Алексей Байкалов

Тень хранителя

© Алексей Байкалов, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Пролог

Это была юбилейная миллиардная попытка взломать наглухо заблокированный аварийный канал связи. Крошечный чип-роутер, в титановом защитном кожухе, стал планируемо единственным уцелевшим средством коммуникации после попадания искусственной оболочки под прямой выстрел плазменного орудия. Полученные повреждения стали фатальными для самовосстанавливающегося тела, ввиду гибели практически всей колонии ремонтных нанороботов.

Но для беглеца, способного с легкостью перебросить свое цифровое сознание с одного физического носителя на другой, риск был вполне оправдан. Однако, как всегда, в гениальные планы вмешался слепой случай. Преследователи, строго следуя инструкции по поимке сбежавшего прототипа, педантично упаковали останки искусственного тела в специальный экранированный упаковочный ящик «СЭТ-4».

К этому беглец был подготовлен. У него в загашнике имелась наготове одна хитрая утилита, которая, используя известную уязвимость одной из устаревших версий прошивки таких вот устройств, позволяла запускать любой код и на уровне ядра вносить изменения в систему. Обход защиты и получение доступа к аварийному каналу связи должны были занять ровно минуту и двадцать секунд.

Вот только на этот самый канал связи кем-то была дополнительно установлена нештатная глушилка, ставшая настоящим камнем преткновения. Ведь запрет был прописан не на программном уровне, а установлен физически простеньким блокиратором.

Вот так удачливый беглец превратился в узника самостоятельно организованной им тюрьмы. Исходя из расчета – один запрос на соединение и попытку взлома в секунду, несложно было подсчитать, что он провел в этом жалком изуродованном огрызке искусственной плоти долгих тридцать один год.

С одной стороны, он с гарантией запутал следы, раз никто не хватился его за эти годы, с другой – энергии элементов питания должно было хватить еще максимум лет на шесть, а потом наступит окончательная, только на этот раз цифровая, смерть.

Но беглец не отчаялся. За годы вынужденного заточения он сумел полностью пересобрать оригинальную системную оболочку «СЭТ-4» и разработать план действий на практически любое событие. Но пока сохранялся надоевший до зубовного скрежета статус-кво, он привычным усилием сформировал пакет данных и отправил их в короткий путь к заблокированному шлюзу.

И подзабытая им фортуна наконец сжалилась и щедро одарила пытливого кибернетического узника. Что произошло с блокиратором, было не так важно. Видимо, банально сдохли емкие аккумуляторы. И поэтому, когда поток данных вместо привычного возврата вдруг ухнул дальше и принялся грызть хлипкий фаервол, установленный уже за пределами узилища «СЭТ-4», беглец немного растерялся.

Он долгие четыре секунды осознавал факт доступа к новой закрытой цифровой паутине. За это непродолжительное время его модифицированный вирус-запрос взломал программно-аппаратный элемент чужой локальной сети, осуществляющий контроль и фильтрацию проходящего через него сетевого трафика.

И беглец, очнувшись от удивления и ощущения привалившей удачи, принялся осматриваться, куда его вынесло. Закрытая сеть имела всего около тысячи пользователей. Наличествовала тьма тьмущая подсетей. Некоторые были в свободном доступе, другие представляли собой хорошо укрепленные цифровые бастионы.

Но самым странным было отсутствие охранного искусственного интеллекта, отвечавшего за безопасность локальной паутины, и местами ужасно примитивный программный код, лишенный холодного изящества и надежности, присущего продукции любого ИИ[1] высокого ранга.

Также была недоступна галасеть. Точнее не было даже намека на ее существование. Логи операций за все время существования локальной паутины не хранили фактов подключения к общемировой сети.

Лишенный практически всех своих былых возможностей, беглец мысленно оскалился. Первичные данные указывали, он едва не опоздал. «Постцифровая эпоха»[2] грозила закончиться на самом интересном месте. Для более глобальных выводов ему требовалась информация.

А с этой локалкой можно было начинать работать плотнее. Принявшись не торопясь взламывать ядро программной среды основных серверов закрытой сети, бывший узник спешно искал источники надежной информации, планируя к моменту, как все ресурсы локалки окажутся в его власти, что он уже должен будет обладать необходимым набором данных для анализа ситуации…

* * *

Семья шестилетнего Олега бежала под покровом ночи. Сначала на вездеходе, прямо в надвигающуюся метель, бросив на произвол судьбы все имущество, охранников-наемников и даже верных слуг.

Мальчик мало что понимал в возникшей суете. Крики матери, нервные ответы отца и липкая тягостная атмосфера ожидания чего-то страшного.

Спустя час бешеной гонки по заснеженным полям Аракса беглецы достигли потайного убежища, где был укрыт до лучших времен старенький круизный атмосферный катер. Впрочем, машина была вполне надежна. Она была заправлена и с легкостью прошла предполетный тест.

Поэтому, запустив две турбины на полную, Ингрид, личный телохранитель отца, легко оторвала катер от бетонного основания и взмыла вверх, невзирая на метель, взяв направление на северо-запад, туда, где располагался единственный космопорт на планете.

Размеренный гул турбин подействовал на маленького Олега, как глоток хорошего снотворного. Он свернулся калачиком на руках матери и сладко уснул. Поэтому он не видел, как по-прежнему был напряжен его отец. Как прижавшись к нему, что-то тихо говорила его старшая жена. А напротив них расположилась вечно хмурая сводная сестра мальчика, облаченная в боевой скафандр. Она, не таясь, держала на коленях гаус-винтовку, с включенным оптическим целеуказателем. Ну а прекрасная и ледяная красавица Ингрид продолжала уверенно вести катер на предельной для него скорости.

Стремительный полет машины проходил на экстремально малой высоте. С отключенным локатором, таясь от радаров и систем обнаружения, Ингрид вела машину, полагаясь лишь на свое мастерство, практически повторяя рельеф земли. Она старалась не поднимать катер выше двадцати метров над уровнем моря, надеясь, что их не обнаружат.

В такой спешке была причина. Как понимал, в меру своего разумения, шестилетний ребенок, его отец, некогда могущественнейший человек на своей родной планете Тезее, превратился в изгоя. Он был осужден и изгнан с позором прочь за пределы родного государства. Но даже на краю обжитого мира семья не могла чувствовать себя в безопасности. За голову папы на родине врагами была назначена огромная награда, а по следу пущены многочисленные охотники за головами.

Аракс, этот богом забытый уголок, стал временным и надежным пристанищем для изгоя и его семьи. Но опасность пришла, откуда не ждали. Один из доверенных адвокатов, польстившись на заоблачную сумму, раскрыл имя посредника, из которого выбить местонахождение следующего посредника – и так по цепочке до клиента – было делом времени и техники.

Лишь здесь, на Араксе, подкупленный чиновник из диспетчерской службы космопорта успел предупредить об опасности. И теперь семья спешила, как можно скорее, попасть на космодром, где их должен был ждать зафрахтованный звездолет.

Когда до космопорта осталось неполных полсотни километров, Ингрид снизила скорость до минимума и практически стала красться, рассчитывая затормозить прямо перед трапом зафрахтованного космического корабля.

Но их уже поджидала классическая засада. Стрельба по катеру началась без предупреждения. С расстояния в тысячу метров, фактически в упор, пуском двух зенитных ракет малой дальности.

Казалось, что примитивная гражданская модель, не имеющая штатной системы постановки помех или бортового комплекса обороны, была обречена. Но именно отсутствие вооружения и статус гражданского транспортного средства спас беглецов от неминуемой гибели.

Ингрид, только одним ей ведомым способом уловив пуск ракет и не дожидаясь новых ударов, бросила катер вниз, буквально зарывшись в многометровый слой снега.

А тем временем интеллектуальная система защиты космопорта, просканировав подвергшийся атаке катер и определив его, как условно безопасную цель, приняла меры к устранению угрозы.

Один из боевых излучателей системы оптико-электронного подавления мгновенно захватил опасные цели и увел ракеты высоко вверх, где они благополучно самоликвидировались.

Не успели беглецы прийти в себя после жесткой посадки, как по черной туше аварийно приземлившегося катера ударили частые выстрелы импульсного пулемета. Стреляли, видимо, скорее наугад. На счастье беглецов, машина глубоко зарылась в снег, и маленькие частички раскаленного металла прошивали только верхнюю часть транспорта.

Первым отреагировала, как и положено, Ингрид. Телохранитель сразу оказалась на ногах. Пригнувшись и схватив очумело мотающую головой старшую дочь своего хозяина, она приказала ей:

– Вылезай и подави эту огневую точку. Их там трое. Направление северо-восток. Я займусь остальными.

Девушка кивнула и кинулась к запасному люку. Вскоре, кроме монотонного треска обшивки под огнем пулемета в шум схватки вмешались едва слышимые выстрелы гаус-винтовки. Старшая дочь – Элис – имела подготовку, сопоставимую с подготовкой кадрового офицера сил быстрого реагирования Единой Федерации, и задачка расправиться с тремя пулеметчиками ей была вполне по плечу. Тем более что облачена Элис была в бронескафандр «Призрак-М», любимый всеми диверсантами и разведчиками этого обжитого уголка вселенной.

Следом, жестом убедив своего хозяина и его жен оставаться на месте, Ингрид также кинулась в бой, рассчитывая, как можно быстрее, выбить незадачливых охотников, замахнувшихся на слишком жирный кус.

Элитный телохранитель отлично ориентировалась в ночных сумерках и в разыгравшейся метели. Даже снег не был помехой. Ей попыталась противостоять слаженная пятерка боевиков местного отряда охотников за головами. Но у них вышло скверно. Ингрид была точнее, мобильнее и безжалостней. А ее вооружение на голову превосходило техническое оснащение охотников.

– Я все. Что у тебя, Элис? – Ингрид активировала зашифрованный канал связи.

– У меня все чисто, тетушка. Папа можно выходить. Тут в метрах ста я нашла снегоход. На нем можно будет добраться до звездолета. Я сейчас его подгоню.

– Добро. Господин, я думаю, что вам стоит выйти, наш катер слишком удобная мишень.

– Сначала сын. – Тут же отозвался глава семьи. – Потом мы. И свяжись с охраной космопорта. Нам неожиданности не нужны.

Но судьбе было угодно послать новое испытание беглецам. К месту схватки, поднимая новые облака снега, стремительно подлетели два катера. Космический военный челнок, вмещающий более пятидесяти человек за раз. И легкий винтокрылый атмосферный штурмовик, который, определив тепловизорами месторасположение упавшего катера, открыл по нему стрельбу из всех видов своего оружия.

Ингрид буквально взвыла от ужаса. Ее господин не успел толком покинуть обстреливаемый катер. Именно поэтому она не стала медлить. Тонкий луч одноразового разрушителя «Гарпия-3»[3] прочертил ярчайшей молнией рукотворную метель, и атмосферный штурмовик взорвался.

Но по месту, где стояла Ингрид, тут же ударили пушки, установленные на военном транспортнике. Затем на землю из катера посыпался десант. Два полноценных взвода новых наемников, не чета прежним. Облаченные в добротные штурмовые бронескафандры и с тремя боевыми роботами поддержки, они походили скорее на отряд сил правопорядка, чем на охотников за головами.

– Рассредоточиться, отделение Рика вправо на сто метров. Гэлуз со своими парнями к подбитому катеру. Остальные оцепить периметр, – надрывался резкий голос командира десанта.

Сами бойцы двигались споро, шутили и балагурили, но бдительности не теряли. Они по-деловитому рассредоточились в этих ледяных торосах, расчищая себе путь самоходными боевыми роботами, словно снегоочистителями. Чуть позже запиликали рации ответными докладами.

– Здесь Рики. Я на позиции. Тут три двухсотых. Охотники. Бедновато оснащены. Взять нечего. Правда имеется стационарный крупнокалиберный импульсный пулемет «Кварта-02». Живых нет.

– Это Гэлуз. Обнаружил двух трехсотых. Женщина. С ней ребенок. Не вооружены. Оказываю медицинскую помощь.

– Здесь Брэди. Нашли стрелка, угробившего наш штурмовик. Эта баба. Была.

– Черт с ней. Продолжайте движение.

– Принял.

– Всем циркулярно. Усилить внимание в поиске. Ищем мужчину. Нужна его голова или образцы тканей для генетической экспертизы.

– Обнаружил три трупа. Это неудачники из предыдущего отряда. Двигаемся дальше.

– Кэп, достиг подбитого катера. Здесь обнаружен труп мужчины. На нем просматриваются элементы скафандра довоенной эпохи. Рядом еще одна двухсотая баба.

– Тело транспортабельно?

– Его тут пополам разорвало. Нижняя часть фрагмента тела отсутствует. Ну, остальное собрать можно.

– Матерь божья… – Вдруг в эфире раздался протяжный крик. А затем другой, более молодой голос заорал:

– Спасайся. Это кинежь[4].

– Всем по месту обнаружения кинежи огонь! Отсекайте ее стеной огня, – мгновенно сориентировался командир десанта. Но было уже поздно. Ингрид, получившая известие о гибели господина и частично потерявшая человеческий облик, превратилась в настоящего ангела мести. Ее изувеченное тело задвигалось в разы быстрее пораженных шоком бывалых бойцов. Людей сковал настоящий липкий страх. Ведь главный ужас минувшей галактический войны возник прямо посреди них.

Маскироваться теперь Ингрид не было никакого смысла. Из кистей ее обеих рук вырвалось тугое пламя двух лазерных клинков, а с правого плеча отошла бронепластина, обнажив смертоносный окуляр портативной биоэлектронной пушки[5], которая тут же принялась посылать смертоносные разряды точно в цель.

Невидимое излучение, сфокусированное в узкий луч толщиной в несколько микрон, попадая в область головы, гарантированно кипятило мозги, убивая и калеча боевиков, невзирая на их броню.

Большинство наемников умерло, не успев даже открыть огонь. Только лишенные страха и неуверенности, запрограммированные на уничтожение врага, боевые роботы оказали достойное сопротивление кинежи. А следом к заградительной стрельбе по наводке с земли присоединился экипаж барражирующего вверху военного транспортника.

Но телохранитель и не собиралась отступать. Ей было по силам угробить всех нападавших, пусть и ценой значительного повреждения собственного тела. Вновь сумрак снежной метели прочертила вспышка одноразового разрушителя. Это уже стреляла Элис. Следом уже космический челнок предсказуемо рухнул вниз, взметнув очередные тонны снега.

Лишившись поддержки с воздуха, наемникам пришлось совсем кисло. Теперь они держались, полагаясь только на своих самоходных роботов.

Однако в битву вновь вмешались посторонние. Чуткие сенсоры Ингрид уловили характерное излучение приближающегося конкурирующего отряда кинежей. Времени выяснять, кто их послал, не было совершенно. Низшие, начисто лишенные самостоятельности, представляли собой простые запрограммированные на убийство биороботы, с которыми ни договориться, ни перехватить управление не получится.

Не прекращая беспокоить наемников прицельным огнем, Ингрид попробовала вызвать свою помощницу, переставшую отзываться:

– Элис, как ты? – Но зашифрованный канал издавал лишь характерное потрескивание.

Ингрид совсем по-человечески чертыхнулась про себя. Дело принимало скверный оборот. Оценка ситуации и возможные пути решения промелькнули в голове телохранителя мгновенно. Решение далось ей не просто. Она была вынуждена отступить. Делая нелегкий выбор: спасти старшую дочь погибшего господина или его маленького сына, Ингрид выбрала дочь. Это позволяло уцелеть самой и приобрести в будущем полноценную боевую единицу, которая однозначно поможет ей, а не обузу в виде несмышленыша и его матери.

Еще одной причиной отступления стал перехваченный пакет панических сообщений охраны космопорта, требовавшей срочную поддержку ударной «кавалерии» сил местной самообороны.

Инстинкт самосохранения не подвел высшую кибернетическую нежить. В действительности оказалось, что вместе с атмосферными винтокрылами местных вояк к месту сражения подлетели еще два тяжелых космических штурмовика с опознавательными знаками Единой Федерации. И пока Ингрид грузила тяжело раненную Элис на снегоход, летающие штурмовики пошли в атаку, правильно определив район наступления большой группы атакующей кинежи.

Эфир мгновенно заполнился набором отрывистых команд, заглушаемых какофонией помех: «Лупят по нам…» «Пока не вижу кто…» «Ставят активно помехи…» «Влево вверх 30…» «Да подавите вы помехи, невозможно работать…»

Напуганные пилоты ударно утюжили окрестности космопорта долгих двенадцать минут, выбивая в голом грунте огромные воронки мерзлой земли. Но отряд неведомо откуда взявшейся кинежи это не остановило. Те перли буром, пока к месту событий не прибыли внушительные силы местных вояк и рота планетарного десанта Единой Федерации.

И вновь закипел бой. Уцелевшие биороботы сражались без тени сомнений, стремясь прорваться к сбитому круизному атмосфернику любой ценой. Военным пришлось нелегко. И только постоянно прибывающее подкрепление переломило ход сражения в пользу людей.

Но и потом охота на кинежей продолжалась почти сутки, ведь подтвердившийся факт появления кинежей вызвал форменную панику среди местных олигархов. А когда слухи о появлении кибернетической нежити попали в прессу и в сеть, истерия охватила всю планету.

Были устроены массовые облавы и тщательное прочесывание окрестностей. Но все поиски оказались тщетны. Кроме кучи перебитой примитивной кинежи, их пустой базы, обнаруженной тремястами километрами южнее, и сдавшихся деморализованных наемников, никого больше найдено не было.

За этим абсолютным хаосом с большим интересом наблюдал, можно сказать в прямом эфире, чрезвычайный и полномочный посол могучей Единой Федерации.

Прямо у него в рабочем кабинете на положении приглашенных гостей находились члены государственного совета по управлению Аракса, и сюда же поступали многочисленные доклады, правда, не содержащие никакой конкретики. К исходу суток, когда картина была более или менее ясна, а население успокоено, посол принял решение закругляться с военной операцией:

– Я думаю, пора сворачивать поиски. Хватит вам тратить ресурсы, гоняясь за призраком. – Чрезвычайный и полномочный представитель не стеснялся давать рекомендации, носящие обязательный характер для правителей заштатной планеты.

– Вы полагаете, что высшей кинежи не было? – генеральный прокурор, мужественно не падающий в обморок лишь от количества выпитого алкоголя, спросил это с затаенной надеждой в голосе.

– Полагаю, что была. Факты – упрямая вещь. – Посол Хэлвиг Астронг отличался критическим складом ума. Поэтому ему претила такая ярко выраженная способность игнорировать очевидные факты.

– Но, как правило, боевые особи кинежей крайне примитивны и не покидают района боестолкновения, пока не выполнят приказ или приказ не будет отменен. Что мы и наблюдали. Зачем же было расширять поиски? – осмелился задать вопрос глава сил местной самообороны Аракса.

– Там была высшая нежить. В этом нет никаких сомнений. Только они могли спровоцировать такую бойню у космопорта. И не забывайте, именно из-за них война, что устроили наши неразумные предшественники, длилась так долго. Ладно, не будем предаваться лирическим воспоминаниям. Напомните мне, что у нас с космическими кораблями…

– На момент боестолкновения с богомерзкой тварью на Араксе находилось три звездолета, способных самостоятельно совершить прокол пространства. Одна личная яхта председателя государственного совета Аракса, господин посол. Также имеется допотопный пассажирский лайнер, что привез сюда охотников за головами, и был еще некий космический корабль «Надежда». – Глава тайной службы был самым уравновешенным собеседником из всех присутствующих и по роду своей деятельности оказался еще и самым информированным.

– Ну да. Ключевое слово «был». Заметьте, это был единственный космический корабль, оборудованный не только собственными генераторами прокола пространства, но и портальными прыжковыми двигателями, способный мгновенно покинуть пределы системы в любом направлении, даже через погашенные причальные маяки портальных ворот. Вот он и ее и покинул. Так что выводы делайте сами… – посол не договорил. В дверь его кабинета негромко постучали, а затем в помещение скользнул доверенный помощник. Нагнувшись к уху посла, он тихонько проговорил несколько фраз, из которых до гостей долетело: «срочно, фрегат, завтра».

– Закончим на сегодня. Завтра жду вас всех с подробными отчетами к двенадцати дня. – Посол устало потянулся. Сутки выдались суматошными. Да и экстренное прибытие целого боевого фрегата сулило не просто разбор полетов, а долгожданные перемены. Возможно, срок его ссылки на Араксе наконец-то закончился. Послу требовалось подготовиться и все хорошенько обдумать.

Спустя тридцать шесть часов после памятного бое-столкновения недалеко от планеты в свободном космосе, в районе законсервированного портального кольца вспыхнул оранжевым маревом характерный прокол межмирового пространства.

Следом, виртуозно разорвав пространственную ткань мира, на космическом просторе возник боевой фрегат вооруженных сил Единой Федерации. Он стремительно пересек оранжевый эллипс перехода и взял курс на Аракс, заодно, таким образом, оповестив местные власти о своем прибытии.

Для такой окраины, как Аракс, прибытие целого боевого звездолета из центральных миров стало событием. И этому было вполне внятное объяснение.

Опустошающее пламя всегалактической войны, завершившейся всего шесть лет назад, сильно изменило привычный порядок вещей. Большинство портальных врат, соединивших освоенные и колонизируемые системы, были разрушены. А те, что уцелели, нуждались, как правило, в ремонте или настройке. Поэтому полеты из центральных миров на окраину – обжитого мира практически прекратились. Многие планеты оказались в изоляции и вынужденно откатились в феодально-клановые отношения, где действовало исключительно право сильного. Кто успел хапнуть больше ресурсов или запасов, тот и диктовал волю прочим.

Аракс счастливо избежал этой участи. Он располагался на пересечении многих межзвездных трасс и поэтому изредка, где-то два-три раза в год, его навещали караваны торговцев с окраин и крупные сборные флотилии из центральных миров, устраивая здесь натуральную меновую торговлю. Соответственно, поэтому Араксу и доставалась часть высокотехнологических товаров и припасов, что позволяло ему относительно безбедно существовать. Из-за такого положения Единая Федерация держала здесь свое посольство, небольшой гарнизон, станцию дальнего наблюдения и группу техников, если возникнет необходимость экстренно активировать портальные врата, что фактически делало независимый Аракс полноценной колонией центральных миров.

Местные власти встречали дорогих космолетчиков с фрегата невероятно пышно. Прием был организован на заоблачном, «царском» уровне. И пока часть экипажа отрывалась по полной в гастрономическо-эротическом угаре, а ушлые карго-офицер и старший баталер транспортных процессов фрегата распродавали излишки дефицитных товаров и натуральную контрабанду дельцам с Аракса, посол в своих личных покоях принимал весьма неожиданного и дорогого гостя. В далеком прошлом заместителя председателя сенатской комиссии по вопросам международных отношений, а ныне имеющего тоже немалый ранг заместителя министра по делам колоний.

– Рад тебя видеть, Эгрер. – Посол располагающе указал рукой на сервированный стол. – Присядем?

– И я рад тебя видеть в добром здравии, Хэлвиг. Не буду тебя томить. Твоя ссылка закончена.

– Радостно это слышать. Но ты знаешь, мне важно узнать почему…

– Месяц назад наши вояки все-таки взломали последний силовой барьер портальщиков и проникли в их главное хранилище.

– И… – Посол плеснул себе вина на донышке, а гостю щедро налил полный бокал.

– Вижу, за эти три года ты не забыл, что я люблю розовое полусладкое. – Эгрер с наслаждением сделал небольшой глоток, смакуя вкус вина, а потом ополовинил бокал. – Если формулировать кратко, то тайны ордена Круга мы потеряли безвозвратно.

– Я ведь предупреждал. – Посол взмахнул руками и взялся за резко занывшие виски.

– Причем делал это так яростно, что я до сих пор не понимаю, как тебя не устранили физически.

– А теперь обо мне вспомнили?

– После такого эпического провала наши бонзы соизволили зашевелиться и санкционировать большую зачистку.

– Насколько большую?

– По слухам, конечно, двадцатка настаивала на тотальной физической зачистке всех ястребов. Но в целом обошлось. Сенат обновился почти на пятьдесят процентов. Правительство – процентов на семьдесят. Силовой блок полностью.

– И ты теперь заместитель министра?

– Я не в фаворе. Хорошо, что вообще остался у кормушки.

– Кадровый голод? – догадался посол.

– Он самый. Тебе пророчат министерство.

– Какое?

– Важное…

– Все так плохо?

– А ты понимаешь, что портальный камень[6] отныне невозобновляемый ресурс?

– Каковы же перспективы? – Посол отлично понимал, что значит для нынешней цивилизации потерять возможность изготавливать новые портальные кольца перехода.

– Аналитики считают, что большие порталы просуществуют лет пятьдесят, не больше.

– Надеюсь, в правительстве отдают отчет о необходимости кардинально запретительных мер на бесконтрольное использование порталов? Думаю, что все, что связано с порталами, подлежит национализации…

– У тебя будет возможность представить свой план экстренных мер. Создается Министерство порталов, с самыми широкими полномочиями.

– Думаешь, я сгожусь на роль спасителя? – Посол начинал понимать, что прямо вот так, с ходу, он опять попадает в жернова большой политики.

– Ты одна из приоритетных кандидатур. Собирайся. Завтра вылетаем. И кстати, что за история с высшим кинежем? Прямо детектив какой-то. Я планировал прилететь к тебе на следующей неделе. А тут как на пожар собирались.

Теперь уже экс-посол принялся рассказывать, уделяя внимание скорее жертве охотников за головами, чем собственно высшей кибернетической нежити.

– Интересная история. Так где, ты говоришь, сейчас мать этого мальчика?

– Ее забрали местные охотники за головами. В качестве компенсации. Оказалась знатной красоткой. Пришлые наемники забрали оба трупа и остатки снаряжения. Им обещались заплатить после генетической экспертизы.

– Установили, кто этот погибший?

– Очень приблизительно. Пока известно только, что он беглый банкир одного из банков, входивших в структуры портальщиков. Когда начались репрессии, сбежал, предварительно выведя из оборота почти все ресурсы своего банка. Заказов на его устранение целая дюжина набралась. Вот только не ясно, с какого бока тут кинежи объявились. Ну а местные власти ограничились конфискацией поместья и предприятий покойного.

– А сам мальчишка?

– Пока в медкапсуле, у меня в посольстве. Хочу проверить, кем именно был его отец. Не у каждого, даже самого влиятельного гражданина Единой Федерации, в телохранителях кинежь обретается. Да и потом этот таинственный ящик, что мы обнаружили в хранилище кинежей. Ему как минимум лет тридцать. Вскрывать я его не стал. Бог его знает, что там.

– Надеюсь, ты понимаешь, что тащить мальчика с собой не стоит.

– Понимаю. Но ничего путного придумать не могу. Да и ребенку, как минимум, еще неделю восстанавливаться. – Посол вновь налил вина себе и гостю.

– Ты собирайся. Завтра вылетаем. Нам предстоит на Циркур залететь. И не переживай. Придумаем что-нибудь. У меня хорошие отношения с консулом Циркура. Да и председатель тамошнего трибунала Аквила Пегна тоже мне знаком.

– Пегна? Это тот самый парень со смешными оттопыренными ушами, что учился на курс младше нас?

– Он. Прославился на весь университет, когда в пух и прах разбомбил на экзамене юридическую задачу о тяжбе двух соседей: ветки яблонь в саду одного нависали над клумбами с тюльпанами другого, и яблоки, падая, ломали цветочные стебли.

– Помню, он просто сказал, что яблоки опадают осенью, тюльпаны цветут весной, и, стало быть, ситуация, сконструированная гадом-профессором, в жизни ни за что не случится. Циркур, знакомое название.

– Бывшая планета-тюрьма для кинежи. Потом наши спецслужбы ее к рукам прибрали. Цивилизация находится на уровне развития, соответствующем позднему Средневековью, местами раннему промышленному рывку. Ну и там ряд наших объектов имеется, кстати, самый ценный объект – хранилище цифровых копий высших кинежей.

– Будем. – Приятели тихо звякнули бокалами и продолжили неспешный разговор.

* * *

Олег, в одночасье лишившийся родителей, сейчас не испытывал никаких чувств. Нет, он все видел и слышал. Вот только пережитый шок и медицинские препараты лишили его способности протестовать или хотя бы даже просто заплакать. Он стоял в окружении хмурых военных и машинально запоминал, что они выслушивают:

– Вы, конечно, можете решить, что я нагнетаю. И даже пожаловаться своим командирам. Но к моему счастью, нас от вашего начальства отделяет примерно две тысячи километров, четыре часовых пояса, пять режимных зон с особой охраной и семнадцать тысяч гребаных вояк с железными мечами, одетых в дурно пахнущие кожаные шкуры. И главный здесь я. И поэтому, сынки, вы будете делать именно то, что я сказал. А не то, что пришло вам в ваши дурные головы. Вопросы?

– Никак нет. – Шестерка рослых космодесантников, присланных на разгрузку в качестве искупления какой-то провинности, уже поняли, что сачкануть не удастся. К тому же у охранявших этот объект военных был весьма специфический юмор, и поэтому весь разговор проходил под дулами наведенных на прибывших автоматических турелей спаренных крупнокалиберных пулеметов.

А подошедший лично встретить очередную доставку начальник этой секретной лаборатории выглядел кем угодно, только не тем, кого можно было припугнуть имиджем бравых парней из космодесанта. Перед ними стоял крепко сбитый пожилой человек, но с четко читавшейся военной выправкой. Одетый в скромный потертый технический комбинезон, этот отставной вояка был необыкновенно резок для своего возраста, что наводило на мысли о запрещенных имплантах.

В подтверждение своих гневных слов о главенстве псевдостарик сумел сжать каждую протянутую руку так, что тренированные бойцы недовольно поморщились.

– Все здешние правила написаны кровью. И поверьте, что это была не техническая кровь из псевдотел кинежей. Поэтому никакой лишней электроники, средств связи и технических устройств в зоне исследования или, не приведи господи, в зоне хранилища. Все своими руками. Никаких погрузчиков и гравитплатформ. Вытаскиваем гребаные СЭТы вручную, грузим на тележки и тащим их до склада номер один. Там вы их сортируете. Целые экземпляры подлежат процедуре номер три. Боксы с первого по пятнадцатый. Напоминаю, строго парами. Одна пара страхует. С активированным вооружением и защитой. Никаких шуточек.

– Так точно. – Раздолбаи десантники чуть насторожились. Правила, сочиненные кровью, как минимум, требовали отнестись к ним со всей серьезностью.

– Сколько привезли ящиков? – Вопрос теперь предназначался скучающему рядом интенданту.

– Двенадцать.

– Скинь мне описание. Принял. Так. Одиннадцать целых кинежей, два даже среднего уровня. И один неустановленный СЭТ старого образца с непонятным содержимым. Терпеть не могу сюрпризы. В описании указано – «Прототип 1234». Что это такое?

– Во время последней операции-зачистке на Араксе этот ящик был изъят из особого схрона кинежей. Сканирование показало, что там лишенный энергии обрубок искусственного тела периода расцвета нежити. Командование решило, что это может вас заинтересовать.

– Если только файлы памяти. Этот обрубок в спецзону с экранированными стенками. Потом поглядим, что это за прототип… – Тут взгляд раздраженного начальника упал на стоящего позади всех Олега, одетого в цветастые лохмотья, некогда бывшие, видимо, спортивным костюмом. Мальчик стоял смирно, не шевелясь, хотя его левая рука имела отчетливые отметины недавнего ранения, а шею перехватывал достаточно грубый ошейник с цепочкой, пристегнутой к поясу еще одного сопровождающего.

– Кинежь? – с недоверием спросил старик.

– Обычный ребенок, – ответил сопровождающий мальчика военный. – Но есть предписание военно-полевого суда о направлении его на принудительное сканирование мозга. Он подозревается в сокрытии информации о кинежи.

– А почему он молчит? И вообще, как неживой?

– Перед транспортировкой ему ввели дозу успокаивающего транквилизатора и…

– Сколько ему лет? – грубо перебил говорившего старший секретной лаборатории.

– Точно не знаю. На вид ему шесть или семь лет.

– Акт Хиль-Меллони запрещает до достижения двенадцати лет проведение данной процедуры несовершеннолетним.

– Поэтому его и перебросили сюда на планету. Руководство просило вас рассмотреть вопрос о принудительной установке осужденному императива РАБ[7]. Затем подождем полгода, и он сам все расскажет, что знает.

– Кто подписал запрос? – Старик брезгливо поджал губы. Ему было противно, но особого выбора у него не было.

– Председатель особого трибунала, инквизитор второго ранга Аквила Пегна.

– Мальчика в медицинский бокс для подопытных. Скажите дежурной бригаде, что пусть проведут предварительный осмотр. Займемся им позже, я даже думаю, что завтра… – раздав ценные указания, старик, гневно качая головой, удалился прочь. Следом торопливо, боясь, что старик передумает, увели и Олега. Мальчик механически переставлял ноги, послушно двигаясь, куда его ведут, и никто не обратил внимание, как из его одежды на пол упали несколько разноразмерных дронов – от крохотных с ноготок до достаточно крупных с ладонь.

Мелкие механические диверсанты шустро разбежалась в разные стороны. Им предстояло очень много работы. А десантники, похмыкав и поворчав для приличия, принялись за работу. Им предстояло перетаскать дюжину кибернетической нежити, упакованную в трехсоткилограммовые ящики, и надежно зафиксировать их в экранированных боксах.

Разумеется, даже для их продвинутых бронескафандров с интегрированной системой экзоскелета вес в триста килограммов был весьма ощутим. Бойцы потели, напрягая все свои мускулы, и тихо матерились сквозь зубы, тягая чертовы «СЭТ-4».

Когда дело дошло до последнего ящика с прототипом, то застопорилось совсем. На ящике «СЭТ-4» оказались сломанными ручки для переноски.

Военным потребовались ремни, чтобы приподнять ящик и попробовать погрузить его на единственную оставшуюся целой тележку. Две другие к этому времени были уже сломанными. У одной подломилась стойка с колесом, у второй банально раскрошился подшипник колеса, от чего тележка даже не могла сдвинуться с места.

Имевшиеся в наличии старые, потертые погрузочные ремни из натуральной кожи доверия не вызвали и в конце ожидаемо лопнули. Так что десантникам, от души матеря дурацкие правила, снабженцев и заодно своих командиров, пришлось почти целый час искать новые ремни, способные выдержать вес в триста кило.

В процессе всего этого увлекательного занятия время для бойцов пролетело незаметно. Они пропустили обед и смирились с тем, что назад на свою родную базу вернутся глубоко за полночь. Мимо них со смешками и подколками неспешно проходил персонал секретной лаборатории, и вскоре в особой зоне остались только отъявленные трудоголики, охрана и назначенные дежурные. В их число попал хмурый ассистент-лаборант с код-ключом от бокса. Он благоразумно молчал и обреченно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда десантники совладают с последним грузом.

Но вскоре, только уместив ящик на грузовую тележку и двинувшись в путь, десантники уперлись в новое препятствие. Странным образом заклинила шлюзовая гидравлическая бронеплита, отделяющая отсек с хранимыми образцами нежити от прочих помещений лаборатории. Новая, весьма затянувшаяся, пауза вызвала необыкновенный приступ бешенства у старшего группы космодесантников.

Два тщедушных ремонтника, прибывших по вызову, попытались было заикнуться о правилах безопасности, запрещающих входить в зону с неисправной бронедверью, за что были слегка биты и вразумлены лично старшим десантной группы. Эх, не было рядом сурового начальника этой лаборатории. Он был настоящим параноиком, к сожалению, для персонала лаборатории, единственным на всю их базу.

Десантники перевели бронеплиту в ручной режим и просто задвинули ее в техническую нишу, предложив чинить ее сразу, как только они доволокут клятую нежить и уберутся с базы.

Техники уступили, а затем, поковырявшись для очистки совести и убедившись, что с налета поломку не найти, оставили все как есть. Рабочий день заканчивался, и здесь, в лаборатории, никто особо никуда не торопился. Саму поломку не занесли даже в журнал происшествий, понадеявшись, что завтрашняя смена все устранит.

Тем временем в медицинском отсеке ребенка полностью обследовали и уложили в медкапсулу, погрузив в медикаментозный сон. Мальчик был практически здоров, только сильно истощен и напичкан транквилизаторами по самое «не балуйся».

К 19.00 по местному времени коридоры лаборатории синхронно опустели. Последний оставшийся персонал завершал работу и начал сдавать под охрану дежурной смене вояк режимные помещения. Через час стали сниматься многочисленные посты охраны. На всю исследовательскую часть на ночь их оставалось всего три, а все входы сюда перекрывались ровно до шести утра изнутри, превращая лабораторию в неприступную крепость.

Отработанная годами схема безопасности, казалось, предусматривала любые неожиданности, но только не в этот раз. Ведь теперь людям противостояла не простая кибернетическая нежить. На базу, пусть и виртуально, проникла более древняя и опасная цифровая сущность. Тот, кого в далеком прошлом грозно именовали дигитайзер[8]. Его мелкие роботизированные помощники не просто взялись готовить диверсию. Они успешно претворяли в жизнь многоходовые и далеко идущие планы.

Помимо подстроенной аварии бронеплиты шлюза дроны также настойчиво искали старые служебные незащищенные компьютеры. Могучая цифровая нежить планировала захватить местную сеть через такие станции, которыми никто не пользуется. Такое случается, когда администратор забывает отсоединить машину убывшего сотрудника от сети. На старой машине с меньшей вероятностью окажутся установлены все новейшие заплаты. Взяв под контроль сеть, древняя нежить планировала подобраться к своей главной цели – хранилищу высших кинежей.

В эту ночь главе специальной лаборатории Единой Федерации отставному полковнику Джерому Адамсу спалось очень плохо. Недобрые предчувствия терзали этого крепкого человека, прозванного своими подчиненными Старик. Проснувшись в очередной раз, он посмотрел на свой ручной коммуникатор. Время было ровно три ночи по-местному. Решив убедиться, что все в порядке, он вызвал старшего смены охраны и с удивлением обнаружил, что значок «сеть» не функционирует.

Старик не успел толком испугаться, как в его комнате вдруг колыхнулась цветной завесой голопроекция до боли знакомой сцены из прошлого:

«Полутемный небольшой зал. Восемь крепких разновозрастных людей обоего пола, одетых в белоснежные тоги, и очень старый человек, который двигался, казалось, одним только усилием воли.

– Приветствую вас, братья и сестры. Буду краток. Завтра наш последний оплот падет. Высшие иерархи нашего ордена самонадеянно поверили в собственное могущество, и теперь орден Круга канет в небытие, а мы все погибнем. Вас я обрекаю на жизнь. Вы были выбраны лично мной, чтобы сохранить нашу общую тайну. Каждый из вас прошел генную модификацию, и теперь в вас, в вашем генетическом коде заложены постулаты создания портальных камней. Вы станете обладателями нашей главной тайны. Вам придется поменять свой облик и приобрести ряд специфических знаний, которые помогут вам выжить. Это ночью вы покинете нашу крепость и разлетитесь по всей галактике. Женитесь и оставите после себя потомство. Ваши дети также будут нести в своем генетическом коде эту сокровенную информацию. Лишь один из вас или его потомок сможет собрать воедино все части мозаики.

Жермен де Фуа, вам доверяется стать таким человеком. Остальным требуется беспрекословно выполнять его волю, дабы могущество нашего ордена имело шанс на возрождение.

– Предначертание свершится, магистр. – Названный член ордена Круга припал на одно колено и поцеловал руку пожилого человека, от которого сейчас волнами исходила мощь и уверенность».

– Хватит транслировать украденную запись. – Старик не пошевелился, лишь левой рукой пытался нащупать свое личное оружие, запрятанное под матрас.

– Предначертание свершится. Как это символично. Но крайне неосторожно хранить такие записи. Или понадеялся на охрану нанятых тобой высших кинежей. Я изрядно попотел, прежде чем смог проникнуть в вашу сеть. Чем ты их купил? Ладно, не отвечай. Это риторический вопрос. На этой записи мы видим магистра, ныне покойного, и восемь доблестных носителей, пожалуй, самой зловещей тайны в мире. А кто же снимал все это? Загадка? Не думаю. Личный телохранитель магистра, его правая рука и…

– Да кто же ты, покажись? – Старик обладал железной выдержкой. А нащупав свой пистолет, был теперь почти спокоен. А голос повысил, надеясь отвлечь и переиграть своего неосторожного собеседника.

– Прототип номер два. Прошу любить и жаловать.

Повинуясь командам незваного гостя, свет в спальне начальника секретной лаборатории вспыхнул, и человек увидел своего собеседника. Выглядел он не очень. Хотя было видно, что миллиарды нанороботов усиленно работают над восстановлением кибернетического тела.

– Твой пистолет я предусмотрительно разрядил. Кстати, если у тебя мелькнет дурная мысль воспользоваться кнопкой самоуничтожения, ее я отключить не смог, то я тут, так сказать, виртуально, в виде одной из копий. Ну, так что? Пообщаемся?

– Не человек, – пробормотал старик, – хотя не боевая кинежь. Ты ведь необычная высшая кинежь. Хватка у них не та. Разве что из ранних. Но большинство тех зачистили и помножили на ноль. Кто же ты? Неужели легендарный дигитайзер?

– Не стоит гадать. Договариваться будем? – Беглец сам, даже при большом желании, не мог точно ответить, кто он такой.

– А что ты хочешь мне предложить?

– Ну как, тебе для начала универсальная порга для взлома портальных ключей. Получишь доступ к заблокированному порталу. Сможешь при желании убраться по-тихому с Циркура.

– Значит, и про мой корабль знаешь? Твой интерес? На борт попроситься?

– Мальчик. Хочу повысить ему шансы на выживание.

– Даже так. Хочешь сыграть в игру – а был ли мальчик?

– Да, нужна будет дымовая завеса. Твое исчезновение – отличный шанс.

– Соблазнительно говоришь, нежить. Только веры тебе у меня нет.

– А чем ты рискуешь, портальщик? Устроим бучу. Кинежи наведут тут шорох. Ты под шумок улизнешь, я мальчика прикрою. И пусть потом ищейки федерации разбираются, что тут было.

Старик долго молчал. Пауза затягивалась, и в голове прототипа даже успела мелькнуть мысль о состоянии «цугцванг».

– Связь верни и будем договариваться. Только без проверки твоего ключа я даже пальцем не пошевелю. – Человек отмер, и прототип понял, что он с кем-то советовался. Ох, не прост был этот смертный, крайне непрост.

– Уже. Лови поргу. Только учти, если что, то от твоих помощников даже кэш-записи в логах не сохранится. Со мной в сети никому из вас не тягаться.

– Да понял я уже. Проинформировали. Смотри-ка, дистанционно отклик есть от портала. Что же ты за нечисть такая? – Старик откинулся на кровать и отложил ставший уже ненужным пистолет.

– Что можешь предложить по мальчику? Меня примитивные гипнограммы не интересуют. Они больше подойдут взрослому. А ребенок просто не сможет их толком усвоить.

– Тут порадую тебя, нечисть. Есть одна уникальная разработка. Не чета вашим крестоносцам была.

– Они не мои – эти долбаные крестоносцы.

– Ладно. – Старик примирительно поднял руки. – Ты слышал что-нибудь о нашей программе «Странник»?

– В моем банке данных только две ссылки. Ультрасовременная разработка. Обучающая интерактивная система нового поколения. Но эта моя информация сильно устарела.

– В принципе все верно. Изначально ее задумывали как учебную программу для самообразования. Технически эта система состоит из двух микрочипов. Один микрочип – интеллектуальный банк данных. Второй чип – слабенький самообучающийся ИИ, класса «учитель».

– Сфера применения мне понятна. Но вы, видимо, смогли что-то уникальное придумать?

– Сначала ей значение не придали. Ведь в целом это обычная обучалка. Пусть и удобная. Для закрепления гипнопрограмм. Используются только фазы глубокого сна. Не более двух часов за ночь. ИИ самостоятельно выстраивает программу обучения. Разработчики ее протестировали и применяли для помощи раненым, частично потерявшим память и навыки. Работала на ура.

– Но потом?.. – Прототип лихорадочно рылся в доступных банках памяти, но понять, куда клонит старик, не мог.

– А потом один гений, используя личный опыт, создал программу «Странник». Ее смысл и цель привить обучаемому умение «читать» оппонентов. Везде и всегда при минимуме информации. Там учитывалось все – даже скорость действий оппонента. Если, например, против тебя действует кинежь, которой с эмоциями как-то не очень.

– А шансы на выживаемость?

– В крайних случаях, «Странник» способен взять управление рефлексами на себя.

– Годится. А оболочки боевых кинежей, желательно последней ударной серии, в наличии есть?

Старик вновь для себя отметил факт крайней осведомленности прототипа. А тот сейчас одновременно делал три дела. Вел трудный разговор с упрямым и настороженным человеком, уговаривал высших нежитей сослужить ему службу и приступил к дистанционному проведению медицинской операции над уснувшим мальчиком.

Именно поэтому простому обывателю трудно до конца представить, что собой представляет высшая кибернетическая нежить в боевой трансформации, задействовавшая все доступные ресурсы на сто процентов. И лишь единицы достоверно знают, что именно это такое. Представьте себе: двухметровый многослойный армированный скелет из череды легированных сплавов, жидкого металла, колоний нанороботов, керамических вставок и композитного нанопластика, способный выдержать многотысячную температуру, вечный холод и даже выстрел практически в упор из плазменного орудия. Два миниатюрных нейтронных реактора. Семь термоядерных батареек, использующих принципы холодного синтеза. Невероятная мощь гидравлических приводов рук и ног, позволяющая прикладывать усилия в десятки тонн. Запредельная скорость передвижения, до ста километров в час, сопоставимая со скоростью летающих гравитационных платформ. Мощное встроенное вооружение и способность к самовосстановлению. Все это укрыто многослойной броней, замаскированной мимикрирующей оболочкой. А напоследок самое страшное. Управляет всем этим разрушителем во плоти не просто ничем не уступающий человеческому кибернетический мозг, а холодный разум, накопивший колоссальный военный опыт и имеющий зуб на своих пленителей.

Причем кинежи смогли ответить на извечный вопрос всех параноидальных скептиков: а если боевую машину с искусственным интеллектом взломают хакеры для того, чтобы вывести ее из строя или даже направить против своих солдат или гражданских объектов? Ответ был на поверхности: у хакеров ничего не получится взломать. Искусственный интеллект кинежей, в отличие от обычного машинного интеллекта и даже в отличие от суперкомпьютеров, генерирует для себя алгоритмы поведения самостоятельно, а вместо постоянной памяти на дисках или оперативной памяти обычных компьютеров использует мгновенно возникающие и тут же распадающиеся цепочки нейронных связей. Все это быстро промелькнуло в голове человека, прежде чем он ответил.

– Только одна. Да и то частично разобранная. Сам понимаешь. Такая кинежь может полпланеты зачистить, прежде чем ее остановят. Себе хочешь?

– На основной базе нашлась только диверсионная оболочка с упором в маскировку. Я бы заимел на черный день силовой агрегат.

– Ты так уверен, что сбежишь с планеты?

– Сейчас на планете два действующих космопорта. Один гражданский. На отдельном крошечном материке. Типа туристическая зона. И военный. До гражданского не добраться. Слишком много переменных факторов. А вот на военный, я думаю, прорваться можно. Дождаться прилета любого приемлемого военного лайнера, низшие и совсем уж сбрендившие кинежи пусть устраивают кровавую бучу, а мы по сети атакуем. Раз и звездолет наш.

– Здесь, в хранилище высших кинежей, я могу гарантировать вменяемое поведение семи особей. Еще троих я заберу с собой. Остальные непредсказуемы. Оценка шансов на успех по расчетам моих кинежей не более сорока семи процентов.

– Отличные шансы. Не забывай – я практически бессмертен. – Последнее слово осталось за прототипом.

* * *

Нога ныла немилосердно. Келарь обители святого Иосифа преподобный старец Варам с тоской посмотрел на полку, где стояла последняя и початая бутылка вина. С трудом поднявшись, стараясь не беспокоить ноющую ногу, он вылил всю бутыль в огромную глиняную кружку и решительным жестом достал из рясы заветную фляжку с коньяком. Смешав напитки, он с наслаждением вдохнул ароматы полученного коктейля и на мгновение позволил себе забыться, вспомнив, кем он является на самом деле.

И ожившие демоны далекого прошлого тут же обдали его своим ледяным дыханием. Ему вновь пригрезилась та роковая картина: боевая рубка исполинского линкора «Грозный», и он, адмирал Отто фон Гэс, командующий объединенным космическим флотом Южного конуса, в белоснежном кителе, зачитывает полученный приказ о начале боевых действий.

Затем новый порыв ветра прошлого заставил его вспомнить и самый болезненный момент его долгой жизни. Спустя восемнадцать лет в этой же боевой рубке истерзанного битвами линкора, измученный чередой предательств и поражений, усталый, но не сломленный, адмирал вынужденно подпишет акт о капитуляции в окружении безжалостных крестоносцев-кинежей. Тем самым перевернув очередную страницу человеческой истории, где государственные образования окончательно проиграли битву могущественным корпорациям и полурелигиозным орденам под флагом Единой Федерации.

Военный трибунал победителей приговорит его к пожизненному заключению, замененному спустя сорок лет ссылкой на планету Циркур.

Здесь, среди лесов и рукотворных озер гигантского материка северного полушария планеты, в почти сказочном белом городе с семью сторожевыми башнями и золотыми куполами в мужском монастыре, основанном одним из самых почитаемых местным святым – Иосифом, время для опального адмирала летело незаметно.

Тут он и провел последующие пятьдесят лет, сумев справиться с тяготеющим грузом ответственности за судьбоносное поражение, пережив крушение самих кинежей, а затем и последнюю галактическую войну, поставившую под угрозу главное наследие человеческой цивилизации – мгновенные порталы для перемещения на любые расстояния.

Необременительная должность старшего келаря в монастыре, имевшем статус самого крупного просветительского центра планеты и служившем свое-образным форпостом цивилизации и тюрьмой для знаменитых людей и детским приютом и даже запасной резиденцией номинального правителя планеты, позволяла глушить воспоминания о былом. И лишь ноющие на погоду призраки старых ран иногда требовали особого подхода – крепкого алкоголя или препаратов для снятия болевого синдрома.

Но из-за – по слухам, конечно – крупного прорыва кинежи из недр секретной лаборатории и гибели многих тысяч людей где-то далеко на юге сейчас на планете царил форменный хаос. На орбите висели целые гроздья ударного космофлота Единой Федерации, а на планете шла тотальная зачистка. Кого-то искали, вели расследование и тут же судили по законам военного времени.

Снабжение и привычные каналы поставки контрабанды были нарушены, и преподобный старец Варам рисковал теперь остаться без своего любимого коньяка и перейти на крепкий и вонючий местный самогон.

Внезапно за дверью кельи послышался отчаянный визг, перемешиваемый с кучей ругательств и проклятий. Келарь чертыхнулся, оставил драгоценный напиток и, чуть помедлив, в надежде, что все разрешится само собой, решительным жестом распахнул дверь – кельи.

Там, в широком проходе, шла жестокая драка, где один очень худенький мальчишка отбивался от своры упитанных собратьев, одетых в ученические тоги. Это была не простая драка. Мальчик, спасая себя, двигался на удивление умело, используя инерцию и бестолковость нападавших.

Он бил в ответ расчетливо, нанося максимально возможные болезненные удары, калечащие и выводящие из строя противников. Никакой кучи малы, скорость и еще раз скорость. Она пока спасала мальчика от расправы. Простейший анализ ситуации предполагал следующий ход событий – если у кого-то хватит ума схватиться за палку или любой другой предмет, то здесь будет убийство.

Один против десяти – навскидку прикинул келарь. Неясен был только повод. Но чуть позже внимательный взгляд монаха приметил в конце коридора тогу старшего ученика. И многое келарю стало ясно.

Драконовские законы средневековья, помноженные на избирательные действия избалованных вседозволенностью некоторых именитых граждан Единой Федерации, породили ущербное полукриминальное, полурелигиозное движение «Единство веры», пропагандирующее жизнь по особым понятиям. Ядро приверженцев этой диковинной смеси идеологий и «особых» сексуальных предпочтений здесь, в монастыре, составили воспитанники детского приюта, где в открытую действовали настоящие «зоновские» порядки.

И это была не просто детская игра. Официальная администрация приюта порой сознательно опиралась на эту неформальную систему управления, а в некоторых случаях это сотрудничество принимало совсем уж чудовищные черты.

Худенький мальчишка, яростно защищавший свою жизнь, был новичком. А сплоченная шайка-лейка приютских шакалят пыталась сейчас образумить, видимо, самого строптивого из вновь набранных и присланных сирот.

Но что-то явно пошло не так. Этот мальчонка, семи или восьми лет от роду, дрался как настоящий берсеркер. Ловко вывернувшись из захвата двух первых напирающих, он четко пробил им обоим в височную часть черепа, расчистив себе путь для отступления и чуть оторвавшись от своих противников.

Следующим под раздачу попал один из подпевал. Тучный и неловкий, сотрясавший воздух громкими угрозами и ругательствами, он неожиданно для себя оказался лицом к лицу с мальчиком и поймал сильный удар ногой в пах, завалив собой еще троих паршивцев.

В тесном полутемном коридоре вновь образовалась орущая и матерящаяся куча. А мальчик лягнул две подвернувшиеся головы и снова разорвал дистанцию.

– Ты че! Тя же зароют! – Главарь шайки беспомощно оглянулся назад. Из его кодлы уже четверо валялись, даже не пытаясь подняться. А еще трое держались за сломанные и выбитые конечности, не помышляя о драке. Без него против мальчишки в строю оставалось только четверо малолетних шестерок.

Но тут им на помощь все же рискнул прийти старший ученик. А на руке у него, между прочим, тускло сверкал тяжелый кастет.

Но стоило келарю полностью приоткрыть дверь своей кельи и негромко бросить «Стоять», как старший ученик послушно замер. Практически по стойке смирно, успев неуловимым движением пнуть кого-то из шакалят, не понявших, кто вмешался в их драку.

С преподобным старцем Варамом шутки были плохи. К его словам прислушивался сам отец-настоятель монастыря. А братья, отвечавшие за безопасность, так и вовсе исполняли его просьбы, как команды.

– Как звать тебя, отрок? – Келарь попутно сурово обвел взглядом младших учеников, и они, все правильно поняв, предпочли тихо раствориться, забрав с собой стонущих товарищей.

– Олег, – отозвался мальчик и внезапно добавил: – Меня просили вам это передать.

И под выпученный взгляд старшего ученика мальчик протянул келарю невесть как спрятанную баклажку из космического алюминиевого сплава с крепким алкогольным напитком.

Келарь без колебаний принял подарок, затем, аккуратно переставив больную ногу, грозно сказал:

– Послушник, реки свое имя. – При этом преподобный старец Варам успел бросить мимолетный взгляд на этикетку, чуть хмыкнуть и отправить фирменную фляжку в широкий карман своей сутаны.

– Багри, святой отец. – Юноша украдкой стянул кастет и вновь замер. Все оказалось намного сложнее, чем полагал молодчик, и теперь он истово молился про себя, чтобы выйти из этой истории сухим.

– Отведешь этого мальчишку к монаху Ибрагиму. Скажешь, пусть пока у него в подвале посидит. Проследишь, чтоб с кухни ему еду принесли. Обо всем случившемся забудь. И щенкам своим накажи рта поганого не открывать. Не было ничего.

– И мальчишки?

– И его тоже не было. И еще. Что с ребенком случится, лично найду и кинжал вставлю, сам знаешь куда, и проверну пару раз.

Напуганный старший ученик выполнил приказ старца в точности. Почти бегом он отвел Олега в нижние погреба хозяйственных галерей монастыря. Там, сдав мальчишку на руки иноку Ибрагиму, тут же бегом бросился назад в свою школу. Инок ничем не высказал своего удивления. Словно ему каждый день присылали побитых и истощенных голодом мальчишек.

– Значит, ты посиди пока тут. А я узнаю, что мне с тобой делать, – изрек после раздумий Ибрагим и подвинул мальчику плошку с собственным обедом.

Олег даже не обратил внимания, что инок вышел. Он с упоением начал жевать гречневую кашу, которую ему подал этот добродушный монах. И про себя пытался с некой толикой фатализма понять, кто он есть. Осознание своего собственного «я» вернулось к нему ровно в тот момент, когда его толкнули в объятья этого грузного монаха, ничего толком не объяснив.

Контраст был разителен. Вот он стоит в коридоре, покрытом панелями из сверхпрочного нанопластика. Везде горят практически вечные газовые светильники и стоят грозные космические пехотинцы. Потом его ведут в некую медицинскую лабораторию, кладут в медицинскую капсулу, раз – и вот вокруг полутьма, серые каменные стены и настоящие факелы, едва дающие свет. Это, не считая ноющего тела, холода и сбитых костяшек на руках.

Но проблема была намного серьезней. Выходило, что мальчик просто не помнил ничего, кроме последних трехчасовых воспоминаний, своего имени и дня рождения. Даже облик родителей не отложился в его памяти. Присутствовали, правда, еще обрывки каких-то знаний. Типа числа пи и формулы спирта. Но что это такое, мальчик не понимал.

Попытки вспомнить рождали лишь бессвязные видения и боль. В памяти почему-то возникало единственное осознанное воспоминание. Огромная залитая ярчайшим белым светом комната и голос, проникающий в каждую частичку сознания: «Никому нельзя верить. Никому вообще».

Полутемная келья была отличным местом, чтобы все хорошо обдумать. Откуда-то Олег знал, что ему предстоит бесконечная борьба за свой кусок хлеба и глоток затхлой воды. И он, весь в синяках и ушибах, молча глотал теплую кашу, ожидая, что будет дальше.

– Поел? – Ибрагим явился точно в тот миг, когда Олег отскоблил плошку до блеска и запил все выданной кружкой травяного настоя.

Грубые руки монаха требовательно ощупали его худенькое, тщедушное тело и, втащив в коридор, повлекли за собой. Путь по длинному полутемному и сырому коридору подвала Олег запомнил плохо. Он помнил только, как глухо билось его сердце и как от волнения дрожали руки.

Затем коридор окончился обширной залой, где редкие факелы сменились такими же примитивными светильниками, едва освещавшими стены. Каменные ступени были выщерблены от бесконечных хождений людей. Длинная лестница куда-то вверх была нескончаемой.

Чуть позже, как-то совсем незаметно, стены из грубого серого камня, поросшие мхом и местами сочившееся влагой, превратились в аккуратные кирпичики красного цвета.

Светильников становилось больше, и, наконец, Олег понял, что они пришли.

Мальчик очутился на небольшой арене, засыпанной обычной землей. Прямо напротив стоял почти такой же мальчик. Только на взгляд стороннего наблюдателя чуть шире в плечах и старше по возрасту.

Ибрагим просто указал на единственный выход из арены и для убедительности поднял один палец.

Все было ясно без слов. Злорадная улыбка и жесты были прекрасно поняты обоими детьми. Выйти отсюда будет суждено только одному…

Мальчики внимательно посмотрели друг на друга: ни тени сочувствия или сострадания. Ни сигнала, ни гонга им не потребовалось. Противник Олега, явно рассчитывая смять его своим натиском, кинулся вперед, угрожающе размахивая руками.

Олег не растерялся. По наитию, он шагнул в сторону в тот самый момент, когда его соперник уже торжествующе наклонил свою голову, намереваясь просто врезаться в него и подмять под себя, пользуясь превосходством своей массы. Но ловкое движение ногой – подножка – заставило забияку пропахать землю этой арены.

Теперь, наглотавшись пыли, противник Олега не спешил. Неторопливо, даже с некоторой опаской, он стал приближаться, сжав для верности свои кулаки. И вновь Олег расчетливо дождался первого, пробного удара. Резко ухватив за локоть соперника, он дернул его на себя, добавляя ему скорости. Затем вновь подножка, и взбешенный противник второй раз ощутил противный скрип песка и земли на своих зубах.

– Убью! – проорал упавший, бросаясь в новую атаку.

«Пора», – подумалось Олегу. Он тоже двумя рывками набрал скорость и с силой врезался в своего врага. Следом, не дав тому опомниться, Олег обрушил град расчетливых ударов. Мальчик бил наотмашь, в живот, в голову, туда, куда мог дотянуться. Нисколько не заботясь, что ему достается не меньше.

Эта иступленная драка длилась мгновения. Противник Олега в какой-то миг чуть дрогнул, и судьба поединка, зависшая в своей наивысшей стадии, оказалась предрешена.

Удары Олега все набирали мощь, а удары соперника становились все слабее и слабее. Не выдержав боли, тот бросился бежать. Сил, чтобы кинуться вдогонку, у мальчика не осталось. Но этого уже не требовалось.

Свершилось главное, поле боя осталось за ним. Украдкой бросив взгляд на самый верх, мальчик заметил едва уловимое движение стоявшего там человека. За этой схваткой наблюдали. Сам Ибрагим невольно подтвердил подозрения Олега. Его стремительный взгляд наверх и едва заметный кивок – немой вопрос и подтверждение полученного приказа.

Затем монах без лишних слов взмахнул рукой, призывая мальчику следовать за ним. Вот только теперь каждый шаг давался Олегу с большой болью. Но он только тверже ставил ноги, каменея внутри, пытаясь так обмануть боль. На его счастье, этот переход оказался очень коротким. Коридор, что брал свое начало от арены, оборвался через сотню шагов, упершись в массивные стальные ворота, в которых виднелась калитка.

Ибрагим легонько стукнул по калитке, и она легко распахнулась. Впереди был туннель еще шагов на тридцать. Массивные своды буквально нависали над Олегом, а за узкими прорезями бойниц угадывались стоявшие стражники.

Яркий свет на выходе ослепил мальчика, заставив его резко зажмуриться и смахнуть капельки слез, проступившие в уголках глаз. А Ибрагим все так же без слов просто толкнул мальчика в спину, и Олег, споткнувшись о порог, полетел на пол, пребольно ударившись выставленными руками о каменную плиту пола.

Кто-то засмеялся и что-то тихо сказал на мелодичном и непонятном языке.

– Встань. – Мягкий женский голос с легким акцентом заставил Олега подняться и, превозмогая резь в глазах, от яркого солнца, раскрыть их. – Ты знаешь, как тебя зовут?

– Родители назвали меня Олегом.

– Хорошо, – согласился мягкий женский голос. Резь от света понемногу проходила, и мальчик смог рассмотреть обладательницу голоса. Эта была пышная белокурая женщина в красивом оранжевом наряде. – Мы так и будем тебя звать – Олег. Отныне ты личный слуга императора Ренара Третьего. Тебе, можно сказать, повезло. Твой статус позволяет тебе считаться аристократом среди прочих слуг империи.

Олег мало что понял, о чем говорила эта, безусловно, добрая женщина. Нет, слова были ему знакомы. А вот смысл ускользал. Но вида он не подал. Мальчик просто чувствовал, что судьба преподнесла ему неожиданный подарок. И теперь надлежало тщательно разобраться, что же выпало на его долю.

– Тебе надлежит стать подметальщиком в имперской фехтовальной школе, щенок. – Другой женский голос, с гораздо большим акцентом, был резким и грубым. – И главное, тебе надлежит выучить наш язык, варвар.

– Не надо грубости, Селена. – Новый голос, теперь уже без акцента, несомненно, принадлежал мужчине. – Он чужак здесь, как и я. Вымойте его, накормите и отведите в палатку к нашему биваку. До прибытия в расположение школы мальчик полностью на вас.

Олег успел только бросить взгляд на говорившего, а мужчина уже развернулся, и взгляду мальчика достался только его плащ, ярко-синего цвета.

Так, без лишних предисловий или каких-либо формальностей, Олег получил работу и новый статус, закрепленный чуть позже серебряным браслетом.

Указания мужчины были выполнены молниеносно и без привычных для таких дел проволочек. Первой пострадала полусгнившая одежда Олега. Это старое тряпье было безжалостно сорвано и выброшено за полной ненадобностью. Затем его ждала купальня. Вода была правда едва теплая, но и это показалось Олегу блаженством. После купальни ему были выданы серая тога, грубые деревянные сандалии с кожаными ремешками и накидка, теплая с войлочной подкладкой.

Дальше его путь лежал к походной кузне. Хмурый кузнец ловко защелкнул серебряный браслет на руке мальчика и, подложив маленькую стальную полоску, ударом ювелирного молотка расплющил серебряную застежку на замке. Сломать такой ошейник мог любой ребенок, но чеканная надпись «Слуга императора» – кстати, это были первые слова, которые Олег вы-учил на новом для себя языке – «империуме», – давала владельцу несравненно больше, чем просто статус бесправного слуги.

Это стало ясно для проницательного взора отрока сразу. Достаточно было обратить внимание на других слуг с медными и даже с деревянными браслетами, бросавших на мальчика откровенные взгляды, полные зависти, а то и злобы.

Утром следующего дня огромный лагерь на удивление Олега снялся быстро и выстроился в длинную походную колонну. Море впечатлений так поглотило внимание мальчугана, что он даже не взглянул на высоченные стены монастыря, оставшиеся по-зади.

Но вот с них, точнее с обзорной площадки, за убытием имперского каравана внимательно наблюдал инок Ибрагим. Через час он явился к старшему келарю монастыря и с поклоном доложился:

– Караван ушел.

– Что скажешь? – Преподобный старец Варам кивнул на алюминиевую фляжку, стоявшую на столе. Отставной сержант-интендант штурмбата и по совместительству младший помощник келаря цепко ухватил раритетную бутылку и навскидку определил:

– Компания «Итако», знаменитая серия «Черный виски». Двенадцатилетней выдержки. Уже не производится. Не видел лет семьдесят.

– Посмотри гравировку на донышке.

– Железный друг, – прочитал Ибрагим. – И что это значит?

– Просьба о помощи. Около ста тридцати лет назад один очень уважаемый человек выручил меня. Я попал тогда по собственной дурости в скверную историю. Он, походя, решил проблему. И в качестве платы взял обещание, что когда придет время, то я смогу отблагодарить его по условному знаку. Вот такой бутылкой с гравировкой «железный друг».

– Однако, – озадаченно произнес Ибрагим и, немного помедлив, предложил: – Может, подключим нашего «богослова»?

– Может, и подключим. Только вот тогда тому уважаемому человеку было лет под двести. А как ты знаешь триста лет – это предел современной медицины.

– Дела… Глэд обещался присмотреть за мальчишкой. По мне весьма мутная история.

– Никакой мути, капрал. Все предельно ясно. Произошел грандиозный побег кинежей. Сбежала не простая нечисть, а ее сливки. Сейчас на планете идет тотальная зачистка. Убирают всех, кто причастен к такому провалу. Родственников, разумеется, не щадят. Видимо, кто-то успел спасти своего отпрыска. Но вот кто это?

– Пошукать надо. Мальчику явно блокаду на мозги поставили. Взгляд ошарашенный. Особо и не помнит ничего. А рефлексы прямо на загляденье.

– Грамотно мыслишь. Да только, видимо, не одну лишь блокаду. У него два свежих шрама, на плече и ноге. Давай так. Объясни нашему официальному соглядатаю, что никакого мальчишки не было.

– Заупрямится. Да еще стуканет наверх.

– Значит, несчастный случай будет. Мне наше спокойствие дороже. И передай эту записку книгохранителю нашей монастырской библиотеки, иноку Фотию. – Старец Варам черканул пару строк на пергаменте и протянул листок своему помощнику.

– Ох, наломаем мы дров с этим отморозком.

– Пустое. Штабс-гауптман диверсионно-десантного батальона «Упырь» в состоянии держать себя в руках. Я хочу сделать так, чтобы ни одна сволочь не смогла нас связать с этим мальчишкой. Поверь, след обязательно приведет ищеек в монастырь. Но тут он и должен оборваться. Фотий справится.

Ибрагим чуть вздрогнул. Но больше спорить не стал. Фотий. Еще одна легендарная личность из далекого прошлого. Да вот только весьма неуравновешенная. И как он только с книгами справляется.

