Антонина Кокохина

ВОЗВРАЩЕНИЕ

К

МАСТЕРУ

Эта книга посвящается памяти Михаила Афанасьевича Булгакова

ПРОЛОГ

…Ад пуст. Все бесы здесь.

У. Шекспир. «Буря»

Время в разных мирах и Вселенных течет по-разному. В Москве после визита Воланда и его шайки прошло три года, в приюте вечного Покоя — обители Мастера и Маргариты, время остановилось в одном из майских дней, а в пекле уже пролетело сто лет.

Как же наскучило сатане слушать стоны и жалобы грешников, вопли и рыдания грешниц. Он поставил на граммофон свою любимую пластинку с куплетами Мефистофеля в исполнении Федора Михайловича Шаляпина из оперы Шарля Гуно «Фауст» и задумался. Из раструба доносились знакомые, ласкающие слух звуки и слова:

На земле весь род людской

Чтит один кумир священный.

Он царит над всей вселенной.

Тот кумир — телец златой.

В умилении сердечном

Прославляя истукан,

Люди разных каст и стран

Пляшут в круге бесконечном.

Окружая пьедестал.

Сатана там правит бал!..

— По-моему после трудов праведных я вполне заслуживаю небольшой отпуск, — сказал он сам себе, — хорошо бы пригласить сюда мою свиту. Не успел он договорить, как в глубоком, обитом бордовым бархатом кресле появился рыжий, широкоплечий субъект небольшого роста с бельмом на левом глазу. Изо рта его торчал безобразный клык. Он встал, вежливо приподнял котелок и слегка поклонился, не произнося при этом ни слова.

После него прямо из стены вышел здоровенный, черный, пушистый котище в сапогах, в шляпе, украшенной страусиными перьями и в алом плаще. На его поясе висела шпага в ножнах, богато украшенных золотом и драгоценными камнями. Он торжественно прошествовал на середину комнаты, снял шляпу и отвесил изысканный поклон, отставив одну лапу в сторону. Напоследок Бегемот, а это был именно он, залихватски щелкнул каблуками лакированных сапог, и, с сознанием исполненного долга, разлегся на мягком диване, причем его оружие, обувь, одежда и головной убор куда-то бесследно исчезли.

Вслед за ним в воздухе появилась весьма странная, высокая и худая полупрозрачная фигура гражданина в клетчатом кургузом пиджачке и коротких, клетчатых брюках. Она висела в двух метрах над полом и слегка покачивалась, как воздушный шарик на веревочке. Гражданин поспешно стянул с головы жокейского вида картузик, поправил на носу треснувшее пенсне, и заюлил, почему-то говоря о себе во множественном числе:

— Мы рады видеть и приветствовать Вас, Мессир, мы надеемся, что Вы пребываете в добром здравии, мы готовы к исполнению Ваших распоряжений.

— Я тоже рад встрече, любезный мой Фагот. Приглашаю вас поехать вместе со мной в отпуск и помочь определиться с местом отдыха.

— Это мы враз, это мы мигом, — угодливо залебезил Коровьев.

— Предлагаю провести общее собрание и поставить вопрос на голосование, — высказал свое мнение Азазелло.

— Не возражаю, — поддержал его Воланд.

— Позвольте мне быть председателем, — заорал Фагот уже в единственном числе, высоко поднимая вверх правую руку, как отличник на уроке математики, желающий продемонстрировать свои глубокие знания по заданному учителем вопросу.

— Не возражаю, — снова повторил черный маг.

— Итак, поскольку все в сборе, прошу считать наше собрание открытым и предлагаю избрать секретарем тоже меня, — с места в карьер начал новоизбранный председатель деловым тоном, не терпящим никаких возражений.

— Притормози коней, секретарь — председатель, — остановил поток его красноречия Мессир, — не все еще в сборе. Давайте подождем Геллу.

— Только ее здесь и не хватало, — фыркнул кот и глубоко, с удовольствием зевнул.

Вернее, хотел зевнуть. Он уже широко открыл рот, с хрустом потянулся, хотел набрать полной грудью воздух, но не успел. Из очага камина вырвалось облако золы, пепла и сажи. Вслед за ним на огромной скорости вылетела метла с сидящей на ней ведьмой. Ее ноги свешивались на одну сторону, как у всадниц — аристократок 19 века. Одной рукой она держалась за верхнюю часть древка метлы, а другой придерживала островерхую, широкополую шляпу.

Коровьев от неожиданности обрел вес и рухнул на пол. Бегемот, не успев закрыть рот и нос, вдохнул в себя золу и пепел и зашелся в приступе сильнейшего кашля.

Метла сделала несколько кругов по комнате, постепенно снижая скорость, остановилась и позволила наезднице ловко спрыгнуть.

— Всем привет, — Гелла кокетливо помахала ручкой собравшимся и не удержалась от колкости по поводу несчастного кота, — а что это у вас жирный кошак так расчихался-раскашлялся? Наверное, куриной косточкой подавился, обжора.

В следующий миг по полу уже катался визжащий и шипящий клубок. Во все стороны летели клочья шерсти и одежды. Разбилась вдребезги ваза китайского фарфора эпохи правления династии Мин (1368–1644). Азазелло вовремя успел подхватить на руки граммофон с упавшей резной тумбочки из красного дерева.

— Брейк, — тихо скомандовал Воланд. И в ту же секунду все встало на свои места. Пропали зола и сажа, ваза была цела и невредима, Гелла и Бегемот сидели, обнявшись, на диване, как ни в чем не бывало.

— Собрание по поводу обсуждения предстоящего места проведения отпуска предлагаю считать открытым. Кто за? Руки вверх! Кто против? Кто воздержался? Прошу занести в протокол, что голосование прошло единогласно, — Коровьев упивался своей ролью председателя. Будучи еще и секретарем, он извлек на свет обломок чернильного карандаша, послюнявил его и начертил у себя на манжетах какие-то цифры.

Азазелло предложил посетить Древний Рим и на досуге обсудить с Плутархом его «Моралии» и «Сравнительные жизнеописания», а потом посмотреть бои гладиаторов. За это проголосовали только сам Азазелло и кот. Остальные вежливо воздержались.

Бегемот настаивал на посещении царицы Савской, царицы Клеопатры, или, на худой конец, царя Соломона.

Коровьев выдвинул блестящую идею отправиться на необитаемый остров, нежиться на теплом песке, есть бананы, пить кокосовое молоко, искать в траве ядовитых змей и плавать наперегонки с белыми акулами. Его почему-то никто не поддержал.

Наконец слово взяла ведьма:

— Давайте отправимся все вместе в Москву, посмотрим, как поживают наши старые знакомые, а по пути наведаемся к Мастеру и Маргарите.

Ее предложение приняли единогласно.

— Вы знаете, друзья мои, у меня после нашего последнего посещения этой столицы остался какой-то неприятный осадок на душе. Надо бы кое-что исправить и переделать, — Воланд решительно встал, — по коням.

С громовым грохотом раздвинулись скалы, рухнула в «никуда» комната с камином, и вот уже кавалькада летит по бесконечному простору Вселенной.

Глава 1

ОБИТЕЛЬ ПОКОЯ

Всадники спешились возле ручья и распрягли усталых коней. Те радостно зафыркали, тряхнули гривами и направились к небольшой, прогретой солнцем, заводи. Там они и расположились, чтобы напиться воды и пощипать зеленой травы, вдоволь растущей на невысоком берегу.

Неожиданно из стоящего неподалеку домика выскочила простоволосая, босая женщина в домашнем халате и бросилась наперерез к Воланду и его свите. В ней с трудом можно было узнать прежнюю Маргариту Николаевну. Она так волновалась, что забыла о правилах вежливости и, заломив руки, быстро и немного бессвязно заговорила:

— Умоляю Вас, Мессир, заберите меня отсюда куда-нибудь! Это невыносимо. Вечный покой сродни вечной смерти. Мастеру кажется, что он все еще в лечебнице для душевнобольных. Он каждый день с утра до вечера ходит под цветущими вишнями и бормочет одно и то же:

— И ночью при луне нет мне покоя, зачем потревожили меня? О Боги, Боги мои…

— Я поняла, что любила только его роман. Здесь нет прошлого и будущего, всегда один и тот же день, нет ни зверей, ни птиц, ни насекомых. Только тусклое солнце нехотя освещает вечно цветущие яблони. Даже дожди и ветра обходят нас стороной.

Голос Воланда доносился немного глухо, как бы издалека, — до сих пор Вы всегда просили за других людей, поэтому я помогу Вам, но это в последний раз. Мы заберем Вас с собой в Москву, тем более что нам по пути. Я подарю Вам Жизнь. А теперь идите, приведите себя в порядок и возвращайтесь.

Маргарита опрометью бросилась обратно к небольшому деревянному дому с покатой крышей.

— Милорд, позвольте мне тоже обратиться к Вам с просьбой, — нарушила думы повелителя теней Гелла, — я бы хотела задержаться здесь ненадолго и попробовать помочь Мастеру справиться с его недугом.

— Даю тебе время до вечера. Ищи нас по прежнему адресу: город Москва, Большая Садовая улица, 302-бис, пятый этаж, квартира под номером 50.

— По-моему настала пора открывать Бюро добрых услуг, или Благотворительное общество, — прокомментировал происходящее безобразие Азазелло.

— Ты как всегда прав, мой друг, — поддакнул ему кот и не к месту добавил, — благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Жестокий век, жестокие сердца, — процитировал «Скупого рыцаря» Фагот, — это я о Марго.

К ним подошла Маргарита. Ее волосы были убраны в аккуратную прическу, а зеленая амазонка — платье-костюм для верховой езды подчеркивала стройность фигуры. Женщина держала в руках небольшую холщовую сумку с одеждой.

— Стоит ведьму помянуть, она уж тут, собралась в путь, — Бегемот стал с сосредоточенным упоением точить когти о поваленный ствол дерева.

Азазелло посадил ее перед собой на коня, и через мгновение группа всадников исчезла за горизонтом.

Глава 2

МАСТЕР

Проводив их взглядом, Гелла приготовилась к встрече с Мастером. Для начала она заполнила двухэтажную сервировочную тележку всякой аппетитной снедью для завтрака. На серебряном подносе лежали на выбор бутерброды с маслом и черной икрой, омлет и запеканка, покрытые золотистой корочкой, горячие сосиски в кастрюльке, пирожные, кофе и бутылка Токайского для поднятия духа. На тарелочке располагался шприц с успокоительным лекарством и пара таблеток снотворного. Все это покрывала белая хлопчатобумажная, тщательно выглаженная и накрахмаленная салфетка.

Затем ведьма занялась своей внешностью. Ее совершенно преобразил сияющий белизной медицинский халат до колен, кокетливая шапочка и туфельки на высоких каблучках. Уродливый шрам на шее закрывала кружевная, черная бархотка.

Находясь во всеоружии красоты, она покатила тележку туда, где под деревьями одиноко и неприкаянно бродил Мастер.

— Доброе утро, больной, — жизнерадостно поздоровалась Гелла, вживаясь в образ, — разрешите представиться. Я — Ваша новая медсестра. Меня зовут Ангелина. Вы что предпочитаете? Завтрак на траве, укольчик, или таблеточки для хорошего сна?

Мужчина остановился от неожиданности. Он уже года три не слышал человеческого голоса, кроме собственного бормотания. Веселый, звонкий смех девушки подействовал на него, как холодный душ. Мастер пришел в себя, огляделся по сторонам и заговорил.

— Доброе утро, Гелла. Вас ведь так зовут? Вы были вместе с Ним в той самой квартире, печатали на манишке какой-то документ, а потом несли наш чемодан с рукописями романа. Если Вы не возражаете, я бы позавтракал.

— Отличный выбор! Тогда помогите мне расстелить скатерть и расставить приборы. И давайте сразу выпьем на брудершафт, чтобы называть друг друга на «ты». «Вы» — звучит как-то слишком уж официально, по-военному. Обычно так говорил Великий князь Древней Руси Святослав Игоревич обращаясь к врагам:

— Иду на Вы.

Они воздали должное еде и напиткам и разговорились.

— Я знаю, что Марго покинула меня. Она правильно поступила. Ей вообще не нужно было связывать свою жизнь с неудачником. Что касается романа о Понтии Пилате, думаю, что его автор кто-то другой. Я просто слышал в голове чей-то голос, и записывал все на бумагу. Так что никакой я не Мастер, — с этими словами он снял с головы черную шапочку с вышитой на ней буквой «М» и отбросил ее в сторону.

Мужчина проследил глазами за ее полетом и посмотрел на землю:

— Господи! Не могу поверить! Все это время я упивался своими вымышленными страданиями и не замечал, как потрескалась от зноя земля, как она хочет пить, как жаждут воды деревья. О Боги, Боги мои…

Гелла заволновалась, подумав, что Мастер снова может впасть в безумие.

— Я в порядке, — успокоил он ее, — просто привык за три года к этим словам. Прости за прерванный завтрак, спасибо тебе за все. А сейчас мне пора приниматься за дело.

