего брата. Стань свободен сам от всего этого! Пусть каждый обретет то, что хочет…

Ролар схватил меня за руку и потянул назад. Но не тут-то было! Я успела вырвать руку, а действовать вопреки моей воле, видимо, не мог теперь даже он.

…А Рокард просто смотрел на меня. С болью, с сомнением. Смотрел, и его лицо постепенно разглаживалось, словно после уродливого смерча он узрел прекрасный закат. А потом снова был смерч…

— Я… я не могу отказаться тебе! — вдруг с болью сказал он и взмахнул рукой. — Повелительница! Ты не прошла полной инициации, но я не могу задержать тебя… и его — тоже! Проклятье! Все это вредит тебе, моя… — Рокард резко замолчал. Сделал два хаотичных шага назад, отвернулся, всплеснул руками и вновь повернулся к нам. — Послушай, Аленор! Внимательно послушай. Подумай: он обещал тебе защиту от герцога и не дал ее. Ее дал я. Он обещал сделать тебя женой и королевой, а сделал Жемчужиной. Вернее, почти сделал. Думаешь, ты уйдешь с ним, и он женится на тебе? Зачем ему это, подумай? — голос дракона постепенно успокаивался, и в нем появлялись знакомые мне жесткие нотки. — Ему достаточно овладеть тобой в человеческой ипостаси, и ты станешь его Жемчужиной и его личной Повелительницей, как планировал сделать я. Зачем после этого ему еще и жениться на тебе!?

— Замолчи! — скрипнул зубами Ролар. — Это ты поступил бы так! А я… Аленор, — теперь и мой дракон считал нужным убеждать меня. Он встал так, чтобы я видела его лицо. — Если бы я хотел сделать тебя только Жемчужиной и Повелительницей, я мог бы… овладеть тобой сразу в зале. И оба процесса были бы доведены до конца — я установил бы полную связь с тобой как с Жемчужиной. И инициировал бы тебя как Повелительницу. С полноценной Повелительницей мне было бы гораздо проще выйти из этого дворца… Но я не хотел, чтоб ты думала обо мне так, я отложил… до нашей свадьбы.

— Я тебе верю, Ролар. Я понимаю все это, — спокойно сказала я и быстро коснулась его руки.

— Ничто не помешает ему взять тебя в ближайшем поле, — бросил Рокард. — Ничто! Тем более, что теперь между вами есть доля связи Жемчужины и дракона, ты не сможешь противиться ему всерьез… Кто мешает ему держать хорошую мину, пока вы не выберетесь из замка? Делать так, чтобы ты верила ему, пока не покинешь этот дворец и не лишишься моего покровительства и защиты? Задумайся, Аленор… Оставайся, пусть он улетит. Я отпускаю его целиком и полностью. Оставайся, стань моей женой, моей королевой. В тебе всегда будет доля связи с ним — после испытания это неизбежно. Но я пойду на это! Я возьму в жены чужую Жемчужину! Оставайся со мной, Аленор! — в голосе Рокарда пылал огонь, тот огонь, что рождается в отчаянии, когда человек с жаром бросается к немыслимой, невероятной, фантастической надежде.

— Оставь ее! — крикнул Ролар. — Не лезь в ее душу!

— Это ты залез в ее душу, прежде чем дал ей шанс сравнить и подумать. Наплел про истинные пары и счастье вдвоем! Аленор, — Рокард вопросительно взглянул на меня. — А ты знаешь, что у него гарем побольше моего? У него всегда было больше времени на постельные утехи…

— Рокард, замолчи! — сверкнул глазами Ролар. — Я отдал приказ распустить гарем. Аленор, слышишь меня, это правда! Отдал сегодня утром…

— Замолчите оба! — крикнула я. — Хватит! Ваша перепалка вредит мне… Забыли, вы не можете делать мне плохо! Оба не можете!

Я встала прямо в центре между ними и выдохнула. Если еще и я потеряю над собой контроль, то точно начнется извержение драконьего пламени. Нужно просто улететь с Роларом и дать Рокарду остыть. Потом, со временем… между ними и их странами вновь установится шаткое равновесие.

Жаль, что Рокард всегда будет помнить меня, тянуться ко мне. Хватило бы у него ума вновь провести испытание и пригласить на него Мирейю. Почему-то я была уверена, что в конце концов он был бы счастлив с ней, хоть сейчас мечтает обо мне.

…И я всегда буду помнить Рокарда…

Просто Ролар был первым. Просто я упала в его душу навсегда, тогда на поляне, когда он лежал без чувств и без сердца. Потому что мы словно суждены друг другу, и я не могу разорвать нить, что нас связывает. Потеряв Рокарда, я буду ощущать легкое едкое сомнение, и иногда — сожаление. Потеряв Ролара, я потеряю половину себя, надежную, глубокую, сильную. И более простую, чем я сама.

А может, Рокард и Геард правы. И Рокарду просто не хватило времени…

Но я сейчас я улечу с Роларом, потому что только в этом решении — глубина и счастье. Улечу и подарю Рокарду надежду на счастье и покой с другой..

Драконы смотрели друг на друга и сжимали кулаки. Переводили взгляд на меня и снова смотрели друг на друга. Словно я создавала пространство, которое они не могли пересечь и кинуться, чтобы вцепиться друг другу в глотку. Так, наверное, оно и было. Я и сама ощущала, что моя «сила Повелительницы» возросла. Не до конца, но выросла. Я чувствовала ее и могла частично направлять, контролировать.

Рокард и Ролар сейчас казались отражением друг друга в зеркале. Одинаково горячие, напряженные, пышущие целым ворохом разных чувств.

А потом Рокард вдруг разжал кулаки и грустно, странно рассмеялся. Наверное, он прочитал мои мысли… Так и было.

Смех угас, но на его губах застыла усмешка.

— Что ж… — горько сказал он вдруг. Без гнева, ярости, ненависти или презрения. Просто с болью. — Аленор… я буду верить, что мне… мне просто не хватило времени. Я появился в твоей жизни слишком поздно. И не все сделал правильно. Хоть верю так же и в то, что ты могла бы полюбить меня вот таким, какой есть. И стать мне достойной парой. Но нет… Мне жаль, но… Ролар, ты выиграл, — он пронзительно посмотрел на брата. — Выиграл во всем… Знаешь, — опустил голову чуть набок, разглядывая лицо напротив — точно такое же, как у него самого. — Я никогда не думал, что в итоге победишь ты. Что переиграешь меня. Я ведь всегда был на полшага впереди. Но признаю, это была отличная партия!.. У меня не осталось козырей. Кроме одного! — он вдруг снова грустно рассмеялся.

— Какой? — серьезно и тихо спросила я. С Рокардом творилось что-то непонятное. Вроде бы он не представлял сейчас опасности для нас. Но чувствовалось, что в этом проигравшем живет решимость хищника, который не остановится ни перед чем. Совсем недавно я думала, что если не удастся уничтожить противника, доведенный до отчаяния дракон спустит злость на себя…

Этого мне тоже не хочется.

— Я все вижу! — он заговорщицки наклонился в нашу сторону и усмехнулся еще горше, с еще большей болью. — Я все еще сильнее вас всех ментально и даже сейчас вижу ваши мотивы, ваши мысли, ваши порывы… Я вижу, Аленор, что ты искренне хочешь уйти с ним, хоть тебе и… жаль меня. Да, жаль — будем называть вещи своими именами. Я вижу, Ролар, — без всякой злости или ненависти обратился он к брату, — что ты готов на все ради этой женщины. Что ты будешь предан ей. Что ты даже распустил свой гарем, — грустное янтарное море на мгновение сверкнуло лукавством. — Вижу, что ты не блефуешь, герцог действительно может запустить артефакт. Впрочем… возможно, ты блефуешь с самим собой, но это ведь слишком тонкая игра, брат, не так ли? О ней мы не будем сейчас говорить…

— Нам вообще пора заканчивать разговор, Рокард, — сквозь зубы сказал Ролар. — Оставь свои игры при себе, у нас с Аленор есть дела поважнее. Например, остановить Виньялли, прежде чем он лишит твоих драконов второй ипостаси.

Я сжала его руку и тихо, но уверенно сказала:

— Он не играет. Подожди.

— А еще, Ролар, я вижу одну интересную деталь, о которой ты не хочешь говорить ни мне, ни Аленор, — продолжил Рокард, словно не слышал слов брата. — Мне — потому что сам ты не смог найти в этом замке свое сердце, а предложить в обмен на него тебе нечего. Артефакт в мои руки ты не отдашь, Аленор — тоже. А больше тебе нечего было бы предложить мне. А Аленор не хочешь говорить, чтобы она не волновалась за твою жизнь… Ну или мою — ты ведь до последнего момента не знал, чье сердце будешь отдавать герцогу. Мое или свое…

— О чем речь, Ролар?! — я обернулась к Ролару. — Герцог помогает тебе в обмен на…

— Да, в обмен на сердце дракона, — процедил Ролар. И за руку потянул меня к выходу в сад. Но я не пошла.

— Ты собирался отдать ему свое сердце?! — ужаснулась я.

— А что мне еще оставалось?! — усмехнулся Ролар. — Герцог смог вывести меня из Лабиринта, и благодаря этому я пришел за тобой. Его ценой было сердце дракона. Я не мог не согласиться…

— Но не вырывать же сердце у живого дракона! — возмутилась я.

— Вот я и хотел отдать ему… то сердце, что потерял прежде, — сказал Ролар и посмотрел на брата: — Если мое старое сердце у тебя, скажи, где. Так можно избежать смерти дракона.

— У меня его нет, — спокойно сказал Рокард. — Ты знаешь, что я не лгу сейчас. Я не видел его с тех пор, как вырвал из твоей груди и выронил над лесом. И я не…

Вдруг глаза Рокарда расширились, словно от ужаса. Он смотрел в лицо брата и становился все бледнее. И в янтарном море проявился невероятный ужас, что рождается, когда узнаешь нечто кошмарное.

— Да… нет… Не может быть… — вдруг, как безумец, прошептал он.

— Что с тобой!? — я рванула руку и бросилась к нему. Но Ролар поймал меня и крепко прижал к груди, не давая вырваться.

— Никогда не подходи к обезумевшему дракону! — крикнул он.

Рокард же вдруг попятился, отступил в полутьму коридора.

— Улетайте! Быстрее! — громким отчаянным шепотом произнес он. Развернулся, бросился бегом и молниеносно скрылся за поворотом.

Глава 53

— Не понимаю, что это было! — растерянно произнес Ролар, ослабляя объятия. — Мой брат сошел с ума. Либо придумал новый ход в своей бесконечной игре. В любом случае нам следует поторопиться…

— Нет, Ролар! — я грустно покачала головой. — Он не играет и не обезумел. Он прочитал в твоем разуме нечто, что повергло его в ужас. И хотела бы я знать, что… Ведь, оказывается, ты не все готов мне доверить…

— Аленор! — мой дракон развернул меня к себе, взял за плечи и заглянул в глаза.

— Запомни, если ты чего-то не знаешь обо мне, это значит, что я просто еще не успел тебе об этом рассказать.

— Да верю я, верю, — растерянно ответила я.

Тревога по поводу произошедшего с Рокардом сейчас перевешивала все. Что могло повергнуть его в такой ужас? И как это коснется нас всех? А что коснется, я не сомневалась. Захотелось броситься по коридорам вслед за Рокардом и правдами и не правдами выпытать у него, что такое он увидел. Или не увидел, а понял…

— Да улетайте же вы наконец! — услышала я вдруг знакомый голос. Со стороны сада появился Геард. — Улетайте, пока еще что-нибудь не натворили! — он доброжелательно усмехнулся. — Сделайте свое дело. А я попробую привести в порядок своего милорда. И вылечить девочку, которая может ему помочь…

Ролар внимательно взглянул на него, почтительно кивнул.

— Давно не виделись, Геард. В моем детстве ты был хорошим наставником. Жаль, что ты выбрал другую сторону…

— Моя сторона — благоденствие драконов, — ответил Геард твердо. А мне показалось, что сейчас в его голосе было больше уверенности и величия, чем в голосах любого из братьев-правителей. — Поэтому улетайте. Я должен позаботиться о своем государстве, то есть для начала о своем милорде. Если смогу…

— Что с ним случилось, Геард, вы знаете? — спросила я.

— Боюсь, он осознал нечто немыслимое для его разума. Нечто, что невозможно принять, — расплывчато ответил дракон.

— Это я и сама понимаю! — вспылила я. — Что именно осознал, это вы знаете?

— Милорд Рокард — великий менталист, а не я, — ответил Геард. — Я не был в разуме никого из наших правителей.

— Ну вас с вашими загадками! — с наигранным возмущением рассмеялась я. — Прощайте, Геард! Спасибо за помощь, что вы оказывали мне! В любом случае — спасибо за вашу компанию!

— Пойдем, Аленор, — Ролар снова потянул меня в сад, мы вышли, и он обратился…И словно не было разлуки. Словно мы приземлились на поляне недалеко от охотничьего домика, но не распрощались, а отправились в новый полет.

— Мне кажется, скоро увидимся, миледи Аленор и милорд Ролар, — задумчиво сказал Геард. Он вышел в сад и смотрел, как я радостно карабкалась о огромной передней лапе любимого, как умело оседлала его шею. Как Ролар взмахнул крыльями…

«Может быть…» — пронеслось у меня в голове, когда мир пошел вниз под упругими потоками воздуха. Но все мысли тут же выветрились из головы, когда мы поднялись выше и закатное солнце заиграло на море внизу.

Остался только восторг полета и чувство единения с любимым.

***

Рокард

Вначале я не знал, куда бежать. Меня душил истерический хохот. Потому что рыдать от открывшегося не поможет. Только смех может помочь осознать это.

Улететь из дворца и кататься на спине в чистом поле, хохотать и рыдать, пока не смогу подумать об этом спокойно и решить, как с этим жить дальше. Но я сдержал порыв. Нужно взять себя в руки и понять, что делать.

Не просто как жить с этим, но как мне поступить. Открыть правду ненавистному в прошлом брату? Открыть ее своим драконам?

На мгновение в голову закралась мысль, что все всё знали. Вдруг даже самый последний дракон в наших с Роларом странах знал правду, лишь мы с ним оставались в счастливом неведении? Ненавидели друг друга, играли друг с другом, воевали и не знали страшной правды, откуда взялась та ненависть.

Так просто… Все объяснялось так просто, но так неожиданно, так необычно.

Я горько усмехнулся. Хохот отпустил меня, и я ввалился в свой кабинет. Что ж… Пожалуй, лучшее, что я могу…

Я опустился в любимое кресло, поставил локоть на подлокотник и, подперев подбородок двумя пальцами, начал думать. Так я часто сидел и размышлял о государственных делах, о противостоянии с братом. Интересно, а у Ролара есть такой же жест? Или он подпирает голову полной ладонью?

Брат… При других обстоятельствах я мог бы знать его. И даже любить.

Он заслуживает узнать правду. А потом я просто подарю им всем то, что они хотят. Единство лучше разъединения…

На несколько мгновений я уперся лбом в сжатый кулак и заплакал.

Проигравший дракон, проигравший по всем статьям — вот кто я такой. Но не это самое страшное. Самое страшное, что я лишний. Всю жизнь я считал лишним брата. А, оказывается, лишним был я.

И пожалуй, третий-лишний должен…

Я стер слезы — не плакал с детства, это было необычно. Поднялся и пошел туда, куда меня тянуло. Теперь можно признаться себе в этом. Ведь Аленор для меня недоступна. Она сделала выбор. Может быть, неверный, но сделала. И не в моей власти изменить его.

Девушка лежала, погруженная в глубокий целительный сон. Спокойный, исполненный блаженства неведения. Красивая, нежная. Счастливая тем, что всегда знала, чего и кого хочет. Такой нежный цветочек, трогательный, гибкий.

