Лидия Миленина

Полюби меня

Глава 1. Опасное знакомство

Гамак мягко и плавно покачивался, усыпляя. Я спустила ногу, чтобы иногда отталкиваться от земли, закрыла глаза. Завтра улетать, но сегодня... сегодня еще можно было отдаться неге и покою.

Вообще-то позволить себе такой дорогой санаторий у моря — корпуса в виде флигелей замка, прямой выход на пляж, прекрасный сад и процедуры, какие только душа пожелает — я не могла. Эту поездку я чудом получила от клиники, где уже три года работала медсестрой. Главврач «расщедрился» — не выплатил премию, но зато отдал одну из подаренных партнерами путевок. Я и взяла. Две недели у моря на полном пансионе — такого со мной не случалось с самого детства.

Отдых прошел прекрасно. Даже сердце, измученное тяжелым разводом и постоянными претензиями бывшего мужа, как-то размякло, расслабилось, растаяло...

Мерно покачиваясь, я начала засыпать. Но вдруг что-то назойливо пощекотало мою руку. Не поднимая век, я поморщилась и дернула плечом...

— Это всего лишь жучок, — послышался вдруг незнакомый мужской голос, достаточно приятный. — Позвольте, я сниму его.

Я открыла глаза. Неизвестный мужчина сидел на корточках рядом с гамаком. Не дожидаясь разрешения, он улыбнулся, протянул руку и снял с моего плеча небольшого черного жучка — аккуратно, не прикоснувшись ко мне и не сдавив маленькое тельце насекомого. И выбросил его в кусты.

— Спасибо, пусть живет, — улыбнулась я в ответ. Мужчина, несомненно, нарушил мои личные границы. Но расслабленной, почти заснувшей, мне было не до обид и опасений.

Он кивнул.

— Как видите, просто жучок, а не какое-нибудь чудовище, — подмигнул он мне. И вдруг добавил: — Скажите, а вы могли бы полюбить чудовище?

Интересный вопрос, неожиданный. Я присмотрелась к собеседнику, неужели еще один искатель романтических приключений, каких немало ходит по санаторию? Пристает к девушкам, эпатирует неожиданными вопросами.

Он сидел на корточках, но было заметно, что мужчина довольно крупный. Белая рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая аж на четыре пуговицы, не скрывала крепких мышц на руках и груди. Брюнет с пышной шапкой волос — густые, упругие, непослушные. Черты лица строгие, крупные и объемные. Густые брови, чуть нависающие, нос прямой. И черная густая щетина. Она слегка придавала его облику грубость, но выглядела мужественно. Мне даже понравился этот легкий налет брутальности.

Определить возраст было сложно. Явно старше меня, вероятно чуть за тридцать. Хотя мужчина казался одним из тех, кто уже в восемнадцать выглядит взрослым и мужественным, а в пятьдесят попробуй скажи сколько ему — тридцать или сорок. Человек без возраста.

Не спеша отвечать на странный вопрос, я потянулась и села в гамаке. Теперь я смотрела на него сверху и встретилась с вопросом в темно-серых глазах.

— Смотря что за чудовище, — наконец ответила я. — Во всех книгах чудовище на самом деле оказывается не чудовищем. Либо внутри у него прячется добрая и чуткая душа, либо он становится хорошим от того, что героиня его полюбила. Или чудовище изначально такое неоднозначное: не доброе и страшное... Но по-своему прекрасное. Как, например, драконы. Правда, их и чудовищами-то не назовешь...

Мужчина с уважением смотрел на меня, пока я рассуждала. Люблю фэнтези, ничего не могу с собой поделать. И сказка «Красавица и чудовище» мне всегда нравилась. Романтично, сильно. Жаль только в жизни чудовища совсем другие. Как вот мой бывший муж... Вроде и нормальный мужчина, а как поживешь с ним годик-другой — такое чудовище...

— И тем не менее, драконы — тоже чудовища, — неожиданно сказал мужчина, опустив глаза. Поднял с земли палочку и нарисовал на земле что-то отдаленно похожее на силуэт ящера. — Просто они красивые, сильные и могут летать, поэтому нравятся женщинам. Вот и пишут про них книги... А я о другом, — он снова внимательно посмотрел на меня, — я о настоящих чудовищах, которые не могут понравиться.

— Ну, если он адекватный, и душа у него добрая, то любое чудовище может понравиться, — парировала я.

— А если и душа не больно-то добрая, и с адекватностью не очень? — он лукаво наклонил голову, а я подумала, что ситуация становится все более и более странной. Сижу в гамаке и обсуждаю с незнакомым мужчиной вопросы не то романтические, не то философские...

— Тогда не знаю, — с легким раздражением ответила я. Что он в конце-концов пристал? Хочет завоевать мое внимание таким образом? — Вероятно, тогда ему нужно меняться в лучшую сторону, чтобы женщина его полюбила. Или подобрать такую, которой нравятся негодяи и чудовища.

— А ведь такие бывают, вы правы... — задумчиво ответил он. — А вы из таких?

— Нет, мне нравятся исключительно адекватные, надежные и приятные в общении мужчины, — ответила я, как отрезала.

Несколько секунд он молчал. Потом вдруг представился.

— Альберт, — серьезно, без улыбки. — Вы поужинаете со мной сегодня? Я буду адекватным и надежным, — в глазах опять появился вопрос.. Ну что ж... В конечном счете, он вполне вежлив, можно хотя бы представиться.

А имя у него интересное, Альберты почему-то ассоциировались у меня исключительно с принцами и прочими особами королевских кровей. И, конечно, все Альберты, именно так, с ударением на первый слог — в моем представлении были англичанами. Но этот явно русский, говорит совершенно без акцента. Или врет, выдумал себе интересное имя, чтобы девушек клеить...

— Очень приятно. Таисия, можно Тая, — ответила я. — Но от ужина вынуждена отказаться.

— Могу я узнать причину? — вежливо поинтересовался он, встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с гамака. Не отказываться же? Я оперлась на его ладонь и встала. Кожа у него была... интересная. Вроде сильная рука, но приятно мягкая. И горячая, очень горячая. Мне всегда нравилось, когда у мужчины руки теплее, чем у меня. Большие, теплые руки... Как у Стасика... Когда он еще ухаживал за мной и не обижал. На глаза вдруг запросились слезы и захотелось согласиться на приглашение этого крупного и сильного мужчины с большими горячими руками.

— Ничего личного, — вместо этого вежливо улыбнулась я в ответ и убрала руку. И решила быть совершенно откровенной: — Вы недавно приехали — я еще ни разу вас не видела. И, вероятно, хотите завести знакомство... может быть, роман на время отпуска. А я завтра уезжаю. Значит, наше общение совершенно бесперспективно. А девушкой на одну ночь я никогда не была и не буду, — я подняла взгляд и посмотрела Альберту в глаза.

— Тогда я тоже уеду завтра, — ответил Альберт. — А сегодня хочу поужинать с вами. Я не позволю себе лишнего.

Я вздохнула. Устоять было сложно. Он будто плел чарующую паутину своей вежливостью и настойчивым вниманием.

В конечном счете, я не в спальню к нему иду, а поужинать на людях. Может быть, потом, так же, среди других отдыхающих, прогуляться. Ничего лишнего...

— Хорошо, Альберт, — кивнула я, немного смутившись. Меня давно так решительно не приглашали на свидание. — Я приду на ужин.

* * *

Альберт оказался интересным собеседником и галантным мужчиной. Подарил ароматные розы, открывал передо мной двери, придвигал стул... Да и ресторан был изысканный, прямо на берегу. Мы сидели на террасе, звучала живая музыка — скрипка и флейта. Все как надо, классика жанра. Так, как мужчины ухаживают за женщинами. Или соблазняют, тут сложно провести границу.

Он рассказывал о других странах: по его словам, за год объехал почти весь мир. В его историях шумели водопады и море, но еще чаще — большие города. Только о своем роде деятельности ничего не говорил, а на мой вопрос ответил: «Я руководитель». «Ну что ж, понятно, — подумала я. — Вероятно, он очень богатый человек, может быть, глава крупной компании. Поэтому отвечает уклончиво. А допытываться некрасиво».

Потом мы гуляли по набережной. Море было спокойное, лишь легкая рябь бежала к берегу. В небе ни облачка, лунная дорожка протянулась по темно-синей глади. Теплый, почти безветреный воздух давал удивительное ощущение, когда томление смешивается с духом свободы, исходящим от моря. Именно в такие вечера отдыхающие позволяют себе безумства: выпить коньяка и пойти купаться под звездами, поцеловаться с незнакомцем, начать случайный роман... А часто все это вместе.

Мы пока что не совершали безумств, дух свободы всего лишь привел нас к кромке воды. Снять босоножки и позволить легким волнам, словно котятам, ластиться к ногам. Альберт держал меня за руку, я смеялась. А в голову приходили непрошеные мысли...

Мы с Альбертом вдвоем лишь на один вечер. Он не сказал в каком городе живет, вряд ли мы окажемся земляками. Я больше никогда не увижу этого человека — приятного собеседника, эффектного мужчину с горящими глазами. И подумаешь, что он напустил загадочности — у сильных мира сего свои тайны, а он, похоже, из них.

Может быть, все же... пронеслось в голове. Я никогда такого себе не позволяла, Поцелуй, потом — ко мне или к нему... И не буду плакать, когда утром расстанемся.

Я тряхнула головой, усмехнувшись самой себе. Вот так нас и соблазняют. Он даже не сделал ничего необычного, просто отработал классическую схему с морем и рестораном...

Но в этот момент Альберт взял меня за руки, мы оказались напротив друг друга. Звезды ярко горели над головой, море ласкало ступни, словно уговаривая отдаться и другим ласкам. «Сейчас он меня поцелует», — подумала я. А сердце забилось... Он необыкновенно привлекателен для меня, в нем есть мужская харизма. К тому же меня так давно никто не целовал...

Он притянул меня к себе, наклонился, и я закрыла глаза, чтобы скрыть смущение, давая согласие на поцелуй. Упругие губы уверенно обхватили мои, овладевая, заставили прильнуть к нему крепче, углубили поцелуй. Я как будто ослабела, а он держал меня, прижимая к себе, скользя руками по спине, зарываясь в волосы.

И вдруг внутри меня что-то щелкнуло. Его поцелуй был страстным, глубоким и.... неспешным одновременно. Пожалуй, меня еще так не целовали. Но еще он был цепким. Альберт словно впился в меня. Как будто одним этим поцелуем он забирал меня себе и цеплялся так, что никогда уже не отпустит.

...Сейчас ты сходишь с ума от его овладения тобой, от сносящих голову ощущений... А потом. Потом он будет решать за тебя твою жизнь. Что тебе делать, с кем быть, даже какую одежду носить. Лишит свободны. Вцепится. Как вцепляются маньяки.

Я перестала отвечать на поцелуй, попробовала отстраниться. Его губы с нежеланием отпустили мои, потом, словно не в силах устоять, еще раз коснулись моей нижней губы, от чего у меня в животе закрутился узел, а ноги опять ослабли.

Но я устояла. Сделала шаг назад, высвобождаясь из его объятий.

— Что-то не так, Тая? — хрипло спросил он.

— Альберт, извини... Но мне пора, нужно собираться... завтра ведь я улетаю... — сказала я, стараясь не выдать прерывистого дыхания.

— Ты хочешь сейчас уйти? — уточнил он.

— Альберт, да... извини... Я должна...

— Хорошо, — неожиданно просто согласился он. Не стал выяснять детали, лишь вежливо принял, что я почему-то хочу избавиться от него. — Пойдем, я провожу тебя...

И протянул мне руку. Отказаться, не вложить в нее свою ладонь было бы совсем не вежливо.

В полном молчании, крепко держа меня за руку, он довел меня до санатория. А я не знала, что делать, закусывала губы от сомнения. Чего я испугалась, почему прервала этот вечер? Хотелось остановить его, сказать, что наплевать на сборы, и шагнуть в его объятия. Пусть дальше сам решает, где и когда...

Но я знала, что у меня лишь одна попытка бегства. Второй не будет.

У входа в флигель, где располагался номер, Альберт отпустил руку, встал передо мной.

— Ты понравилась мне, — твердо сказал он. — Поэтому завтра мы уедем вместе.

И меня передернуло. Стало страшно. Он что, маньяк какой-то? Что значит уедем вместе? Но попытка выяснить может оказаться опасной. Сейчас лучше всего исчезнуть. Хорошо, что он не знает, в каком номере я живу.

— Хорошего тебе отпуска, Альберт. Не думаю, что тебе стоит уезжать завтра, — натянуто улыбнулась я, приоткрыла дверь и скользнула за нее. — Прощай.

Он не ответил, только проводил меня взглядом.

Он здесь не живет, а пройти мимо охраны невозможно. Я выдохнула страх и сожаление. Сожаление — что, будь он чуть менее... овладевающим что-ли, меньше присваивай меня себе в этом поцелуе, и у меня было бы прекрасное воспоминание. А может быть, новые, неожиданные отношения.

А вместо этого — неприятно, странно расстались.

* * *

Посреди ночи я проснулась. Занавеска трепетала на открытом окне, легкий ветерок приятно обвевал кожу. А рядом в полутьме кто-то был.

— Прости, не хотел тебя разбудить, — сказал Альберт, навис сбоку и крепко обхватил меня через покрывало. Сердце ударило, а потом словно остановилось и провалилось в пятки.

Маньяк. Настоящий.

Мне не показалось.

И я, похоже, попалась.

Я отчаянно заорала, и большая горячая рука тут же зажала мне рот.

Другой рукой он через покрывало прижимал мои руки и тело к кровати. Очень сильный, слишком сильный! Можно было попробовать лягаться ногами, но, лежа на спине, я его не достала бы.

Липкий неудержимый ужас заставил сердце выскакивать из груди, а лоб — покрыться холодным потом. И я, как на грех, голая, подумалось где-то на краю охваченного паникой сознания. Терпеть не могу пижамы и ночные рубашки.

— Успокойся. Я не буду тебя насиловать и убивать, — очень спокойно и твердо сказал Альберт. — Я ведь говорил, что завтра мы уедем вместе. Завтра наступило. Просто пойдешь со мной, хорошо? — подчеркнуто мягким тоном закончил он.

Я, как и положено жертве с зажатым ртом, старательно закивала.

— Хорошо, — кивнул он, освободил мой рот и ослабил хватку на теле. Орать я больше не решалась — убьет еще. Но адреналин придал отчаянной смелости. Я рванула из его рук, высвободилась из покрывала и со всего маху заехала кулаком ему в шею. Альберт поморщился, в отблесках фонаря из окна его глаза сверкнули досадой. Не гневом, именно досадой.

Пару мгновений мы боролись, потом он схватил обе мои руки и прижал их к кровати у меня за головой. Перехватил их одной рукой и навалился, так что стало совсем не пошевелиться. От чувства беззащитности захотелось плакать. Сейчас я уже была готова молить о пощаде.

— Надеялся обойтись без этого... Думал, испугаешься и сама пойдешь. А ты смелая, пытаешься сражаться, — и вдруг коснулся указательным пальцем свободной руки, вернее ногтем, моего лба. Словно уколол.

Расходясь, как круги по воде, по телу пробежала волна боли. Я попробовала шевельнуться, но внезапно осознала, что не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Даже говорить не могу.

Альберт удовлетворенно кивнул и отпустил меня. Безвольной игрушкой я замерла на кровати, давясь своим ужасом, лишь моргая глазами.

Видимо, он вколол мне что-то парализующее. А я от страха в темноте не заметила шприц, или что там у него было... .

— Что ж, пойдем, воитель, — усмехнулся он, встал, подхватил меня и перебросил себе через шею. Обнаженную, совершенно беспомощную.

Что происходило дальше, я разбирала с трудом. Сознание начало мутиться в обездвиженном теле. Да и что можно разглядеть, когда тряпичной куклой болтаешься на плечах.

Кажется, он прикрыл мою голову рукой, чтобы защитить от удара, в два шага оказался на окне и каким-то невероятным образом спустился вниз. То ли скользил по невидимой мне нити, то ли просто плавно слетел. «Нет, я не верю в магию и мистику! Это уж чересчур! — клокотало внутри меня. — Просто у этой дряни, что он вколол мне, наркотический эффект плюс к парализующему, вот и чудится что угодно...»

А он побежал по саду возле санатория. Хотелось хотя бы поднять голову, чтобы понять, куда он меня тащит. Но парализованное тело отказывалось слушаться. Только бы нас кто-нибудь заметил! Это же элитный санаторий, тут охрана, сигнализация... Не могут не заметить мужика с голой девушкой на плечах!

Но никто не пришел мне на помощь.

Я не верю в лазающих по стене вампиров и прочую нечисть, но то, как ловко мой похититель перебрался через забор, наводило именно на такие мысли. А потом внизу я увидела песок.

Мы на пляже. А он быстро, решительно шел к воде.

— Осталось мало времени, нужно торопиться, — вдруг пояснил мне он. В голову ворвался шум волн и задувание ветра. Похоже, за несколько минут, что мы добирались сюда, начался шторм.

А потом грохот волн заполнил все. Я увидела, как волна набежала на ноги Альберта, потом еще одна. А он шагал в них, заходил все глубже и глубже.

«Он хочет нас утопить! — осенило меня. — Вот что значит «уедем вместе»! Господи, помоги, пожалуйста!» — взмолилась я, ведь никто, кроме Бога, не в силах мне сейчас помочь.

Соленые брызги захлестывали глаза, потом всю голову накрыло волной. Все, сейчас утону, поняла я, ведь я не могу плыть, даже отплевываться не могу...

И вдруг волны словно расступились. Я увидела внизу голый песок. А спустя мгновение все закрутилось разноцветной спиралью. Казалось, мир исчез, осталось только тело, к которому меня прижимали, и странные разноцветные водовороты, затягивающие, кружащие... И один из них — синий — стал засасывать нас. «Мясорубка!» — пронеслось в голове, и я потеряла сознание.

Когда тьма рассеялась, Альберт держал меня на руках в какой-то комнате с розовыми стенами. Прежде чем я успела снова испугаться, он поставил меня на ноги, придержал за талию и опять резко коснулся ногтем моего лба.

С волной боли ко мне вернулась способность двигаться. Руки тряслись, мелкая дрожь проходила по телу. Но вместе с противным страхом внутри закипала ярость. Не задумываясь о последствиях, я размахнулась и со всей силы заехала Альберту по лицу.

— Куда ты меня притащил?! — крикнула я. И отшатнулась, ожидая, что сейчас он даст мне сдачи.

Альберт схватился ладонью за щеку, погладил ее, но сдачи не дал.

— Это мой мир, — ответил он спокойно. — Мы приехали.

— Какой мир? — испуганно переспросила я. — Что тебе нужно?

И вдруг мне стало очень холодно... Я посмотрела на себя и наконец осознала, что стою совершенно голая в незнакомой комнате напротив маньяка, который только что похитил меня.

— Считай, что тебя похитило чудовище, — с усмешкой ответил Альберт.

— Что ты от меня хочешь? — голос дрожал, а руками я попробовала прикрыться, но получалось только глупо хватать себя за грудь и прикладывать руку ниже. Альберт усмехнулся и снял с себя рубашку, обнажив красивый рельеф груди и пресса. Накинул ее мне на плечи, на мгновение чуть-чуть приобняв. Странно, но рубашка была сухая, словно и не побывала только что в море.

Он не спешил отвечать на вопрос. Посмотрел мне в лицо.

— Ты должна меня полюбить, — сказал он наконец. — Тогда все наши проблемы решатся.

Полюбить его? Какие проблемы? О чем он... Я не успела додумать, как он щелкнул пальцами, и я вздрогнула.

— Завтра приготовят твою одежду и все остальное. А сейчас здесь тоже ночь. Я ведь не хотел тебя будить. Спи, Тая. Тебе нужно отдохнуть и успокоиться.

Воздух наполнился сладким, приятным ароматом, так пахнут успокаивающие травы. Мне почудился даже запах валерианы.

Тело стало ватным, разум накрыла пелена. Последнее, что я ощутила, было то, как Альберт подхватил меня под колени, взял на руки и понес к огромной бордовой кровати.

Глава 2. Утро в новом мире

Проснулась я, как ни странно, со свежей головой. Никакого головокружения или слабости. Не было даже всем знакомого «как пыльным мешком». Потянулась, открыла глаза. И все было бы прекрасно, если бы интерьер, представший передо мной, не был абсолютно незнакомым.

Просторная комната с огромным окном. Стены ярко-розового света, вчера в полутьме мне не показалось. Я поморщилась, слишком приторно, на мой взгляд. Кровать, на которой лежу, — огромная, с ярко-бордовым покрывалом. Им я прикрыта по самую шею. Одежды на мне снова нет, и шелковистая ткань приятно ласкает кожу.

Большой шкаф на другом конце комнаты, несколько старинных кресел с такой же бордовой обивкой, овальный столик на трех ножках. Больше всего помещение напоминало интерьер старинного дворца вроде Зимнего — Эрмитажа.

Память услужливо продемонстрировала отрывочные картинки, как я борюсь с Альбертом. И откуда столько мужества? Теперь, когда адреналин из крови исчез, мое сопротивление казалось героическим. Жаль, не увенчалось успехом... Потом, как мы входим в море, разноцветные водовороты...

Точно! Этот псих уколол меня каким-то наркотиком, а когда мы попали сюда, дал противоядие. Видимо, я отрубилась, когда он входил в море, мне приснились водовороты. А очнулась я только здесь. А он напустил усыпляющего газа или чего-то в этом духе. Я и проспала, похоже, до утра...

Разум удовлетворился объяснением, осталось решить, что же мне делать. Я с радостью отметила, что страха почти нет. Если бы этот ненормальный хотел убить меня, давно бы уже это сделал. Но вдруг он хочет долго и медленно издеваться надо мной... По спине пробежали мурашки, и я тряхнула головой, чтобы отбросить это подозрение.

Буду бояться — не смогу действовать. Так бывало, когда я работала еще не в элитной клинике, а в приемном покое скорой. Перед тобой пострадавший истекает кровью, сердце сводит от тревоги и страха сделать что-то не так, не помочь ему. Но нужно отключить эмоции и делать что можешь.

А пока нужно понять, где я нахожусь. Я с опаской откинула покрывало, спустила ногу и, словно воду перед купанием, потрогала пальцами мягкий ковер на полу. Не кусается.

Завернулась в покрывало на всякий случай — кто знает, когда мой похититель явится. И подошла к окну. И тут у меня захватило дух.

Куда утащил меня Альберт? Где на Земле находится это место? Неужели он вез меня на самолете?

Светло-коричневая стена уходила вниз, казалось, ей нет конца. В самом низу можно было разглядеть сад с множеством полянок, ручьев и рощиц. Но верхушки даже самых высоких деревьев едва доходили до середины стены. За садом, кажется, был скалистый утес, о который бились морские волны. И дальше, насколько хватало взгляда, простиралась бескрайняя синяя даль. На горизонте собирались редкие тучки.

— О, рад, что ты уже проснулась! — услышала я голос, ставший знакомым за прошедшие сутки.

Я в панике обернулась, туже стягивая покрывало на груди. Сердце гулко забилось от страха. Вот так. Стоило похитителю вернуться, да еще так неожиданно, и вся смелость пошла насмарку.

Снова страх и холодеющие руки.

Альберт стоял у входа, прикрыв за собой дверь, — в черных брюках облегающего кроя, высоких блестящих сапогах и белой рубашке с широкими рукавами, перехваченными завязками у запястий. В старинной одежде он смотрелся весьма эффектно. Охваченный паникой разум все же заметил исходящую от него телесную силу — в сочетании с грацией, что создается аристократичным, но словно небрежным нарядом.

— Там в шкафу много одежды, доставили ночью. Можешь выбрать на свой вкус, — сказал он, указав мне на левую стену. — Прислуга не знает вашего языка, а ты – нашего. Поэтому я пришел сам поприветствовать тебя.

— Где мы? — спросила я, указав на комнату, потом махнула рукой на пейзаж за окном.

Голос слегка срывался, но я приказывала себе успокоиться. Снова и снова. Пусть лучше опять будет гнев на него и ярость, чем этот липкий, противный страх.

Альберт подошел к окну и ко мне — и я инстинктивно сделала шаг в сторону.

— Еще раз повторю, я не собираюсь... обижать тебя. Как понимаешь, у меня уже была для этого масса возможностей. Хотя бы сегодня ночью, — сказал он.

И тут я не выдержала:

— А вчера, вчера, ты меня не... обидел, да?! — крикнула я. — Ты.. ты! Похитил меня, перекинул через шею... — захотелось плакать от обиды, что меня сделали беспомощной, утащили куда-то, как куклу. Вот этот большой, такой уверенный и сильный мужчина скрутил меня, вколол что-то, унес... Да как он вообще смеет говорить, что не собирается меня обижать! Я слегка согнулась и сделала два судорожных вздоха. Воздуха стало не хватать, истерика подступала к горлу — истерика то ли гнева, то ли слабости и страха.

В лице Альберта промелькнула тревога, и он протянул мне руку, как протягивают ее собаке, чтобы обнюхала и признала своим. Я отшатнулась еще дальше.

— Так было нужно, Тая, — очень спокойным тоном сказал он.

Я сделала еще два хриплых вдоха и ощутила, что уже не сорвусь. Смогу устоять перед отчаянными рыданиями и стонами, что стоят в горле.

— Где я, отвечай! — потребовала я.

— Хорошо... Смотри, это другой мир, понимаешь? — сказал он так, словно сообщал мне: смотри, мы на даче, вчера приехали, сейчас будем завтракать.

— Другие миры — это сказка. Как в книгах фэнтези, — ответила я насколько могла твердо. — А я хочу знать, что это за замок, где он находится, и долго ли ты собираешься меня тут держать!

— И тем не менее, это другой мир, — настойчиво, заглядывая мне в глаза, продолжил Альберт. — Давай присядем? — он подошел к овальному столику и придвинул себе и мне по креслу. Опустился в одно из них. «С психами лучше не спорить...» — подумалось мне, и я, все так же сжимая края покрывала у шеи, села во второе кресло.

— Его называет Астерхорз, как вы называете Землей свою планету, — продолжил Альберт. — Страна, в которой мы находимся, зовется Киркас, а я ее король. Это мой главный замок, он называется Туапре, что в переводе на русский означает Приморский.

«Либо он сумасшедший, либо заговаривает мне зубы, развлекается», — подумала я.

— И, разумеется, весь ваш мир магический, и ты вчера реально колдовал: спустился из окна, раздвинул волны, — не выдержала и ехидно спросила я. Сердце успокаивалось, и на место страху приходила злость.

— Залез и спустился из окна — да, — согласился Альберт. — А волны раздвинул сам портал. Это встроено в механизм его действия.

— Я должна тебе поверить? — с демонстративным скепсисом спросила я.

— Хотелось бы. Чем раньше ты примешь неизбежное, тем легче нам будет выполнить наши задачи, — усмехнулся Альберт.

— И что же это неизбежное? И каковы наши задачи? — поинтересовалась я.

— Неизбежное — ты в другом мире. Задачи: ты должна полюбить меня. Разумеется, я помогу тебе... Буду делать все, что положено — ухаживать, исполнять твои капризы, заботиться.

— Очень вдохновляюще, — усмехнулась я. — И зачем местному королю любовь безродной девушки из другого мира?

— Чтобы выжить, — серьезно ответил Альберт. Взгляд его потемнел, а лицо помрачнело. — Подробности чуть позже, за завтраком. Сейчас придет твоя первая служанка, поможет одеться. А дворецкий отведет ко мне в трапезную.

«Что ж, отлично, — подумала я. Вдруг она понимает по-английски, тогда не исключено, что я смогу у нее что-то разузнать.

— А, кстати, какова твоя версия? — спросил с усмешкой Альберт, изучавший выражение моего лица.

Мгновение я колебалась, потом решила сказать правду.

— Я не знаю. Но думаю, ты очень богатый человек. У тебя есть замок где-нибудь посреди Тихого океана или еще где-то. И ты похищаешь сюда девушек... С какой целью, не знаю. Может, у тебя тут гарем.

— Красивая версия, — улыбнулся Альберт. — Но что ты скажешь на это? — он небрежно вытянул руку перед собой, и вокруг нее закрутился небольшой светло-розовый водоворот. Я удивленно захлопала глазами. Не иначе как наркотик до сих пор действует... Спустя секунду водоворот скрутился в стебель и розовый цветок, и в его руке оказалась шикарная роза с идеальной спиральной укладкой лепестков и объемным ароматом.

— Это тебе, — улыбнулся он, и я неуверенно взяла розу. Понюхала. Совершенно настоящая. — Это иллюзорная материя, — пояснил Альберт. — Выглядит как настоящая, но будет существовать до тех пор, пока хватает магической силы, вложенной в нее. Эта проживет семь дней. Ставить в воду не нужно.

— Спасибо, — растерянно ответила я. И нашлась, хоть номер с розой меня впечатлил: — Значит, ты еще и фокусник!

— Возможно, если тебе удобнее так называть магов, — согласился Альберт. — А на это что скажешь?

Он предложил мне подойти к окну и взглянуть в сторону моря. А сам устремил взгляд на скалу, закрывавшую от нас спуск вниз.

— Гипнотизируешь скалу? — поинтересовалась я с наигранным ехидством.

— Нет, смотри! — неожиданно от стайки морских птиц, круживших над утесом, отделилась одна, и, набирая высоту, понеслась в нашу сторону. Ближе и ближе, и в какой-то момент я разглядела кожистые крылья с когтями, треугольное тело с короткими задними лапами и вытянутую зубастую морду. Птеродактиль, осенило меня! Я инстинктивно присела и прикрыла голову, когда огромная тварь пронеслась прямо у окна, сделала круг и не спеша полетела обратно.

— В вашем мире такие животные давно вымерли. Этого достаточно? — спросил Альберт.

— Пожалуй, пока да... — ответила я. Неожиданно я почувствовала себя уставшей от всего этого и обессилено опустилась на стул.

...Но не может ведь быть такого? Это ведь не может быть другой мир? Такое бывает только в книгах! И все же, роза, которую я держала в руке, родилась из воздушного вихря, а птеродактиль — настоящий — только что пролетел у окна.

— Попробуешь поверить? — настойчиво спросил Альберт и двумя пальцами поднял мой подбородок, вгляделся в лицо. Касание было горячим, цепким. И слегка пугающим. По спине опять пробежали мурашки. Осознание, что я полностью во власти этого человека, настигло меня.

— Попробую, — кивнула я.

Мой похититель едва заметно провел языком по губам, словно облизнулся. Потом на мгновение подался ко мне. Но остановился, натолкнувшись на дрожь и тревогу, что я не могла скрыть.

«А ведь если бы он сейчас обнял меня, погладил по голове... я, может быть, и успокоилась бы, — неожиданно подумалось мне. — Ведь эта его сила, может быть другой, успокаивающей, надежной. Зачем он меня пугает?»

— Хорошо, приходи в себя, — кивнул Альберт, отпустил мой подбородок и направился к двери. Возле нее оглянулся. — И, да, Тая, ты права: я действительно чудовище. Я уже говорил тебе это.

Он хотел выйти, но я, сама не ожидая от себя такой прыти, кинулась за ним и придержала дверь. Лучше знать все сразу.

— Ты оборотень, превращаешься в чудовище? — спросила я. — Скажи сразу!

Он посмотрел на меня с удивлением и уважением и сделал шаг обратно в комнату.

— Да, можно сказать так.

— Ты дракон?! — выпалила я. Уфф... Только бы это оказалось правдой. Прекрасные гордые ящеры — мечта многих женщин. Тогда я могла бы его не бояться.

— Нет, Тая, я не дракон, — с легкой грустью он покачал головой.

— Волк-оборотень? — не унималась я.

— Нет, и не волк, — усмехнулся он.

— Но в кого тогда ты обращаешься? — изумилась я. Оба приемлемых для меня варианта оказались ложными.

— Тебе лучше пока этого не знать, — жестко сказал он. — Не гадай, все равно не догадаешься, — и вышел. Кажется, в последний момент его лицо перекосило.

* * *

Когда, спустя несколько минут, в комнату вошла служанка, я на мгновение застыла в изумлении. Зачем Альберту я, если здесь такие красавицы? Вряд ли он специально назначил в «камеристки» самую эффектную девушку в замке.

Высокая — почти на голову выше меня — с блестящими рыжеватыми волосами, убранными в изящную французскую косу. Длинное приталенное платье зеленого цвета с глубоким декольте подчеркивало идеальные изгибы фигуры. Черты лица правильные, ясные, большие глаза светло-зеленого оттенка с таким мягким, почти сладким выражением, что хочется подойти и сразу поцеловать в щеку.

Девушка сделала книксен, подняла свои дивные глаза и улыбнулась. А я на несколько мгновений застыла, не имея ни малейшего представления, как вести себя с прислугой.

— Меня зовут Тая, — растерянно улыбнулась я. И на всякий случай показала на себя. — А вас?

Девушка покачала головой, демонстрируя, что не понимает мой язык. Но догадаться, что я представилась, было несложно.

— Маирон, — она опять обворожительно улыбнулась и указала на свою грудь.

В последующие пять минут я еще цеплялась за идею распознать, на каком языке говорят местные, не поймут ли английскую речь. Я пробовала английский, несколько фраз на немецком, который учила в школе как второй язык. Вспомнила и знаменитые «а la guerre comme a la guerre»[1] и «сherchez la femme»[2] больше ничего по-французски я не знала. Маирон крутила головой и улыбалась.

Наконец она что-то произнесла на своем наречии и указала мне на дверь в дальнем конце комнаты, которую я до этого не заметила.

Так и пришлось нам с ней разговаривать жестами.

За дверью оказалась... ванная комната. С настоящей огромной ванной на золотых ножках в форме кошачьих лап. И настоящий душ. Свет исходил от самых обыкновенных люстр, включавшихся обычными выключателями. «Ага, — подумала я, — как же, другой мир...» Но в голове тут же всплыл птеродактиль и роза, сотворенная из воздуха. Убедившись, что я имею полное представление о том, как пользоваться ванной и душем, Маирон кивнула. И вышла после моего жеста, указывавшего на дверь и молящего взгляда — «позволь мне помыться одной».

Душ я приняла наспех. Мне было неудобно, что девушка ждет меня. Наверное, она стоит в комнате и ожидает, когда выйдет «госпожа», а я совсем не привыкла к этому. К тому же тревога, оставшаяся после разговора с Альбертом, никак не желала уходить. Мысли в голове скакали, как блохи, хаотично, разорванно... Одни из них утверждали, что придется поверить в то, что похититель назвал «неизбежным», другие метались и отыскивали рациональные объяснения этой фантастической ситуации...

При выходе из душа меня ждал пушистый голубой халат в пол.

А потом Маирон открыла шкаф.

Да, Альберт был прав. Одежды тут много. К моей радости, никаких кринолинов, корсетов и прочих орудий пытки, о которых я читала и видела в кино, не наблюдалось. В основном это были такие же длинные приталенные платья, как то, что надет она Маирон, только намного изысканнее. Глубокие декольте и такие же глубокие треугольные вырезы, рукава от прямых облегающих до «фонариков», ткани струящиеся, приятные на ощупь.

Были тут и брючные костюмы, и я с удовлетворением отметила, что, похоже, здесь не возбраняется женщинам ходить в брюках.

Глядя на необычную одежду, я подумала: либо я действительно в другом мире, либо... Мысль показалась одновременно забавной и в то же время страшной... Либо сумасшедший хозяин замка — любитель реконструкций и ролевых игр... Нарядил всех обитателей в старинные наряды, вот и мне предстоит исполнять перед ним какую-то роль.

Я показала Маирон на самое простое из платьев, висевших передо мной. Темно-голубое, с легкой серебристой вышивкой вдоль треугольного выреза.

Маирон изящным жестом достала из шкафа платье, придирчиво оглядела его со всех сторон, нашла две складочки и... От изумления у меня чуть не полезли глаза на лоб. Хозяин, достающий из воздуха розы, — это еще ладно. Но только что на моих глазах эта девушка провела над мягкой тканью рукой, от которой исходило чуть заметное серебристое сияние. И ткань полностью разгладилась. А я почувствовала головокружение. Этого не может быть, все это мне снится...

Но все, что происходило дальше, было физически ощутимо. Высокая Маирон подняла платье, и оно скользнуло на меня, легко и плавно, словно лаская. И село, как будто его сшили лично для меня. Маирон удовлетворенно кивнула и подвела меня к большому зеркалу у стены.

Я замерла. Надо же как старинные платья красят женщину. Невысокая, в длинном голубом платье, я смотрелась как маленькая женщина, даже девочка. Дюймовочка, одним словом.

Талия выглядела совсем тонкой, а из выреза выглядывали ключицы, придавая трогательный вид. «Вот бы чудовище «растрогалось» и отпустило меня, — подумала я. — Впрочем, бесполезно...»

Вообще я никогда не считалась красивой. Скорее меня называли «миленькой»: тонкие аккуратные черты лица, небольшой нос, легкие брови, пушистые каштановые волосы. Только про большие серо-голубые глаза говорили, что они исключительно красивые и глубокие.

Сейчас же я показалась себе красавицей. Не хватало только какой-нибудь необычной прически, чтобы открыть шею. «Ты как будто к свиданию готовишься», — поймала я себя и тряхнула головой. Делать то, что предлагает псих — нужно для выживания. Но подчеркнуто прихорашиваться перед встречей с ним — этого еще не хватало!

Но, видимо, Маирон тоже подумала о прическе. Она предложила мне сесть в кресло и легко коснулась моих волос. А потом уже не касалась, просто водила руками рядом с моей головой, и волосы послушно ложились в высокую прическу с прядями, закрепленными по кругу. В конце она улыбнулась мне в зеркало, мол, нравится? Я кивнула и она зафиксировала прическу несколькими заколками с блестящими голубыми камешками. Для красоты, потому что все и так хорошо держалось — без лака, заколок или резинок для волос.

«Вот что значит магия», — подумала я. И вдруг в душе взорвалась яркая солнечная радость — вопреки похищению, страхами сомнениям. Радость ребенка, получившего долгожданное.

Если это другой мир, то детские мечты сбылись.

Я в фантастическом мире, и я обязательно научусь всему этому магическому: укладывать волосы, не касаясь их руками, доставать розы из воздуха, вызывать птеродактилей... И, конечно, я научусь кидать файерболы. А первым, кому я заеду файерболом, будет тот, кто меня сюда притащил!

Но радость быстро отступила. Я давно уже не ребенок. А проблем, похоже, больше, чем волшебства.

Глава 3. Ответы и загадки

Замок был большим. Дворецкий — молчаливый мужчина средних лет, статный и подчеркнуто вежливый — вел меня по коридорам и лестницам. Никакой мрачности, ожидаемой для старинного замка, я не заметила. Все неярко подсвечено, стены где-то ровные, с гобеленами и картинами, где-то — просто каменная кладка. Но все ухоженное, без ощущения холода и сырости. Иногда навстречу попадались местные — почти все выше меня ростом, такие же статные и хорошо сложенные, как дворецкий и Маорин. При виде меня они почтительно склоняли голову, но некоторые заинтересовано разглядывали. От этого мне становилось немного противно, не иначе как любопытствуют, что за новую питомицу притащил хозяин.

И чем дальше вел меня дворецкий, тем тревожнее мне становилось. Что ожидать от Альберта? Действительно ли я попала в другой мир, или все это хорошо оформленная постановка, розыгрыш? Хотя большая часть сознания начинала смиряться с мыслью, что меня похитили. И похитили не куда-нибудь, а в другой мир. Не то, что бы эта мысль была совсем для меня неприемлема. Все же я прочитала об этом много книг, весьма популярный в наше время жанр. Но это было страшно.

Ладно еще угодить в другой мир случайно и попасть там в интересные приключения, например, стать студенткой магической академии. Но вот так — быть похищенной странным типом, требующим, чтобы ты его полюбила... Это страшно.

К тому же на задворках разума билась мысль о близких, оставшихся где-то там. Если так пойдет дальше, увижу ли я их... И вообще останусь ли я в живых.

Конечно, мама умерла от рака, пять лет назад, братьев и сестер у меня нет. Но есть отец, так и не оправившийся после смерти жены. С тех пор он нередко уходил в запой, а единственной кого хоть как-то волновала его судьба, была я... Я нужна ему! И подруги, друзья... Я не очень общительный человек, но и не замкнутая. Друзей всегда хватало, они любили меня и поддерживали, как я - их. Несмотря на все проблемы со Стасиком, превратившимся с годами орущее и придирающееся ко мне чудовище, в моем мире были те, кто будет волноваться, кому я нужна...

В голове всплывало убитое лицо отца, когда он узнает, что его единственная дочь пропала без вести. Выдержит ли он? Лица двух лучших подруг, когда узнают они... Я всегда верила в преданную женскую дружбу. И не столь важно, похитил меня обычный земной маньяк или король из другого мира. Другой мир хуже лишь тем, что из него меньше вероятность вернуться обратно.

Меня как будто подняли над землей и подвесили в неизвестности.

Но выбора не было. Несколько раз меня так и подмывало броситься наутек. Но куда я побегу? Замка не знаю, а окружающего мира — тем более. Странно, но сейчас Альберт, с которым я была хоть чуть-чуть знакома, показался мне единственным, на что можно опереться.

А может быть, этого он и добивается?

Дверь открылась в большой зал, я ожидала увидеть здесь огромный длинный стол, как показывают в фильмах про аристократов. Но вместо этого у приоткрытого окна меня ждал маленький круглый столик, накрытый на двоих. Альберт в той же белой рубашке сидел рядом и задумчиво читал книгу.

При виде меня он поднялся, а дворецкий поклонился и вышел.

— Мы будем наедине, — сообщил мне похититель. — Нужно поговорить. Думаю, тебе требуются некоторые подробности.

— Вот уж точно! — не выдержала я.

Все же он вызывал во мне странные чувства. Мужественный, красивый слегка брутальной красотой, уверенный, непоколебимо спокойный. Не ощути я той тревоги, когда он меня целовал и не соверши он того, что совершил, — и я сказала бы, что никого привлекательнее не встречала в жизни. Их тех, кто всегда знает, как правильно и что нужно делать. Из тех, на кого можно опереться, забыться, отдаться... Расслабиться и ощутить себя зависимой, беззащитной, но... оберегаемой.

Только ведь этой зависимости, этой властной цепкости я и испугалась тогда, от нее и убежала. И, как оказалось, не зря. Только не смогла убежать, он все решил за меня и просто забрал себе, не задумываясь о моем мнении и моих желаниях. Поэтому вперемешку с чувством беззащитности на фоне его силы я ощущала злость.

В голове всплыло, как вести себя, если тебя взяли в заложники, когда-то я читала об этом. Не показывайте агрессию. Постарайтесь наладить контакт с похитителем...

Я вздохнула и подошла к столику, словно вошла в клетку с тиграми. Заметив мою отчаянную решимость, Альберт чуть усмехнулся и придвинул мне стул.

Молча положил мне в тарелку еду —что-то, похожее на котлету, из большого блюда посередине, налил сок. Как на грех, в этот момент у меня в животе заурчало. Вообще-то я не ела давно.

— Ешь, Тая, — усмехнулся он. — Все после.

— А одновременно можно? — мрачно поинтересовалась я.

— Нет, сначала немного утолишь голод, — он красивым жестом отрезал кусок котлеты и начал есть. Вот ведь аристократ долбаный! И добавил: — Новости лучше воспринимать сытой.

— Это смотря что за новости, — я все же отрезала себе кусочек, попробовала. Очень вкусно! Словно нежнейшие говяжьи котлетки с соусом. И достаточно быстро прикончила все, что было на тарелке.

Альберт молчал, красиво нарезал себе еду и благожелательно наблюдал. И я засмущалась, ощущая себя ребенком под взглядом директора школы. После того, как я расправилась со второй котлетой и небольшой порцией красно-желтого салата, он удовлетворенно кивнул. Наверно, уже можно спрашивать, подумала я.

— Так зачем ты меня похитил? — спросила я и посмотрела прямо ему в лицо. Видимо, моя прямолинейность его не впечатлила. Он вздохнул:

— Что ж, если ты не желаешь спокойно доесть в приятном обществе... На этот вопрос я уже отвечал: ты нужна мне, чтобы полюбить меня. Полюби меня, Тая, — вдруг улыбнулся он трогательно, просяще, и продолжил смотреть на меня с этой улыбкой, не донеся вилку до рта.

Я опешила и опустила глаза. И ощутила, что щеки заливает краска. Этот неожиданный переход к просящему тону был таким неожиданным. Великолепный брюнет, наделенный властью, из тех, о ком мечтает каждая вторая, трогательно просит меня полюбить его. Что я отвечу?

Но, подняв взгляд, я увидела в его глазах лукавство и легкую усмешку. Затем лицо стало жестким и серьезным. Так это был эпатаж, игра на моих чувствах! Захотелось взять с тарелки котлету и запустить в его эффектную физиономию... «Не показывать агрессии», — напомнила я себе. Он псих. Опасный псих.

— Ты похитил меня, как я могу тебя полюбить? — сказала я. — К тому же я ничего не понимаю...

— Сейчас поймешь. Я расскажу тебе ровно столько, сколько тебе нужно знать, — деловым тоном продолжил он и положил на мою и свою тарелки цветных овощей, весьма приятно пахнущих. — Тая, через пять лет я умру, если ты не полюбишь меня и не родишь мне ребенка. Именно в такой последовательности — ты сможешь зачать от меня и родить сына, наделенного всей магией нашего рода, если всей душой полюбишь меня. В противном случае умрем мы оба. Ты — раньше, я — позже, но так же неизбежно.

Я уронила вилку на стол и застыла, думая, что мне послышалось. То есть он похитил меня, чтобы я родила ему ребенка? И угрожает смертью...

— Ты меня убьешь, если откажусь..? — растерянно переспросила я.

Да, он был прав. Нужно было сначала поесть. Теперь точно кусок в горло не полезет.

— Не думаю, что ты разозлишь меня в достаточной степени, — усмехнулся он. И вдруг стал очень серьезным и мрачным. — Нет, Тая. Тебя убьет наш мир, если ты не полюбишь меня, и не произойдет зачатия.

— Что? — изумилась я. Голову повело, лицо Альберта перед глазами слегка закружилось. И у меня появилось ощущение, будто я вышла из тела и смотрю на себя и на него откуда-то сверху. Потому что все это не может происходить со мной. Так не бывает. Другой мир, угроза смерти... Не бывает!

— Любой мир дает силы своим жителям, — с невозмутимым выражением лица продолжил Альберт.— Иначе они просто не могут в нем жить. В тебе есть запас сил, данный твоим миром. Но спустя восемь месяцев он начнет таять, а этот мир — если не примет тебя, и ты не обретешь с ним связь — начнет высасывать из тебя силы. Примерно через год ты умрешь.

Он внимательно посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я хорошо понимаю его речь.

— Но при чем тут ребенок? — спросила я растерянно. Все это просто никак не желало укладываться в голове. Какой-то бред. Сюрреалистичная, фантастическая ситуация.

— Чтобы мир принял тебя, ты должна сама принять его часть, привязаться к ней, ощущать себя нераздельно с ней связанной. Как понимаешь, именно любовь к мужчине и ребенок дадут это в наилучшей степени.

— А если я полюблю кого-нибудь другого? — спросила я. Мысли метались в голове как вспышки молнии. Может быть, есть какой-то выход? Я могу привязаться к собачке, кошечке, птеродактилю, к Маирон... Может быть так?

— Кого? — усмехнулся он. — Служанку, дворецкого? Такой уровень связи может быть лишь между родителями и детьми, мужчиной и женщиной. Только так. А ни один мужчина, что может тебе понравиться, и близко к тебе не подойдет. Так что тебе тоже выгодно полюбить меня, — закончил он так, словно говорил о финансовой сделке.

Округлившимися глазами я смотрела на него.

Какая жестокость! Он притащил меня сюда, зная, что я здесь умру! Мне захотелось заламывать руки и умолять о пощаде. Как последний выход, последняя попытка. Наверное, так жертва маньяка доходит до точки, где уже нет ни гордости, ни злости. И просто просит ее пощадить. Ведь должно же быть в нем что-то человеческое!

Слезы, которым я до этого не давала воли, сами потекли по щеками.

— Альберт, послушай... — взмолилась я. — Отправь меня обратно, пожалуйста! Пожалуйста! Хочешь... вернемся в наш мир, попробуем с тобой общаться... Может быть, у нас что-то действительно получится... Но там, в моем мире! Отпусти меня! Неужели тебе меня совсем не жалко?!

Слезы застилали глаза, но я заметила, что его лицо дрогнуло — как будто жилка дернулась на скуле. И в глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. Может быть, сожаление. Ну хоть что-то человеческое, подумалось мне.

— Я не могу, Тая, — серьезно сказал он, сунул руку в карман и протянул мне платок. — Я не могу просто взять и пойти в другой мир. У меня был один портал на год. И вчера я его использовал, в последний момент...

Слезы остановились, я замерла, как будто меня ударили. То есть он не может вернуть меня обратно? Он знал это и похитил меня! Забрал из моего мира, из моей жизни... Может быть, не такой уж счастливой она была, но там мне хотя бы не грозила смерть! Та струна, что еще как-то держала меня, лопнула.

Я вскочила. Взгляд отчаянно бегал по сторонам, в бессмысленной попытке найти выход. Да, дверь была сзади, в нее можно было выйти. Но это не поможет. Выхода нет. Я никогда не смогу полюбить это бесчеловечное чудовище. Значит, я умру.

Нет выхода, выхода нет... И разум, искавший рациональные объяснения, поверил сразу, как появилась угроза смерти.

— Какая же ты сволочь! Ты... ты... обрек меня на смерть! Ты не оставил мне выбора! — закричала я. И дальше плохо понимала, что происходило. Кажется, я сотрясалась в истерике, рыдала до хрипов, до нехватки воздуха. Альберт хотел обнять меня, а я вырывалась, била его в грудь и кричала, что он бесчеловечен, что он чудовище, что я никогда не прощу его. Ярость и страх выходили из глубины и никак не могли остановиться.

В конце концов Альберт поймал меня, крепко прижал себе, так что мои руки уткнулись ему в грудь. Накрыл мой затылок ладонью, заставил уткнуться себе в рубашку. Я отчаянно пыталась крутиться в его руках, но, понимая, что ничего не могу сделать, потом уже просто рыдала.

— Все, хватит, — видимо, он почувствовал, что истерика становится опасной для здоровья. Неожиданно приподнял меня и посадил на подоконник. «Сейчас он меня трахнет», — пронеслось в голове, и я ощутила новый приступ паники.

Но вместо этого Альберт взял меня за плечи и сильно потряс.

— Тая, послушай...

Но слезы не остановились. Тогда он хлестко ударил меня по лицу. Почти не больно, но отрезвляюще. Я еще раз всхлипнула. И замерла. Слезы еще текли по щекам, но рыдания прекратились. Да, это правда помогает, я и сама один раз давала пощечину истеричке... Но было обидно.

— Тая, послушай, — он крепко держал меня за плечи, и сквозь слезы я видела его лицо совсем близко. Сейчас... сейчас оно было человеческим. С болью, даже с сочувствием. И смотрел он на меня так доверительно, словно хотел раскрыть душу. — Послушай. Год назад я взял единственный портал, что у меня остался. Это такая маленькая золотая штучка, которую растворяешь в своей ауре и активируешь, когда хочешь. Да, представь себе, я не хочу умирать. Поэтому я пошел искать... наверное, тебя. Ту девушку из вашего мира – тут нужна именно иномирянка -  что полюбит меня и родит мне наследника, до того как со мной случится неизбежное. Поверь, тебе не нужны подробности об этом... Потом узнаешь их, когда мы уже будем вместе, ты сможешь доверять мне и ничего не испугаешься. Целый год — насколько предназначен портал — я ездил по разным странам, знакомился с женщинами. Да, со многими переспал, с некоторыми встречался неделями.  Но ни с одной не ощутил ничего необычного. Либо она не нравилась мне, либо не видел, что она может полюбить по-настоящему. Я ведь понимаю, что ничего не выйдет, если девушка не будет мне самому как минимум сильно нравиться. А потом я как-то услышал шутливый разговор, что самые лучшие женщины в России... Я выучил русский язык и поехал в вашу страну, — он слегка улыбнулся, словно прощупывал, могу ли я воспринимать улыбки или шутки. — Но и здесь не складывалось. Когда я встретил тебя — это был последний день, сила портала заканчивалась. Я уже смирился с тем, что вернусь ни с чем и умру в положенный срок. И разговор с тобой я начал уже без всякой надежды. Но ты мне очень понравилась, я ощутил что-то... особенное. И понял, что ты мой последний шанс.

— А обо мне ты подумал? — насупленно спросила я. — Хочешь убедить меня, что я исключительная?

Хотя сил на злость уже просто не было...

— А может, ты действительно исключительная, — улыбнулся он и стер большим пальцем слезы с моей щеки. — У меня не было другого выхода, — продолжил он. — Пойми, все должно было быть не так. Если бы мы встретились раньше, я ухаживал бы за тобой, заслужил бы твою любовь... И мы вернулись бы сюда уже парой. Ты уже полюбила бы меня, а может быть, ждала бы ребенка. Но я встретил тебя слишком поздно...

— Но я не смогу полюбить тебя и умру, как ты не понимаешь! — с болью сказала я. — Невозможно полюбить по своему выбору! Любовь или возникает, или нет! Мы не властны над ней... Даже, если бы я могла... если бы ты не вел себя так... Я не могла бы полюбить «на заказ». И тем более родить ребенка. Знаешь, дети тоже не рождаются «на заказ»...

— Нет, — мягко, как ребенку, улыбнулся он. — У тебя есть варианты. Ты можешь замкнуться в себе, злиться и не дать нам шанса. А можешь попробовать — по своему выбору.

— И как мы поймем, что я тебя полюбила? — ехидно спросила я. — Я не знаю измерительного прибора, что показывал бы наличие любви и ее уровень.

— Через некоторое время у нас будет секс, — спокойно сообщил Альберт. А меня передернуло. Не от отвращения, от его уверенности и бескомпромиссности. — А как только ты полюбишь меня, произойдет зачатие. Такова природа моего народа.

Я устало опустила лицо на руки. Ситуация — хуже не придумаешь. Я в руках ненормального иномирного психа. И должна зачать или умереть. Ловушка. И сил сопротивляться, искать выход — все меньше.

Только вот подчиниться — разве это не будет потерять саму себя?

— Послушай, — я медленно подняла на него глаза. Не быть агрессивной, попробовать договориться... — Ты ведь понимаешь, что если ты будешь... жестко обращаться со мной, то я точно не смогу…?

— Понимаю, — усмехнулся Альберт и протянул мне руку, чтобы помочь слезть с подоконника. — Я уже говорил, что не собираюсь тебя обижать.

— Поэтому... если ты... эээ, — я ощутила смущение. Никогда еще мне не приходилось говорить мужчине о подобных вещах. А Альберт, несмотря на весь ужас ситуации, был хорош собой, — ...возьмешь меня силой, то я точно не смогу испытать к тебе...

— Я понимаю. Мы подождем, когда ты сама захочешь, — кивнул он. Словно вопрос моего желания был делом решенным. — Но не очень долго. Я слишком хочу тебя.

Темные глаза — теперь они уже не казались мне серыми, в них бродило много оттенков: серый, карий, даже черный — блеснули, и он крепче сжал мою руку.

Я выдохнула. Хотя бы здесь у меня есть отсрочка. Надолго ли?

В этот момент словно погас свет. Черная тень пронеслась у окна, и мне почудились огромные крылья.

Альберт резко дернул меня на себя и вдруг потащил к стене.

— У нас серьезные проблемы, — быстро произнес он, в твердом лице мелькнуло раздражение и злость. Он открыл неприметную дверь и втолкнул меня в маленькую темную каморку. — Посиди здесь. И молчи, — и закрыл дверь.

Я осталась в полной темноте.

Я пошарила руками вокруг — только стены и пара непонятных округлых предметов за спиной. Кладовка, что ли? Чувствовала я скорее обиду, а не страх. Только что обещал не обижать меня — и вот уже такая грубость!

Сначала я ничего не видела и не слышала. Но вскоре уловила, что за дверью раздаются звуки сдвигаемой мебели. Убирает улики, подумалось мне. А потом повисла зловещая тишина, словно весь мир замер перед бурей.

Но гром не грянул. Я услышала только тихий мужской голос, говоривший нечто непонятное на их тарабарском языке. Альберт отвечал ему напряженно, подчеркнуто сдержанно. Я  даже через стену ощущала его раздражение и тревогу.

И мне тоже стало страшно. В конечном счете в этом мире не было другой силы, кроме Альберта, которая могла бы защитить меня. И чувствовала, что от исхода этой словесной игры, возможно, зависит моя жизнь. Каким бы чудищем ни был он сам, по крайней мере, в ближайшее время я ему нужна.

Может быть, следовало стучать в дверь, кричать и звать на помощь неведомого гостя. Но интуиция просто орала, что делать этого не следует.

Они говорили долго, мне показалось, целую вечность. Потом вдруг раздался сдержанный смех неизвестного гостя, еще несколько фраз. И звук тихих удаляющихся шагов.

«Ушел», — и я испытала облегчение. Но теперь я точно знала, что в этом мире есть некто сильнее Альберта. Кто-то, кого он боится. И этот кто-то, вероятно, был бы недоволен, узнав, что он привел меня сюда. Иначе зачем было меня прятать? Более того, я даже догадывалась, кто это... И одновременно с чувством опасности в сердце пробуждался восторг.

Они существуют!

Послышались быстрые шаги, дверь открылась. Яркий свет ударил в глаза, я на мгновение зажмурилась, а потом увидела Альберта, протягивающего руку. На его лице читалась тревога и раздражение.

— Прости за грубость, — сказал он, выводя меня из каморки. — Нужно было торопиться.

— Я так понимаю, этот «гость» не должен был знать, что ты притащил девушку из другого мира? — сказала я.

— Да, — Альберт отпустил мою руку. — И можно только порадоваться: я убедил его, что вернулся один. Даже получил соболезнования в связи со своей неизбежной смертью.

Он напряженно сжал челюсть, а в глазах промелькнула боль. И мне вдруг стало даже жалко его. Жить, зная, что скоро умрешь... Вопрос только, зачем тащить за собой кого-то еще? Неужели можно быть настолько эгоистичным, заранее решить, что его жизнь важнее, допустим, моей?

— Кто это? — спросила я, не особо надеясь на честный ответ.

— Один из хозяев этого мира, — жестко ответил Альберт. — Из тех, кто стоит над королями и их странами. Из тех, кто владеет порталами и отслеживает их использование. Они уловили колебания, вызванные нашим возвращением, и пришли узнать, не нарушил ли я какие-нибудь законы.

— А ты нарушил? — спросила я. — Похищать людей из другого мира запрещено?

Альберт сложил руки на груди.

— Я уже сказал, что у меня не было другого выбора. К тому же, поверь, узнай они о тебе, тебя тоже вряд ли бы пощадили. Не стоит слепо верить в их справедливость. Садись, закончим завтрак...

Он махнул рукой, и столик с недоеденными блюдами выплыл из угла, где был спрятан за занавеской. Подошел, придвинул нам стулья и провел рукой над едой. От остывшей черной жидкости в чашках вновь пошел пар. А я в очередной раз изумилась, глядя на магические действия.

В общем-то выбора не было, и я снова села за столик.

— А знаешь, я, кажется, даже знаю, кто они. Те, кто следит у вас за порядком? — ехидно сказала я, взяв в руку чашку с ароматным напитком. По вкусу и запаху он напоминал кофе. Кусок не лез в горло, но я решила не отказываться от еды и питья. Нужно выжить, нужно... А голод этому не способствует.

— И кто же? — усмехнулся Альберт.

— Драконы, — спокойно ответила я. И заметила, как в лице Альберта в очередной раз мелькнуло уважение. — Так? Скажешь правду?

— Да, драконы, — с досадой ответил он, отставил чашку и пристально посмотрел на меня. — Нравятся они тебе, да?

— Нравятся — по книгам, — спокойно ответила я. — Но на самом деле, думаю, они тоже опасны. Как и ты, хоть не имею понятия, кто ты на самом деле. Может быть, скажешь? — я попробовала улыбнуться. — Как я могу  пытаться полюбить, не зная твоей сущности?

— Потому и не скажу, — резко ответил он. — Попытайся так. Не думаю, что у нас будут шансы, когда ты узнаешь. Поэтому пока это останется загадкой, — усмехнулся он.

А в  темных глазах опять промелькнула боль.

— Все так плохо? — спросила я. И сердце сжалось. После истерики я успокоилась. А может, просто сил не осталось на острые реакции. Даже это неожиданное запирание в темной комнате не так уж потрясло меня. Но стало очень тревожно и больно, от того что человек напротив может оказаться чем-то неприемлемым для меня. Кем-то таким страшным или отвратительным, что я никогда не смогу смириться. И тогда точно придется умереть...

— Люди не любят нас в вашем мире, да и в нашем не испытывают симпатии. Я предпочитаю, чтобы ты пока оставалась в неведении, — закончил он непререкаемым тоном.

— Вас? — переспросила я. — То есть не только ты здесь в кого-то обращаешься?

По спине пробежали мурашки. До этого мне почему-то казалось, что Альберт уникален. Но, получается, все эти люди вокруг, Маирон и статный дворецкий — все, кого я видела и увижу, — тоже оборотни, каждый превращается в нечто ужасное.

— Да, разумеется, — ответил Альберт. И усмехнулся: — В нашем мире вообще нет людей. Таких, как вы — без второй ипостаси.

— Что? — изумилась я. — Целый мир оборотней?

— Именно так.

—  Но... но почему ты не выберешь девушку из своих? — изумилась я. — Неужели нет таких, кто мог бы полюбить тебя...

— Таких много. Но, Тая, мне нужна девушка из вашего мира, — грустно ответил он. — Только девушка без второй ипостаси может полюбить, родить наследника, наделенного всей магией моего рода, и спасти мне жизнь. Поэтому и пришлось пойти в ваш мир. Довольно вопросов... — он встал и протянул мне руку. — Тебе нужно прийти в себя. А для этого необходимо занять твой разум...

— Да подожди ты! — воскликнула я. — Во-первых, давай я сама решу, что мне нужно...

—  Не сможешь, — улыбнулся Альберт. — Это новый для тебя мир, без моей помощи ты не освоишься. Ты понятия не имеешь, что тебе здесь нужно.

— А во-вторых... Может быть, ответишь, почему ты умрешь, если за пять лет у тебя не появится наследник? Остальные у вас тоже так умирают?

— Отвечу, — с усмешкой сказал Альберт. — Нет, остальные не умирают. Это свойство лишь моего рода, рода правителей. Мы отдаем всю свою силу потомку при зачатии — только так на свет может появиться новый король, — сказал он. — Либо настоящая любовь девушки из вашего мира...

— О, Господи, — прошептала я. — А этого нельзя избежать?

От этого откровения злость на него вдруг растворилась. Осталось лишь недоумение. А голова снова закружилась, мир показался слишком фантастичным, чтобы не сниться, а существовать.

— Единственный способ избежать этого мы сейчас и пытаемся претворить в жизнь, — невесело усмехнулся Альберт.

— Но разве нельзя... эээ... воздержаться? — тихо спросила я. То, что он рассказал, шокировало. Альберт поставил меня в безвыходную ситуацию. Но и сам давно в ней находился.

— Нельзя, Тая, — усмехнулся он и повел меня к двери. — Всю жизнь мы занимаемся плотской любовью в человеческой ипостаси, и это не дает потомства. Но в пятьсот лет любого из нас охватывает... инстинкт продолжения рода во второй ипостаси. И тут не устоять...

Пятьсот лет, охнула я про себя. Ему четыреста девяносто пять? И выглядит совсем молодым... Сколько же они могут прожить? Но не это волновало меня сейчас больше всего. Призрачная надежда ударила в сердце.

Поддавшись порыву, я схватила его ладонь двумя руками.

— Альберт, послушай... — сказала я, торопясь, как будто боялась, что мысль исчезнет. — Ты плохо поступил со мной... Но я не хочу тебе смерти. Особенно так. Поэтому... Давай попробуем. Все, что нужно — найти портал. Тогда ты окажешься в нашем мире, когда тебя охватит инстинкт, и там не будет ни одной вашей...

— Самки? — усмехнулся он. А смотрел на меня сверху вниз, и во взгляде было нечто новое. Восхищение? И тепло.

— Да, переждешь это время там. А я просто вернусь домой, выживу... Раз у драконов есть порталы, мы могли бы попробовать его найти.

Альберт накрыл мою руку, так что моя кисть оказалась между его горячих ладоней. В этом жесте мне почудилась благодарность. А тело охватил предательский трепет, какой возникает, когда привлекательный мужчина касается тебя...

— Ты прочитала слишком много приключенческой литературы, если думаешь, что можно добыть у драконов портал, — улыбнулся он. — Но, даже если бы это было возможно... я оказался бы в вашем мире во второй ипостаси, без единой самки поблизости... это вызвало бы у меня ярость. И, думаю... прежде чем меня расстреляют с вертолета, погибнет много ваших людей. А для меня результатом все равно была бы смерть. Но я заберу перед этим много жизней. Ты хочешь этого?

Я отрицательно покачала головой и сникла.

Безвыходно. Все безвыходно. Как он живет со всем этим?

Радует лишь, что он сделал разменной монетой только одну жизнь — мою. Пожалел других людей.

Сердце сжалось от жалости к нам обоим. К нему. И к себе, ставшей его жертвой, так же, как он был жертвой и заложником ситуации.

Глава 4. Примирение?

До комнаты Альберт проводил меня сам. Вел за руку и молчал. И от него так и веяло напряжением. Удивительно, но когда вокруг все чужое, и лишь одно живое существо относительно знакомо, начинаешь особенно остро ощущать его чувства. Казалось, он хочет что-то сказать, но не может.

Я тоже молчала и с опаской поглядывала на встречных, которые почтительно кланялись королю. И мне заодно. Чувствовала я себя неудобно. Кто я для них — новая наложница их владыки? Или они знают его план? Я для них — надежда сохранить жизнь короля? Впрочем, поклоны и взгляды, что кидали на него, были искренними. Ни тени подобострастия и неприязни. Только почтение и уважение. А король он, может, и ничего, подумалось мне.

Удивительно... Мир пошатнулся, все вокруг казалось нереальным. Но горячая рука, державшая мою ладонь, была настоящей. И даже казалась надежной. Неужели на это он и рассчитывает? Что я привяжусь к нему, из-за того что завишу? Из-за того что больше не на что опереться?

Мы вошли в комнату, и он закрыл дверь. Встал напротив меня и пристально посмотрел. Он как будто что-то хотел сказать, боролся с собой, но так и не произносил...

— Скажи, я тут в заточении? — спросила я, чтобы нарушить странную тишину, и обвела рукой окружающую обстановку. А то атмосфера становилась все более напряженной.

— Нет, — покачал головой он. И продолжил словно через силу: — Ты полностью свободна в пределах замка и его окрестностей. Можешь гулять по замку — Маирон и другие все тебе покажут, если потребуется. Сходи в сад — там красиво. Я закончу несколько дел... Меня давно не было, накопилось много государственных вопросов. Потом сходим на прогулку... И скажи, сколько служанок тебе нужно?

Я удивилась.

— Не знаю, — честно ответила я. — Думаю, мне хватит одной Маирон. Я к этому не привыкла...

— Хорошо, — кивнул он и задумчиво покатал языком во рту. — А фрейлины?

— Что? — изумилась я. — Какие фрейлины? Зачем?

Альберт усмехнулся. Кажется, мое замешательство немного разрядило напряжение, и ему стало почти весело.

— Понимаешь, — с улыбкой сказал он, — у тебя статус моей невесты. А принцессам полагаются фрейлины — девушки, которые их развлекают, играют в игры, рассказывают интересные истории...

Я задумалась. С одной стороны, появись у меня «подружки», будет шанс узнать об этом мире и самом Альберте больше. А с другой... Они ведь будут общаться со мной, потому что им приказали. Да и смотреть на каких-то девиц и знать, что каждая из них превращается в неведомое чудовище... Брр. Нет, хватит с меня пока. Да и какая из меня принцесса с фрейлинами. Так, несчастная попаданка. Хоть и в статусе «невесты».

Я отрицательно покачала головой.

— Если можно — нет.

— Я так и знал, — улыбнулся Альберт. И снова повисла тишина. Он катал по рту невысказанное и буравил меня взглядом. А я не знала, куда деться от напряжения и от его взгляда, в котором стояла и боль, и смущение... что ли.

— Послушай, — сказал он наконец словно через силу. — Тая... Я король. И я чудовище — по вашим меркам, — задумался, помолчал и продолжил: — Знаешь, вторая ипостась накладывает на нас отпечаток. И я... Мои поступки и решения не критикуют и не оспаривают. Я живу так уже почти пол тысячелетия. Я не привык просить прощения, — опять помолчал. Потом его взгляд блеснул, и он заговорил тверже: — Но я сам знаю, что поступил с тобой жестоко... нехорошо.

Я изумленно уставилась на него. Вот это точно было что-то новое, неожиданное.

— Если это уместно... Я приношу свои извинения.

Я опустила взгляд. Смотреть в его глаза — одновременно пронзающие и просящие — было невыносимо. Слишком жестоко он поступил — орала часть меня. Считай, просто убил тебя, сделал несчастными твоих близких... Невозможно стереть это одним извинением! А с другой стороны в голове проносилась фраза, которую нередко говорил мой отец: «Повинную голову меч не сечет». Да и жалость в сердце билась тонкой нитью и даже причиняла боль.

— Я постараюсь, Альберт, постараюсь простить это, — сказала я, наконец подняв голову.  — Понимаешь... Просто выходит, что ты приговорил меня к смерти ради спасения своей жизни! Поставил в безвыходную ситуацию...

— Не в безвыходную. Мы можем попытаться, — ответил он. Кажется, после того как извинения были озвучены, ему стало легче, к голосу вернулась обычная уверенность. Но вдруг снова продолжил медленно: — Когда я встретил тебя, мне показалось, что с тобой все получится. Поверил в это, когда решил забрать. Знаешь ... в это легко верилось после всех пустых красавиц, с которыми я провел этот год. И я знал, что будет сложно... Но не знал, что настолько! Я сам веду себя не так, как следует, наверное, хуже, чем мог бы...

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Я чувствую себя... неудобно. Поэтому могу быть грубым или слишком жестким.

— Бравируешь? — я подняла на него глаза. — Как подросток?

— Возможно, — серьезно сказал он. — И...

— Ты так и не сказал мне самого главного! — прервала его я. — Ты тоже должен меня полюбить? Что ты собираешься делать с этим?

Альберт искоса посмотрел на меня.

— Тая, для зачатия достаточно, чтобы человеческая женщина полюбила меня. Тогда твоя любовь и часть моей магии передастся потомку, и инстинкт продолжения рода не будет бурлить и во второй ипостаси. Но... мне бы хотелось...