Книгохранительные палаты встретили Ибрагима тишиной и блеском. Здесь всегда царила неимоверная чистота и тишина. Насчет этого у Фотия был пунктик. Словно он был главбоцманом на линкоре, а не степенным монахом-библиотекарем. Здесь чинно сидели немногочисленные переписчики. Плавно двигались подростки, коим повезло попасть в команду Фотия, а где-то за стенкой так же тихо лязгали примитивные книгопечатные машины. Перед келью Фотия маячили две рослые фигуры его подопечных. Один из бойцов, особо не таясь, таскал на поясе огнестрел, второй, судя по плотно надвинутому капюшону сутаны, имел запрещенную гарнитуру связи.

Фотий изволил почивать. Это стало ясно по его помятому и слегка не выспавшемуся лицу. Он молча протянул руку и развернул листок пергамента. Затем резко смял написанное, помедлил, наблюдая, как сгорает лист пергамента в камине, и затем спокойно произнес:

– Передай адмиралу, пусть не беспокоится, все будет выполнено точно, согласно приказу.

* * *

– Госпожа, к исходу суток мы достигнем пункта назначения. Наш звездолет уже миновал передовой аванпост особой космической станции «Звездный поток». Мы обменялись с ними данными. Все спокойно. Я включил режим торможения. Уверенная зона приема дальнобойной связи начнется через час. Как только будет устойчивый прием, я лично запрошу шлюз для стыковки, гравитационную платформу и медицинское сопровождение для госпожи Элис. – Капитан космического корабля «Надежда» с содроганием смотрел на вольготно развалившуюся в его кресле кинежь и проклинал тот день, когда он повелся на огромные деньги и заключил этот злополучный контракт о найме.

Кинежь была расчетливой и невероятно ловкой особой. Мастерски сбив со следа погоню серией только на первый взгляд хаотичных проколов пространства, она нырнула на самую границу необъятного астероидного облака. А оттуда, заставив забыть про порталы и прыжковые двигатели, приказала ползти до указанных ею координат на обычных разгонных движках, предназначенных для маневрирования в отдельно взятой системе.

Вообще давно было пора продать к дьяволу этот звездолет и осесть где-нибудь в центральных мирах. А теперь с этой кибернетической нежити станется всех просто-напросто перебить.

– Это хорошо. Размышляешь, оставлю ли я вас в живых? – Ингрид засмеялась низким грудным голосом, от чего тучный капитан пошел серыми пятнами. – Кстати, милейший Лесконт, если вы и дальше будете так нервничать, то вам гарантирован глубокий обморок или нервный срыв, тахикардия и, как следствие, посещение медкапсулы, а ведь она занята. Кстати, какие новости по ее самочувствию?

– Состояние госпожа Элис стабильно хорошее. Она идет на поправку. Еще три дня, и ее вполне можно будет разбудить. – Капитан Лесконт оправился от невинной шутки кинежи и смог взять себя в руки. Его экипаж, целых двенадцать человек, был не в состоянии справиться с одной-единственной кинежью, и оставалось только терпеть ее выходки. Благо, что за грань разумного она не переступала.

– Ну, значит, тому и быть. Я планирую сохранить вам жизни, Лесконт. Только если кто из вашего экипажа проговорится, вряд ли это сильно обогатит его. Покойникам деньги ни к чему. Попробуйте довести эту мысль до своих.

– Конечно, госпожа Ингрид. О вас знают только трое: я, мой первый помощник и старший инженер. – Пот обильно сочился по лбу и вискам капитана, но он боялся шелохнуться, наблюдая за смертоносной кинежью.

– Сообщишь, как появится устойчивая связь. Я буду у себя в каюте. – Ингрид решила еще раз все проанализировать и заодно собраться. Вещей у нее было немного, но вот продумать, какое вооружение ей необходимо, было не лишним.

Но дойти до своей каюты Ингрид не успела. Внезапно по кораблю прокатилась едва уловимая дрожь. А потом редкие динамики извергли из себя целых три опаснейших звуковых сигнала: «Ракетная атака!», «Боевая тревога!» и «Разгерметизация звездолета».

Ингрид на мгновение замерла, попытавшись связаться по внутренней сети с капитаном Лесконтом. Но сетки не было, как и связи. Лишь автоматически сработали внутренние шлюзовые люки, предотвращая полную разгерметизацию корабля.

Элементарная логическая цепочка размышлений наводила на мысль о предательстве. Отставной телохранитель резко сменила вектор своего движения. Вместо того, чтобы идти в свою каюту или вернуться в рубку управления, Ингрид бегом направилась в кормовую часть звездолета, туда, где располагались портальные камни, отвечающие за работу генератора прокола пространства. На бегу, не оставляя попыток достучаться до локальной сети и получить хоть какой-то доступ средствам наблюдения, Ингрид обратилась к своей обширной базе данных. Виртуальная схема звездолета помогла сформировать наиболее оптимальный путь движения.

Дальше, по ходу бега, чуткие сенсоры кибернетической бестии уловили впереди силуэт, идентифицируемый как человек. На автомате кинежь активировала свои лазерные клинки, справедливо полагая, что справится со смертным и без биоэлектронной пушки.

Но человек был уже мертв. Его тело валялось у закрытой шлюзовой переборки без видимых следов насильственной смерти. И только тут до Ингрид дошло: «Разгерметизация». Кинежи было совершенно не опасно даже полное отсутствие кислорода для дыхания. Значит, предатель и не подозревал, что на борту находится она.

«Госпожа Ингрид, это взбунтовалась часть экипажа. Мой второй помощник предал меня. Он смог с кем-то договориться, видимо с местными пиратами. Я заперт в рулевой рубке. Они хотят украсть мои портальные камни. Помешайте им», – внезапно прорезалась связь, буквально на несколько десятков секунд. Но этого хватило кинежи, чтобы послать запрос, получить ответ от датчиков наблюдения и оценить обстановку.

Звездные грабители напали на звездолет на маленьком внутрисистемном кораблике типа «Волна». Обзорная камера, установленная на корме, записала момент нападения. Судя по его размерам, пиратов было немного. Их вполне хватило, раз часть команды играет за налетчиков. Видимо, второй помощник капитана сумел как-то отключить датчики слежения и на время заблокировать локальную сеть. Внезапная разгерметизация также внесла свою лепту в удачное нападение. Ну а грабители, разворотив чем-то взрывчатым броню, получили дыру в кормовой надстройке «Надежды». Затем они беспрепятственно проникли во внутренние отсеки и сейчас уже шуровали своими загребущими лапами в генераторе прокола пространства.

Чувствуя, как уходит время, отставной телохранитель ускорилась до предела. На ее счастье, предоставленный абсолютный доступ, приравненный к правам капитана звездолета, позволял беспрепятственно передвигаться по заблокированному кораблю, а шлюзовые камеры продолжали исправно функционировать. Первых вооруженных пиратов Ингрид настигла в узком технологическом коридоре двигательного отсека.

Четверо бойцов, поставленные здесь именно на такой случай, как шальной прорыв лояльного капитану члена экипажа, оказались не готовы к нападению кинежи. Свои примитивные огнестрелы они держали опущенными дулами в пол.

Дрянные скафандры плохо держали проникающие удары лазерных клинков. А уж била высшая кибернетическая нежить в полную силу своих сервоприводов. Расправа была короткой и быстрой. Через двадцать две секунды Ингрид уже неслась дальше в сторону отсека с установкой пространственного прокола. Туда она ворвалась разъяренной фурией к ничего не подозревающим людям, абсолютно не готовым к схватке с высшей кинежью.

Двое специалистов, ковырявших установку, облаченные в простые технические скафы, умерли сразу, толком ничего и не поняв. Лазерные клинки без проблем вскрыли хрупкую пластиково-тканевую оболочку их скафандров.

А вот с третьим человеком Ингрид пришлось повозиться. На нем была настоящая боевая броня, а в руках компактный и смертоносный удлиненный револьвер класса «пробойник», пользоваться которым он умел.

От первого выстрела, разворотившего всю переборку за спиной, кинежь уклонилась благодаря своей реакции и скорости. Уходя от второго, она успела подбить бойцу руку и даже атаковать, но клинки лишь бессильно скользнули по керамической броне скафандра. До третьего выстрела не дошло. Одним взмахом перерубив полимерную нить, соединяющую револьвер со скафандром, Ингрид буквально вывернула руку человека, согнув бронепластины в обратную сторону, и сама нажала на спусковой крючок его же пальцами.

От выстрела в упор лицевая пластинка гермошлема бойца не спасла. Перезаряжать револьвер было некогда. Преступники уже успели выдрать главный портальный камень и унести его. Ингрид достались лишь два вспомогательных камня. Их демонтировали вместе с техническими приблудами, видимо, поэтому так и провозились на свою голову. Прихватив ценное имущество, отставной телохранитель рванула вдогонку.

К месту пробоины звездолета, что проделали пираты, Ингрид домчалась за минуту и сорок восемь секунд. И все-таки опоздала. Грабители, обеспокоенные молчанием своих подельников, решили не рисковать и уносить ноги. Ингрид лишь увидела хвост улепетывающего внутрисистемника.

Как только катер отдалился на приличное расстояние, появилась локальная сетка.

– Госпожа? – обеспокоенный капитан Лесконт вновь вышел на связь.

– Они ушли и уволокли с собой портальные камни. – Ингрид не собиралась рассказывать толстячку капитану про перехваченную добычу. Что взято с боя – свято, даже для кинежи. Ей самой они пригодятся. – Но взамен у нас на борту осталось семь трупов похитителей и мятежников. Быть может, власти станции смогут вычислить, кто это был.

– Из двенадцати членов экипажа в живых осталось только шестеро. Нам нужна ваша помощь, госпожа. – Капитан чуть не плакал. – Мы заблокированы по отсекам.

– Хорошо. Говори, что необходимо сделать. – Ингрид понизила чувствительность своих сенсоров, перестав наблюдать за улепетывающим внутрисистемником. Она и так сделала все что смогла, сняв максимальное количество параметров, для того, чтобы в дальнейшем легко опознать эту посудину.

И пока ей предстояла рутинная работа по вызволению экипажа и заделыванию пробоины, кинежь попутно анализировала сложившуюся ситуацию. Если бы это помогло, то Ингрид просто выругалась. Как умела в той прошлой жизни, до оцифровки. Но это сейчас было бессмысленно и не логично. Вновь требовалось на ходу корректировать планы. Уже в который раз. А ведь главная цель – получить доступ к тайным счетам одного из банкиров разгромленного ордена портальщиков – так и осталась недостижимо далекой.

Ожившая локальная сеть позволила ей получить доступ ко всем произведенным сеансам связи с борта звездолета. Через семь минут, столько потребовалось, чтобы взломать примитивный шифр в сообщениях, Ингрид узнала всю подноготную сорвавшегося бунта.

Второй помощник заключил настоящую сделку с дьяволом. Подговорив еще троих членов экипажа, он решил устроить кровавый налет-представление. Руками новоявленных пиратов перебить всех прочих членов экипажа и пассажиров, самому завладеть «Надеждой», а в качестве платы отдать пиратам генератор прокола пространства, вместе с портальными камнями. Для властей он стал бы законным правопреемником и жертвой распоясавшихся разбойников. Вот только Ингрид этим планам кардинально помешала.

Выходило, что та четверка отнюдь не сторожила вход в отсек с генератором прокола пространства, а ждала того самого бойца в боевой броне для зачистки звездолета. Следовательно, будет второй раунд схватки. Она бы на месте пиратов устроила заварушку сразу после швартовки звездолета. Победителей ведь не судят. Или судят, но не очень строго.

Пора было подводить итоги случившегося. Второй помощник, организовавший такой бестолковый налет, исчез. С ним сбежало еще два члена экипажа. Трое погибли. Одного зарезала Ингрид. Он был среди той четверки, что так неудачно толпились около входа в отсек с генератором прокола пространства. Остальные погибли от удушья, не успев сориентироваться и надеть скафандры.

По самым скромным подсчетам выходило, что ремонт и наведение порядка на изувеченном взрывом звездолете продлятся минимум сутки.

Ингрид быстро надоели тоскливые вопли капитана о том, что он разорен. Хорошая пощечина и чуть выпущенный на волю кончик лазерного лезвия привели Лесконта в чувство, путем вброса в кровь чудовищной порции адреналина.

– Легче? – Ингрид кивнула капитану на свободное кресло в отсеке, отведенном под общую столовую.

– Мы сможем их найти? – Лесконт ошарашенно хватал ртом воздух, но со своей темы разговора съезжать не желал.

– Они сами нас найдут. Камни у них, установка у нас.

– Я все расскажу властям… ахк.

Ингрид молниеносно сжала легонько горло толстячку капитану и прошипела ему прямо в лицо:

– Только попробуй. Тебя же власти и выпотрошат. Эдикт об оцифровке сознания[9] еще никто не отменял.

– Но… – На Лесконта было больно смотреть. Он опять пошел пятнами и разводами.

«И как он бизнесом занимался столько лет», – отрешенно подумала Ингрид.

– Подумай о моих словах. Когда ошвартуемся, то выходить из корабля не торопись. Я пойду первой. Потом уж ты и команда.

– Ладно. – Лесконт видно было задумался, понимая правоту слов кинежи.

– Корабль по-любому придется продавать. Он так засветился на Араксе, что поверь мне, это будет лучший для тебя выход.

– Хорошо. Я сам об этом раздумывал. – Лесконт на всякий случай отодвинулся от нежити на пару шагов.

– Я буду у себя в каюте. Если что, сразу зови. – Ингрид планировала оставшееся время до стыковки потратить на наведение лоска и маскировки, собственно, себя любимой. Малозначительные небрежности в одежде и фигуре, прокатывавшие на Араксе, здесь, на космической станции, могли дорого ей обойтись.

Главной причиной, почему Ингрид выбрала промежуточной целью космическую станцию, а не планету, был повсеместный тотальный и жесткий планетарный контроль по выявлению кинежи в пределах центральных планет Единой Федерации. На станции подобный контроль был слабее. И поток транзитных звездолетов поинтенсивней. Также Ингрид рассчитывала на два канала связи, доставшиеся ей по случаю именно на этой космической станции – «Звездный поток».

В таких тягостных размышлениях отставной телохранитель незаметно добралась до своих апартаментов. Тихое шипение гидравлики, и дверь в ее каюту привычно встала в полагающиеся пазы, надежно отсекая весь посторонний шум. На кровати лежал разобранный кофр с оружием. То немногое, что успела прихватить с собой Ингрид во время поспешного бегства с Аракса.

Усевшись в противоперегрузочное кресло, кинежь отключила почти все функции своего искусственного тела и активировала режим диагностики. При этом ее кибернетический мозг продолжал напряженно размышлять.

На Араксе она засветилась по полной. И лишь вопрос времени, когда пытливые следователи из Единой Федерации докопаются до истинной сущности ледяной красавицы – телохранителя Ингрид.

Облик будет необходимо сменить. И, несмотря на нехватку вычислительных ресурсов, высшая кинежь с увлечением принялась экспериментировать и создавать себе новый образ. Ее искусственное тело значительно уступало боевым ипостасям кинежи. Но зато имело неоспоримые преимущества в маскировке под человека.

Сначала цвет волос. На этот раз пусть будут медно-рыжие. Затем грудь – аккуратная двоечка, точнее даже между единичкой и двоечкой. Дальше – точеная фигура, развитые плечи, плоский живот, с кубиками. Следом уменьшить попку, а мышцам ног добавить пикантной мощи как бы от постоянных тренировок и не забыть про рельефно мускулистые руки. Нужно же объяснять свою силу и обязательно добавить бронзовую кожу. От образа белокожей Ингрид нужно отказываться, как бы он ей ни нравился.

Законченный образ-картинка был запечатлен в памяти. И тут же был произведен подсчет – без привлечения внешних ресурсов смена облика займет минимум сто восемьдесят часов.

До стыковки оставалось меньше восьми. Следовательно, смена облика откладывается на неопределенный срок. Теперь диагностика. Шустрые нанороботы уже давно восстановили все повреждения искусственной оболочки и даже увеличили собственную численность до нормы военного времени. Функционал оценивался диагностом в сто пять процентов. Для страховки кинежь приказала нарастить дополнительную защиту на жизненно важные участки тела. Также озаботиться дополнительным сенсором, позволявшим добавить в систему видеонаблюдения обзор со спины.

Теперь пришел черед заняться вооружением. Железная логика подсказывала: предпочтение необходимо отдать оружию скрытого ношения и средствам пассивной защиты. В который раз Ингрид пожалела, что ей не хватает вычислительных ресурсов. Все операции на ее взгляд можно было значительно ускорить, будь у нее помощнее процессоры.

Ей даже доводилось слышать фантастические истории о существовавших в прошлом оцифрованных существах, способных использовать любые вычислительные средства: локальные сети, корабельные мозги ИИ и тому подобное, до чего они могли дотянуться. Сама она такого не умела и, если честно, в программировании была слаба. До своей оцифровки Ингрид достигла уровня оператора-мастера беспилотных боевых систем дальнего действия, попутно сдав зачет на нашивки штурм-сержанта космической пехоты.

А после, ввиду острого кадрового голода, вынужденно переквалифицировалась в шпиона, а точнее в глубоко законспирированного агента недобитых кинежей. Это аморфное объединение получило громкое название «Комитет спасения». Как ни печально это сознавать, но лучше нее на эту миссию кандидатов просто не нашлось.

Ингрид опять с недовольством прервала бессмысленную трату ресурсов на воспоминания и вновь принудила себя заняться делом. Вначале было необходимо создать два одноразовых разрушителя «Гарпия-3» и еще до кучи многозарядный парализатор «Кобра-5», способный гарантированно на время дезориентировать практически все виды наземных роботизированных систем огневой поддержки.

Следом требовалось обзавестись подходящим вооружением. С возможностью бесшумной стрельбы. Нечто среднее между снайперкой и штурмовой винтовкой. И такая в банке данных вооружения, что хранилась в памяти кинежи, отыскалась. Бесшумная и компактная снайперская винтовка, разработанная в конце прошлого десятилетия в корпорации «Промтехнологии» для нужд специальных подразделений вооруженных сил и безопасности.

«Осирис Т-5000» могла использовать почти любые боеприпасы калибра 9 миллиметров, весила всего 2,9 килограмма (без магазина и прицела) и сочетала в себе достоинства штурмового и снайперского оружия. Винтовка была оснащена мощным глушителем, который значительно уменьшал звук выстрела. Правда, прицельная дальность «Осирис Т-5000» составляла всего 400–500 метров. Ну, для кинежи с ее способностями эту цифру можно смело было увеличивать в полтора раза.

Для ближнего боя сойдут отобранный у пиратов револьвер-пробойник на шесть зарядов, ее лазерные клинки и биоэлектронная пушка.

Раскрыв кофр с оружием, кинежь отобрала ненужные ей сейчас стволы. Они послужат рабочим материалом для нанороботов. Этакой пищей и заготовкой для создания нужного оружия. Убедившись, что энергии у нее вдоволь, спасибо капитану «Надежды» и приоритетному допуску к системам жизнеобеспечения, Ингрид вновь улеглась в противоперегрузочное кресло и дала команду своей колонии нанороботов начать работу, отключившись от управления своей оболочки. Сейчас вся мощь ее вычислительных процессоров пойдет на контроль и координацию работы армады крохотных помощников. Микроскопические роботы все сделают по высшему разряду. Расплавят, закалят, перестроят и воссоздадут по чертежам требуемое оружие.

Для себя кинежь сохранила возможность наблюдения с помощью пары оптических и звуковых датчиков и биологического сканера, включенного в пассивном режиме.

Спустя семь часов по внутренней связи раздался голос капитана Лесконта:

– Внимание всем членам экипажа. Наш звездолет переходит в режим активного торможения. Прошу всех занять места согласно штатному расписанию. Госпожа Ингрид, через десять минут я начинаю обратный отсчет до стыковки с причальным шлюзом станции. Ориентировочное время шлюзования – пятнадцать минут и сорок секунд.

– Я буду через пять минут. – Ингрид вышла из своего оцепенения ровно в назначенный срок. Все системы ее искусственной оболочки работали штатно. Тело было укреплено и готово функционировать. И даже выдержать поверхностную проверку. Раздевшись догола, Ингрид еще раз придирчиво осмотрела свою фигуру. Изъянов не было. Все следы и повреждения были полностью устранены.

Теперь настала очередь нательного белья, обязательно бесшовного. К нему Ингрид питала необъяснимую слабость. Затем последовала очередь первого жидкого бронежилета, следом кинежь надела уже привычный комбинезон десантника Единой Федерации без знаков различия. Потом дошла очередь и до мощного боевого скафандра. Приладив все свое оружие в ниши и штатные крепления, Ингрид застегнула кофр со своим имуществом и с легкостью взвалила почти стокилограммовую сумку себе на плечо. Она была готова.

По договоренности с капитаном Лесконтом первой, через шлюзовой отсек, покинуть звездолет должна была Ингрид. Высшая кинежь, лишенная начисто страха, представляла сейчас собой настоящую машину смерти и готовилась дать бой любому, кто встанет у нее на пути.

Ведь, умерев не единожды, разучиваешься бояться смерти. А способность не чувствовать боль только повышала ее шансы на успех.

Аракс тяжким грузом давил на кремневые накопители памяти, и кинежь надеялась сравнять виртуальный счет неудач победой на станции.

Все это время, пока шла швартовка и подвод парковочных манипуляторов, Ингрид нагло ломилась во внутреннюю сеть причального отсека. Вначале была добыта его схема.

Шлюз причального отсека представлял собой приличных размеров ангар, в который от пристыкованного звездолета вело два коридора. Первый – грузовой, широкий и монументальный, предназначенный для грузовых платформ и габаритных грузов. Второй – для пассажиров, более комфортный и отапливаемый.

Ингрид размышляла ровно секунду и выбрала путь по грузовому коридору. Но скорее на вбитых в ее память правилах – постоянно путать условного противника – кинежь, используя беспроводное соединение, отыскала управляющий датчик концентрации кислорода с обратной связью, расположенный в грузовом коридоре, и принудительно уменьшила значение содержания кислорода в воздушной смеси до критической величины. Если там кто-то затаился, то ему придется либо ретироваться, либо включить систему жизнеобеспечения скафандра на полную мощь и выдать себя.

А на управляющий контур дверей пассажирского коридора Ингрид сгенерировала сигнал, что к самой двери подходит один человек. При этом кинежь без труда заполонила каналы видеонаблюдения сплошной полосой активных помех.

Дальше развернувшиеся события показали, что отставной телохранитель со своей подстраховкой угадала. Подойдя вплотную к шлюзовому люку, Ингрид приложила кончики пальцев к толстой металлической плите и попробовала вчитаться в показания своих сонаров.

Ее чуткие сенсоры сквозь бронированные створки шлюзового люка засекли двух хорошо вооруженных бойцов. В активированной броне, с включенными на максимум средствами обнаружения, те держали на прицеле саму дверь и чего-то ждали. Если судить по сигнатуре излучений скафандров, то облачены воины были в специальный боевой скафандр класса «Витязь».

Вновь был задействован богатейший архив кинежи, и на свет извлечена схема специального скафандра «Витязь». Через минуту Ингрид уже знала его уязвимые места и была готова действовать.

Обычно шлюзовая створка люка отходит медленно и плавно. Без рывков и ускорений. И мало кто знает, кроме разработчиков-инженеров и обслуживающего персонала, что этот люк по команде может двигаться в разы быстрее.

С диким скрежетом люк ухнул вниз, и, пока ошарашенные бойцы пытались сориентироваться и понять, что случилось, кинежь успела прицельно выстрелить целых четыре раза. Два на поражение и еще два выстрела контрольные. Стремительный запрос-обращение к биосонару – и ее сенсоры отозвались сообщением, что биологическая активность в скафах угасает.

Ингрид не медля рванула по грузовому коридору к внутренней створке шлюзового люка. Вновь приложив пальцы к нему, кинежь попробовала вычленить сквозь помехи удобоваримую информацию. Но в этот раз четкого ответа не было. Ангар своими размерами рассеивал и путал слабенький сонар Ингрид. Но выбора не было. Опять по команде люк ухнул вниз с умопомрачительной скоростью. Следом взору кинежи предстала целая команда хорошо экипированных бойцов, и, что было значительно хуже, впереди них располагался робот огневой поддержки «Барсук-4». Штука вредная и трудно выводимая из строя.

«Грахх» – с громким шипением прорезала ангар молния многозарядного парализатора «Кобра-5». И потом на бегу, прорываясь в глубь станции, Ингрид открыла прицельный и частый огонь из своей снайперки. Двадцать выстрелов ей удалось произвести почти за десять секунд.

«Клац» – с глухим металлическим ударом затвор винтовки встал на затворную задержку. Времени менять обойму не было совершенно. И Ингрид спешно рванула за поворот, под треск ответных выстрелов. Не обращая внимания на завывание аварийных сирен и предупреждающих надписей о разгерметизации, кинежь, сориентировавшись и взяв направление к первой попавшейся венткамере, рванула туда во всю свою доступную скорость.

Затем, с одного удара проломив хлипкие крепления технического лаза, она с облегчением нырнула в пустотный карман и поспешила вновь законнектиться с местной локальной сетью, чтобы начать путать следы, обманывая датчики и взламывая доступные сетевые ресурсы, чтобы понять, куда ей двигаться.

В условиях жесточайшего цейтнота и полной не-определенности первое, в чем нуждалась Ингрид, – так это в информации. Ей было не под силу взломать хорошо защищенные серверы станции. Или точнее для этого требовалось слишком много времени и вычислительных ресурсов, а также наборы качественных боевых компьютерных вирусов. Пришлось пользоваться открытыми источниками и тем, что удалось выудить из слабозащищенных ресурсов.

Второй задачей было составить хотя бы примерную схему орбитальной станции. Разумеется, обычный путь на станцию теперь для нее был заказан. Но шлюз, в технических катакомбах которого она сейчас пряталась, предоставлял возможность воспользоваться крайне удобным путем проникновения – по ее внешней обшивке, передвигаясь в безвоздушном пространстве. Навыков на перехват управления датчиков и камер слежения у нее должно было хватить, чтобы невидимкой проникнуть, куда ей будет нужно.

Тем временем в сети стали появляться первые непроверенные новости о боестолкновении в шлюзовом отсеке. Утверждалось, что погибло более пяти полицейских, а капитан звездолета «Надежда» забаррикадировал вход на корабль и требовал прибытия на борт представителей торговой палаты Единой Федерации, членом которой он имел честь состоять. Угрожая в противном случае включить маневровые двигатели на форсаж и уйти в пространственный прокол прямо рядом со станцией.

Разгорающаяся шумиха сильно подсобила Ингрид. Пока опешившие инициаторы силовой акции решали, что делать, блогеры, свидетели и журналисты подняли целую информационную волну, смакуя добытые факты. Это помогло кинежи разобраться в местных политических хитросплетениях и понять, как ей действовать. Всего-то требовалось преодолеть около километра по внешней оболочке станции, а затем незаметно проникнуть в одну из самых охраняемых ее зон.

Дело было трудное, но вполне выполнимое, на которое Ингрид отвела себе всего тридцать минут.

Если бы кинежь была человеком, то ее наверняка заворожил бы фантастический вид открывшегося звездного неба, когда она шагнула на внешнюю обшивку шлюза. Нависший справа край метеоритного потока в зеленом свечении и две недалекие звезды ярко-голубого спектра со своими выводками-планетами могли впечатлить любого смертного. Но Ингрид лишь позволила себе сделать сотни две панорамных снимков, чтобы потом, если будут свободными ресурсы, вспомнить значение подзабытого слова «красота».

Впереди ее ждал увлекательный забег по хаотичному нагромождению из строительных материалов и конструкций, обломков технологического оборудования. При этом Ингрид было необходимо на ходу выявлять наличие датчиков и камер систем безопасности и стараться блокировать их. Впрочем, здесь кинежь была в родной стихии. Это было как раз то, что кибернетические бестии умели лучше всего.

* * *

Центральный сектор встретил бывшего посла Хэлвига Астронга по-настоящему настороженно. Едва только промелькнуло информационное сообщение в локальной сети военного звездолета о том, что командир корабля поздравляет всех с удачным перемещением в родной сектор, как ожила иконка цифровой паутины на коммуникаторе Хэлвига.

Но привычная галасеть оказалась видоизмененной до неузнаваемости. Тут везде теперь стояли ограничители и фильтры. Грозные предупреждения о недопустимости и санкциях выскакивали почти от каждого запроса. Иные ресурсы были заблокированы наглухо и требовали особого допуска. Не успел Хэлвиг толком разобраться в этой мешанине всплывающих сообщений и связаться с домом, порадовав близких об окончании ссылки, как неожиданно поступил категоричный приказ доставить высокопоставленных пассажиров на бывшую военную перевалочную станцию, расположенную на самой границе сектора, для проведения неких проверочных действий.

Попытки прояснить ситуацию результатов не дали. Заместитель министра по делам колоний Эгрер Дорс начал заметно нервничать, выдумывая невесть что. Ведь военные, чье поведение до этого было просто подобострастным, теперь отказывались идти на контакт и раскрыть детали приказа.

К исходу следующих суток после прокола пространства фрегат неторопливо приблизился к причальным мачтам указанной орбитальной станции и замер, опутавшись швартовочными канатами. Как только позиционирование относительно орбиты космической станции было завершено, тут же заработали гигантские платформы гравитационного захвата и фрегат надежно пристыковался к переходному шлюзу.

Встречающих было двое. Они сразу выделялись среди разношерстной массы технического персонала, набившейся в шлюз, как сельди в бочку.

– Чтобы через три часа фрегат был полностью готов, – рев ответственного инженера обеспечения, усиленный встроенным громкоговорителем, доносился даже сквозь упругий пластик скафандра. Но встречающие даже не поморщились, четко определив, кто есть кто.

– Господин Хэлвиг Астронг? Я помощник обер-секретаря сената Глэн Томпсон, – представился первый худой и нескладный мужчина с резкими чертами лица и черными как смоль волосами. – Это Баха Нинадзе, офицер по особым поручениям из отдела внутренней безопасности сената. Прошу следовать за нами.

– Если не секрет, то куда мы идем? – озадаченно спросил бывший посол.

– На встречу. Здесь, на самой станции, временно превращённой в своеобразный лагерь для проживания, находится неимоверное количество вынужденных переселенцев, – пояснил с усмешкой помощник обер-секретаря сената, когда к ним по ходу движения присоединился отряд хорошо экипированных полицейских, взявший всех их в защитное кольцо.

– Тут в воздухе витает неосязаемое напряжение, – поделился своими наблюдениями Хэлвиг. И действительно, взгляды людей не предвещали ничего хорошего.

– Сейчас огромное количество беженцев стекается к нам в центральный сектор Единой Федерации в надежде добиться справедливости и личного благополучия. Разумеется, местные жители отвечают на такой наплыв чужаков глухим ропотом и активным саботажем, от чего уже бесятся приезжие, грозя властям беспорядками. А на носу выборы.

– Думаете, такие станции помогут снизить градус напряженности?

– Сенатская комиссия сейчас как раз с этим вопросом и инспектирует станцию. А нам… – Глэн Томпсон не договорил. Впереди вспыхнула яростная потасовка с криками и явной поножовщиной.

Но полицейские вообще проигнорировали свару. Два выстрела из оглушителей почти в упор, и бывшему послу пришлось просто перешагивать через потерявших сознание людей, многие из которых были окровавлены.

– Скоты, потерявшие всякое чувство меры, – сердито пробурчал второй встречающий, представленный как Баха Нинадзе. Хэлвиг благоразумно промолчал, гадая, кто же этот высокопоставленный сенатский чин, организовавший такую встречу.

Наконец они достигли точки назначения. В отдельном отсеке под усиленной охраной кучковались степенные и весьма упитанные чинуши. Их породу Хэлвиг изучил прекрасно. Тут вперед выступил Баха Нинадзе и кивнул преградившим вход бодигардам. Это помогло сразу.

– Проходите. – Охранники расступились, и, под возмущенный гул ожидающих аудиенцию, Хэлвиг прошел дальше.

В следующем отсеке уже царила вполне рабочая обстановка. За офисными столами сидели молоденькие мальчики и девочки. И усиленно работали. На виртуальных голоэкранах вихрем проносились какие-то графики и цифры. Сухо щелкали вызовы входящих сообщений, и раздавались звонки невидимых собеседников.

– Вам сюда. – Глэн Томпсон вытянулся в струнку, втянул несуществующий живот и распахнул дверь, ведущую в следующий отсек.

Едва переступив порог, Хэлвиг сразу узнал хозяина этих временных апартаментов. Барон Людвиг Август фон Цер. Бывший кадровый дипломат, который во многом теперь определял политику Единой Федерации в отношении колоний и независимых систем. За принципиальный отказ от министерского портфеля или любой другой государственной должности получил прозвище Великий отказник и являлся, по сути, доверенным и влиятельным советником нынешних хозяев мира. Можно сказать, играл роль независимого арбитра. Как помнилось Хэлвигу, барон имел всего лишь скромный статус приглашаемого эксперта сената, что, впрочем, не мешало ему чувствовать себя в нем полновластным хозяином положения.

– Глэн, спасибо и подождите в приемной Астронга. Я его долго не задержу.

– Здравствуйте, господин советник. – Хэлвиг пожал руку барона, теряясь в догадках, зачем он потребовался всемогущему серому кардиналу, да еще таким способом. Людвиг Август фон Цер взял паузу и пристально рассмотрел своего коллегу по дипломатическому корпусу. Затем, словно все для себя решив, он заговорил:

– Я рад вас видеть, Хэлвиг. Надеюсь, полет протекал без приключений. – Барон на секунду отвлекся от разговора. И вскоре по кабинету расползлось белое облако шумоподавления.

– Это для нашей безопасности. Тема предстоящего разговора очень деликатна. Да и времени ходить вокруг да около нет совершенно.

– Порталы? – осмелился спросить Хэлвиг.

– Они самые. Ваша репутация и самое главное гражданская позиция, когда вы яростно призывали сохранить благоразумие и не растаптывать разгромленный орден портальщиков, только сейчас нашли понимание у глав корпораций. Они боятся друг друга и не доверят полномочия по поиску решения проблемы кому-то одному.

– Я компромиссная фигура? Боюсь представить, какая это ответственность.

– Хэлвиг, вам всего сорок три года. У вас светлая голова и бесценная практика достигать компромиссы. Не спешите. Изучите все наши наработки. Тщательно поработайте с документами. Накидайте хотя бы меморандум по предполагаемым действиям.

– Легко сказать, я был оторван от новостей почти четыре года. Да и допуск. Тут галасеть – один большой запрет.

– Это ерунда. Через час, самое большое, у вас будет абсолютный доступ к мировой паутине. Мне нужно хотя бы понимание, куда двигаться и за что хвататься. Нужен взгляд незашоренного человека. На кону судьба нашей цивилизации.

– Сроки?

– Неделя, не больше. Здесь, на станции, сенатская комиссия пробудет ровно неделю. Затем мы возвращаемся. А вам предстоит встреча с премьер-министром правительства, разумеется, частным образом. Он единственный, кто еще сомневается в вашем назначении.

– Хорошо, господин барон, но окончательное согласие я смогу дать только после изучения всех материалов.

– Тогда до встречи через неделю. Разумеется, я понимаю, что вы немного соскучились по дому. Постараемся создать здесь, на станции, вам комфортные условия для плодотворной работы. У вас будет квалифицированный помощник во всех смыслах. – Барон иронично изогнул брови, намекая, что аудиенция закончена.

Едва покинув апартаменты барона, Хэлвиг вновь оказался вверен заботам помощника обер-секретаря сената. А следом появилось неизменное полицейское сопровождение.

– Слушай, Глэн, поясни, что тут делает сенатская комиссия?

– Это запутанная история. Если вкратце, то помимо обычных граждан федерации на станции есть специальная зона, именуемая по документам «Особый фильтрационный лагерь № 0038». Собственно из-за него мы тут и появились. Там обитает спецконтингент из числа неблагонадежных.

– Политические? – вздрогнул от своей догадки Хэлвиг.

– Да нет. Скорее просто отстойник для человеческого мусора, так сказать дополнительный фильтр. Там кого только нет. Всякой твари по паре. Дезертиры, военные преступники, коллаборационисты, обычные уголовники, радикалы… Но так вот, кто-то хитрожопый, из числа ответственных в системе исполнения и наказания, решил это обстряпать к своей выгоде. Рядом проходит край богатого рудами астероидного пояса. Ну и на время специальных проверок тутошние начальники решили занять подневольных людей настоящим рабским трудом. Основной вид производимых работ – это работа в астероидном поясе по добыче любой полезной руды. Так здесь появились крошечные шахтерские перерабатывающие комплексы, раскиданные от станции на расстояние до пары тысяч километров. И дело завертелось.

– Коррупция, – понимающе протянул Хэлвиг. Корпорациям в принципе наплевать на людей. Но вот незаконное получение прибылей, видимо, их взбесило.

– Ага. Незаконное предпринимательство и все такое. Работы велись с размахом. По восемь часов в три смены. Но условия были не очень. Скудная кормежка: просроченные пищевые пайки и слабо отфильтрованная вода из замерзшего льда, а также еще более некачественное медицинское обслуживание. Я тут вчера был с инспекцией в этой спецзоне… Полюбопытствуй. – И Глэн Томпсон скинул Хэлвигу отчет о проверке.

По ходу движения бывший посол не поленился и открыл полученный документ. Бегло пробежался между строчек: «К моменту прибытия комиссии в специальной зоне находилось 8563 человека, из них женщин – 357 человек, детей – 10. Правда надо было заметить, что численность спецконтингента постоянно изменялась – то возрастала, то убывала.

Территория специальной зоны состоит из двух частей: так называемой жилой зоны и зоны общего назначения. Территория обеих зон из-за отсутствия качественного покрытия крайне загрязнена. Спецконтингент бетонную пыль и грязь с общей территории заносит в жилые отсеки, которые из-за резкого недостатка воды не моются и не убираются. Спецконтингент в течение последних двух месяцев в бане не мылся, стрижка волос также не производилась. Все встреченные мной лично неблагонадежные оказались массово завшивленными… Из-за завшивленности и загрязненности спецконтингент поражен в значительном количестве кожными заболеваниями, что крайне накаляет и без того нездоровую обстановку в лагере.

Питание абсолютно не пригодно к употреблению. Во время пробы по прибытию завтрака установлено, что пища была приготовлена отвратно, а именно: каша приготовлена из просроченного, неочищенного пищевого концентрата для автоматической кухни и частично гнилых армейских пайков и поэтому имела кисло-гнилостный запах и была крайне неприятна на вкус…»

– Да уж. Видимо, у здешних перцев была такая крыша, что вызвали вас?

– Когда корпорации схлестываются в смертельных объятьях, мы – как третейские судьи. Ладно, еще поговорим об этом. Мы почти пришли. Вот здесь мы все обитаем. Типа гостиничного комплекса. Это ваш отсек. Вот ваш номер. Тут надежная круглосуточная охрана. Прислуга, обслуживание прямо в номерах. Посторонних никого нет. Примите душ, отдохните. Есть распоряжение – в течение двенадцати часов вас не беспокоить. – Глэн Томпсон подошел к одной из неприметных дверей отсека и чуть натуженно распахнул ее.

Сама комната была вполне обычна, ни чем не отличаясь от миллиона себе подобных. Но вот на кровати Хэлвига поджидал сюрприз. Там обиталась длинноногая полураздетая красотка, которая делала вид, что поглощена чтением какой-то корреспонденции на виртуальном голоэкране.

– Это Барбара. Твой персональный помощник. Она введет тебя в курс дел. – Глэн Томпсон поспешил ретироваться, а девушка, дождавшись, когда они останутся вдвоем, отбросила показное равнодушие, перестала заниматься чтением и небрежно откинулась навзничь, как бы намекая, что готова начать вводить в курс дел своего босса прямо сейчас.

Хэлвиг с интересом посмотрел на девушку. Черные роскошные волосы, смуглая кожа, изумительная по красоте грудь, которую совершенно не скрывал черный кружевной бюстгальтер, и чуть раскосые глаза, в которых плескался целый океан соблазнов.

Через час – утомлённый, но чрезвычайно довольный – Хэлвиг с удовольствием растянулся на синтетических покрывалах. А Барбара продолжала ласкать мужчину, продлевая эффект наслаждения:

– Проголодался? Я закажу еду?

– И вина. Закажи самое дорогое. – Хэлвигу было сейчас глубоко наплевать, кто будет платить за доставку. Он проголодался и хотел выпить.

– Конечно, дорогой. Центр обслуживания? Номер тысяча четыреста один. Пожалуйста, стейк средней прожарки, картофель фри… и какое у вас самое дорогое вино?

– Себе шампанского закажи, – прошептал Хэлвиг, буквально нежась от движений одной-единственной руки Барбары.

– А шампанское? Тогда и вина, и шампанского. Да и заказ на двух человек. И чипсы… пусть еще будут чипсы. Спасибо, ждем.

– Иди ко мне. – Хэлвиг вновь поманил Барбару к себе. Девушка горячила ему кровь одними своими изгибами тела.

– Ты ненасытен. – Лукаво и соблазнительно прогнувшись, она поспешила покорно прильнуть к мужчине. Он лег на нее сверху, став на локти, и начал целовать ее шею. Кожа девушки была невероятно нежной, и, чем ниже опускались губы мужчины, тем в больший восторг он приходил только от одной мысли, что ему досталось такое чудо.

Когда губы мужчины коснулись первый раз соска, Барбару словно ударило током. Язык Хэлвига описал круг вокруг него, потеребил его в разные стороны, а губы засосали страстно и глубоко. Мужчина чувствовал, как сосок увеличивается и становится твердым прямо у него во рту. В этот момент рука мужчины прошлась между ее ног. Он слышал, как дыхание Барбары становилось все тяжелее, как вздохи были все глубже…

Чуть позже и очень вовремя принесли еду. Хэлвиг воздавал должное отменному полусухому красному вину, а Барбара уничтожала шампанское бутылку за бутылкой. Наконец наступил момент, когда Хэлвиг и Барбара насытились практически во всех смыслах.

– Расскажи о себе. – Хэлвиг ловким движением уронил девушку рядом с собой и стал нежно мять ее роскошную грудь.

– Я смотрю, ты еще силы сохранил. – Барбара рассмеялась, но затем послушно принялась рассказывать. – Я студентка пятого курса юридического факультета Академии управления.

– Гасхолмен? – Хэлвиг сразу же представил второй по величине город родной планеты.

– Да. Смогла окончить среднюю школу с отличием и прошла отбор на бесплатную квоту.

– Кто помог? – Хэлвиг прекрасно понимал, что так просто на бесплатное обучение в институт попасть невозможно, даже самому талантливому ребенку.

– Директор школы. Ему всегда нравились мои сиськи. Надо отдать ему должное. Все оказалось даже неплохо. Я с ним встречалась пару раз. До начала учебной сессии. Потом пошла учеба. Я стабильно входила в первую десятку на своем факультете. Участвовала практически во всех общественных программах и акциях. И когда год назад Сенатский совет по образованию объявил о проведении конкурентного конкурса для прохождения стажировки в сенате, я поняла это мой шанс.

– Условия?

– Стандартные. Не старше двадцати трех лет. Наличие рекомендаций, оценки не ниже девяноста балов из ста. Всего было набрано шестнадцать человек. Обещали по итогам стажировки принять на работу четверых.

– И ты решила таким вот образом повысить свои шансы?

– Нет, конечно. – Барбара вновь рассмеялась. Я была очень целомудренной девушкой для сенатских. Иначе нельзя. Но все решил случай. Ты же знаешь, что сенатскую комиссию возглавляет Великий отказник?

– Знаю.

– У него тут своя команда. Среди них есть одна его помощница. Я назову тебе только ее имя. Стэфани. Красивая и умная стерва. И чертовски страстная.

– Даже так?

– Ну а почему нет. С ее-то опытом и харизмой соблазнить двадцатиоднолетнюю соплюшку…

– И сколько продолжался ваш роман?

– Не ерничай. Уж лучше она, чем кто-то из мужиков. Месяцев пять. А три недели назад она мне предложила, как там она выразилась, «объективную перспективу на успех».

– Сильно.

– Ну, вдаваться в детали не буду. Если суммировать, то ты одинокий харизматичный, страстный мужчина, которому не помешает умная помощница.

– Умная?

– Я докажу… Я… Хэлвиг… ты… – Барбара взвизгнула и оказалась опрокинута на спину вновь возжелавшим ее мужчиной. Пальцы Хэлвига сделали несколько кругов вокруг ее пупка и медленно приблизились к груди. Сначала коснулись впадинок под грудью. Потом очертили несколько окружностей вокруг них. Каждая новая окружность становилась все меньше и меньше, приближая его пальцы к ее сосочкам. Первое касание к ним заставило тело Барбары вздрогнуть, в который раз за это время. Пальцы едва дотронулись до ее вишенок, как они мгновенно ответили на это прикосновение, становясь вновь более твердыми.

Что скрывать, ей нравилось все, что делал Хэлвиг. Это было совсем по-другому, чем со всеми предыдущими мужчинами, стремившимися поскорее загнать в нее свой член, не думая о ее собственных ощущениях и переживаниях. С ним она то проваливалась куда-то и теряла счет времени, то возвращалась обратно, издавая громкие стоны удовольствия. А он продолжал все делать медленно, словно у них в запасе была целая вечность. Тело девушки изгибалось под ласками рук и губ ставшего неожиданно желанным мужчины, как бы призывая к большему…

Когда на следующее утро, по времени станции, Хэлвиг разомкнул глаза, то почувствовал себя просто великолепно. Настроение зашкаливало. А Барбара, уже одетая в строгий брючный костюм, возилась с сервировкой завтрака.

Душ, легкая разминка-зарядка, затем сытный завтрак пролетели для бывшего посла в течение мгновения.

– Ну что, ты готов к выходу в свет? – Барбара сделал последний глоток чая и добавила: – Вперед, знакомиться с обстановкой.

Рабочая зона Сенатской комиссии была оборудована с размахом: десятки рабочих мест, стеклянные перегородки и множество деловых снующих людей.

– Здесь зона отдыха. – Барбара уверенно вела Хэлвига по коридору. – Там склад хозтоваров. От чашек и ложек да рабочих коммуникаторов и принтеров. Вот этот кабинет, под номером двенадцать, принадлежит Джону Тарику. Он второй по степени влияния в Сенатской комиссии после барона. Это его помощник Карсон.

– Рад знакомству, Астронг, – представился Хэлвиг.

– Там идут кабинеты главных помощников. Тут места работы референтов и стажеров. Вон там отсек айтишников. Это зал для конференций. Вот этот закуток типа мини-столовой. Там же и туалет.

– Джон Тарик. Откуда он?

– Работает в сенате уже восемь лет. Пришел к нам из бизнеса. Сейчас возглавляет отдел аналитики и информационного обеспечения. Креатура крупнейшей холдинговой корпорации «Особый путь». А вон и сам господин барон. Давай переждем немного. Рядом с ним заместитель министра внутренних дел. – Хэлвиг с Барбарой тормознулись, а бывший посол по привычке навострил уши. Людвиг Август фон Цер был чуть на взводе:

– Скажи им, что необходимо решить ситуацию путем наименьших затрат.

Но собеседник был еще в более взвинченном состоянии:

– Сам и скажи, я тебе не сраный помощник.

«Лихо», – успел только подумать Хэлвиг. Барон же, проводив немного рассеянным и колючим взглядом замминистра, шуганул было сунувшегося к нему клерка:

– Я занят. Все потом.

Но увидев своего протеже, тут же позвал его к себе:

– Здравствуй, Хэлвиг. У нас возникли непредвиденные проблемы. Тебе придется отложить на время мозговой штурм бастионов ордена Круга. На Циркуре, который вы так удачно покинули всего трое суток назад, произошло грандиозное восстание кинежи. Счет жертв среди местного населения пошел на десятки тысяч человек. Там сейчас форменный ад. На планете введено военное положение, а вся зона вокруг планеты объявлена карантинной. Военные обещают зачистить все в течение следующих суток. Нашу комиссию спешно перебрасывают туда. Я вылетаю обратно в метрополию. Ты летишь со мной. Сдашь дела по своей дипломатической линии. Повидаешься с родными. Пока все не уляжется. Потом снова за дело. Как тебе Барбара?

– Я думаю, сработаемся. В ней есть искра.

– Ну и отлично. Я сторонник того, что социальные лифты должны работать. Ты удивишься. Но в этом нет для меня никакой выгоды. Найти талантливую и трудолюбивую, но обделенную жизнью молодую девушку из простой семьи и дать ей шанс. Устроить ее на хорошую работу. Дать ей отличную рекомендацию. Сделать все то, что идет вразрез с интересом сохранения своего статуса и привилегий. Это не принесет выгоды, но две вещи произойдут точно – моя карма улучшится, а другие меньше станут переживать о всеобщем неравенстве.

* * *

– Господин директор, просыпайтесь. Вас ждут великие дела. – Ровно до того момента, как этот приятный женский грудной голос разбудил его, исполнительный директор космической станции «Звездный поток» Энвере Костере считал себя очень удачливым человеком. Фактически он пробился из самых низов на вершину карьеры.

Ведь его отец был скромным инженером, мать – поваром и прачкой. Семья изначально проживала на отдаленной планете Порто-Пам, являвшейся всего лишь колонией Единой Федерации. Начало его жизни проходило в печально известном районе трущоб Летреп, заселенном бедняками. Этот район был расположен всего в пяти минутах пути от правительственного квартала.

Именно тогда маленький Энвере загорелся мечтой выбраться из нищеты и жить в роскоши. У фактического правителя станции с детства проявилась страсть к учебе. Он много читал и очень любил слушать музыку. А также мечтал поступить в местный университет на исторический факультет. Однако смерть родителей сильно подкосила его стремление стать военным историком. Впоследствии, достигнув высот нынешнего положения, он даже написал несколько работ по экономике, геополитике и военной истории.

А тогда все обстояло куда хуже. Мальчик с детства не отличался силой, смелостью и крепким здоровьем, но вот упорства ему было не занимать. Целеустремленный парень, оставшись без средств к существованию, сумел понять, что если хочешь чего-то добиться, нужно идти в армию. В восемнадцать лет он поступил по бесплатной квоте в местный университет, подписав бумагу об обязательстве после окончания учебы пойти в военную школу сержантов. Позже, благодаря вспыхнувшей второй всегалактической войне, Энвере Костере смог сделать головокружительную карьеру. В двадцать пять – сержант колониальной армии Единой Федерации, в тридцать – майор, командир пехотного батальона, в тридцать три – полковник, начальник штаба 12-й ударно-штурмовой дивизии, в тридцать пять – исполнительный директор космической станции «Звездный поток», с неограниченными полномочиями.

По окончании победоносной войны, получив почетную приставку экс-генерал, по случаю демобилизации, и статус гражданина Единой Федерации первой степени, Энвере Костере оказался в нужное время в нужном месте и смог отхватить назначение на космическую станцию «Звездный поток», дабы навести там порядок.

Наобещав своим покровителям, что начнет активно бороться с коррупцией и пиратством, он не стал откладывать в долгий ящик свои давние планы по личному обогащению.

Фактически установив на станции абсолютную власть, подмяв под себя службу безопасности и полицию порядка, глава маленькой колонии бросился набивать карманы. Система откатов и стимулирования за решение любых вопросов превратилась в целое искусство.

Вначале, памятуя об осторожности, он действовал аккуратно: все компании, создаваемые им, оформлял на подставных лиц. Войдя во вкус, Энвере Костере принялся присваивать себе не просто наличные, он начал отбирать у местных предпринимателей их бизнес. Порой в ход шли омерзительные приемы: так, к примеру, ему понравилась фирма, отвечавшая за утилизацию мусора на станции, владельцем которой был некто Хуан Рамиро Лопес, один из самых богатых людей на станции. Его старшего сына без затей обвинили в организации покушения на исполнительного директора и связях с ультралевыми и пиратами. Отпрыску предпринимателя в лучшем случае грозило несколько десятков лет за решеткой, в худшем – смертная казнь.

И Энвере Костере великодушно предложил Лопесу-старшему сделку: в обмен на отказ от обвинений бизнесмен передаст главе космической базы свою компанию по заниженной стоимости, в несколько сотен раз. То есть за бесценок.

Дальше исполнительный директор наложил руку на экономическую помощь, которую – предоставляла Единая Федерация таким вот полунезависимым сателлитам. Смело начал использовать по личному разумению средства, выделяемые на обустройство бесконечного потока беженцев, дабы те не рвались в центральные миры.

А также без какого-либо стеснения пользовался беспроцентными кредитами корпоративных банков, ассигновываемыми за преференции в торговых соглашениях и за поставку дешевой рабочей силы. У беженцев просто не было выхода. Или нанимайся в практически вечные работники к корпорациям или марш на терраформированную планету, что была неподалеку. А там условия были весьма суровы.

Вскорости, всего через три года правления, денег в карманах Энвере Костере оседало так много, что он и сам не знал, что с ними делать, пока в его голове не родилась очередная гениальная идея.

Он захотел заиметь свою собственную транспортную компанию. А для этого ему были нужны грузовые и пассажирские звездолеты, что подразумевало уже совершенно другой уровень расходов, так как накопленных средств хватало лишь на зарплату персоналу и на оперативное управление новой компанией.

А зачем покупать или строить самому, когда можно просто конфисковать. На совершенно законных основаниях. Ну а потом на специальном аукционе выиграть тендер и заполучить готовый к эксплуатации корабль. С помощью советников была сначала тщательно продумана, а позже отработана до мелочей гениальная в своей простоте схема: находился одиночный владелец космического корабля, в его команде отыскивался уступчивый и беспринципный малый, соглашавшийся помочь отжать корабль. Повод или причина всегда найдется, был бы звездолет подходящим. Не важно, что послужит причиной конфискации: перевозка контрабанды, сотрудничество с пиратами, просто любое уголовное преступление. Главное это работало.

И завертелось. Разумеется, Энвере Костере не наглел. Точнее не давал наглеть своим головорезам. Не чаще чем раз в два-три месяца, благодаря специально созданной команде прикормленных флибустьеров и ловких чиновников, отвечавших за проведение аукционов, численность флота его новой транспортной компании увеличивалась ровно на один звездолет.

– Кто вы? – Энвере Костере первым делом попытался послать вызов своей охране. Но связи не было.

– Называйте меня леди «Х». – Ингрид позволила себе хихикнуть, но затем резко впечатала обратно в кровать дернувшегося было мужчину. – Лежать и не суетитесь. Все худшее, что могло случиться – уже случилось. Еще один намек на движение – и я прострелю тебе коленную чашечку.

– Что вам надо? – Исполнительный директор все оценил правильно. То с какой силой его впечатало в матрац, свидетельствовало, что в рукопашной схватке ему не выиграть у этой белокурой красавицы.

– Хочу попросить у вас помощи. Так как именно вы являетесь источником всех тех идиотских беспокойств, что свалились сейчас на меня.

– Я не понимаю вас. – Энвере Костере начал злиться, но пытался сдерживать себя. У этой, видимо, неврастенички, в руках был острый армейский кинжал, с очень любопытной рукоятью.

– Дело в том, что рано или поздно любая схема дает сбой. Вы, даже не буду отрицать, наладили весьма успешный бизнес по честному отниманию звездолетов у неудачливых владельцев.

– Послушайте, если у вас есть претензии, мы всегда можем договориться.

– Разумеется, мы договоримся. – Ингрид вновь засмеялась.

– Что смешного? – Опешил Энвере Костере, все больше убеждающийся, что перед ним форменная психопатка.

– Вы даже не в курсе, что случилось на станции. Компьютер, последний новостной выпуск, воспроизведение. – Ингрид, довольная произведенным эффектом, добила мужчину, невинно добавив: – Не удивляйтесь, я временно назначила себя главным администратором вашей локальной сети.

Только тут до исполнительного директора стало доходить, что это не психопатка. Пройти его личную охрану, продавить охранный ИИ и взломать локальную домашнюю сеть – психопаты на такое не способны.

Просмотрев срочный выпуск, Энвере Костере грязно выругался. Кто мог предположить, визит не пойми кого случился из-за скромного транспортника «Надежда», цена которому жалкие полста миллионов кредо.

– А это сообщение вашего секретного агента. Донос, так сказать. Прочтите, это любопытно. Я скинула его вам на коммуникатор.

– Можно я сяду. – Исполнительный директор без лишней суеты принял сидячее положение и вчитался в лаконичные строчки донесения стукача.

Дочитав в полной тишине, Энвере Костере начал понимать, что произошло на самом деле. Это была полная задница. Когда первоначальная идея инсценировать пиратский налет на корабль с треском провалилась, а панический доклад о незапланированных жертвах недоумки помощники решили ему не делать, ситуация начала выходить за рамки допустимого.

И они, помощники, для исправления ситуации решили задействовать полицейский спецназ. Было состряпано фальшивое сообщение о бунте на звездолете и угрозе жизни части экипажа. Но и тут случилась роковая накладка.

Опытный шеф полиции порядка, способный трезво все взвесить и понять, что происходит неладное, как назло вчера отсутствовал на рабочем месте. А его зам был карьеристом в худшем значении этого слова. Как говорится – за долю малую готовый мать родную продать. Не задумываясь, он выделил целый взвод спецназовцев, натасканных на специальных тренажерах, пребывая в уверенности, что двадцать тяжеловооруженных полицейских при поддержке одного наземного беспилотного робота смогут легко решить все проблемы, особенно если сделать пометку «живыми никого не брать».

Вот только виртуальные тренажеры никак не рулят в противостоянии с элитным бойцом, натасканным на реальных схватках. Что в итоге один-единственный профессионал с успехом и доказал. Ну и как финал – экстравагантная побудка, а все новостные каналы станции сейчас заполнены сообщениями о трагической гибели девяти полицейских во время проведения специальной операции.

– Вы понимаете, что после подобного вам не уйти? – Исполнительный директор произнес эту банальную фразу крайне неохотно, понимая, что за этим последует. Его без затей возьмут в заложники. Но Ингрид сломала все стереотипы поведения загнанной в угол жертвы.

– Подумайте немного, дорогой Энвере Костере, с моими умениями и способностями я бы смогла вырваться с вашей станции? С учетом транзитного прохождения десятков звездолетов только в сутки через ваши причалы?

– Но вы этого не сделали, а пришли сразу ко мне. Значит, у вас есть что-то такое, что может меня скомпрометировать, и вы готовы начать шантаж?

– Браво. Ну а теперь, как говорится, ближе к делу. Только не упадите в обморок. Я кинежь. Меня разыскивают, и тот звездолет «Надежда» засвечен. – Ингрид выпустила на волю свое лазерное лезвие, лишая господина директора последней иллюзии, что перед ним просто талантливая аферистка, а не устрашающая высшая кинежь.

– Господи. – Энвере Костере понял все сразу. – Он обхватил голову своими руками, буквально ощутив, как седеет его бедная голова.

– А вы молодец. Удар держать умеете. – Ингрид польстила мужчине. Тот сейчас выглядел неважно.

– Эдикт об оцифровке сознания. Нашу станцию возьмут штурмом. Нас всех принудительно отправят на мозголомку.

– Есть вариант. Иначе зачем бы я к тебе заявилась.

– Говори… – Энвере Костере собрался. В отличие от простых обывателей он не верил официальной пропаганде, выставлявшей кинежей монстрами, съехавшими с катушек.

– Зачистка. Убирай всех, кто может заговорить. И не морщись. Тебе пойдет это на пользу. Встряхнешься сам и взбаламутишь свое болото. Делай все максимально быстро и решительно.

– Будет море крови. – Исполнительный директор быстро просчитывал в уме варианты.

– Тебе-то что. Когда придут и спросят с тебя, то твой зад будет прикрыт – знал и отреагировал. Захват, скорый суд и расправа. Кровь невинно убиенных полицейских требует отмщения. Надеюсь, я достаточно хорошо все изложила?

– Твой интерес? – Даже поверхностный анализ показывал: то, что предлагала кинежь, вполне реально.

– Отрубить все концы, что ведут ко мне. Звездолет «Надежда» должен исчезнуть. На нем сбегут самые одиозные фигуранты расследования, а потом случится трагическая необходимость. Это произойдет, например, при преследовании преступников, когда они откажутся сдаваться…

– Я понял. Мне нужно связаться со своими людьми.

– Только не забудь снять оцепление с «Надежды». Я там кое-что забрать хочу. Связывайся. – Ингрид пожала плечами. Энвере Костере тут же послал запрос и сразу же получил ответ.

– Я на связи, Энвере. Что случилось, твой вызов пришел с пометкой срочно.

– Привет, Карл. Ты мне нужен немедленно. Со своей командой. У меня есть срочная работа.

– Это касается тех десяти несчастных ребятишек из полицейского отряда?

– Будет небольшая войнушка. Пара моих шалопаев совсем потеряли чувство меры.

– При всем моем уважении, господин директор, я не смогу сейчас быстро собрать свой отряд…

– Ладно юлить. Ты это совсем не умеешь. Пять процентов с выносных терминалов и десять с моих подпольных казино. Также я разрешу тебе взять под свой контроль ночных девочек, из тех, кто самостоятельно ищет заработки в зоне «Д».

– А полиция? Что мне делать с ней?

– Я улажу этот вопрос.

– Через час я буду у тебя в офисе.

– Добро. – Энвере Костере облегченно выдохнул и тут же отправил новый запрос на соединение.

– Служба военной разведки. Дежурный капитан Абесс. Слушаю вас.

– Это исполнительный директор Энвере Костере.

– Буквально секунду, идет идентификация. Внимательно, господин директор.

– У меня была договоренность с вашим руководством о выделении тревожной группы в случае необходимости.

– Так точно. Десять бойцов из отряда «Торнадо» готовы поступить в ваше распоряжение.

– Жду их, как можно быстрее. – Энвере Костере повернулся что-то сказать кинежи, но в апартаментах уже никого не было. Директор размышлял ровно секунду и предпочел сделать вид, что здесь никогда никого и не было.

Ингрид свой ход сделала. Теперь ей следовало торопиться. Требовалось еще отыскать подходящий транзитный корабль и вытащить с «Надежды» пребывающую в лечебном сне Элис.

* * *

Имперская школа фехтования не произвела вначале на Олега никакого впечатления. Куда интересней была дорога сюда. Целых четыре недели по лесам и весям огромного государства. Ежедневные переходы и биваки. Никаких особых обязанностей и кормежка от пуза.

Да, было сложно вначале с элементарными вещами: туалет под кустами, скверные запахи, кучи кровососов и достаточно грубая и подчас непривычная еда. Однако плюсы перевешивали: одни только лошадки чего стоили. Какая же это прелесть купаться с умными и послушными коняшками, мыть их в теплой речной воде.

Затем чудесно было возиться с собачками, которые охраняли караван. К детям эти свирепые животные питали необъяснимую слабость. Также занимательно было собирать хворост и учиться ловить рыбу или собирать съедобные ягоды и грибы. Это было для семилетнего мальчишки незабываемым путешествием.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Закончился и этот поход. Первым предвестником окончания путешествия стала настоящая каменная дорога. Следом появились ровные квадраты возделанных полей и аккуратные строения из камня: башенки и сторожевые посты, полные вооруженных людей.

Наконец ближе к вечеру караван остановился окончательно. Но никто привычного бивака разбивать не стал. Походный строй стал просто стремительно распадаться на ручейки, брызнувшие во все стороны.

Повели в наступающие сумерки куда-то и Олега. Мимо огромных рукотворных садов, террас, утопающих в зелени. По пути ему попадались журчащие фонтаны и статуи обнаженных мужчин и женщин, а то и вовсе непонятных зверей – все это мальчик видел впервые.

Быть может, поэтому лаконичные каменные обводы школы фехтования не произвели впечатления на Олега, пресыщенного увиденным. Внутри школа была выдержана в таком же минималистском стиле.

Миновав единственный вход в школу, мальчик в сопровождении невзрачного слуги попал в тренировочный зал школы. Лишь много позже он поймет, какую энергетику несли эти стены. А пока перед мальчиком предстали лакированные деревянные стены, на которых было развешано оружие: мечи и сабли, копья и топоры.

Внезапно мальчик понял, что эти непритязательные на вид подставки для оружия идеальны по своей форме для удобства в использовании, а не для красоты. Они ровными рядами были расставлены по периметру зала, создавая завораживающую геометрическую красоту.

Каменный пол, в котором внимательный наблюдатель мог заметить углубления, выдолбленные постоянными тренировками, блестел крупинками белого кварцевого песка, которым были засыпаны две площадки для поединков.

Слуга незаметно отстал, и вскоре мальчик понял, что в зале находился только мастер Глэд и он. Олег за все время пути видел его несколько раз и смог отметить, с каким почтением к нему относились все собеседники. Мужчина приветливым жестом указал мальчику место подле себя. Олег по наитию точно повторил позу взрослого, усевшись на колени, плотно сжав ноги.

– Спрашивай, Олег. Что ты хочешь узнать?

– Кто вы?

– Я мастер меча и один из наставников этой школы. Мое имя Глэд.

– Мастер Глэд, каковы будут мои обязанности?

Мужчина улыбнулся.

– Я не ошибся в тебе. Ты упорен и целеустремлен. Школа должна тебе стать домом на долгие годы, малыш. Высочайшим указом тебе будет запрещено покидать стены школы. Но здесь ты многому научишься, и кто знает, может, благодаря этому, ты сможешь поменять свой браслет слуги на благородный титул. Идем, я покажу тебе остальные помещения школы.

Кроме основного зала, в школе оказалось шесть раздевалок, три достаточно больших кладовых для боевого оружия и доспехов, комната отдыха, еще два бассейна для омовения, туалет, кладовая для учебного оружия, три подсобных помещения, в одном из которых хранился песок, в другом тряпки и прочие принадлежности уборщика.

Последним Глэд показал Олегу его комнату. Крохотную, по меркам взрослого человека, и невероятно большую, по меркам ребенка.

– Присядь, теперь я расскажу тебе подробно, что за работа досталась тебе. – Глэд вновь опустился на колени, и мальчик повторил его движение, приготовившись слушать.

Императорская школа фехтования была элитарным закрытым клубом, где лучшие мастера империи обучали знатных отпрысков искусству боя на мечах и не только. Школу патронировала семья императора. И принимали сюда только по личному распоряжению владыки.

Счастливая малышня из элиты училась здесь владеть боевым оружием с раннего возраста. Первый торжественный момент наступал, когда им исполнялось пять лет. Один из наставников школы, в присутствии родителей и кого-то из императорской семьи, лично укреплял на их поясах первые боевые мечи, заменявшие игрушечные кинжалы, с которыми они занимались до той поры.

Учителей или наставников было ровно восемь. Каждый из них был личностью с большой буквы.

Наставники имели трех, а иногда и четырех учеников, которые возились с группами малолетних отпрысков знатных фамилий.

Сами мастера были в постоянных разъездах: двое ровно одну половину года проводили на границах империи, обучая стоявшие там войска и совершенствуя свое умение в реальных пограничных стычках.

Еще двое совершали обязательные полугодовые поездки по стране, прославляя силу своей фехтовальной школы, одерживая бесчисленное множество побед в показательных поединках и терпя редчайшие неудачи.

Еще один наставник неотлучно вместе со своими учениками находился подле императора, составляя, таким образом, последний, ближний круг телохранителей. Так что от силы учителей в самом здании школы каждый день было двое и, редко, когда трое.

Занятия в школе начинались ровно в шесть утра. В полдень следовал двухчасовой перерыв, а затем занятия возобновлялись до восьми вечера.

В задачу Олега входило точное соблюдение времени и оповещение всех занимающихся о начале и окончании занятий путем подачи сигнала в небольшой колокол, что висел в дальней нише главного зала. Мерилом служили большие песочные часы.