Я мог бы выращивать его в своем саду. Она даже не попросила бы распустить гарем или как-то еще нарушить наши традиции. Она не Аленор, ей не претит наш образ жизни. В ней живет уважение к правителю и преданность своему мужчине. И в то же время в ней есть и огонь истинной страсти — не столь яркий, как в драконах, но зато горящий ровно и постоянно.

Вначале я не стал будить ее. Поднял с кровати, подержал на руках. Тонкий стебелек, бледный и беззащитный. Приятный, с невесомым легким дыханием, от которого трепещут длинные ресницы. Честно говоря, хотелось приникнуть губами к полуоткрытому влажному рту, расстегнуть тонкую рубашку, облегавшую стройное тело, коснуться рукой нежной кожи, обнажить трепетную грудь. Но чувство простой нежности, желания укачивать ее как ребенка, беречь, было сильнее.

Я опустил ее обратно, мягко положил руку ей на запястье и сделал то, что собирался.

Яд пропитал тело Мирейи. Лекари магией выгнали его, включили ускоренное восстановление организма. Но все равно ей предстояло еще долго приходить в себя. Был лишь один способ вылечить девушку быстро, но никто из драконов не стал бы этого делать.

Кроме меня. Мне все равно терять нечего. Отдать не просто часть своей магической энергии, а передать часть энергии своей души. Бесценной силы, что живет в неуемном драконьем духе.

Так не принято. Так не делают.

Но Мирейя заслужила это своей преданной девичьей любовью. Я крепче сжал ее запястье и стал вливать в нее новую жизнь, передавая ей крупицу силы дракона. Это сделает меня чуть слабее на долгое время. Но за силой я больше не гнался.

Надо же… Ее ресницы затрепетали, кожа потеплела. А я почувствовал, что часть меня покидает меня навсегда. И странно, ощутил при этом наслаждение. Увидел, как часть меня возвращает краски на ее бледные щеки, как разглаживается изможденность черт, и это пробуждало во мне прежнее незнакомое блаженство. Отдать часть себя другому. Никогда этого не делал.

Теперь я мог позволить себе этот подарок. Напоследок.

Спустя несколько минут девушка вздохнула глубоко, а я отпустил ее руку и остановил поток. Она потянулась и резко открыла глаза. В этих глубоких, влажных глазах был здоровый блеск.

— Милорд… — изумленно прошептала она.

— Да, я здесь, Мирейя, — улыбнулся я.

— Что случилось? — спросила она и привстала на локтях, потом села. — Я в постели… — ее щеки залило краской. — А вы так бледны… Милорд, что произошло!? Я помню, что вдохнула аромат цветов, а когда очнулась, у меня не было сил, и милорд Геард объяснил мне, что меня пытались…

— Все хорошо, — я снова взял ее за руку, успокаивая. — Ты выздоровела.

— Вы меня вылечили, да? — тихо спросила она, опустив глаза. — Отдали что-то свое…

— Я дракон, Мирейя, это не повредит мне, — усмехнулся я.

Мне теперь ничто не повредит, подумал я.

И странно, от этого ощущал себя свободным, как никогда. Правильное решение принято, и я стал свободен. От всех условностей, что связывают правителя. И что еще важнее — от вражды с братом, от ненависти к нему. От желания заполучить Аленор. На месте Аленор теперь была только тянущая боль потери. Боль несбывшегося… Чистая сильная боль, без алчущего порыва изменить все, притянуть ее к себе во что бы то ни стало.

— Спасибо! — сказала девушка, подняв на меня глаза. — Я… должна вам свою жизнь, милорд…

— Да нет, что ты! — рассмеялся я. — Тебя спасли лекари, не я. Я лишь помог тебе восстановиться. Мирейя, сейчас я улечу по делам… А потом, если… если я вернусь, мы снова проведем испытание. И ты — я точно это знаю — станешь моей Жемчужиной.

Лицо девушки просияло радостью, но тут же потускнело. Умная. И любящая. Ее не обманешь, не отведешь ей глаза. А врать Мирейе не хотелось.

— Это честь для меня, милорд… Но почему, почему вы можете не вернуться?!

— Потому что жизнь драконов скоро изменится, Мирейя. Кто-то должен вернуть целостность нашей стране… А это не происходит без потерь. Просто помни меня… И если я вернусь, ты будешь со мной.

Я встал. Дурацкая искренность в конце. Стоило поберечь девушку от этих откровений. Зачем ей знать правду сейчас? Но эта дурацкая искренность просилась из души под ее влажным робким, но в чем-то столь решительным взглядом.

— Я полечу с вами, — вдруг тихо, но очень твердо сказала Мирейя и встала.

— Нет, ты останешься здесь, — улыбнулся я. И не выдержал — притянул ее к груди, прижал к себе голову с мягкими, как шелк, черными волосами. Погладил… — Ты будешь ждать меня здесь, правда? Малышка Мирейя не ослушается меня. И если ты будешь здесь, то я буду знать это, и может быть, смогу вернуться…

— Да нет же, милорд! — девушка уперлась кулачками мне в грудь, пытаясь вырваться и заглянуть в глаза. — Вы не должны рисковать собой! Вы не должны… Или позвольте мне быть с вами.

— Нет, — отрезал я. Продолжая одной рукой удерживать жемчужину, другой я коснулся ее щеки, потом наклонился и легонько притронулся губами к ее губам. Сладкая нежность разлилась во мне от этого касания.

Если бы у меня было время…

— Нет, Мирейя. Это не обсуждается, — я отпустил ее и притронулся сознанием к ее разуму. Она не сможет выйти из этой комнаты, чтобы отправиться за мной. Простой мягкий гипноз, безобидный для нее. И не будет очень уж сильно волноваться обо мне. Просто будет ждать… Это то, что мне нужно.

Я не вернусь. Но иногда очень нужно, чтобы кто-то нас ждал.

В глазах Мирейи стояли слезы.

— Я дождусь, вернитесь… Рокард, — тихо произнесла она.

Еще несколько мгновений я любовался ее стройной, как стебель, фигурой, нежным лицом, большими глазами в окружении пушистых ресниц… Потом отвернулся и вышел.

В коридоре стоял Геард.

Глава 54

Я остановился напротив него.

— Геард, ты знал, да? Все знал? — спросил я его, глядя в глаза. Сверху вниз — я был выше даже этого дракона. Одновременно проник в его разум. Да, он знал. Знал все эти годы, что был при мне. Хорошо скрывал, вел себя безупречно, так что мне не приходило в голову взломать его разум.

И, судя по всему, у него была дополнительная защита, поставленная нашим с Роларом отцом.

— Я знал, милорд, и берег вас, как мог, — спокойно ответил Геард. — Послушайте меня…

— После этого ты хочешь, чтобы я прислушался к твоему мнению? — рассмеялся я. — Мне следовало бы казнить тебя. Просто сжечь на месте! Ты делал вид, что преданно служишь мне, а сам был нянькой, приставленной моим отцом. Интересно, к Ролару он тоже кого-то приставил?

— Нет, Рокард, — Геард вдруг словно стал выше ростом, плечи его расправились.

— Ваша мать часто являлась к нему и наставляла. Этого было достаточно. Иногда появлялся и я… вместе с ней.

— Отец?! — я замер, наблюдая, как внешность смотрителя гарема искажается. Темные волосы становятся гуще и длиннее, острые черты лица обретают твердость. Глаза увеличились в размере, разрез стал более миндалевидным. Морок рассеялся, и проявилось истинное обличье. Но я знал, что это не было мороком. Отец владел древней магией изменения внешности, он менял свое тело по-настоящему.

— Да, я, сын, — ответил мой отец Вайрин.

Я вновь расхохотался, сильно, позволяя всему этому безумию, всей этой фантастической нереальности происходящего выплеснуться из меня.

— Успокойся! — твердо произнес он. И как в детстве, слово отца возымело действие. Мой смех угас.

— И это ведь ты позволил отравить эту девочку? — спросил я. — Думаешь, я прощу это? Зачем тебе это было?

— Чтобы расставить все по своим местам. Аленор должна была пройти испытание с твоим братом, и все это должно было закончится… Они должны были улететь, провести границу между прошлым и будущим.

— Да, и закончилось бы, если бы у меня не хватило ментальной силы уловить образы из памяти Ролара и своей памяти. И если бы не хватило мозга соотнести все… Знаешь, отец, я ведь даже начинаю помнить, как все это было… Как мы жили все эти годы. Этого ты не учел! Что один из твоих сыновей все поймет…

— Я надеялся, что это не случится. Но ты всегда был более… сообразительным. Что ты хочешь делать, сын? Позволь мне помочь тебе…

— Теперь нет — не позволю, — усмехнулся я. — У меня свой путь, не стой на нем.

— Послушай, Рокард, — Вайрин с пониманием посмотрел в мое лицо. Захотелось доверить все ему, сделать, как говорит отец. Но нет… Это Ролар так почитал родителей. Я — нет. Я всегда был слишком самостоятельным. А теперь я и вовсе лишний. — Послушай, — повторил он. — Сейчас ты хочешь рвать и метать. Ты хочешь… Я боюсь даже предположить, что ты собираешься сделать. Но помирись с братом по-настоящему. Вам теперь нечего делить. Сейчас все может хорошо закончится. Ты можешь помириться с ним, а здесь тебя дождется эта девочка, что стоит за дверью и прислушивается к нашему разговору. Помирись и не взваливай на Ролара это знание. Оставь его себе. Ведь теперь это все неважно.

Я задумчиво посмотрел на него. Если отринуть остатки гордости, то отец прав. Сейчас есть шанс на «счастливый конец» всей этой истории. Я могу сохранить свое государство, остаться с Мирейей. Править и жить… долго и счастливо. Оставить Ролару его страну и Аленор.

Только сердце в груди подсказывало, что я не могу пойти на этот счастливый конец. Он будет счастливый для всех. Только не для меня. Либо судьба поможет мне, и случится чудо…

— Хорошо, отец. Я оставлю ему неведение, — ответил я. — И прошу… Если я не смогу… помириться… сотри память этой девочке. Пусть она не страдает по мне. Пусть помнит что-то простое, светлое. И выдай ее замуж за хорошего человека… Она заслужила.

Я отвернулся и пошел по коридору.

— Стой, Рокард! — раздался властный окрик отца. Слово родителя должно было остановить меня, и я остановился. Оглянулся. Он быстро шел ко мне.

— Я не позволю тебе навредить ни им, ни себе! — сказал отец.

— Не сможешь, — усмехнулся я. — Я сам решаю и сам отвечаю за свои решения.

Мой отец силен ментально. Очень силен. Ментальная сила и навык ее использования растет с возрастом. Да и наш род всегда был одарен в этой сфере. Но я не зря считался сильнейшим менталистом. Отец силен, но не сильнее меня.

Я ударил так, чтобы не навредить ему по-настоящему. Просто лишить сознания на некоторое время, пока я выйду и улечу.

Когда его тело обмякло, я поймал его и устроил у стены. Усмехнулся. Истинный правитель драконов, Вайрин Мудрый сидит без сознания, прислонившись к стене, пока его сын идет к своей судьбе.

Грустно. Смешно.

***

Аленор

— Приземлись, пожалуйста, — попросила я, увидев внизу красивую долину между горами. — Нужно поговорить, а в полете… Я слишком увлекаюсь полетом.

Ролар вздохнул.

— Знаешь, хотел бы ответить, что у меня все под контролем, и продолжить полет… Но Рокард прав, в тебе велика сила Повелительницы. Мне сложно устоять перед этой просьбой…

— Ну так и не нужно! — рассмеялась я. — Как я поняла, для дракона счастье исполнять желания своей Повелительницы!

— На ком я женюсь! — со смехом ответил Ролара мысленно. — И это ты еще не инициирована до конца!

Плавными кругами мы стали спускаться в долину, и вскоре я сбежала вниз по драконьей лапе, а Ролар принял человеческую ипостась.

Я села в высокую ароматную траву, усыпанную ярко-красными цветами, и пригласила Ролара устроиться рядом. Ощутила, что этот ароматный луг и мое присутствие на нем, настраивают его вовсе не на разговор. Что тугие волны сладкого ароматного желания начинают расходиться от моего дракона. Да и меня захватывает эта истома.

— Ты сама выбрала место, — усмехнулся Ролар. — Что ты хочешь знать? — он выдохнул, ослабляя накатывающие чувства.

— Да все! И одну очень важную вещь…

Ролар снова вздохнул, лег на спину, закинул руки за голову и собрался рассказывать. А мне захотелось сесть на него верхом, приникнуть к губам…

— Перестань думать об этом, Аленор! — взмолился дракон. — Ты сама захотела сначала свадьбу… И вообще… у нас мало времени на… разговоры. Ваш Виньялли очень любопытный экспериментатор. Как бы не запустил артефакт ради научного опыта…

— Не запустит, — ответила я. — Он еще и политик. И знает, как вести себя в вашей… игре. Итак…?

Ролар рассказал мне все. О том, как драконы Рокарда преследовали его, как он петлял и сражался. О том, как появился сам Рокард, и попробовал подчинить его ментально. И как он увидел внизу легендарный Лабиринт и решил совершить то, чего не делали прежде. Укрыться там, в надежде, что Рокард не последует за ним.

Брат не последовал… Он запер Ролара Лабиринте.

Впрочем, вкратце я обо всем этом догадывалась. Куда неожиданнее было появление герцога в Лабиринте, их договор с Роларом. И план «игры», который они продумали и быстро воплотили в жизнь. Герцог с артефактом и частью военного гарнизона Ролара отправился к границе с угрозами и требованиями. А Ролар ухитрился пробраться во дворец брата как раз в нужный момент.

А вот к отравлению Мирейи Ролар и герцог не имели никакого отношения.

— И что ты собираешься делать?! — я впилась взглядом в его лицо. — Где ты теперь возьмешь сердце для герцога, если твоего старого нигде нет?

В глубине души я уже знала, что собирается сделать Ролар. И это не просто будило волнение. Это убивало.

— Ты знаешь, что, — твердо ответил Ролар. — Я не хочу убивать брата, а других врагов у меня нет. Ты один раз вырастила мне сердце, сможешь и во второй раз. Тем более, что в тебе живет сила Повелительницы…

— Да нет же, Ролар! — я вскочила на ноги. — Так нельзя! А ты подумал, что будет, если не получится? Если я не смогу дать тебе новое сердце во второй раз?!

— Тогда я умру, — спокойно ответил Ролар и тоже поднялся на ноги. — А что еще ты предлагаешь? Убить ни в чем неповинного дракона? Или сражаться с Рокардом, которого мы и так загнали в угол — причем с неизвестным результатом, ведь он все еще очень силен. Или, может быть, искать старые сердца, вырванные когда-то? Насколько я знаю, их нет… Любое сердце дракона в древности сжигалось, чтобы не попало в неосторожные руки. А в наше время сердце не терял никто, кроме меня… Аленор, у нас нет другого выхода. Мы должны рискнуть… И я верю в твои силы… Ты воскресила меня тогда — воскресишь снова!

В янтарных глазах горел такой уверенный огонь, такая вера в меня, что мне показалось, будто горячая нить пробежала от его глаз к моим и в меня вливается его твердость духа, его бесстрашие, его… жертвенность, в конце концов.

Но я не могу его потерять снова! А может, не получится! Ведь все это… так тонко. Один раз я смогла неведомым мне образом вырастить сердце. А если нет? Если с одним драконом подобное может произойти один раз…?

— Ролар, — покусав губу в раздумье, сказала я. — Давай по-другому. Ты… возьмешь сердце у одного из своих подданных, я уверена, герой-доброволец найдется, если ты хороший правитель. А я выращу ему новое сердце.