— Чего бы хотелось? — твердо спросила я.

— Полюбить, — с усмешкой ответил он. — Знаешь, я плохо понимаю, чем это отличается от влечения и обычной симпатии. Меня не готовили к этому. Я должен был прожить жизнь как правитель — вести за собой народ. И пользоваться властью... А потом умереть в положенный срок. Но мне бы хотелось полюбить. Это то, что дается не каждому нашему королю.  И ты действительно мне очень понравилась...

— Чем? — поинтересовалась я. Нельзя не признать — его слова подкупали. Но что это? Искренность? Он показывает мне свои чувства и свою слабость? Или играет на моих эмоциях, как тогда за завтраком, когда просил его полюбить? К тому же я уже один раз повелась на его обходительность. Когда согласилась на свидание, когда почти упала в его объятья на пляже... — У вас здесь красивые женщины! Все — как модели!

— Вот я и общался с такими в вашем мире, —  с усмешкой ответил он. — По привычке.  И все это было впустую, —  он внимательно посмотрел на меня и продолжил: — Ты умная и в тебе есть какая-то упрямая доброта. Не знаю, как сказать... И очень смелая... А еще ты... маленькая, — он протянул руку и коснулся моей щеки, словно хотел погладить пушистого зверька. Я чуть отпрянула, к интимным моментам я точно была не готова. Особенно пока сомневаюсь в его искренности. — Это... трогает. У нас ведь таких нет. Маленькая упрямая женщина... Знаешь, я захотел тебя, еще когда увидел в гамаке. Ты качалась, опустив ногу. И у тебя было такое выражение лица... Как у ребенка. У ваших детей бывает такое лицо: наивное, но сосредоточенное...

Я смущенно опустила взгляд. Если он говорит неискренне, то очень хороший актер. И умеет обольщать женщин. Так хотелось поверить в его слова! Так хотелось... Сердце неудержимо оттаивало. Начинало казаться, что это он, Альберт, так захотел меня, испытал ко мне нечто особенное, что не мог устоять и утащил в свой мир, не думая о последствиях. За это многое можно простить...

— Знаешь, что я думаю? — сказала я наконец. — Мне будет проще простить и полюбить тебя, если ты сам меня полюбишь...

— Я постараюсь, Тая, — без тени насмешки, очень серьезно сказал он и сделал ко мне шаг.

Сердце забилось. Мы вдвоем в комнате, в стране, где он бог и царь. И что бы он ни обещал — никто не помешает ему поцеловать меня и попытаться сразу уложить в постель! Наверное, для него это облегчило бы задачу. Я отшатнулась, но он уверенно поймал меня за талию. Притянул к себе... Вот ведь подлец! Он же видит мою растерянность! Пожалел бы! Не драться же мне с ним снова!

Но поцелуя не последовало. Он просто обнял меня — крепко, без той цепкости, что я боялась. Положил мою голову себе на грудь и замер, чуть поглаживая меня по волосам.

— Ты тоже попробуй, маленькая, — сказал он тихо. И я, вопреки своей воле, ощутила, что тело расслабляется, а душа чуть-чуть расправляется. И незваные слезы просятся на глаза.

— Хорошо, я попробую, Альберт... Только правда... не обижай меня, — сглатывая слезы, сказала я и аккуратно высвободилась из его объятий.

Он кивнул и вдруг указал мне на странный предмет, стоявший в центре комнаты. Когда я уходила завтракать, его не было. Присмотревшись, я поняла, что это высокое черное зеркало. Гладкое, в золотой оправе. Но полностью черное — оно не отражало ничего.

— Зачем? — удивилась я и не удержалась от ехидства. — Хватило бы того, что есть. Я не страдаю нарциссизмом.

— Посмотри в него, — сказал Альберт. — Поймешь. Тебе это необходимо...

Я с опаской подошла к странному зеркалу. Мир здесь магический, вдруг из него что-нибудь выпрыгнет. Или меня затянет в черную бездну. А может, так Альберт хочет подавить мою волю.

Но, как только я взглянула в него, зеркало отразило мое испуганное лицо с заплаканными глазами. И изысканной прической, которую не нарушила ни драка с Альбертом во время рыданий, ни то, как он запихивал меня в каморку.

— Ансель ми Тая, — неожиданно раздался глубокий и красивый мужской голос. Не Альберта. Он исходил из зеркала.

— Повтори, — улыбнулся Альберт.

— Ансель ми Тая, — повторила я, откуда-то совершенно четко зная, что это значит «меня зовут Тая». И фраза послушно упала в копилку памяти, я поняла, что никогда не забуду ее. Изображение сменилось, теперь это был замок, потом его окрестности, комнаты, люди, животные... Зеркало говорило слова на незнакомом языке, и они отпечатывались у меня в памяти. Потом изображения начали двигаться — и слова складывались во фразы, а я понимала, что они значат, и запоминала. Легко, неосознанно...

Все это происходило быстро, но мой разум успевал осознать то, что показывало и говорило зеркало. Язык другого мира словно вливался в меня.

Я так погрузилась в этот процесс, что даже забыла про Альберта, стоявшего у меня за спиной. А заметила его, лишь когда он придвинул мне стул и, мягко опустив руку на плечо, усадил перед зеркалом.

— Смотрись в него почаще, — сказал он. — И к вечеру сможешь понимать и разговаривать на нашем языке.

— Спасибо... — пожалуй, тут действительно было за что поблагодарить. — Чудесная вещь! Магическая?

— Да, немного ментальной магии драконов и мои личные разработки, — улыбнулся он. — Правда, используется в первый раз...

Что ж, подумалось мне, это значит, что у него нет конвейера девушек из нашего мира, которых нужно было бы учить языку. И снова погрузилась в образы, что показывало черное зеркало.

А хорошо он придумал, загрузить мой ум изучением языка. Так я вряд ли надумаю что-нибудь ему ненужное, пронеслось в голове, когда дверь за Альбертом закрылась.

* * *

Но спустя некоторое время я приспособилась смотреть в зеркало, а думать о своем. Нужно было осмыслить свое положение, как-то принять его. Чтобы выжила я и выжил он, я должна всего-то ничего... полюбить Альберта. Звучит легко, но как это «сделать»? Ведь невозможно управлять любовью!

Однако я понимала, что единственная возможность — это не упрямиться, а дать ему шанс. Дать шанс нам... А для этого нужно понять, может ли Альберт мне нравиться. Подлое подсознание высунуло глаз из своей бездны и твердо сказало: он уже тебе нравится. Он понравился тебе, еще когда обхаживал тебя на курорте. Просто все это сломалось из-за его ужасного поступка. Ты была в шоке, начала бояться и злиться на него. Нормальные чувства в подобной ситуации... Но если убрать все это, то какой он?

Он умный, заявило подсознание. Уверенный в себе, властный. Вот если бы не эта манера решать за других, приказывать, то такая уверенность была бы хороша. Да, весьма эгоистичен, но лишь в отдельных случаях. Потому что, вероятно, умеет думать о своем народе. Да и понятие справедливости ему не чуждо. Порой жесток... Но сердцу очень хотелось думать, что все сказанное им недавно — правда. И что на самом деле ему не чужды ни тонкие чувства, ни романтика. Да и он очень даже умеет быть приятным.

Можно ли полюбить такого мужчину? Можно, — заявило подсознание. Но другая часть меня заорала: он жестокое чудовище, грубо утащил тебя в свою пещеру и приговорил к смерти!

Чудовище... «А если и душа не больно-то добрая, и с адекватностью не очень?» — всплыл его вопрос, заданный в самом начале. И именно таким он и оказался сам... Только при чем тут вторая ипостась? Все это он сделал, будучи в человеческой ипостаси.

Сейчас мне казалось совершенно не важным, какая у него вторая ипостась. Это как раз не страшно. Но сам он называл себя чудовищем. Значит, меня не обрадует знание, кто он?

Наверное, он... тираннозавр. Похоже, в этом мире есть вымершие у нас ящеры. К тому же он говорил, что его расстреляли бы с вертолета... Значит, он кто-то большой. Годзилла как раз подходит.

Может быть, все они тут динозаврики, вот Маирон, например, может оказаться кем-нибудь милым, травоядным. А сам Альберт — гроза и владыка вымерших ящеров — тираннозавр, знаменитый Т-рекс. Или, допустим, аллозавр, они вроде еще больше... Я представила, что необыкновенно красивый мужчина превращается в огромного ящера с маленькими передними лапками и капающей слюной. Да, хищник... Но это казалось скорее смешным, а не страшным. И почему он сказал «нас не любят»? Динозавров как раз любят в нашем мире. Дети собирают игрушки в виде динозавров, да и многие взрослые к ним неравнодушны...

А может, он крыса? Не простая, конечно, а огромная, клыкастая и ужасная. Вот это уже и страшно, и отвратительно, и чудовищно. Но... терпимо. В одной фэнтезийной книге героиня нашла крысу, а та оказалась мужиком-магом[3]. И ничего, влюбились друг в друга... Но, конечно, гигантская крыса размером с Годзиллу — вполне чудовищный вариант. Я передернула плечами. Честно говоря, терпимо-то терпимо, но уже как-то не по себе.

А еще он может быть гигантским пауком, или, допустим, скорпионом... Вот это уже почти невыносимо. Черный паук или скорпион с ядовитым хвостом и размером с дом! Вот это настоящее чудовище...

Но может быть и хуже, подумалось мне, когда разум отпустил картинки огромных пауков и скорпионов. Вдруг он Ктулху — мифическая смесь спрута, дракона и человека, владыка морей из книги Лавкрафта? Отвратительная гигантская тварь, из которой течет слизь...

Я выдохнула: «Нет, Тая, ты явно перечитала фантастических книг. Должно быть что-то проще».

Вдруг сзади послышался легкий шум. Я обернулась. В кресле у окна, закинув ногу на ногу, сидел светловолосый парень чуть младше меня.

Молодое лицо с твердыми, но неправильными чертами. Высоко посаженный нос, брови вразлет, светлые глаза. Стройный, но жилистый. Одет так же, как большинство мужчин тут — облегающие, но, вероятно, удобные брюки, невысокие сапоги, свободная рубашка с широкими рукавами.

В руках парень теребил небольшой вытянутый предмет, отдаленно похожий на шариковую ручку. «Волшебная палочка!» — подумалось мне. Наверное, я должна была ощутить страх — еще один пришелец, неизвестно как попавший в мою комнату. Но страха не было, только удивление и любопытство.

— Тебе не о чем волноваться, я блокирую твой страх, — сказал он звонким голосом, которому, казалось, специально придавал более низкие, загадочные нотки. Как у Альберта.

— И кто же ты? — спросила я с интересом.

— Догадайся, — с лукавой усмешкой ответил парень, светлые неопределенного цвета глаза блеснули из-под коричневых бровей. — Ты же такая сообразительная, обо всем догадываешься. Вот про драконов, например..

— Некрасиво врываться в спальню к девушке и даже не представиться, — заметила я.

— А я не врывался, меня сюда принесли, так что я тут вполне законно, — заметил парень. И меня осенило. Наверное, он прав — в догадливости мне откажешь. Взглянула назад — в зеркале отражалась только я, сидящий молодой человек — нет.

— Ты как-то связан с зеркалом? Как раз его принесли сюда, пока меня не было.

Парень удовлетворенно кивнул и почесал щеку своей странной палочкой.

— Действительно догадливая, — заявил он. — Только твое чудовище обо мне не знает, так что молчи..

— Ты дух зеркала? — спросила я. Мир-то магический, может, у волшебного зеркала есть дух, и он принимает человеческую форму. Вполне в традиции магических миров.

— Вроде того, — усмехнулся парень. — Да не совсем... В общем, меня зовут Гордейн, — он неожиданно встал и сделал глубокий реверанс, выставив вперед одну ногу. Извлек из воздуха шляпу и помахал перед собой, напомнив поклоны мушкетеров перед королем из известного фильма.

— Тая, — улыбнулась я, привстав.

Шляпа растворилась в воздухе, а Гордейн снова уселся в кресло.

— Да знаю я, — махнул он рукой. — Уж если зеркало учит тебя языку, то и имя я твое выучил. Таисия... Тьфу! Нет, чтоб Изабелла или, допустим, Элизабет. Ну, чтоб красиво и благородно звучало...

— Уж как есть, — сказала я. — Может, поможешь мне? Знаешь ведь, наверное, что я тут не по своей воле.

— Знаю, — поморщился Гордейн. — Помочь не могу, технически невозможно.

— Почему? — удивилась я. — Ты же маг? Я подумала, вдруг ты и портал можешь открыть...

— Не могу! — с раздражением сказал Гордейн. Потом погрустнел: — Я вообще почти ничего не могу. Думаешь, я тут добровольно?

— Ты что, пленник зеркала, как джинн в бутылке? — спросила я.

— Да вроде того, — грустно усмехнулся Гордейн. — Только все намного сложнее. Так что я могу только наблюдать....

— А зачем ты тогда вылез? Пообщаться захотел? — спросила я.

— Вот люди! — наигранно вздохнул парень. — Я должен «вылезти», только если помочь хочу? Как будто всю жизнь мечтал иномирянкам помогать!  А может, ты сама мне интересна...

— В каком смысле? — напряглась я. Пока что в этом мире я была интересна лишь как возможная мать наследника. Только еще одного заинтересованного мужчины мне и не хватало. Довольно одного Альберта.

Гордейн расхохотался — немного издевательски. И я не нашла ничего лучше, как встать, снять с кровати подушку и запустить в него. Парень поймал подушку, прижал к себе и продолжил хохотать.

— Ну ты даешь! — сквозь смех сказал он. — Ну у тебя и мания величия! Дорогая госпожа, — он перестал смеяться и наигранно-серьезным тоном сказал: — Я и в мыслях не имел напугать вас непристойными намеками. Мне просто не приходилось раньше встречать выходцев из иного мира. Поэтому ты мне интересна, — закончил он.

— Ну и какой мне от тебя толк тогда? — спросила я, решив играть в предложенную игру. — Ты свой интерес удовлетворишь, а мне от тебя что? Скажи хоть, в кого обращается Альберт и все они тут?

Гордейн внезапно посерьезнел.

— Не думаю, что стоит... — сказал он. — Если узнаешь — испугаешься. А ты ж полюбить его должна, так? А как полюбить того, кто тебе... А если помрешь, как я тебя изучу?

— Боишься, что не с кем поговорить будет? — спросила я ехидно.

— И это тоже, — согласился Гордейн. — Кстати, скажи, ты ему веришь?

— В смысле? — разговор с непонятным выходцем из зеркала мне все меньше нравился. Еще один проблемный маг намою голову. И, видимо, тоже несчастный, как и Альберт.

— Ну, чудовище твое... — пренебрежительно сказал он, — комплиментов тебе отвесил, извинился. Я же все слышал.

— Не знаю, — вздохнула я. — Я ж понимаю, что, возможно,  он просто хочет меня охмурить.

Ничего не скажешь, каким бы пройдохой ни был новый знакомый — тоже темнит и правду сказать не хочет, — но разговаривать с ним было несложно. Как с приятелем, лукавым, но простым в обращении.

— Вот и я так думаю, — серьезно сказал Гордейн. — Я-то знаю, кто он такой. К тому же... смотри. Вот, допустим, сейчас он все это тебе искренне говорит. Будет ухаживать, цветочки дарить и… что там еще делают... Ну и полюбишь ты его всей своей глупой девичьей душой. И наследника родишь... Женится он на тебе по-честному, чтобы наследника признали. А дальше что? Ты сама-то подумай, насколько его королевского благородства хватит? Сколько ты потом ему будешь нужна?

— Думаешь? — настороженно спросила я. Мне и в голову не приходило, что потом... если все получится, как хочет Альберт, я ему перестану быть нужной. И тут моя судьба непредсказуема. — У вас тут ненужных жен в монастырь ссылают?

— Монастырь? — удивился Гордей. — А что это?

— Ясно, — вздохнула я. — Значит, не ссылают...

— Да будешь ты просто жить одна-одинешенька, забытая, как самая последняя наложница,  где-нибудь в дальнем флигеле, и с сыном видеться раз в месяц. Это в лучшем случае, — сообщил Гордейн. — А скорее всего, уберет тебя по-тихому. И никто его не осудит. Правитель же... — пожал плечами выходец из зеркала.

— Не любишь ты его, — сказала я. — Вот и наговариваешь...

— А ты сама подумай, — продолжил парень-зеркало. — Насколько его обходительности да манер хватит. Он вообще-то жесткий... И своевольный сверх всякой меры. Уж поверь мне, я его давно наблюдаю. Каждый раз, можно сказать, как он зеркало использует, не зная, что я на него смотрю.

— А почему он не знает? — спросила я.

— Не знает – и все!. И тебе не рекомендую рассказывать, — сказал он строго. — Тогда и я не расскажу драконам, что он тебя притащил.

— А ты можешь? Ты же в зеркале заперт, как джинн в бутылке...

— Ну... А как ты думаешь, мы с тобой сейчас разговариваем? Ментально. Не могла ты за час язык выучить... Вот и драконам весточку-донос послать у меня ментальности хватит.

— Паразит! — возмутилась я. — Это ж шантаж настоящий!

— Он самый! — самодовольно сообщил Гордейн. — Так что смотри, принцесса Тая, — он усмехнулся. — Единственный способ спасти жизнь не на время, а в отдаленной перспективе — добыть портал и слинять обратно в свой мир. И меня с собой прихватить... А то кто тебе поможет его активировать? — лукаво прищурившись, заявил он.

— Ах, вот чего тебе надо! — я даже рассмеялась. Молодой пройдоха ловко привел разговор в нужное ему русло. — И как прикажешь мне его достать, если даже король не может?

— А вот это уже твоя задача, — поскучнев, сказал Гордейн. — В общем, с тебя портал, с меня активация. А где порталы берут, известно — у драконов. Вот и думай, как его достать. Тем более что это единственный шанс нормально прожить свою жизнь.

— А что это тебе в моем мире понадобилось? — с подозрением спросила я.

— Так, понимаешь... Если я в портал войду в этой ипостаси, то развяжусь с зеркалом навсегда... И буду свободен.

— Ну уж нет, Гордейн! — сказала я. — Пока мне не расскажешь всю правду про себя... и про Альберта заодно, ничего я добывать не буду... Может, это ты меня дуришь, а не король!

— Ну дело твое, конечно, — вздохнул Гордейн. И вдруг напрягся. — В общем, аудиенция закончена. Подумай над моими словами... И молчи обо мне — а то обоим мало не покажется.

Он махнул рукой, и мир качнулся перед глазами.

— Терри Тая... — Маирон тихонько коснулась моего плеча, и я увидела ее красивое лицо, склонившееся ко мне. — Вам нехорошо? — в огромных глазах читалась тревога. Полученных знаний языка хватило, чтобы понять: Терри — господин или госпожа на их наречии. Да и следующую фразу я поняла.

Я провела рукой по лбу.

— Нет, наверно... — ответила я и поразилась: мне удалось произнести эти слова на новом для меня наречии. — Думаю, я заснула перед зеркалом...

Маирон успокоенно кивнула и предложила переодеться к прогулке.

А вот дальше знаний языка не хватило. Все, что она говорила о костюмах и их фасонах, было лишь наполовину понятно. Значит, придется еще не раз смотреться в черное зеркало. И... может быть... говорить с Гордейном? Что это вообще было? Реалистичный сон? В котором мое собственное подсознание предостерегало от того, чтобы слепо доверять Альберту? Илия действительно встретилась с «джинном из зеркала», который предложил мне сомнительную сделку?

Я думала об этом, пока Маирон показывала платья и брючные костюмы. Прислушивалась к ощущениям, но не получала ответа. Гордейн с равной вероятностью мог быть настоящим или присниться мне. И отошла за зеркало, чтобы парень из зеркала – если он действительно существует – не мог наблюдать за мной, когда буду переодеваться.

Наконец я сообразила, что не стоит утомлять девушку демонстрацией все новых вариантов, и выбрала... костюм из облегающих синих брюк вроде бридж, голубой рубашки и приталенного синего с серебром... кажется, это называется «камзол».

Волосы, переглянувшись с Маирон, мы решили оставить распущенными. Я с опаской посмотрелась в черное зеркало. Оно отразило меня и ничего не сказало. Я лишь увидела невысокую девушку с точеной фигуркой в изысканном костюме. Спортивную, но изящную. «Альберту понравится», — пронеслась в голове непрошеная мысль при виде обтянутых, четко очерченных ног.

Дверь открылась — за мной зашел король собственной персоной.

Глава 5. Новая жизнь

Вообще-то новая жизнь в этом мире начиналась приятно. Если забыть, как я здесь оказалась, то условия были просто курортные. На курорте была — на курорт и попала.

Красивые сады, по которым водил меня Альберт, благоухали. Большинство цветов я не знала, растительность в этом мире отличалась от нашей, но листва была зеленой, кора — коричневой, а окраска цветов — самой разной, как в южных районах России. Звенели ручейки, небольшие фонтанчики рассыпались струями в пруды и бассейны, а прямо возле замка — с другой стороны от моря — протекала река, делала круг вокруг садов и водопадов и впадала в море. Красиво... И локоть, предложенный Альбертом, казался очень надежным.

Король неведомых тварей снова стал, как до похищения, обходительным, приятным в общении. Рассказывал истории из своей юности о магии и сражениях — тренировочных и настоящих. А у меня, прочитавшей кучу книг о магических мирах, просто слюнки текли, так хотелось и самой обрести подобные навыки.

— Послушай, Альберт, — сказала я осторожно, вдруг получится, — раз уж я здесь остаюсь... Может быть, я тоже могу изучить магию? Хотя бы такую же, как у Маирон – бытовую, или как вы ее называете.

Альберт остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Я вынужден тебя расстроить, Тая, — сказал он серьезно. — Пока что это невозможно. Магия дается жителям мира при рождении. А ты родилась в другом мире, и магов — случайно рождающихся — у вас очень мало. Мир не насыщен ею. Поэтому, пока ты не обретешь связь с нашим миром, ты не сможешь научиться магии. Зато потом...

Я погрустнела. Что ж, выходит, и для того, чтобы стать равной в их магических штучках, я должна все то же самое — полюбить Альберта, обрести связь с миром. А до этого любая служанка — более могущественный маг, чем я.

Альберт успокаивающе погладил мою руку.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я был бы не против, чтобы моя невеста уже сейчас освоила магические приемы. Но, к сожалению, ты лишь потратишь силы и ничему не научишься.

— Ну, может, теоретически... — тихо сказала я.

— Теоретически? — улыбнулся он. — Что ж... Как-нибудь прочитаю тебе лекцию по основам магического искусства. Хуже не будет.

Он действительно сейчас был очень приятным. В такого легко влюбиться. Уверенный в себе, сильный, надежный мужчина. Из тех, кому хочется доверить свою жизнь. С кем хочется расслабиться, растечься лужицей, отпустить проблемы... Только вот с доверием было плохо. Душу разрывали сомнения и мешали довериться ему.

Во-первых, все доверие Альберт уже один раз сломал. И это невозможно так просто забыть. Искоса глядя на него, я замечала жесткую складку губ и острый блеск глаз и внезапно чувствовала, насколько опасное существо рядом со мной. Это в дополнение к тому, что я не имею понятия, в какого монстра он превращается... И какая именно вторая ипостась откладывает на него отпечаток, как он сам сказал.

А во-вторых, Гордейн — шут и манипулятор из зеркала, то ли привидевшийся мне, то ли реально существующий — наступил на больную мозоль. Он сказал все правильно. Кто знает, как поведет себя Альберт, если получит от меня то, что ему нужно. Сейчас он и сам может убедить себя, что я ему сильно нравлюсь, что я замечательная, наверное, может даже влюбиться... А что потом, когда я сыграю свою роль? Сейчас он охотится за моим сердцем. А что будет, когда — и если — охота увенчается успехом?

И вся моя прежняя жизнь говорила, что бывает именно так. Ведь и Стасика я любила до безумия. Когда-то. Доверяла, отдавала сердце ему в руки. Только все это было зря...

Когда мы познакомились, я училась в колледже, мне было всего восемнадцать. В детстве я мечтала стать врачом, старательно изучала химию и биологию. В четырнадцать лет, когда у мамы впервые нашли рак, научилась делать уколы и ухаживать за ней.

Но когда пришло время поступать в институт, мама болела уже очень сильно, все наши с папой силы уходили на заботу о ней. Я недобрала баллов, не поступила. Подумав, я пошла в медицинский колледж, где готовили медсестер, и успешно окончила его между поездками в больницу, а потом в хоспис, где мама доживала последние дни... Это был тяжелый период. Но рядом был Стасик.

Именно когда я, растерянная, только-только поступила в колледж, Стасик и познакомился со мной на вечеринке у подруги. Сложно сказать, что именно привлекло его во мне. Не звезда молодежной компании, не красавица и светская львица, а просто обычная, в меру общительная, приятная девушка. Сам он потом рассказывал, ему понравилось, что я всех люблю и обо всех забочусь. Первая иду помогать хозяйке на кухню, первая готова выслушать расстроенного друга...

Ухаживал он за мной очень красиво. До него у меня не было мужчин, и внимание статного эффектного парня-экономиста на четыре года старше, было... как манна небесная. Даже в мечтах я не надеялась, что со мной произойдет нечто подобное. Очень скоро, когда мы даже еще не были парой, Стасик начал помогать мне с больной мамой. Приходил, развлекал ее разговором, привозил на машине продукты и лекарства, отвозил меня в колледж... Стал для моей мамы любимым сыночком. Вскоре мы начали жить вместе — сняли квартиру по соседству с моими родителями, а в конце моей учебы, незадолго до маминой смерти, поженились.

Наверное, не будь у меня Стасика, пережить ее смерть было бы куда сложнее. Но Стасик был рядом, и моя жизнь рядом с умным и уверенным в себе мужчиной с большими теплыми руками, что умели ласкать так, что начинаешь верить — ты его единственная, его звезда и радость навсегда, — казалась сказкой. Были сложности, но любовь преодолевала все. И, конечно, Стасик был моим первым и единственным мужчиной, я не знала других ласк, никто кроме него до меня никогда не дотрагивался.

Но время шло... Мама умерла, отец пил. Стасик работал. Я тоже работала - медсестрой. Мечтала, что вскоре мы заведем ребенка. Но что-то начало неуловимо меняться.

Сначала ему перестала нравиться еда, которую я готовила. Потом начались придирки о том, как я выгляжу. Затем он неожиданно начал выискивать у меня лишние килограммы, которых на самом деле не было, и говорить об этом... А спустя год превратился в орущее чудовище, придирающееся по любому поводу. Я пыталась измениться, стать лучше, делать то, что он хочет. А потом... потом уже не могла. Я боялась его и не доверяла, зная, что редкие моменты спокойствия инежности тут же сменятся адом, стоит только мне не так посмотреть или не так положить ему салфетку.

Развестись предложила я, просто больше не могла. Мне нужно было уйти, восстановить веру в собственные силы. Попробовать снова обрести себя. А Стасик... тот, кому я раньше доверяла больше самой себя, стал для меня предателем. Я не хотела так думать, но стойкое ощущение, что он меня предал — не ушел к другой, не порвал со мной, но предал — не оставляло. Ведь предательство может быть не только, когда кто-то переходит на сторону противника. Оно может заключаться в постоянных мелких упреках и орущей неприязни к тому, кого ты прежде убеждал в своей любви, с кем был нежен и внимателен...

Муж плюнул, сказал, что я неисправима, и согласился на развод. Но все время, что мы разводились, продолжал мучить меня претензиями и уколами. Я сняла себе квартиру, благо, зарплата в клинике это позволяла, и мы расстались.

И вся беда... Вся беда в том, что Альберт вел себя точно так же, как Стасик в начале наших отношений. Был таким же надежным, приятным. С ним было так же хорошо. Глупое сердце спорило с разумом, а слова Гордейна подлили масла в огонь. Я не могла отдаться моменту и расслабиться. Хоть именно это мне, вероятно, и следовало сделать.

— Что с тобой? Все еще боишься? — спросил Альберт и накрыл мою руку своей. Тепло и покровительственно. Словно он готов защитить меня от всего и всех. И как будто для него нет ничего важнее моих чувств.

Тьфу... Молчи сердце, молчи!

Но я решила быть честной, насколько это возможно.

— Скажи, если у нас все получится... — начала я. — Ну, мы и правда полюбим друг друга, все будет, как ты хочешь... Потом, если я перестану тебе нравиться, что ты со мной сделаешь?

Альберт искоса взглянул на меня.

— Вот чего ты боишься, — задумчиво сказал он. — К тому моменту ты будешь магом. Вторую ипостась не обретешь, но будешь наделена всей силой, что даст тебе наш мир. Если... если мы не захотим больше быть вместе, я подарю тебе замок и угодья, где ты сможешь жить на свое усмотрение. Или останешься рядом с наследником — как королева и мать. Может быть, даже позволю тебе завести любовника... Не понимаю, о чем тут можно тревожиться...

— Ты уверен? — спросила я. Конечно, от его слов стало спокойнее. Вот и кому верить? Альберту, парню из зеркала... или своему сердцу?

— Конечно, — улыбнулся Альберт. — Я чудовище, но не бесчеловечное. — Пойдем!

Он взял меня за руку и повел по узкой тропинке. И вскоре сады остались позади, перед нами были скалистые уступы, ступеньками сходящие к морю.

— А купаться здесь можно? — с интересом спросила я, глядя на легкие волны, ласкающиеся к камням.

— Можно, если рядом буду я или другой маг, — ответил Альберт. — Одна не ходи!

— Акулы?

— И они тоже! Смотри! — как недавно с птеродактилем он устремил взгляд в море. Прошло полминуты, и вдруг на отдалении вода словно вскипела. Огромная клыкастая морда поднялась над водой, вслед за ней взлетело чешуйчатое тело и с миллионом брызг плюхнулось в воду.

— Мозазавр! — воскликнула я. — Ну у вас тут и фауна!

— Животные есть разные. Многие из них у вас вымерли. Но есть и знакомые тебе лисы, волки, тигры...

— А вторая ипостась?

— Вот они — обычные животные — по большей части и есть вторая ипостась. Я хотел показать тебе замок и его окрестности... с высоты, — сказал Альберт и оглядел меня. Взгляд был плотоядный и уверенно задержался на моих ногах, обтянутых брюками. — Молодец, что надела брюки, — усмехнулся он. — Это расширяет наши возможности!

Теперь он посмотрел на скалы, где летали твари, которых я вначале посчитала птицами. Махнул рукой, и вдруг огромная тень устремилась к нам. Она приближалась и приближалась, а когда птеродактиль был над нами, я инстинктивно прижалась к Альберту боком.

— Не бойся, маленькая! — горячая рука обняла меня, успокаивающе накрыла плечи. — Эти твари подчиняются мне целиком!

Но в момент, когда ящер приземлился на уступе прямо перед нами, я ощутила, что Альберта слегка трясет. Кажется, он сглотнул... А ведь он хочет меня, прямо сейчас, очень хочет, вдруг дошло до меня. Так что любая близость со мной будит в нем дрожь желания. Но он сдерживает себя, выполняя данное обещание, видит, что рано... Одно это заслуживает уважения, подумалось мне.

Тварь крутила вытянутой головой с зубастой пастью, маленькие глазки смотрели злобно и бестолково. Крылья с когтями на концах упирались в землю. Меня передернуло.

— Ты всерьез предлагаешь мне покататься на птеродактиле?! — нервно рассмеялась я.

— Конечно! — с хриплым смехом ответил Альберт и за руку повел меня к ящеру. — Как еще ты увидишь замок с высоты!

Сердце громко забилось. Но, несмотря на страх, отказаться я не могла. Возможно, такое бывает раз в жизни. Сказка. Опасная, но интересная. Подойдя совсем близко, Альберт приподнял меня за талию и одним прыжком взлетел птеродактиля и сел в том место, где тело животного переходило в шею, усадив меня перед собой.

Я оказалась в кольце горячих рук и вдруг успокоилась. Птеродактиль, так птеродактиль! Жаль, что не дракон, но все же! Тварь резко нырнула с обрыва в воздух, и сердце ушло в пятки — как на американских горках. Альберт крепче прижал меня к себе.

— Не бойся и наслаждайся! — улыбнулся он. Со струями воздуха ящер поднимался вверх, холодный ветер бил в лицо, но я его почти не чувствовала. И вскоре под нами было бескрайнее море и большой замок со множеством башенок, переходов между ними, висячими садами и мостами. Сверху он казался игрушечным, но таким красивым! А за замком простирались леса, прорезаемые дорогами, по которым двигались... Разглядеть сверху, кто именно медленно полз по дорогам, я не могла.

— А не боишься, что я увижу сверху кого-нибудь из вас во второй ипостаси? — спросила я.

— Нет! — весело ответил Альберт мне на ухо. — В замке и окрестностях всем велено не принимать ее. А дальше мы не полетим.

Мы кружились над морем, я инстинктивно сжимала руку Альберта, хоть из его крепких объятий и так было никуда не деться. Солнце блестело внизу на воде, на небе — ни облачка. Восторг охватил сердце, и я пожалела, когда ящер начал спускаться.

Так же придержав меня за талию, Альберт соскочил на землю, и птеродактиль мгновенно нырнул обратно в воздушные потоки.

— Понравилось? — спросил Альберт.

— Очень! — не скрывая восторга, ответила я. Забавно, сейчас мне хотелось с благодарностью поцеловать его в щеку. Но тут я задумалась.

— Скажи, раз ты управляешь этими животными, значит, ты... как это называется — менталист? Людьми и оборотнями тоже можешь?

— В какой-то степени — да, менталист, — спокойно ответил Альберт. — Все высшие оборотни — менталисты разной силы. Но управлять другими оборотнями или людьми могут лишь сильнейшие из них — драконы. Я, как ты знаешь, не дракон. Поэтому залезть тебе в голову — без особых артефактов — не могу, не волнуйся.

Оставалось еще много вопросов, например, кто такие «высшие оборотни». Но я не спросила. В голове встало одно-единственное осознание: в отличие от Альберта, Гордейн с легкостью блокировал мой страх. То есть мог «залезть мне в голову».

* * *

Проводив меня до апартаментов, Альберт сослался на государственные дела и предложил мне закончить изучение языка. Я с опаской заглянула в черное зеркало, ожидая, что, стоит мне остаться одной, и таинственный пришелец из «зазеркалья» окажется за спиной, как в первый раз.

— Если ты существуешь, то вылезай, пока я одна, — сказала я тихо. С его существованием нужно было разобраться раз и навсегда. А еще у меня был прямой вопрос, который хотела ему задать. Похоже, я знаю, кто он. И это впечатляло. Возможно, именно от него я могу получить недостающую информацию, если научусь играть в его игры. Не поддаваться на шантаж, а, например, заключить удачную сделку. Он мне информацию. А я в ответ сохраню его существование в тайне. Ведь он боится, что Альберт о нем узнает.

Но зеркало отвечало лишь новыми картинками с людьми, животными, зданиями, предметами обихода. И все это сопровождалось красивым мужским голосом, совсем не напоминающим голос Гордейна. Я попробовала позвать его мысленно. Но ничего не происходило. Что ж... Через полчаса я уверилась, что Гордейн мне все же приснился. И то, что он менталист, способный внушить мне смелость, — тоже.

Обедала я у себя, по словам Маирон, его величество отлучился в дальний флигель замка, у него накопилось много дел за время отсутствия. С удивлением я обнаружила, что это немного обидно. Хотелось, чтобы он показывал местную жизнь сам, чтобы проводил со мной почти все время — ведь это он притащил меня сюда!

А еще в душе родилась новая тревога за близких. Наверное, папа уже знает, что я не прилетела обратно... Как ему плохо! Потерять сначала жену, а потом и единственную дочь! На глаза выступили слезы. Нет, конечно, этот несуществующий шантажист из зеркала прав. Мне нужно обратно. И нельзя затягивать... Я должна найти способ вернуться отсюда. Но другая часть меня говорила, что тогда... тогда умрет Альберт. Да и кто сказал, что можно вернуться Гордейн? Так его нет и не было! Это лишь игры подсознания.

После обеда, состоявшего из волшебно-вкусного супа с зеленью, восхитительного бишфтекса из птицы (как сказала Маирон) овощей, похожих на картофель, а также трех видов салата и нескольких напитков, я попробовала разговорить служанку. Язык органично ложился в мой разум, я уже почти все понимала, да и сказать могла все, что захочу.

Я уговаривала девушку рассказать мне, кто они. Ссылалась на то, что моя миссия требует знать это. Даже проявила необычную для себя властность — попробовала ей приказывать.

Но Маирон лишь отрицательно крутила головой, улыбалась, а в глазах ее стояло сострадание. И отвечала, что, раз король решил не ставить меня в известность, то она не может ослушаться. В итоге мне стало ее жалко. Маирон была единственной здесь, в ком я не сомневалась, видела ее искреннее и доброе отношение ко мне. Ясно, что ей тяжело отказывать мне, но вполне закономерно, что она боится королевского гнева. Хорошо, что приставил ко мне такое милое существо, а не какую-нибудь старую вредную камеристку без сердца и души.

В итоге я махнула рукой и решила спросить о чем-то более простом. Но тут Маирон задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Терри Тая... я ... я хотела сказать...

— Что? — обрадовалась я.

— Его величество Альберт... Он умный и мудрый король. Но... он мужчина. И, мне кажется, он кое-что не понимает... Я хотела предупредить вас, — робко произнесла девушка и заговорщицки приблизилась ко мне. По спине пробежал холодок — в глазах Маирон стояло опасение.

— О чем, Маирон? — спросила я и благодарно погладила ее по руке. Девушка смущенно опустила взгляд.

— Терри Альбиза... Вы заметили, что у нас безопасно? Мы все маги, и не нуждаемся в защите. И, видимо, терри Альберт считает, что вам ничто не грозит — никто не посмеет навредить избраннице короля. Но... Нет, вы знаете, — она импульсивно схватила меня за руку… и тут же отпустила, засмущавшись, что нарушает субординацию. — Он приставил к вам охрану! Когда вы пойдете гулять одна, один из магов будет издалека незаметно наблюдать за вами. Вы не должны об этом знать, и никто не должен, я случайно услышала! Но... я боюсь, что... терри Альбиза... все равно очень опасна для вас. Она может попытаться...

— Кто такая терри Альбиза? — глядя Маирон в глаза, спросила я.

Если у меня есть враг, нужно знать об этом заранее.

Маирон еще больше засмущалась.

— Когда вас не было... Ну... король проводил время с женщинами...

— Я понимаю, Маирон.

— И вот последние пять лет он проводил больше всего времени с ней... Она даже думала, что, может быть, потом... ну, когда придет время... он выберет ее как самку... Вместо...

— А у него была невеста, другая? — спросила я.

— Да, терри Вайа из одного древнего рода, она должна была стать его избранницей, а потом — королевой. Пока растет маленький король, — при словах о маленьком короле Маирон улыбнулась. — Это традиция, что женщины из рода Пуартов становятся избранницами королей и приносят потомство. А потом правят вместе с регентом, пока растет новый король. Но король может выбрать и другую. Так бывает... Вот терри Альбиза и надеялась...

— То есть терри Альбиза недовольна моим появлением? — спросила я прямо.

— Да, я уверена, — опустила глаза Маирон. — И, насколько я знаю, он не посетил ее, вернувшись. И оповестил, что больше не придет. Но она может надеяться, что если вас не...

— Если меня снова не станет? — закончила я за нее. По спине пробежали мурашки. Час от часу не легче. Я-то думала, что единственная опасность — это не полюбить Альберта и умереть через восемь месяцев. Какая я наивная! Оказывается, здесь есть силы, которые могут желать моей смерти раньше!

— Да, — тихо сказала Маирон. — Мне кажется, его величество не понимает этого... Он мужчина, не понимает, что такое женская...

— Ревность и желание стать королевой? — опять закончила за нее я в надежде, что голос не дрожит. Если честно, после таких новостей хотелось не высовываться из комнаты и не отпускать от себя Маирон.

— Спасибо, Маирон, — я снова погладила ее по руке. — Я буду осторожной...

— Терри Тая... Только я прошу вас, — девушка со слезами на глазах посмотрела на меня. — Не говорите королю, что я вам сказала! Я не должна была рассказывать ни о терри Альбизе, ни о том, что у вас есть невидимый охранник!

Я заверила Маирон, что все останется между нами. Но мне было и страшно, и горько. Поговорить с Альбертом о возможных опасностях было бы правильно, хотелось защиты и гарантий безопасности. Но как я могу предать доверие этой замечательной девушки?!

Ловушка.

Ловушка со всех сторон. И непонятно, что делать. В сердце рождалась паника и мешала оценивать ситуацию. Пожалуй, если бы Гордейн существовал, я бы подумала о его «предложении». Мне действительно нужно найти портал и вернуться как можно скорее... Через этот же портал можно было бы и Альберта забрать в наш мир – пусть найдет себе другую. У него ведь еще несколько лет в запасе...

Но где-то на задворках разума ликовала мысль: он не пошел к любовнице, когда вернулся в этот мир со мной. Не пошел...

* * *

После ужина с Альбертом я вернулась с кружащейся головой. Все тревоги отступили. Вот умел он быть таким... что не хочется никуда уходить. Я даже забыла все свои вопросы, просто слушала его истории и наслаждалась тем, как он ухаживает за мной за столом. Соблазнитель! Он умел создать атмосферу, когда все вокруг зажигается радостными огоньками, а единственное что видишь — лицо собеседника напротив.

Разговорилась сама и даже рассказала ему о своем детстве. Как лечила кукол и хотела стать «доктором». А потом не получилось... Если следовать его плану, то нам действительно нужно знать больше друг о друге, сближаться сердцами. Но другая часть говорила, что доверять здесь нельзя никому, кроме Маирон, и нельзя раскрывать душу. Хоть очень хотелось...

Перед сном, когда Маирон ушла, показав мне «кнопку» в изголовье кровати, на которую нужно нажать, если я захочу ее видеть, я подумала и накрыла черное зеркало покрывалом. Все же... штука магическая. Хочется как-то прикрыться от нее.

А посреди ночи меня разбудило стойкое ощущение чужого присутствия. И что-то пощекотало мою щеку. С острым чувством паники я вскочила на кровати. И встретилась со светлыми — почти белыми глазами.

Глава 6. Ловушка

— Знаешь, он прав,  ты и верно очень милая, когда спишь... — услышала я звонкий голос. И Гордейн убрал руку от моего лица.

Сердце бешено колотилось от страха, меня слегка трясло.

— Извини, забыл! — Как ни в чем не бывало добавил он. — Сейчас тебя успокою! Не пугайся!

Сердце начало успокаиваться,  и картинка перед глазами стала четкой. В черном костюме он сидел на краешке моей кровати. Слава Богу, что я надела ночную рубашку перед сном...

— Не смей лезть в мой разум без разрешения! — прошипела я. На смену страху пришел гнев. — И встань с моей кровати! Сам говорил, что у тебя нет ко мне такого интереса! —  Гордейн с наигранным испугом замахал руками, чуть не заехав мне по лицу.  Встал, придвинул к себе кресло и сел рядом.

— Ну извини, я уже тысячу лет не общался с женщинами... А ты симпатичная все же. Хоть и не красавица. Потрогать-то хочется, — честно сказал он.

— Ну ты и хам! — возмутилась я со смехом. —   И где ты был, когда я тебя звала?! Я уж решила, что ты не существуешь!

— А я специально являюсь так, чтобы ты потом не знала, был я тут, или тебе приснился, — заявил он самодовольно. — Чтобы, даже если ты рассказала своему чудищу, то доказать ничего не смогла...

— И все же думаю, если он начнет проверять зеркало, тебе не понравится, — я постаралась изобразить змеиную улыбку, хоть совершенно к ней не склонна. Наверное, у терри Альбизы такая, подумалось мне... Не люблю и боюсь змей... Но иногда нужно сыграть одну из них, если нет другого выхода.

— Не понравится, — со вздохом согласился он. — Ну так что, будешь искать портал? Вот видишь, тут и тетка вредная есть, что хочет твоей смерти. Со всех сторон опасности. Только я тебе помогаю...

— Что-то я пока твоей помощи не видела! — возмутилась я.

— Ну как же, я тебя предостерег, что не всегда Альберт будет сладким и обходительным, — сказал Гордейн обиженным тоном, словно ему было необходимо, чтобы я признала его «заслуги». — И я готов помочь, если добудешь портал. Без высшего мага его не активировать. Это вообще только мы можем.

— А ты высший маг и высший оборотень? — спросила я прямо. — Ты вообще дракон, а в зеркало тебя засунули в наказание за что-то? Кстати, если не ответишь честно, я не буду с тобой разговаривать.

— Ладно... — вздохнул Гордейн, искоса глядя на меня, и продолжил серьезно. Когда налет шутовства слетел с него, он как будто даже стал взрослее. — Смелая ты девочка... И догадливая. Ну да, я дракон. — А в зеркале сижу, потому что один мой родственничек заключил меня сюда. Подробности не буду рассказывать, тебе они не к чему. Заключил и отдал королю как подарок. Только вот не сказал, что зеркало с «жильцом». Вот твой Альберт и не знает, что я тут.

— Хм... А как заключил? — растерянно спросила я. Честно говоря, я до последнего не верила, что мои догадки окажутся правильными.

— Ну вот смотри, — поучительно произнес собеседник. — Все дело в природе оборотней — высших и низших. Низшие оборотни — это волки, пантеры... Ну все, кого ты знаешь. Даже крупные еноты, — усмехнулся он. — А высшие оборотни, они же высшие маги, — это драконы, такие, как Альберт. И фениксы. Знаешь, чем они отличаются? Не знаешь, — ответил он за меня. — У низших оборотней вторая ипостась по массе и природе сравнима с первой, человеческой ипостасью. Поэтому их перевоплощение происходит через изменение тела. Корячатся, видоизменяются... Мерзость! — рассмеялся он, теряя серьезность. — А у высших вторая ипостась сильно далека по природе и размерам. Вот, допустим, драконы... Огромные ящеры, и, как ни корячься, из человеческого тела такую ипостась не получишь. Поэтому наше перевоплощение происходит через... ну, ты девушка образованная, поймешь — разборку тела на частички. А потом они собираются во вторую ипостась. И в обратную сторону так же... Вот мой родственничек и поймал меня в момент перевоплощения и заключил в зеркало... в виде тумана. Так что у меня давно уже вместо второй ипостаси зеркало. Только и могу, что выйти ненадолго, посидеть в человеческом облике, да и то не дальше десяти метров от зеркала... — грустно закончил он, по-видимому, напрашиваясь, чтобы я его пожалела. И положил руку на край кровати так, чтобы я могла ее погладить.

Но гладить его я не стала. Может, Гордейн не такой уж плохой. Но точно не невинная жертва. Кто знает, вдруг неизвестный «родственничек» заключил его в зеркало за дело. К тому же он дракон, существо древнее и опасное.

— И за что твой «родственничек» заключил тебя в зеркало? — словно невзначай спросила я.

— А какая тебе разница? — внимательно глядя мне в глаза, сказал он серьезно. С него снова слетело все шутовство. В устремленном на меня взгляде была печаль и... мудрость, что ли. Трикстер, подумалось мне, игрок и шут. Но наделенный скрытой вековой мудростью, древнее существо, которое столько времени мается в зеркале. Каким бы опасным он ни был, жалость шевельнулась в моем сердце. Каково это... сидеть в зеркале веками, не имея даже собеседника! Так и с ума сойти недолго...

— У тебя ведь есть что-то, о чем ты не хочешь говорить? — продолжил он. — Вот и я не хочу касаться этого. Важнее другое. Нам обоим нужен портал. Мне — чтобы освободиться. Я предпочту другой мир этому заточению, хоть и не знаю, смогу ли вернуть там вторую ипостась... — я вдруг представила огромного черного дракона над городами Земли, и мне стало не по себе. Наверное, лучше бы не возвращал... — Зеркало навсегда останется здесь, а я — там. А у тебя слишком много шансов здесь умереть. Эта терри... Альбиза — очень опасная женщина. Да и от твоего Альберта можно что угодно ожидать...

Я поежилась. По сути, он прав. Мне нужно обратно — даже не ради себя, ради папы и близких, которые волнуются! Но внезапно в голову закралось подозрение. Слишком четко и гладко все выходит у Гордейна, где-то он юлит.

— Почему же тогда ты не хочешь сказать мне, кто такой Альберт и все вокруг? — спросила я. — Разве тебе не выгоднее, чтобы я сломя голову бежала за порталом?

— Ну... сломя голову ты побежишь только на смерть, — усмехнулся дракон и продолжил серьезно и спокойно. — Понимаешь, мне ведь все равно, когда ты пойдешь за порталом. Сейчас... или когда родишь наследника. Годик-другой я потерплю, привык, знаешь ли... Лишь бы ты была жива. А узнаешь правду — почувствуешь страх или презрение. И тогда не влюбишься и выдашь себя...

А ведь, может, он и прав, подумала я. Только вот неизвестность порой пугает больше всего.

— Все так плохо? — спросила я.

— Да уж не очень хорошо для таких, как ты, — усмехнулся он. — Ну так что?

— Мне надо подумать, — сказала я твердо. — Знаешь, у меня в этом мире никаких гарантий. И я не уверена, что ты менее опасен, чем король. К тому же... Ты сам дракон. Значит, как добыть портал, знаешь лучше всех, а не говоришь.

— Так я тебе все расскажу! — рассмеялся Гордейн. — Когда согласишься. В общем, думай, принцесса... Умереть здесь или решиться на мою авантюру...

Он махнул рукой, и мир поплыл у меня перед глазами. На краю сна я ощутила, как жилистые руки аккуратно придержали меня и опустили на подушку. Он накрыл меня одеялом. «Коварный менталист, усыпил меня! И утром опять буду мучиться, существует ли он!» — пронеслось в голове, и я заснула.

* * *

Раньше мне казалось, что, если жизни грозит опасность, то боишься за себя. Но оказалось не так. Первая мысль утром наследующий день была о папе. Страх и горечь за него ударили волной и заставили снова злиться на Альберта.

А Маирон, как пришла, первым делом сообщила:

— Терри Тая, его величество Альберт уехал по делам. Вернется в замок сегодня в середине дня...

И ушла, чтобы принести мне завтрак.

Я разозлилась еще больше. Он что, не мог меня предупредить? И зачем тогда говорить про статус «невесты»! Впрочем, здравый смысл подсказал, что у королей бывают неотложные и срочные дела.

Но раздражение не проходило. И хотелось плакать. Да и не очень хорошо я выспалась. А в голову лезли мысли про дракона из зеркала и его предложение. Я больше не сомневалась в его существовании. Так что может являться когда угодно — я уверена, что он есть. И, как бы ни было это рискованно, похоже, союз с ним — единственный шанс вернуться обратно живой и здоровой.

А Альберт... Да, мне его жаль. Но он-то не пожалел меня и моих близких, когда похитил. И я должна пожертвовать всем ради него? Нет. Смогу — помогу ему, заберу с собой. А нет, значит, нет. Я уже собралась встать перед зеркалом и сказать Гордейну, что согласна. Пусть будет сложно, но я буду бороться за жизнь. Хотя бы ради отца. Я не имею права умирать, да и просто оставаться в другом мире, когда кто-то обо мне переживает там, далеко, за невидимой гранью, разделяющей миры...

Но предательские слезы запросились на глаза, а в сердце ударило сомнение. Получается, я поступлю так же, как Альберт... Обреку его на смерть.

От того, что на меня навалилось, хотелось разрыдаться. От страха, сомнений, злости, переходящей в жалость и обратно...

Но в этот момент вернулась Маирон и сообщила:

— Терри Тая, его величество вернулся и просит вас спуститься в сад. Мне только что передали. Он хочет позавтракать с вами там. И... мне кажется, у него для вас какой-то сюрприз. Может быть, подарок...

Хочет купить меня подарками, подумала я с горьким раздражением. И даже не пришел за мной сам. Интересно, а что будет, если я откажусь? Но хотелось и позавтракать, и... посмотреть в глаза моему похитителю. Теперь, когда голова от него больше не кружится, вся жестокая правда о моем положении стоит перед внутренним взором.

С помощью Маирон — я еще не до конца освоила все пуговички и завязки, что встречались на здешних нарядах — оделась в светло-зеленое платье с простым треугольным вырезом, полуоткрытыми плечами и поясом, усыпанным изумрудного цвета камнями. Маирон наскоро накрутила мне прическу своей магией, оставив несколько локонов сбоку.

— Вы очень красивая! — восхищенно сказала девушка. — Знаете... вы такая маленькая... Это большая редкость. Все наши мужчины мечтают о такой девушке! Королю очень повезло!

Я улыбнулась. Да, в разных мирах разные вкусы. Не иначе как благодаря небольшому росту я могу считаться здесь красавицей. Маирон и другим женщинам, что я здесь видела, едва достаю макушкой до плеча, что уж говорить о мужчинах. А искреннее восхищение Маирон, которая сама была писаной красавицей, было приятно.

Такая добрая и преданная, хоть и знает меня второй день... А я совсем ничего о ней не знаю. Нужно будет расспросить ее потом, после завтрака...

— Вас проводить? — спросила Маирон.

— Нет, Маирон, спасибо, я помню дорогу в сад, — благодарно улыбнулась я.

Нужно осваиваться здесь. Хватит всего бояться — собственный страх раздражал даже больше всего остального. Вряд ли эта коварная дамочка попробует убить меня, когда я иду к королю. К тому же у меня есть невидимый охранник, если верить Маирон.

Но сердце забилось от тревоги. Я передернула плечами и вышла под полным сочувствия и сомнения взглядом Маирон.

Может, это глупая бравада, а не смелость?

* * *

По длинной лестнице я спустилась вниз. Старалась держать осанку, как положено невесте короля, но смущалась от взглядов местных царедворцев, кланяющихся мне. Мужчины склоняли головы, женщины делали книксен. Интересно, если ли среди них терри Альбиза. Врага надо знать в лицо, вот бы кто-нибудь показал ее мне... И хорошо, что везде людно. Так мне ничего не грозит.

Отвечала я легким кивком головы, как научил Альберт.

Внизу поняла, что погорячилась. Я не слишком хорошо помнила, по какому из двух коридоров следует пойти, чтобы оказаться в саду. А вокруг стало безлюдно, не было никого, кто мог бы подсказать дорогу, не было.

Как вообще мне пришло в голову бродить одной по незнакомому замку на второй день после прибытия?!

Интуитивно я свернула в правый коридор — он был темнее, но вдалеке маячили отблески света. Сделала несколько шагов и вдруг увидела перед собой женщину.

В длинном белом платье — как невеста. Высокая, с идеальной фигурой, мягкими изгибами и большой грудью в глубоком декольте. Светлые волосы уложены в высокую прическу. Изысканные черты лица с идеально прямым носом, длинными бровями с изломом, полные, но твердо сомкнутые губы. Гордое, полное достоинства выражение лица. И не сказать, что доброе...

Душа безошибочно узнала, кто это, хоть я никогда ее прежде не видела. Сердце ушло в пятки, я почувствовала себя как загнанный зверек, оказавшийся наедине с охотником в ловушке. Даже если забыть о магии, эта женщина больше и сильнее меня, и, наверняка, умеет сражаться.

Никакого книксена дама не сделала. Лишь оценивающе оглядела меня с ног до головы. Потом вдруг улыбнулась:

— Приношу свои извинения за этот небольшой розыгрыш. Король еще не вернулся. А в его отсутствие я нередко управляла замком... Я позволила себе пригласить вас, чтобы представиться. Альбиза Тейн. Мой род всегда жил в этом замке и был приближен к королевской семье.

«Что?! — возмутилась я про себя. — Альберт еще не вернулся? Это она подстроила, чтобы я пришла сюда».

Стало еще страшнее... Ловушка. Совершенно точно — ловушка.

— Очень неожиданное... приглашение, — только и смогла ответить я. Сказать «очень приятно» язык не поворачивался. И, несмотря на страх, спустить ее поступок я не могла. — Мне кажется, король Альберт будет недоволен, что вы приглашаете от его имени. Но поймите... Я вовсе не хочу...

Нужно попробовать объяснить ей, что я тут не по своей воле. Что я не хочу занимать ее место. Должно же быть в ней что-то человеческое?! Даже в Альберте оно есть. Но я не успела ничего сказать.

— Он не узнает, — ехидно усмехнулась Альбиза, сделала два шага ко мне и подняла мое лицо за подбородок.

— Отпустите! — сказала я и попробовала отцепить ее руку. Хоть бы что. Руки у дамочки были железные.

Где же мой невидимый охранник? Может быть, он не на посту...? Или эта женщина не считается угрозой для моей жизни?

— А ты ожидала почета и преклонения? — ехидно спросила Альбиза, утратив всю вежливость. — Думаешь, всем здесь нужна королева без рода и племени? Думаешь, все хотят изменения устоев? Он ведь объяснил тебе, как у нас все происходит? Короли умирают, да-да, умирают, девочка! Это нормально! Так было всегда и так будет. Поняла?! И ты этому не помешаешь, ясно?!

Я отшатнулась — в глазах женщины горела злость. Холодная снаружи и пылающая, как огненная лава внутри.

— Это не вам решать! — ответила я.

— У тебя не получится, малы-ы-шка... — ехидно пропела Альбиза. Она резко приблизилась ко мне, прижимая к стене, белая рука с длинными ногтями переместилась на мою шею и крепко сжала ее. Воздуха стало не хватать, ноги подогнулись. Я отчаянно вцепилась двумя руками в ее руку. Бесполезно.

Ко мне склонилось злое безжалостное лицо.

«Нет, так я не умру! Ни за что!» — пронеслось в голове. Из последних сил я резко ударила двумя пальцами в единственное, что видела четко — в ее темные, почти черные глаза. Альбиза зашипела от боли, ослабила хватку, а я рванула в сторону.

Пару мгновений я судорожно ловила ртом воздух, не в силах двигаться. Но ощутила, что ее рука на ощупь пытается ухватить меня, и кинулась бежать на свет, к выходу в сад.

Резко оглянулась: она не погналась со мной, просто стояла, моргая, и закрывала выход обратно в замок.

Длинный коридор, слишком длинный! Сердце бешено колотилось, слезы навернулись на глаза. И внезапно остро захотелось, чтобы рядом оказался кто-то сильный, могущественный... Нет, не охранник. Похоже, он бесполезен. Сам Альберт. Чтобы взял меня на руки, успокоил, приструнил бывшую любовницу...

— Не получится, знай это! Ты просто не доживешь! — услышала я издалека ехидный голос.

Вдруг правая нога за что-то зацепилась. Я упала... и кубарем покатилась вниз по ступенькам. Быстро, неуправляемо, словно меня несло потоком.

Попробовала схватиться за стену, за ступеньку, но руки соскальзывали, неудержимая сила тащила меня все ниже и ниже.

Удар затылком и резкая, оглушающая боль.

А в следующий момент надо мной сомкнулась тьма.

Глава 7. Освобождение

Я медленно приходила в себя, не понимая, что произошло и где я нахожусь. Первым ощущением была тупая, но сильная боль в голове. Затем вспомнился страх, что я почувствовала перед потерей сознания.

Я лежала на чем-то жестком и холодном. Как кукла, брошенная на пол и разбившаяся об него. Резкое и страшное чувство. Под щекой ощущалось что-то жидкое и липкое. Кровь.

Попыталась сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть, где я, но перед глазами двоилось и мутнело... Видела лишь размытые каменные стены и льющийся сверху свет...

Холодно, больно, страшно.

Наверняка, Альбиза надеется, что я разбилась насмерть. Подстроила так, чтобы выглядело, будто я случайно перепутала дорогу, оступилась и покатилась вниз по лестнице. И нет гарантии, что она не придет проверить степень моей «мертвости».

Соберись, Тая, соберись. Тебе нужно встать и выбраться отсюда...

Я с опаской пошевелила пальцами на руках и ногах. Каждое движение отдавало ноющей болью — вероятно, у меня масса ушибов. Но переломов, скорее всего, нет. Потрогала голову. Так и знала... На затылке и чуть правее — рана. Волосы и щека лежат в луже крови... Рана и черепно-мозговая травма. Плохо.

Хочется надеяться, что Маирон поднимет шум, меня найдут и спасут, не дожидаясь возвращения Альберта. В том, что служанка не замешана в этом заговоре я была уверена. Иначе зачем ей было предупреждать меня об Альбизе.

Но куда раньше меня может найти и добить Альбиза...

Вставай, Тая, вставай!

Превозмогая слабость, боль и головокружение, едва ощущая тело, я перекатилась на бок. Затем встала на четвереньки, оперлась рукой о стену. Тошнота подкатила к горлу, замутила сознание... Я прислонилась спиной к стене, чтобы привыкнуть. И увидела...

Оказывается, я была в каменном колодце. С другой стороны тоже была стена, но в двух метрах от пола она превращалась в лестницу. Оттуда я и прилетела.

Я ужаснулась. Даже будь я совершенно здорова, мне в жизни не выбраться обратно без чужой помощи. Абсолютно гладкая каменная кладка, без единой выщерблины, не оставила бы шансов не только мне, но и отличному скалолазу. Оставалось только поблагодарить Бога, что я не разбилась насмерть, после того как грохнулась с двухметровой высоты, причем набрав скорость в неуправляемом падении с лестницы.

— Спасибо, Господи, — прошептала я. Спасибо... Помоги мне, пожалуйста, если можно...

От отчаянных, рожденных сердцем слов молитвы перед глазами немного прояснилось, а убивающая тошнота чуть отступила. Что ж, нужно идти, подумала я. Идти, пока есть силы. Сейчас нужно просто выжить. В правой стене я заметила темную арку. Единственный выход из каменного колодца, в котором я оказалась.

Я взялась за юбку, отчаянным рывком оторвала лоскут и на ощупь перевязала голову. И держась за стенку поплелась в темный коридор.

* * *

Коридор, казалось, никогда не кончится. Время от времени я останавливалась, чтобы перетерпеть головокружение и тошноту.

Мне нужен врач и постельный режим, заявляла медсестра во мне.

Но нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало! Нельзя терять сознание и силы!

Смерть, смерть со всех сторон. Никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда придется тупо выживать. А опасность будет везде — и в будущем, и в настоящем...

К концу коридора стало полегче. В арке забрезжил свет, может быть, там есть окна, и я пойму, как выбраться наружу...

Я сделала шаг, и в лицо действительно ударил дневной свет — из маленьких окошек на высоте в четыре моих роста. Я поморгала, привыкая к ощущению, и вдруг услышала приглушенный звериный рык. Я инстинктивно вжалась спиной в стену.

Он раздавался как будто над ухом.

Взглянула туда и обомлела. В трех шагах стояла клетка. А в ней огромный бурый медведь смотрел на меня и недоброжелательно рычал…

Вдоль обеих стен тянулись клетки с животными: огромный ярко-оранжевый с черными полосками тигр, лев, леопард, лиса размером с небольшого пони... Дальше было не видно.

Я смотрела на них, а животные подошли к краю клеток и разглядывали меня. Кто-то недоброжелательно порыкивал, кто-то просто пожирал меня голодными глазами. Как люди в тюрьме подходят поглядеть на нового заключенного, когда его ведут между камер...

Что это? Подземный зверинец? Или... Сердце гулко ударило, да и разум знал ответ — тюрьма.

Тюрьма, где враги Альберта томятся во второй ипостаси. Я ужаснулась... Те, кто сейчас сидел в клетках, были людьми, оборотнями. У каждого была и первая, человеческая ипостась.

А единственный выход из зала был на другой стороне. Чтобы попасть туда, нужно пройти между двух рядов клеток с животными. От этого становилось не по себе.

Может быть, мне остаться здесь? Сесть на пол. Рано или поздно придут тюремщики, нужно же кормить «животных», и меня найдут... Но интуиция, обострившаяся от необходимости выжить, подсказывала:

«Нельзя, нельзя... Альбиза придет сюда быстрее тюремщика. Нужно найти выход наверх, туда, где есть кто-нибудь из царедворцев. Ведь должны же быть преданные королю, а не этой чудовищной женщине!»

Я выдохнула. Придется идти без поддержки. Вместо стен теперь будут клетки, держаться за них нельзя. Кто знает, насколько оборотни разумны в звериной ипостаси.

И я пошла... Пошатываясь, заставляя переставлять ватные ноги, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не думать, вдруг животные могут выбраться из клеток...

А может, наоборот, освободить их? Может, они мне помогут?! И взгляд сам собой стал бродить по сторонам. Большинство зверей смотрели с интересом, но особой доброжелательности в их глазах я не заметила. Скорее... они оценивали меня как возможную жертву? До которой, правда, не дотянуться. Но запах крови они наверняка учуяли...

От таких взглядов к сердцу приливал ужас, холод пробегал по спине, заставляя укорить насколько возможно шаг.

На дальнем конце вереницы клеток я заметила зверя размером с большого льва. Приглядевшись, поняла, что это... енот-полоскун. С ловкими передними лапками — он теребил ими какой-то плод — и огромным полосатым хвостом. Только он смотрел на меня без злобы и, несмотря на размеры, казался милым и безобидным.

Он был последним в ряду. Череда клеток закончилась.

Я выдохнула, прошла в арку и оказалась в полутьме. И вдруг взгляд уперся в большие, яркие-желтые глаза со смещенным вверх зрачком.

Я отшатнулась. Но пристальный взгляд словно удерживал меня, заставляя стоять на месте. В нем не было того хищного интереса, что в глазах других зверей. Интерес был, но другой — сочувствующий. А еще в нем была боль... Много боли.

Это были глаза огромного волка, одиноко сидящего в клетке на другом конце зала. Размером с теленка, то есть намного больше обычных волков. Бело-серый, мохнатый, шерсть напоминала мех кавказских овчарок, но еще пышнее и красивее. Благородно-изогнутый нос и необыкновенные, разумные, человеческие глаза.

Мы смотрели друг на друга, и я была не в силах оторвать взгляд. Волк словно поддерживал меня на ногах, придавал сил. Я подошла ближе, захотелось даже погладить его, прижаться к мохнатому боку, словно во вражеском тылу я встретила друга.

Но волк был за решеткой, да и ощущение его доброжелательности могло быть обманчивым.

Впрочем, при моем приближении волчара высунул морду между прутьями решетки и повел головой, словно приглашая погладить. Удивляясь себе — всегда боялась крупных клыкастых животных — я поднесла руку к его морде, чтобы он мог понюхать ее, но не достать.

Волк понятливо повел носом, потом аккуратно кончиком языка лизнул руку. Я инстинктивно отдернула ладонь, а в глазах зверя появился укор. И в этот момент меня повело.

Мир поплыл, я схватилась за прут решетки, сползла на пол возле клетки и, наверное, на пару мгновений снова потеряла сознание.

Очнувшись, обнаружила себя сидящей у клетки с волком. Зверь был совсем рядом и вылизывал рану у меня на голове. Видимо, носом он содрал убогую повязку и теперь терпеливо и старательно лизал рану.

— Миленький... — прошептала я. — Ты помочь мне хочешь! — Просунула руку между прутьями и уже без страха погладила зверя. Волк развернулся ко мне боком, и позволил пальцам закопаться в шикарную шерсть.

Странно, но от прикосновения к горячему мохнатому телу в голове прояснялось, сил прибавлялось и становилось как-то лучше.

— Если бы только я могла тебе помочь... — продолжила я. А волк внимательно посмотрел на меня и указал мордой на огромный замок, сковывавший две скобы на двери клетки. Я снова встретилась с молящими глазами. И потонула в бездонной боли, что царила в них... Боль, мольба, надежда.

Этот благородный зверь — хотя кто знает, за что Альберт посадил его в темницу — смотрит на меня как на последнюю надежду. И я... я должна хотя бы попробовать. Даже если за это казнят меня саму. После Маирон этот зверь оказался вторым, от кого я ощутила безусловное тепло и испытала простое человеческое доверие.

— Я попробую, маленький, подожди... Ладно? — в последний раз пробежала рукой по пушистой шерсти и, опираясь на прутья, встала. Нащупала в волосах одну из жемчужных шпилек, что Маирон закрепила мне в прическу. Хоть одна-то должна была остаться... Вставила ее в замочную скважину. Раз в жизни у меня должно получиться! О большем не прошу.

Может быть, ради этого момента друг Санька и учил меня по-хулигански вскрывать замки шпильками и скрепками? Родители ругались, когда узнали... Но пусть теперь так и не доведенный до автоматизма навык поможет мне...

Ковырялась я долго. Согнула кончик шпильки, вставила, как учил Санька. У меня ведь получалось тогда, в детстве… пару раз! Но ощущения, что нащупала механизм, и вожделенного щелчка не происходило. В какой-то момент от напряжения меня снова повело, и я обессиленно села у клетки на пол. Ноги не держали. Волк ткнулся в меня мордой , потом лизнул руку. И застыл рядом. Я посмотрела на него — сейчас его глаза были выше моих. В них стояла благодарность и сочувствие. Удивительно, как взгляд животного может быть таким человеческим, таким родным… Вот значит, какие вы, оборотни, во второй ипостаси. Человек со всеми его чувствами, но в теле животного. Неожиданно кое-что пришло в голову.

— Ты ведь, наверное, можешь превратиться в человека? — сказала я ему. — Может быть, сам попробуешь? — и показала ему злосчастную шпильку у себя в руке.

Волк грустно посмотрел на шпильку, потом на меня и помотал головой из стороны в сторону — совсем как человек.

— Не можешь, значит, заколдован? — спросила я и погладила его. Волк едва заметно кивнул головой.

Вообще-то мне нужно было идти дальше и пытаться спастись самой. Может быть, потом, если останусь жива, я уговорю Альберта отпустить этого волка? Но за несколько минут, проведенных рядом, он стал мне… как будто родным, я не могла бросить его здесь — благородного дикого зверя с грустными глазами.

— Хорошо, маленький, я еще попробую, — я решительно сжала шпильку между пальцев и принялась трясущимися руками копаться в замке. Может, у меня просто сил не хватает, подумалось мне, ведь в какой-то момент я четко ощутила, что нащупала механизм… Я напряглась изо всех сил, а волк вдруг подтолкнул носом мое запястье. Тонко, филигранно, но в нужном направлении. Что-то щелкнуло, дужка замка отошла вверх.

Я устало прислонилась к решетке и засмеялась — нервно, но радостно. Получилось! Не могло получиться, но получилось! Волк лизнул меня в шею и нетерпеливо ткнул носом. Я привстала, окончательно вытащила дужку из паза, с трудом отвела ее в сторону и сняла замок. И в этот момент случилось сразу два события.

Волк мощно ударил лапами в дверь, она открылась, и зверь выскочил наружу. Встал рядом со мной, благодарно тыкаясь в меня мордой. И в тут же откуда-то сверху раздался громкий свистящий звук, словно сработала сигнализация.

Звери в большом зале зарычали и закричали — каждый на свой манер.