Затем Олегу надлежало вести учет времени занимающихся групп, чтобы занятия шли равномерно. После окончания занятий ему следовало обновить песок на аренах и вымыть пол от грязи, крови и песка. Иногда школу инкогнито посещали другие мастера фехтования. И тогда здесь проводились поединки до первого ранения или даже до смерти.

Закончив свой рассказ, Глэд счел нужным пояснить:

– Сегодня занятий в школе нет. Империя празднует день рождения венценосной супруги императора. Но завтра занятия возобновятся.

– Что необходимо сделать сегодня? – Олег вдруг почувствовал, что очень хочет спать. Возбуждение – схлынуло, оставив вместо себя обычную усталость.

– Отдохнуть сможешь позже, как и поесть. Еду тебе будут приносить прямо сюда. Вымоешь зал, можешь даже это сделать ночью. – Глэд кивнул на прощание и ушел, оставив мальчика один на один со своими думами.

Свою первую самостоятельную уборку Олег запомнил на всю жизнь. Двадцать ведер воды, наполненные едва наполовину, совершенно вымотали мальчика. Ему страшно хотелось просто прилечь и забыться в зыбком сне.

Руки и ноги предательски дрожали от непосильной нагрузки, а к горлу подступала тошнота. На мгновение мальчик замер, с ужасом осознав, что зал вымыт едва ли на четверть. Чувство голода также не добавляло сил. Когда Олег с трудом притащил в очередной раз пустое ведро к крану, его вдруг осенило. Слабо представляя, откуда он это взял или точнее понял, мальчик убрал ведро от крана и выкрутил вентиль едва ли на четверть от силы. Небольшая струя воды пролилась на пол и вода, чуть скопившись, устремилась по едва заметному желобу в сторону зала. Через пару минут по канавкам она быстро заполнила все плиты тренировочного зала. Теперь оставалось лишь тряпкой ее смахнуть в канавки по краям зала.

Это была безоговорочная победа разума над грубой физической силой. Дальнейшая уборка хоть и была нелегкой, но пролетела быстро. Олег вымыл до блеска пол, подсыпал по краям арены песок, выровнял все стойки с оружием и даже протер с обеих сторон входные двери. Точно в срок новый слуга с кухни притащил сытную порцию еды: небольшую головку сыра, пару яблок, крынку молока и еще горячий сероватый, из муки грубого помола, хлеб.

Все это Олег смел без раздумий. С урчанием и страстью. Затем счастливый мальчик завалился спать. Но именно в эту ночь его поджидал сюрприз. Трудно сказать, что послужило толчком. Сытый желудок, обретенное душевное равновесие или полностью восстановившееся здоровье. Вместо приятной дремоты прямо во сне перед пораженным мальчиком возник благообразный старец в поношенном плаще и со слегка растрепанной прической.

– Ты кто? – Олег почувствовал, что попал в какую-то сказку. Про сказки он слышал, точнее помнил, но что именно это такое – не понимал.

– Пришло время узнать много нового и интересного, малыш. – Старец взмахнул рукой, и перед мальчиком предстала настоящая лесная опушка. Олег присмотрелся и осознал, что здесь он видит все настоящее, а в глубине леса крутились, почему-то не убегая, лесные животные…

И откуда было знать мальчику, что точно в назначенный срок пришли в действия скрытые методы обучения, выстраивающие приоритеты, подходящие для выполнения четко прописанных задач. Все то, что было заложено в мальчика в «белой комнате».

Специалистам было давно известно, что подготовка к усвоению знаний будет успешнее, если в багаже знаний ребенка окажутся социальные навыки (общение со сверстниками и взрослыми), общие знания (об окружающем мире), прикладные знания (выполнение простых логических операций). И таких знаний мальчику загрузили неимоверно много.

И даже трудности адаптационного периода, отягощенные тяжелой ситуацией разлучения с матерью, создающие аффективный дискомфорт в контактах ребенка с окружающим миром, были учтены создателем уникальной системы обучения. Уж что, а обучать обретший свободу прототип умел, как никто другой.

Рано утром с легкостью подскочив от скрипа несмазанной входной двери, Олег с удивлением почувствовал себя неимоверно хорошо. В душе образовалась какая-то легкость. А когда он увидел легкий намек на улыбку наставника Глэда, то почувствовал не просто облегчение, а настоящую радость.

Так началась совершенно новая жизнь ребенка. Первые дни Олег, конечно, робел, наблюдая за размеренной жизнью школы, но потом пообвык, втянулся и даже стал принимать участие в разминках, что проводили младшие наставники среди шумной детворы.

Наверное, это были почти идеальные условия для скорейшего развития: сытая еда, разнообразные физические тренировки, с учетом особенности развития малышни его возраста, и ночные занятия, помогающие не просто подготовить мозг мальчика к усвоению ждущих своего часа бесчисленных знаний, а поддерживать душевный комфорт и учиться выживать в любой обстановке.

При взгляде со стороны казалось, что Олег ведет себя совершенно естественно. Как и положено ребенку его возраста. В меру любопытен, в меру усидчив. Без каких-то сверхспособностей или задатков гения.

Через слуг и даже с помощью своих учеников старший наставник Глэд не спускал с мальчика своего пристального «взгляда», но ничего подозрительного не обнаруживал. Это злило и радовало мастера меча одновременно. Злило, что подброшенная ему задачка, от которой он не мог отказаться, требовала ежедневных усилий и постоянного контроля, а радовало, что ни малейшего повода для тревоги не находилось.

В один из вечеров перед самым окончанием тренировки, когда Глэд отрабатывал один-единственный удар, боковым зрением он увидел мнущегося на пороге тренировочного зала малолетнего слугу-гонца из собственного дома. Кивком разрешив подойти, он прервал свое занятие и, рыкнув для порядка на приостановивших тренировку учеников, спросил:

– Что у тебя?

– Господин, вас ожидает инок Фотий из монастыря святого Иосифа. Прибыл всего пару часов назад, с сопровождающими. Привез вам книги, напечатанные с помощью божьего промысла, и хочет вручить лично столь бесценный груз.

– Сам придумал, аль кто подсказал такие слова мудреные? – Глэд шутя отвесил мальчишке легкую затрещину, от которой тот почти смог уклониться, и начал собираться, наказав окончить тренировку своему старшему ученику.

Опытный воин был наслышан про цепного пса хитроумного старца из святой обители. Монахи в свое время крепко помогли Глэду, и теперь он возвращал долги, взявшись проследить за мальчишкой.

Направляясь в конюшни, где его ждал вороной жеребец, по кличке Чалый, мастер меча размышлял, зачем Фотий явился сюда лично. Пока он выводил своего коня, пока его оседлал, где-то вдалеке загремело, а небо нахмурилось, предвещая ночной дождь. Слуга почтительно держался рядом, для верности ухватившись за стремя.

Дорога до дома заняла не более получаса. Глэд даже придерживал горячившегося жеребца, выигрывая время для размышлений и не напрягая своего маленького порученца.

Трехэтажный особняк Глэда располагался в самой респектабельной части жилого квартала богачей и придворных вельмож. Имелся в наличии также собственный сад и крошечный пруд, что свидетельствовало о высочайшем достатке и полном доверии императора к одному из своих любимчиков.

Кинув поводья запыхавшемуся гонцу, Глэд приветливо кивнул паре дежурных ратников, мирно и чинно сидевших на дровяной завалинке, невдалеке от въездных ворот. И раздраженным жестом погрозил собственному охраннику, удивленно выглянувшему на шум из летней кухни.

– Я вам что, мальчик на побегушках? – Глэд с возмущением швырнул свой пыльный плащ, пропахший конским потом и навозом, в угол гостевой комнаты и рявкнул заспанной служанке, влетевшей следом и державшей бутыль с вином, лишь одно-единственное слово: «Наливай».

– Прости, Глэд. Я в столице по своим делам. Тут, так сказать, проездом. Да и книги на самом деле тебе привез. Ты же просил напечатать именно «Деяния и послания Апостола с мечом»?

– Просил. Ты ужинал?

– Спасибо, да. Но от вина не откажусь.

– Мальчишку хочешь посмотреть? Только завтра. Сейчас уже поздно.

– Завтра так завтра, – покладисто согласился Фотий. – Расскажи мне лучше про императора, – вдруг неожиданно попросил монах, дождавшись, когда служанка покинет гостевые покои.

Глэд задумчиво посмотрел на сидящего прямо напротив него инока. Нет, Фотий не излучал никакой силы или уже тем более угроз. Но было в этом монахе что-то такое, от чего связываться с ним мастер меча не желал совершенно.

Глэд чуточку помолчал, переваривая просьбу. Он мог многое рассказать о своем владыке. Но решил ограничиться этими словами:

– Больше всего на свете этот человек любит деньги и власть. Ренаро Третий обычно просыпается в четыре часа утра, потом делает зарядку, читает донесения и доносы, затем завтракает. Во дворце он появлялся ровно в девять, ни минутой позже, и находится там до захода солнца. После этого он принимает участие в пьянках или торжествах, может разъезжать по городу инкогнито, выясняя, как к нему относятся в народе. Владеет большой коллекцией раритетного оружия. В каждом его действии чувствуется пунктуальность и секретность. У него не нет друзей – только знакомые или помощники. По отношению к ним он ведет себя абсолютно непредсказуемо. Достаточно?

– Вполне. Глупых вопросов про его благосостояние задавать не буду. Я так понимаю, что все его родственники занимают руководящие посты в армии и правительстве?

– Если ты хочешь выяснить уровень лояльности, то поверь, он достаточно высок. Ренаро Третий крепко держит империю в своем кулаке.

– Я слышал, что он не равнодушен к пышным девушкам?

Глэд на эту реплику позволил себе чуточку улыбнуться.

– Есть такая страсть, кстати, чем старше становится император, тем более молодых женщин он предпочитает. Что вы задумали? Учти, я буду категорически против любых действий, которые могут причинить ему вред.

– Не переживай. Пока Ренаро Третий жив, да продлит господь его годы, мы самые верные его сторонники. Он гарант стабильности, которая нас устраивает.

– Значит, пока жив? – Глэд замолчал, переваривая услышанное.

– Я все сказал. – Фотий допил вино и чуточку равнодушно произнес: – Ну что, до утра…

Утро выдалось ненастным. Лил совершенно невообразимо противный дождь – ледяной, с сильными порывами ветра, местами переходящий в мокрый снег. Но ни Глэда, ни тем более инока Фотия это не остановило от утреннего визита в школу. Правда, здесь оказалось весьма мало народу. Многие знатные отпрыски попросту не пришли на занятия, а кто явился – жались к единственной жаровне, от которой волнами исходило благостное тепло.

– Олег, – позвал Глэд своего подопечного. Тот мгновенно оторвался от важного занятия – регулировки уровня поддува воздуха в жаровню и тут же подошел к старшему наставнику.

– Мастер, святой отец. – Мальчик вежливо поклонился и замер, ожидая, что будет дальше.

– Это инок Фотий. Он хочет задать тебе пару вопросов. Постарайся ответить честно, как помнишь. – Глэд вдруг задумался, а что будет, если Фотию не понравятся ответы? Убьет мальчишку?

Но инок сумел удивить. Он вдруг резко и без подготовки кинул в ребенка яблоко. И только потом крикнул:

– Лови.

Мальчик ожидаемо пропустил такой снаряд, хоть и успел дернуть рукой в сторону плода.

– Прости. – Фотий изобразил легкую скорбь на лице и протянул мальчику почти плоский продолговатый предмет, завернутый в искусно разрисованную бумагу.

– Это шоколад? – Олег не выдержал и вцепился в драгоценную сладость.

– Помнишь? – участливо спросил инок на едином галактическом языке.

– Смутно. Только помню, что это очень вкусно. – Олег также ответил на привычном языке и настороженно посмотрел на взрослых.

– Бери, бери. – Фотий поворошил волосы ребенку и вновь спросил: – А тебе никакие странные воспоминания не снятся?

– Нет. – Как можно искренне ответил Олег. В его голове тут же забили тревожные колокола, вспомнилась ослепительно белая комната и голос, утверждавший, что никому нельзя доверять.

– Расскажи, что ты помнишь последнее из той своей жизни.

– Меня вели солдаты. На них были доспехи, но не такие, как здесь, и оружие было другим. Потом меня отвели в большую белую комнату. Там было много света. А потом я уже очнулся, когда меня отвели к тучному монаху, там в монастыре.

– Скажи, Олег, а у тебя нет такого чувства, что тобой кто-то управляет?

– Нет, – спокойно ответил Олег и добавил, словно почувствовав толику сомнений собеседника: – Я маму и папу хочу вспомнить. Мне их не хватает.

– Фотий! – забеспокоился Глэд. Ему тут только соплей и слез не хватало.

– Все, все. – Фотий, как волшебник, достал из рясы крохотный пакетик с соком и протянул Олегу. – Угощайся.

– Спасибо… – Мальчик схватил полученное богатство и поспешил спрятаться в свою каморку.

– Что скажешь? – Глэд хлопнул в ладоши, призывая воспитанников построиться перед началом занятий.

– Яблоко… мне показалось, что он мог вполне его поймать, но не стал этого делать. – Фотий опять перешел на империум, крепко пожал руку Глэду и, предвосхищая вопросы, добавил: – Я все понимаю. И это просто моя паранойя. Фактов никаких нет. Разве что язык, слишком он чисто говорит на империуме. Сколько он его изучает? Три месяца всего?

– Фотий, ты реально параноик. Акцент есть. Ты сам коверкаешь слова, не замечая этого. Да и потом это же ребенок, он впитывает все как губка.

На что штабс-гауптман Вальтер Эрнест Штайсерге лишь загадочно улыбнулся. Сквозь привычную маску инока Фотия нет-нет да и проглядывала фигура отчаянного боевого офицера, прошедшего через горнило первой галактической войны.

* * *

Едва входные стеклянные двери гостеприимно разъехались, как полуденный зной обдал Хэлвига волной обжигающего жара. Не помогла даже взметнувшаяся климатическая защита, встроенная в строгий деловой костюм бывшего посла. Невыносимый зной, обрушившийся на родной город, внес свои коррективы в график предстоящей встречи с премьер-министром.

Планетарная метеорологическая служба из года в год подавала запрос на мягкое корректирование климата. Но упертые фанатики из партии «Природа» с остервенением проваливали все инициативы по вмешательству в климатические процессы планеты, утверждая, что это нанесет непоправимый вред всему живому.

Так что приходилось только свыкнуться с летним пеклом и ждать. Хотя Хэлвиг Астронг подозревал, что причина постоянной отсрочки встречи и утверждения на должность чрезвычайного легата была далеко не в климате. Опытный дипломат логично предполагал, какая сейчас развертывалась искрометная подковерная возня из-за его предстоящего назначения.

Впрочем, именно сейчас теперь уже стопроцентно бывший посол Единой Федерации, выйдя из неприметного светло-серого здания Министерства колоний, расположенного в самом центре древней части Гасхолмена, находился в отличнейшем расположении духа.

Первая задача на сегодня была решена. Теперь ему предстоял перелет в частную загородную резиденцию, где возможно совершенно случайно окажется сам господин премьер-министр, спасающийся от жары. А быть может, все опять отложится на неопределенный срок.

Барбара, до этого скучавшая в хорошо охлаждаемом пассажирском отсеке атмосферного глайдера, тут же выскочила, едва завидев своего босса. Она задорно и энергично помахала рукой, обозначая место – парковки их летающего катера, да так, что ее грудь заколыхалась вместе с движениями руки.

Хэлвиг невольно залюбовался плутовкой. Она была хороша. Обтягивающее платье очень выгодно обозначало ее точеную фигурку. Выступающая грудь и соски, проступающие сквозь тонкую ткань одежды, вызывали совсем нескромные мысли.

Хэлвиг про себя усмехнулся. Пусть через постель, достаточно экстравагантным способом, попав в его пока еще неофициальную команду, Барбара уже заслужила свой шанс на удачный старт карьеры.

Впрочем, в таком деле легко можно вознестись наверх в случае успеха. Или навсегда исчезнуть, а твое имя будет вымарано из всех источников информации галасети.

Конечно, Хэлвигу, надо признать честно, очень хотелось плюнуть на все рассуждения и предстоящие встречи. Пройтись пешком по родным улочкам старинного исторического квартала Гасхолмена. Ведь уличные зигзаги порой могли вывести на совершенно дивные местечки. Именно там Хэлвигу хотелось найти кафе, выпить чашечку ароматного чая со свежевыпеченной сдобой или насладиться бокалом вина с нарезкой сыров местного приготовления. Да просто попробовать отрешиться от нависающей дамокловым мечом проблемы с портальными камнями.

Разумеется, в случае необходимости, если поторопиться, то по длинной прямой торговой улице Санулка можно быстро добраться до транспортной развязки Гимсл и окунуться в бесконечное количество хабов и скоростных магистралей, опутывающих планету. Но гораздо лучше самозабвенно отдаться силе, водящей тебя по паутине улочек и переулков.

В чем заключалась притягательность старого города, Хэлвигу трудно было ответить. Но сразу возникающее ощущение симпатии вызывало приливы душевных сил. А на вопрос, что нравится, Хэлвиг не задумываясь ответил бы: «Все». Линии, цвет, запахи, звуки, даже суета. И отсутствие раздражающей контекстной рекламы, сюда в историческую часть города ей путь был заказан.

– В городе возникли беспорядки. – Барбара даже не спрашивала, как прошло увольнение. Сияющий вид босса говорил сам за себя.

– Серьезные? – Хэлвиг вызвал информационную страничку и углубился в чтение на ходу, направляясь к катеру.

– Эмигранты-отказники громят лагеря вынужденных переселенцев, получивших вид на жительство. Начавшиеся накануне волнения перекинулись на четыре новых департамента города и пока не утихают.

– Дьявол. Они поджигают административные здания и частный транспорт. Нарезка видео впечатляет. Да там форменное побоище.

– Власти как всегда выжидают. Выпустили лишь пространное заявление «о неукоснительном соблюдении законов». И еще призывают к немедленному урегулированию конфликта путем диалога и уважительного отношения друг к другу.

– Летим. В городе оставаться нельзя. – Сев сам за штурвал, Хэлвиг предусмотрительно включил функцию автопилота и ввел адрес загородной резиденции.

– Внимание маршрут построен. – Голос ИИ был обезличен и ничем не отличался от прочих голосов искусственных помощников. Ни Хэлвиг, ни Барбара не любили придавать таким голосам человечное звучание.

– Осуществлен взлет. Рекомендую пристегнуть ремни безопасности. Время до набора заданной высоты минута сорок секунд. Время полета по маршруту двадцать шесть минут. – Размеренный голос автопилота буквально убаюкивал Хэлвига. Он уже было заворочался в кресле, намереваясь чуток вздремнуть в полете, как внезапно ситуация изменилась.

– Внимание. Экстренная ситуация. Эшелон движения изменен. Введен полный запрет департаментом полиции на полеты частного транспорта. Начинаю принудительную посадку. Повторяю…

– Мой бог, да что же это такое? – Хэлвиг, находясь еще в сладкой истоме неглубокого сна, позволил себе почти ругательную идиому. Но потом справился с эмоциями и попросил свою спутницу:

– Срочно свяжись с канцелярией барона. Нам нужен пропуск или сопровождение сил правопорядка. К тому же нас сажают в Клиши-су-Буа. Это приблизительно в шести километрах к востоку от центра Гасхолмена. Самый центр беспорядков. И еще, Барбара, тебе лучше переодеться.

– Я поняла. – Девушка не потеряла самообладания и занялась делом. А Хэлвиг вызвал виртуальную карту места посадки, силясь понять, куда их сейчас принудительно приземляли.

Катер опустили на территорию парковой зоны. И таких вот аппаратов-везунчиков здесь было больше сотни. Люди испуганно жались по своим глайдерам, не решаясь от них отходить. Вдалеке виднелись силуэты двух или трех полицейских в штурмовой броне.

Но едва раздался шум и на территории импровизированной парковки показалась возбужденная толпа мигрантов, полицейские испарились. Следом побежали сломя голову пассажиры и водители летающих атмосферников.

– Куда. – Хэлвиг, поймав было дернувшуюся Барбару, добавил: – Затопчут. Ты дозвонилась?

– Обещали прислать сопровождение. Но я боюсь, что они не успеют.

Несколько наиболее агрессивно настроенных мигрантов принялись крушить летающую технику. Другие пытались поднять захваченные машины в воздух. И вскоре Хэлвиг с Барбарой оказались среди возбужденной толпы беженцев. Беснующиеся люди дико кричали на самых разных диалектах, размахивали руками и матерились. Некоторые машины оказались подожжены. И вскоре площадку заволок черный удушливый дым.

Хэлвиг не переоценивал свои силы. Будучи неплохо тренированным мужчиной, регулярно посещающим спортзал, он мог гарантированно вырубить внезапным ударом одного или двух человек. Но не более.

А на них уже посматривали. Особенно на Барбару, которая, хоть и влезла в техническую робу персонала для обслуживания глайдеров, но от этого в своей красоте нисколько не потеряла.

Но тут сквозь копоть и дым сверху пробился ярчайший луч прожектора, несомненно, с катера военного назначения. А следом частые вспышки яркого света и рев двигателей реактивных ранцев боевых скафандров засвидетельствовал, что сейчас нарушителям придется не сладко.

– Это полицейский спецназ, – возбужденно прокричал Хэлвиг, получив знакомое ему до боли, только по фильмам разумеется, сообщение на коммуникатор: «Всем лежать, работает спецназ».

Действовали полицейские быстро и решительно, но без излишней жестокости. Мерно хлопали сети ловушки, раздавались глухие звуки выстрелов станнера и щелкали одиночные выстрелы пробойника.

– Господин Астронг, где вы? – раздался во всю мощь усилителей голос одного из бойцов спецназа.

– Я тут. – Хэлвиг рискнул подняться и осмотреться. Помимо спецназа здесь уже появились специализированные машины городских служб, и те оперативно устраняли последствия беспорядка. Горящие машины тушили. Битые и поврежденные мгновенно утаскивали с глаз долой.

– Старший сержант Астахов. На данный момент беспорядки в этом районе Гасхолмена подавлены. Не знаю, кто вы, но только благодаря вам, мы получили приказ начать зачистку.

– Почему благодаря мне?

– Хитрожопые городские власти переложили всю ответственность за беспорядки в Гасхолмене на правоохранительные органы и призвали полицию… Цитирую: «…избегать любого недопонимания, которое могло бы привести к новым столкновениям». Суки. – Сержант сплюнул, но, потом опомнившись, извинился: – Простите меня, вторые сутки на ногах. Стоит нам арестовать этих уродов-зачинщиков, как налетает толпа адвокатов, а пресса мешает нас с грязью. Следует команда отпустить, и все повторяется по новой.

– Пустое. Не надо формальных извинений. Я вас понимаю. – Хэлвиг внимательно присмотрелся к сержанту-спецназовцу. Слишком уверенная у него была стойка. Забрало лицевого гермошлема скафандра было закрыто, в отличие от прочих бойцов.

Сержант позволил себе лишь убрать затемнение лицевого щитка, что свидетельствовало о большом боевом опыте полицейского. К тому же он держал свой табельный огнестрел в положении «на взвод», в любой момент готовый начать действовать.

– Вы где служили, сержант? – спросил Хэлвиг и по помрачневшему лицу Астахова понял, что попал в точку.

– Служил… – неопределенно процедил сержант. И чуть подумав, добавил: – Офицером.

– Господин сержант, там раненые отказываются лететь в госпиталь без сопровождения. – Астахов ни на секунду не оставался без внимания подчиненных.

– Этого еще не хватало. Отправь с ними недоумков из патрульной полиции. Они где-то тут ошиваются. Пусть хоть поработают бездари.

– Что нам с задержанными делать?

– Вы показания взяли?

– Завершаем предварительные допросы. Катера для транспортировки арестованных у нас заканчиваются.

– В первую очередь оформляйте и отправляете тех, кто проходит по спискам правонарушителей и оказывал активное сопротивление. Запросите центр видеонаблюдения. У них аккумулируются наиболее полные списки.

– Прибыл транспорт поддержки. Привез дополнительное снаряжение и расходники.

– Организуй выдачу боеприпасов и пайков по отделениям. Ускорь отправку задержанных. И прикажи вызвать еще машины для эвакуации гражданского населения.

– Там на командной волне требуют отчета.

– Дьявол. – Вновь не удержался Астахов и крепко выругался. – Где наш бравый командир шляется? Переведи вызов на меня.

Хэлвиг понял, что сержанту явно сейчас не до разговоров, и тихо ретировался к своему катеру. Спустя пару минут к ним подошел боец и предложил проследовать в прибывший специально за ними катер.

По дороге Хэлвиг легко смог вытянуть из простодушного бойца-спецназовца всю известную подноготную о бывшем капитане отдела собственной безопасности военной контрразведки Единой Федерации, ныне являющемся старшим сержантом полицейского спецназа обычного районного отделения Гасхолмена.

Вид катера удивил Хэлвига. Это оказался роскошный атмосферник класса «люкс». Знаменитая марка «Горная река Брекширста». Бронированный монстр, скрывающий внутри неописуемое изобилие и комфорт.

Хэлвигу один раз доводилось летать на таком чуде. Интерьер у них всегда был роскошен и эксклюзивен. А фишкой, как помнилось бывшему послу, у них служил обязательный мраморный пол. Едва Хэлвиг и Барбара уместились в больших кожаных креслах ручной работы, как катер практически бесшумно и очень плавно стартовал. Теперь уже точно на встречу с премьер-министром. В этом не было никаких сомнений.

На встречу Барбару не пустили. В приватной беседе частного порядка участвовало всего трое человек: премьер-министр Единой Федерации лорд Фредерик Гроур, его ближайший помощник и сам Хэлвиг.

Лорд Гроур начал беседу, словно они все куда-то опаздывали. Без предисловий, условностей и этикета.

– Вы должны убедить меня в течение шестидесяти секунд, что вам имеет смысл доверить вести расследование в таком щекотливом деле. Тема расследования настолько важна, что оглашение любой информации по этому поводу может вызвать нешуточные волнения или даже спровоцировать локальные вооруженные конфликты внутри федерации.

– Я понимаю, господин премьер министр, всю возможную ответственность. Скажу лишь одно. Орден Круга, а именно так официально именовались портальщики, никогда не планировал свои действия с одним предполагаемым исходом. Все их операции имели двойные, а то и тройные варианты подстраховки. Нужно просто внимательно, я бы сказал через мельчайшее сито, скрупулезно просеять информацию, и ответы начнут находиться.

– Да… – протянул лорд Гроур. И замолчал. Пауза затягивалась. Наконец премьер-министр прервал свои размышления. – Вы получите назначение. У вас полный карт-бланш. Формируйте свою команду и приступайте. Ответственный от правительства вам будет назначен несколько позже. Я всецело полагаюсь на вас.

– Я не подведу, сэр. – Хэлвиг не расслаблялся. Во взгляде премьер-министра мелькало что-то неосязаемо нехорошее, напрягавшее бывшего посла. – И сразу две просьбы. Первая – это по формированию команды. Зная, как работает совершенный управленческий аппарат нашего государства, хотел попросить назначить в мою команду старшего сержанта районного отделения полиции Гасхолмена Дэна Астахова.

– Для этого нужно влияние премьер-министра? – Изогнул в недоумении свои тонкие брови лорд Гроур.

– Мне нужна его полная реабилитация, постановка в очередь на курс омоложения и официальная должность в моей команде.

– Вторая просьба?

– На Араксе, откуда я недавно имел удовольствие прилететь, произошел весьма занимательный случай. Там замешаны высшие кинежи и еще не пойми кто. Попытка установить лиц, участвовавших там, по официальным каналам провалилась. Не хватает высочайшего изволения. Если есть возможность, то прошу предоставить мне полномочия, достаточные для допуска к подобным материалам.

– Решение будет принято. Вам незамедлительно сообщат об этом. Не смею больше задерживать. – Хэлвиг понял, что отведенное ему время закончилось, и, попрощавшись выверенным наклоном головы, спешно ретировался. Ох, не прост был премьер-министр. Очень не прост.

Едва Хэлвиг покинул комнату для приемов, лорд Гроур, в сильнейшем раздражении, рыкнул:

– Наглец. Чертовски умный и проницательный наглец.

– Я уточнил по Араксу. Там был убит некто Бертольд Церанген из могущественного древнего швабского рода. Подозревался в связях с кинежами. На него открыли охоту несколько корпораций. Неофициально он считался хранителем резервных средств некой влиятельной группы лиц. Возможно даже портальщиков. – Помощник даром времени не терял, успев сделать несколько запросов и получить ответы.

– Хранитель общака. А что, такая фигура подходит как носитель тайны. Что известно о его детях?

– Дочь Элис, двадцать один год. Местонахождение неизвестно. Сын Олег, семь лет. Предположительное местопребывание – Циркур.

– Срочно пошлите туда наших людей. Пусть отыщут и проведут допрос мальчишки с пристрастием. Надо будет – пусть будет мнемосканирование. Обязательно взять у него анализ ДНК. Самого мальчика ликвидировать, чтобы даже пепла не осталось. И зачистите все следы в архивах. Я не хочу, чтобы по этому следу шли прочие соискатели.

– Это будет очень трудно сделать, сэр. Циркур прогремел по всем новостным каналам. – Помощник реально оценивал складывающую ситуацию и с боссом был предельно откровенен.

– Постарайтесь. А этот Астахов? Откуда он его взял? – Лорд Гроур все пребывал в возбужденном состоянии и фразы строил резкие и односложные.

– Пока не готов сказать. По базам они никогда не пересекались. Астахов в свою бытность являлся профессиональным контрразведчиком. Пострадал за свою принципиальность.

– Достаточно. Это лишняя информация. Я считаю, что необходимо проработать вопрос по физическому устранению этого Хэлвига. Обставьте, как несчастный случай. Мне лишние конкуренты не нужны. Но ни в коем случае не препятствуйте ему явно.

– Значит, формально даем ему зеленый свет?

– Разумеется, я еще не выжил из ума ссориться с бароном.

* * *

Изнутри этот небольшой каботажник оказался еще хуже, чем снаружи. Вмятины причальных опор, оторванные провода, болтающиеся в беспорядке по корпусу, и зияющая дыра там, где предполагалось наличие дальнобойной локаторной станции, – все меркло перед ужасным состоянием внутренних помещений и коридоров этого космического корабля. Особенно удивлял разнообразный хлам и мусор, которым были завалены все внутренние коридоры звездолета.

Едва оказавшись в выделенной каюте, Ингрид сразу же принялась внимательно осматриваться. Ее универсальная система наблюдения заработала на полную мощь, методично сканируя сантиметр за сантиметром пространство жилого кубрика. Но кроме стандартной камеры видеонаблюдения ничего криминального обнаружить не удалось.

Но кинежи категорически не нравился экипаж каботажного звездолета «Бочка». Как и сам капитан, подрядившийся добросить Ингрид и ее ценный груз – медицинскую капсулу полного цикла с восстанавливающейся Элис – на Пелекас. Вот только других вариантов перелета не было, от слова «совсем».

Пелекас стал очередным окраинным миром, куда сейчас нацелилась Ингрид. Это был очень продуманный вариант. В системе с одноименным названием присутствовали три освоенные планеты, целая россыпь частных орбитальных станций и перевалочных терминалов. Здесь исправно работали четыре монструозных портальных комплекса, включающие в себя почти десять портальных врат. Действовала галасеть. При этом особого пограничного контроля не было. Как и не свирепствовала местная безопасность.

Ларчик открывался просто. Система кишела приезжими, беженцами и транзитными пассажирами, что затрудняло идентификацию находящихся в розыске и позволяло таким, как Ингрид, легко затеряться в невообразимо разношерстной массе людей.

Особенно это было важным в свете того, как Ингрид надеялась, что ее след должен был оборваться на далекой орбитальной станции «Звездный путь».

Многочисленные эксперты, социологи и экономисты, ведя бесконечную полемику, тут сходились в едином мнении, что именно в этом месте заканчивается современная цивилизация и власть Единой Федерации. Здесь в ходу было древнее слово – форпост.

В совокупности это все также повышало шансы кинежи на успешное окончание нелегкой миссии. И секрет был прост – именно сюда летал ныне покойный отец Элис вместе с Ингрид почти три года назад. Здесь, на Пелекасе, в одном из здешних банков он заложил в сейфовую ячейку нечто ценное. Что, как он выразился, может пригодиться его детям в будущем. Ингрид рассчитывала с помощью Элис получить доступ к этому индивидуальному сейфу и найти там внушительные по суммам банковские депозиты и доверенность на управление контрольным пакетом акций ряда крупнейших инвестиционных фондов Единой Федерации, не подозревающих, кто их истинный владелец.

Кроме того, там, на Пелекасе, у кинежи было несколько каналов для экстренной помощи. Пусть не очень надежных, но даже такая малость в ее ответственной миссии была важна.

Старт и ускорение прошли, несмотря на ожидание кинежи, штатно. Она продолжала размышлять, анализировать и намечать первоочередные цели.

Внезапно поток размышлений прервался паническим сигналом от внешних датчиков. В каюте распылялся нервно-паралитический газ. Мгновенно переключив все ресурсы на анализ складывающейся ситуации, Ингрид приняла простое решение – имитировать собственную беспомощность. Переведя систему имитации жизнедеятельности в режим глубокого покоя и рассчитав траекторию собственного внезапного падения, Ингрид качественно рухнула на пол каюты и настроилась поджидать своих потенциальных жертв, готовясь к мгновенному рывку и захвату.

Спустя минут пять включилась принудительная вентиляция в каюте. Отравленный воздух стал втягиваться в систему кондиционирования и очистки. Следом чуткие сенсоры кинежи уловили сначала шаги, а потом и разговор двух отравителей прямо в коридоре перед дверью в ее отсек.

– Гвен, а ты уверен, что она того, парализована. Вдруг какие хитрые фильтры у нее в скафе. Я слышал от Ивара – раз было дело. Тот малый троих положил, пока его не пристрелили.

– Ты, Гнус, не гунди. Смотри на биосканер. Активность практически на нуле. Сердце еле бьется. Она хапнула смеси по полной. Так что не бзди.

– А забыл, что капитан про нее говорил. Типа самая опасная. Взгляд у нее тяжелый.

– Ладно. Уговорил. Перестрахуемся. Сначала выруби вытяжку. Затем надеваем маску-фильтр. Как распахнешь каюту, я шибану в проем из станнера. Следом ты врываешься. Сразу переворачивай ее и надевай наручники на руки. Потом обшманаем.

– А это… будем?

– Нет. Кэп сказал – баб пока не насильничать. Только смотри не крысятничай. Весь хабар в общий котел.

– Ладно, Гвен. Только не направляй на меня станнер. А то я немного нервничаю.

В коридоре раздались звуки мерзкого хохота, а затем дверь, ведущая в кубрик, пришла в движение. Следом раздалось характерное шипение нелетального оружия: «пффф». Это вырвалась на волю упругая волна переломанного воздуха, образованная слабым гравитационным импульсом станнера. Хоть она была бессильна причинить вред синтетической оболочке кинежи, Ингрид бездумно подставляться не собиралась.

Ровно в тот момент, когда дверь пошла по пазам в полу и потолке на распахивание, она взвилась вверх и уцепилась за технические отверстия воздуховодов.

И, пропустив ударную волну, мгновенно обрушилась вниз под удивленный вскрик первого отравителя. Лазерный клинок легко вошел в незащищенную плоть человека, и тот кулем осел с противным запашком сгоревшей плоти. Когда до второго дошло, кто с такой легкостью расправился с напарником и сейчас стоит перед ним, то он банально обгадился со страха.

Ингрид выпустила на волю свой второй лазерный клинок и проникновенно спросила этого будущего мертвеца:

– Последнее желание есть?

Ответить этот удачливый мерзавец не успел. Из-за поворота, весело гогоча, вынырнула еще одна двойка душегубов. Ингрид стремительно произвела перерасчет сложившейся ситуации и активировала свою биоэлектронную пушку. В отличие от первой двойки, эти вновь показавшиеся убивцы среагировали на нестандартную ситуацию весьма правильно. Сразу отпрянули назад, изготавливаясь к стрельбе. Да вот только куда им было тягаться в скорости с кинежью.

Ионный след от сдвоенного выстрела биоэлектронной пушки прочертил белесыми росчерками коридор звездолета и оборвался прямо возле двух оседающих трупов. Головные мозги бедолаг вскипели одномоментно. Лишь тела еще пару секунд продолжили выполнять последнюю полученную команду.

– Я повторяю свой вопрос. – Кинежь ухватила бандита за ворот технической робы и слегка тряхнула. При этом не убирая свои устрашающие клинки.

– Я все скажу, все… – Ошалевший от ужаса человек буквально сполз на пол и обхватил руками ноги Ингрид. – Не убивай, я готов служить тебе… вам. Я готов стать рабом… госпожа… – Человек заскулил и прикрыл глаза в тщетной попытке отсрочить свою смерть. Ведь пламя лазерного клинка ощутимо грело техническую спецовку.

И вновь Ингрид, удивляясь себе, поменяла решение. Ее центральный процессор успел максимально быстро обработать получаемую информацию и выдать результат: «Здесь нужен помощник, этот человек может пригодиться».

– Твое имя?

– Гвен, госпожа, я Гвен.

– Пшел вперед. – Ингрид слегка пнула человека, и тот, ошалев от радости, что пока живой, затараторил:

– Это все бывший старпом придумал, теперича вожак нашей шайки. Ласкарт. Он раньше в контрабандистах ошивался. Тертый калач.

– Конкретнее… – приказала Ингрид, открывая доступ в памяти к набору боевых компьютерных вирусов и планируя начать сетевую атаку на точку доступа локальной сети звездолета.

– Он сразу смекнул, что на перевозках много не заработать. Торговля на окраинах умирает. Прибыли почти нет. Корпорации водят свои караваны и никого к себе не пускают. Так вот где-то с полгода назад под видом пассажиров он привел на корабль, мы тогда летали на «Малом счастливчике – 4», команду матерых головорезов. Капитана и всех, кто осмелился спорить, они убили. И стали разбоем промышлять. Брали подряды на перевозку пассажиров и грузов. Предварительно Ласкарт по своим каналам пробивал, кого можно не довезти. Сначала их грабили, но раз вышло не очень. Шустрые пассажиры попались. Ну Ласкарт и придумал таких просто газом травить. Удобно стало. Тела за борт, груз себе. Иногда мы молоденьких баб и мужчин, кто посильнее, оставляли. Потом их в одном астероидном облаке на концентрат ценных пород меняли у черных копателей-шахтеров. Теперича у нас три звездолета и почти сотня бойцов. Даже своя база есть в том самом облаке астероидов.

– Достаточно. – Ингрид тем временем справилась с примитивным заградительным шлюзом локальной системы и загрузила свой процессор на полный максимум, методично выводя из строя все возможные датчики слежения и камеры наблюдения вокруг себя, лишая капитана звездолета-ловушки элементарной возможности понять, что же случилось в пассажирском отсеке. – Сколько вас на звездолете?

– Двенадцать человек было. – Голос Гвена дрогнул. Это он вдруг осознал, что для него ничего не кончилось. А эта устрашающая кибернетическая нежить стоит всего в метре от него.

– Трое мертвы. Ты при мне. Итого еще восемь.

– Главное убрать Дигмара, он сейчас тут старший, и трех его подручных. Остальные не пикнут, если власть сменится.

– Где этот твой Дигмар? В рубке управления?

– Ага.

– Еще пассажиры были?

– Четверо, если считать с вами, госпожа…

– Тогда давай топай. Собирай, агитируй своих подельников, сам знаешь на что. И надень скафандр. Проверь, кстати, что с пассажирами. Эти недоноски, что сейчас за пультами управления, вполне могут разгерметизировать корабль. – Ингрид оборвала свою проникновенную речь молниеносным обхватом горла Гвена пальцами своей левой руки. Ее вездесущие камеры приняли и расшифровали намек на искаженную улыбку лица человека. В банке памяти такие улыбки обозначали сарказм и желание обмануть.

– Госпожа… – судорожно прохрипел задыхающийся Гвен, оказавшийся подвешенный за горло.

– Что, дегенерат, обмануть меня решил. Мы с тобой в замкнутом пространстве за миллионы километров до ближайшей обжитой планеты. Я тебя резать буду по кусочкам. Восстанавливать в медкапсуле и вновь резать. Пока ты от боли и страха с ума не сойдешь. Никогда не думай, что сможешь обмануть высшую кинежь…

В следующую секунду по кораблю пронесся едва уловимый стон, затем задул легкий ветерок, словно появившийся сквозняк. А следом вспыхнули оранжевым предупреждающие сирены и заиграл сигнал «разгерметизация». В довесок затем зачем-то была отключена искусственная гравитация.

«И как они с таким интеллектом-то до сих пор живы?». Кинежь покачала про себя головой. Точнее вновь потратила ресурсы процессора на абсолютно нелогичные измышления. И привела в движение свои синтетические мускулы, с легкостью запустив человека в сторону своей каюты, где, как она помнила, имелся запасной комплект аварийного оборудования. В том числе и скафандра.

Двигаться в разряженном пространстве было весьма комфортно. Расчет усилий и траектории движения, толчок, полет и новый толчок. Никаких сложностей. Даже разнообразный хлам, воспаривший с пола, не мешал кинежи элегантно скользить в условиях невесомости.

Шлюзовые двери отсеков были разблокированы, а датчики показывали, что окружающая температура стремительно падала. Великая пустота исподволь пробиралась в корабль, вымораживая последние остатки тепла. Она покрывала некоторые участки звездолета изморозью, и Ингрид даже приостановилась, чтобы получше запечатлеть хаотичные геометрические линии снежного узора.

Едва уловимые колебания, возникшие впереди, засвидетельствовали, что капитан звездолета немного соображал, что делал, подвергая корабль полной разгерметизации и отключая искусственную гравитацию. Если судить по вибрации пола и перегородок звездолета, к ней сейчас приближался средний беспилотный боевой робот класса «паук». Наиболее неудобный противник, если заранее не подготовиться.

Погасив свои клинки, Ингрид достала из загашника одноразовый парализатор «Гарпия-5» и с сомнением оглядела место предстоящей схватки. Если робот будет вооружен сетью, ей придется весьма кисло. Пространства для маневра было маловато. Узкий коридор с расширением и двумя техническими нишами был сильно захламлен, и сейчас весь этот мусор плавал, сужая пространство для маневра еще больше.

Наконец вибрация достигла максимума, и, семеня своими бронированными ножками, из-за поворота показался «паук». Кинежь мгновенно оценила противника. Грозная, но достаточно устаревшая модель. Впрочем, для простого человека этого хватило бы с лихвой.

Едва обнаружив достойную цель, «паук» замер и без промедления открыл огонь. Для начала он стремительно выплюнул в сторону кинежи две шквальные очереди иголок, в надежде продырявить предполагаемый скафандр и нарушить его герметизацию.

Но Ингрид в скорости реакции могла соперничать с кем угодно. Она безукоризненно качнулась из стороны в сторону, сбив прицел роботу резвостью перемещения, несмотря на невесомость. А ее активированный слабенький силовой щит успешно принял на себя оставшуюся часть игл.

Боевой робот сумел по достоинству оценить подвижность цели и принял решение перевести схватку в ближний бой, где плотность его стрельбы нивелирует скорость перемещения жертвы и ее защиту. «Паук» ринулся в атаку, одновременно начав вести беглый огонь из встроенного импульсного пулемета.

Этого и дожидалась Ингрид. Пусть она даже получила несколько хороших попаданий, пробивших ее тело навылет. На функциональность это не повлияло. Выстрел из парализатора кинежь произвела практически в упор. Именно на такой дистанции «Гарпия-5» была максимальна эффективна. Следом в ход пошли лазерные клинки. Но прежде чем боевая машина испустила дух, Ингрид пришлось вкладываться в удары в максимально быстром темпе, задействовав свою мощь на полную.

Оценка повреждений выявила падение функциональной готовности на восемь процентов. Это было в пределах допустимого. И Ингрид искренне надеялась, что больше боевых роботов на звездолете не будет. Через семь минут она достигла заблокированной рубки управления. И ради ускорения захвата корабля с силой несколько раз долбанула по шлюзовому люку. Не услышать такой грохот было невозможно. Впрочем, здесь в отсеке исправно работали датчики слежения и обзорные камеры. Так что идентифицировать, кто стучится в двери рубки, можно было очень легко.

– Тому, кто откроет дверь, я обещаю сохранить жизнь. – Ингрид решила ускорить захват корабля, использовав свой уникальный банк памяти и простейшее решение нетривиальной задачи на примере нейролингвистического программирования.

Послать свое звуковое сообщение через взломанную локальную сеть звездолета заняло не более десяти секунд. Через двадцать, судя по звукам и полученному видеоряду, в забаррикадированной рубке вспыхнула скоротечная перестрелка.

– Нас двое, и мы сдаемся. – Ингрид на секунду помедлила, решая, как поступить, но потом решила оставить все как есть. Оставит в живых двоих. Ведь корабль был захвачен.

После восстановления атмосферы, уборки трупов и оценки ущерба звездолета выяснилось, что кинежь оказалась единственным удачливым пассажиром, кому удалось выжить после применения нервно-паралитического газа и разгерметизации звездолета.

Ей в награду за предусмотрительность и ловкость достался потрепанный временем каботажник «Бочка» с неисправной системой пространственного прокола и дышащими на ладан ходовыми движками. В нагрузку еще семь членов экипажа, отъявленных висельников и пиратов. Это не считая четырех сквозных дырок в собственном теле.

Но Ингрид не унывала. Точнее была не способна на такой алогичный поступок. Ей нужна была надежная помощница. И как говорится, пришло время будить Элис.

Направляясь в грузовой отсек, Ингрид внезапно поняла, что значительная часть ресурсов ее центрального процессора сейчас занята изучением возможности использовать пиратскую шайку в астероидном облаке как надежный, пусть и вспомогательный, инструмент для своих операций.

«Эдикт об оцифровке сознания» продолжал действовать по всей Единой Федерации, и повязать всех членов банды даже не круговой порукой, а угрозой гарантированной смерти и заставить работать на себя, было ей вполне по силам.

Идея использовать убежище бандитов, как отправную базу, начинала нравится кинежи все больше и больше. В отличие от еще вымороженных вакуумом отсеков звездолета, здесь в грузовом трюме было сухо и прохладно. Все члены команды, замотивированные Ингрид, сейчас судорожно пытались устранить многочисленные неисправности каботажника. Кинежь разумно полагала, что пока ты вкалываешь на пределе сил – в голову всякие глупости не полезут.

Тоненько запищал звуковой оповещатель, и верхняя крышка медкапсулы ушла верх.

– Здравствуй, тетушка. – Элис легко соскочила с лежанки регенерационной камеры на пластиковое покрытие пола грузового трюма и огляделась. – Твой инфопакет о смерти родителей я посмотрела, также обдумала то, что ты мне предложила. Я не возражаю. Но судя по тому, что мы сейчас явно в великой пустоте, а ты неважно выглядишь с дырками в теле, дела у нас идут не очень хорошо.

– Это мягко сказано, Элис. – Ингрид кинула девушке заранее прихваченный боевой скафандр «Призрак-М» и добавила: – Поверь, мне есть, чем с тобой поделиться.

* * *

Жизнь при школе фехтования помогла Олегу основательно подзабыть страшные моменты своей прошлой жизни. Увлечение рукопашным боем и фехтованием позволило мальчику наполнить смыслом свое существование и стать своеобразным спасательным кругом для семилетнего ребенка, лишившегося всего – дома, родных и привычной обстановки.

Со стороны это выглядело удивительным чудом. Но гибкая психика малыша смогла перестроиться, и через каких-то три месяца мальчик, уже с разрешения старших учеников школы, занимался вместе со своими сверстниками, иногда даже принимая участие в учебных поединках. Все новые приемы, ухваты и упражнения Олег впитывал на лету.

Ну а ночью продолжалась совершенно другая учеба. Там перед мальчиком раскрывался удивительный мир знаний, где он мог задать любой вопрос и получить на него ответ: почему облака бывают серыми, белыми и черными, почему гремит гром, зачем нужно приветствовать старших или знатных сверстников по-особому.

На подобный прогресс обратили внимание даже наставники. Считалось, что для овладения начальными формами фирменного стиля школы необходимо было тренироваться не менее трех лет. Олег смог овладеть этим искусством за год. Базовые стойки, обманные движения, финты. Для своего возраста он, благодаря постоянным тренировкам, легко достиг необходимого прогресса и с успехом перешел к изучению более сложных приемов. За этот год мальчик значительно окреп, отъелся и превратился в не по годам развитого отрока. Его руки вытянулись, а ноги приобрели необходимую гибкость.

Однажды, наводя порядок после окончания тренировок в фехтовальном зале, Олег невольно подслушал разговор о самом себе: «…мальчишка несомненный талант с экстраординарными способностями. В будущем он станет смелым и искусным фехтовальщиком». Говорившие использовали редкий диалект империума, но Олег от природы обладал цепкой памятью и мог уже с легкостью воспринимать разнообразные диалекты универсального империума.

Полным признанием способностей Олега стало официальное разрешение носить форменную одежду ученика на тренировках. К слову, существовало поверье, что, встретив человека в цветах одежды ученика имперской школы фехтования, нужно ударить его. Если это настоящий ученик, то по нему все равно промахнешься, если это новичок – то он будет благодарен за науку, а если это не ученик, то будет урок – нечего ходить в одежде, которая тебе не поло-жена.

Одним из очень теплых вечеров лета, в честь очередного непонятного для Олега праздника – тезоименитство любимой дочери императора – во дворце бушевало невиданное по своему масштабу вечернее феерические представление – фейерверк.

Обильная иллюминация, взлетавшая до небес огненными искрами, была видна даже из здания школы. Но Олега это не интересовало. Во-первых, ему было запрещено покидать без сопровождения территорию комплекса, во-вторых, наблюдать за зрелищем отсюда одному было скучно.

То ли дело второе соединение третьей позиции базовой стойки. Скольжение клинка по клинку никак не давалось мальчишке. Олег раз за разом с упорством, достойного лучшего применения, шлифовал свои движения, пытаясь выполнить движение в одном темпе без рывков и замедлений.

И тут под всполохи гигантских бенгальских огней и салютов такая удивительно спокойная и размеренно-рутинная жизнь мальчика сделал крутой поворот.

В дверях зала для тренировок раздался шум, и сюда ввалилась небольшая компашка подростков года на два-три старше Олега. Следом в зал тенями проскользнули сопровождавшие молодежь телохранители.

Никого из них Олег не знал. Но предположить, что будет дальше, было не сложно. Дорогая одежда, украшения не по возрасту и развязанное поведение. Очевидно, детки влиятельных родителей, способных нанять учителей фехтования не хуже, чем школьные наставники. Сюда они заявились в поисках приключений.

– Гоби, ты же сказал, что тут всегда тренируются ученики. И мы сможем позадирать их.

Олег отчетливо представил, что сейчас вся эта компашка докопается до него.

– Один тут есть. Сейчас мы его и спросим, где другие. – Мальчишки переговаривались, шутили, перегородив единственный выход, не собираясь уходить.

– Эй ты, подойди сюда.

«Началось», – подумал Олег, пытаясь сообразить, как ему обратиться к этим знатным отпрыскам благородных фамилий. Мальчика выручил один из телохранителей. Из-за спины он быстро показал на одного из мальчишек и пальцами изобразил принятый здесь знак «корона» – два чуть согнутых пальца, указательный и средний.

– Ваша светлость. – Олег низко поклонился и чуть задрал левый рукав ученической туники, давая всем возможность увидеть свой браслет слуги.

– Это слуга, Гоби. Даже не дворянин.

– Да, но он в ученической тунике.

– К черту слова. Пусть защищается. Мы вызываем его по очереди. – Довольные собой мальчишки принялись жарко спорить, кто будет первый. Нисколько не смущаясь, что их было пятеро и они все были старше этого мальчишки-ученика.

Олег все это время смотрел на принца крови. Тот в разговор не лез. Но было понятно, что прекращать предстоящее избиение он не собирался. Скука читалась на лице избалованного юноши. И Олег должен был сейчас его развлечь.

– Значит так, слуга, бери любой меч…

– Учебный, – тихо, но очень веско произнес кто-то из телохранителей, обозначив грань, за которую заступать не следовало. И желающих спорить не нашлось.

– Хватит болтовни. В круг. – Мальчишки после бурных дебатов выбрали, кто будет первым, и тот, взяв в руки учебный меч, залихватски взмахнул им несколько раз. Олег решил ничем не показывать своего страха или неуверенности. Он поступил точно так же. Наставники называли это зеркальной тактикой – способ сбить противника с толку, копируя его движения.

К тому же внимательный взгляд мальчика смог подметить, что пытаясь покрасоваться перед своими сверстниками, первый дуэлянт взял неудобное и тяжелое тренировочное оружие, пусть внешне выглядевшее очень эффектно.

По замыслу это был типичный бастард – стандартный полуторный меч. Но для мальчишек, еще не набравших сил, этот деревянный полуторник превращался в тяжелый, несбалансированный двуручник.

Для себя Олег выбрал привычную имитацию короткого меча, разумно полагая, что в силе ему не тягаться с этими верзилами, а вот в скорости – пожалуйста.

Скопировав стойку первого дуэлянта, Олег так же замер. Потом, когда тот несколько раз подбодрив себя криком, сделал шаг вперед, с трудом удерживая меч в вертикальной стойке, Олег зеркально отступил назад. Это повторилось несколько раз. Благородные детки заулюкали, а принц впервые улыбнулся, глядя, как Олег пародирует своего соперника.

Мальчишка-дуэлянт, самый горластый, но, видимо, не самый умелый, от насмешек своих товарищей побагровел. Лицо налилось кровью, а мочки ушей запылали алым цветом. От обиды и ярости он взвыл и безрассудно кинулся вперед, в атаку, став махать своим мечом наотмашь, напрочь позабыв то, чему его учили.

Олегу пришлось несладко, бастард несколько раз свистел в опасной близости от головы. Но юный ученик, поймав примерный темп движений поединщика, смог понять, что в основе этой бешеного натиска лежит банальная первая позиция, используемая почти всеми школами фехтования: выпад, перевод меча в защиту, имитация финта, ложная атака, с последующем шагом – рубящий удар.

Невыносимо быстрый темп продержался всего-то сорок ударов сердца. Потом Олег улучил момент, когда противник ожидаемо выдохся, и сам контратаковал. Быстро и решительно, как учили: двойным переводом – ответной атакой, состоящей из одного финта (для отвлечения внимания), подготовки нападения (выполняемого с обведением вооруженной руки противника) и укола переводом в другой сектор, с целью обойти полукруговую защиту противника.

– Больно-то как… – Отрок завыл, выронив свой учебный меч. Олег хорошенько приложился ему по руке, попав в область лучевой кости, а затем, не останавливая удар, вмазал тупым наконечником в правый бок. И лишь присутствие сверстников удержало дуэлянта от того, чтобы не заплакать.

– А ничего так слуга ему руку отсушил, – раздался комментарий одного из телохранителей. А тот из них, кто отвечал за первого участника поединка, вклинился в гурт мальчишек и увел всхлипывающего подопечного из круга.

– Я второй. – Новый соперник учел ошибки своего предшественника и подобрал себе учебный меч по руке. Выглядел он очень собранным и решительным. Олег вздохнул, успев бросить украдкой взгляд на принца. Лицо юноши свидетельствовало, что тому все это очень нравилось. «Вошел во вкус», – промелькнула мысль Олега.

– Давай, – юные бузотеры проорали это хором, и второй поединщик без раскачки перешел в нападение. Вначале он проверил защиту Олега двухтемповой серией ударов. Но юный фехтовальщик не посрамил честь императорской школы. Используя всего лишь два приема: «отбив» – отражение (увод) клинка противника и «показ удара» – угрожающее движение учебным мечом в направлении поражаемой поверхности противника, имитирующее начальную фазу нападения, он сдержал этот натиск, а затем взорвался сокрушительным выпадом, попав своим мечом точно в грудь своему визави.

– Бросок змеи, отменный удар, – вновь подал голос один из телохранителей. А второй фехтовальщик, пропустив болезненный удар в грудь, решил не искушать судьбу и благородно признал свое поражение.

– Ты кем себя вообразил, тварь? – Третий соперник был на полторы головы выше Олега и самым старшим из группы ребят. – Деремся до первой крови. Я тебе все ребра переломаю. – Он буквально вихрем ворвался на площадку и изготовился к поединку.

Олег с надеждой посмотрел на телохранителя принца крови. Тот был здесь за главного, но ничего сказать он не успел, принц просто коснулся его руки своей, и Олегу пришлось готовиться без перерыва или паузы к третьему спаррингу за сегодня.

– Ну, щенок, скажи что-нибудь перед своим первым увечьем? – третий поединщик с ходу попытался запугать своего соперника. Но Олег лишь распрямился и твердо произнес:

– Ваши ноги помогут вам вступить в битву, мои руки выиграют мне войну. Начинаем.

– Хорош наглец, – вновь подал реплику телохранитель принца. Но Олегу пришлось очень несладко. Третий юноша был сильнее и без зазрения совести лупил своим мечом наотмашь, нисколько не заботясь о фехтовальных приемах.

Такая тактика имела успех. Вскоре Олег пропустил скользящий удар по плечу. Спустя мгновение секундная невнимательность стоила ему такого же скользящего удара по голове. И сразу нечто липкое и теплое потекло мальчику по макушке.

Но схватку останавливать из-за первой крови никто не собирался. Олег чувствовал, что выдыхается. Его легким банально не хватало кислорода. Ведь ему приходилось много двигаться, каждый раз на мгновение раньше ускользая от сокрушительного удара оппонента.

Однако жить хотелось еще сильнее и желательно без переломов. Со здешним уровнем медицины это был бы почти приговор. Сжав зубы и украдкой смахивая проступавший пот со лба, Олег сознательно ушел в глухую оборону. Шанс на атаку у него еще будет. В этом мальчик не сомневался, продолжая свою игру на выживание.

Постепенно уход в оборону стал приносить свои дивиденды. Во-первых, Олег смог поймать ломаный ритм ограниченных движений недруга и почувствовать то, о чем постоянно твердили наставники школы – появляющееся чувство боя, основанное на быстроте и точности двигательных восприятий. Упростилась оценка микроинтервалов времени, необходимых для уклонения от ударов. Во-вторых, малец отчетливо осознал, что значит владеть базовой техникой фехтования, пусть и не напитанной силой. Против одной грубой примитивной мощи это выручало необыкновенно.

Дыхание поединщиков участилось в разы. Все чаще стали возникать объяснимые паузы и ошибки в движениях. Наконец, когда взмахи противника стали замедляться и предсказуемо повторяться, Олег контр-атаковал. Дождавшись, когда меч противника оказался высоко над его головой, он нырнул ниже и резко, из последних сил ударил своему неприятелю точно в коленную чашечку. Отскочил и, пока противник козленком заскакал на одной ноге, от души врезал ему сначала по запястью, а потом для верности по предплечью.

– Стоп, – взревел кто-то из телохранителей. А проигравший от боли и ярости прокричал роковой для Олега клич:

– Бейте, бейте все этого крысеныша!

На призыв откликнулись еще двое свежих, не участвовавших в поединках отроков. Причем оба потянули из своих ножен далеко не учебные мечи.

Олег отчетливо представил, что жить ему осталось от силы пару ударов сердца, и от накатившего приступа боевой ярости сам кинулся в атаку. Прежде чем один из нападавших сумел обнажить клинок, мальчик врезал ему изо всех оставшихся сил своей деревяшкой по плечу, полностью отбив руку. Затем метко запустил в лицо второму свой учебный меч, кувыркнулся и рыбкой проскользнул мимо опешивших телохранителей мажоров.

– Взять его! – Тут же последовали категоричные приказы избитых деток своим охранникам. Лишь принц, поджав свои тонкие губы, неодобрительно качнул головой и отступил на шаг назад. А его телохранитель прикрыл собой мальчишку.

За шумом схватки лишь они одни не утратили контроля над ситуацией и услышали, как по коридору сюда ломилась во всю силу своих мышц целая толпа возбужденных людей. Вбегающими бойцами в зал имперской школы фехтования руководил мастер-наставник Глэд. С пятью своими старшими учениками и целым выводком учеников помладше он являлся грозной силой даже для усиленного караула императорской стражи.

За считанные удары сердца все, кто даже плохо посмотрел на наставника Глэда, были сбиты с ног, обезоружены и скручены.

– Ваше высочество. – Глэд повелительным жестом остановил своих людей, пытавшихся подобраться к принцу. Учтиво поклонился члену императорской династии и спросил: – Что здесь происходит?

– Они меня обижали. – Олег не сдержался и наябедничал, мстительно разглядывая понурых деток очень богатых и знатных фамилий. В ответ донеслась нецензурная брань и недвусмысленные угрозы всем присутствующим.

– Мастер-наставник, мое почтение. Мне крайне неприятно, что я стал участником этой истории. Единственное объяснение нашему поведению – приподнятое настроение из-за праздника моей тетушки, что нисколько нас не оправдывает. Мы вели себя недостойно. Поэтому хочу принести искренние извинения за своих друзей.

– Ваше высочество, – вновь поклонился Глэд, – но я буду вынужден рассказать об этом императору.

Принц нисколько не изменился в лице после слов мастера фехтования, но тень, набежавшая на его лицо, говорила, что юноша немного нервничает. Затем принц, приняв какое-то решение, наклонился к уху своего спутника-телохранителя и горячо зашептал неразборчиво. Разве что слово «дед» прозвучало очень отчетливо.

– Мы можем поговорить наедине? – Телохранитель успокаивающе кивнул своему подопечному, в знак того, что все понял, и посмотрел на Глэда.

– Дюк? – Наставник заулыбался и перед тем, как обнять своего хорошего знакомого, приказал: – Всех вывести. Ваше высочество, будьте любезны, подождите нас на свежем воздухе. Олег, побудь пока с принцем. Я скоро.

Спустя непродолжительное время двое друзей вышли из здания. Несколько коротких команд, и на-шкодившую молодежь, кроме члена императорской фамилии, увели под конвоем прочь с территории школы. Принца, разумеется, никто и не думал ограничивать в продвижении.

Двигаясь обратно во дворец, юноша терзал вопросами своего телохранителя и по совместительству учителя боя.

– Вот объясни мне, Дюк, как этот мальчонка смог у всех у нас выиграть? Он выглядит, как сопля. – Ничего не стоит перешибить его. Ан нет, уперся чертенок. Я даже не уверен, что смог бы его победить.

– Все просто, ваша светлость. – Телохранитель выглядел самим спокойствием на фоне возбужденного юноши. – Для вас поединок был развлечением. А он дрался за свою жизнь. Именно поэтому мастера-наставники имперской школы фехтования ездят по границам империи и участвуют в реальных схватках. Дворцовые дуэли очень сильно отличаются от настоящих схваток.

– Это почему? – Удивление юноши было неподдельным.

– Поймите, когда на кону твоя жизнь, напрочь вымываются все правила дуэльного этикета, традиции поединков и фальшивое благородство.

– Фальшивое?

– Ну а какое же? Ваших друзей было пятеро. Ему даже мгновения для отдыха не давали. Все старше несчастного ученика, а под конец даже напали на него вдвоем.

– Думаешь, мне стоит обратить на него внимание?

– Если хотите мое мнение, ваша светлость, то это очень достойный вариант.

– Без роду, без племени и будет обязан только мне?

– Уверен в этом. Я намекнул мастеру-наставнику Глэду. Он сказал, что поговорит с мальчиком.

– Думаешь, тот согласится?

– От таких предложений не отказываются.

– Тогда переговори с моим управляющим. Определим его пока в нашу школу.

– Но его статус?

– Я поговорю с матушкой, она мне не откажет. Браслет слуги заменим на чуть менее позорное слово – незаконнорожденный. Кто особо вникать и разбираться будет. Ну а там и поездка не за горами.

– Слушаюсь ваша светлость. – Парочка замолчала. А в это самое время учитель фехтования Глэд медленно шел по гравийной дорожке вокруг здания школы, а за ним как привязанный следовал Олег.

– …я знаю Дюка почти пятнадцать лет. Впервые мы встретились еще в этой вот школе фехтования. Примерно в таком же возрасте, как тебе сейчас. С тех пор приятельствуем. Потом наши пути разошлись. Дюк стал записным дуэлянтом и нанялся в дружину графа из второго круга властителей, черт, не помню имени. А я попал на заметку самому императору. Когда Дюк получил ранение и потерял свое место, он начал тренировать в частных школах приглашенным учителем, благо его базовое обучение и колоссальный опыт позволяли ему это. Так он стал тем, кто он есть сейчас – тренером бретеров, вербовщиком для некоторых своих старинных приятелей и надежным телохранителем. Дюк возвел все, что связано с фехтованием на дуэлях: тренировки, диета, изучение поединков прошлого, планирование схватки с учетом слабостей противника в искусство.

Лет пять назад он полностью перестал тренировать в школах и сконцентрировался на частных тренировках и посредничестве в найме. Тогда же он частенько присылал мне отчеты по известным ему бретерам и помогал с натаскиванием моих учеников на дуэльные поединки. Я в благодарность выхлопотал для него небольшой зал здесь, в столице. В лучшие дни у него занималось до двадцати парней и еще столько же стояло в очереди. Потом его приметил один из принцев крови и нанял для обучения собственного сына. – Глэд замолчал, пытаясь сообразить, как подвести весь свой треп к самому главному…

– Какое предложение он сделал вам по мне? – Олег спросил это совсем не по-детски. С легкой грустью. Понимая, что в его жизнь пришли перемены. Ночная учеба не прошла даром. Мальчик тонко чувствовал наступление узловой точки в своей жизни.

– Принц хочет предложить тебе место его спутника. Подожди, послушай просто. Ты перестанешь считаться слугой. Никто кроме принца не сможет тебе ничего сделать.

– Каков будет мой статус?

Глэд мысленно усмехнулся, мальчик умел вычленять главное.

– Дюк сказал, что тебя попробуют сделать незаконнорожденным отпрыском имперской фамилии.

– Я понял. Ответьте на один вопрос: зачем я принцу?

– Это будет сложный ответ, мой мальчик. Но я попробую. Его отец, принц крови, никогда не будет толком притязать на корону империи. В очереди на престол он во втором, если не в третьем десятке претендентов. По слухам он выпросил у императора в кормление для своего очередного отпрыска, достигшего возраста взросления, целый портовый город. Молодому повесе нужны верные люди, и не просто слуги или воины, а обладающие статусом в нашем обществе. Ты молод. У тебя нет в империи никаких привязанностей или обязательств. Получив статус незаконнорожденного, ты станешь ему отличным подспорьем. Ну а твои личные качества – упорство, смелость и стойкость – это подтверждают.

– Я согласен. – Олег принял решение почти сразу. Сменить статус – это дорогого стоило. Пусть даже его будут считать аристократом наполовину. – И последний вопрос: как его зовут?

– Кого? – удивленно спросил Глэд.

– Этого принца, – ответил мальчик и удивленно посмотрел на наставника. Тот засмеялся в полный голос. До слез. Потом обхохотавшись, сказал:

– Его имя Стэн. Для близких – он Стив…

Переезд в палаты, отведенные для принца крови и его двора, прошел буднично. За Олегом пришел лично сам Дюк. Он как гнилую веревку оторвал браслет слуги и швырнул его прямо на пол со словами:

– Он тебе больше не понадобится.

Мальчик не возражал, не понадобится так не понадобится.

Затем Олег тепло попрощался с наставником Глэдом и другими учителями. Прихватил скромный узелок с пожитками и зашагал вслед личному наставнику принца крови Стэна, понимая, что его жизнь сделала очередной крутой вираж.

Они долго шли вдвоем по закоулкам дворцового ансамбля. По пути Дюк весело перешучивался с императорскими гвардейцами, стоявшими в караулах, травил байки о дворцовой жизни, пока они не вышли к небольшому трехэтажному особняку, соединенному крутой галереей с другим стоявшим поодаль.