— А если не получится, Аленор? — сказал Pop. — Между нами с тобой связь, возможно… мы все же истинная пара — этого никто не знает. Все это… помогло тогда. А сможешь ли ты вырастить сердце чужому дракону? Тем более сейчас, когда еще не вошла полную силу…

Что ж… Я подняла голову вверх и рассмеялась. «Что помешает ему взять тебя в ближайшем поле!?» — вспомнились слова Рокарда. А что помешает мне?! Старые принципы, то, чему учит человеческая культура? Собственные правила? Не уместная сейчас гордость графской дочки?

Ситуация изменилась, и я должна измениться…

Я должна стать Повелительницей. Должна стать собой.

— Что ж… — сказала я Ролару. — Тогда нам нужна полноценная Повелительница. У кого бы мы ни взяли сердце, так риск намного меньше. Ты знаешь, что нужно для этого… — глаза Ролара блеснули, обожгли меня. А я сделала шаг к нему, словно говоря этим: разбей, убей это расстояние, как тогда на крыльце охотничьего домика. — Возьми меня, Ролар. Здесь, сейчас. Ни секундой позже…

Расстояния не стало сразу. Горячая рука обхватила мой затылок, другая отчаянно обвила талию, дыхание дракона обожгло сладко и остро.

— Уверена? Ты хотела… — прошептал он.

— Да, хотела… Но есть вещи поважнее традиций… Хотя бы то, что я люблю тебя… Ах…х… — то ли прошептала, то ли простонала я в ответ и ощутила, что мы клонимся вдвоем в ароматную сочную траву.

Ураган, творимый обжигающими губами, захватил меня, и мир исчез.

Глава 55

То, что произошло на поле, усеянном алыми цветами, в высокой траве, пахнущей морем и страстью, останется между нами. Я сохраню это в душе, разделю лишь с ним. Потому что это был целый мир на двоих, возможный только когда мы вместе.

Я изменилась? Наверно. Наверное, когда мой дракон обрел меня, а я — его, сила Повелительницы вошла в полное русло, стала подобна реке, чьим течением я могу управлять.

Но мы ощущали лишь, что единство между нами стало глубже, сильнее, слаще. Словно мы вдвоем падали в бесконечный черный космос и чувствовали при этом блаженство — одно на двоих. Связь стала такой, какой должна была быть, — крепкой, глубокой, понятной.

Не знаю, так ли чувствуют себя Жемчужины со своими драконами. По сути, теперь энергетически я стала не только Повелительницей, но и Жемчужиной Ролара. Он обрел во мне то, что хотел обрести Рокард, — личную Повелительницу, ту, что повелевает, и ту, что верна и преданна.

Но мы не думали об этом. Мы были просто вместе. Неважно, какую природу имела наша связь. Важно, что она выросла из тех чувств, что родились на поляне возле охотничьего домика, что зрели и подвергались испытаниям в разлуке и наконец сейчас раскрылись до конца. А все испытания и ритуалы — лишь следствие. Ведь я никогда не пошла бы на это, если бы рядом был не любимый, а другой дракон.

— У нас очень мало времени… — с сожалением сказал Ролар, целуя меня в темечко. Моя голова лежала на его обнаженной груди, а вокруг, чуть лаская нас, шелестела высокая трава. Замереть в этом сладком мгновении, не спешить никуда. Но мы знали, что еще не все задачи решены.

— Да, я понимаю, — я потянулась, прильнула к нему напоследок всем обнаженным телом. Ощущать друг друга вот так в траве, под солнцем, было наслаждением, хотелось застыть в мгновении, когда моя кожа скользит по его гладкой и загорелой над тугими мускулами. Но нужно… лететь.

Невероятным усилием воли нам удалось подняться, смеясь и отрываясь на поцелуи, одеться, а потом улететь.

Да, волшебный миг нашего объединения прошел, думала я, когда уже привычно садилась на основание драконьей шеи. Но будет еще много таких мгновений. Такой жизни на двоих. Мы вместе навсегда, и даже не важно, что мы делаем вместе. Летим, разговариваем, решаем проблемы с Виньялли. Главное, что мы вместе.

Как когда-то, я раскинула руки в стороны на ветру, под золотистым заходящим солнцем и отдалась полету.

А когда мы прилетели к границе, стало почти темно. Лишь луны, звезды и магические огни, установленные по периметру, освещали место, где собрались драконы.

***

Их было не так много — братья созвали не всю свою армию. Лишь силы, которые должны нанести первый удар или отразить его. Небольшие армии, в темноте я различала их не очень хорошо, их силуэты, тени расположились под две стороны от границы. Все драконы были в человеческой ипостаси, поэтому иногда, по мере того, как мы спускались, взгляд выхватывал из темноты шатры военного лагеря. Лишь несколько темных теней кружились над большим полем, где пролегала граница. «Наблюдатели от обеих сторон», — пояснил мне Ролар.

— Знаешь, чего я не понимаю, — сказала я, когда мы почти спустились. — Почему ваши родители никогда не вмешивались? Разделили государство и словно забыли о сыновьях… Не пытались помирить вас.

— А как иначе мы научились бы жить и править? — ответил Ролар. — Отец с матерью регулярно посещали меня. И я спрашивал об этом, отец отвечал мне именно так.

— Странно как-то, — сказала я. — Лучшим воспитанием было бы просто не дать власть никому из вас, пока не научитесь жить в мире и не договоритесь между собой. До этого, думаю, твой отец не развалился бы править.

— Мой отец давно хотел отойти от дел, — ответил Ролар. — У него была непростая жизнь. Знаешь, когда-то давно он потерял свою истинную пару. Именно с его слов я стал допускать, что нечто подобное существует, слишком уж ярко он рассказывал. И много сотен лет был безутешен… пока не встретил молодую драконицу, прибывшую ко двору. Нашу мать — Кремию. В ней воплотилась душа его истинной пары, и отец обрел счастье… Но они всегда хотели жить уединенно, вдвоем, оставив государство сыновьям.

— Ну не знаю, заколдовали бы вас что ли, чтоб вы помирились… — сказала я. Поведение родителей все же казалось странным. А еще мне подумалось, что для отца драконов большое счастье, что он смог снова встретить свою истинную пару. Теперь, когда мы с Роларом, были едины, я даже в страшном сне не могла представить, что бы пережила, если б потеряла его.

Впрочем! Я и сейчас могу потерять его, если он попробует вырвать собственное сердце ради этого старого интригана герцога Виньялли! И не допустить этого — моя задача. Уверена, Повелительница драконов должна с этим справиться. Вопрос, как…

Подвергать риску чужого незнакомого дракона-добровольца я тоже считала не этичным. Словно положить на плаху кого-то другого вместо короля… Некрасиво. Истинные правители сражаются наравне со своими людьми, если потребуется. И Ролар — один из них. Он не подставляет чужие головы под топор, когда лечь на плаху должна его собственная…

Мы пересекли границу. Драконы-наблюдатели издали приветственный рев в ответ на ментальный сигнал Ролара, что он возвращается в свой стан. Пока война не началась, только переговоры.

Спустились, я сбежала по ноге дракона, и в свете луны тут же уткнулась в хорошо знакомое мне твердое худое лицо. Герцог смотрел на меня холодными серыми глазами, блестящими в темноте, как далекие звезды. И протягивал руку ладонью вверх, приглашая опереться на нее. Хочешь — обопрись, хочешь — нет. Я знала, что провоцировать меня или как-то еще пытаться сблизиться со мной он не может

— договор, заключенный с ним Рокардом, не позволит.

Я невесомо оперлась о руку герцога. Почему не позволить старому лису быть галантным? Пока он не потребовал сердце моего любимого, мы по одну сторону границы.

— Мирри Аленор, вы стали настоящей Повелительницей! — произнес он.

За спиной у меня закрутился черный вихрь, и спустя пару мгновений к нам с герцогом подошел Ролар, а чуть позже из тьмы вынырнули два человека, вернее, дракона.

Один из них (как мысленно объяснил мне Ролар) — высокий, собранный, с белыми волосами — военачальник Ролара Вайрен Литтау. Обычно его называли Литтау, потому что его имя лишь на одну букву отличалось от имени старого правителя, отца братьев Вайрина. Другой — шатен пониже ростом — представитель Рокарда на переговорах Туар.

— Как видите, я здесь, и Повелительница тоже, — вежливо обратился Ролар к Туару. — Мы отменяем наши требования. Войны не будет. Артефакт останется в нашем хранилище на случай, если вы соберетесь атаковать.

Туар почтительно кивнул.

— Что касается моей стороны, то мы отступим от границы и будем ждать указаний милорда Рокарда.

— Хорошо, — деловито кивнул Ролар.

Туар чуть поклонился Ролару, обратился, взмыл в воздух, и спустя пару минут я увидела, как темная тень опускается на отдалении, где начинались земли Рокарда.

— Что же, — сказал герцог, буравя глазами Ролара. — Я выполнил свою часть договора, и более того. Ты свободен, Аленор с тобой. Я помог тебе разрешить ситуацию и прекрасно развлекся на переговорах. Пришло твое время, дракон. Выполни свою часть сделки.

Мое сердце громко забухало в груди. Тело само сделало шаг, и я оказалась между Роларом и герцогом, пытаясь разделить их в пространстве.

«Нет!» — крикнула Ролару мысленно. Но мой дракон обошел меня и остановился перед Виньялли.

— Я выполню ее, — ответил он спокойно. — Ты получишь сердце дракона.

В его разуме я уловила, что сейчас он обернется и сделает то, что собирался.

— Нет! — повторила я вслух, вкладывая в это «нет» всю неведомую силу, что должна принадлежать мне как Повелительнице. — Я не хочу этого, не могу этого допустить! — продолжила я. И вдруг поняла, что мой голос разлетается по полю, и другие драконы подходят ближе, становятся в круг. Словно услышали песню, что посреди поля поет одинокий бард, и спешат подойти ближе, чтобы не пропустить ни одной ноты.

Лунный свет заиграл на лице Ролара. Его перекосило, словно он боролся с собой.

— Я понимаю, это больно, — сказала я. — Ты хочешь выполнить долг, но мое слово мешает, и ты не можешь пойти против него. Я понимаю… Придется потерпеть, любимый, пока мы не реализуем другое решение. Прости меня…

А мысленно я обняла его за плечи, прижалась щекой к щеке. Потерпи, любимый, потерпи. Просто я не могу дать тебе вырвать собственное сердце.

— Да, это мое решение вредит тебе, — сквозь зубы ответил Ролар. — И слово твое… крепко. Аленор, послушай…

— Это он должен послушать! — резко ответила я, обошла Ролара и остановилась перед герцогом, который серьезно, с непонятным выражением смотрел на меня. Впрочем, кое-что я уловила в его глазах — восхищение. — Мирроу герцог, вы понимаете, что он хочет сделать? — спросила я его. — Вам нужна смерть правителя драконов? Думаю, нет. Я кое-что знаю о ваших планах. Нахожу их отчаянными и безумными. Но не смерть правителя нужна вам. А значит… дайте нам время найти другое решение. Драконы… — я обернулась к высоким силуэтам, что выплывали из темноты. С их стороны слышался шепот «Повелительница… Слышите ее голос?!… Она настоящая!»

Но договорить я не успела. Герцог поднял руку и обратился ко мне.

— Да, я не желаю его смерти. Совсем не желаю, Аленор, — герцог чуть лукаво улыбнулся. — Твой правитель мне даже симпатичен, почти как ты. И мне все равно, где он возьмет сердце. Вырвет у другого дракона, достанет из кладовой, умертвит своего ненавистного брата — мне все равно. Более того, если из-за своего глупого альтруизма он пойдет сейчас на то, чтобы отдать мне свое сердце, я всей душой желаю, чтобы ваш трюк с выращиванием драконьего сердца удался и во второй раз. Уверен, что ты это можешь, Повелительница! Но, мирри Аленор, не проси меня отложить больше, чем на несколько часов. Я ждал достаточно. И мне уже надоело, — глаза герцога блеснули одновременно хитро и то же время остро и жестко, как в те времена, когда мы только-только познакомились, и я испытывала перед ним ужас, — что вы все юлите и выкручиваетесь, когда приходит время выполнять вашу часть договора. Только я выполняю все четко и вовремя. Я обещал вывести дракона из лабиринта, и сделал это. Я обещал дать информацию, и я дал ее. Я добровольно позволил использовать артефакт из моей сокровищницы и помог ему провернуть эту партию, благодаря которой тебя вытащили от второго правителя. Кроме того, подумай, какой пытке ты подвергаешь своего дракона. Вырвать себе сердце ему было бы легче… Ты же ставишь его перед дилеммой. С одной стороны, он не может нарушить обещание, ведь поклялся нерушимой клятвой драконов. А с другой — нежелание Повелительницы, ее слово, и тот факт, что его смерть действительно вредит тебе, даже если потом ты вырастишь ему сердце… Отпусти его. Дай ему определенность, Аленор. Так что… у тебя пара часов — не больше, — усмехнулся Виньялли.

— Благодарю! — по-королевски улыбнулась герцогу я. — Мне хватит и четверти часа, герцог… Драконы! — я опять обернулась к теням, что кругом стояли возле нас. Лунный свет выхватывал лица — красивые благородные лица драконов, готовых внимать мне, слушать и даже слушаться меня. — Ваш повелитель Ролар…

— Не нужно, Аленор! — крикнул Ролар и протянул ко мне руку. — Я должен сам…

— Не нужно, Аленор! — пророкотало над полем. Эхо только что сказанного разнеслось вокруг. Не физически, не материально. Голос раздался в разуме каждого из нас.

Громкий, решительный, сильный. Драконы переглянулись, рука Ролара, тянущаяся ко мне, замерла.

А в следующее мгновение огромная крылатая тень, чернее ночи, закрыла обе луны. Опустилась вниз. Рокард — единственный из всех в драконьей ипостаси с расправленными крыльями стоял над поляной и, изогнув шею, смотрел на нас с Роларом.

Глава 56

— Не нужно, Аленор! — повторил он. И прежде чем я успела ответить, поняла, что дракон воздействует ментально. Все мы не сможем протестовать, пойти против его воли, пока он не позволит. Умно, подумалось мне. Застраховался, зная, что здесь та, кто может остановить его словом. Моя природа поможет мне раньше преодолеть это влияние — откуда-то я знала это, ощущала. Но Рокард успеет совершить задуманное…

…И я знала, что он задумал. Его разум касался моего, успокаивая, и через эти касания я ощущала его намерения.

Великий менталист, игрок, манипулятор… Он прилетел пожертвовать собой. Ради нас, ради брата, ради меня, ради всех драконов…

— Брат, — большая драконья голова на длинной шее повернулась к Ролару. Рокард приблизился, и его морда застыла в полуметре от брата. Будь на его месте простой человек, его бы снесло мощным драконьим дыханием. Ролар же стоял, не шелохнувшись. — Много лет наши страны были разделены из-за нашего противостояния. Ты меньше виновен в нем, чем я. Сейчас пришло время… Наше государство вновь должно стать единым, каким оно было, прежде чем все произошло.

— Что произошло?! — крикнула я. Мне удалось сбросить оцепенение и покорность.

— Ответь, Рокард!

— Нет, малышка Аленор, — ответил дракон и даже отрицательно покачал головой из стороны в сторону. — Это уже неважно. Я лишь прошу прощения, брат, за свою ненависть и… Я должен тебе. Я благодарен тебе. Когда-нибудь узнаешь, за что. И… сегодня я… отдам свой долг сполна. А наша страна станет единой — под началом того, кто этого достоин больше. Это ты, брат Ролар. Герцог получит сердце дракона — мое сердце.

Несколько мгновений дракон молчал. Потом обратился к герцогу:

— Ты желал сердце дракона, ты его получишь. Приготовься, герцог, — Рокард усмехнулся.

— Я не требую этой цены! — ответил герцог. То ли воздействие Рокарда не касалось его, то ли герцог тоже сумел от него избавиться. — Но я приму любое сердце.