Может быть, мне стоит подождать, когда прибегут охранники? Но, с другой стороны… Может, как раз сейчас у меня есть шанс выбраться из замка и убежать от Альберта совсем. Попробовать найти спасение каким-то другим способом… Бежать отсюда хотелось сломя голову. Пусть в неизвестность, но оказаться как можно дальше от места, где меня пытались убить на второй день. Может, мы сможем выбраться вместе с волком…

А дальше решу, что делать. Где-то в этом мире должна же я найти помощь.

Я встала, хватаясь руками за шерсть волка. Наверное, я его сильно дергала, но зверь терпеливо ждал, когда я смогу подняться. Когда я встала, увидела, что холка волка была почти на уровне моей груди.

— Ты ведь, наверное, знаешь, как выбраться отсюда, у тебя нюх…— прошептала я ему. — Веди!

Зверь пошел вперед по одному из боковых коридоров, медленно, чтобы я не отстала. А я опиралась на него и заставляла себя переставлять ватные ноги, но голова кружилась все больше, темные круги появились перед глазами. Тошнота, отступившая, пока я сидела возле клетки и пыталась открыть замок, накатывала мерзкими волнами.

Из-за угла, где оставались клетки с животными, послышались голоса. Наверное, правильнее дать волку уйти, а самой дождаться помощи… Это правильнее, честнее. Со мной у зверя меньше шансов.

Волк тревожно оглянулся и вдруг лег, снова мотнул головой, указывая на свою спину. Я поняла: он предлагал мне сесть верхом. Голоса приближались… Нужно решить сейчас, потом не будет возможности.

Бежать в неизвестность. Или остаться… здесь. Я выдохнула. Решение пришло само.

Я оперлась руками на его холку и перекинула ногу. Волк встал. Надо же, какой высокий, пронеслось у меня в голове, никогда не видела таких больших волков. Мощный рывок тряхнул меня, и я вцепилась руками в холку зверя, когда он понесся по коридору.

Вскоре я перестала что-либо понимать, коридоры мелькали перед глазами, зверь кружил по ним. А мне только и оставалось, что держаться по-крепче, чтоб не упасть. Лишь один раз он сбавил скорость и принюхался. Но тут же помчался дальше. А потом вдруг остановился.

Прямо перед нами в стене была дыра, из которой сочился холодный сырой воздух. Небольшая — верхний край ниже уровня моих плеч, мне придется наклониться, чтобы пролезть туда, идти, согнувшись, а может, даже ползти на четвереньках. Волк лег, чтобы я могла слезть, и, как только я встала на ноги, вскочил и показал мордой на дыру.

— Да я уже догадалась, миленький… — прошептала я.

Устала.

Устала от этой борьбы за жизнь. Надо же как, оказывается. В какой-то момент ты просто устаешь действовать, пытаться, спасаться. Хочется сдаться, пусть все идет, как идет. И даже собственная смерть больше не пугает.

Я пересилила себя и указала волку на дыру — иди, я за тобой.

И тут вдалеке послышались голоса. Один из них самый громкий я узнала.

Альберт… Изгибы подземных коридоров заглушали звук, но до меня донеслось:

— Плевать на волка! — резкий голос короля. — … Ищите девушку!.. Разделиться по двое!.. Каждый ответит, если…

Чей-то голос произнес:

— Но, ваше величество…

— Быстро! — ответил голос Альберта.

Сердце забилось чаще. Вот и все. Сейчас меня найдут. Да, помогут, да, вылечат… Но я так и останусь в этом ужасном месте, в этом жестоком мире. Где меня даже некому защитить. Кроме волка, пожалуй… ставшего мне другом за четверть часа!

Волк тревожно потряхивал головой и пытался подтолкнуть меня к дыре.

— Иди, — прошептала я ему и оперлась о стену. — Они ищут меня! И будут искать! Вместе нас поймают… Ты можешь уйти один! Уходи!

Волк подошел, лизнул мою руку и мотнул головой в сторону дыры. В глазах стояла мука — он хотел свободы, но не мог уйти без меня, как я не смогла бросить его в закрытой клетке.

— Иди! — насколько могла твердо сказала я. — Ты же видишь, я далеко не убегу… Они вылечат меня, ничего мне не сделают. Иди. Сейчас им нужна только я…

Несколько мгновений зверь смотрел мне в глаза. Внимательно, умно. Молнии боли и сомнения проскакивали в его взгляде и сменялись злостью. Но я знала, что эта злость не на меня.

— Торопись! — резко шепнула я ему, снова услышав голоса за поворотом. Волк оглянулся, в последний раз лизнул мою руку. И нырнул в дыру, задев меня кончиком пушистого хвоста.

Я снова осталась одна.

Вот и все. Сейчас меня найдут, может быть, даже сам Альберт. В чем-то это хорошо. Они ведь будут меня лечить, Альберт организует нормальную охрану. Я нужна ему… пока. Пусть волк попробует убежать. А я навсегда останусь благодарна ему за лучик света в темном подземелье.

Моя-то судьба предрешена. Какая разница, сейчас или потом, через восемь месяцев… Я умру. Этого уже не изменить. Я просто устала бороться с этой мыслью.

Я прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Теперь можно позволить слабости одолеть меня. Теперь все равно…

Снова послышались голоса — намного ближе, чем в прошлый раз. Наверное, коридоры здесь кружат, нелегко сразу выйти в нужное место, подумалось мне. К тому же волк унес меня далеко от «зверинца». Они приближались, я хотела закричать, что я здесь, но сил не было. Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание, когда вместе с волной тошноты в глазах потемнело. Но вдруг тонкая, но сильная ладонь, зажала мне рот.

Злое лицо Альбизы склонилось ко мне. В черных глазах сияло торжество. Я попробовала оттолкнуть ее, но ведь и до падения я была, как комар против женщины-оборотня.

Зажав мне рот, она резко вздернула меня на ноги, обхватила второй рукой за грудь и потащила в один из коридоров.

— Надо же, какая ты живучая … — прошипела Альбиза. — Но мне повезло найти тебя первой… Знаешь, деточка, сейчас мы с тобой прогуляемся в одно место… Потом я вернусь, а ты нет. И вот как здорово получается: ты все сама! Сама упала, сама залезла, куда не следует! Я лишь пыталась спасти тебя!

Она остановилась в тупике. В каменном полу зияло овальное отверстие. Вот и моя могила, подумалось мне, и я изо всех сил рванула из рук женщины, как зверь из капкана...

Бесполезно. Все бесполезно. Альбиза, продолжая зажимать мне рот, локтем прижала меня к стене, давя на грудь и мешая поднять руки. Заглянула в лицо злым и отчаянным взглядом. Видимо, не могла отказать себе в удовольствии поиздеваться над жертвой, прежде чем отправить ее на смерть.

— Поняла? Все будет как раньше. А за утешением король придет ко мне, малышка, — ехидно улыбнулась она. — Я стану королевой… Теперь даже легче. Ему ведь понадобится моя поддержка… — Альбиза наклонилась к моему уху, как будто хотела сказать секрет. — Хорошо я придумала? Никто ни о чем не узнает, дитя мое…

Я все еще пыталась вырваться. Неожиданно она почти ласково провела рукой по моей щеке. Наверное, так маньяк может приласкать жертву, прежде чем подвергнуть страшным пытками. Меня передернуло, и сознание начало таять.

— Я все слышал, — раздался вдруг ясный и звонкий мужской голос. Альбиза оглянулась и отпустила меня.

Нужно было попробовать выскользнуть, бежать или хотя бы закричать. Но тело отказывало. Я сползла по стенке и села на пол. Перед мутным взором стояла Альбиза и растерянно смотрела на высокого незнакомого шатена в черном.

— Альбиза Тейн, ты предатель короны, ты покусилась на жизнь невесты короля и хотела захватить власть, — уверенно сказал мужчина. — Отпусти девочку и прими бой.

Лицо Альбизы перекосило от досады, а потом… я никогда не видела, чтобы лицо так менялось. Казалось, она утратила все человеческое, словно ее черты затянулись черной паутиной ненависти. Как столько злости может вместиться в одном человеке!?

— Тогда вы умрете оба, — сквозь зубы сказала она.

— Тогда умрешь ты, — спокойно ответил мужчина и с его рук слетела серебристая молния. Альбиза расставила руки в стороны, и поднялся ветер. Меня вжало в стену, как будто невидимый пресс хотел переломать мне кости.

Я заорала от боли. Перед взглядом сомкнулась тьма, я ничего не видела, лишь серебристые вспышки пронзали ее. Потом раздался стон Альбизы, и пресс исчез. На мгновение стало легко, но я тут же ощутила, что боль не уходит до конца. Руки и ноги не двигались, а в груди расползается холод… Я хотела потерять сознание, не чувствовать, не знать, но тьма не забирала меня полностью. Я балансировала на грани, и сознание не желало выключаться.

Неожиданно раздался громкий вскрик мужчины, а Альбиза сказала:

— Как видишь, у меня еще есть шансы! Умрешь ты, маг!

И тут… что-то изменилось. Боль в моем теле пошла на спад, и сквозь муть я услышала знакомый голос.

— Нет, Альбиза, теперь шансов нет.

Альберт стоял в десятке шагов от меня. А между нами Альбиза.

— Нет, Альберт, пожалуйста… — теперь голос предательницы звучал совсем по-другому, жалостливо, со слезами… — Я так люблю тебя! Я просто не могла… А она преступница! Она выпустила волка!

— Ты просто хочешь стать королевой. И желала нам смерти,  — услышала я ответ. И вдруг вокруг нас замелькало что-то длинное, темное. Что-то билось о стену, кто-то то толи кричал, то ли стонал… Всего лишь минуту, не дольше.

Затем все прекратилось, и наступила тишина.

— Благодарю, ваше величество… — послышался голос шатена в черном. — Вы спасли мне жизнь…

А меня приподняли сильные руки.

— Тая, держись, маленькая… Прошу тебя,  — услышала я прямо над ухом. Альберт аккуратно, стараясь не тревожить мое тело, поднял меня на руки, придержал голову. Но стало больнее — каждое прикосновение заставляло кости ныть. — Сейчас, потерпи немного… Сейчас станет не больно… Вдохни…

Я втянула воздух — он вдруг запах какими-то травами — и боль отступила. Расплавилась, утекла. Перед глазами чуть прояснилось, и я увидела лицо Альберта. Он вглядывался в меня с тревогой, болью и еще каким-то непередаваемым чувством.

Лицо человека, чей мир рухнул в один момент, и он держится за последнее, что у него осталось.

А мне вдруг стало спокойно. Все закончилось. Альбиза… мертва ли она, не знаю. Но мне больше ничего не грозит. Мучения закончились. Мне больше не нужно бороться, терпеть. Каким бы ни был Альберт, теперь он обо мне позаботится.

И волк… надеюсь, он смог уйти… Я очень рада за него.

Наверное, нужно было что-то прошептать, сказать спасибо, или наоборот… Но у меня не было ни слов, ни сил.

Пока Альберт нес меня, я слышала обрывки фраз:

— Нет, я сам… Королевского лекаря немедленно!… Держись, Тая… Пожалуйста! Маленькая моя, держись…

Но темная пелена — теперь спокойная и теплая — все сильнее укрывала меня. И постепенно разум потонул в ней. Больше я ничего не видела и не слышала.

Глава 8. Рождение

Когда я очнулась, перед глазами снова была темнота. Но не та тьма, что накатила, перед потерей сознания. Обычная темнота под сомкнутыми веками. Хорошо. Спокойно. Никакого дискомфорта в теле. Воздух пахнет чем-то свежим, травками, как утром в бабушкином саду. Она любила растения и выращивала много цветов, трав, кустарников…

Как давно это было. И как хорошо было тогда… И я сама была маленькой, не знала забот. Вот бы открыть глаза и оказаться в том времени. И узнать, что я все еще маленькая девочка, а смерть мамы, сложные отношения со Стасиком, похищение в другой мир — мне просто приснилось.

Открывать глаза не хотелось. Сознание знало, что все было по-настоящему. Хоть похищение в другой мир, говорящее зеркало, птеродактили и ужасное подземелье как раз и могли быть сном. Но нет.

Я пошевелила руками и ногами — все двигается, нигде не больно. Нужно осмотреться. Но я боялась, что подниму веки — и снова увижу каменные стены и злое лицо страшной женщины. Воспоминания нахлынули волной, и мелкая дрожь пробежалась по телу.

— Все хорошо, здесь только я, — услышала я глубокий голос Альберта, и горячая рука бережно обхватила мою ладонь на одеяле.

Я открыла глаза. Он сидел в кресле подле кровати и задумчиво смотрел на меня. Осунувшийся, бледный. Глаза — сейчас темно-карие — ярко горели. Наверное, я должна была злиться на него. Ведь, в сущности, все произошло по его вине. Это он притащил меня в этот мир, где уже на второй день меня чуть не убили, заставив пережить самые страшные в жизни моменты.

Но… я не могла. И не только потому, что в итоге он и спас меня. Еще и потому что сейчас он выглядел не как прежде. Не как победитель, жесткий и уверенный в себе король. А как человек, ставший жертвой ситуации, в которую сам себя загнал, и осознающий это. Наверное, ему тяжело признавать, что ошибся, просчитался, не догадался про Альбизу. Да и потерять меня — значит умереть самому.

Но… было и что-то другое, более глубокое. Должно быть, так выглядят люди, после того как над ними пронесся смерч, а они остались живы.

Мы смотрели друг на друга, молчали, и мне казалось, что я вижу его впервые. Словно с него слетело то, что он демонстрировал мне прежде, и я увидела человека — со всей гаммой чувств, хоть и хорошо спрятанных под жесткой броней. А его рука, обхватившая мою, успокаивала, придавала ощущения защищенности. Это было так органично, гармонично, можно сказать…

И удивительное ощущение, казалось, сейчас говорить не обязательно. Мы оба понимаем, что значит тишина. В ней хорошо и комфортно.

— Я ждал, когда ты очнешься, не мог уйти, — сказал он мягко и погладил мою руку. Потом привстал, подошел и едва ощутимо коснулся губами моего лба. От этого прикосновения словно приятно-щекочущие нити разбежались по телу. — Прости меня. За все это. — И снова сел в кресло.

Я не знала, что ответить. Сказать «прощаю» почему-то казалось глупым. Хоть действительно было за что прощать. Я кивнула и попробовала сесть. Альберт снова привстал и мягко опустил меня обратно, придержал ненадолго, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Рано, — просто сказал он. — Когда мы начали лечение, у тебя было множество переломов и травма головы, достаточно серьезная. Ты сама медик, должна понимать… Даже магия бессильна вылечить тебя сразу. Придется потерпеть…

Я вздохнула. Вставать и не хотелось. Особого прилива сил я не ощущала, да и голова кружилась. Хорошо хоть тошноты и головной боли не было.

— Вы лечили меня магией? Сколько я была без сознания? — спросила я. — И где мы? — я осмотрелась. Это была совсем другая комната — еще просторнее, с шикарной мебелью и четырьмя огромными окнами, через которые лился дневной свет. А стены здесь были приятного светло-голубого оттенка, а не ярко-розовые.

— Давай по порядку, — усмехнулся Альберт. — Да, я и лучший лекарь лечили тебя магией и травами. Кости срослись, с головой тоже намного лучше. Но пока необходим постельный режим. Как у вас это называется «сотрясение мозга»? — улыбнулся он. — Ты сама знаешь, что тут нужен постельный режим, много питья и никакой нагрузки.

Я кивнула. Тут не поспоришь. Да и не хотелось.

— Без сознания ты была три с половиной дня — и это при всем магическом уходе. Честно говоря, я уже не надеялся, что ты очнешься сегодня. Но не мог уйти… — и я заметила боль в темных глазах. — А находимся мы в твоих новых апартаментах. По соседству с моими. Я больше не позволю тебе быть где-то далеко, — сказал он. Тебе нравится?

Я снова обвела взглядом комнату. Да, нравится. Намного больше. Особенно порадовал огромный бежевый диван в другом конце комнаты — мягкий, уютный, и белые ажурные шторы на окнах. Потолок тут был намного выше, и, казалось, комната радуется собственному простору.

— По соседству здесь ванна, кабинет и гостиная, — улыбнулся Альберт. — А вообще-то это бывшие апартаменты моей матери. Она любила очень высокие потолки и шикарные диваны.

Что-то шевельнулось в моем сердце. Он поселил меня в апартаментах матери? Так напугался, когда я чуть не умерла? Или это значит нечто другое? А что с самой матерью? Раньше я не задавалась этим вопросом. А ведь только короли здесь умирают, королева-мать вполне могла быть жива. Вопросов была масса, но сначала нужно узнать, что произошло с Альбизой, куда делся охранник и почему так все произошло.

— Она давно умерла. Вернее погибла, — сказал Альберт, видимо, угадав вопрос в моем лице. — Как-нибудь я расскажу тебе об этом. А сейчас тебе нужно отдыхать. И поесть, — улыбнулся он. — Поешь одна или можно составить тебе компанию?

И тут я ответила нечто, чего совершенно от себя не ожидала. Просто сорвалось с языка:

— С тобой. Не уходи.

Горячая молния мелькнула в темных глазах, они на мгновение стали совсем черными. Альберт чуть подался ко мне, оперся локтями на колени, внимательно посмотрел в глаза. И снова накрыл мою руку своей.

— Не уйду, Тая, если ты не хочешь, — серьезно ответил он. Еще одна горячая искра в глазах... И я почувствовала смущение. Казалось, что-то распирает его изнутри и не может выйти наружу. И это что-то смущало меня, заставляло прятать взгляд, как молоденькую девушку.

Я посмотрела в сторону, чтобы меньше обращать внимание на горячую руку, что крепко, но бережно прижимало мою кисть к одеялу.

— Только мне кусок в горло не полезет, пока я не узнаю, что произошло... — сказала я. Есть на самом деле хотелось. Наверняка, они поддерживали меня какими-то магическими способами, но желудок требовал пищи. Но не хотелось слушать об Альбизе за трапезой. — Эта женщина, Альбиза...

— Она мертва, Тая, не волнуйся, — быстро сказал Альберт. — Я убил ее как предателя.

— Альберт... что произошло? Почему ты вернулся раньше? Маирон сказала, что ты приедешь только в середине дня... Расскажи мне...

— Что именно?

— Просто все, правду. Про Альбизу, про то, что происходило... Я хочу знать.

Альберт еще поизучал мое лицо, отпустил мою руку и откинулся в кресле

— Твоя служанка призналась, что рассказала тебе о ней и телохранителе, которого я назначил. Когда ее допрашивали, — сказал он, пристально глядя на меня. В глазах было сомнение. Может быть, он сомневался, стоит ли рассказывать! А у меня внутри пробежал холодок... Маирон! Неужели они сочли ее пособницей Альбизы?! Я совершенно не хотела верить, что моя камеристка тоже могла оказаться предательницей. Но вдруг они так решили!

— Альберт, Маирон... Я уверена, она ни в чем не виновата! — с мольбой сказала я и даже попробовала привстать. — Неужели вы ее...

Он снова успокаивающе коснулся моей кисти.

— Лежи... Я знаю, что она не виновна, — улыбнулся он. — И не волнуйся, с ней всего лишь поговорили – в буквальном значении, без пристрастия. Она так сокрушалась, что отпустила тебя одну в сад, так рыдала, что я позволил ей заботиться о тебе...

— Она все еще моя служанка? — улыбнулась я с благодарностью.

— Да, пожалуй, более верной девушки, ты не найдешь, — сказал Альберт. —Кстати, именно Маирон еще до моего возвращения подняла шум, что ты пропала... Предателем оказалась не она...

— А кто? — спросила я. Альберт грустно усмехнулся.

— В мое отсутствие Альбиза становилась негласной хозяйкой замка. И сблизилась с Принстоном... дворецким. О тебе знали очень не многие. Об охраннике, что я приставил к тебе, знали только я, маг Теорн, которого я назначил на эту должность, и Принстон – в случае чего он должен был оказать любую помощь тебе и твоему телохранителю. Я счел, что в замке, который считается безопасным, не стоит оскорблять недоверием своих подданных. К тому же невидимая и не известная никому защита должна была оказаться самой эффективной. Маирон ненароком услышала мой разговор с Теорном. Так информация просочилась к тебе А к Альбизе – через Принстона. О предательстве дворецкого я догадался сразу, как только расправился с Альбизой. И расследование подтвердило это.

Взгляд Альберта стал жестким, даже жестоким. Я содрогнулась, подумав, что же произошло с этим предателем. Глаза Альберта говорили, что пощады здесь ждать нельзя.

— Его семья служила мне и моим предкам всегда. Но он опозорил свой род. С одной стороны, Альбиза напугала его угрозами. С другой – купила посулами. Сложно сказать, что именно его сломало.

— А что стало с охранником? — спросила я, чтобы отвлечься от мыслей о судьбе дворецкого и жесткости Альберта. — Почему он...

— Не защитил тебя от Альбизы? — усмехнулся Альберт. — Она действовала быстро и отчаянно. Но кое-что ей удалось продумать. Единственным ее сообщником оказался Принстон, но это был могущественный союзник! У нас тут есть одна интересная вещь – настой цветка Сеппи. Даже глоток зелья вызывает у оборотней сначала эйфорию, а потом умопомрачение вроде вашего опьянения алкоголем. Узнав, что я уезжаю, Альбиза при помощи Принстона обеспечила, чтобы в завтрак Теорна было подмешано это зелье... Он не вышел на свой пост. А ведь он должен был обеспечивать твою безопасность. Например, увидев, что ты заблудилась, - ненавязчиво указать тебе дорогу. Альбиза рассчитывала, что, когда тебя найдут мертвой, ответственность ляжет на Теорна, который якобы «напился» на посту.

— Но он пришел в себя преждевременно? Ведь это он пришел мне на помощь первым? — спросила я, радуясь своей догадливости. Наверняка все было именно так.

— Нет, Тая, — улыбнулся Альберт. — Теорн очнулся всего лишь двое суток назад. А то был один из магов, что помогали мне с поисками в подземелье.

— Я хотела бы поблагодарить его... — тихо сказала я. Кажется, Альберту это не понравилось:

— Он всего лишь исполнял свой долг, — сказал он.

— Но я жива благодаря ему... И... тебе, — сказала я. — Альберт... спасибо тебе... — наконец я сказала это.

Так же, как я – на его просьбу о прощении, он ничего не ответил. Лишь медленно кивнул, бродя по моему лицу горячим взглядом. Между нами снова повисла тишина. Глубокая, мощная. И я опять засмущалась. Слишком откровенно Альберт пожирал меня взглядом – не с похотью, с чем-то другим, вернее – с большим... И это вызывало еще больше стеснения.

Я разглядывала свои руки на одеяле. Он – меня. Потом вдруг снова откинулся в кресле.

— Знаешь, — сказал он вдруг с болью, — мой взгляд на мир перевернулся тогда. Раньше мою власть никто не оспаривал. Мое правление началось, когда шла война:  приведя свой народ к победе, я заслужил его доверие. За эти сотни лет не было ни одного заговора. И женщины... они всегда были благодарны мне за внимание... и не требовали большего. Альбиза же...

— Ты можешь сказать мне все как есть, — сказала я. Хоть в где-то в сердце резануло. Если он в подробностях начнет рассказывать мне о связи с этим монстром, пожалуй, будет неприятно. Но Альберт не начал. Каждое его слово было емким, понятным, и... полным горечи.

— Я проводил с ней времени больше, чем с другими. Она была умна, с ней было о чем поговорить – плюс ко всему прочему. Я знал, что Альбиза амбициозна и хочет остаться при мне, когда отправлялся в ваш мир. Знал и даже собирался оставить ее рядом. Да, Тая... я хотел, чтобы иномирянка полюбила меня и родила наследника.  Но не собирался отказываться от привычного общества... например, Альбизы.... — он помолчал, видимо, выискивая признаки осуждения намоем лице. Да, мне было неприятно. На несколько мгновений захотелось запустить в него чем-то тяжелым. Но такая откровенность дорого стоила... Нельзя карать человека за нее. — А когда вернулся... Понимаешь, Тая. Ты была такая настоящая – с самого начала – настоящая. Вспомни, как искренне ты сказала мне, почему не можешь пойти на свидание... Как сначала захотела принять поцелуй, а потом... испугалась. Ты настоящая с начала и до конца... И...

На глаза запросились слезы, я была уверена, что он говорит искренне. Это сквозило во всем – как он наклонялся в мою сторону, как едва заметно дергались мелкие мышцы на лице.

— И мне захотелось, чтобы все было по-настоящему. Я сообщил Альбизе – через того же Принстона, что моих визитов больше не предвидится. Собирался поговорить с ней, объяснить ситуацию. Казалось – ей должно хватить, что несколько лет я осыпал ее и ее семью милостями. Лучше было объясниться... Но навалилась куча дел за год отсутствия: с возвращения я не спал, до тех пор пока не оказался в этом кресле...  А все свободное время хотел провести с тобой.

Я ощущала искренность его слов, но после его поведения в начале нашего знакомства, было сложно в них поверить. Хотя... он ведь признался тогда, что ведет себя хуже, чем может, согласился, что порой бравирует. Наверное, теперь это ушло. Вполне возможно, что эти три дня он неотлучно дежурил у моей постели... Сам!

— Ее в чем-то можно понять... — тихо сказала я, хоть оправдывать чудовищную Альбизу мне не хотелось. — Ты был с ней несколько лет, а тут какая-то девушка из другого мира...

— Я никогда не клялся Альбизе в любви и не давал авансов. И не предполагал, насколько далеко простираются ее амбиции, — жестко ответил Альберт. — Она хотела стать королевой, — он недобро усмехнулся. — Даже при самом лучшем для нее раскладе таких шансов у нее не было.

А я подумала, что в Альберте живет два человека. Один — жесткий и циничный. Второй — искренний и глубоко ощущающий... Наверное, есть и третий – властитель, король, которого я еще не видела «в деле».

Я поежилась. Каким бы ни был он сейчас со мной, стоит помнить, что он убил женщину, ту, с кем прежде делил постель. Убил из-за меня, но все равно от этого бежали мурашки по спине.

Но и в проницательности Альберту было не отказать, по крайней мере, сегодня. Он наклонился и четко сказал:

— Тая, Альбиза оказалась тварью. Я ошибся в ней. Думаешь, мне самому это приятно? И мне оставалось только убить ее ради твоей безопасности и безопасности окружающих.

Я кивнула, а он откинулся в кресле и продолжил.

— Мне правда нужно было уехать, но... Наверное, я ощущал, что тебе грозит опасность. Сердце было не на месте... Без причин и поводов что-то все время переворачивалось в груди. И... я вернулся...

— Спасибо, — тихо сказала я. Ведь и верно, именно его возвращение спасло мне жизнь. И, конечно, очень хотелось поверить, что беспокоиться его заставили зарождающиеся нежные чувства ко мне. Дали ту интуицию, что свойственна любящим людям, когда их близким грозит опасность.

— Как приехал, ко мне кинулась Альбиза со словами, что она так хотела познакомиться с тобой, но ты не вышла в сад... Тут же прибежало несколько охранников вместе с Маирон. Рыдая, она кричала, что ты пропала... И в этот момент сработала сигнализация в тюрьме. Думаю, Альбиза была уверена, мы найдем твой труп, якобы ты заблудилась, упала и просто разбилась по недосмотру охранника. Но тебя там не было, как не было и волка... — он вдруг усмехнулся. — А дальше оставалось только найти тебя... И надеяться, что волк тебя не тронул. Мне жаль, что Альбиза отыскала тебя раньше. И…мне... мне сложно простить себе этот недосмотр.

— Ничего, — улыбнулась я. — Ты же не можешь быть сразу в нескольких местах... — я помолчала. В ответ на его искренность хотелось дать свою, чтобы между нами ничего не стояло. Хотя бы на время... Хотя бы, пока лежу в постели, а он переживает о моем здоровье. — Альберт, это я выпустила волка...

— Знаю, — улыбнулся он. — И в другое время ты была бы наказана. Зачем ты это сделала?

— Из сострадания... У него был такой взгляд... — честно ответила я. — Что с ним?

— Волк скрылся, пока мы искали тебя, — ответил Альберт. — Но далеко по нашей земле он не уйдет. Ты хоть знаешь, кого освободила?

— Нет. Но очень хотела бы узнать... Все эти животные... они ведь тоже оборотни?

— Конечно, — усмехнулся Альберт. — Всё, Тая, я распоряжусь о завтраке... Вспомни, ты не ела больше трех суток... Очень легкий, простой, но полезный для восстановления...

Он решительно пошел к двери.

— Кто он, этот волк?! — отчаянно крикнула я, словно моя жизнь зависела от того, узнаю ли я это прямо сейчас.

— Шпион, — с усмешкой ответил Альберт. — Всего лишь один из шпионов, которых мы поймали. Просто он попался совсем недавно, поэтому еще не утратил разум... В отличие от остальной живности в том зверинце. Если заблокировать возможность оборачиваться, любой превратится в зверя своей второй ипостаси, потеряет разум и забудет себя.

Вот, значит, почему я не увидела человеческого разума ни в одном из животных, кроме волка, подумалось мне. И поэтому они смотрели на меня недоброжелательно.

— А потом вы их казните? — испугалась я.

— Нет, зачем, — пожал плечами Альберт. — Иногда даже отпускаем на волю как животных. А иной раз возвращаем на родину в обмен на наших агентов.

— А вернуть разум они могут...? — с надеждой спросила я.

— Конечно, если насильно обратить их обратно, со временем разум вернется, — усмехнулся Альберт.

Да уж... Сложно сказать, что страшнее. Просто смерть или переход в животное существование... Вот чего так не хотел мой волк, отчаянно пытаясь выбраться отсюда. Готов был на все, чтобы спастись, прежде чем утратит человеческий разум.

Был еще один вопрос, который очень тревожил, который я хотела задать до завтрака. Про черное зеркало. Здесь его не было... А мне как раз нужно переговорить с Гордейном. Теперь я была уверена, что нужно.

Но Альберт вышел, а я ощутила, что сил осталось только поесть и снова заснуть.

* * *

Заплаканная Маирон принесла завтрак. Альберт даже позволил мне недолго поговорить с девушкой наедине, прежде чем мы с ним начали есть. Служанка кинулась на колени у моей кровати, плакала, целовала руку, просила прощения, что недосмотрела... А я не знала, куда деваться от такого бурного изъявления чувств. Такая «вассальная» преданность была для меня внове — я ведь даже ничем ее не заслужила. Я благодарила ее и инстинктивно гладила по голове. Вошел Альберт, с усмешкой посмотрел на Маирон. Правда, краем глаза я заметила, что в его взгляде мелькнуло одобрение.

Мы позавтракали вдвоем, почти в полной тишине. Он сам помог мне сесть удобнее, поставил передо мной поднос, проследил, чтобы мне было комфортно.

Удивительно, может быть таким... милым. Заботливым, надежным... Вот бы он всегда оставался таким...

А после еды я действительно ощутила сонливость. Измученный организм просил отдыха и никак не мог насытиться. Альберт убрал поднос, сел на край моей кровати, поддержал меня одной рукой, а другой переложил подушки, чтобы мне удобнее лечь. Словно был не королем, а моей сиделкой. Я в этот момент прислонилась головой к его груди. Спокойно, хорошо. Как будто и не умирать через восемь месяцев...

— Альберт...

— Да, маленькая?

— Подари мне то черное зеркало? — тихо попросила я.

— Зачем оно тебе? — в его голосе появилась нотка подозрения.

— Оно... красивое, мне очень понравилось... — «Неубедительно!» — поругала я себя. Но разум уплывал в сон, и ничего более правдоподобного придумать не мог.

— Посмотрим, когда проснешься, вообще-то это могущественная магическая вещь... — улыбнулся он, я ощутила это макушкой.

И я заснула прямо у него в объятиях, когда он держал меня полулежающую на своей груди. Наверное, вот так и рождается чувство доверия и близости, подумала я, уплывая в сон. Когда можешь заснуть у него на руках.

Только бы оно не растаяло потом после пробуждения. Как это часто бывает: просыпаешься — и жизнь ударяет в тебя холодной, острой реальностью.

Глава 9. Искренность и интриги

— Да-а... Здорово она тебя приложила! — услышала я.

И проснулась. Да что же это происходит! Мои ноги болтаются в воздухе, голова —тоже. Стройный мужчина, что нагло поднял меня с кровати и держал на руках, был не таким уютным, как Альберт... Было неудобно.

— Опусти меня обратно! — почти крикнула я с возмущением.

Гордейн, видимо, не собирался слушаться. Со мной на руках он опустился в кресло, и я оказалась у него на коленях. Одной худой, но железной рукой придерживал, чтобы не убежала, а тонкие пальцы другой аккуратно пробежали по моему затылку, задержавшись в том месте, которым я ударилась.

— Ну, молодец-мальчик, — заметил он наконец, старательно опуская меня обратно, каждый раз, как я пыталась встать. — Да перестань ты, видишь, не пристаю к тебе. А просто проверяю качество оказанной помощи! Молодец, говорю, мальчик — это я про чудище! Сам ведь тебе головку лечил, и умничка, даже шрама не осталось!

— Перестань тогда меня... хи–хи, — левой рукой Гордейн то ли специально, то ли случайно коснулся чувствительного бока под ночной рубашкой, — щекотать! — хотя до этого я хотела сказать «лапать», потому что его рука оказывалась не только на моей талии, но и ниже, а иногда и выше, в районе груди. Мне оставалось бы только смущаться, но, похоже, смущение Гордейн блокировал, как и страх. Поэтому я возмущалась.

— Да стой ты, девочка! — усмехнулся Гордейн. — Как иначе я проверю, верно ли срослись кости! Крепче прижав меня к себе левой рукой — деться стало совсем некуда — праву он сунул мне под рубаху, явно собираясь изучить мои ноги от ступней до самых бедер. Я начала извиваться, как змея, пойманная за шею, пригрозила заорать. В итоге Гордейн, видимо, опасаясь настоящей драки, ограничился тем, что пробежался рукой вдоль моих ног поверх рубашки, удовлетворенно вздохнул и, снова подхватив на руки, отнес меня в кровать. Укрыл одеялом по самый подбородок. Не преминув, впрочем, заметить:

— Хочешь ходить с кривыми костями — твое дело. Раз такая озабоченная... Даже дедулю Гордейна подозреваешь...

— Ну и нахальный же ты тип! — возмутилась я. Поблагодарить его за «осмотр» как-то и в голову не приходило. Ведь, скорее всего, он был придуман лишь для эффектного появления «дедушки Гордейна», чтобы потрогать единственную доступную ему женщину.

— Ну да, потрогать тебя приятно, — с лукавой усмешкой заметил он и нагло обосновался на краю

— Брысь из моего мозга! — грозно насупив брови, сказала я. — И с моей кровати!

— А что, здесь только корольку с неведомой ипостасью можно сидеть, ваше высочество? — остро глядя мне в глаза поинтересовался Гордейн. — И это вместо благодарности, что я спас тебе жизнь!

— Подожди, ты о чем? — удивилась я, резко теряя возмущение. — Жизнь мне тот маг и Альберт спасли...

— Ага, как же, — усмехнулся Гордейн. — Держи карман шире! Думаешь, Альберт вернулся бы вовремя, если б не я? И нашел бы нужное место в подземелье, когда вас с тем мальчиком чуть не загрызла эта змеюка?

— Ну... я подумала... — признаваться, что я поверила в самое романтичное — что сердце Альберта ощутило грозящую мне опасность и привело его обратно — не хотелось.

— Прости, что разрушаю твои романтичные иллюзии, — словно и правда извиняясь, произнес Гордейн. — Но это я... внушил ему, что нужно вернуться. Ну, то бишь...

Мне стало грустно. Вот так. Опять все рухнуло, не успев начаться. Гордейн внимательно посмотрел на меня и накрыл ладонью мою кисть поверх одеяла.— Ну ладно, не расстраивайся ты так,— сказал он, сжав мою руку. — Была у него и своя тревога, и сердце не на месте... Я просто подлил масла в огонь, чтобы он сломя голову мчался обратно.

— А просто меня предупредить ты не мог? — спросила я. — Ну хотя бы ментально....

— Не мог, — грустно ответил он. — И не моя в этом вина. Ты, понимаешь ли... В общем, природа твоя иномирная мешает. Как отойдешь немного от меня, так ни сказать тебе, ни внушить что-либо невозможно. Как пробка глухая на твоем разуме. Да и не видно тебя становится... Вот и пришлось действовать через третьи руки. Да и вообще не привык я следить за всякими девками... А тут, как ты вышла, а служанка твоя смотрит тревожно, я и думаю: посканирую-ка я разум местных. Вдруг кто что-то против моей девочки замыслил... — он отпустил мою руку и сквозь одеяло пощекотал меня, как папаша — маленькую дочку.

— Перестань! И что?

— Ну и наткнулся на эту змеюку. А дальше внушил Маирон шум поднять, и Альберта привел обратно... А что мне еще было делать? Сам-то я не могу выбраться из зеркала... — он грустно опустил глаза. — Теперь ты мой должник, и тоже должна меня спасти, — заявил он.

Я рассмеялась. Сердиться на Гордейна было сложно. И, похоже, он действительно приложил руку к моему спасению — старый манипулятор, выглядящий как молодой парень.

— Спасибо тебе! — искренне сказала я и погладила его по запястью.

Лицо Гордейна вдруг разгладилось, по жилистому телу пробежала дрожь, и он расслабился, и даже как будто стал добрее...  Ему так приятна моя благодарность? Почти минуту он молча смотрел на меня, словно изучал.

Но мгновение серьезности и глубины быстро ушло… На его лице снова появилась маска — слегка ехидная и непроницаемая.

— Ну так что? Поможешь? — спросил он лукаво. — Баш на баш.

— И помочь я должна при помощи портала? — ехидно поинтересовалась я.

— А как же еще… — наигранно вздохнул Гордейн.

— Ну-у.. вдруг есть еще способы, — сказала я. — Может, еще как-то можно извлечь тебя из зеркала. Я не знаю.

— Можно, — снова вздохнул Гордейн. — Разбить зеркало.

— Так за чем же дело стало? — удивилась я.

— А ты попробуй, — невесело усмехнулся Гордейн. — Сам я не могу, такие условия. А кому-то вроде тебя это не под силу — хоть бросай его со скалы, хоть камнями кидайся. Вот сильный высший маг — вроде твоего Альберта — мог бы шибануть по нему магией. Думаю, разбилось бы.

— Так давай я его попрошу! — предложила я.

— Глупенькая! Бить магический артефакт он не станет. А узнает, что я тут, и век воли не видать… Он же владелец зеркала. Значит, зеркало ему подчиняется. И мне приходится. Только он не знает всех возможностей, потому что не в курсе про меня. А узнает — и начнет эксплуатировать меня на полную катушку. Еще может силу дракона забрать…

— Даже так можно? — удивилась я.

— Еще как. Потому я и не афиширую свое присутствие. В общем, тут все сложно…

— И все же! Зря ты так о нем думаешь… — задумчиво сказала я. — Ему  и человеческое не чуждо… Он не злой, поймет…

— Ой-ой-ой! — Гордейн с насмешливой улыбкой вгляделся в мое лицо. — И кто это тут у нас его защищает? Никак влюбилась, деточка!?

— А пошел ты!  — возмутилась я, и, как в первую встречу, схватила подушку и ударила его. Гордейн взял подушку и аккуратно положил на кровать.

Да, мое мнение об Альберте улучшилось. Его искренность тронула до глубины души. И я не позволю высмеивать мои чувства. Хоть о какой влюбленности тут можно говорить… После всего.

— Да я к тому, что сейчас тебе легко в него влюбиться. А риски-то все те же, — серьезно сказал Гордейн. — Так что смотри…

Я вздохнула. Он был прав. Очень даже прав. Мне нужно обратно — к папе, к друзьям. Я не имею права пропадать навсегда другом мире или умирать.

— Ладно, — со вздохом сказала я. — Рассказывай, где порталы… Только… скажи, сколько человек может пройти в портал?

— Ну, человек десять может! — радостно сообщил Гордейн. — Активируется он в ауру одного — в нашем случае это буду я, у тебя просто не сработает. А провести дальше сможет человек десять.

— Хорошо, — твердо сказала я. — Тогда слушай. Я попытаюсь добыть портал. Но мы заберем с собой и Альберта.

— Ты с ума сошла? Зачем тебе там это чудовище? Точно влюбилась…

— Либо мы уходим втроем. Либо не уходит никто. Я хочу спасти ему жизнь. Дать шанс. Пусть найдет себе любимую.

— И как же это ты его в портал потащишь? — поинтересовался Гордейн, словно подначивал меня.

— Думаю, он сам согласится. Это ведь в его интересах. А если нет… Ты же дракон, высший маг! И он о тебе не знает! Сможешь оглушить его, если потребуется? Ну и унести через портал…

— Хочешь, чтобы я тащил эту груду мышц и дурных качеств?

— Очень хочу, — призналась я.

— Ладно, — неожиданно просто согласился Гордейн. — Раз тебе нужно тащить с собой игрушки — пойду ребенку навстречу.

— Только бить аккуратно! — я показала Гордейну кулак. — И еще… Какие у меня гарантии, что ты не убежишь в портал без меня и Альберта?

— А никаких, — широко улыбнулся Гордейн. — Хочешь — верь, хочешь — нет. Но рекомендую поверить. Заодно решишь свои проблемы с доверием… Сама подумай: бросать тебя здесь – даже если предположить чернейшую неблагодарность — нет никакого смысла. Разве что из вредности и злости можно. А я не вредный и не злой. К тому же, — он заговорщицки наклонился ко мне. — Мне же нужен в вашем мире проводник? Кто еще, кроме тебя, покажет, как там все устроено… Да ия могу спросить: вот я помогу тебе, а где гарантии, что ты не сговоришься со своим Альбертом и не убежишь с ним вдвоем, оставив меня томиться в темнице? Так что либо верим друг другу, либо я пошел.

— Ладно, — я выдохнула. О том, что нет никаких гарантий ни с одной стороны, Гордейн был прав. Проклятье! Он постоянно оказывается прав!.. Да и решение уже принято. Заранее. — Рассказывай, где порталы и почему ты считаешь, что я смогу его добыть.

— Посмотри мне в глаза — покажу, — сказал Гордейн. — Так понятнее. Запомнишь навсегда, как язык.

Я неуверенно заглянула в странные белые глаза с черной окантовкой и широким черным зрачком. Бр-р… Ни у кого больше таких нет, и лучше бы и не было. Мгновение ничего не происходило, а потом я вдруг провалилась в них. Передо мной замелькали ландшафты, навсегда отпечатываясь в памяти.

Дороги между гор, рек, обходящие селения и города. Одни из них были величественными, с высокими дворцами, как замок Альберта, другие — попроще. А потом вдруг в горной долине предстала целая страна, усыпанная невысокими строениями, похожими на округлые башни. Солнечный свет заливал их, играя на шпилях и крышах. А вокруг среди гор летали огромные ящеры. Черные, коричневые, зеленоватые… Хищные, но прекрасные.

— Страна драконов, — сказал Гордейн. И мне показалось, что в голосе прозвучала гордость. — Моя родина. Нам сюда. — Один из замков с округлыми башнями приблизился, и я разглядела большой, окруженный скалами полигон — что-то вроде внутреннего двора огромного дворца. И черный ход, уводящий в глубь скал сбоку. Мы «вошли» в него. Замелькали коридоры, проходы. И наконец открылся зал, где на невысоких постаментах лежали синие, черные и красные предметы, по размеру и форме напоминавшие гусиное яйцо.

— Это и есть порталы? — спросила я.

— Да. Как видишь, их конечное количество. И осталось не так много, поэтому драконы ими не швыряются. Возьмешь один, принесешь мне — и дело в шляпе.

Картинка исчезла, и передо мной снова были белые глаза с бездонным зрачком.

Я поморгала, чтобы сбросить остатки наваждения. Отвела взгляд от лица Гордейна, уж очень внимательно он на меня смотрел. Наверное, читал мысли… телепат несчастный!

— Ты с ума сошел! — сказала я наконец. — Как я вообще туда доберусь? Как выберусь из замка? Да и почему ты думаешь, что смогу достать портал из этого подземелья? Даже Альберт говорит, что не может добыть его…

— Так он и верно не может, — улыбнулся Гордейн. — У драконов вся защита построена на ментальности. Все ловушки и охранники отслеживают ментальный сигнал оборотней. А ты «глухая зона». Тебя не видно, потому что ты не оборотень. Разве что вот так, когда ты рядом, можно прочитать твои мысли и вообще увидеть твое сознание. Так что… Только у тебя шансы и есть. К тому же… Как выбраться… Я ж не предлагаю тебе идти туда прямо сейчас, — усмехнулся он. — Ты, главное, будь паинькой со своим чудищем… А там, глядишь, его бдительность ослабнет — и сбежишь потихоньку. Я глаза охране отведу.

— Но зеркало-то я с собой не смогу взять… — сказала я.

— Ну вот и вернешься ко мне. Я тебе верю, — проникновенно сказал Гордейн и наклонился, как будто собирался поцеловать. Я отодвинулась. Но он наклонился дальше и коснулся губами моего лба — как совсем недавно Альберт. Только ощущения были другие… Не то, что бы неприятно. Но без теплых нитей, разбегающихся по телу. — Ты же моя девочка…

— Нахал! — возмутилась я. — И план… бредовый. К тому же… я не могу ждать. Мне нужно обратно. Я… я волнуюсь о папе! — вырвалось у меня.

И тут лицо Гордейна стало серьезным.

— Понимаю, — сказал он. — Близкие — это важно… — и маска опять сползла с него. А под ней обнажилось растерянное лицо молодого парня, исполненного вековой грусти. — Тогда не будем затягивать. Придешь в себя, и продумаем, как выбраться. Да личину тебе сделаю, чтобы поменьше внимания привлекала.

— Ты кого-то потерял? — осторожно спросила я. Снова был момент искренности, и я не могла сердиться на него.

— Можно и так сказать, — грустно усмехнулся Гордейн. Помолчал и вдруг добавил: — На самом деле все просто… У меня нет близких. Больше тысячи лет. Только ты…

Я не выдержала и снова погладила его по руке. Паразит, манипулятор. Но сейчас он говорил из самой глубины души.

— Я… попробую тебе помочь… И себе тоже, — тихо сказала я. На глаза просились слезы. От сострадания. Может, он и полусумашедший маг из зеркала, но и ему нужно тепло. Все чудовища на поверку оказываются просто несчастными существами.

Пару минут мы молчали. А потом меня озарило.

— Нет, ты все же где-то врешь! — уверенно заявила я. — Вот скажи, раз ты такой крутой менталист… Почему ты просто не внушил Альбизе не трогать меня! Это же проще всего!

— Тая, — грустно улыбнулся Гордейн. — Невозможно внушить что-то оборотню, которого обуяла такая ярость. Он живет одним чувством, порывом. И никто и ничто не может пробиться сквозь него.

— И вообще откуда ты здесь взялся?! Здесь же нет зеркала!

— А ты посмотри вон туда, — улыбнулся Гордейн и указал на стену. Неподалеку у стены стояло черное зеркало… А рядом с ним букет белых роз.

Вот как быстро. Уже подарил, подумала я.

— Балует тебя твое чудище, — усмехнулся дракон. — Вот и пользуйся…

— Вообще я попробую с ним договориться, чтобы помог мне добыть портал… — сказала я. — Ему тоже это выгодно!

— Не вздумай, глупенькая! Он посадит тебя под замок! Он не позволит тебе рисковать свой жизнью, – а именно это ты и собираешься делать!

Ну вот. Только и остается, что плести интриги. С Гордейном сговорилась. И это в ответ на искренность Альберта… Стало стыдно. Я почувствовала себя, как будто предаю его.

Альберт был моим похитителем, из-за него я во все это вляпалась. Но глупое сердце уже простило все это. Глупому сердцу было больно при мысли, что придется даже в мелочах обманывать Альберта. Пусть не врать, но и не говорить правды. Про зеркало, про планы…

А может, я все же полюблю его раньше, чем мы с Гордейном придумаем, как выбраться из замка? Вдруг чудо случится? Тогда мы оба останемся живы. А портал для Гордейна как-нибудь добудем… Или попрошу Альберта ударить в зеркало со всей мощи его магии. Пусть разобьётся, и Гордейн освободиться.

Но нет. Нельзя ждать долго. Ведь даже страшно представить, что сейчас творится с моим отцом… Не о себе нужно думать.

— Да не переживай ты так, — сказал Гордейн. Я так ушла в свои чувства, что почти перестала замечать его присутствие. — Знаешь, если бы с твоим отцом что-то случилось, ты бы… почувствовала.

— Почему ты так считаешь? — спросила я.

— Ты же хорошая. Значит, чувствуешь сердцем…

И это самое сердце уцепилось за его слова. Нужно было что-то, чтобы верить — отец пережил мое исчезновение. Не заболел, не напился до смерти.

— Ты устала. Тебе пора спать, — услышала я, и непреодолимая сонливость волной накатила на меня. Я хотела еще многое спросить, но менталист Гордейн опять погружал меня в сон.

— Спи, принцесса. Тебе еще многое предстоит, — услышала я на границе сна и яви. А вдруг он будет приставать ко мне пока я сплю, с тревогой подумала я, прежде чем отрубиться... Ох, сложно, когда у тебя в комнате постоянно находится мужчина… Но, пожалуй, тут Гордейн прав — либо мы доверяем друг другу, либо нам не по пути.

Веки закрылись, и блаженная темнота приняла мой разум.

А потом… Потом опять была Альбиза.

Холодное злое лицо искажалось пылающей яростью, склонялось ко мне. Железная рука с длинными ногтями сжимала горло. И я снова летела вниз, пересчитывая ступеньки, больно ударялась головой, а на дне опять видела ужасную женщину в белом… Теперь она ломала мне пальцы, приговаривая, что за утешением король придет к ней, а я умру, и об этом никто не узнает. Боль и ужас застилали разум. Я пыталась бежать — вскакивала на ноги, но снова падала. Не было сил ни сопротивляться, ни спасаться бегством. Только злоба женщины в белом и боль.

— Тая… все хорошо, это тебе снится!  — услышала я. Что-то теплое и надежное укутало меня, и я медленно выплыла из сна, вцепившись руками в это близкое и родное. А оно не отпускало, слегка укачивая меня, как испуганного ребенка.

— Альберт, что ты здесь делаешь? — изумилась я. Он мягко обнимал меня и прижимал к груди. И я полулежала в его объятиях. Увидев, что я проснулась, он отвел волосы с моего лица.  Снова непрошеный гость-мужчина был в моей спальне. И… я была ему рада.

— Я был в другом флигеле по делам, — сказал он. — Зашел взглянуть, как ты себя чувствуешь, когда вернулся. Ты кричала и стонала…  Зря мы отослали служанку. Впрочем… Иди сюда, маленькая,  —  он подхватил меня на руки и встал.

—  Что ты делаешь? —  испугалась я, когда он решительно пошел к выходу.

— Я все равно теперь буду беспокоиться. Будешь со мной. Так лучше.

Прошел мимо двух стражников у двери моей комнаты и вошел в просторную… спальню. Или нет — кабинет. Обстановка была смешанная. Большая кровать в одном конце комнаты, и рабочий стол с кипой книг и бумаг — в другой.

Это я в королевской опочивальне? Что он собирается делать?! Неужели собирается нарушить все обещания и лечить мои кошмары физической близостью? Я с мольбой посмотрела Альберту в лицо…

—  Мне нужно еще поработать, —   сказал он. — А тебе поспать. Так будет спокойнее обоим, — одной рукой он откинул одеяло, опустил меня на кровать и накрыл им. —   Спи, Тая. Я тебе не трону… Сегодня.

Погладил меня по волосам, наклонился и едва ощутимо коснулся губами моих губ. Невесомо, нежно. И быстро отошел в другой конец комнаты к рабочему столу, сел.

Как ни странно, накатила сонливость. А, прежде чем заснуть, я подумала, что стражники в коридоре наверняка решили, что их король понес меня на ложе страсти.

Глава 10. Разные открытия

Проснулась я в кровати Альберта, выспавшаяся и с ясной головой. Постель рядом была не смята — похоже, король так и не ложился. Оно и к лучшему, подумалось мне. Хотя затаенное, женское рисовало картинки, что ближе к утру он тихо устраивается на другой половине кровати... Задумчиво смотрит на меня, любуется, может быть, невесомо гладит по щеке… Даже обидно, что этого, видимо, не было.

А с другой стороны… Может, он не хотел ставить под сомнения свои обещания. А в одной постели со мной ему было бы сложнее преодолеть чувственные искушения. Не хотел подвергать себя испытанию, боялся не справиться…

Оба варианта были красивыми, романтичными и лестными для самолюбия. И, пожалуй, Гордейн прав — я на грани влюбленности. А ведь нужно думать о портале и о том, как выбраться отсюда.

«В любом случае, ты должна быть паинькой, — напомнило сознание. — И тут зарождающиеся чувства к Альберту только помогут…»

Часть меня отчаянно уговаривала не сопротивляться тому, что затаилось в душе с момента первой встречи с ним.

Так, стоп. Сейчас нужно выбраться из его апартаментов и постараться не думать о том, что по замку наверняка уже идет слух, что наши отношения с королем перешли на новую стадию. Ведь никому невдомек, что он просто позаботился обо мне. Действительно позаботился — рядом с ним кошмары больше не снились. А вот менталист Гордейн, который, наверняка, мог успокоить меня, даже не вылезая из зеркала, никак не помог.

Дверь открылась и вошла растерянная Маирон. Робко посмотрела на меня.

— Терри Тая… — начала она, неуверенно подходя к королевской кровати. — Его величество Альберт велел мне прийти сюда… Скажите, вы… насовсем сюда переехали? — девушка отчаянно покраснела и опустила глаза. — Мне нужно знать, чтобы…

— Нет, Маирон, — твердо ответила я. — Сейчас принесешь мне платье и пойдем обратно. Его величество всего лишь помог мне справиться с кошмарами…

И тут я тоже неудержимо покраснела. Последняя фраза прозвучала двусмысленно. Интересно, как именно помог? Но, вероятно, Маирон поняла меня, она улыбнулась, присела в книксене и отправилась за платьем. Не в ночной же рубашке мне дефилировать в свою комнату.

А пока ее не было, я не смогла преодолеть любопытства. Слезла с кровати — голова немного закружилась, но я решила, что пора вставать, не валяться же в постели до бесконечности, — и босиком подошла к рабочему столу Альберта. Интересно ведь, чем занимается «его величество».

На столе кипами лежали книги в толстых разноцветных обложках и какие-то бумаги с вензелями по краям. Я приподняла одну из них, повертела в руках. Потом открыла книгу… Обычные строчки, только на непонятном языке, совершенно не знакомые мне буквы. Зеркало научило разговорному языку, но местной письменности я не знала. Вздохнула. Никаких выводов не сделать… Что-то читает, что-то подписывает. И все это совершенно непонятно.

От пола шел холод, и голые ступни стали замерзать. Собралась отправиться обратно — вдруг вернется Альберт. Но мое внимание привлек уголок бумаги, свернутой пополам и вложенной в одну из книг.

Я аккуратно приподняла стопку, открыла нужную книгу, достала бумагу, развернула. И обомлела…

Это была знакомая мне карта. Я видела все это словно по-настоящему — Гордейн показывал этот путь к черному ходу в хранилище порталов сверху, как будто я летела над землей. Но взгляд безошибочно узнала тщательно вырисованные горные хребты и башни, в которых прятался черный ход.

О Господи! Сердце громко ударило. На глаза попросились слезы. Получается, Альберт раскаивается, жалеет о содеянном… Как он и говорил. И хочет, рискуя жизнью, добыть портал, чтобы отправить меня обратно?! Готов погибнуть сам, чтобы спасти меня…

Но… Сердце заныло и потекло вниз. Может быть, все наоборот… Он разочаровался во мне. И хочет добыть портал не только, чтобы отправить меня обратно. Если повезет и его милосердия хватит на это — отправит. Но его цель — попытать счастье еще раз, найти ту, что подойдет ему лучше, сможет его полюбить… От этого стало неудержимо больно. Не смертельно, но неприятно.

Нет, скорее первый вариант… Все его поведение говорит о том, что ему небезразлична моя судьба.

Я растерянно смотрела на карту. И вдруг скорее почувствовала, чем услышала мягкие, упругие шаги. Обернулась. Альберт стоял рядом и насмешливо смотрел на меня.

— Вот так приносить к себе девушек из другого мира, — весьма жестко сказал он. — Ни одна наша не осмелилась бы сунуть нос в мои дела.

Я выронила карту, сердце громко забилось, и я ощутила, что снова краснею. Он поймал меня с поличным. «Лучший способ защиты — нападение!» — прозвучала вдруг в голове знакомая фраза из родного мира. Я так и не поняла, это была моя собственная мысль, или она пришла извне…

— Что это, Альберт? — спросила я и с вызовом посмотрела ему в лицо.

— Просто карта одного отдаленного района, — усмехнулся он. Резким движением сложил бумагу и убрал в ящик стола. — Когда мы отправимся в свадебное путешествие, возможно, там побываем.

Уфф… У меня отлегло от сердца. Он не хочет избавиться от меня… По-прежнему собирается на мне жениться, если все получится. Если, конечно, не просто манипулирует мною.

Но как же все странно и сложно! Словно стена между нами. Я обманываю его, а он врет мне. Я хочу спасти себя и его - собираюсь идти за порталом. Он собирается сделать то же самое! Но Гордейн прав, попробуй я поговорить начистоту, он только усилит охрану. Готов рисковать сам, но не рисковать мной. И доводы, что я ускользну от ментальной защиты драконов, не сработают. Откуда я вообще могла об этом узнать? А рассказать ему о Гордейне — и вообще неизвестно, что будет. Я ведь взялась плести интриги у Альберта за спиной.

Снова стало больно…

— Извини, — сказала я, опуская глаза. Как бы не догадался, о чем я думаю!

— Понимаю, тебе было интересно, — вновь усмехнулся он и внимательно посмотрел на меня. А я подумала, что еще не причесана, не умыта и стою босая в ночной рубашке. Совсем не тот вид, в котором хочется быть перед ним. Впрочем, он ведь видел меня и голой, встрепанной после сна. И лечил, может быть, даже крутил в руках, обнаженную, с синяками и переломами.

Его взгляд перекочевал на мои голые ноги и задержался на них. Улыбка коснулась его губ.

— Иди в кровать, тебе холодно, — сказал он уверенно. — Сейчас вернется служанка с платьем, она уже мнется у двери, как ученица перед учителем. И еще…

— Что? — я помедлила у стола. Видимо, ему это не понравилось. Он резко шагнул ко мне и подхватил на руки. Как пушинку. А я поразилась, какие же они здесь все сильные. Ведь и женщина — Альбиза — тащила меня, словно я была тряпичной куклой. Уверена, даже нежная Маирон гнет руками подковы. Одна я здесь слабенькая и беззащитная… Даже обидно. Впрочем, на руках у Альберта всегда было уютно. Его касания придавали уверенности. А контраст его силы и моей беззащитности казался искристо-пикантным и… приятным.

Что-то есть в этом. Он в любой момент может сделать со мной что угодно. Но не делает, держит слово. Ну, если, конечно, забыть самое начало…

Альберт опустил меня на кровать и оглядел с головы до ног. Рубашка немного задралась и обнажила колени. Я натянула ее обратно, как будто всю жизнь носила длинные юбки и страшно стеснялась показать ноги. Альберт едва заметно усмехнулся, сверкнув глазами.

— Чувствуешь ты себя неплохо, — сказал он. — Но еще дня три стоит отдыхать. На прогулку пойдешь только со мной…

— Ладно, — сказала я. Не спорить же? Все одно - бесполезно.  — Так что «и еще»?

— Зеркало в твоем распоряжении, — ответил он. — Не знаю, зачем оно тебе так понадобилось, но оно в твоей комнате. Я лишь буду иногда заходить, когда оно мне потребуется. Можешь выучить с его помощью нашу письменность. Только книги я тебе подберу сам…

«Вот ведь цензор!» — подумалось мне. Но спорить, пожалуй, было опасно. Зеркало мне необходимо.

— Ладно, — повторила я под внимательным цепким взглядом, словно державшим меня в плену. — Спасибо… Альберт, послушай, еще…

— Да, маленькая? — кажется, он подобрел.

— Я ведь должна здесь чем-то заниматься… Ты не всегда можешь... эээ... проводить со мной время. А… я вроде как должна стать хозяйкой. Может быть, я попробую понять, как вы ведете хозяйство в замке?

Не то что бы мне очень хотелось вникать в иномировые хозяйственные вопросы. Но… так я познакомлюсь с другими оборотнями, может, что-то разузнаю. О том, как здесь живут, как все устроено, да и в целом об этом мире. И, что самое важное, попробую понять, как лучше всего выбраться из замка.

К тому же в хозяйстве я еще что-то могу понять. А по моей специальности здесь делать явно нечего. Медицинские вопросы, видимо, решаются магией. А я не маг.

— От тебя это не требуется, — мягко улыбнулся Альберт. — Если все будет… хорошо, ты станешь королевой. А делами замка всегда занимался дворецкий. Но я не возражаю. Пришлю к тебе нового дворецкого, которого назначил на место Принстона. Он введет тебя в курс дел.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ. И поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы он уходил. Хоть я и плохо понимала, о чем говорить, кроме как задать очередной вопрос.

Альберт задумчиво смотрел на меня. Потом вдруг подошел, поцеловал мне руку —щекотно коснулся горячими губами и жесткой щетиной. И вышел. А я подумала, что мне никто никогда не целовал рук… Даже Стасик мог целовать мои ладони только перед интимной близостью.

* * *

Следующие три дня прошли насыщенно, хоть я почти не выходила из апартаментов. Дворецкий Карент — приятный мужчина средних лет (интересно, сколько столетий или тысячелетий он живет, думала я) приходил и вводил меня в курс дел замка. В сущности, все оказалось так, как я и ожидала.

Замок был основной резиденцией короля. Альберт не все время жил здесь, были и другие его резиденции по всей стране. Но существенную часть времени проводил здесь – у моря. Кроме того, замок был постоянным домом для нескольких знатных семейств. Разумеется, был большой штат прислуги. Кто-то убирался — по большей части при помощи магии. Кто-то занимался ремонтом. Кто-то следил за домашними животными, которых было немало.

А вот готовили руками и с душой. Карент по моей просьбе провел экскурсию на кухню, и я поразилась размаху. В огромном помещении слаженно и споро сновали повара. Они готовили на весь замок: и для королевской кухни, и для прислуги, и для аристократических семейств. Всю жизнь я представляла себе повара упитанным и добродушным человеком. Но здесь все были стройные, подтянутые, статные. Видимо, других оборотней не бывает. С немыслимой скоростью они резали овощи, подбрасывали шницели на сковородках, обваливали котлеты в чем-то вроде муки…

Печей, которые я ожидала увидеть, не было. Вместо них я заметила что-то, похожее на инфракрасные плиты, появившиеся в моем мире не так давно.

— А как вы получаете электричество? — спросила я у Карента, глядя, как молодой повар ловко переставляет кастрюли на плите.

— Электричество? — удивился дворецкий. — Терри Тая, энергия для плит и освещения поступает от магических жил…

— Откуда? — поразилась я. Все было очень похоже на мой мир, мне и в голову не приходило, что у освещения и этих приборов другая природа.

— Из магических жил, — повторил дворецкий. — Они залегают достаточно далеко отсюда — на западе Киркаса, вдали от моря. Еще немного есть на востоке. Мы регулярно привозим обогащенную магией породу, и энергия из хранилищ по проводам подается в помещения.

— Очень интересно, — улыбнулась я. Надо же, оказывается, магическая энергия живет не только внутри магов, но и содержится в природе. Может быть, с помощью этой породы и я могла бы колдовать. Но эту мечту развеяла Маирон, когда я вечером спросила ее. По ее словам, пока я не стану частью этого мира, у меня не получится манипулировать даже внешними источниками магии.

А вообще, глядя на слаженную систему жизни замка, я ума не могла приложить, где сама могу быть полезной. Каких-либо новшеств придумать я не могла, тут и так все работало как часы. Порадовало лишь одно. Когда Карент представил мне шеф-повара, здесь он назывался «начальник кухни» — огромного, мускулистого брюнета в бордовом переднике с добрыми серыми глазами — тот спросил, не хочу ли я поделиться рецептами из своего мира. А то вдруг я скучаю по родной кухне.

Готовить я умела и любила. Не то, что убираться в квартире, хоть, конечно, регулярно и делала это для папы и Стасика. И в голову начали приходить идеи…

Я не знала половины овощей, что росли здесь, не представляла себе особенности местной кухни. Но мука-то была! И я заказала поварам приготовить блины. Оказывается, здесь понятия не имели , что это такое.

— Подать к королевскому столу? — серьезно спросил шеф-повар.

— Думаю, да, — ответила я, решив, что новое блюдо королевской трапезе не помешает. Хоть Альберт и был в моем мире и знает нашу кухню лучше, чем я — местную.

Знакомство с замком было интересным, но ничего ценного для моих планов побега не дало. Узнать, в кого обращаются местные жители, тоже не получилось, Я попробовала спросить у дворецкого, но он лишь отвел глаза и сообщил, что король пока велел не разглашать информацию. Я ощутила раздражение. Но эта неизвестность становится привычной. Если не думать об их второй ипостаси и магии, то все здесь просто люди. Со свойственной им суетой и обычной человеческой жизнью.

Разве что одна деталь показалась интересной. Среди прочего Карент рассказал, что в замок регулярно привозят целые отары овец и другой скот.

— Зачем? — удивилась я. Вряд ли даже такой огромный замок требует столько мяса. Ради шерсти?

— Ну понимаете, — замялся Карент, — во второй ипостаси мы тоже иногда должны питаться… — и замолчал.

А у меня по спине пробежал холодок при мысли, что вторая ипостась, вероятно, хищная. И большая. И невинные животные гибнут ради ее пропитания. Впрочем… наверное, это лучше, чем гибли бы другие оборотни — помельче, вроде волков.

Своего волка — товарища по страшным событиям в подземелье — я вспоминала постоянно. И гадала, как он там. Удалось ли ему обратиться в человека, сумел ли он спастись. Впрочем, Альберт обещал, что, если волка поймают, он расскажет об этом мне. За три дня этого не случилось. И я молилась, чтобы не случилось и дальше.

Гордейн в один из ночных визитов рассказал, что волк наверняка уже вернул человеческий облик. Оказывается, обращаться в тюрьме не давала специальная добавка в воду, которой поили пленников. После года заточения она уже не требовалась — заключенный забывал о человеческой ипостаси и уже не мог обратиться. Но волк провел там немного времени, и действие блокирующей добавки должно быстро закончиться.

Я радовалась этим новостям и вспоминала густую шерсть и надежное тепло «моего» волка. Вот этому существу я доверилась по умолчанию. Хотя кто знает, что было на уме у шпиона.

В эти же дни я познакомилась с магом Теорном, который должен был меня охранять, но его опоила Альбиза. По разрешению Альберта он пришел извиниться. Рослый мужчина среднего возраста с густой бородой и решительным выражением лица. Он попросил прощения, а я заверила его, что не считаю виновным. А вот Альберт отстранил его от должности моего телохранителя.

Теперь охрана у меня была видимая. Двое немолодых магов — похоже, молодых мужчин Альберт вообще не собирался подпускать ко мне на пушечный выстрел — следовали невдалеке, куда бы я ни отправилась. Звали их Дейвари и Сион, оба серьезные, доброжелательные и давно работавшие в паре как боевые маги. Сначала я жутко стеснялась, что они постоянно меня сопровождают. Но у меня просто не было выбора. Если я буду всего смущаться, как смогу выполнить задуманное?

А ведь именно от этих приятных охранников мне и придется убежать, когда соберусь покинуть замок. Им и будет отводить глаза Гордейн...

В общем, я выздоравливала, знакомилась с новым для меня миром, привыкала к иному образу жизни. И каждый день проводила время с Альбертом.

Мы вместе обедали и ужинали. А еще он водил меня гулять в сад. Ссылался, что я еще недостаточно оправилась и поэтому выходить на свежий воздух мне можно только в его сопровождении. Наверное, собирался лично защищать меня от ветра и сквозняков.

За прошедшие дни наши отношения почти не изменились. В его спальне я больше не оказывалась. Вопрос с кошмарами теперь решался просто — Альберт напускал мне перед сном приятных ароматов, успокаивающих, легких. И я спала как младенец — без сновидений.

— Не думаю, что я еще раз выдержу это испытание, — усмехнулся он, сверкнув глазами, видимо, вспомнив, как уложил меня в свою постель. Я представила себе мужчину, пытающегося работать, когда рядом лежит желанная женщина. Взгляды, порывы, борьба с собой... Стало даже немного стыдно. Как будто я какая-то недотрога. Может, зря я установила дистанцию?

Склонить меня к интимной близости он не пытался. Только развлекал, иногда брал за руку за столом, сплетая наши пальцы, и продолжительно смотрел. То ли изучая вновь и вновь мое лицо, то ли с удивлением. Как будто открывал для себя нечто новое. А я не могла преодолеть смущение. Сердце тонко билось, как у пойманной птицы, и глаза сами собой опускались, чтобы не встречаться с этим пристальным взглядом и скрыть приятную дрожь, пробегающую по телу от его прикосновений.

Кстати, я окончательно убедилась, что его глаза меняют цвет. Иногда они были темно-серыми, иногда — темно-карими, изредка — почти бордовыми.

Мы не говорили о наших отношениях, о будущем. Но мне было хорошо с ним. Рядом с ним я ощущала себя текучей, плавной, как волна на фоне скалы. И резкость, свойственная порой скале, уже меня не смущала.

На третий день мы гуляли у моря. Дул теплый ветерок, легкая рябь катилась к берегу, блестела на солнце. А мы молчали. Мне вспомнилось, как все началось. Тоже было море — теплое, вечернее. И как я убежала от него, испугавшись властной цепкости его поцелуя. И что было потом… Странно, я думала, невозможно это простить. Но в душе не осталось обиды. Как будто это были два разных человека — Альберт, который грубо утащил меня в другой мир. И Альберт, что стоял рядом, который вынес меня на руках из подземелья, убив ради меня бывшую любовницу. Я больше не могла подозревать его в неискренности, в игре. И мне было стыдно…

Даже горько стало от того, что я собираюсь сломать вот это странное, похожее на песню волн, что появилось между нами в эти дни. Ведь, если бы не тревога о папе, то… Мне хорошо с ним, в его мире. Знаю, что этот мир жесток, в нем есть такие, как Альбиза. Что сам Альберт — чудовище во второй ипостаси. Что его великодушие может закончиться, когда я выполню свою роль в его жизни. Но рядом с ним это казалось неважным…

Я закусила губу. Нет. Я должна вернуться в свой мир. Я же не собираюсь бросать его на смерть… Я заберу его с собой! Обязательно! Или погибну, пытаясь раздобыть портал.

— Что тебя волнует, Тая? — спросил Альберт, посмотрев на меня.

— Я волнуюсь за папу, — ответила я искренне. — И... я не хочу, чтобы мы умирали, и ты, и я! — вырвалось у меня.