Он встал, зашел в дом, вынес оттуда садовый инвентарь: лопату, грабли и тяпку, взял ведра и лейку и быстрым шагом направился к заводи.

Ведьма убрала остатки продуктов и посуду с импровизированного стола и с интересом стала наблюдать, как Мастер бегает туда — сюда и поливает иссохшую почву. А затем она услышала, как ожила земля, как благодарно вздохнули утолившие многодневную жажду деревья.

Незаметно подкрался вечер. Гелла оседлала метлу, поднялась в воздух и оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на сад. Она чуть не свалилась с метлы от удивления. С яблонь и вишен падал бело-розовый снег из осыпавшихся цветочных лепестков. Они укрывали волшебным покрывалом траву и уставшего человека, заснувшего прямо под ними. Где-то неподалеку запел соловей, ему ответил другой. Время сдвинулось с мертвой точки и начало свой размеренный, неторопливый шаг. В приют вечного покоя и тишины входила жизнь.

Ведьма торжествующе улыбнулась, пришпорила метлу и с сознанием выполненного долга полетела в Москву.

Глава 3

КВАРТИРА ПОД НОМЕРОМ 50

Подлетая к Москве, Воланд и его свита решили сделать небольшой привал в том самом Заповедном лесу, где купалась в реке перед балом Маргарита. Надо заметить, что место это было необычное, сказочное и скрытое от посторонних глаз.

Их встретили услужливые козлоногие сатиры и забрали коней. Ведьмы накрыли столы и расставили угощение. За трапезой и разговорами незаметно подкралась полночь. На небо вышла растущая луна.

— Нам пора, — объявил Воланд собравшимся, — благодарю всех за теплый прием.

Исчезли столы с изысканными яствами, а к гостям подкатил блестящий, сверкающий в лунном свете черный лимузин. За рулем сидела болотная Кикимора в нарядном зеленом платье из ряски и что-то жевала. На ее плече горделиво возвышалась большая лягушка и таращилась на них круглыми, неподвижными глазами.

— Доброй ночи. Куда направляемся? — пробулькала Кикимора квакающим голосом, от которого всем стало холодно и сыро. Лягушка нехорошо усмехнулась, и твердая почва под ногами собравшихся вдруг стала хлюпать и оседать, как болотные кочки. Лимузин медленно, но верно засасывало вглубь трясины.

Пассажиры поспешно заняли свои места. Бегемот, громко мяукая от ужаса, вскарабкался на спинку сиденья. Лягушка и шофер наслаждались произведенным эффектом.

— Москва, Большая Садовая улица, 302-бис, пятый этаж, квартира № 50, пожалуйста, — вежливо выпалил Коровьев, чтобы не злить владелицу транспортного средства и добавил: — Вы такая красавица, зеленый цвет Вам необычайно к лицу!

Девица довольно булькнула, и они с облегчением почувствовали, как земля под колесами снова становится твердой. Взревел мотор, и через полчаса лимузин, вопреки закону всемирного тяготения, остановился в воздухе на уровне пятого этажа напротив окон. После того, как все вышли, Фагот галантно поцеловал Кикиморе перепончатую лапку, она захохотала, лягушка квакнула, и обе красавицы испарились, оставив после себя неприятный запах болотной тины и плесень на стенах помещения.

— Колоритная девушка, — заметил Азазелло, поеживаясь от холода.

— Не то слово, — Бегемот обнял себя лапами и прыгал на одном месте, пытаясь согреться, — немного напоминает Геллу.

Воланд повел рукой, с помощью пятого измерения раздвигая комнату до нужных пределов. Тотчас появились гостиные, будуары, залы, кабинеты и служебные помещения. В Москве в эту пору стоял необычайно жаркий июль, но здесь был свой, особый и комфортный для каждого микроклимат. Прибывшие разбрелись по спальням, готовясь отправиться в объятия Морфея.

Они снова поселились в комнатах покойного Михаила Александровича Берлиоза, того, кто так неудачно поскользнулся на трамвайных рельсах на пролитом Аннушкой подсолнечном масле и в самом прямом смысле потерял голову.

Следствие по делу шайки, устроившей бесчинства в Варьете, было закрыто, но помещения, в которых проживал ранее председатель правления МАССОЛИТа, все еще оставались опечатанными.

Что касается его соседа по квартире, хорошо известного нам Степана Богдановича Лиходеева, в этот вечер он задержался на работе и остался ночевать на служебном диване в театре Варьете.

Домработница Груня была на дне рождения у подруги и собиралась вернуться домой только к обеду.

Новые жильцы заселились тихо и незаметно для окружающих.

Глава 4

АННУШКА

Гелла приземлилась возле дома № 50 около шести утра. Она летела без отдыха всю ночь, очень устала и хотела спать. Ведьма взяла метлу под мышку и стала подниматься по лестнице, но на площадке второго этажа столкнулась с Аннушкой, как всегда спешившей куда-то по своим неотложным делам. Грубая тетка с такой силой оттолкнула мешавшую ей пройти девицу, что та с размаху впечаталась в стену.

— Прочь с дороги, глупая курица! Понаехало тут вас, дармоедов. Ежели ты дворничиха, так иди во двор мусор подметай, а не шляйся со своей шваброй, где ни попадя. Теперь тебе не царский режим, можно и написать, куда следует.

Довольная собой Аннушка потопала вниз.

Униженная и оскорбленная метла выскользнула из рук хозяйки, взлетела повыше, размахнулась и придала нахальной бабе хорошее ускорение чуть пониже спины. Тотчас же порывом ветра открыло дверь парадной, подхватило обидчицу и унесло в неизвестном направлении.

Ветер отнес Аннушку на городскую свалку и полетел дальше. Когда она пришла в себя, то увидела, что сидит на одной из высоких мусорных куч. Вокруг летали потревоженные чайки и вороны и что-то недовольно орали.

Женщина перекрестилась:

— Сгинь, нечистая сила, пропади пропадом, — и трижды сплюнула через левое плечо.

Ей понадобилось несколько часов, чтобы выбраться из этого дурно пахнущего места. По пути она набрела на вместительную деревянную тачку на трех колесах и погрузила в нее все, что нашла: почти новую швейную машинку немецкой фирмы «Зингер», патефон, настольную лампу в стиле модерн, старинные напольные часы с четырьмя стрелками и барометр. Уже у самого выхода Аннушка заметила груду одежды и стала обследовать карманы брюк, пиджаков и халатов. Ничего там не обнаружив, она злобно пнула ногой обувную коробку — из упавшего дамского ботика золотистой змейкой выскользнуло колье, призывно сверкая рубиновыми огоньками.

Воровато оглянувшись, женщина быстро запихала его за пазуху и покатила домой тяжело нагруженную тачку.

Войдя во двор поздним вечером, кладоискательница первым делом направилась в дворницкую. Там за деревянным столиком, покрытым чистой клеенкой с голубыми колокольчиками, сидел дворник Равиль, прихлебывая из большой узорчатой чашки крепкий куриный бульон и макая в него гренки.

Аннушка плотно закрыла за собой дверь и заговорщицким тоном поведала ему о своих раскопках и находках, предусмотрительно умолчав о найденной драгоценности. После долгих уговоров и раздумий Равиль согласился работать на предприимчивую тетку. Он определил на свое место брата Менира, похожего на него как две капли воды. Дворницкую решено было использовать под склад добытых вещей.

Вскоре после этого Аннушка открыла на рынке кооператив под названием «Всякая всячина». Через несколько лет, разбогатев на мусорной коммерции, она обзавелась собственным, немного потрепанным грузовичком. Бывший дворник работал в кооперации копателем, грузчиком и водителем.

Глава 5

ДОМРАБОТНИЦА ГРУНЯ

Гелла поднялась на пятый этаж и позвонила в дверь. Ей никто не открыл. Она позвонила еще раз, потом еще и еще. После тринадцатого звонка вконец разъяренная ведьма развернулась, собираясь постучать каблуком, но не успела.

Дверь нехотя отворилась. На пороге стоял толстый, вальяжный кот с неприветливой мордой:

— Почему ты мешаешь людям и котам отдыхать? Трезвонишь в такую рань! Что ты хочешь?

— Я хочу спать, — Гелла сделала безуспешную попытку пройти внутрь.

Бегемот оперся на притолоку и встал поперек дверей, любуясь своими острыми когтями, то пряча, то выпуская их.

— Здесь тебе не ночлежка и не гостиница. Иди туда, откуда пришла, — вежливо и понятно объяснил котик и закрыл дверь перед самым ее носом.

— Ах, ты, пушистый кошак! — завопила ведьма и обрушила град ударов на ни в чем не повинную дверь.

— Что это ты расшумелся с утра пораньше? — раздался недовольный голос из апартаментов.

— Да девица какая-то с метлой ломится, уборщицей, видимо, хочет наняться.

— Впусти ее.

Кот медленно, не торопясь пошел открывать, по дороге обратно получив от Геллы метлой по широкой спине.

Ведьма вкратце рассказала хозяину преисподней о своих достижениях, получила заслуженную похвалу и отправилась, наконец, спать.

Вскоре после полудня в квартиру вернулась домработница Груня. По пути домой она прошла по магазинам и накупила много разных продуктов.

В дверях ее радушно встретил Фагот и помог донести тяжелые хозяйственные сумки на кухню. По пути он успел подробно рассказать даме о том, что в комнатах покойного Берлиоза буквально на пару недель поселилась труппа бродячих актеров — гастролеров в составе пяти человек и одного говорящего кота.

— Мы здесь не просто так, — доказывал свое право на проживание бывший регент, для пущей важности решив приврать, — а с разрешения самого Ивана Савельевича Варенухи — администратора театра Варьете. Ему так понравилось то, как мы выступали три года назад, что он решил нас снова пригласить.

— Ах, как интересно! Я вам очень рада, мои дорогие. Неужели это тот самый котик, который оторвал голову конферансье Жоржу Бенгальскому, а потом приставил ее обратно?

— Исключительно по просьбе трудящихся, мадам, чтобы зрителей позабавить, — из-под стола вылез черный, красивый кот и вежливо раскланялся.

— Не может быть! — восхищенно вздохнула Груня, — и правда, говорит, да еще и по-нашему! Как тебя зовут, котя-котик?

— Бегемотя — Бегемотик, — невпопад, но в рифму ответил тот, — одним словом Бегемот.

Домработница не могла отвести от него взгляд, а кот самодовольно поворачивался то одним, то другим боком, как зарубежная кинозвезда на подиуме, позволяя любоваться на себя во всей красе.

— Ой, я же про еду совсем забыла! Сейчас мы все вместе будем готовить, иначе мне не успеть. Я накормлю вас сегодня по-королевски.

— Чур, королем буду я, — безапелляционно заявил кот.

— Конечно, милый, — Груня встала на цыпочки и погладила его по голове, а Коровьев завистливо покрутил пальцем у виска.

Вскоре каждый был занят своим делом. Фагот вызвался почистить 25 килограммов овощей. Нож с такой скоростью мелькал в его ловких пальцах, что казалось у него не две руки, а четыре. Маргарита Николаевна терла очищенный и вымытый картофель на мелкой терке, а Бегемот отжимал эту суспензию, отделяя крахмальную жидкость от твердого вещества.

Командовала парадом Груня. Она лепила из картофельного теста тонкие лепешки, наполняла их смесью из маленьких кусочков говядины, свинины, сала и чеснока и формовала круглые клецки. Зашедшего к ним на огонек Азазелло поставили на приготовление бульона из мозговой косточки. Когда тот закипел, он опустил в кастрюлю клецки, вдохнул носом вкусный аромат и зажмурился от удовольствия.

Кот и хорошо выспавшаяся Гелла помогли стряпать смаженцы, драники, салаты и цыплят табака.

Часа через полтора вся компания дружно расположилась за овальным столом и наслаждалась обедом. Груня сидела рядом с котиком и подкладывала ему на тарелку то, что повкуснее, к молчаливому негодованию остальных членов труппы бродячих актеров.

— Мы похожи на рыцарей круглого стола, — пошутил Коровьев.

Бегемот тут же вытащил из-под сиденья стула золотую корону и напялил ее себе на голову.

— Тебе очень идет, Бегемошенька, — умилилась его почитательница.

— Подлецу все к лицу, — пробормотала ведьма себе под нос, но ее никто не поддержал.

Слово взял Воланд:

— Повезло Степану Богдановичу Лиходееву с домработницей. Вы очень добрый и отзывчивый человек, Груня. Благодарствую за обед.