— Я знаю, — усмехнулся Рокард. — Прощай, малышка Аленор… Посмотрим, что скажет она… — дракон задрал вверх голову, словно ждал, что с неба явится она. А большая когтистая лапа потянулась к черной груди.

— Не-е-т! — заорала я и кинулась к нему. Но невидимая стена отбросила меня назад. Великий менталист… и великий маг. Загипнотизировал драконов, а меня, не обученную магией, можно остановить простейшими приемами…

Я больно ударилась, но поднялась на ноги, замерла, пошатываясь, как на сильном ветру. Но нашла в себе силы повторить властно и решительно:

— Нет! Остановись!

Но когтистая лапа продолжила движение к драконьей груди. Медленно, неуклонно.

— В этот раз не выйдет, Аленор, — усмехнулся Рокард. — Потому что на самом деле тебе не вредит это. Напротив — помогает! Я спасаю твоего избранника или невинного дракона, которого ты готова положить на плаху. И в глубине души ты рада этому! Я вижу это в тебе, даже не читая твои мысли, как и обещал. В твоем слове нет той же силы, что несколько минут назад…

— Не делай этого, пожалуйста… — уже не властно, а со слезами на глазах попросила я и медленно двинулась в его сторону. Все что угодно, только не эта отчаянная, трагичная смерть Рокарда.

Знала, что он играет ва-банк. Знала, чего он хочет. Теперь я ощущала драконов… Знала их душу.

Рокард пришел умереть или выиграть свою жизнь заново. Умереть или воскреснуть у меня на руках, когда я силой Повелительницы дам ему новое сердце. Хоть и знал, что этого чуда может и не произойти. Два шанса из ста, считал он, что я смогу дать ему новую жизнь.

Он посмотрел на меня, и я встретилась взглядом с его огромными драконьими глазами. Теперь эти глаза были очень спокойные и очень глубокие. Такие, как бывают у тех, кто познал нечто, не доступное простым живым существам — тем, кто собирается жить еще долго, кто готов и хочет бороться за свое счастье.

— Я мог бы полюбить тебя, — произнес он. — Ты могла бы полюбить меня. Но сейчас я даю вам свободу от…

— Остановись, — снова попросила я. — Сейчас все может стать хорошо. Ролар простит тебя, ты — его. Ваши страны будут жить в мире… А герцогу..

Но он не дослушал. Отвел взгляд, и когтистая лапа вонзилась в черную грудь. Дракон взревел от боли, дернулся… А вокруг драконы зашевелились, словно проснулись. Многие кинулись к Ролару. Сам же Ролар побежал к брату, туда, где огромное черное тело извивалось от боли, но когтистая лапа так и не разжалась.

— Остановись… Рокард! Брат! Прошу! — кричал Ролар. — Ну нужно этого..

— Это решит все… — прошелестело над полем.

***

Свет двух лун смешался там, где был Рокард. Спустя мгновение мы увидели огромное огненно-алое сердце с черными всполохами-прожилками, обхваченное длинными когтистыми пальцами.

— Не-е-т… — прошептала я. Зрелище драконьего сердца завораживало и в то же время рвало душу.

И тут лапа разжалась, сердце упало на землю и загорелось на ней ровным алым огнем. Горящее сердце дракона — горящее, но не сгорающее.

А на месте Рокарда закружился черный вихрь.

Я бросилась туда. Он обернется, и я буду рядом. Я коснусь руками его пустой груди, я буду гладить, плакать, умолять. Я снова буду спасать дракона, я отдам половину своего сердца, чтобы вырастить в нем новое.

Еще мгновение, и мы увидим Рокарда в траве, с развороченной грудью, истекающей синей кровью, как некогда лежал в траве Ролар. Но когда черный смерч угас, я не смогла сдержать возглас ужаса.

На месте черного вихря ничего не было.

Должно быть, он чуть дальше, подумала я, я просто волнуюсь, и в темноте плохо видно. Огляделась вокруг, надеясь выхватить взглядом его распластавшуюся фигуру.

Но его не было нигде.

Рокард не обернулся человеком. Он просто исчез.

***

— Ролар, найдите его…. Где он? — шептала я со слезами на глазах, снова и снова оглядывая поле. Хитрый манипулятор Рокард тоже стал дорог мне. Можно было бы сказать, что его поступок произвел впечатление на драконов и на нас с Роларом, поменял отношение к нему. Но нет. Теперь я понимала, что симпатия к этому хвостатому игроку давно жила в моей душе. Он стал дорог мне, вот такой, как есть

— неоднозначный, не слишком добрый, пекущийся в первую очередь о своих интересах. Но сумевший пожертвовать ими в ключевой момент…

Пройдут века, пронеслось у меня в голове, и драконы будут рассказывать о них легенды. А я обрету долгую жизнь Повелительницы, стану женой Ролара и матерью его детей — наследников престола. И тоже буду рассказывать им об их дяде, которого они никогда не видели.

От этой мысли хотелось свернуться клубком и рыдать на траве. Но нельзя… Вдруг еще есть надежда.

— Его нет, Аленор, и мы не знаем, что с ним случилось, — сказал Ролар, подошел и обнял меня за плечи. Я больше не сдерживалась и плакала, уткнувшись ему в грудь.

— Подождите… — раздался вдруг знакомый спокойный голос у нас за спиной. Мы обернулись.

Герцог стоял перед пылающим сердцем, к которому никто не смел подойти, и пристально и задумчиво смотрел на него.

— Подождите, — повторил он, не отрывая взгляда от сердца. — Найдите тело, он еще должен был жив. И попробуйте… поместить его обратно. Я отказываюсь от сделки. Я готов отдать сердце обратно.

— Поздно! — закричала я. Хотелось кинуться к нему и расцарапать лицо. Слишком низко для Повелительницы драконов, но зато как действенно! Но я сдержалась. — Где ты, герцог, видишь тело, в которое его можно… поместить!

— Уверен, где-то оно должно быть, — словно не слыша моего гнева, сказал Виньялли.

— Невозможно, герцог. Ты получил, что хотел. Так подавись этим! Мой брат спас мою честь! — сказал Ролар, отпустив меня. В янтарных глазах пылало пламя, он сжимал и разжимал кулаки. — Невозможно вставить сердце обратно! Думаешь, в древности не пробовали? Потеряв сердце, дракон теряет это сердце навсегда! Знаешь, Виньялли, — Ролар сделал пару шагов к нему и угрожающе остановился, глядя на него. — Я ненавидел брата. А нужно было — тебя! Сегодня я потерял больше, чем Рокарда, я потерял часть себя! И… знаешь, мой брат ведь выполнил условие. И это он клялся не убивать тебя, не я… Думаю, получив желаемое, ты проиграл. Твои дни сочтены… Хочешь сейчас, хочешь на Суде драконов…

Герцог поднял на него взгляд:

— Думаешь, это будет честно, дракон?

— Думаю, это будет справедливо, — твердо ответил Ролар.

— Постой, Ролар, — я подошла сзади и положила руку ему на плечо. — Рокарда это не вернет… Его жизнь, его стремления, он сам — его проклятие. К тому же герцог одумался сейчас, пусть и поздно…

Ролар выдохнул.

— Ты права… По крайней мере, не сейчас. Мы должны найти Рокарда… Понять, что с ним произошло. И что случилось в нашем с ним прошлом. Только двое знают это — мои родители… Отец! — Ролар поднял лицо в небо и закричал вслух, но все слышали, что этот зов звучит и ментально. — Может быть, хватит?! Может быть, пришла пора нам узнать правду?! Одного из нас уже нет…

И в этот момент в небе сверкнула молния. Но не серебристая, а золотая. Потом еще одна. Драконы изумленно замерли, даже Ролар. А вслед за этим почтительно опустили головы, потому что молнии превратились в яркий золотой свет. Огромная золотая драконица спускалась к нам, и сияние заливало поле. Бок о бок с ней летел дракон еще больше — черный, как Ролар и Рокард. А на его шее я с удивлением разглядела знакомую фигурку. Тоненькая девушка крепко держалась за шейный гребень, и темные волосы развевались на ветру. «Мири! — пронеслось у меня в голове. — Вот тебя я рада видеть!»

Драконы опустились, сияние золотой драконицы стало почти нестерпимым. Драконы в человеческой ипостаси вновь поклонились, а Ролар махнул рукой, и один из них подошел к черному дракону, чтобы помочь спустить Мирейе.

— Рады вам, мать и отец, — сказал Ролар. — Только боюсь, что вы слишком поздно…

Я подошла к Мирейе, обняла ее за плечи и отвела в сторону.

— Аленор! — девушка отчаянно сжала мою руку. — Где милорд Рокард?! Там такое произошло…

— И здесь тоже, — я обняла ее крепче. — Мири, соберись, сейчас не время для слез и страха. Он пропал…

— Что?! — изумилась Мирейя. — Как пропал? Мы боялись, что он погибнет…

— Он отдал свое сердце и исчез, — сказала я тихо. И, прежде чем Мири закачалась, как стебелек на ветру, прижала ее к себе. Несколько минут на шок и слезы у нас все же есть. А скрывать от нее правду бесполезно.

Золотой и черный вихри кружились посреди поля. И скоро на их месте стоял незнакомый мне темноволосый статный мужчина и очень красивая золотоволосая женщина. Тоже со строгими правильными чертами и смуглой кожей, хорошо сочетавшейся с золотыми волосами.

Женщина — правительница Кремия — огляделась по сторонам и посмотрела сначала на мужа, потом на Ролара.

— Всегда знала, что нельзя доверять такие важные дела мужчинам! — сказала она, непонятно, в шутку или всерьез. — Ролар, где мой второй сын, твой брат?

— Посмотрите, — усмехнулся Ролар, и я поняла, что он открывает родителям свою память, чтобы они смогли быстро узнать, что произошло.

Это продолжалось около минуты. За это время Мирейя почти перестала дрожать, подняла на меня взгляд.

— Аленор, знаешь, кто это? — она кивнула на Вайрина, отца драконов.

— Король драконов, отец Ролара и Рокарда, которому я пока не представлена, — ответила я удивленно.

— И не только, — сказала девушка. — Мы знали его как Геарда… Он поменял обличье и был рядом с сыном, и рядом с нами…

— Что-о? — еще сильнее изумилась я и разжала объятия.

— Да… Милорд Рокард сделал так, что я не могла выйти из комнаты и последовать за ним. А Геарда он лишил сознания… Но оказалось, что это не Геард, а его отец. Миледи Кремия ощутила, что ее муж лишился сознания, примчалась туда. У нее тоже огромная ментальная сила, не как у милорда Рокарда, но близко к тому. Он привела в чувство мужа, вывела меня из комнаты… И мы отправились сюда. Они не рассказали мне всего, но, как я поняла, ты стала Жемчужиной брата милорда, а милорд был в бешенстве… Но отец боялся не этого. Он говорил, что милорд Рокард может навредить себе или вам. И что я должна лететь с ними, может быть, смогу помочь…

— Может быть, и сможешь… — задумчиво сказала я. — Если вас с Рокардом что-то связывает… Я уже запуталась в истинных парах, Жемчужинах, Повелительницах… Знаешь, Мири, я хочу только, чтобы наш милорд Рокард был жив…

Что-то лопнуло в воздухе, и я поняла, что родители закончили изучать память сына. В лице Ролара все еще был гнев, он явно хотел наброситься на отца с матерью с вопросами. Но не успел…

Кремия закусила губу, сдерживая боль. А Вайрин покачал головой.

— Он хотел прекратить это все — навсегда. Сделать тебя свободным… и себя тоже. А вместо этого, похоже, просто вернул все на круги своя! — с горечью сказал Вайрин сыну.

— Что вернул?! Отец, хватит! Мне нужна правда. И способ вернуть брата! Где он?

— Если способ есть, то не я могу это сделать, — сказал Вайрин. — Что ж… Рокард сам вспомнил правду. А теперь, если мы хотим вернуть его, правду должны узнать все… Подойдите, вам тоже нужно узнать это, — древний дракон махнул рукой в нашу с Мири сторону.

Я взяла ее за руку, и мы подошли ближе.

— Рада видеть тебя наконец, невестка Аленор, — сказала Кремия, оглядывая меня. — По крайней мере, один мой сын сделал достойный выбор и обрел счастье,

— в глазах женщины плескалось озеро — озеро боли.

— Рада знакомству, миледи Кремия, — чуть склонив голову, ответила я. — Боюсь, знать, что ради нашего счастья брат пожертвовал жизнью, отнимает половину счастья…

Кремия вздрогнула.

— Отнимает половину счастья! — горько произнесла она. — Да, так и было… С этого все и началось.

Глава 57

Она отвернулась, сглатывая боль.

А Вайрин обвел нас с Роларом и Виньялли взглядом:

— Да, так все и началось… Вернее, таким было наше проклятие. Ролар, сын… Аленор, ты знала меня как Геарда, прости за этот обман… Геард потерял истинную пару когда-то давно, сказал я тебе. И не соврал — я действительно потерял мою Виарну после одного старом драконьего заговора. Ее убили, зная, что она моя невеста. Я тогда был принцем. Это произошло два тысячелетия назад. После этого моя жизнь была блеклым подобием жизни. Пустая, долгая, бессмысленная. Управление государством не спасало от бессмысленности… В отличие от тебя, Виньялли, — Вайрин кивнул в сторону герцога, — я не пытался вернуть к жизни ее тело. Но я надеялся, верил, что однажды душа моей любимой вернется, воплотится где-нибудь. Я был согласен встретить ее человеком, вампиром, кем угодно. Но иногда длинными звездными ночами я видел в небе ее образ — крылатой драконицы — и молил Всевышнего, чтобы моя Виарна снова пришла в мир драконицей. И она пришла… — он тепло улыбнулся жене, а Кремия подошла и взяла его за руку.

«Да, истинная пара… — пронеслось у меня в голове. — Сохранили свою любовь через тысячелетия…» И даже сейчас, когда они потеряли одного сына, эта любовь греет их.

— Но счастье никогда не бывает полным и простым, — продолжил Вайрин. — Когда твоя мать, Ролар, воплотилась, я узнал об этом не сразу. В те времена я оставил попытки найти ее ментальный сигнал в мире, я был в унынии, в серой тоске… И пропустил момент, когда она родилась драконицей. Узнал я ее, лишь когда ко двору прилетел дракон Вайторн из самых отдаленных восточных угодий. Явился он не один, а с прекрасной молодой невестой, золотой драконицей Кремией. Я встретил ее и узнал в ней свою Виарну. И она узнала меня…

— Сложно не узнать такого старого махинатора! улыбнулась Кремия.

— Вы много раз об этом рассказывали, не упоминали лишь жениха, — сказал Ролар. — Не понимаю, как это связано с моим братом…

— В женихе все дело, — усмехнулся Вайрин. — Мы скрывали от вас истину, чтобы вы не лишились разума. Потому не говорили и о женихе. Вайторн был горячо влюблен в мою Кремию. И немудрено, мы знаем, как редко рождаются драконицы, а уж такие одаренные и красивые… Он и помыслить не мог потерять ее, хоть Кремия ощущала, что не стоит торопиться, и оттягивала свадьбу. А встретив меня… отказалась от этого брака. Наша любовь была быстрой, сильной и глубокой

— как и прежде. Мы поженились, ваша мать стала правительницей драконов рядом со мной. Вайторн был убит, раздавлен. Первые два года он не появлялся при дворе, отлеживался в дальних пещерах. И мы ничем не могли помочь ему. А потом опять явился ко двору… Не знаю, как ему удалось скрыть свои намерения от охраны, но в один из вечеров он попросил меня принять его лично и… попробовал убить меня. Это был подлый удар древней магией «медленного распада» — удар в спину, когда я отвернулся. Но Кремия, одна из сильнейших менталистов, ощутила его намерение. Вбежала в комнату и в последний момент отвела удар, перенаправив его на самого Вайторна. Нам не пришлось казнить его — он медленно распадался на полу перед нами. А прямо перед смертью он нашел в себе силы… проклясть нас. Он сказал, что в своем горе он договорился с ней, и мы потеряем половину своего счастья…

— Что за странное проклятие? — удивилась я. — Почему не все счастье?