В глазах Альберта сверкнула молния боли и из темно-серых они стали темно-карими.

— Тая, послушай... — он посмотрел на море, и я автоматически устремила взгляд туда же. Ветер усилился, и маленькие пенные барашки побежали к скалам. — Я уже говорил тебе: все оказалось не так, как я ожидал. Да, я хотел использовать тебя! Думал, что смогу вызвать твою любовь, а сам остаться прежним! Но все оказалось не так! — он снова повернулся ко мне. Столько всего было в его взгляде. Боль, даже ярость — то ли на ситуацию, то ли на самого себя. — Знаешь... когда ты умирала у меня на руках, все рухнуло... Когда я забрал тебя в свой мир, то был почти уверен, что все получится. Я взял на себя ответственность. И тут с тобой произошло такое... У меня под носом. Это было невыносимо. Ты такая маленькая... хорошая... и умираешь с кучей переломов у меня на руках! Тая, если бы я мог вернуть тот вечер, я бы не забрал тебя. Одно дело умирать самому... А другое — обречь на это тебя. Только не тебя! И если...

Тут он осекся и резко отвернулся к морю. А мое сердце гулко забилось. Сейчас он скажет, что, если у него получится, он вернет меня в мой мир. И, может быть, стена рухнет — я смогу сказать ему и о своих планах... Альберт, ну давай же! Ты почти перешел черту! Но он замолчал. А я, ошарашенная, не знала, что сказать.

— Спасибо... — нелепо прошептала я.

— За что? — криво усмехнулся он. — За то, что взвалил на тебя все это? А ты даже не упрекаешь меня!

— Я... я больше не сержусь на тебя... — тихо сказала я. — И не считаю тебя чудовищем...

— А ведь я чудовище и есть! — горько рассмеялся он. И вдруг резко сделал шаг ко мне. Сердце забилось раньше, чем он обнял меня — от ощущения его уверенной силы, от непонятной ярости, что чувствовалась сейчас в нем. Обхватил меня за талию, притянул к себе, другой рукой скользнул мне на затылок и, запрокинув мою голову, вгляделся в лицо.

— Альберт, я... — растерянно прошептала я, плохо понимая, что хочу сказать. Мир растаял — оставалось только его лицо, полное странной ярости, почти злобы и какой-то болезненной, тонкой нежности одновременно.

— Тшш... Тая, тшш... — тихо сказал он, рассматривая мое лицо. — Ты такая красивая... Не такая, как они все... Неправильная, не такая… И самая красивая. Во всем...

Склонился ко мне и завладел моими губами. Уверенно и нежно, страстно и горячо. Но не как тогда, на пляже... По-другому. Не обладание... хотя и оно тоже. Другое чувство. Искреннее, тонкое...

Жар пробежал по душе и телу, заставляя мир вокруг исчезнуть, оставить только уверенное, но нежное движение, когда он языком раздвигал мои губы, проникал им внутрь, и чувство невесомости, когда приподнял меня. Опорой остались лишь его руки — сильные, напряженные, они бродили от шеи до талии и зарывались в волосы с каким-то отчаянием.

Я хотела отстраниться, но губы сами ответили на поцелуй. И он стал долгим, глубоким. Время словно остановилось, растворилось в нашем неожиданном единении. Потом его губы стали настойчивее и медленнее при этом — он смаковал касание, длил его и не отпускал меня. Отстранись он хоть на мгновение, и я не сдержу стон, сама прильну сильнее, забыв, где я, с кем и почему...

И Альберт отстранился, скользнул губами мне на шею, сильнее запрокидывая мою голову, обжигая, заставляя желать, чтобы его губы оказались ниже, ближе к вырезу платья. А стон прорвался сквозь прерывистое дыхание. Я понимала, что, наверное, нам обоим уже не остановиться.

— Тая... маленькая моя... — услышала я хриплый шепот. От подхватил меня и посадил на уступ скалы, руками потянулся к завязкам на спине моего платья... Как же я хотела этого! Избавиться от одежды, которая вдруг показалась стягивающей, мешающей, ощутить его горячую кожу...

Завязки не устояли, похоже, Альберт умел обращаться с ними лучше меня. Он приподнял мое платье, твердые бедра оказались у меня между ног, его рука, обжигая скользнула по обнаженной груди, другая жадно легла на спину.

И вдруг что-то изменилось. Словно колокольчик прозвенел у меня в голове.

Глава 11. Близость

— Альберт, стой... — я отстранилась и уперлась ладонью ему в грудь. Еще немного, и мы перейдем черту. А я… я не могу просто переспать с Альбертом. Чувствовала это всей душой. Все внутри вопило — соверши я сейчас этот шаг, и назад дороги нет. Я буду принадлежать ему всем сердцем. Как будто лед на реке сломается, и неудержимые струи воды понесутся, сметая все на своем пути. Я вручу ему свою жизнь, свое измученное сердце, свои надежды…

А значит, не будет портала, не будет возвращения к папе… Я уже сама не захочу!

И я замерла, стараясь унять дыхание, влечение, что сносило разум. И смотрела на него умоляюще — сейчас все зависело от него.

Не остановись он в ответ, и я бы не устояла. Не оставь он мне выбора — и его уже не будет. Но Альберт замер, тяжело дыша и пронзая меня горящими глазами. Чуть отстранился и бросил взгляд на море, явно стараясь не смотреть на меня.

— Что не так, Тая? — спросил он, немного выровняв дыхание. Хриплый голос выдавал так и не унявшееся желание. А в глазах на мгновение мелькнула обида. — Я что-то сделал не так? Слишком грубо накинулся на тебя?

— Да нет же! Не в этом дело! — мне захотелось плакать. Как объяснить это сложное, странное, что не давало мне пересечь черту? — Я… просто не уверена, что готова…

— К чему? — Альберт, кажется, немного успокоился. Он ласково провел рукой по моей щеке. — Почему ты отказываешься от секса? Физический контакт сближает… разве не это нам нужно… Ты ведь хочешь меня… тоже.

— Я не знаю… — Мне стало стыдно. В моем мире такое поведение называли «динамо», и мужчины не любили, когда девушки поступали подобным образом. А я второй раз оттолкнула Альберта… — Я… понимаешь, Альберт, я не могу… делать этого, если не уверена, что люблю… Прости меня, попробуй понять!

В его лице что-то поменялось.

— Ты девственница? — спросил он серьезно.

— Нет… Не в этом дело… Я просто никогда ни с кем этого не делала, кроме мужа… Когда мы с ним любили друг друга! — я чувствовала себя совершенной идиоткой, и больше всего хотелось по-дурацки расплакаться. Да и дрожь нереализованного желания словно ушла внутрь и превратилась в тоску и разочарование. Но по-другому я сейчас не могла… — Прости, я пока не уверена! Мы знакомы всего неделю с небольшим…

Альберт продолжительно и внимательно посмотрел на меня. Казалось, досада борется в нем с пониманием. И вдруг протянул руку, помогая слезть с уступа, ловко и быстро зашнуровал платье, стараясь не касаться моей кожи.

— Мне сложно это понять, но я попробую, — спокойно сказал он. — И жаль, что ты не даешь мне этого шанса… Сказать обо всем так. Мне было бы легче…

И мне опять стало стыдно. Ведь действительно это сближает людей. Именно это нам и нужно — стать ближе, ощутить тепло другу друга. И есть мужчины, которые лучше «говорят» о своих чувствах через прикосновения, через физическую близость, отпускают себя только в ней, не позволяя сентиментальности в обычной жизни.

— О чем, обо всем…? — тихо спросила я. Услышать признание в любви на самом деле хотелось больше всего на свете. Это наверняка сломало бы мою черту, и я бы сама шагнула в его объятия.

— О том, что со мной происходит, — усмехнулся Альберт и снова подал мне руку. — Пойдем, Тая…

Бережно держа за руку, он медленно повел меня по тропинке вдоль моря. Разочарование легким пледом опустилось на душу. Но… он ведь сам говорил, что не понимает, как выглядит любовь! Разум тут же нарисовал романтическую картинку, что он уже полюбил меня и сам не чувствует, что с ним происходит. Впрочем… может, так все и есть.

В очередной раз я не знала, что сказать. Молчала и кожей ощущала его мысли.

Тропинка вдруг превратилась в лужайку — усыпанную белыми цветами, скудными, маленькими и пахнущими солью, как многие прибрежные растения. Альберт остановился, устремив задумчивый взгляд на море. Потом вдруг мягко спросил, не глядя на меня:

— Ты была замужем, Тая… Ты еще не говорила мне этого. Что случилось? Ты ведь любила своего мужа. А он — тебя?

Что ответишь на этот вопрос оборотню, который прожил полтысячи лет, видимо, не зная любви. Что она переменчива? И тот, кто носил тебя на руках, может вдруг оказаться орущим чудовищем, недовольным каждой мелочью. Просто потому что разлюбил тебя. Потому что ты ему надоела и раздражаешь — другого объяснения превращению Стасика я так и не нашла. Любила ли я его, когда мы расстались? Наверное, уже нет. Жизнь на вулкане, жизнь в страхе убивает любовь. Мы боремся, стараемся вернуть ее, но иногда уже поздно, если это игра в одни ворота. А у меня было именно так.

— Сначала все было хорошо, — ответила я Альберту. — Мы любили друг друга… А потом… Знаешь, Альберт, в жизни все не как в мечтах. Проблемы и быт могут закалить любовь, а могут… убить. Я старалась сохранить семью, но муж, видимо, уже не хотел…

— Расскажи мне, — еще мягче сказал Альберт. И мне неудержимо захотелось довериться ему. Наверное, так жертвам катастроф или насилия, всю жизнь хранящим в душе и в памяти то страшное, что пришлось пережить, хочется рассказать кому-то сильному и понимающему. Ощутить надежные объятия, впитать сочувствие, услышать, что ты хороший — что-то очень простое и очень теплое.

Я ведь так и не выплакала до конца все, что осталось после разрыва со Стасиком. Нужно было разводиться, договариваться, кому достанется машина и шикарный диван, купленный на Новый год… Хотя… я просто отдала все Стасу — ему, видимо, было нужно.

И я вдруг заплакала. Возможно, сказалось напряжение последних дней и то старое, не пережитое до конца. Альберт присел на камень и уверенно усадил меня себе на одно колено, обнимая.

— Расскажи, я хочу понимать тебя… правда… — надо же, каким мягким он может быть!

Это было неправильно. Нужно не так… Хочешь владеть сердцем мужчины — узнавай его душевные тайны, слушай его, будь понимающей. Принимай его секреты, даже самые интимные, самые глубоко хранимые в памяти, а сама оставайся в чем-то загадочной, недоступной… Говорят, нужно так.

Но что-то внутри меня сломалось. И с текущими по щекам слезами я начала рассказывать. О Стасике, о маминой болезни, что было хорошо с мужем, и как ужасно стало после… А в конце уже просто не могла держать себя и разразилась рыданиями. Сама не понимая от чего, оплакивая свое прошлое, или от всей этой невозможной ситуации с Альбертом, другим миром, Гордейном… Когда непонятно, что делать и кому доверять. А Альберт тихонько прижимал мою голову к плечу и, ни слова не говоря, гладил меня по волосам.

— А потом тебя и вовсе похитило чудовище… — с кривой, но приятной улыбкой сказал он, когда я смогла поднять голову, а рыдания перестали тесниться в горле. Только слезы еще текли по щекам. Альберт, едва касаясь рукой, стирал их, как будто я была ребенком. А я позорно хлюпала носом… — Тая… ты очень хорошая. И... знаешь… я не понимаю твоего мужа… Теперь не понимаю. Скажи, он хотя бы не бил тебя?

— Нет, — отрицательно покачала головой я. Но в голове всплыло, как пару раз, будучи пьяным, Стасик резко отшвыривал меня рукой. И совершенно некстати подумалось, что, будь мы в нашем мире… Может быть, Альберт съездил бы ему по физиономии за все это?

— Голову оторвать твоему Стасику, — словно в подтверждение моих слов сказал Альберт, и его лицо приобрело жесткое, задумчивое выражение. — Но я виноват, я тоже сделал тебе плохо. Больше этого не повторится.

Его рука снова пробежалась по моим волосам. Без вожделения, ласково. А мне вдруг подумалось, что вообще-то моему собеседнику так много лет. Я для него маленькая девочка. Какая-то грань жизни была отрезана для него все эти годы. Но жизненный опыт, знания все равно приходят. И в нем есть сила опытного, зрелого мужчины, на которую так хочется опереться.

Я снова хлюпнула носом. Но слезы остановились. В груди осталась приятная пустота, немного теплая, как будто прорвало плотину, и старый хлам смыло водой. А еще именно сейчас я ощущала его близким человеком. В нашем поцелуе была страсть и единство, сносящее все границы. Но именно так, сейчас, было… близко, тепло. Можно было бы сказать — как друзья. Но нет, у этой близости другой оттенок. Рискованно, можно спугнуть ее, но когда я еще решусь на это?

— Альберт, скажи, — заглянув ему в лицо, спросила я. — Ведь та карта — это карта страны драконов?

— С чего ты взяла? — он напрягся, рука, которая поглаживала меня по плечу, застыла.

— Там дракончик в углу нарисован, — сказала я. — Я подумала, что это так. Ты думаешь, как туда пробраться, чтобы… Скажи!

Лицо Альберта, которое только что было теплым и близким, вдруг застыло неподвижной маской, в глазах мелькнула досада и злость. Он ссадил меня, как ребенка, с коленей, и встал.

— Если я соберусь совершить самоубийство, то это будет только мое дело! — жестко сказал он и отвернулся к морю.

Мне стало не по себе от этой неожиданной резкости. И страшно за него — даже больше, чем за себя.

— Альберт, — сделав вид, что не заметила его резкости, тихо сказала я. — Но, может быть, просто попросить портал у драконов?

Он обернулся ко мне и жестко посмотрел в лицо. Не знаю, что он увидел, но спустя пару мгновений его взгляд потеплел. А глаза из карих превратились в серые.

— Тая, — грустно улыбнулся он, — у драконов не так много порталов. И еще один они мне не дадут. Они хранят их, но не производят. Они принесли их когда-то из других миров — когда явились в наш и захватили власть. И с тех пор лишь изредка используют их сами, и еще реже дают другим. Каждому из правителей нашего мира — королям разных стран, таким как я, — они дарят портал при рождении. Могут себе это позволить, ведь оборотни живут долго, и новый правитель рождается нечасто. Лишь мне подарили два. Один — «на рождение». Другой — в качестве компенсации. Первый я истратил в юности— было интересно сходить в другой мир, попутешествовать в нем… Знаешь, у вас тогда было весьма грязно, а европейцы жили в смешных тесных городах. Разве что восток тогда и был интересен. А второй… Я долго не хотел использовать его. Тянул до последнего, думаю, ты заметила… Слишком неприятен повод, из-за которого его подарили.

— Что случилось? — спросила я так же мягко, как он прежде. В глазах Альберта стояла застарелая боль.

— Драконы убили мою мать, — с жесткой усмешкой ответил он. — А потом в качестве компенсации подарили мне еще один портал.

— Расскажи мне, — я просящее посмотрела на него и положила руку ему на плечо.

Несколько мгновений Альберт задумчиво смотрел на море и как будто пережевывал что-то во рту. Я давно заметила это в его мимике — такое бывало, когда он раздумывал, сказать что-то или нет.

— Я тоже хочу лучше понять тебя, — произнесла я тихо. Наконец он отвел взгляд от белых барашков, сел на камень. Неожиданно снял камзол, постелил его рядом и жестом предложил мне сесть.

Я устроилась рядом, едва касаясь его плечом.

— Все очень просто, Тая. И в то же время сложно. Наш мир не всегда был таким, как сейчас. Не всегда здесь владычествовали драконы… — начал Альберт. Немного помолчал и продолжил: — Когда-то давно было так же много стран. И в каждой жил какой-либо вид оборотней. И только два народа высших магов — мы, айоли, — так мы себя называем, если ты еще не знаешь. И фениксы — высшие оборотни, способные обращаться в прекрасных птиц, не горящих в огне. Самым могущественным был мой народ. Можно сказать, мы правили этим миром. Но не навязывали свою волю, лишь решали спорные вопросы между другими государствами. По их просьбе, конечно, — усмехнулся он. — А примерно пять тысяч лет назад в наш мир пришли драконы. Никто не знает, откуда и как — вероятно, с помощью тех же порталов, что они принесли с собой. А еще они принесли свою магию — сильнее нашей. И свою ментальную силу, которой достаточно, чтобы уничтожить целое государство. Очень быстро они захватили власть… Просто сказали, что будут властвовать, что все теперь должны подчиняться их законам. Например, они запретили войны. С тех пор если две страны что-то не поделят между собой, то должны призвать арбитра из драконов, который разрешит ситуацию. Прежде мой народ занимался этим, но мы оставляли выбор: сражаться, или решить мирным путем, с нашей помощью. Впрочем, эти «владыки мира» по сей день называют себя «Хранителями», а не правителями.

— И все приняли их власть? — осторожно спросила я, понимая, что его откровенность и желание дать мне информацию легко спугнуть.

— Нет, конечно, — усмехнулся он. — Больше всех сопротивлялись мы. У нас было хоть что-то, что можно противопоставить драконам… Мы не сдавались почти полсотни лет. Но однажды ментальный удар драконов смел полстраны, просто убив всех, кто жил на той территории. И умирали они в муках… Моему пращуру пришлось смириться и принять их владычество. Впрочем, ограничивающие законы драконов… можно терпеть, Тая. Смущает лишь то, что они навязаны, что им заставляют следовать. Каждое живое существо хочет принимать решения по своему выбору… Итак, с того времени никто больше не мог решать вопросы войной. Война стала вне закона. Но не со всеми спорными вопросами можно было пойти к драконам. Так решили правители волков и… псов. Эти две страны всегда враждовали, но тут они объединились против нас, нарушили закон и пошли на нас войной.

— Но почему? — удивилась я. — Что им было нужно?

— Магические жилы, — криво улыбнулся Альберт. — Наверное, ты о них уже слышала. Особая порода, содержащая концентрат магической силы. Их наличие позволяет подавать энергию в жилища, обеспечивает комфорт. И, что еще важнее, позволяет создавать магические артефакты. Например, можно создать огромное количество иллюзорной материи на долгие годы, не истощая собственный внутренний запас магов. Больше всего магических жил всегда было в Киркасе. Но волки и псы считали, что территории на востоке, насыщенные этой породой, раньше принадлежали им. И стали отвоевывать их, зная, что драконы решили бы спор в пользу айоли. Когда началась война, я был совсем молод. Мне едва исполнилось тридцать. Я учился, а страной правил регент, возможно, я еще познакомлю тебя с ним. И моя мать, королева Альбера, удивительная женщина… она во многом была равна мужчинам, считалась прекрасным стратегом. Когда объединенная армия волков и псов напала на наши границы, королева по стечению обстоятельств была в одном из наших приграничных замков. Ни я, ни регент не успели прибыть туда, прежде чем началась бойня… Умелое руководство моей матери и военачальников приграничья, позволило бы быстро одержать победу. К тому же… мы высшие маги, волками псам далеко до нас… Но вести о битве долетели до драконов. И они покарали всех, не разбираясь, кто был зачинщиком и почему. Просто прошлись своим пламенем и своей магией по региону… Так в их огне погибла моя мать, — выдохнул Альберт и замолчал.

Не зная, что сказать, я положила руку на его кисть и тихонько погладила. Альберт сверкнул глазами и сжал мою ладонь своей. И я снова ощутила, что мы близко, очень близко… Только протянуть тонкую ниточку от души к душе. И, вероятно, сейчас она и рождалась…

— Мне очень жаль твою маму… — сказала я. — Я знаю, что значит потерять мать… преждевременно…

— Да, ты знаешь… — снова сверкнул глазами Альберт. И замолчал.

— А что было дальше? — спросила я осторожно.

— Я был молод, горяч, — помолчав, продолжил он. — Узнав о смерти матери, я тут же принял корону. И больше всего захотел отомстить — и волкам с псами, и драконам, убившим часть моего народа без суда и следствия… Но меня остановил регент — мой дядя Трей. До сих пор ему благодарен. У него хватило мудрости и силы убеждения остановить меня от самоубийственных действий. Драконы же провели расследование. И узнав, что в их карательной экспедиции погибло лицо королевской крови, а зачинщиками были волки и псы, — подарили мне самое дорогое из того, что у них есть — один из своих порталов с предложением попытать судьбу и найти себе королеву, что спасет от неминуемой смерти. Такого предложения еще не поступало ни одному из моих предков….

— И все, война закончилась? — спросила я.

— Нет, Тая… — улыбнулся Альберт. — Начавшись один раз, война может дремать, но выливаться иной раз в стычках и холодном противостоянии… Знаешь, нас многие ненавидят — за нашу природу, за высшую магию. И волки с псами не успокоились. Драконы наложили на них контрибуцию. Они потеряли каждый по одной магической жиле. И это лишь сильнее обозлило их против нас… Мы же получили право защищаться, если они еще раз нападут. С тех пор сто лет шла война… Порой она была холодной — противостояние хитрости, шпионские игры, работа диверсантов. А порой… Они нападали, и мы отражали удар, прежде чем драконы успевали вмешаться. Я ненавидел их всей душой… И в итоге сумел построить стратегию так, что мы прижали волков и псов со всех сторон. Наши границы стали нерушимы. Всю страну я закрыл невидимым куполом, отбрасывающим любую массированную атаку. Кроме, пожалуй, драконьей… Народ стал безусловно верить мне. А регент и его окружение предложили использовать портал. Все хотели, чтобы я продолжил править.

— Альберт, — я заглянула ему в лицо. — Я думаю, ты действительно очень хороший король… Я ничего не понимаю в политике, экономике, войне… Но мне так кажется.

— Тебе и не нужно в них разбираться, — мягко улыбнулся он. — Королеве это не нужно, пока есть король…

— А потом? Почему ты не использовал портал раньше, раз тебя давно к этому призывали? — спросила я, не зная, куда деться от внимательного, глубокого взгляда, словно обжигающего меня.

— Потом? Почему не использовал… — усмехнулся он. — Понимаешь… Я ненавидел драконов. До последнего времени я мечтал отомстить им. Я любил мать и презирал их власть — ненужную, не обоснованную ничем, кроме силы! Их навязанные законы и бескомпромиссный характер… Их «отдарок» — неиспользованный портал — я закинул в самый дальний уголок хранилища артефактов. Много шпионил, иногда лично, чтобы найти слабое место драконов и как-то отомстить… Но ничего не выходило. Моя ненависть просто гнила внутри. Мешала жить, мешала общаться с женщинами… Я не давал себе испытывать привязанности, зная, что рано или поздно умру. Или погибну в попытке навредить драконам. Но… время шло. Постепенно я понял две вещи…

— Какие? — спросила я. Сейчас он снова стал жестким. Сильным, жестким, но откровенным. Но никакая его жесткость меня больше не пугала. Я знала, что она не будет обращена на меня.

— Первое… Я понял, что хочу жить, — новая горькая усмешка коснулась его губ. — Да, Тая… Может быть, это слабость, но я хочу жить. И решил использовать возможность… этот «отдарок» драконов. Переступил через себя… Может быть, зря. Видишь, к чему это привело? — он с болью посмотрел на меня.

— Если ты обо мне, то я не сужу тебя. Я понимаю… — сказала я, вкладывая в слова как можно больше доброты и искренности. — Я тоже хочу жить, понимаю, что и ты! Тем более что тебе нужно жить ради своего народа…

— Я хороший король, но со временем и мой потом стал бы таким, — ответил Альберт. — Я захотел жить не только ради народа. Ради себя. И еще… я понял, что хочу… — он замолчал, и я подумала, что сейчас он на грани — сказать или промолчать.

— Чего? — тихо спросила, надеясь не спугнуть откровенность.

— Полюбить, наверно…— вдруг легко пожал плечами он. — Узнать это… Как это — быть с кем-то по-настоящему близким. Я ведь избегал этого всеми силами… Отсюда Альбиза, с которой было много наслаждения, много игр интеллекта… Но никакой любви. Может быть, даже захотел привязаться к кому-то…

И замолчал. Я тоже не знала, что ответить, лишь сжала его ладонь — крепко, как могла, и встретила ответное пожатие — чуть напряженное, но бережное, ведь он с легкостью мог сломать мне пальцы.

— А чего ты хочешь теперь? — спросила я, чтобы что-то сказать.

Альберт резко повернул голову в мою сторону. Его глаза сейчас были почти бордовыми — темно-карими с алым оттенком. И я не знала, что это значит… Какие-то сильные чувства.

— Я хочу тебя — во всех смыслах! Так сложно в это поверить?! — резко сказал он и встал, не отпуская мою руку. И пошел по тропинке к замку, продолжая держать меня за руку.

— Нет, просто… — словно оправдываясь, начала я. Он остановился.

— Просто? Просто я насильно притащил тебя в свой мир. Лишил тебя близких, а твоих близких — тебя. Изменил твою жизнь, не пожалел. Поставил на карту твою жизнь, чтобы спасти свою. Знаешь, Тая… Я понимаю, что ты не можешь меня полюбить. Удивляюсь, как ты вообще со мной разговариваешь! Я не виню тебя… Все правильно. И знаешь, если я смогу отправить тебя обратно, я это сделаю!

— Альберт, пожалуйста! Не надо ничего такого! — почти закричала я. Он действительно хочет рисковать собой. Хочет добыть портал – для меня. Возможно – ценой своей жизни. — Дай нам шанс, ты сам этого хотел! Ну хочешь... я… — мне опять захотелось плакать. И, видя мое растерянное лицо, Альберт потеплел. Странное исступление сменилось спокойным теплом и болью.

— Нет, не хочу, Тая… — сказал он и легонько провел рукой по моей щеке. — Мы будем вместе, только когда — и если — ты этого захочешь…

А в следующее мгновение я ощутила, что слезы снова текут по щекам. От сочувствия, жалости… и боли за нас обоих я словно потеряла силы. На мгновение я качнулась, и тут же оказалась в крепких объятиях. Альберт прижал мою голову к своей груди.

— Все, маленькая, успокойся… Пойдем. Все будет хорошо. Для тебя — точно…

Я снова хлюпнула носом. Но в объятиях Альберта было надежно, и я ощутила, что успокаиваюсь, обретаю почву под ногами.

— Скажи, ну почему ты не говоришь, кто ты такой? Кто все вы здесь? — спросила я, чтобы нарушить тишину — слишком глубокую, слишком продолжительную, чтобы не смущаться.

— А ты не понимаешь, маленькая? — он пробежал рукой по моим волосам, ласково и легко. И горько усмехнулся. — Просто боюсь. Боюсь, что у меня уже не будет шансов.

— Знаешь… мне кажется… после Альбизы я уже ко всему готова, — сказала я тихо. — И если откажусь… то не из-за второй ипостаси.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — улыбнулся Альберт. Нехотя отстранился, взял меня за руку и повел к замку.

Глава 12. Неожиданный визит

Ночь была беспокойная. Сначала я не могла заснуть, пыталась понять свои чувства. Разговор с Альбертом что-то изменил во мне. С одной стороны, моя решимость отправиться за порталом и спасти жизнь нам обоим выросла. А с другой, — сердцу хотелось совсем другого. Сердцу хотелось… быть с Альбертом. Рассказать ему обо всем, отказаться от игр и интриг с Гордейном. И… отдаться. Отдаться той близости, что появилась между нами. Хотелось переложить все на его крепкие плечи и забыться, поверить, что он сам разберется, как лучше, и что нам делать. Может быть, так я и проложу путь к любви?

Снова захотелось плакать. Какой-то мокрый день получился. Но слезы в объятиях Альберта принесли очищение, глубоко внутри стало легче. Там словно распустился цветок. А я смотрю на него, поражаюсь его нежности, его красоте… И не знаю, что с ним делать.

Наверное, я получила то, чего давно желала, сама не отдавая в этом отчет. Странно, но жесткий король иномирной страны, проживший сотни лет без любви и привязанности, дал мне то, что я так и не получила ни от кого другого. А то, что он похитил меня и обрек на возможную смерть, теперь казалось просто ошибкой. Которую он совершил в попытке изменить свою жизнь. Да и ошибка ли? Благодаря этому мы с ним встретились…

Две слезинки пробежали по щекам, прежде чем я уплыла в сон. А посреди ночи меня разбудил приглушенный стук в окно.

Я сжалась под одеялом.

В сердце всплыл ужас, что я испытала, когда Альберт вломился ночью, обездвижил и утащил в портал. Что происходит? Может быть, позвать охрану — два охранника всегда стояли в коридоре у моих дверей.

На несколько мгновений стук прекратился. И тут же возобновился с новой силой.

Я встала и нерешительно подошла к окну. За стеклом была ночь, ничего не видно. Лишь огоньки в саду светились ровно и красиво. Стук стал сильнее — словно неведомый гость отчаялся и из последних сил пытался «достучаться» до меня в буквальном смысле.

«Да открой же ты окно! — вдруг прозвучал у меня в голове раздраженный голос Гордейна. Я попросила Альберта перенести зеркало в кабинет. — Надо же, сколько энергии приходится тратить, чтобы ментально достать тебя даже в соседней комнате! Пожалей мои усилия, открой! Да и не так легко отводить глаза половине замка… Потом спасибо скажешь!»

«Если что, сам будешь меня откачивать!» — заявила я дедуле, но страх ушел. То ли Гордейн «поручился» за ситуацию, и я успокоилась, то ли дракон опять блокировал страх, несмотря на расстояние от кабинета до спальни.

Я подошла к окну вплотную, отвела щеколду и открыла его. Чуть высунулась наружу — никого не было. И в этот момент что-то большое одним прыжком заскочило мимо меня в спальню.

Сердце гулко забилось, я инстинктивно закрыла рукой шею — слишком хорошо помнила, как меня душила Альбиза.

Обернулась.

В нескольких шагах от меня стоял высокий мускулистый и абсолютно голый мужчина. Смотрел на меня сверху вниз и улыбался.

Светло-каштановые волосы — длинные, почти до плеч, черты лица правильные, твердые и красивые. Крупные губы с уверенной складкой, прямой нос. Глаза янтарные, почти желтые — яркие, но глубокие. Они наводили на мысль о лесе, больших дубах и стройных соснах. А сложен так, что не отвести глаз. Удивительно красивый мужчина! Мощный, но без грамма жира — одни мускулы, бугрящиеся под смуглой гладкой кожей, которую неудержимо хотелось потрогать… Впрочем, мелькнула мысль, если раздеть Альберта, наверняка, будет то же самое.

А взгляд сам по себе скользнул по фигуре. И я покраснела, стараясь не смотреть ниже пояса. Но чем больше стараешься, тем меньше получается...

— Не узнаешь? — доброжелательно улыбнулся он.

— Нет, — ответила я и отрицательно покачала головой. Не хватало еще улыбаться как дурочка, глядя на него. Словно никогда голых мужиков не видела. Хотя да! Таких — не видела… Похоже, его физическое совершенство совсем отключило мою сообразительность.

— А так? — усмехнулся мужчина, и его тело вдруг начало преображаться…

Волной он опустился на четвереньки, сильные руки начали покрываться шерстью, лицо вытянулось, и все тело словно исказилось, переходя от человеческого к звериному. Это было ужасно. Тошнота подступила к горлу, я пошатнулась… А ведь я бывала в анатомичке, много что видела! Но это было просто невероятное зрелище. Тошнотворное, ненормальное, уродливое — когда красивый мужчина превращался в дикого зверя.

Спустя полминуты на месте мужчины стоял огромный бело-серый волк. Знакомый, теплый, почти родной. Он мягко подошел, ткнулся носом выше пояса. А я у меня вдруг мир качнулся перед глазами, и я отчаянно вцепилась пальцами в густую шерсть.

Очнулась я в кресле. Рядом на корточках сидел тот же мужчина с каштановыми волосами, красивый и голый. И странно держал мою руку, прижимая мой большой и безымянный пальцы к ладони. Я инстинктивно отдернула руку — только что он был волком… Только что превращался, искажался.

— Ты никогда не видела, как перекидываются? — серьезно спросил он.

Я растерянно покачала головой. Сейчас этот голый мужчина был совсем рядом. С одной стороны, это смущало. А с другой — воспоминание о превращении в волка приглушало его привлекательность.

— Мне следовало догадаться. Ты из другого мира, и у вас нет второй ипостаси? — продолжил расспрашивать он.

— Да, — наконец ко мне вернулся дар речи. — Еще не видела… Что ты здесь делаешь, зачем вернулся?

— Ты спасла мне жизнь… Нет, больше, чем жизнь — мой разум, — открыто улыбнулся мужчина. И серьезно добавил. — Волки не бросают в беде своих спасителей. Ты ведь здесь не по своей воле? Он похитил тебя?

— Да, — кивнула я. — Как тебя зовут?

— Край, меня зовут Край, — ответил он. — А тебя?

— Очень приятно. Таисия, Тая…

— Красивое необычное имя… Послушай, у нас мало времени… Твой… сосед — я имею в виду короля — сейчас во второй ипостаси, недалеко отсюда. Но скоро, наверное, вернется. А мне было сложно пробраться сюда. Но мне как будто кто-то помогал свыше…

«Свыше, как же! — подумала я. — Из соседней комнаты. Дедуля Гордейн небось ползамка загипнотизировал, чтобы мы с волком смогли поговорить. Вот пройдоха! Не мог прямо сказать, что «мой» волк где-то поблизости и пытается пробраться ко мне!»

— Расскажи мне все! — закончил Край. — Пока у нас есть время. Чтобы решить, как нам помочь тебе… — Встал и мне опять открылся вид на его высокую обнаженную фигуру. Я, чуть покраснев, посмотрела в сторону.

— Извини. Меня раздели, прежде чем посадить в клетку. А перекидываться с иллюзорной материей неудобно, — он провел рукой ниже пояса, и крепкие бедра оказались скрыты коричневой набедренной повязкой. Иллюзорная материя, догадалась я.

Я вздохнула. Как и тогда, когда он был в волчьей ипостаси, я почему-то безусловно доверяла ему. Казалось само собой разумеющимся рассказать все, как есть. Только о чувствах к Альберту говорить не хотелось… «И про меня молчи!» — прошелестело в голове, словно с натугой. Видимо, дракон действительно прикладывал массу усилий, чтобы связаться со мной, когда нас разделяло больше десяти метров. «Иначе все может пойти прахом! Ври, если нужно!» «Ладно», — подумала я. Наверное, услышит.

И рассказала волку обо всем… Начиная со встречи с Альбертом на курорте.

— Вот подлец! — сказал Край, когда я закончила. — Обрек тебя на смерть ради своей жалкой жизни! Знаешь, это не по-мужски…

Почему-то мне стало обидно за Альберта. Со стороны все выглядит именно так. Но ведь волк не знает его душу, его чувства! Судит издалека, снаружи…

— Ну его можно понять… — тихо сказала я.

— Скажи, ты его наложница? — серьезно спросил Край. — Он уже переспал с тобой?

— Нет.

— Хорошо, молодец, — задумчиво сказал Край и встал, посмотрел в сторону, размышляя. — Ты хочешь выбраться отсюда?

— Да, если честно, я хочу достать портал… — сказала я.

— Что? — Край обернулся ко мне и посмотрел чуть ли не с гневом. — Ты с ума сошла! Погибнешь! Драконы не щадят воров и нарушителей…

— Если не подходить к ним близко, они меня не заметят… Я ускользаю от ментального контроля, — ответила я.

— С чего ты взяла? — удивился Край.

— Когда я первый раз завтракала с Аль… с королем, то прилетел дракон. Король посадил меня в кладовку, а дракон не уловил, что я здесь. Потом я узнала, что драконы — мощные менталисты. И поняла, что я ускользаю…

— Может, у него кладовка с защитой! — ответил Край. Но подумал и добавил: — Но да, скорее всего, ты права. Когда-то в нашем мире был пришелец… Из вашего. Его разум не слышал никто.

Еще несколько мгновений он размышлял. Потом опять присел на корточки.

— Послушай, Тая. Я твой должник… И я… помогу тебе выбраться отсюда и добыть портал. Скорее всего, мы оба погибнем. Но если ты решила сделать это, мой долг — тебе помочь. Ты согласна принять мою помощь и мое служение?

«Служение?» — изумилась я. «Это у них такой кодекс чести… — с легким пренебрежением сказал Гордейн у меня в голове. — Служат своему королю или тому, кому обязаны жизнью. Ну и видишь, как здорово складывается… Поедешь на волке!»

— Да, Край, спасибо! — подчинившись импульсу, я сжала его руку. Край недоуменно посмотрел на мою ладонь, коснувшуюся его большой кисти, и опустил глаза. — Только прямо за порталом ты со мной не пойдешь! Я не дам тебе рисковать собой! Меня-то не заметят! — сильно сомневаясь в том, что говорю, сказала я.

— Я мужчина и решать мне, — уверенно заявил волк в ответ. «Во-от, видишь, как все на самом деле! — сказал Гордейн. — Волки еще те шовинисты!»

— Я теперь отвечаю за тебя. Послушай… Сейчас мне нужно будет скрыться. Я достану тапорэ — материал магических жил — и мы сможем набрасывать на себя личины. Через четыре дня я смогу вернуться. Тебе нужно будет выйти из замка…

— Как и где? — напряженно спросила я. В сердце закралось нехорошее предчувствие.

Волк перехватил мою руку и заключил в своей ладони. Стало тепло и приятно, но тревога не оставляла. А он посмотрел на меня снизу вверх, словно успокаивал и уговаривал.

— Тая, послушай… Я понимаю, что это страшно. Но другого пути нет. Ты не можешь выйти через главные ворота. А я не могу ждать тебя возле них. Через четыре дня в три часа тебе нужно будет спуститься в то подземелье. Придумай способ. Ты пройдешь через тюрьму, а дальше иди, сворачивая, то налево, то направо — чередуй. Пока не придешь к той дыре, через которую я убежал тогда. Зайди в нее. Будет темно и страшно. Но ты должна, если хочешь вернуться к отцу. И на ощупь отсчитай третий поворот направо. Как я понял, ты не видишь в темноте. Сверни туда и иди все время прямо… Никуда не сворачивай! В конце будет выход с другой стороны замка, там лес. Я буду ждать тебя, притаившись, в волчьей ипостаси. Только помни — третий поворот, потом никуда не сворачивать!

Он сжал мою руку, стало больно, показалось, что пальцы сейчас сломаются. Я поморщилась.

— Извини, — волк отпустил мою кисть. И снова опустил глаза. — Прости, я не знал, что ты… такая хрупкая.

— Я человек! — ответила я. — Оборотни просто немного сильнее…

— Хрупкая, слабая, нежная, и без второй ипостаси. Беззащитная, — как-то странно улыбнулся волк. — Понимаю, что ему в тебе понравилось…

«Надеюсь, не только это», — подумала я.

— Ты поняла меня? — снова заглядывая мне в глаза, спросил Край. — Запомнила?! Это важно! Это единственный выход! И у нас только одна попытка!

— Запомнила… — ответила я. — Но, Край… я боюсь, что не смогу!

— Сможешь. Ты слабая, но смелая. Вспомни, ты смогла открыть мою клетку, — уверенно улыбнулся волк, но в глазах мелькнуло сомнение. Вдруг он поднял голову, словно принюхиваясь, и встал.

— Мне пора, времени не осталось! — сказал он. — Я буду ждать тебя там!

Он пошел к окну, а я почувствовала себя сиротой, поняв, что сейчас волк исчезнет, а мне только и останется, что ждать назначенного дня. И бояться. Вот уж не думала, что придется добровольно лезть в это подземелье! Уже сейчас при мысли об этом по спине пробегали мурашки, и сердце начинало биться сильнее. А еще… мне о стольком следовало его спросить! Что он выискивал в стране Альберта? И еще… Край — мой друг, он скажет мне!

— Подожди! — я кинулась за ним и схватила за руку. — Скажи мне, кто он во второй ипостаси? Он скрывает!

Край остановился у самого окна.

— Думаю, хорошо, что ты пока не знаешь, — сказал он. — Страх только помешает нам. Я расскажу потом. Когда выберемся с его земель.

— А зачем ты пришел в эту страну? За что тебя поймали? — спросила я, удерживая его руку.

— Искал один артефакт…— усмехнулся волк. — Сейчас это неважно, — он коснулся рукой моей щеки, вскочил на подоконник и соскользнул вниз.

Я выглянула… Никого. Казалось, волк исчез.

«Умеет, ловкий», — прошелестело у меня в голове.

И замолчало. Наверное, Гордейн почувствовал, что я собираюсь прижать его к стенке.

* * *

— Гордейн, вылезай! — сказала я, решительно встав перед зеркалом в кабинете.

Зеркало ответило молчанием.

— Вылезай, шут гороховый! — повторила я. — Разговор есть!

— Разговор, как же… — услышала я приглушенный голос, и в зеркале появился образ Гордейна, сидящего в щегольском черном с серебром костюме в мягком кресле. — Хочешь ругаться на меня — ругайся так.

— Вылезай, я кому говорю! Иначе прямо сейчас пойду и расскажу Альберту про тебя, дракон! Вот он обрадуется… Очень ведь любит драконов!

Гордейн вздохнул, картинка в зеркале медленно погасла. И я скорее почувствовала, чем услышала дыхание у себя за спиной. Теперь дракон развалился в кресле и смотрел на меня почти испуганно. Только морщинки вокруг глаз выдавали, что про себя он улыбается или усмехается.

— Ну и потеряешь единственного союзника, — заявил он.

— Не единственного! — мне захотелось показать ему язык, у меня теперь волк есть. — Почему ты не сказал мне, что волк где-то поблизости, хочет вернуться и помочь мне?

— А вдруг у меня бы не получилось? — заговорщицки наклонился Гордейн в мою сторону. — А так, смотри, сюрприз вышел! Я ему помог, отвел глаза охране, и вы быстренько договорились! Он парень вообще-то ушлый, шпиён настоящий, штучки всякие знает… Думаю, его помощь тебе не помешает — из земель Альберта выведет и дальше проведет. Поедешь на волке… А то пешком от твоих ножек ничего не остается.

— Ну да, на драконе-то полететь не получится, — ехидно сказала ему я. Хотя недовольство «дедулиными» интригами растаяло от его иронии. И от того, что он помог нам с волком встретиться.

— Не получится, — с искренней грустью ответил Гордейн. И добавил с бесовским блеском в глазах: — А жаль. Я ведь так мечтал оказаться у тебя между ног… хотя бы так!

— Стукну тебя сейчас!

— За что? Я ж не виноват, что ты не хочешь принять искренние чувства старого дракона… — наигранно вздохнул он.

— Чувства, как же! — усмехнулась я. — Знаешь, такое ощущение, что вам, драконам, нормальные чувства и вовсе неведомы…

— Зря ты так думаешь, — серьезно сказал Гордейн и окинул меня грустным взглядом.

— А вот, кстати, почему ты мне историю Альберта не рассказал, тоже вопрос… — сказала я, глядя на пройдоху.

— Дал чудищу возможность отличиться! Контакт с тобой наладить,  сочувствие в сердце твоем тонком пробудить, — рассмеялся Гордейн. — И мысли его я знаю. Он ведь и верно собирается сгинуть понапрасну, пытаясь добыть портал. Пока сомневается еще, немного надеется, что ты его полюбишь… А так вообще в башке у него одни порталы.

— Ну вот и выходит, что нам с волком нужно действовать… — вздохнула я. Хотя, после того как Край выскочил в окно, мне совершенно не хотелось предпринимать попыток сбежать отсюда. Хотелось вообще… в соседнюю комнату, под крылышко к Альберту. И заснуть, убаюканной его неведомой магией с запахом душистых трав в воздухе. — Гордейн, давай так… Ты же слышал все. Через четыре дня отводишь глаза охранникам, чтобы я могла ускользнуть. Дальше, когда мы с волком уйдем, внушаешь Альберту не искать меня… Чтобы он сам за порталом не пошел. Ладно?

— Ладно… — усмехнулся Гордейн. — Видишь, у нас все возможности есть! А ты не верила, что получится!

И дракон вдруг взял меня за руку — не бесцеремонно, как обычно, а бережно поместил между своих худых ладоней. Я застыла, не зная, что делать. Настолько это целомудренное и романтичное касание было не похоже на все, что я видела от Гордейна.

— Ты очень смелая маленькая иномирянка, — сказал Гордейн, неожиданно коснулся моей руки губами и отпустил. — И даже если ты не вернешься ко мне с порталом, я рад, что был рядом в эти дни… — отпустил мою руку и искоса лукаво посмотрел на меня. — Хоть ты и переставила зеркало в кабинет, недотрога!

Я улыбнулась ему.

— Тебе спасибо, Гордейн! Хоть я и предпочитаю открытую игру… — Подумала и добавила: — А не зеркало ли случаем ищет Край?

— Все может быть… — опустил глаза Гордейн.

Глава 13. Обретение

Следующие три дня я прожила как во сне. В страшном сне, где вроде бы не происходит ничего ужасного, но ты всей кожей ощущаешь опасность. Сне, в котором тебе противно, потому что не знаешь, как поступить правильно, и сомнения рвут на части.

Впрочем, это был не сон, а реальность. И самым противным в ней была я сама… Я сходила с ума, не понимая, правильно ли поступаю. Вроде бы решила, что должна отправиться за порталом ради спасения нас троих — себя, Альберта, Гордейна… Но неужели только так я могу изменить ситуацию? Не правильнее ли рассказать все Альберту? Ведь между нами пролегло доверие! Ведь не зря я ощутила его понимание и бережное самоотверженное отношение… Нужно ли все это? Может, любовь уже зародилась в наших сердцах, и мне следует быть с ним? Разделить с ним все тревоги… А освободить Гордейна и найти портал мы сможем и вдвоем! Даже проще, если все станет прозрачно…

Но с другой стороны был Край, который готов рисковать жизнью, чтобы помочь мне. Отказаться — значит подвести его, сдаться. Да и кто знает, что ждет Гордейна, если открыть Альберту правду. Что ждет их обоих!

Порой я проклинала свое решение сотрудничать с ними. Ведь, наверное, честнее и легче поступать, как Альберт. Он предложил мне простой вариант — полюбить или умереть. И сам идет к тому же. Не лучше ли так…

Душа рвалась и металась. Я чувствовала себя отвратительно. И еще отвратительнее была мысль, что придется лезть в подземелье. Противно от того, что я боюсь… Что одна мысль об этом вызывает ужас, в голове встает образ искаженного холодной яростью лица Альбизы и боль, пережитая там. И хочется сдаться, так и не попытавшись.

К тому же я совершенно не понимала, кому и насколько стоит доверять. Альберт теперь казался самым прямым и понятным. Но кто знает, вдруг Гордейн прав, и вся его обходительность, откровенность и нежность исчезнут, как ушли чувства Стасика ко мне. Да и Край… Казалось бы, ему стоит доверять безоговорочно, и я доверилась, насколько могла. Но кто знает, что ему нужно на самом деле. Ни он, ни Гордейн не сказали мне правду, за что его поймали. Какой именно артефакт он хотел найти… А на предположение, что это зеркало, пройдоха лишь загадочно улыбался и просил на всякий случай ничего не говорить Краю.

Я запуталась в этих интригах и была противна самой себе. Эти трое просто разрывали мои мысли, заставляли метаться.

Гордейн обговаривал со мной детали «операции», а Альберт тщетно пытался узнать причину моей тревоги. Он видел ее, спрашивал, в чем дело… Но не давил, встречая уклончивые ответы, что меня волнует вся ситуация в целом. И мне становилось только противнее от его заботы, внимания и корректности.

А еще он трогательно ухаживал за мной… Каждое утро я просыпалась с тонким ароматом в комнате и находила глазами новый шикарный букет ранее не виденных цветов. Все они были настоящие, не иллюзорные. По словам Гордейна, некоторые цветы привозили из отдаленных уголков страны. Альберт водил меня гулять в самые красивые места возле замка и всегда был безупречно галантен, не позволяя себе и тени прежней напористости и грубости. Мечта, а не мужчина… Но на душе скребли кошки, я замыкалась в себе и украдкой смотрела не него.

…И не могла насмотреться. Что бы ни произошло вначале, теперь он стал мне родным. Казалось бы, чего еще искать…? Отдаться и забыть обо всем.

На третий день тревога и предвкушение ужаса подземелья стали невыносимыми. Порой у меня открыто тряслись руки, а Альберт, вздыхая, спрашивал, в чем дело, и… принимал уклончивый ответ. Гордейн же не вылезал из зеркала, видимо, опасаясь выслушать очередной поток моих сомнений.

Вечером Альберт пригласил меня на ужин в необычное место. Взял за руку, улыбнулся и сказал:

— Пойдем.

И на душе вдруг стало лучше. У нас есть еще один вечер. И в этот вечер я могу быть с ним. Куда бы он меня ни повел, я запомню на всю жизнь его необычные глаза-хамелеоны, его строгие черты… И если погибну в попытке добыть портал, последним, что прозвучит в моем разуме, будет его глубокий голос… Ради этих воспоминаний стоит отринуть все и прожить один вечер здесь и сейчас. Может, других вечеров уже не будет…

Сначала мы долго шли по коридорам. Большинство их были наклонными, и постепенно мы поднимались все выше и выше. Потом я поняла, что мы вышли из замка — сзади он примыкал к огромной скале — и идем длинными переходами в каменной породе. Тут и там светились круглые сияющие шары. И, хоть нас окружал камень, было тепло и сказочно красиво. Альберт мягко сжимал мою руку, молчал и слегка улыбался.

В конце пути мы оказались в огромном гроте с каменными светящимися стенами. А наверху было небо с яркими серебряными звездами… Как будто мы попали на дно огромного колодца. Посредине стоял небольшой круглый столик с яствами и приборами на двоих, а возле него — два удобных плетеных кресла. И ничего больше. Тишина, только серебристые стены как будто звенели.

— Что это? — восхищенно спросила я.

— Колодец снов, — улыбнулся Альберт и придвинул мне стул. Я уселась за столик, вдохнула аромат изысканных кушаний, что смешивался с необычным запахом пещеры. Она пахла, как раннее утро — свежо, влажно, и в то же время томно, как вечерний сад, пряно и глубоко.

— Но это не точное название, — продолжил он. — Его стоило назвать «колодец мечты», или «колодец истины». Попреданию, если влюбленные возьмут здесь друг друга за руки, то узнают истинные мечты друг друга… Даже те, что каждый из них прячет сам от себя. Многие женихи и невесты из знатных семейств приходят сюда незадолго до свадьбы, чтобы узнать друг друга лучше.

— Ты считаешь меня своей невестой? — тихо спросила я. И подумала, что если предание истинно, то как мне укрыть свои мечты найти портал…

— Пожалуй, да, — улыбнулся Альберт. — Я знаю, что ты думаешь по-другому… Но я никогда не пожалею, что привел тебя сюда и открыл свою душу. Давай поедим, а потом, если захочешь, ты узнаешь мои мечты…

— А ты — мои? — спросила я.

— Если ты захочешь, покажешь мне их. А пещера тебе поможет, — мягко улыбнулся он. — Я не буду принуждать тебя к этому.

— Хорошо, — успокоенно вздохнула я и взялась за вилку.

Ужинали мы почти в полном молчании. Волшебная обстановка места придавала ощущение взаимопроникновения, так что слова были не нужны. И еще казалось — чуть глубже ощути эту тишину, и услышишь в ней его мысли. Глаза Альберта были почти черными, но от этого они не казались страшными. Скорее красивыми, задумчивыми… Такого цвета я у него еще не видела. Но точно знала, что это значит нечто особенное. Наверное, для него этот вечер стал чем-то необычным. Хоть он и не знает, что мы прощаемся… Возможно, навсегда.

— У тебя глаза меняют цвет… Почему? — спросила я, рискнув нарушить глубокую тишину. Но волшебство не исчезло. Лишь необычные глаза блеснули ярче. Он улыбнулся:

— Я полиморф во второй ипостаси. А в человеческой это выражается в смене цвета глаз…

— Что значит полиморф? — удивилась я. Я ведь уже отчаялась узнать, кто он… Край расскажет мне потом, он обещал. А пока… Пока мне это было не важно. Я привыкла, что он чудовище. И даже не обязательно знать, какое. Важно, что он Альберт — тот, кто похитил меня, а потом стал мне ближе всех. По крайней мере, в тот вечер так казалось…

— Это еще одно свойство наших королей, — сказал Альберт. — В пределах своего вида мы можем менять размер, окраску и некоторые свойства второй ипостаси. Есть основная форма, но ее легко сделать больше или меньше по своему желанию.

Ну вот сейчас он скажет мне, кто он. Когда я уже не надеюсь… Когда уже и не хочу знать…. Но он не сказал. Лишь улыбнулся, словно догадался о моих мыслях, вдруг встал и протянул мне руки ладонями вверх.

— Я обещал показать тебе свои мечты, — сказал он, пристально глядя на меня. — Ты хочешь их узнать? Я сам ничего не увижу… Только ты.

— Хочу! — уверенно ответила я. Альберт, я приму их, что бы там ни было. Я сохраню это в своем сердце… Я буду знать и помнить тебя. И, возможно, однажды вернусь с порталом, чтобы спасти твою жизнь, даже если ты возненавидишь меня за ложь и обман.

Я вложила руки в его ладони… и в этот момент что-то изменилось. Казалось, пещера запела, неслышимый, но ясно ощутимый звук полился от стен, от пола… И звезды над головой тихо зазвенели.

— Я открываю тебе свои мечты, Тая, — серьезно сказал Альберт, вглядываясь в мое лицо. — Если хочешь их увидеть — прими…

«Принимаю», — ответила я почему-то мысленно. И песня вдруг обрела образы, я увидела их словно в воздухе перед собой.

Сначала в них была война… Летали драконы, изрыгали огонь и гибли, сраженные копьями, что кидали с земли воины — я узнала в них воинов Киркаса. Потом победоносная армия Альберта шла по земле, что показал мне Гордейн. И музыка, струившаяся от стен, была похожа на победный марш.

А потом вдруг все стало по-другому… Мелодия смягчилась, и картинки войны сменились морем, над которым горели яркие звезды. Огромный корабль плыл среди волн, а на носу стоял Альберт и обнимал плечи невысокой — очень маленькой по сравнению с ним — девушки. Это была я — удивительно красивая со стороны. А руки девушки лежали на плечах красивого темноволосого мальчика. Потом был сад, где я смеялась, а Альберт подхватывал меня на руки и кружил, как самый восторженный влюбленный. Как парень из моего мира… А потом был поцелуй и жаркие ночи под двумя лунами этого мира.

Слезы выступили на глазах. То чувство, что резало душу, когда я видела это, было слишком тонким, чтобы назвать его словами. Может быть, это была любовь… Любовь, что утекала у меня между пальцев прямо сейчас.

— Что там? — с искренней улыбкой спросил Альберт. И добавил серьезно: — Если не хочешь, можешь не говорить…

— Там… Там я, Альберт… Была война, но теперь там море… и я… И наш сын… — я отвела глаза с набухшими слезами и убрала руки. Как же невыразимо больно! Счастье. Возможное, но такое призрачное счастье… Призрачное, потому что завтра я сама его разрушу.

— Да, Тая, я люблю тебя, — серьезно сказал он. — Теперь понимаю, как это… Вот так. Когда даже не надеешься… Хотел найти девушку, которая полюбит меня. А нашел ту, что смог полюбить сам. Знаю, что ты …

— Постой, Альберт! — я подняла на него умоляющий взгляд. — Не говори ничего! Просто посмотри… — сказала я, решившись. И снова вложила ладони в его руки. Он ведь так и не убрал их, словно ждал, что я вернусь. — Если хочешь, прими мои мечты…

— Принимаю, — улыбнулся он. Долго и пристально он смотрел на меня. В мои глаза и на слезы, бесконтрольно текущие по щекам. Его лицо стало очень серьезным, даже напряженным. Ну, вот и все, подумалось мне. Сейчас он все узнает. И сможет ли любовь победить праведный королевский гнев. Вряд ли…

Но постепенно его лицо разгладилось, и Альберт широко улыбнулся.

— Что там, Альберт? — робко спросила я. — Скажешь?

— Тая… — он отпустил мои руки, обнял меня и бережно прижал мою голову к груди. — Там… много чего. Тебе плохо… Ты мечтаешь о покое. Но это не просто покой… В нем и моя мечта. Ты хочешь… покоя в… со мной.

Так просто? И ничего страшного? Значит, не выбраться отсюда я хочу на самом деле. Только покоя… с ним. Да, я ведь так устала… И я расслабилась, оперлась на его грудь, ощущая, как надежная рука мягко закопалась в мои волосы, начала нежно перебирать мои пряди.

— Потанцуешь со мной? — я ощутила его улыбку. И стены вдруг запели по-настоящему. Легкая, нежная мелодия заструилась по гроту. Тонкая, чуть грустная и очень спокойная.

— Как ты это делаешь? — сквозь слезы спросила я.

— Музыка легко рождается, когда сердце поет, а это место чувствует нас… Ну и немного простой магии…— Альберт положил одну мою руку себе на плечо, а другую взял в свою ладонь и медленно повел меня, потом чуть быстрее, когда в мелодию вдруг вплелись отчаянные ноты. А я почувствовала себя, будто я лечу, движимая его руками. Никогда не могла похвастать, что хорошо умею танцевать. Но сейчас от меня ничего и не требовалось. Ноги сами шли вслед за его движениями, то быстрее, то медленнее, и я почувствовала, что начинаю улыбаться…

И вдруг мы почти остановились. Альберт пальцем стер с моей щеки слезу и серьезно посмотрел на меня. Сейчас черный и бордовый цвета смешивались в его глазах.

— Тая, послушай… Я правда не хочу, чтобы что-то стояло между нами. Потому и привел тебя сюда… Ты хотела знать, кто я — и все мы — во второй ипостаси…

Я замерла. И вдруг сердце громко забилось. Я не хотела знать. Только не сейчас! Потому что сейчас это не важно!

Это последний наш вечер. Потом ничего не будет — только пустота. И воспоминания, в которых я кружилась в его руках, а серебристые стены звенели нежной мелодией нашей любви.

— Альберт, стой… — сказала я и приложила палец к его губам. — Это не важно. Я… приму любую твою ипостась. Я просто… хочу быть с тобой! — надо же, а еще несколько дней назад мне казалось, я никогда не смогу твердо сказать это.

Необычные глаза разгорелись ярче, горячая тьма обожгла меня, а его сильные руки коснулись моего лица.

— Ты уверена?

— Да… Ты мое любимое чудовище, кем бы ты ни был! Возьми меня… — я сделала робкий шаг к нему и тут же потонула в горячем потоке, что подхватил меня. Повторять не потребовалось.

Он держал меня, приподняв от пола, когда коснулся губами моих губ, когда жадно, но нежно ласкал мою спину, разрывая застежки. Когда я отчаянно закопалась пальцами в его густые волосы и застонала, ощущая, что горячие руки наконец-то касаются обнаженной кожи.

Когда границы рухнули навсегда, и близость, возникшая на берегу моря, а может быть, и раньше, стала всепоглощающей.

Я вручала ему свою жизнь, свое сердце… И мне было все равно, что будет дальше. Потому что есть мужчины, которые говорят о своих чувствах вот так. Горячим потоком, что сносит все, и заставляет тебя верить: ты единственная на свете. Для него. И не важно, в каком вы мире и что вас ждет.

Глава 14. Перед бурей

У нас была долгая ночь. Нежность сменялась страстью и снова превращалась в тонкое взаимопроникновение. Альберт ласкал меня, брал меня, как будто не мог насытиться. И превращал ночь в сказку.

Надо же… Оказывается я и не знала, как это быть с мужчиной по-настоящему. Казалось бы, прожила на свете двадцать пять лет, была замужем… Но никогда Стасик не был таким. Даже раньше, когда в его отношении ко мне было так много ласки, заботы и нежности, я не ощущала подобного родства и взаимопроникновения.

Мы с Альбертом были разные. Очень разные. Оба не очень благополучные. Но стали самыми родными друг другу. Как-то так исподволь… Может быть, он с самого начала понял, что нам нужно быть вместе? Может быть, поэтому не нашел никого другого за год скитаний в нашем мире и дождался встречи со мной?

А в середине ночи я лежала в его объятиях, прижималась к сильному красивому телу, и мы разговаривали. В надежной тишине его спальни, откуда мне не хотелось уходить. Мы делились друг с другом тем, что было. В основном воспоминаниями детства, что хранятся в самых теплых, но самых затаенных уголках памяти.

— Знаешь, когда я был совсем маленький, — сказал он, коснувшись губами моей макушки, — еще не понимал, как все будет… просто еще не рассказали. И мечтал однажды привести невесту в колодец снов. Не для того, чтобы проверить, а чтобы раскрыться друг другу. А потом править вместе с прекрасной королевой… А потом… потом об этом уже не шла речь. Ведь королева должна была бы править без меня.

— Ну видишь, — улыбнулась я ему в грудь. — Иногда мечты сбываются…

— Благодаря тебе, — жарко шепнул он, крепче прижимая меня к себе. — А ты о чем мечтала, моя пушистая маленькая иномирянка?

Я рассмеялась.

— Знаешь, у меня были очень простые мечты… В детстве я мечтала стать доктором. Лечить людей, спасать жизни… Ну и еще мечтала о собаке.

— О собаке? — удивился Альберт. — Как о домашнем животном, для удовольствия?

— Вроде того, — улыбнулась я. — Хотела мохнатого друга — гулять с ним, заботиться… Но сначала у мамы была аллергия на шерсть. А потом она заболела, и стало не до собаки. Ну а бывший муж просто не любил собак…

— Я тоже не очень люблю собак, — с улыбкой ответил Альберт. — Ни собак, ни волков. Напоминают оборотней. Ты, наверное, заметила, что в замке нет ни одной собаки… Но вообще-то не имею ничего против них как домашних животных.

— Ну вот, — рассмеялась я. — Если решу насолить тебе — заведу собаку! Только не знаю, где ее взять…

— А ты хочешь насолить мне? — Альберт повернулся ко мне и заглянул в глаза. — Все еще хочешь?

— Нет… — как-то замялась я. — Больше не хочу… Да и не хотела. Я хочу, чтобы мы жили… вместе… — я ласково провела рукой по его щеке.

Все отменяется. Я никуда не смогу от него убежать. Да я просто жить теперь без него не смогу! Вот так, попала в сети чудовища, и сама радуюсь, усмехнулась про себя. Просто расскажу , что мне нужен к отцу, что я думала о портале, и вместе придумаем, как справиться с этой ситуацией. Не сейчас, конечно, днем… Когда волшебство ночи не будет захватывать в плен.

И вдруг заметила у него на плече две крестообразные полоски — словно странный загар на коже.

— Что это у тебя? — спросила я, проведя пальцем по горячей коже.

— Ничего особенного, — улыбнулся он. — Королевский знак. Просто отличительная особенность. Сохраняется, какой бы облик я ни принимал.

Он замолчал и задумчиво посмотрел на меня. Потом вдруг взял мое лицо в руки.

— Тая, я хочу тебя кое о чем попросить…

— О чем?

— Не исчезай утром… или потом. Просто не исчезай. Не отдаляйся… До этой ночи я еще мог тебя отпустить. Но не теперь…

— Хорошо, — серьезно ответила я и накрыла ладонью его руку на моей щеке. — Я и сама больше не могу без тебя…

— Правда? — Альберт выгнул красивые брови.

— Да, правда… — я вздохнула и прижалась к нему.

— Любимая моя… маленькая и пушистая… — Альберт мягко пробежался рукой по моим волосам, скользнул на спину между лопаток, и снова начал меня целовать. Я выгнулась ему навстречу…

Сколько еще может быть этой нежности? Не знаю… Может быть, вот столько, до самого утра. До того момента, когда звезды гаснут в небе, уступая место розовому рассвету. И кажется, что восходящее солнце подглядывает за нами и качает головой при виде неуемных ласк, когда двое не могут оторваться друг от друга.

На рассвете я и уснула, успокоенная его тихой нежностью. На груди того, от кого совсем недавно хотела убежать. Все утром… Расхлебывать все утром. А сейчас нега и покой в его руках.

* * *

Проснулась я в спальне Альберта. И тут же ощутила одиночество. Он оборотень. Я давно уже заметила, что спят они немного. Я вообще, похоже, главная соня в этом замке. Да и сил у них больше. После страстной ночи я чувствовала себя прекрасно, тело казалось свежим и невесомым. Но в то же время ощущала негу, расслабленность, из которой так не хотелось уходить.

А ведь именно сегодня я должна все решить. Договориться с Гордейном по-новому, добиться, чтобы он как-то увел волка, внушил, что не нужно меня ждать. Сложно. Но я больше не могу по-другому. Уйти — значит предать Альберта. И что еще хуже — предать нашу любовь. Зародившуюся так быстро, но я нисколько не сомневалась, что полюбила.

Я вздохнула и села на кровати. И вдруг рука нащупала что-то влажное рядом. Я рассмеялась — вся постель вокруг меня была уложена ароматными белыми цветами, похожими на пионы. А поверх одеяла у меня на животе лежала записка: «Пошел работать королем, пока ты спишь. Скоро вернусь. Не забудь позавтракать». Я улыбнулась и, как дурочка, прижала к губам один из цветков, а потом и записку.

Ну точно, влюбленная дурочка… С кучей проблем вообще-то.

И тут я услышала что-то вроде тихого писка.

Я огляделась и с изумлением заметила на полу большую корзину. А в ней сидел пушистый щенок с большими неуклюжими лапами и длинными шелковистыми ушами. Совершенно белый, только вокруг левого глаза — круглое черное пятно.

— Ты же чудо пушистое! — умилилась я — и щенку, и тому, что Альберт, похоже, решил исполнить мечту моего детства.

Заслышав мой голос, щенок запищал громче. А я подошла и аккуратно взяла его на руки. Тяжелый и достаточно крупный. Видимо, вырастет большой собакой. Щенок перестал пищать, потянулся ко мне носом и легонько лизнул меня в щеку.

— Маленький мой… — умилилась я. И рассмеялась. Забавная, наверное, картина — голая девушка держит на руках пушистого щенка.

В этот момент дверь в дверь постучали. Робко вошла Маирон.

— Ой, какой хорошенький! — воскликнула она, заметив щенка и мигом позабыв о субординации.

— Да, Маирон, — улыбнулась я. — Нам нужна вода и собачья еда. И организовать ему место у меня в комнате. Не думаю, что король навсегда поселил его в своей спальне. Ну и еще… мне нужно одеться.

Маирон понятливо кивнула и вдруг опустила глаза:

— Только… терри Тая, можно я тоже его подержу? — неуверенно спросила она.

— Подержи, конечно, — улыбнулась я, протягивая ей щенка. Тот не возражал, и принялся тыкаться в Маирон влажным носом. — Еще надержишься… Щенки — как маленькие дети. И да, Маирон… по утрам я теперь буду здесь, — сказала я и подумала «только бы не покраснеть». Моя нагота в спальне короля делала очевидным факт, что я провела страстную ночь в этой постели. И это вдруг стало смущать меня.

Но Маирон лишь счастливо улыбнулась. Все эти изменения разве что радовали ее.

— И, кстати, сколько сейчас времени? — спросила я, спохватившись. Тяжелый день предстоит… Гордейн может упереться рогом, и тогда неизвестно что будет.

— Одиннадцать часов, — сообщила Маирон. А мое сердце гулко забилось. В три часа я должна была лезть в подземелье.

13.10-2

* * *

— Гордейн, давай поговорим, — сказала я в черное зеркало. Альберт еще не вернулся. Я оставила Маирон нянчиться со щенком и воспользовалась уединением в кабинете.

— Да уж надо бы, — послышался голос у меня за спиной. Я обернулась. Дракон сидел в кресле, положив ногу на ногу и внимательно меня разглядывал. — От тебя пахнет плотской близостью и счастьем. Ну и собакой еще… — заявил он. — Ты душ не могла принять? Я, между прочим, тоже живой, и меня это будоражит. Не собака, конечно.

— У меня нет проблем с личной гигиеной, — заявила я, но сердце громче забилось от тревоги. Как отреагирует он на смену моих планов. Я выдохнула. Что ж… в любом случае, пути назад нет. Я люблю Альберта.

— Послушай, — сказала я. — Все изменилось. Я… люблю наше чудовище. И никуда не пойду. Мы родим наследника, оба будем жить. Но я придумаю, как освободить тебя. Ну и с порталом разберемся… вдвоем с Альбертом. Чтобы навестить моего папу.

— О как! — почти весело ответил Гордейн и наклонился в мою сторону. — Похоже, все мои доводы пройдут мимо твоих ушей? Рассчитывать на разумность влюбленной бесполезно? …

— Какие доводы?

— Ну, например… Не факт, что его величество соблаговолит ввязываться в авантюры, чтобы ты повидалась с отцом. Он-то свое получил — ты в него влюбилась. И вовсю резвишься в его постели.

— Соблаговолит, — уверенно сказала я. — В общем, слушай, дракон, — ставить жесткие условия мне было неприятно, но я не видела другого выхода. — Либо ты доверяешься мне, что я буду искать способ освободить тебя. Не давишь на психику и помогаешь, если нужно. Либо я рассказываю о тебе Альберту прямо сегодня. И посмотрим, что будет…

— Хорошо, — вздохнул Гордейн. — Как скажешь.

Так просто? Я поразилась. Он не будет убеждать меня, шантажировать чем-нибудь, ставить ультиматумы? Что-то тут не чисто.

— Правда? — я не сдержала удивления.

— Правда, правда, — усмехнулся дракон и грустно посмотрел на меня. — А что мне еще остается… Только у меня одна просьба…

— Какая?

— Не приходи ко мне после близости с ним. Мне неприятно… Драконы, знаешь ли, чувствуют запахи очень остро…

— Ладно! — улыбнулась я. И тут же посерьезнела. Было еще кое-что важное. И тут без Гордейна не обойтись. — У меня тоже к тебе просьба… Послушай, Гордейн… Я не могу так просто рассказать Альберту про волка. Он их не любит… Да и мой сговор с ним может… не понять.

— Вот уж точно! Он ведь не ангел! — согласился Гордейн.

— Мне неприятно, но пока я не могу ему рассказать… А волк будет ждать меня, нервничать и может выдать себя. Помоги Краю. Ты же менталист. Внуши ему, что ждать меня не нужно…

Гордейн помолчал — то ли раздумывая, то ли прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Знаешь… не могу, — сказал он наконец. — Я его не вижу.