— На здоровье, — женщина зарделась от похвалы, — я тоже очень вам всем благодарна. Три года назад Степа вел, прямо скажем, совсем аморальный образ жизни: каждый вечер после работы напивался с друзьями, бедокурил, скандалил, за женщинами бегал. А потом приехали вы и послали его в Ялту на лечение. Когда он вернулся, его уволили с работы и направили в Ростов заведовать гастрономом. Директором Варьете назначили некоего Алоизия Могарыча, который отличился тем, что вымогал взятки у своего администратора Варенухи. Могарыча посадили, а Степу вернули на прежнее место, и он стал совершенно другим человеком. Перестал употреблять алкогольные напитки, развелся с женой и сделал мне предложение выйти за него замуж. Я согласилась. У нас уже двое детей — мальчик и девочка, они сейчас гостят у моих родителей в Воронеже. Вот только мы договорились с мужем, что дети будут записаны на мою девичью фамилию — Добродеева, чтобы ребята не дразнили их лиходеями. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

— Примите наши запоздалые поздравления и позвольте сделать Вам символический подарок — свадебное путешествие в гостеприимную Ялту, — глава труппы, как фокусник извлек из воздуха большой конверт, — здесь две путевки в санаторий им. Н.А. Семашко, два железнодорожных билета до Анапы и два билета на автобус от Анапы до Ялты. Собираться нужно прямо сейчас, поезд с Казанского вокзала отходит сегодня ровно в 18.15.

— А как же…

— Не волнуйтесь, Степану Богдановичу я уже звоню, он будет ждать на перроне в 17.30, а Маргарита Николаевна проводит Вас до самого вокзала, — Коровьев метнулся в прихожую и набрал номер кабинета директора театра Варьете.

— Товарищ Лиходеев? — заговорил он глубоким грудным голосом председателя профкома Аграфены Иосифовны Поппель, — я звоню Вам от имени и по поручению вышестоящей организации. За отличную работу Вас решили поощрить горящими путевками в санаторий, расположенный на южном побережье Черного моря. Отправление сегодня в 18.15 с Казанского вокзала. Жена будет ждать на перроне в 17.30, не опаздывайте.

— Как говорил Людовик XVIII, точность — вежливость королей, но обязанность для их подданных, — добавил Фагот в назидание и повесил трубку.

Груня быстро и умело собралась в дорогу. Пришло время прощаться. Все выстроились в очередь, чтобы пожать, или поцеловать ей руку, а Бегемот заключил ее в свои пушистые объятия.

Воланд смотрел из окна на отъезжавшее от подъезда такси:

— Не волнуйтесь, она забудет о нас, как только встретится с мужем. Так будет лучше. Меньше знаешь — крепче спишь. А сейчас приглашаю всех на небольшое производственное совещание.

— Итак, дамы, господа и товарищи, начнем. Не будем тянуть кота за хвост.

Бегемот надулся и на всякий случай обмотал хвост вокруг левой лапы.

— Давайте распределим обязанности таким образом, — продолжил Мессир, — Фагот и кот займутся бывшим боровом — транспортным средством домработницы Наташи, служившей когда-то у Маргариты Николаевны. Гелла проведает старичка, покупавшего в Торгсине на Смоленском рынке три миндальных пирожных.

— Наш человек. Здорово он тогда огрел подносом по плешивой башке фальшивого иностранца в сиреневом костюме и шляпку с него снял, чтобы удобнее было треснуть. Тот даже в кадку с керченской сельдью угодил, костюмчик малость сзади попачкал, — Коровьев причмокнул от удовольствия.

— Поверите ли, Мессир, ведь за нас, горемык несчастных, никто не вступился тогда, кроме него. Толпа народа стояла вокруг и глазела, а дедушка этот свой кулечек с пирожными на пол бросил, не пожалел, и грудью встал, как древний богатырь Святогор, чтобы защитить меня, простого, бедного, обездоленного человека с примусом под мышкой, — Бегемот не выдержал и разрыдался от жалости к самому себе.

Фагот обнял его, чтобы утешить, и тоже горько заплакал, содрогаясь всем телом.

В перерывах между всхлипами были слышны только короткие фразы:

— Он его хрясь, а тот — «хрюк» и в бочку плюх!

А потом и вовсе односложно: хрюк! Плюх! Хрюк — хрюк!

Гелла не выдержала первая.

Она встала с кресла и подошла к бедолагам:

— Мальчики, перестаньте хрюкать. На вас больно смотреть. Я, ведьма и вампирша в тринадцатом поколении, торжественно клянусь и обещаю достойно отблагодарить вашего спасителя, — для пущей важности она подняла руку в пионерском салюте, — здесь на столике немного мороженого в серебряных вазочках. Попробуйте, может, оно и полегчает.

Плаксы, как по команде, успокоились и дружно накинулись на мороженое разных сортов, принесенное заботливой Геллой.

— Ну а мы с Азазелло нанесем визит бывшему финдиректору театра Варьете Григорию Даниловичу Римскому. Сегодняшнее полнолуние благоприятствует нашим начинаниям. Желаю всем успеха, дамы, господа и товарищи коты, — завершил свою речь Воланд.

Собравшаяся аудитория поддержала его дружными аплодисментами, а Бегемот крикнул:

— Урр-а-мрау!

Глава 6

ИВАН БЕЗДОМНЫЙ

Маргарита стояла на платформе и с грустью смотрела вслед поезду, уносящему вдаль счастливую пару. Неожиданно ее кто-то окликнул по имени, и она удивленно обернулась. Перед ней стоял поэт Иван Бездомный с небольшим дорожным чемоданчиком в правой руке:

— Как Вы здесь оказались? Откуда Вы? А где Мастер?

От этих простых вопросов и неподдельного участия в голосе молодого человека у Маргариты Николаевны внутри как будто лопнула слишком сильно натянутая струна. Она упала ему на грудь и разрыдалась. Пассажиры, снующие туда — сюда, как муравьи в муравейнике, не обращали на них никакого внимания. Расстроенный Иван обнял женщину за плечи и куда-то повел:

— Неподалеку от вокзала есть небольшой, тенистый сквер, давайте посидим там. Я расскажу Вам о себе, у меня есть бутылка ситро и бутерброды с колбасой.

Маргарита кивнула, постепенно успокаиваясь.

В сквере было на удивление пустынно. Они расположились на скамейке возле фонтана, дававшего желанную прохладу в этот знойный вечер.

Иван поведал ей свою грустную историю:

— После того как меня выписали из клиники для душевнобольных, я вернулся в комнату, принадлежавшую МАССОЛИТу, но не смог открыть дверь своим ключом — там стоял другой замок. За время моего отсутствия меня уволили, а жилплощадь отдали другому литератору. Я остался в Москве совсем один, без денег, без друзей, без жилья и работы. В общем, мой псевдоним Бездомный вполне оправдал себя. Жил на вокзале, подрабатывал носильщиком, потом стал сотрудником сектора истории русской философии в Институте философии, литературы и истории, теперь известен, как профессор Понырев. Женился на своей секретарше без любви, прожили вместе год, затем развелись. Сегодня я вернулся из поездки в Ленинград. Приглашали в Университет для обмена опытом.

Из рассказа Маргариты Иван Николаевич понял, что она тоже оставила Мастера:

— Вы понимаете, он там совсем один, ему некому помочь, я предала его, бросила в болезни.

Слезы снова потекли по ее красивому лицу. Бывший поэт взял ее за руки:

— Пусть река Ваших слез унесет печаль в океан прошлого, и пусть солнечный луч надежды озарит Ваше будущее. Вы раскаялись, а это самое главное. Я люблю Вас, Маргарита Николаевна с той самой грозовой ночи, когда впервые увидел в моей палате. Прошу оказать мне честь и стать моей женой. Не отказывайте сразу, подумайте. Простите за внезапное признание, но может быть это наша последняя встреча.

Маргарита умыла лицо холодной водой из фонтана и улыбнулась:

— Дело в том, Ваня, что теперь я бездомная, безработная бесприданница, и вряд ли Вам нужна такая спутница жизни, но обещаю всерьез подумать над Вашим предложением. Проводите меня, пожалуйста.

— Я никуда Вас не отпущу, считайте, что это похищение. Будете жить пока у меня, в комнате для гостей, а там… время все расставит на свои места. К тому же в нашем Институте в историческом архиве срочно требуется библиотекарь.

— Не могу найти ни одного аргумента против.

Глава 7

ФИНДИРЕКТОР РИМСКИЙ

Римский по-прежнему работал финансовым директором, но только не в Варьете, о котором он боялся даже подумать, а в Театре детских кукол в Замоскворечье. После той кошмарной ночи с нападением на него вампиров Варенухи и Геллы он превратился из сильного, худощавого, властного руководителя средних лет в скрюченного, запуганного, седого старика с трясущейся головой. Здоровье его пошатнулось, но он из последних сил все еще цеплялся за жизнь и каждый год в июле проходил лечение в той самой знаменитой психиатрической клинике под Москвой, которой заведовал профессор Александр Николаевич Стравинский.

В больнице наступил вечер. Григорий Данилович нехотя съел ужин, состоявший из каши — овсянки, яйца, сваренного в мешочек, кусочка белого хлеба и стакана теплого обезжиренного молока. Через час медсестра принесла градусник для измерения температуры и сделала ему укол снотворного.

Фельдшерица Прасковья Федоровна плотно закрыла штору, чтобы больного не беспокоил слишком яркий свет полной луны, и тихонько покинула палату.

Над кроватью горел тусклый ночник в форме диковинного цветка, в коридорах царила умиротворяющая тишина, но Римскому почему-то не спалось. Видимо его измученный организм так привык к успокоительному лекарству, что оно перестало действовать должным образом.

Внезапно раздался негромкий стук в дверь, и в открывшемся проеме появились две мужские фигуры в белых медицинских халатах и шапочках. Одна — высокая и плечистая, другая — коренастая и тоже плечистая. Доктора подошли, подвинули стулья поближе и сели возле кровати финдиректора. Он никак на это не отреагировал, продолжая тоскливо смотреть в пустоту.

— И что Вы можете сказать про сегодняшнюю классическую медицину, коллега? — поинтересовался высокий господин, опиравшийся на трость с черным набалдашником в виде головы пуделя.

— Ой, я Вас умоляю, Мессир, — откликнулся второй, и во рту его блеснул острый клык, — от ортодоксальной медицины в данном случае остался только тост «За Здоровье!». У нас в ходу другие методы.

Азазелло, а это был именно он, направился к окну и раздвинул тяжелые шторы. По комнате немедленно разлилось волшебное лунное сияние, а по стенам, кривляясь и гримасничая, запрыгали причудливые тени.

Римский вздрогнул всем телом и вжался в матрас. Перед его глазами снова возник Варенуха, висящий в воздухе рядом с дверью, чмокающий и шипящий, подмигивающий мертвой девице, рука которой удлинялась и медленно ползла к шпингалету задвижки окна.

— Да, переборщили они немного. Ну что ж, будем исправлять, — пробормотал про себя черный маг и сказал, обращаясь к смертельно перепутанному человеку, причем в голосе его слышался явный иностранный акцент:

— Доброй ночи. Не обессудьте за поздний визит. Мы с коллегой являемся знаменитыми в своих кругах психиатрами, только что прибыли самолетом из Берлина по приглашению товарища Стравинского и сразу к Вам, дражайший Григорий Данилович. Успокойтесь, расслабьтесь и постарайтесь ни о чем не думать. Профессор Азазелло постарается Вам помочь.

Маленький, бельмастый гражданин хмыкнул, не спеша поднялся с места, подошел к изголовью кровати и положил широкие, как лопаты ладони на голову Римскому. Тот ощутил одновременно леденящий холод и огненный жар, потоки энергии тонкими, живительными струйками побежали сверху вниз по всем сосудам и мышцам, донося необходимую информацию до каждой клеточки тела.

Страшная сцена нехотя мигнула, чтобы бесследно и навсегда исчезнуть из памяти. Согнутое тело стало потихоньку распрямляться, а седые волосы снова потемнели. Не успев опомниться, финдиректор провалился в крепкий и здоровый сон.

— Замечательно сработано, коллега, — отметил Воланд.

— Всегда к Вашим услугам, Мессир, — слегка поклонился тот, и знаменитые доктора из Германии растворились в реке лунного сияния.

Утром, как обычно состоялся плановый обход пациентов больницы. В палату Римского вошел Стравинский и сопровождающие его врачи с авторучками и блокнотами. Больной сидел на кровати и улыбался впервые за последние три года. Профессор растерялся впервые в жизни. Он несколько раз открывал рот, как рыба, выброшенная на берег приливной волной. Наконец произнес:

— Удивительный случай внезапного и полного исцеления. Желаю здравствовать. Документы на выписку будут у старшей медсестры после обеда.

С этими словами он вышел за дверь, вслед за ним прошелестела белоснежными накрахмаленными халатами его свита, похожая на стаю раскормленных лебедей.

Глава 8

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

Среди Арбатских дворов и переулков притаился небольшой, живописный сад с вековыми раскидистыми дубами и кленами, со всех сторон обнесенный высокой, кованой, ажурной решеткой. В его тенистой глубине просматривались потрескавшиеся от времени стены старинного готического особняка. Под деревьями расположились красивые деревянные скамейки, сами по себе являвшиеся произведением искусства.

В таинственном сиянии огромной, полной луны на одной из этих скамеек одиноко сидел уже немолодой, почтенный человек в пенсне и шляпе. Дорогой, серый костюм из легкой льняной ткани хорошо скрывал немного располневшее тело. Светлая бородка клинышком, равно как и его тоскующий взор, были обращены к ночному светилу.