— Я спросил у него то же самое, — усмехнулся Вайрин. — Он ответил, что мы истинная пара, поэтому отнять у нас все счастье невозможно. А вот… потеряв половину, мы будем особенно мучиться. Потому что наша радость останется с нами, но она всегда будет неполной. И это будет мучить нас, как заноза. Вайторн истлел у наших ног, но проклятие брошенного дракона осталось…

— Сейчас оно сработало, когда мы потеряли Рокарда? — спросил Ролар резко.

— Нет, сын, — грустно покачал головой Вайрин. — Оно пало на нас значительно раньше. Но что хуже — еще больше оно коснулось вас с братом. Вы стали его жертвой. Итак… Вскоре после смерти Вайторна мы узнали, что ждем наследника. А чуть позже стали ощущать, что должны родиться двое. Мы чувствовали два драконьих разума, две души, чьи тела вынашивала твоя мать. И мы были счастливы полностью. Родить сразу двоих детей — беспрецедентный случай для драконов и огромная радость для истинной пары. Про проклятие Вайторна мы не думали. Мы считали, что наша любовь защитит нас. Ведь Кремия имела право уйти от жениха к тому, кого любит. У дракониц всегда был свободный выбор… Мы не совершили ничего неприемлемого.

Вайрин помолчал, потом продолжил под нетерпеливым взглядом сына:

— И сыновья родились. Первым был Рокард… Но рождение дракона, когда в мир приходит могущественное магическое существо, обладающее двумя ипостасями, магией и ментальной силой, подобно грозе. Душа дракона, когда он рождается, минует пласты пространств, уровней мироздания… Говорят, это она устраивает дракону испытания. И чтобы пройти эти уровни, дракон отдает жар, энергию своей души и своего горячего сердца — сосредоточия жизни дракона. В этот раз, впервые в истории, драконов рождалось двое, и никто не знал, как это будет. Рокард шел первым… Мы не знаем, подшутила ли она над нами, сработало ли проклятие, или просто тут кроется ответ, почему драконы прежде всегда рождались по одному. Рокард рождался первым и почти весь удар, все испытания для драконьей души он взял на себя. Ролар, ты шел по «дороге», расчищенной братом, и твое сердце осталось нетронутым. Рокард же родился здоровым мальчиком, но магическим зрением мы видели, что почти весь жар своего сердца он отдал, чтобы «проложить дорогу» в этот мир для двоих — для себя и для брата. У людей сказали бы, что ребенок родился со слабым сердцем. Мы же говорили, что его сердце почти погасло.

— То есть я родился благодаря Рокарду? — спросил Ролар.

— Этого мы не знаем, — ответила Кремия. — Но, я думаю, если бы «испытание» распределилось равномерно на вас двоих, то вы оба родились бы благополучно, — она сглотнула и продолжила, видя, что муж не стремится говорить дальше. — Но мы были счастливы. В мир пришли два наших сына. И мы надеялись, что сердце Рокарда восстановится. За несколько десятков лет так и должно было произойти… Что это за срок для драконов? Ничто. Знаешь, Ролар… В раннем детстве вы очень любили друг друга. Постоянно играли вместе… Рокард был старшим во всем — жестче, любил подтрунивать над тобой. Но и ты не давал ему спуска, вы могли шутливо бороться, а потом вместе играть, бегать, учиться… Мое сердце наполнялось светом, когда я видела моих сильных сыновей. А потом… Все оказалось не так просто, — Кремия замолчала и опять заговорил Вайрин:

— Первый раз дракон тратит энергию сердца, рождаясь. Второй раз — в момент первого обращения, которое, Аленор, возможно, не знает, происходит примерно в пять лет. Мы знали, что должны уберечь Рокарда от этого. Что еще несколько десятков лет он должен провести в человеческой ипостаси. Мы запретили Рокарду идти за своей кровью. Невозможно заблокировать дракону способность обращаться, но мы надеялись на разумность старшего сына. Ролар же в пять лет начал обращаться без труда. Обычно мы не позволяли ему превращаться в дракона при брате, чтобы не травить ему душу. Но пару раз Рокард видел, как брат оборачивался черным вихрем, а потом драконом. И тогда впервые в сердце Рокарда поселилась зависть… Он плакал и говорил, что это несправедливо. Что он тоже должен летать. А мы могли лишь уговаривать и успокаивать его. Он был силен ментально уже тогда, и мы не могли ничего внушить ему. В третий же раз… Ролар, ты был мальчиком. Брат дразнил тебя, говорил, что ты маленький и во второй ипостаси тоже. И ты не выдержал — обратился при нем, чтобы показать, что твоя вторая ипостась тоже подросла. И тогда Рокард не выдержал тоже — и обратился вопреки всему. Но он не превратился в дракона… — Вайрин горько вздохнул. — Знаешь, Аленор, как обращаются драконы? Это непростой процесс, хоть выглядит все очень просто. Наше тело распадается на бесконечное количество мельчайших частиц, а потом собирается снова — во вторую ипостась. Вихри, которые вы видите, — это вихри частиц, принимающих другую форму. Сил сердца Рокарда хватило, чтобы «распасться» на частички, но не хватило на то, чтобы собраться в дракона. И он просто исчез… Как сейчас.

Вайрин замолчал и обвел нас взглядом. А мы ошарашено молчали. То есть Рокард исчез давно? Но ведь совсем недавно мы его видели, разговаривали с ним, и он вырвал у себя совершенно настоящее сердце!

Над полем царило молчание. Мы, герцог и драконы вокруг молча пытались осознать услышанное. А на лицах Вайрина и Премии застыла грустная задумчивость.

Первой тишину нарушила я:

— Но как так может быть? Ведь мы все видели его, разговаривали с ним…

— А вот тут начинается самое тяжелая и запутанная часть нашего «проклятия», — горько усмехнулась Кремия. А Вайрин продолжил рассказ:

— Кремия ощутила неладное, и мы побежали в сад. Но когда мы с вашей матерью, Ролар, подоспели, Рокарда не было. Лишь редкие пылинки лежали на траве… Аты, Ролар, я знаю, что ты не помнишь этого, стоял на коленях, гладил траву, где только что был твой брат. Плакал и повторял: «Это из-за меня, Рокард! Прости меня! Вернись! Возьми мое сердце, мою жизнь… Только вернись!» Мы с Премией тоже были в шоке.

— Но все, что я могла в тот момент, — сказала Кремия, — это собрать в одну точку всю волю, что есть во мне, обнять и утешать моего сына — единственного, что остался в живых. Ты, Ролар, еще долго плакал у меня в руках и повторял: «Рокард, вернись! Это я виноват! Возьми мою жизнь и мое сердце!» Произошедшее было проклятой случайностью! Никто не может судить мальчиков, что они дразнили друг друга и проявили несдержанность! — в глазах Премии блеснул огонь. Она обернулась к Ролару: — И не смей винить себя сейчас! Не время.

Ролар прикрыл глаза рукой, а я всей душой и всем телом — каждой клеточкой — ощутила его горькую боль.

— А я ведь ненавидел его! — сказал он, сжимая кулаки. — Я родился по дороге, проложенной им. Он отдал свое сердце ради рождения нас двоих… И я был глупым мальчишкой, не сдержал своей гордыни! Отец, мать, неужели вы простили меня?

— Твоя мать права, — грустно сказал Вайрин. — Никто не был виноват тогда. Ни ты, ни он… Никто. Может быть, только проклятие Вайторна… Мы никогда не сердились ни на одного из вас. Лишь страдали. К тому же, — усмехнулся он, — потом у тебя появились поводы его ненавидеть. Итак… Дальше, — я присмотрелась к лицу дракона, которого знала как Геарда. Оно было совсем другим. Величественнее, красивее, тверже. Но мимические движения остались почти теми же, и я хорошо их понимала. Сейчас я видела, что отцу становится все сложнее говорить о судьбе своих сыновей. Словно он шел против бурного потока или сильного ветра, требовались постоянные усилия.

— Итак, мы потеряли одного сына и были безутешны. Тогда Кремия и заговорила о том, что, должно быть, так сбылось проклятие Вайторна. Мы потеряли одного из двух сыновей — половину счастья, ведь нашим счастьем, Ролар, вы и были! — эта фраза прозвучала так неожиданно горячо для короля драконов, что все вокруг вздрогнули. — И тогда мы взмолились Всевышнему. А после — говорили с ней мысленно. Пытались договориться, просили вернуть нам сына. Может быть, дать ему родиться в другом теле, стать, Ролар, тебе младшим братом. Ведь мы считали, что не заслужили этой потери, что Вайторн наложил свое проклятие несправедливо…

— Те, кто проклят, всегда считают, что это несправедливо, — вдруг сказал герцог, молчавший до этого момента. — Но кто знает, зачем дано проклятие? Даже если оно несправедливо, то в нем есть смысл — некое событие, что оно должно принести в будущем.

Ролар и Вайрин одновременно обернулись к нему, гневно сверкнув глазами.

— Молчал бы ты лучше, герцог! — сказала я и положила руку на плечо Ролара, добавила голосом Повелительницы (теперь я знала, как управлять этим). — Судьбу герцога мы решим потом. Что было дальше, ваше величество?

Вайрин выдохнул и вдруг улыбнулся:

— Ты действительно очень сильна, — сказал он. — Даже мне сложно противиться твоим словам. А главное — не хочется, в этом ваша сила. Что было дальше… Уверен, она услышала нас. И подшутила над нами во второй раз…

— Все ее шутки имеют смысл, — бросил герцог.

— Но может быть, и не так. Может быть, у нее тоже не было другого варианта. Аленор, знаешь, как часто спят драконы? Не обращала внимания, что реже вас, людей?

— Я не задавалась этим вопросом, мне лишь казалось, что пореже и что вы неутомимы, — ответила я.

— Мы спим раз в трое-четверо суток. В детстве — чаще. Спустя два дня Ролар заснул. А когда проснулся через несколько часов… то… Нет, конечно, сначала мы ничего не заметили. Мальчик открыл глаза, улыбнулся матери… Но уже в первые часы мы увидели, что у него другой характер. Что он задиристее, более упрямый. И он не отвечал, когда мы назвали его Роларом… — Вайрин замолчал, и продолжила Кремия:

— Странное и страшное подозрение закралось у меня. Я обратилась к нему по имени нашего старшего сына: «Рокард, это ты?» — спросила я. «Конечно я, мама!

— ответил он. — Кто еще это может быть!». И тогда мы поняли, что произошло. Маленький Ролар молил брата вернуться, предлагал ему свою жизнь, и Рокард разделил его жизнь. В самом прямом, буквальном смысле — разделил его тело. Два брата, прежде бывшие близнецами, оказались в одной физической оболочке. Засыпал один, а просыпался другой.

— Не может быть, отец! Я помню, как мы с ним встречались, как я боролся с ним не так давно. Я все помню! — воскликнул Ролар. Лицо его дергалось от внутренней борьбы, тело напряглось, как перед броском. Я мягко прижалась к его боку. Осознать рассказываемое Вайрином и Премией было сложно не только ему. Все драконы вокруг стояли в немом изумлении, оно так и витало над полем. Но для Ролара… Узнать, что ты прожил жизнь, разделяя свое тело с другим существом. Понимать, что оно всегда было рядом и может проснуться в любой момент — наверное, эта мысль может свести с ума. И я должна удержать его разум. Чем? Повелительница, истинная пара… Не важно. Есть только одна сила — любовь.

Я мысленно обняла его, окутала теплом, отдавая ему что-то невесомое, но очень важное. Полное принятие, понимание.

Ролар инстинктивно обнял меня одной рукой, и я ощутила, что он немного расслабляется.

Глава 58

— Увы, но это правда, сын, — сказал Вайрин. — Если ты хорошо исследуешь свою память, то поймешь, что половину жизни ты помнишь как в тумане. Ваш разум достраивал недостающее. А иногда вам даже казалось, что вы общаетесь друг с другом. Только никогда уже между вам не было дружбы. Ты не понимал ничего. Рокард же… видимо, он немного догадывался о том, что произошло, хоть и был ребенком. И его душе казалось несправедливым все. Он постоянно выспрашивал об успехах брата и говорил, что тот зазнался и он не хочет больше играть с ним. Постепенно он начал ненавидеть тебя… А ты случайно — или сам задавая вопросы

— узнавал от слуг, что говорит о тебе брат, и твоя симпатия к нему тоже исчезла. Вы начали конкурировать во всем, хоть даже не могли встретиться. Рокард — более агрессивно, ты — отстаивая свое «я». Но не знали, что на самом деле вы конкурируете лишь за одно — за твое тело. Вы подрастали, и ваша ненависть росла… Каждый пытался вытеснить другого из сердца родителей. И каждый просил сделать его наследником.

— Немыслимо… — прошептал Ролар, крепче обнимая меня. — Да… Часть жизни я помню как в тумане. Словно я помню, что я «должен был» делать в это время, что я, скорее всего, делал, а не как все было на самом деле. Получается, это было время, когда… — Ролар удивленно оглядел свою грудь, живот, коснулся их, — в моем теле просыпался Рокард?

— Да, так, сын. Больше всего мы боялись, что однажды вы проснетесь в тебе одновременно и сойдете с ума… Вообще все это было пыткой для нас. С одной стороны, мы вновь могли общаться с обоими сыновьями. А с другой — ваша взаимная ненависть, ваша конкуренция, невозможность нормальной жизни для вас отравляли все. Произошедшее мы держали в тайне. Ведь дракона, содержащего в себе два могучих духа, Совет признал бы неспособным править государством, и наш род лишился бы права наследования. Иногда мне думалось пойти на такую жертву… Когда вы стали подростками, сильные образованные драконы, вы и вовсе не хотели слышать друг о друге. Рокард считал тебя «лишним», говорил, что брат болтается у него под ногами. Ты же знал об этом и ненавидел его в ответ. И тоже просил оставить государство тебе, как более уравновешенному и достойному. В итоге… Нам оставалось либо раскрыть всем тайну, либо… Мы не могли дать вам каждому свое тело. Но мы решили дать каждому из вас то, что вы хотите, — возможность править. Надеялись, что, получив хотя бы это, вы станете спокойнее, займетесь делом. И мы разделили государство. Совет согласился с решением, зная о ненависти между братьями. Но лишь немногие посвященные в Совете знали об истинном положении вещей. Когда государство было разделено… у вас вошло в привычку улетать далеко и спать в драконьей ипостаси. А просыпался уже другой дракон, и отправлялся в свою сторону от границы. А жители стран быстро привыкли, что у правителей странные привычки: вы удаляетесь по делам каждые 3–4 дня и столько же дней отсутствуете.

— Отец, я не понимаю… Но ведь совсем недавно мы все видели Рокарда, — в лице Ролара все еще бродило сомнение. — Он был отдельным драконом!

— Несомненно. Потому что недавно произошло то, чего мы больше всего боялись. И в результате цепочки событий мы пришли к тому, что происходит сейчас. Рокард с его ментальной силой и упрямством иногда подозревал что-то… Подсознательно он, как и ты, не мог принять произошедшего, но иногда у него проскальзывали подозрения. И однажды — совсем недавно — он проснулся одновременно с тобой.