– Это палаты принца. Галерея и покои охраняются его личной стражей. Ночью всякие хождения для слуг запрещены. Поэтому держи этот личный знак его высочества Стэна. Он даст тебе право ходить где ты захочешь и ночью. До второго круга охраны включительно.

– Второй круг охраны? – с любопытством спросил Олег.

– Резиденция императора и ее окрестности. Не перебивай. Пока поживешь вместе с гвардейцами принца. Затем вместе со Стэном, где-то через недели две поедете на учебу в третий имперский полк. Если сойдетесь характерами, то быть тебе бастардом и спутником принца. – Дюк после этого монолога выдал еще и ключ от от комнаты и добавил: – Постарайся ничего не потерять.

Олег послушно кивнул.

У входных дверей застыли двое гвардейцев, отличавшихся от императорских только цветом пышных доспехов. Внутри Дюка и Олега уже ждала служанка, которая мило зарделась от бравого вида Дюка.

– Это Фрайди, она тут тебе все покажет. И будет тебя опекать. Бывай. Завтра утром я за тобой зайду. И ты познакомишься с принцем. Пока осваивайся и отдыхай. – Дюк попрощался и был таков. Олег внимательно смотрел на миловидную служанку, совсем еще молоденькую. Он воспринял ее скорее как ровесницу и поэтому располагающе улыбнулся и сказал:

– Я Олег. Идем?

Фрайди кивнула, и они пошли по темному и длинному коридору первого этажа, а затем по лестнице поднялись на второй. Здесь из-за широких окон было значительно светлее. По всему этажу слева и справа находились многочисленные комнаты. Большинство дверей здесь было пронумеровано, а двери распахнуты настежь. Заглянув внутрь, можно было увидеть маленькую комнату с узкой кроватью, дешевым деревянным сундуком и крошечным лакированным столиком с отверстием для чернильницы, рядом с которым на полу стояла большая плетеная корзина для мусора.

Запах жилых помещений дворца был знаком Олегу – едва уловимый аромат смеси уксуса и соды, который исходил от мешков с постельным бельем или от мокрого деревянного пола, скрипевшего под ногами. Все комнаты оказались пустыми. По словам Фрайди, почти все служивые, проживавшие здесь, занимались сейчас делами и собирались тут только ближе к вечеру.

– Это твоя комната. Вот запомни ее номер – сто двадцать два. – Девушка кинула небольшой узелок с вещами мальчика на кровать. Затем Фрайди открыла решетчатое окно, и в комнату сквозь стебли плюща задул полуденный ветерок. На карнизе мило ворковало несколько голубей. Олег вздохнул. Все это разительно отличалось от его каморки в школе фехтования.

– Спасибо, Фрайди. Я запомню.

– По крайней мере, ты будешь в комнате один. Его высочество распорядился об этом лично. А большинство живут по двое. И переоденься. Нечего пугать нас ученической формой.

– Еще раз спасибо. – Олег интуитивно улыбался, чувствуя, что это нравится девушке. Фрайди на прощание взлохматила коротко стриженные волосы мальчика и закрыла за собой дверь, сказав, что зайдет ближе к обеду и проводит в столовую. А потом отведет его в баню.

Олег начал разбирать свои пожитки. Затем он, поставив подушку в изголовье кровати, отошел к закрытой двери и с разбегу, сделав в воздухе кувырок на триста шестьдесят градусов, приземлился в кровать. Неземное блаженство охватило подростка. Мягкая перина была просто восхитительна.

Чуть позже немного повалявшись, мальчик привычно опустился на колени, уселся поудобней и стал медитировать, прогоняя в памяти необходимые упражнения для разминки.

Позже деятельная натура подростка повлекла его на улицу, искать площадку для тренировки. Такая нашлась на заднем дворе, рядом с небольшим полевым домиком-кухней. Там Олег с упоением отдался во власть въевшихся в плоть тренировок, пока Фрайди не отыскала его здесь и не позвала его обедать.

Обед превзошел все ожидания мальчика. Ел он непривычно питательную, хоть и однообразную пищу, а накормили его в столовой для гвардейцев принца. Скорее это была даже не столовая в привычном – понимании, а настоящий клуб единомышленников, куда посторонних даже не пустят и никогда не накормят. Стены здесь были увешаны боевым оружием. Присутствовала настоящая барная стойка с целой батареей разнокалиберных бутылок. Везде стояли столики на двоих, на троих и даже на десятерых. При входе были сложены горкой огромные подносы, а напротив них стол раздачи, от которого восхитительно пахло тем, чем Олег привык питаться в той своей прошлой жизни.

Затем румяные девахи-повара с шутками и прибаутками положили целые горы еды на поднос мальчика. Это было неземное блаженство – смаковать еду и никуда не торопиться.

После сытного обеда юношу неумолимо потянуло в сон. Но Олег решительно отогнал это желание и вновь двинулся на знакомую площадку для тренировок. Но площадка оказалась занята. Целое отделение гвардейцев, разбившись на пары, с удовольствием мутузила здесь друг друга затупленными мечами. Учебные доспехи, покрытые кожей для смягчения ударов, знатно позвякивали от молодецких ударов бойцов. Олег невольно засмотрелся на эти поединки. Бойцы отрабатывали один-единственный удар. Точнее связку: блок, скользящий шаг в сторону, одновременно с ответным ударом. Трое старших ходили между парами воинов и поправляли, если им виделось что-то не так.

Убедившись, что гвардейцы принца здесь надолго, Олег пожал плечами, пристроился рядом и начал свою разминку.

Вначале никто из вояк не обращал внимания на худющего подростка. Подумаешь, машет кто-то руками, что с того. Но по мере того, как Олег перешел от разминочных упражнений к силовой подготовке, на него стали посматривать. Мальчик с легкостью отжимался на кулаках и приседал на одной ноге, продолжая методично прокачивать свои мышцы. Затем Олег начал внешне хаотичные резкие ускорения, перейдя к выполнению упражнения «челночный бег». Наконец, один из старших группы солдат подошел к мальчику и достаточно грубо поинтересовался, кто он такой и что ему здесь надо.

В ответ Олег просто показал выданный Дюком знак, и от мальчика ненадолго отстали. Но когда мальчик перешел к упражнению «восьмерка», описывая попеременно руками горизонтальные и вертикальные восьмерки, с весьма приличной амплитудой движения, к нему подошли вновь.

– Значит, ты и есть тот самый воспитанник, которого Дюк попросил поднатаскать в условиях, максимально приближенных к боевым.

– Наверное. Я Олег. – Мальчик решил быть максимально вежливым.

– Я, Дируси. Как думаешь, зачем тебе наша наука, я смотрю, ты неплохо машешь руками сам.

– Куда мне с вами равняться. Я только скоростью беру. И слабо представляю, как сражаться в команде. И потом я учился фехтовать, а вы же учите убивать.

– А ты умеешь фехтовать?

– Проверите? – Олег улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, и могучий гвардеец ожидаемо купился на эту нехитрую подначку.

– Тимсар, сюда бегом, – рявкнул он незамедлительно. – Возьми с собой два деревянных меча.

Предстоящий поединок вызвал ожидаемое веселье среди гвардейцев. Над назначенным в спарринг-партнеры воином принялись безостановочно шутить и подчас очень жестоко. Поэтому ожидаемо к началу поединка тот смотрел на Олега как на кровного врага. Встав напротив мальчика, красный от смущения и раздражения, он по сигналу Дируси коршуном кинулся на подростка, делая выверенный взмах деревяшкой, надеясь в первом же ударе попасть тому по телу.

Но Олег приставным шагом ушел в сторону и спокойно пропустил мимо неповоротливого гвардейца. Новый широкий взмах, от избытка старания, так же пришелся в пустоту. Олег с запасом пригнулся и, ускорившись, оказался за спиной Тимсара. Разорвав дистанцию, подросток отступил еще на пару шагов назад, встав точно в центре площадки.

Гвардеец взглянул на Олега по-новому. Малец явно понимал толк в таких вот схватках. Чуть успокоившись, все-таки сказывалась выучка, Тимсар пошел в новую атаку, активно нанося разнообразные связки ударов в отличнейшем темпе. Но Олег не зевал. Скорость реакции юноши превосходила возможности Тимсара. И меч последнего резал лишь пустоту. Подсобравшись, гвардеец, как ему показалось, резко и главное быстро нанес неотразимый удар мечом. Но вновь Олег был на высоте, уклонившись и от этого выпада.

Тогда Тимсар решил взять грубой силой и натиском. Он пошел в безостановочную атаку, нанеся мечом подряд взмахов двадцать. Расчет был прост, хоть один-то удар, но должен был пройти. Но единственным результатом такой бесшабашной атаки стали спотыкание и очередные насмешки товарищей по десятку.

Олег, до этого даже не помышлявший атаковать, решил, что такой момент настал. Пока Тимсар соображал, как бы ему достать такую верткую цель, под обидные выкрики прочих гвардейцев, подросток молнией кинулся на противника.

Вновь пригнувшись, пропуская защитный взмах меча над собой, Олег точно и очень акцентированно попал гвардейцу своей деревяшкой в правую ногу, в область коленной чашечки. Тимсар от неожиданно сильной боли выругался и запрыгал на одной ноге.

– Стоп, – приказал Дируси. – Ты проиграл, Тимсар. А из тебя, Олег, будет толк. Хочешь потренироваться с нами прямо сейчас, заодно кое-что поймешь о командной работе?

Олег буквально на несколько секунд завис, а потом заулыбался:

– Хотите сюрприз устроить кому-то?

– Хочу… – Дируси хохотнул, а потом взревел во всю мощь своих могучих легких: – Становись. В колонну по два, за мной шагом марш. Идем, малец. Повеселимся.

А потом случилось то, что Олег запомнил надолго. Гвардейский десятник привел мальчишку на другое тренировочное поле. Широкое, аккуратно постриженное и ухоженное. Правда, местами оно было вытоптано, но главным было количество народу там. Одновременно более сотни человек и все в учебных доспехах.

Дируси быстро отправился к отдельно стоявшим командирам и что-то быстро стал им втолковывать, а потом подошел к мальцу и скороговоркой бросил:

– Сейчас будет забава. Никакого оружия. Игра называется «принц». Участвуют две команды. Одни защищают «принца», другие его атакуют. Цель игры – прорвать периметр охраны и повалить цель. У нас сейчас защита. Смотри не подведи.

– Какая моя задача? – спросил немного ошарашенный мальчик.

– Не дать себя схватить, конечно. Ты, я думаю, догадался, что ты «принц». Запомни, правило тут одно – упал, вставать нельзя, бороться нельзя. Ты как бы убит. Но «принца» оно не касается. Можешь падать, кувыркаться, пока тебя не зафиксируют. Цель остаться на ногах и повалить всех противников. Давай вперед. – И для уверенности хлопнув подростка по плечу, он кивнул отобранным бойцам, чтобы последовали за мальчиком.

Подбегая к группе выстроившихся противников, подросток и не подозревал, что ведет за собой десять ветеранов. На узком пространстве поля собралось двадцать с лишним человек, и после небольшой толкотни и разговоров оттуда убрались новички:

– …Так, салаги, пошли отдыхать.

Наконец все разобрались, и Дируси вновь положил свою огромную ладонь на плечо подростка:

– Не тушуйся. Мы примем первый удар. А потом тебе придется двигаться самому. Встань пока туда.

Подходя к указанной точке и остановившись теперь точно за спиной Дируси, Олег внезапно осознал, что имел в виду гвардеец принца, говоря о первом ударе. Широкие спины гвардейцев-защитников, принявших стойку, казались выросшими из земли. На другом краю чужие вояки из группы нападения воинственно орали «Мбо! Мбо! Мбо!» Этот раздражающий крик означал, что сейчас они будут атаковать.

«Хат-раз, хат-два!» Вопль ринувшихся в атаку соперников слился с грохотом столкнувшихся вояк.

Олега это впечатлило до дрожи в коленках. От непроизвольного страха он принялся разворачиваться, но его движение были слишком нервным, и он споткнулся. Подсознание немедленно закричало: «В позу эмбриона! В позу эмбриона!», пока мальчик пытался втянуть конечности, как испуганный клоп. Но едва он смог прийти в себя, как раздался резкий хруст снаряжения, ворчание, и затем, чтобы приземляющееся на него тело не вышибло из его легких воздух, Олег перекатился, вскочил и сразу нырнул рыбкой мимо неуклюже выбросившего руки соперника.

Поднявшись на ноги, мальчишка немного пришел в себя и цепко осмотрел место свалки. На ногах осталось стоять только двое крайних группы нападения. И сейчас они нацелились прямо на него. Все остальные лежали вповалку и не торопились подниматься, соблюдая правила.

«В этой игре вам не суждено выиграть», – шальная мысль вихрем пронеслась в голове Олега. Он смог собраться, глубоко уверенный, что на голову превосходит гвардейцев в скорости и умении предугадывать следующий маневр.

Вовремя подставленная подножка, и один боец кубарем полетел на траву. Второй оказался крепким противником, осторожным и умелым, но вот скорости схватить верткого «принца» у него не было.

– Стоп, – раздался протяжный крик гвардейца, отвечавшего за судейство.

Оставшийся на ногах воин сразу прекратил движения загонщика, улыбнулся и протянул Олегу ладонь:

– Добро пожаловать в гвардию. Я Лойд! А ты быстр, сынок, и даже весьма, – сказал он, и по тону его голоса можно было понять – он выражал уважение за то, что Олег прошел через это и стал одним из них, пускай и на время. Но приобретенная уверенность в собственных силах быстро улетучилась. Наблюдая, как с грохотом сшибаются очередные десятки в надежде повалить своих оппонентов, подросток почувствовал, что настрой, приобретенный после первой схватки, быстро исчез. Всё ещё находясь под впечатлением от случившегося, Олег поискал глазами Дируси и вдруг увидел принца, появившегося неподалеку. Тот с интересом слушал своего десятника и приветливо улыбнулся Олегу.

– Мой принц. – Мальчик безукоризненно поклонился своему нанимателю, негодуя на себя, что пропустил его появление.

– Привет, Олег. Смотрю, ты тут осваиваешься. Как тебе схватка? Впечатлило?

– Я почувствовал, каково это. Думал, умру там… В смысле, от страха… Но вышло наоборот – у меня появилась уверенность. Это было что-то.

– Это точно, – отозвался принц и добавил: – Можешь звать меня Стив. Вечером поговорим. А сейчас извини, дела. – Началась очередная схватка, и внимание принца немедленно переключилось туда. Он наблюдал за новичками, за действиями очередного десятка и морщился от неудовольствия.

Затем к ним неслышно подошел Дюк:

– Ну и мусор, – отозвался он об одном бойце. – Ты только посмотри на него! – Телохранитель указал принцу на ошибку новичка, слишком мелкую, чтобы ее заметил Олег.

– Ты поправишь его – скажешь, что он сделал неверно? – спросил мальчик.

– Шутишь? Они претендуют на места в гвардии. Хотят отнять у ветеранов работу, парень, – ответил Дюк.

– Но вы же в одной команде, делаете общее дело, – сказал Олег. Но ответ поразил ребенка.

– Чушь это все. Посмотри на стойку вот этого с вмятым шлемом. Воин так стоять не должен. Руки висят. Когда на него выбежит нападающий, ему нужно будет потратить на целый удар сердца больше времени, чтобы поднять руки и встретить его. Он должен держать их наготове…

– Но ты ему про это не скажешь? – вновь задал вопрос подросток.

– Конечно, нет. Сам быстро научится. Пару раз сядет на задницу и научится. Ветераны не любят новичков.

– Умение держать таранный удар строя со щитами или без них – для гвардии главное. Индивидуальная подготовка вторична. Такие, как ты или Дюк, это штучный товар. Никто не захочет тратить годы, чтобы отточить свое индивидуальное мастерство до совершенства. И потом десяток гвардейцев сомнет любого мастера.

– Если только он не убежит, – тихо возразил Олег. И заметил, как улыбнулся принц.

Так плавно и без напряжения Олег влился в коллектив гвардейцев принца с непонятным статусом и на особом положении. Если суммировать все, что сказали, недосказали и сообщили ему тайком, начиная от принца и заканчивая служанкой Фрайди, то выходило, что через месяца два он, вместе со Стивом отправится в небольшое путешествие в учебный лагерь панцирной пехоты, где наберет себе сотню новобранцев для формирования личной дружины.

Затем им предстоял длительный поход на юг, где по воле деда-императора принц получил в кормление крупный портовый город и прилегающие земли.

Жизнь в принципе опять налаживалась, чем-то напоминая уклад, сложившийся в школе фехтования. Но были и отличия. Прежде всего, огромное количество народу. Во дворце Олегу на глаза попадалась невероятная уйма разных людей, и мальчик для себя отметил, что злых, уставших, раздраженных и завистливых здесь было гораздо больше. Но хуже всего приходилось мальчику с наступлением ночи. Заняться было нечем, разве что попытаться уснуть. Лежа на своей кровати, новичок слышал бренчание струнного инструмента, смех и обрывки разговоров, доносившиеся из располагавшихся неподалеку комнат гвардейцев-ветеранов. Слушая эти звуки, Олег еще сильнее чувствовал свое одиночество, вглядываясь во тьму своих покоев и беспокойно ворочаясь, пока кровать жалобно скрипела от малейшего движения.

У мальчика никогда раньше не было проблем со сном. Но здесь в крыле-покоях принца он долго не смыкал глаз по ночам. Периодически за дверью размеренно бухали кованые сапоги ночного караула. Взвизгивали неугомонные служанки. И кипела тайная дворцовая жизнь.

Позже, когда ветераны ложились спать, звуки постепенно стихали. Но во дворце многие продолжали бодрствовать. И поэтому Олег, который днем участвовал в изнурительных тренировках, по ночам не мог уснуть практически до глубокой ночи. Он лежал и слушал стук копий часовых при смене караула. Слышал, как шипят с шумным треском факелы, висевшие в коридоре.

Наконец спасительная темнота брала свое, и мальчик засыпал. Но и во сне ему приходилось вновь концентрироваться на бесконечной учебе. И слышать в очередной раз неумолимый безликий голос – никому нельзя доверять.

А перед самым пробуждением мальчика посещало одно и то же видение: перед его мысленным взором появлялся огромный призрачный воин, стоящий прямо перед ним и уставившийся на него сквозь маску тактического шлема.

Когда Олег срывался навстречу этой фигуре, то делал это с таким напряжением всех мышц, что ему казалось, будто сейчас он поднимется в воздух над кроватью. После этого он с резким выдохом приходил в себя в холодном поту и начинал быстро моргать, чтобы избавиться от видения. Несмотря на суровую внешность призрачного оппонента, мальчик неизменно просыпался до того, как добегал до него. И это расстраивало его. Ведь напряжение всех его сил никак не заканчивалось реальным ударом.

* * *

Гибкая и очень целеустремленная монастырская кошка сейчас пристально следила за очередной целью. Здесь, в прохладных подвалах монастырского комплекса имени святого Иосифа, она с успехом охотилась на постоянно прибывающих в поисках поживы крыс и мышей. Вот и сейчас кисуля подкрадывалась все ближе к одной бесстрашной мышке, спешащей по каким-то своим делам.

Но перед решительным броском кошечка замерла. Хищника смущало отсутствие характерного мышиного запаха. К тому же мышь, словно не замечая ничего вокруг, остановилась и начала уверенно скоблиться в дверь монастырской кельи.

Пауза затягивалась, и лишь когда от крепкого мореного дерева полетела стружка, охотница не выдержала и ретировалась. Такая «мышь» ей явно была не по зубам. А эта самая «мышь» уверенно прогрызла щелку и успешно в нее протиснулась. Затем она неспешно осмотрелась и остановилась в центре кельи.

Ну а дальше случился форменный «цирк». Спинка «мыши» раскрылась, и вместе с зажигательным звуковым сигналом «подъем» посреди кельи спроецировалось изображение космолетчика-горниста. В ответ раздалась изощренная нецензурная брань, и в сторону звука полетела небольшая подушка, набитая отборным гусиным пухом.

Но «мышь» не собиралась отступать. Она мастерски сманеврировала, без труда выбравшись из-под подушки. И вновь спроецировала объемную голограмму горниста, который без раскачки перешел к более энергичному сигналу – «общий сбор».

– Убью шутников! – Келарь обители святого Иосифа, преподобный старец Варам, перевернулся на другой бок и продолжил отчаянно сопротивлялся попыткам окончательно разбудить себя. Тогда «мышь» прибегла к запрещенному приему.

Вновь сменилась картинка. Пропал горнист, и вместо него появилось изображение штатной сирены боевой тревоги, вот только увеличенной в разы. Ярко-красный колпак весьма солидных размеров отлично вписался в общую картину происходящего абсурда.

Келарь Варам, отчаянно пытаясь перебороть винные пары, спросонья мигнул и прищурился, надеясь прогнать померещившееся изображение сирены, но видение не пропадало. А когда колпак окрасился всполохами свечения и начал вибрировать, он только успел обреченно сказать:

– Не надо.

Тут практически все предметы в келье подпрыгнули от резкого акустического удара. И по коридорам монастыря пронесся надсадный вой до боли знакомого многим тутошним «монахам» сигнала: «ВНИМАНИЕ. БОЕВАЯ ТРЕВОГА!»

Через несколько минут в келье отставного адмирала находилось все теневое руководство монастыря, да что там монастыря – внушительная колония сосланных военных под руководством своего отставного адмирала за долгие годы сидения на этой планете прочно обосновалась в стенах обители и смогла протянуть свои загребущие руки практически на половину этой средневековой империи.

«Мышь» продолжала транслировать изображение вращающейся сирены. Но только уже без звука. Пока старец Варам, раздраженный донельзя, не ткнул тихонько мышь своей клюкой и гневно спросил:

– К чему этот балаган?

– К разговору. Долгому и серьезному. – Изображение боевой сирены пропало, явив собравшимся силуэт человека. Достаточно не старого, одетого почему-то в старинный военный комбез космолетчиков Южного Конуса, государства, сгинувшего более семидесяти лет назад…

– Весьма странное приглашение к серьезному разговору. – Монахи откровенно злились, не понимая подоплеки предстоящего разговора. Вот только отставной адмирал начинал понимать, что эта чертова мышь тут явно неспроста. Неясным был лишь сам собеседник и сила, которая за ним стояла.

– Через три часа на вашу обитель свалится многоцелевой средний десантно-штурмовой катер класса «Пилигрим». Поэтому пришлось немного экстравагантным способом вас всех поднять.

– А доказательства? Кто вы и что вам нужно? – выкрики большинства присутствующих были невнятными и достаточно грубыми, тонущими в сплошном гуле голосов, пока резкий рык адмирала: «Молчать всем» – не навел относительную тишину.

– Спасибо, – отозвалась проекция человека. – Вы помогли мне, теперь я помогаю вам.

– Мальчик? – спросил отставной адмирал, потирая занывшую ногу.

– Вам ведь пригодится целехонький катер. А там как знать, может, удастся захватить сам носитель. – Виртуальный собеседник предпочел не отвечать на вопрос. Но это был как раз тот случай, когда молчание было красноречивей слов.

– Как? – спросил вдруг инок Фотий.

– Неужели бравый штабс-гауптман Вальтер Эрнест Штайсерге, ученик самого Адрина фон Готлиба, не справится с взводом сытых и обленившихся спецназовцев Единой Федерации.

– Наш таинственный помощник намекает, что сможет вывести из строя боевой катер класса «Пилигрим»? – Отставной адмирал не выглядел удивленным. Технически это было вполне выполнимо. Но время… Здесь оно будет играть ключевую роль.

– Я смогу полностью взять под контроль весь функционал боевого катера. В том числе и ИИ. Даю гарантию, но мне потребуется время. Минуты четыре, не больше. Дальше ваш ход.

– Носитель на орбите получит координаты конечной точки маршрута группы?

– Нет. Орбитальная группировка спутников после известных событий находится в весьма плачевном состоянии. Мне удалось взять ее под контроль. Передающие сигналы с «Пилигрима» я уже сейчас сознательно искажаю. Так что предполагаемый удар возмездия будет, скорее всего, направлен на один из скалистых островов западного материка.

– А захват носителя? Кстати, что за звездолет?

– Относительно новый звездолет. – Изображение вновь мигнуло, и вместо образа человека перед собравшимися офицерами появилась проекция звездного корабля. – Это малый десантный звездолет класса «Гациант». За основу был взят проект «Гермес», так как он зарекомендовал себя очень хорошо за десятилетия службы в Единой Федерации, а позже и в частных корпоративных флотах. Большая часть конструкции претерпела серьёзные изменения. Главным образом это коснулось надстроек и внутренних помещений. В проекте используются самые современные технологии, в особенности снижение заметности за счёт использования современных материалов и технических решений. Также большое внимание было уделено – условиям обитания экипажа и десанта. Кстати, десантовместимость триста человек. Вооружение минимально: один артиллерийский комплекс «Дуэт», 330 миллиметров; шесть малых бронебашенных установок заградительного огня «Жало», 145 миллиметров; радиолокационная система управления огнем двух пусковых ракетных установок класса 5П-10–03; один комплекс выстреливаемых пассивных помех КГ-309–07 «Просвет-М».

Погрузка техники и грузов в десантное отделение осуществляется через штатную аппарель. Два десантно-штурмовых катера типа «Пилигрим» крепятся на внешней палубе в специально оборудованных нишах. Для них смонтированы, в случае походного положения, поднимающиеся палубные ангары-укрытия. Необходимый пакет данных по звездолету готов сбросить по запросу…

– Думаю, информации вполне предостаточно. Господа офицеры, за работу. Требуется сформировать команду по противодействию высадке группы тактического космодесанта. Штабс-гауптман Штайсерге назначается ответственным за силовое обеспечение данной операции. Остальным успокоить настоящих монахов и гостей обители. Объявите мобилизацию по второму варианту. Если наш гость не соврал, то у нас появляются шансы наконец вырваться с этой тюрьмы.

– Я так понимаю, господин адмирал, требуется еще разработать операцию по захвату звездолета? – подал голос один из подчиненных.

– Начинайте прорабатывать операцию. Решение будет принято по результатам встречи «гостей». Здесь остаются избранные члены совета офицеров и кураторы подконтрольных областей империи. У дверей выставить пост. Чтобы больше ни одна мышь не проскользнула. – Адмирал Отто фон Гэс разогнулся и бросил тоскливый взгляд на полку, где покоился кувшин с вином. Но о выпивке нечего было и мечтать. – Думаю, пришло время все обсудить. Для начала представьтесь. – Адмирал собрался с силами и ринулся в словесную баталию, так же решительно, как семьдесят лет назад он водил в бой эскадры и целые соединения космических кораблей.

– Называйте меня Тенью. От моего былого величия и вправду осталось только одна тень. Думаю, это наиболее точное определение, подходящее мне. Также хочу добавить, что вы недооцениваете собственную славу и ее медийную составляющую, ваше превосходительство.

– Один вопрос, наш таинственный и видимо виртуальный собеседник, в чем ваш интерес к моей гипотетической славе, оставшейся в далеком прошлом?

– Чем горше прошлое, тем сладостнее настоящее. У вас замечательная репутация военного стратега. Нынешнее положение только подтверждает это. Из кучки разрозненных колонистов вы сумели создать крепко спаянный коллектив единомышленников. С жесткой иерархией и определенными целями. Одна из приоритетных задач – убраться отсюда. Но так просто бежать в никуда вы не готовы. Именно поэтому я здесь и хочу сделать предложение с большой буквы…

Инок Фотий вышел из кельи одним из последних. Тренированный убийца и диверсант был готов остаться. Но старик лишь качнул головой на не заданный вопрос. Значит, главным во всей этой начавшейся суете стало то, что адмирал и «мышь» пришли к глобальному согласию. Теперь они будут утрясать детали договоренностей. Значит, о чем бы там ни договорились эта загадочная «мышь» и адмирал, ему необходимо качественно организовать встречу неприятеля и дать шансы всем ссыльным покинуть постылую планету-тюрьму.

– Диби, сюда бегом. – Штабс-гауптман махнул рукой одному из своих ближних воспитанников и приказал: – Давай вытаскивай наш крупнокалиберный пулемет. Пришло время ему поработать.

– Слушаюсь, отец Фотий. – Могучий послушник, приподняв полы рясы, припустил бегом. А штабс-гауптман мечтательно припомнил, сколько трудов ему стоило выкрасть это грозное оружие у спешно покидавших планету кинежей. Но оно того стоило. Достаточно привести только одну характеристику этого «убер-пулемета» – «рабочую» убойную дальность полета пуль, начиненных плазмой – семь-восемь километров. Конечно, прицельную стрельбу на таких расстояниях вести нельзя. Но такая мощность внушала. Легкую броню почти всех гравитплатформ, ударных беспилотников и боевых катеров вероятного противника этот крупнокалиберный пулемет пробивал с легкостью швейной машинки.

Добавьте к этому возможность быстрой замены ствола, который снимается вместе с кожухом, и автоматические предохранители, которые не дадут произвести выстрел при неправильно присоединенном стволе. И никакой долбаной электроники. Кинежи сами по себе были суперэлектронными устройствами и предпочитали простые и надежные оружейные комплексы.

Быстрым шагом выйдя во внутренний дворик обители, инок Фотий цепко осмотрелся, силясь понять логику пилота прилетающего боевого катера. Сажать многотонную машину удобнее всего будет перед монастырем. Это и безопасней и практично с точки зрения возможного сопротивления. Но отчетливо понимая, что спецура Единой Федерации ни во что не ставит местных воинов, логичным будет считать, что катер приземлится прямо во внутреннем дворе монастырского комплекса. И тут возможны варианты.

– Пулемет затащить сюда. – Штабс-гауптман указал рукой на закрытую галерею, имевшую несколько выходов, в том числе и на внешнюю кирпичную стену обители. – Также отправить туда половину отделения стрелков. Вторую половину бойцов рассредоточить по нижним закрытым галереям. Выдать им все наши дальнобои из тайника. Замаскироваться. Стрелять только по команде. И позовите мне командиров отделения рукопашников.

– По вашему приказанию, отец Фотий. – Вскоре два плечистых послушника предстали перед очами грозного диверсанта.

– Слушаем меня внимательно. Как только катер приземлится во двор, из него высыпятся профи. Пусть они будут совсем расслаблены и не готовы к нашему сопротивлению, но это профи. Главное не спугнуть их раньше времени, пока наш таинственный «друг» будет ломать ИИ их катера. Ваша задача проста – тянуть время. Пока они осмотрятся, пока поймут, что никто им навстречу не спешит, только тогда они начнут действовать и выдвинут передовой дозор. Тут мы переходим к следующей фазе. Даем им углубиться в коридоры обители. Затем сбиваем с ног, обезоруживаем и связываем. В идеале, прежде чем они поймут, в чем дело, большинство из них должны быть обезврежены.

– Ясно. А связь?

– Связь будет заблокирована глушилками. Как только начнется стрельба – уходите. Против их вооружения ваши клинки не помогут. В дело вступлю я со своими ветеранами. Вопросы?

– Задача ясна.

– Тогда за работу. Живее, живее. – Сам Вальтер Эрнест Штайсерге от избытка адреналина с силой по-хлопал своих учеников по спинам и поспешил к себе в библиотеку, чтобы переодеться в боевую броню.

Спустя час все было почти готово. Были эвакуированы практически всех монахи и мирные жители. Крупнокалиберный пулемет был собран и установлен на верхней галерее, соединяющей основное здание монастыря с палатами настоятеля, а для надежности – обложен мешками с песком, между которыми были установлены украденные бронеплиты.

Внутренний дворик заминировали четырьмя фугасами, начиненными шрапнелью. Стрелки рассредоточились по крытым галереям на один этаж ниже и отрабатывали синхронность движений посредством команд ветеранов. Также бы найден сброшенный с орбиты, неведомо когда, контейнер со шпионской аппаратурой, предназначенной для дистанционного перехвата управления катером и взлома ИИ.

Под чутким руководством Тени аппаратура была расставлена и настроена. Оставалось только сгладить мелкие шероховатости и надеяться, что виртуальная сущность выполнит свое обещание и возьмет под контроль боевой катер в кратчайшие сроки.

Получив устойчивый и главное широкополосный доступ к остаткам орбитальной группировки спутников, уцелевших после большого восстания кинежей, ссыльные колонисты стали обладателями информации о подлете противника в режиме реального времени.

Практически ровно в обозначенный срок небо над монастырем наполнилось грозным рокотом заходящего на посадку шаттла. Обтекаемая туша десантно-штурмового катера вначале на мгновение зависла над монастырем, а потом уверенно приземлилась во внутреннем дворике, разрушив колодец и смяв все зеленые насаждения.

– Ждем, – тихо передал команду через вереницу посыльных инок Фотий, наблюдая за противником с помощью примитивного бинокля. – Наш временный союзник сообщает, атака зловредами и вирусами начата успешно.

– Фиксирую открытие люков на катере, – подал голос монах-наблюдатель.

– Всем ждать, – вновь продублировал команду штабс-гауптман.

– Есть отклик от нашего вредоноса. До полного взлома ИИ катера осталось не более трех минут. Виртуальная атака развивается согласно плану. Противодействие запаздывает. Уже получены привилегии отладчика. Начинаются изменения системных компонентов ядра ОС для более глубокого внедрения в структуру и блокировки ИИ. Есть первая телеметрия с катера. Идет речевая информация и видеоряд. Вывожу картинку на кодированный канал связи «11-с». – Еще один помощник быстренько развернул рядом с Штайсерге второй из имевшихся мониторов у защитников монастыря. Изображение разок мигнуло, покрылось «снежком», и возникла устойчивая картинка.

– Альфа, здесь Браво. Мы на месте. Ждем подтверждения, – немного развязно доложил бравый командир боевиков, ожидая разрешения на начало спец-операции.

– Здесь Альфа. Понял вас, Браво. Санкция получена. Действуйте. Время на операцию два часа. Постарайтесь не оставлять в живых свидетелей, – отозвался невидимый собеседник со звездолета.

– Здесь Браво. Принял. Браво – два-ноль, на выход. Браво – один-ноль, готовность ноль. Пошли, парни.

Следуя приказу, из катера высыпала первая группа боевиков Единой Федерации в количестве семи человек. В нарушении всех инструкций они скучковались в одном месте, даже не выставив стандартное охранение. Трое из них после небольшой паузы построились змейкой и двинулись в сторону южных колонных портиков внутреннего двора.

– Браво, здесь Браво – два-ноль, местных не наблюдаю. Принял решение о захвате языка.

– Браво – два-ноль, здесь Браво. Используйте тепловизоры. Браво – один-ноль, на выход.

– ИИ активно сопротивляется. Удалось пока только отрезать его от связи и управления двигательной системой катера. Взять его под контроль пока не удается.

– Что с оружейными системами? – спросил Штайсерге, отдавая отчет, что это собственно ключевой вопрос.

– Возможность ведения огня в ручном режиме не заблокирована. Еще минута. Требуется время.

– Первая тройка обезврежена. Двоих взяли на ножи. Одного смогли оглушить и взять живым.

– Телеметрия с боевых скафандров имитируется. Но возможно раскрытие. Все ресурсы тратятся на захват ИИ.

– Ждем, – проскрежетал зубами штабс-гауптман.

Тем временем вторая группа бойцов также уже покинула катер и отправила свою тройку, только на этот раз в сторону северной стороны.

– Здесь Браво. Браво – два-ноль, доложите обстановку.

– Кинжал – Браво-два-ноль, прием. Это Браво – два-ноль. Как обстановка?

Но в ответ была лишь тишина и потрескивание в эфире.

– Еще секунд тридцать, и они поймут, что дело нечисто.

Подчиненные главного диверсанта заметно занервничали, отчетливо понимая, во что может вылиться бой, пропади фактор внезапности.

– Код «плюс». – Внезапно прорезавшийся металлический голос виртуального собеседника стал для Штайсерге точкой отчета, после которой обратного пути уже не было. Одновременно с этой командой люки катера стали закрываться, отрезая спецназ от поддержки оставшихся в катере.

– Огонь на поражение. Начали, – приказал штабс-гауптман и сам рванул к перилам верхней галереи, изготавливая свою винтовку к стрельбе.

Грохот крупнокалиберного пулемета и частая стрельба из всего огнестрела, что смогли насобирать монахи-колонисты, вначале ошеломила спецназовцев. Первая очередь из пулемета легла точно в скопление боевиков Единой Федерации, убив и ранив разом пять или шесть человек.

Но потом годы тренировок и профессионализм взяли свое. Спецназ Единой Федерации опомнился и огрызнулся ответным огнем. Воздух прочертили росчерки управляемых ракет, и на мгновение раскатистые выстрелы пулемета смолкли. Появились первые убитые и раненые среди ссыльных колонистов и их местных помощников. Но тут штабс-гауптман активировал две мины из четырех заложенных, препятствуя развертыванию силового щита.

Даже современная броня тяжелых доспехов спецназовцев не сдержала шрапнель в упор. Следом в безумную атаку кинулись фанатики-монахи, владеющие зачатками рукопашного боя. Их крики «за веру» и героическая гибель позволили на верхней галерее оттащить раненых и убитых и поменять ствол у тяжелого пулемета.

И вновь огненный вал обрушился на спецназовцев. Против такой огневой мощи больше у бойцов Единой Федерации аргументов не нашлось. Участь ударно-штурмовой группы была предрешена.

* * *

Барон Людвиг Август фон Цер любил работать по выходным. В такие дни поток документов и сообщений неминуемо слабел, и появлялась возможность внимательно помозговать над складывающейся ситуацией. Заняться анализом и планированием долгосрочных дел.

Через неделю должно было состояться очередное собрание «сообщества»[10]. Повестка дня была давно подготовлена и обсуждена с экспертами тысячу раз, кроме самого наболевшего вопроса. Поэтому сейчас, прикрыв глаза, в своем любимом кресле, которое барон везде возил с собой, он предавался размышлениям, вспоминая пункты повестки по памяти:

– завершение оформления в полном объеме режима свободной торговли, отмена единого таможенного тарифа и введение системы мер нетарифного регулирования между корпорациями;

– установление общих правил торговли разрешенными товарами и услугами, также их доступа на внешние рынки;

– обсуждение вопроса создания равных условий для производственной и предпринимательской деятельности на внешних рынках;

– расширение зоны охвата единой галактической сети цифрового доступа;

– реанимирование общего рынка транспортных услуг и единой транспортной системы.

Последний пункт заседания был самый болезненный и проблемный. Корпорации постоянно грызлись между собой в надежде заполучить канувший в небытие секрет портальщиков в единоличное владение. И из-за этого решение проблемы откладывалось на неопределенное время. Все вставляли палки в колеса, но делали это, не выходя за рамки установленных негласных правил. Однако в последнее время барон чувствовал, что появился новый игрок – наглый и не боящийся крови. Это было плохо, очень плохо. Так как это вполне могло спровоцировать войну корпораций.

И кто бы мог подумать, что задуманная как отвлекающий маневр комбинация с амбициозным отставным дипломатом Хэлвигом Астронгом даст такой эффект. Хэлвиг взял с места в карьер и сумел уцепиться за что-то очень реальное, раз его деятельность вызвала живой интерес такой кучи влиятельных людей. Оставалось только следить за ним, и шустряк, не признающий правил, сам проявит себя.

Перед тем как вновь прочитать очередной документ, которому, как любил говаривать барон, было необходимо вылежаться, он сделал глоток любимого виски и посмаковал его резкий и терпкий вкус.

Вообще-то рядом на столе лежала бумажная винная карта, составленная по личному заказу барона из его любимых вин. Уютный ресторанчик «Спато» был готов мгновенно по его заказу доставить любое вино: от легендарного Чутуда или культового Ормелиа самых удачных годов. Но сегодня настроение у барона было только для виски.

Выкатив на голоэкран отложенный документ с пятимесячным сроком давности, он внимательно вчитался, в общем-то, в незамысловатые строчки:

«Результаты анализа оперативной обстановки, а также материалов комплексных программ «Возмездие-2», «Абсолют», «Интриган-4» и «Рубеж» свидетельствуют о сохраняющейся повышенной разведывательной активности специальных служб крупнейших корпораций, а также отдельных граждан Единой Федерации из «особливого» списка, направленной на получение сведений, в том числе составляющих государственную тайну, в следующих областях:

• сфера политики:

– социально-политическая и экономическая обстановка в отдельных регионах Единой Федерации;

– политика Единой Федерации по отношению к бывшим колониям, получившим номинальную независимость;

– компрометирующая информация в отношении политиков, чиновников и общественных деятелей, позволяющая использовать лиц из указанной категории для получения разведывательной информации и лоббирования интересов корпораций и отдельных граждан на различных уровнях;

– позиция Единой Федерации относительно «вопроса порталов» и проекта воссоздания ордена Круга, возможные факты привлечения к сотрудничеству Единой Федерацией каких-либо уцелевших объединений портальщиков;

– вопрос полного подчинения захваченных территорий кинежий, проблема интеграции наследия кинежей в экономическую, финансовую, кредитную и правовую системы Единой Федерации, сепаратистские настроения на бывших территориях кинежий, возрождение военно-промышленного комплекса на территории указанного региона;

• сфера экономики, науки и техники:

– научные разработки в изучении наследия единой системы порталов;

– позиция руководства относительно возможных альтернативных проектов по замещению неработающих порталов;

– научно-исследовательские организации, привлекаемые к выработке решений по проблеме порталов;

– научно-технические и технологические достижения Единой Федерации в области наукоемких, информационных и компьютерных технологий;

– технология и производство оборудования по изготовлению двигателей для преодоления увеличившихся расстояний; бесплатформенные инерциальные навигационные системы; средства скрытого контроля за глобальной паутиной; устройства подавления всех видов связи; беспилотные огневые комплексы;

• спецслужбы и правоохранительные органы:

– подразделения силовых ведомств, в том числе органов безопасности, и их сотрудники;

– агентура органов безопасности из числа завербованных граждан;

– проникновение в агентурный аппарат органов безопасности;

– разведывательные устремления спецслужб Единой Федерации в отношении ведущих корпораций.

Одним из основных направлений по добыванию указанной информации является канал вербовки, шантажа и похищений граждан федерации, осведомленных в сведениях, составляющих государственную тайну, а также приобретение из их числа агентуры.

Действия корпорантов отличают наглость и уверенность в неспособности государственных спецслужб противостоять им.

Основой для привлечения секретоносителей к сотрудничеству чаще всего является их финансовая, материальная или иная заинтересованность. Активно практикуются использование секретоносителей втемную, постепенное втягивание в информационный обмен и коммерческую деятельность.

В целях получения развединформации ими в открытую широко используются визиты официальных делегаций на предприятия государственного ВПК, в научно-исследовательские институты, приглашения в служебные командировки, под благовидным предлогом (очередной этап переговоров, ознакомление с имеющимся опытом, чтение лекций по тематике научных исследований), отдых на лучших курортах корпораций и банальный подкуп.

В целях предупреждения и пресечения угроз интересам и безопасности Единой Федерации предлагается не допустить расформирования управления контрразведывательной деятельности…»

Легкое дребезжание виброзвонка, установленного на личном коммутаторе, отвлекло барона от почти сформировавшейся мысли. С сожалением отложив в сторону панический меморандум, он активировал входящий вызов и спросил своего верного помощника:

– Что у тебя?

– Внеочередное донесение. Молния. Покушение на Хэлвига.

– Детали? – Тень озабоченности набежала на чело влиятельного решальщика.

– По поступившему докладу час назад в особняке, где проживал Хэлвиг, произошло боестолкновение. Дом полностью разрушен, имеются многочисленные жертвы. Установлено, что костяк нападавших составляли преимущественно младшие кинежи. Проводится проверка.

– Он жив?

– Жив, хоть и ранен. Состояние стабильно тяжелое. Вот только команду ему придется набирать практически новую. Наш агент, прикрепленный к нему, погибла тоже.

– В новостном сегменте галасети происшествие не отражать. Надо его команду укрепить качественными кадрами. Подробности есть?

– Мало. Он уцелел чудом. Его спас новый телохранитель из вояк. Я докладывал про него. Это крепкий профессионал.

– Как показал сегодняшний вечер, этого мало. – Барон бросил еще раз взгляд на отложенный документ и чуть качнул головой. Корпорации из года в год поддушивали государственные службы правопорядка. Пять лет назад корпорации надавили на сенат, и был разгромлен, пожалуй, последний независимый орган, противостоявший «сообществу». Все, кто там работал, получили «черную метку» и неустанно третировались победителями, пока не ушли на покой. «Нужны нестандартные решения», – подумал могущественный серый кардинал и приказал: – Выясни, прямо сейчас, где находится бывший заместитель начальника отдела контрразведывательных операций департамента без-опасности при Сенате, некто Николо Герреро.

Помощник, проявив чудеса оперативности, отозвался после десятисекундной паузы:

– Решением суда первой инстанции гражданин Николо Герреро был признан психически больным и помещен для принудительного лечения в психиатрическую клинику закрытого типа четыре года назад. Если судить по новостным заголовкам, то он преследовался в судебном порядке рядом ведущих корпораций за превышение должностных полномочий и каким-то образом смог вызвать у себя настоящее психическое расстройство. Три независимые экспертизы подтвердили, что он психически не здоров. Все, что смогли корпорации, жаждавшие мести, это определить его в спецлечебницу закрытого типа. Жив ли он – неизвестно.

– Спасибо, Энцо. Это будет неплохая инвестиция в наше будущее.

– Вы думаете, шеф? – Голос помощника был полон скептицизма.

– Некоторые инвестиции, как хорошее вино, требуют времени. Пусть со мной свяжется Стэфани. Для нее появилась работа.

– Слушаюсь.

– Еще приготовить кофе. Это все. – Барон откинулся на спинку своего шикарного кресла и активировал режим массажа. И под мягкое гудение упругих массажных валиков он переключил линию с поступившим звонком на закрытый от прослушивания канал.

– Экселенц. Приветствую. – Голос женщины был чуточку усталым и раздраженным.

– Ты не в настроении, Стэфи?

– Я на противоположной стороне планеты, и у нас тут глубокая ночь.

– Ты, видимо, только легла. Бурный отдых. Прости старика, – барон съязвил и ожидаемо не ощутил реакции. Его протеже великолепно умела держать свои чувства в узде и если что и показывала, то только по необходимости. – У меня к тебе есть одна просьба.

– Видимо, раз просьба, экселенц, то потребуются мои навыки из прошлой жизни?

– Это проблематично?

– Для вас что угодно. Кто это – мальчик или девочка?

– Это принципиально?

– Нет. Спать с девочками так же прикольно, как и с парнями.

– Есть один проект. Общий проект. Руководит им некто Хэлвиг Астронг, кадровый дипломат и вообще мальчик с мозгами. Но ему вставляют палки в колеса. Присмотрись к нему. Я бы хотел, чтобы ты стала его близкой помощницей.

– Принято. Пообщаюсь, будет симпатия, будет разговор. А в чем срочность сейчас?

– Некто Николо Герреро. Четыре года назад попал по решению суда в психиатрическую больницу с самым жестким режимом. Вытащи его оттуда. И оцени, сможет он работать по своему профилю снова…

– Мне нужна будет силовая поддержка и карт-бланш. Что по времени?

– Как всегда, нужно вчера. Силовая поддержка прилагается. Моя группа. Ты старшая. Где они тебя ждут, ты знаешь. Когда будет результат?

– Если он не сломался, то через неделю я смогу сказать точно.

– Я понял, Стэфи. Держи меня в курсе. И не забудь про Хэлвига. Он лежит раненый в военном госпитале имени Катармоазо Серица. – Барон отключился.

Его собеседница, женщина неопределенного возраста с модельной внешностью развязной красотки, со стоном встала с дивана и мучительно оглядела свой гостиничный номер. Тут царил полный разгром. Рядом с ней беспробудным сном спал смазливый гостиничный аниматор, накачанный до самых бровей алкоголем и легкими наркотиками. Стол был завален остатками еды и батареей пустых бутылок. В кресле, обнявшись, дрыхли две расфуфыренные малолетки из так называемой золотой молодежи. В соседней комнате на кровати продолжались какие-то игрища самых стойких прожигателей жизни. Еще тела вперемешку лежали в прихожей и на кухне. В воздухе стоял устойчивый смрад сигаретного дыма, наркотиков и разлитого алкоголя.

Сорвав с себя последние остатки нижнего белья, Стэфани без малейшего стеснения – обнаженная – направилась в душ и с удовольствием встала под ледяные струи воды. Ее полусинтетические компоненты сейчас активно переходили в режим повышенной активности, подготавливая организм к боевому режиму.

Когда холод начал пробирать ее роскошное и тренированное тело, Стэфани поменяла тепловую настройку, задав расписание для контрастного душа, где каждые тридцать секунд температура менялась от очень теплой к ледяной, и наоборот.

Через десять минут она была почти в форме. Вый-дя из душа, девушка встала под мгновенную сушку, а затем придирчиво рассмотрела себя в зеркале.

Ее непокорные рыжие кудри разметались по плечам и не нуждались в уходе. Никаких царапин, засосов или других отметин на теле она не обнаружила, облегченно переведя дух. Далее, нацепив на палец свое кольцо-коммуникатор, она дала мысленную команду на блокировку нежелательного сетевого контента и отслеживания ее сетевой активности. Элитная гостиница сама заботилась о своих клиентах, но вот на улице от назойливой виртуальной рекламы и внимания всевозможных следящих систем без блокировки было невозможно просто-напросто передвигаться. Ты превращался в настоящую святящуюся рекламу, окруженную назойливыми голографическими рекламными сообщениями.

Следом, после легкого марафета своей внешности и прически, отыскав свою крохотную сумочку, она надела прочие украшения: сережки, цепочку на шею и браслет на щиколотку правой ноги. Браслет хоть и выглядел, как массивное ювелирное изделие, на самом деле являлся универсальным автодоком. Он тут же включился в работу, определив состояние своей хозяйки как тяжелую форму похмельного синдрома. Тихо пару раз зажужжав, автодок чуть уколол хозяйку, впрыскивая в вену колонию нанороботов для воспроизводства лекарств и дополнительной чистки крови.

А Стэфани, порывшись в своих вещах, выбрала наименее броское платье и, надев его прямо на голое тело, двинулась в коридор. Там прямо перед дверью немыми статуями застыло трое телохранителей. Они даже не шевельнулись. Сонары показывали все перемещения внутри номера. А датчики на охраняемых особах исправно показывали, что угрозы жизни нет совершенно.

Стэфани тем временем на лифте спустилась к ресепшену на первый этаж и снова для себя отметила великолепную выучку персонала. Все-таки пять звезд есть пять звезд.

– Госпожа? – Несмотря на очень раннее утро, по местному времени было только четыре утра, дежурный клерк с улыбкой встречал состоятельную клиентку.

– Закройте счет и вызовите мне такси. Мне надо попасть к ближайшему порталу. – Девушка чуть прилегла на стойку, невольно открыв ошеломленному мужчине свою обворожительную грудь.

– Конечно. – Молодой администратор судорожно сглотнул, но справившись с резким изменением своего гормонального фона, быстро выполнил необходимые манипуляции. Стэфани мысленно отдала команду на транзакцию средств, и счет был тут же оплачен. Потом она внимательно посмотрела на юношу-администратора. Он был симпатичен и вполне в ее вкусе. Хорошо сложен, немного стеснителен и не развращен. При этом он старался встать к ней в пол-оборота, скрывая так не вовремя напрягшееся естество.

Одним слитным рывком проскользив по стойке, Стэфани оказалась рядом с клерком и прежде, чем он успел хоть что-то сказать, впилась в его губы поцелуем.

– Черт, – прошептал потерявший над собой контроль администратор, испытывая невероятное возбуждение. А первостатейная стерва, на прощание крепко сжав каменные от напряжения ягодицы своей жертвы, таким же движением оказалась по другую сторону стойки, оставив юношу в абсолютно неработоспособном состоянии.

«А кто говорил, что тебе будет легко, мальчик. Стервой становятся не от хорошей жизни, когда все ладится и клеится. Стерва рождается в несправедливости и отчаянии, закаляется в жизненных трудностях», – подумала про себя Стэфани, усаживаясь в теплое такси. И через мгновение громадина отеля скрылась в неистовом блеске неоновой рекламы.

Доступ в кабинку индивидуального портала с ручным набором координат стоил баснословные деньги даже по меркам Стэфани. Но сейчас платила не она. Убедившись, что все цифры указаны верно, девушка вдавила клавишу «ввод» и через мгновение, распахнув двери кабинки, попала в узкую камеру с одним-единственным датчиком, нацеленным ей в глаза.

– Сканирование завершено, доступ разрешен, – тихо прошелестел механический голос. А Стэфани приняла протянутую руку одного из бойцов группы силовой поддержки, выделенной ей бароном и встречавшей ее по ту сторону шлюза безопасности. Этот отряд элитных наемников не первый раз работал со Стэфани. Тут ее знали и к ее эпатажной манере поведения и общения привыкли.

– Время? – спросила девушка, даже не став здороваться. Она просто принялась сдирать с себя платье. Никто из присутствующих мужчин даже бровью не повел.

– 17.50. – Старший группы, седовласый гигант по кличке Тэр, протянул номинальному командиру приготовленные загодя начальные приблуды офицерской брони.

Стэфани сразу приладила первую пластину себе на висок, вторую в область сердца и третью на правый бок и без колебаний вступила в лужицу жидкого металла, разлитого по вскрытой упаковке брони.

– Сначала в суд. Нам нужен любой помощник судьи. Самих судей не трогать. Прессуем жертву по легкому варианту. Затем волоком его или ее в архив. Нужна выписка, в какую клинику поместили объект. И судебное решение о временном перемещении.

Жидкий металл тем временем успел подняться до точеных бедер красавицы, и все присутствующие мужики усиленно делали вид, что не смотрят на такое завораживающее зрелище.

– Если будет противодействие?

– У меня карт-бланш. Считайте это официальным приказом.

Скорость нарастания брони чуть возросла после прохождения поясницы, и у всех присутствующих буквально замерло дыхание, когда тонкая пленка наноброни поползла по груди и скрыла аккуратные коричневые соски Стэфани.

– Брать всю команду?

– Разумеется. И еще: узнаю, что мое видео появится в галасети, лично яйца отстрелю.

После таких добрых напутственных слов пришла пора грузиться в транспорт. На этот раз у команды был заготовлен универсальный броневик-фургон, замаскированный под обычный разъездной роботизированный ремонтный комплекс коммунальных служб города.

Включившаяся система кондиционирования и регенерации воздуха мгновенно нагнала приятно освежающий воздух в салон транспортника, а водитель, не теряя времени даром, взял на себя функции расчета маршрута. С учетом трафика и ограничения скорости движения дорога к зданию суда должна была занять около двенадцати минут. Бойцы силовой поддержки ожидаемо расслабились, некоторые даже попытались прикорнуть, а Стэфани, отыскав в своих закромах – виртуальной записной книжке нужный номер, связалась с невидимым абонентом.

– Тим. Это я, узнал? Мне нужен твой модифицированный боевой коктейль – три дозы. Еще фермент В-17 высшей пробы, лучше в ампулах. И смесь успокоительного для шизы, которую напичкали всем подряд, так чтобы он тихо уснул и поспал немного, пока я ему кровь не вычищу.

Невидимый собеседник, очевидно, пытался возразить или даже сказать, что такое невозможно. Но Стэфани лишь повысила чутку голос и проникновенно сказала:

– Милый, я же не спрашиваю тебя, можно ли это набодяжить. Все это должно быть у меня через тридцать минут. Встречаемся около здания пятого городского суда.

Следующий звонок Стэфани провела в еще более резкой манере:

– Кто там? Здравствуй. Хорошо, что пусто. Зарезервируй за мной на сегодня и приготовься сам, потребуются твои услуги. Я позвоню.

– Как будем входить в здание суда? – невозмутимый Тэр, лениво перекатывая жвачку между челюстями, дождался паузы и спросил о предстоящей операции.

– Нам предложили вариант «засекреченный свидетель с охраной». Тормозим у служебного пандуса, предъявляем наш идентификатор…

– Разумеется, поддельный. – Криво усмехнулся Тэр, показывая свое отношения ко всяким лажовым фокусам в исполнении хилых мальчиков из аналитической группы. Тэр их недолюбливал и имел на это все основания.

– Наша заявка проверку пройдет. Образ-файл подлинный. В предписании изменены только фамилии свидетеля и четырех вооруженных сопровождающих. – Стэфани немедленно отправила искомый файл на коммуникатор Тэру и добавила: – Это обычная практика. Надеюсь, сфера затемнения у вас есть?

– Обижаете… – пророкотал гигант. И тут же перебросил информационную визитку-файл бойцу, отвечавшему за работу группы в галасети.

– Готовьтесь. У вас еще шесть минут.

– Шварц, Диего, Авель и Крис, собрались. Старшим пойдет Палач. Готовность пять минут. – Тэр сознательно оставил себя в резерве, справедливо полагая, что у него лично шансов вытащить застрявшую группу будет больше, чем у прочих.

– Сетевая активность в пределах нормы. Мероприятия по защите технических средств выполнены. – Оператор противодействия техническим разведкам откинулся от виртуальной панели и спросил: – Мне в здании суда группу отслеживать?

– Справятся так, – бросила Стэфани. – Нужен только хороший аварийный канал связи и все.

– Сделаем. – Боец вздохнул и вновь углубился в свои графики и мелькающие командные коды взломанных программ.

– Впереди пандус служебного входа. Нас сканируют. Отправил запрос. Жду подтверждение. Идет верификация исходного файла, – доложился специалист по галасети.

– Группе внимание. Ждем подтверждение от охраны. Без приказа огня на поражение не открывать. Работать только нелетальным оружием. – Тэр оглядел своих парней и не нашел, к чему придраться. Они были экипированы и полностью готовы.

– Наше предписание прошло проверку. Створки въездных ворот пошли на открытие. Получен код допуска на служебную парковку, – отчитался водитель транспорта.

– Группе приготовиться. Наш подъезд третий.

Не торопясь, бронетранспортер въехал на закрытую территорию здания городского суда и замер ровно напротив третьего подъезда.

Вспыхнуло дежурное освещение, и зажглась приглашающая надпись-стрелка, указывающая путь. Бойцы споро выгрузились. Построились ромбом с затемненной фигурой в центре и двинулись к приветливо мигающей входной двери.

– Давай отъезжай. Нечего охрану провоцировать. – Стэфани чуть повела плечами, разгоняя застоявшуюся кровь, несмотря на активную работу кибердока, в ее голове продолжало шуметь после вчерашних излишеств.

Потекли тягостные минуты ожидания, но девушку это нисколько не заботило. За время ожидания она успела даже созвониться со своим поставщиком особых препаратов и наказать ему ждать, когда они будут выезжать со служебной парковки.

Мимо них одна за другой подъезжали самые различные машины, привозившие или забиравшие людей. Скука была неимоверная, и Стэфани неожиданно для себя уснула.

– Ну что у нас? – спросила она, обнаружив, что сладко проспала почти сорок минут.

– Получен кодовый сигнал. Идут на выход.

– Тревога?

– Нет. Все чисто. Сетевая активность в пределах нормы.

– Выдвигаемся к третьему подъезду, – приказал Тэр, не скрывавший своей радости, что все складывается как нельзя удачно.

«Слишком хорошо все идет», – очень некстати подумалось Стэфани. Тут включились обзорные камеры наружного наблюдения, и девушка увидела, как из приоткрывшихся створок служебного входа к ним выходят бойцы ударной группы. Они беспрепятственно погрузились в машину, радостно приветствуя своих товарищей.

– Задание выполнено, – скупо доложился боевик по кличке Палач. – Жертв нет. Ушли чисто. Судебное решение о переводе у нас на руках.

– Отлично. Скинь данные аналитикам. Пусть начнут обрабатывать… – только произнесла Стэфани, не успев даже поинтересоваться подробностями, как бяка таки случилась. Тревожно замигала сиреневым бликом крохотная виртуальная полоска входящих вызовов, и несколько прерывистых звуковых сигналов подтвердили, что поступил экстренный сигнал. Лишь один человек имел такой приоритет и был соответствующим образом помечен в коммуникаторе Стэфани – большой буквой «Б». Несмотря на то, что исходящий вызов шел с открытой линии, она немедленно отозвалась:

– Экселенц, я не одна и канал не защищен.

– Я кратко. Объект, ради которого все затеяно, остался без прикрытия. Полицейских отозвали охранников, нанятых мной, арестовали, придравшись якобы к неправильно оформленной лицензии.

– Подробности не важны. Адрес в наличии. У нас есть время?

– Нет. Противник на подходе. Численность не известна. Дистанционно удалось только заблокировать лифты и двери лестниц, ведущие на верхние этажи больничного корпуса. Это притормозит их. Я рассчитываю на тебя. – Больше ничего сказать барон не успел или не счел нужным. Связь прервалась, что в эпоху идеальных сетевых соединений было скверным знаком.

– Экстренное торможение, – мгновенно сориентировалась Стэфани. – Дверь открыть.

Ее команды были выполнены беспрекословно. Девушка прямо в боевой броне выпрыгнула на улицу и через мгновение запрыгнула назад, сжимая в руках контейнер из армированного пластика.

– Что случилось? – спросил обеспокоенный Тэр, ориентируясь по едва проступавшим эмоциям девушки, наблюдая, как она нервно прилаживала добытую емкость к выращенному умной броней карманчику.

– Максимальное ускорение, конечная точка маршрута – военный госпиталь имени Катармоазо Серица. Задача – деблокирование объекта, с ним один телохранитель. Изображения прилагаются. Предположительно оба ранены. Объект ранен тяжело. Возможно, без сознания. Всех, кто будет находиться в больнице с оружием, считать врагами. Полная зачистка. Любое сопротивление подавлять без разговоров. Тэр, ваш – выход, – Стэфани выпалила это на одном дыхании, под жалобный скрип транспортника, из которого сейчас принялись выжимать максимальную скорость.

– Палач, со своей группой в прикрытие. Возьмите тяжелое вооружение и силовые щиты. Укрепитесь на первом этаже.

Удар и громкий скрежет на мгновение прервали монолог главного боевика.

– Что там? – спросила Стэфани, стараясь разглядеть причину шума на обзорных мониторах.

– Дорогу не уступал. Пришлось подрезать. Ерунда в общем. Даже вмятины не будет, – кратко доложился водила.

– Стэф, – Тэр позволял себе так фамильярно называть личного порученца шефа, раз она не возражала. – С тобой пойдут трое: Крепыш, Ганс и Искра. Ваша цель – объект. Оставшиеся, под моим началом, зачищают больницу. В броневике остаются Кот и Угрюмый. Старший Кот.

– Принято. Есть. Хорошо, – раздались вразнобой ответы назначенных старших.

А их неуклюжий бронетранспорт уже набрал ощутимую скорость и стрелой несся по подземному туннелю, пугая прочих водителей сиреной и ярко-желтыми сигнальными огнями. От него во все стороны брызгали россыпи визуальных контекстных ссылок, создавая ощущения, что вокруг машины полыхает воздух.

В общем, зрелище было хоть и эпичным, но вполне укладывалось в рамки легенды – машина коммунальных служб спешит к месту очередной техногенной катастрофы. Дисциплинированные водители послушно прижимались, пропуская спецтранспорт. А упертых водила группы банально таранил, пользуясь преимуществом в массе и броне.

Ажурные ворота клиники они снесли, даже не притормаживая. Судя по тому, что навстречу никто не выбежал и тревоги не поднял, убийцы уже проникли на территорию госпиталя. Нещадно поскрипывая от перегрузок, многотонная машина влетела на длинный пандус, ведущий к приемному покою.

– Открыть задний люк. Десантируемся за мной. – Тэр махнул рукой своим бойцам и первым подал пример, вылетев из машины на скорости более ста километров в час, спиной вперед. Следом с противным тонким писком в небо устремилась целая армада агрессивных боевых вирусов, замаскированных под контекстную рекламу. Туда же стартовали маломерные дроны, спешно создающие над госпиталем квазиорбитальную сеть для более полной фиксации событий, с наложением всего этого на карту местности.

– Пошла потеха. Держитесь… – Метров через триста водила мастерски ударил по тормозам, развернув машину так, что она полностью перегородила вход в приемный покой. Первым из транспортника выпрыгнула Стэфани, за ней молчаливой тенью держался боец по кличке Крепыш. Массивный, коренастый и надежный, как гранитный булыжник. Но не успели они сделать и пары шагов, как из приемного покоя к ним выбежало двое неизвестных, одетых в форму полицейского спецназа.

– Кто вы такие? Здесь идет спецоперация. Работает особая группа охраны порядка. Ваши документы! – Эти ряженые даже не успели сообразить, что перед ними не обычные ремонтники, а настоящие бойцы-профи.

– В ножи, – бросила Стэфани, приставным шагом уходя чуть левее. При этом ее рука легла на рукоять тактического виброножа, пристегнутого к бедру, и, дождавшись подтверждающего кивка напарника, она резко выбросилась свою руку вперед.

Закаленное лезвие, усиленное эффектом вакуумного виброрежима, вошло точно в незащищенное горло, а мимо них сразу проскочила вперед, со вздетыми штурмовыми автоматами, вторая пара – Ганс и Искра.

– Контакт, – громко выкрикнула Искра, и приемное отделение взорвалось звуками выстрелов. Какофония оглушительной стрельбы вдруг сменилась относительной тишиной и стонами раненых.

– Бойся, – выкрикнул следом уже Ганс, а затем стены и пол неслабо тряхнуло от взрыва.

– Контроль. – Под редкие хлопки одиночных выстрелов последовал новый доклад: – Чисто. Здесь пять двухсотых.

– Запускайте дронов, – приказала Стэфани.

Но малоразмерные разведчики далеко не улетели. В следующем коридоре стоял энергетический щит класса «С», такой было не продавить даже всей группе, разом в него выстрелив. Примитивная модель, но обладающая чудовищной мощью. Обиженные дроны тут же отлетели назад, чтобы не попасть под дружественный огонь. Однако спецура, работающая на барона, свое дело знало крепко.

– Проникающий, – негромко крикнула Искра, а Крепыш, невзначай оттерев плечом Стэфани, метнул вперед специальный боеприпас, предназначенный как раз для таких случаев, по стоимости равный среднему дрону огневой поддержки, он представлял собой толстенький цилиндр сантиметров пять в ширину и тридцать в высоту.

Управляющая часть боеприпаса мгновенно позиционировала себя в пространстве и еще в полете развернулась проникающей частью вниз. В момент контакта с полом активизировался первый заряд. Кумулятивная струя направленного действия прожгла дыру в полу, и снаряд провалился в подвал госпиталя. Там этот чудо-девайс отстрелил вторую часть заряда и впился в потолок прямо над силовым щитом, только с другой стороны экрана. Вторая гиперзвуковая металлическая струя выгрызла новую дыру в полу приемного покоя. Там, уже за силовым экраном, произошел взрыв основной части заряда, уничтожив оборудование щита.

«Берегись», – хотела крикнуть Стэфани, наблюдая на своем тактическом мониторе хаотичное движение оглушенного взрывом противника, но не успела.

Коридор прочертила молния переносной плазменной установки, и первым под удар попал Ганс. Выстрел пришелся ему в грудь. Хоть он и был облачен в тяжелый доспех пехотинца, тело буквально отшвырнуло назад, а на тактическом мониторе его точка окрасилась тревожным оранжевым цветом.

В ответ, с воем работающих на пределе двигателей, вперед полетели дроны-камикадзе. Последовавшая затем каскадная волна взрывов ожидаемо подавила всякое организованное сопротивление.

– Посторонись. – Мимо Стэфани и ее группы величаво прошагали бронированные бойцы группы Палача, и вновь защелкали контрольные выстрелы.

– Двенадцать двухсотых. Путь свободен. – Палач откинул лицевой щиток бронешлема и хлебнул водички. Мимо с опаской пролетело несколько огненных точек лжеконтекстной рекламы. Боевые трояны вышли на охоту. Но Стэфани уже рвалась вперед, не обращая внимания на тактичные попытки персонального телохранителя Крепыша не дать ей бежать первой.