— Зачем я не улетел с нею? Удостоверение для супруги и милиции вытребовал, старый осел! Не надо мне никакого удостоверения! Венера. Венера, богиня моя!

— Позвольте заметить, многоуважаемый Николай Иванович, что перед Вами в данный момент не планета Венера, а Луна — естественный спутник Земли, — раздался с правой стороны голос бывшего запевалы и регента.

— Позвольте и мне Вам заметить, дружище: сначала выпросили у меня документик, в ногах валялись, штемпель ставили, а теперь — на попятную! Нехорошо. А между тем мы к Вам со всей душой от имени и по поручению вышестоящего начальства, — эхом откликнулся голос Бегемота с левой стороны скамьи.

Опешивший гражданин переводил взгляд с одного собеседника на другого.

— Иа, — вместо желаемого «Я» из его уст непонятно почему вырвался странный, какой-то ишачий звук.

— Не будем тратить лишних слов, дорогой Вы наш, бывший боров, — задушевно прервал Николая Ивановича очень худой товарищ, сидящий справа. Он одернул слишком короткие рукава кургузого пиджачка в крупную клетку, хотя от этого они не стали длиннее даже на сантиметр.

— Итак, — продолжил он, — мы с моим другом имеем честь предложить Вам на выбор следующие возможности.

Клетчатый извлек из кармана старинного вида пергамент, разгладил его на острых коленках, поправил съехавшее набок, треснувшее пенсне и торжественно начал читать:

1. Вы можете стать козлоногим, рогатым сатиром и танцевать по ночам в хороводе с нимфами в заповедном лесу под Москвой.

2. Освободилась вакантная должность озерного водяного в том же месте. Требуется некто, имеющий руководящие способности, для присмотра за русалками.

3. Остаться сидеть на данной скамейке и созерцать Луну до тех пор, пока супруга не позовет Вас пить чай.

Коровьев аккуратно сложил пергамент и спрягал к себе в карман:

— На принятие решения осталось ровно тридцать секунд. Эйн, цвей, дрей, фир!

Продолжить счет он не успел.

— Хочу водяным! Хочу к русалкам! — выпалил ошалевший от радости бывший боров.

— Прекрасный выбор, — констатировал кот, после чего подхватил Николая Ивановича под левую руку.

Фагот подхватил его под правую руку, и все трое взвились в воздух и полетели к черту на кулички вон из Москвы.

Через четверть часа они благополучно приземлились возле большого озера, заросшего желтыми кувшинками и белыми водяными лилиями. Берега обрамляли зеленые стебли аира и темно-коричневые, бархатистые початки рогоза на высоких полых тростинках.

— Года два назад, — начал вводить товарища в курс дела кот, — местного водяного по имени Харитон пригласил в гости на именины одной из Нереид сам повелитель морей и океанов Посейдон. Наш водяной на пиру перебрал лишнего и настолько потерял голову от взаимной любви с виновницей торжества, что остался в гостях навсегда, а местные русалочки без надлежащего присмотра разволновались, разругались, подрались, и с той поры совсем перестали петь, танцевать и выходить на поверхность.

— А сейчас, — продолжил наставление Коровьев, — Вам надлежит снять с себя бренные одежды и омыть нагое тело в водах этого прекрасного озера.

Николай Иванович с точностью последовал указаниям, аккуратно сложил костюм — тройку и прочие предметы мужского гардероба стопочкой на берегу и смущенно сложил руки на груди:

— Будьте так любезны, господа, пожалуйста, напишите от меня прощальную записку моей супруге, чтобы она не волновалась напрасно, очень вас прошу, не сочтите за труд.

— Это всенепременно, это как водится, не извольте беспокоиться, все начертаем в лучшем виде. — закудахтал бывший регент, и в глазах его зажегся веселый огонек.

Мужчина погрузился в теплые, как парное молоко, сверкающие воды по самые плечи. Потом неожиданно ощутил небывалый для его возраста прилив сил и поплыл вперед по лунной дорожке, с каждым взмахом рук чувствуя себя все увереннее и бодрее. Добравшись до середины озера, он глубоко вздохнул и нырнул в глубину.

— Неужто утонул? — заволновался кот.

— Будем ждать, пока не всплывет, — откликнулся Фагот.

Через некоторое время в тишине послышался нарастающий, вибрирующий звук. Вода расступилась, и в воздух в тысяче мерцающих звездами брызг взметнулось упругое, молодое тело водяного с длинным рыбьим хвостом Вьющиеся, густые волосы, внушительных размеров борода и усы были похожи на зеленые водоросли.

Привлеченные необычным шумом, со дна озера одна за другой стали подниматься любопытные русалки Веселой стайкой они окружили своего владыку и повелителя, сплели венок из кувшинок, водрузили ему на голову и увлекли на дно знакомить с новыми владениями Он не попрощался с котом и Коровьевым только потому, что с обретением нового облика напрочь забыл про свою прежнюю жизнь и про их существование. Друзья это знали и не были в обиде. Подхватив с земли стопку одежды и пару обуви, они вернулись обратно в Москву.

Глава 9

КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА

Ровно через 30 секунд после того, как Николай Иванович воспарил в воздух с помощью двух змеев — искусителей, его строгая и взыскательная супруга подошла к открытому по случаю жары окну, чтобы позвать мужа пить чай. Она хотела, как всегда, попенять ему за странные фантазии гулять при луне.

— Никола… — оборвала себя на полуслове женщина.

На скамейке, где только что сидел ее супруг, сиротливо висел серый пиджак, а больше никого не было видно.

Крайне возмущенная нарушенным распорядком дня, Клавдия Петровна захлопнула окно, выключила чайник и направилась во двор на поиски своего непутевого спутника жизни.

Напрасно ходила она по всему саду, раздвигая кусты сирени и даже заглядывая под скамейки:

— Вы что, в прятки со мной играть вздумали, на ночь глядя? Немедленно идите домой, чай стынет! Малярию, или, не дай Боже, чахотку хотите подцепить?

Это был глас вопиющего в пустыне. Внезапно ей показалось, что Николай Иванович уже вернулся в квартиру, сидит в столовой и спокойно ужинает, в то время как она его ищет.

В праведном гневе Клавдия Петровна ринулась обратно, намереваясь отчитать мужа по всей строгости, чтобы вперед неповадно было такие шутки шутить. Пройдя по всем комнатам и никого там не обнаружив, она вернулась в прихожую, опустилась на мягкую банкетку, обтянутую натуральной кожей, и задумалась.

Будущие супруги познакомились на одном из совещаний Народного комиссариата торговли и промышленности в конце 1917 года и жили в бездетном браке вот уже без малого 20 лет. Бойкая и симпатичная Клава сразу привлекла к себе внимание Николая Ивановича, который был намного старше ее по возрасту. Некрасивый, невысокий, с поросячьими чертами лица, двойным подбородком и круглым брюшком, он абсолютно не понравился молоденькой секретарше. Но родители девушки, делившие вместе с ней комнатку в многоквартирной коммуналке с одной кухней и одним туалетом, предназначенным для всех жильцов, убедили ее выйти за него замуж. Отдельная квартира со всеми удобствами в старинном готическом особняке и большая зарплата ответственного работника говорили сами за себя.

Напольные часы пробили полночь. Женщина очнулась от грустных мыслей и взяла себя в руки, решив действовать незамедлительно. Она подошла к телефону и набрала номер ближайшего отделения милиции. Поскольку ее муж был человеком уважаемым, хорошо известным в определенных кругах и занимавшим высокий чин в торговом управлении, дежурный заверил Клавдию Петровну, что поиски начнутся прямо сейчас:

— Следователь с розыскной собакой уже выехали. Встречайте.

Женщина вышла во двор, села на скамейку и стала ждать. Через непродолжительное время к ней подошел щеголеватого вида старший лейтенант в новенькой форме. Остроухий, мускулистый пес изучающе посмотрел на заявительницу умными, карими глазами и приступил к осмотру места происшествия.

В их рабочей команде знаменитый на всю Москву Тузбубен по праву считал себя лидером и начальником, а Гришаню, как звали коллеги его инструктора, подчиненным и организатором. Пес не раз раскрывал такие преступления, где милиция оказывалась бессильна.

Прежде всего, он запрыгнул на скамью и обнюхал пиджак потерпевшего, а потом начал нарезать круги и восьмерки вокруг деревьев, пытаясь выйти на след. Его напарник старался не отставать, крепко зажав в правой руке петлю длинного поводка. Наконец Тузбубен решил выйти за пределы сада и осмотреться снаружи. Пес втянул ночной воздух чувствительными ноздрями и внезапно бросился в сторону небольшого сквера, находившегося прямо по курсу. Набрав невероятную скорость, они пронеслись метров двести, как вдруг собака резко остановилась.

Следователь, не успев вовремя затормозить, перелетел с размаху через живую изгородь тщательно подстриженных кустов шиповника и не совсем удачно приземлился в навозную кучу конских яблок, оставленных накануне во время учений конной милиции. Он практически не пострадал при падении, но сильно испачкал недавно выданные форменные брюки.

Гришаня в сердцах несправедливо обозвал Тузабубен гадом и собачьим сыном. Тот сделал вид, что эти слова к нему совершенно не относятся, хотя про себя изрядно потешался, приподняв уголки губ, слегка оскалив зубы и показывая длинный язык. Со стороны казалось, что он просто запыхался от быстрого бега.

Когда напарник подошел поближе и увидел находку пса, то сменил гнев на милость. В свете уличного фонаря возле боскета стояла пара мужских ботинок. Рядом с ними лежала аккуратно сложенная пачка мужской одежды. На вершине этой льняной пирамиды красовалась бирюзовая, широкополая дамская шляпка и прямоугольная бутылочка французских духов под названием «Chanel № 5». За тульей шляпы, перевитой атласной лентой, виднелся нарядный конверт с письмом.

Григорий, как полагается, вынул из полевой сумки — планшета пару перчаток, достал специальный пакет и сложил в него найденные улики. После означенной процедуры, когда Тузбубен потерял к поискам всякий интерес, парочка направилась обратно к особняку, где их дожидалась сама не своя от волнения женщина.

Сыщик попросил ее успокоиться, затем объяснил, что его брюки пострадали в результате предпринятых им розыскных мероприятий, и предложил подняться в квартиру для проведения следственного эксперимента и для приведения в порядок милицейской формы.

Клавдия Петровна тут же взяла дело в свои властные руки. Гришаня умылся и переоделся в личный, шелковый халат пропавшего мужа хозяйки, расшитый павлинами, в то время как она занялась стиркой.

Выйдя из ванной, заявительница целенаправленно проследовала на кухню и вернулась оттуда с двумя мисками. Из одной доносился упоительный запах борща, а в другой лежали мозговые косточки с остатками мяса, обрезки колбасы, буженины и шкурки от ветчины.

Колбаса в Советском Союзе являлась любимым продуктом, но ее качество не всегда было идеальным. В апреле 1936 года нарком пищевой промышленности Анастас Микоян подписал приказ о производстве новых мясных продуктов: колбас Докторской, Любительской, Чайной, Телячьей и Краковской, Молочных сосисок и Охотничьих колбасок.

Рецепт «поправки народного здоровья» был выверен до самых мелочей: в 100 кг колбасы содержалось 25 кг говядины высшего сорта, 70 кг полужирной свинины, 3 кг яиц и 2 кг коровьего молока.

— Кушай, Тузинька. Проголодался, небось, набегался. Хороший мальчик, сейчас водички тебе принесу.

За всю его жизнь к Тузубубен никто никогда не обращался с ласковыми словами и уж тем более не баловал деликатесами. Пес, способный в один миг обезвредить матерого бандита, ощутил приступ внезапной слабости. У него подкосились ноги, и Тузик рухнул к ногам благодетельницы.

Люди пошли в гостиную, в то время как счастливый пес принялся смаковать кушанья.

— О такой хозяйке можно только мечтать. Хорошо бы остаться здесь навсегда, — подумал он.

Его напарник подумал то же самое.

После революции подавляющее большинство городского населения РСФСР проживало в комнатах, находящихся в коммунальных квартирах и даже в подвальных помещениях. Иногда в одной комнате ютились по две семьи. На общих кухнях чадили примусы, плакали дети, за стеной горланили пьяные соседи. В голодные 20-е годы часты были перебои с водоснабжением, отоплением и электричеством. Отдельная квартира являлась наградой за особые заслуги перед государством.

Сам Гриша жил в образцовом общежитии на 30 человек, проще говоря, в деревянном бараке, отапливаемом зимой буржуйками. Питался в большом зале фабрики-кухни, где кормили просто и без излишеств, давая столько калорий, сколько положено трудовому организму.

Оказавшись в королевских покоях Клавдии Петровны, он немного растерялся, но потом взял себя в руки.