Ты, Ролар, был на границе, тебя неумолимо тянуло в сон. Но что-то в этот раз пошло не так. Рокард появился в тебе прежде, чем ты полностью уснул. И случилась трагедия, которая привела нас к сегодняшнему дню. Все это время ваши души делали все, чтобы не узнать правду. Так и теперь… Для вашего сознания было невыносимо осознать, что вы находитесь вдвоем в одном теле. Видимо, обладать своим телом — это неизменное сокровенное право любой воплощенной души. И даже на время отдавать свое тело неприемлемо, невыносимо для нее. Позволить, чтобы телом управлял другой, говорил твоим ртом, смотрел твоими глазами — этого не мог вынести ни один из вас. Сознание достроило то, что ты помнишь, сын, — брата напротив, пышущего ненавистью, готового убить… Рокард так же видел тебя «снаружи». Ваши едкие слова, ваша ненависть — все это изливалось из вас. Но на самом деле, со стороны, любому показалось бы, что ты говоришь сам с собой… И вы вступили в сражение.

Ролар накрыл лицо рукой. Пошатнулся. Я подставила ему плечо, погладила по груди, не смущаясь присутствующих. «Держись, любовь моя…» — прошептала я.

— То есть я дрался сам с собой…? — растерянно спросил Ролар. Таким — похожим на испуганного мальчика, которому досталось слишком много для ребенка, — я его еще не видела. Но, чувствуя мою поддержку, дракон взял себя в руки. — Каждый из нас видел соперника, разил его молниями, преследовал, переходил в атаку… На самом же деле одно и то же тело извергало огонь, один и тот же дракон кидал молнии и бил хвостом самого себя?

— Да, так, сын… — грустно сказал Вайрин.

А я вспомнила битву, которую Ролар показал мне мысленно. В ней был реальный противник — дракон, черный и большой, как две капли воды, похожий на моего дракона. Тогда мне подумалось, что, возможно, это иллюзия. Одно мгновение, но я сомневалась, что Ролар показывает мне правду, ведь тогда мы еще не знали друг друга так глубоко. Иллюзия это и была. Только иллюзия не для меня, а для самого Ролара. Иллюзия, обман, которые его разум достраивал, чтобы не увидеть невыносимую правду.

— Мы с твоей матерью узнали о случившемся слишком поздно. Не успели вмешаться — «вы» улетели уже далеко вглубь человеческих земель… — Вайрин сглотнул и продолжил. — Я думаю, Рокард, а может быть, и ты тоже… подспудно ощущал истину. И хотел положить конец этому странному, невозможному существованию. И в отчаянии он вырвал «твое сердце». Тогда в нем пылала ненависть. Как и в тебе. Просто вы не знали, что сражаетесь не за власть, а за то, что делили на двоих — за тело.

— Выходит, Рокард вырвал не мое сердце… он вырвал и свое сердце тоже… — прошептал Ролар. — Теперь… я, кажется, могу его понять. Из-за меня он «погиб»… из-за меня он родился ущербным…

— Повторяю — в этом нет ни твоей, ни его вины! — твердо сказала Кремия. — Рокард прежде винил тебя — подсознательно, но винил. А сегодня он винил себя. Не иди по этой дороге, сын, прошу тебя!

— Королева права, — тихо, но твердо сказала я и сжала его руку. Мне казалось, что еще немного, и Ролар не выдержит. Вырвется от нас всех и совершит что-то ужасное, подобное тому, что совершил Рокард. Удержать его — моя задача. Только моя… Ведь уже понятно, что отец и мать не смогли справиться со всей этой фантастической, невероятной ситуацией.

От моих касаний тело дракона расслабилось. Он благодарно улыбнулся мне и Кремии.

— Что было потом? — спросила я, нарушая воцарившуюся тишину, в которой все взгляды были устремлены на Ролара.

— А потом произошло два чуда… — Вайрин улыбнулся. — И если бы Рокард не вспомнил истину, то все могло бы закончится хорошо. Тело, оставшееся без сердца, обратилось человеком и упало на землю в далекой стране людей. И тебе повезло, Ролар, — рядом с тобой оказалась Аленор. Неведомой нам силой — силой истинной пары, а может быть, силой Повелительницы, или и тем, и другим — она вырастила в тебе новое сердце. Ты стал отдельным драконом, таким, как в детстве. Но сосредоточие жизни дракона — его сердце. Может быть… это сердце «отдало» брату давний долг. А может быть… это просто чудо, одна из ее проделок, прямое вмешательство, столь редкое для нее. Может быть, она тоже хотела все исправить… В твоем теле Аленор создала новое сердце. А вокруг твоего прежнего сердца неведомой силой появилось второе тело. И оно досталось Рокарду. Поэтому вы с герцогом и не смогли найти его. Вот это сердце, что Рокард вырвал из своей груди — то же самое, что ты носил в себе до встречи с Аленор. То же самое, что вы с братом делили на двоих. То же, что брат прежде вырвал у тебя…

— Но тогда же понятно, что делать! — воскликнула я. — Мы должны снова как-то создать тело вокруг этого сердца!

Я отпустила руку Ролара и подошла туда, где огромное драконье сердце пылало алым, хоть изредка с него падали капли синей крови. От него исходил жар, и я знала, что, если подойду ближе, он станет нестерпимым.

— Попробуй, Аленор, — улыбнулся Вайрин. — Но, боюсь, это невозможно. В прошлом бывало, что Повелительница возвращала сердце дракону, потерявшему его. Но «вырастить» тело вокруг сердца… Такое чудо произошло лишь однажды и не по воле Повелительницы.

Я упрямо смотрела на сердце, приблизилась к нему еще — так что жар начал опалять меня.

— Раз я Повелительница, то слушай меня, Рокард! — закричала я вдруг. В отчаянии, так же, как когда-то отчаянно пыталась спасти Ролара. Слова рождались в душе, и я кричала — со слезами, но вкладывая в голос всю власть, что дала мне моя кровь. — Вернись! Возродись с этим сердцем! Пусть твой дух вернет тебе тело

— ведь сердце уже есть!

Сердце вспыхнуло сильнее. Настоящее алое пламя разошлось вокруг него, и я отшатнулась. «Сейчас случится чудо!» — подумалось мне. Крепкая рука Ролара обняла меня, он потянул меня назад, чтобы оттащить подальше от огня. Но я уперлась ногами в землю, и ему пришлось обхватить меня за талию и упирающуюся отнести туда, где стояли его родители.

— Слышишь меня, Рокард! Вернись — герцог отдает тебе сердце обратно! — кричала я. Наверное, выглядела я в этот момент не Повелительницей, а ведьмой с растрепанными волосами, у которой не получается колдовство, и она отчаянно машет руками и выкрикивает бесполезные заклинания.

Алое пламя вокруг сердца пошло на спад.

«Это невозможно, Аленор, — вдруг раздался у меня в голове знакомый глубокий голос. Очень похожий на голос Ролара, но все же другой. Более насмешливый, более жесткий… — Я хотел поставить точку в этой истории. Хотел отдать долг брату — ведь он пустил меня в свое тело, он отдал мне половину своей жизни, половину своего сердца, хоть вряд ли в детстве понимал, на что идет. Я хотел отдать долг и герцогу, ведь у меня давно не было своего сердца. Даже последние дни я носил в себе сердце, вырванное у брата. Я хотел… может быть, искупить как- то все. Изменить навсегда. А всего лишь вернул все на круги своя…» — он горько усмехнулся, а я огляделась по сторонам, ища Рокарда на поляне. Но его не было. Только его голос в голове.

— Мы тоже слышим, Аленор, — тихо сказал Вайрин. — Где ты, Рокард?! Сын!

«Рядом с братом, как всегда, — прошелестело в голове. — Только теперь я сделаю все возможное, чтобы уйти и не тревожить вас больше. Я больше не отниму половину его жизни».

— Рокард, возьми ее всю! Ты из нас более достойный! — Ролар отпустил меня, и его громкий голос — это было сказано вслух — разнесся над полем.

— Так не пойдет, — я услышала еще один знакомый голос — герцога Виньялли.

— Герцог прав, так не пойдет. В конечном счете у вас бее женщины — вы, драконы, об этом подумали?

Это было сказано негромко. Но таким звонким девичьим голосом, что каждое слово колокольчиком отозвалось в груди. Все вокруг начали изумленно оглядываться. Кто-то смотрел на меня, кто-то на Мирейю: наверное, казалось, что этот голос может принадлежать только одной из нас.

Но это не был голос Мири.

Сердце снова вспыхнуло, но не алым, а ровным теплым светом. Он залил все поле, как луна, выходя из-за туч, заливает луг. Возле сердца, положив на него руку, стояла тоненькая девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Белокурая, с распущенными волосами, вздернутым задорным носом. В длинном белом платье без пояса, похожем на ночную рубашку. Босая.

Изумленное молчание повисло над полем. А потом… Стоять осталась лишь я одна. Все драконы, включая Вайрина с Кремией, и даже Мирейя, даже герцог опустились на одно колено. «Аленор, это она[1]», — мысленно сказал мне Ролар и потянул меня за руку, призывая тоже склониться перед этой загадочной сущностью. Но я осталась стоять. «Если она, то ей наплевать на ваши знаки почтения», — ответила я. А честно говоря… я ведь сердилась на нее. На нее — давшую братьям такую сложную, странную судьбу.

— Здорово я придумала сейчас появиться!? — задорно сказала девчушка и захлопала в ладоши. — Вы все собрались, все знаете! Разве не время появиться и мне! — мне показалось, что обращается она ко мне, потому что голубые глаза — она была далеко, но даже отсюда я видела, что глаза у нее голубые — весело смотрели прямо на меня. Рассмеялась и продолжила: — Да встаньте вы, пожалуйста! Повелительница права — мне наплевать на ваши знаки почтения!

[1] «Девочка-судьба», то есть аватар судьбы, появляется также в книге «Не единственная». Она исцеляет Эдора после битвы с Краахом, а в альтернативной концовке появляется и второй раз. Видимо, она покровительствует драконам в разных мирах.

Глава 59

Драконы один за другим поднимались на ноги. Вайрин и Кремия подошли к нам с Роларом, а она приблизилась ко мне, встала шагах в пяти.

— Мне нравится твоя стойкость перед лицом судьбы, Аленор, — произнесла девчушка другим голосом — совсем взрослым, не сочетавшимся с юной внешностью. А мне подумалось, что наверняка эта сущность может принимать любой облик. Просто ей нравится ходить босой, смеяться молодыми пухлыми губами, кидать искорки из ясных голубых глаз да разбрасывать веснушки по своим почти детским щекам.

— Кто ты? — спросила я. Как ни странно, трепета перед ней я не испытывала. И все еще немного сердилась, что эта, вероятно, почти всемогущая девочка, появилась так поздно.

— Я ничего не делаю слишком поздно! — рассмеялась она в ответ на мои мысли.

— Кто я? Я — воплощение той силы, что служит только Всевышнему. Вы, люди, называете эту силу судьбой. Неплохо, да? — она кокетливо отвела прядь волос от лица. — А вообще меня как только не называли… — вздохнула она. — Я уж и запуталась… Фатум, рок… Нет, эти слова мне не нравятся.

— Так ты не личность? — спросила я и тут же поняла, что сказала глупость.

— Ну что ты, Аленор! — вновь рассмеялась девочка. — Сила, конечно, не личность. А я личность, как любой из вас. Я же воплощение, аватар… Ой, да ты не знаешь такого слова!

— Ты поможешь нам, вездесущая? — вежливо спросил Вайрин.

— Я расставлю все по местам, — серьезно ответила она снова взрослым голосом.

— А поможете вы себе сами. Если захотите! Вернее, если захотят те из вас, у кого есть на это ресурсы… Аленор, — девчушка сделала шаг ко мне и снова заговорила звенящим детским голоском. — Знаешь, почему ничего не вышло? — она указала на огромное полыхающее алым пламенем сердце. — Потому что создать новую плоть не по плечу даже Повелительнице, как ты. Ты ведь и сердце своему дракону вырастила не потому, что Повелительница. Конечно, твоя сила велика, — она лукаво улыбнулась. — И может стать еще больше. Но тогда… прежде тебе было не по плечу вырастить целое сердце. Ты спасла Ролара лишь по одной причине — потому что вы истинная пара.

Ролар взял меня за руку, и я ощутила волну радости. Она родилась в его сердце, заструилась по руке и передалась мне. Да и во мне загорелся светлый, счастливый огонек. Все же истинная пара… Все же.

— Благодарю, всезнающая, — Ролар чуть склонил голову перед девочкой-судьбой и чуть крепче сжал мою ладонь.

— Причины сомневаться были… да… — словно рассуждая, продолжила она. — Знаете, что такое истинная пара? — она вопросительно обвела глазами собравшихся, задержалась на Вайрине и Кремии. Те отрицательно покачали головами. — Не знаете? Ну так это очень просто… Истинной парой вы называете тех, кто несколько воплощений любил друг друга, был вместе в счастливом союзе, исполненном взаимопонимания, дополнения и взаимопроникновения… Тех, кто «научился» быть вместе за несколько жизней. Они суждены друг другу свыше и в новой жизни, потому что их любовь прошла испытание временем, они хотят и умеют быть друг с другом. Это очень приятно, комфортно… Никто не может сказать им, что они истинная пара. Ведь ощущения и воспоминания о прошлом хранятся лишь в их душах… Но, кстати! — Никто не обязан быть со свой истинной парой. Иногда они не встречаются в жизни. Иногда проходят мимо друг друга. Редко, потому что душа чувствует старого знакомого, тянется к нему. Но такое бывает. К тому же, Аленор, Повелительницы не были чьей-то истинной парой… Обычно не были. Они становились достоянием драконов и выбирали лучшего — на время. Поэтому твоя сущность Повелительницы мешала тебе в полной мере быть истинной парой Ролара. Особенно, когда ты была рядом с герцогом или Рокардом, которые чувствовали и видели в тебе Повелительницу. Так что, если бы вы с Роларом не встретились раньше, у вас с Рокардом были бы все шансы.

«Я всегда это знал!» — раздался в голове насмешливый знакомый голос. Ага, подумала я, значит, и сейчас бестелесный дракон нас слышит.

— Так или иначе, мы встретились раньше, — твердо сказал Ролар и сжал мою кисть еще сильнее. Словно боялся, что девочка щелкнет пальцами, налетит ураган и меня унесет от него.

— Конечно. Так должно было случиться, — улыбнулась девочка, в глазах сверкнуло лукавство, и она продолжила: — Так вот, Аленор. Сейчас ты сильнее, ты стала настоящей Повелительницей. Но и тебе не под силу создать новое тело, даже если есть сердце дракона. И мне это не под силу. Не в моей власти создавать новые тела. Все, что я делаю, я совершаю по воле Всевышнего… Поэтому же, — она обернулась к родителям, — я и не могла дать новое рождение Рокарду, раз в ближайшие столетия вам не суждено иметь новых детей. Вы молили об этом… Но я могла лишь удержать Рокарда рядом с братом, до тех пор пока не появится возможность исправить все… Новое тело Рокарду создало само великодушное сердце его брата… Возможно, неся энергию твоей, Ролар, души, оно отдало брату «долг»… И второй раз в нем нет на это силы.

— Как?! Как нам исправить все?! — горячо спросил Ролар. — Я готов заплатить цену за возвращение брата! Что попросишь!

— Снова готов принять его в своем теле? — сверкнула глазами девочка.

— Готов уступить ему место, я уже говорил… — произнес Ролар. — Он пожертвовал собой ради моей чести…

Теперь уже я гневно сжала его руку. Герцог прав: так не пойдет! Нам нужны оба брата. И я ни за что не позволю Ролару отдать свою жизнь.

— Не-е-т, Ролар, — улыбнулась девочка. — Так и верно не пойдет. Вы с Рокардом подумали про своих женщин? Ведь не зря и Рокард встретил ту, что… подходит ему. Зря я что ли это организовала? Не думаю, что Аленор и Мирейю устроит лишь один дракон или ваша двойственность в одном теле. Исправлять — так полностью!