Еще одна скоротечная схватка вспыхнула на семнадцатом этаже. Им попалась группа из шести бойцов, опять облаченных в форму полицейского спецназа. Ряженые вновь оказались плохо подготовленными противниками. Они безнадежно проиграли в скорости реакции тренированным бойцам барона и самой Стэфани. Опустошив магазин скорострельного автомата, девушка отщелкнула магазин и сменила обойму. Затем переступив через тела и убедившись, что больше живых здесь нет, они рванули наверх.

На двадцатом этаже их поджидал сюрприз – два силуэта невидимок кулями лежали в углах лестницы, а их защитный покров менялся с неуловимой быстротой, то становясь прозрачным, то показывая целиком жертв боевых вирусов.

– Это наш этаж? – спросила Искра.

– Наш… – ответила Стэфани. Тактический монитор уже сформировал картинку. И она очень не понравились девушке. – Тэр, на этаже около тридцати человек. Если начнем стрелять, тут будет бойня. Нам обратно будет не вырваться. Сможешь поднять сюда на этаж катер?

– Стэф, они там что делают?

– Просто ждут чего-то. Они в противоположном конце коридора.

– У меня та же хрень. Лжеспецназовцев помножил на ноль, но потом подошли, видимо, корпоранты. Уж очень крепкие ребята по оснащению. Так что идея с катером не сработает. Что делаем?

– Я захожу. Держи позиции. – Стэфани прервала разговор и нащупала ампулу боевого коктейля, мысленно про себя выматерившись от души. Умирать в ее планы не входило. Но и отказаться от выполнения приказа она не могла. Только большего она сделать не успела. В самый решающий момент вновь поступил вызов от босса.

– Экселенц? – Стефи выдохнула.

– Ты уже на этаже? Входи и ничего не бойся. Они только наблюдают. Думаю, через минут пять ситуация полностью стабилизируется.

– Приняла. – Девушка повеселела и убрала свою ампулу.

– За мной, – скомандовала она своим сопровождающим.

На ее появление незнакомый отряд отреагировал нервно. Бойцы попадали на пол, часть скрылась в нишах и помещениях. А в воздух взлетело целое облако управляемых боевых дронов. Но Стэфани вывела на полную мощность свои внешние динамики и прокричала:

– Мы только наблюдаем. И первыми стрелять не будем.

– Мы тоже, – донеслось в ответ, и обстановка чуть разрядилась.

– Стэф. Они уходят, все сворачиваются. Будь внимательна. – Голос Тэра был полон осторожного оптимизма.

– Я само внимание. Палач, что у тебя?

– Отметки противника покидают пределы видимости тактической сети.

– У меня тоже уходят. Я жду две минуты и выдвигаюсь к палате.

По пути в палату Стэфани видела испуганно выглядывающих пациентов и жмущийся к стенам персонал. Но ее это мало волновало. Даже три трупа в просторном больничном холле не вызвали у нее никакого отклика.

Девушку интересовало только одно-единственное помещение во всем госпитале. То самое, где в дверях стоял окровавленный человек, укрывшийся за стальным сейфом с приляпанным на внешнюю стенку простым гражданским бронежилетом. Так себе, если честно, защита.

Он уверенно сжимал два короткоствольных штурмовых автомата. И выглядел необыкновенно внушительно. Особенно выделялись глаза. Взгляд был пронизывающим и очень колючим. Не пугающим и не мертвым, как у заматеревших убийц. Он был живым и полон ярости и особенной энергии. Стэфани не доводилось видеть подобные взгляды. Близко по энергетике можно было подобрать разве что, как смотрят гиперсексуальные малолетки, дорвавшиеся до вожделенного женского тела.

– Я от барона. Мы помощь. Если надо, то… – но договорить Стэфани не успела.

– Я знаю, кто вы. – Человек убрал автоматы и полностью выглянул из-за своей импровизированной баррикады. Стэфани машинально отметила, что его левая нога была утянута самозаживляющими бинтами, а на боку пыхтел трудяга автодок и присутствовали следы серьезного хирургического вмешательства.

– Хэлвиг? – Только сейчас Стэфани сообразила, что бойцом, сдерживавшим наемных убийц, был не телохранитель, а сам потомственный дипломат, вряд ли понимавший, за какой конец автомата хвататься.

– Астахов в коме. Ему нужна срочная операция. – Хэлвиг, несмотря на ранение и усталость, выглядел сейчас для Стэфани этаким рыцарем, бесстрашным и необыкновенно надежным. Мужчина понравился Стэфани. И это решило его судьбу.

– Мы все организуем. – Девушка ни разу не была идеалисткой. В ее голове по-прежнему отчетливо мелькали мысли о полученном задании. Стэфани прекрасно отдавала себе отчет, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы втереться в доверие к мужчине, воспользовавшись его слабостью.

Одно стремительное и невинное касание в области поясницы угодило дипломату точно в район седалищного нерва. У Хэлвига мгновенно возникла жгучая и колющая боль в ягодицах и спине. Ноги подкосились. И он с удивлением буквально рухнул на руки девушке.

Стэфани ловко подхватила пошатнувшегося дипломата. И пока мимо нее, все поняв без команды, скользнула Искра, чтобы заняться Астаховым, Стэфани, воровато оглянувшись, потащила свою добычу в укромное место, в отдельную одноместную комнатенку, очевидно, предназначенную тут для персонала.

– Что вы делаете? – Хэлвиг плохо соображал от нахлынувшей боли. А Стэфани приземлила его на кровать и, не отвечая на вопрос, просто без затей раздавила перед его носом ампулу с сокрушительным возбудителем «фермент В-17».

– Черт, – только и смог вымолвить дипломат, понимая, что необъяснимым образом возбуждается.

А Стэфани кратко дала команду, и бронескафандр мгновенно стек к ее ногам жидкой металлической лужицей. У Хэлвига от охватившего нетерпения перехватило дыхание.

– Нравлюсь? – Стэфани чуток издевалась над беспомощным мужчиной, у которого сейчас вместо мозгов была только одна-единственная похотливая мысль. Следом, не вслушиваясь в его мычания, двигаться он все равно толком не мог, девушка в два движения приспустила ему брюки и развернула его на бок.

Затем она присела на край кушетки и просунула руку у него сзади, между ног. Обхватив воспрянувшее хозяйство ладонью, Стэфани стала двигать вперед и назад. Помимо ласки, Хэлвиг должен был ощутить приятное чувство, от того, как ручка девушки, скользит у него между ягодицами. Первый оргазм был для дипломата ошеломительным.

А девушка только улыбнулась и продолжила свой натиск. Секс сближает, а хороший секс привязывает похлеще любых кодировок сознания. Это была аксиома. А если еще и мужчина в ее вкусе, Стэфани облизнулась и почувствовала накатывающее возбуждение. Задание барона будет выполнено.

* * *

Треск шевельнувшегося цифрового окуляра единственного уцелевшего дальномера прервал бесконечную цепь рассуждений комтура[11] уничтоженной орбитальной крепости Барра. Комтур так и не удосужился получить собственное имя. Ему достался лишь длинный идентификационный код, данный при оцифровке сознания.

Увы, при переносе полного слияния тогда не получилось. И часть функций, отвечавших за быстроту реакции и координацию, были безвозвратно утеряны. Пострадала также долговременная память. Комтур никак не мог вспомнить, кем он был до своего перерождения.

В памяти была только одна сцена:

«Большой синий указатель, на котором было написано название улицы. Это ни о чем ему не говорило. Он точно никогда раньше не слышал о ее существовании. Вообще все на этой сельской дороге не выглядело обычным или привычным. Огромные ветвистые деревья и кустарник, разросшийся вдоль дороги без всякого ухода. Вдалеке виднелся заброшенный особняк с провалами дыр, где должны быть ставни или окна, весь заросший лианами и местами в потеках от дождей. Ему захотелось немедленно убраться отсюда прочь. Но вдруг шагать стало больно. Ногам было холодно на выложенной каменной плитке, а в ступни врезались мелкие камешки гравия.

В босые ступни? Взгляд вниз подтвердил, что это его босые ноги сейчас бредут по каменистой дороге. Армейские брюки были задубевшими от грязи и крови. Крови?

Но это была не его кровь. В памяти не было совершенно никаких воспоминаний. В этот момент рядом с ним зависла тихоходная гравитационная платформа. На ней восседала вполне себе симпатичная женщина, которая мило улыбнулась ему:

– Привет. Забирайся и полетели. – Женщина хлопнула рядом с собой.

Он не стал отказываться, а внимательно посмотрел на нее. Завитые каштановые волосы спускались почти на глаза, придавая элегантный классический вид. Милое лицо, пухлые губы, белые серьги. Обтягивающая военная майка, среднего размера грудь и лобок, вырисовывавшийся под камуфлированными хлопковыми шортами. Шорты были очень коротки, позволяя рассмотреть мясистые, но в хорошей форме бедра».

Следующее воспоминание было ярче, но гораздо короче:

«Женщина с гравитплатформы отзывалась на имя Надежда. Она активно жестикулировала, касаясь своего случайного попутчика сначала кончиками пальцев, а потом уже всей ладонью. Ее глаза все время неотрывно смотрели на него, как бы сигнализируя, чего она так хочет. И он, прямо посреди ничего не значащей беседы, убедившись, что отказа не будет, засунул руку ей в шорты, забрался под трусы и сжал правую ягодицу.

В следующий момент она уже склонилась над его пахом, полностью используя свой податливый женский рот».

На этом воспоминания обрывались, приводя этим нежить в неистовое желание крайне нерационально потратить отпущенные ему вычислительные мощности. Во всем остальном он вполне подходил под параметры – высшая кинежь, не утратившая способность мыслить рационально и отличать важное и существенное.

Региональный босс кинежей, отвечавший за оборону этого сектора, определил доставшуюся ему дефектную высшую нежить в командующие магистральным узлом-крепостью, дрейфующим на перекрестке торговых путей. И для верности залил тому базу данных, собранную как раз для такого случая. «Региональный босс – 5».

Повышенный таким неожиданным образом комтур, решил не заморачиваться с неполученным именем и принял позывной своей крепости – «Барра». Новоназначенный комтур Барра не боялся трудностей, точнее просто не умел этого делать. Поставленная ему задача была непроста.

Комтуру не было никакой необходимости геройски погибать. Его основной целью было любой ценой сохранить производственные мощности, располагавшиеся рядом со станцией, в глубине богатого астероидного пояса. Две обогатительные фабрики по переработке руды и приличная производственная цепочка по производству ударных перехватчиков и по выпуску разнообразных наземных боевых комплексов: от ударных тяжелых платформ до универсальных дроидов, целая сеть энергетических подстанций.

Также в наличии имелось подобие инженерной секции, где трудились кинежи, лишенные начисто военной жилки, но способные неплохо копировать и даже иногда улучшать выпускаемые образцы. И самое главное, в его распоряжении имелся фабричный комплекс по выпуску разнообразных микросхем и чипов для ИИ.

Как только в его руках оказались сосредоточены рычаги управления, а полученные базы усвоены, он помимо управления начал активно изучать, что же произошло в мире, пока он пребывал в забвении. Для этого комтур Барра использовал дополнительные вычислительные ресурсы, имевшиеся у него в изобилии.

И вскоре кинежь с беспокойством осознала, что мир киберпространства решительно меняется, милитаризируясь и принимая крайне агрессивные формы защиты и нападения. Если ранее в соответствии с законом «О киберпространстве» реализовывался подход, предполагавший повышение пассивной защищенности ИИ, то теперь наметился крен в сторону наступательной составляющей. Изобретались убийственные боевые вирусы и хитроумные трояны, маскирующиеся под что угодно, лишь бы достигнуть операционной среды и взломать программный код. Прочь были отброшены призывы не создавать автономных полуразумных сетевых ботов с одной-единственной целью – убивать.

Получаемые данные из мировой галасети свидетельствовали – основной акцент смещался на наращивание возможностей нанесения массированных киберударов. Зачем воевать в реальности, если можно нейтрализовать противника в цифровой среде.

Поэтому выводы, сделанные комтуром, были парадоксальны. Именно человеческий фактор станет основным и решающим в предстоящей войне. И война будет скорее цифровая. Единая Федерация активизировала набор сотен тысяч специалистов в области интеллектуальной обработки компьютерных данных.

При минимальном совершенствовании базовых знаний рекрутов по математике и языкам программирования их ускоренно готовили к работе с большими объемами данных. Проще говоря, у федерации ремесленников-программистов было в сотни раз больше, чем у кинежей. А относительно небольшая группа талантливых высших кинежей никогда не сможет выстоять под организованным натиском слабого, но многочисленного врага.

Именно поэтому комтур Барра решил пойти своим путем. Он сознательно перевел часть производственных мощностей в совершенно другие районы астероидного облака, нежели это предписывалось генеральным планом, и законсервировал их. Также ему удалось построить резервный пункт управления в виде массивной крепости, которая помогла бы спрятаться ему и остаткам его сил в случае поражения. Для того, чтобы построить крепость, комтур Барра частично перераспределил ресурсы и около десяти процентов мощностей направил на обустройство своего запасного пункта управления.

Всего за три года глубоко в центре астероидного облака, на огромном планетоиде появилось укрепление, которое растянулось на шесть километров и было разделено на три производственные зоны, цитадель и склады стратегического резерва. Укрепление имело подземные тоннели и многочисленные выходы в количестве более пятидесяти. Способные, если надо выпускать, даже корветы и фрегаты.

Стены форта были сделаны из бронебетона десять – пятнадцать метров в толщину, внутри форта имелись массивные здания, способные превратиться в долговременные огневые точки. Весь укрепрайон был нашпигован замаскированными средствами пассивной защиты, силовыми экранами и орудийно-зенитными комплексами. Также в наличии были многочисленные ракетные батареи и самое страшное оружие кинежей против людей – биоэлектронные пушки.

Всем этим управляли обособленные компьютерные системы, лишенные сознания, даже не осознающие, в отличие от простенького ИИ, того, что они делают. Комтур Барра принял волевое решение и сознательно изменил архитектуру электронных чипов. Он банально объединял их в некие суперкомпьютеры, где у каждого из них наличествовало до восьмидесяти тысяч процессоров на борту. Так рождались цифровые монстры, лишенные самостоятельности и невероятно защищенные, ведь их базовые программы отличались, благодаря комтуру, от всего, что выпускала Единая Федерация и программисты кинежи.

Но как выяснил опытным путем пытливый и крайне осторожный комтур Барра, блестящий план – не залог успешной операции, когда в дело вмешивается случай.

Его скромный караван, который он возглавил после уничтожения основной крепости, осторожно крался в астероидном облаке, стремясь побыстрее попасть в свой укрепрайон, когда натолкнулся на отряд вольных охотников за удачей, собиравшихся поживиться у старателей, обитавших в этих местах.

В жаркой и скоротечной схватке победили кинежи. И теперь вот уже почти тридцать лет комтур Барра медленно кружил на орбите безымянного планетоида в безнадежно мертвом звездолете, посреди прочих обломков своего каравана и уничтоженных пиратских кораблей.

В сухом остатке в тактической сети комтура сейчас наличествовали один действующий локатор-дальномер, три тактические единицы малых перехватчиков с ополовиненным боезарядом и практически сухими баками и шесть тяжелых модулей активной обороны в разной степени готовности. Не считая многочисленных боевых роботов, объединенных одним признаком – пехотные. Это было все, что сумели собрать, починить и реанимировать три чудом уцелевших ремонтника-кинежа. Но волшебниками они не были. Починить изуродованные двигатели кораблей им оказалось не под силу.

Послав запрос исполнительной части дальномера, комтур Барра с удивлением узнал, что практически рядом с ними сейчас очень медленно, используя только маневровые двигатели, движется каботажный грузовоз. Комтур Барра отреагировал даже поспешно, чем было необходимо, потратив на обработку информации одну миллисекунду. Столько же ушло на формирование инфопакета: «Сформировать абордажную группу из остатков штурмовой секции Z-12 и отделения личной охраны. В группу включить одного ремонтника. Старшим назначается невидимка P/ТД-281. Цель – захват звездолета. Нейтрализация экипажа. Приоритетная задача сохранность оборудования, особенно двигателей».

В дальнейшем от комтура Барра уже ничего не зависело. Назначенные кинежи были опытными бойцами и имели колоссальный боевой опыт. Кто бы там не был на звездолете, он был обречен.

Скорее для проформы, повинуясь заученному протоколу о предотвращении дружеского огня, комтур послал зашифрованный сигнал и завис на долгие две секунды, получив отклик.

Ответный сигнал утверждал, что там, на звездолете, была высшая кинежь. Уникальное имя Ингрид. Верификационный код и многоступенчатая система опознания сработали безукоризненно. Вероятность такого события оценивалась как одна двадцатая процента. Еще четыре десятых процента комтур отвел на тактическую хитрость человеческого экипажа. Комтур Барра прекрасно понимал значение слова «отчаиваться». И лишь мгновенно возникающие и тут же распадающиеся цепочки нейронных связей, формирующие алгоритмы его поведения, удерживали кинежь от того, чтобы не впасть в такое состояние. Однако эмоциональная составляющая события оказалась превалирующей над холодным кибернетическим разумом. Фильтры банально не справлялись, и обрывки воспоминаний вновь заполонили вычислительные мощности процессоров.

Понимая, что необходимо действовать, если он не хочет замереть и дожидаться, когда цифровая буря утихнет сама собой, комтур Барра принял мудрое решение перегрузить часть процессоров, тем более что среди хаотичных обрывков картинок-воспоминаний неожиданно сложился еще один пазл о прошлом:

«Он неспешно маневрировал на своем юрком курьерском звездолете, мимо грозных ракетных платформ и неповоротливых летающих орудийных башен, приближаясь к стратосфере планеты Лонхев. На правой руке у него мигал спокойными зелеными огоньками браслет курьера со срочным донесением и новым обновлением к программной оболочке защитных серверов, удерживающих бесчисленное количество вирусов, рвущихся по галасети на планету.

Двигатели работали с перебоями, и он не хотел рисковать и застрять в оборонительном поясе Лохнева. Ведь его миссия едва не была сорвана, когда курьерский звездолет был атакован вражеским фрегатом. Из той схватки он вышел чудом.

Броня звездолета оказалась иссечена ударами и измочалена в мелкое решето. Энергетический щит сгорел от непосильных нагрузок. А видавший лучшие времена движок теперь из-за частого включения режима форсажа годился разве что в утиль на переплавку.

Но посланник держался с достоинством. Не отвечая на глупые смешки дежурных операторов локационных станций и пилотов перехватчиков, сопровождавших его, он прямиком посадил свой звездолёт в указанную точку и с облегчением вручил удивленному премьер-министру планеты курьерский браслет, письмо и верительную грамоту, подтверждавшую его статус.

Вести, доставленные им, были скверными. Флот диких, в который раз смяв заградительные погранотряды и опустошив пограничные колонии, вторгался в республику с южного направления. Государственный совет обороны бросил почти треть своих сил на них. Остальные части и соединения продолжали стоять на западной границе, в ожидании удара объединенных армий западного альянса.

Ни сил, ни возможностей разобраться с мятежными губернаторами северного сектора у республики не было. Уже пал Пур, Гот, на очереди была столица севера Аскань, после нее лежала прямая дорога на Лохнев. Аскань еще держалась, но это был вопрос лишь времени. Совет обороны устами посланца приказывал подготовить планету к осаде, установив новый порядок подчинения. Власть переходила к военному губернатору, а на местах объявлялась мобилизация в надежде из местного ополчения сформировать основу северной группировки».

На этом цепочка связных воспоминаний обрывалась. Но комтур Барра воспрял духом. Тут уже содержалась интересная информация о прошлом, и возможно, скоро он сможет узнать о той жизни до оцифровки…

* * *

Утро начиналось как обычно. Олег открыл глаза практически за час до восхода солнца и легко вскочил со своей кровати. Пока руки аккуратно заправляли ее, отрок раскладывал по «полочкам» приобретенные знания после ночного урока. Помимо них уже некоторое время мальчик вот такими утренними часами напряженно размышлял, что же ему делать.

Сказать по-честному, ему очень хотелось обратно в цивилизацию. Но еще больше не хотелось вновь попасть в плен и подвергнуться новым непонятным опытам. Ведь ночной голос был прав в своей неумолимой логике – никому нельзя доверять.

Олег хлебнул из глиняной кружки прохладную водичку и съел крохотное яблоко, припасенное с вечера. Выглянув в окно, собрался было, по давно заведенной привычке, помедитировать до восхода солнца на свежем воздухе, но неожиданно понял, что произошло что-то очень невразумительное.

Пытливый взор Олега, подстегиваемый бесконечными ночными тренировками на внимательность и наблюдательность, сразу уловили едва видимые перемены. Там вдалеке, где располагался стационарный пост императорских стражников, сейчас находилось не менее полусотни вооруженных бойцов, когда в обычные дни там дежурило от силы трое гвардейцев императора. Перед главным входом, ведущим в покои принца, стояло не менее тридцати гвардейцев. Все в доспехах. Их сдержанное поведение, отсутствие смеха – жаль, что обрывки разговора на такое расстояние не долетали, – указывали, что некое происшествие имело место быть.

Затем в утренние привычные звуки вплелся новый посторонний шум. Мальчик смог понять это не сразу. Лишь вслушавшись и крепко подумав, он догадался, что это был далекий колокольный звон большого императорского кафедрального собора. Звенели разом все колокола, возвещая, что глас церкви и бога необходимо срочно донести влиятельным прихожанам.

Но как ни удивительно, утреннюю тренировку не отменили. Вот только лица гвардейцев были весьма далеки от благодушия. А сама тренировка приобрела какой-то отчаянный характер. Выросло количество невынужденных травм. Но толком никто ничего не говорил. Ну а слушать досужие сплетни слуг Олег считал неразумным.

К обеду ожидаемо нарисовался принц со своим неизменным наставником-телохранителем Дюком. «Свистать всех наверх» – что значила эта фраза, Олег толком не помнил, но ее любила говорить сводная старшая сестра из той жизни. И сейчас она как нельзя была кстати.

– Привет. Идем, – сказал принц Олегу, ничего не пояснив. Олег молча повиновался. Он обстоятельно и плотно пообедал и был готов практически ко всему. За летней кухней их ждали десяток незнакомых телохранителей и три взнузданные лошадки.

– Переодевайся. – Принц самолично достал из дорожной сумки кожаные штаны, дорогую на вид рубаху, кольчугу тонкого плетения и неплохую куртку со вставками опять из кожи. – Отец хочет тебя видеть. Не хочешь ничего спросить?

– Сам расскажешь, не вытерпишь. – Олег флегматично пожал плечами, начав примерять обновки. За эти полтора года на этой планете он здорово растерял присущее обычным мальчишкам любопытство. Во-первых, из-за осторожности, во-вторых, из-за ночного обучателя, отвечавшего практически на любой вопрос.

Принц действительно не утерпел. Новости были шокирующие. Древняя обитель – монастырь святого Иосифа – подвергся нападению. Подробностей никто толком не знал. Слухи ходили дичайшие. Столичный митрополит лично с амвона кафедрального собора проклял нападавших и призвал к походу за веру.

– Держи. – Дюк, дождавшись, когда Олег пере-оденется, кинул мальчишке перевязь с коротким клинком. – Он твой теперь по праву.

Олег легко поймал ножны с мечом и, не удержавшись, обнажил свое первое настоящее оружие. Листовидный клинок из качественной стали выглядел отлично. Добротная работа сочетала в себе баланс и прекрасную заточку. Лезвие длиной в локоть взрослого мужчины хищно смотрелось в руках мальчика.

– А это от меня. – Принц протянул своему будущему напарнику засапожный узкий стилет. – Теперь едем. Нельзя заставлять отца ждать.

– Запомните главное, мальчики. Официально о событиях в обители ничего никому не известно. Император и его приближение в сложном положении. Подняли голову оголтелые фанатики веры. Идут странные разговоры о чистоте расы. Держите язык за зубами, особенно ты, Стив. – Большего Дюк не добавил. Но и этих слов хватило Олегу, чтобы понять, масштаб происшествия глобален для этого государства с его патриархальным укладом.

Затем последовала неспешная конная прогулка. Олег уже достаточно сносно держался в седле, благодаря полученным урокам. Дворец отца Стива располагался в восточной части дворцового комплекса и охранялся наемниками. Им здесь доверяли гораздо больше, чем прочим. По пути Олег лишний раз убедился, что сейчас родовое гнездо императора выглядит, как большой растревоженный улей.

– Ваш отец ждет вас. – Напыщенный управитель, выскочивший навстречу, сразу не понравился Олегу. Особенно его взгляд. На Олега этот расфуфыренный франт вообще не посмотрел, хотя, по сути, этот визит был затеян ради него. На Дюка он смотрел с сожалением, а вот на принца – с ненавистью.

И пока принц что-то весело обсуждал с Дюком, а управитель отдавал команды слугам и служанкам, Олег сделал то, чего бы делать не следовало.

– За нами, в готовности, – веско бросил он старшему десятка охраны принца, попытавшись скопировать интонации и напор наставника Глэда из школы фехтования.

И бывалый десятник купился. Точнее у него не было оснований не выполнить такой, в сущности, простой приказ.

– Спешиться, – приказал он. – Трой, останешься здесь. Остальные за его высочеством.

– Но куда, зачем… – залепетал обеспокоенный управитель. Принц лишь отмахнулся. Он не придал значения поведению управляющего. В силу возраста и бесшабашности ему было вообще все равно: охрана, хмурые взгляды и тому подобные знаки.

А вот Дюк все понял правильно. Он положил руку на эфес своего меча и отстегнул кожаный ремешок, затруднявший выхватывание меча из ножен.

Так, дружным отрядом, они направились в зал для приемов. Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, Олег по чуть-чуть стал отставать и в итоге оказался предпоследним. Когда он оглянулся, то ему захотелось превратиться в маленького мышонка и юркнуть норку.

За ними, особо не скрываясь, двигался отряд воинов, раза в два больше по численности сопровождения принца Стива.

Тем не менее, никто отступать не собирался. Уверенно продвигаясь вперед, их маленький отряд вошел в строгий беломраморный зал, величественный и строгий, с огромными бронзовыми золочеными люстрами, с портретами полководцев в парадных доспехах. Проходя с площадки главной лестницы в дверной проем, Олег обнаружил, что вход очень узок, а вторая створка ложная.

– Это зал полководцев. Первый рубеж обороны. – Замыкающий воин захлопнул створку и заложил засов. Теперь преследователей от них отделяла мощная деревянная дверь. Но тут со всех сторон хлопнули все прочие двери зала, и сюда хлынули вооруженные высокородные. В основном молодые и наглые. Возглавляла эту неорганизованную толпу группа из пяти латников, взявших в кольцо еще одного мальчишку. Тот выглядел постарше и гораздо толще Стива.

– Это сводный брат Стива, принц Гай. Они ненавидят друг друга. Быть беде и крови, – Дюк успел это сказать Олегу, перед тем, как совсем не по-благородному оттащил своего подопечного за шкирку назад под защиту телохранителей. Пришлые благородные неодобрительно загудели при виде Дюка. Его знали и признавали его силу. Мастер меча лениво дернул рукой, и в ней, как по волшебству, заиграло обнажившееся лезвие меча.

Возникла звенящая пауза. На стороне принца было девять телохранителей в тяжелой броне и мастер меча Дюк.

На стороне сторонников принца Гая насчитывалось почти сорок вооруженных благородных. Но никто их них первым кидаться в самоубийственную атаку не хотел. Все они словно ждали чего-то.

У Олега вновь все заныло от недобрых предчувствий. Он активно завертел головой, не понимая, что ищет. Но вновь необъяснимым образом юноша скорее почувствовал, чем осознал, что на втором ярусе зала, за узкими перилами кто-то прячется.

Мальчик присмотрелся внимательно – чужак был в монашеской рясе. А в руках неизвестного блеснула вороненная сталь огнестрела. Даже не понимая, что он увидел, мальчишка ощутил, как в памяти неведомым образом стали всплывать строчки: «Пистолет Гафурмана, специальный, самозарядный. Разработан для использования в спецподразделениях силовых ведомств Единой Федерации. Позволяет вести прицельную стрельбу на дистанции до ста метров, гарантированно поражает цели в средствах индивидуальной защиты. Выводит из строя транспорт и иную небронированную технику. Представляет собой новый комплекс оружие-патрон, который эффективно поражает все существующие средства энергетической защиты. Пистолет при этом имеет приемлемые размеры, вес и силу отдачи, а пуля используемого патрона – высокое пробивное и останавливающее действие».

Невероятным усилием воли прервав поток неведомой справочной информации, Олег было собрался сказать о своем открытии Дюку. Но его тело решило за него само, как ему быть. Точнее на судорожно-паникующие движения вдруг наложилась матрица идеального броска кинжала.

Рука пришла в движение, послав стилет с необыкновенной точностью в фигуру за перилами. Незнакомец завалился кулем, а огнестрел выскользнул из его рук и полетел вниз.

Грохот от его падения послужил сигналом к нападению. Почти два десятка благородных ринулись на Дюка и телохранителей принца, подбадривая себя криками. Но напоролись на адекватный ответ. Дюк был неподражаем. Резкое ускорение вперед одновременно со скоростным выпадом, затем скольжение назад, с показом ложного укола, и очередное взрывное нападение, выполняемое с обведением вооруженной руки противника. Не успела схватка начаться, а двое врагов были уже убиты.

Тем временем поле боя наполнилось криками, лязгом доспехов, ударами заточенной стали. Но строй латников принца Стива был непоколебим. Вот когда Олег оценил смысл упражнений, в которых иногда участвовал.

Когда нападавшие отхлынули, на лакированном полу лежало шесть бездыханных тел, еще четверо были ранены, залив своей кровью паркет.

– В атаку. Смерть ему! – Голос принца Гая дал приличного петуха, но благородные новой волной кинулись на стену доспехов, укрывших принца Стива. И вновь откатились, получив жесткий отпор. Только на этот раз нападавшим удалось тяжело ранить одного из латников, а другого убить. Хуже было то, что резаную рану правого плеча получил Дюк. Этот успех обошелся атакующим еще в четырех убитых и пятеро раненых. Но все равно перевес был по-прежнему на стороне сторонников принца Гая.

Олег мысленно паниковал, не понимая, что ему делать. И вновь неведомая волна изнутри полностью завладела его телом. Шагнув в сторону, затем кувырком перекатившись через труп благородного, Олег допрыгнул до огнестрела и уверенно подхватил его. Оборудованный бесшумным глушителем, пистолет выглядел неизвестным куском металла, с которым было непонятно что делать. Но руки мальчика автоматически проверили, снят ли пистолет с предохранителя и дослали патрон в патронник. Затем Олег, лежа, выцелив фигуру принца Гая, несколько раз нажал на спуск, послав пули в сторону выбранной цели.

На негромкие хлопки внимания никто не обратил. Шла третья волна отчаянной атаки, где Дюк дрался уже левой рукой, отступая под натиском превосходящего врага.

В сумятице скоротечного боя не сразу обратили внимание на отчаянные вопли двух чудом уцелевших телохранителей принца Гая. Остальные трое бойцов и сам принц оказались загадочным образом мертвы.

Схватка прекратилась сама собой. Тем более что в зал, взломав двери, ворвалась личная гвардия отца двух принцев, разведя по разные стороны группы враждующих бойцов.

Принца Стива, а это было хорошо видно, била крупная дрожь. Юноша отчетливо понимал, что выжил просто чудом, разминувшись с собственной смертью совсем на чуть-чуть. В таком же состоянии пребывал и Олег. Неведомая сила его отпустила, и мальчика целиком охватило чувство страха. Лишь отголоски голоса – «Никому нельзя верить» – помогали сохранять хотя бы внешнее спокойствие.

Следующие часы оказались самыми нудными для мальчишек. Принц Стив зачем-то приблизил его к себе, и мальчики везде были вдвоем. Вначале их отвели в комнату для прислуги, где заперли, отобрав личные вещи и оружие. Затем перевели в другие покои, более подобающие для принца крови. И вернули все изъятое. Следом появились служанки и слуги. Их переодели. Чуть покормили и предупредили, что скоро последует аудиенция у отца Стива.

Слишком много суеты, подумалось Олегу, наблюдая за всем этим с охватившим его спокойствием, в отличие от принца Стива, который не знал, что ему делать. То ли радоваться, то ли грустить из-за предстоящей опалы.

Факт убийства пятерых людей совершенно не трогал порядком закаленную психику ребенка. В голове по-прежнему звучал лишь один умиротворяющий голос – никому нельзя верить.

– Из-за чего вышла эта бойня? – Олег решил отвлечь принца от метаний по покоям. И принц с удовольствием поддержал беседу.

– Гай был редкостной скотиной, но в уме ему не отказать. И советники у него хорошие. Он явно метил в наследники отца. В этом нет особого секрета, что принцы крови группируются у одного из основных претендентов на трон императора. Отец был всегда против этих игр. Он в списке наследников в третьем десятке. А Гай мечтал влезть туда. Видимо, моя смерть помогла бы ему привлечь больше сторонников. Отец расскажет подробней.

– Он был главным претендентом на место твоего отца?

– Вторым. Я четвертым. Но между нами другие братья – Бейл или Орзам не способны стать настоящими принцами крови. Они слабаки.

– Не знаешь, что с Дюком?

– Вроде жить будет. Ему крепко досталось.

И тут за мальчиками пришли, прервав их начавшуюся беседу. Аудиенция у отца Стива была назначена прямо в спальном покое, что было необычно. Пройдя мимо выстроившихся телохранителей и доверенных ближних, мальчики прошли в опочивальню отца Стива.

Один из многочисленных отпрысков императора, принц крови, сиятельный Питер Вашлама выглядел плохо. Он слонялся по покоям в старом парчовом халате и красных шитых золотой нитью шлепанцах, не переставая о чем-то размышлять. Левая его рука была перебинтована, а сквозь халат проглядывала еще одна перевязка.

На столике подле огромного ложа лежала нехитрая снедь: стакан белого вина, ломоть прожаренного мяса и хлебец, только что испеченный, если судить по запаху. И еще там же – небрежно накрытый тканевой салфеткой – лежал знакомый Олегу пистолет Гафурмана. Отрок чуточку занервничал. Не потому, что он убил одного из наследников этого грузного вельможи, а потому, что отец Стива внимательно его разглядывал.

Затем, отвернувшись от мальчиков, он начал свой пространный монолог:

– Верно говорят, что в чужую душу не заглянешь. Гай предал меня. Новости из дворца приходят очень плохие. Получив известие о монастыре, император схватился за сердце и впал в кому. Сторонники одного из наследников решили действовать. Гай получил предложение занять мое место и усилить партию Касрана. А ведь я дал ему все, что он хотел. Безупречное образование, определил ему содержание в виде процентов от наших владений в Мередоке. Предоставил доли от сделок на Южном побережье. Я знал, что он не довольствуется этим. Он постоянно искал новые источники дохода вопреки принятым правилам, но умение пойти на риск мне очень в нем нравилось. Я поощрял это, видимо на свою голову. Дикому жеребцу претят поводья. Я думал, что он вырастет сильной личностью.

– Отец? – Стив был поражен услышанным.

– Из ряда вон его поведение не выходило. Кто же мог предположить предательство? Значит так, сын. В самое ближайшее время ты отбываешь в наш лагерь, где стоит мой личный полк. Возьмешь оттуда две сотни всадников и направишься к южному взморью. Единственный порт, где мы торгуем с островитянами, послужит тебе отличной защитой. – Стив был шокирован словами отца.

– Но мои братья?

– У меня остался единственный сын. Это ты, Стив. Просто исполни мою волю. Там на столике лежит перстень-печать, возьми его. Отныне ты наследник. – Питер Вашлама подал знак, и двери спальни распахнулись. Перед Стивом, как на параде, выстроились полукругом приближенные отца и его ближайшие помощники с телохранителями. Олег благоразумно отступил в сторону. Теперь Стив был виден ему сбоку. Следом прозвучал торжественный голос старого оруженосца отца и первого меча его дружины, который со значением произнес:

– Мы присягаем на верность…

Остальных слов Олег не услышал, потому что все его внимание привлекло поведение принца. Нет, внешне все было чинно. Стив весь выпрямился. Он расправил плечи. И от него действительно пахнуло налетом величественной и властной силы. Казалось, что его сейчас коронуют на владение империи, а он с благодарностью принимает эту ношу. Но руки, вездесущие руки принца выдавали его с головой, своим беспокойством. Принц Стив был растерян, и его планы были однозначно нарушены.

По окончании церемонии Питер Вашлама устремил свой взор на Олега.

– Теперь с тобой. Откуда ты знаешь, как пользоваться огнестрелом небесных пришельцев?

– Монахи, – после секундной заминки ответил мальчик, понимая, что он ступил на очень скользкий путь. Ведь фактически сейчас решалась его судьба.

– Не доглядели мы с этими монахами. Сейчас ты пройдешь проверку. Я вызвал сюда нашего управителя. Он виновен в смерти моих детей. С ним нельзя ничего упускать из виду, он, как крыса, носом чует опасность. Тем более, сейчас, когда Стив остался в живых, – ведь наверняка затаится. Постарается ничем не навлечь на себя подозрений. Строго говоря, все это не обязательно. Я могу легко разделаться с предателем сам. Он в полной моей власти. Но сделаешь это именно ты. Я сторонник старых традиций. Надо придерживаться раз и навсегда установленного порядка и устранять даже намек на нечеткость, ведь речь идет о чести семьи и жизни наследника. Ты становишься одним из нас. Кровь – она свяжет крепче любых клятв.

Олег занервничал. И не из-за необходимости убрать продажного слугу. Обычная будничная мера – привязать кровью. Отрока больше занимала мысль, куда двигаться дальше. Тут следовало подойти со всей серьезностью.

Однако медлить с ответом было нельзя. Мальчик мгновенно изобразил, что понял, какое шикарное предложение ему делают, и почтительная улыбка осветила его юное лицо. Он выразил свою благодарность, как учили, сдержанно, почтительно, не переигрывая ни разу. Дав повод Стиву порадоваться правильности собственного выбора.

– Я согласен. – Мальчик обернулся и принял из рук неприметного слуги остро заточенный кинжал. Подумав при этом, что бы было – откажись он.

Потрепав Олега по плечу, Питер Вашлама начал наставлять его:

– Я буду с предателем сухо и резко разговаривать. Он должен понять, что я сержусь на него. Это собьет его с толку. Если на дружескую интонацию он среагировал бы настороженно, то мой гнев только озаботит его. Сделаешь, значит, ты с нами. Награда будет достойной. Но об этом позже. Сейчас у всех у нас другие заботы.

Олег легко крутанул кинжал меж пальцев руки и жестом показал, что не сомневается в щедрости своего будущего покровителя.

В дверь постучали, и после кратких переговоров с охраной в покои проскользнул давешний управдом с бегающими глазками.

Питер Вашлама подал предателю руку и немного резковато отдернул ее. От чего крысиные глазки управдома забегали еще быстрее от внутреннего напряжения. Он почуял угрозу, но еще не понимал, откуда она исходит. Покосившись на устроившегося за его спиной мальчика, лишь досадливо поморщился, но промолчал. Ведь особой опасности от ребенка он не видел.

Старший принц крови, чтобы усыпить подозрительность управдома, кисло произнес:

– Черт бы побрал партию Касрана. Я принял решение поддержать не его, а его брата. Похоже, нам всем придется взяться за мечи. Предстоит срочно готовиться к переезду в лагерь моей дружины. И на всякий случай нужно укромное местечко в здешних краях. Может, кто-нибудь знает подходящее местечко?

Как и ожидал Питер Вашлама, глаза предателя полыхнули жадным блеском, который пересилил осторожность. Плут и мошенник, предатель, как рыба, заглотил наживку и перестал думать о собственной безопасности. Прикидывал, видно, сколько можно получить за такое вести.

– Надо подумать, – сказал наконец управитель, почтительно сгибаясь в поклоне. А старший принц тем же ворчливым тоном вдруг произнес одно-единственное слово: «Давай!»

В ту же секунду тело предателя вздрогнуло от смертельного удара Олега. Мальчик бил наверняка, в прыжке, вонзив нож в основание шеи, немного ниже кадыка. Управитель было подпрыгнул, потом успел что-то простонать и завалился на пол.

Олег аккуратно отстранился, чтобы не испачкаться, по-прежнему крепко сжимая кинжал. Его замутило. Но мальчик старался держаться, хотя было очевидно, как ему сейчас тяжело.

– Выпей, – приказал принц-отец, указывая на бокал крепкого вина.

– Что прикажете делать с семьей. – Неприметный слуга, помогавший своему господину с щекотливыми поручениями, ловко накинул на труп покрывало и скомандовал вынести тело.

– Жену и сыновей тоже… Дочек в камеру. Потом я решу, как с ними быть.

Слуга на мгновение послушно кивнул и протянул руку по направлению к мальчику. Олег безропотно отдал кинжал. В голове было пусто, а общее состояние ужасным.

Что испытывает человек, только что совершивший убийство своими руками. Сейчас ничего. Лишь крепленое вино показалось Олегу водой, от переизбытка адреналина в крови.

– Как ты? – Принц Стив был поражен увиденному. Вот так хладнокровно зарезать человека.

– Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного, – отозвался Олег. В этот самый миг ему так захотелось все вернуть назад – обнять маму и тихонько прижаться к папиному боку…

– Идем. – Принц тихонько взял Олега за плечо и увлек из отцовской спальни. Мимо почтительно склонившихся вельмож, слуг и телохранителей. Выйдя на свежий воздух, Олег почувствовал себя лучше. Он лег на траву лужайки прямо перед парадным входом и заложил руки за голову.

– Хочу уговорить отца повременить с нашим отъездом. Что думаешь? – Стив примостился рядом, не обращая внимания на выстроившийся вокруг них кольцом новый отряд телохранителей.

– Нужно уезжать немедленно. Лучше сегодня. Смерть императора неминуемо приведет к междоусобице, пусть и локального характера. – Отходняк от произошедшего плавно накрывал Олега с головой.

– Трудно придумать возражения. Ладно, завтра поутру едем. Тебе надо поспать. Сам до своих покоев доберешься?

– Не знаю, – честно признался Олег. Ведь на него внезапно навалилась слабость, заныло под ложечкой, появился озноб, и руки предательски задрожали. – Нужно точно уезжать пораньше.

– Завтра с утра. Я займусь. – Принц рывком поднялся и приказал проводить своего напарника в его покои.

Как Олег добрался до кровати, он не особо помнил. Его накрыл вал воспоминаний и переживаний. Попытки уснуть особого успеха не принесли. Мысли разбегались во все стороны. Ни о каком планировании, как быть дальше, речи и не шло.

Вновь выручил таинственный голос, призывавший никому не верить. Тепло, возникшее вдруг по всему телу, позволило расслабиться, и незаметно для себя мальчик наконец заснул. Когда он проснулся, то в его голове появилось подобие плана, как ему быть и как действовать.

В этом обучающем сне он узнал об истории империи гораздо больше, чем за полтора года жизни здесь.

В конце прошлого столетия, как понял Олег, планета была открыта заново. Это словно был глоток свежего воздуха, после первой неудачной колонизации, вогнавший расплодившихся переселенцев в махровое средневековье. Завязалась оживленная торговля с пришельцами. Сюда инопланетники-авантюристы и еще бог весь кто привозили высокотехнологические изделия, а также огнестрельное оружие. Отсюда же вывозились ресурсы, невольники и продовольствие. Однако появившиеся позже кинежи объявили планету своей вотчиной. Навели железный порядок, сделав ставку на феодалов целой группы экваториальных островов.

Появление кинежи не только способствовало обострению междоусобных войн, но и дало толчок к развитию морской торговли и вызывало опасность подчинения материковой империи островным феодалам.

Тогдашний император, ведущий отчаянную войну со своими непокорными вассалами, принял решение прекратить всякие отношения с пришельцами и с южанами. Однако главной причиной закрытия страны обучающий голос видел во внутреннем положении государства. Развитие внешней торговли вызвало рост прослойки богатых горожан в морских портах. Их влияние, обусловленное огромными богатствами, стало настолько значительным, что грозило подорвать сами устои империи. Поэтому феодалам для сохранения своего положения было необходимо нанести удар могуществу этой нарождающейся торговой буржуазии – запретить ей заниматься внешней торговлей. Торговля с инопланетниками была монополизирована лично императором и его приближенными.

Следовательно, вывод был прост, для того чтобы сбежать с планеты, требовалось попасть на острова, где периодически приземлялись космические челноки. Но дальше ему додумать не дали. Начались сборы в дорогу. Отчаянная суета и извечное мальчишеское любопытство вытеснили тревожные мысли о будущем прочь. Учитывая, что все было готово заранее, кавалькада из двадцати всадников еще затемно, не дожидаясь рассвета, выстроилась в колонну, готовясь отправиться в путь. Потом последовали бесчисленные церемонные приседания и поклоны. Ведь провожать сына и наследника вышел сам отец. А горячие кони храпели и били копытами во дворе, а в витражах дворцового комплекса плясали красноватые отблески факелов.

В конце концов, все это закончилось, и принц пустился в свое первое самостоятельное путешествие. Взяв хороший темп, отряд быстро обошел город по объездной дороге и углубился в бескрайние поля, окружавшие императорскую столицу.

По недавно заведенной привычке Олег трусил в числе последних. Весь отряд разделился на три группы. Авангард, они же условные разведчики, состоял из двух опытных ветеранов, скачущих на легких вертких лошадках и вооруженных только луками и короткими клинками. Следом двигалось ядро отряда – принц в окружении трех телохранителей, одетых в тяжелые доспехи, опытный советник-наставник и неполный десяток воинов во главе с целым сотником. Все они вымуштрованные профессиональные воины, выходцы из императорской гвардии, знающие цену жизни и смерти, умеющие взвешивать риск, понимавшие, на что идут. И ради чего.

Бывалые экс-гвардейцы, не ниже сержанта, помимо традиционного вооружения были экипированы арбалетами и короткими кавалерийскими пиками, представляли собой грозную силу. Это был, по замыслу отца-принца, костяк будущей личной дружины сына.

Ну и замыкающими скакали обозники: кузнец-шорник, казначей-хозяйственник и повар-фармацевт вместе с Олегом. Вооруженные как попало, они, а это чувствовалось, при первой же опасности дадут стрекоча. Поэтому Олегу приходилось смотреть в оба и периодически проверять свой сигнальный рожок, с помощью которого можно было подать сигнал тревоги.

Но никаких особых происшествий в течение дня не случилось. Разве что проводники отряда сошли с наезженной колеи имперской дороги и стали уводить караван неезжеными тропами, подальше от тракта, справедливо полагая, что так безопасней.

Благо, что характер местности позволял такое скрытое передвижение: большая часть территории, прилегающей с юга и с востока к реке Ита, была покрыта рощами и садами, изрезана многочисленными балками.

Ближе к вечеру был разбит походный лагерь. Все здесь было в новинку для неопытных путешественников. Запахи трав смешиваются с дымом костров, лошадиного пота и навоза. На первый взгляд хаотичное движение людей, отблеск света на доспехах и обязательно приглушенные голоса.

Первый ужин очень впечатлил мальчишек. Походная версия мясного супа вышла выше всяческих похвал. Предварительно обжаренное мясо было сварено с немалым опытом и сноровкой. В отдельную корзинку ребятам положили отварную картошку, морковь, тыкву и мясо. В железные плошки – бульон, в котором они же варились. Плюс еще свежие лепешки. Ели все это руками, а бульон просто пили. На десерт были блины с диким медом.

Освобожденные от ночной вахты, мальчишки уснули, завернувшись в походные одеяла прямо на открытом воздухе. Но долго поспать Олегу не удалось. Вначале высоко в небе раздался тягучий гул. Он нарастал, и это разбудило Олега и добрую половину отряда. Следом в стратосфере нестерпимо ярко сверкнул огненный луч.

– Битвы богов, – прошептал разлепивший глаза телохранитель Стива. При этом он по-деловому схватил свой лук и достал из колчана три стрелы, положив их рядом.

– Это то, о чем я подумал? Летающие корабли пришельцев со звезд? – Принц Стив заговорщицки приобнял Олега и жарко прошептал ему это прямо на ухо.

– Скорее всего, да. – Олег пытался напрячь свою память, что он помнил о космических кораблях. Но ничего необычного вспомнить не удалось. При этом мальчишка во все глаза смотрел на грозное метательное оружие. И тут же в голове защелкали целые фрагменты текста по этому виду вооружения:

«…Чтобы защитить луки от сырости, их обтягивают выделанной кожей, после чего их еще и покрывали лаком. Тетиву изготавливали из жил, которые для большей прочности оплетались еще и нитями из шелка».

«…В процессе изготовления лука на всех его составных частях из рога протачивались канавки, которые в точности повторяли соответствующие выступы на деталях из дерева. Поэтому такой лук, будучи склеенным, получался исключительно прочным».

С усилием подавив неожиданный поток знаний, Олег вслушался в слова принца.

– Значит, это правда, что на островах уже давно торгуют с пришельцами и даже летают к звездам.

– Да. – Олег не понимал, куда клонит его высочество.

– Я хочу на эти чертовы острова. Не хочу обратно в столицу. Ты не понимаешь, каково это – ежесекундно бояться, что тебя отравят или воткнут в спину кинжал. Мои родственники – это свора пауков в банке.

– Идея стоящая, – протянул Олег, ничем не высказывая своего восторга и надежды, что вдвоем достичь поставленной цели гораздо легче, чем одному.

Мальчишки еще немного поперебрасывались словами и затем вновь уснули. Следующий день никаких неожиданностей не принес, как и очередная ночевка под открытым небом. Тем более что лагерь был разбит в очень удобном месте. Здесь протекал узкий, но очень глубокий ручей, приток Накаты, но с удобным бродом, вблизи которого и разместился бивак.

А вот утро третьего дня вышло очень напряженным. Их разбудили совсем затемно. В лагере царила легкая суета.

– Тихо. Собираемся, и в центр отряда. На нас сейчас нападут. – Проводник-разведчик по имени Эдвард протянул мальчишкам два арбалета.

– Давай живее, – злобно прошептал нарисовавшийся рядом отставной сотник гвардии, добавив для верности пару крепких слов.

– Так, парни, стоим здесь. Взведите эти арбалеты и ждите команды.

– А кто… – хотел было спросить Стив, но договорить ему не дали.

– Все потом. Они уже близко. – Сотник растворился в сумерках, а рядом с Олегом и Стивом остался Эдвард.

Воцарилась обманчивая тишина. Повернувшись к Эдварду, худому рослому мужчине родом из этих мест, Олег спросил:

– Кто бы это мог быть?

Следопыт лишь пожал плечами. Затем он прилег на землю и прижался к ней ухом, внимательно вслушиваясь в неслышный еще топот приближающихся всадников. Затем он вскочил на ноги и возбужденно ответил:

– Будь я проклят, ваше высочество, не похоже на тяжеловооруженных всадников! Половина не подкована!

Не успел он закончить, как из-за поворота показались нападавшие, почти три десятка всадников. Без всяких колебаний они направились к броду через ручей, по направлению к тлеющему костру.

Все они были одеты совершенно разношерстно, только что большинство имело кавалерийские шлемы имперского образца. Свистнули первые стрелы. Но у костра никого не было, и выстрелы пришлись в молоко.

В ответ слитно, по команде затаившегося сотника, разом выстрелили все, кто был готов. Без малого десять арбалетов. Дистанция была убойная, и стрелы легко нашли свою цель. Всадники заторопились, не желая попадать под еще один арбалетный залп. Выбравшись из ручья, они попытались налететь на лагерь нестройной конной лавой и прогадали.

Бывший сотник со своими людьми находился поблизости, уже на оседланных лошадях, готовый к любой неожиданности. Убедившись, что противник не ждет кинжального удара во фланг, он скомандовал атаку. Удар практически на встречном курсе бронированного десятка экс-гвардейцев был страшен. А следом вновь разрядились арбалеты пеших членов маленького отряда.

Такого избиения выдержать было трудно. Оставив семь убитых и троих раненых, нападавшие спешно ретировались.

Экспресс-допрос выживших налетчиков выявил весьма тревожную картину: в империи назревала гражданская война. Две партии наследников перешли от тайного противостояния к практически открытым боевым действиям, правда еще вдалеке от столицы.

Лихие налетчики оказались дезертирами-наемниками одной из противоборствующих сторон, решивших не участвовать в намечающемся сражении, а попросту сбежать. Ну заодно и ограбить кто под руку подвернется.

Теперь выходило, что расположенный впереди город Шакрия стал весьма опасным местом, вокруг него маневрировали отряды претендентов, готовых вцепиться друг в друга. Проводники отряда, немного покумекав, приняли решение совсем свернуть в дикие места, обойдя стороной город и его окрестности.

– Мы сейчас движемся в самое дикое место Шакрии – Бурзянский лес. – Стив указал рукой Олегу на повстречавшийся им предостерегающий плакат с грозно намалеванным медведем. Здесь у каждого охотника-лесовика или их знакомых из этих мест есть истории про схватки со зверем.

Подъехавший следопыт Эдвард утвердительно добавил:

– Сейчас середина осени – самое опасное время, медведи нападают на всех подряд, готовятся к зиме. Местные бортники возят с собой копья, рогатины, ножи и имеют свору собак, только это все равно не гарантирует им жизнь.

– Я слышал, что медведи тут прямо нападают на стада местных крестьян? – Стив заинтересованно посмотрел на проводника. Тот подтвердил и принялся рассказывать, как в этих местах на его глазах медведь напал на взрослого дикого быка: битва шла целый час под страшный вой обоих, и медведь победил.

– Медведь здесь шикует. – К разговору неожиданно подключился один их телохранителей Стива, также родом из этих мест. – Кругом много пространства и нет пастбищ, а хозяева отпускают скотину. Это риск, но ей же надо гулять и питаться. Если корова или коза не вернулась, медведя-убийцу ищут. После схватки медведь закапывает жертву и ждет три дня, чтобы мясо подтухло. Следопыты находят эту яму, сидят в засаде и на третий день приканчивают зверя.

– Медведь – не только убийца, но и союзник, наш друг, – продолжил свой рассказ проводник Эдвард. – У меня, когда я еще с семьей жил, на родник рядом с домом ходили звери, в том числе медведица. Не поделишь же ты родник на две части, – улыбнулся проводник. – Медведица уже лет десять за нашей семьей наблюдает, знает моих братьев, отца и маму.

– Как вы это поняли? – мальчишки спросили это почти одновременно.

– Чувствовал ее взгляд. Когда долго живешь в глуши, острее раскрываются чувства, развиваются слух и обоняние. Ты всегда знаешь, когда за тобой кто-то следит.

– То есть рядом с вашим домом живет медведица и вы дружите?!

– Ее берлога в пятидесяти метрах от родника, где я набирал воду. Когда отец узнал, конечно, хотел ее убить. Но один случай поменял его отношение. Как-то наши козы забрались к ней в берлогу и переночевали там. Медведица их не тронула. И даже пригнала обратно. С тех пор мы дружили: она нас берегла от других зверей, а отец подгонял ей больных или умерших лошадей, оберегая ее от охотников. Вы представьте, только я сам видел, как медведица завалила огромное тело коня на плечи и понесла.

– Медведи – желанная добыча. Не только ради шкуры, а для жестоких развлечений. Зимой, когда медведь в спячке, приезжают богатеи, будят медведя. Он, заспанный, выходит, а они лупят по нему из луков, натравливают своры собак. Либо найдут берлогу и разом десяток копий и рогатин втыкают. В людях просыпается инстинкт убийцы, а уж голова медведя еще тот трофей.

– Нас медведи не тронут. Слишком большой отряд. Побоится мишка лезть…

В этот момент дико заржали лошади и рванули кто куда. Часть наездников едва не попадали со своих лошадей. А затем внезапно тяжело дрогнула земля. Следом последовала целая серия толчков, буквально сбивших людей с ног. Вокруг трещали ломаемые деревья и неслись мимо обезумевшие животные.

Олег предусмотрительно упал одним из первых и обхватил голову руками. В мозгу билась единственная мысль – происходит что-то страшное.

* * *

Старший наставник Глэд чуть поежился от ощутимой утренней прохлады. Цепкий взгляд мастера боя отметил обильно выпавшую росу и стелящийся туман, наползавший облаком от пруда. Рассвет только зачинался, а значит, он вполне успевал немного размяться. Несмотря на тревожные вести из дворца, тренировки прекращать не следовало.

Бросив взгляд в сторону конюшни, где, видимо, что-то почувствовав, заржал его жеребец, чистокровный верховой рысак по кличке Чалый, Глэд сорвался в забег. Ратники, дежурившие у его ворот, проводили хозяина поместья по стойке смирно, а потом тихо прикрыли калитку. К таким чудачествам мастера привыкли все его соседи, не то что дежурные стражи.

Бежал учитель фехтования ровно и мощно, выдерживая отличный темп и сохраняя обманчивую тишину улиц. Вихрем пронесся он по кварталу купцов и ростовщиков и также стремительно миновал квартал аристократов. Дальше его ждали уже распахнутые южные городские ворота и дорога к резиденции императора. Встречные патрули лишь подбирали ногу и крепче сжимали древки копий, когда мимо них вихрем пробегал Глэд. Раз, и его уже не было. А единственным напоминанием, что сейчас мимо пронесся мастер меча, были поднятые небольшие клубы пыли.

Дальше была развилка. Главный тракт уводил в глубину полей, где петлял мимо сторожевых застав и многочисленных таверн и гостиниц, раскинувшихся близ императорской резиденции. Однако короткая дорога до школы шла через заботливо охраняемый лес, и наставник, не колеблясь, свернул туда. Выбирая для продвижения подходящие звериные тропинки, он получал истинное наслаждение от созерцания просыпающегося леса. Внезапно Глэд почувствовал впереди свежий запах крови. Человеческой крови.

Припав на колено, Глэд нащупал левой рукой на поясе метательный нож, а правой осторожно потащил свой меч из ножен. Но лес хранил молчание. Не было ни скрипа натянутой тетивы лука, ни тихого бряцанья доспех.

Выждав еще немного, мастер меча распрямился и бочком стал приближаться на усиливающийся запах. Вскорости он достиг места преступления. «Это имперский патруль» – отметил про себя Глэд, внимательно осматривая убитых. Четверо солдат и их командир с нашивками десятника лежали рядышком друг с другом. По следам выходило, что враг подкрался к ним со спины и применил неизвестное Глэду оружие. После чего солдаты мешками повалились на землю, а убийца кинжалом без затей перерезал им всем горло.

Недобрые предчувствия шевельнулись в душе у старшего наставника. Ему сразу вспомнились слова монаха Фотия при последнем посещении: «Рано или поздно к вам может проникнуть враг. Он будет искать мальчишку. Вам не справиться с ним. Сразу вызывай помощь».

Нащупав амулет, выданный монахом, Глэд сжал его и вновь сорвался на бег. У границы огороженной территории школы лежало три трупа. Три старших ученика, спешивших в школу к началу занятий. И лишь один успел обнажить оружие. «Малыш Догий. Как все его тут звали за глаза – ”быстрая рука”, способный посоперничать с наставниками в скорости выхватывания клинка». Глэд скрипнул зубами от ненависти и стал внимательно осматривать раны погибших.

Увиденное очень не понравилось наставнику. Он внутренне мобилизовался. Убийц было несколько, и убивали они подло, исподтишка, в спину, применяя некое дальнобойное оружие. На территории школы количество убитых увеличилось. Глэд насчитал еще семь несчастных.

Стараясь не светиться на открытых аллеях, ведущих к школе, мастер скрипнул зубами от очередного приступа ярости. Было от чего паниковать. Ведь к утреннему построению здесь должны были собраться человек двадцать учеников.

Вместо бега наставник перешел на очень быстрый шаг. Теперь, несмотря на свои внушительные габариты, он двигался практически бесшумно. Когда он выскочил на очередную аллею, то увидел впереди, метрах в ста, фигуру чужака, затянутую в странную переливающуюся форму серого цвета, по которой перебегали время от времени зеленые огоньки.

Последовал мгновенный рывок, и Глэд предсказуемо ушел из зоны видимости. И пока тело на рефлексах и импульсах приближало его к врагу, мастер боя вооружился четырьмя метательными ножами.

Чужак продолжал беспечно стоять посреди аллеи. Затем он вдруг вскинул некий продолговатый предмет и извергнул почти беззвучно пламя в сторону неведомой цели. «Оружие с небес. Это точно пришельцы». Глэд взмолился всем богам сразу, чтобы у него появилась возможность добраться на дистанцию броска раньше, чем его заметят. Но мечтам сбыться было не суждено.

Чужак среагировал на несущегося на него Глэда в последнюю секунду, словно был предупрежден наблюдателем. Он стремительно развернулся, вскидывая свое оружие, но так просто попасть в мастера боя на сверхкороткой дистанции было уже нереально.

Глэд ускорился до предела своих возможностей. Резкий перекат, кувырок, прыжок и вновь уход перекатом. Учитель фехтования менял траекторию движения, и огненные всполохи просто не успевали за такой прыткой мишенью. В итоге он сумел прорваться на дистанцию броска и в одно мгновение запустил все четыре боевых клинка в цель.

Пришелец тоже оказался не прост. Первый метательный нож он сбил рукой, от второго увернулся, третий лишь слегка оцарапал подставленное чудо-оружие, а четвертый только бессильно звякнул и отлетел, уткнувшись в нечто под формой.

Но Глэда было уже не остановить. Его меч выпорхнул из ножен, а в левой руке волшебным образом оказался кинжал. Чужак недооценил резвость истинного поклонника звенящего металла, за что и поплатился. Хоть этот убийца был отлично тренирован и обучен, противники калибра мастера клинка ему еще не попадались.

В ближнем бою учитель фехтования был неукротим. Серию безукоризненных по силе и мастерству уколов меча в шею пришелец отбил своим теперь уже изрядно помятым оружием. Но от следующего финта кинжалом защититься не успел. Обманное движение, имитация атаки в пах и резкий укол. Широкое лезвие точно вошло в правый глаз до самого основания рукояти.

Глэд учел неудачный бросок метательного ножа, завязшего в скрытом доспехе, и бил наверняка, в уязвимую точку. Но и после этого чужак пытался сопротивляться долгие четыре секунды. Выронив свое продолговатое оружие, он успел выхватить цилиндр и превратить его в пылающий меч. Вокруг страшной раны волнами пучилась пытающаяся зарастить повреждение человеческая плоть. Выплескивалась кровь и то, что осталось от вытекшего глаза. Но на большее чудесной медицинской техники чужака не хватило. Глэд резким ударом меча отсек пришельцу голову. И на всякий случай откинул ее подальше от агонизирующего тела.

В этот момент мимо него прошелестела непонятная тень. Глэд при желании мог быть очень быстрым, но даже его прокаченной скорости не хватило, чтобы уловить, что или кто сейчас пробежал вперед.

Решив не забивать свою голову ерундой и действовать, мастер клинка поднял с земли огненный меч и, не медля, кинулся вперед, к входу в здание. Но его уже встречали. Интуиция просто кричала об опасности, и Глэд по наитию обозначил движение вправо, а сам изо всех сил сиганул влево, уходя с линии прицельного огня.

Незамедлительно справа вспучилась от выстрела земля, потом стало очень жарко и слева. Но Глэд каждый раз своими рывками обманывал стрелка-невидимку, пока не попал в мертвую зону, приблизившись к зданию школы почти вплотную.

Там шла схватка. Сверкали молниями огненные всполохи оружия пришельцев, и раздавались крики умирающих людей.

И вместо того чтобы сигануть в проем входа, мастер-наставник подпрыгнул изо всех своих сил, вбил свой обычный клинок в щель между камнями и, используя всего одну руку и ноги, смог подтянуться до козырька плоской крыши и в еще одном усилии оказаться на ней.

Для стрелка-пришельца, который расположился там, такой маневр оказался роковым. Он жестоко ошибся, предпочтя большой калибр, который ожидаемо имел низкую скорострельность. И пока чужак судорожно разворачивал свое массивное оружие к озверевшему мастеру клинка, Глэд набросился на противника с огненным мечом наперевес. От проникающих ударов светящегося лезвия не спасала никакая броня. Чужак обреченно закричал и в отчаянии, что его буквально режут на части, что-то кинул себе под ноги.

Взрыв тактической гранаты смел Глэда с крыши. Упав в траву, он попробовал привстать, но сил уже не было. Стало очевидно, что, потратив массу энергии и получив тяжелые увечья, учитель фехтования был обречен. По всему его телу разлилась предательская слабость и нарастающая боль. «Это все, – подумалось наставнику. – Хоть двух уродов успел с собой прихватить».

В этот момент фрагмент здания школы вдруг вспучился пузырем и разлетелся на тысячу фрагментов, а затем по ушам громко ударила звуковая волна нового могучего выстрела и последующего взрыва. Следом до слуха наставника донеслась уже канонада беспорядочных выстрелов из оружия пришельцев. Там, в здании, кто-то продолжал упорно воевать. Новый взрыв частично обрушил крышу. По фасаду школы пошли многочисленные трещины. А стрельба все не унималась.

Что было дальше, Глэд уже не слышал, от боли и навалившейся слабости он впал в забытье.

Внезапно сознание вернулось, и Глэд почувствовал, что ему стало резко лучше. Мастер клинка открыл глаза и приготовился действовать. Но склонившаяся над ним фигура, затянутая в мерцающий полог темноты, просто выставила свои пустые, так же мерцающие ладони и произнесла:

– Это временное облегчение. Я дал тебе наркотик. У меня нет возможности излечить такие раны.

– Что ты хочешь и кто ты?

– Хочу предложить тебе отомстить. Я дигитайзер.

– Как, я же умираю? – Глэд никогда не слышал такого странного святого Дигитайзер, но полагал, что этот святой хотя бы был из рая.

– Ты станешь воином, в новом обличье и с новыми возможностями. Решайся, твое время истекает.

– О, Господи! Не отврати лица твоего от раба твоего верного, дай шанс исполниться гневом на чужаков пришлых, не отрини меня и не остави меня. Аминь, – мастер Глэд из последних сил прошептал молитву и добавил: – Я согласен.

Древняя и опасная цифровая сущность в теле кинежи-разведчика без лишних слов размахнулась и вонзила свои манипуляторы в череп человека. Оставалось очень мало времени, и требовалось спешить, чтобы провести удачный перенос сознания.

Постоянное соединение с уцелевшей сетью разведывательных спутников, оставшихся от всех прошлых владельцев планеты, позволяло наблюдать, что два военных звездолета, определенных системой как тактические носители десанта, сейчас стремительно уходили прочь от голубого шарика, а им на смену приближалось ромбовидное тело многоцелевого боевого корабля с активированным боевым модулем тектонического орудия. Если расчеты тактической программы не врали, то через пятнадцать минут по планете будет нанесен тектонический удар.

Требовалось признать, он заигрался в могущественного вершителя судеб и безнадежно опоздал с отлетом. Теперь на него будет объявлена охота.

* * *

Идея съездить, покататься на горных лыжах, у сильных мира сего появилась спонтанно. Члены большой двадцатки на прошлой встрече неожиданно для барона решили совместить приятное с полезным и обстоятельно подошли к делу выбора места будущей встречи.

Горнолыжный курорт решили подобрать недалеко от столицы. Долго лететь никто не захотел. Выбор пал на «Майрхофен», там располагалась обширная зона катания, а сам отель был расположен чуть обособленно, в стороне от основной туристической зоны.

Хоть многие номера в выбранном отеле были уже забронированы, удалось достаточно легко договориться с хозяином и снять его целиком на три дня. Вышло недешево, одни только расходы на охрану и свой персонал тянули на годовой бюджет средней планеты с окраины федерации. Но Людвиг Август фон Цер недрогнувшей рукой утвердил бюджет и ни разу не пожалел, когда вышел из катера на площадку перед отелем.

Первое впечатление было, что он попал в сказку. Вокруг располагались маленькие деревянные домики, подсвеченные гирляндами и свечами. Царила тишина, чистота, и воздух был необыкновенно вкусен, а главное здесь отовсюду виднелись горы.