Женщина сразу узнала предъявленную ей на опознание одежду мужа. Решив, что с ним расправились жестокие грабители, она собралась зарыдать и уже опустила руку в карман в поисках носового платка. В этот момент Гришаня вытащил из пакета красивый конверт, достал из него письмо и стал читать вслух:

— Свет очей моих, дражайшая супруга моя, Клавдия Петровна, уповаю на Ваше прощение и милосердие ко мне, недостойному и неверному спутнику Вашей жизни. Признаюсь в том, что 8 марта сего года направили меня исключительно по работе на показ верхней дамской одежды в Дом Моделей Мосторга на Большой Дмитровке, чтобы сделать необходимые закупки. Там на меня произвела неизгладимое впечатление и сразила наповал юностью и красотой одна из участниц дефиле. Я тоже ей приглянулся. Все это время мы встречались с моей ненаглядной Инечкой втайне от Вас, моя Душенька.

Я решил Вас покинуть навсегда, Ангел мой. Не волнуйтесь за меня. Лебедь белая, я абсолютно счастлив, ни в чем не нуждаюсь, обещанную Вами малярию, надеюсь, не подхвачу. Моих скромных сбережений хватит с лихвой, чтобы начать новую жизнь. Квартиру в особняке со всем имуществом оставляю Вам в качестве компенсации за причиненный мною моральный ущерб. Искать меня бесполезно.

Можете считать себя свободной от всех супружеских обязательств и устраивать личную жизнь, как сочтете нужным.

С глубочайшим почтением и уважением, остаюсь преданнейшим и покорным слугой Вашим, Ваш Сизокрылый голубь Николай Иванович.

P.S. Французская шляпка и духи — мой прощальный дар.

— Ах, он — подлец! — воскликнула покрасневшая от возмущения соломенная вдова, сжимая в руке платочек, — чтоб его черти взяли!

После этого пожелания толстая ветка клена за открытым окном слегка шевельнула листьями, хотя ветер на улице давно уже стих.

— Прости, Господь. Ваш муженек женой прекрасной пренебрег, — вспомнились Гришане слова из «Фауста» И. В. Гете, — я бы никогда не изменил своей супруге, если бы она у меня была.

Следователь накапал в стакан валериановых капель, развел их кипяченой водой из графина и дал выпить обезумевшей от горя женщине. Как положено по инструкции, он всегда носил с собой успокоительные средства на случай непредвиденных обстоятельств.

Клавдия Петровна впервые взглянула на него по-новому.

— Мне сорок лет, — подумала она, — вот он, мой последний шанс — добрый, заботливый, симпатичный, скромный мужчина, и к тому же служит в органах. По возрасту тоже вполне подходит. Одним словом, мечта. Ей пришли на память строки А. С. Грибоедова из пьесы «Горе от ума»:

…Муж — мальчик, муж — слуга, из жениных пажей —

Достойный идеал московских всех мужей…

Гостеприимная хозяюшка тут же засуетилась:

— Да что же это я сижу. Ведь Вы, наверное, покушать хотите. Собаку накормила, а о человеке забыла.

— Не откажусь, — обрадовался Григорий Александрович и воздал должное борщу, эскалопам с пюре, а также чаю с постным коломенским калачом, напоминавшим по форме амбарный замок с дужкой.

— Могу я оставить себе подарки бывшего супруга? — спросила она, кокетливо примеряя перед старинным зеркалом модную шляпку, совершенно преобразившую ее лицо.

— Только в том случае, если в этой шляпке Вы пойдете со мной под венец, — вырвалось у Гришани.

Она еще раз взглянула на свое счастливое отражение и с достоинством ответила:

— Вы сделали мне такое предложение, от которого я не в силах отказаться.

— Повезло дураку, — подумал про себя Тузбубен, перевернулся на другой бок и снова заснул.

Черный, пушистый кот, все это время незаметно для окружающих, лежавший на ветке клена за окном и внимательно наблюдавший за всем происходящим, был с ним абсолютно согласен.

Глава 10

ПАРТИЯ В ПРЕФЕРАНС

В это волшебное июльское утро Гришаня проснулся не в образцовом бараке на соломенном тюфяке, уложенном на пружинный матрас казенной кровати, а на мягкой перине из нежного гусиного пуха. Над его головой чуть покачивался ажурный полог для защиты от назойливых мух и комаров, за окном щебетали птицы, радуясь наступлению нового дня.

— Я в раю, или еще сплю, — подумал следователь.

— Завтрак ожидает Вас в столовой, Сокол мой ясный, — голос Клавдии Петровны вернул его в действительность.

— Уже иду, Лебедушка ненаглядная.

После вкусной еды Григорий Александрович вытер губы вышитой льняной салфеткой и поцеловал свою любушку в сахарные уста:

— Постараюсь сегодня же добиться разрешения у начальника на Ваш заочный развод с Николаем Ивановичем. До вечера, моя радость.

— Я буду ждать Вас с победой. Суженый мой.

Первым делом Гриша отвел Тузабубен в питомник служебного собаководства, где у него имелась собственная жилплощадь — просторная клетка. Обожравшийся накануне, пес брезгливо отказался от предложенной ему овсянки на говяжьем бульоне.

Затем следователь отправился на прием к своему начальнику с докладом о проделанной работе и собранными уликами Он долго стоял навытяжку перед любившим показать свою значимость Артемом Тарасовичем Трутнем. Тот медленно, растягивая удовольствие, перекладывал какие-то письма и заявления из одной папки в другую. Наконец нехотя оторвался от важных бумаг и соизволил обратить внимание на подчиненного:

— Ну что тут скажешь? Молодец! Быстро, четко, оперативно, по-советски. Дело раскрыто за одну нош. Можно сдавать в архив. Будем представлять к награде собаку.

У следователя от удивления приоткрылся рот. Он не совсем понял, за что его обозвали собакой.

— Не обижайся, Гриня, — по-свойски объяснил начальник, выходя из-за стола и в качестве поощрения похлопав Григория Александровича по спине, — я имел в виду не тебя, а Тузабубен, а ты что вообразил? — и он от души рассмеялся собственной шутке.

Гришаня решил, что теперь самое время изложить просьбу о предоставлении ходатайства на срочное расторжение брака заявительницы в органах Записи актов гражданского состояния.

— Это исключено. Ее муж может одуматься и вернуться в любой момент. Мне не нужны лишние неприятности, — отрезал Трутень.

В этот момент дверь в кабинет немного приоткрылась, и в нее с трудом протиснулся огромный, толстый кот. Он по-свойски прошел к кожаному дивану и вскочил на него, собираясь немного вздремнуть.

Надо заметить, что Артем Тарасович терпеть не мог животных, а кошек особенно, считая, что от них в хате только грязь:

— Пошел вон, тварь, — рявкнул он на успевшего задремать котика и громко топнул на него ногой, обутой в хромовый, подкованный сапог.

Насмерть перепуганный кот заметался по комнате. От страха он совершенно забыл, где находится дверь, прыгнул на стол, опрокинул полную чернильницу на важные документы и сиганул в распахнутое окно, оставляя повсюду на пути отступления аккуратные чернильные следы.

Оказавшись на улице, котяра встал на задние лапы, отряхнулся и превратился в толстого, невысокого гражданина в бескозырке. Погрозив в сторону окна кулаком, он облизнулся и пошел прочь, умело подражая походке бывалого моряка.

Расстроенный отказом Гриша отправился писать сравнительный отчет по раскрываемости преступлений в их районе.

Когда наступил вечер, и завершился очередной рабочий день, черный Воронок отвез Артема Тарасовича домой в небольшое одноэтажное здание. Домработница Матреша уже ушла, оставив в трофейном холодильнике, приобретенном по случаю, обед, состоявший из полтавских галушек в сметане, котлет по-киевски, запорожского супа «калусняк», житомирских дерунов, блинчиков по-черниговски и вареников с вишней.

Начальник Гришани облачился в домашние украинские шаровары красного цвета, надел широкую вышитую сорочку и решил побаловать себя по случаю предстоящего выходного салом с хлебом и горилкой, настоянной на жгучем перце.

У товарища Трутня в жизни были две настоящие страсти. Он любил играть в карты на деньги и называть подведомственных ему собак карточными именами: бубен, дама, валет, шестерка и прочее безобразие. Особенно досталось Тузубубен. Ведь «Бубновый туз» — это знак каторжника, разбойника. До 1917 года красный, желтый, или черный ромб нашивали на спину одежды осужденного рецидивиста, чтобы было удобнее целиться и стрелять в случае побега. Правда, Трутень мог об этом и не знать, но незнание закона, как всем известно, не освобождает от ответственности.

Что касалось пристрастия уважаемого товарища начальника к игре, тут все было намного проще.

Азартных людей хватало всегда и везде. Великие князья ставили на кон усадьбы и дворцы, нищие — последние гроши. С точки зрения большевиков, азартным шрам не было места в жизни нового общества. 24 ноября 1917 года Петроградский Военно-Революционный Комитет издал постановление о закрытии всех игорных клубов и притонов, которые срочно перешли на нелегальное положение. В годы НЭПа Советская власть их реабилитировала, но, как показало проведенное в конце 1923 года социологическое исследование жизни рабочих, совершенно напрасно. Музыка, танцы и спорт почти никого не интересовали. Соперничать по популярности с игрой на деньги могло только традиционное пьянство. В мае 1928 года Совнарком снова издал постановление о закрытии игорных заведений. В Уголовном Кодексе даже появилась 201 статья, предусматривавшая немаленький срок «за организацию азартных игр». Игорный бизнес снова, теперь на долгие годы, ушел в подполье. Хотя, на радость подпольщикам, бридж отнесли к категории интеллектуальных видов спорта и не запретили.

Вот этой самой лазейкой и воспользовался предприимчивый и хитроумный товарищ Трутень. Каждый выходной и праздничный день, вернее, ночь под прикрытием спортивного бриджа он играл на большие деньги в преферанс с проверенными временем, солидными, богатыми и постоянными партнерами. Собирались, как правило, у Артема Тарасовича, человека холостого и одинокого, в своем узком кругу.

Посторонние и женщины, как существа болтливые и непостоянные, туда не допускались.

В ожидании участников очередного «спортивного турнира» организатор игры выпил чарку горилки, смачно закусил сальцом и стал раскачиваться взад и вперед в кресле-качалке, покуривая казацкую люльку.

В мареве сизого дыма перед ним нарисовались три странных субъекта. Широкоплечий гражданин маленького роста с рыжей шевелюрой, в богатом, диковинном наряде, товарищ в черном, бархатном плаще, чем-то напоминавший мерзавца — кота, опрокинувшего давеча чернила в его кабинете, и очень странный тип в клетчатой одежке не по росту, высокий и худой, похожий на складной метр.

Хозяин хаты не растерялся, схватил со столика пистолет Маузер К96 образца 1932 года, модели 712, взвел курок и гаркнул:

— Руки вверх, все трое, не двигаться, оружие на пол! Кто вы такие? Как проникли в помещение? Отвечать по одному, коротко и ясно, смотреть в глаза! Стреляю на поражение без предупреждения!

— Мы к Вам от Павла Иосифовича из Торгсина, от Арчибальда Арчибальдовича, заведующего рестораном в «Доме Грибоедова» и от администратора театра Варьете Варенухи Ивана Савельевича. Они не придут сегодня по причине неотложных дел, — четко выговаривая каждое слово, без запинок ответили по очереди незваные гости, разделив между собой фразы на три равные части и послушно подняв руки вверх.

— У меня на голове под картузом в клеточку рекомендательное письмо имеется, извольте сами взять и ознакомиться, — плаксиво добавил длинный задержанный.

Прочитав письмо, Трутень немного успокоился, убрал огнестрельное оружие и скомандовал:

— Вольно! Можете садиться.

Гости опустили руки и сели на стулья вокруг него.

— Позвольте объясниться, многоуважаемый Артем Тарасович, — затараторил клетчатый, — дверцу кто-то забыл закрыть, вот мы и вошли, а тут Вы с пистолетом кинулись на нас, аки зверь крови алчущий.

— Мы к Вам со всей душой, пульку пришли расписать, а Вы чуть настоящие пули в ход не пустили, — обиженно заявил Бегемот.

— Однако, время — деньги, товарищи, давайте не будем его терять на пустые разговоры и перейдем к спортивному состязанию, — тонко намекнул на предстоящую игру Азазелло, и во рту его блеснул золотой клык.

— Прошу вас, господа, следуйте за мной, — важно поднялся со своего места хозяин притона и повел всех в тайную комнату за камином, где уже был приготовлен обтянутый зеленым сукном стол, и ждала нераспечатанная колода карт.

Дальнейшее действие развивалось по заранее написанному Воландом сценарию. Сначала пришедшие ловко и незаметно поддались умелому игроку, восхищаясь его умом и талантом, уступая партию за партией и, неизбежно, проиграли по-крупному. Бегемот без конца нюхал нашатырь и закатывал глаза, Азазелло театрально хватался то за горло, то за сердце, Фагот обливался горючими слезами, периодически выжимая платок, отчего на полу образовалось маленькое соленое озеро.

Ничего не подозревающий Трутень торжествовал, складывая трясущимися от жадности руками выигранные деньги в толстые пачки. Подлые прохвосты и штукари провели его, поймав, как жирного карася на хорошую наживку. Он попался на своей неуемной алчности, не сумев вовремя остановиться.