— То есть как не видишь? — изумилась я. — Ты же крутой менталист! И вся ваша драконья система безопасности строится на телепатии …

— А вот так — не вижу, — спокойно ответил Гордейн. — Он в глухой зоне. Знаешь, они ведь высшие маги. Есть участки на дальнем конце замка, экранированные от телепатии.. А я тут в зеркале не все свои силы могу использовать. Я даже не вижу, где он находится, не говоря уж о том, чтобы достучаться до его разума. Так что… — Гордейн задумался, — если не хочешь подставить своего волка, придется тебе лезть в подземелье, как и собиралась. И лично сообщить ему… Ох, не завидую я тебе, — наигранно вздохнул Гордейн. — Сложно будет сказать, что ты полюбила чудище ужасное, и операция отменяется… Он ведь ради тебя старается…

Я замерла ни жива, ни мертва. Сложно. Не просто сложно — ужасно! И лезть в подземелье… Теперь, когда все стало хорошо! Когда смерть больше не грозит нам с Альбертом.

— Значит, я просто расскажу Альберту все прямо сейчас… — сказала я.

— Не советую, — серьезно сказала Гордейн. — Подставишь волка. А ты ему все же обязана…

— Да ты вообще это нарочно! Гордейн, ну скажи, ты ведь видишь его на самом деле?! Можешь внушить!? Просто играешь в свою игру… Быстро согласился, не капал мне на мозг… — за последнюю надежду ухватилась я.

— Нет… — печально покачал головой Гордейн. — Я не псих. Все зависит от тебя, и я вовсе не хочу, чтобы ты сломала шею, пробираясь по подземелью… Тая, я правда не могу! — он поднял на меня большие печальные глаза. Немного переигрывал, но я ему поверила.

— А как бы ты поступил? — спросила я. Может, у него есть какой-нибудь хитроумный план. И его можно провернуть, не спускаясь в этот ад.

— Я? — весело поднял брови Гордейн. — Наплевал бы на волка. Пусть поймают и делают с ним что угодно. Но беда в том, что ты — не я. Я это понимаю.

* * *

Меня трясло. Я не могу подставить волка, оставить его ждать и волноваться. Не могу рассказать Альберту о нем и Гордейне — кто знает, что ждет нас всех за это. И не могу больше обманывать Альберта!

Глубоко вздохнула, встала и оперлась о стену. Думай, Тая, думай… И, пожалуй, Гордейн прав. Хочу я или нет, а поговорить с волком просто должна. Он ждет меня, рискуя своей жизнью. Придется лезть в подземелье, другого способа нет. Я даже не могу проверить, обманывает меня дракон из зеркала или действительно не «видит» Края. Скорее всего, не обманывает. Ведь ему и верно не выгодно, если я пострадаю в подземелье.

Все. Один раз. Схожу туда и обратно, как бы сложно и тяжело это ни было. Попрощаюсь с волком, объясню ему ситуацию. И оставлю интриги позади.

Поженимся с Альбертом, я рожу ему ребенка… Нам больше не будет грозить смерть. И как-нибудь решим все проблемы. В итоге все будут счастливы!

— Ты такая наивная… Так веришь в счастливый конец… — прошелестел у меня в голове голос Гордейна — он залез обратно в зеркало.

— Я к нему стремлюсь, — ответила я. — Лучше приготовься отводить глаза половине замка. Я все же спущусь в подземелье и встречусь с ним.

— Ну, дело твое… — вздохнул Гордейн. — Помогу, конечно.

— Вот давай! — и я ушла в спальню, где Маирон упоенно возилась со щенком. Из иллюзорной материи она создала мячик, кидала его, а щенок с восхищенным повизгиванием прыгал за ним, как обычная земная собака.

Учуяв меня, он забыл и о мячике и Маирон, кинулся ко мне и начал напрыгивать передними лапами на мои ноги. Я присела и принялась гладить нового друга.

— Я принесу вам завтрак, — улыбнулась Маирон и вышла.

Маленькое белое чудо, щенок все сильнее ласкался ко мне. По какой-то причине, видимо, признал меня хозяйкой, хоть Маирон уже провела с ним больше времени. Доверчиво тыкался носом в колени, лизал руки, подставлял спину, чтобы я погладила…

— Маленький мой… — прошептала я. — Эх… Страшно твоей хозяйке. Но ты не бойся… Я туда и обратно. Схожу к волку, скажу, что люблю Альберта, откажусь от путешествия… И вернусь к тебе! Не бойся…

Щенок уставился на меня умными черными глазами. Несколько мгновений преданно смотрел на меня, потом подпрыгнул изо всех сил и лизнул в нос. Я рассмеялась, подняла его на руки и прижала к себе.

Снова стало страшно и грустно… Еще одно существо останется без меня, если со мной что-нибудь случится. Альбизы теперь не было. Но все равно это очень опасное место… И меня охватывала дрожь при мысли, как буду пробираться длинными полутемными коридорами, а потом и вовсе придется пойти в тот низкий, тесный лаз — черную дыру, куда убежал волк.

— Вот, может, ты Альберту все и расскажешь, если со мной что-нибудь случится. Что я не хотела обманывать его… Хотя если уж случится, какая разница… — вздохнула я. Щенок, словно понимал, о чем речь, и развернув ко мне большую голову, преданно смотрел в глаза.

— Ну все, давай играть! — улыбнулась я и опустила его на пол. — Оставь взрослым их заботы! Твое дело — прыгать, веселиться!

Кинула мячик, и щенок рванул за ним. В этот момент дверь открылась, и вошел Альберт.

Сердце гулко ухнуло. От радости. И от тревоги. В три часа я должна быть одна и пойти в подземелье.

Он быстро обнял меня и поцеловал с ненасытной нежностью.

— Знаешь, я уже соскучился… — шепнул он. Я с улыбкой прижала голову к его груди.

— Я тоже…

— Понравился сюрприз? — Альберт кивнул на щенка, пытающегося раскусить мячик.

— Очень… Мечты сбываются… Ты самый замечательный на свете!

— Надо же… Я и не знал, что это так приятно… Когда так говорит любимая женщина… — сказал Альберт. И серьезно добавил: — Как ты его назовешь?

И тут, несмотря на все противоречия, что раздирали меня изнутри, я рассмеялась. Надо же! Я совсем забыла, что щенку нужно дать имя! А то пока что он у нас так и числился «щенком».

— Я забыла об этом! — со смехом сказала я Альберту. И вдруг поняла, что смех у меня нервный. — Назову … — в голове стройными рядами выстроились тобики, бобики и барбосы — в детстве я хотела назвать собаку простым именем. Но этот породистый щенок явно нуждался в более благородном прозвище. Пожалуй, пойдем на компромисс… — Пусть будет Грэй. Вообще-то это значит «серый» по английский, а щенок у нас белый… Но мне нравится, как звучит. Сильное, короткое имя — ведь он вырастет большим и сильным?

— Конечно, — улыбнулся Альберт. — Это уникальная порода из страны псов. Если честно, прибыл к нам контрабандой — мы ведь не торгуем с псами. Но в итоге все получилось хорошо… Правда, перекупщики понятия не имели, что щенка приобретает король для своей королевы. Они даже не арестованы, уж больно к месту он пришелся.

— Спасибо, — я благодарно прижалась к его груди. — И за великодушие к ним тоже …

И вдруг Альберт вздохнул.

—Я пришел пообедать с тобой… Мне нужно было тебя увидеть! Но потом я должен отлучиться на пару часов — встретиться с несколькими послами на севере угодий. Потом покормлю вторую ипостась, и сразу к тебе!

— Я понимаю… — вздохнула я. — Ты король…

Мне повезло. Все складывается. Только почему так страшно?!

— Что тебя тревожит? — Альберт внимательно заглянул мне в лицо, провел рукой по щеке. — Помнишь? Ты обещала не отдаляться…

— Просто не хочу, чтобы ты уходил. Мне хорошо и спокойно с тобой. И немного боюсь, что это ты исчезнешь… — ответила я и уткнулась лицом в него, чтобы спрятать глаза. Слезы просились из души и выдавали меня с головой.

— У нас будет весь вечер… — загадочным шепотом сказал Альберт мне на ухо, его щетина приятно пощекотала меня. Я улыбнулась. — А со временем можешь ездить со мной…

В следующее мгновение он начал меня целовать. Подхватил, посадил на подоконник…

— Подожди! — рассмеялась я. — Сейчас Маирон придет! И щенок…

— Тогда уйдем мы! — и понес меня в свою спальню. — Короли тоже имеют право на личную жизнь!

Пообедали мы много позже. Когда моя отчаянная нежность —словно в последний раз — и его горячая страсть — немного отступили. А потом он ушел…

Глава 15. Буря

Вначале было не так уж страшно. Я сказала Маирон, что немного посплю, попросила погулять со щенком и не тревожить меня в ближайшее время. Девушка с пониманием взглянула на меня, видимо, решила, что я утомлена ласками короля.

А я переоделась в синий брючный костюм — так удобнее пробираться под землей — и вышла. Как и обещал Гордейн, меня никто не замечал…

Сердце гулко билось, все время казалось, что еще шаг, и кто-нибудь меня увидит. Но охранники у двери не заметили, ни как я открыла дверь, ни как выскользнула в коридор. Да и все, кого я встречала в коридорах, переходах и на лестницах, проходили, как мимо пустого места. Силен дракон, подумалось мне. Вот бы знать, как он это делает…

А вот когда я оказалась в коридоре, где меня душила Альбиза, накатил ужас. Все пережитое здесь мелькало перед глазами, заставляло прикасаться к шее, словно я хотела стряхнуть всплывавшие ощущения из прошлого. Искаженное яростью лицо ужасной женщины вставало перед глазами, и я хваталась за стену, чтобы ощутить ее холод, убедить себя, что я здесь и сейчас, а не там.

Интересно, вдруг подумалось мне… А ведь Гордейн, наверное, мог бы вылечить это раз и навсегда. Внушить мне бесстрашие, как-то стереть этот след… Но я не догадалась попросить. А он не предлагал.

На лестнице в подземелье я держалась двумя руками, оказывается, тут были перила. Это в прошлый раз я летела вниз неуправляемо... И в памяти вставало это падение — быстрое, ужасное, боль ушибов, страх…

Неужели я смогу выполнить задуманное? Теперь в это верилось все меньше. И очень хотелось закричать, позвать на помощь… Я стиснула зубы — передо мной был тот обрыв, с которого я упала в каменный колодец. Лестница упиралась в него, как будто уходила в никуда.

Я должна, должна, сквозь неконтролируемые слезы, подумала я. Оказывается, и от страха можно плакать. Когда так страшно, что ничего больше не остается. И при этом ты знаешь, что должен сделать то, чего боишься. Обязан — ради других.

Гордейн дал мне какую-то волшебную веревку. Клубок, который нужно было положить на край пропасти, взяться за конец, и под моим весом он постепенно размотается, позволив мне медленно спуститься. Я вздохнула, достала его из-под полы камзола, положила на край, нагнулась, взялась за конец веревки, немного размотала. Обвязала вокруг талии, и, держась за разматывающуюся часть, шагнула спиной в пропасть — видела, как это делают по телевизору.

Удивительно, но это оказалось легко. Веревка разматывалась очень медленно, я успевала переставлять ноги по стене. Да и невысоко — вскоре я оказалась внизу. Сняла обвязку с пояса, дернула за веревку, и клубок упал мне в руки, скатавшись обратно. Вот чудеса, улыбнулась я, все же магия — прекрасная вещь! Первая победа придала уверенности, я стала надеяться, что у меня все получится.

Но тут я словно наяву увидела себя — раскинувшуюся на полу, голова в луже крови. Поломанная, без сознания. Сердце гулко ударило, и я почти бегом бросилась в коридор, что вел дальше, в тюрьму.

Животных в клетках я преодолела почти спокойно. Даже интересно было на них посмотреть. Только вот очень жалко… Может быть, удастся уговорить Альберта быть помягче с ними? Ведь для многих потерять разум страшнее, чем умереть.

А вот дальше стало сложно… Этой дороги я не помнила. Когда волк нес меня, я была в полуобморочном состоянии, только и могла, что держаться, стараться не упасть и не потерять сознание. И теперь остро ощутила одиночество в каменном подземелье. Главное не ошибиться, думала я, а на лбу выступал холодный пот от напряжения. Волк сказал чередовать повороты направо и налево… Только не ошибиться, ведь, как на грех, почти все развилки были двухсторонними, как Т-образный перекресток.

Соберись, Тая! Один раз — и ты навсегда будешь с Альбертом. В его надежных руках, рядом с любимым, в сладких объятиях и блаженной неге…

Я вздохнула и вдруг остановилась. Да что же это такое! Вроде бы была такой внимательной, но, похоже, напряжение все же замутило разум. Я не знала, куда идти дальше — направо или налево. Забыла, куда повернула в прошлый раз…

Я сосредоточилась… Нужно вспомнить. Воскресила в уме предыдущий поворот… вроде налево. Или направо? Или это был один из первых поворотов. Все внутри сжалось от паники. Может, вернуться? Нет, нужно собраться, вспомнить и идти…

Какое же тут все одинаковое! Как понять, куда мне нужно?! Ну конечно же! В прошлый раз я сворачивала направо, теперь нужно налево. Картинка, как я стою на предыдущем повороте и уверенно сворачиваю в правый коридор, отчетливо встала в голове. Я выдохнула и уверенно пошла налево.

Коридор оказался неожиданно большим. Шире предыдущих, потолки выше… Следующий поворот направо привел в еще более просторное пространство. А спустя еще несколько поворотов я снова заволновалась. Даже если учесть, что иду я намного медленнее, чем тогда бежал волк, черная дыра уже должна была появиться на левой стене.

Я остановилась. В полутьме было неуютно, но нужно собраться, подумать. И, видимо, вернуться. Похоже, я все же перепутала повороты…

Но вдруг я услышала громкое блеяние. И в изумлении уставилась в дальний конец коридора. Отчаянно блея, ко мне бежала овечка…

— Что ты тут делаешь? Заблудилась? — полушепотом спросила я. Что за привычка разговаривать с животными, словно они меня понимают!

Но овечка не обратила на меня внимания, лишь пробежала мимо, отчаянно блея. Я покачала головой, а по спине пробежал холодок. Что-то не так. Я точно заблудилась. Нужно возвращаться к тому повороту, где я засомневалась, правильно ли свернула. И вдруг из-за угла в дальнем конце коридора появилась черная тень.

Сердце ударило, холодный пот прошиб меня, и, даже не пытаясь посмотреть, кто там, я бросилась бежать вслед за овцой. Но не тут то было. Тень заслонила призрачный свет, сочившийся из узких бойниц под потолком, нависла надо мной. Я замерла, вжалась в стену и наконец посмотрела на преследователя. Ужас застлал глаза… Не может быть! Такого просто не бывает!

Если бы просто гигантский паук… Нет, эта тварь была страшнее паука. Совершенно черная, размером с двух быков, она занимала весь просвет коридора. Огромное овальное тело, четыре пары длинных членистых ног, и морда, напоминающая вытянутую морду «чужого» из известного фильма. Мощные челюсти торчали вниз двумя зубцами, и несколько пар глаз пристально разглядывали меня.

Чудовище, настоящее чудовище! Хуже всего, что можно увидеть… Ужас сковал меня. Есть страх, что доводит до предела, ужас, ломающий разум, потому что такого просто не бывает! И догадка еще страшнее ударила в голову…

Тварь, видимо, забыла про овечку и, крутя головой, сверху вниз посмотрела на меня, словно раздумывала. Глаз оказалось четыре пары: две пары больших и две — маленьких, расположенных рядами в центре морды, и эти блестящие глаза отражали меня, как кривые зеркала, испуганную, бледную, вжавшуюся в стену.

Я закрыла глаза в надежде, что чудовище мне привиделось. Но раздался шелестящий звук — тварь переступила ногами, ия с ужасом вновь посмотрела на нее. Две передние ноги, заостренные на концах, потянулись ко мне, заставляя сильнее прижаться к холодному камню, и вдруг обхватили за пояс. Я содрогнулась, инстинктивно уперлась руками в них — жесткие, словно железные. Заорала от ужаса…

Разумеется, не помогло. Тварь легко приподняла меня, перехватила поудобнее и побежала обратно по коридору.

В глазах мутилось, все вокруг тряслось, сначала я кричала, пыталась извернуться и спрыгнуть. Но тварь вдруг остановилась, подняла голову с множеством глаз и неровностей, посмотрела на меня то ли с осуждением, то ли с угрозой… Кто может прочитать чувства на «лице» монстра? И я затихла, глотая ужас, как в ту ночь, когда Альберт похитил меня, обездвижив.

Сколько еще ужаса я могу перенести? Коридоры мелькали, а сознание так и не желало отключиться, унести меня в блаженную тьму и незнание.

Потом вдруг стало светло. Паук вынес меня в большую долину между двух скалистых гор, аккуратно опустил на землю. Я упала, ноги меня не держали, в глазах потемнело… Поднялась на неверных ногах, оперлась спиной о что-то твердое.

Их было много… Разного цвета, одни побольше, другие поменьше, но все огромные. Нигде на Земле не было таких пауков. Черные, коричневые, даже белые — с кроваво-красным узором на спине и брюшке. Беззащитные овечки и коровы кричали и разбегались по сторонам, но огромные монстры настигали их, прижимали к земле ногами и впивались в шею, терзали туши… Кровь брызгала вокруг.

Я отчаянно сдерживала приступы тошноты, пыталась устоять на ногах, а в голове мелькали осознания одно страшнее другого. Вторая ипостась, вот она. И я теперь, похоже, еще одна жертва, чтобы накормить их, как и эти несчастные овцы, коровы и быки…

Но никто меня не трогал. Лишь несколько тварей оторвались от кровавой трапезы и посмотрели на меня блестящими глазами. А потом кольцо тварей разомкнулось, и я увидела его.

Картинка перед глазами вдруг стала ясной и четкой в солнечном свете.

В центре долины стоял монстр — больше других почти в два раза. Совершенно черное, гладкое блестящее тело, пять пар глаз на треугольной хищной морде. Даже чем-то красивый… А там, где передняя правая нога переходила в огромное туловище, сияли две белые крестообразные полоски.

«Не-е-е-т!» — закричала я то ли вслух, то ли мысленно. Наверное, все же мысленно, потому что ужас осознания сковал мое тело кандалами.

Паук с королевским знаком медленно, словно не желая пугать меня, приблизился, а я ощутила, что по щекам текут слезы бессилия, слезы человека, дошедшего до края… «Господи, пожалуйста, не-е-т, пусть все это прекратится! Пусть он не будет этой тварью, — понимая всю бесполезность своей надежды, взмолилась я. — Альберт, нет, пожалуйста…»

Неожиданно монстр остановился в десяти метрах от меня, закрывая собой солнечный свет. И словно распался на множество черных, как ночь, частичек. Они закружились, а спустя мгновение ко мне уже шел обеспокоенный, решительный Альберт.

Но, прежде чем он оказался рядом, раздался шум, мир помутнел окончательно, и какой-то темный поток унес меня в незнание и беспамятство.

* * *

Очнулась я в своей постели. Резко открыла глаза и села, вспомнив все. Жизнь рухнула, раз и навсегда. Этот факт ударил меня, как только вернулось сознание.

На краю кровати сидел Альберт, опустив лицо на руки. Отчаявшийся, сломленный.

А ведь я обещала ему, что приму любую вторую ипостась, усмехнулась я самой себе. Я должна… Но мужчина, сидевший рядом, навсегда преобразился для меня. Красивый, сильный, харизматичный… Я видела его, моего Альберта… но одновременно с ним видела гигантского монстра, в которого он превращался. Почему, ну почему он не сказал мне?! Почему не предупредил?!

Услышав, что я зашевелилась, Альберт поднял лицо и посмотрел на меня. Господи, сколько боли! Сколько боли и сомнения в его глазах! Я должна… я должна любить его и теперь.

— Тая, милая… маленькая, ты сильно испугалась? — спросил он и протянул руку, чтобы коснуться меня. Тело сработало само. Одним рывком меня откинуло на другой конец кровати. А на лице, должно быть, появился ужас. Ужас, с которым я ничего не могла поделать. Я хотела сказать ему, что да, испугалась, но я привыкну, обязательно привыкну… Я буду стараться! Но почему-то произнесла совсем другое — видимо, обида и ужас взяли верх.

— Почему?! Почему ты не сказал мне? Это подло, Альберт… Ты должен был предупредить меня! Чтобы я знала и была готова!

Полное боли, его лицо вдруг застыло и превратилось в неподвижную маску. Он встал.

— Вот поэтому, — сказал он. — Боялся, понимаешь?! Что ты не сможешь полюбить такое чудовище!

— Понимаю… — прошептала я и отвернулась. Мне стало стыдно за свою реакцию, за то, что вместо слов прощения предъявляю претензии. Но, наверное, было уже поздно…

— Вспомни, ты сама отказалась узнать вчера, — жестко глядя на меня, ответил Альберт.

— Но я не подозревала, что все так…

— Ужасно, да?! — резко спросил он. — Что все настолько ужасно? Боишься пауков и любишь лишь пушистых, всяких… как это у вас говорят, «мимимишных»? Поэтому пойти к этому волку, после того что у нас было, не подло? Это не подло, Тая?

Холодный ужас снова сковал меня. И я замерла, глядя на него.

— Альберт… — прошептала я, не зная, что сказать. Выходит, он все знает? Но почему тогда…

Альберт встал и посмотрел на меня, сложив руки на груди. Холодный, жесткий, спокойный. И опять был тем, кто похитил меня и обрек на смерть. Не моим Альбертом, не тем, кто носил на руках, дарил цветы, заботился и был безудержно нежен…

Лишь в глазах плясала языками пламени боль, что жгла его изнутри.

— Думала, я ни о чем не догадаюсь? — усмехнулся он. — Знаешь, Тая, я король. И говорят, хороший. Знаешь, почему твоего волка до сих пор не поймали?

Он испытующе посмотрел на меня. А я, как дурочка, растерянно покрутила головой. Язык словно отнялся. Я просто не могла вместить все, что произошло и продолжало происходить.

— По единственной причине — он чем-то дорог тебе, наверное, тем, что вы вместе пережили в подземелье… А я, как дурак, люблю тебя… — каменная маска на мгновение смягчилась.

— Так и я тебя тоже, Альберт! — крикнула я в отчаянии. Хотелось рыдать и заламывать руки. Но я, застыв от ужаса происходящего, с мольбой смотрела на него. Поверь мне, Альберт, поверь, пожалуйста, поверь! Но тут же я услышала его горький ответ.

— Нет, Тая, ты не можешь любить чудовище. Я ошибся в тебе. Ты с самого начала была права — тебе нравятся лишь адекватные и надежные мужчины. Не мне чета…

— Но ты такой и есть!

— Перестань! Мы оба знаем, что это не так, — усмехнулся он и отошел к окну. Несколько мгновений смотрел вниз, потом продолжил. — Мы давно его выследили. Но мне было жаль разочаровывать тебя. Никакого вреда для государства от этого шкурного не было, я мог позволить ему бегать тут и там. Даже позволил украсть тапорэ — мы не обеднеем. Но знаешь, я насторожился, когда понял, что он был здесь, вот в этой самой комнате…

— Но как…? Как ты узнал? — спросила я.

— Не только волки и псы хорошо чуют запахи, — резко усмехнулся он. — Мы тоже. Кто-то очень хорошо убрался здесь. Убрал почти все запахи и энергетические следы. Но я все равно почувствовал. Слишком сильно я их ненавидел всю жизнь. Повсюду чую этих тварей… Я понимаю, что ты не скажешь, кто тебе помогал. А пытать тебя не смогу и сейчас. Но поверь, со временем я докопаюсь, кто предатель.

Взгляд, устремленный на меня, стал почти таким же страшным, как во второй ипостаси, и я вжалась в постель, отчаянно ища слова, что успокоят его и заставят поверить. Но их не было. Ведь, по сути, Альберт был прав…

— Но, знаешь, Тая, — он с сожалением посмотрел на меня. — Я и тогда верил, что ты не уйдешь от меня. Не будешь пытаться сбежать. И я был уверен, что после этой ночи мы вместе навсегда… Что ты полюбила меня по-настоящему. А ты… Все же пошла к нему! Ты поманила меня мечтой, Тая! — теперь взгляд стал совсем резким, и мне показалось, что он едва сдерживается, чтобы не кинуться и не свернуть мне шею. — Дала надежду! Позволила приблизиться! Мечты сбылись! А потом ты убила их…

— Альберт, послушай! — слезы потекли по лицу, а я вскочила с кровати и кинулась к нему, чтобы обнять, прижаться, убедить своей нежностью, что я не хотела уходить насовсем… Но словно невидимая стена остановила меня. Воздух возле Альберта как будто сгустился и отталкивал меня.

— Не прикасайся ко мне! — сказал он. — Я ведь чудовище!

— Альберт, милый! — словно из-за стены закричала я. Да так оно и было, только стена была невидимой. Стояла в комнате между нами и в наших сердцах, уничтожая нас и то, что родилось между нами. — Я не хотела убежать… Вернее вначале хотела… Но потом, потом! Я люблю тебя, поверь! Я так люблю тебя! Я просто хотела сказать волку, что никуда с ним не пойду!

И я осознала, что действительно заламываю руки — как показывают в фильмах и пишут в книгах.

— Что еще ты скажешь в свое оправдание? — жестко сказал Альберт. — Что скажешь, чтобы защитить себя и его? Помнишь Альбизу? Она тоже кричала «я так люблю тебя, Альберт» прежде, чем умерла …

— Ничего, Альберт! Я говорю правду! Ну хочешь… убей меня, я не боюсь!

Кажется, его лицо чуть смягчилось. И мне показалось, он балансирует на грани. Поверить мне или нет… Мы смотрели друг на друга, и я заметила, что при виде моих слез что-то начало разглаживаться внутри него.

— Поверь мне, пожалуйста… — сквозь слезы прошептала я. — Я просто хотела достать портал для нас с тобой. Спасти нам жизнь… Не хотела, чтобы ты рисковал собой, пытаясь сделать это. Для меня ведь это безопаснее! Но потом… потом, когда мы с тобой… когда я поняла, что люблю тебя, все это потеряло смысл… И я пошла отменить побег!

Альберт отвернулся, и я снова заметила в нем внутреннюю борьбу. Ему хотелось простить меня, поверить… Но внезапно он снова посмотрел на меня и спокойно сказал:

— Уходи, Тая.

— Что? — пролепетала я, как будто после удара.

— Уходи. Иди к своему волку. Убирайся из моего замка! Ищи портал, делай что хочешь… И да, знаешь, я обманул тебя. Если бы драконы нашли тебя, то уничтожили бы как лишний мусор. Но если ты сама пойдешь к ним как проситель, они помогут тебе. У них правило — помочь просителю, если могут. И просителей не убивают. Ты можешь попросить их правосудия, скажи, что я похитил тебя.

— Но тогда они казнят тебя!

— Возможно, — усмехнулся он. — Иди. Твой волк все еще ждет тебя. Спасай свою жизнь. Ты не можешь любить чудовище.

— Но тогда ты умрешь! — закричала я, ощущая, что просто задыхаюсь от горя. — Я никуда не пойду, Альберт! Я люблю тебя! И если нужно, умру с тобой!

— Брось, Тая. Короли умирают. Это нормально. Так всегда было и всегда будет. Ты ничего не можешь с этим сделать.

— Да нет же! — я кинулась к нему, но наткнулась на невидимую стену, и меня отбросило назад. — Альберт… пожалуйста…

— Я должен выкинуть тебя за шкирку? — насмешливо поднял брови Альберт. — Что ж… Я могу это устроить.

Он быстро подошел к двери, открыл ее и пригласил моих охранников.

— Будьте любезны проводить терри Таю к десятым воротам. Вне зависимости от ее желания.

И в глазах моих телохранителей я увидела… В них было сочувствие при виде моих слез. Но в них было и другое — решимость. Если король прикажет, они поволокут меня куда угодно.

— Прощай, Альберт, — стерев слезы, сказала я. И попробовала распрямить спину. — Мне жаль, но ты об этом пожалеешь. Я люблю тебя.

— Прощай, Тая… — услышала я тихий голос вслед, когда выходила в коридор.

Глава 16. Путь вдвоем

«Ну что, добился своего?! — сказала я мысленно, прежде чем охранники увели меня слишком далеко, чтобы Гордейн мог услышать. — Твоя ведь работа!» В ответ мне была тишина, но потом вдруг что-то прошелестело в голове — так что не разобрать, это голос извне или мои собственные мысли: «Все решения ты приняла сама!» «Отправляйся, знаешь куда Гордейн! Я тебе помогать не буду!» — бросила я вслед, сдерживая слезы.

Я не заплачу, не заплачу! Не раньше, чем останусь одна, без этих двоих охранников, в чьем взгляде сочувствие слишком сильно сочетается с осуждением. Я распрямила спину и под заинтересованными взглядами встречных пошла, куда меня повели телохранители.

Интересно, а если я сейчас расскажу про Гордейна? Ведь тогда они поведут меня обратно к Альберту… И может быть, он разберется в ситуации и простит меня. Но… Нет, не Гордейн мешал мне сделать это. Пути назад нет. Альберт выгнал меня. Выгнал, как предавшую его собачонку, которую пожалел убивать. Мир рухнул. Какой смысл теперь пытаться что-то изменить.

Охранники вели меня другими путями. Мы спускались все ниже. Потом оказались в том же подземелье, но, вероятно, с другой стороны. За все время не было сказано ни слова. Я отчаянно сдерживалась, чтобы не заплакать. Они, видимо, не знали, что сказать. Да и невдомек им, что случилось на самом деле.

В конце пути появился низкий темный проход, вероятно, каким-то образом соединявшийся с тем, через который бегал волк.

— Вам сюда, терри Тая, — сказал Дейвари, неуверенно указав мне на проход. Я кивнула. И, хлюпнув носом, сказала:

— Прощайте… — нужно же мне было что-то сказать им на прощание? В конце концов, они верой и правдой служили несколько дней.

— Мы будем рады, если однажды вы вернетесь, — доброжелательно ответил Сион.

— Я не вернусь, — ответила я и, последним усилием сдерживая рыдания, вошла под темный свод. Всего двадцать шагов в темноте. Не страшно. Я уже ничего не боялась. Вышла на свет.

Тесное ущелье раздваивалось на другом конце. Высокие кусты, пряные травы… Я опустилась на корточки у выхода и зарыдала. Вот и все. Все.

Альберта у меня больше нет. Он меня выгнал. Сам отказался от меня. Невыносимо. Это конец. Лучше бы убил, честное слово… Это легче. И честнее.

Он приблизился беззвучно. Огромный мохнатый волк вышел из-за кустов и ткнулся мне в ухо холодным носом. Я отчаянно обняла его горячий пушистый бок и зарыдала еще сильнее.

Дождался меня, чтобы идти на смерть. Что ж… пойдем.

«В темнице той царевна тужит, а серый волк ей верно служит», — вдруг всплыла в голове строка из земной сказки. Я горько усмехнулась. Царевну выгнали из темницы. Выставили на мороз. Вместе с ее серым волком. Дали свободу, которой она не желала.

Еще пару минут я ревела, уткнувшись в оборотня, а потом ощутила, что он отдалился. Подняла взгляд. Край стремительно преображался, встав на четвереньки. И теперь, сквозь пелену слез, после всего пережитого это было совсем не страшно. Совсем не шокировало. Лишь немного неприятно. Что стоят эти метаморфозы после зрелища кровавой трапезы пауков?

…Альберт, ну почему же ты не понял… Почему не выслушал меня! Вот так все и происходит. Один человек не хочет услышать другого. А потом становится поздно... Один умирает (например), а другой жалеет всю оставшуюся жизнь, что не понял…

Край — на этот раз он был в облегающих брюках и блузе песочного цвета — присел рядом, взял за руку и внимательно заглянул в лицо.

— Тая, послушай… — начал он. — Я понимаю, произошло нечто ужасное. По запаху чувствую, ты узнала их вторую ипостась. И что… ладно, это потом. Но нам срочно нужно уходить. Скоро смена караула на западной границе замка, нужно успеть до нее.

— Сейчас пойдем… — вздохнула я и встала, опираясь на его плечо. — Конечно, пойдем! Он меня выгнал! — не выдержала я.

— Что?? — изумился Край. — Выгнал?

— Да, я его полюбила, а он меня выгнал… — совершенно искренне сказала я. А что мне терять? Если и волк по головке не погладит, ничего удивительного. У каждого здесь своя правда. А я лишь разменная монета.

Край аккуратно взял меня за подбородок и развернул мое лицо, чтобы посмотреть в глаза.

— И секс у тебя был с ним? — внимательно вглядываясь в меня своими дивными янтарными глазами, спросил он. А что скрывать? Они все тут чуют запахи и энергетику. Даже если хорошенько вымыться, похоже, еще несколько дней каждый встречный будет знать, что ты занималась сексом.

— Ну да… — пожала плечами я. — В моем мире это не возбраняется, — добавила я, подумав, вдруг у волков строгие нравы, и секс до свадьбы считается страшным грехом.

— Я уж думал, он взял тебя силой… — облегченно сказал Край. Обнял меня, мягко прижал к груди и продолжил: — Сейчас успокойся, ладно? Мы уйдем отсюда и поговорим потом. Когда будем в безопасности.

— Хорошо, — апатично кивнула я. От мощного тела Края веяло надежностью, уверенностью и звериной силой. Это успокаивало. Вот пусть он и решает, что делать. Мне все равно. Моя жизнь в любом случае закончилась. — Только не думаю, что нас будут ловить. Он знает о тебе… И дает бегать туда-обратно.

— Тем более нужно уйти из зоны видимости, — секунду подумав, сказал Край. И вдруг добавил сквозь зубы: — Этот… паук поплатится за все. За все свои игры. И за то, что выгнал женщину, с которой разделил постель.

— Да неважно это все, пошли… — вздохнула я. — Я не меньше виновата.

— Нужно бежать быстро, садись на меня, — оглядев мой брючный костюм, сказал Край. Взгляд был весьма плотоядный. И на мгновение по спине пробежали мурашки. Я опять беззащитная наедине с мужчиной, который намного сильнее меня. Опять моя жизнь в чужих руках. Съесть меня волк вряд ли захочет. Но не пожелает ли Край другой награды за свою помощь?

Но волк доброжелательно улыбнулся, открыто и надежно, сметая все подозрения. И быстро преобразился.

Край лег, а я перекинула ногу через мощную спину, он поднялся и побежал — быстро и резво, петляя между кустов, в один из рукавов ущелья.

* * *

Волк бежал долго. Петлял между кустов, скалистых отрогов. И ни разу не выбежал на открытую местность. Наверное, природное чутье помогало ему находить тайные ходы. К тому же он явно хорошо все здесь изучил. Не знаю уж, где были эти«западные ворота», но я лишь пару раз увидела издалека пару человек, и один раз — паука, спокойно бредущего по тропинке.

После слез я была опустошена. А вместе с опустошением рождалось смирение. То смирение отчаявшихся людей, что  помогает пережить самый сложный период. Я потом решу, что мне делать. Когда поговорю с Краем. Сейчас опять нужно лишь держаться за мощную холку, стараться не отбить попу… волк, конечно, мягче лошади, но вообще-то неудобно. И попробовать понять, что произошло.

Понятно было одно. Гордейн меня обманул. Не знаю, в какой степени он разыграл эту партию, но многое скрывал. Он ведь читает мысли. Значит, знал, что Альберт давно обнаружил волка и только из милосердия к моим чувствам не поймал его. Разумеется, Гордейн знал и о «праве просителя» — пойти к драконам и рассказать правду. Но ему не выгодно, чтобы драконы просто отправили меня обратно. Ему выгоднее, чтобы я, рискуя жизнью, шла за порталом, вернулась и забрала его с собой.

Впрочем, о «праве просителя» наверняка знает и Край. Но тоже почему-то не сказал мне. Это еще предстоит выяснить… Но перестать доверять волку я не могла. В конечном счете, именно он ни разу меня не подвел. И если и ему нельзя верить, я просто сойду с ума.

Не понятно лишь одно… Действительно Гордейн не мог мысленно найти Края, или нет. И его конечная цель. Ведь он понимает, что после всего этого я вряд ли еще когда-то соглашусь иметь с ним дело. В чем его многоходовка? Наверное, у меня просто не хватает разума разгадать это, вздохнула я… Да и сердце слишком сильно болит. Не от обиды и злости на зеркального дракона. А от того, что произошло у нас с Альбертом…

Этой болью я была ошарашена. Я ожидала чего угодно. Что Альберт попробует убить меня, что не будет со мной разговаривать… что накажет, отнимет собаку и Маирон — то немногое, что стало дорого. Но я верила, что в итоге он должен простить меня. Ведь и меня можно понять. В конечном счете, ведь это Альберт поставил меня в положение, где пришлось со всем этим разбираться. Где-то в глубине души я продолжала верить, что он разберется в сложном комплексе моих мотивов. Да и не столь сложном… Я просто хотела спасти нас. А когда оказалось, что это не нужно, — поставить другав известность, что «операция» отменяется.

Неужели это так сложно понять?! Я ведь поняла его боль!

Снова хотелось рыдать. Но стоило усталым слезам набухнуть на глазах, как их срывал ветер.

…А он не наказал меня. Он просто выкинул. Почему?! Ну почему?! Неужели так сложно поверить… Неужели моя резкая реакция на вторую ипостась и вырвавшиеся слова обвинения убили в нем все милосердие?

Почему-то до конца в это не верилось. Где-то внутри все еще жил образ «моего Альберта». Такого, каким я узнала его за эти дни. Да и не было настоящей злости на него. Обида — да, спонтанная, неконтролируемая обида человека, которого наказали слишком жестко. Разрывающая сердце боль — да. Но не злость.

Было что-то еще в его поступке. И пока я не могла ухватить суть, почему он так поступил. Лишь нечто убийственно-болезненное крутилось на границе сознания. Может быть… Он защищал меня от сложного знания, не говоря о своей второй ипостаси. А может, раз и навсегда решил защитить меня от себя? Разочаровался, что я могу полюбить его, и дал мне свободу и возможность спастись?!

Может быть так? Иначе зачем говорить мне о праве просителя…

От этого становилось еще больнее.

Может, мне стоит бежать обратно? Отринуть гордость, страх и умолять его о прощении? Но я лишь крепче держалась за холку волка. Вернусь — и что? Он снова прогонит меня…

Я должна вернуться с порталом! Или погибнуть. И пусть думает, убить меня, взять портал и попытать счастье еще раз. Или принять меня обратно. Наверное, так… Хотя, похоже, теперь мои действия сильно зависели от того, что решит волк…

Спустя два часа непрерывного бега — и откуда у них силы берутся! — мы оказались в лесу. Край покружил среди огромных деревьев и зарослей кустарников. И вдруг остановился возле небольшого родника, бежавшего по камням. Лег, предложив слезть. Я перекинула ногу, встала и охнула — все же сильно отсидела попу. Что-то с этим нужно делать. Долгое путешествие верхом на волке может оказаться слишком утомительным…

Край прямо в волчьей ипостаси склонился над родником и вдоволь напился воды. Потом перекинулся, стянул с себя блузу и обильно полил свой мощный торс холодной водичкой. Красивый он все же мужчина! Только вот сердце эта красота трогает мало… Я подошла к роднику, зачерпнула ладонью воды и тоже попила.

— Присаживайся, — с улыбкой сказал Край и указал на камешек рядом с родником. — Расскажи мне, Тая, что произошло. Нам это необходимо… Ты ведь приняла мою службу.

Приняла, да, подумала я. На свою беду. А вслед за этим со злорадством подумала: все, Гордейн, сейчас я впервые расскажу всю правду о тебе. Интересно, выгнал бы меня Альберт, если бы я успела рассказать ему?!

Я открыла рот… И вдруг оказалось, что рассказывать почти нечего. В общих чертах Край и так понимал ситуацию. А сказать про зеркало и Гордейна, которые стояли в центре происходящего, я просто не могла. Стоило мне попытаться произнести его имя, упомянуть зеркало, и все, что с ними связано, как… язык безвольно повисал во рту и воздух застревал в горле. Я бессильно смотрела на Края и ловила ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды.

— Тебе сложно об этом говорить? — тихо и вкрадчиво спросил волк, не так поняв мое состояние.

Я закивала:

— Да, Край, ты знаешь, тут есть еще кое… — хотела обойти сложный момент, может, он будет задавать вопросы, и я смогу ответить, навести его на нужные мысли. Но воздух снова застрял в горле, и я растерянно заморгала.

— Я почему-то не могу расс… — снова начала я, и тут острый приступ удушья скрутил меня, заставляя согнуться и открывать и закрывать рот в бессмысленной попытке глотнуть воздуха. «Гад! Гад проклятый! — закричала я мысленно. — Ты еще и покопался у меня в голове! Ты загипнотизировал меня, лишил способности рассказать о тебе!» Разумеется, на таком расстоянии Гордейн не мог меня услышать, но все внутри меня вопило. Хотелось вернуться и… А что сделаешь с драконом из зеркала? Я ничего не могу, и это хуже всего!

В тот же момент воздух бурным потоком ворвался в легкие, и я задышала, как после долгого бега. В глазах Края стояла тревога. Он заботливо обнял меня за плечи.

— Скажи, тебе кто-то заблокировал способность упоминать некоторые факты? — спросил он.

— Да, наверное… — ответила я. По крайней мере, это удалось сказать.

— Хорошо, Тая, я понял. Будешь пытаться рассказать, скорее всего, умрешь от удушья. Я сталкивался с подобным. Это высшая магия, не доступная мне, я не могу разблокировать. Но я попробую задавать тебе вопросы. Просто отвечай на них, что получается.

Я кивнула.

— Это сделал король пауков? — первым делом спросил Край. Я хотела ответить «нет» и отрицательно покачать головой. Но слово «нет» застряло на языке, а голова сама собой сделала пару утвердительных кивков, словно я не управляла своей шеей.

Я беспомощно посмотрела на Края. И заплакала. Все, это конец. Этот трикстер еще и лишил меня свободы воли. Запретил говорить о себе — просто технически. Обезопасил себя полностью. Я даже не могу довериться целиком тому, кому хочу все рассказать.

Марионетка. Глупая марионетка из другого мира. Отыгравшая свою роль как по нотам.

Край снова обнял меня за плечи, несильно сжал их.

— Я понял, Тая, — задумчиво сказал он. — Будем работать с тем, что есть. На тебе двойная защита. Сколько бы вопросов я ни задал — твой разум против твоего желания найдет, как выкрутиться и навести на ложный след. Сейчас, возможно, ты сказала «да», хоть хотела «нет». А значит, не король пауков поставил на тебя эту защиту… Но попробуй я спрашивать дальше, только сильнее запутаемся.

— Но должен же быть способ! — сквозь слезы сказала я. — Как-то обойти это…

— Нет, — с сожалением покачал головой Край. — Что бы я ни спрашивал, ты, словно лучший шпион, будешь отвечать так, что мы пойдем в противоположном направлении.

Я совсем поникла. Ситуация казалась безвыходной. Да и что делать дальше? Пойдет ли волк со мной?!

— Да не расстраивайся ты так! — Край ободряюще сжал мои плечи и подул, как будто хотел сдуть слезу со щеки. — Это не самое страшное!

И тут меня прорвало… Я понимала, что как раз Край ни в чем не виноват. За время недолгого знакомства с волком он только помогал и поддерживал. Но остановиться не могла. Слишком много накопилось.

— Не расстраивайся?! — посмотрев ему в лицо, сказала я, балансируя на грани истерики. — А ты представь, что тебя притащили в другой мир… скорее всего, на смерть. И тут же какая-то паучиха пытается убить тебя! Ломает кости! А потом, ко всему прочему, оказывается, что твой любимый — огромный паук! И в конце концов… он выгоняет тебя в неизвестность! А еще… еще я не знаю, что с папой… И не знаю, что мне делать дальше! И не могу даже сказать тебе всю правду! — я уткнулась лицом в руки. От собственных слов картина моих бедствий стала еще реальней. Я вдруг в полной мере ощутила, что все вот это — костоломное, страшное, запутанное — происходит именно со мной. — А я ведь не супергерой, Край! Я не король, как он, не шпион, как ты! Я даже не оборотень! Я просто…

— Ты просто замечательная девушка из другого мира, — мягко сказал Край, гладя меня по голове. — Смелая и красивая. Ну все, все, Тая… Нам ведь нужно решить, что делать дальше. И идти… Я буду с тобой, помогу, ты не одна. Мы справимся.

— Зачем тебе это? — прямо спросила я, подняв голову и посмотрев ему в глаза. Какой красивый… Надежный, открытый — даром, что шпион.

— Я обещал служить тебе. Это долг чести, я ведь обязан тебе жизнью. И не вернусь на службу к своему королю, пока не исполню его, так полагается, — серьезно ответил Край, но в выражении лица промелькнуло что-то еще, более теплое. — Да и как я вообще мог бы бросить тебя… — неуверенно закончил он. И тут в янтарных глазах блеснули веселые искорки: — Ты ведь такая беззащитная, таких не бросают!

— Это мы еще посмотрим, кто тут беззащитный! — насупленно ответила я. Но от его слов стало теплее и легче. Похоже, я действительно не одна. Вдвоем легче. Да и Край знает этот мир, в отличие от меня. — Спасибо тебе… Я очень… ценю. Надеюсь, я не принесу тебе несчастье.

— Скорее союз со шпиком может кинуть тень на твою репутацию, — снова блеснув глазами, ответил Край. И посерьезнел: — До темноты нам нужно уйти еще дальше, в глубь леса. Пока мы слишком близко к замку и к городу пауков… А еще я должен поохотиться и накормить нас — ты ведь не можешь питаться охотой, как я во второй ипостаси. Поэтому давай сейчас все обсудим и пойдем пешком. Вижу, ехать у меня на спине не так уж удобно. Впрочем… привыкнешь.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Я хочу, как и раньше, идти за порталом… А что еще мне делать?

— Ну… например, ты можешь пойти к драконам как проситель. Своему королю ты ничем не обязана, это он выкинул тебя, как шавку, — красивое лицо Края скривилось от неприязни. — Они помогут.

— А вот, кстати! — я испытующе посмотрела на Края. — А почему ты мне сразу не сказал, что можно пойти к ним как проситель?

Край рассмеялся, видимо, его рассмешила моя подозрительность. И непринужденно пожал плечами:

— Я думал, ты знаешь, чего хочешь. Что тебе нужно именно с полной гарантией получить портал… Ведь право просителя не подразумевает, что тебе помогут именно так, как ты хочешь. Ты приходишь к драконам, рассказываешь свою проблему. И они решают ее — помогают так, как считают нужным, на свое усмотрение. Ты придешь к ним, и они, несомненно, помогут тебе. Думаю, они могут даже избавить тебя от неминуемой смерти в этом мире, если ты не обретешь связь с ним через любимого… Но не факт, что отправят обратно… Ну и, конечно, они накажут твоего паука за похищение.

Я вздрогнула, выдавая свои чувства. А Край убрал руки с моих плеч, ему явно стало неприятно.

— Лично я считаю, это было бы самым правильным, — сказал он жестко. — Спасти тебя. И наказать его. Мне не нравится лишь одно… Скорее всего, драконы захотят оставить тебя себе как интересный образец из другого мира. А это лишит тебя свободы… Знаешь, мы, волки, ценим свободу…

Я выдохнула. По крайней мере, он не потащит меня насильно становиться «просителем».

— Очень не хотелось бы вновь ее потерять, — дипломатично сказала я. — Поэтому нужно идти за порталом…

— И тут возникает вопрос, — серьезно продолжил Край. — Я согласен рисковать своей шкурой. И если тебя действительно ментально «не видно», у нас есть шансы. Но, Тая… Я весьма хороший маг среди волков. Я умею быть незаметным. Я умею сражаться. Но я не смогу активировать портал. Это высшая магия… Как ты собираешься активировать его?

— Я думала… — начала я и опять замерла, ловя ртом воздух, не способная сказать «его активирует Гордейн». Край с сочувствием посмотрел на меня.

— Получается, ты думала, тебе поможет кто-то из замка. Тот, о ком ты не можешь говорить, — догадался Край. Но тут же добавил. — Пауки — высшие маги. Кем бы ни был твой сообщник, он действительно может это сделать. Но теперь ведь ты не пойдешь к нему? — Край посмотрел на меня так же испытующе, как я на него, когда хотела узнать, почему он сразу не сказал про «право просителя».

— Не пойду, — усмехнулась я. Видимо, это «не возбранялось». — Если только вмазать ему!

— О-о! — рассмеялся Край. — Теперь я, по крайней мере, знаю, что это мужчина… Хорошо, скажи, есть ли еще кто-нибудь из пауков, кому ты доверяешь достаточно, чтобы попросить активировать портал…

Я задумалась.

Маирон… Ей я доверяю. Но, при всей верности мне, вряд ли она пойдет на это вопреки воле короля. Слишком робкая, слишком положительная девушка.

— Нет, — я покачала головой. Подумала еще и… ничего не сказала. Ох… как мне хотелось закончить с интригами и недоговариванием навсегда! Да и не получается у меня. Плохой из меня интриган. Но уверена, скажи я Краю, что хочу вернуться с порталом к Альберту, и он не просто откажется помогать мне. Вряд ли бросит, но решит как-то по-другому обомне позаботиться. Например, притащит в свою страну волков, в безопасное, по его мнению, место. И подальше от Альберта. — Может быть, ты знаешь, что делать? — спросила я, чтобы увести разговор в другую сторону.

— Есть один вариант, — усмехнулся волк. — Скажи, как ты насчет того, чтобы сделать круг?

— О чем ты?

— Не сразу пойти в Теймарин, — я знала, что так называется страна драконов. — А сделать круг… Через земли псов мы пройдем в страну фениксов, Гайпари. Нам ведь нужен высший маг, — усмехнулся он. — А кроме драконов и пауков, это только фениксы. Однажды мне довелось работать с одним их …

— Агентом? — улыбнулась я.

— Да, коллегой, — ответил Край. — Мы стали друзьями. Уверен, он будет рад помочь нам. К тому же… он сможет снять блокировку с твоего разума, ты расскажешь все, и мы сможем лучше понять, что делать… Да и высший маг в нашей опасной операции — не лишняя персона.

Что ж… Почему нет, подумалось мне. Честно говоря, опасное путешествие за порталом хотелось отсрочить. Да и посмотреть на загадочных фениксов интересно! Альберт выгнал меня. Почему бы теперь не познакомиться с этим миром.

— Хорошо, — сказала я. — Если ты уверен в нем, я согласна.

— Уверен. Как в себе, — улыбнулся Край. — Единственно… в качестве награды он может попросить взять его с собой. Все фениксы мечтают о путешествиях в другой мир.

— Почему нет? — ответила я с улыбкой.

Вроде все решили. Теперь можно идти, я поднялась. Но Край неожиданно обнял меня за талию и усадил обратно.

— К тому же… это даст нам время, чтобы понять кое-что… — осторожно сказал он. А мне вдруг стало тревожно. Он явно хочет сказать что-то непростое.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила я.

—Тая… — мягко продолжил он. — Ты уверена, что полюбила его?

Я вздохнула и утвердительно кивнула. А Край на мгновение отвернулся и покачал головой, словно прикидывая что-то про себя.

— Понимаешь, — сказал он, обернувшись ко мне. — Если это так… то, возможно, окажется, что ты… беременна.

Я ощутила, как кровь отливает от лица, и целый вихрь противоречивых чувств врывается в меня. Я и не подумала об этом! «Скоро у нас будет секс, — вспомнились слова Альберта тогда, за столом, во время нашей первой трапезы в новом мире. — И как только ты полюбишь меня, произойдет зачатие».

И вдруг что-то золотое, сияющее, опустилось на меня, заставляя отдаться необычной, сильной — на грани счастья — радости.

Вот, значит, как… вот что чувствуешь, когда понимаешь, что в тебе ребенок от любимого человека. Не человека... нет, но от любимого. Я молчала, не зная, что ответить. Ведь другого «измерителя» любви для иномирянок у них тут нет. Как я могу опровергнуть или подтвердить эти соображения? И кто может сказать, насколько «настоящая» его любовь? Она просто есть. Я люблю Альберта. А подходит ли моя любовь, чтобы зачать ребенка от паука, откуда я знаю…

Но одновременно перед внутренним взором возник черный паук размером с новорожденного младенца. Лежащий на спине и беспомощно сучащий четырьмя парами лапок. Я ведь должна буду родить… паучка. От этой мысли холодок пробежал по спине, не убивая, впрочем, возникшей радости. Но не во второй ипостаси ведь он родится, передернула  плечами я.

Наверное, Край догадался о моих мыслях.

— Не волнуйся, — мягко сказал он. — Если это так, ты родишь человека. Превращаться он начнет потом, через несколько лет.

У меня отлегло от сердца. И золотистая радость так и осталась со мной, лишь немного рассеялась от мысли, что отца этого возможного, пока лишь гипотетического, ребенка я больше никогда не увижу... Прислушалась к ощущениям внизу живота, словно уже сейчас там могло происходить нечто новое для меня. Ничего не ощутила, только выше желудок сводило отголода.

— А он знал это и выгнал тебя! — зло сказал Край.

— Просто он уверен, что я не люблю его, и не смогу полюбить, когда узнала вторую ипостась, — сказала я. — Но, Край… — кое-что пришло мне в голову, — ты ведь понимаешь, что зачатие — не единомоментный процесс. Я медик, знаю. Там все происходит некоторое время.

— Вот это и дает надежду, — серьезно сказал Край. — Все это время иномирянка должна любить его. А ты ведь обиделась на него, когда он выгнал, чувства могли исказиться… К тому же, — он вдруг улыбнулся, — Тая, я молод, мне всего триста лет. Но я уже знаю, как влюбляются и любят. Если я понял все правильно, ты здесь всего одиннадцать дней. Часть из них ивовсе провела в беспамятстве. А чувства не развиваются так быстро… Ты влюбилась в него — это факт. Но для зачатия нужна именно любовь. Так что еще есть надежда, что ты не беременна.

Я улыбнулась. Да, еще есть надежда. Только не та, о которой говорит Край. Напротив, есть надежда, что во мне живет частичка Альберта. Я рожу ребенка, и уже никогда не останусь одна. Потому что отблески нашей недолгой любви всегда будут жить в нем. И пусть он… паучок. Это уже не важно.

Да и иногда любовь приходит сразу. Просто человек не сразу ее чувствует.

— Скоро узнаем, — с какой-то глупой улыбкой сказала я. — Дней через пять…

По моим расчетам как раз тогда у меня должны начаться «женские дни». А другого способа диагностики беременности в этом мире я не знала. Тестов тут точно нет…

— Жаль, что запах и энергетика женщины так рано не меняются, — сказал Край. — Надежда есть… Но ты должна понимать: если ты все же беременна, то нам придется изменить планы. Возможно, тут опять же помогут фениксы — они лучше понимают, как растить высшего мага. Ведь ты не сможешь воспитывать сына в своем мире, лет в пять он начнет обращаться, в нем проснется магия… А ни ты, ни он не будете иметь никакого понятия, что с этим делать. Я мог бы жениться на тебе… к этому меня призывает долг чести. Но и я понятия не имею, как воспитывать пауков…

— Я не хочу, чтобы кто-то женился на мне «из долга чести», — твердо сказала я. Почему-то мысль о возможной беременности придала мне мужества и твердости. — Пойдем, Край. Я рада, что ты рядом. Спасибо тебе. Думаю, мы приняли верное решение. Нам нужно время, чтобы найти в союзники высшего мага. И прояснить этот вопрос… А еще я хочу есть.

— По пути будут ягоды, — сказал Край, вставая. — А чуть позже я поохочусь…

Глава 17. Интермедия (Альберт)

В последние годы я был сам не свой. Тревога и странные, мучительные мысли охватывали все чаще. Наверное, сказывалась приближающаяся смерть. И я, как старик, все больше думал, куда ж потратил отмеренное мне время...

И получалось, что прожил жизнь бестолково – более подходящего слова нет. Потратил на что-то... малозначительное. Вроде бы сделал много ценного – укрепил границы, поставил на место этих шкурных выскочек, отстроил старые города, организовал поставки тапорэ, наладил дипломатию с фениксами... Войду в историю как прекрасный король, побеждающий и на поле боя, и в политических и экономических играх.

Но что двигало мной, чем я жил? Чем был наполнен я сам?

Не правлением. Править я всегда умел, получалось как-то само собой. Я жил горячей жаждой мести. Пылал ненавистью и играл в холодные бесполезные игры... Началось все, когда я был совсем молод. Когда отчаяние и злость охватили меня. С тех пор, похоже, они так и держали меня в тисках, не давали расправить крылья. Ведь все время казалось, что я вот-вот взлечу, но не мог, – словно крылья за спиной были связаны. Впрочем... у нас нет крыльев. Они есть только у фениксов и этих коварных ящеров, которых я хотел бы истребить до последнего.

Часто сам шпионил у их границ, завел множество агентов, несколько раз мне даже удалось нагадить драконам во внешнеполитических и экономических вопросах. Совершенно не то, чего хотелось, но чувствительный укол по самолюбию этих тварей. И все это было... бесполезно. Я вдруг начал понимать это.

Не то что бы стал лучше относиться к драконам. Не то что бы стал испытывать меньше неприязни к волкам и псам. Просто теперь мне было не двести лет, когда казалось, что осталось еще так много! Что можно тратить время на страсти, бушевавшие во мне... А потом сделать что-то более значительное.

Теперь же утекающее между пальцев время казалось ценным и становилось жаль потраченного на... пустое. А как еще это назовешь? Так и прожил холодным правителем. Не обрел связей, не привязался ни к кому. А любил и вовсе лишь одно существо на свете – дядю Трая, регента при моей матери, нашу надежду и опору во времена моей молодости. Кстати, именно он заметил изменения во мне, нервозность не укрылась от его чутких глаз. И он первый предложил мне использовать портал...

Думаю, им двигало не столько желание оставить меня королем, сколько личная привязанность. Ему хотелось, чтобы я выжил, не ушел, как ушел мой отец, отдав все силы мне. К тому же, думаю, ему было просто жаль меня, так и не обретшего... счастья? Кажется, это называется счастье – то, ради чего живет большинство живых существ. И то, о чем я даже не думал. Казалось, заставить их сгореть в огне моей мести – вот ради чего стоит жить...

Но под конец захотелось чего-то настоящего. Не найду, так хоть попытаюсь... Тогда я еще не понимал, что хочу сам испытать то глубокое, что они все испытывают. То, из-за чего называют жизнь прекрасной, ради чего добровольно идут на плаху, погибают... То, от чего сгорают и воскресают в огне обновленные – как фениксы.

Поэтому, сам еще плохо понимая свои мотивы, я и активировал портал, оставив дядю Трэя регентом на год.

Но и в другом мире было пусто. Сердце молчало, пока я путешествовал, производя впечатление крупного дельца с неотразимым шармом и бесконечно глубоким карманом. Неплохое развлечение. Только пустое. Да и все эти девушки, на кого по привычке падал мой взгляд, – пустышки.

Нет, конечно, я встретил и замечательных... Тех, что могли бы стать верными и любящими женами. И в нашем, и в других мирах таких хватает. Существуют ведь не только «альбизы»… Но они... какие-то все одинаковые. Просто хорошие, не более того. Я представлял, что одна из них – пусть даже полюбит меня и дарует потомство – будет рядом, и становилось противно. Мелкое, неприятное чувство почему-то пробуждалось внутри, хоть ни одна из них этого не заслуживала...

Раньше были пустые попытки отомстить. Теперь пустые попытки найти девушку, которая понравится и полюбит меня. Душа оставалась глухой, я даже смирился. Видимо, так и придется умереть в жесткости, холоде, со спокойной иронией, ставшей мне привычной. Это честно. Мой отец умер в пятьсот лет, мой дед тоже... А они были куда благороднее и лучше меня. На что я, собственно говоря, рассчитывал? Потратил год в пустых блужданиях, в попытке проскользнуть, вымолить у судьбы невозможный шанс...

Кстати, интересно, у нее действительно можно вымолить шанс? Или это слухи, разносимые досужими рассказчиками легенд и сказок? Забавно, но, похоже, мне это удалось... Вымолить мгновение счастья. А потом потерять его с треском и блеском. Упасть еще ниже, чем был.

С Таей с самого начала все было не так. Не такая, неправильная. Ее не впечатлила богатая жизнь замка, лишь слегка зацепил мой знаменитый магический шарм – казалось, она смотрит сквозь него, пытается увидеть глубже. И , видимо, так и не увидела... Ведь что можно разглядеть в душе, которая сотни лет только и чувствовала, что безудержное желание отомстить. Ну или в крайнем случае, переиграть на внешнеполитической арене. Я заслужил это, но все равно... Очень обидно, очень больно. Даже нет смысла убеждать себя в обратном, прикидываться бесчувственным, бравировать... Теперь мне не хотелось этого. Боль была слишком сильной, чтобы притворяться, что ее нет.

Впрочем... да. С ней с самого начала было не так. Она ломала мои представления о том, как должна повести себя девушка, которую я похитил. Ее не впечатлила перспектива стать королевой, она не стала изощренно соблазнять меня, чтобы получить какие-то преференции, не требовала ухаживаний... А с другой стороны – хоть возможная смерть и напугала ее, но не так уж сильно. Создавалось впечатление, она куда больше переживает об отце, оставшемся в ее мире, чем о себе самой.

Да и сам я, с тех пор как утащил на плечах эту маленькую пушистую девушку, был совсем «не такой». Вел себя как дурак. Сначала бравировал, пытался не показать, что мне... стыдно. Стыдно за то, как поступил с ней. Пытался не показать, что она нужна мне. А она стала нужна сразу...

Сначала просто захотел обладать этим существом – маленьким, с пушистыми волосами, и лицом, в котором было нечто детское. С тонкими ключицами, невозможно маленькими ножками... С огромными серо-голубыми глазами, похожими на лесные озера, в которые смотришь и видишь небо. Дневное небо, которое начинает превращаться в вечернее... Со звонким голосом, в нем звучала такая смешная трогательная решительность, как будто маленький беззащитный ребенок очень старается быть сильным и смелым. С интересными рассуждениями, забавными, искренними. Захотелось ее себе. Куда сильнее, чем я сам думал.

Первые сутки, что она провела в моем мире, я просто сгорал от желания. Ходил из угла в угол, старался заниматься делами, чтобы отвлечься... Но получалось слабо.

Казалось, овладей я ею, и получу не только это маленькое упругое тело, возможность прикоснуться, проникнуть, взять его себе... Нет! Я получу больше! Получу ее характер, ее горячие глубокие чувства, ее необычные рассуждения – надо же, как у нее устроено сознание, совсем не как у меня...

Но я обещал не торопить ее. Слово короля нужно держать. Да и странно было мне, что горю, как мальчишка. У меня ведь всегда получалось держать себя... в узде, если требовалось. Да и ласки мои... это я хорошо умел... похоже, были изысканными, но холодными. Женщины были для удовольствия – чтобы наслаждаться ими, и тем, как они млеют под моими ласками.

Надо же... А малышка даже не подозревала, наверное, насколько я хочу ее... Сколько усилий от меня требует держать свое обещание. Особенно сложным это становилось, когда я вдруг замечал в ней растерянность и слабость женщины, которая не хочет признаваться себе, но уже готова отдаться... Почему нет? Почему не сейчас... Ведь девочка всецело в моей власти. К тому же уверен, она не пожалеет, я смогу взять ее так, что проникну до этого... ценного, несравненного, того, что так хочется получить... И отдам ей самое лучшее, что есть у меня.

...Только хватит ли у меня этого... есть ли мне, что отдать?

Я даже уехал, чтобы отвлечься и не накинуться на девушку. А потом была тревога за нее и безумная гонка обратно, чтобы увидеть, убедиться, что с ней все в порядке. Пусть ненавидит меня, но пусть с ней все будет хорошо!

...И Альбиза – надо же, какой сучкой она оказалась. Впрочем, похоже, долгое время она просто была мне достойной партнершей. Такая же холодная, изощренная в ласках, умная, в конце концов. Одна из тех, с кем приятно разгадывать головоломки и удивлять друг друга все более изысканными ласками в постели. Странно только, что она не поняла моего к ней отношения и всерьез рассчитывала стать королевой... Видимо, я так и не научился до конца понимать женщин. Впрочем... и не пытался.

Альбиза... и рухнувший мир.

Тая была маленькая, беззащитная... Удивительно смелая – совершенно не понимаю, как она умудрилась выжить, еще и волка выпустила! Как у нее хватило мужества пройти этими подземельями, не сдаться, выдержать и выжить до того момента, как подоспела помощь. До того момента, как я убил эту тварь...

И это невозможное существо умирало у меня на руках с переломанными костями, с болью, какой я сам еще никогда не знал. Я держал ее и понимал: если не смогу ее вылечить, умру вместе с ней. Вернее, моя душа умрет окончательно. Уже навсегда. А то, что придется умереть физически спустя несколько лет, станет уже совсем не важно.

Три дня провел в кресле у ее постели. Даже государственные вопросы решал оттуда. Отдавал распоряжения и снова смотрел на маленькое смешное чудо. От болезни она похудела. Когда я лечил ее – держал в руках исхудавшее тело, магией вправлял кости, не мог доверить это лекарю – мне хотелось... Мне хотелось столько всего одновременно! Вообще не думал, что так бывает! Я желал ее – даже такую, измученную, осунувшуюся, больную... И в то же время мне хотелось плакать. Плакать от злости, что не уберег ее. От раскаяния, что притащил ее и сделал ее жизнь разменной монетой. И от счастья, что она жива... Вот оно счастье. То, что со слезами на глазах. Иногда оно в том, что самое дорогое тебе существо – живо.

Тогда же я впервые подумал, что должен достать портал для нее. Она достойна лучшего, чем быть с тем, кто насильно подверг ее риску, с тем, кто для нее всегда будет чудовищем. И тогда же... впервые подумал, что, может быть, вот это и есть любовь. Что я полюбил ее...

Просто я думал, что в любви одно сияющее золотое счастье и наслаждение. А оказывается... в ней бывает столько боли. Она словно прорывается сквозь боль из груди – и становится чище от этого.

С тех пор я берег ее, как мог. Знал, что она волнуется о волке, и просто жалел его ради нее... Знал, что она хочет обратно в свой мир, и думал, как мне помочь ей с этим. Нужно ведь не просто достать портал, нужно не умереть раньше, чем отправлю ее обратно.

А потом... Потом была сказка. Невозможная, глупая мечта вдруг начала сбываться. Я видел, что она потянулась ко мне. Не смел поверить в самое вожделенное, но видел, что она тоже делает небольшие шаги ко мне. Я хотел, чтобы между нам все было чисто... ясно, по-настоящему. Привел ее в «колодец», и мечта вдруг сбылась... Сбылась на одну ночь и несколько часов. И рухнул – вниз. Еще ниже, еще больнее... Невозможно больно!

А ведь я был готов простить ей эту попытку сбежать... И, наверное, простил бы. Содрал бы шкуру с волка, но не тронул бы Таю. Оставил бы себе.

Но это оказалось так больно! Слишком больно! Ее неконтролируемый страх, ее вырвавшийся упрек... Ужас и обвинение в ее глазах. И эти неуклюжие... но такие реалистичные попытки убедить меня, что любит, что пошла в подземелье с какой-то дурацкой целью... Да в жизни никто не полезет туда, где чуть не погиб, просто чтобы поговорить!

А ведь в какой-то момент я почти поверил... И поверил бы, если бы не одно. Она не может любить чудовище. А значит, она лжет.

А если не лжет, все равно между нами бездна, которая называется «я для нее чудовище».

Она захотела свободы, и я ей ее дам. Пусть попросит драконов – ее жизнь будет спасена. Так лучше всего. Потому что иначе... Иначе два пути, и в любом из них меня ждет бездна.

Либо я не поверю ей и просто задушу в объятиях... Я б овладел ею... в последний раз, отчаянно, чтоб выпить до дна эту ее странную, смелую, отчаянную душу. Я б не жалел ее, как раньше, не берег каждым прикосновением... Я б жадно пил ее поцелуями, терзал объятьями, брал со всей страстью, без нежности, до дна. А потом задушил бы с последним ее стоном...

Либо поверю... Даже зная, что обманут навсегда. Поверю – ради того, чтобы верить в красивый обман, чтобы быть счастливым иллюзией ее любви до самого конца. И лягу ковриком к ее ногам, без воли, без сомнений...

Бездна. И там, и там – бездна.

Пусть живет. Без меня.

Найдет того, к кому привяжется. Или драконы отправят ее обратно.

Когда дверь за ней закрылась, мне захотелось умереть. Сию секунду. Не когда драконы проведают про похищение и покарают. Не через пять лет, когда пресловутый инстинкт охватит меня во второй ипостаси. Прямо сейчас. Немедленно. Казалось, у меня вырвали душу, и я корчусь пустой, без сердца и души. Впрочем, таким ведь я и был большую часть жизни. Сложно назвать душой то, что живет жаждой мести и планами правления.

Несколько мгновений я смотрел в закрытую дверь. Хотелось кинуться за ней — то ли, чтобы свернуть тонкую шею, то ли чтоб упасть на колени и просить прощения за все. Знал, что никогда не сделаю ни того, ни другого. Моя пытка будет медленной, разъедающей.

Раздался стук в дверь и вошел Термин — один из моих лучших магов, приближенное лицо, много лет помогавший в шпионской деятельности. В серых глазах под копной светлых волос стоял вопрос.

— Ваше величество… — робко начал он. — Прикажете установить слежку за терри Таей?

Словно выныривая из какого-то другого, плоского мира, я задумчиво посмотрел на него. Слежку… Хочу ли я знать, что с ней, чем она занимается? Сердцу хотелось знать. Но выдержу ли я это знание… В голове встала картинка, как Тая плачет от того, как я поступил с ней, а здоровенный, весьма в ее вкусе, оборотень-волк утешает, гладит ее по голове. Смеет ее касаться! Отводит с лица упавшие волосы и влажно, нежно целует. Выдержу ли я такое знание? Не отправлюсь ли тут же стереть обоих в порошок… Мне и так больше всего хотелось вживую содрать шкуру с этого волка.

— Последите до наших границ. Обеспечьте им безопасный проход до них, — ответил я наконец. — Потом пусть идут, куда хотят. Постоянного наблюдения не требуется. Просто обеспечьте безопасность.

Неожиданно на душе как-то расправилось. По крайней мере, еще несколько дней ей ничего не будет грозить. На моих землях ее никто не тронет.

Термин кивнул и вышел. А я сложил руки на груди и опять уставился в одну точку. Невыносимо. Просто разрывает изнутри. Сколько я выдержу? Но неожиданно мое внимание привлек запах.

Я почти успел привыкнуть к нему. Пока Тая была рядом, переносить присутствие собаки было легко. Но сейчас отвратительная вонь ударила в ноздри, как будто я проснулся. Запах шел из-за двери, из ее кабинета, где она уединялась в недолгие дни, проведенные в замке.

Я рывком распахнул дверь. Черное зеркало у стола — зачем оно ей понадобилось? С этим еще придется разобраться… Высокая фигура метнулась в угол при моем приближении. И прижала к груди пушистый комок — щенка, что я подарил Тае. Служанка Маирон сжалась, крепче обнимая собаку — видимо, боялась моего гнева, понимала, зачем я пришел.