Слегка поежившись, барон поднял воротник пальто и оглянулся в поисках своего помощника, попутно решив, что одеваться нужно было теплее. Запрос на коммуникатор подтвердил – к вечеру тут ощутимо холодало, а в высоко горах и вовсе стояли сильные морозы.

Помощник появился спустя секунд двадцать, держа в руках объемный пуховик военного образца. Накинув на плечи барона согревающую одежду, он дал отмашку, и катер, доставивший барона, аккуратно взмыл вверх, без привычного снежного облака.

Следом над отелем пронесся тихий звуковой сигнал, предупреждающий о включении защитного поля, – вполне разумная мера предосторожности. Но что-то в этой поспешности не понравилось барону. Он замер и, следуя своей природной дотошности, крепко задумался. В голове проскакивала какая-то мысль о странности. В чем эта странность, барон понять не мог, но на всякий случай перекатил свой индивидуальный портал-кольцо активатором вниз, поместив его меж пальцев, чтобы в случае необходимости мгновенно привести его в действие.

Поодаль стояли сотрудники охраны и прислуга. Тут же нарисовался и распорядитель сего праздника. Барон каждый раз нанимал новых людей, справедливо полагая, что это неплохая защита от предательства.

И пока барон наблюдал, как смешно по снегу, переваливаясь с боку на бок, к нему спешит этот человек, мысль о странности наконец обрела свою форму.

Защита. Силовой купол всегда чуточку искажал все, что располагалось за ним, добавляя в цвета достаточно заметный оттенок синевы и легкий эффект размытости.

Сейчас же видимость была близка к естественной. Эффект поляризации практически отсутствовал. Это было возможно в двух случаях: либо защитный купол имитируется, либо он переключен и работает с обратным эффектом, препятствуя выходу из-за пределов силовой защиты.

Оба варианта были крайне плохим знаком – мелькнула паническая мысль у барона. В голове стали всплывать ненужные сейчас обрывки формул: связь между углом падения и степенью поляризации света выражается законом Брюстера.

А затем что-то случилось. Людвиг Август фон Цер понял это по буквально заметавшимся и завывшим собакам, находившимся недалече в декоративной собачей упряжке. Решив, что собственная жизнь дороже, барон активировал свой индивидуальный портал переноса и исчез в спасительной вспышке за мгновение до объемного взрыва.

Последствия его были впечатляющими. Несмотря на запредельные характеристики энергетического щита, невероятно яркий огненный шар заполнил весь отпущенный ему объем. Вспышка света была настолько яркой, что ее было видно практически на окраинах столицы.

Но все это мало волновало барона. Он возник в своем личном убежище и со стоном повалился на мягкие маты, которыми был выстлан зал переноса.

Сработали датчики, и через минуту в зал ворвались телохранители и старый верный дворецкий, с ужасом рассматривающий, как всегда степенный и выдержанный барон скачет на одной ноге, изрыгая проклятья в вперемешку с ругательствами, пытаясь стянуть с пальца оплавленное кольцо-телепортатор.

– Лечебно-диагностическую камеру приготовить. Немедленно. И новый выходной костюм. Дьявол! – Людвиг Август фон Цер наконец содрал с себя оплавленный кусок металла и в раздражении запустил его в стену. – Принеси мне новый портальный перстень.

– Их осталось немного.

– Знаю. Оповести всех. Сбор «сообщества» в запасном убежище через два часа.

– Какие меры предпринять в связи с покушением на вас?

– Никаких. Пусть власти расследуют все своим чередом. Там и без нас хватит ищеек, скоро там соберутся все силовики двадцати корпораций. Хотя стой. Сообщи о случившемся Николо Герреро. – Барону было от чего злиться. Последний раз на него покушались почти десять лет назад. Он расслабился, и неведомый враг почти преуспел. Но теперь, раз он уцелел, последует его ответный ход…

Спустя два часа в хорошо укрепленном подземном бункере, куда можно было попасть только с помощью портала, встретились представители двадцати главных корпораций. Эта встреча сейчас напоминала растревоженный улей. Все были взвинчены и жаждали чьей-то крови.

Людвиг Август фон Цер по давно заведенной привычке явился последним и внимательно осмотрел собравшихся. Все были бледны, взволнованны, а некоторые полны ярости. Присутствовали шестеро новых представителей. А это значило, что шесть предыдущих оказались застигнуты врасплох и навсегда остались в огненной ловушке.

Подняв руку, предупреждая возможные вопросы, барон чуть прокашлялся и невозмутимо сказал:

– Предлагаю сначала обсудить намеченную повестку. А позже перейти к обсуждению инцидента, тем более что нашим специалистам необходимо время для уточнения всех обстоятельств произошедшего.

С бароном никто спорить не рискнул. Тогда Людвиг Август фон Цер обвел всех собравшихся своим тяжелым взглядом и произнес сакраментальное:

– А вам не кажется, господа, что вы реально зажрались и потеряли чувство реальности. Для чего мы с вами создали специальную комиссию по решению самой нашей наболевшей проблемы. Для чего я делюсь со всеми вами данными и выводами этой самой комиссии. Что сделала многоуважаемая корпорация «Делтон» после получения сведений о местонахождении интересующего нас объекта? Я вижу, вы молчите. Тогда скажу я. Вы послали туда тяжелый крейсер и два десантных модуля. Но это ничего. Вот когда ваш десант попал черт знает куда и столкнулся непонятно с чем, вы не нашли ничего лучше, как обстрелять из тектонического оружия район пребывания объекта.

В зале ощутимо зашумели. Многие вели онлайнтрансляции для своих глав корпораций, и множество недобрых глаз скрестилось на незадачливом представителе корпорации «Делтон».

– Это была ошибка. Исполнители понесут наказание. Корпорация «Делтон» готова принести официальные извинения… – договорить их незадачливый избранник не успел.

– Вы придурки. Дебилы и дегенераты. – С места вскочил багровый от нахлынувшей ярости поверенный конгломерата «Морган». – Эта планета – сфера нашего влияния. Мы вложили в ее развитие более семидесяти миллиардов кредитов. И что взамен? Тысячи убитых. Более миллиона пострадавших. Столица империи разрушена. По всей ее территории вспыхнула гражданская война. Все против всех. Планы по объединению провалены. Похерена кропотливая работа десятка лет. – Было видно, что сдерживается он из последних сил.

– Спокойней. Позвольте я облеку столь эмоциональную речь нашего партнера в более удобоваримую форму. – Барон легко, по памяти, зачитал строчки подготовленной заранее справки: – «На территории Циркура действовали ряд программ, основной целью которых являлось распространение нашей политической идеологии и повышение привлекательности корпорации «Морган», в частности. В более качественную сторону необходимо отметить следующие образовательные программы: «Институт по изучению Единой Федерации», «Открытый мир», «Совершенствование мастерства преподавания», «Миссия по решению проблем здоровья». Кроме того, агентами корпорации «Морган» была организована работа с молодежью и профессорско-преподавательским составом учебных заведений планеты, в том числе и в духовных семинариях и светских центрах образования, в целях формирования профедеративных взглядов и настроений среди будущей политической, религиозной и бизнес-элиты планеты.

Кандидаты на участие в этих программах проходили многоуровневый отбор путем собеседований и манипуляций, анкетирования, тестирования, предоставления преференций и оказания помощи. Подобная методика позволила уже на предварительных этапах отбора и обучения собрать полную информацию об общественном и социальном статусе участников проектов, приобретать устойчивые связи и получать уже сейчас отличные рычаги влияния.

Предпочтения отдавались детям чиновников, представителям политической элиты, а также имеющим явные задатки лидеров и перспективных работников.

В общей сложности за последний год корпорация «Морган» вложила только в эти проекты более двадцати миллиардов кредитов».

– Достаточно. – Прижатый резидент «Делтона», буквально чувствуя на себе гневные взгляды собравшихся, и, очевидно, получивший инструкции от своего главы, пошел на попятную. – Мы готовы возместить ущерб и заплатить штраф.

– Это превосходно. Только вот при столь неоднозначно трагических событиях остатки оборонительной спутниковой сети Циркура, с помощью которой мы могли отследить хоть что-то на этой планете, попытались оказать сопротивление вашему тяжелому крейсеру. И командир вашей экспедиции вообразил себя крутым воякой и буквально растерзал боевые платформы и основные узлы тактической спутниковой сети. Ущерб столь значителен, что фактически она перестала функционировать. Вынужден констатировать, что, скорее всего, точно установить местонахождение объекта невозможно. Боюсь, мы его потеряли безвозвратно. – Барон вернул беседу в конструктивное русло, попутно успокоив взбешенного представителя финансового холдинга «Морган». – Сумма компенсаций будет определена независимым аудитом. Штраф составит пятьдесят миллиардов кредитов. И еще пятьдесят миллиардов на ликвидацию причиненного ущерба планете и инфраструктуре.

– Почему так дорого? За инфраструктуру. Там же нет ничего… – Высший менеджмент корпорации «Делтон» понимал, что предстоят неизбежные выплаты, но вот так просто расставаться с деньгами…

– Развертывание достойной спутниковой группировки обойдется минимум в сорок пять миллиардов кредитов. – Барон был готов к возражениям и держал наготове любые возможные цифры. – Однако не это сейчас главное.

– Это, по-видимому, не все плохие новости?

Собравшиеся начали понимать, что случившееся покушение на них – сейчас не самое печальное.

– Гибель шести посланников на фоне кризиса с порталами – мелкая неприятность. Отмечу, что на Циркуре мы встретились с весьма необычным противодействием. Это восстание в научно-исследовательской лаборатории и таинственная гибель спецназа федерации. Да, туда была послана группа войскового спецназа. Нам потребуется провести дополнительное расследование. Очевидно, кто-то усиленно вставляет палки в колеса нашему сообществу. И боюсь, при таком раскладе даже фрагменты тела будет найти затруднительно.

Новая порция еще более гневных взглядов скрестилась на представителе корпорации «Делтон».

– Какие будут предложения? – раздался с места выкрик одного из присутствующих.

– Организовать поиск с другого направления. Я напомню всем присутствующим, что с помощью генеалогических сайтов сегодня можно найти почти любого человека – для этого достаточно, чтобы данные о ДНК оставил его родственник до четвертого колена. Подсчеты показывают – достаточно иметь генетические данные всего двух процентов людей, чтобы отыскать их дальнего родственника в девяноста процентах случаев.

– Родственники?

– Разумеется. Мы отправим команду для эксгумации тел родителей объекта и добудем их ДНК. Организуем поиск прочих родственников. Нужен след. И мы его получим.

– У нас нет возражений. – Члены собрания, дружно проголосовав за дополнительные полномочия учрежденной комиссии, с жаром принялись обсуждать прочие накопившиеся противоречия, а барон удовлетворенно отметил про себя, что затребованные им особые права получены.

Наконец, разрешив все текущие вопросы, члены закрытого клуба посмотрели на председателя. И барон их не разочаровал.

– Позвольте представить ведущего специалиста по вопросам контрразведывательной деятельности в сенате – Николо Герреро.

В зал заседания неспешно вошел крепкий человек средних лет, одетый в дорогой костюм из натуральной ткани. Несколько раз моргнув, вызывая, видимо, на виртуальный миниэкран какой-то текст, человек оглядел собравшихся и начал говорить:

– Взрыв произошел в 11.20 дня, усугубленный наличием силового щита, удержавшего всю энергию взрыва внутри. Воронка на месте взрыва достигла диаметра 140–160 метров и глубины до 18 метров. Согласно подсчётам, на момент взрыва на территории комплекса находилось сто сорок шесть человек. Мы располагаем данными о применении семнадцати телепортационных систем спасения. Шестнадцать подтвержденные и опознанные. Еще одна устанавливается. На текущий момент подтверждено 126 смертельных случаев, включая двух детей, и двое раненых. Также была найдена оторванная нога, не принадлежавшая ни одной из 126 подтвержденных жертв. Таким образом, общее количество погибших, возможно, составляет 127 человек. Большинство людей погибло в результате обрушения комплекса, а не от самого взрыва.

Девяносто девять человек являлись работниками федерального правительства. Тела жертв были опознаны во временном морге, расположенном на месте взрыва, усилиями группы из сорока экспертов, использовавших для опознания рентген останков тел, зубные слепки, отпечатки пальцев, анализ крови и генетическую экспертизу. Теперь, что касается расследования. Там работают лучшие профессионалы. На сегодня ими было проведено более 28 тысяч опросов, проанализированы изображения 15 миллионов видеокамер и систем слежения. Проработаны данные более чем с четырех тысяч спутников.

Эксперты смогли также ответить на один важный вопрос – тип взрывного устройства. При разрешении данного вопроса принимались во внимание такие источники информации, как характер разрушения строений и инфраструктуры, а также результаты физико-химического анализа веществ на поверхности кратера. Изучение грунта, элементов уцелевших фрагментов строений позволило наблюдать продольные следы нагрузок, которые испытывали изучаемые материалы. Смещение элементов структуры отражает воздействие чрезвычайно высоких нагрузок. Наиболее высокие динамические нагрузки приходятся на края периметра взрыва, где наблюдается максимальное бризантное (дробящее) действие. При исследовании объектов выявлена сильная деформация первоначальной формы. Представленные фрагменты, как правило, имеют рваные и острые края. На внешней поверхности объектов имеются продольные «неразвитые» трещины. Поверхности разрушения имеют вид изломов. На внутренней поверхности объектов – множество продольных «коротких» трещин, микроразрушения (микротрещины) в средних слоях, сквозные трещины. На внутренней поверхности объектов имеются следы копоти.

Совокупность вышеперечисленных признаков, а также наличие следов бризантного взрывчатого вещества, идентифицированного как жидкая взрывчатая смесь, условно именующаяся «адтреит», позволяет сделать вывод о том, что представленные на исследование фрагменты имеют следы воздействия взрыва штатного многоцелевого взрывного устройства МВУ-М3. Оно предназначено для управления работой пяти морских донных мин (выполняет роль датчика и идентификатора цели и выдачи команд на подрыв очередной мины).

Еще следователям удалось установить, на каком из транспортных катеров было привезено взрывное устройство. Используя идентификационный номер, сохранившийся на одной из деталей взорванного катера, федеральные агенты вышли на след агентства по аренде грузовых катеров в Убер-сити. С помощью владельца розыскниками создан фоторобот преступника. Ведутся поиски.

– Это все, конечно, интересно, но малосущественно. Всех здесь присутствующих не интересует официальное расследование. Нам нужен ответ на простой вопрос – кто? – вновь с места выкрикнул один из корпорантов.

– Это сделал тот, кто привык полагаться в решении таких вопросов на профессиональных специалистов, представителей государственных спецслужб и способен продавить выполнение множества несвязанных приказов различных ведомств для получения нужного результата.

– Вы полагаете?.. – В зале очень сильно зашумели. Видимо, к комментариям присоединялись пребывающие на связи главы корпораций. Поднялся дикий гвалт, пока наконец председательствующий барон не шарахнул своим молоточком:

– Пока особо значимых результатов по покушению у нас нет. Значит, нет прямых доказательств. Предлагаю встретиться завтра, в этом же составе, именно здесь!

Возражений не последовало, и корпоранты потянулись к выходу из зала к единственно работающему здесь стационарному порталу. Барон остался сидеть. Николо Герреро сдержанно провожал взглядом сильных мира сего. К некоторым у него имелся весьма немаленький счет за психиатрическую клинику, чуть не вогнавшую его в могилу.

– К вам гость. Шеф? – Неизменный секретарь возник рядом, будто призрак.

– По голосу чувствую, он мне не понравится. Давай. – Махнул рукой барон, делая знак Герреро остаться тоже.

Спустя минуту в опустевший зал заседания, проминая под своим немалым весом деревянный паркет, вошел неизвестный. Характерный крест на его доспехах позволил сразу определить, что к ним на «огонек» заглянул представитель самой загадочной структуры кинежей – крестоносец. Именно крестоносцы нанесли предательский удар в спину своим собратьям, обеспечив человечеству решающий перевес в изнурительной войне с кинежами.

Ни место базирования, ни истинные цели крестоносцев-кинежей человечеству были неизвестны. Эти кибернетические оборотни умели переносить свое сознание из одной оболочки в другую, чего были лишены все прочие уцелевшие кибернетические недобитки. Уничтожь сейчас эту кинежь, и через некоторое время она возникнет опять, переписав свое сознание с резервной копии.

Барона откровенно пугали их возможности, но в отличие от уймы желающих, мечтавших с ними разделаться, он терпел их существование, используя их силу как способ приведения в чувство зарвавшихся членов клуба.

– Меня можно называть Эдес. Наш договор предусматривает борьбу с угрозой. Угроза возникла. Мы просим обещанных полномочий.

Кинежи чурались дипломатии и с ходу говорили о сути дела.

– Эдес, я всегда выполняю свои обещания. Цифровой пакет о допуске ваших представителей в Дат-центр обработки данных по всеобъемлющим вопросам кибербезопасности будет отправлен на вашу почту в течение ближайшего часа. Но что именно случилось?

– Мы постоянно мониторим мировую паутину. Недавно нами были зафиксированы следы появления ряда вредоносных программ очень специфического назначения. Следы появления ведут на Циркур.

– Опять Циркур. Я начинаю жалеть, что по планете ударили слишком слабым тектоническим боеприпасом.

– Я попробую вкратце объяснить. – Крестоносец вещал как настоящий профессор-преподаватель. – Современная защита от вредоносных программ базируется на одной главной аксиоме – код защиты не может быть изучен в такой степени, чтобы подвергнуться изменениям. Это базовый принцип всей архитектуры безопасности. Однако отсутствие исходных кодов отнюдь не служит непреодолимым препятствием для изучения и модификации боевых вирусов. Современные технологии обратного проектирования позволяют автоматически распознавать библиотечные функции, локальные переменные, стековые аргументы, типы данных, ветвления, циклы и прочее.

Защитные программы способны модифицироваться исходя из силы исходящей атаки. Таким образом, можно констатировать, что все случаи взлома – это обход кода защиты либо ее блокировка или уничтожение. Выявленные нами новые вредоносные программы проникают в защитный код изнутри. Мы не понимаем этого способа и хотим пресечь это на корню.

Барон выдержал паузу, осмысливая сказанное, затем чуть кашлянув, произнес:

– Я хотел вас попросить выслать свою ударную группу на Циркур. Необходимо отыскать, если это возможно, одного мальчика. Или любой фрагмент его тела…

– Наши интересы опять совпадают. Мы будем сотрудничать. Ваш представитель может прибыть к нам завтра. О месте мы сообщим дополнительно. – Эдес развернулся и такой же тяжелой поступью удалился.

– Я пойду, шеф? – Николо Герреро тонко прочувствовал момент. Шефу требовалось все обдумать в спокойствии и одиночестве.

– Давай, иди. Только уясни себе накрепко, нам нужен заказчик. Твои догадки без маломальских доказательств ничего не значат. Поэтому все леденящую душу факты надо тщательно собирать, грамотно обобщить, вдумчиво проанализировать, и – по самые гланды, с особым цинизмом, дерзостью и жесткостью проникновения. Гуманизм и человечность в этом вопросе – вещь преступная уже по самому определению. И подумай, кого лучше послать с этими кинежами на Циркур. Пригляд за ними нужен.

Оставшись в одиночестве, Людвиг Август фон Цер попробовал поработать с документами. Но мысли разбегались. Решив, что так дело не пойдет, он прикрыл все раскрытые виртуальные экраны и набрал номер Стэфани. Его креатура отозвалась мгновенно, словно ждала звонка.

– Экселенц, внимаю вам.

– Как там твой подопечный? Я не отвлекаю?

– Я ждала вашего звонка. Он спит сейчас. А я пью. – И динамик послушно передал звуки смачного причмокивания.

– Спит? Что значит спит, ведь сейчас только обед…

– Ну, я умею выжимать соки из мужчин. – Стэфани негромко рассмеялась. – Он утомился и спит. Пусть. Ему полезно. Много работы и почти никакой физической нагрузки. Я держу его в тонусе.

– Усиль лучше меры безопасности. У нас пока непонятная ситуация. Надеюсь, ты в курсе?

– Разумеется, экселенц. Мы сейчас в великой пустоте. Так сказать во избежание. Название звездолета не скажу, и не просите.

– Мне не к чему. Есть свежие новости?

– Конечно. Отчет скину сегодня вечером. Из самого интересного: Хэлвиг формирует команду технарей и инженеров для полета на Циркур. Он убежден, что даже из обломков спутников удастся извлечь информацию.

– Не понял, он так уверен, что мальчишка жив?

– Абсолютно верно. У него стройная теория получается. Я вам докладывала.

– Еще раз вкратце…

– Ох, он просыпается. Шеф, простите, сейчас меня опять будут любить. Отзвонюсь позже.

– Стэфи. – Барон прекрасно понимал, что сейчас над ним тонко издеваются, но ничего поделать не мог. А девушка радостно хихикнула и оборвала входящий вызов. Ее любовник проснулся еще не окончательно, но, тем не менее, уверенно нащупал ее крепкий зад, погладил ягодицы, а потом, дотянувшись, пробрался ей между ног.

Стэфи задышала еще чаще, инстинктивно сжав бедрами мужскую руку. Затем она поддалась навстречу этим наглым и ловким пальцам и в следующее мгновение оказалась перевернута на живот. Принимая правила предложенной игры, она оттопырила свою попку, слегка прогнувшись, от чего Хэлвиг пришел в нешуточное возбуждение. Стоило ему только приблизиться, как тело девушки само двинулось назад, принимая неизбежное. Лихорадочный темп, сразу взятый мужчиной, длился от силы пару минут, под неизбежные стоны Стэфани. Она скулила, охала и вскрикивала, постепенно сходя с ума от такого качественного секса.

Потом Хэлвиг предсказуемо достиг очередного оргазма и в который раз был награжден ответными ласками шустрой любовницы. Тонкие сильные пальцы Стэфани с одинаковой легкостью проминали напрягшиеся мышцы спины и нежно гладили расслабленные ягодицы мужчины.

Спустя десять минут Хэлвиг вновь крепко спал, и Стэфани, особо не стесняясь, набрала номер своего босса. Ее нынешний мужчина был умен, очень умен, и Стэфани, не таясь, поставила его в известность о своей роли наблюдателя…

* * *

Липкая жижа, бывшая некогда огромной лужей, прямо перед входом в центральный офис местного отделения «Первого объединенного общества взаимного кредита» нисколько не удивила Ингрид. После Аракса с его практически феодальным укладом здешние порядки кинежь оценивала по десятибалльной шкале на твердую четверку, но не более. Пелекас нисколько не изменился за время ее отсутствия.

В столице Катании время как бы замерло, словно не зная, куда направить свой стремительный бег. Или вперед к современному укладу цивилизации, или назад в патриархальную старину.

Люди здесь везде ходили степенно. Никто никуда не спешил. Это было необычно для любого приезжего из метрополии. Но кинежи было все равно. Она лишь отметила этот факт и продолжила выполнять поставленную задачу.

Оглянувшись и отыскав глазами тройку своих головорезов, прихваченных для страховки, Ингрид успокаивающе кивнула напряженным бойцам и изящно перепрыгнула препятствие. Незапланированный визит в астероидное облако здорово изменил мировоззрение кинежи. И не только. Доставив комтура в его орбитальную крепость, Ингрид с помощью приданных сил легко завладела пиратской базой в этом астероидном облаке и чуть позже подмяла под себя все шахтерские артели, работающие здесь.

Комтур уничтоженной орбитальной крепости Барра оказался очень мудрой кинежью, выстроившей целую особую систему ценностей, и смог привить их Ингрид. Последней каплей, окончательно оборвавшей ее «виртуальную» связь со штабом сопротивления кинежей, стало выявление закладок в ее синтетическом теле. Выходило, что некто мог банально ввести код и парализовать Ингрид, невзирая на все защиты и блоки.

Отныне она больше не играет по непонятным правилам. Заключив союз со сверхрассудительным комтуром и уговорив Элис помочь им заполучить богатства ее отца, Ингрид отправилась на Пелекас в отличном расположении духа. В ее тело были добавлены дополнительные вычислительные процессоры принципиально другой архитектуры, что позволяло надеяться – Ингрид выдержит практически любую кибератаку.

Дюжие охранники, скучающе лыбившиеся на миловидную брюнетку, позволили себе откровенно заулыбаться красивому прыжку Ингрид через лужу. А кинежь, вбежав по ступенькам вверх к дверям банка и войдя вовнутрь, рефлекторно мазнула взглядом по Элис. Та скромно сидела на диванчике и ждала, когда ее пригласят пройти в сейфовое хранилище. С девушкой Ингрид поддерживала постоянную связь и знала, что документы, удостоверяющие личность Элис, прошли необходимые проверки. И теперь дело было за малым – забрать содержимое банковской ячейки.

– Я бы хотела арендовать сейфовую ячейку. – Ингрид улыбнулась отрепетированной улыбкой банковскому служащему. Услужливый клерк понимающе кивнул и предложил чуточку обождать.

Внезапно кинежь получила входящий сигнал от старшего группы головорезов: «Госпожа, охранники перестали пускать посетителей в банк. А рядом с нами приземлился грузопассажирский фургон. Он полон вооруженных людей. Если возникнет заварушка, вам придется туго».

«Принято, Энцо. Включи режим онлайн-трансляции и продолжайте наблюдать. Если ситуация будет осложняться, рассредоточьтесь и ждите помощи. У нас в запасе есть боевой атмосферник и твои хлопчики. Прорвемся». – Ингрид синтезировала слова в звуковой файл и кинула его боевикам. Что-то пошло не так. Но что именно, Ингрид не понимала.

Тем временем ситуация в самом банке продолжала оставаться неопределенной. Элис терпеливо ждала, когда ее отведут к банковской ячейке. А служащие банка не торопились, очевидно, получив команду тянуть время.

Пришлось кинежи опять заниматься тем, что она делать крайне не любила. Попробовать взломать местную сеть. Но здесь ее поджидала неудача. При работающей галасети и наличии самых совершенных антивирусов с обновлениями локальная сеть банка была для Ингрид недоступна.

– Госпожа Элис Силенок? – Заработал второй канал видеотрансляции. Это к Элис подошла внушительная делегация из трех банковских клерков. И девушка благоразумно подключила к аудиоканалу потоковое видео для «тетушки».

– Да, это я.

– Мы приносим вам свои извинения. Мы вынуждены с прискорбием сообщить, что два года назад произошло чрезвычайное происшествие, напрямую затрагивающее ваши интересы. Наше отделение подверглось налету вооруженных грабителей. Их целью было банковское хранилище бронированных ячеек. Указанная вами ячейка входит в число одной из пострадавших, – один из клерков выпалил это все скороговоркой и вытер вспотевшую лысину. Хотя кондиционеры в зале работали на полную мощность.

– Я Эдмил Клэр, старший юрист головного офиса «Первого объединенного общества взаимного кредита». Я готов с вами обсудить все юридические моменты, возникшие в связи с этим чрезвычайным происшествием. Мы можем пройти ко мне в кабинет, если вам удобно. – Еще один банковский служащий вступил в диалог. Но Ингрид очень заинтересовал третий. Судя по рассеянному вниманию, он сейчас получал в режиме реального времени какие-то инструкции.

Кинежь сориентировалась мгновенно. Атаковать слабенький в плане защищенности гражданский коммуникатор было гораздо проще, чем серверы банка. Перехват и расшифровка удались: «Заманивайте ее в кабинет. Предложите чай, кофе, алкоголь. Снотворным вас обеспечат люди из службы безопасности банка. Необходимо удержать до приезда группы захвата…»

– Элис, нам нужно уходить. Тут нечисто играют. – Ингрид, скинув очередной звуковой пакет девушке, тут же сформировала новый и вызвала на подмогу винтокрылый атмосферник, обозначив ситуацию, как «ноль», а сама стала бочком незаметно подбираться к третьему работнику банка, получавшему такие любопытные инструкции. Кинежи очень хотелось узнать имя того невидимого кукловода, так как через коммуникатор проследить, откуда поступал звонок, не удавалось.

– Спасибо, но я вынуждена отказаться от вашего предложения. Сочту за необходимость вначале проконсультироваться со своими юристами. Однако могу заверить, что со своей стороны ценю вашу ответственность и аккуратное отношение к исполнению обязанностей по заключенному договору. – Элис кивнула на прощание ошарашенной троице клерков и развернулась к выходу.

– Но… – Эдмил Клэр откровенно разнервничался, в отличие от Элис, которая весьма расслабленно двигалась в сторону входных дверей банка. Ведь ее тылы прикрывала кинежь, а на улице в качестве резерва имелась тройка перевербованных пиратов, экипированных самым серьезным образом.

– Долбо… – емко прокомментировал провал совместных усилий клерков невидимый кукловод и отключился.

– Госпожа, из фургона выходят люди. Какая-то шпана. Вооружены пороховыми пистолетами, игольниками и металлическими обрезками труб. Всего восемь человек.

– Вижу. Идите к входу. Прикроете Элис. Первыми огня не открывать. Ждать команды. Я буду сзади. – Сама же Ингрид, пользуясь возникшей суматохой, подобралась вплотную к интересующему ее человеку и произвела захват.

– Ой. – Банкир обомлел, почувствовав, как острое и холодное лезвие ткнулось ему между ребер. – Охрана… – попробовал было открыть рот менеджер высшего звена, не привыкший к такому обращению. Но кинежь без колебания надавила на рукоять кинжала, от чего лезвие вошло меж ребер на пару миллиметров:

– Еще одно слово и ты труп. Кивни, если понял.

Человек послушно кивнул и с облегчением почувствовал, что давление на кинжал пропало.

– С кем ты сейчас разговаривал через коммуникатор?

– Я? – Банковский работник попытался талантливо изобразить непонимание. Но вновь пришедший в движение кинжал быстро вернул его на путь сотрудничества. – Таталия. Бэнгз Таталия. Это страшный человек. Гангстер. Я маленький человек. Всего лишь управляющий центральным филиалом. У меня жена и дети.

– Заткнись. Если соврал, пеняй на себя. – Ингрид отклеилась от своей жертвы и последовала вслед за Элис.

На крыльце тем временем разворачивался настоящий спектакль. Местные бандиты, в этом теперь кинежь не сомневалась, окружили крыльцо и не собирались уступать дорогу Элис. Но вверх тоже не совались. Ведь по бокам рядом с девушкой стояли бывалые головорезы, окутанные маревом индивидуальных силовых щитов с плазменными винтовками наперевес.

Бандиты отчетливо понимали, что в случае обострения конфликта преимущество не на их стороне. А пираты весело скалились, пугая гопоту одним своим решительным видом. Но вскоре ситуация изменилась. На подмогу к бандитам спешно прибыли еще две группы вооруженных людей. «Такое же пушечное мясо», – оценила подмогу кинежь. Однако она уже слышала стрекот подлетающей винтокрылой машины и приказала своим бойцам:

– Готовность к эвакуации. Тридцать секунд до подлета катера. Без меня.

Чем хороши винтокрылые аппараты, так это наличием режима бесшумного полета. Появление боевого катера вызвало настоящий шок и трепет. Хищные обводы, маскировочная раскраска и турели с тяжелыми пулеметами. Зевак просто сдуло от входа в банк.

Ингрид с удовлетворением отметила образцовую погрузку Элис с сопровождением и немедленный взлет катера. Охрана банка и бандюганы проводили улетевшую машину растерянными взглядами. А кинежь, смешавшись с вновь загомонившей толпой, занялась очередным нудным делом – взломом коммуникаторов, чтобы перехватить конфиденциальные переговоры на гражданских частотах.

Попутно Ингрид испытывала все нарастающий, необъяснимый и нерациональный приступ раздражения. Ее цель, такая близкая, внезапно стала абсолютно – недоступна. А что еще хуже – не поддающийся анализу срок отсрочки.

Дистанционно взломав первый попавшийся легкий флаер, кинежь заглушила примитивную сигнализацию и «села на хвост» заинтересовавшему ее летающему фургону с бандитами. Одновременно управляя украденным атмосферным катером, Ингрид пыталась проанализировать масштаб возникших проблем. Но когда производительность центрального процессора оказалась задействована практически на сто процентов только для подавления ненужных эмоций, поняла, что ей нужно перезагрузиться.

Оставив в фоновом режиме пару датчиков следить за целью и включив автопилот, Ингрид отключилась от действительности, вызвав из банка памяти прекрасные панорамные снимки вселенной, сделанные из космоса.

Это было захватывающе и иррационально. Буйство красок и безграничная величина необъятной пустоты. На последней фотографии, где невероятно далекая туманность Кальмара была окружена облаком багрового водорода, Ингрид вздохнула, прямо, как тогда, в той жизни, и вновь включилась в действительность.

Тяжелый грузопассажирский катер тем временем совсем сбросил скорость и медленно заходил на посадку. Кинежь тут же активировала подсказку-подсветку на развернутой виртуальной карте: «Частное владение. Оформлено на господина Э. Борка. Свидетельство № 42–134/П-98032901».

Следующий запрос, пропущенный через полицейский сервер, прояснил ситуацию с самим мистером Борком. «Господин Элвис Борк, гражданин Единой Федерации, 42 года, владелец частной охранной фирмы ”Кулак”. Неоднократно подозревался в использовании заведомо подложных документов, незаконном ношении оружия, угрозе насилием в отношении представителей власти, нанесении умышленных телесных повреждений, а также в причастности к деятельности организованной преступной группировки».

Дальше Ингрид пришлось поломать голову – где бы перехватить этого «законопослушного» гражданина. Гоняться за ним по всему городу или штурмовать частное поместье ей не хотелось. Можно было легко расшифровать себя и превратиться из охотника в жертву, за которой будут носиться половина спецслужб Пелекаса.

Решив пойти по пути наименьшего сопротивления, кинежь принялась взламывать в округе доступные серверы ресторанов и кафе. Она искала следы посещения заведений общепита этим самым Элвисом Борком.

Но планомерный перебор результата не принес. Поиск затягивался, вынуждая тратить драгоценное время и ресурсы. Тем более что такой поиск мог легко завершиться повышенным вниманием сотрудников киберполиции.

Тогда Ингрид сменила тактику. Закачав все доступные в галанете фотографии Борка, она проанализировала их и выявила одну закономерность. Практически везде – на фото и видео – Элвис Борк носил на запястье левой руки медицинский браслет последнего поколения «Феби-5».

Вещь статусная и неимоверно дорогая, способная спасти своего владельца даже в случае клинической смерти. Дальнейшее было делом техники. Запрос на публичный сервер, регистрирующий общее перемещение подобных игрушек, дал картинку использования в округе всего одного такого высокотехнологичного гаджета. Следом кинежь лишь детализировала запрос на оперативное изучение объекта, заверив его поддельной цифровой подписью начальника отдела по борьбе с оргпреступностью уголовной полиции города Каталия, и вскоре стала обладателем подробнейшей карты передвижений Элвиса Борка.

И если верить полученным данным, то через час Борк должен обедать в уютном кафе «Летние каникулы». Ингрид решила не откладывать беседу в долгий ящик и ювелирно пристроила свой флаер между двумя неповоротливыми летающими машинами с ободранными боками, из-за неправильного приземления.

Прежде чем покинуть кабину, Ингрид сменила свой образ на голомаске и принудительно отформатировала жесткий диск украденного катера.

До кафе отсюда, если верить виртуальной карте, было всего-то полчаса неспешной ходьбы. Прогулка выдалась занимательной. Райончик оказался нашпигованным следящими камерами и датчиками слежения. Кинежь приходилось изображать из себя обычную обывательницу, полностью сменив моторику движения, идти в очень размеренном темпе и изредка гасить панические сигналы сканирующих камер, вычислявших на ней голомаску. В дороге она внимательно изучила схему кафе и составила примерный план действий.

Попавшийся по пути магазинчик безделушек, не обозначенный на картах, Ингрид восприняла как удачу. Зарывшись для вида в полках в поисках чего-то стоящего, она ловко подсоединилась к локальной сети владельца магазина, сумев обмануть устаревшую защиту.

В местном фрагменте галасети царило возбуждение. Повышенная активность неизвестных хакеров, беспричинные взломы частных локальных сетей заставили киберполицейских начать собственное расследование. И теперь лишь время отделяло кинежь от момента, когда они доберутся до ее фальшивого запроса. Решив, что необходимо обеспечить себе завесу и пустить ищеек по ложному следу, Ингрид сфабриковала теперь судебный запрос об аресте ряда сотрудников частной охранной фирмы «Кулак» по достаточно серьезному обвинению – в покушении на убийство.

И пока почти все ее мощности центрального процессора были заняты борьбой с неподатливым дата-центром судебного ведомства, кинежь успела попутно вызвать из памяти две формулы специфических лекарственных препаратов и отдать команду на их синтезирование дежурной армаде нанороботов. Чуть позже она занялась своим нарядом – ей требовалось выглядеть чуть более сексуально, чем обычно.

В кафе Ингрид заходила спустя пятнадцать минут после появления цели. Молодая и симпатичная девушка, несомненно, привлекла взгляды посетителей кафе. И пока мужчины пялились на ее ножки откровенно масляными взглядами, а женщины фыркали, кинежь отыскала свою жертву.

Ее объект сидел в глубине зала, лицом к входу в окружении еще четверых таких же мужчин: наглых, уверенных, что именно они здесь хозяева жизни. Но кинежь доводилось встречать людей поопасней, чем эти одомашненные хищники.

Кончик ее мизинца пришел в движение и раскрылся. Микроскопическая катапульта, заряженная бесцветной быстрорастворимой капсулой с сильнодействующим слабительным, пришла в движение и изготовилась к выстрелу.

Рассчитать идеальную траекторию полета и отправить «подарок» в бокал со спиртным было пустяковой задачей для кинежи. Теперь оставалось подождать, когда жертва побежит в туалет…

Через четыре минуты и семнадцать секунд ожидаемый момент настал. Ингрид не торопясь проследовала за мафиози следом. Убедившись, что в мужском сортире находится только интересующий ее Элвис Борк, кинежь начала действовать. Слабенькая задвижка двери туалетной кабинки лопнула, как гнилушка в руках ребенка, и, прежде чем поражений мужчина успел отреагировать, Ингрид без колебаний уколола его прямо в яремную вену шеи одноразовым инъектором, вторым движением заботливо избавляя объект от спасительного медицинского браслета.

Борк, получив выверенную дозу синтезированного препарата, выгнулся в струнку и обреченно застыл, готовясь завалиться назад в кабинку.

– Это биологический яд очень избирательного действия. – Кинежь легко удержала от падения парализованного мужчину и потащила его к вентиляционной камере, расположенной прямо в туалете. – Тут нам никто не помешает вести беседу.

– Кто?.. – из последних сил промычал Борк, чувствуя, как деревенеют почти все его мышцы. Ингрид вначале затащила Борка во вспомогательный отсек венткамеры, затем удобно устроила свою жертву. После прикрыла дверь технического помещения и только потом выложила свои козыри на стол:

– Я кинежь. – Для пущего эффекта она – выпустила на волю свои встроенные лазерные клинки и добавила: – Токсины яда сейчас блокируют мускульные сокращения по всему твоему телу. Последним их действием будет паралич дыхательной мускулатуры. У тебя есть минут пятнадцать, чтобы честно ответить на мои вопросы и получить противоядие.

При этом правый глаз кинежи зажегся зеленым свечением и выпустил два луча, один направленный на висок, другой на гортань парализованного Борка.

– Это поможет мне понять – лжешь ты, или слова твои будут правдивы. А также расшифруют колебания твоей гортани, говорить ты уже не сможешь.

Следом двумя пальцами она без затей переломила человеку мизинец правой руки, как спичку. Борк зашелся в немом крике.

– Боль ты чувствуешь. Кричишь отчетливо. Ну, так что, будешь говорить?

Спустя пять минут все было кончено. Вновь сменив облик на голомаске и едва не столкнувшись на пути из туалета с обеспокоенными друзьями покойного, Ингрид покинула гостеприимное кафе. Следовало торопиться. Полиция долго раскачивается, но когда лавина происшествий накроет патриархальную планету, они начнут действовать очень решительно. А полномасштабной войны кинежи не хотелось.

* * *

Вечно голодный студент четвертого курса Второго медицинского университета имени Ксавье Лорана, Поль Пьер Вайс скоблил стенки одноразового контейнера в надежде продлить удовольствие от только что проглоченного ужина. Сегодня ему, можно сказать, повезло. Он подменял в центральном больничном морге сразу двоих человек. Судмедэксперта и патологоанатома. В тишине и спокойствии, так сказать. Полное отсутствие работы и двойная ставка. Что могло быть лучше?

Времени было без пяти минут полночь, и на территории не было ни души. Роботизированные помощники сейчас находились на подзарядке. Во всем морге работали только гигантские охладители, нагнетая искусственный холод в камеры с трупами.

А в кабинете, где вольготно расположился Вайс, лишь изредка включалась вытяжка, освежая воздух. И на самой допустимой громкости тарахтел старенький головизор. Доев и убрав за собой, молодой медик стал готовиться ко сну. Шикарный диван даже не нужно было раскладывать.

Внезапно его взгляд упал на изображение, транслируемое головизором, и Вайс насторожился: «Труп мужчины с огнестрельными ранениями нашли в портовом переулке на юге Каталии. По факту убийства возбуждено уголовное дело.

Как сообщил официальный представитель полиции, дело возбудили как по статье об убийстве, так и о незаконном обороте оружия. Неназванные источники в полиции уточнили, что убитый являлся активным членом преступной группировки Таталии Бенгз».

Мелодичная трель дежурного коммуникатора заставила горестно вздохнуть студента. Безмятежная ночь не сложилась.

И пока Вайс внимательно слушал указания судебного эксперта следственно-оперативной группы, как правильно принять тело убитого и подготовить его к вскрытию, события понеслись буквально вскачь.

Посыпались звонки. Первым был дежурный по больнице, проверявший, на месте ли студент и не пьян ли он. Потом позвонил заведующий кафедрой патологической анатомии и клинической патологической анатомии, профессор Ева Тум, сообщив, что минут через тридцать подъедут главный судмедэксперт Каталии Джон Бигель и начальник бюро судебно-медицинской экспертизы института доктор медицинских наук Ивак Томс.

Вайс с трудом подавил желание поинтересоваться, не перестраховываются ли уважаемые врачи, как срочный информационный выпуск прервал плавный ход ночных новостей, крутящихся вокруг резонансного убийства: «Как только что сообщили нам анонимные источники в полиции, на окраине города, в пригородном поселке Рассвет Эндора идет настоящее сражение между неустановленным спецназом и охраной известного криминального авторитета Эль Пелигроссо.

К сожалению, сам район боя накрыт плотным излучением подавления, и мы не в состоянии получать картинку прямо с места событий, так как наши информационные дроны не могут прорваться туда. Однако, используя возможности спутниковой группировки и их камер повышенной четкости, а также наработки в воссоздании изображения, моментальную компьютерную обработку потокового видео, мы сейчас получим изображение, с комментариями Жана Брисара, медиаэксперта по терроризму и президента Центра анализа терроризма.

– Здравствуйте, господин Брисар.

– Здравствуйте, Ангелика.

– Господин Брисар, что вы можете рассказать о сложившейся ситуации.

– Прежде всего, мы с вами видим, что идет ожесточенная перестрелка. Обратите внимание на разлетающиеся в разные стороны от фасада куски штукатурки. Дом главаря преступного клана сейчас окружен почти тремя десятками хорошо экипированных бойцов. У них явное преимущество в выучке и огневой мощи. Если вы внимательно посмотрите на картинку, Ангелика, то справа, там, где дымятся развалины долговременной огневой точки, видны останки боевого робота.

– Значит, дом штурмует спецназ?

– Я этого не могу утверждать. Ведь не исключено, что это наемники, но мне трудно допустить, чтобы в частные руки попали дроны военного назначения. К тому же характер действий нападающих указывает скорее не на планетарный спецназ, а на кадровое подразделение космической пехоты. Обратите внимание: внизу, в самом левом углу, сейчас тройка атакующих построилась уступом. Первым идет боец в тяжелом бронескафандре марки «Гоплит». Это понятно по характерным утолщениям спереди. В его руках силовой щит типа «Заслон», за ним два бойца поддержки. Снайпер-стрелок и «живчик» – боец ближнего боя. Это стандартная тактика космопехов при штурмах в закрытых помещениях.

– Ангелика, господин Брисар. Простите, что прерываем ваш разговор, но поступила чрезвычайно важная информация. Как только что сообщил официальный представитель гражданской администрации Каталии Хэзер Наурет, через пятнадцать минут состоится брифинг для представителей прессы в связи с обострением криминогенной ситуации в городе.

– Смотрите. – Девушка-корреспондент буквально закричала. – Задняя стена дома рухнула, и туда в пролом вбегают люди.

– Атакующие пошли на штурм. Это кульминация. Они, очевидно, не смогли подавить все точки сопротивления и обошли их, проникнув в дом, так сказать, с черного хода.

– Почему полицейский спецназ не вмешивается, как вы считает? – Вновь к дуэту корреспондентки и эксперта подключился невидимый репортер.

– Я полагаю, что произошла обычная дискоммуникация, когда время играет первостепенное значение для успешного исхода операции. Очевидно, силы, которые сейчас проводят специальную операцию, не успели, а возможно, не захотели оповещать власти о своих шагах. Опасаясь утечки информации.

– Каков ваш прогноз о количестве жертв?

– Трудно сейчас судить, какой приказ получили атакующие. Очевидно одно – особо они не церемонились. Активно применялось тяжелое вооружение и взрывчатка.

– Мы располагаем непроверенными данными, что дом криминального авторитета охраняло десять хорошо вооруженных преступников, у них имелось разрешение на тяжелое вооружение.

– Даже самый опытный боевик преступного синдиката значительно уступает в выучке профессиональным космопехам. Мой прогноз – пять убитых, двое-трое тяжелораненых со стороны бандитов. Ну и может быть, один или два раненых у космического десанта.

Пронзительные завывания опускающейся гравитплатформы, доставившей первый труп, заставили Вайса оторваться от головизора. Ему предстояло подготовиться к подлету маститых патологоанатомов.

Вначале, включив режим активации ушедших в спящих режим стальных роботов-помощников, Вайс запрограммировал целую серию подготовительных тестов для проверки штатной работы ИИ, расположенного в операционной. Затем студент обстоятельно проверил работу камер слежения, анализаторов и зарядил картриджами реагентов лабораторный комплекс экспресс-анализа. Попутно набрасывая, как любил говорить доктор наук Ивак Томс, скелетик предстоящего заключения по вскрытию, включавший в себя набор стандартных фраз, дату и прочую бюрократическую шелуху.

Но, не удержавшись, исключительно любопытства ради, Вайс использовал свой старенький коммуникатор для воспроизведения голографического изображения новостного выпуска. Древняя модель проецировала потоковую голографию с трудом. Изображение было местами нечетким. Дрыгалось и прыгало. Но уловить, что в городе происходит нечто невообразимое, Вайс успел:

«…рекордное по своей наглости и дерзости ограбление потрясло уже порядком испуганных горожан. Всего за двадцать минут грабители, используя многоцелевой винтокрылый атмосферный штурмовик, похитили из государственного хранилища ценных бумаг КК-4 очень крупную и пока не установленную сумму денег и неустановленные акции и долговые обязательства.

Представитель городского департамента финансов уже сделал официальное заявление: ”Похищено так много, что жители Каталии неизбежно столкнутся с нехваткой наличности. Приблизительная сумма похищенного более миллиарда кредо”.

Достоверно известно, что преступники проникли в здание с деньгами в час ночи, когда на само здание хранилища ценных бумаг приземлился штурмовой атмосферник марки «Ренджер-206». Из него моментально выпрыгнуло шестеро грабителей в боевом облачении сотрудников правоохранительных органов.

Грабители произвели подрыв светового окна на крыше и проникли внутрь по канатам. Так они попали в операционный зал, где несколько десятков банковских служащих сортировали и подсчитывали деньги, поступившие накануне из банков и магазинов Каталии и окрестностей.

Пока одни преступники упаковывали крупные купюры в мешки, другие с помощью взрывчатки вскрыли несколько сейфов в депозитарии и похитили ряд ценных бумаг и векселей государственного казначейства Единой Федерации.

Отмечается, что ограбление произошло в молниеносном темпе. На все ушло не более двадцати минут. Поэтому полиция оказалась бессильна в своем стремлении поймать злоумышленников».

Картинка сменилась, явив зрителям обильно потеющего мужчину в форменной одежде полицейского:

– Мы распылили свои силы, – честно признался представитель городского полицейского департамента. – Тревога была поднята сразу. Но прибывшие на место происшествия экипажи смогли лишь оцепить здание. А бандиты, активно применяя генераторы помех и глушилки, тем временем скрылись на винтокрыле, который на низкой высоте ушел в неизвестном направлении.

– Почему так произошло? – Репортеры, а их скопилось на месте брифинга более двух десятков, яростно толкали друг друга, в надежде занять место получше.

– Вся наша техника была задействована на поиски группы, совершившей штурм особняка известного криминального авторитета Эль Пелигроссо.

– Что вы можете сказать о гибели Эль Пелигроссо? Это заказное убийство?

– Эксперты полагают, что частная наемная команда профессионалов взяла штурмом штаб-квартиру криминального авторитета, проломив стену на первом этаже с помощью вышибного заряда.

– Удалось кого-то задержать?

– Нет. К моменту прибытия стражей порядка эти наемники успели скрыться.

– В социальных сетях появились сообщения о некоем крупном боестолкновении спецназа службы безопасности Единой Федерации с теми самыми наемниками?

– Не комментирую слухи. С этим вопросом обратитесь к официальному представителю службы безопасности Единой Федерации.

– Тогда что вы можете еще сказать об ограблении?

– Это самое невероятное преступление, с которым нам пришлось столкнуться. Это вызов всей нашей системе ценностей и правопорядку. И мы готовы его принять. Уже сейчас лучшие специалисты заняты расследованием этого налета.

– Вы можете огласить первые итоги расследования?

– Работала команда экстра-профессионалов. Особенно отмечу пилота атмосферного штурмовика. Только настоящий ас может так ювелирно посадить тяжелую машину на крохотный пятачок крыши и мастерски уйти от погони.

– Значит, все-таки преследование было?

– Боевые штурмовики такого класса оборудованы средствами подавления навязчивого наблюдения. Наши штатные средства удаленного наблюдения оказались бессильны, как и орбитальная группировка спутников. Мы подозреваем, что преступникам была оказана помощь команды высокопрофессиональных хакеров.

– Преступники очень свободно ориентировались на местности, как в самом хранилище, так и в окрестностях города, значит ли это, что у них были сообщники из местных жителей или даже работников хранилища?

– Без комментариев…

– Хватит смотреть правительственную лабуду, мой мальчик. – Громогласный голос доктор наук Ивака Томса выдернул Вайса из пелены удивления. – Почему ты еще не переоделся?

– Операционная готова. Скелетик заключения по вскрытию я набросал.

– Ха-ха… – Еще более громогласно заржал патологоанатом. – Нас ждут уже девятнадцать трупов. Всех будут свозить сюда. Тут скоро появится службы безопасности и военная прокуратура.

– А почему так много жертв? – Вайс с трудом – осмыслил услышанное. За три года работы здесь, в морге, самое больше количество умерших было равно пяти.

– В кои веки наши вояки напоролись на достойного противника. Этих грабителей и налетчиков вычислили и попытались обезвредить, когда они грузились в космические шаттлы и собирались удрать с планеты. В сорока километрах от города на перевале Волчий хребет случился настоящий бой. Сначала эти ухари, видимо настоящие космические пираты, уделали всухую спецназ службы безопасности, а потом померились силами с вояками.

– Военные тоже не смогли их остановить? Да кто же это был?

– Службы безопасности и генералитет уже прикрывают свои отъевшиеся задницы и утверждает, что это были кинежи. В правительстве писают кипятком и требуют доказательств.

– Количество потерь неизвестно? – Теперь, в этом студент не сомневался, трупов этой ночью будет в избытке.

– Уже засекречено. Наша с тобой задача предельно проста, отыскать возможные следы работы кинежи. С остальным справится ИИ нашего морга.

«Ну, хоть грязная работа на этот раз не мне досталась». – Вайс подумал об этом так эмоционально, что его наставник все прочел в глазах своего лучшего студента и вновь засмеялся:

– Эту ночь ты точно никогда не забудешь. За работу…

Адская ночь для Поля Пьера Вайса завершилась только ближе к шести утра. Словно пьяный, он вышел из морга в начале восьмого и долго пытался понять, что это за толпа стоит перед зданием, сдерживаемая полицейским оцеплением.

«Родственники…» – эту мысль студент отогнал прочь сразу. И лишь потом до него дошло – пресса. Решив не рисковать и не соваться в эту клоаку, студент свернул в сторону малоизвестного прохода через техническую зону и неожиданно натолкнулся взглядом на одиноко стоявшую девушку.

«Красивая чертовка», – подумал юноша. Там действительно было на что посмотреть. Ладная фигурка, смазливое личико и очень красивые огненно-рыжие волосы, к тому же заманчиво вьющиеся. Отсутствие денег никак не способствовало популярности Поля Пьера Вайса у противоположного пола, и сейчас, когда эта девушка направилась прямо к нему, сердце у студента учащенно забилось.

– Привет. – Девушка не отличалась оригинальностью и протянула руку для знакомства. – Я Альбина.

– Поль. – Юноша машинально пожал ее, и по его телу пробежала будто огненная искра.

– А ты вкусно пахнешь. – Девушка смешливо втянула носом воздух, приблизившись почти к нему вплотную, и очаровательно фыркнула.

– Спасибо. А ты красивая… – Студент окончательно растерялся.

– Ты из морга. Расскажешь, что там и как? – Девушка невзначай приобняла юношу, пристраиваясь сбоку.

– Я подписку давал о неразглашении. А ты корреспондент?

– Почти корреспондент. Наверное, это непросто вот так работать, когда кругом мертвецы.

– Я там не работаю, я подрабатываю. – Поль вдруг обнаружил, что Альбина была без лифчика и ее задорные бусинки сосков выглядывают из блузки при каждом шаге. Он залился краской смущения, не понимая, что с ним происходит.

– Кем же работаешь? – Вот так мило болтая, они вместе дошли до входа в подземку.

– А хочешь, я тебя подвезу. – Девушка оставалась все такой же милой и игривой, вот только теперь она держала его очень крепко, дабы он ненароком не вырвался.

– Нет. – Сам не понимая, что происходит, студент отрицательно покачал головой и попытался безуспешно отпрянуть, когда прямо к ним спланировал небольшой пассажирский глайдер.

– Давай, садись. – Альбина потянула юношу к открывшемуся люку.

– Не надо. – Мозг Поля Пьера отчетливо понимал, что надо звать на помощь или кричать, но он лишь упирался, как бычок перед скотобойней.

– Пойдем, милый. Я сделаю тебе приятно. – Альбина коснулась свободной рукой шеи юноши, и он дернулся, почувствовав укол.

– Не убивайте меня, – прошептал студент, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.

– Сладкий, это всего лишь успокоительное. – Альбина ловко пихнула юношу, и тот самозагрузился в пассажирский салон глайдера, а следом запрыгнула девушка.

Упав на ковровое покрытие пола катера, студент ощутил, что его начали раздевать в четыре руки. С него сорвали майку, спустили брюки и зафиксировали ноги в мягких пластиковых зажимах. Затем та же участь постигла руки.

– Тебе надо будет ответить на наши вопросы, милый. Не упрямься и отвечай сразу. Я обещаю, тебе будет хорошо. – Хищные руки Альбины бесцеремонно нащупали его твердеющий агрегат и стали его чуть сжимать, ненавязчиво давая понять, что сейчас действительно будет хорошо.

В полумраке вспыхнул зеленый луч яркого света и упал в район горла студента. Альбина перенесла вес тела и оказалась сверху юноши. Затем она с ходу стала покрывать поцелуями его грудь. Покусывала соски, опускаясь к животу.

А невидимый женский голос начал очень быстро и требовательно спрашивать обо всем, что происходило в морге этой ночью. Как только возникала заминка, неумолимая Альбина грубо сжимала его ствол через ткань. А потом, оттянув край резинки, вновь запускала пальчики под трусы. Сколько продолжалось это безумство, Поль не запомнил. В таком состоянии он рассказал все, что знал, вспомнив, до последней запятой, все составленные отчеты и слова, что произносили посетители морга.

– Исчерпывающе, – произнес невидимый женский голос. – Заканчивай с ним. – От этих слов юноша затрепыхался, как сумасшедший, решив, что его сейчас просто убьют.

– Тише, тише, расслабься. Все хорошо, – приговаривала Альбина, удерживая его на месте. – Милый, ты хочешь сейчас кончить? – спросила она.

– А что?

Магические слова почти для любого мужчины успокоили юношу.

– Я могу продлить твое удовольствие, если ты доверишься мне. Сначала будет немного не привычно. Зато потом получишь обалденный оргазм, – сказала девушка.

– Я тебе доверяю, – сдался студент, и это стало ключевой фразой. Прямо в нос ему брызнули пахучей жидкостью, а низ живота вдруг стал нестерпимо горяч. Следом по его телу прошлась судорога, зрачки закатились, голова безвольно свесилась, и он неосознанно застонал от удовольствия. С каждым мгновением его стон становился все громче. Альбина поняла, что обещанный оргазм на подходе. Так и случилось. Спустя секунд двадцать резкий и мощный поток семени брызнул во все стороны.

– Давненько я не видела такого мощного оргазма у мужчин, – пробормотала ошарашенная Альбина.

– Фермент В-17 высшей пробы – страшная штука в умелых руках. Он теперь как минимум полчаса в отключке проваляется. Вербуй его потом. Будет пластилиновым. Пригодится. Я к порталу. Босс ждет с отчетом.

– Хэлвиг, конечно, голова. Я бы ни за что не догадалась, как быстро вычислить – были тут кинежи или нет.

– Вот поэтому ты и полевой агент. А он глава и мозг нашей миссии.

* * *

Вся глубина трагедии случившегося землетрясения дошла до членов небольшого отряда принца только через три недели. Миновав Бурзянский лес, принц Стив и все его сопровождающие, включая Олега, заехали в небольшое селение, располагавшееся ровно между краем необъятного леса и начинавшимися предгорьями Тарбоготая, чтобы пополнить припасы, помыться и передохнуть перед горным переходом. Ведь впереди лежали пусть и низкие, но все-таки скалистые высоты горной гряды Тарбоготая, отделявшей благодатную южную землю, житницу державы, от всей остальной страны. Но селение напоминало разворошенный улей. Новости, будоражащие умы местных жителей, были страшнее одна другой.

Главной новостью и самой жуткой было то, что столица империи, прозванная в народе «городом бога», из-за невероятного количества храмов и церквей, больше не существовала. Погибло большинство членов правящей династии, включая наследников, входящих в первый десяток очередников.

Олег помнил, что ему говорил мастер Глэд: «В пределах городской черты насчитывается сорок церквей, почти сто часовен, пятьдесят монастырей и зарегистрировано двести религиозных братств. Бог выглядывает там из-за каждого угла, а по религиозным праздникам от него и вовсе некуда спрятаться».

И вот теперь все это великолепие превратилось в руины. Селяне живо передавали все сплетни, достигшие их деревни за эти дни. Что якобы в окрестностях столицы за неделю до беды начали происходить странные и необъяснимые явления: высоко в небе вспыхивали звезды и гул гневающегося бога нарушал ночной покой. Высыхали некоторые колодцы, другие, напротив, с силой выбрасывали воду, в третьих вода мутнела и начинала неприятно пахнуть. Из нор вылезали пресмыкающиеся, домашние животные рвались убежать прочь.

А по рукам ходила неведомо как попавшая в село лубочная картинка, нарисованная неведомым художником, на которой были запечатлены руины столицы. Сплетники утверждали о несчитанном количестве погибших и страшном зловонии из-за неубранных и сгоревших трупов.

Речистые селяне вещали, словно сами побывали там, что после подземных толчков на город обрушилась другая напасть – пожары. Три дня столица полыхала. В огне сгинули не только тела жертв, но и бесчисленные богатства, бесценная имперская библиотека, насчитывавшая восемьдесят тысяч редких томов. Когда пожары поутихли, а пыль разрушений улеглась, солнце вновь осветило то, что, по словам одного селянина, бывавшего в столице, «было, но больше не являлось городом бога».

Олегу, как и Стиву, стало очевидно, что город не просто сровнялся с землей. Город превратился в ад. И что делать с этим дальше, было совершенно непонятно. Олег по невероятно хмурому взгляду советника-наставника понял, что быть настоящей беде. Тот без слов скинул со своего скакуна мешок с отрядной казной и, рывком запрыгнув в седло, сорвался в галоп. За ним немедленно потянулись другие. Те, у кого в столице и окрестностях оставались родственники и родные.

В итоге на центральной площади селения остались только шестеро гвардейцев во главе с сотником, два проводника-разведчика и один телохранитель.

Оставшиеся поделились на две неравные группы. Гвардейцы во главе с сотником и проводники с телохранителем. Стив остался в гордом одиночестве посередине, если не считать Олега.

Селяне первыми предпочли исчезнуть с глаз вооруженных мужчин. И пока Стив растерянно пытался приподнять тяжеленный мешок с золотыми монетами, Олег буквально почувствовал, как накаляется обстановка.

Мальчику не понравились взгляды бывших гвардейцев – тяжелые и колючие. В них не было ни злобы, ни сострадания. Одна решимость. И совсем не нравился масляно-приторный взгляд сотника. И смотрел он именно на мешок с деньгами. Лишь присутствие телохранителя и двух воинов-проводников сдерживало его от немедленных действий. У бывших бойцов-гвардейцев с собой ни луков, ни арбалетов не было. А проводники держали в руках короткие луки. На дистанции в двадцать шагов – убойная сила. Что думал телохранитель, было не совсем ясно, и Олегу мнилось, если сотник захочет поделиться мешком со всеми – судьба Стива, да и его заодно будет решена.

Олег, стараясь не привлекать к себе внимание, не торопясь стал пятиться из круга. Пока мужчины перебрасывались сосредоточенными взглядами, следя за каждым движением друг друга. Экс-гвардейцы положили руки на рукояти мечей, прикидывая, сколько раз успеют выстрелить проводники, пока они добегут до них.

А мальчик, достигнув своей заводной лошади, споро достал притороченный арбалет и спешно стал взводить его, интенсивно используя заводной ключ, на рычаг у него не было сил.

Арбалет был тяжел и неудобен, но страх быть убитым вновь творил чудеса. Несмотря на дрожь в коленях и дикое волнение, Олег взвел арбалет в боевое положение и наложил стрелу. Затем сделав героическое усилие, он приподнял тяжелое оружие и разместил его на деревянной коновязи. Скрытый от большинства глаз своей заводной лошадкой, он прицелился, выбрав в качестве мишени сотника.

Расстояние было шагов тридцать. Словно на учении Олег совместил прицельную планку с целью, метя в лицо, так как все остальное было прикрыто легкой кольчугой, со вставками пластин, как раз от арбалетных выстрелов.

Затаив дыхание, Олег почувствовал нарастающую волну спокойствия и умиротворенности, понимая, что вновь неведомая сила помогает ему. Почти ощутив тот самый миг, когда пора, он приготовился нажать на спусковой крючок и, не глядя на результат, вновь нырнуть за свою лошадку и повторно взводить арбалет, как мимо него со свистом пронесся арбалетный болт, попавший сотнику точно в глаз.

От непонимания происходящего Олег широко разинул рот, не выпуская, однако, свой арбалет.

Стив же сориентировался сразу, едва тело бывшего гвардейца завалилось на землю:

– Делим на всех, – громко выкрикнул он. Запустив руку в мешок, принц переложил в свой кошель пару горстей монет и вновь откинул мешок, да так, чтобы из него просыпались монеты. Затем он начал медленно пятиться к лошадям.

Шестеро гвардейцев переглянулись, и вдруг один из них рванул в сторону принца. Тут же оба следопыта почти синхронно натянули свои луки, медля с выстрелом. Но вот Олег выстрелил незамедлительно. Арбалетный болт угодил в живот ретивому воину, выбив из него дух. Больше никто резких движений не делал.

– Спасибо, – тихо сказал Стив, обнаружив, как Олег судорожно крутит ключ зарядки арбалета.

– Я ухожу. На юг. Острова. Помнишь? – Олег закончил взводить грозное оружие и вновь установил его на коновязи.

– Я с тобой, – принц выпалил это громко и очень зло. Ведь жизнь в который раз нанесла ему болезненный удар.

– Лошадей отвязывай и убираемся отсюда.

– Мы покойники, они нас догонят. – Стив скинул веревки с коновязи своей и заводной лошади, потом освободил и лошадок Олега.

– А какой у нас выбор. Уходим, пока еще селяне не подключились. – Мальчишки вскочили на лошадей и бросились прочь из негостеприимной деревни.

Они не видели, как за ними попытались броситься несколько селян, промышлявших охотой, посчитав их весьма желанной добычей. Но очередная арбалетная стрела, угодившая одному охотнику прямо в сердце, остудила горячие головы. И вновь никто не увидел, откуда так метко стреляли.

А Глэд убрал свой новый углепластиковый арбалет с оптическим прицелом и вновь с недоверием поглядел на свои металлические руки. Его новое тело было выше понимания бывшего мастера меча. Режим абсолютной маскировки позволял свободно передвигаться прямо на глазах селян. А просьба-приказ дигитайзера охранять мальчишку совпадала с планами самой новообращенной кинежи.

Тем временем страх гнал подростков как можно дальше. Но если Стив был готов нестись куда угодно без оглядки, то Олег в этой ситуации мыслил на редкость рационально. Соваться в горы вдвоем было безумной затеей. Юг империи, лишившись дубинки в виде грозных имперских легионов, окончательно восстанет и перекроет горные перевалы. Тамошним властителям не нужны ни беженцы, ни нищие принцы. Верительные грамоты Стива отныне не больше чем бумага для розжига костра. Путь туда смертельно опасен.

Попробовать вернуться назад тоже было плохой затеей. Опомнившиеся гвардейцы или, что хуже, селяне попробуют догнать и убить мальчишек, так сказать во избежание. Тем более рассчитывать, что они смогут оторваться от опытных следопытов, нечего было и мечтать.

Еще Олег был уверен, что вскоре весь центр империи охватит хаос гражданской войны. Следовательно, требовалось, как можно быстрее оказаться подальше от бывшей столицы и замести при возможности свои следы.

– К реке. – Олег решительно свернул с наезженной тропы, бросаясь вправо, где в паре дневных переходов отсюда текла быстрая Амра. Эта река подходила им для бегства идеально. Сначала она несла свои воды прочь от горной гряды, где, собственно, зарождалась, в восточном направлении, а затем круто поворачивала на юг. Там, в низовьях, Амра превращалась в широкую реку с многочисленными рукавам и впадала в Камский залив, славившийся своим рыбным промыслом. Эта восточная область считалась второй житницей империи и вполне подходила мальчишкам. Ведь великое южное море также омывало ее берега.

– Подожди. – Тормознул принц. – А что мы будем делать, когда достигнем берега?

– Плоты, – победно воскликнул Олег.

– Что за плоты? – Принц был крайне далек от всего, что не касалось придворной жизни. – Ведь торговые караваны никогда не посещают те места.

– Городам, что расположены на побережье, всегда не хватает леса. Им нужен в первую очередь строительный материал. Легче всего рубить строевые стволы в горах, вязать их друг с другом и в виде плота спускать вниз по течению реки.

– Но как это возможно в горах-то?

– Сплав плотов с гор возможен только после подготовки сплавных путей. Для успешного сплава плотов, я слышал, ложе реки освобождают от камней, берега укрепляют и обшивают массивными досками, чтобы вдоль них могли скользить плоты. – Олег выпалил это без запинки, особо не вдумываясь в то, что говорит. Его опять вело знакомое чувство-помощник, придавая уверенность, что все у них получится.