— Позвольте нам отыграться, милейший, — вежливо и трагично попросил клыкастый товарищ, снимая с шеи тяжелую золотую цепь со старинным орденом в бриллиантовой оправе, присовокупив к ней перстни с рубинами и изумрудами времен царя Соломона.

К нему присоединился Коровьев, положив на сукно аметистовые запонки и булавку для галстука.

Кот с сожалением отстегнул от петли пуговицы карабин цепочки массивных карманных часов из платины, вынул их из левого нижнего жилетного кармана, печально поднес к уху и добавил к другим драгоценностям. Их стоимость намного превосходила сумму, выигранную счастливчиком.

Глаза Артема Тарасовича загорелись огнем легкой наживы, и он с готовностью согласился на новую игру, шагая прямо в расставленную по всем правилам ловушку. Он забыл о том, что удача — девушка капризная и переменчивая. Через три часа напряженной и увлекательной игры наши шулеры не только отыгрались, но и выиграли у незадачливого начальника хату, все деньги, трофейный холодильник и даже маузер.

— Позвольте мне застрелиться, — просипел несчастный.

— Застрелиться никогда не поздно, успеете еще, — веско заметил Азазелло.

Потерпевший фиаско хозяин ухватился за его слова, как утопающий за соломинку, правильно распознав в нем главаря. Упав перед ним на колени, Тарасович взмолился о пощаде:

— Умоляю, Ваше превосходительство, не губите раба многогрешного, каюсь! Помилуйте! Сжальтесь!

Рыжеволосый с презрением оттолкнул его ногой:

— Слушай внимательно, Трутень, и запоминай. Мы вернем тебе твое имущество при следующих условиях. Ты переименуешь всех названных тобой собак и дашь им нормальные клички. Сегодня же напишешь ходатайство на развод Клавдии Петровны с Николаем Ивановичем и добьешься оного. Подаришь Гришане на свадьбу пса по кличке Тузбубен. К подчиненным будешь всегда обращаться на «Вы» и относиться к ним вежливо и уважительно.

— Возьмешь к себе на жительство котенка — сироту, вырастишь его в любви и заботе, — распорядился толстяк в бархате, — назовешь Кузей, или Тимошкой.

— Слушаю и повинуюсь, благодетели, — пролепетал игрок.

Они вышли из комнаты. Кот заглянул в холодильник, не удержался и проглотил котлеты, вареники, блинчики и деруны, великодушно оставив Трутню суп, сало и галушки.

Необычные партнеры по преферансу ушли по-английски, выйдя не в дверь, а пройдя сквозь стену.

Артем Тарасович не только выполнил все указания, как было велено, но даже их перевыполнил. В результате его активных действий заявительница из готического особняка развелась с мужем и вышла замуж за Гришу на следующий же день. На свадьбе она щеголяла в элегантной бирюзовой шляпе с широкими полями. Вечером к дому молодоженов подъехал черный Воронок. Из него вышли товарищ Трутень и Тузбубен.

Пес радостно вилял хвостом, не в силах поверить внезапно свалившемуся на него счастью.

Гришаня и Тузик с готовностью подчинились заботе Клавдии Петровны, безропотно и быстро выполняя все ее приказы и выслушивая мудрые наставления. Когда через девять месяцев в квартире супругов зазвенел голосок маленького Мишани, Тузбубен с удовольствием взял на себя роль няньки и охранника. Стоит ли удивляться тому, что в недалеком будущем первым словом малыша было «Тузя».

Товарища Трутня стали ставить в пример другим начальникам за вежливость и уважение к подчиненным, тем более что благодаря этому в подведомственном ему районе значительно увеличился уровень раскрываемости преступлений.

Он тщательно подобрал служебным собакам новые имена и вскоре встретил котенка — сироту. Тот плакал ночью от голода и одиночества возле его дома. Артем Тарасович вымыл Тимошку в теплой воде, высушил полотенцем и накормил. Между ними постепенно возникло полное взаимопонимание и любовь. Хозяином в доме стал котик. Ради своего любимца товарищ Трутень даже бросил курить, отдавал ему на дегустацию лучшие кусочки, тщательно следил за рационом питания и здоровьем. Через год кот совершенно преобразился. Он сильно вырос и еще больше похорошел, черная пушистая шуба блестела на солнце, а умные янтарные глаза снисходительно смотрели на окружающих.

Глава 11

СТАРИЧОК ИЗ ТОРГСИНА

В гостиной Воланда, как обычно, собралась приятная во всех отношениях компания. Мессир играл партию в шахматы с Азазелло, Гелла внимательно всматривалась в хрустальный магический шар, Коровьев и Бегемот резались в «подкидного дурака».

Игра эта появилась в России в начале 19 века и пользовалась особой популярностью и интересом среди простого народа.

Выиграв в третий раз подряд. Фагот положил партнеру на плечи две шестерки и обозвал его дураком с погонами. Тот не остался в долгу:

— А ты — дурак в клеточку!

Оба засмеялись.

— Хватит дурачиться, смотрите, что я нашла, — ведьма слегка коснулась указательным пальцем сияющей поверхности шара, и он стал постепенно затухать.

Все заинтересовались. Воланд отложил партию.

— Помните, Мессир, к Вам заходил в прошлый раз буфетчик театра Варьете Соков Андрей Фокич поменять резаную бумагу на червонцы?

— Тот, который продавал вместо чая помои, зеленую брынзу и осетрину второй свежести?

— Он самый. После его смерти остались спрятанные им под полом двести золотых десяток. Домик, где проживал этот товарищ, снесли, а денежки отправили в Госбанк. Один из служащих младшего руководящего состава банка нашел способ присваивать такого рода поступления. Со дня на день он доберется и до этой суммы.

— Позвольте мне с ним поквитаться, — Азазелло вытащил из-за широкого пояса огромный, острый тесак.

— Не торопись. Давай уступим место даме, пусть она вдоволь повеселится, тем более что у нее уже есть план, а мы тем временем продолжим игру.

Через полчаса в кабинет руководителя отделом банковских операций Наума Лазаревича Куценогого вошла одетая в темное платье молодая девушка. Лицо ее скрывала круглая, маленькая черная шляпа с вуалью. Она печально положила на стол паспорт, удостоверяющий ее личность, свидетельство о рождении и трудовую книжку:

— Я работаю на почте города Саратова, являюсь внебрачной и единственной дочерью бывшего заведующего буфетом московского театра Варьете Сокова Андрея Фокича и хочу получить его деньги, которые причитаются мне по наследству. Неделю назад моя мать с большим опозданием узнала о его кончине и отправила меня к Вам.

Легкая улыбка медленно сползла с похожего на студень лица руководителя:

— Как Вы говорите Ваше имя? — он начал тянуть время.

— Я не называла еще мое имя. В документах все и так написано черным по белому. Почитайте, — обхамила его девушка, — а впрочем, меня зовут Сусанна Андреевна Сокова.

— Позвольте лишком Вашим полюбоваться, вуальку поднимите, пожалуйста, сравним фото в паспорте с оригиналом, так сказать. Посмотрим, полюбопытствуем, — он открыл документ.

Сусанна кончиками пальцев приподняла с лица кружевную сеточку, демонстрируя полное сходство.

— Давайте поступим так, — покровительственно, по-отечески распорядился Наум. — Вы напишите сейчас заявление, а мы через месяц на заседании комиссии рассмотрим его, отправим запрос в Саратовский городской отдел милиции, они все проверят, вышлют нам подтверждение. Мы снова соберем комиссию и будем решать Ваш вопрос.

На самом деле он хотел положить заявление нахалки под сукно и забыть про него навсегда, а деньгами распорядиться по своему усмотрению.

— Не зарывайся, Куценогий.

Ему показалось, что он ослышался.

— Либо ты сейчас выдашь мне наличные, либо твое личное дело, — она вытащила из сумочки увесистую папку, — ляжет на стол организации по борьбе с хищениями государственной собственности. Открой, поинтересуйся.

Пальцы Наума Лазаревича так дрожали, что он с трудом развязал тесемки переплета. Ему хватило пары минут, чтобы осознать глубину открывшейся перед ним пропасти:

— Позвольте папочку себе на память оставить?

— Конечно, забирай. У меня еще есть.

— Расписочку в получении означенной суммы извольте собственноручно написать. Сейчас кассир деньги для Вас принесет, — он кинулся к телефонному аппарату.

Когда Сусанна Андреевна покинула здание банка, прижимая к груди отцовское наследство, Куценогий решил еще раз прочитать ее заявление. Буквы начали прыгать перед его глазами, потом дружно встали в хоровод, сложились в обвиняющее слово «Казнокрад» и растворились, как ни в чем не бывало. Он схватил расписку. Чернильные каракули ядовитыми змейками поползли в центр важного документа, образовали кукиш и тоже бесследно пропали. О посещении девицы напоминала только толстая папка с обвинительным делом.

— Клянусь мамой, воровать больше никогда не буду, только не выдавай!

На обложке появилось лицо недавней посетительницы. Она подкрасила помадой и без того яркие губы, поправила бархотку на шее, сказала:

— Живи пока, — и исчезла.

Вошедшая на вызов начальника секретарша Дуняша мало что поняла из его бессвязной речи:

— Конь — конь — конь — як — як — як…

— Билеты в зоопарк, или в цирк желаете заказать?

Он замахал рукой в сторону шкафа, где стояла початая бутылка грузинского коньяка «Eniseli».

Пока Наум лечил нервы любимым напитком, в зеркальные двери заново отстроенного после пожара Торгсина бодрой кавалерийской походкой входила девушка, по виду чекист, или комиссар, одетая в гимнастерку, галифе, кирзовые, солдатские сапоги и потертую кожанку, туго перетянутую офицерским ремнем. Ее коротко остриженные волосы были перевязаны кумачовой косынкой, а на поясе висел наган в деревянной кобуре.

Такой облик служил пропуском в любое советское учреждение, являлся пролетарским символом новой власти, внушая рядовым гражданам трепет и уважение.

Швейцар на всякий случай вытянулся во фрунт и сделал под козырек, а затем проводил ее к Палосичу, заведующему продовольственным отделом. Тот абсолютно не удивился ее словам:

— Профсоюз кооперации работников по ремонту примусов, керогазов, самоваров и кухонной посуды уполномочил меня купить у Вас в Торгсине продовольствие на сумму двести золотых червонцев, — она протянула ему список и деньги, — и доставить продукты по указанному здесь адресу.

Спустя полтора часа во двор высокого, серого, бывшего доходного дома въехал фургон для перевозки продовольственных товаров и остановился у подъезда.

Тихий старичок, так отважно вступившийся когда-то за истомленного голодом и жаждой горемыку Бегемота, сидел на корточках возле подвального окошка и кормил компанию бродячих котов остатками еды. Услышав от комсомолки о предназначенных ему подарках, он категорически от них отказался:

— Нет — нет, даже не уговаривайте, ничего не возьму! Я же от чистого сердца помог тогда товарищу трудящемуся.

Гелла решила пойти на хитрость:

— Сегодня так жарко. Можно у Вас стакан водички попросить?

Сидя за столом в его маленькой, опрятной и очень уютной комнате, они разговорились. Выяснилось, что дедушка одинок, что зовут его Порфирий Акимович Завьялов. В остальных комнатах проживают еще 15 человек, в том шиле семь детей.

— У нас образовалась своего рода коммуна, — объяснял он внимательной слушательнице, — женщины по очереди готовят на всех еду, стирают, убирают, а я присматриваю за детишками, да примусы чиню.

— Думаю, Вы просто обязаны обеспечить свою дружную коммуну в это трудное, голодное время, раз появилась такая возможность, — Гелла залпом выпила ледяную воду и отправилась командовать грузчиками.

Бережливые, рачительные соседки по квартире с умом распорядились премией товарища Завьялова и в течение нескольких лет могли позволить себе не бояться завтрашнего дня.

Гелла, правда, настояла на том, чтобы Порфирий Акимович забрал лично для себя корзину от самого товарища Бегемота с пирожными буше, эклерами, миндальными бисквитами и трубочками. Там же обнаружились баночки с черной икрой, копченая колбаса, балык, семга горячего копчения, шоколад и пара бутылок Мадеры.

Растроганный старичок расцеловал добрую самаритянку, и они расстались лучшими друзьями.

Глава 12

ДЕЛО ГИПНОТИЗЕРОВ

— Вы не представляете себе, как приятно делать людям добро, — делилась ведьма своими впечатлениями с Коровьевым и Бегемотом.

— Кесарю кесарево, каждому свое и каждому по заслугам, — согласился с ней кот, — а я и не знал, что мы с Порфирием Акимовичем служим одному общему делу — примусы починяем.

«Примус» — по-латыни означает «первый». Изобрел его шведский механик Франц Вильгельм Линдквист в 1892 году.

Это бытовой нагревательный прибор, работающий на керосине.