Грэй… вспомнилось мне. Она назвала его Грэй. Звучное, сильное имя. И хотела, чтоб щенок вырос в большую собаку. И я хотел этого… Сделать ей приятно, исполнить ее глупую детскую мечту. Даже готов был терпеть вонь. Она возилась со щенком, потом пахла им, и запах не казался отвратительным. Тая! Моя Тая украшала все, преображала, делала другим!

Я на мгновение отвернулся от плачущей напуганной служанки и скулящего щенка — у меня самого на глаза выступили слезы.

Эта мелкая тварь будет скучать по ней. Никогда не признает другого хозяина, хоть и станет принимать пищу и заботу из других рук. Тая не знала, что у этой породы была интересная особенность. Они запечатлевают первого, кого увидят, после того, как их оторвали от матери. Щенок приехал в коробке, ее не открывали до тех пор, пока не принесли ко мне в спальню. Тая должна была быть первой, кого он увидит. Так и произошло… Мне стало даже жалко вонючую тварь. Мы оба остались… без части себя. Большей части.

— Дай мне его, — сказал я служанке. Девушка всхлипнула и крепче прижала к себе животное.

— Ваше величество… не убивайте его, пожалуйста! — почти как щенок, заскулила Маирон. — Я … унесу его далеко отсюда, вы никогда больше его не увидите!

— Дай его сюда! — повторил я, и усмехнулся. — Пока не убью.

И в этот момент щенок перестал скулить, завозился на руках у служанки, прося, чтобы его спустили на пол. Я проник в его разум — удивительно, но это существо не боялось. Щенок впитывал страх служанки, скулил, но сам не испытывал передо мной страха, хоть и ощущал мою ненависть к ему подобным.

— Отпусти его и дай подойти ко мне. Сама уходи, — сказал я. Девушка неуверенно спустила щенка на пол, и тот побежал ко мне, как будто собирался что-то сказать. А Маирон, оглядываясь и размазывая по лицу слезы, вышла.

Я поднял щенка за шкирку, еще плохо понимая, что хочу сделать. То ли убить память о ней… То ли коснуться того, что она любит. Щенок покорно замер, когда я посмотрел на его морду со смешным черным пятном вокруг глаза.

…А ведь если не вспоминать, что запах, как у псов, то не так уж и воняет, подумалось мне…

В разуме щенка по-прежнему не было страха. Там была Тая. Как будто он специально показывал мне ее: верни мне хозяйку… Вот Тая впервые берет его на руки, а его заливает покой, благодарность и любовь. Вот Тая гладит его, играет с ним в мячик. Да уж… щенку тоже было дано так мало счастья с ней. Мне снова стало его жаль. А в коричневых глазах я увидел мольбу: вернешь ее, я хочу ее…?

— Я тоже, — как дурак, произнес я вслух. И перехватил щенка, взял на руки. Он щенок неожиданно извернулся, и лизнул меня в щеку. Стало противно, но не так, чтобы до смерти. Не так, чтобы до смерти щенка.

— Ладно, живи, — сказал я и опустил его на пол. Путь служанка заботится о нем. Главное, где-то подальше. Не могу его видеть. Тут же буду вспоминать Таю.

Но щенок никуда не побежал, уселся у моих ног и преданно посмотрел в глаза, а в разуме его крутилась одна и та же картинка. Снова и снова, словно он хотел что-то показать мне и рассказать.

Я присел на корточки и внимательнее вгляделся в его разум. Тая вышла из кабинета, а щенка охватила радость, сияющая, солнечная. Его смысл жизни, его любимая хозяйка идет к нему, он бросается навстречу, машет хвостиком. А она поднимает его на руки… грустная. Так хочется развеселить ее. «Маленький мой… — говорит Тая. — Эх… Страшно твоей хозяйке. Ноты не бойся… Я туда и обратно. Схожу к волку, скажу, что люблю Альберта, откажусь от путешествия… И вернусь к тебе! Не бойся…»

Мое сердце ухнуло вниз. О Господи! Что я натворил…

Я закрыл лицо руками — все равно никто не видит, кроме щенка. Что я натворил! Крошечный мокрый нос поддел мою руку — мол, посмотри еще… Тая, взволнованная, растерянная, держит его на руках, поглаживая. «Вот, может, ты Альберту все и расскажешь, если со мной что-нибудь случится. Что я не хотела обманывать его… Хотя, если уж случится, какая разница… — вздыхает она. — Ну все, давай играть! — и опускает его на пол. — Оставь взрослым их заботы! Твое дело — прыгать, веселиться!»

Мир рухнул снова. Перевернулся, заставил меня сжимать и разжимать кулаки. Хотелось сделать себе больно — просто физически больно. Дурак…

Сказка пришла к тебе. Слетела, явилась в твою жизнь. Оживила твое пустое мертвое сердце. Полюбила тебя. А ты за шкирку выкинул ее. Сам отдал в объятия волка, который не преминет этим воспользоваться. Выставил в большой мир — мир с опасностями и смертями.

— Молодец, рассказал! — сказал я щенку и даже погладил его. — Маирон! — служанка наверняка стоит за дверью, услышит. Дверь действительно неуверенно открылась. — Можешь оставить его здесь до ее возвращения!

Еще раз потрепал щенка, который благодарно лизнул мою руку и быстро пошел к двери. Но что-то щелкнуло внутри меня, и я остановился.

Зеркало. Черное зеркало. Зачем она его попросила? И сцена, что показал щенок, была ровно после того, как она вышла из кабинета, где оно стоит...

Глава 18. Тайны Гордейна

Собиралась сказать, что знаю намного больше, чем мне самой бы хотелось! Я набрала воздуха, чтобы прокричать это! Но рот сам собой закрылся, и голова отрицательно покрутилась из стороны в сторону.

Острое удушье не скрутило меня, и Край не заметил, что я вновь не могу говорить свободно. Захотелось вернуться и придушить этого махинатора из зеркала. Как было бы здорово, если бы Альберт докопался до правды! Он высший маг и хозяин зеркала, наверняка, Гордейну мало не показалось бы! А с другой стороны... Было тревожно за любимого. Гордейн боялся Альберта, скрывал от него свое существование. Но кто знает, что произойдет, если дракон встретится с хозяином зеркала. Тревога за любимого тут же ударила в сердце. Как бы дракон не внушил ему что-нибудь, не загипнотизировал...

— Хорошо, тогда слушай, — Край усмехнулся и вдруг сел на бревно, лежавшее поперек нашего пути. И жестом предложил мне тоже присесть. Словно и не собирался удирать изо всех сил из страны пауков. — Отдохнем и верно, — пояснил он. — Вообще-то у меня нет цели замучить тебя до смерти. Скорее наоборот...

Я устроилась рядом.

— Так и что с этим Гордейном? — осторожно спросила я. Удивительно, но произнести это я могла. Видимо, упоминание имени было «не запрещено», лишь любые указания на мое знакомство с ним.

— Это дракон, Тая, — сказал Край. — Брат правителя. И, собственно говоря, из-за него я и пустился в это опасное путешествие. «Если кто и должен владеть Гордейном, то только я», — сказал мой король. И я отправился... — кажется, на мгновение Край ушел глубоко в свои мысли. — Он сеял смуту, будучи свободным, и теперь, стоит кому-то хотя бы задуматься о нем, начинаются неприятности. Как со мной... — усмехнулся волк. — В общем, Тая, драконы — не исчадия зла в нашем мире. Они не дают порталы всем и каждому, они навязывают свои порядки. Но в целом за порядком они следят. В них есть благородство и искренняя вера в идеалы. Когда-то они сожгли всех без разбора, когда мы напали на пауков. Но их в чем-то можно понять... Они ведь запретили войны, да и мы знали, на что шли — драконы могли вмешаться в любой момент. Многим не нравится ограничение свободы, что они накладывают. Но все же драконы — это гарант порядка. Нормальные драконы.

— Так и что Гордейн?! — спросила я. Волк неожиданно оказался многословен, когда дело коснулось драконов.

— Подожди, сейчас дойдем, — стрельнув на меня глазами, улыбнулся Край. — Так вот, драконы живут долго, очень долго. Дольше других высших магов. Пауки могут прожить тысяч пять лет, фениксы — тоже. Драконы же почти бессмертны, их срок жизни достигает несколько десятков тысяч лет. Возможно, поэтому когда-то им надоело жить там, где они жили, и они пришли в наш мир. К тому же постепенно они устают и от нашего мира. Тогда один или двое из них берут портал и отправляются еще дальше по мирам. Так произошло и с бывшим правителем драконов Тупрейном. Чуть больше тысячи лет назад он понял, что устал править, устал жить в этом мире, и он решил уйти, оставив трон одному из своих сыновей...

— Гордейну? — спросила я.

— А вот нет. Дело в том, что примерно две тысячи лет назад в истории драконов случилось нечто необыкновенное. Обычно драконица-мать рожает одного ребенка. Да, да, рожает, никаких яиц драконы не несут, хоть почему-то ходят легенды о яйцах драконов. Но тут правительница Спиора родила двоих сыновей. Второго — чуть позже, чем первого. Между ними настолько небольшая разница, что сложно было назвать первого старшим. Но все же... Итак, старшим был нынешний правитель драконов Астарх, а младшим — Гордейн. Может быть, рождение двойни — нарушение каких-то механизмов в существовании драконов, может, еще что-то... Но после рождения сыновей Спиора обессилела и угасла, умерла на руках Тупрейна. С тех пор правитель драконов был безутешен. В сущности, он и прожил здесь еще тысячу лет лишь для того, чтоб воспитать сыновей, передать им трон и уйти в иной мир в поисках утешения...

— Но они подрались из-за власти, когда отец ушел? — спросила я. Если Гордейн – опальный брат правителя драконов, все становится на свои места. И ясно, что за «родственничек» поместил его в зеркало.

— Примерно так, — усмехнулся Край. — Братья были разные. И каждый силен в чем-то своем. Астарх вырос величественным справедливым драконом. Он был силен в боевой магии и битвах, в понимании закона и поддержании порядка. Да и выглядел он в человеческой ипостаси, как надлежит правителю — статный, с твердыми чертами лица... Гордейн же уступал ему на поле боя, уступал и в нравственных качествах... А выглядел, как молодой парень, игривый и лукавый. Но был хитроумен и умел решать самые сложные проблемы. Если кто-либо из драконов сталкивался с неразрешимой трудностью, то шел к нему. И хитроумный Гордейн обязательно находил выход. Только вот мог попросить плату. Иной раз это были магические артефакты, в других случаях — секреты родовой магии, в третьих — Гордейн просто просил открыть ему свой разум, чтобы почерпнуть в нем нечто, одному ему ведомое. В общем, братья были сильны каждый в своем. Каждый из них попробовал себя в роли наместника — отец хотел посмотреть, как сыновья могут править. И удивительно — оба показали себя хорошими правителями. Причем Гордейн не уступал брату. Но все же... чаша весов склонялась в сторону Астарха — он просто напоминал отцу его самого.

— И он назначил правителем Астарха? — поинтересовалась я. Дальше картина была ясна. Гордейн разозлился, устроил переворот, но был пойман братом и заключен в зеркало.

— А вот нет. Тупрейн хотел сделать именно так, и его намерения были всем известны... К тому моменту старому правителю стало уже совсем невмоготу жить в мире, где он потерял единственную любовь, он желал побыстрее оставить дела наследнику и покинуть наш мир. Все, чего он хотел — сделать это справедливо, по чести. И тогда Гордейн воззвал к его справедливости. Он сказал отцу, что разница в возрасте у них с братом настолько мала, что несправедливо основывать право наследования лишь на первенстве рождения и том, что Астарх больше похож на других драконов. Что в вопросах управления они с братом равны, хоть решают их по-разному, и что отец не может не признать этого. И попросил дать ему шанс, ибо все его мысли были о том, как нести порядок в этот мир. И лучше всего он сможет это на  месте правителя...

— Какой хитрый манипулятор! — сказала я с возмущением. И снова ничего не произошло, отрешенно обсуждать свою историю Гордейн, похоже, не запретил. — Он смог обмануть даже собственного отца! А ведь тот, должно быть, был мудрым и сильным драконом!

— Да, верно, — усмехнулся Край. — Ты говоришь так, словно лично знакома с Гордейном, — рассмеялся он. — Или уже пару раз слышала эту историю...

31.10-1

«Да, именно знакома!» — захотелось крикнуть мне. Но рот лишь беспомощно закрылся, и я улыбкой предложила Краю продолжить рассказ.

— И как ты верно догадалась, отец согласился с его соображениями. А я подозреваю... к тому моменту ему было уже все равно, что будет происходить в этом мире. Он слишком устал от него. Поэтому он объявил всем, что уходит и оставляет сразу двух наместников — обоих своих сыновей. Один из них должен со временем стать правителем. И кто это будет, решит... женщина. Дело в том, что планировалось, что замуж за правителя выйдет их двоюродная сестра Крэйа. Ей было велено явиться из далеких гор, где она жила со своей семьей и жить при дворе. И там принимать ухаживания обоих братьев. Тот, кого она сможет полюбить, и должен жениться на ней... и стать правителем, а она — правительницей. А если не полюбит ни одного из них, то вопрос о престолонаследии они должны решить в... состязании умов и магии. Своего рода поединок, но без кровопролития.

— И Крэйа полюбила Астарха? — спросила я.

— А вот нет... И тут начинается главная сложность. Крэйа... полюбила. Но полюбила обоих... — Край с улыбкой посмотрел на меня. — Тая, понимаешь, я не знаю, как такое возможно! У нас такого не бывает! Любовь волка одна на всю жизнь. Но факт в том, что Крэйа не отдала предпочтение ни одному из братьев. Она принимала внимание обоих и стала близка с обоими... Они же... удивительно, но и братья оба полюбили ее. Легенда — это все было очень давно — гласит, что и Гордейн искренне полюбил ее.

— Наверное, так бывает, — улыбнулась я Краю. — К тому же они драконы, кто знает, как у них заведено...

— Заведено у них, как у всех. Но тут случилось вот так, — продолжил Край. — Итак, они любили ее, она любила каждого из них. Так продолжалось долго — почти полсотни лет. И принцесса Крэйа так и не могла определиться. Ясно, что мужское соперничество и ожидание ее решения не способствовало отношениям между братьями. Они все чаще ссорились, а Гордейн незаметно плел интриги против брата. И набирал союзников. В итоге, когда ситуация вот-вот должна была взорваться, Астарх собрал большой совет драконов, чтобы решить, как быть. Они совещались долго, призывали Крэйю все же выбрать одного из наследников, но принцесса отвечала, что может выбрать лишь обоих или ни одного. Тогда решили, что, как и в случае, если бы принцесса не полюбила ни одного из них, решить вопрос состязанием ума и магии.

— И Гордейн проиграл и обозлился?

— Почти. Да, в состязании магии и мечей победил Астарх, но в состязании умов, где нужно было решать самые сложные задачи, Гордейн одержал победу. Опять стало непонятно, кому из братьев отдать предпочтение. Но в итоге судьи объявили победителем Астарха — он вроде как набрал на одно очко больше. А еще, я думаю, мудрые судьи, просто больше хотели видеть его правителем. Теперь Астарх должен был принять корону и взять в жены Крэйю. Но та сказала, что не пойдет замуж за одного, ведь это значит потерять второго... Гордейн же...

— Не согласился и устроил переворот?

— Да, Гордейн объявил результаты несправедливыми, схватил Крэйю, отправился в свой замок на краю страны... Назвал себя истинным правителем, что изменит ход истории. И начал оттуда войну. К тому моменту у него было уже много союзников.

— А Крэйя, как она отнеслась к этому?

— Сложно сказать. Крэйя упорно хотела быть с обоими братьями. Поэтому похищение ей не особо понравилось. Но все же... Знаешь, Гордейн не принуждал ее выйти замуж и быть только с ним. Всего лишь забрал, когда ее хотели выдать замуж против воли. Так что, думаю, какое-то время она больше доверяла ему...

— А что было дальше? — спросила я, ощущая, что развязка близко.

31.10-2

— А дальше полсотни лет они воевали — интригами и магией, мечами и огнем. У каждого из братьев нашлось много сторонников. При этом Астарх не раз вызывал брата на поединок до смерти, но тот отказывался, ускользал... В итоге однажды они все же встретились на поле боя, когда другие драконы пикировали и жгли огнем друг друга. И старший брат сказал, что этой войне пора положить конец. Принудил Гордейна драться. Они сражались магией и огнем в драконьем обличье, кружились над страной драконов, потом магией — в человеческой ипостаси, опустившись в один из замков Гордейна. И ни один не мог одержать верх. Астарх был силен и могущественен. А Гордейн — умен и хитер, он знал массу тайных заклинаний и способов атаки. Но честь и справедливость одержали верх, Астарх победил. И сжег мятежного брата до смерти. Все, что от него осталось — это горстка пепла. Но... один приближенный, по слухам, случайно видел конец этой битвы. И по его словам, Астарх не убил брата. А заключил в какой-то артефакт — поймал в момент перевоплощения и привязал к предмету. Так можно сделать... Это, понимаешь ли, Тая, одна из слабостей высших магов — в момент перевоплощения они уязвимы. Так Астарху удалось поразить Гордейна его же собственным оружием — хитростью.

Я кивнула, что понимаю. Вот, значит, как...

— А что это за артефакт, и где находится, никто не знает. По легенде правитель Астарх подарил его кому-то из магов этого мира. И теперь тот хранится в каком-то магическом хранилище... Многие пытаются его найти. Ведь обладая Гордейном, можно получить его возможности. При желании даже забрать всю его силу: и магию, и жизненную силу дракона. То есть практически стать драконом. Ну или можно заставить его «работать на тебя». Достаточно лишь стать хозяином артефакта — получить его в подарок или... выкрасть. Мой король решил, что лучше, если им будет владеть он, а не кто-нибудь еще.

У меня на глазах выступили слезы. Я знаю, где Гордейн! Я знаю этот артефакт, я говорила с коварным драконом! Я знаю, где этот манипулятор и смутьян!

Но... лишь бессильные слезы текли по щекам. Я не могла открыть рот, словно мне заклеили губы.

— Что тебя так расстроило в этой истории? — мягко улыбнулся Край, приобнял меня за плечи и стер пальцем слезы с моей щеки.

— Война между братьями, кровопролитие... — автоматически ответила я. Но в голове крутилось еще и другое. Мне больно, что не могу говорить о своем знакомстве с Гордейном. Это тяжело, это унижает. Но...

Зеркало Гордейна — бомба замедленного действия. Обладать им и знать о Гордейне — дает огромные возможности. И очень плохо, если такая мощь попадет в плохие руки. Не уверена, что король волков лучшая кандидатура, чтобы обладать зеркалом. Да и вообще сложно сказать, кто мог бы стать хорошим его хозяином. У Альберта зеркало было в надежных руках — до тех пор, пока он не знал о Гордейне. А узнает — и слишком велико будет желание использовать опального дракона для мести другим драконам.

— А что стало с Крэйей? — спросила я.

— О, принцесса была верна себе... — усмехнулся Край. — Узнав, что Астарх убил Гордейна, она страшно рассердилась. Она любила обоих и потому была рада Астарху, но простить ему убийство брата не могла. Она провела с ним одну бурную ночь, а потом взяла портал и ушла в другой мир, чтобы не достаться никому. А Астарху предсказала, что однажды мертвый Гордейн вернется, и тогда наступит... ну, только не смейся, Тая... большая смута, и что-то вроде апокалипсиса. Но никто не знает, было это действительно предсказание. Или проклятье...

01.11-1

— Ничего себе! — поразилась я. — А почему ты мне это рассказываешь? Это не секрет?

— Это часть истории нашего мира, — усмехнулся Край. — Все ее знают. Просто не вспоминают об этом на каждом шагу, поэтому тебе никто раньше не рассказал. Так что «артефакт Гордейна» я и искал. Мой король считает, что раз его до сих пор не нашли, он в самом непредсказуемом месте. А значит, может оказаться у кого-то, с кем у драконов нет взаимной приязни. Например, у пауков…

— Так если Гордейн чуть ли не всадник апокалипсиса, по предсказанию Крэйи, то неужели твой король не боялся получить этот артефакт?

— Вот поэтому он и считает, что лучше держать артефакт у себя! — назидательно произнес Край. — Использовать в своих целях, но ни при каких условиях не выпускать Гордейна.

— Или забрать его силу… — тихо сказала я. — Тогда он умрет?

— Конечно, — усмехнулся Край. — Никто не выживет, если забрать всю его жизненную и магическую силу. Даже дракон.

Я вздохнула. Пожалуй, мой навязанный «обет молчания» не так уж плох. За него по-прежнему хотелось огреть манипулятора чем-нибудь тяжелым. Да так, чтоб мало не показалось. Но… Пока Гордейн в зеркале и о нем никто не знает, этому миру грозит меньше опасностей. И сам он жив. А смерти я ему не желала несмотря ни на что.

А еще… Удивительно, но, несмотря на все, что я узнала, мне стало жаль зеркального махинатора. Да, он интриговал и играл в игры всю жизнь. Наверняка манипулировал не только мной. У него за спиной, возможно, сотни использованных душ. Но… если посмотреть на эту историю со стороны, то и его брат не ангел. Каждый из них боролся за власть и за женщину. Каждый старался. Только вот общественное мнение, мнение значимых фигур среди драконов всегда было немного на стороне Астарха. Почему? Почему Гордейна не приняли сразу? Наверное, он сильно отличался от других драконов. Не прямолинейный, хитрый, игрок и интриган. Они боялись его и потому, возможно, «подсуживали» в пользу его брата.

И я вдруг поняла, что Гордейн не просто одинок. Такое одиночество даже сложно себе представить. Он не просто просидел тысячу лет в зеркале один. Он и до этого был бесконечно одинок. Вряд ли у него были настоящие друзья. Вряд ли его кто-то понимал. А любимую он потерял, как потерял ее и его брат. В то, что Гордейн был способен когда-то по-настоящему любить, я поверила сразу. Даже самых прожженных негодяев иной раз касается любовь. Непредсказуемая, яркая, как молния. Никто не знает, куда она ударит, и кто станет ее следующей жертвой. Когда-то ею стал Гордейн и потерял свою избранницу. А до этого даже не мог быть с ней по-настоящему вместе. Ведь всегда приходилось делить ее с братом. Даже похитив девушку-дракона, он знал, что ее сердце принадлежит двоим. И, как я поняла, в отличие от брата, не принуждал забыть второго.

Да, манипулятор. Да, хулиган. Да, опасное существо, в чьем коварстве я убедилась на собственной шкуре. Но мне стало жаль его… Женское сердце, какое оно глупое, подумалось мне. Наверное, я настоящая русская женщина, не способная злиться на того, кто несчастен и чья судьба не усыпана розами. И это несмотря на то, что за сочувствие Гордейну я уже один раз поплатилась.

Я снова вздохнула и машинально положила руку поверх ладони Края.

— Пойдем, — улыбнулась я. — А то расслаблюсь и станет совсем сложно подняться с места.

А Край вдруг вздрогнул и замер.

01.11-2

В желтых глазах горел огонь. Я ощутила, как волна прошла по телу волка, и медленно убрала руку. Его волнует мое касание, поняла я. Сам постоянно стремится обнять или погладить меня. Но когда прикоснулась я… Только этого мне и не хватало…

Опытный шпион Край, вероятно, снова догадался о моих чувствах и мыслях.

— Да, ты мне нравишься, — спокойно сказал он и встал. И, глядя на меня сверху вниз, добавил: — И, честно говоря, я еще сам не знаю, что с этим делать. У тебя-то в голове одни пауки.

«Хорошо хоть не тараканы», — усмехнулась я про себя. Впрочем, и их, похоже, хватает. А сердце ударило сильнее. Я тоже не знаю, что с этим делать. Только влечения волка мне и не хватало. Причем явно он не просто переспать со мной хочет.

— Не… — «не торопи», «не начинай», «не будем…» — я хотела сказать что-то такое, но волк опередил меня.

— Я не буду докучать тебе, — сообщил он. — Пойдем. Просто помогу, а потом посмотрим.

— Спасибо, Край! — с искренней благодарностью ответила я. Волк опять был хорош во всем. Даже избавил меня от необходимости выдать глупую и ненужную реакцию на его признание.

Только вот на сколько хватит терпения моего помощника? «Мы подождем, когда ты сама захочешь. Но не очень долго — я слишком сильно тебя хочу» — вспомнились слова Альберта из прошлого, а сердце резанула острая, сильная боль. Тогда я злилась на него, боялась. А теперь отдала бы все, чтобы снова услышать это, чтобы прожить эту историю еще раз (ну без Альбизы, конечно). И снова заглянуть в меняющие цвет глаза, в которых было столько страсти, а порой — столько боли. Удивительно, но иногда то, что не нравилось нам, когда происходило, впоследствии осознается как счастье. Так и несколько дней рядом с Альбертом, с нашими разговорами, неоднозначными ситуациями, его перепадами настроения и моими страхами — теперь вспоминались как бесконечное счастье, которое я не сразу смогла оценить. А уж как интересно это было!

Только вот почему ко мне влечет всех этих оборотней?! Да и это «а потом посмотрим» Края прозвучало слишком похоже на слова Альберта. И потому настораживало.

Глава. 19. Вторая интермедия (Гордейн и Альберт)

Вот интересно, они все считают меня манипулятором. Думают, что я их использую. Что они для меня марионетки. А ведь я вовсе не считаю их игрушками. Нет, они мои сотрудники. Делающие для меня работу, необходимую для достижения моей цели. И в конце, как и положено, получат вознаграждение. Каждый из них. Я все же дракон, и эти представления о справедливости, с которыми так носятся мой отец и брат, мне не чужды. Тот, кто сделал работу, должен быть вознагражден.

Конечно, в первую очередь это касается Таи. Эх… Тая. Ее имя чем-то созвучно с ее именем. Дурацкое иномирное имя, но очень мило оно играло на языке. Маленькая девочка, добрая и самоотверженная. Как раз такая, как нужно, чтобы мои слова попали на благодатную почву. Она отыграла как по нотам. И, конечно, в конце она получит подарок. Я не оставлю ее. Если она и второй игрок — этот паук — не заупрямятся, что, мол, подлый Гордейн их обманул и использовал. Тогда придется действовать жестче.

Почему живые существа так редко понимают истинную суть вещей? Обижаются, выдумывают высокие и глупые мотивы? Впрочем, это мне на руку. Так легче получить то, что нужно.

Но нужно признаться, девочка запала мне в душу. Нет, на свете не существует женщины, что заставила бы меня забыть ее. На свете одна Крэйа, и другой не будет. И Гордейну нужна лишь она. Но девочка звенела рядом эти несколько дней. Звенела и заставляла меня немного звенеть внутри. Это приятно. Давно забытые ощущения… Может быть, жизнь в зеркале сделала меня сентиментальным?

Даже жаль, что теперь она обижена на меня. И снова потрогать ее ментально и физически я не смогу. Впрочем, все к лучшему.

Тая сыграла почти свою партию. Теперь самое сложное. Другая фигура — этот Паук, от которого я так долго скрывал свое существование. Он куда более опасен. И не только потому, что владеет зеркалом и может приказывать мне. Нет, он опасен сам по себе. Я хорошо его изучил. Он порой жесток (хоть эта девочка размягчила его дальше некуда) и умен. Да и в проницательности ему не откажешь. В сущности, Альбиза была его первой ошибкой.

Когда он подошел к зеркалу, а в его мыслях и чувствах все бурлило, я ощутил трепет.

Очень сложно заставить того, кто владеет тобой, сделать то, что тебе нужно… Почти невозможно. Тут необходима львиная доля его собственной корысти. Иначе Альберт станет паукодраконом, а я умру, так и не выполнив ничего из задуманного.

Игра началась. И это игра на грани. С опасным противником, которого я должен сделать своим сотрудником. Посмотрим, получится ли… Даже интересно.

…Почему они считают меня чудовищем? Неужели не понимают, что я всего лишь хочу жить. И получить то, что причитается мне по праву.

02.11-2

* * *

С зеркалом все было понятно. Теперь картина полностью сложилась в моей голове. И стало неудержимо жалко Таю… Попасть в другой мир, потерять связь с близкими, оказаться в руках чудовища, с угрозой для жизни. И стать ключевой фигурой в центре игры. Маленькая, милая девушка, на которую свалилось слишком много. А я… вместо того, чтобы защитить ее, вышвырнул за дверь.

Я ушел к себе, сел и опустил голову на руки. Честно говоря, устал. Устал чувствовать так много, да и партия, в которую мне только что пришлось вступить, была непростой. Но больше всего убивали мысли о Тае.

Сделать, как просит сердце? Кинуться за ней следом. Прямо сейчас. Догнать ее, приняв вторую ипостась — они ведь не ушли далеко, это так просто. Заключить ее в объятия и уже никогда не отпускать. Но…

Были эти пресловутые «но», от которых сердце сжималось и обливалось кровью. Видимо, я изменился. Уже не мог не давать ей выбор, не мог больше быть для нее чудовищем.

Я обидел ее. Сильно обидел. С самого начала я сделал ей плохо и теперь поступил с ней, как последний негодяй. Ничем не лучше того дракона из легенд… Эгоизм во всем. И кто знает, захочет ли она вернуться. Вернее, хорошо ли будет для нее вернуться к чудовищу вроде меня.

Тая полюбила меня. Я сжал кулаки, чтобы стало больно. Она полюбила меня, а я… Но может быть и по-другому. Она думает, что любит меня. А на самом деле это лишь иллюзия, ее доброе сердце всего лишь ответило на мою страсть на время, и обман унесется, как только она

побудет вдали от паука. Я должен дать ей шанс на нормальную жизнь.

Время… Ей нужно время. Ведь есть только один способ узнать, любит ли она меня, как пыталась убедить, а я не слышал, не верил… Если Тая полюбила меня, значит, внутри нее уже зреет новая жизнь. Мой наследник, частичка нас двоих. На глаза выступили слезы.

Если нет… То наша ночь любви — одна единственная — навсегда останется в моей памяти, как самое дорогое. На те недолгие пять лет, что мне остались. Но она была бесплодной. Тогда любовь лишь мельком коснулась меня, поманила и улетела. И в этом случае я должен отпустить ее.

Все что я могу пока — незаметно хранить ее. И быть рядом.

Ну и, конечно, добыть для нее портал. Теперь это стало реальным.

Глава 20. Нападение

К концу следующего дня мы подошли к границе страны псов — Кеари. Шли лесами, поэтому к пограничному посту не вышли. Но Край, чтобы не возникло лишних вопросов, решил надеть на меня личину.

— Если ты будешь выглядеть, как есть, каждый по внешности и запаху, догадается, кто ты… — сказал он. — Путешествуешь ты с волком, так что будешь волчицей.

— Ладно, — согласилась я.

Край достал немного тапорэ, дунул так, чтобы осыпать меня им, и поводил руками. Потом долго ходил вокруг меня, осматривая и принюхиваясь.

— Самое сложное — запах, — пояснил он. — Псы чуют их не хуже нашего. Значит, тут должно быть не к чему придраться.

Он еще походил вокруг меня, совершая пассы руками, потом нагнулся, принюхался и удовлетворенно сказал:

— Вот теперь то, что нужно. Молодая волчица, еще не родившая волчат. Хочешь посмотреть на себя?

— Конечно! — рассмеялась я. А как еще? Да и нужно знать, как я выгляжу, чтобы вжиться в роль. Край, конечно, настаивал, что мы должны прикидываться супружеской парой волков. Но я предложила быть братом и сестрой, сославшись на то, что по нашему запаху все поймут, что физической близости между нами нет. Край подумал и согласился.

В небольшом лесном озере отразилась высокая — ростом почти с Края — девушка с длинными светлыми волосами, заплетенными косой, и скульптурно-правильными чертами лица. Красивая, в зеленом платье до пят. А глаза у меня теперь были янтарные — как у «брата». Смотреть на себя и видеть другой образ было непривычно. Но совсем не страшно и не противно. Главное, помнить, что для всех я теперь высокая и статная волчица.

— Хороша, — сказал Край, приобняв меня за плечи. — Впрочем, ты и без этого могла бы стать… моей волчицей.

— О чем ты? — насторожилась я. Видимо, волк ощутил, как напряглось мое тело, и убрал руку.

— Ну… — блеснув глазами, ответил он. — Ты близка нам. Ты смелая, но чувствующая… И благородная, как волки. Ты верная и умная…

— Спасибо! — улыбнулась я на поток комплиментов. Хорошо бы на этом он остановился. Но, разумеется, Край продолжил:

— Ты можешь быть хорошей парой волку. Например, мне. Ты могла бы жить среди нас… Со мной, — он внимательно вгляделся в мое лицо. Потом шагнул вплотную ко мне, и взял мое лицо в руки.

— Край, перестань… — прошептала я. Его касания были приятными, даже волнующими. Но я… Я не готова изменить все. Ведь ответить сейчас ему — значит опять повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Это значит отдать себя волку. Стать его парой, его волчицей. И отрезать себе путь к Альберту насовсем.

03.11-2

— Край, дорогой друг… — я заглянула в янтарные глаза. Они пылали, а руки, бережно державшие мое лицо, были напряжены, словно тугой стержень внутри мужчины только и ждал момента разжаться. Может быть, это мой нынешний иллюзорный облик так его заводит?! Нужно быть осторожной, очень осторожной. Не потерять друга, не обидеть его. Но и не отдаться волку. — Ты очень, очень хороший… Но я не твоя пара. Ты встретишь свою волчицу… Потом. А я… я не могу…

Я мягко положила руки на его локти и медленно, словно хотела приручить дикого зверя, отвела их от своего лица. Край не сопротивлялся. Лишь в глазах стояла боль. Он молчал.

На мгновение он отвернулся, пожевал губами, словно пережевывал внутреннюю боль. Потом посмотрел на меня со светлой горечью. Но в глазах стоял протест, так и кричавший: волки не сдаются!

— Ты не понимаешь, Тая, — сказал он. — После тебя я уже вряд ли встречу свою «пару». Не все волки встречают того, кто им идеально подходит. Некоторые просто живут с кем-то по любви… А мы с тобой, кстати, подходим друг другу, насколько это возможно…

Я опустила взгляд. Ну и что с ним сделаешь? А сердце гулко билось, как бьется, когда ситуация находится на грани.

— Если так легче, я могу пойти дальше сама, — сказала я. — Если тебе тяжело со мной…

И ощутила, что говорю «не то». Край отвернулся и сжал руки.

— Ты гонишь меня? Стоило заговорить о своих чувствах — и уже гонишь! — с досадой сказал он.

— Да нет же! — мне захотелось схватить волка на руку, заглянуть в глаза, погладить, успокоить. Но щелчок внутри меня предупредил, что лучше этого не делать. — Ты очень дорог мне! Ты самый лучший в этом мире! Просто я …

— Помнишь своего паука, — горько усмехнулся Край. — Что ж… я дам тебе время. Просто не прогоняй меня и дай шанс, — высокий, сильный, уверенный, он посмотрел на меня… молящим взглядом. И мне стало так жалко его.

— Какой шанс? — спросила я осторожно.

— Быть рядом. И вышибить из твоей головы это чудовище, — усмехнулся волк.

Я вздохнула. И как не дать шанс? Край ведь ни к чему не принуждает, просто просит.

Можно подумать, Альберт стоит передо мной на коленях и умоляет вернуться. Это я, как дура, почему-то отвергаю хорошего человека. То есть оборотня. А ведь он прав — мы с ним и понимаем друг друга, и в чем-то дополняем. Он сразу был мне куда ближе и понятней, чем Альберт с его мрачноватой загадочной сущностью. Все могло бы быть так просто… Сделать шаг и позволить волку унести меня в его волчью жизнь. Стать гордой и сильной женой волка. Ну или хотя бы узнать пламя его страсти — яркое, но уютное.

— Хорошо, — я выдохнула и опустила плечи. — Только прошу, Край… без рук. Давай будем друзьями… Ты ведь сам сказал — поможешь, а там посмотрим.

— Посмотрим, да, — кажется, волк повеселел. А взгляд выдавал, что он принял какое-то решение.

— К тому же, мне кажется, я просто нравлюсь тебе больше в образе волчицы, — улыбнулась я, подумав, что дай Бог, чтобы так и было.

— Ну… — кажется, к Краю вернулась его обычная уверенность в себе и игривость. Он заговорщицки наклонился ко мне, принюхиваясь, и подмигнул: — Я слепил твой образ и запах согласно своим предпочтениям. Но... не поверишь… Сама по себе ты мне нравишься не меньше. Знаешь, как ты пахнешь? — немного плотоядно улыбнулся он. И мне подумалось: «так, что хочется меня съесть». Ну или другое…

— Да, очень аппетитно, — сказал Край, словно прочитал мои мысли. — А еще ты пахнешь как девочка, которая только-только вошла в женский возраст. Невинная, но уже имеющая некоторые устремления… Запах наивности, но страсти. Прости, но это просто сводит с ума.

И что на это скажешь? Я смутилась.

— Знаешь, вообще-то я давно взрослая, — улыбнулась я. — Странно…

— Думаю, так пахнет твоя внутренняя сущность, — заговорщицки улыбнулся мне Край. — Пойдем. Пока что ты моя сестра-волчица.

Ну хорошо, хотя бы так. Пока.

04.11-1

* * *

В Кеари с нами не происходило ничего особенного. Государство псов граничило и сотрудничало со страной волков. Они считались родственными. Конечно, волки смотрели на псов немного свысока, мол, те привязчивы и любят «лаять не по делу». Но в целом и те, и другие осознавали, что близки друг другу, как вид. Да и былой союз против пауков способствовал отношениям между государствами.

Волки свободно перемещались по Кеари, и никто на нас не обращал особого внимания. Молодой волк едет по своим делам с юной сестрой… Ничего особенного.

Да и я не заметила в псах чего-то необычного. Люди как люди. А во второй ипостаси — огромные собаки. Разные. Кто-то похож на овчарку, кто-то — на сенбернара. Они часто обращались прямо на улице, и их внешний вид меня совершенно не смущал. Разве что момент перевоплощения каждый раз был внезапен. Например, я видела, как на улице деревни играли мальчишки. И в какой-то момент один из них перекинулся прямо в прыжке, чтобы догнать брошенный ему мяч. Неожиданно. Но ничего страшного. Можно привыкнуть.

Вот и у волков, наверное, так же, подумалось мне… Уютно, спокойно, все, как у людей.

Край больше не заговаривал о наших отношениях. Лишь рассказывал про разные страны, о своих путешествиях. Расщедрился и даже поведал о нескольких шпионских операций, в которых участвовал. А я много говорила о своем детстве, юности, о друзьях и коллегах. В общем, мы снова общались как друзья. Непринужденно, весело. И натянутость, что возникла во время его «признания», растаяла.

Правда, немного смущало, что на постоялом дворе нам дали комнату с одной кроватью. Очень широкой. Конечно, за несколько ночей в лесу я привыкла спать в обнимку с мохнатым зверем, но перспектива спать в одной постели почему-то заставляла напрячься. Вряд ли сегодня Край примет вторую ипостась. Неудобно лезть на чистые простыни в волчьем обличии…

Я приняла ванну, переоделась в платье, которое давали на постоялом дворе, а свой костюм сдала в чистку, чтобы утром надеть постиранный и свежий. Денег у волка, кстати, оказалось сколько угодно. Он признался, что кроме тапорэ стащил у Альберта еще и немало золотых.

А мои опасения не оправдались — когда я вышла из ванной, волк спал без задних ног, закинув руки за голову. Или притворялся, чтобы не нервировать меня… Но так или иначе, я решила, что доверюсь ему, да и он обещал не принуждать меня ни к чему. Оставалось только спокойно заснуть рядом, привычно прогоняя ежевечернюю боль, что рядом нет Альберта. И уже, похоже, не будет…

Поутру мы продолжили путь. Я спросила, нельзя ли здесь купить каких-нибудь лошадок, чтобы ехать верхом. Но оказалось, что оборотни почти не пользуются ими, разве что для перевозки тяжестей. Зачем? Если каждый может принять вторую ипостась и быстро добежать, куда нужно? Лишь еноты всерьез разводили лошадей.

Так что пришлось и дальше идти пешком.

Так прошел еще один день, потом еще одна ночь — снова на постоялом дворе. А к вечеру мы должны были выйти к границе с фениксами. Только вот ночевать придется опять в лесу, сообщил Край, ведь если пойти по дороге, то на границе могут возникнуть вопросы. Фениксы весьма ревностно относились к границам.

Так в последний вечер пребывания в Кеари мы с Краем вновь оказались в лесу, возле небольшого красивого озера. За две благополучные ночевки на постоялых дворах я потеряла бдительность, свернулась на покрывале, купленном Краем у псов, и заснула, ощущая рядом мохнатый, уютный бок.

А ближе к полуночи проснулась, от того что кто-то на меня пристально смотрел. Сердце забилось от страха. Я еще не разомкнула веки, но ощущение чужого взгляда было всепоглощающим. Кто-то пожирал меня глазами.

04.11-2

Я с опаской подняла веки и мгновенно встретилась с янтарными волчьими глазами, сияющими в свете двух лун. Он был в человеческой ипостаси и лежал рядом на боку, подперев голову рукой.

— Край, в чем дело? — я выдохнула, это всего лишь «мой волк». От сердца немного отлегло, но новая тревога тонкой нитью забилась в горле.

— Знаешь, — сказал волк. — Я думаю, ты моя пара.

Прежде чем я успела что-либо ответить, он одним движением притянул меня к себе, обнял, заключая в объятия. И начал жарко, страстно целовать. Так, что стало не хватать воздуха. И сердце выскочило из груди то ли от страха, то ли от волнения.

Жарко, сильно… И никуда не деться. Жар собственного тела ударил одновременно с паникой. Но я нашла в себе силы извернуться и упереться руками в его грудь.

— Что ты делаешь!? — крикнула я, отклоняясь от его поцелуев.

— Я просто не вижу другого способа выгнать паука из твоей головы… — хрипло прошептал Край и снова обхватил губами мои губы, забрался алчущими руками мне под рубашку. Захотелось плакать от бессилия. Мне не устоять перед этим натиском, я даже закричать не могу!

Волк навалился сверху, на мгновение я увидела над собой его блестящие глаза, бедрами раздвинул мне ноги, заставляя жаркую волну пробежать по телу. Страстно, сильно, и… приятно, хоть я и не хотела этого. Неужели вот так?! Ситуация на грани насилия, я ничего не могу сделать… Но его напор будит во мне что-то потаенное, животное. И это пугает.

В этот момент послышался отдаленный вой, похожий на волчий. С другой стороны ему ответил еще один. И вдруг весь лес наполнился множеством воющих голосов, словно кто-то вел перекличку.

Край отстранился, тяжело дыша.

— Волки? — прошептала я испуганно. Стало не до обид и выяснения отношений. Я села, поправляя задранную рубашку, заправила ее в штаны.

— Хуже, — напряженно ответил Край. — Волки мне не страшны. Дикие псы…

05.11-1

— Просто дикие животные?

— Ну как сказать, — невесело усмехнулся Край, натягивая на себя куртку и спешно засовывая оставшиеся вещи в сумку. — Сами собаки дикие, и псы жалеют их, не отлавливают. Беда в том, что, нет-нет, какие-нибудь разбойники подгребут эти своры под себя. Тогда выпускают их, а потом приходят поживиться среди косточек жертвы ценностями, что несли путники... Путники-иностранцы, конечно. На меня не могут напасть волки. На псов-оборотней не могут напасть псы.

Вой становился все ближе, и у меня по всему телу забегали холодные мурашки. Погибнуть вот так бестолково, в зубах диких собак?

— Но помнишь, тот мужчина в трактире сказал, что этот путь давно безопасен? — шепотом сказала я Краю.

— Вот он, похоже, и устроил нам ловушку, — зло осклабился волк. — Хватит разговаривать, Тая. Попробуем уйти, возможно, у нас еще есть шансы. Садись верхом и держись крепко, как никогда! И... прости, если тебя обидел мой напор... — Край снова усмехнулся, протянул мне сумку и обратился в огромного бело-серого зверя. Я привычно перекинула ногу через его спину, и волк побежал.

А сзади и сбоку — казалось, со всех сторон отчаянный лай сменялся зловещим, противным воем. Нас окружают, с бешено бьющимся сердцем думала я. И вцеплялась в загривок волка.

* * *

Я думала, что уже видела, как быстро может бежать Край. Но я ошибалась. То что тогда казалось бегом, на самом деле было неспешной развлекательной прогулкой. Только теперь я поняла, на что способны волки-оборотни.

Край превратился в серую тень, быструю, как молния. Он двигался неровно, видимо, запутывал следы. Но каждое движение было и плавным, и стремительным одновременно. Бежал по оврагам, между кустов, огибая озера — так быстро, что меня просто сносило ветром. Пару раз меня мотнуло из стороны в сторону так сильно, что я чуть не слетела, а волк обернулся и качнул головой, словно усмехаясь.

Волк был быстрым, но и преследователи, похоже, мало ему уступали. Вой и лай то отдалялся, то приближался. Делал круги вокруг нас и снова оказывался где-то под боком, заставляя руки и грудь неконтролируемо холодеть от дикого страха.

В моем испуганном разуме мелькали мысли про «красных собак» из «Маугли» — армия злобных псов, с которыми пришлось драться жителям джунглей. Псы, что с лаем и воем гнались за нами, наверное, были другими. Но и мы с Краем были только вдвоем. Сможет ли один оборотень и ничего не умеющая иномирянка противопоставить что-то целому полчищу диких зверей?

Неожиданно волк остановился, быстро лег, чтобы я слезла, и обернулся.

— Не успели! — стараясь отдышаться, с досадой сказал он, и я заметила в его лице тревогу. А по шее текли капли пота — Край запыхался, выжимая из себя все.

Вой и лай теперь звучал совсем близко, казалось, еще мгновение — и из-за дерева выскочит огромная собака и вцепится ему в горло. Я тряхнула головой, чтобы отбросить пугающую картинку.

— Что делаем? — спросила я. Не время для страха, нужно попробовать выжить. Все эмоции потом.

Он посмотрел наверх, потом резко, ничего не говоря, вдруг подхватил меня на руки и поднял выше возле ствола дерева, чтобы я уцепилась за нижнюю ветку огромного дуба.

— Лезь-ка на дерево, Тая, — сказал он. Я, не раздумывая, уцепилась за ветку, закинула одну ногу на нее и подтянулась, как в детстве.

— А ты? — крикнула я волку. — Быстро залезай ко мне!

— А я — нет, — со спокойной злобой сказал Край и встал спиной к дереву. — Я приму бой и убью их всех. Иначе они не отвяжутся!

— Да нет же, Край! — закричала я. — Лезь ко мне, или я спущусь к тебе!

Но стоило мне попробовать соскользнуть к нему, как сильные руки поймали меня и подняли обратно.

— Я мужчина, я решаю, — грустно усмехнулся волк. — Тая, ты не понимаешь? Мы не можем вместе отсидеться на дереве. Они будут ждать, пока мы не заснем и не упадем оттуда, или пока голод не заставит нас спуститься. К тому же, как ты думаешь, пара сотен собак может повалить одно дерево?

— Может, — ответила я. Плохо представляла себе, как это возможно технически, но, несомненно, у двухсот собак есть силы, чтобы сделать это. — А пара сотен собак может справиться с одним волком-оборотнем?

— Не знаю, — весело пожал плечами Край. — Надеюсь, что нет. Я не высший маг, но у меня много тапорэ, — волк достал мешочек с магическим порошком и держал его наизготовку, как оружие. — Клянусь, Тая, я сам тебя придушу, если ты сейчас не залезешь повыше!

Лай стал оглушающим, но, прежде чем первый пес — с ржаво-коричневой шерстью и злобным оскалом — выскочил к нам, огонь окружил наше дерево. Пес обжегся, и с отчаянным визгом отскочил, закрутился на земле, чтобы погасить шерсть.

05.11-2

Еще десять его собратьев ждала та же участь... Но те, кто шел дальше, сумели перепрыгнуть невысокую стену огня. Дальше их встречали фаерболы — небольшие огненные шарики, что рождались в руках Края и стремительно летели в псов. К тапорэ он пока не прибегнул, видимо, еще хватало собственной магии.

Но псов было слишком много... Я хорошо видела сверху, откуда они выскакивали. Преодолевая страх, орала Краю, с какой стороны ждать атаки. И каждый раз волк справлялся... Его фаерболы или огненные молнии разили метко. Иногда он зачерпывал рукой тапорэ из мешочка, раскидывал его вокруг, и пара десятков псов отступала с загоревшейся шерстью...

— Вот видишь, Тая! — весело крикнул мне Край, взглянув наверх. И я навсегда запомнила, как ярко блеснули его янтарные звериные глаза в лунном свете. Как метеором пронесся мимо пес с горящей шерстью... Я отвлеклась, словно меня заворожило это зрелище. А может быть, я тоже начала верить в победу волка... Хотелось спуститься, встать с ним плечом к плечу и придумать себе какое-то дело. Вроде бы у него есть нож — попробовать поорудовать им, ну должен же быть от меня какой-то толк!

И вдруг посреди вспышек огня и призрачного ночного освещения я заметила тень, бесшумно крадущуюся из-за дерева к волку.

— Край, сзади! — отчаянно закричала я как можно громче, чтобы перекрыть лай и стоны нападающих. Волк быстро обернулся, но было поздно...

Огромный черный пес, похожий на овчарку, прыгнул вперед, и сзади вцепился Краю в шею.

— Не-е-т! — заорала я, и быстро, как обезьяна, полезла вниз. Казалось, я не слезаю с дерева, а лечу. И вижу, как пес треплет моего волка, как летят брызги крови, а тот отчаянно пытается скинуть его. И другие псы беспрепятственно подходят к нашему дереву, но, остановившись, ждут, чем закончится схватка оборотня с псом, намертво вцепившимся в его шею.

— Тая, стой! — заорал Край и начал преображаться — прямо так, с псом, висящим за спиной. Тут же огромный волк без труда отбросил черного пса, и замер, ощетинившись. Десятки... нет, мне показалось, сотни собак наступали на него — из-за кустов, из-за деревьев. Как бесшумные тени, они молча скалили зубы и подходили ближе и ближе...

Что же делать! Я не дам ему погибнуть сейчас, подумала я! Сделала неловкое движение рукой, попробовала уцепиться крепче... но нога соскользнула, и я полетела вниз, прямо на стену коричневых и черных псов, окружающих нас.

Сердце йокнуло, но я даже не успела испугаться за себя по-настоящему. Воздух подо мной вдруг стал упругим. Я словно парила... И покачиваясь, как в люльке, опустилась в надежные руки.

— Все хорошо, маленькая, я тебя держу, — сказал Альберт, и я уткнулась взглядом в его красивое строгое лицо под звездами и луной.

Глава 21. Новый поворот

Несколько мгновений мы завороженно смотрели друг на друга. Словно вокруг не вспыхивали искры, не рычал огромный волк, не наступали полчища диких псов. Как будто были вдвоем во всем мире.

И я тонула в печальной нежности, что притаилась в блестящих, сейчас совсем темных, глазах Альберта. А в голове не укладывалось это внезапное обретение — когда я уже не надеялась его увидеть. И его неожиданное появление... Выходит, он давно был где-то рядом? Даже обидно, что не вмешался раньше!

И... выходит, он раскаялся, что выгнал меня из своей жизни?

Первым молчание нарушил Альберт.

— Подожди. Задашь все вопросы потом, — усмехнулся он и, опустив меня на землю, задвинул себе за спину. — Ты же не хочешь, чтобы твоего волка растерзали эти собачки?

Как раз в этот момент псы атаковали. Все замелькало у меня перед глазами. Высший маг в бою — это оказалось потрясающе! Большие тени, покрытые шерстью, одновременно прыгнули вперед, на нас, на мгновение я зажмурилась! Но тут же распахнула глаза и увидела, что Альберт поднял руку — и пара десятков псов упала на землю, столкнувшись с невидимой стеной. Он сделал еще пасс рукой, кажется, поднялся ветер, а может быть, невидимая, созданная им стена поехала на псов. И те, что еще стояли на ногах, попадали, корчась с переломанными костями.

Я заметила, что Край обернулся человеком, стоит в трех шагах от нас и пристально смотрит на Альберта, сжимая и разжимая кулаки. А по его шее и спине течет кровь.

— Ты ранен! — крикнула я ему. Сейчас я вдруг испугалась за волка, ведь стало очевидно — псам не устоять перед магией Альберта. И нам больше ничего не грозит, кроме того, что Край истечет кровью. А Альберт... не факт, что захочет помочь ему.

Я бросилась к волку, но Альберт одной рукой остановил меня, снова задвинул себе за спину.

— Подожди немного, — бросил он.

— У меня все быстро зарастет, не стоит беспокойства, — холодно, но со скрытой яростью сказал Край.

А дальше Альберт просто смотрел на псов — на тех, что корчились с переломанными костями, на тех, что уползали, пытаясь погасить горящую шерсть. И они начинали двигаться быстрее. Немногие из них — кто не пострадал — поджали хвосты и мгновенно скрылись за кустами, жалобно скуля. Да, он ведь может ментально воздействовать на животных, вспомнилось мне. Как все высшие маги...

И спустя пару минут на поляне было пусто. Мы остались втроем, лишь издалека раздавались подвывания раненых животных.

Альберт убрал руку и повернулся ко мне.

— Теперь можешь посмотреть, что с этим волком... — спокойно сказал он. — Только я бы на твоем месте не тратил на него время. Все зарастет быстрее, чем ты думаешь. А если обернется, то еще раньше...

Но в этот момент Край, глядевший на него разъяренными глазами, медленно сполз вдоль дерева, заливая траву алой кровью. Его голова бессильно откинулась — он был без сознания.

Я бросилась к нему, отвела волосы — две рваных раны по бокам от позвоночника, след от собачьих зубов. Левая рана уходила вперед и перерезала сонную артерию...

06.11-2

— У тебя есть ремень, что-нибудь!? — закричала я Альберту. — Нужен жгут и что-то — подложить с другой стороны... — в сердце ударила паника, но я собралась. Я медик, нужно сделать все, что от меня зависит. Изо всех сил рукой зажала артерию – прижала к кости, пока не найдется жгут.

— Тебе так дорог этот волк? — спросил Альберт жестко, но спокойно, и присел рядом на корточки.

— Дорог, да! Он мой друг! — с мольбой сказала я. — Да сделай же что-нибудь, если можешь... Ты же маг! Ты лечил меня магией.

— Ладно, — Альберт одну руку успокаивающе положил мне на колено, а вторую направил прямо на перерезанную артерию, из которой била кровь. И я вдруг ощутила тепло, исходящее от него. Странное магическое тепло, не похожее ни на что, с чем мне приходилось сталкиваться в жизни. Не физическое. Скорее тепло целительной энергии, рождавшейся у него внутри.

У меня на глазах рана «зашевелилась», концы артерии соединились и срослись, а вслед за ними края раны начали стягиваться прямо у меня на глазах. Фантастическое зрелище... Альберт подложил руку под шею Края и пришел черед правой стороны. Рана затянулась еще быстрее. Лишь красные рубцы остались там, где раньше хлестала кровь.

— Потрясающе... — не скрывая восхищения, прошептала я.

— Никогда не думал, что буду лечить волка, — усмехнулся Альберт и добавил: — Только ради тебя.

— Спасибо! — у меня было много вопросов, да и вообще много, что сказать этому пауку, который сначала выгнал меня, а теперь появился в самый нужный момент. Но сейчас во мне жила лишь благодарность. Я понимала, что Альберт переступил через себя, чтобы помочь волку. Слишком сильно он их ненавидел всю жизнь.

— Ну, шрамы-то я ему оставлю, — добавил Альберт с очередной усмешкой. — Уберет потом сам. Или пусть помнит, что его спас паук. Возможно, ему это еще противнее, чем мне... Ну и, Тая... ему нужно прийти в себя. Я усилил регенерацию, но организму волка необходимо восстановить ресурсы. Сейчас он побудет без сознания. Я не буду приводить его в чувство. Тем более, нам с тобой нужно поговорить...

— Это точно! — согласилась я. И на мгновение замерла — мой паук ласково и проникновенно смотрел мне в лицо. И как будто гладил глазами. Я узнала это ласкающее поглаживание взглядом... — Так это ты смотрел на меня тогда? На речке? Ты давно рядом? — догадалась я.

— Конечно я, маленькая, — криво улыбнулся Альберт. — Не смог удержаться... И к тому же, — в его глазах появилось лукавство. — Как ты думаешь, если бы это был он — или кто-то еще — то он еще был бы жив?

07.11-1

— Думаю, был бы, — тихо сказала я, подумав, что раз Альберт давно приглядывает за мной, значит, видел и настырные поползновения Края. И не вмешался. Почти дал волку изнасиловать меня.

— Он сильно тебе нравится? — спросил Альберт серьезно, словно угадал ход моих мыслей.

— Да, нравится, конечно, — спокойно ответила я. — Он друг, он взялся помочь мне, когда ты выгнал... Он не идеален, но он друг, и сегодня защищал меня, как мог.

Быстрая судорога свела лицо Альберта, но он тут же взял себя в руки.

— Только он рассчитывает больше, чем на дружбу. И тебе это нравится...

— Альберт, перестань! Мне это не нравится! И ты мог бы раньше вмешаться, когда...

— Что?! — глаза Альберта нехорошо сузились. — Знаешь, тогда я хотел прибить его. Едва сдержался. Да и псы появились вовремя... Мне было не очень хорошо видно... И, видишь ли, показалось, что тебе самой понравилось... Это не так?!

— Да о чем ты говоришь! — мне захотелось рыдать, как в тот момент, когда он выгонял меня. Неужели придется доказывать, что мне «не понравилось», как Край приставал ко мне. И неужели это единственное, о чем мы можем поговорить? Правда, я сама завела этот разговор...

— Я растерялась, Альберт, — тихо сказала я с досадой. — Просто не успела среагировать...

— Этот волк все же умрет, — глядя мне в глаза, сказал Альберт. — Ты понимаешь, что он позволил себе недопустимое...?

— Перестань, пожалуйста, перестань! Альберт, ну он же тоже не виноват, что в меня влюбился! И вообще... Разве все это важно!? После того, как мы расстались! — меня прорвало, притаившееся внутри напряжение сломало стержень, что держал меня много часов, и я мелко, тихо заплакала. Альберт тут же обнял меня.

— Милая моя... маленькая, ну прости меня... Я сам все это затеял... Извини, — он гладил меня по голове, тепло целовал в губы, в щеки. Потом отчаянно прижался губами и поцеловал уже по-настоящему — с исступленной нежностью, словно просил прощения. — Прости, что прогнал тебя... — прошептал он, ненадолго оторвавшись от моих губ. — Я раскаялся в этом почти сразу.

— Ты больше не считаешь, что я тебя обманула? — спросила я, улыбаясь сквозь слезы.

— Не считаю, — мягко улыбнулся Альберт и, прижав мою голову к груди, покачал меня. — Твой Грэй рассказал...

— Грэй? — мне вдруг стало смешно. Надо же, как все просто. А я и не догадалась! Я «откровенничала» со щенком, а Альберт может прочитать мысли животного.

— Ну да, твой щенок, — улыбнулся Альберт. — Ладно, Тая, пусть волк живет... В конечном счете, он действительно помог тебе... Но еще раз притронется к тебе – и я спущу с него шкуру.

— Кстати, ты мог появиться раньше и вообще не допустить этой бойни... — сказала я. Обида все же ворочалась в душе. Да и вопросов оставалось много. — Почему ты не вмешался? Надеялся, что его убьют, и тут ты спасешь меня?

07.11-2

— Да нет, — пожал плечами Альберт. — У меня сложилось впечатление, что волк справляется. Я все время был рядом, но хотел дать тебе время... Понять, сохранится ли чувство ко мне, или это была иллюзия... Ну и дать тебе возможность прожить нормальную жизнь, не с чудовищем... Дать выбор.

— А что я могу быть беременной, ты подумал? — спросила я возмущенно.

— Подумал, и как только понял бы, что это так, тут же забрал бы тебя... Ведь это значит, что в тебе есть любовь ко мне. Я просто ждал. Но пришлось вмешаться раньше... — Альберт успокаивающе погладил меня по щеке, но я отстранилась. Несмотря на то, что он спас нас с Краем, несмотря на альтруистичное желание дать мне свободу и возможность выбора, внутри кипело возмущение.

— Как у тебя здорово получается! — сказала я. — Есть даже измерительный прибор! Если она беременна, то любит меня и нужна мне! А если нет — пусть делает что хочет...

— И все же я был рядом, пока ты делала, что хочешь... — как-то даже виновато сказал Альберт.

— Да, кстати, и как давно ты наблюдаешь? И как технически тебе это удалось?

— Почти с самого начала твоего путешествия, — усмехнулся Альберт. — Вот как раз от того места, где ты откровенничала с волком... А технически... понимаешь, с того момента я... еду у тебя в кармане.

— Что?? — изумилась я. — Едешь в кармане? Это как?

— Хочешь, покажу? — улыбнулся Альберт, словно был дедушкой, предлагавшим внуку показать фокус. — Только обещай не пугаться?

— Ну, покажи... — недовольно сказала я. И в тот же момент на месте Альберта закрутился черный вихрь из мельчайших частиц — они закрыли лунный свет и кружились, как облако пыли. А потом он исчез... А моей ноге стало щекотно. Я посмотрела и не сдержалась — вскрикнула. По моей ноге полз маленький коричневый паучок. Не больше тех, что жили в паутинах у бабушки на даче. Вроде и нестрашный, но от неожиданности становилось не по себе. Хотя чего-то такого и следовало ожидать...

В то же мгновение опять закрутился вихрь, паучок исчез, и спустя пару секунд подле меня опять сидел Альберт.

— Я ведь просил не пугаться, — с улыбкой сказал он и взял меня за руку. — Я полиморф, уже говорил тебе. Могу быть огромным пауком. А могу — вот таким крошечным. Очень удобно, когда хочешь залезть в карман к любимой женщине.

И мне опять стало смешно — сквозь слезы.

Я прижалась к нему, опустила голову ему на грудь. И... заснула. Может быть, слишком много сил потратила сегодня, слишком большой стресс пережила. А может, просто его присутствие вдруг все расставило по местам, стало спокойно и легко. Хоть и хотелось как-то наказать его за то, что так долго наблюдал исподтишка. И я еще сделаю это, подумалось мне, когда разум уплывал в блаженную негу, а Альберт тихонько меня укачивал, закапываясь руками в мои волосы.

8.11-1

* * *

Солнечный лучик разбудил меня одновременно с касанием губ любимого мужчины. Но тут же в сердце ударила тревога. Ночь закончилась, и кто знает, что ждет меня теперь. Смогут ли Альберт и Край договориться, смогу ли я удержать их от конфликта. Ведь вряд ли волк захочет так просто отпустить меня...

Да и сама я не знала, что делать дальше. Когда проваливаешься в сон, в спокойную негу в руках любимого, кажется, что все хорошо, на душе покой. А проснешься — и тревога охватывает с новой силой. Уйти с Альбертом обратно в его земли? Стать его королевой (хотя пока что он не предлагал этого, но вроде как подразумевается)? Но тогда я останусь без портала и не смогу увидеться с отцом.... Да и Края, который отправился со мной в опасное путешествие, обижу.

Сердце мое бескомпромиссно выбирало Альберта. Но ведь были и другие соображения. И вообще, засыпая, я думала, что Альберта нужно слегка наказать. Он не должен получить меня сразу. Так просто, словно я сама упала с дерева ему в руки!

— Давай позавтракаем и разбудим твоего приятеля, — улыбнулся мне Альберт. Все время, что я боролась с непростыми утренними мыслями, он нежно разглядывал меня. Потом опять невесомо коснулся моих губ губами. — Ты невероятная девушка... — прошептал он. — Когда ты думаешь, ощущение, что внутри тебя все шевелится, и вот-вот, да и прочитаешь твои мысли... Но нет, пелена не спадает, и ты не открываешь всех своих загадок...

Мне стало приятно, и я смутилась. Я тут, можно сказать, вынашиваю планы мести, а он умиляется на мое выражение лица. Даже немного стыдно!

Завтрак, приготовленный Альбертом, оказался далек от завтрака в исполнении волка. На траве лежали фрукты, бутерброды с сыром, стоял кувшин с родниковой водой. Откуда он их взял, рассказать отказался, сославшись на то, что у пауков — и тем более королей — свои секреты. Но все было настоящее, не иллюзорное и, вероятно, очень вкусное.

— Волка тоже покормить нужно, — чуть мрачно сказала я. И вопросительно посмотрела на Альберта.

— Поест, мы ему оставим, — улыбнулся Альберт. — Позволь мне насладиться завтраком наедине с тобой. К тому же... — Альберт махнул рукой в сторону. — Там озеро. Думаю, ты захочешь искупаться... Мне хотелось бы, чтобы это произошло раньше, чем он проснется...

— Озеро! — обрадовалась я. После страшной ночной гонки искупаться и привести себя в порядок, конечно, хотелось. — А если я постираю свой костюм, ты ведь высушишь его магией?!

— Конечно, — улыбнулся. Альберт. — Если хочешь искупаться до завтрака, то нужно идти сейчас...

И мне вдруг стало хорошо. Утро, завтрак, приготовленный любимым, чувство безопасности. Скоро предстоит сложное — разбудить Края и проследить, чтобы они с Альбертом не покалечили друг друга. Но пока что... Имею же я право немного расслабиться, немного радости посреди тревог?! Особенно когда главная из этих тревог — Альберт — здесь, рядом, заботливый и внимательный.

08.11-2

Я прошла по тропинке, спустилась к берегу. Высокие деревья отражались в безупречно гладкой поверхности озера. Солнышко уже начало припекать, но еще не вошло в полную силу. Я улыбнулась... Интересно, а Альберт не хочет искупаться вместе со мной? Странно... Может, пауки не купаются? Земной мужчина обязательно увязался бы за мной...

Я с наслаждением сняла одежду, вздохнула — сначала дело. Прополоскала брюки, рубашку и камзол, немного потерла песком, снова сполоснула. Повесила на ветви прибрежных деревьев.

Вода была не такая теплая, как в той, первой речке. Слегка прохладная. Я поболтала ногой, потом решилась и зашла по пояс. И вдруг рядом услышала тихий всплеск, словно что-то осторожно нарушило гладь воды.

— Альберт! — рассмеялась я. — Тоже хочешь искупаться! — высокий брюнет с восхитительной фигурой, медленно входящий в воду, завораживал.

Кожа — не такая смуглая, как у Края — блестела в утреннем свете, заставляя выделяться крепкие мускулы. Но сила и мощь сочеталась в нем с изяществом. Я заметила это еще в самом начале... Глаза сейчас казались черными и ярко блестели под густыми бровями.

...И я знала, что мы оба не удержимся. Что незримая магия теплого летнего утра коснется нас, заставит забыть о тревогах, о том разрыве, что недавно пролег между нами. Забыть обиды — пусть на время, но растопить их жаром, горящим в сердце и во всем теле.

Еще немного, и Альберт решительно подошел ко мне. Несколько мгновений мы стояли друг напротив друга обнаженные, с блестящей от капель воды кожей. И я всем существом ощущала, как же он хочет меня. Да и саму меня тянуло к нему, как магнитом. Хотелось прильнуть здесь, в воде, ощутить одновременно его кожу, его крепкое приятное тело и невесомые струи воды, обтекающие со всех сторон. Почувствовать себя одновременно в невесомости и в сильных объятиях любимого.

Что же со мной делает этот оборотень? Показалось, что я начну стонать, прежде чем он меня коснется... Но вместо этого какой-то странный смущенный и в то же время полный желания вздох сорвался с моих губ. Альберт, прожигая меня взглядом, приблизился, обнял и запрокинул назад мою голову... А когда я прильнула, не в силах бороться с собой, обхватила его руками и ногами, наслаждаясь им, его близостью, его крепкой, как скала, плотью... понес меня глубже...

И все смешалось, потонуло в неге удивительного теплого утра другого мира.

...Альберт... Хотела наказать тебя. Хотела держать дистанцию. Хотела заставить тебя еще побегать за мной... Но я не могу. Ты слишком нужен мне. Твоя мрачная, интересная, сложная душа и твое сильное, восхитительное тело. Твои касания — нежные и глубокие, кружащие, заставляющие разлететься на части и собраться снова... Растечься в воде, обвевающей нас, и вынырнуть из нее новой и целой, такой, какой я становлюсь, когда ты рядом.

То несравненное обволакивающее ощущение от тебя... Глубокого, благородного, но порой жестокого, умного и сильного, разностороннего и неоднозначного... Мой... паук. Мой неоднозначный полиморф.

Мой Альберт.

Мой любимый.

09.11-1

* * *

— Альберт, ну подожди... — я уклонялась от нежных, но немного навязчивых поцелуев. — Дай оденусь! Или... или хочешь, чтобы я предстала перед волком в таком виде?

Альберт усмехнулся и накинул на меня рубашку. Одежда была тщательно высушена и приятно пахла травкой, запах напоминал земную лаванду — похоже, Альберт добавил еще и какой-то очистительной магии.

— Тогда этот волк просто не проснется. Впрочем, ты шутишь... Но, Тая... — темно-серые сейчас глаза блеснули из-под черных бровей. — Не играй с огнем! Я впервые люблю женщину! И не могу больше думать о том, что ты могла бы достаться кому-то другому! Просто не могу! — взгляд еще раз сверкнул, я заметила, что он слегка сжал кулак. Я немного испугалась этой страсти. Все же Альберт, мой Альберт, весьма ревнивый.

Испугалась ревности, но не Альберта. Я больше не могла ни бояться его, ни обижаться на него. Ревнивый, жесткий, но он был близок мне. И даже понятен.

— Хорошо, не буду, — я застегнула последнюю пуговицу на рубашке и нежно обняла его за шею. — Но ведь и ты шутишь... Ты не станешь никого убивать. Ты хороший на самом-то деле, — сказала я, встала на цыпочки и нежно его поцеловала. Его губы решительно задержали мои, Альберт крепче притянул меня к себе, приподнимая, и еще долго целовал, не отпуская ни на мгновение. До тех пор, пока в моем животе самым позорным образом не забурчало от голода.

— Пойдем есть, моя маленькая, — улыбнулся он, отпуская меня. — И... я стал лучше... потому что ты веришь в это.

«А вы могли бы полюбить чудовище?» — вспомнилась фраза из самого начала нашей истории. Выходит, могу, вздохнула я про себя и незаметно рассмеялась. Да, могу! И полюбила.

Потому что в Альберте есть чудовищное. Не только его вторая ипостась — впрочем, нужно просто привыкнуть к ней, приглядеться, ведь в том его облике была и своеобразная красота, и изящество. Не только из-за нее.

Он бывает жесток, умеет ненавидеть, он долго жил местью. В нем есть и злость, и настоящая жестокость. Это чудовище есть в нем... И да, я смогла полюбить его. Может быть, потому что другая его«ипостась» такая... сильно чувствующая. Способная на глубокую любовь и ярчайшую страсть. Полная благородства. Если отрешиться от того, что он оборотень, то у него и без этого как минимум три«ипостаси». Благородный и умный король. Любящий, нежный мужчина. И чудовище.