— Как нам это сделать? — спросила я, не отпуская взглядом веселое и хитрое лицо белокурой девушки. — Уверена, ты знаешь способ!

— Знаю, — она игриво искоса посмотрела на меня. — Но еще лучше его знает герцог, — она посмотрела на Виньялли. — Ведь это ты, герцог, готовился использовать сердце, с тех пор как вычитал в книгах о его силе. К тому же именно ты у нас специалист по магии крови… Ты хотел провести ритуал с сердцем дракона, кровью женщины и мужчины, с их жертвой… Проведи его — ты знаешь как. Только не ради того, чтоб повернуть время вспять… этого я не допущу. Если, конечно, ты не передумал и хочешь вернуть сердце этим несчастным, — она подмигнула ему и кивнула на нас с Роларом и родителей.

Мы удивленно посмотрели на герцога, а он несколько мгновений задумчиво молчал. По щекам ходили желваки.

…А потом он расхохотался, запрокинув голову…

— Так просто!? — хохотал герцог. — Жертва над сердцем — и наш мальчик получит новую жизнь?! Что ж… я…

Мы все замерли, ожидая, чем закончит Виньялли, ведь его смех не был радостным. В нем слышалась боль. Так смеется обреченный, потерявший надежду. Смеется в лицо своей судьбе.

В этот момент мне хотелось как-то согреть, утешить этого сильного, жесткого, неоднозначного человека. Он натворил много нехороших дел. Но теперь в его смехе слышалось такое, что, казалось, эта боль, это истеричное отчаяние искупают почти все. Говорят же, что страдания могут покрыть многие грехи. Страдания… или жертва, их приносящая?

Смех Виньялли затих так же резко, как начался.

— Я помогу вам, — сказал он спокойно. — Я подтверждаю — сердце ваше. Мы можем вернуть Рокарда с его помощью, если не один я принесу жертву крови…

Девочка внимательно посмотрела в его лицо и спросила своим взрослым голосом

— резко и быстро:

— Почему ты идешь на это? Всю жизнь ты хотел вернуть ее…

— Я и сейчас хотел бы этого, — ответил герцог горько. — Я и сейчас готов на все, чтобы снова увидеть ее — в любом теле, любую… Старую, молодую, глупую или умную… Такую, как была, или изменившуюся. Даже образ нашей Аленор не затмил моих чувств до конца, когда я был ослеплен Повелительницей. Но… Я прожил большую часть жизни в разлуке с ней. И я… знаю, какой ад ждет этих женщин, если они потеряют одного или обоих своих драконов. Нет… я не пойду на это. Это пытка и для самих драконов… Я знаю толк в пытках, — он жестко усмехнулся. — И подвергать подобному, пожалуй, не буду даже я. Да и нужно же попробовать в жизни что-то другое… — закончил он странной фразой. — Я жертвую сердцем дракона ради этих девочек…

— Но ведь тогда твоя пытка продлится? — склонив голову на бок, спросила она.

— Станет еще хуже, ведь больше ты никогда не получишь сердце дракона.

— Я привык к пытке, — коротко бросил герцог, а по его лицу пробежала судорога.

Боль герцога — острая, резкая, словно прямо сейчас его сердце резали бритвой — ударила мне в душу. Слезы запросились на глаза. Я мягко высвободила руку из ладони Ролара. Быстро подошла и поцеловала герцога в щеку.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Спасибо, Саворин. Что нам делать?

Герцог быстро, мимолетно обнял меня за талию, склонился и тоже поцеловал меня в щеку.

— Для тебя, девочка… — прошептал он мне. А я улыбнулась, ощущая волну ревности Ролара, пронесшуюся над полем. Какие же собственники эти драконы! — Может, я дракон? — так же тихо усмехнулся герцог. — Если мне так важны желания Повелительницы…

Он тут же отпустил меня и стал деловым, собранным, как в начале нашего знакомства.

— Итак, — сказал герцог. — У нас одно тело и два дракона в нем. Чтобы разделить их… чтобы создать новое тело из этого сердца, нам нужна жертва крови двух мужчин и двух женщин, у нас ведь два дракона, одной парой здесь не обойтись, — усмехнулся он. — Немного, пара капель от каждого. Вместе с кровью вы должны отдать что-то важное, принести жертву… — герцог на мгновение осекся, видимо, сомневаясь, как лучше объяснить.

— Что-то, что очень дорого для вас сейчас, или то, что вы могли бы иметь в будущем, но добровольно отказываетесь от этого. Что-то желаемое до самой глубины души, — пояснила девочка-судьба.

— Мы готовы, — сказал Вайрин, беря за руку Кремию.

— Нет, — покачала головой девочка. — Вы уже принесли свою жертву, когда жили в аду, потеряв «половину счастья». Это будут…

— Одним из мужчин буду я, — спокойно сказал герцог. — Все равно я приношу жертву, да и сердце формально принадлежит мне. Вторым мужчиной должен быть принц Ролар — ведь о его теле тоже идет речь. А женщины…

— Да ясно, что это должны быть мы с Мири! — сказала я. — Женщины этих двух драконов…

А Мирейя подошла и встала рядом со мной.

— А что скажет сам Рокард? — вдруг сказала девочка. — Рокард, а? Ты будешь хорошо себя вести, если они пожертвуют своими мелочами ради тебя? — спросила она, демонстративно подняв глаза вверх, словно в ночном небе должен был проявиться образ Рокарда. Но, конечно, он не появился. Вместо этого в сознании прошелестело: «Мне кажется, я уже хорошо себя веду… Но я бы…»

Девочка поморщилась и махнула рукой — голос Рокарда у нас в головах стих.

— Дальше он хотел сказать, что не хочет, чтобы Мирейя пролила свою кровь и отдала то… что может отдать. Но, думаю, у нас нет времени на пререкания с упрямым драконом?! — рассмеялась она.

— Не вздумай отдать невозвратное! — прошептала я Мирейе, крепче сжимая ее ладонь. В сердце поселилась тревога. Ведь, в отличие от меня, Рокард наверняка прочитал у нее в мыслях, чем именно она собралась пожертвовать. Лишь бы не своей жизнью! А что еще «очень важное» может быть у этой девушки, прожившей юность в мечтах о недоступном правителе? — Слышишь меня?! Не вздумай!

— У меня есть только одно… — тихо сказала Мирейя, опуская глаза.

Я не успела ответить.

— Что ж… тогда подойдите, — сказала девочка-судьба. — Будет не горячо — она махнула рукой в сторону сердца. Это чудо я могу себе позволить…

Глава 60

Мы держались за руки, когда шли к сердцу, все так же пышущему огнем. Но теперь огонь не обжигал, казалось, сердце Ролара и Рокарда мягко согревало нас.

Герцог достал из ножен на поясе небольшой кинжал и встал над сердцем.

— Я, Ролар, Аленор, потом Мирейя, — сказал он. — Нож нужно взять в правую руку, вот так… Лучше всего сделать небольшой надрез здесь, — он коротко полоснул кинжалом по ладони, выступила кровь, и капли полетели прямо на сердце дракона.

— Я отдаю само это сердце и возможность изменить историю и вернуть мою жену Граймерию. Я отдаю это ради того, чтобы дракон Рокард обрел собственное тело.

Сердце вспыхнуло ярче, и хоть огонь по-прежнему не обжигал, все мы отшатнулись.

— Сердце приняло твою жертву, — раздался сзади ее звонкий голос. — Ролар?

Ролар взял кинжал из рук герцога. Я была спокойна, знала, что Ролар пожертвует важным, но это не коснется нашего с ним счастья. Так же собиралась поступить и я.

Небольшой надрез — и синяя кровь струйкой побежала вниз, впитываясь в пылающее сердце.

— Я мог бы стать единовластным правителем драконов, — произнес Ролар. — Сейчас я жертвую этой возможностью. Я не буду править драконами единовластно, разделю власть с братом, как и прежде, если он вернется. Я отдаю эту возможность, чтобы мой брат Рокард обрел собственное тело.

Сердце полыхнуло еще сильнее. Теперь столб пламени был выше человеческого роста. Алые всполохи расходились по полю, освещали его.

Ролар сделал шаг назад и аккуратно протянул кинжал мне рукояткой вперед. Я взяла. На пару мгновений мы с Роларом встретились глазами. «Не отдавай того, что не сможешь вернуть!» — молил его взгляд. «Как и у Мири, у меня есть только одно, что я могу отдать…»

Я сделала два решительных шага к сердцу. Быстро, твердо. Но для меня эти мгновения растянулись в вечность. Я шла к новой жизни, в которой не будет очень важной части меня.

Что важное я могу отдать? Что еще важно для меня, чем я дорожу, кроме моего Ролара, друзей и родных? Власть Повелительницы. Да, Рокард был прав. Мы с ним похожи. И я должна признать — мне понравилась эта власть. Теперь я понимала, что с детства ощущала себя немного королевой. Меня слушали и слушались, уважали, иногда боготворили. Во мне была власть. И она мне нравилась. И мне понравилось властвовать над сердцами драконов.

Только вот быть истинной парой Ролара это мешало…

Что ты выберешь, Аленор? Любовь или власть? Жизнь Рокарда или свое упоение властью?

Я остановилась у самого сердца, ощущая его горячее тепло. Поднесла руку, но резанула не по пальцу — по самой ладони.

— Я, Аленор Грейзо, — сказала я твердо, когда алые капли полетели вниз, прямо в огонь, что окружал сердце, — отдаю свою силу Повелительницы, чтобы мой друг и брат Рокард обрел собственное тело и жизнь.

Капли летели вниз, а я ощущала, как из меня исходит что-то… очень сильное, очень большое. Что-то, что было у меня всегда. То, что могло вырасти. Оно изливалось из меня, и тело начало мелко трясти. Это не было больно или неприятно. Скорее… я чувствовала, что происходит правильное, нужное. Происходит то, что должно расставить все по местам.

Новый всполох — и огонь, рождаемый сердцем, устремился в небо, словно сердце сделало большой, главный «глоток». Ролар схватил меня за талию и оттащил назад.

— Зачем ты так?! — горько прошептал он. — Оно приняло эту жертву! А ты, как теперь… Это слишком большая жертва!

— Нет, — я расслабленно прижалась к его груди, позволила поддержать себя. Ощутила бесконечный покой его объятий. Как-то по-новому, особенно глубоко. То, что заставляло меня сомневаться, тянуться к другим, желать иного, — ушло навсегда. — Так лучше… Теперь я по-настоящему твоя истинная пара, — я улыбнулась и ощутила, как он пальцами зарылся в мои растрепанные волосы.

— Моя истинная пара… — прошептал Ролар и прижал к себе мою голову.

Искоса я смотрела на Мири. В ее глазах стояла только боль, не было страха. Я протянула ей кинжал.

— Не вздумай! — повторила я, хоть сама только что принесла жертву, которую ни один дракон не одобрит.

Мири грустно улыбнулась, взяла кинжал и медленно пошла к сердцу. Я видела ее сбоку. Видела, как девушка вытянула руки прямо в огонь — мы знали, что он не обожжет ни одного из нас. Словно время замедлилось, плавно сделала надрез, как и я, на ладони…

— У меня ничего нет, — сказала она спокойно и тихо, когда капли крови полетели вниз. — Самое важное для меня — жизнь Рокарда. Но ее мы и хотим возродить. Кроме его жизни у меня была лишь одна надежда, одно желание…. Я могла стать его Жемчужиной, быть рядом, родить ему наследников — он обещал мне это, если вернется. Поэтому… — она на мгновение запнулась, сглотнув слезы. — Я отказываюсь от участия в испытании жемчужин для Рокарда, если он вернется. Я не буду его Жемчужиной, я не буду рядом с ним, как Жемчужина… Я отдаю это ради того, чтобы мой любимый… мой дракон… мой господин Рокард обрел свою собственную жизнь.

— Да нет же! Дурочка! Что ты наделала… — крикнула я. А девушка возле сердца пошатнулась. Тут же рядом оказался герцог, подхватил ее на руки и отнес в сторону. Опустил на траву так, чтобы она полусидела, и позволил голове девушки покоиться у себя на груди. Мягко гладил ее по волосам..

Да… подумалось мне, они ведь принесли почти одинаковую жертву.

— Бедная девочка, — услышала я слова герцога. Но донеслись они словно из другого мира.

Когда последняя капля крови Мирейи впиталась в сердце, сноп пламени, уходящий прямо в небо, словно взорвался. Ослепительный, невыносимо яркий свет ударил в глаза. Ролар поднял меня на руки и быстро отскочил в сторону, чтобы оказаться подальше оттого места, где рождался новый дракон.

И вдруг свет погас. На месте сердца крутился большой черный вихрь, такой же, как всегда сопровождал перевоплощение Ролара.

— Это Рокард! — громко сказал Ролар и обернулся к родителям.

В их лицах светилась надежда. Черный вихрь набирал обороты, крутился все быстрее, и вдруг… девочка-судьба, стоявшая подле Вайрина и Кремии, подняла руку и щелкнула пальцами.

Словно что-то взорвалось в центре черного вихря, и в лунном свете мы увидели, как он становится гуще, больше. Внезапно мне показалось, что у меня двоится в глазах — вихрь разделялся на два. А спустя пару мгновений я поняла, что это мне не кажется. Над тем местом, где прежде лежало сердце, кружилось два вихря — один черный, другой темно-темно-серый с серебряными искрами.

— Что это? — изумленно спросил Ролар у девочки.

— А это — сюрприз, — лукаво улыбнулась она.

Повисло молчание. Каждый смотрел, как происходит чудо. Заслуженное чудо, ради которого мы пожертвовали многим. Двое из нас — герцог и Мирейя — пожертвовали всем.

Вихри кружились все быстрее и вдруг остановились, замерли и начали оседать. А спустя мгновение на поле стоял огромный черный дракон, знакомый, такой, каким был и прежде. Рядом с ним, прямо у него под мордой, лежало еще одно сердце дракона.

Кремия и Вайрин кинулись к сыну, мы с Роларом радостно засмеялись. Герцог помогал Мирейе подняться на ноги…

Но дракон повел крыльями, изогнул шею, и мы услышали знакомый ментальный голос: «Подождите!» Снова закружился черный вихрь, и вот на месте дракона стоял Рокард в человеческом обличье. Точно такой же, каким мы все его помнили

— с черными волосами до плеч, янтарными глазами, твердыми чертами. Отличала от Ролара его лишь насмешливая складка губ. И то, что сейчас он был абсолютно голым.

— Прикройся, дракон, — послышался голос герцога. Он снял с плеч свой плащ и протянул Рокарду.

— Благодарю, — ответил Рокард. И с усмешкой добавил. — И за плащ тоже…

Глава 61

А дальше были объятия… Родители обнимали Рокарда, как обычные люди. Кремия счастливо смеялась, оглядывая тело своего старшего сына. Впервые за много десятилетий оно у него было собственное. Сам Рокард тоже оглядывал себя, словно не верил в произошедшее.

Мы с Роларом тоже смеялись. Я — сквозь слезы. Все же до последнего не верилось, что получится. Потом я отошла от любимого и обняла Рокарда. По- дружески или как брата. Ведь теперь братом он мне и будет. Отдав силу Повелительницы, я избавилась от сомнений. Теперь и навсегда мне нужен только один мужчина, мой дракон Ролар. Остальные могут быть лишь друзьями или родственниками.

— Спасибо, — Рокард на пару мгновений уткнулся лицом мне в макушку. — Ты отдала так много… Не уверен, что я этого заслуживаю.

— Заслуживаешь, — улыбнулась я. — Иначе не отдала бы…

Рокард высвободился из моих рук и подошел к брату. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Рокард сказал:

— Спасибо, брат. Ты поделился со мной своей жизнью, ты отдал власть. Благодарю.