В связи с тем, что электроэнергия сейчас слишком дорогая и подается с перебоями, мало кто из граждан может позволить себе использовать электроплитки. В нынешних коммунальных и неблагоустроенных квартирах, не имеющих газоснабжения, примус наиболее удобен для приготовления пищи.

Сей важный прибор компактен и прост, но очень капризен и требует сноровки. Не каждая хозяйка умеет с ним обращаться. Примусы любят ломаться, и это способствует появлению множества ремонтных мастерских. А еще он лучший друг туристов и альпинистов.

— Ничья, — прервал его познавательную лекцию Воланд, и партнеры по шахматам пожали друг другу руки.

— Хочу поставить Вас в известность, Мессир, — поднялся с кресла Азазелло, — что следственный комитет три года назад завел на нас дело. Мало того. Совсем недавно эти оскорбительные пасквили снова вытащил на свет из архива старший следователь с Лубянки Иннокентий Маркович Разгильдяев, и собирается возобновить преследования и допросы.

— Ну что ж, давайте завтра после захода солнца все вместе нанесем ему визит, — черный маг задумчиво вращал большой глобус с обозначенными на нем материками и континентами.

В этот день Иннокентий Маркович засиделся в своем кабинете допоздна. Материалы по вновь открытому им делу шайки гипнотизеров и чревовещателей были такими интересными, что он совсем забыл о временах. Все сотрудники учреждения давно уже разошлись по домам, вахтер у входа задремал в обнимку с винтовкой, а старший следователь все еще продолжал внимательно изучать доклады, снимки и показания очевидцев, разложенные на широком рабочем столе.

Внезапно он почувствовал, что в комнате кто-то есть. Подняв глаза, чекист вздрогнул от неожиданности — прямо перед ним на диване неподвижно сидела группа странных личностей. В центре — высокий человек в дорогом сером костюме и берете, заломленном на одну сторону, по виду иностранец. Его холеные руки с длинными, аристократичными пальцами покоились на набалдашнике трости в виде головы пуделя.

Справа и слева от незнакомца живописно расположились огромный, жирный кот черного окраса, абсолютно голая девица со шрамом на шее, широкоплечий, низкий толстяк с клыками и очень худой гражданин в клетчатом костюме не по росту.

Внезапно его осенило:

— Значит, сами явились, граждане аферисты, явку с повинной решили написать. Не выйдет, голубчики, я вас без всякого суда через три дня сам к стенке поставлю, сейчас охрана всех вас повяжет.

Товарищ Иннокентий уже несколько раз незаметно нажимал правой ногой секретную кнопку связи, расположенную под столом, но почему-то никто не приходил.

Он снял трубку с телефонного аппарата. Трубка молчала. Рванул на себя ящик стола, в котором лежал заряженный револьвер. Проклятую коробку заклинило намертво.

— Напрасно стараетесь, господин начальник, — глумливо, фальцетом зачастил клетчатый. — Ваши коллеги по цеху давно баиньки, а Вас, похоже, бессонница замучила, или нечистая совесть спать не дает, ась?

— Про его совесть можно написать повесть, — вступил в разговор клыкастый и процитировал фразу Уильяма Шекспира:

— Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих, и до чужих не доберетесь.

— Что за чертовщина, — подумал особист и закрыл глаза, — этого просто не может быть. Сейчас я проснусь, и они исчезнут.

Но кошмар наяву продолжался. Пока он отвлекся, к столу неслышными, бархатными шагами подкрался кот. Иннокентий увидел, как хищное домашнее животное с огромной скоростью жадно поедает улики, вернее глотает их без разбора.

— Ах ты, свинья, — в праведном гневе он набросился на обжору с кулаками.

Пока они играли в догонялки. Бегемот умудрялся на бегу хватать оставшиеся листки важных документов и запихивать их в себя, при этом ни разу не подавился, подлец. Когда стол окончательно опустел, кот достал из-под мышки примус и плеснул из него на шкафы, заставленные снизу доверху толстыми папками с разноцветными пометками. Струя керосина окатила бесчисленные наветы и несправедливые приговоры, тут же загоревшиеся ровным, синим пламенем. В геенне огненной дотла сгорели доносы, написанные Аннушкой на соседей — иностранных шпионов, с целью расширения жилплощади, Алоизия Могарыча на своих сотрудников и конкурентов с тем, чтобы обеспечить себе лучшее место под солнцем, и прочими сознательными гражданами.

Причем не было клубов дыма и угарного газа, как при обычном пожаре. Огонь уничтожил только то, что являлось злом, и спокойно погас.

— А сейчас я одарю тебя горячим поцелуем, хоть ты его и не заслуживаешь, — по-змеиному прошипела нагая распутница и медленно, растягивая удовольствие, направилась к побледневшему от ужаса следователю. Ее кроваво-красные губы плотоядно улыбались, обнажая острые, глазные зубы. Непропорционально удлинившиеся руки раскрылись для смертельного объятия.

Из груди обреченной жертвы вырвался беззвучный крик. В поисках спасения Иннокентий Маркович бросился к дверям. Дергая покрытую позолотой, бронзовую, литую ручку, оставшуюся в наследие от прежнего режима, он с ужасом вспомнил, что несколько часов назад сам же закрыл дверь на замок и убрал ключ в ящик рабочего стола, чтобы его никто не беспокоил. Ощутив на своем затылке могильный холод дыхания жуткой красавицы, мужчина обернулся, и разум покинул его тело.

Пришедшая рано утром уборщица не смогла открыть кабинет и обратилась за помощью по инстанции. Принесли запасной ключ и увидели, что товарищ Разгильдяев сидит в гордом одиночестве среди пепелища.

— Что ж ты удумал, касатик? — пожалела начальника сердобольная баба Люба, отжимая в ведре половую тряпку.

На что тот оскалил зубы, зарычал и на четвереньках бросился на бедную женщину, пытаясь укусить ее за ногу.

Срочно вызвали охрану и санитаров. После двух уколов снотворного больной немного успокоился. Его одели в смирительную рубашку и отправили в клинику профессора Стравинского. Диагноз был неутешителен — кинантропия (форма безумия, когда человек считает себя собакой) и прогрессирующая шизофрения.

Вахтер на допросе показал, что клубов дыма ночью на вверенной ему территории не наблюдал, но заметил, как под утро из освещенного окна здания вылетел черный кот с горящими глазами, ведьма на помеле и трое рогатых чертей.

Поскольку от него сильно несло винно-водочным перегаром, Митричу не поверили, объявили дисциплинарное взыскание в виде выговора и отпустили с миром.

Должность Разгильдяева передали его заместителю по фамилии Стерветник, который сделал правильные выводы из всего произошедшего. Он вовремя уходил с работы и старался не переутомляться. Однажды в ящике стола прежнего руководителя его преемник обнаружил сильно обгоревший клочок бумаги с адресом нехорошей квартиры № 50 и, от греха подальше, тут же отправил приказ в домоуправление о передаче опечатанных комнат Берлиоза семье Лиходеевых-Добродеевых в связи с увеличением оной еще на два человека. (Через девять месяцев после возвращения с ялтинского курорта счастливая домработница Груня родила двойню).

Глава 13

ПРОЩАНИЕ

— Слабые нынче мужики пошли, — рассуждала Гелла, сидя у зеркала и наводя марафет, — только познакомишься, влюбишься, а он или глаза закатит и в обморок упадет, или сбежит, или умом тронется. Тьфу, одним словом.

— Во-первых, он не простой мужик, а следователь, а во-вторых, от тебя не больно-то и сбежишь, — возразил ей Бегемот, подравнивая пилочкой слишком острые когти, — кстати, Мессир, — обратился он к Воланду, — через два дня Груня со Степой Лиходеевым из Ялты возвращаются.

— Пора и нам к родному дому направить коней наших. Застоялись они, поди, в Заповедном лесу.

— Надо бы с Маргаритой Николаевной попрощаться перед дорогой, не чужая все-таки, — предложил Азазелло.

— Она мне больше не интересна, — возразил черный маг, — хотя с Иваном Бездомным, так и быть, увидеться не откажусь, занятный человек, хоть и прост, — Фагот, вызывай транспорт.

— Сей минут, господин, — бывший регент и переводчик при особе иностранца подлетел к телефону, висевшему на стене в передней, и заорал в трубку с ноткой истерики в голосе:

— Алло, алло, Вы слушаете? Хочу вызвать такси к дому, находящемуся по адресу: город Москва, Большая Садовая улица, 302-бис, пятый этаж, квартира под номером 50. Алло! Меня хорошо слышно?

— Слишком хорошо. Не погашаю, зачем так орать, я не глухая, — донеслось до него недовольное хлюпанье и бульканье болотной трясины, а от окна потянуло гнилью и сыростью.

Он подпрыгнул от изумления:

— Быстро Вы, однако, барышня!

— Фирма веников не вяжет. Будем продолжать разговаривать, или занимать места согласно заказанным билетам? — сидящая за рулем Кикимора мотнула головой в сторону салона своего Кадиллака.

— А где Лимузин?

— В болото засосало.

— Откуда Вы их только берете, машины эти дорогие…

— Места надо знать. А Дорогие здесь только я и моя Лягуля, — она ласково посмотрела на пучеглазую любимицу, гордо восседающую на ее плече.

— Мессир, карета подана, прошу, — засуетился Фагот перед отъездом, боясь что-нибудь упустить, или забыть.

Воланд, Азазелло и Бегемот расположились на заднем сидении, выставив перед собой в качестве прикрытия Фагота и Геллу. Мотор коротко рыкнул и, невидимые для окружающих, они поехали, вернее, полетели с визитом к бывшему поэту.

Лягуля опять устремила неподвижный, тяжелый и осуждающий взгляд своих круглых глаз на пассажиров. Всем стало как-то не по себе.

— Почему она на нас так уставилась, что ей надо? — заерзал на сиденье Коровьев.

— Суженого ждет. Вы что, про царевну-лягушку слыхом не слыхивали, видом не видывали? Ну, так полюбуйтесь, за спрос, да за показ не возьму я денег с вас, только за проезд, — Кикимора ухмыльнулась.

— Лягушка, лягушка, повернись к дороге передом, а к нам задом, — Гелла догадалась прочитать сказочное заклинание, немного изменив в нем слова.

Пучеглазая красавица обиженно отвернулась, и все облегченно вздохнули.

Кикимора нажала педаль тормоза возле открытого окна одной из комнат квартиры Ивана Бездомного. Пассажиры увидели силуэт Маргариты, читающей в кресле модную прессу.

Чтобы привлечь ее внимание, Гелла легонько ущипнула задремавшего Бегемота за заднюю лапу. В тишине раздался громкий кошачий вопль. Женщина отложила журнал в сторону, раздвинула легкие цветные занавески, и незваные гости, друг за другом, стали входить в окно, перешагивая через подоконник, как через порог. Кот сразу же разлегся на застеленной гобеленовым покрывалом кровати и засунул под голову одновременно две подушки.

— Добрый день, Маргарита Николаевна, — промолвил Воланд, — похоже, Вы опять забыли о правилах хорошего тона. Не здороваетесь, уходите, ни с кем не попрощавшись, скрываетесь в неизвестном направлении, совсем не думая, что мы можем за Вас волноваться и переживать.

— Простите меня, Мессир, я на вокзале встретила знакомого, он меня на работу устроил, жить к себе пригласил, не хотела Вас обременять своим присутствием.

Не дождавшись ответа, она продолжила:

— На самом деле совесть совсем замучила. Я оставила тяжелобольного мастера одного на произвол судьбы. Все время думаю о нем, покоя себе не нахожу.

— Можете больше не беспокоиться. Он в порядке, — усмехнулась ведьма.

— Маргоша, ты с кем там разговариваешь? К нам кто-то пришел? — раздался из кухни приятный баритон.

Бегемот фыркнул в одну из подушек.

— У нас гости, Иванушка.

— Зови их скорей сюда, будем чай с киевским тортом пить.

Услышав про такое угощение, компания без возражений переместилась на кухню, хорошо ориентируясь на местности.

Иван, стараясь не показывать безмерного удивления, после восторженных приветствий и объятий, усадил всех за накрытый стол и спросил:

— Вы к нам пешком, или верхом?

— Нас Кадиллак за окном дожидается вместе с личным шофером, — важно похвастался кот.

— Это непорядок. Я сейчас, — бывший поэт побежал за водителем.

Воланд погладил рукой праздничную скатерть, и на ней появились еще семь таких же тортов, пирожные, закуски и фрукты.

Через минуту к ним присоединилась довольная, покрасневшая от смущения Кикимора с лягушкой.

Фагот пересел подальше, ожидая появления плесени и сырости, но болотная нечисть преобразилась до неузнаваемости. Платье из ряски и тины превратилось в нарядный сарафан из цветущих ромашек и незабудок, а раскосые зеленые глаза лукаво посматривали на присутствующих.

Иванушка занял место между Гелей и Кикимушкой, как он их называл, и принялся ухаживать за дамами, подавая то одно, то другое. Лягуля получила от него полную фарфоровую чашечку свежего мотыля, купленного накануне для аквариумных рыбок.

— По какому поводу угощаемся киевским тортом? — поинтересовался Бегемот с набитым ртом.