— Просто ты оборотень, к тому же полиморф, — прошептала я, обнимая его плечи. — А я люблю тебя, и значит, мне нужно принимать все твои ипостаси... Даже большого страшного паука... Или маленького, каким ты ехал в моем кармане... Это я образно!

09.11-2

— Это и делает меня целым, — задумчиво сказал Альберт. — Твоя незаслуженная любовь заставляет все это сливаться и рождать новое... И все это ты, — Король пауков счастливо рассмеялся, подхватил меня на руки и понес завтракать.

Еще полчаса мы, поглядывая на спящего волка, завтракали. Кормили друг друга с рук, смеялись... Ну чем не счастливая пара влюбленных? Да и что сопротивляться? Именно такая пара мы сейчас и есть. Если отрешиться от всего остального.

Альберт так и не сознался, откуда у него еда. Может, сбегал в ближайшую деревню, пока я спала? Вполне мог — во второй ипостаси. Или... мне стало смешно от такого предположения... на расстоянии велел птеродактилю украсть корзину с едой у кого-нибудь из пауков и принести к нам. Я высказывала догадки, смеялась, но он так и не рассказал. И я простила ему эту тайну.

Зато Альберт рассказал мне про запахи трав, которыми он окружал меня. Оказалось, что это особая, подвластная лишь паукам, магия ароматов. Например, усыплял меня он не ментальной магией, а особыми ароматами, а некоторые использовал, когда лечил после инцидента с Альбизой.

Наконец мы переглянулись и решили разбудить волка. Утро с Альбертом оказалось таким замечательным, что я перестала волноваться. Но Края нужно было будить, и тревога мерзкой тонкой ниточкой снова забилась в горле.

Альберт склонился над ним, провел рукой, и я ощутила, как в воздухе запахло остро, сильно и свежо. Ноздри волка надулись, он чихнул и резко открыл глаза.

Пару секунд он приходил в себя, пытался осмыслить, что происходит...

— Край, рада, что ты... — начала я, сев рядом с ним. Но прежде чем я закончила, в глазах волка сверкнула ярость, и смуглый кулак пролетел мимо моего носа и впечатался в глаз Альберта.

Глава 22. Втроём и далее

Если бы этот удар пришелся по мне, у меня снесло бы полголовы. Но Альберт лишь едва качнулся. Он перехватил руку Края, и они застыли, глядя друг другу в глаза.

И я тоже замерла. Все еще хуже, чем я думала! Сейчас Альберт ответит ему, и начнется драка. А я не смогу расцепить двух здоровенных мужиков. А потом... в ход пойдет магия, и у Края не останется никаких шансов. Мой друг погибнет, и никто не скажет, что Альберт был не прав, отвечая на его нападение. Даже я не смогу не признать, что Край начал первым.

Но Альберт не ответил ударом.

— И это вместо благодарности, что я дважды спас ему жизнь, — усмехнулся он. Отпустил руку волка, вскочил на ноги и отошел в сторону, встал боком к Краю с величественной королевской осанкой, сложив руки на груди. — Я думал, ты умнее, честнее и благородней, волк, — добавил он. Без презрения, просто с разочарованием.

Мне показалось, Край перестал дышать, услышав это. Вдохнул и не мог выдохнуть. А янтарные глаза с горящей яростью смотрели на Альберта.

— Тая, это правда? — наконец, выдохнув, спросил он и посмотрел на меня. Его ноздри задвигались, и я поняла, что у него внутри рождается новая волна ярости. Наверное, унюхал, чем мы занимались, пока он спал. Но Край взял себя в руки — информация о спасении его жизни была решающей.

— Да, конечно, — серьезно ответила я. — Альберт пришел нам на помощь, когда ты был ранен, и они окружали нас... А потом вылечил тебя, когда ты потерял сознание. Было сложно остановить кровь, и я не уверена, что ты выжил бы, если бы не магия.

Край обессиленно прикрыл глаза рукой и отвернулся. Альберт с усмешкой мигнул мне в его сторону. С минуту Край боролся с собой. Даже мускулы на мощном теле подрагивали, выдавая раздирающие его противоречия.

Потом он вдруг отвел руку от лица, решительно поднялся, и прямо посмотрел на Альберта. Как будто выдохнул, приняв решение.

— Не знаю, специально ли ты это сделал. Хотел унизить меня или придумал что-то другое, но вы правы. Можно было бы сказать, что мне не нужна помощь в бою, я справился бы сам, — горько усмехнулся волк. — Но я не буду. По крайней мере, благодаря тебе жива Тая. И ты действительно вылечил меня. С этим не поспорить. Я твой должник, паук, — жестко и резко сказал он. — Повторю — не знаю, специально ли ты совершил это, чтобы получить власть надо мной. Но моя честь важнее твоих махинаций. Я не могу пытаться причинить тебе вред. Я не могу пойти против тебя. И я буду вынужден... выполнять твои... просьбы. И со временем я отдам долг жизни.

10.11-2

— Я не нуждаюсь в тебе, — спокойно ответил Альберт. У меня отлегло от сердца. Вылечив Края, Альберт, сам того не желая, сделал его «должником жизни». Край не смог бросить меня — честь ему не позволила. И та же волчья честь не позволит ему пойти против того, кто спас ему жизнь. Никто не умрет. — У меня не было цели унизить тебя или сделать своим слугой. Я вылечил тебя, потому что Тая считает тебя своим другом. Это единственная причина, — продолжил он, — так что ты свободен от обязательств чести, волк. Если бы не Тая, я оставил бы тебя истечь кровью и умереть. Мне было бы плевать на тебя.

— Я понимаю, — так же спокойно ответил Край, словно заразившись этим спокойным, жестким тоном. — Но я сам буду решать, насколько я свободен. Я останусь с тобой. И с Таей.

— Так, хорошо, мальчики, всё! — сказала я и встала между ними. Нужно ковать железо пока горячо, пока мы все в условном равновесии, и никто не пытается никого убить или ударить. — Я рада, что мы пришли к... консенсусу. Давайте теперь решим, что нам делать дальше!

— Подожди, Тая, — вдруг усмехнулся Альберт. Сделал резкий шаг вдоль меня — к Краю. И сильно, стремительно ударил его кулаком в лицо. Так же, как сам Альберт до этого, волк лишь немного качнулся. Его рука приподнялась, чтобы ответить... но его кипение быстро улеглось, словно под чайником выключили огонь.

— Еще раз притронешься к ней против ее воли, и я спущу твою мохнатую шкуру, — сказал Альберт волку. И добавил, глядя на меня: — Он знает, что это справедливо.

И тут Край усмехнулся.

— А если по ее воле? — усмехнулся он, глядя в лицо Альберта. — Может ведь быть и так, паук...

Я заметила, что Альберт крепко сжал зубы.

— Тогда это ее выбор. Но лучше... даже не пытайся, волк... — процедил он.

— Никто не помешает мне пытаться, — ласково улыбнувшись в мою сторону, сказал Край. — Я ведь ей нравлюсь. Она просто еще не... распробовала.

Взгляд Альберта полыхнул, и я заметила, что вокруг правой руки собирается голубое пламя.

— Все, быстро прекратили! — закричала я и снова встала между ними. — Мы должны понять, что делать дальше, а не ссориться! А ты, Край, — я пристально посмотрела на волка, вкладывая в слова и взгляд как можно больше решимости. — Перестань провоцировать Альберта! А ты... — теперь я посмотрела на Альберта, — перестань угрожать ему расправой, это унизительно и неприятно! Если вы оба хотите куда-то... эээ... идти со мной... Придется жить в мире! И еще, напомню, я могу быть беременной, поэтому нечего волновать меня вашей неприязнью! Учитесь уважать друг друга!

Не знаю, что подействовало — моя страстная воспитательная речь или напоминание о возможной беременности, но оба мужчины вдруг притихли и даже виновато опустили глаза.

— Прости меня, Тая... — Край протянул в мою сторону руку, но с досадой опустил ее, осознавая, что теперь так просто ко мне не притронешься.

— Извини, я не хотел пугать и волновать тебя... — сказал Альберт, подошел и взял меня за руку. Потом внезапно поцеловал ее. — Извини. Ты слишком хорошая, мы не должны тебя огорчать...

Это «мы» стало бальзамом на мои раны. Если эти двое объединятся хотя бы в том, чтобы не волновать меня, уже будет очень хорошо. Наверное, запрещенный прием — напоминать о том, что я могу быть в положении. Но что еще мне оставалось?

— Давайте теперь присядем и обсудим, что нам делать дальше, — улыбнулась я. И села, королевским жестом указывая мужчинам на пространство вокруг «стола». Вернее, мне хотелось, чтоб жест выглядел по-королевски, с достоинством. — А тебе, Край, нужно еще и позавтракать, — добавила я.

Волк с презрением посмотрел на бутерброды и «яблоки». Было очевидно, что он предпочел бы жаренного кролика. Но отказываться не стал. Все же у него волчий аппетит.

11.11 (одна выкладка в день)

Глядя на Края, я лишний раз убедилась, что сытый мужчина — это совсем не то, что мужчина голодный. С каким бы пренебрежением ни отнесся волк к предложенному вегетарианскому завтраку, но умял он его с удовольствием. И подобрел прямо на глазах. Видимо, раз уж договорились не воевать в ближайшее время, то и принять пищу от Альберта его кодексом чести не запрещалось.

Правда, полностью прекратить подначивать Альберта он не мог.

— Вот до твоего появления, — заявил он пауку, дожевывая последний бутерброд, — мы шли себе в страну фениксов по делам... И не вижу никакого смысла менять наши планы. Я бы сказал, что твое присутствие не обязательно...

Альберт усмехнулся.

— Я прекрасно знаю, что главной целью было добраться до Теймарина и добыть портал. А в страну фениксов нужно было, чтобы...

— Подождите! Альберт! Край! — до меня наконец дошло, что теперь идти к фениксам нам совсем не обязательно. — Нам же теперь не нужно в страну фениксов. Альберт — высший маг. Он может и активировать портал... и снять блокировку с моего разума!

Край задумчиво посмотрел на меня. А Альберт улыбнулся:

— Да, я смогу активировать портал, если ты по-прежнему хочешь идти за ним. Но снять блокировку я не могу... Она поставлена магом сильнее меня. Если бы мог, уже сделал бы это. Я ведь был рядом, и знаю об этой проблеме... Пожалуй, только дракон сможет снять блок. Так что в этом плане ваш поход к фениксам был бы впустую.

Я разочарованно вздохнула. А Край злорадно усмехнулся, мол, не все подвластно этому высшему магу.

— К тому же, знаешь, Тая, — сказал волк. — Если мы пойдем в Теймарин втроем, нас поймают прямо на границе. У короля пауков слишком мощный ментальный сигнал, драконы засекут его на входе, и, несомненно, начнут разбираться, за каким... зачем он пришел. Нам всем тогда несдобровать. Так что, король, либо тебе ждать по эту сторону границы. Либо отправиться обратно, оставив нас идти своей дорогой...

Альберт вздохнул и посмотрел на Края с печалью, как на мальчишку, который никак не хочет перестать хулиганить.

— Пойми, волк, — спокойно сказал он. — Теперь вопрос стоит по-другому. Отправишься ли ты своей дорогой, или мы позволим тебе остаться. А ты ведь хочешь остаться, в том числе из соображений чести. На твоем месте я бы не стал нарываться... К тому же, — глаза Альберта сверкнули, и теперь уже в его лице я уловила нечто похожее на азарт, как у мальчишки, придумавшего хорошую шалость. — Может быть, у меня не хватает ментальной магии, чтобы снять блок с Таи. О чем я очень сожалею. Но ее хватит, чтобы... скажем так, я открыл некие резервы. И могу пройти страну драконов, заглушив свой ментальный сигнал. Ни один дракон не уловит его и не сможет проникнуть в мой разум.

Мы с Краем изумленно уставились на него. А у меня в голове мелькнули наполовину неосознанные подозрения, легкая тревога зародилась в сердце.

— И что это за резервы? — поинтересовался Край.

— Сила древних паучьих артефактов, — совершенно спокойно ответил Альберт. — Ты ведь знаешь, что у нас свои секреты. И мои предки оставили много загадок и могущественных вещей...

Край искоса посмотрел на него, но больше ничего не спросил. Видимо, понимал, что откровенничать с ним о паучьих тайнах Альберт не будет.

А я хотела спросить: «А это случайно не...», но рот просто не открылся. Я бессильно вздохнула. Мое расстройство не укрылось от Альберта:

— Не расстраивайся, Тая... Если тебе нужен портал, мы его добудем, — улыбнулся он. — Хотя он не нужен...

— А вот это не факт! — назидательно сказал Край. — Тая, сколько дней, говоришь, осталось, чтобы понять? Если она еще не беременна, то значит, портал ей по-прежнему нужен, чтобы выжить! Или нужен кто-то другой, кого она сможет полюбить...

— Например, ты!? — раздраженно ответил Альберт. Атмосфера снова начала накаляться.

— Стойте! — остановила их я. — Значит так. Портал нужен или не нужен мне. И свои чувства я знаю лучше любого из вас. А значит, последнее слово остается за мной, согласны?

Оба мужчины неохотно кивнули.

— Так вот, — продолжила я. — Я... уверена в своих чувствах к Альберту... Прости, Край, но это так... Однако мне хочется получить портал, чтобы навестить и успокоить папу, и вернуться сюда.

— Хочешь стать королевой пауков? — усмехнулся Край. — Не ожидал...

— Хочу быть с любимым мужчиной, — ответила я спокойно. — Но если я беременна, то, конечно, идти за порталом слишком опасно для ребенка.

— Тогда я достану портал для тебя, — улыбнулся Альберт.

— Нет, — покачала головой я. — Я не хочу, чтобы мой... сын, — почему-то говоря о гипотетическом ребенке, я была на сто процентов уверена, что это мальчик, — остался без отца. И сама я не смогу, если ты... В общем, слишком опасно.

— Женщины! Всегда думают о безопасности! — неожиданно сказал Край Альберту. И я подумала, что пусть они вместе смеются над привычками женщин, только бы не дрались и не подначивали друг друга. Альберт понимающе кивнул. А на меня посмотрел ласково, словно погладил взглядом.

— Я понимаю, — неожиданно просто согласился он. — Так что предлагаешь ты, Тая?

— Все просто! — рассмеялась я. — По сути, весь вопрос упирается в то, беременна я или нет... Если да, то мы с тобой возвращаемся в замок, нам не нужен портал в ближайшее время. Если нет, то портал нужен, и стоит рискнуть ради него. Согласны?

— Логично, — процедил Край. Альберт просто кивнул.

— А значит, действуем, как и собирались. Чтобы понять... эээ... — я неожиданно засмущалась, хоть до этого обсуждение вопроса моей возможной беременности с двумя мужчинами не вызывало особых чувств, — беременна ли я, нужно всего несколько дней...

— К тому же, примерно в это время у тебя начнет меняться запах... — неохотно подтвердил Край.

— Насколько я изучила ваш мир... — сказала я, хоть хотела сказать «насколько я помню карту Гордейна», — теперь мы можем выйти в Теймарин только через земли фениксов. Значит, и пойдем по ним, как собирались. А потом станет ясно, куда нам — за порталом или обратно...

— Разумно, — улыбнулся Альберт. — Правда, я предпочел бы, чтобы ты ждала на драконьей границе, пока я схожу за порталом...

— Не выйдет, Альберт, — улыбнулась я. — Мы пойдем или не пойдем вместе. А если неудачно встретим драконов, я прикинусь «просителем». Ведь проникнуть в мой разум и проверить это они не могут...

— Ладно, — снова подозрительно просто согласился Альберт. То ли уверен, что я беременна, то ли еще что-то. Но сейчас не было и тени его былых властных повадок и попыток решать за меня. А может быть... подозрения были слишком смутными, скорее ощущения, а не мысли, чтобы полностью осознать их.

12.11-1

— Только вот ума не приложу, зачем нам волк! — неожиданно усмехнулся Альберт и сверкнул глазами в сторону Края.

— Я все равно проследую за вами, — сказал Край. — Я обязан жизнью вам обоим, что бы я ни чувствовал по этому поводу. Хоть это и... пытка для меня... Видеть тебя, Тая, с пауком! К тому же у меня еще есть шанс, мы пока не знаем точно... — искренне сказал он. И прежде чем я успела что-то ответить, резко встал и отошел за кусты.

Спустя несколько мгновений послышался злой звериный рык, и бело-серая тень мелькнула между деревьями.

— Пошел охотиться, — сказал мне Альберт. — Дадим ему возможность выпустить пар. Ему сложно сдаться, отказаться от тебя... И я... его понимаю... Действительно понимаю.

«Милосердие к проигравшему», — подумала я и вздохнула. Мне было горько за Края. Он оказался во всей этой ситуации из-за меня. По собственному выбору, но из-за меня и ради меня. И это тяжело принять. Принять, что я случайно разбила сердце хорошему мужчине.

Но тяжелое чувство растворилось сразу, как только любимый притянул меня к себе и начал целовать. Легко, очень нежно и очень бережно.

* * *

Страна фениксов напоминала описание эльфийских государств у Толкиена. Красивые стройные деревья были усыпаны золотистыми и серебристыми листьями — необычный лес начинался прямо от границы. И Альберт рассказал, что это связано с магией фениксов. Волшебные птицы жили в лесах, как лесные эльфы, строили на деревьях свои дома, а в домах вили гнезда. И насыщали все вокруг необычной магией.

Каждая из рас оборотней имела свои секреты. И больше всего их было у высших магов — пауков и фениксов (и у драконов, конечно, тоже, но те традиционно стояли в стороне, как пришельцы в этот мир). О магии фениксов другие расы знали совсем мало. Но всем было известно, что она самая тонкая и светлая в мире.

В общем, Гайпари была страной волшебных лесов, что лежали в долинах или усыпали склоны холмов, и свежих чистых рек, радостно бежавших по камням. Где-то в этих лесах жили оборотни, не подвластные огню и старению. Но пока мы ни одного из них не встретили. По описанию Альберта, волшебные создания в человеческой ипостаси были похожи на стройных и изысканно красивых эльфов, а во второй — на жар-птиц. И у меня просто сердце заходилось от нетерпения увидеть подобное существо. Желательно в обеих ипостасях...

А «водоворот» пыли, что возникал, когда высший маг перевоплощался, у фениксов, по словам Края, был золотым или серебряным. Как листья на этих деревьях. Закрыв глаза, я представляла себе подобное, и еще больше хотелось прикоснуться к восхитительному волшебству...

Но за весь следующий день мы не встретили ни одного феникса, и на границе нас никто не остановил. Я разочарованно вздыхала. А Альберт с Краем утешали меня, что «эта страна совершенно безопасна, а ее жители никогда не обидят того, кто пришел к ним с миром».

12.11-2

Кстати, после того, как волк вернулся с охоты, мужчины больше не подначивали друг друга. Альберт смирился с присутствием волка, хоть иногда брезгливо кривил нос, принюхиваясь. А Край кидал горящие, полные обжигающей боли взгляды на меня и презрительно-возмущенные на Альберта. Но стоило мне заметить реакцию любого из них, как они переглядывались между собой и принимались занимать меня беседой. Открытой ненависти или жесткого конфликта больше не было. Кажется, каждый из них принял присутствие другого как неизбежное зло.

К вечеру первого дня в Гайпари мы подошли к широкому светлому озеру. Здесь было решено устроить привал. Край отправился на охоту. Завтраком и обедом нас накормил Альберт, я так и не поняла, где он берет еду. А ужин обещал обеспечить волк.

В сущности, этот вечер в лучах заходящего солнца, в доброй красивой стране, умиротворяюще действовал на всех. Мужчины перестали бросать друг на друга неприязненные взгляды, а когда Альберт рассказывал мне о тренировках с оружием в его юности, в глазах волка светился неподдельный интерес, и он даже начал задавать вопросы.

К моему удивлению, вскоре между ними завязался сдержанный, но явно интересный обоим разговор на«мужские темы». Я вздохнула... Ничего не понимаю в арбалетах! А уж в магических — тем более! Сходила умыться, села рядом с Альбертом и уснула, положив голову ему на плечо.

В волшебной стране, навевающей покой и радость, спалось сладко. Я ощутила, как Альберт отнес меня на покрывало, как устроился рядом, обнимая. И погрузилась в ранее неведомые мне прекрасные видения. В них плыли легкие облачка, колыхались травы, и я радостная летела над землей, раскинув руки в стороны. А ведь я не летала во сне с детства! Это было волшебное, давно забытое ощущение!

Проснулась я на рассвете, свежая, бодрая, выспавшаяся. Удивительно, но оба мужчины еще спали. Альберт — обняв меня, со счастливой полуулыбкой на лице. Край чуть поодаль, в образе волка.

Не хочу, чтобы вы просыпались, подумала я. Пусть это будет волшебное одинокое утро. И в нем я буду одна. Я осторожно выбралась из объятий любимого, так, чтобы не потревожить его. И Альберт, и волк на отдалении шевельнулись, но я мысленно уговаривала их не тревожиться и не просыпаться. И — странно— оба лишь поворочались и засопели еще слаще.

Солнце едва вставало над землей, у меня на глазах розовая заря, отражавшаяся в озере, превращалась в легкое золото, и ласковые, нежаркие лучи проникали в лес, освещая его своей радостью. Золотое сияние заполнило меня... Я поняла, что сейчас произойдет что-то очень важное. И очень радостное.

Такое, что бывает один раз в жизни.

13.11-1

Утренний мир сиял. Пробуждался, начинал свой день. И я ощущала себя его частью. Тонкая светлая энергия, сила мира, что невидимо присутствовала во всем, тихо и радостно проникала в меня. Заполняла меня, сочилась по венам, преображая.

Я опустила взгляд. На нежных тонких травинках, достававших мне почти до колен, блестела роса. Свежая, яркая, как алмаз. Переливалась, сияла. Я улыбнулась, вот так и сияет мир, пока мы прячемся от него в своих заботах и проблемах, половину из которых выдумали сами. В своих страстях и антипатиях, которые так просто разбить светом любви — если только захотеть!

Я наклонилась, чтобы коснуться пальцем одного из блестящих шариков, вот-вот готовых упасть на землю. И в этот момент шарик росы блеснул сильнее, словно солнечный луч осветил его. Взлетел с травинки и, переливаясь, поднялся вверх. Я, изумленно глядя на него, подставила руку... И капелька, как будто была живым существом, опустилась мне на указательный палец.

Несколько мгновений мы словно смотрели друг на друга — я, иномирянка, и крошечная капля воды, что должна вот-вот испариться. И осознание медленно, но верно сочилось в меня... А капля начала расплываться, мне показалось, что я услышала тихий, радостный вздох, и она без следа впиталась в кожу.

Мне захотелось петь и смеяться от счастья — от золотой сияющей радости, которая приходит, когда случается самое важное в жизни событие.

И я засмеялась, подняла руки, ощутила, как невидимые струи входят в них и бегут вниз по телу. А потом уходят в землю, пропитав меня золотым сиянием. Мой мир, мой! Такой же мой, как тот, что остался за невидимой гранью, пробитой порталом.

«Благодарю, Господи!» — со слезами счастья на глазах прошептала я. Хотелось встать на колени и молиться. И я действительно опустилась на колени, снова подняла руки к небу — в благодарном и радостном жесте. А мир ответил тихой песней. Надо же, я и не знала, что все вокруг — воздух, деревья, травы, небо и вода — звенит, поет, радуется жизни, своему существованию и воспевает Того, кто все Создал.

Потом я поднялась, сняла одежду и медленно пошла в воду. Она была лишь слегка прохладной — я почти не ощутила разницы — и приятно ласкала кожу.

Я остановилась по щиколотку в воде. Подняла лицо в небо и наслаждалась светлыми, лишь чуть греющими утренними лучами солнца. Закрыла глаза, отдаваясь ему.

...И с бесконечной любовью положила руку на живот. Где, точно знала, зреет невидимая жизнь.

Новая волна счастья затопила меня. Я стояла, боясь спугнуть момент. Но чего мне теперь бояться? Я часть этого мира, он принял меня, а я приняла его. Вот так — через мою любовь к чудовищу Альберту. И через того, кто еще только-только пришел в этот мир и незримо растет внутри меня.

«Подарок, ты мой подарок», — прошептала я, поглаживая живот.

Потом вошла глубже и поплыла, ощущая, как благодать этого мира волнами входит в меня вместе с лаской воды и теплого летнего утра.

Глава 24. Драконы

Выйдя из воды, я не сразу пошла к мужчинам. В сердце боролись два желания. Легкое озорство, призывавшее не сразу открывать им свое осознание, свою тайну. Пусть еще побудут в неизвестности. И желание женщины, только что узнавшей, что носит ребенка от любимого, кинуться ему на шею, осчастливить новостью. Ощутить, как его бережные руки становятся еще более бережными, как в глазах появляется новый огонь. Порадоваться уже вдвоем, почувствовать единение на троих — он, я и крошка, которому еще только предстоит родиться.

Не спешила я и одеваться. Все смотрела на свой живот, как будто он должен сразу вырасти. Но, конечно, пока он был по-прежнему подтянутым. Я представила, как через несколько месяцев он нальется, станет большим, упругим, а жизнь в нем — все более ощутимой. Так хотелось ощутить это скорее... Смешно. Меньше месяца назад я и представить не могла, что буду беременна и так сильно этому обрадуюсь.

Впрочем... это ведь победа во всех смыслах. Теперь ни Альберту, ни мне не грозит скорая смерть без портала. Мы вернемся домой, а как передать весточку папе, конечно, придумаем... Может быть, даже попросим драконов.

Теперь все стало просто. У меня начинается новая счастливая жизнь.

Но, наверное, расслабляться еще рано.

— Тая! — неожиданно услышала я встревоженный голос Альберта. Что-то случилось? Вот ведь! Даже на час нельзя их оставить!

Я быстро оделась и поспешила вверх по тропинке. На поляне, где мы заночевали, все изменилось.

Альберт и Край стояли рядом, а напротив... я сразу поняла, что это они. Фениксы. И да, они действительно — настоящие эльфы.

Напротив нас стояли три юноши. Стройные, весьма высокие, хоть и пониже Альберта и Края. Черты лица тонкие, изящные и правильные, а волосы у всех длинные, но убраны у двоих в хвост, а у третьего — в прическу с жемчужными заколками. Впрочем, было очевидно, что это все же мужчина, а не девушка. За плечом каждого из них был легкий, тонкий меч, а может, узкий длинный кинжал.

Когда я ступила на поляну, все взгляды обратились ко мне. И тут я увидела, как вытягиваются от изумления лица Альберта и Края. А спустя мгновение глаза Альберта блеснули, и я ощутила волну той же золотой радости от него. Он стремительно шагнул ко мне, и у всех на глазах заключил в объятия.

— Любимая моя, маленькая... — услышала я его шепот. Не знаю уж, что они уловили, — мой запах так быстро изменился, или изменилась энергетика, но, похоже, всем здесь стало очевидно, что я беременна, и что теперь я часть этого мира.

Я заметила, что фениксы опустили глаза, не желая нарушать наше с Альбертом единение. А Край замялся в стороне, пережевывая во рту досаду. Ну, рано или поздно он за меня порадуется, подумала я...

— Больше не будешь сомневаться в мой любви? — с улыбкой прошептала я Альберту.

— Не буду, — горячая рука легла мне на голову, словно прикрывая от всего на свете. А потом он развернулся к фениксам, так и не отпуская меня, укрывая своими объятиями, будто хотел спрятать.

— Думаю, всем очевидно, что вопрос с иномирянкой исчерпан. Мы с будущей королевой возвращаемся в Киркас, — спокойно и с королевским достоинством сказал он фениксам.

Феникс с прической коротко кивнул, после чего вдруг доброжелательно улыбнулся.

— Вы уверены, что эта девушка из другого мира? — лукаво спросил он. — В ней сила высшего мага, равного нам. Только второй ипостаси я не вижу.

14.11-1

— Ее и нет, — ответил Альберт. — Тая станет единственной в своем роде.

— Прошу прощения, — феникс с прической снова вежливо улыбнулся. — Нам нужно поговорить друг с другом, чтобы принять окончательное решение.

И эльфообразные оборотни встали в кружок, что-то тихо обсуждая.

— У фениксов особая магия, — пояснил мне Альберт шепотом. — Они незаметно наблюдали за нами, пока мы шли здесь, вдоль границы. И поняли, что у тебя иномирная природа. И пришли поговорить с нами, опасаясь, что появление иномирянки может вызвать проблемы с драконами...

— А теперь? — настороженно спросила я. Каким бы благостным ни было все вокруг, но фениксы были вооружены, владели высшей магией. А из нас только Альберт наделен полной силой.

— Не знаю, — усмехнулся Альберт. — Но драться, я уверен, не будут.

— Это правда, что во мне сила высшего мага, поэтому вы все так на меня уставились? — тихонько продолжила расспрашивать я.

— Чистая правда, — улыбнулся Альберт, прижимая меня к себе. — Ты ушла на озеро, а вернулась высшим магом. Сияющая и сильная. И еще... ты восхитительно пахнешь энергетически и физически тоже... беременностью, — он незаметно зарылся носом в мои волосы. — Не волнуйся, тебя никто больше не тронет. Я не позволю...

— Я теперь сама с усами, ведь так?! — рассмеялась я. Правда, никакой магической силы я пока в себе не ощущала. Вернее, ощущала энергию, бьющую через край, яркую. Но как превратить ее в магические действия, не имела ни малейшего понятия.

— Подожди, — Альберт усмехнулся, поглядывая на фениксов, которые продолжали переговариваться, и Края — он подошел ближе к нам и переводил взгляд с обнимающихся нас на фениксов и обратно. Словно держал всех под контролем. — Ты еще не маг, нужно учиться... Сила будет спонтанно просыпаться в тебе. Но чтобы ты стала магом, я буду учить тебя. Это не очень... быстрый процесс.

Ну в общем-то ничего другого я и не ожидала, подумалось мне. Но ведь хочется обрести магическую силу и сразу стать крутым, непобедимым магом!

В этот момент фениксы перестали переговариваться, старший («с прической») сделал шаг вперед и вдруг низко поклонился нам с Альбертом. Двое других последовали его примеру.

— Мы понимаем, что у его величества Альберта много неотложных дел. И что вам не терпится вернуться в Киркас. Однако... — «эльф» снова лукаво улыбнулся. — Если дорогие гости сочтут возможным... Мы счастливы пригласить вас погостить в Трайвери – нашей столице, в доме короля. Вся страна будет рада принять будущую королеву Киркаса, — феникс вновь почтительно поклонился, приложил руку к сердцу, потом посмотрел на Края, — Разумеется, мы будем рады принять и всех спутников будущей королевы.

14.11-2

Я чуть не задохнулась от этой возможности. Это ведь будет как в любимом «Властелине колец» — загадочная страна среди лесов, шанс побывать во дворце, расположенном на дереве, пожить необычной жизнью, приобщиться к таинственной, но светлой магии необыкновенных существ. Я с мольбой посмотрела на Альберта.

Казалось, внутри моего короля шла борьба. Ему хотелось отправиться домой и укрыть от всех свое сокровище, женщину, что носит его ребенка, которого в обычных условиях он даже никогда бы не увидел. Но хотелось и выполнить мое желание, побаловать меня. Наконец Альберт вздохнул.

— Благодарим за приглашение и принимаем его, — сказал он и кивнул. Потом бросил вопросительный взгляд на Края.

Волк усмехнулся, но не успел ничего сказать. Раздался свист разрезаемого воздуха, и огромная темная тень закрыла небо.

Все мы в страхе подняли лица. Ошибки быть не могло. Драконьи крылья затмевали солнце над лесом. А спустя пару мгновений огромный черный дракон сделал круг над озером и приземлился на мелководье.

Сердце замерло от восторга — ящер был прекрасен! Сильный, мощный, стремительны и красивый! Но чувство опасности ударило, как пощечина.

Добрая сказка закончилась. Теперь холодная реальность.

Миллионы брызг разлетелись вокруг гигантского тела. Дракон изогнул шею и, наклонив голову, словно исподлобья смотрел на нас. Три рога венчали его голову с шипастыми выступами и желтыми глазами.

Альберт крепко сжал меня в объятиях, как будто хотел целиком закрыть собой, увить коконом. Край быстро подошел к нам и молча встал рядом с королем пауков — плечом к плечу.

Нужно отдать должное и фениксам. Вероятно, они понимали, по чью душу явился дракон. Но они не убежали, не скрылись в лесной чаще. А остались рядом с теми, кого дракон мог назвать преступниками.

Впрочем, даже я понимала, что дракона, скорее всего, интересует лишь один из нас. И это не я. Это тот, кто некоторое время назад нарушил правила, а потом еще и обманул наблюдателя от драконов.

Король. Альберт.

И даже не зная всех особенностей своего нового мира, я понимала, сейчас дракон читает мысли и воспоминания всех, в чей разум может проникнуть. И дай Бог, чтобы мой разум и разум Альберта действительно были для него недоступны. Но и из воспоминаний Края можно узнать многое...

И вдруг напряжение, повисшее над нами, пошло на убыль. Но тут же ударило с новой силой. Дракон отвел взгляд необычных глаз, и на его месте закрутился черный вихрь. А спустя мгновение по мелководью шел высокий сухопарый мужчина средних лет с темными волосами, зачесанными назад, твердыми, решительными чертами лица и орлиным носом.

А взгляд, устремленный на Альберта из-под резких с изломом бровей, не предвещал ничего хорошего.

15.11-1

Альберт мягко сжал мое плечо.

— Тая, — он повернул меня к себе, вгляделся в мое лицо и коснулся щеки тыльной стороной ладони. Но несмотря на его подчеркнутое внешнее спокойствие, я уловила тревогу и сожаление. — Сейчас может быть страшно. Многое может произойти. Но помни — все будет хорошо. Я подстраховался. Верь мне, прошу!

Я растерянно кивнула:

— Постараюсь. Только, Альберт! Будь осторожен! Ты так нужен... нам!

Наверное, можно было попробовать убежать от дракона. Но я точно знала — это еще хуже. Похоже, крылатые ящеры могли настигнуть где угодно. И нет в этом мире силы против них. Или она неизвестна.

— Нам очень жаль… — тихо сказал главный феникс. — Но мы не хотели бы проблем с драконами. Не уверен, что сможем защитить вас.

— Это понятно, — коротко кивнул Альберт. — А я не думаю, что у них возникнут претензии к вам.

Дракон стремительно приближался. Наконец остановился на краю поляны и обвел всех взглядом. Холодные внимательные глаза. Но если приглядеться, внутри них бушевало знаменитое драконье пламя.

— Приветствую, наблюдатель Спарк, — спокойно сказал ему Альберт и кивнул. Я не знала, что делать, и просто улыбнулась. Когда кто-то приходит, принято ведь здороваться? Фениксы склонились в почтительных поклонах, Край тоже кивнул дракону.

— Удивительное собрание, — усмехнулся дракон и все же опустил голову в приветствии, снова обведя нас взглядом. — Впрочем, фениксы могут быть свободны. Я просканировал ваш разум, вы чисты. Меня интересует вот эта троица, — он холодно посмотрел на нас с Альбертом и Краем. — Девушка — высший маг и беременна пауком, но сама она иномирной природы, — Альберт сжал мою руку ободряюще. А плечом я ощутила надежное прикосновение Края. Они словно показывали, что так просто меня дракону не отдадут. — Это означает, что король Альберт лжесвидетельствовал нашему наблюдателю, будто вернулся из другого мира один. Одно это достойно наказания. Но самое удивительное, что разум каждого из вас закрыт. Я не могу прочитать ваши мысли.

Я изумленно посмотрела на Края. Впрочем, его лицо было не менее удивленным, чем мое. «Я подстраховался», — тут же всплыли у меня в голове слова Альберта. И опять появились смутные, тревожные подозрения. А сердце ускорило ход. Видимо, так просто отвязаться от дракона не получится.

— Но мы разберемся с этим, — продолжил дракон холодно и спокойно. Потом вдруг словно молния сверкнула сквозь его сдержанность. — Кажется, я уже сказал, что фениксы могут быть свободны?!

— Они наши гости, — ответил старший феникс, но в голосе звучала тревога. — Если не возражаете, мы хотели бы узнать, чем закончится беседа.

— Хорошо, — сверкнул глазами наблюдатель. — Но не думаю, что это чем-то поможет. Итак, самое странное — видеть вместе иномирянку, паука и волка. Как вы можете объяснить свое нахождение здесь?

И тут я поняла, что нужно действовать. Именно у меня есть шансы… К Альберту этот дракон с самого начала настроен плохо. Но открыть рот я не успела. Альберт отпустил мою руку и сделал шаг вперед. Встал перед наблюдателем почтительно, но с королевским достоинством.

15.11-2

— Позволь объяснить, наблюдатель, — спокойно сказал он. — Я действительно привел Таю из другого мира. Но до сегодняшнего дня мы не были уверены, что наш мир ее принял. Поэтому Тая решила воспользоваться правом просителя и обратиться к вам за помощью. Ей не хотелось умирать. Она попросила волка Края отвести ее в страну Наблюдателей, поскольку сама не знает нашего мира. Но… я люблю эту женщину. И незримо я присутствовал рядом с ними во время путешествия. А позавчера, когда им грозила опасность, раскрыл свое присутствие. Далее мы с Краем собирались помочь иномирянке добраться до Теймарина. Только сегодня утром оказалось, что необходимость в помощи отпала.

«Хорошо врет, — подумала я. — Очень близко к истине». И даже как-то успокоилась. Альберт явно знал, что говорил.

Дракон холодно и спокойно смотрел на короля. Потом обернулся ко мне.

— Я хотел бы услышать версию девушки, — сказал он. — Тая, ты последовала за королем по своей воле?

— Да, — сказала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки от страха разоблачения. — Альберт понравился мне, и я хотела посмотреть другой мир.

«Какой бред я несу!» — подумалось мне. Но сказать правду означало подставить любимого.

И вдруг дракон рассмеялся. Неприятно, но искренне.

— Я действительно не могу проникнуть в твой иномирный разум, — со смехом сказал он. — Но неужели вы думаете, я поверю? Какой смысл тогда было скрывать присутствие девушки от наблюдателя, явившегося тем же утром?

— Я должен был привести женщину, которая уже меня полюбила, — ответил Альберт. — У нас с Таей не было уверенности в этом. Я предполагал, что мои действия могут рассматриваться как нарушение и предпочел умолчать истину. Вины девушки в этом нет.

— Это я понимаю, — сдержанно кивнул наблюдатель. — В любом случае, даже если вы говорите правду, нарушение в виде лжесвидетельства налицо. И тяжесть наказания может определить только Совет короля Астарха и драконов. К тому же ваша неуязвимость для ментального воздействия выглядит слишком подозрительно. Те, кому нечего скрывать, не закрывают разум.

Несколько мгновений дракон задумчиво смотрел на нас, потом кивнул, словно согласившись с собственными мыслями. Альберт опять взял меня за руку, а лицо Края исказилось от гнева. Кажется, он готов был обратиться волком и кинуться на дракона. Но Край был опытным шпионом, все же умел держать себя в руках.

— Мы готовы выслушать твое решение, наблюдатель Спарк, — холодно сказал Альберт. — И подумать о его приемлемости.

— Что ж… — снова усмехнулся дракон. — Решение простое. Вы трое отправитесь со мной. Прямо сейчас. И предстанете перед Советом. Отказ и сопротивление будет караться смертью.

Я заметила, что Край сжал кулаки. Лицо Альберта осталось непроницаемым, но в глазах сверкнула молния гнева. Как бы не сорвался… Интересно, есть ли у Альберта что-то противопоставить дракону? Огнедышащему ящеру, с огромной силой магии и ментальной силой? Я подозревала, что он недолго простоит в бою против него. А уж Край — тем более. И от меня, с моей еще неосознанной силой, совсем нет толка. Да и фениксы при всем расположении к нам не пойдут на открытый конфликт с драконом.

Я тоже сжала кулаки. Я должна что-то сделать. Прямо сейчас. Хоть что-то… В голове блеснула идея.

16.11-1

— Тогда я хотела бы все же воспользоваться правом просителя! — громко сказала я и посмотрела наблюдателю в глаза. — У меня все еще хватает проблем, и я прощу помощи драконов — хранителей порядка в этом мире!

Спар удивленно поднял брови.

— И в чем твоя проблема, девочка? — усмехнулся он. — Я думаю, этот паук похитил тебя, но это явно перестало быть для тебя проблемой…

— Суть своей просьбы я изложу перед Советом! — сказала я.

— Тая… — прошептал Альберт. Но я знала, что делаю. А какие у нас еще шансы? Если эти драконы такие буквоеды, я попробую сформулировать просьбу так, чтобы обезопасить любимого и Края. Других шансов может и не быть…

— Хорошо, — неожиданно тепло улыбнулся дракон. Словно ему понравился мой выбор. — Тогда ты предстанешь перед Советом как проситель, а король — как нарушитель и подозреваемый в еще большем нарушении. А волк — как возможный пособник преступника. К тому же мы должны разобраться в ваших истинных мотивах. Следуйте за мной, вас ожидает полет…

И дракон пошел вниз по тропинке — видимо, обернуться на поляне он не мог. Слишком мало места.

— Нам жаль, что все так получилось, — сказал старший феникс и поклонился нам. — Если ситуация уладится, мы по-прежнему будем рады принять вас как гостей.

— Весьма вежливо, — усмехнулся Альберт. Может быть, он, как и я, подумал, что четыре высших мага при желании могли бы справиться с одним драконом. — Благодарим за гостеприимство.

Фениксы еще раз поклонились и быстро скрылись за деревьями, словно растворились в лесу.

— Пойдем, у нас нет выбора. Пока, — грустно сказал Альберт и взял меня за руку. — Думаю, ты мечтала покататься на драконе, в вашем мире все мечтают. Сейчас такая возможность представится.

— Драться нельзя, — Край сложил руки на груди. — Нам придется подчиниться. В открытом конфликте он убьет нас всех. Не исключено, что потом драконы еще и применят санкции к нашим странам! Тая, прости… Сейчас никак по-другому!

— Какие-то узурпаторы ваши драконы! — с возмущением сказала я. Но выбора действительно не было.

В этот момент Альберт наклонился к моему уху:

— Не волнуйся, я смогу нас защитить.

Что ж… Я ему верю. На кого мне еще положиться? Если не на похитителя, которого я полюбила и теперь покрываю перед судом драконов.

16.11-2

* * *

Альберт прав. Как и многие читательницы фэнтези, я мечтала полетать на драконе. Вернее наслаждалась описаниями в книгах и думала, как здорово это было бы. Огромный ящер, ощущение скорости и опасности, крутые виражи, свистящий в ушах ветер… Ощущения, захватывающие дух.

Но в жизни было не совсем так. Дракон впечатлял. Рядом с ним все мы — не только я, но и двое моих рослых спутников казались игрушками. Край был ростом лишь немного больше, чем голова дракона. Жесткая, усыпанная роговыми выростами чешуя казалась толстой и прочной, как броня. Да так оно, видимо, и было. Опасная тварь. Сильная тварь. Строгая тварь.

Дракон, ехидно посматривая на нас огромными глазами, выставил лапу. Альберт и Край переглянулись, пожали плечами, и Край полез первым. Потом мы с любимым. Я оказалась между двух мужчин — Край первый, там, где шея дракона переходила к туловищу, за ним я, потом Альберт, крепко обнимавший меня. Правда, и волк воспользовался ситуацией — мне пришлось обхватить его за пояс, а он одной рукой бережно прикрыл мои ладони. Но похоже, он начинал смиряться. В его прикосновении было больше тепла и дружбы, чем мужской нежности.

…И все же полет на драконе был прекрасен. У меня захватило дух, когда ящер плавно, но стремительно взвился вверх. Все выше и выше, ветер засвистел в ушах, лес и озеро ушли вниз и становились все меньше и меньше, словно мы взлетали на самолете. Между двух высоких мужчин мне было не очень хорошо видно. Но зато не холодно.

Спустя несколько мгновений мы оказались под облаками. Внизу простирался бесконечный лес Гайпари, озера и реки, прорезающие его. А потом раскинулась гористая местность, в долинах и на склонах гор стояли замки — величественные, с террасами и башнями. С некоторых из них поднимались в воздух драконы и кружили между гор. Черные, коричневые, синие… Каким бы ни был характер этих «наблюдателей», их вторая ипостась была прекрасна. Они закладывали круги, пикировали. Пара драконов устремилась в нашу сторону, словно хотела разглядеть нас. Покружили поблизости и унеслись к горизонту.

— Как тебе удалось закрыть и разум Края? — тихо спросила я у Альберта.

— Не сейчас. Скоро все узнаешь, — ответил он и крепче обнял меня, согревая.

— А что полагается за лжесвидетельство?

— Не думаю, что смерть. Но серьезное наказание, — усмехнулся Альберт. — Это не самое страшное. Главное, чтобы они не настаивали на похищении. Теперь я должен сильнее бороться за свою жизнь…

И я понимала, о чем он говорит. Теперь у него за спиной я и наш малыш. Он будет бороться и за нас, и за себя — иначе кто защитит нас? Понимала я и то, что все висит на волоске. В том числе наши жизни. Но восторг полета неумолимо проникал в душу. И… я верила в мое чудовище. Он что-то придумал, иначе уже сражался бы с драконом не на жизнь, а на смерть.

17.11

— Как просителю тебе не грозит смерть, — обернулся ко мне Край. — Но плохо, что теперь они нас разделят. Подозреваемые находятся в другом месте в ожидании суда, чем просители в ожидании приема…

— Это меня и тревожит, — резко сказал Альберт. И я поняла, что теперь ему еще сложнее оставить меня без присмотра. Его горячая рука сжалась в кулак, но я погладила его, и Альберт словно выдохнул. Сейчас у нас не было другого выбора. Если только сражаться и погибнуть.

Наверное, в чем-то Гордейн прав. Иногда лучше действовать исподволь, хитростью. А не идти в лоб драться с более сильным противником.

* * *

Мы приземлились в долине возле огромного замка. Он кольцом окружал большую площадку и еще одну поменьше. В той, что поменьше, я узнала показанную мне когда-то Гордейном. А большая, вероятно, была тем местом, где собирается Совет — не исключено, что в драконьей ипостаси.

Как только я, держась за руку Альберта, спустилась на землю, к нам подошел еще один дракон — высокий, мощный мужчина со светлыми волосами и такими же строгими чертами, как у Наблюдателя Спара. Коротко кивнул нам.

— Я знаю, что девушка — проситель. Прошу следовать за мной, — коротко сказал он. Сердце ушло в пятки, и я неохотно отпустила руку Альберта.

Ну, вот и все. Начинается самое страшное, и никто не знает, чем закончится. Но я знала одно: я зубами и ногтями отстою право на жизнь. Свое, своего ребенка и своего любимого, какие бы нарушения ни стояли у нас за спиной. Я буду драться, и я смогу победить. Хоть я даже еще не высший маг.

И все же, несмотря на решимость, было страшно, очень страшно.

Глава 25. Принц драконов

Мне предложили комнату. Обычную комнату в замке. С красивым интерьером, изысканной мебелью. И полное одиночество. Вначале пришла девушка — высокая, со строгими чертами, сказала, что ее зовут Альсара, и она будет моей «помощницей». Видимо, слово «служанка» у драконов не употреблялось. Чтобы пообщаться с ней, я должна была три раза нажать на кнопку у двери. Кивнула мне и ушла.

Я села на большую кровать в дальнем конце комнаты. Ждать неизвестно сколько и неизвестно чего. Собраться с силами и ждать. И не нервничать сильно, потому что теперь мне нельзя. Я отвечаю не только за себя. И просто не имею права дать волю своему страху и отчаянию.

Неожиданно раздался стук в дверь. Стучат, не входят сами, это хорошо, подумала я. Хотя бы уважают личное пространство.

Я подошла и открыла.

На пороге стоял Гордейн.

Несколько мгновений я изумленно моргала. А мужчина напротив внимательно, с легкой усмешкой смотрел на меня. А потом до меня начало доходить. Этот парень лишь сильно напоминал зеркального махинатора, но не был им. Видно, что моложе, в выражении лица нет свойственной Гордейну искушенности. Да и черты лица строже, волосы темнее, если присмотреться.

— У тебя такой вид, словно ты увидела призрака, — заговорщицки улыбнулся парень и прошел мимо меня в комнату. — Я Тарпэйн, сын правителя. И мне интересно познакомиться с иномирянкой. Я не причиню тебе зла, — закончил он и устроился в кресле у столика.

— У правителя Астарха есть сын? — изумилась я. — А как же…

— Как же Крайа? — усмехнулся Тарпэйн и широким жестом указал мне на кресло. Я устроилась в нем. Тревога не отпускала, хоть парень и не казался особо опасным. Только вот сходство с Гордейном, который, видимо, приходится ему дядей, вызывало сильное напряжение. Не передались ли вместе с внешностью ему и качества опасного манипулятора. — Вижу, ты знакома с историей нашего мир, но плохо представляешь себе, как все обстоит сейчас… Даже странно, что тебе не рассказали.

«Это точно!» — подумала я. И странно, что я не догадалась спросить.

— Так вот, все течет, все меняется… — продолжил Тарпэйн, вальяжно развалившись в кресле и с интересом рассматривая меня. Честно говоря, это было неприятно. Очередной местный житель, которому любопытно пообщаться с иномирянкой. Словно я была необычным животным в зоопарке. — Прошла уже тысяча лет, даже больше… Говорят, вначале отец еще очень скучал по своей большой любви. Но потом… От любого Правителя требуют появления законного наследника. Поэтому три сотни лет назад отец женился на моей матери — Альтрейе — она приходится Крайе двоюродной сестрой, тоже своего рода принцесса. Ну и родился я, — дракон улыбнулся. — Не знаю, уж как у них с любовью. Но на отсутствие внимания с их стороны пожаловаться не могу. Я единственный сын и наследник. Как тебя зовут? — неожиданно переключился он. — Я слышал, какое-то странное иномирное имя…

— Таисия, Тая… — ответила я. — Послушай, Тарпэйн, что ты хочешь? Зачем пришел? — прямо спросила я. — Интересно посмотреть на иномирянку…?

— О! — парень поднял палец вверх, чем снова напомнил Гордейна. Играть словами и интонациями он явно тоже любил. — У меня самый разнообразный интерес к тебе, — я насторожилась, что это за «разнообразный»? — Во-первых, ты действительно иномирянка. Но иномирянка, которую принял наш мир. Это уже интересно. А я, знаешь ли… своего рода исследователь.

«Час от часу не легче», — подумалось мне. Как бы не попасть на какие-нибудь магические эксперименты Гордейнова племянника, который, наверняка, пользуется определенной вседозволенностью как наследник престола.

— Не пугайся, я не буду тебя препарировать, — словно прочитав мои мысли, сказал дракон. Впрочем… Ведь на таком расстоянии мои мысли прочитать они могут? Сердце ушло в пятки. Вдруг они уже все знают, и мои жалкие попытки изобразить честного просителя провалятся, так и не начавшись. — Просто хочу пообщаться. Так вот, ты иномирянка. Причем необычная. Знаешь, на таком расстоянии мы можем читать и ваши мысли. А твои — нет, твой разум закрыт наглухо. А это значит, что кто-то поставил на тебя дополнительную защиту. Как и на твоих спутников. Кто-то, кто сильнее меня и большинства драконов… За отца не поручусь, но он еще до вас не добрался. Все это тоже крайне интересно…

Дракон искренне улыбнулся. А у меня отлегло от сердца. Значит… значит, Альберт сумел каким-то образом обезопасить и меня, не только Края. Или не Альберт…?

— И ты собираешься меня исследовать? — спросила я. — Как? Знаешь, все это несколько… неприятно…

— Понимаю, — усмехнулся Тарпэйн. — Не волнуйся. Я всего лишь хочу общаться с тобой, разговаривать и наблюдать. До Совета. Можно?

А что делать, подумалось мне. Отказать наследнику престола в общении может быть опаснее, чем вежливо согласиться. Я кивнула, одарив дракона прямым взглядом и пытаясь казаться уверенной.

— Хорошо, — ответил дракон. — Кстати, не хочешь мне все рассказать…? А то знаешь, чем заняты наши маги? Они с ума сходят, пытаясь понять, что за защита на вас стоит. И в чем на самом деле загвоздка, что вы скрываете. Сидят и на расстоянии пытаются закопаться в ваш мозг. Только я пришел к тебе поговорить, как с человеком…

— Я должна поблагодарить? — спросила я. — Свои мотивы я уже озвучила. Я хочу попросить драконов помочь решить моипроблемы…

— А в чем они? Может, я помогу? — дракон наклонился и проникновенно посмотрел мне в глаза. Голова немногозакружилась, и почему-то неудержимо захотелось довериться. Рассказать этому позитивному в общем-то парню, который пришел скрасить мое одиночество, в отличие от всех остальных. Но внутри тут же пикнуло. Видимо, он испытывает на тебе какие-то чары или особый вид ментального воздействия, подумалось мне. Может быть, его вообще подослали, чтобы вывести меня на чистую воду.

— Я скажу это перед Советом, — ответила я твердо. Держаться, держаться… Не поддаваться на провокации и обман. Уже один раз поддалась — с Гордейном. И вот все теперь висит на волоске.

— Ладно, — добродушно усмехнулся парень. — А еще знаешь, что интересно… — помолчав, продолжил он.

— Нет.

— У тебя сногсшибательный запах. И эта твоя необычная беременность пауком его не портит. Твоему пауку стоит поставить вокруг тебя стражу… Хотя и стража не сможет владеть собой рядом с такой иномирянкой. Ты вот путешествовала с волком, так ведь?

Я растерянно кивнула. Час от часу не легче. Похоже, беременность и то, что я стала высшим магом, усилило мой запах, привлекательный для мужчин-оборотней.

— Не понимаю, как он просто не набросился на тебя… Впрочем, это тоже еще не доказано! — рассмеялся Тарпэйн, весело, непринужденно, но глаза сверкнули потаенным огнем. И подошел к кнопке у двери. — Сейчас принесут обед, я составлю тебе компанию.

Я вздохнула. Опять кто-то решает за меня. И непонятно, что лучше — согласиться или сослаться, например, нанедомогание… Безопаснее все же согласиться. Вдруг в разговоре я смогу узнать у него что-то важное.

* * *

Дальше мое заточение было таким же однообразным. Тарпэйн — единственный мой посетитель — сообщил, что Советназначен на послезавтра. До этого момента мне предлагается быть почетной гостьей. Покидать комнату запрещено. Оказалось, это касается всех «просителей». Но если я хочу прогуляться, то он может лично сводить меня на террасу.

Подумав, я согласилась. Молодой дракон не вызывал у меня доверия. Но он хоть как-то скрашивал одиночество, к тому же рассказывал немало интересного из жизни драконов. По его словам, большинство тех, кто работал Наблюдателями, быликак раз таким буквоедами, как Наблюдатель Спарк. Поэтому рассчитывать, что удастся провести это почетное собрание, сложно. Придерутся к чему угодно. Впрочем, Тарпэйн тут же заявил, что лично меня он в обиду не даст. И этомногообещающее высказывание добавляло тревоги. Слишком сомнительным защитником он был.

И все же были и другие драконы. Те, кто не вмешивался в политику и Наблюдение. Они жили в замках в горах, летали в поднебесье и знать не знали всех этих правительственных игр. Их миром был холодный ветер и невероятная свободаполета. О таких драконах я читала в книгах, и они мне по-прежнему нравились.

На террасе, куда проводил меня прогуляться дракон, было безлюдно. Но открывался красивый вид. Горы, небо, замки ибесчисленные ящеры, взлетающие, кружащиеся, опускающиеся обратно. Хищные, красивые… Почему-то мне подумалось, что я могла бы прижиться в этом мире. Если бы не странные нравы и суровые законы драконов. Если бы они их не навязывали.

Во второй визит на террасу — на следующий день пребывания у драконов, Тарпэйн вдруг взял меня за руку, указывая напростор вокруг и летающих ящеров.

— Я могу взять тебя в свой мир, — вдруг коротко сказал он и начал недвусмысленно поглаживать мою руку.

Одно мгновение я думала, что он предлагает мне покататься на себе — на драконе. Но откровенно овладевающие прикосновения его ладони тут же заставили сердце уйти в пятки. Я в ужасе отдернула руку и шагнула назад.

Вляпалась. Опять вляпалась. И ведь никто не защитит меня здесь от домогательств местного принца. Разве что его отец… Но вряд ли ему есть дело, как проводит время иномирянка в ожидании Совета.

Я в страхе посмотрела на дракона, а тот сделал шаг ко мне и снова попробовал взять меня за руку. Я отшатнулась. И вдруг с моих пальцев… я не поняла, что произошло… но что-то невидимое словно вырвалось из моей руки. И Тарпэйн дернулся, словно его ударили током. Отдернул руку.

— Ничего себе! — искренне восхитился он. — Ты еще ничему не училась, а магия так и кипит в тебе, вырывается! А давай еще раз… Я пробую тебя поцеловать, а ты сопротивляешься — и посмотрим, что будет! — с азартом в глазах предложил он. — Не бойся, ты мне не повредишь! А легкую боль я умею терпеть!

Я отвернулась.

— Отведи меня, пожалуйста, обратно, — сказала я, стараясь вложить в голос королевское достоинство. Раз я будущая королева, нужно учиться принимать неприятные ситуации, не теряя лицо. — И давай навсегда закроем эту тему.

Лицо парня неожиданно стало серьезным.

— Хорошо, королева, — усмехнулся он. — Прошу прощения, это сочетание… всего в тебе, включая выплески магии, иаромат женщины, носящей любимого ребенка… просто лишают разума. Но я постараюсь держать себя в руках. До поры…

Сердце холодной волной ушло в пол. Альберт! Ты обещал защитить нас! Но сможешь ли, если на меня начнетпретендовать принц драконов. Которому интересно, которого охватил азарт исследователя. И которого сводит с ума мой запах и мои особенности…

* * *

Вечером перед Советом ко мне пришел Наблюдатель Спар. Посмотрел на меня вполне доброжелательно, даже с уважением. Спросил, довольна ли я апартаментами, где провела время. Не было ли неприятностей. И сообщил, что завтрана Совете вначале будут предъявлены обвинения Альберту и Краю. Что лично он, Спар, рекомендует и мне не скрывать ничего и не обелять преступников (в том числе, чтобы самой не попасть в подозреваемые). А потом высказать свою просьбу ясно и понятно и положиться на могущество и справедливость Наблюдателей.

Я вежливо кивнула. Но никакого толка от его визита, кроме очередного приступа тревоги, не было. Оставшуюся ночь я ворочалась с боку на бок. Уговаривала себя заснуть, понимая, что женщине в положении нельзя дергаться и нужнодостаточно спать. Но мозг был неумолим. Почти до самого утра я крутила в голове, как сформулировать просьбу. Даже придумала... Но тут же раскритиковала себя, ведь высказывать просьбу я буду после суда над Альбертом и Краем. Значит, в ней должны быть учтены факторы, которые выявятся по ходу Совета. Придумать их заранее невозможно...

Волновалась за Альберта и волка. Знала, что они находятся на другом конце замка, в более простых апартаментах, нововсе не в тюрьме. Знала, что обращаются с ними вежливо. Ведь они всего лишь подозреваемые, еще не преступники. Все это рассказал Тарпэйн в самом начале. И все же волновалась... У Альберта явно есть какая-то задумка. Но... вдруг онаслишком опасная! Вдруг согласно его плану я должна спастись, а он, Альберт...

Впрочем, он говорил сам, что теперь и ему следует сильнее бороться за свою жизнь.

А Край? Что ждет волка, который всего лишь хотел помочь мне из долга чести и личной симпатии.

В общем, заснула я только под утро — забылась тревожным, неглубоким сном. А проснулась от того, что меня кто-то трогал по плечу.

Открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом Тарпэйна. В желтых глазах было сомнение, смешанное с восхищением.

Сердце бешено забилось от тревоги. Зачем он пришел? Не отчаялся получить мою «благосклонность»? Наглость-то какая! Прямо в спальне, прямо на кровати... Ничем не лучше Гордейна.

— Что тебе нужно? — прошептала я, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка.

— Если ты не заметила, уже утро, — весело сообщил мне драконий принц. И лицо при этом у него было довольное, как у мальчишки, которому удалась шалость. — И скоро Совет. Я решил сам зайти за тобой и отвести...

«Слава Богу...» — выдохнула я.

— Ну и нанюхаться тебя вволю тоже, — улыбнулся Тарпэйн.

— Все, сеанс нюханья закончен, — сказала я твердо. — Выйди, пожалуйста, позволь мне привести себя в порядок.

— Конечно, но не затягивай, я скоро вернусь, — послушался принц. И еще раз глубоко втянув носом воздух, вышел.

Утро началось неприятно и тревожно. Вот ведь племянничек! Откалывает номера в духе дяди и вполне успешно. Как бы именно он не оказался самым опасным противником...

Я быстро, не вызывая «помощницу», привела себя в порядок. На столике уже стоял завтрак — перекусила. С трудомзаставила себя — сердце колотилось, как бешеное от волнения. Возникало ощущение, как будто я вышла из тела и смотрю на все со стороны. Наверное, потому что тревога становилась уже нестерпимой.

А ведь мне нельзя, нельзя волноваться... Неужели противные драконы этого не понимают? Я усмехнулась себе. Как будтоцелый судебный аппарат сказочных ящеров должен учитывать особенность беременной иномирянки. Смешно.

Когда я допила сок, на пороге появился Тарпэйн. Подошел и предложил мне локоть, чтобы я взяла его под руку.

— Появление с наследником престола сразу склонит мнения в твою пользу, — заговорщицки сказал он.

Но я пошла сама. Ведь там будет Альберт. Не стоит подвергать его ревнивый нрав испытанию.

Глава 26. Правосудие драконов

Огромный «амфитеатр», окруженный горами и замком, был еще грандиознее, чем казалось. Мне он напомнил виденный в фильмах Колизей, где проходили битвы гладиаторов. И ощущение было такое же... Когда я ступила на ровную поверхность, солнце ударило в глаза, и масса удивленных вздохов пронеслась со всех сторон.

Меня разглядывали — на длинных каменных скамейках «амфитеатра» расположилось множество драконов в человеческом обличье. Все со строгими красивыми чертами лица, по большей части смуглые, но встречались и светлокожие, как Гордейн или его племянник. Были и женщины — неизменно высокие, красивые, похожие на загорелых спортсменок, например, теннисисток.

А в голове встала картинка из фильма: «Идущий на смерть, приветствую тебя», — говорит кто-то гладиатору, ступающему на арену Колизея. Вот и мне казалось, что сотни взглядов говорят мне именно это...

Стало страшно, голова закружилась, и я опять ощутила, что меня словно выкидывает из тела. Тарпэйн взял меня под локоть и провел ближе к центру — теперь его помощь была действительно нужна, ноги плохо меня слушались. Вот ведь! А хотела быть отважной, отстоять себя и своих близких! Чуть на отдалении в окружении стражи из четырех молодых драконов стояли Альберт и Край. Я хотела кинуться к ним, но Тарпэйн чуть-чуть потянул меня на себя.

— Подожди, это запрещено. Стража тебя остановит, это будет неприятно! Удержишься, ладно? — тихо сказал он. Потом вдруг взял мою руку и поцеловал на глазах у всего огромного Совета. — Удачи, просительница. Я никогда тебя не забуду в любом случае... — закончил принц драконов, отвернулся и быстро пошел к выходу.

С минуту я собирала силы и смотрела на Альберта, не могла насмотреться... Я так давно его не видела! Он стоял с королевской осанкой, заложив руки за спину. Спокойный и собранный. И очень красивый! И смотрел на меня так же — не мог наглядеться и словно поддерживал взглядом. Потом вдруг подмигнул, отвернулся, поднял руку — видимо, это означало, что преступник хочет говорить.

— Да, король Альберт, мы слушаем тебя, — сказал степенный старичок, сидевший на трибуне. И тут я заметила, что там было два незанятых места. На одном из них чуть наискосок и немного в стороне устроился Тарпэйн — теперь он выглядел очень молодым в окружении старцев. Второе кресло было пусто — вероятно, это кресло Правителя, Астарха.

А старцы... Сколько же лет этим драконам? По спине пробежал неприятный холодок. Уж не совет ли маразматиков будет судить нас?

— Принесите моей жене кресло и воды, — громко произнес Альберт.

— Эта женщина еще не твоя жена, король Альберт, — ответил старичок строго. — Но это разумное требование. Приношу свои извинения, — он посмотрел на меня. — Мы не привыкли к особенностям существ из другого мира.

— Благодарю, — а что еще мне сказать. Можно было обидеться, что я для них слишком слабая, не выносливая. Даже рассердиться на Альберта, что он привлек к этому внимание. Но в сердце не было обиды. Да, во мне невидимо дремлет сила высшего мага. Но, наверное, я никогда не стану столь же выносливой и сильной, как оборотни, наделенные второй ипостасью. И мне нет смысла смущаться этого. Сильные должны заботиться о слабых, а не смотреть на них свысока.

И спустя пару мгновений ко мне словно из ниоткуда подошел молодой дракон, поставил кресло и предложил бокал с красным соком. Отказываться я не стала.

Пусть. Пусть смотрят, как я сижу здесь. Унизительно. Но стоять, как преступница или гладиатор на арене — ничем не лучше. Залпом осушила полбокала — в горле, оказывается, пересохло.

В глазах Альберта я видела досаду и злость. Его явно задевало, что мы находимся здесь. Особенно, что я вынуждена стоять или сидеть на глазах у сотен драконов. У сотен существ, которых он ненавидел большую часть жизни. И в справедливость которых вряд ли верил.

А потом вокруг всё стихло, словно неожиданно улегся ветер.

И все встали. На трибуну, где восседали старцы, как раз и составлявшие ядро совета, вышел Правитель.

Внешне Астарх выглядел настоящим королем. Казалось, все черты, что свойственны драконам в человеческой ипостаси — статность, высокий рост, царственная осанка, правильные черты лица — в наибольшей степени воплотились в их Правителе. Астарх и был таким — царственно-величественным, с лицом, словно высеченным из камня. Я находилась далеко, но без труда разглядела прямой длинный нос, красиво изломленные брови, цепкий взгляд из-под них, твердую складку губ. Шатен с пышными волосами, без короны, а как все здесь — с непокрытой головой.

Подняв руку, он приветствовал собравшихся и сел в центральное кресло.

Весь его вид сразу вызывал доверие, уважение и заставлял по умолчанию верить в величие и справедливость такого замечательного короля. Я понимала, что это может быть обманчивым чувством. Но при взгляде на Астарха успокоилась. Он казался настоящим драконом — из тех, о которых я мечтала. Мудрым, могущественным, справедливым. Не буквоедом, помешанным на соблюдении законов, а справедливым по-настоящему.

И вдруг мне даже стало весело. «Что ж, посмотрим, на правосудие драконов», — подумалось мне. Вроде бы ситуация критическая, наши жизни и счастье висят на волоске. Но, наверное, я просто устала бояться. Даже какой-то странный азарт поселился в сердце. Может быть, как у обреченных на казнь, которые смеются в лицо палачам?

— Начнем, — спокойно сказал Астарх. — Мэтр Сио, — он обратился к старцу, что возглавлял приближенную к королю часть Совета. — Прошу вас вызвать обвинителей и вести дело.

Старец встал, и я заметила, что он был не таким уж старым. Просто седым. Но лицо не избороздили глубокие морщины, а в теле ощущалась недюжинная драконья сила, не покинувшая с возрастом.

Первыми выступили Наблюдатели Спарк и Трион, тот, кому Альберт солгал, заперев меня в кладовке. Оба настаивали натом, что король Альберт как минимум неоднократно лжесвидетельствовал Наблюдателям, а волк Край, вероятно, содействует ему в этом, отказываясь сказать правду. Но скорее всего, его нарушения намного больше.

— Понятно, — сказал Астарх, задумчиво глядя на Альберта. — Прошу короля Альберта объяснить ситуацию.

Альберт спокойно подтвердил версию, высказанную Наблюдателю Спарку, Край так же хладнокровно подтвердил ее. Затем было предложено выступить главе комиссии, созданной по нашему поводу и работавшей в течение двух прошедших дней. Красивый дракон-брюнет по имени Дранк взял слово.

— Мы собрали как можно больше сведений, оценили ситуацию и пришли к следующим выводам, — сказал мэтр Дранк, а у меня по спине вдруг пробежали мурашки. Этот дракон выглядел очень жестким и очень проницательным. От такого не укроются возможные несоответствия, такой не упустит подозрительных деталей. — На наш взгляд, нарушения короля Альберта и его спутников — подчеркну, обоих спутников, потому что очевидно, девушка тоже участвует в заговоре — намногобольше. Во-первых, мы изучили разум обитателей замка Туапре. Никаких указаний, что девушка прибыла в наш мир добровольно, нет. Скорее наоборот — вначале она была сильно растеряна и не проявляла расположения к королю Альберту. Подверглась нападению со стороны бывшей любовницы короля, которую он убил за это.

— Это не относится к делу, — жестко и громко сказал Альберт.

— В данном случае, полагаю, к делу относится все, — парировал Дранк. — После нападения отношения короля ииномирянки стали намного лучше. На наш взгляд, это свидетельствует о том, что девушка не добровольно пришла в наш мир, а была похищена. То есть нарушение первого рода имело место. Однако после того как король ее спас и окружил заботой, постепенно полюбила его. И план короля был реализован — как мы видим, иномирянка носит его ребенка и былапринята этим миром.

— На мой взгляд, этим инцидент исчерпывается, — снова не дожидаясь, когда ему позволят высказаться, заметил Альберт.

— Это смягчает преступление, — вдруг серьезно сказал Астарх. И в то же мгновение поднялся Тарпэйн.

— Прежде чем мэтр Дранк продолжит, хочу отметить, что иномирянка до сих пор проситель, и нет поводов высказывать в ее адрес обвинения. Я два дня общался с ней и пришел к определенным выводам о ее характере и свойствах. Девушкаоказалась жертвой чужих игр — вероятно, как раз короля Альберта, но ни в один из моментов не имела злых умыслов. Любые ее нарушения связаны лишь с незнанием законов нашего мира.

Отлично! Я ощутила, как возмущение начинает душить меня одновременно со страхом. Замечательно придумал Тарпэйн! Засудить паука с волком, свалить все на них. Обелить меня и получить себе в постель вожделенную женщину, которая так приятно пахнет...

Неожиданно для самой себя я поднялась с кресла. Понимала, что нарываюсь, но не могла удержаться. Они не смогутотделить меня от Альберта и Края! Это наша общая ответственность! Тарпэйн не сможет получить меня, убрав с дорогиосужденного короля пауков.

— Я несу ответственность за свои поступки! — громко сказала я. И поймала встревоженный взгляд Альберта, призывающий меня замолчать.