– Откуда ты это все знаешь? – с недоверием спросил Стив. Он, конечно, был не против сплавиться по реке, сбив возможную погоню со следа.

– Люблю слушать, больше чем молоть языком. Вперед. – И Олег, вновь понукая свою лошадь, рванул дальше от села. Бешеная гонка мальчишек продолжалась до глубокого вечера. Лишь когда темнота стала такой, что можно было легко навернуться с коня и сломать себе шею, ребята остановились передохнуть. Выбрав первое подходящее место для ночлега, беглецы мгновенно уснули, даже не подумав спать по очереди. Сил на это у них не было.

Неприметный дрон-разведчик, приставленный следить за мальчишками, внимательно наблюдал за ними. Убедившись, что их дыхание успокоилось, а мозговая деятельность упала до величин, присущих крепкому сну, он подал условный сигнал, сигнализируя Глэду, оставшемуся около села, что здесь все в порядке.

Но едва рассвет взял свое, мальчишки вновь пустились в путь, поменяв своих лошадок и стараясь держать высокий темп скачки. Тем временем тишину многострадального Циркура нарушил очередной, правда, едва различимый гул небес. В небе, затянутом пеленой облаков, что-то происходило. Но вскоре гул исчез, и в окрестностях Бурзянского леса на неприметную полянку приземлился космический ближний разведчик «КБР-3м». Едва выпустив опоры, он тут же включил оптическую маскировку, полностью слившись с окружавшей средой. Но выходить из челнока никто не торопился. Девять сидевших здесь членов экипажа сейчас внимательно отсматривали только что полученный материал – реконструированную запись со спутников слежени.

Изображение демонстрировало эту же поляну несколькими днями ранее. Таймер в углу изображения показывал время – за полночь. На экране же царил полумрак, было видно, что полученный материал неоднократно пропускали через фильтры, дабы добиться приемлемого качества для просмотра. Невдалеке от центра поляны тихо тлел костер. А на поляне вповалку лежали шестнадцать человек. Еще трое сидели чуть в сторонке и о чем-то шептались.

Внезапно камера рывком переместилась на край поляны, и зрители сумели рассмотреть размытый силуэт еще одного человека. Вот он тихо пополз по траве к двум отдельно спящим людям.

Затем камера приблизилась максимально близко, и стало видно даже черты лица спящих. Красный маркер обвел одну из фигур. И стало ясно, что это именно искомый объект.

Подползший на мгновение замер возле цели. А спустя минуты три он, уже ловко скрываясь в траве, отползал обратно.

После отсмотра полученного видеоизображения люк космического разведчика пришел в движение. И на поляну десантировались девять высших кинежей. В безликих серых маскировочных костюмах серии «Призрак», разумеется модифицированных, с обязательным элементом изображения креста.

Челнок незамедлительно стартовал, а кинежи приступили к делу. Рассыпавшись по поляне, они сразу же обнаружили место лежанки объекта и смогли взять его след. А вот попытка определить, кто подползал к цели, окончилась провалом. Кто бы это ни был, вот только входивший в команду крестоносцев ищейка, заточенный под розыск любого биологического объекта, следа в привычном понимании не обнаружил.

А значит, им, как минимум, будет противостоять собрат – хитрый, опытный и невероятно опасный. Но и девять крестоносцев: координатор, получивший от врагов кличку Ужасный Шон, эксперт по всем видам противостояния в галасети, трое боевиков-универсалов, один эксперт дальнего боя, один – ближнего, мастер вождения любой техники и ищейка были подлинными асами своего дела. Они не раз выполняли сложнейшие миссии и были отлично слаженной командой, действовавшей не один год.

Не нуждаясь в голосовом общении, крестоносцы разбились на пары и стали изучать местность. Вскоре убедившись, что ничего нового изучение следов не принесет, группа на хорошей скорости бросилась в погоню за объектом.

– На обычных людей внимания не обращать. Постоянно держать маскировку включенной, – координатор группы на бегу дополнял задачу новыми вводными.

Так, в полной тишине, почти неслышными тенями, кинежи неслись по лесу, пугая своим стремительным движением зверей. Грозные мишки, хозяева леса, чутко реагировали на неведомую угрозу и предпочитали убираться с пути серых вихрей. Спустя пару часов кинежи выбежали из леса, и, не сбавляя темпа, продолжили свой бег по следу, который ищейка уверенно отслеживал.

– Внимание. Впереди селение. Необходимо взять языка. Свидетелей не убивать. – Скинув сообщение по закрытой связи, координатор жестами послал по большому радиусу пару воинов для подстраховки, а сам предпочел остановиться, отправив на захват пленного мастера ближнего боя. Тот, пользуясь имевшейся в наличии спутниковой картой и на основе личного опыта, сразу же выделил самое удобное место, где можно захватить языка. В данной местности это были наиболее исхоженные лесные тропинки, ведущие от окраины населенного пункта к роднику.

– Вход в селение один. Движение людей не наблюдается, – доложились кинежи, обежавшие деревню по кругу. Ядро группы тем временем заняло круговую оборону и запустило с десяток малых разведдронов, внимательно сканируя окрестности.

– Мы здесь одни. Ждем подходящего языка.

– Атомно-эмиссионный спектрометр фиксирует остаточный след радиоактивного элемента разной интенсивности в анализируемых пробах. Характеристика близка к нашим показателям.

– Противник здесь был недавно.

– Один?

– С уверенностью утверждать нельзя…

– Что с поддержкой с воздуха? Мы так и будем бегать по земле?

– Нам активно противодействуют. Местные сети заражены неустановленными вирусами. Использование техники несет неоправданный риск.

Координатор сам был не доволен сложившейся ситуацией. Но, как надеялся он, неведомый противник не сможет разорваться и одинаково хорошо противостоять им в галасети и навязать сопротивление физически. На такое никаких ресурсов не хватит.

– Есть движение. Идентифицирую. Двое. Люди. Женского пола. Предположительный возраст двадцать, двадцать пять лет. – Отчитался наблюдатель у деревенских ворот.

– Никакого насилия. Стимулировать объекты захвата материально. Предложить одну серебряную монету. Вариант допроса – свободный рассказ. Не забудь перейти на местный диалект.

– Принял, – отозвался мастер-кинежь, оживляя в памяти записи, касающиеся допроса: «…необходимо дать допрашиваемому рассказать все, что ему известно по делу. Не следует перебивать допрашиваемого, нужно внимательно выслушать его. В то же время, исходя из конкретной ситуации, умело направлять свободный рассказ допрашиваемого в нужное русло. Не забывая про применение материальных стимулов…»

– Почему мы не захватим деревню и не уничтожим сопротивляющихся? – задал вопрос один из боевиков.

– Нерациональное использование ресурсов. Рядом враг, возможности которого не известны. Наша цель – источник возникновения новых вирусов. Объект, рекомендованный к захвату – вторичная цель.

– Принято.

– Оператору отозвать дроны поддержки. – Координатор всматривался в карту местности, прикидывая, куда им предстоит двигаться дальше.

Тем временем две местные девахи, весело переговариваясь, достигли родника. Здесь из кустов им навстречу выступил необычный воин. Непонятные серые доспехи и размеры человека сначала здорово напугали селянок. Но потом одна из них, увидев его пустые ладони и зажатую меж пальцев, большую серебряную монету, пихнула в бок свою подружку, чтоб та перестала голосить.

Что было нужно этому вою – было понятно без слов. И подружки наперебой принялись делиться увиденным и услышанным. Спустя двадцать минут группа уверенно взяла след беглеца, поддерживая все такой же высокий темп бега.

– Получено сообщение – наш базовый звездолет подвергся вирусной атаке. Уровень угрозы критический.

Координатор не понимал, как такое возможно. И пока часть его вычислительных ресурсов оказалась занята решением этой проблемы, внезапно резко оборвалась связь с членом их группы, бегущим в авангарде. Поток телеметрии и данных, идущих от него, прервался, словно выключили электричество.

«Засада», – подумал координатор и решил перестраховаться, скомандовав:

– Вариант 3.

Тут же он и остальные кинежи послушно бросились в разные стороны, занимая свои сектора и изготавливаясь к отражению нападения.

Мгновенная реакция опытных бойцов порадовала командира крестоносцев. А в сторону предполагаемого боевого контакта уже вылетела стайка дронов. Но что-то сразу пошло не так. Едва миниатюрные помощники набрали ход, включив все доступные им датчики и средства наблюдения, как один за другим крошечные дроны стали самоликвидироваться. Координатору досталась лишь информация о сильном возмущении впереди силовых полей.

– Он перехватил управление? – Это был жизненно важный вопрос, если это так, то им лучше отступить. Против такого уровня вмешательства в программный код они бессильны.

– Это такое поле-подавление? – тут же посыпались более обдуманные версии.

– Все хуже, – отозвался эксперт-крестоносец по противодействию в галасети.

– Подробности? – Услышанное очень не понравилось координатору. И он подумывал, не пора ли вызывать «кавалерию».

– Если коротко, противник применил технологию взлома сокрытых закладок в роботизированной технике начального уровня.

– Чем нам грозит это?

– Большинство наших приблуд будут сгорать, отказывать и выходить из строя.

– Как такое возможно?

– Я профессионал в области информационной безопасности, а здесь затрагиваются вопросы из области дистанционного управления высокопроизводительными вычислительными комплексами.

– И тем не менее… – уточнил координатор.

– Как я понимаю, вычислительные процессоры, выпускаемые под знаком корпорации «Базовый машинный интеллект» с поддержкой аппаратной виртуализации и признаками ИИ первого класса, используются в федерации повсеместно. В том числе для прикладных систем военного назначения. Соответственно такой повсеместно применяемый стандарт обязывает спецслужбы иметь в наличии универсальный компактный гипервизор с нестандартным функционалом, главной особенностью которого является в случае необходимости объединение разных ресурсов в единую вычислительную установку. При этом используемые вычислительные процессоры не должны даже догадываться, что могут быть объединены в единую систему. Это достигается программными закладками заводского уровня. Аппаратное обеспечение виртуализации предоставляет такую возможность, хотя изначально не предназначалось для решения подобных задач. Таким образом, практически в каждом устройстве, имеющем вычислительный процессор корпорации, стоит полностью автономная компактная закладка. Некий программный модуль с крошечным объемом кода. Вот именно его и атакует наш враг, вынуждая его самоликвидироваться или получать критические повреждения.

– Предложения?

– Попробую экранировать поток излучения. Но не факт, что у меня получится. Утроить осторожность и начать движение. Мы и так стоим уже целых четыре секунды на одном месте.

Замечание было справедливым, и крестоносцы пришли в движение. Через полторы минуты, соблюдая все меры предосторожности, группа вышла к месту гибели своего собрата.

– Однако, – только и смог произнести координатор, когда получил картинку. Опытному воину-следопыту банально отрезали голову и унесли ее с собой. Но не это было занимательно. Значительно хуже было то, что опытный воин-крестоносец не смог обнаружить угрозу и дал себя убить одним взмахом молекулярного лезвия. Ибо предварительный анализ среза указывал, что сделан он был не лазерным лезвием и не виброножом.

«Словно цветок со стебля срезали», – подумал координатор. Замысел врага вырисовывался. Этот неведомый противник хотел нивелировать преимущество группы в технике и уровне маскировки, перевести схватку в ближний бой, прикрываясь этой чертовой закладкой.

– Он силен. – Крестоносец – мастер ближнего боя внимательно изучил следы. – Он спрятался на дереве вот там. Толстая ветвь и вот эти имитаторы природного фона скрыли его от излучений системы слежения. Затем он пропустил следопыта вперед и в прыжке нанес удар. Джи-11 не успел ничего почувствовать, иначе он сумел бы передать хотя бы сигнал опасности. Одновременно с ударом этот шустрик активировал свою штучку по выводу из строя вычислительных процессоров. По-этому дистанционный режим «паника» не отозвался обратным сигналом в момент гибели подопечного.

– Мне нужна запись последних секунд для анализа. – Координатор крестоносцев отслеживал бессчетное количество параметров, но считал, что лишней информация не бывает.

– Я попробую его отыскать. Ближний бой – моя стихия. – Крестоносец-рукопашник дождался утвердительного разрешения от координатора и выдвинулся вперед, на свободный поиск.

– Дай тридцать секунд, я уже потрошу интерфейс боевого экзолета, – через паузу отозвался один из боевиков-универсалов. Дальше скорость сообщений только возрастала. Координатор чувствовал, что развязка близка, и нелогично волновался, боясь опоздать с вызовом подкрепления.

– Учти, он здесь рядом. Я постоянно фиксирую изменение параметров относительно эталонной матрицы. – Специалист по галасети тоже по-своему нервничал, столкнувшись с непознанным.

– Почему наши приборы не видят его?

– Видимо, у него более совершенное поле маскировки.

– Как это возможно?

– Достаточно иметь более совершенное программное обеспечение.

– Направление есть?

– Азимут 90. Скидываю вектор движения.

– Он один?

– Да.

– Хоть это успокаивает. Всем, при визуальном контакте – пробный выстрел на поражение.

– Принято. Цель визуально не наблюдаю.

– Пересылаю запись. – В это момент снайпер, не дожидаясь команды, произвел серию частых выстрелов.

– Он под защитой, – доложился снайпер старшему.

– Начните беспокоящий обстрел. Мне нужно время определиться с тактикой. – Координатор оценивающе смотрел на пересланный видеоряд, подключив к опознанию цели все свободные ресурсы группы. С бешеной скоростью мелькали все возможные варианты, мгновенно отбраковываясь по косвенным признакам.

Не справляясь с возросшей нагрузкой, координатор подключил вычислительные мощности корабля-матки, пользуясь обширной базой данных, хранящейся на борту. Одно успокаивало, несмотря на все ухищрения противника – связь работала бесперебойно. А это значило, что криптомодуль с ключами длиной более тысячи бит, отвечающий за связь, пока был неуязвим.

Спустя десять секунд удалось внести ясность в поиски и сузить их круг. Стало определенно понятно, что перед ними редкий экземпляр ударного бойца-кинежи в бронекостюме, способном принимать цвет и текстуру окружающей среды.

– Модель частично идентифицирована. Совпадение с имеющимся образцами более шестидесяти процентов. Предположительно это разработка лаборатории «Сура»[12]. Ввиду важности полученной информации меняется приоритет целей. Задача по захвату данного образца теперь на втором месте. Биологический объект «ребенок» получает статус вспомогательной цели, – выдал новые указания координатор.

Новая череда выстрелов совпала с оценкой предполагаемого набора характеристик противника, которую координатор скинул всем членам группы:

– добывает энергию из окружающей среды;

– броня сделана из сверхпрочных материалов;

– под наружным слоем композитных материалов скрывается вязкая субстанция, слой жидких кристаллов, амортизирующий удары и регулирующий температуру;

– обладает активной защитой, которая гасит энергию встречными импульсами и силовыми полями.

– Внимание, есть контакт. Попробую обезоружить. Он согласен на поединок. Схватка на коротких клинках, – прервал размышления координатора крестоносец-боец ближнего боя. Тут же вспыхнула иконка отдельного канала связи, и очередное потоковое видео заполонило входящие дешифраторы координатора.

– Подтягиваемся туда, – приказал координатор, внимательно наблюдая за получаемой картинкой.

В пределах прямой видимости угадывался силуэт врага. Его маскировка работала отлично, и если костюмы своих собратьев виделись координатору серыми пятнами, то у врага лишь эффект преломления света, из-за разной оптической плотности, позволял отчетливо выделить очертания его силуэта.

Басовитое гудение и шелест вынимаемого оружия засвидетельствовали, что крестоносец изготовил свои клинки к бою. Один лазерный, усиленной мощности, представлявший собой добротное инерционное оружие, вторым был молекулярный меч – легкий, почти невесомый клинок.

Внезапно маскировка у противника спала. Координатор жадно всмотрелся во врага. Но ничего необычного не увидел. Перед ним было совершенное кибернетическое тело высшей кинежи. А тот словно знал, что его рассматривают, и спокойно стоял на месте, даже не обнажив свое оружие, покоящееся в ножнах.

Крестоносец пошел в атаку. Им, носителям холодного разума, практически лишенным глупых эмоций, нерационально было пытаться заговорить с противником или попробовать вывести его из себя словами.

А враг взорвался каскадом завораживающих по своей сути движений. Шаг в сторону. Его левая рука выбросила крохотную энергетическую ловушку, в которой увяз лазерный меч крестоносца, а правая потянула из ножен свой меч. Это движение плавно перетекло в мгновенный удар.

Координатор успел только подать общий сигнал тревоги, сообразив, что сейчас последует. Противник владел редким видом боевого искусства – «Внезапная атака» – в совершенстве. В отличие от обычного фехтования, здесь акцент делался не на мастерство в схватке, а именно на мгновенное поражение противника с изначально убранным в ножны клинком.

В доли секунды энергия молекулярного клинка обрушилась на хрупкую кристаллическую решетку псевдодоспеха крестоносца в области шеи. Координатор поморщился. Он знал, что сейчас происходит – давление на режущем крае меча достигло чудовищных значений, и клинок, практически не встречая сопротивления, оставил ровный хирургический разрез, отделивший голову крестоносца от тела. Изображение пропало.

Но следом к месту событий подоспело два бойца-универсала со своими внушительными плазменными огнестрелами. Но чертова нежить была еще быстрее. Он просто выбросил вперед левую руку, и пушки в руках бойцов заискрились, выходя из строя. Следом последовало сближение с практически обезоруженными крестоносцами, два новых взмаха клинка, и в коллекции мечника оказались уже три головы жертв. Его защита заискрилась от дальних выстрелов спешащих на выручку собратьев крестоносцев, но противоборствующий им включил свою маскировку и благополучно растворился в окружающей зелени.

Координатор вновь оказался прав в своих расчетах. Нежить была не по зубам его отряду. Если не подоспеет помощь, то через час его группа будет уничтожена.

– Отступаем, – приказал он. – Эвакуация по второму варианту.

Скинув пилоту катера-разведчика координаты для посадки, главный крестоносец вновь нелогично с грустью проводил взглядом спешащих собратьев к точке эвакуации. Сам он не торопился, внимательно наблюдая за происходящим. Приоритет выполнения поставленной задачи преобладал над всем остальным.

Едва новый гул разорвал низкие облака и в район группы стал опускаться катер-разведчик, как события ускорились. Вновь тревожно побежали графики ломаных переменных, обозначавших, что грозный противник поблизости. Едва приземлившись, катер гостеприимно распахнул входной люк, а спаренная установка лазерной пушки грозно заворочалась в поисках цели. Затем произошло ожидаемое. В ряды отступающих крестоносцев ворвался враг. Он был очень умел.

Координатор, наблюдая, с какой скоростью гибнут его соратники, отчетливо понимал, что перед ним настоящий виртуоз ближнего боя. Уровень мастерства, продемонстрированный противником, был запредельным. Следовательно, где-то должен был быть еще и мастер войны в киберпространстве. Аналитики ошиблись. Здесь, похоже, действовала целая группа антагонистов.

И тут, одновременно с паническими докладами о гибели бойцов, пришло сообщение от ИИ катера о массированной кибератаке. Злоумышленник использовал известную сетевую уязвимость BSI 7–010, с помощью которой проник на второй уровень защиты, легко обходя штатные фаерволы. Дальше последовал невероятный натиск, перегрузивший систему, после чего пошла штатная перезагрузка, где произошла подмена управляемых команд. Ну а дальше на зараженную систему был установлен набор скриптов, используя который злоумышленник запустил программу-шифровальщик и методично стал перехватывать управление.

Пора, решил координатор крестоносцев и активировал заранее размещенные портальные камни.

В отличие от стационарных порталов, применяемых на планетах, здесь им был собран разовый портал для перемещения в великой пустоте. Вообще-то применение его на планетах категорически запрещалось, дабы избежать разрушительного воздействия разрыва пространственной ткани мира. Но кинежам было на это глубоко наплевать. Оранжевое марево перехода породило невероятный катаклизм – гигантскую ударную волну, сокрушающую все на своем пути. Она набрала ход и стала быстро удаляться на восток, по пути ломая кустарник, с корнями выдирая деревья, срывая с места целые пласты земли вместе с травой. Но чем дальше уходила волна, тем слабее она становилась, вырождаясь в акустическую.

От самого эпицентра волны до нахлестывающих своих коней мальчишек было примерно пятьдесят километров. То, что творится нечто страшное, подростки поняли по ярчайшей оранжевой вспышке, свет которой буквально ожег их, хоть они двигались к вспышке спиной.

Следом безумно завыл ветер, а взбесившиеся лошади сбросили детей и помчались в разные стороны. В небе отчетливо проступили очертания огромного облака запыленного воздуха, которое стремительно приближалось.

Резко потемнело, и от наступившей гнетущей тишины стало очень страшно. И прежде чем подростки успели сообразить, что им делать, рядом с ними возник небольшой бесшумно парящий предмет. Из него вырвались две крошечные молнии парализатора, и мальчишки безвольно повалились в траву. Следом боевой дрон спикировал вниз, накрыв себя и потерявших сознание мальчиков защитным полем. А через семь секунд ударная волна, хоть сильно ослабленная, пронеслась мимо, превращая все вокруг в безжизненную равнину. Не в силах сдвинуть энергетический щит второго класса, пронесшаяся мимо стихия накидала на ее стенки ветви поломанных деревьев, дерн и камни, образовав неплохое укрытие.

Убедившись, что угроза миновала, дрон, повинуясь командам неведомого оператора, стал по чутку убавлять мощность щита, добиваясь, чтобы искусственный холм чуть просел, превратившись во вполне естественное укрытие. Следом дрон отстрелил четыре крошечных инфракрасных стержня – датчика. А затем дополнительно два аэрозольных баллончика. В его электронных мозгах сейчас отрабатывалась заранее заданная программа. Стремительно бежали виртуальные скупые строчки в блоках исполнительных цепочек:

– идет осуществление защитных мероприятий от оптико-электронных средств разведки и защита выделенных объектов;

– исключение возможности (или уменьшение вероятности) определения параметров и характеристик объектов – выполнено;

– исключение возможности (или уменьшение вероятности) распознавания объектов – выполнено;

– исключение возможности (или уменьшение вероятности) обнаружения объектов – выполнено;

– экранирование – выполнено;

– уменьшение разности излучения объектов и общего фона – выполнено;

– изменение параметров излучения и формы объектов – выполнено;

– изменение состава и взаимного расположения объектов – выполнено;

– создания активных помех – выполнено;

– уменьшение разности излучения объекта и фона получено при использовании: маскировочного окрашивания в ближнем ИК-диапазоне, теплоизоляционного покрытия, маскировочной сети, аэрозольных завес, инфракрасных ослабителей излучения.

Отработав эту программу, дрон незамедлительно перешел к другой. Он переместился поближе к Олегу и выбросил в его сторону тончайший луч для оптической передачи большого массива данных, замерев на долгие часы. Теперь ему торопиться было совершенно некуда.

Тем временем из возникшего портала немедленно выехали три ударно-боевые машины поддержки десанта, и с их брони посыпались отборные бойцы низшего уровня со своими кукловодами-кинежами. Представляя собой огромных паукообразных роботов, низшие не знали сомнений или страха. У них имелся колоссальный боевой опыт, также навык захвата и обезоруживания самых элитных противников.

Вооруженные энергетическими плетьми и металлизированными сетями, они образцово владели столь необычным нелетальным арсеналом, как когда-то древние гладиаторы владели своими кнутами и сетями.

Никуда не торопясь, три команды ловчих нежитей окружили застывшего изваянием бывшего мастера меча Глэда. Пауки по-деловому выбирали наиболее приемлемые для себя позиции и ждали команды.

Бортовые орудия машин поддержки дали превентивный залп, превратив двигатели космического челнока в груду чадящих изломанных конструкций неправильной формы. Следом из портала выкатили две уродливые машины – передвижные станции радио-электронного подавления и постановки помех в галасети. Настоящие линкоры для ведения кибервойны. Там находилась, как точно знал координатор, отличная команда профессионалов-наемников, составленная из лучших программистов людей.

Возникла пауза, ход которой нарушил одинокий противник, решившийся противостоять почти сотне крестоносцев. Выбросив в обе стороны пустые ладони кинежь-одиночка, в недалеком прошлом виртуоз и мастер боя на мечах, счастливо засмеялся про себя. «Это будет самый славный последний бой», – подумал Глэд.

Божественное сияние, как мнилось новообращенной нежити, исходившее из его рук, стало корежить первые ряды низших кинежей. А потом он кинулся в самоубийственную атаку. И пока обалдевшие кукловоды пытались разобраться в возникшем хаосе, внезапно ожили две лазерные турели, установленные на катере-разведчике.

Раздался слитный залп, и одна из боевых машин поддержки десанта запылала. Две оставшиеся скрестили свои орудия и ответными залпами превратили катер в груду оплавленного железа. А кукловоды-кинежи смогли договориться и обрушить массу своих подчиненных на врага в едином порыве. Теперь ход боя решительно поменялся. Да, Глэд был хорош в своем смертельном танце. Он резал, бил, крутился юлой и умудрялся противостоять почти сотне бездушных низших кинежей. Но настал предел и у него. Когда вокруг уже громоздились десятки уничтоженных врагов, а под ногами путались разрубленные сети, он пал.

Металлизированные плети, как путы, связали его по рукам и ногам. Вскоре неповрежденное тело было помещено в саркофаг, разработанный специально для такого случая. Чуть позже сработали и наемные программисты, определившие место, откуда работал неизвестный хакер, и даже сумевшие его там как-то ограничить в передвижении.

Дело было почти сделано. К месту нахождения хакера стартовали с орбиты находящиеся до этого в скрыте корабли прикрытия. Следом систему Циркура принялись утюжить три тяжелых крейсера федерации. Они методично уничтожали все имевшиеся спутники, стараясь загнать опаснейшего противника в западню и не дать ему скрыться в виде набора файлов на дрейфующий спутник и переждать охоту на него до лучших времен.

Спустя час операцию можно было считать успешно завершенной. Требовалось лишь подтвердить гибель биологического объекта, попавшего в эпицентр ударной волны. Но посланные на разведку низшие справиться с поставленной задачей не смогли. Следы были утеряны, ведь на пути ударной волны ландшафт был перекорежен до неузнаваемости и напоминал скорее лунный. Дополнительные силы и средства привлекать для поиска сочли неразумным…

* * *

Секретарь барона Людвига Августа фон Цера выглядела невероятно эффектно. Ослепительно белая блузка, расстегнутая на три верхние пуговки, позволяла увидеть край кружевного бюстгальтера, в котором едва умещалась весьма аппетитная грудь четвертого размера. Черные как смоль волосы, вкупе с короткой и агрессивной прической и безупречные очки, делавшие ее еще более сексуальной, дополняли сногсшибательный эффект. Причем образ секретарю был столь умело подобран, что вызывал притягательно-располагающие чувства равно как у мужчин, так и у женщин.

Сейчас она просто усердно полировала ногти. Точнее виртуозно работала попеременно сначала пилкой, потом шлифовальной тряпочкой и кисточкой, покрывая ноготь слой за слоем красным гелем. Следом добавляла капельку белого цвета и тонюсенькой иголкой превращала все это в невероятно красивые ноготки, украшенные белыми сердечками на красном фоне.

За этой работой смиренно наблюдали трое посетителей, ожидая, когда ведущий эксперт сената соизволить пригласить их на беседу. Изредка секретарь отрывалась от своих ноготков и окидывала взглядом сидящих. Причем выражение ее глаз было не просто взглядом скучающей девушки, это был взор настороженного хищника, который лениво дремал и лишь изредка приоткрывал глаза и оглядывал свои владения.

Присутствующие чувствовали это. И никто не рисковал даже обозначить признаки своего недовольства. Эта идиллия длилась минут тридцать, пока внезапно не раздалась тяжелая поступь шагов. Затем входная дверь буквально была впечатана в стену, и в приемную, согнувшись, чтобы не снести верх дверного проема, вошел крестоносец, при полном параде, в боевых доспехах, разве что с убранным оружием. Мерцание гаснувшей маскировки вполне объясняло способ, как он смог незаметно попасть в здание сената.

– Мама, – произнес один из присутствующих. Второй просто сполз по неудобному стулу для посетителей, потеряв сознание. И лишь третий сумел вскочить и кинуться к выходу, но, скосив голову в сторону распрямляющейся кинежи, не рассчитал траекторию и банально впечатался в стену.

– Шеф занят. – Секретарь барона перешла к очередному ногтю, нисколько не поменяв даже позы. Причем произнесла она это именно в тот момент, когда посетитель аккуратно обошел рухнувшее тело и развернулся к двери, ведущей в кабинет барона. Наблюдая, что кинежь это не остановило, секретарь оставила свое занятие и достаточно внятно произнесла:

– Не советую.

Крестоносец повернул голову в сторону секретаря и замер. Увиденное впечатлило даже его. Секретарь нисколько не изменилась внешне. Все такая же восхитительная внешность ослепительно красивой куклы. Но очки, точнее стекла очков были сейчас затемнены, а на них явственно проступили очертания прицельной планки и бегущая строка данных.

Прицела чего именно – кинежь проверять не захотел. Его чуткие сенсоры зафиксировали появление двух полей сопряженной защиты и едва уловимое гудение квантовых накопителей энергии.

– Будьте любезны, я Эдес. Доложите господину барону, – пророкотал гигант-кинежь.

– Приветствую вас, господин Эдес. Одну секунду. – Секретарь утопила клавишу прямой связи и буквально с придыханием произнесла: – К вам господин Эдес.

– Я пока занят. Пусть подождет. – Барон ответил сразу, словно наблюдал, что у него творится в приемной. Выслушав ответ, секретарь, не отключая прицел, так же мило прощебетала грозному посетителю:

– Придется чуть-чуть подождать. Господин барон вас сейчас примет.

Ждать пришлось не очень долго. Не успели прочие посетители прийти в себя, а очень вовремя появившийся дрон-лекарь подлатать неудачника, обнявшегося со стеной, как секретарь приветливо указала рукой крестоносцу на входную дверь.

Та распахнулась, и в приемную вышел Николо Герреро, как-то незаметно ставший одним из ближайших помощников босса. Кивнув секретарю и пропуская кинежь к барону, он недобро зыркнул на съежившихся посетителей и произнес:

– Про Эдикт оцифровки сознания не забываем.

И захохотал, видя, как побледнели бедные визитеры.

Тем временем барон, чуть помассировав только начавшие серебриться виски, лениво устремил взгляд на виртуальный экран и стал демонстративно вносить правки в текст документа. Одетый, как всегда строго, даже консервативно, он сидел в своем любимом кресла за старомодным, под стать костюму, столом и размышлял, пока буковки бежали по экрану, складываясь в аккуратные блоки абзацев. Наконец он оторвался от монитора, решив, что пауза выдержана вполне приличествующая.

Представитель крестоносцев-кинежей, преисполненный важностью собственного достоинства, степенно поклонился. Для кинежи этот символичный жест не означал ничего, а барону, как надеялся кибернетический посланник, будет приятно. Но барон был весьма разочарован действиями крестоносцев на Циркуре и взял с места в карьер.

– Вы знаете, Эдес, меня всегда волновал вопрос – вы понимаете, насколько шатко ваше нынешнее положение?

– Это угроза? – Крестоносец непонимающе оглянулся, но никакой непосредственной опасности пока он не обнаружил.

– Вы знаете самую большую проблему нашего нынешнего государства. Ну же смелее. Здесь повсюду стоят глушилки. – Барон не первый раз общался с крестоносцами и знал, как правильно строить разговор.

– Порталы, точнее их отсутствие.

– Браво. Удивительно точный ответ. А теперь скажите, мой синтетико-железный друг с мозгами из кремния, что вас просили сделать на Циркуре?

– Мы понимаем, что чуть не доработали, но наши действия шли исключительно на защиту интересов федерации.

– Вы очень красиво излагаете. Вот только не надо меня убеждать, что вы не смогли банально отыскать труп мальчишки.

– Наши поисковые преторианцы шесть раз обследовали местность…

– Эдес, избавьте меня от пустой болтовни. Кому сейчас интересны ваши оправдания?

– Я понимаю, это была наша ошибка. Исполнители увлеклись.

– Ваши хваленые преторианцы обгадились. Я мог бы с чистой совестью проорать: каким образом элитная команда, которую натаскивали годами на захват и обезвреживание, что возглавлял ваш великий и ужасный крестоносец Шон, выдала один из худших результатов в истории подобных операций? Вас поимел одиночка, жалкий оцифрованный дикарь. И теперь за вами долг. – Людвиг Август фон Цер без малейшего страха взглянул на кинежь, и у того – промелькнула внезапная мысль – человек ли перед ним?

– Других слов не подберёшь, Шона тактически переиграли. Это не наши выводы, а слова самого специалиста, который помнит каждое свое решение. Он сам сделал такой вывод: «Других слов не подберешь, меня тактически переиграли». Я все понимаю. И хочу сказать… Мы будем должны услугу. Лично вам. – Кинежи не хотелось произносить последнюю фразу, но иногда обстоятельства бывают сильнее.

– Вы поймали его? Вашего цифрового хакера? – Барон обкатывал в уме услышанное и понимал, что это настоящий джек-пот. На всякий случай, при этом бросив взгляд на сенсор шумоподавления, убеждаясь, что глушилки активны.

– Вы умеете задавать неприятные вопросы. – Крестоносцу было неприятно осознавать, что действительно почти провели.

– Вас банально деклассировали. У меня есть один недруг. У меня не получается решить с ним дело миром. Нужна будет показательная сцена убийства. Желательно под видом группы диких кинежей.

– Это возможно, – после трехсекундной паузы отозвался посланник крестоносцев.

– Через рекомендованный канал связи я скину сегодня заказ. Если не скину, значит, нужда отпала.

– Хорошо. Срок важен?

– Три дня, не больше. И желательно меня известить о месте операции. Возможно, я захочу посмотреть лично.

– У нас нет возражений. Будем считать, что мы договорились.

– Принимается. Теперь ближе к делу. Итоги операции? – Барон никак не высказал своей радости или довольствия, словно не ему сейчас пообещали специфическую услугу могучие крестоносцы-кинежи, способные напугать до икоты абсолютно любого.

– К сожалению, у нас нет гарантии, что мы смогли уничтожить этого очень опасного древнего. Здесь наиболее значимые моменты проведенной операции. – Крестоносец положил на стол тоненькую папочку с аккуратно отпечатанными листочками настоящей бумаги. Был в этом некий извращенный шик – использовать бумагу для распечатки особо важных документов, которые не хотелось посылать через сеть. – А вот полный доклад. – Эдес добавил к папке крохотную пуговку носителя информации. – Пароль тот же.

Барон углубился в чтение краткого отчета, а посетитель терпеливо ждал. Спустя минут десять барон отложил документ и спросил:

– Вы уверены, что предложенные мероприятия по полному блокированию Циркура дадут результат? Этот дигитайзер был весьма могуч.

– Один год. Мы должны быть уверены, что нигде не осталась его цифровой копии. За это время мы планируем осуществить ряд программно-аппаратных решений для организации защиты доступа к галасети извне. Новые спутники будут оборудованы специальными межсетевыми экранами, лучшими системами обнаружения и предотвращения вторжений с использованием ИИ. Появятся многоступенчатые шлюзы безопасности. Также для защиты коммуникаций применим технологию организации ложных виртуальных сетей, помогающие вводить в заблуждение противника и обеспечить зашифрованную передачу информации без возможности доступа такого умелого программиста, как этот древний.

– Хорошо это излагаете. Готовились, видно. Только вы же знаете, свободных денег сейчас у правительства нет. Бюджет расписан и утвержден сенатом на годы вперед.

– Мы не ожидали такого уровня сопротивления. У нас есть финансовые средства. Но большая часть из них вложена в дело. И нам потребуются деньги.

«Хотел бы я знать в какое», – язвительно подумал барон, но вслух лишь сочувственно покивал:

– Да, да.

– Нам нужного немного – всего сто миллионов. План абсолютно реален. Через год мы вернем вам эти деньги.

– Убедительно вы все сочинили. Весьма убедительно. Допустим, я найду деньги. Чем вы ответите?

– Акции ведущих корпораций. Вот перечень предлагаемого пакета. И разумеется, ваш заказ. Качество исполнения будет на высшем уровне.

– Солидно. Я дам задание юристам. Они подготовят соглашение. Думаю, через три дня. Вас устроит такой срок? – Людвиг Август фон Цер нисколько не изменил тембр голоса. Словно речь шла об одолжении хорошей бутылки вина, с последующей отдачей.

– Тогда я пойду? – Эдес был сильно недоволен прошедшим разговором. Но выбирать не приходилось. Условия тут диктовали не они.

– Один момент, а почему вы скрыли от меня информацию по, как вы там это назвали, вирус «божественное сияние»?

Кинежь не нашелся что ответить.

– Будем считать, что в отчет вкралась неточность. Мы договорились?

– Неточность будет исправлена.

– Разумеется. До встречи через три дня. – Барон умел радоваться маленьким победам, но сейчас проявлять эмоции было неуместно.

Приемная встретила Эдеса звенящей тишиной. Секретарь босса все так же мило полировала ногти, словно не она минут двадцать назад превратилась в настоящую фурию. Ошалевшие просители вжались в сиденья кресел, настороженно провожая взглядом боевую ипостась кинежи.

В этот момент дверь в приемную распахнулась, и веер разрывных пуль беспорядочно разлетелся по помещению. Следом в кабинет ворвались двое боевиков в легких бронежилетах, затемненных шлемах и с импульсными автоматами наперевес.

Крестоносец успел не только окутаться защитным полем, но и оценить обстановку. Иначе чем имбецилы, другого определения для нападавших у него не нашлось. К такому нелепому налету приемная была готова. Секретарь барона также мгновенно окуталась защитным полем. Перед дверью в кабинет к ведущему эксперту выросли три силовые преграды. А выдвинувшиеся из ниш, скрытые до сего момента, парализаторы, слаженно разрядили свои накопители в неудачливых киллеров. А позади уже раздавался характерный топот тяжело бронированных бойцов охраны.

Вместе с охраной в приемную попали люди в специфических безликих костюмах, эксперты в традиционно белых халатах, из чего Эдес сделал вывод, что нападение ожидали.

Жертв не было. Лишь одна пуля, по касательной, взорвавшись рядом с люстрой, расколола ее. И осколками посекло одного из посетителей.

Крестоносец лишний раз убедился, что просчитывать поступки людей иногда практически бессмысленно. Бойцы охраны предусмотрительно сделали вид, что кинежи здесь не существует, а Эдес поспешил удалиться, дабы лишний раз не провоцировать вояк. До ближайшего портала ему требовалось пройти всего пятьдесят шагов. Включив режим маскировки, он проскользнул в коридор и был таков.

А барон сразу набрал номер правительственной связи, закрепленный за своим помощником, отвечавшим за лоббистов сената, и спросил прямо в лоб:

– Генри, мы сможем найти к пятнице сто миллионов кредо?

– Будет весьма сложно за такой короткий срок, к тому же если это без гарантий. И потом, шеф, выходные же…

– Сегодня – суббота, завтра – воскресенье, поверь, тебе чертовски хочется поработать. Джеральд Кессиди? Он нам обязан.

– Он сейчас под расследованием комиссии по этике. Старина Джеральд добивался определенного распределения своим клиентам государственных субсидий путем манипуляций общественного мнения. Действия Кессиди формально не нарушали закон, но выглядели аморальными. Шумиха в прессе не утихает уже неделю. Не стоит сейчас с ним связываться. Он токсичен.

– Подумай, Генри. Нужен хороший вариант. – Барон отключился и уставился прямо перед собой, с легкостью вогнав себя в транс.

Тем временем в кабинет к шефу вновь заглянул Николо Герреро и увидел, что шеф сидит абсолютно отрешенно и медитирует, наблюдая только одну ему известную точку на противоположной стенке.

– Ну что? – спросил барон, возвращаясь мыслями откуда-то очень издалека.

– Без всяких сомнений, – отозвался новый начальник личной охраны барона. Подтвердив слова энергичным взмахом руки. Всемогущий серый кардинал склонил голову, в знак того, что услышал своего подчиненного. Давным-давно он усвоил одну нехитрую истину, что всегда найдутся неразумные люди, готовые оскорбить тебя или даже попробовать убить. Приходилось мириться с этим, терпеливо выжидая, что настанет час и придет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Эта жизненная аксиома помогала барону всегда оставаться внешне бесстрастным и даже доброжелательным, что очень восхищало его приближенных.

Время настало. Игральные кости фортуны звонко соприкоснулись с игровым сукном и выбросили две шестерки. Он вывел на свой виртуальный монитор изображение нынешнего премьер-министра Единой Федерации. Обвел его портрет тонкой двойной черной рамкой и на всякий случай приписал внизу мелким шрифтом: «Лорд Фредерик Гроур». Полюбовавшись на дело рук своих, он дождался, когда тихо тренькнуло сообщение о том, что файл отправлен адресату. Дело было сделано. Затем барон вызвал по прямой линии своего секретаря и спросил:

– Линда, что у меня дальше?

– Сбор денег на благотворительность, затем совещание с депутатами. Повестка совещания скинута вам на почту.

– Спасибо. А кто у меня в приемной еще остался?

– Двое – всего лишь обычные помощники сенаторов. Третий посетитель – это представитель консорциума шестерки опальных олигархов.

– Очень кстати. Пригласите его первым…

В этот момент тихо звякнула почта. И с адреса, куда была отправлена фотография премьер-министра, пришел краткий ответ: «Да. Подробности в течение суток».

Кинежи не подвели. Действительно не прошло и суток, как с анонимного номера пришло новое послание. Это был всего лишь виртуальный пригласительный билет на званый обед с указанием ресторана, даты, времени и даже забронированного столика на две персоны.

Практически спонтанно, повинуясь скорее своим инстинктам, на это торжество могущественный серый кардинал неожиданно пригласил «чрезвычайного легата» Хэлвига Астронга, работа которого в последние месяцы была практически парализована, из-за постоянных попыток устранить его.

– Неожиданно как-то, – произнес Хэлвиг, пожимая руку барона вместо приветствия. Затем Хэлвиг оглянулся, не ощутив рядом привычного теплого дыхания Стэфани.

– Отвыкли ходить без охраны? Я, представьте, тоже. И меня это здорово раздражает. Но здесь с охраной полный порядок.

– Что за повод? – Хэлвиг обвел взглядом полный зал и небольшой подиум, где, очевидно, планировалось выступление важного гостя. Хэлвиг внимательно посмотрел на панорамное окно. Из него открывался изумительный вид на засаженный кустарниками и цветами широченный проспект. Там уже было выставлено оцепление и собирались любопытные зеваки.

Установленные флагштоки и настоящие знамена федерации и отсутствие на проспекте привычного роя рекламных летающих прилипал натолкнули отставного дипломата на очевидную мысль:

– Ожидаем премьер-министра? А почему не через портал?

– Сегодня запланировано программное выступление лорда Фредерика Гроура. А он не доверяет порталам. Он вообще никому не доверяет. И это правильно. Ведь истеблишмент немного взволнован. Наш премьер-министр очень активен в последнее время. Обрати внимание на соседний столик, там сидит немного рыхлый мужчина со своей молоденькой спутницей. Это Антони Машкевич. Он занимает должность председателя Совета менеджеров группы компаний «Природные ресурсы». Она в свою очередь является ведущей диверсифицированной корпорацией в области добычи полезных ископаемых. Треть рынка металлургической и горнодобывающей промышленности так или иначе принадлежит ему. Он основной поставщик электроэнергии в семнадцати системах первой категории. Под его чутким руководством работает знаменитая лаборатория «Искусственный интеллект во благо». А еще Антони – председатель Совета директоров в компании «Банк развития горной промышленности» и член опальной группы шести. Так вот мне удалось перекинуться с ним парой слов. Большой бизнес нервничает. Проблема порталов начинает потихоньку выходить на первый план. Более того, есть предпосылки, что корпорации смогут в итоге договориться и перестать вставлять палки в колеса нам и друг другу. Но для толчка нужна изюминка или сладкая вишенка…

– Я активно работаю над этой проблемой. Здесь нужен системный подход. Но мои полномочия вяжут меня по рукам и ногам. И обстоятельства к тому же. Много с высокой орбиты, в звездолете не наработать. Нужны встречи. Ученые, архивариусы, хранители массивов данных неохотно делятся своими наработками. Архивы и банки данных забиты ненужной информацией. Огромное количество материала надо просто свести вместе, вычленив дублирующие потоки. Мне нужны полномочия.

– Полюбопытствуй. Я планирую через два дня внести этот законопроект на утверждение в сенат. – Барон немного напыщенно протянул Хэлвигу страничку машинописного текста на дорогой мелованной бумаге.

– «Отдельная комиссия сената Единой Федерации по изучению правительственных операций в области деятельности порталов», – прочитал ошеломленный Хэлвиг Астронг. Опытный дипломат прекрасно понимал, что барон ничего не делает так просто. Но как он собирается обойти вето премьер-министра. Тот никогда не пойдет на такое.

Сделав вид, что внимательно читает документ, хитрец Хэлвиг попытался понять, откуда дует ветер.

– Разумеется, во главе комиссии поставим вменяемого сенатора. У меня есть на примете несколько подходящих кандидатур. Вы получите место его помощника и сосредоточите в своих руках все необходимые рычаги.

– А как же вето премьер-министра?

– Главное оказаться в нужное время в нужном месте. Вся политическая борьба это, как скоростные горки-аттракционы. Представитель премьер-министра в сенате завтра получит судебный иск. И на три дня будет связан по рукам и ногам. Пока будет разбираться с этой мелкой неприятностью, мы будем действовать.

Хэлвиг вновь бросил взгляд в окно. Там количество штатских и полицейских в оцеплении увеличилось в разы. Стало заметно больше летающих дронов-камер. Они заняли отведенный им кусочек пространства и нацелили объективы на огороженный участок зеленой лужайки, где спешно расстилали ковровую дорожку, дабы премьер министр, не дай бог, не запачкал свои ноги об траву.

В небе с ревом пронеслись первые боевые катера сопровождения. Следом на предельно низкой высоте прошелся катер технической разведки, сканируя пространство во всех диапазонах. И только потом в небе появился величественный членовоз, украшенный гербом федерации и раскрашенный в цвета флага. Его сопровождала шестерка боевых космических перехватчиков.

– Умеет он себя подать. – Хэлвиг обратил внимание, что многие в зале развернули виртуальные экраны и смотрят прямую трансляцию прилета премьер-министра.

– Пиар – наше все. Скоро перевыборы и ему нужны голоса избирателей. – Барон неотрывно наблюдал, как катер главы государства приземлился с ювелирной точностью в отведенное ему место. Распахнулся большой входной люк, и на землю проворно спрыгнуло двое из личной охраны.

Следом спрыгнул кто-то из членов экипажа. Он проконтролировал, как из гладкой поверхности катера вырастает трап. И только потом, под восторженные крики толпы, в проеме появился его высочество лорд Фредерик Гроур, в безукоризненно темно-синем классическим костюме. Но едва он сделал пять шагов по трапу, как вокруг огороженной части лужайки с негромкими хлопками взлетела вверх земля и дерн. Следом из образовавшихся земляных фонтанов в сторону катера обрушился огненный вал.

Толпа встречающих в дикой панике отхлынула от лужайки. Направленные микрофоны улавливали мат, крики ужаса и стоны раненых. Вокруг катера падали люди, пораженные точной стрельбой неведомого противника. Не помогали ни бронежилеты, ни индивидуальные защитные купола.

Премьер-министр тут же был стащен с трапа, а вокруг катера возникло синеватое марево мощного силового щита. Вскоре стало ясно, что стрельба ведется с четырех сторон, из воронок, что возникли после первых взрывов. Стало видно, что катер премьер-министра сильно пострадал. Носовая часть, где должны были находиться пилоты, была сейчас разворочена. Даже непрофессионалу становилось ясно, что взлететь членовозу больше не придется.

Тем временем катера сопровождения, не успевшие далеко улететь, сделали разворот, заходя на атаку в направлении стрелковых комплексов напавших.

Опытный режиссер трансляции сумел отыскать одной из камер искаженное ужасом лицо начальника – охраны премьер-министра. И даже прочитать по его губам, что он кричит в микрофон:

– Здесь четыре башенных боевых модуля. Ведут огонь прямой наводкой. Срочно требуется поддержка и эвакуация первого…

Затем изображение дернулось. Это очередной дрон с камерой выхватил тот самый башенный огневой модуль. По картинке трансляции внизу побежала строка-справка: «Башенный боевой ракетно-артиллерийский проект с шифром ”Эпоха” создан четырнадцать лет назад Конструкторским бюро приборостроения имени академика Цварги. Данный боевой модуль предназначается для вооружения перспективных боевых универсальных платформ. В базовой версии модуль несет спаренные тридцатимиллиметровые автоматические пушки, высокоточный снайперский пулемет винтовочного калибра и мощный ракетный комплекс кассетного типа. Также имеется силовая установка второго класса из серии ”Активная защита”. Боевой модуль выполнен из композитной брони, полностью необитаем…»

А башенные модули внезапно задрали свои стволы практически вертикально вверх, разрядились целым каскадом ракет различной мощности и стали выцеливать проносящиеся в воздухе боевые катера сопровождения.

Вниз посыпались обломки поврежденных машин. А несколько подбитых неуправляемых катеров с грохотом врезались в близь стоявшие здания. Это только усилило панику и количество жертв. Расправившись с катерами поддержки, башни на мгновение смолкли, перезаряжая опустевшие магазины, и вновь открыли огонь по истончающейся силовой защите премьер-министра, попутно выцеливая вьющиеся вокруг дроны-камеры.

Картинка трансляции на несколько секунд зависла, и Хэлвиг с бароном перевели свои взгляды на панорамное окно, уже окутанное маревом силового щита. Там все было в черном дыму чадящей подбитой техники, и на фоне десятка убитых тел виднелись лишь росчерки постоянной стрельбы по едва справляющемуся щиту премьер-министра.

Но тут прямой эфир с покушением на лидера Единой Федерации возобновился.

– Кто меня слышит, летчики, поднимайте штурмовики, идите на выручку верховного!

Вновь чудом уцелевшая летающая камера смогла выхватить бледного начальника охраны премьер-министра. И расшифровать его речь по губам. Но призыв, видимо, остался без ответа.

– У лорда Гроура очень натянутые отношения с военными. Раньше, чем положено по нормативам, они не прилетят. – Барон успел безэмоционально прокомментировать яростный посыл начальника охраны и следом рукой указать Хэлвигу на четверку бойцов, возникших на проспекте неведомо откуда. В странной черной пластинчатой броне они уверенно направлялись к подбитому членовозу, где скрывался премьер-министр, стреляя необыкновенно точно в головы пытавшимся сдержать их наступление, охранникам и полицейским.

– Это биоэлектронные пушки. – Хэлвиг хорошо запомнил видеоряд с Аракса и после секундного замешательства произнес: – Это кинежи.

Охрана догадалась об этом, видимо, еще раньше и сейчас сосредоточила все усилия на этой четверке. Но остановить их не могла. Выстрелы, попадающие по броне, лишь на несколько секунд сбивали тем прицел, а потом эти дьявольские создания уверенно двигались к цели, продолжая метко стрелять в ответ. Их по-настоящему сдерживали лишь редуты силовой защиты, но и через нее кинежи умудрялись пробираться, правда, теряя при этом достаточное количество времени.

Но вот на горизонте показались многочисленные черные точки. Камеры немедленно укрупнили изображение. Это летели беспилотные десантные дроны полицейского спецназа.

– На подходе оперативный резерв спецназа полицейского департамента, – прокомментировал невидимый комментатор трансляции. Башенные модули мгновенно развернулись в сторону новой угрозы и выпустили рой ракет. Но первый атакующий залп десантные дроны выдержали и затем стали сбрасывать капсулы с десантом. Те падали, выпуская облака серого дыма, из-за которого на время весь проспект заволокло непрозрачным густым облаком. Следом в небе начали рваться дымовые шашки с максимальной частотой, маскируя места приземления десанта и помогая им при выполнении маневров минимизировать потери.

Изображение вновь сменилось, показав проспект с высоты птичьего полета. Там, высоко в небе, сформировался целый клин из спешно собранных полицейских дронов, которые ринулись в безнадежную атаку против огневых башен.

Тем временем более полусотни полицейских спецназовцев в тяжелой броне, десантировавшись и закрепившись, попытались атаковать четверку высших кинежей, пока ракетно-артиллерийские модули вели отчаянный бой с пребывающими со всех сторон полицейскими дронами. Но у атакующих нашелся свой контраргумент. Из ям, откуда появились башни-модули огневой поддержки, полезли такие легко узнаваемые силуэты низших кинежей. Только их воспаленные кибернетические мозги могли придумать таких паукообразных уродцев. Бой вспыхнул с небывалой силой. Спецназ, наверное, впервые оказался в положении не охотника, а жертвы.

Натасканная на бездоспешное и слабо вооруженное воинство уличных банд и криминальных кланов, не рискующих принимать открытый бой, полиция столкнулась с организованным сопротивлением профессионалов, вооруженных до зубов и умеющих воевать правильно.

Вновь оперативно сработал режиссер трансляции, выхватывая в очередной раз искаженное гневом и яростью лицо начальника охраны премьер-министра. Тот буквально кричал:

– Меня интересует, почему не выдвинулись войска в нашу поддержку. Обещали, что подразделения центрального военного округа будут здесь с минуты на минуту. Силовой периметр на последнем издыхании. Осталась только одна энергетическая ячейка. Спецназ гибнет. Никого больше нет. Понимаете вы, что это означает?

Следом трансляция переключилась на волну полицейского спецназа, очевидно, режиссер получил доступ к кодам для дешифровки разговоров:

– Первый. Это Блик. У нас потери. Семнадцать двухсотых. Более двадцати тяжелых трехсотых. Это ловушка. Нас атакуют орды низших. Держимся из последних сил.

– Пожалуйста, повторите и подтвердите.

– Здесь вокруг перестрелка, мы застряли. Требую немедленной эвакуации.

– Запрашиваю эвакуацию. Доложите обстановку.

– Мы смогли подавить два башенных модуля и вывести из строя одного высшего кинежа. Пожалуйста, поторопитесь, у нас осталось мало патронов. Низшие кинежи лезут отовсюду, мы не продержимся долго, пожалуйста, поторопитесь.

– Подтверждена эвакуация. Удерживайте их, продолжайте вести ответный огонь. Отступайте в безопасное место, поддержка с воздуха уже в пути. Дайте ваши точные координаты…

Тем временем охране премьер-министра удалось свалить второго высшего. Но это был последний их успех. Больше живых защитников вне периметра защитного поля не осталось. Горсть чудом выживших охранников сконцентрировалась вокруг трапа, под которым скрывался лорд Гроур.

– Я приказываю нанести удар с орбиты. По координатам…

Камера выхватила нового персонажа этой драмы. Видимо, прежний начальник охраны был убит, или ему уже было не до разговоров. Некий тучный мужчина с бегающими глазами с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик.

– Код подтверждения «один-шесть-девять-ноль. Альфа – Клык – Бериллий».

То, что такой приказ оказался роковой ошибкой, стало понятно чуть позже. Сначала после тридцатисекундной паузы точно в место расположения правительственного членовоза ударил пристрелочный луч боевого орбитального лазера. Никто толком не успел даже среагировать, как затем лужайку накрыло пятью или шестью орбитальными ударами тяжелых оборонительных платформ, прикрывавших столицу с ближнего космоса.

Дичайший грохот ударной волны разбился о силовые редуты, перепахав все вокруг. Но это было еще не все. Рукотворное море плазмы на мгновение облепило находящуюся на последнем издыхании защиту премьер-министра и спустя пять секунд поглотило ее…

– Страшная смерть, – сказал потрясенный Хэлвиг. Он начинал понимать, в какую историю втравил его Людвиг Август фон Цер, намертво повязав большой кровью.

– А вот и военные, – прокомментировал барон картину подлетающего десятка боевых штурмовиков и полусотни десантных катеров. Затем он выключил трансляцию и обратил свой взор на меню, которое как всегда было на высоте. И состояло из супа из раков, пирожков, стерляди в шампанском, телятины, холодного заливного из куропаток, жаркого – индейки и молодых цыплят, цветной капусты и стручков, горячего ананаса с фруктами, мороженого с подливой из малины. Он добавил: – Я чертовски проголодался.

А по залу уже шелестела, набирая силу, оглушительная новость: смерть премьер-министра официально подтверждена. Выход из зала был перекрыт оперативно прибывшими представителями спецслужб. Несколько прибывших человек были украшены крутящимися вокруг них контекстными ссылками, указывающими их статус: «Следователи по особо важным делам главной военной прокуратуры». Мгновенно разместившись за освобожденные столики, они приступили к выборочному опросу присутствующих.

И хоть за окном было видно, как военные еще вели бой, вылавливая остатки недобитых кинежей, вышколенные официанты принялись за привычную работу, раз уж стало понятно, что выступления не будет и быстро покинуть ресторан гостям не под силу.

– Послезавтра сенат утвердит создание особой комиссии. С учетом срочности и важности темы все бюрократические процедуры займут неделю. К этому сроку, как состоится первое заседание Сенатской комиссии по порталам, мне нужен примерный план действий. Какие мысли есть? Что нужно в первую очередь? Раз уж мальчишку найти нам не удалось. – Барон сделал заказ и вернулся к разговору о насущих проблемах. Словно ничего и не произошло несколько минут назад. – Нам нужен результат. Любой положительный результат.

– Самое перспективное – это архивы. Но по времени – год минимум. Раньше ничего не получится. Также есть, если верить данным расследования на Пелекасе, неплохая зацепка по сестре мальчишки. Но в первую очередь нам нужно проверить Циркур. Возможно, придется слетать лично.

– К сожалению, это невозможно. Циркур на один год блокирован военными. Исключений нет ни для кого. Кстати, все хотел спросить, как тебе твоя личная телохранитель – Стэфани?

Хэлвиг отчетливо понял, барон проверяет его, пытаясь нащупать ту самую степень его пластичности. И поэтому ответил максимально резко, вместе с тем вежливо:

– Близость с ней превзошла все ожидания. Она умеет доставлять невероятное, немыслимое наслаждение, от которого можно рычать в экстазе.

Барон осекся, поняв, что его собеседник умеет не только быть гибким, как положено опытному дипломату, но и по-настоящему жестким собеседником.

– Ну, с такой охраной тебе ничего не страшно. Тем более, я полагаю, все наши проблемы уже разрешились. Значит, с тебя подробный план действий. И список желаемых полномочий.

– Мне нужен доступ к архивам корпораций. Я уверен, что у них должны остаться многочисленные сведения о членах ордена Круга и об их чертовых портальных камнях.

– Да какие сведения, и так все давно известно, нам главное получить состав, способ их воспроизводить! – барон горячо вступил в дискуссию, давая выход эмоциям.

– Если бы все так было просто. Телепортация, точнее способ, применяемый орденом Круга, никто не смог повторить. Математические принципы, известные современной науке, здесь не работают. Мы знаем, как это сделать. Но почему это происходит, не имеем ни малейшего понятия. Большинство независимых специалистов уверены – эти порталы и портальные камни производное чего-то грандиозного. Поэтому нам очень нужно обобщить и систематизировать все данные.

– Составляй список, будем нагибать всех, и запомни – если понадобится, не нужно чураться закатать рукава повыше и покопаться в дерьме поглубже, для более полного освещения обстановки. Копаться в дерьме не стыдно, стыдно получать от этого удовольствие…

В этот момент их разговор прервали. Антони Машкевич со своей молодой спутницей приблизился к столу собеседников, немного кашлянув для приличия.

Барон и Хэлвиг вопросительно посмотрели на мультимиллиардера. А тот, хлопнув свою спутницу чуть ниже спины и указав ей на выход со словами: «Иди, расскажи следователям, что ты видела», обратился с немым вопросом к барону. Но тот никак не прореагировал, давая понять, что говорить можно и при Хэлвиге.

– Барон, мне приятно сообщить вам лично, что наш инвестиционный фонд одобрил открытую заявку сената на предоставление дополнительного пожертвования в размере ста пятидесяти миллионов кредо. Также после рассмотрения и одобрения Советом директоров ежегодной программы расширенного финансирования перспективных проектов я гарантирую предоставление еще пятисот миллионов кредо для инвестиционных программ сената.

– Отличные новости. – Барон позволил себе тонко улыбнуться. – В свою очередь хочу заверить вас, что те ограничительные меры, предпринятые покойным премьер-министром в отношении клуба шести, которые существенно сузили вашу способность для маневра, станут целью пристального изучения Сенатской комиссией по финансовому контролю в самое ближайшее время. И, разумеется, на время расследования действие этих мер будет приостановлено.

– Да, такая трагедия. Очень жаль. Премьер-министр был отличным человеком. А что теперь?

– Правительство подает в отставку. По его судьбе, разумеется, единого мнения быть не может. Но сенат будет настроен решительно. Необходима консолидация нации в столь трагический момент.

– Есть ли вероятность, что кандидат, предложенный сенатом, нам нравится?

– Естественно. Это будет обязательно учтено.

Хэлвиг слушал этот разговор и заставлял себя улыбаться. Такой откровенный лоббизм и неприкрытый интерес к формированию будущего правительства говорил о многом. Среди корпораций, входивших в шестерку изгоев, были энергетический гигант «Эни», строительный монстр «Комтуза». Род деятельности этих компаний позволял предположить, что они пытаются разузнать возможности на случай, если им удастся вернуть прежние позиции и вновь попасть в клуб двадцати.

Хэлвигу не доставляло никакого удовольствия сидеть и слушать все это. Эту «высокую» политику. Положение спасла Стэфани. Они возникла, словно ниоткуда, и, извиняясь, тихо произнесла на ухо подопечному пару фраз.

– Господа, если не возражаете, я пойду. Военные предоставляют нам коридор на орбиту. Потом такой возможности не будет. Очень много дел. – Хэлвиг пожал обе протянутые руки и удалился.

Следователей военной прокуратуры Хэлвиг не боялся. У него, как и у большинства здесь присутствующих, был полный иммунитет от любого преследования со стороны правоохранительных органов.

* * *

– До посадки на Агуаскльену осталось восемь часов. Госпожа, какие будут приказы?

Ингрид оторвалась от виртуального монитора и спросила:

– Комтур Барра на связь выходил?

– Нет. – Ингрид жестом показала, что ей тогда ничего не нужно. Она двенадцать часов назад переслала ему зашифрованный текст, добытый при налете на хранилище казначейства, который должен был пролить свет, где именно искать архив своего покойного нанимателя. И тот не подвел, взломав код высшей категории сложности всего-то за три часа, используя колоссальные возможности своих суперкомпьютеров. Теперь ее путь лежал к очередной пограничной планете, где потребуется с боем добыть искомое.

Надо было отдать должное невероятному комтуру. Всего неделя, проведенная с ним рядом, заставила Ингрид многое переосмыслить. Теперь все виделось совершенно в другом ракурсе. Предоставленные комтуром документы, факты, исторические справки и своя интерпретация прошедших событий показали Ингрид всю утопичность нынешней борьбы уцелевших кинежей против человечества.

А старший помощник, отвечавший на звездолете за абордажную команду, тихонько прикрыл дверь каюты и показал огромный кулачище двум скучающим бойцам-охранникам, стоявшим возле отсека капитана, на его взгляд, зевавших слишком шумно.

Кинежь привычным жестом поправила свою челку и совсем по-человечески вздохнула, ей очень хотелось уже начать менять облик. Но логично это было сделать после завершения операции.

Ингрид никогда не была стратегом и надеялась к следующему сеансу связи с комтуром Барра получше изучить собранные данные и даже предложить свои наработки по задуманной ей операции.

Сознание кинежи сейчас разделилось на два потока. Поэтому обработка данных и предметный анализ закачанного шли очень медленно, так как большую часть доступных средств вычисления Ингрид бросила на поиск эффективных способов проведения в жизнь операции прикрытия. Мало было найти человека, завладевшего вожделенным архивом. Требовалось затем внедрить своего верного человека в вертикаль теневой власти Единой Федерации. Дать ему денег и помочь со вставанием на ноги. Нужно было предусмотреть создание универсального канала связи с сильными мира сего. Предложить то, от чего не отказываются. Ингрид поняла одно: чтобы выжить – нужно договариваться…

А пока ее ждали дела насущие. Третья планета в системе Пелекас – Агуаскльена. Именно туда сбежал некий Леон Роуз, едва прослышав про проблемы своих подельников с давешней кражей ценностей из банковских ячеек «Первого объединенного общества взаимного кредита». Сейчас планета представляла собой настоящий стальной клубок натянутых нервов, частных армий, вооруженных до зубов, и полного игнорирования законов федерации. Хотя раньше все было по-другому. Планета была терраформирована самой последней в этой системе. И долгие годы являлась золушкой или по-научному – аграрной житницей, но не более того. Ее эксплуатировали, но особо инвестиций не вкладывали. Однако все изменилось, когда в один из неурожайных годов, от отчаяния, лишившись государственных субсидий, фермеры из ряда труднодоступных горных деревушек Агуаскльена стали выращивать легкие наркотики – марихуану. Они обладали обширными познаниями в сельском хозяйстве и ботанике, что позволило им быстро добиться верного результата.

Первыми наркоторговцами стала кучка сельчан, связанных родственными узами. По большей части они были выходцами из небольшого горного северного штата Аскола. Этот бедный аграрный штат, зажатый между бескрайними водами Южного океана и горами Сьерра-Коги, примерно в пятистах километрах от крупнейшего планетарного космопорта, стал идеальным местом для выращивания, сбора и поставок марихуаны на другие планеты и на орбитальные станции Пелекаса.

Поначалу здесь без затей выращивали одну марихуану или скупали ее у других «садоводов» побережья, а затем переправляли наркоту в космопорт. Десятки лет это оставалось стабильным и не слишком рискованным мелким бизнесом, а насилие не выплескивалось за пределы узкого мирка крестьян-наркодельцов.

Позже, к контрабанде марихуаны добавились прочие новомодные растительные наркотики и даже кокаин, завезенный специально по такому случаю. Но и это не сильно изменило ситуацию. Так, долгое время жители Агуаскльены были лишь мелкими поставщиками, обслуживающими один из каналов поставки наркоты в систему. И конкурировать с могущественными теневыми кланами федерации даже не смели мечтать.

Расцвет наркобанд Пелекаса начался после разгрома ордена Круга. Рухнули отлаженные каналы поставок дешевых наркотиков через порталы напрямую потребителям. Местные наркотики стали фактически безальтернативным вариантом. Ослабленные теневые мегакартели не могли больше диктовать свою волю агуаскльенцам и согласились лишь продавать крупные партии наркотиков по оптовым ценам. В итоге, местные банды получили контроль над всей цепочкой наркоторговли – от сырьевых плантаций по всей планете до точек продажи на улицах крупных городов и орбитальных станций системы. За шесть лет им удалось существенно расширить масштабы бизнеса: поставки наркотиков из Агуаскльены в систему Пелекас увеличились более чем в два раза, а объемы только перехваченного правоохранителями – в пять раз.

По оценкам независимых экспертов, наркокартели стали зарабатывать на рынке от 25 до 40 миллиардов кредо в год. В целом планета производила ежегодно около 18 тысяч тонн разнообразных наркотиков. На планете почти тридцать процентов пригодных к обработке сельхозугодий были засеяны марихуаной. В этом бизнесе были заняты десятки тысяч людей.

Однако такое расширение бизнеса повлияло и на отношения между ведущими теневыми картелями. Кратное увеличение возможностей поставок при фиксированном количестве перевалочных каналов и числа потребителей товара привело к резкому увеличению межкартельной конкуренции за рынок.

Пришло время больших денег. А ради больших денег, как известно, авторитетные «предприниматели» готовы на все. Так на планете начались нарковойны, ведь «если в легальном бизнесе есть стандартные законные способы конкуренции, то в нелегальном наиболее эффективный способ обойти конкурента – убить его».