Кажется, в лице Рокарда проскользнуло сомнение — как-то Ролар примет его. Но Ролар ответил серьезно и искренне:

— Я родился благодаря тебе. Нам нечего больше делить. Можем только строить новое, общее.

— Можем! — подтвердил Рокард неожиданно радостно и вдруг порывисто обнял брата. — Ну и потрепали мы друг друга, Ролар! С этим покончено!

Что-то словно взорвалось в воздухе, и легкий золотистый свет как будто пропитал все вокруг. Вражда, ненависть, что разъедали сердца драконов полтора столетия, закончилась. На смену ей пришла давно забытая, но не умершая любовь. Возродилась из их душ, пройдя очищение ненавистью и болью.

А девочка-судьба стояла в сторонке и смотрела на всех нас с улыбкой. Видимо, ей нравилось «деяние рук своих». Да еще Мири, чуть пошатываясь, стояла в стороне… Глядела на Рокарда, явно не могла наглядеться. И редкие слезы текли по ее щекам. Как они теперь… Неужели, пожертвовав возможностью стать Жемчужиной, она потеряла его навсегда?

Подумав это, я обратила вопросительный взгляд на нее. Все равно она читает все наши мысли. Да и в душах, должно быть, читает.

Но девочка опустила взгляд с лукавой улыбкой, словно не заметила моего вопроса. А вот Рокард высвободился из рук отца с матерью и решительно пошел к Мирейе. Глаза девушки расширились, я уловила в них даже страх — лицо Рокарда выражало что-то горячее, даже гневное.

Подойдя, он взял ее за руку, резко притянул к себе и порывисто прижал к груди ее голову. Несколько мгновений сильные руки бродили по ее спине, зарывались в растрепавшиеся темные волосы до пояса.

— Что же ты наделала, малышка?! — сказал он наконец. Отстранился, рукой приподнял заплаканное лицо. — Как мы теперь заведем детей? Я ведь никогда больше не проведу испытание Жемчужин… Зачем они мне, если есть ты.

— Вот интересно, — раздался вдруг голос девочки. Звонкий и лукавый. — Зачем ей становиться Жемчужиной, если она его истинная пара? Родить детей они и так смогут. Да, да, Рокард, ты еще прочувствуешь это теперь, когда перестанешь бегать за Повелительницей… Да и ваши прошлые жизни я помню, забавная вы пара, контрастная… А что, Мирейя? — задорно улыбнулась она Мири, в немом изумлении уставившейся на нее. — Как еще ты могла с первого раза узнать свою судьбу, лишь раз увидев дракона в небе? Такое бывает только у истинной пары…

Рокард рассмеялся — счастливо, с облегчением, двумя руками взял в руки лицо Мирейи, неуверенно, растерянно улыбавшейся сквозь слезы, и нежно коснулся губами ее губ. Потом опять рассмеялся и с новой страстью прижал к себе девушку.

— Вот так, счастливый конец, — улыбнулась я Ролару.

— Еще не совсем, — сказала девочка-судьба. Голос ее вдруг стал серьезным. — Вы забыли, благодаря кому это все стало возможным. Не находите, что и его нужно отблагодарить?

Она простерла руку в сторону Виньялли. Только теперь я заметила, что, отдав Рокарду плащ, пожав ему руку, он отошел в сторону и теперь стоял спокойный, холодный, с непроницаемым выражением лица.

…Сложно сказать, что чувствовал герцог. Радовался за нас. Или грустил о своем упущенном шансе. Впрочем… Ведь у нас произошло еще одно чудо, подумалось мне, и бросила взгляд туда, где лежало второе, нетронутое сердце дракона.

— Ты обо мне, справедливая? — герцог сложил руки на груди и с усмешкой посмотрел на девочку-судьбу. — Что они могут дать мне теперь?

— Ну, например, вот это сердце, о котором вы все забыли, — улыбнулась девочка-судьба и махнула в его сторону.

— Уверен, ты не позволишь мне провести нужный ритуал, — усмехнулся герцог. — Да и сам я больше в него не верю. История свершилась так, как свершилась. А обреченный обречен. Такова воля…

— Я всегда действую по воле Всевышнего, — улыбнулась она. — Это сердце — твое, герцог. Вайрин! — она весело махнула рукой королю драконов. — Иди сюда, помоги герцогу! Пожалуй, ему пришла пора узнать, где его любимая…

— Что? — изумился Виньялли, и впервые за этот разговор в его взгляде мелькнул огонек жизни, живого интереса. И надежды.

— А как же… Вайрин же искал свою милую. Ментально можно найти душу, нащупать где она, увидеть… Покажи королю образ своей жены, пусть он найдет ее для тебя.

Вайрин и герцог застыли друг против друга.

— Я с радостью проделаю эту работу, — сказал король серьезно. — Это самое меньшее, что я могу сделать из благодарности к тебе…

— Хорошо, — сосредоточенно ответил герцог. — Благодарю…

Несколько мгновений Вайрин смотрел в глаза герцогу, потом отвел взгляд и застыл, словно его дух шарил по бескрайним землям, искал песчинку среди множества живых существ. Вероятно, так оно и было.

Это продолжалось долго, герцог при всей своей сдержанности начал нервничать: переступать с ноги на ногу, крепче сжимать руки, сложенные на груди, на лице подергивался то один, то другой мускул.

Каково это быть так близко к желаемому, мучиться последние мгновенья, ощущать, что все висит на ниточке. Порвется эта ниточка или превратится в мост, ведущий к новому, лучшему?

Король вздрогнул и вдруг рассмеялся.

— Ей повезло, герцог. Тебе, наверное, тоже… — сказал он. — Смотри…

Герцог жадно впился глазами в его глаза. Но в этом не было необходимости, Вайрин показывал всем. Картинка — простая и ясная — возникла в голове словно ниоткуда.

…Светлый сад, высокая статная женщина водит за руку девочку лет пяти. Девочка одета в широкое белое платье с сиреневым бантом на поясе, у нее темно-каштановые волосы с кудряшками на концах, приятные, в меру правильные черты лица. Вдруг девочка смеется, бежит по тропинке среди красивых алых и белых цветов. Разворачивается к женщине, снова смеется, поднимает руки вверх… и исчезает. На месте девочки крутится золотистый вихрь, небольшой, но радостный, сильный. И спустя пару мгновений на его месте появляется небольшой золотисто-коричневый дракончик с выразительными глазами и кокетливо изогнутой шеей.

Картинка исчезла.

— О Боже! — прошептал герцог. — Граймерия…

И замолчал, замер.

— Она дракон! — обернулся он к девочке-судьбе. — Ия состарюсь и умру, прежде чем она вырастет…

— Да, состаришься и умрешь, — улыбнулась ему она. — Да и зачем ты молодой драконице? Если только ты сам не станешь драконом… Возьми, это тебе! — она весело подбежала к сердцу дракона, щелкнула пальцами, и оно уменьшилось, стало размером с яблоко. Девочка взяла пылающий шарик в руку и поднесла герцогу. — Так удобнее… Только используй его правильно. Помнишь, Ролар уже предлагал тебе? В тебе достаточно крови дракона, чтобы сердце дало тебе крылья… Сделай это.

Герцог жадно взял сердце из ее рук, и замер, пристально глядя на пылающее в его руке сосредоточие драконьей силы.

— Я смогу сделать это, — словно во сне прошептал герцог.

— Будет больно, — сказала девочка-судьба. — И тебе будет нелегко. Ты еще не умеешь быть драконом. И от тебя потребуется много усилий, чтобы завоевать вновь свою любовь, убедить ее семью, весьма знатную, что с тобой можно иметь дело. Если конечно, не найдешь способ доказать, что вы тоже истинная пара… К тому же другие драконы не сразу примут тебя. Ты был герцогом, а станешь…

— Мы примем герцога, — сказал Вайрин. — Он спас моего сына и находится под моим покровительством. Я буду рад принять его. И титул мы, думаю, сможем сохранить.

А герцог вдруг счастливо рассмеялся.

— Я принимаю и боль, и сложности! — сказал он. — Чтобы снова быть рядом с ней.

Еще мгновение он смотрел на сердце в своей руке, потом распрямился, расправил плечи, поднял взгляд в небо:

— Благодарю…

И со всей силы ударил рукой с зажатым в ней сердцем по своей груди. Словно кратер раскрылся, и пылающее сердце дракона вошло в его плоть.

И тут герцог вскрикнул, потом сжал зубы и согнулся пополам от боли.

— Не приближайтесь, рождаться снова — не самое простое дело! — сказала она.

Несколько минут он катался по земле, почти кричал, лицо дергалось от мучений. Затем вдруг запылал, словно все тело герцога впитало жар драконьего сердца. А еще спустя пару минут, когда он горел, но не сгорал в алом пламени, на том месте, где только что был герцог Виньялли, закружился серебристо-серый вихрь.

Это длилось долго, ведь он обращался в первый раз. И красиво. А мы завороженно смотрели, как рождается еще один дракон.

Я моргнула, а когда открыла глаза, на его месте стоял стройный, сильный и грациозный серебристо-серый дракон с шипами над головой и острым шейным гребнем. С серебристыми крыльями, которые он неуверенно расправлял, словно пробовал на ощупь новое тело.

— Я хорош собой, Аленор? — услышала я вдруг в голове знакомый хитроватый голос, только вот непривычно было, что герцог обращается ко мне мысленно.

— Очень! — рассмеялась я вслух. — Твоя девушка не устоит — ни сейчас, ни когда подрастет! Только рассказывай ей добрые сказки, без проклятий и гаремов!

— Это тоже добрая сказка. По крайней мере, ее конец, — ответил герцог и обернулся обратно. После первого обращения драконом он помолодел. Половина морщин на лице разгладилась, словно он скинул десять-пятнадцать лет. Интересно, он помолодеет еще? Но, в любом случае, герцог теперь обрел долгую жизнь драконов и сможет дождаться любимую.

— Ну все, — сказала я и снова прижалась головой к груди Ролара. — Теперь-то уж точно — счастливый для всех… Даже она согласится! — я огляделась, чтобы найти взглядом девочку-судьбу. Мне хотелось поблагодарить ее. За все. Какой бы сложной ни была эта история (или «игра», как они тут говорят), как бы ни шутила она над нами, в итоге она все расставила по местам. Правда, помогли мы себе и друг другу сами, хоть и с ее подсказками.

Но там, где только что стояла девочка-судьба, никого не было.

— Она ушла, — сказал мне Ролар, нежно обнимая мои плечи. — У нее всегда много дел. А благодарность она и так видит в наших сердцах. Кстати, и у нас дел немало… Отец! — Ролар обратился к королю драконов. — Как ты смотришь на то, чтобы соединить нас с Аленор браком, принятым у драконов? И эту парочку — тоже, — он кивнул на Рокарда с Мирейей, которые тоже стояли, обнявшись, как будто стали единым целым. — Если захотят… Их все равно уже не оттащить друг от друга!

Эпилог

Дракон Саворин Виньялли

Я приземлился возле особняка и обратился человеком. Привычно прошел по тропинке к парадному входу. Служанка из человеческих женщин открыла мне.

— Маленькая миледи ждет вас, — сказала она и сделала легкий книксен.

Я прошел в сад и залюбовался ею. Теперь ее звали «район, непривычное для людского слуха драконье имя. Но мне было все равно, как ее зовут.

Малышка, ей недавно исполнилось семь лет, сидела и что-то чертила палочкой на земле. Но, услышав мои шаги, у драконов удивительно чуткий слух… поднялась и кинулась мне на шею.

Я поднял ее на руки, сделал вид, что подкидываю, вызвав взрыв радостного смеха. Пройдет еще много лет, прежде чем я буду обнимать ее по-другому. Но это время обязательно придет. Я дождусь.

— Саворин! — девочка погладила меня по щеке и вгляделась в мое лицо своими янтарными глазами со зрачками в форме песочных часов. — Ты принес мне подарок?

— Конечно! — я опустил ее на землю и достал из сумки, что была у меня за спиной, куклу. Магическая игрушка, в последний год драконы научились делать такие для своих детей. Кукла могла изменяться, превращаться в дракона, если нажать на кнопочку у нее за ухом.

— Смотри! — я протянул ей куклу, нажав на кнопку.

— Ой! Как здорово! — прямо в руках у «район кукла закружилась вихрем и превратилась в маленького зеленого дракончика. — А летать она умеет?

— Нет, — улыбнулся я. — Но если хочешь, я отправлю ее полетать магией…

Став драконом, я во многом увеличил свою магическую силу. А творить чудеса мне всегда нравилось. Добрые ли злые… но чудеса. Последнее время, впрочем, добрые. Сложно творить другие, когда для своей избранницы ты и почти отец, и лучший друг… и ждешь ее как мужчина.

За два года, прошедшие с моего первого обращения, я научился быть драконом. Но иногда еще ощущал себя человеком. И этот человек во мне радовался, как ребенок, всем чудесам, что выпали на его волю. Не до конца верил в произошедшее. А потом я слышал смех своей любимой, которая только начинала эту жизнь, и сердце заходилось от невозможного, неверноятного счастья.

— Пойдем тогда на полянку, пусть она там полетает! — сказала девочка… моя любимая, и взяла меня за руку маленькой ладошкой.

Так мы и пошли на полянку. Высокий сухой бывший колдун и маленькая веселая девочка с ямочками на щеках.

***

Принцесса драконов Аленор

Спустя полтора года мы объединили государство под властью Рокарда. Все же наш брат был прирожденным правителем. А мы с Роларом не очень-то и стремились теперь к власти.

Через два месяца после того, как Рокард обрел свою собственную жизнь, мы с Роларом узнали, что ждем ребенка. Я подозревала, что мы зачали его тогда же, в первый раз, когда солнце заливало светом усыпанный алыми цветами луг, вокруг благоухали травы, а я отдала себя свой истинной паре.

У нас родился мальчик, светловолосый, как я, но смуглый, как Ролар. Он унаследовал все свойства драконов. А еще Вайрин говорит, что, возможно… хоть я и отдала силу Повелительницы, моя кровь никуда не делась. Со временем в нашем сыне она проявится в особой мужской форме. И он сможет стать очень хорошим правителем, ведущим за собой драконов.

Рокард и Мири жили в счастливом браке. Да и не бывает он другим у истинных пар. У них тоже родился ребенок — светлокожая темноволосая девочка. Редкий случай, ведь родилась драконица, которых так мало. Встречаясь вчетвером, мы шутили, что у них родилась невеста для нашего сына…

Объединив государство, мы с Роларом какое-то время жили просто как принц и принцесса. То вместе с родителями братьев, то уединенно на берегу моря. Мне понравилось жить на море.

Но, конечно, Ролару нужно было дело. И дело мы ему нашли. Он стал налаживать дипломатические отношения с людскими государствами за полосой тумана. Давно пора было это сделать! Разрушить человеческий страх перед драконами, установить нормальные независимые отношения.

А еще через полгода драконы совместно с человеческими магами сняли завесу туманов. Она больше была не нужна.

Конечно, иногда мы навещали и моего отца, и сестер. Отец был убит горем, когда я исчезла, улетела на драконе, по словам Тори, которым он не до конца верил. Но когда я вернулась одной из правительниц драконов с надежным и сильным молодым мужем, он воспрял духом. И иногда я подумываю забрать его к нам. Зачем жить одному в замке Грейзо, если есть внук? И еще будут.

Жалела ли я о силе Повелительницы, которую пожертвовала ради возвращения Рокарда. Если честно… иногда немного жалела. Но достаточно было посмотреть в глаза моему дракону, увидеть в них полный любви янтарный океан со щелками в драконью бесконечность, и я понимала, что не променяю эту любовь и глубину, это бесконечное тепло и надежную нежность ни на какую власть в этом мире.

Да и зачем мне она? У меня и так есть все, что мне нужно.

Content

Жемчужина гарема
Лидия Миленина

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Эпилог