Высоко на трибуне король Астарх добродушно усмехнулся.

— Таисия, это мы еще определим. Пока что прошу сесть, мы тебя выслушаем позже.

Под этим вроде бы мягким задумчивым взглядом ноги сами согнулись, и я опустилась обратно в кресло.

— Продолжайте, мэтр Дранк, — сказал король.

Дранк серьезно продолжил, и новая волна мурашек пробежала у меня по спине. Теперь ничего хорошего не жди…

— Таким образом, мы не имеем точных данных. Их мы могли бы получить, только прочитав разум подозреваемых ипросительницы. Но блокировка их сознания слишком сильная. Думаю, если бы король Альберт согласился снять ее, тобыло бы легче сделать выводы…

— Я сделаю это, когда сочту нужным, — твердо сказал Альберт. — Не сейчас.

Астарх на трибуне усмехнулся, внимательно глядя на Альберта. А мне захотелось кричать, чтобы сломать этотневозможный, странный фарс, которым, по сути, и было разбирательство. Неужели им так важно, почему у нас заблокировано сознание, что мы делали… Неужели мелкие нарушения, совершенные Альбертом в попытке спасти жизнь, так важны для них? Впрочем, мы ведь шли, чтобы украсть портал… Главное, чтобы драконы не догадались об этом.

— То есть ты отказываешься открыть нам свой разум и разум спутников сейчас? — спокойно спросил Астарх.

— Да, — подтвердил Альберт. — Не нахожу это целесообразным.

— А с какой целью и кем он был закрыт? — с ноткой подозрения в голосе спросил Правитель драконов.

— Никому не будет приятно, если все его мысли и чувства окажутся как на ладони, — с усмешкой ответил Альберт. — К тому же мы не хотели, чтобы факт лжесвидетельства стал достоянием общественности.

— Что ж… — вздохнул Правитель. — Продолжайте, мэтр Дранк.

Дранк тоже вздохнул — с подчеркнутым сожалением, что подозреваемые не хотят сотрудничать со следствием.

— Поэтому наши предположения сейчас строятся на логическом анализе фактов. Итак… Мы полагаем, что иномирянкабыла похищена королем Альбертом. После этого она, спасаясь от бывшей любовницы короля, освободила волка — это не секрет, данные об этом получены из разума приближенных короля. Повинуясь долгу чести, волк Край решил помочь ей исогласился привести ее к нам, чтобы она стала просительницей. Но отношения короля и иномирянки перешли на другой уровень, в результате чего она простила похищение и зачала «дитя любви».

Я почувствовала, как струйки холодного пота катятся по спине. Напряжение дошло до той точки, когда его сталоневозможно переносить. Вот так… Блокировка разума. Но и анализ фактов еще никто не отменял. К тому же и из разумацаредворцев Альберта многое удалось почерпнуть. Но… оставалось надеяться, что Альберт просчитал это.

— После этого, — продолжил Дранк холодно и спокойно, — данные опять же получены из разума царедворцев короля Альберта — иномирянка узнала о второй ипостаси короля и его народа. У них с королем случился конфликт, в результате которого он выгнал ее из дворца. Таисия встретилась с волком, и они начали свой путь сюда. В сущности, не могу не признать, что поведение иномирянки в сложившейся ситуации было правильным и соответствует законам нашего мира… Единственное ее возможное нарушение — это нежелание признать правду сейчас.

— Что вы можете сказать об этом, Таисия? — обратив взгляд на меня, мягко спросил Астарх.

— Я уже рассказала о том, что произошло, Наблюдателю Спарку, — ответила я, но ощутила, что голос дрожит. Похоже, онипочему-то готовы обелить меня, свалив всю вину на Альберта.

— Может быть, ты хочешь что-нибудь добавить? — вглядываясь в мое лицо, спросил король.

— Нет, я полностью поддерживаю версию короля Альберта, — покачала я головой, надеясь, что говорю спокойно и с достоинством.

— Продолжайте, мэрт Дранк, — Правитель кивнул в его сторону, и дракон продолжил:

— Однако вскоре король по какой-то причине пожалел о своем решении. Возможно, осознал свои чувства к иномирянке. Или предположил ее беременность. После этого он неизвестным образом заблокировал свой разум, а также сознание Таисии и ее спутника волка Края. А незадолго до встречи с Наблюдателем Спарком пришел им на помощь, когда на них напала стая диких псов. После этого Таисия и король помирились и зачем-то направились к нашей границе через страну фениксов: по их словам, Таисия хотела все же стать просителем. Но к моменту встречи со Спарком они передумали, узнав, что иномирянка беременна, ей и королю больше не грозит смерть. Но когда Наблюдатель Спарк потребовал проследовать за ним для проведения расследования в Теймарин, Таисия все же воспользовалась правом просителя. Думаю, нам удалось верно воссоздать картину.

— В таком случае, думаю, нам следует выслушать Таисию, — сказал король. — После чего мы примем решение в отношении всех участников разбирательства.

Я неуверенно поднялась на ноги. Слишком много всего на меня свалилось. И как сказать правильные слова, как найти тоединственное, что разрешит эту сюрреалистичную ситуацию? Сердце громко билось, я понимала, что у меня поднялось давление. А это слишком опасно при беременности… Нужно как-то взять себя в руки.

Альберт неожиданно поднял руку.

— А уважаемый Совет не находит, что это слишком для беременной женщины из другого мира? — жестко сказал он. — Драконы всегда настаивают, что обладают не только справедливостью, но и милосердием. Вы выставили Таисию навсеобщее обозрение, поставили на грани — быть просителем или подозреваемой. Вы угрожаете благополучию людей, которых она любит. Совет уверен, что в такой ситуации она сможет сформулировать свою просьбу наиболее выгодным для нее образом?

Я мысленно поблагодарила его. Но одновременно внутри нарастала злость. Да, эти драконы поступили именно так! Не пожалели никого из нас. И Альберт — беззащитный сейчас — вынужден хоть как-то отстаивать мои интересы.

Кажется, старцы и Астарх наверху задумались. И тут я услышала свой голос. Напряжение перевалило за последнюю грань ипревратилось в бесшабашную злость осужденного.

— Я готова высказать свою проблему и свою просьбу, — твердо сказала я. И услышала, как мой голос эхом разнесся вокруг. — Благодарю короля Альберта за заботу, но я готова.

Король на трибуне улыбнулся:

— Тогда слушаем тебя, Таисия.

Виском я ощущала пристальные, молящие взгляды Альберта и Края, буквально кричавшие: спасай себя, проси омилосердии к себе… Что ж. Нет, Альберт. Нет, Край. Убивать или как-то мучить лично меня эти драконы явно не собираются. Я должна сделать все для вас. В голове всплыл бабушкин голос из далекого прошлого: «Когда не знаешь чтосказать — руби правду-матку!»

Я выдохнула и начала:

— Я пришла из другого мира. Но даже в моем мире драконы славятся своей мудростью. Поэтому я прошу их справедливости и милосердия.

Кажется, старшие члены совета на трибуне одобрительно переглянулись.

— Моя проблема заключается в следующем. Мы с королем Альбертом любим друг друга, — я бросила взгляд на любимого ислегка улыбнулась. — Я принимаю его вторую ипостась, несмотря на то, что вначале она меня испугала. Я не имею к нему никаких претензий. Мы хотим вернуться в Киркас и воспитать своего ребенка как короля и не имеем злых умыслов против драконов или кого-либо еще. Однако сейчас моему избраннику королю Альберту и моему другу волку Краю грозитнаказание. Я боюсь возможной разлуки, я боюсь потерять близких мне людей, боюсь, что мой ребенок лишится отца. Поэтому я прошу закрыть разбирательство в отношении короля Альберта и волка Края. Позволить нам вернуться: мы с королем отправимся в Киркас, а волк — обратно на службу своему королю. В этом заключается моя просьба.

Члены Совета снова переглянулись — я нисколько не сомневалась, что менталисты-драконы ведут скрытый мысленный диалог. А старейшина Совета огорченно вздохнул.

— Мы услышали тебя, Таисия, — произнес Астарх. — Но в чем заключается твоя личная проблема?

— В том, что моим близким грозит опасность, — чуть не закричала я. Кажется, я достаточно понятно ее высказала!

— Тебя мучает, что твоим близким грозит опасность? Это заставляет тебя мучиться и переживать? Верно?

— Да, — растерянно ответила я. Где-то здесь был подвох, но я еще не поняла, где.

— Присаживайся, — улыбнулся мне Правитель. — Так или иначе, мы решим твою проблему.

Я обессилено опустилась в кресло. И краем глаза заметила на губах Альберта горькую усмешку. Наверное, я что-то сказалане так… Ему это очевидно, мне — нет. Одним глотком я допила остаток сока. Оказывается, в горле совсем пересохло отволнения.

— Переходим к вынесению решения, — произнес Правитель. — Но прежде я хотел бы узнать, признает ли король Альбертверсию, высказанную мэтром Дранком.

— Признаю, — усмехнулся Альберт. А я в ужасе уставилась на него. — Выводы, сделанные вашей комиссией, верны. Я похитил девушку из другого мира и лжесвидетельствовал Наблюдателю. Далее все развивалось, как указал мэтр Дранк. Подчеркну, что ответственность лежит на мне лично. Таисия оказалась в этой ситуации не по своей воле, а волк всего лишь исполнял долг чести.

Что же он делает? Хочет подставиться сам и спасти нас? Этого я и боялась… Невероятная горечь затопила меня. Мир уплывал, расплывался в своей нереальности…

А вот Совет одобрительно закивал, и Правитель сообщил, что им нужно посовещаться.

Совещались они недолго и мысленно. И все это время мы с Альбертом смотрели друг другу в глаза. Потерять его сейчас… Нет! Мы должны как-то выкрутиться. Но его взгляд, казалось, успокаивал меня. Снова говорил, что он подстраховался. Надоже, видимо, и без ментальной силы драконов мы скоро начнем читать мысли друг друга.

Край переминался с ноги на ногу и с тревогой смотрел на нас обоих. Видимо, понимал, что ему грозит наименьшая опасность из нас всех. Он всего лишь отказывается сказать полную правду сейчас, не идет на сотрудничество «соследствием» против нас…

Наконец Астарх кивнул кому-то невидимому — вероятно, своим мысленным собеседникам, и встал.

— Самое разумное предложение высказал мой наследник — Тарпэйн, — сказал он. — Ему слово. Совет уже одобрил эторешение. Теперь черед всех присутствующих узнать его.

Тарпэйн тоже поднялся и встал у перил трибуны, поглядывая на меня с легкой насмешкой. Тошнота резко подкатила к горлу — от невозможной тревоги, от животного страха, что сейчас произойдет самое ужасное.

— Мы могли бы проявить милосердие и закрыть глаза на лжесвидетельство короля и волка, — сказал Тарпэйн. — Но завсем этим стоит более серьезное нарушение — похищение иномирянки. Никто не может безнаказанно приводить живых существ из другого мира против их воли. Это нарушает баланс нашего мира, незаметно, но заставляет его колебаться. К тому же то, что королю Альберту удалось блокировать свой разум и разум спутников, свидетельствует о том, что ему стал подвластен новый, не известный ранее паукам вид магии. Либо внезапное пробуждение особой ментальной силы. В противном случае мы должны предположить, что ему помогал кто-то из нас. И это тоже требует дополнительногорасследования… Поэтому проблема Таисии будет решена следующим образом. Мы не можем разблокировать ее разум ивоздействовать ментально. Но мы магически избавим ее от тревоги и переживаний за короля и волка. Она останется у нас и как высший маг пройдет необходимое обучение. Ее ребенок будет воспитываться среди нас. Со временем он сможетотправиться в Киркас и стать королем пауков — под нашим надзором. Король Альберт и волк Край пробудут в Теймарине в заключении, до тех пор пока не выяснятся все обстоятельства этого дела, и до поры, когда мы сможем разблокировать их разум, или король Альберт соизволит снять блокировку. Условия содержания для волка Края будут более мягкими как для совершившего самое меньшее нарушение.

Мне показалось, я сейчас потеряю сознание… В глазах потемнело, я уловила, как Альберт кинулся ко мне, но двое стражников остановили его. Еще двое — держали сзади за руки волка.

— Нас не устраивает решение Совета, — сквозь нарастающий в ушах шум услышала я твердый голос Альберта.

Перед глазами посветлело, и я увидела, как он одним резким движением вырвался из рук стражников. И встал перед трибуной — прямой, решительный. Внезапно он достал что-то из-за пазухи и поднял вверх. Маленький черный предметблеснул на солнце, и все вокруг затихли. — Я требую немедленно отпустить нас, снять все обвинения и больше не поднимать этот вопрос. Кроме того, я требую предоставить нам портал сроком на семь лет. Правитель Астарх! — он выше поднял предмет в направлении Правителя. И я поняла, что это…

Это странное черное стекло я узнаю когда угодно и где угодно. Маленький треугольный осколок… зеркала. Хорошо мне знакомого.

— Ты знаешь, что это за осколок. И кто в нем заключен! — Альберт обвел глазами собравшихся. — Требую немедленноудовлетворить наши требования! Иначе я выпущу Гордейна! Все знают, чем это грозит. Более того, в случае конфликтамежду драконами пауки выступят на его стороне!

— Он не блефует, брат, — послышался насмешливый голос. И стройная фигура Гордейна неожиданно возникла рядом с Альбертом.

Глава 27. Право на поединок

Удивительно, но сейчас я была рада видеть этого манипулятора. Картинка произошедшего «за кадром» сама выстроилась в голове. Альберт раскрыл секрет зеркала, и как хозяин подчинил себе Гордейна или договорился с ним. Наверное, именно Гордейн и закрыл наш разум от драконов. А потом Альберт отколол кусок зеркала и сумел пересадить дракона в него.

Выходит, Гордейн все это время тоже был рядом?! Честно говоря, не дойди все до такой критической точки, я бы обиделась на этих двоих махинаторов. Ведь и Альберт скрывал от нас с Краем про зеркало и Гордейна. Но зато действительно подстраховался…

Одновременно в душу ударил страх. Стоит ли все той игры, что затеял Альберт! Наверняка он просто блефует, но вдруг… Ведь о возвращении Гордейна ходят слухи, что оно станет началом апокалипсиса! По крайней мере, так мне рассказал Край.

Я быстро подошла к Альберту с Краем и Гордейном — пусть только попробует кто-то меня остановить сейчас! И взяла любимого за свободную руку. Он ободряюще сжал мою ладонь.

— Видишь, я обещал помогать и помогаю, — заявил мне Гордейн и подмигнул. — Хоть в этом куске было так тесно… Как бы ни привык я к зеркалу, а это слишком!

Край быстро встал с другой стороны от меня. И мы застыли вчетвером перед огромным собранием.

Повисла зловещая тишина. Казалось, драконы затихли, не в силах осознать увиденное. Наконец Астарх встал и подошел к краю трибуны. За ним последовал Тарпэйн…

— Ты не пойдешь на это, — сказал Правитель и одарил брата брезгливым взглядом. — Все-таки вылез… — добавил он ему.

— Я тоже рад тебя видеть, Астарх, — подчеркнуто сладко ответил Гордейн.

Альберт усмехнулся и чуть-чуть опустил руку с зеркалом.

— Я все подготовил заранее, — громко сказал он. — Ты знаешь, сейчас мне достаточно уронить его… Портал, свобода и снятие обвинений. Предоставьте нам это, и живите спокойно.

Наверное, он знал, что делал… Но в этот момент что-то сверкнуло на трибуне.

— Тогда мы уничтожим тебя вместе с зеркалом! — крикнул Тарпэйн, и яркая серебристая молния сорвалась с его рук в сторону Альберта.

Альберт отпустил мою ладонь и вскинул руку в защитном жесте. Может быть, он и успел бы… А я инстинктивно дернулась прикрыть любимого, тело сработало само, хоть я и понимала всю глупость своего поступка.

Но в это мгновение Край прыгнул, преображаясь на глазах в огромного волка, пролетел мимо нас. И встретил молнию своим телом... Искры пробежали по его шкуре, Край упал и замер на боку, тяжело дыша.

— Не-е-т! — закричала я и бросилась к нему.

На трибуне Астарх ударил сына по руке:

— Остынь, так он может разбить его…

А волк передо мной стремительно преображался, менялись очертания, и вот это уже был Край — без кровинки в лице, охваченный серебряной сетью, выпивающей из него жизнь. Я положила руку ему на грудь в бесплодной попытке остановить умирание.

Край глубоко вздохнул, потом кашлянул, и тонкая струйка крови потекла по его щеке.

— Держись, пожалуйста, держись! — шептала я. А Край сжал мою руку своей большой ладонью — сейчас она была слабой, как у ребенка.

— Не получится, от этого умирают… — с горькой усмешкой сказал он. — Зато я отдал долг твоему пауку… — подмигнул он мне.

Если бы я уже была высшим магом! Если бы я уже умела лечить!

Я вскочила на ноги и подняла руку вверх, показывая, что хочу говорить.

— Стойте, вы все! — закричала я. — Посмотрите, что происходит! Один уже ранен! Неужели ваше «правосудие» стоит жизней?! Стоит хаоса и беспорядка войны!

К моему удивлению, Астарх и старцы на трибуне переглянулись, лишь лицо Тарпэйна оставалось возмущенным и злым.

— Магия Тарпэйна убивает моего друга! Лечите его! Это будет справедливо — вы ведь за справедливость!

— Да не кипятись ты так, — услышала я голос Гордейна. — Давай я вылечу, пока твой милый отстаивает наши интересы. Или сама — вон в тебе все так и плещет! Так, кстати, будет эффективнее... Положи руку ему на сердце и сконцентрируйся…

— На чем? — растерянно спросила я.

— Да хотя бы на своих дурацких дружеских чувствах, — усмехнулся зеркальный манипулятор.

Я присела и, как сказал Гордейн, положила руку туда, где было сердце Края. Его глаза уже тухли, в них почти не осталось жизни…

Край, милый Край! Ну зачем ты так! Пожертвовал собой ради нас… А ведь наверняка Альберт и Гордейн отбились бы и без твоей жертвы. Мой друг, ты был рядом в самые сложные моменты. Ты вез меня по подземелью, ты уносил меня, когда любимый выставил за дверь. Ты кормил меня утками и кроликами и притворялся спящим на постоялом дворе, чтобы не смущать. Ты был готов умереть, защищая меня от стаи диких псов. Край, милый, не умирай!

Я сама не заметила, что мои глаза закрылись, и я повторяю снова и снова про себя: Край, милый Край, мой друг, самый лучший…

— Ну вот, все ведь в порядке? Чего орать-то было? — послышался над самым ухом голос Гордейна. — Мы и сами с усамибез всяких там крылатых…

Я удивленно открыла глаза и встретилась взглядом с улыбающимся лицом Края. Он заложил руки за голову и лежал посреди арены, как на кровати. И с лаской смотрел на меня.

— Я снова твой должник, паучиха, — сказал он и сел.

Я выдохнула. Получилось? Неужели получилось! Моя хваленая магия сработала— сама по себе, повинуясь лишь моимдобрым чувствам?

Я поднялась на ноги и поняла, что стою под взглядами толпы и глупо, счастливо улыбаюсь.

— Магия так и бурлит в девушке, — задумчиво сказал Астарх, глядя на меня. Оказывается, все это время Совет молчал, с интересом наблюдая за происходящим. — Жалко будет отдать ее паукам… Впрочем, пора заканчивать этот фарс. Повторисвои требования, король Альберт.

Альберт усмехнулся.

— Свобода, портал и … — начал он. Но тут Тарпэйн подошел вплотную к отцу.

— Мы станем жертвами шантажа? — едко произнес он. — Мы? Драконы? Хоть и не я правлю Теймарином, но не могу этогодопустить…

Прежде чем Астарх успел обернуться к нему, еще один огненный заряд вырвался из его рук и стремительно понесся к Альберту. Гордейн вскинулся навстречу огню, но не успел — огненное месиво накрыло Альберта.

Но тут же погасло, он словно стряхивал его с себя и остался невредим. Лишь один маленький огненный всполох притаился у него на колене – Альберт нагнулся стряхнуть его свободной рукой, и тут Астарх на трибуне махнул рукой…

Двое стражников, что стояли молча неподалеку от нас, словно ожидали сигнала к атаке, бросились к Альберту. Схватилиего под локти, но были отброшены ловким рывком. Сам Альберт пролетел два шага вперед, казалось, сейчас он упадет.

Но удержал равновесие. Только правая рука его дрогнула, и маленький осколок черного зеркала, блеснув на солнце, упал на землю…

Что-то внутри меня щелкнуло, и я кинулась вперед, как будто хотела остановить падение. Поймать у самой земли и не дать свершиться тому, что может грозить этому миру. Но твердая рука Альберта остановила меня.

— Поздно, — сказал он, прижимая меня к себе. Я обернулась — в любимых глазах стояла ярость и тревога. — Тамслишком опасно.

А дальше все было, как в замедленной съемке. Осколок разбился — я видела, как он трескается, как разлетается накусочки. А потом и они рассыпались в черный порошок, закрутились вихрем, который вдруг стал золотым. И Гордейнисчез… Вместо него на площадке стоял огромный золотой дракон.

Каким бы ни был зеркальный манипулятор — во второй ипостаси он был прекрасен! Изящно изогнутая шея, мускулистое, но грациозное тело, морда с двумя золотыми гребнями и вытянутыми миндалевидными желтыми глазами.

А потом дракон расправил крылья — и они заблестели за солнце чистым золотом, закрывая от нас небо.

Весь «колизей» замер в тишине. Казалось, каждый здесь ждет чего-то ужасного. Лишь от Гордейна волнами расходилась сияющая радость и торжество.

Дракон взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Сначала неуверенно — за тысячу лет в зеркале отвык летать, потом — смелее. Взвился над ареной, и все мы инстинктивно подняли лица вверх, чтобы увидеть первый полет Гордейна. Спикировал вниз, перевернулся в воздухе над ареной и полетел к трибуне.

Над «колизеем» пронесся испуганный вздох, сразу четверо стражников обернулись драконами и поднялись в воздух. НоАстарх неожиданно поднял руку останавливающим жестом.

А золотой дракон приблизился к трибуне. Несколько мгновений он просто висел в воздухе перед братом, а потом вдруг распался на миллионы золотых искорок. И спустя долю секунды на трибуне подле Астарха стоял Гордейн.

— Будет поединок? — спросила я у Альберта испуганно. И даже не знаю, чья победа лучше для нас…

— Не понимаю, — с сомнением в голосе ответил Альберт.

Еще полминуты Астарх и Гордейн стояли напротив друг друга в окружении старцев из Совета. И вдруг Астарх сделал шаг вперед и заключил брата в объятия.

И снова все замерли в молчании.

— Вот так, — ехидно сказал вдруг Альберт. — Нас использовали.

— Что это значит? — тихо спросила я у него.

— Думаю, сейчас узнаем, — ответил за него Край. И снова мы стояли втроем — мужчины с двух сторон от меня — наогромной арене. И смотрели, как происходит непредсказуемое. То, чего не ждал никто…

Апокалипсиса не будет? Братья помирились?

Наконец Астарх отпустил брата, встал с краю трибуны и снова поднял руку, призывая к тишине. Правитель будет говорить.

— Гордейн свободен, и между нами мир! — громко и торжественно сказал он. Вздох удивления пронесся над нами, аАльберт крепче сжал мою ладонь. Я бросила на него взгляд и заметила, что губы любимого крепко сжаты, а в глазах пылают ярость и горечь. Да уж… Гордейн обманул и его. Братья обманули всех.

— Думаю, почтенному Совету, нашим гостям, — Гордейн с улыбкой посмотрел на нас, — и всем присутствующим требуются объяснения. Я предоставлю их. И прошу простить нас за это представление. Особенно мы приносим извинения королю Альберту и его спутникам — все, что вы совершили, вы делали по нашему плану. Приносим извинения за то, чтовоспользовались вашей помощью.

— Объяснись точнее, — жестко сказал ему Альберт.

— Разумеется, — Астарх покровительство улыбнулся. — С момента пленения моего брата прошло больше тысячи лет. Заэто время я успел обзавестись семьей и изменить некоторые свои цели. Так, я больше не претендую на руку принцессы Крайи, которую наша вражда заставила покинуть этот мир. А принц Гордейн не претендует на наш престол. Так ведь, брат? — брат кивнул Гордейну.

— Именно так, брат, — кивнул Гордейн.

— На самом деле, хоть Гордейн и был заключен в зеркале, теперь я могу назвать артефакт, куда мне удалось заманить брата, — мы поддерживали ментальную связь. Несколько лет назад мы пришли к соглашению, но освободить брата сам я не мог. Когда я заключил его в зеркало, то установил ограничение, зная свой отходчивый нрав. Оно гласит, что сам я никогда не смогу освободить брата. На это способен лишь высший маг, не принадлежащий к племени драконов. А сказать хозяину зеркала сделать это, я не мог, ведь тогда у короля Альберта могло бы возникнуть искушение забрать себе силу дракона Гордейна, — Астарх понимающе усмехнулся. — Поэтому, когда в наш мир пришла иномирянка Таисия, мы с братом разработали этот план, который вы, друзья, отлично претворили в жизнь, — он снова с благодарностью посмотрел на меня. — Прошу простить нам это. Приношу извинения и почтенному Совету за то, что пришлось собраться по ложнымобвинениям. Думаю, поскольку мы незаметно спланировали обстоятельства так, что король Альберт и спутникивынуждены были поступать именно так, все обвинения с них должны быть сняты. К тому же брат настаивал, что участникиоперации не должны пострадать.

Астарх вопросительно посмотрел на членов Совета. С полминуты они переглядывались — вероятно, переговаривались мысленно. Потом мэтр Сио кивнул.

— Еще раз приношу извинения королю Альберту, иномирянке Таисии и волку Краю, — уверенно произнес Астарх. — И прошу, если желаете, быть нашими почтенными гостями.

— Мы позволим себе отказаться, — твердо сказал Альберт. Я видела, что он едва сдерживается. Что ярость так и пылает в его глазах. Да и самой мне было обидно… Невероятно обидно. Вроде бы все хорошо заканчивается. Но мерзкое ощущение — меня использовали, превратили в марионетку — не оставляло. Альберт усмехнулся и продолжил: — Однажды вы хотелиискупить свой недосмотр и подарили мне портал в качестве компенсации. Думаю, будет справедливо, если вы повторите это. Таисии нужно попасть на время в свой мир. После этого мы вернемся в Киркас.

— Разумеется, вы получите портал, — сказал Гордейн. — Отправитесь туда вместе со мной.

— Хочешь стать конвоиром, шут? — резко сказал ему Альберт.

— Да нет, — пожал плечами Гордейн. — Просто там Крайя. Прежде чем покинуть наш мир, она послала мне ментальное сообщение, куда уходит. В надежде, что мой дух услышит… — Гордейн грустно усмехнулся и добавил: — Я отказался отпрестола, но не от принцессы Крайи.

— Что ж, если это устраивает наших гостей, — Астарх улыбнулся нам, — то, думаю, инцидент исчерпан, и мы можемпригласить всех на праздничный обед в честь возвращения принца Гордейна…

Несколько мгновений Альберт и Астарх пристально смотрели друг на друга. И мое сердце громко забилось от тревоги. Альберт, пожалуйста! Да, это все было унизительно, драконы показали себя с наихудшей стороны, а оба брата стоят друг друга! Но сейчас, именно сейчас у нас есть шанс на «хэппи-энд»! Победи свое чудовище, Альберт! Пожалуйста! Позволь намвырастить сына в мире и покое!

— Альберт, пожалуйста, — прошептала я, сжимая его руку. А Край с пониманием смотрел на него — и в этом взгляде я видела, что волк примет любое решение Альберта. Как мужчина мужчину он хорошо понимал его теперь.

— Хорошо, — наконец произнес Альберт. И я облегченно выдохнула.

И тут «колизей» взорвался бурей аплодисментов. Мир восстановлен, и драконов охватило ликование…

Но вдруг Тарпэйн, до этого наблюдавший за всем из тени, вышел на свет и тоже встал на краю трибуны. Поднял руку…

— У меня особое мнение, — громко и спокойно сказал он. — Я хочу воспользоваться правом на Поединок.

Альберт крепче сжал зубы. Видимо, он лучше меня понимал, о чем речь. Ярость вновь вспыхнула в его глазах — сейчас онибыли черными, как ночь. А мое сердце тонко билось в горле. Хэппи-энда не будет? Этот мальчишка-дракон, не годящийся Альберту даже в подметки, хочет с ним драться? Альберту придется драться с драконом? Но это же нечестно! Драконамнет равных — как маги они сильнее всех остальных!

— Что ты имеешь в виду, сын? — настороженно спросил у него Астарх. Было заметно, что Правитель недоволен. — Ты и так нарушаешь регламент…

— Я не собираюсь больше его нарушать. Всего лишь имею право на особое мнение, все это знают, — Тарпэйн обвел взглядом старцев из совета. Некоторые из них закивали. — Я полагаю, что, несмотря на то, что они «гости» действовали повашему плану, — дракон усмехнулся, — решения они принимали сами. А значит, по справедливости, нельзя пренебречь их нарушениями. Они все же совершили их. Однако Совет уже одобрил их помилование. Поэтому я вызываю короля Альбертана Поединок до смерти, чтобы разрешить эту ситуацию! — закончил Тарпэйн и пристально посмотрел на Альберта.

У меня кровь отлила от лица, казалось, сейчас я упаду. Это удар поддых… Когда все закончилось так благополучно!

Двое мужчин — один старше, величественный и красивый Альберт на арене, и молодой, с насмешливым выражением лицаТарпэйн на трибуне — застыли друг против друга, словно боролись взглядами. А может быть, так и было. И я видела, как Альберт сжимает и разжимает кулаки, как гнев  просится из его глаз наружу.

И вдруг он словно выдохнул, успокоился. И сложил руки на груди — спокойный и собранный. Настоящий король. Такой, чтоего противник на трибуне начал казаться подростком, осмелившимся перечить старшим.

— В чем твой истинный мотив? — твердо спросил Альберт у Тарпэйна.

— Я его уже озвучил. Драконы всегда хранили справедливость и наказывали за нарушения. Игры моего отца и принцаГордейна — не причина отступать от наших принципов, — при этих словах члены Совета и часть присутствующих вокруг одобрительно зашумели. — Я хочу восстановить справедливость.

Несколько мгновений они молчали, и Альберт продолжал прожигать молодого дракона взглядом — как будто давил нанего своей королевской волей, хоть и стоял ниже. И вдруг Тарпэйн тоже словно выдохнул — мне показалось, он сдался, может быть, увидел в глазах паука нечто, перед чем не мог устоять.

— Кроме того, я хочу эту женщину… — странно поведя рукой вокруг себя, сказал он и посмотрел на меня. — Я буду ей лучшей парой. И никто — слышите! — никто не может отказать мне в праве на такой Поединок! На Поединок чести радиизбранницы сердца!

— Тогда ты умрешь, — спокойно ответил Альберт и сжал мою руку, словно прямо сейчас меня оттаскивали от него, — чегобы мне это ни стоило!

— А избранницу спросить не пробовали?! — воскликнула я с возмущением. И все взгляды устремились на меня. — Я давносделала свой выбор! Принц Тарпэйн не получит мое сердце ни в каком случае!

— Посмотрим, — ласково улыбнулся мне Тарпэйн с трибуны. — Тебя ждет долгая жизнь… и все меняется.

— Сын, остынь! — Астарх положил Тарпэйну руку на плечо. — Ты дракон, ты просто раздавишь паука! Это не может быть честным Поединком, и ты опозоришь наш род! К тому же они признаны нашими почетными гостями!

Вокруг снова раздались одобрительные возгласы. И вдруг голос подал мэтр Сио:

— И все же официальный вызов произнесен, по правилам мы не можем отменить его… — задумчиво сказал он. — Разве что принц Тарпэйн принесет свои извинения и откажется.

— Я не откажусь! — сверкнув глазами, сказал Тарпэйн.

— Или король Альберт не захочет сражаться, не примет вызов… — продолжил мэтр Сио. — Это даже не будет позоромдля него, учитывая неравенство сил.

Я с мольбой посмотрела на Альберта. Просто отступить от своей гордости, плюнуть на мальчишку… Отказаться отПоединка. Альберт с горечью посмотрел на меня. И тихо сказал:

— Я король, Тая. Моя честь слишком дорого стоит. Да и нужно избавить мир от этого чудовища...  У меня немало шансов – мальчишка не обучен сражаться с полиморфом.

— Я принимаю вызов! — произнес он громко. — Тарпэйн много раз прилюдно оскорбил меня. Он хочет получить женщину, которая ему не принадлежит. Он нарушает истинные законы чести — отличные от тех, что прописаны в ваших законах! Я буду сражаться.

Астарх на трибуне огорченно вздохнул и опустил глаза. А вот в лице Гордейна я заметила тревогу и боль. Почему-то именносейчас в лице вечного интригана, всегда игравшего эмоциями, проявились его истинные чувства. Он с горечью смотрел нанас с Альбертом и покусывал губу.

— Что ж… — наконец задумчиво произнес Астарх. — Согласно правилам, теперь вы должны сражаться. Но, я прошу, сын, извинись и откажись от сражения. Ты это можешь. В противном случае… Если ты проиграешь, ты будешь лишен праванаследования. В случае победы, я вынесу вопрос о твоем престолонаследовании на следующий Совет. Король Альбертправ, ты нарушаешь истинные законы чести…

— Можно подумать, ты их не нарушал! Или твой брат, с которым вы провернули всю эту операцию! — едко ответил Тарпэйн, метнув взгляд на отца. — Я не проиграю, он всего лишь паук…

Астарх отвернулся от него, и в его взгляде промелькнуло разочарование, смешанное с презрением.

— Король Альберт, — сказал он, — ты все еще можешь отказаться. Я засчитаю это. Конечно, ты мог бы выставить вместосебя дракона, но я сомневаюсь, что здесь найдется кто-то, кто захочет сражаться вместо тебя…

— Это моя честь и моя битва, — спокойно ответил Альберт. — Позвольте мне попрощаться со… спутниками… — онобернулся ко мне и на глазах у всех заключил в объятия.

— Я вернусь с победой... — произнес он тихо, прижимая к груди мою голову. — Или Край позаботится о тебе... о вас. Гордейн откроет портал, и ты уйдешь к отцу.

— Альберт, да нет же... — начала я, отчаянно прижимаясь к нему. Сейчас мне было все равно, что на нас смотрят сотниглаз.

И вдруг что-то изменилось. Золотой вихрь закрутился на трибуне, заставляя всех жмуриться от света. И огромный золотой дракон снова полетел, сделал круг и приземлился перед нами. Альберт отпустил меня и встал перед ним.

— Я не могу драться за тебя, — прозвучал у меня в голове голос Гордейна. Видимо, он сделал разговор доступным для всех, хоть и говорил мысленно. — Знаешь… За тысячу лет в зеркале я кое-что подзабыл, отвык от сражений… Да и не воиня. А вот ты — да. Сражайся за нас. Прими мою силу дракона, король Альберт, —  непринужденно закончил он, словнопредлагал выпить чаю, а не принять всю его силу и жизнь.

Изумленное молчание повисло над ареной.

Глава. 28. Жертва и поединок

Гордейн, великий манипулятор, жертвует собой ради нас? Зачем ему это? Да и как можно допустить, чтобы он — пусть и после всего — погиб, отдав свою силу до дна? Видимо, то же самое пришло в голову Альберту.

— Что движет тобой? — спросил он. Золотой дракон усмехнулся, даже пасть на вытянутой голове странно искривилась. Закрутился золотой смерч, и вот на месте дракона стоял Гордейн-человек: стройный, молодой, с взъерошенными светлыми волосами и насмешкой на губах. Но в его лице читалось понимание, глубина и странная, отчаянная доброта.

— Да я сам точно не скажу, — снова усмехнулся Гордейн, глядя прямо в глаза Альберту. Рядом с величественными королями вроде Астарха или Альберта он казался мальчишкой, веселым авантюристом, и совершенно не ассоциировался с особами королевской крови. — Знаешь, мог бы сказать, что убью твоими руками наследника Астарха и отомщу брату. Все же тысячу лет держал меня в зеркале... А ты заодно отомстишь за мать — убьешь его сына. Разве не здорово? Но ... — Гордейн усмехнулся. — Нет, это лишь тонкая нитка в сплетении моих целей. За тысячелетие эта месть как-то потеряла смысл. Дело даже не в этом... Мы с тобой оба знаем, как мало шансов у тебя. Тарпэйн — дракон, он просто сожжет любого, кто встанет у него на пути. А я хочу, чтобы ты победил... Я не могу допустить, чтобы он испортил нашу игру. Я планировал, что вы трое, — он обвел взглядом нас с Альбертом и Краем, — получите награду. И останетесь живы. Я обещал себе это. И не позволю взбалмошному дракончику испортить мои планы и сорвать мои обещания. К тому же... не могу допустить, чтоб наша девочка досталась вздорному мальчишке, осмелившемуся играть во взрослые игры... — Гордейн лукаво улыбнулся Альберту, потом перевел взгляд на меня и подмигнул. — Ей, видите ли, пауки нравятся, — не преминул добавить зеркальный манипулятор.

— Спасибо, — прошептала я. — Но ты ведь умрешь, Гордейн! Так нельзя!

— А других вариантов нет, — усмехнулся Гордейн. — Альберту не победить дракона в одиночку.

— Я не хочу твоей смерти, — глядя в глаза Гордейну, сказал Альберт.

— И я не хочу помирать, — улыбнулся Гордейн. — Чего теперь-то? Когда моя жизнь только начинается... Но надо, тут уж ничего не поделаешь. Я был рожден драконом, — просто сказал Гордейн. — Но в моей власти отдать свою магию и силу дракона, кому я захочу. Прими их, Альберт, король пауков.

И прежде чем Альберт ответил, протянул ему руку и крепко схватил короля пауков за предплечье.

Альберт отшатнулся, чтобы разорвать эту связь. Но не тут то было... Ослепительно золотое сияние окутало обоих, почти полностью закрывая от взглядов. Я кинулась к ним, но золотой свет словно ударил меня током, я отлетела назад, и крепкие руки Края поймали меня.

— Мы ничего не можем сделать, это его решение и его жертва, — сказал он мне и обнял за плечи. — Знаешь, забавно, искал Гордейна... А когда встретил, вижу его смерть.

— А я... он так много манипулировал мной, — тихо сказала я. Ощущала, что от блокировки сознания ничего не осталось, но говорить было сложно. Уже сейчас все, что касалось Гордейна, заставляло слезы встать в горле. — Вылезал из зеркала, подначивал, заставлял делать то, что ему нужно... Поставил блок, чтобы я не могла никому о нем рассказать. Но сейчас я совсем не сержусь на него... Только бы был жив.

— Уже не будет, — грустно сказал Край.

— А Альберт, что станет с ним? — спросила я испуганно. Я внезапно осознала, что сила дракона может изменить его. Вдруг она для него опасна?

— Не знаю, — сказал Край. — Такого еще никогда не было. Никто не знает... Даже Астарх...

Краем глаз я заметила, что Правитель драконов стоит у самого края трибуны и, слегка перегнувшись вниз, пристально смотрит на золотое свечение, в котором один мужчина держит за руку другого, и оба замерли, мелко подергиваясь, словно их бьет током.

— Альберт, любимый... — прошептала я. — Гордейн...

И вдруг золотое сияние начало гаснуть. Остатки собрались в петлю, которая ударила в Альберта, вошла в его голову. И тут же рука Гордейна разжалась, он обессиленно упал на землю. И замер безвольной куклой. Лишь в светлых глазах — еще ярких — стояло торжество.

Я подошла к нему, села рядом, взяла за руку.

— Как с волком не получится, иномирянка, — раздался в голове его тихий голос. Видимо, даже мысленно говорить Гордейну теперь было сложно. — Не надейся... Просто побудь со мной...

А Альберт пару мгновений удивленно оглядывал свои руки, словно осознавал себя заново. Расправил плечи, провел ладонью перед собой, и золотое облако легко родилось из нее. Потом посмотрел вниз, где лежал Гордейн. И тут же поднял взгляд на Тарпэйна:

— Ты ответишь и за это, драконыш! — сказал он с насмешкой, указав ему взглядом на умирающего зеркального дракона. А в лице Тарпэйна стоял страх. Видимо, такого поворота событий он не ожидал. Одно дело биться с пауком — с тем, кто заведомо слабее тебя. Другое — с неизвестным монстром, единственным в своем роде — с пауком, что обрел силу дракона.

— Ты все равно должен сражаться, сын, — с печалью сказал Астарх. И в тревоге обернулся к Альберту. Кажется, несколько мгновений он боролся сам с собой, потом произнес: — Король Альберт, пощади моего наследника. Я выполню любые твои условия... почти любые.

Альберт усмехнулся в ответ.

— Он хотел Поединок, и Поединок будет, — два Правителя смотрели друг на друга. Не знаю, о чем говорили они мысленно, но вскоре Астарх отвел глаза.

— Да, Поединок неизбежен, — произнес он вслух с задумчивой грустью. — Можете начинать...

— Отойдите в сторону, — услышала я в голове голос Альберта. Получив силу дракона, он обрел и его ментальные способности. Но звучание его голоса в моей голове было органичным, словно так происходило всегда. — Я вернусь, Тая... — прошелестел этот голос.

Край подхватил на руки обессиленного Гордейна и понес к выходу с арены. Я, постоянно оглядываясь, пошла за ними. Остановившись, он опустил Гордейна на землю. Мое сердце разрывалось. И взгляд тоже.

Я должна была видеть сражение... Внутри все сжималось от тревоги за любимого. И в то же время я знала, мне нужно быть рядом с Гордейном. Ему я сейчас могу помочь. Чем? Да просто своим присутствием. А Альберту — нет.

Недолго думая, я села на землю и положила на колени голову бывшего золотого дракона. В остывающих глазах мелькнула благодарность.

— Пока я жив, показывай мне, что там происходит... — попросил он тихо.

— Хорошо, — ответила я так же мысленно. И незаметно вытерла нахлынувшие слезы. Что я должна сделать, Гордейн, чтобы спасти тебя, как ты спас нас? Скажи, я все сделаю!

— Даже отдай ты мне свою силу — не поможет, — мысленно ответил он, и легкая усмешка скривила бледные, почти синие губы.

А в центре арены уже стоял огромный черный паук. Еще больше, чем когда я увидела его вторую ипостась. Над трибуной взвился вихрь, и серебристый, с металлическим отливом дракон взлетел вверх. Спикировал вниз и ударил в паука алым пламенем. Мое сердце ушло вниз, я на мгновение зажмурилась... в панике ожидая, что Альберт, мой паук, сгорит в этом огне.

Но этого не произошло. Паук отразил пламя невидимой стеной, и алые всполохи ударили обратно в серебряного дракона. А вслед за этим начало происходить что-то невероятное. Силуэт паука стал преображаться... Кажется, он вытянулся вперед и назад, а сверху как будто «вылупились» из тела черные крылья...

Вздох изумления пронесся над ареной, и огромный черный с синим отливом дракон взлетел вслед за серебряным.

— Ничего себе! — произнес Край с восторгом. — Вот как?!

Альберт не умел летать, поэтому вначале неуклюже взмахивал крыльями. И серебряный дракон, словно издеваясь, сделал ловкий круг возле него, а выходя из пике, выбросил голубую молнию. Сердце ушло в пятки, я забыла, как дышать.

Но молния не попала в Альберта. Огромный черный дракон вдруг словно собрался в точку, которая метнулась в сторону от молнии. Маленький — размером с ворону — дракончик весело махал крыльями и закладывал круг вокруг большого серебряного. Потом поднялся выше и сверху ударил едва видимой на фоне неба волной. Она заставила серебряного изогнуться от боли. А черный дракон вновь вырос — прямо у нас на глазах, и неуверенно, ему это было в новинку, выдохнул огонь в противника. Серебряный дракон испуганно обернулся, изогнув шею, и стремительно полетел в сторону гор. Альберт полетел за ним, преследуя в небесной выси.

Паук, дракон, полиморф.

— Ну дает! — услышала я Края.

— Видишь, какую зверушку я сделал, — тихо прошептал Гордейн у меня в голове. — Хотя бы ради этого стоило...

А я с болью и благодарностью посмотрела на его лицо. Драконов сейчас было не видно, они сражались где-то вдалеке... А Гордейн умирал прямо у меня на руках.

— Ты молодец, — не зная, что сказать, произнесла я и сжала его ледяную ладонь. — Скажи, что нам сделать, мы хотим спасти тебя...

— Не знаю, — мысленно пожал плечами Гордейн. — Может быть, ты знаешь? Все легенды говорят, что это билет в один конец...

— Он отдал всю силу, что наш мир дал ему при рождении. И больше ему не получить, — произнес красивый и чуть бархатистый голос. Я подняла глаза — рядом присел на корточки Астарх и взял брата за вторую руку.

— Я не желал ему смерти, когда заключил в зеркало. Хотел наказать, но не убить, — продолжил Правитель, с болью вглядываясь с лицо брата. — И не желаю сейчас. Представь себе, иномирянка... Не исключено, что сегодня я потеряю и брата, и... сына. Но сердце мое сейчас скорбит сейчас лишь обрате...

— Что можно сделать? — решительно спросила я. — Может быть, ты знаешь?

— К сожалению, нет, — покачал головой Астарх. — Нельзя отдать ему свою силу или ее часть. В нашем мире нет больше ничего, что может ему помочь....

— В вашем мире?! — почти крикнула я. — Ты сам понимаешь, что сказал?! Этого нет в вашем мире! Но может быть в других... Портал, Астарх, нам нужен портал! И мой мир даст Гордейну новые силы... Может быть, он перестанет быть драконом, может, потеряет магию на время или навсегда, но он будет жить... Дай нам портал!

Астарх внимательно посмотрел на меня.

— Но для этого нужна «точка связи», — сказал он быстро. — Такая, как Альберт и ребенок — для тебя.

— А ты не понимаешь?! — видимо, мои нервы дошли до предела, и я была готова кричать на Правителя драконов. — Там Крайя, много сотен лет! У него уже есть какая-то связь... К тому же он привязался ко мне, а я — дитя того мира, хоть ваш мир меня и принял! Я дитя обоих миров, я пойду с ним и помогу обрести связь с другим миром!

Астарх успокаивающе положил руку на мое плечо.

— Ты права, иномирянка, — сказал он. Кивнул брату, встретил одобрительный ответный взгляд и резко бросил стражникам, стоявшим неподалеку:

— Пока идет битва, принесите портал «С». Быстро! У нас мало времени!

Стражник кивнул и бегом бросился куда-то в глубь здания.

А я подняла голову вверх, обращаясь к Богу… Господи, помоги Альберту победить! И пусть все хорошо закончится… Пусть я смогу увести Гордейна в свой мир, и пусть он выживет. Инвалидом, обессилевшим, уставшим, но живым. А как вернуть ему силы, мы придумаем!

Видимо, Гордейн сумел прочитать эти мысли и благодарно сжал мою ладонь — слабо, как котенок. Я погладила его по предплечью.

И тут снова стало видно драконов. Серебряный, вытянув шею, летел к арене, как будто убегал. Да так оно и было. Черный гнался за ним и казалось, вот-вот настигнет. Еще мгновение, и серебряный оказался прямо над ареной, я подумала, что это обманный маневр, и сейчас он взмоет вверх, уходя от Альберта.

Но не тут то было! Черный дракон спикировал за ним — теперь он прекрасно держался в воздухе и маневрировал. А спустя миг на арене стоял огромный черный паук, и одной из лап прижимал к земле шею серебряного дракона.

Из пасти дракона раздался хрип и вылетело несколько искорок — они покружились и упали на землю.

Астарх встал, пристально глядя на паука.

— Король Альберт, пощади моего сына, — тихо сказал он. Но его голос прозвучал и у меня в разуме — видимо, Правитель говорил и ментально, и физически одновременно. — Я не сумел достойно воспитать его. Позволь мне исправить эту ошибку. Дай ему шанс.

Несколько пар паучьих глаз изучали лицо Правителя, а лапа еще сильнее прижимала драконью шею к земле. Потом хватка ослабла, и я заметила, что горло дракона зашевелилось в судорожных вздохах, он начал истошно бить хвостом по арене.

— Я пощажу Тарпэйна при нескольких условиях, — пронеслось у всех в голове. А я ощутила, что в голосе Альберта звучит едва слышимая насмешка. — Ты обещал, что, проиграв, Тарпэйн лишится права наследования. Это обязательное условие. Найди себе другого наследника, Правитель Астарх. Выполни это. К тому же принц Тарпэйн должен быть наказан.

Астарх молча кивнул.

— Что еще? — вслух спросил он.

— Я знаю, что, если попрошу свободы от вашего вмешательства для всех народов, вы откажетесь. Пожертвуете жизнью принца, — усмехнулся Альберт. — Поэтому я требую свободы лишь для пауков и… — его необычные глаза блеснули в сторону Края, — волков. Отныне и навсегда мы можем сами решать, согласно каким принципам нам жить.

Астарх посмотрел на членов Совета, застывших на трибуне. Почти минуту они мысленно переговаривались, потом Астарх неохотно махнул рукой.

— Вы получаете свою свободу.

И тут я услышала облегченный вздох Альберта у себя в голове. Черная лапа паука отпустила шею дракона. Два вихря закрутились на арене, и мы увидели Альберта, спокойно стоящего, широко расставив ноги. И Тарпэйна — взлохмаченного, с глазами, пышущими яростью вперемешку со страхом.

— Отец… — начал он. Но Астарх отвернулся он него.

— Арестуйте принца Тарпэйна, — бросил он стражникам, и сразу несколько драконов кинулись к принцу, прежде чем он успел обратиться.

А нам было уже не до него… Альберт подошел, присел рядом со мной, обнял меня за плечи и с грустью посмотрел на Гордейна.

— Спасибо, дракон, — сказал он ему. В глазах Гордейна промелькнуло узнавание, и он улыбнулся одними глазами. Жизнь покидала его с каждой секундой…

— Я рад, что ты вернулся победителем… — едва слышно пронеслось у нас в голове.

— Где портал!? Почему так долго?! — закричала я и пояснила Альберту: — Я думаю, мой мир сможет дать силы Гордейну… Мы должны попробовать!

Альберт задумчиво смотрел то на меня, то на умирающего Гордейна. Потом улыбнулся и едва ощутимо поцеловал меня в темечко.

— Ты как всегда права, — сказал он.

И тут запыхавшийся мужчина передал Астарху нечто размером с гусиной яйцо и почти такой же формы. Портал был перламутровый, сиял разными цветами.

— Вот портал «С», — Астарх протянул его Альберту. — Многоразовый, — усмехнулся он. — Можете ходить туда-обратно. Действует семь лет… Король Альберт, вылечите моего брата. И… спасибо вам. Вы как-то все расставили по местам… Спасибо, иномирянка Таисия! И… — Правитель с добродушной усмешкой посмотрел на Альберта, — не забывай, что ты теперь один из нас — дракон. И единственный в своем роде… Как носитель силы принца Гордейна, возможно, со временем ты сможешь претендовать на наш престол.

Альберт посмотрел ему в глаза и кивнул.

А я улыбнулась Правителю, хоть где-то очень глубоко еще билась нитка недовольства, что они спользовал нас — вместе с Гордейном. И все же… сейчас я всем всё прощала. Альберт победил, осталось спасти Гордейна… Всё может закончиться хорошо!

— Что делать, Альберт? — спросила я, поднимаясь на ноги.

Альберт взвесил на руке портал и вдруг рассмеялся.

— Знаешь, Тая, — лукаво сказал он. — Ты теперь высший маг. Думаю, мы растворим портал в твоей ауре… Ты точно не будешь использовать его не по назначению и убережешь всех великих мира сего от искушения.

— Я? — растерянно спросила я. Я не предполагала такого поворота.

— Да, держи, — он со смехом бросил портал мне — ловко, так что я легко его поймала, и ощутила в руке приятную тяжесть и странное тепло непонятного материала, из которого он был сделан. — Просто закрой глаза, держи его и представь, что сила портала впитывается в тебя…

Я послушно закрыла глаза. Прислушалась к ощущениям. Да, внутри «яйца» так и клокотала неведомая мне сила, переливалась разными цветами и словно пела. Красиво, даже радостно… И мне вдруг стало хорошо. Я ощутила, как эта радость пропитывает меня. Как ниточки перламутровой энергии устремляются вверх по моей руке и расходятся в невидимом облаке, окружающем мое тело.

— Вот так, хорошо, — послышался удовлетворенный голос Альберта, и я открыла глаза. Теперь я могла видеть ауру. Вокруг моих рук и, наверное, вокруг всего тела радостным сиянием светился перламутр.

— А дальше? — спросила я.

— А дальше попробуй шагнуть в свой мир, просто представь себе его, — с улыбкой сказал Астарх.

А я обернулась к Краю… Что ж… неужели время прощаться? На глазах набухли слезы.

— Край, послушай, — начала я, плохо понимая, что хочу сказать.

Но Край вдруг шагнул ко мне и приложил палец к моим губам.

— Я иду с вами, Тая, — весело сказал он. — Я еще не все долги отдал.

— А еще ему просто интересно, — усмехнулся Альберт. — Не каждому шпиону доводится побывать в другом мире. Жаль… я-то надеялся избавиться от волка, — но в голосе любимого не было антипатии к Краю. Он просто шутил. Пережитые вместе неприятности сделали этих двоих мужчин если не друзьями, то союзниками.

— К тому же мне нравятся девушки из вашего мира, — подмигнул мне Край. Наклонился и бережно взял на руки Гордейна.

— Нужно спешить! — Альберт вгляделся в белое, как полотно, лицо Гордейна.

— Тая, если что-то не получится, я тебе помогу…

Я в последний раз обвела взглядом арену, кивнула на прощание Астарху и представила про себя, что хочу попасть в родной мир. Перед мысленным взором пронеслись сосновые рощи, реки и шумные города…

Чудо произошло. Воздух передо мной вдруг склубился разноцветной сияющей аркой. От нее в разные стороны брызнули струи воды, и Альберт взял меня за руку.

— Пойдем.

Мы шагнули внутрь, несколько мгновений ничего не происходило, лишь перламутр, окруживший нас со всех сторон, сиял все ярче. А потом вдруг все закрутилось вихрями и водоворотами. Один из них — ярко-синий — потянул к себе. Я больше ничего не видела, лишь ощущала крепкую руку любимого, сжимавшую мою ладонь. Сияние стало сильнее, ярче, нестерпимо-блистающее… и я потеряла сознание.

Когда очнулась, моя голова лежала на груди Альберта — он держал меня в объятиях, сидя на зеленой траве моего мира. Рядом стоял Край и задумчиво смотрел на Гордейна, бесчувственной куклой лежавшего рядом. Я резко села, в сердце ударила боль.

Все было напрасно? Да, мы перенеслись, но он умер?! Слезы побежали по щекам. Вот так… Все зря.

— Тихо, Тая, — ласково сказал мне Альберт. — Он просто спит.

— Спит?

— Да, — улыбнулся мой король. — Ты была в отключке дольше всех, все же портал заякорен на тебя, это нагрузка. Как только мы очнулись, Гордейну стало лучше. Он даже поговорил со мной… Но он очень устал, дай поспать старому дракону.

Я улыбнулась сквозь слезы. Получилось? Значит, получилось!

Подошла к Гордейну, присела рядом. Да, он жив. В его лице появились краски, оно больше не было мертвенно-бледным. Оно казалось таким спокойным, по-детски наивным, словно переход в другой мир снова сделал нашего манипулятора маленьким мальчиком. Глаза были закрыты, а грудь мерно и спокойно вздымалась.

— Слава Богу, все закончилось, — прошептала я и погладила Гордейна по руке. Улыбнулась и шагнула в объятия Альберта.

— Да, ты дома. И мы пробудем здесь, сколько захочешь, — сказал он, прижимая к груди мою голову.

Я заметила, что Край отвернулся, давая нам мгновения близости. Потом панибратски ударил Альбертапо плечу:

— Слушай, король, ну пусть теперь иномирянка проведет нам экскурсию… Долг платежом красен — мы же ей свой мир показали!

Я рассмеялась, и, повинуясь порыву, взяла обоих мужчин за руки. Я дома. И мне есть, что показать этим двоим. Мы вернем силы Гордейну, я рожу сына, побудем с моим отцом, а потом возвратимся в Киркас.

Эпилог

— Мама, мама! А у дяди Голдейна клылышки плолезались! — пятилетний мальчик с темными волосами и забавно вздернутым носом — наш с Альбертом сын Сашка — настойчиво дергал меня за платье, чтобы привлечь внимание.

— Да?! — улыбнулась я, отпустила половник, оставив его размешивать суп сам по себе. Конечно, и в моем мире у нас был замечательный повар, но иногда мне нравилось готовить самой. Особенно сейчас, когда я опять носила ребенка — мы с Альбертом оба чувствовали, что это будет девочка, наша маленькая девочка — хотелось уюта и обычных женских дел.

Сын подтащил меня к окну и ткнул пальцем в сторону сада. Там на лужайке перед домом стоял большой золотой дракон, расправлял и снова складывал крылья. Крылья были пока небольшие, тоненькие и казались слабыми. Но хорошо, что они наконец появились.

Вначале, когда мы почти все время проводили в моем мире, Гордейн был очень слаб. Мы и оставались здесь так подолгу из-за него, ведь стоило нам вернуться в мир Альберта и Края, как зеркальному махинатору становилось хуже. Альберт говорил, что Гордейну нужно провести несколько лет в другом мире, впитать его силу, сжиться с ним, и тогда здоровье вернется.

Не было у него вначале и никакой магии. Он стал обычным человеком — без второй ипостаси, без магии, без всего... Только острый ум остался при нем. Поэтому он лишь немного похандрил (весьма артистично и поставив всех в известность о своей депрессии) и принялся успешно помогать Альберту в бизнесе — муж здесь стал главой большой компьютерной корпорации.

Край же стал главой охраны в Альбертовом бизнесе. Но недолго пробыл в этой роли. Вскоре он вплотную занялся поисками Крайи вместе с Гордейном. К тому же он прочитал массу наших книг про волков-оборотней и пришел к выводу, что в нашем мире такие есть. Вероятно, это были потомки волков, тайно проникших в этот мир из Астерхорза. Их нужно было только найти.

И он нашел... Устроился работать в полицию, взялся за расследования кровавых убийств, в которых фигурировали укусы, похожие на волчьи. И так вышел на след местных собратьев.

А потом был долгий путь приручения диких сородичей. Наши волки-оборотни оказались далеко не такими цивилизованными и благородными, как их предки из другого мира. Охотиться на людей они считали своим неотъемлемым правом, и Краю стоило больших усилий внушить им, что это недопустимо. Но Край — это Край. Он стал вожаком волков-оборотней Земли, как они говорят, «главным альфой», привил им новые нравы, научил жить в гармонии с людьми и окружающим миром.

А еще он нашел себе волчицу. Не знаю уж, истинная ли они пара, но с тех пор как Край встретил молодую волчицу Энни из Америки, присланную на обучение магии к «вождю Краю» они почти не расставались. Край холил и лелеял молодую «самку», носил на руках и водил на охоту в дикие леса.

А вот Крайю найти никак не получалось... Гордейн был лишен магической силы, и ментальный зов посылали мы с Альбертом. Но понимали, что давно ушедшая Крайя может не откликнуться на него, счесть ловушкой или просто не поверить. Поэтому к концу первого года мы почти отчаялись.

К тому же рожала я в Туапре — все же маги должны рождаться в магическом мире. Да и магическая медицина сильнее обычной. А потом еще несколько месяцев мы с Альбертом провели там с нашим новорожденным, темноглазым Александром.

А вот когда вернулись пожить на Земле — сыну как раз исполнилось восемь месяцев — охрана нашего особняка неожиданно задержала молодую черноволосую женщину, которая кричала «Где он! Пропустите меня немедленно! Я хочу видеть принца!». Я сразу обо всем догадалась, и велела начальнику охраны, с усмешкой доложившему мне, что пришла какая-то сумасшедшая, привести ее ко мне.

— Где он?! — не здороваясь, спросила Крайя, нагло проскочила мимо меня в дом и побежала вверх по лестнице с криками «Гордейн, принц мой, где ты!?». Все еще слабый и худой, Гордейн выбежал из комнаты, и экспрессивная дама кинулась ему на шею.

— Ты жив! Ты жив! Ты пришел за мной! Я всегда знала, что твоя любовь истинна!

И я не нашла ничего лучше, чем прижать к груди сына и уйти. Когда любящие сердца встречаются после тысячелетней разлуки, им нужно дать время побыть вдвоем. Много времени. Почти вечность.

Не знаю уж, что изменило появление Крайи, но после этого к Гордейну начала возвращаться магия. А вместе с ней — вторая ипостась. Сначала он обращался небольшой бескрылой ящерицей размером с наших варанов. Потом — более крупной. И, наконец, небольшим драконом. А потом дракон вырос, только крылья у него никак не хотели появляться. И даже Крайя, настаивавшая, что со временем должно вернуться все — «Тая, Таечка, ты просто не понимаешь о чем речь! Что это за мужчина! Он справится со всем, у него отрастет абсолютно все!» — смирилась, что ее любимый так и останется бескрылым драконом.

— Гордейн! — я высунулась в окно. — Поздравляю!

Золотой дракон на полянке величественно изогнул шею и посмотрел на меня светлыми глазами.

— Благодарю, — произнес веселый голос у меня в голове. И в этот момент Сашка снова дернул меня за платье.

— Мама! Здолово, да?! Тепель я и на дяде Голдейне кататься буду!

Я рассмеялась. Сына хлебом не корми, дай покататься на драконе — в основном на собственном отце, который полюбил оборачиваться огромным черным драконом. Впрочем... должна признаться, я и сама испытывала восторг, когда садилась на шею любимого, и ветер развевал волосы в поднебесье. А маленький мальчик, которого я прижимала к груди, просто визжал от счастья.

— Думаю, дядя Гордейн с радостью тебя покатает, — ответила я. И добавила с нотками строгости: — Но только, когда вернемся в Киркас. Ты ведь помнишь, что в этом мире нельзя летать на драконе? Помнишь, что нехорошо пугать людей?

— Помню, помню... — погрустнел Сашка, но тут же опять улыбнулся и посмотрел на меня снизу вверх. — А смотли еще, как я могу!

Сын отпустил мою руку, встал посреди кухни, и на его месте закрутился небольшой черный вихрь. Мгновение — и вместо мальчика стоит черный с белыми крестообразными полосками на плече паук размером с пятилетнего ребенка. Я испуганно вздохнула. Чуть ли не каждый день вижу, как кто-нибудь перекидывается. Альберт, Край, Крайя... Гордейн, в конце концов. Но не мой пятилетний сын! К этому еще нужно привыкнуть...

Конечно, я знала, что где-то в пять лет он и начнет превращаться в паука. Но не ждала этого прямо сейчас. И попробуй теперь уговори его не обращаться в людных местах. Заиграется и сам собой превратится, а люди вокруг попадают в обморок.

Но радоваться первым обращениям нужно, как и первым шагам малыша. Я улыбнулась, подошла и погладила паука по голове.

— Очень здорово! — сказала я. — Ты очень красивый паучок! Давай, Сашка, обращайся обратно... Нужно рассказать папе.

Снова черный вихрь — и Сашка стоит, лукаво улыбается мне.

— Мама, а дяде Клаю можно рассказать? И тёте Клайе, и дяде Голдейну?

— Конечно, — я беру его за руку. — Только не обращайся при дедушке, ладно? Ты же не хочешь, чтобы дедушка испугался, когда его внук превратится в паука?

За все эти годы мы так и не рассказали моему папе про другой мир и оборотней. Я не решилась. Слишком счастливым и беззаботным он был, когда рядом с ним семья: любимые дочь и внук, да прекрасный зять. И сейчас у меня внутри забилась тревога. Это нужно сделать в ближайшее время. Особенно, если мы хотим забрать его собой в Киркас, когда срок работы портала закончится.

— Альберт, твой сын оборачивается, — сказала я. Альберт и Край стояли в гостиной и что-то оживленно обсуждали. Подчас их разговоры становились похожи на яростный спор, но в итоге они всегда договаривались и смеялись, подначивая друг друга.

Альберт тут же повернулся к Саше:

— Да? Напугал, наверное, маму... — муж подошел ко мне, обнял сзади, и я ощутила тепло его любящей руки на своем вновь округлившемся животе.

— Не-е-т, — заявил Сашка. — Мама смелая, она даже длаконов не боится! Пауков — тем более!

Мы с Альбертом и Краем не удержались от смеха. Конечно, не боюсь, если мой любимый мужчина — и паук, и дракон. А все наши лучшие друзья — драконы или волки.

— Ну давай, показывай! — улыбнулся сыну Альберт.

Сашка не нашел ничего лучше, как залезть на стул. Гордо поднял голову и быстро обернулся пауком. Мы, как положено взрослым, наблюдающим представление ребенка, захлопали в ладоши, а Край в восторге закатил глаза — мол, просто даже не представляю себе, как ты так можешь.

— А я стану таким же большим, как ты, папа? — спросил Сашка, обернувшись обратно.

— Обязательно. Только сначала я научу тебя менять размер... Маленьким паучком тоже иногда полезно побыть, — Альберт бросил на меня лукавый взгляд, и я улыбнулась, вспомнив, что он несколько дней прятался у меня в кармане.

Я рассмеялась. Сына хлебом не корми, дай покататься на драконе — в основном на собственном отце, который полюбил оборачиваться огромным черным драконом. Впрочем... должна признаться, я и сама испытывала восторг, когда садилась на шею любимого, и ветер развевал волосы в поднебесье. А маленький мальчик, которого я прижимала к груди, просто визжал от счастья.

— Думаю, дядя Гордейн с радостью тебя покатает, — ответила я. И добавила с нотками строгости: — Но только, когда вернемся в Киркас. Ты ведь помнишь, что в этом мире нельзя летать на драконе? Помнишь, что нехорошо пугать людей?

— Помню, помню... — погрустнел Сашка, но тут же опять улыбнулся и посмотрел на меня снизу вверх. — А смотли еще, как я могу!

Сын отпустил мою руку, встал посреди кухни, и на его месте закрутился небольшой черный вихрь. Мгновение — и вместо мальчика стоит черный с белыми крестообразными полосками на плече паук размером с пятилетнего ребенка. Я испуганно вздохнула. Чуть ли не каждый день вижу, как кто-нибудь перекидывается. Альберт, Край, Крайя... Гордейн, в конце концов. Но не мой пятилетний сын! К этому еще нужно привыкнуть...

Конечно, я знала, что где-то в пять лет он и начнет превращаться в паука. Но не ждала этого прямо сейчас. И попробуй теперь уговори его не обращаться в людных местах. Заиграется и сам собой превратится, а люди вокруг попадают в обморок.

Но радоваться первым обращениям нужно, как и первым шагам малыша. Я улыбнулась, подошла и погладила паука по голове.

— Очень здорово! — сказала я. — Ты очень красивый паучок! Давай, Сашка, обращайся обратно... Нужно рассказать папе.

Снова черный вихрь — и Сашка стоит, лукаво улыбается мне.

— Мама, а дяде Клаю можно рассказать? И тёте Клайе, и дяде Голдейну?

— Конечно, — я беру его за руку. — Только не обращайся при дедушке, ладно? Ты же не хочешь, чтобы дедушка испугался, когда его внук превратится в паука?

За все эти годы мы так и не рассказали моему папе про другой мир и оборотней. Я не решилась. Слишком счастливым и беззаботным он был, когда рядом с ним семья: любимые дочь и внук, да прекрасный зять. И сейчас у меня внутри забилась тревога. Это нужно сделать в ближайшее время. Особенно, если мы хотим забрать его собой в Киркас, когда срок работы портала закончится.

— Альберт, твой сын оборачивается, — сказала я. Альберт и Край стояли в гостиной и что-то оживленно обсуждали. Подчас их разговоры становились похожи на яростный спор, но в итоге они всегда договаривались и смеялись, подначивая друг друга.

Альберт тут же повернулся к Саше:

— Да? Напугал, наверное, маму... — муж подошел ко мне, обнял сзади, и я ощутила тепло его любящей руки на своем вновь округлившемся животе.

— Не-е-т, — заявил Сашка. — Мама смелая, она даже длаконов не боится! Пауков — тем более!

Мы с Альбертом и Краем не удержались от смеха. Конечно, не боюсь, если мой любимый мужчина — и паук, и дракон. А все наши лучшие друзья — драконы или волки.

— Ну давай, показывай! — улыбнулся сыну Альберт.

Сашка не нашел ничего лучше, как залезть на стул. Гордо поднял голову и быстро обернулся пауком. Мы, как положено взрослым, наблюдающим представление ребенка, захлопали в ладоши, а Край в восторге закатил глаза — мол, просто даже не представляю себе, как ты так можешь.

— А я стану таким же большим, как ты, папа? — спросил Сашка, обернувшись обратно.

— Обязательно. Только сначала я научу тебя менять размер... Маленьким паучком тоже иногда полезно побыть, — Альберт бросил на меня лукавый взгляд, и я улыбнулась, вспомнив, что он несколько дней прятался у меня в кармане.

А потом он поднял сына, прижал к себе одной рукой, а второй обнял меня за талию:

— Пошли, покажем дяде Гордейну и тете Крайе, чему ты научился, — сказал Альберт. — А вообще, — онобвел взглядом нас с Краем, — скоро мы вернемся в Киркас, Александру нужно расти среди себе подобных.

Он прав, подумалось мне. Друзья собираются уйти вместе с нами, папу мы тоже твердо решили забрать с собой. Наверняка с любимым внуком он согласится жить, где угодно. К тому же, если понадобится вернуться на Землю, теперь нам легко договариваться с драконами.

И, честно говоря, мне уже хотелось снова оказаться в том мире, который принял меня и одарил магией. В мире, где я начала пленницей, обреченной на смерть, и закончила королевой.

----КОНЕЦ----

Примечания

1

На войне как на войне (франц.)

2

Ищите женщину (франц.)

3

Дилогия Ольги Громыко «Год крысы»

Content

Лидия Миленина
Полюби меня

Глава 1. Опасное знакомство

Глава 2. Утро в новом мире

Глава 3. Ответы и загадки

Глава 4. Примирение?

Глава 5. Новая жизнь

Глава 6. Ловушка

Глава 7. Освобождение

Глава 8. Рождение

Глава 9. Искренность и интриги

Глава 10. Разные открытия

Глава 11. Близость

Глава 12. Неожиданный визит

Глава 13. Обретение

Глава 14. Перед бурей

Глава 15. Буря

Глава 16. Путь вдвоем

Глава 17. Интермедия (Альберт)

Глава 18. Тайны Гордейна

Глава 20. Нападение

Глава 21. Новый поворот

Глава 22. Втроём и далее

Глава 24. Драконы

Глава 25. Принц драконов

Глава 26. Правосудие драконов

Глава 27. Право на поединок

Эпилог

Примечания