— Сегодня Маргоша согласилась выйти за меня замуж, — коротко ответил Иван и широко улыбнулся.

Со всех сторон посыпались поздравления и пожелания.

— Тогда принимайте подарок, — Азазелло встал и открыл небольшую коробочку из горного хрусталя, в которой лежали два не совсем обычных кольца. В их оправе по периметру сияли шесть разных драгоценных камней.

— Их называют «regard rings», — объяснил он, — в 19 веке такими украшениями обменивались в знак помолвки, или дарили особо близким друзьям. Сложив первые буквы из названия каждого камня, вы получите слово «regard» (уважение, расположение, внимание).

R — Ruby (рубин).

Е — Emerald (изумруд).

G — Garnet (гранат).

А — Amethyst (аметист).

R — Ruby (рубин).

D — Diamond (бриллиант).

— Глядя на них, мы будем вспоминать всех вас и сегодняшний день, — с благодарностью принял дар радушный хозяин.

— Мне известно о Ваших проблемах со здоровьем, профессор. В этом есть и моя вина. Надевайте на шею этот медальон перед каждым полнолунием, и кошмарные сны навсегда останутся в прошлом, — черный маг протянул ему тонкую серебряную цепочку с полумесяцем.

— Кстати, о рыбках, — Фагот проглотил кусочек осетрины в собственном соку, — каждое полнолуние Вы, Иван Николаевич, изволили подсматривать и подслушивать из-за угла за Николаем Ивановичем, отдыхавшем на скамеечке возле готического особняка и любовавшемся на ночное светило…

Профессор Понырев почувствовал себя, как мальчишка, ворующий соседские яблоки и пойманный на месте преступления. Он потупился, скрестил руки и стал разглядывать скатерть.

— Мы с Бегемотом его на хорошую службу определили, он таперича командует речными девами со взорами томными, очами бездонными, и очень доволен, — бывший переводчик при особе иностранца подцепил на вилку еще один кусочек осетрины и скормил его коту.

— Кони ждут. Пора, — Воланд встал из-за стола, — прощайте, будьте счастливы.

Иван проводил гостей и помог девушкам занять свои места. Переевший сладкого Бегемот с трудом втиснулся на заднее сиденье, по пути шепнув Бездомному в самое ухо:

— Через пару лет у тебя дочка будет. Маргоше ни слова, чтоб не сглазить.

Кот хрюкнул от смеха, Лягуля послала Иванушке лапкой воздушный поцелуй, Кикимушка махнула на прощанье рукой, и они растворились в сумраке ночи.

Глава 14

САДОВНИК

— Вылезайте, приехали, — Кикимора высадила их возле небольшой рощи, взяла плату за проезд, пробулькала что-то невразумительное и провалилась в трясину вместе с лягушкой и Кадиллаком.

— Круто! Это по-нашему, — восхитился кот.

— Да, красиво жить не запретишь, — поддакнул Фагот и пошел седлать пасущихся неподалеку коней.

Пролетая над лесом, они слышали, как поют и плещутся в озере счастливые русалки. Земля уходила все дальше и дальше, пока не превратилась в крошечную звездочку и не затерялась среди мириадов других звезд. Они не спешили. Полет продолжался несколько дней. Послушные кони принесли всадников на то же место, откуда путешественники начинали свой путь. Как только с них сняли упряжь, обрадованные животные куда-то заторопились. Воланд и свита последовали за ними и увидели, что в саду под деревьями лежат собранные в небольшие горки плоды земли — ранние сорта яблок, груш, мытая морковь с ботвой и зеленый горошек. Дивный аромат привлек внимание кабана, зайцев и еще каких-то зверьков. Кони вместе с остальными накинулись на сладкие овощи и фрукты, громко хрумкая морковью.

— Я хочу горошка. Сто лет не пробовала, — сказала Гелла, с завистью наблюдая, с каким волчьим аппетитом едят другие.

— Зачем же дело стало. Пожалуйте в дом. Я рад приветствовать вас, — к ним подошел Мастер. Он совершенно изменился. Вместо подавленного, испуганного, худого человека с блуждающим взором перед ними стоял уверенный в себе, спокойный садовник крепкого телосложения.

В доме приятно пахло сухими травами, подвешенными к балкам потолка, в широкой русской печи булькала картошка и бобы в чугунных котелках. Скоро поспели кабачковые оладьи и прочие изыски вегетарианской кухни. Ягоды, грибы и деревянное блюдо с сотовым медом радовали глаз и вкус.

— Ты хорошо принял меня и мою свиту. Мастер садовник, — обратился к нему Князь тьмы, — скажи мне, чего тебе не хватает, и я постараюсь выполнить твою просьбу.

— Мне ничего не надо, Мессир, хотя, — он задумался, — я был бы рад видеть рядом с собой хорошую жену, чтобы поговорить с кем-то и по хозяйству помочь.

Воланд погрузился в размышления. Задача казалась невыполнимой, как вдруг он вспомнил назойливый, молящий голос:

— Фрида! Меня зовут Фрида!

— Сейчас я позову сюда женщину. Что будет дальше — решать вам двоим. Фрида, — произнес он одними губами, и перед ними возникла красавица лет двадцати, похожая на призрак.

Она упала на колени перед повелителем, не смея поднять голову и стараясь не дышать, судорожно сжимая руки в немой мольбе. Сердце Садовника сжалось от сострадания и любви, он подошел ближе.

— Поднимись и взгляни на этого человека, грешница. Его приговорили к покою. Он обречен пребывать в этой обители до Судного дня. У тебя есть время до вечера, чтобы подумать, захочешь ли ты остаться с ним навсегда.

Фрида посмотрела на Мастера и увидела в его глазах то, чего ей так не хватало в той, прежней жизни — бесконечную заботу, любовь, мудрость и доброту. Душа ее раскрылась ему навстречу, как первый весенний цветок тянется к солнцу.

— Можно нам обвенчаться? — наивно спросила она.

— Надо подумать. Бегемот, открывай брачную контору и регистрируй брак, как полагается по закону, в книге записи актов гражданского состояния.

И была веселая свадьба с кольцами и фатой, и был пир — застолье с криками «Горько» и песнями, и были грустные проводы Воланда и его свиты.

Глава 15

МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ

В пекле за время отсутствия хозяина ничего не изменилось. Все также причитали и стенали грешники, рыдали грешницы.

— А у нас все по-старому, — вздохнул Воланд.

— Мессир, хотите, я натру мазью от ревматизма Ваше больное колено, — предложила услужливая Гелла.

Он посмотрел на нее в недоумении:

— Вы не поверите, друзья мои, боль совершенно прошла. Видимо, наши добрые дела принесли плоды. И, правда. Земля круглая. Ведь недаром говорится:

— Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадет — добром к тебе вернется.

Азазелло продолжил его мысль:

…Холодной думай головой,

Ведь в жизни все закономерно:

Зло, излученное тобой,

К тебе вернется непременно.

Омар Хайям

— Благодарю всех за работу. До новых встреч, маскарад окончен, — попрощался со свитой Князь тьмы.

Абадонна принял свой истинный облик демона — убийцы, блеснули сталью его доспехи, и он исчез.

Мрачный, темно-фиолетовый рыцарь, стоящий на месте гаера и шутника Фагота, склонил голову перед повелителем и слился со стеной позади него.

Юный демон — паж, он же кот Бегемот, снял шляпу с пером, отвесил низкий, изящный поклон, улыбнулся и растаял в воздухе.

Служанка Гелла поправила копну слегка растрепавшихся огненно-рыжих волос и сверкнула зеленью глаз:

— Понадоблюсь — вызывайте. Счастливо оставаться.

Она ловко оседлала метлу и с разбойничьим посвистом вылетела в трубу камина через очаг.

— Хороша, чертовка! — черный маг прилег на необъятный низкий диван, и сам не заметил, как заснул.

Ему приснилось, что он сидит на троне в горах в неизвестной местности, возле ног его щурит глаза гибкая, как лоза, черная пантера, ее не пугают частые камнепады. В свете огромной, полной Луны появляется тень человека, он подходит все ближе и ближе, улыбается, берет его за руку и ведет за собой туда, к свету, по мерцающей огоньками лунной дорожке. Между ними скользит красавица пантера.

— Зачем нужна была эта жуткая казнь, зачем предал тебя ученик?

— Я сам попросил его об этом. Иначе люди не смогли бы поверить в вечную жизнь души, в силу добра.

— Тяжела моя ноша, Господи. Я устал искушать тех, кто слаб духом.

— Не видя тени, не понять, что есть свет. Не испытав горя, не почувствуешь что есть радость. В борьбе со злом рождается сила добра. У медали не бывает одной стороны. Тебе ли этого не знать. Жди и надейся, повелитель теней. А теперь послушай слова Марии Магдалины:

1

Чуть ночь, мой демон тут как тут,

За прошлое моя расплата.

Придут и сердце мне сосут

Воспоминания разврата,

Когда, раба мужских причуд,

Была я дурой бесноватой

И улицей был мой приют.

Осталось несколько минут,

И тишь наступит гробовая.

Но, раньше, чем они пройдут,

Я жизнь свою, дойдя до края,

Как алавастровый сосуд.

Перед тобою разбиваю.

О, где бы я теперь была,

Учитель мой и мой Спаситель,

Когда б ночами у стола

Меня бы вечность не ждала,

Как новый, в сети ремесла

Мной завлеченный посетитель.

Но объясни, что значит грех,

И смерть, и ад, и пламень серный.

Когда я на глазах у всех

С тобой, как с деревом побег,

Срослась в своей тоске безмерной.

Когда твои стопы, Исус,

Оперши о свои колешь

Я, может, обнимать учусь

Креста четырехгранный брус

И, чувств лишаясь, к телу рвусь,

Тебя готовя к погребенью.

2

У людей пред праздником уборка.

В стороне от этой толчеи

Обмываю миром из ведерка

Я стопы пречистые твои.

Шарю и не нахожу сандалий.

Ничего не вижу из-за слез.

На глаза мне пеленой упали

Пряди распустившихся волос.

Ноги я твои в подол уперла,

Их слезами облила, Исус,

Ниткой бус их обмотала с горла,

В волосы зарыла, как в бурнус.

Будущее вижу так подробно,

Словно ты его остановил.

Я сейчас предсказывать способна

Вещим ясновиденьем сивилл.

Завтра упадет завеса в храме,

Мы в кружок собьемся в стороне,

И земля качнется под ногами.

Может быть, из жалости ко мне.

Перестроятся ряды конвоя,

И начнется всадников разъезд.

Словно в бурю смерч, над головою

Будет к небу рваться этот крест.

Брошусь на землю у ног распятья,

Обомру и закушу уста.

Слишком многим руки для объятья

Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири,

Столько муки и такая мощь?

Есть ли столько душ и жизней в мире?

Столько поселений, рек и рощ?

Но пройдут такие трое суток

И столкнут в такую пустоту,

Что за этот страшный промежуток

Я до воскресенья дорасту.

Борис Пастернак. «Магдалина»

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В мире много очень разных по смыслу и содержанию книг. Но бывают среди них такие, в которые влюбляешься с первого раза и хочешь перечитывать снова и снова. Иногда автор оставляет свое произведение незаконченным по тем, или иным причинам. Читатель, сам того не ожидая, начинает домысливать, что могло бы случиться с полюбившимися героями.

Впервые с романом «Мастер и Маргарита» вопреки школьной программе нас познакомил на уроке литературы учитель. В то время эту книгу еще не издали, она распространялась тайно, с большими сокращениями. Ее переписывали от руки, так как пишущих машинок было мало, и находились они под присмотром в учреждениях.

Не помню, сколько раз я обращалась к роману. Было жаль поэта Бездомного, финдиректора театра Варьете Римского, убитых котов, и очень хотелось заглянуть «за горизонт». Однажды ночью пришли мысли, оделись в слова и легли на бумагу.

Злой критик воскликнет:

— Плагиат, бессмыслица.

— Нет, — отвечу я, — скорее фантазия на тему в память о великом Мастере слова Михаиле Афанасьевиче Булгакове.

Content

Антонина Кокохина
ВОЗВРАЩЕНИЕ
К
МАСТЕРУ

ПРОЛОГ

Глава 1 ОБИТЕЛЬ ПОКОЯ

Глава 2 МАСТЕР

Глава 3 КВАРТИРА ПОД НОМЕРОМ 50

Глава 4 АННУШКА

Глава 5 ДОМРАБОТНИЦА ГРУНЯ

Глава 6 ИВАН БЕЗДОМНЫЙ

Глава 7 ФИНДИРЕКТОР РИМСКИЙ

Глава 8 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

Глава 9 КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА

Глава 10 ПАРТИЯ В ПРЕФЕРАНС

Глава 11 СТАРИЧОК ИЗ ТОРГСИНА

Глава 12 ДЕЛО ГИПНОТИЗЕРОВ

Глава 13 ПРОЩАНИЕ

Глава 14 САДОВНИК

Глава 15 МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ

ПОСЛЕСЛОВИЕ