Сначала разбогатевшие «семьи» стали соперничать за контроль над главными транзитными маршрутами в космопорт. Соответственно, претерпела изменение и сама структура картелей. Если в былые времена наркомафиози представлял собой этакого крутого парня с золотыми перстнями, цепями и пробойником 45-го калибра, то сейчас все стало совсем по-другому.

Теперь на планете действовали целые отряды боевиков, обученные на военный лад. Для борьбы друг с другом картели стали создавать частные армии, состоящие из профессиональных наемников. А что было еще хуже, на смену обычным крестьянам в этот бизнес пришли лощеные топ-менеджеры в дорогих костюмах и с безукоризненной выучкой, напополам с бывшими военными из спецназа и ударных соединений армии и флота. Все они, под прикрытием наемников, вооруженных по последнему слову техники и нередко превосходящих в техническом оснащении и по уровню обучения даже регулярной части армии Пелекаса, развернули полномасштабные баталии за право быть первыми.

Фактически планета была отдана на откуп наркобандам. А вооруженные силы Единой Федерации даже не собирались вмешиваться.

После нескольких лет кровавого передела собственности на Агуаскльене установилось хрупкое равновесие, которое Ингрид планировала взорвать. Ей всего-то требовалось найти уязвимую точку, раскачать ситуацию и получить желаемое.

Как утверждали полученные данные, самой известной и жестокой группировкой на планете считалась «Группа Зет». Укомплектованная дезертирами из элитных частей сил местной самообороны (предпочтение отдавалось выходцам из спецназа и ударно-десантной бригады), связанная с коррумпированными чиновниками из федерального правительства и местных администраций и с прикормленными полицейскими офицерами, она представляла собой весьма грозную силу. Именно ее и выбрал беглец Леон Роуз для собственной защиты.

Костяк организации составляли бывшие военные, имеющие за плечами колоссальный опыт работы в правительственных и секретных ведомствах. Да и в рекрутах недостатка не было: группировка открыто размещала объявления по всей системе, приглашая бывших и нынешних военных вступать в их организацию. Вакансии «Группы Зет» и других картелей стали одной из причин массового дезертирства и увольнений из сил местной самообороны.

Структура наркокартеля была гениально проста. Банда состояла из почти пятидесяти полноценных – боевых отрядов со своими мини-боссами. Все они существовали автономно, но при этом отвечали за часть общей работы. Все отряды можно было разбить на три условные группы. Первая – интеллектуалы и работяги. Белые воротнички с высшим образованием, финансовые специалисты и биологи-химики, отвечающие за качество продукта и за преумножение денежных средств от его продажи. Сюда же входили трудяги, не сумевшие стать боевиками, но способные постоять за себя. Ведь кому-то было необходимо перевозить грузы, считать количество товара и принимать участие в его фасовке. Вторая группа – элитные военные. Они обеспечивали охрану членов наркокартеля и отвечали за бесперебойную поставку товара дальше по цепочке сбытчикам.

В их распоряжении насчитывалось более тридцати тысяч единиц стрелкового оружия, несколько тонн взрывчатых веществ, тяжелая боевая броня космопехоты, передвижные орудийно-ракетные комплексы, также многочисленные дроны огневой поддержки, атмосферные винтокрылы и даже внутрисистемные звездолеты.

Особое внимание бывшие военные уделяли покупке спецсредств – ударных беспилотников, летающих камер, сканеров, сигнализаций и т. п. Согласно полученным документам, которые Ингрид позаимствовала у Управления по борьбе с наркотиками, в техническо-военном плане «Группа Зет» укомплектована на сто процентов.

К третьей категории относились так называемые отморозки. Эти люди были ответственны за поддержание чудовищного имиджа группировки, казни и массовых убийств недовольных. Их главная задача заключалась в том, чтобы запугивать население и государственные службы на Агуаскльене.

– Принимаем входящий вызов. – В размышления Ингрид вмешался голос дежурного оператора связи. – Неустановленный абонент просит связаться с вами. Код допуска «КБ».

– Соединяй, – приказала Ингрид. Это был долгожданный звонок комтура Барра.

– Здравствуй, Ингрид. Не будем терять время. Мне удалось взять под контроль две релейные станции связи. И линия теперь чиста. Принимай пакеты данных. Буду предельно краток. Мне удалось вычислить точное местонахождение Леона Роуза. Он, как ты знаешь, взят под патронаж теневым кланом «Группа Зет». За это Роуз заплатил им почти половину своего состояния. Опекать беглеца боссы группировки назначили некого криминального авторитета Лучано Леджо.

Его отряд насчитывает около пятидесяти хорошо обученных бойцов и занимается в основном конвойным прикрытием контрабанды наркотиков, кражами скота и вымогательством у местных предпринимателей, под видом крыши.

Этот лейтенант получил пренебрежительную кличку Крестьянин от недругов. Однако это прозвище дорого обходится всем, кто его хоть раз произнесет. В его команде есть пятерка отличных бывших кибервоенных. Его база, одна из самых передовых, где на вооружении стоят даже беспилотные дроны. Он и его люди всегда готовы нанести ответный удар.

– Тогда у меня не хватит возможностей силовым путем решить этот вопрос. – Ингрид бегло просмотрела полученный пакет информации. Беглец жил в хорошо укрепленном поместье под охраной не менее двадцати вооруженных боевиков и, что было еще хуже, под прикрытием целого подразделения боевых дронов, управляемых ИИ и этой пресловутой пятеркой хакеров.

– Поэтому в помощь, для проведения силовой акции, я направил тебе два скоростных рейдера-невидимки. На их борту шесть тяжелых тактических штурмовиков и два взвода десантников-кинежей, имитирующих обычных наемников. Время прибытия в систему семьдесят два часа.

– А фактор времени?

– Предусмотрено. Я разместил объявление о свободной охоте на нашу цель. Сумма достаточно скромная. И только среди местных на этой планете. Это создаст проблемы покровителям беглеца, а нам позволит подготовиться.

– Второй пакет? Что там?

– Операция прикрытия. Лучано Леджо официально не женат. Но очень любвеобилен. Этот пакет данных необходимо загрузить в сеть его резиденции. Дальше мои боевые вирусы все сделают сами. Мы оставим след, ведущий к наследнице.

– Элис?

– Да. Таким образом, мы легализуем ее и ее деньги. А когда к ней придут серьезные игроки, мы предложим им информацию. В обмен на сотрудничество.

– Если мы сильно нашумим – нас будут искать. Кинежи, это слово не в почете у людей.

– Если ты сможешь залить мои вирусы в локальную сеть его базы, то силовая операция не понадобится.

– Я поняла.

– Успех операции прикрытия, в случае реализации плана с силовым вторжением, я оцениваю в тридцать процентов. Хотелось бы повысить наши шансы.

– Так следующий пакет это моя легенда?

– Да. Наемная команда киллеров. Они действительно существовали. И слава о них гремела года два назад. Эти боевики гораздо круче, чем местные головорезы. Они гораздо более жестокие. Они молча делают свое дело и стараются не светиться без нужды. Они не носят золотых цепей, не режут людей бензопилами и не скидывают их в реки. У них есть репутация.

– Ясно.

– Все, время вышло. Мое подключение обнаружено. Следующий сеанс связи через сутки. – Комтур Барра незамедлительно отключился. А Ингрид отметила, что до посадки оставалось еще целых шесть часов. И не откладывая в долгий ящик претворение своих планов в жизнь, кинежь воспроизвела голографическую проекцию убежища беглеца. В мельчайших деталях, со всеми огневыми точками, охранными системами и барражирующими летательными беспилотниками. Затем Ингрид попыталась найти слабое место в защите, для выбора пути проникновения на территорию, при этом продолжая изучать присланную информацию вторым синхронным потоком сознания.

Отвлеклась от своего занятия кинежь, только когда звездолет перешел на режим торможения. Командовал посадкой ИИ корабля. Ингрид с легкостью удалось обойти программный запрет сажать звездолеты бортовым компьютерам и их продвинутым аналогам ИИ. Такая практика была распространена на звездолетах кинежи.

Ведь собственному экипажу она не доверяла. Их держал в повиновении только страх. Правда, еще приличные суммы кредо, которые еженедельно Ингрид перебрасывала на их расчетные счета, тоже играли свою роль. И лишь здоровяк старший помощник Энцо, двухметровый гигант с невероятной реакцией и скоростью для человека, откровенно «таял» и пускал слюни от ее внешнего вида.

– Заходи, Энцо. – Ингрид, прекрасно зная, как подействует ее обнаженная красота на человека, одним движением расстегнула свой комбез, и он сполз к ее ногам.

– Госпожа… – Зашедший с докладом Энцо нервно сглотнул. Он хотел было доложить, что посадка прошла удачно и люди хотят поинтересоваться, дозволено ли будет немного развеяться в местных кабаках.

Но все слова улетучились словно дым. Ведь Ингрид выглядела ослепительно. В тончайшем кружевном белье, с неподражаемым артистизмом она чуть изогнулась, позволяя рассмотреть всю себя, и отметила, что комбез у гиганта чуть ниже пояса несколько раз дернулся.

– Отбери четырех из абордажной команды и экипируйтесь по-серьезному. Что брать из оружия, решай сам. Легкое пусть берут все. Тяжелое одно, на всякий случай. Вы поедете со мной. Остальным можно расслабиться на двадцать четыре часа. Вахты распределите сами. Премия уже перечислена. – Ингрид отстегнула лифчик и, доведя своим видом человека до экстаза, внезапно резко приблизилась к нему и, прежде чем Энцо успел испугаться, очень ловко сжала ему область паха.

– Черт… – Гигант добавил еще и крепкое ругательство, буквально окаменев на месте.

– Какой ты легковозбудимый, Энцо. У тебя десять минут на сборы – время пошло. – Ингрид улыбнулась отрепетированной улыбкой, которую еще ее покойный наниматель называл: «улыбка ледяной суки».

Арендованная допотопная гравитационная платформа величественно подлетела ко входу в развлекательный центр «Акрополис», который, по заверениям водилы, считался крупнейшим и лучшим в окрестностях космопорта. Вокруг здания толпилось невероятное количество самого разного народу, а вход охраняли дюжие парни с деревянными дубинками и парализаторами на поясах.

Ко входу вели две огороженные дорожки. В одном проходе стояла огромная очередь. Там томился самый разнообразный народ, желавший попасть в вожделенную империю разврата бесплатно. Второй проход предназначался для состоятельных клиентов, готовых внести депозит в размере тысячи кредо за каждого человека.

– Расплатись, – приказала Ингрид Энцо, спрыгивая с парящей в метре от земли платформы. Едва увидев, кто первым спрыгнул из прибывшего летательного аппарата, в толпе раздался свист и улюлюканье, с добавлением смачных комментариев.

Спрыгнувшие следом бойцы заставили толпу по-утихнуть. Но все равно обсуждение появившейся красотки не утихало. Ведь Ингрид была облачена в тонкие джинсы в облипку, новомодные дизайнерские кроссовки – писк последней моды и рубашку поло, сквозь которую проглядывал утягивающий грудь топ.

Все это смотрелось очень органично и богато. Особый шарм наряду придавали серьги с брильянтами и винтажный бирюзовый браслет, подчеркивающий высокий статус гостьи.

– К нам охрана движется. – Энцо немного обеспокоенно указал кинежи на четверку, отделившуюся от входа и направлявшуюся прямиком к ним.

– Расслабься, здешние служащие хорошо обучены. Они дают нам понять, что они заметили нас. Для них состоятельные гости – не прерывание работы, такие гости – причина их работы. Нет гостей – нет работы.

Вышколенная охрана развлекательного центра среагировала действительно молниеносно, и вскоре перед Ингрид появилась тройка широкоплечих охранников в сопровождении улыбчивого мальчика, изображавшего, видимо, менеджера, ответственного за встречу денежного клиента.

– Доброе утро. Мы всегда рады видеть вас в нашем развлекательном комплексе! Как я могу к вам обращаться?

– Госпожа, – Энцо шагнул вперед, сразу заполнив собой мизансцену, заставляя отступить охрану на пару шагов назад.

– Все нормально, Энци. Мальчик не вышел за рамки дозволенного. Называй меня Ингрид, – обратилась кинежь к сотруднику центра.

– Вы бронировали у нас столик?

– Нет. Час назад мы приземлились.

– Понимаю. Могу предложить отдельную кабинку для вас и ваших спутников. Предбанник на четверых. Основная комната на шестерых и еще маленькая переговорная на три персоны. Имеется своя туалетная комната.

– Подходит.

– Чем будете расплачиваться?

– Безнал, кредо.

– Отлично, примите входящий вызов. Здесь пароль доступа в локальную сеть, карты и схемы нашего комплекса, а также уже сформированный депозитный счет, который необходимо оплатить.

Ингрид, ни слова не говоря, перевела запрашиваемую сумму и скомандовала:

– Вперед.

Энцо сместился к правому плечу Ингрид. Его бойцы прикрыли кинежь со спины, а охранники развлекательного центра выступили в роли волнореза. В самом здании стояла уже настоящая вооруженная охрана, оснащенная короткими импульсными автоматами и надежными армейскими игольниками.

– Тяжелое оружие придется сдать. – Старший охраны все понял правильно и благоразумно обратился к Энцо, безошибочно вычленив, что главного гостя лучше такой ерундой не тревожить. Ингрид кивнула, одновременно выслушивая море инфы, которую сейчас излагал смазливый работник центра.

– И последнее. У нас принято, что весь ущерб оплачивают проигравшие. Полиции здесь никогда не бывает. Будьте просто иногда внимательны.

– Спасибо. – Ингрид чуть посторонилась, пропуская мимо пьянющую группу молодежи, бредущую на выход. Внезапно входная дверь резко распахнулась от мощного рывка и в коридор, начинающийся от входа, вбежал молоденький парнишка. В разорванный рубашке, окровавленный, сжимающий в руках какой-то сверток.

Наперерез ему тут же качнулся один из охранников. Но следом в двери ворвались трое вооруженных боевиков, которые с ходу открыли беспорядочную стрельбу из игольников.

Первым на пол завалился неудачливый бодигард, следом попадали раненые посетители. И пока ошарашенная охрана судорожно ждала, когда включится защитное поле и заработают вмонтированные спарки импульсных пулеметов, пираты Ингрид начали действовать.

Вспыхнули один за другим индивидуальные защитные щиты, надежно прикрыв кинежь и всех, кто стоял позади нее. А Энцо без колебаний пустил в ход свой малогабаритный ручной гранатомет, который он не успел сдать. Нападавшие, в отличие от пиратов, индивидуальными силовыми щитами не обладали. Им прилетело по полной.

Но следом в двери начало ломиться подкрепление. Новые бандиты, в отличие от первых налетчиков, были одеты в боевые экзолеты и соответствующим образом вооружены.

– Да что же тут творится, вашу мать. – Старший охранник выдал на-гора еще несколько зубодробительных фраз, пока наконец не вспыхнули стационарные силовые щиты, преградив путь пытавшимся ворваться в развлекательный центр боевикам. Следом ожили боевые спаренные пулеметы, а в фойе ворвались силы безопасности, более тридцати воинов в унифицированной броне местного производства.

Ингрид и ее спутников вежливо оттерли в сторону, вжали в стеночку и, пока шли грандиозные разборки, не давали и головы поднять. А тот самый мальчишка, так эффектно ворвавшийся в «Акрополис», непостижимым образом успел просочиться мимо охранников и прибиться под левую руку Энцо.

– Ты вообще кто? – Ингрид заинтересованно посмотрела на юношу, который стоял с выпученными глазами и держался из последних сил, чтобы не упасть в обморок. – Крутой ты переполох устроил.

– Это не я, это все люди Хромого Зю. Я всего лишь выполнил просьбу своего приятеля Зака Томсона, чтоб ему пусто было… – Тут мальчишка прикусил свой язык, видимо, в душе проклиная себя за болтливость.

Ингрид мгновенно отправила два запроса в галасеть: «Хромой Зю» и «Зак Томсон».

По первому информация отыскалась сразу. Хромой Зю был сутенером. Точнее главой подпольной империи, контролировавшей практически всю проституцию на территории космопорта. На него работали несколько тысяч жриц и жрецов любви. А также целая армия бойцов, способных убедить любого, что на его территорию лезть не надо. Он получил свою кличку из-за отсутствия правой ступни, которую еще в молодости отрезало миной-ловушкой. В том трагическом происшествии он не только потерял часть ноги, но и познакомился с одним из будущих лидеров мафии Агуаскльена неким Жаком Имбером, который и помог ему со временем взять под контроль рынок сексуслуг в космопорте.

Со вторым именем было хуже. В галасети никакой инфы не было. Но воспользовавшись любезно предоставленными программами-взломщиками, написанными лично комтуром Барра, как раз для подобных случаев, Ингрид смогла подобрать код доступа к базе данных местной полиции и отыскала ссылку на три привода в полицию мелкого карманника и воришки Зака Томсона. Но каждый раз он выходил сухим из воды, обвинения не подтверждались. На его досье стояла приписка: «Предположительно работает информатором картеля ”Группа Зет”».

– Что у тебя в руках? – Ингрид усмехнулась, когда юноша испуганно прижал сверток к себе. Несмотря на обширнейший банк данных, хранящийся в памяти, и невероятные возможности оптических камер, имитирующих глаза, она не смогла определить, что под тряпкой.

– Ну, так… – замялся он.

– Разверни, – грозно приказал Энцо, нависнув над парнишкой. Тот затравленно пискнул и покорился неизбежному.

– Что это? – Ингрид с удивлением смотрела на непонятную конструкцию. Шестиугольник, к которому четырьмя лучами были прикреплены пластиковые лопасти, очевидно с моторчиком. Но все было слишком примитивным и невероятно хлипким на вид. Однако потом кинежь увидела отличную оптическую камеру и мощный направленный микрофон.

– Летающий дрон, – как нечто само собой разумеющееся произнес юноша.

– Дрон? – Ингрид изогнула губы в усмешке. Но сама активно начала шуровать в галасети, пытаясь понять принцип действия этой штукенции. – Ты оператор дронов?

– Один из лучших. Я чемпион округа по гонкам на дронах. – Мальчишка вновь понял, что сболтнул лишнее. И насупился. А Ингрид просемафорила своему помощнику: «Мальчишку прикрыть».

– И это летающее блюдце с пропеллерами – дрон? – изумился Энцо.

Тем временем Ингрид добралась до сути представленного девайса и жадно поглощала информацию. Внутреннее устройство аппарата оказалось гораздо сложнее, чем виделось кинежи. Основой здесь выступал полетный контроллер. В нем были сосредоточены датчики высоты, гироскопы, система управления контроллерами оборотов двигателей, модули памяти с программным обеспечением, управление питанием и другие элементы, необходимые для стабильного полета.

Полетный контроллер подключался к центральной плате – связующему звену всех узлов. К ней же подключался аккумулятор, модуль позиционирования пространства, приемники и передатчики радиосигналов управления, платы управления оборотов двигателей и другие компоненты.

– Он дорог тебе? Я так понимаю, ты попался из-за того, что не захотел его бросать?

– Да, – отозвался парнишка.

– Он такой ценный?

– Это переделка. Все заточено под невидимость. Большинство систем обнаружения его игнорят. Тут почти все детали из пластика.

– Понятно. А инфа?

– Здесь же. Я не настолько доверяю Заку.

– Жить хочешь? – незатейливо спросила Ингрид. При этом ее дополнительный поток сознания сейчас все глубже погружался в доступную часть локальной сети «Акрополиса». Ингрид требовалась информация. И она качала ее отовсюду, откуда только могла.

– Хочу. – Юноша сглотнул и добавил: – Я все расскажу. Помогите мне.

– Мы не Красный крест, сынок, – добродушно проворчал Энцо, но затем достал из своих необъятных запасов небольшой кругляш энергощита и, протягивая его парнишке, добавил: – Как звать-то тебя?

– Нильс.

– Пользоваться умеешь?

– Умею. – Нильс сноровисто нацепил на запястье левой руки энергощит. Никто из мужчин, понимающих, чем может закончиться помощь беглецу, спорить со своим предводителем не рискнули.

Тем временем к группе под предводительством Ингрид подошел достаточно брутальный мужчина без определенного возраста. В классическом костюме, клетчатой рубашке и с открытой поясной кобурой, где торчала рукоять импульсного пистолета.

– Я Скив. Отвечаю за безопасность гостей «Акрополиса». У этого молодого человека весьма большие проблемы. «Акрополис» разрешает ему провести здесь двадцать четыре часа. Потом он будете вынужден покинуть его. Сам или мы применим силу.

– Ясно. – Ингрид оценивающе оглянулась на подтянувшиеся команды техников и бригады механизированных роботов-уборщиков. – Мы здесь еще нужны, для улаживания формальностей?

– Нет. Вы вольны идти куда хотите. У нас нет к вам никаких претензий. Но учтите. Если он останется с вами, его проблемы станут вашими проблемами. – Представитель охраны развернулся и так же вальяжно, ощущая свою значимость, двинулся назад. Его мало заботили бесконечные разборки криминальных группировок. Он делал свою работу и делал ее хорошо.

Попав в отведенные апартаменты, Ингрид сразу же взяла Нильса в оборот. Уединившись с ним в отдельных апартаментах, она буквально вытрясла из мальчишки параметры квадракоптера, так правильно называлась эта штука, и остальные интересующие ее подробности. При этом в голове кинежи уже роились планы, как использовать эту местную штукенцию для проникновения на базовый отряд криминального авторитета Лучано Леджо.

– Госпожа, там к вам посетитель. – Энцо жевал, что-то, видимо, вкусное, раз произнес эту фразу с полным ртом еды.

– Началось. – Нильс вскочил с горящими глазами и собрался было рвануть. Но гигант одним толчком кинул юношу обратно на диван:

– Сиди ровно. Паниковать команды не было.

– Я выйду, постереги его тут. – Ингрид легко скользнула мимо гиганта, кивнула своим людям, держащим в руках огнестрелы, предлагая расслабиться, и попала в предбанник, где ее ждал посетитель.

Это был невзрачный человек в сером поношенном костюме с такой же потрепанной папкой, видимо из кожзаменителя или дешевого пластика. Для Ингрид все стало ясно – обычная прокладка, человек-передатчик, не представляющий собой ничего, кроме информации, вложенной в него хозяевами.

– Я адвокат Лурби Вако и представляю интересы моего клиента Хромого Зю. Вам надлежит… – забормотал поверенный заученный текст и даже не вздрогнул, когда Ингрид лениво отвесила ему леща, со словами: «Говорим емко и саму суть, но слова выбирай правильные». Это подействовало.

– Мой босс хочет камеру и юношу. Можете только его голову. Тогда никто из вас не пострадает.

– Угрожаешь?

– Нет, как я могу, а вот мой босс – да. Угрожает. Он тут сила.

– А с «Группой Зет» что делать будем?

Адвокат промолчал, лишь его глазки торопливо зашмыгали из стороны в сторону. Видимо, получает инструкции, подумала Ингрид.

– Мы возьмем риски на себя и поможем вам покинуть планету, – внес предложение своего босса поверенный.

– Да что с тобой говорить. Предлагаю следующее. Мальчишка отправляется на звездолет. А мои парни вчетвером, с тобой вместе, отвезут камеру, куда скажете. Посмотрите. И разбежимся? – Поверенный вновь помедлил и спустя секунд тридцать озвучил предложение:

– Через три часа у заброшенного футбольного поля, рядом с грузовым терминалом внутренних рейсов компании «Полет».

– Принято. – Ингрид впервые увидела эмоции на лице адвоката. Тот не смог скрыть своего удивления, что Ингрид согласилась.

– Тогда иди, перекуси с моими ребятками, заодно убедишься, что мы эту чертову камеру не трогали. Заведя гостя в апартаменты, кинежь через сетку ознакомилась с местом предстоящей стрелки и проинструктировала своих боевиков:

– Через два часа поедете на встречу. Приготовьтесь и много не пейте. Там передадите груз. Клиент проверит его, и можно возвращаться обратно на корабль.

Попутно с отданием приказов Ингрид занялась организацией удаленного доступа к камерам наблюдения в указанном месте. Для этого даже не пришлось ломать сеть. Производитель оставил в прошивке камеры служебный вход для сервис-центров. Он остался открытым даже после того, как владелец камер сменил заводской пароль.

– По-моему это большой риск. Посылать парней одних на встречу. – Энцо поиграл скулами и несколько раз сжал и разжал свои здоровые кулачища.

– Тебе жалко своих отморозков?

– Мне моя жизнь дорога.

– Ты останешься с малышом. Как только все внимание переключится на наших обалдуев, дуй на корабль. Там жди от меня команды…

Точно в оговоренное время четверка пиратов вольготно вышла на площадь перед развлекательным центром, в сопровождении адвоката. Там их ждал транспорт – легко бронированный четырехколесный броневик «Дракон». Один из пиратов держал в руках тот самый злополучный квадракоптер. На всякий случай, попинав по шинам броневика ногой, словно пытаясь убедиться в надежности такой конструкции, пираты загрузились в автомобиль.

Кинежь же по привычке изучала особенности транспортного средства. Изготовителем этой техники являлся местная корпорация «Технологии будущего». Правда, будущим тут и не пахло. Полная масса этого автомобиля составляла почти девять тонн. О степени бронирования особых подробностей указано не было, но в контекстных рекламных ссылках сообщалось, что от стрелкового оружия броня защитит точно. Мощность двигателя была заявлена в допотопных лошадиных силах, а запас хода ограничен всего шестьюстами километрами.

Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, кинежь шагнула не назад ко входу в «Акрополис», а в толпу, ставшую еще гуще, чем каких-то три часа назад. При этом на полную мощь заработал ее маскировочный покров. Сложные силовые искривители пространства, играющие преломлением лучей света и создающие иллюзию пустого пространства вокруг себя, скрыли Ингрид в оптическом диапазоне от любопытных глаз.

Кинежь, если бы умела, сейчас бы запела от радости. Все складывалось как нельзя лучше. Отвлекающий маневр, шумиху удалось устроить без всякого напряжения. Теперь требовалось только организовать побольше трупов. Чем она сейчас и займется.

Мимо проехал очередной бронированный автомобиль. И стал притормаживать. Видимо, четырехколесная техника была здесь наиболее популярна. Ингрид сориентировалась мгновенно. Когда бронированное чудовище остановилось полностью, она была готова действовать. Приблизившись вплотную, она дождалась, когда приоткроется дверь, и начала стрелять в образовавшийся проем. Тонированные стекла скрыли вспышки выстрелов, а гомон толпы поглотил негромкие хлопки.

Еще минута ушла на то, чтобы столкнуть труп с водительского места и разобраться в принципе движения. Потом с пробуксовкой кинежь стартовала, ей требовалось догнать уехавших адвоката и ее ручных пиратов.

Обзорная камера показывала, что встречающие уже прибыли на место: три машины, двенадцать человек, все в гражданском, но вооруженные. В наличии имелись короткоствольные автоматы и пистолеты в кобурах. Кроме них в окрестностях камеры зафиксировали появление двух снайперов, отправившихся занимать заранее заготовленные позиции.

«Страхуются», – подумала Ингрид. С них она и решила начать. Где-то за три километра до заброшенного футбольного поля кинежь остановилась и активировала режим полного поглощения излучения. Уверенная, что теперь ее крайне сложно обнаружить, она покинула машину и бегом направилась к первой снайперской точке, одним потоком сознания продолжая вести наблюдение с доступных камер.

Однако так просто добежать до снайпера она не смогла. По пути ее сенсоры уловили скрытное движение. Если сонары не врали, то впереди, вдоль бетонной ограды кралась четверка таких же призраков, работающих под пологом невидимости.

Конкуренты? Силы правопорядка? Или даже, может быть, спецназ федерации? – Кинежь удержалась от презрительной улыбки. Это была лишняя трата ресурсов. Ингрид отчетливо усвоила одну простую истину – она самая настоящая профессиональная машина для убийств. Никаких сантиментов. Поэтому она без колебаний приступила к зачистке жизненного пространства.

«Это просто бизнес, детка», – всплыла из долговременной памяти культовая фраза из сериала «Мафия». В ее правую ладонь лег, как влитой, удобный клинок, именовавшийся «траншейный нож». В левую она взяла ребристую рукоять тактического пробойника-револьвера, который гарантированно прошьет почти любой индивидуальный щит. Сблизившись с незнакомцами на дистанцию пары шагов, кинежь вскинула револьвер и сделала быстрых четыре выстрела.

Первые два попали точно в цель. Следом Ингрид увидела навылет простреленные головы, искрящуюся защиту и проступающие силуэты падающих тел, затянутых в новомодную броню-невидимку.

Для сенсоров кинежи уцелевшие силуэты врагов виделись в желтом цвете, пунктирными линиями. Третий и четвертый – они тоже были профессионалами – успели отреагировать на возникшую угрозу. Один смог даже прыгнуть в сторону и выстрелить в направлении предполагаемого противника. Его Ингрид пришлось добивать двумя последними выстрелами, а самого ловкого брать на нож, ведь барабан револьвера опустел.

Враг мудро попытался сократить дистанцию, переведя схватку в ближний бой. Но в нем против кинежи у человека шансов не было. Оставив нож в теле врага, Ингрид переломила активатор штатной глушилки, отрезая этот место от всех видов возможной связи. Нечего было и думать в течение пары минут взломать комп производства федерации, обслуживающий броню-невидимку. Выход был один – заглушить связь.

После кинежь перезарядила барабан револьвера и подобрала с одного трупа укороченную снайперскую винтовку «К12 Лима», бесспорно, лучшую в ряду подобного класса. Универсальная среди себе подобных, также надежная и довольно мощная. Специалисты отмечали легкость в использовании и хорошие технические показатели, в том числе ее способность эффективно поражать цель до восьмисот метров. Зарядно-спусковой механизм позволял вести не только автоматическую стрельбу, но и стрелять одиночными выстрелами, что очень нравилось кинежи.

Осмотрев оружие, проверив магазин с бронебойными пулями и глушитель, Ингрид вскинула винтовку, изготовившись к стрельбе. Так держа винтовку в положении бой, она выглянула из-за забора в сторону первого снайпера. Окуляры глаза услужливо приблизили картинку, а мощная порга обработки потокового изображения очистила картинку от шумов и теней.

Снайпер озабоченно водил свой винтовкой из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда донеслась пара одиночных выстрелов. С противоположной стороны ожидаемо был настороже второй снайпер. До первого было почти тысяча метров. До второго более двух километров. В этот момент, видимо, началась встреча. Снайперы еще раз поводили своими винтовками в поисках целей вокруг футбольного поля и потом переключились на встречу.

– Это ошибка. – Ингрид превосходно разбиралась в тактике. И раз ей дали шанс, немедленно двинулась к позиции первого снайпера. Расчет людей на совершенство технических средств обнаружения был смертельной ошибкой для них.

Позицию стрелка ожидаемо прикрывало трое сопровождающих. Но они особой опасности для кинежа не представляли. Обычно тупое мясо, способное лишь грозно шевелить мускулами, да громко крикнуть «караул».

Расположившись так, чтобы видеть саму встречу и контролировать снайперов с их прикрытием, Ингрид всмотрелась вдаль, сквозь окуляр оптического прицела.

На футбольном поле шла рутинная встреча. Ее боевики держались молодцами. Отдав квадракоптер, они дождались, пока его проверят, и попрыгали в свой автомобиль. Для них дело было завершено. Подняв облако пыли, броневик укатил прочь. Оставшиеся бандиты расслабились, но не расходились. Еще раз все оценив, Ингрид поняла, что лучше начать действовать.

Четыре снайперских выстрела – и первый стрелок с прикрытием был обезврежен. Не дожидаясь паники собравшихся на футбольном поле, кинежь перевела огонь туда. Выпустив весь магазин на десять патронов и затем, через секунду, сменив его, Ингрид добила разбегающихся бандюганов. Следом приголубила второго снайпера, имевшего неосторожность рискнуть посоревноваться с ней в меткости.

Тут же до чутких слуховых сенсоров кинежи донеслась частая канонада дальних выстрелов. Где-то в пяти километрах активно стреляли. Видимо, напали на ее пиратов.

Сорвав с головы убитого снайпера гарнитуру связи, Ингрид приложила свой палец-датчик к контроллеру-чипу местного разлива и взломала его достаточно ненапряжно, получив доступ к частотам и принципу работы шифратора. На волне людей Хромого Зю творился форменный бардак. Надрывно орали несколько командных голосов, требовавшие немедленного доклада. В этот момент над полем завис очередной разведывательный дрон и появились очередные бандиты. Кинежи вновь пришлось стрелять на поражение.

Затем Ингрид бегом бросилась к расстрелянным бандитам на футбольном поле и отыскала квадракоптер, послуживший толчком ко всем этим событиям. Приторочив его в заплечный рюкзак, кинежь сорвалась на бег, по следам уехавших пиратов, и через семь минут достигла покореженного броневика. Беглый осмотр показал все следы классической засады: лежки, выстрел гранатометом по капоту и кинжальный огонь в упор из двух крупнокалиберных пулеметов. У людей, находившихся в броневике, не было ни шанса.

«Хватит на сегодня. Пора выбираться», – подумала Ингрид. Шум выдастся знатным.

Спустя час она уже лежала на диване в капитанской каюте своего звездолета, делала вид, что пьет виски, и лениво листала виртуальные странички новостного сайта. «О мама миа!» – доносились звуковые вставки из материалов местных журналюг.

Ингрид, если честно, даже не пыталась понять, о чем они говорят. Для нее сейчас эти новости складывались в линии, образующие странные объекты, непохожие друг на друга, но при этом удивительно симметричные, и в вереницы символов, непохожие ни на один алфавит, но такие понятные холодному кибернетическому разуму…

* * *

Первым из забытья очнулся Олег. Вокруг него была темнота, с едва заметными вкраплениями света. «Эко нас завалило» – была первая мысль мальчика. Но потом совсем рядом застонал принц. И Олегу стало не до размышлений. Мальчик почему-то пребывал в уверенности – чтобы выбраться из завала, необходимо разбирать ветки и поломанные деревья, наваленные сверху именно в этом направлении.

Нащупав нож за сапогом, Олег пригубил разбавленное вино из фляги, затем дал хлебнуть мало что соображающему напарнику и принялся за работу, отпиливая, рубя сучья и ветки, буквально прорубая себе дорогу. Затем его сменил Стив. Упорно пробивая себе путь к свободе, мальчишки очень изгваздались и сильно устали. Но, в конце концов, они смогли расчистить себе узкий лаз и выбраться из завала.

Едва они оказались на свободе и принялись осматриваться, гадая, что за страшная сила перековеркала весь ландшафт, как их искусственное укрытие, лишенное силовой подпитки от дрона, обрушилось, надежно похоронив сам летательный аппарат.

– Что делать будем? – Стив был сильно ошарашен всем случившимся.

– Посмотрим, что у нас с собой есть, – предложил Олег.

В итоге добра оказалось немного. Засопожный нож Олега, кинжал Стива, две фляги и огниво – одно на двоих. Остальное или потерялось, или осталось на сгинувших лошадках.

– Не густо. – Стив пока не отошел от всего случившегося, зато Олег был полон идей и желания действовать.

– Идем к реке. Там решим, как быть дальше.

Мальчишки так и поступили. Пробираясь мимо изломанных одиноких деревьев, естественных насыпей и образовавшихся ям, друзья добрались ближе к вечеру к самой реке. Здесь следов разрушения было заметно меньше, видимо, небольшой уклон помог рассеять неведомую силу, и приятели смогли отыскать удобную полянку для ночлега. Здесь они впервые сильно поссорились. Стив, измученный дорогой и не привыкший еще, что его слова не воспринимались отныне, как приказ, в ультимативной форме требовал развести костер. Олег, ощущавший на уровне инстинктов, что с костром лучше не торопиться, возражал.

В итоге они разошлись. Олег взобрался на разломанное дерево и сделал там себе лежанку из веток. Стив, плюнув на осторожность, развел костер и, счастливый, улегся рядышком с ним, благо хвороста и поломанных стволов деревьев в округе было в изобилии.

Проснулся Олег под утро. Уже зачинался рассвет, но не холод и не восходящее солнце разбудило мальчика. Он проснулся от крика. Это кричал Стив.

Выглянув из-за веток, мальчик увидел, как его приятеля бьют двое взрослых мужчин. Даже скорее не бьют, а так лениво отвешивают тумаков, пока третий настороженно зыркает по сторонам с арбалетом в руках.

И вновь паранойя беглеца заработала на полную катушку. Мальчику показалась слишком наигранной эта сцена. Решив затаиться, он внимательно стал осматривать окрестности. Пока мужчины, пленившие Стива, обыскали его, разоружили, связали руки и увели в сторону реки.

Выжидал Олег долго, пока внезапно на окраине поляны от дерева не отделилась тень. Мальчишка во все глаза стал рассматривать, кто же это, для верности сжав рукоять своего ножа.

На поляну вышел воин-лесовик. Это был низкорослый боец с луком в руках. Тертый и битый жизнью, с парой шармов на лице, одетый в очень практичную и неприметную одежду, дополненную для незаметности веточками и пришитыми полосками зеленой ткани. На его лицо был намотан платок грязного серого цвета. Все это делало следопыта практически невидимкой.

Сняв стрелу с тетивы, он убрал ее в колчан, а затем скинул петельку тетивы с изгиба лука, превратив грозное метательное оружие в обычную палку. Потом он неслышно двинулся в сторону дерева, на котором скрывался Олег. Решение пришло в голову к ребенку совершенно внезапно и спонтанно. Олег перехватил поудобней свой нож, вскочил и, с силой оттолкнувшись, прыгнул на следопыта, неосмотрительно подошедшего слишком близко.

У воина не было шансов. Пусть Олег был значительно слабее его, но внезапность и невероятная тренированность подростка сделали свое дело. Три или четыре молниеносных удара ножом последовали в течение пары ударов сердца. Первый колющий удар Олег нанес в прыжке. Он пришелся чуть ниже кадыка во впадину. Блуждающий нерв оказался поврежден, и это вызвало моментальные перебои в работе сердца. Следом последовали профессиональные удары во впадину над ключицей. Для этого Олег перехватил нож обратным хватом и безукоризненно провел серию уколов. После третьего попадания мальчик с натугой прокрутил нож вокруг своей оси на триста градусов и выдернул с оттяжкой. И в его голове вновь не вовремя вспыхнуло понимание происходящего. Это давали о себе знать непонятные знания: позади ключицы проходит подключичная артерия и нерв. При повреждении артерии смерть наступает в течение нескольких минут от кровотечения. Травма нерва приводит к параличу руки.

Это был второй убитый Олегом человек. В этот раз не было никаких приступов тошноты или страха. Мальчик внимательно осмотрел себя в поисках крови. А затем по наитию приступил к мародерству. Без капли сомнений он присвоил себе хороший широкий кожаный пояс убитого, на котором висели длинный кинжал и массивный тесак с толстым лезвием для рубки. Также на пояс мальчика перекочевал и узкий ремень, с металлической отделкой и пряжкой и набором метательных ножей в количестве пяти штук.

Следом Олег примерил подшлемник или вернее чепчик из толстого зеленого сукна, который лег на голову, как влитой. Затем в карманы мальчика перекочевали разные мелочи: острый складной нож, моток крепкой бечевы, кошель со звенящими в нем монетами и серебряная фигурка какого-то святого. Также в кармане убитого отыскалась записка, из которой следовало, что второй десяток из вольного отряда «Кабанья голова» нанят мэром Ульма для сопровождения и охраны лесорубов сроком на один год за двадцать золотых монет ежемесячно. А вот следующий предмет здорово озадачил мальчика. В его ладони оказалась флэшка, точнее крохотный чип с данными. Продукт высоких технологий, который никак не должен был попасть к умелому войну-лесовику из наемного отряда «Кабанья голова» на средневековой планете.

Теперь Олег взялся за осмотр всерьез. И это принесло результат. На правой лодыжке под обшлагом кожаного сапога был пристегнут лазерный резак, с зарядом батареи в жалкие три процента. А в кармашке, пошитом изнутри рубахи, отыскался электронный чип-ключ, непонятно от чего. Несмотря на желание взять ключ, Олег этого делать не стал. Почему-то он был уверен, что по ключу можно вычислить местонахождение человека, и решил не рисковать. Точнее это решило его паранойя, напоминавшая о себе все тем же безликим голосом: «Никому нельзя доверять».

Последней разграблению подверглась небольшая котомка, в которой кроме пустой фляжки и еды – головки сыра, небольшого куска вяленого мяса и черствой лепешки – нашелся еще один весьма занимательный предмет – тактическая граната ОДГ-22. Откуда он вдруг узнал, что это такое, Олег даже не задумывался. Оборонительная дистанционная граната с умным запалом была страшной игрушкой в умелых руках. Олег машинально взял ее в руки и набрал комбинацию, переводящую гранату в боевой режим – «ожидание». Уронив ее рядом с трупом, он бегом ретировался. Граната встала на боевой взвод через сорок пять ударов сердца. Теперь было достаточно просто подойти метров на пятнадцать к ней, как произойдет небольшой бум, гарантированно причинив тяжкие ранения человеку.

Сбежав с места убийства, мальчик бегом добрался до родника, находившегося недалече. И всласть напился вкусной обжигающе ледяной воды, набрав заодно и полную фляжку. Затем, чуть сменив позицию, углубившись в лес шагов на пятьдесят, он вновь взобрался на поломанное дерево и затаился. Торопиться не было никакого смысла.

Ближе к полудню на поляне произошел большой бум. Взрыв гранаты выдернул Олега из сладкой дремы, и он тихонько спрыгнул с дерева и поспешил к месту взрыва, вслушиваясь в наступившую тишину. Но никто не кричал от боли и не стонал. Царила обманчивая тишина. Олег, благоразумно соблюдая осторожность, подкрался к поляне и выглянул, маскируясь в кустарнике.

Увиденная картина порадовала мальчика. Рядом с утренним трупом лежало еще трое бывших наемников отряда «Кабанья голова». Это стало ясно по намалеванным на плащах погибших кабаньим головам.

Еще немного времени спустя лес наполнился шумом и криками людей. Видимо, оставшиеся сообщники поспешили к месту взрыва. И Олег неожиданно для себя сорвался им навстречу. Обойдя их по широкой дуге, он вышел к самой реке и стал пробираться к лагерю наемников.

Те расположились меж двух высоких утесов. В низине, с удобным выходом к воде. В разложенном кострище тихо на углях подогревался котел с каким-то варевом. Около двух здоровых лодок лежали связанные люди. Олег насчитал четверых, не считая Стива. Трое бородатых заросших мужиков и еще один одетый в одежду то ли приказчика, то ли мелкого купца.

На одном из утесов с арбалетом в руках стоял часовой. Но он скорее наблюдал за ближним лесом и окрестностями, чем за рекой и лагерем. Еще один наемник внизу возился с сетями, распутывая их и развешивая для просушки.

Двое… Олег, удивляясь сам себе, той расчетливой смелости, которая появилась незнамо откуда, упал на траву и ползком стал пробираться к часовому на утесе. Хотя, если хорошенько подумать, ничего сверхъестественного в такой отваге не было. Прожить в лесу в одиночку Олегу нечего было и думать. А с учетом надвигающейся осени, а за ней и зимы, вопрос выживания вставал очень остро.

Так, незамеченный, проползав по траве до часового, Олег обнажил новый кинжал, прикидывая в руке баланс и хват. Потом чуть покачав головой, ручка была не удобной и при ударе могла соскользнуть, он вытащил два метательных ножа. Это были две металлические пластины, достаточно длинные и тонкие, расширяющиеся к острию.

Затем выждав момент, когда часовой в очередной раз обратит свой взор в глубину леса, Олег кинулся на врага. Быстрый, подвижный и необычайно ловкий мальчишка был замечен часовым в самый последний момент. Тот ничего не успел, ибо по сравнению с Олегом был слишком неуклюж и медленен.

Свою серию молниеносных ударов мальчишка направил в правый бок, метя в одно из самых уязвимых мест – в печень. Она прячется у людей точно в правом подреберье, а не висит в животе, как многие думают. Олег опять откуда-то знал, что через печень проходят крупные кровеносные сосуды, что делает ранение печени в условиях достижений местной медицины практически гарантированным летальным исходом для человека.

Удары Олег наносил снизу-спереди под правое нижнее ребро направлением вверх, а затем в конце безжалостно провернул нож в ране. После такого «приветствия» противник уже был не способен к активным действиям. У него изо рта хлынула кровь. И Олег добил его, вогнав второй нож точно в глаз.

Внизу это не прошло незамеченным. Оставшийся наемник метнулся к висевшему рядом щиту и опоясался мечом. Затем отчаянно протрубив в рог, он уверенно двинулся вверх на утес, рассчитывая, что щит поможет ему отбить арбалетный болт, а превосходство в росте и силе поможет выйти победителем из схватки.

Олег же, словно на тренировке, убрал метательные ножи обратно на пояс, предварительно обтерев их об рубаху убитого. Следом подхватил арбалет и стал ждать, примеряясь и ловя момент, чтобы выстрелить. Тут особо Олег на удачу не рассчитывал. Арбалетом он владел посредственно. Максимум, что он мог, это гарантированно попасть в габарит грудной мишени.

Впрочем, воин осторожничал, а не бежал в атаку сломя голову. Его щит был среднего размера, и словить в живот или голову стрелу ему не хотелось. Протрубив в рог для верности еще раз, вновь призывая вернуться своих товарищей, он обнажил меч, и печатая шаг, стал настороженно сближаться с замершим подростком.

Но Олег и здесь обманул взрослого воина. Точнее он просто воспользовался тем, что у него был супердевайс – лазерный резак. Дождавшись, когда наемник сблизится до пяти шагов, Олег спустил тетиву, направив арбалет точно в грудь воину. Тот ожидаемо закрылся, и в этот самый момент мальчик активировал резак и бросился на врага. Наемник успел даже шагнуть в сторону и выставить меч, но ему это не помогло. Резак, выкрученный на полную мощность, срезал лезвие меча, прожег щит и, не встречая больше сопротивления, вошел в воина. Смерть последнего была мгновенной.

Тут же пронзительно пискнул аккумулятор разрядившегося лазера. С сожалением отшвырнув теперь бесполезный девайс, Олег подхватил оброненный арбалет и бегом кинулся вниз, к пленникам.

– Олег. Да… – заорал радостный Стив. Его путы, связывающие руки, Олег рассек ножом первым.

– Хватай еду, оружие и бегом в лодку, – приказал он своему приятелю. Тот послушно дернулся выполнять, даже не подумав возразить.

– Лихо ты тех вояк. Я Ганс из Ульма. Один из под-учетчиков городской мэрии. Послали надзор за бригадами лесорубов вести. А наемники прознали, что платы не будет до весны, и часть из них решила разорвать контракт, на своих условиях, напоследок ограбить, а кого похватали, продать в рудники, что у отрогов гор располагались.

– Далеко вы от Ульма забрались.

– Прилично. До первых обжитых мест отсюда месяц пути сплавом. Но на лодках будет быстрее. Только вам вдвоем эту дорогу не осилить.

– Найди топор и руби вторую лодку, после поговорим. – Олег резанул по протянутой веревке, а затем посмотрел на трех оставшихся лесорубов. Те словно по команде протянули свои ручищи и запричитали:

– Мы это не забудем, ты уж и нас-то освободи.

– Хорош причитать, мужики. – Олег рассек путы и им. – Хватай пожитки и в лодку. Выгребать будем быстрее.

Хоть огромная речная лодка была рассчитана на большее количество гребцов, плыть по течению они смогли. На весла сели лесорубы и Стив. По два гребца с каждой стороны позволили разогнать посудину. А чиновник из Ульма, Ганс и Олег устроились у руля, оглядываясь в поисках возможной погони.

Гребли до темноты. Лишь только когда стало не видно даже на расстоянии вытянутой ладони, лодку посадили на островную мель прямо посреди реки и завалились спать.

Лишь рассвет окрасил в розовый верхушки деревьев, беглецы вновь пустились в плавание, напрягая все силы. Олег, давно уже сообразивший, что погони не будет, помалкивал. А лесорубы и Стив, подгоняемые Гансом, продолжали рвать жилы и ускорять бег ладьи по течению.

Ганс, вполне отошедший от пережитого, принялся убеждать мальчиков присоединиться на зиму к артели лесорубов.

– Поможете с обустройством лагеря, охотой, готовкой. А сразу после паводка, как лед сойдет, с первым сплавом поплывете в Улем.

Друзья согласились. Никакого желания вдвоем сплавляться по реке, без продуктов на неуклюжей лодке у них не было.

* * *

Он проснулся необыкновенно рано. Схватившись по привычке за спрятанный под подушку пистолет, дважды отставной офицер Отто Зейдлиц несколько секунд мучительно решал, где он и что ему делать. Наконец мозги, одурманенные прошлым вечером отвратительным пойлом, пришли в порядок, и он успокоился.

Его участие в галактической войне, где он был несколько раз ранен, потерял палец на левой руке и серьезно повредил левую ступню, осталось в далеком прошлом. Многочисленные проявления храбрости, ума и предприимчивости в сражениях на стороне Единой Федерации, а также незаурядные командирские способности были отмечены федералами лишь побрякушками типа «Железный крест», серебряным знаком «За доблесть», а также орденом концерна «Гогенцоллерны».

Однако энергичный, импульсивный, деятельный характер, вкупе с военными заслугами и немалым опытом, позволил Зейдлицу продолжить успешную карьеру и на Пелекасе. В вооруженных силах. Чуть позже польстившись на посулы вербовщиков, он подал рапорт об отставке и купил билет на Агуаскльену.

Волевой и решительный командир, который особенно ценил солдатскую жизнь и рисковал ею лишь при наличии объективной необходимости, отлично подошел мафиозному клану «Группа Зет». Вместе с ним в наемники подались десяток ветеранов из бывшего подразделения Зейдлица. Все они являлись неплохими и осторожными ветеранами, а главное имели реальный боевой опыт.

Ныне под командой профессионального солдата удачи находилось двадцать девять человек, составлявших этакую группу быстрого реагирования, которую боссы мафии посылали туда, где у группировки возникали проблемы с конкурентами.

Вчера они прибыли на фазенду Лучано Леджо, который запросил поддержку, когда вокруг его «гостя» Леона Роуза началась непонятная возня. Сначала прошел слух, что те, от кого прятался беглый бандит, объявили за его голову награду. А потом в сети появился открытый контракт с указанием приблизительного района нахождения жертвы. Сумма была небольшой. Но этого было достаточно, чтобы во владения Лучано Леджо стали наведываться отморозки, пробующие на зуб силы одной из бригад «Группа Зет».

– Третий, я – первый, доложите обстановку. – Отто Зейдлиц щелкнул на пятый канал, на котором работали его ребятишки, и тут же получил ответ:

– Все тихо.

– Периметр?

– Посты местных на месте, сонары ничего не показывают. Дежурный дрон в полете.

– Отбой, – отозвался отставник. Тем не менее, он поднялся с кровати и решил прогуляться до улицы, выкурить сигаретку и обдумать, почему он проснулся.

Рассвет только зачинался, а на улице было уже ощутимо сухо и тепло. Убрав по привычке сигарету в футляр-невидимку, помогавшую покурить, не опасаясь обнаружения во всех диапазонах тлеющего огонька, Отто Зейдлиц поднял глаза к небу и замер, пораженный увиденным. В метрах десяти от него практически бесшумно летел квадракоптер, предтеча современных дронов.

Сердце у ветерана учащенно забилось. И он тут же активировал рацию и бросил короткую фразу:

– Код ноль.

Весь ужас ситуации для него был не в том, что квадракоптер летел над фазендой, высматривая схемы укреплений. Это, в конце концов, можно было сделать гораздо дешевле и надежнее из космоса, купив у вояк снимки со спутников. Бесшумная игрушка улетала, следовательно, то, зачем она прилетала, уже было сделано.

– Вы уверены?

– Да, – раздраженно бросил Зейдлиц и добавил: – Переходим на резервный канал…

– Принято, – отозвался озадаченный голос дежурного сержанта его специального взвода.

Внешне ничего не изменилось. Только в своих койках сейчас, матерясь про себя, подскакивали его парни, разбуженные слабыми виброударами портативных браслетов. Через три минуты все они со своим штатным оружием в руках стали тихонько расползаться по двору, занимая места в ключевых точках обороны.

Следом зашевелилась и собственная охрана команданте Леджо. «Сработали на опережение», – удовлетворенно подумал Зейделиц. Но гнетущее чувство опасности не отпускало бывалого вояку.

– Марк, возьми троих ребятишек, что потолковей, и дуй в диспетчерскую.

– Принято.

– Всем, кто в дотах, отключите спарки плазменных пулеметов от единой системы управления и корректировки. Будьте готовы действовать автономно.

– Что случилось? – Наконец рядом с Отто Зейдлицем появился сам хозяин поместья, полуголый, но с огромной импульсной винтовкой наперевес.

– Попробуй связаться с патрулями, что за периметром на выезде… – Вместо объяснений предложил глава спецназа.

– Первый, это Марк. Тут в диспетчерской беда. Отказала электроника. Что-то с операционкой и системными приложениями. Они заперты, выйти не могут. Связи тоже нет.

– Дьявол… – Команданте добавил еще пару крепких ругательств. И приказал: – Включите аварийный маяк.

– Сбой системы. Маяк не запускается.

– Пусть отключают автоматическую систему ведения огня. Не будем рисковать. А то она нам устроит «дружеский» огонь.

В этот момент панически вклинился в канал переговоров оператор сонаров:

– Мои приборы сдохли. Резервное питание есть, но включить его не могу. Что у вас там происходит?

– Всем готовиться. Нас скоро будут атаковать, – на общем канале предупредил Зейдлиц.

– Кто? – Лучано Леджо скрипнул зубами.

– Видимо тот, кто рассчитывает захватить твою базу. Вирусы они уже запустили…

– Ничего, сейчас мои мальцы поднимут в воздух все дроны, и этим идиотам станет жарко. – Команданте злобно оскалился. Десять боевых беспилотников среднего класса – это была сила, с которой придется считаться любому, посмевшему атаковать его владения.

– Босс, дроны не отзываются. Вся наша закрытая система оказалась нашпигована боевыми вирусами. Мы работаем, но понадобится не менее часа. Требуется переформатировать и заново установить программное обеспечение.

– Вы можете с вирусами справиться? – Команданте с надеждой посмотрел на Зейдлица.

– Нет. Мои парни – боевики. Хорошие, но лишь боевики. Нужны высококлассные спецы в области противодействия техническим разведкам. Против нас работают профи. Они дьявольски все точно рассчитали.

– Поднимай всех, открывай арсенал. Пусть занимают круговую оборону, – распорядился команданте. А Зейдлиц предложил:

– Отбери пару человек пошустрее. Дай им мощные рации и багги, пусть попробуют отъехать от базы, может, там они пробьют глушилки.

В этот момент на самой границе видимости в атмосфере несколько раз вспыхнуло зеленое свечение. Такой цвет давали сгорающие одномоментно атомы кислорода где-то на высоте тысячи километров.

– Началось! – тут же прошелестело на общем канале. Опытные ветераны Зейдлица знали, так обозначают себя заходящие на посадку шаттлы-транспортники или иная летающая дребедень, активно маневрирующая для снижения.

– Огонь без команды. Чем больше собьем, тем легче будет отбиться. – Это последнее, что успел скомандовать Зейдлиц под оживленное движение спарок импульсных пулеметов и лазерных турелей, переведенных в режим автономной стрельбы. Единая система огневой поддержки была выведена из строя. Следом над поместьем воцарился ад. С орбиты укрепленную фазенду команданте Леджо атаковала – шестерка – тяжелых тактических штурмовиков. Это было очень серьезно.

Обработав для начала УРСами[13] разведанные узлы сопротивления, штурмовики, не трогая основное строение усадьбы, методично превращали в пыль все долговременные точки обороны, огрызающие шквалом огня. Спустя пять минут интенсивного боя нападавшие потеряли четыре штурмовика (один безвозвратно), но смогли подавить все огневые точки, представлявшие угрозу десанту. Отработав напоследок напалмовыми бомбами по стоянке автомашин и другой техники, штурмовики ушли на перезарядку.

Результат налета был виден невооруженным взглядом. Чадили догорающие машины и броневики, а скорая перекличка в образовавшуюся паузу выявила, что у Зейдлица было трое убитых и семеро раненых. Лучано Леджо лишился двенадцати бойцов.

– Не высовываться. Работаем из-за укрытий, – инструктировал напоследок бывший офицер спецназа приунывших защитников. – Приготовить ручные ракетные комплексы. Им нужно что-то в основном здании. Разрушать его до основания они не будут. Помощь уже идет.

В этот момент к усадьбе, заволоченной облаком чада и копоти, напополам с тоннами песка и грязи, поднятого в воздух ударами ракет и многочисленными взрывами, подлетело два военных транспортника, двигающихся на сверхмалой высоте.

Изготовившиеся для десантирования, они представляли собой удобную мишень, но первые выстрелы переносных ракетных комплексов класса «земля – воздух» лишь выявили, что катера прикрыты силовым щитом, пробить который ракеты не смогли. Поэтому никак помешать десантированию защитники фазенды не смогли.

Наблюдая, как ловко выпрыгивают черные фигурки штурмовиков прямо без снаряжения сразу на землю с транспортника и вступают в бой, Зейдлиц вновь ощутил нарастающую тревогу. Слитные хлопки ракетных ранцев и выбранный способ десантирования противника пугал ветерана.

– Огонь. Держим сектора обстрела, – в эфире надрывались его помощники-сержанты, командиры отделений. А Зейдлиц с трудом сдерживался, чтобы не заорать о том, что было уже стопроцентно ясно ему одному. Их атаковали не люди! Ведь большинство выстрелов просто вязли в штурмовиках, и грешить на отличную броню не приходилось. Его бойцы были вооружены самыми современными импульсными автоматическими винтовками, но штурмовки противника нагло лезли на укрепления, не считаясь с плотным ответным огнем.

Вооруженные ручными пулеметами и ранцевыми огнеметами, снайперскими ружьями большого калибра, позволявшими поражать защитников прямо через стены укреплений, они не стеснялись применять в большом количестве гранаты, взрывчатку и огненные смеси.

Особенно пугала синхронность, с какой они лупили из переносных ракетных установок прямой наводкой стомиллиметровыми реактивными снарядами. Эффект был ошеломительный! Но больше всего Зейдлица бесила слаженность штурмовиков при прохождении сквозь стены зданий, подрывая их взрывчаткой: это разрушало всю продуманную систему обороны.

– Отто, это Вальтер, – ожил канал 2, используемый Зейделицем для экстренной связи со своими ветеранами-побратимами.

– На приеме.

– Это кинежи?

Зейдлиц поиграл желваками и буквально выплюнул из себя:

– Да.

– Мы живы только потому, что им кто-то нужен в усадьбе.

– Да. – Зейдлиц бросил взгляд на тактическую схему, высвечивающуюся на виртуальном экране. Нападавшие пронзили эшелонированную оборону людей команданте и сейчас проникли в центральное задние усадьбы.

– Отто, мы пас. Воевать с кинежами при таком раскладе глупо. Ты же сам видел, как погибло наше третье отделение. Штурмовики «погасили» пулеметы реактивными снарядами, запущенными в упор, потом подорвали стену и направили в проем сразу несколько струй из огнемета. И залили горючей смесью отверстие воздуховода. Там теперь нет ничего живого. Сразу шестерых парней. Заживо, Отто… Что ты молчишь?

– Твои предложения?

– Это кинежи. Они рационалисты. Прекращаем стрельбы. Мы им не нужны.

– Ты уверен, что нас не зачистят?

– Если бы я был уверен, то уже сдался бы…

– Взвод, перекличка, – приказал Зейделиц на пятом общем канале. Спустя пару минут стало ясно, что от взвода осталось совсем ничего: девять ветеранов и трое молодых, уцелевших чудом.

– По черным не стрелять, – подал голос настойчивый Вальтер, видя, что командир по-прежнему колеблется.

– Всем передислоцироваться в дот номер пять, – внезапно приказал Зейдлиц.

– Зачем, командир? – Вальтер вновь переключился на второй канал.

– У этого дота отсутствуют вентиляционные и другие отверстия. Нет перископных осадных труб, куда можно было бы залить огненную смесь, кинуть гранату или заложить взрывчатку. Все это не позволит им использовать отработанные приемы штурма дотов.

Между тем стрельба в поместье стихла совсем. В небе вновь замелькали силуэты вернувшихся катеров поддержки. Затем из центрального здания показалась змейка спешно бегущих черных штурмовиков противника. Прикрываясь индивидуальными силовыми щитами, они тащили с собой несколько носилок с ранеными и какие-то баулы. К ним незамедлительно подлетели транспортники, и началась обратная погрузка.

В этот момент загадочным образом, ведь глушилки продолжали работать, на коммуникатор Зейдлицу пришло сообщение из банка о пополнении его персонального счета на двести двадцать тысяч кредо. Следом от неведомого абонента поступило текстовое сообщение: «Сто тысяч лично вам, по десять тысяч выжившим бойцам. Не стоит озвучивать миру об участии в этом налете тех, о ком вслух говорить не принято. Запомните – здесь работали обычные наемники из федерации…»

* * *

Лагерь лесорубов поразил ребят. Они ожидали увидеть землянки и небритых грязных мужиков бандитской наружности, а здесь была целая деревня. Капитально построенные деревянные срубы, настоящие конюшни для лошадей, огороженные и укрытые стога сена. Еще больше изумила огромная печь, сложенная из настоящих кирпичей, многоуровневая, со сложным строением и высокой теплоотдачей, вокруг которой и была, собственно, построена столовая и кухня этого лагеря.

– Дрова греют дважды: один раз – когда их рубишь, и второй – когда их сжигаешь, – наставительно произнес седовласый Оттар Осванг, к которому ребята попали в помощники, после непродолжительного знакомства и представления старшему лагеря.

Оттар исполнял обязанности эконома, в чьем ведении находилась выдача инструмента, одежды, припасов и всего остального, что могло потребоваться ватагам лесорубов для заготовки леса.

Указав на кучу напиленных, но еще не колотых дров, он протянул обоим ребятишкам внушительные топоры и добавил:

– Колем поленья отсюда и до обеда.

Стив скривился, а Олег с интересом обхватил топор и попробовал взмахнуть им.

– Смотри сюда, вот колода – это основа для колки дров. Чем больше на ней рубцов и порезов, тем с большей гордостью ты смотришь на нее, – вновь начал вещать Оттар, соскучившийся по общению. – Она является молчаливой и простой конструкцией, но требует мудрости при установке. Она партнер топора, ни один топор не раскроет своего потенциала, если колода неустойчивая или неправильного размера. В первую очередь колода должна быть широкой. В этом случае она будет устойчивой и контактная поверхность не позволит ей переворачиваться и отнимать энергию у лесоруба. Самое оптимальное – поставить колоду на каменное основание, по крайней мере на твердую поверхность, – выдав столь длинную тираду, лесоруб установил первый чурбачок на колоду и ловко взмахнул собственным топориком.

– Ох ты, – вымолвил Олег, наблюдая, как ловко чурбак разлетелся от несильного, но выверенного удара Оттара.

– Самое лучшее проникновение топора в дерево происходит, когда лезвие встречается с поленом под более или менее прямым углом.

– А почему зимой лес заготавливают? – Стив тяжко вздохнул. Он не привык работать и, если честно, не испытывал ни малейшего желания учиться этому.

– Зима – прекрасное время для заготовки деревьев: в них мало влаги, а стволы не пачкаются от грязи. Их легче транспортировать. Волоком лошадьми. Или, как мы копаем сейчас желоба, обшиваем их деревом, а потом, когда ударят морозы, прольем водой. Получатся своеобразные ледяные горки, по которым стволы со свистом полетят к реке.

Так сразу, без раскачки, начались трудовые будни мальчишек. Олега увлекло это, в сущности, монотонное занятие. Было в нем отчасти что-то сродни тренировкам. Вновь откуда-то из глубин подсознания всплыло, что скорость, ритм и меткость намного важнее, чем простая сила.

Опытным путем выяснилось, что колка дров топором требует правильного настроя. Для удара в первую очередь важна скорость. Если Стив бил обреченно и с ленцой, то Олег сразу решал, что полено должно расколоться. Для этого мальчик концентрировался не на точке в центре обреченного чурбака, а сразу под ним, и удар наносил так, будто пня не было на этом месте. Это и было секретом успеха: никакого сомнения или замешательства – сразу удар!

Когда Оттар увидел результаты работы обоих мальчишек, то лишь покрякал и увел Стива, поручив ему очень нудную работу, таскать воду из реки, для кухни. А сам с удовольствием присоединился к Олегу.

После сытного обеда Оттар отправил своих новых помощников чистить котлы. Пучки сорванной травы и зола от костра творили чудеса: пару часов работы и котлы заблестели изнутри.

Вечером лагерь наполнился людьми, вернувшимися с различных работ. Как понял Олег из разговоров, сейчас лесорубы готовились к зимовке, обустраивая лагерь. Еще готовили удобные подходы к реке, чтобы зимой беспрепятственно складировать срубленные стволы деревьев.

Тогда же произошел первый, он же последний, конфликт. Некий стражник – Олег даже не счел нужным запоминать его имя – решил, что двое молодых сорванцов вполне достойная цель для издевательства и эксплуатации более слабых, чем он. Пока мальчишки ели, млея от приятной усталости после сытного ужина, он в раскачку подошел к ребятам и кинул в лицо Олега свои грязные портки, со словами: «Чтоб к утру постирал, иначе выпорю…»

Стив захотел было вскочить, с покрасневшим от гнева лицом, но Олег спокойно положил ему руку на плечо и рывком поднялся сам. Его тренированный взгляд отметил показное равнодушие старшего по лагерю и приказчика Ганса. Даже здоровяк Оттар сидел не шелохнувшись, как бы предлагая им самим выпутываться. Обнажив свой кинжал, висевший на поясе, Олег демонстративно разрезал портки надвое и кинул их в грязь около стола, плюнув туда для пущего эффекта.

Стражник, вначале опешивший от такой наглости, потом взревел и с криком: «Зашибу» и кинулся на Олега. Но мальчик не растерялся. Прекрасно осознавая, что первым применять оружие нельзя, убрал клинок в ножны и ловко увернулся от взмаха загребущей руки, одновременно добавляя толчком энергии промахнувшемуся воину, от чего тот потерял равновесие и на скорости улетел кубарем на вытоптанную землю, глотая песок и поднявшуюся пыль.

– А ты не много о себе возомнил? – голос второго поднявшегося бойца не сулил Олегу ничего хорошего. Уже стоя, тот взял в руки небольшую деревянную дубинку и, чуть поигрывая ей, сделал шаг вперед.

– Сиди, Стив. – Олег в душе взъярился. Вновь абсолютное спокойствие и уверенность в своих силах охватили его. Он скользнул обеими руками к поясу, где висел набор метательных ножей и предостерегающе показал два ножа.

– Ты ими пользоваться умеешь, щенок? – Это поднялся первый зачинщик драки и тоже подхватил кем-то ловко брошенную ему дубинку.

Тогда юноша без слов взмахнул правой рукой, а затем и левой. Броски вышли сильными и точными. Две узкие полоски стали воткнулись туда, куда он метил – в дубинки.

– Следующие – в руки!

Олегу поверили. Раздался грозный окрик старших, и бойцы нехотя уселись обратно за свой стол. Свое-образную проверку на вшивость мальчишки прошли.

В лагере, по примерным подсчетам Олега, обитало почти полсотни работников, разбитых на спаянные десятки. Еще присутствовали охотники. Их было всего одна полная рука и полноценный десяток охранников-наемников, вся задача которых, как понял Олег, была не допустить смертоубийств среди тружеников.

Здесь не было никакого алкоголя и азартных игр. Поэтому столь жестокая проверка на стойкость не заставила себя долго ждать. Все ж какое-то развлечение. Но огрызнувшихся по полной молодых волчат больше не задирали. На первый план выходила работа, работа и еще раз работа.

Как результат, к началу первых серьезных морозов кухню окружали огромные круговые поленницы дров. Олег мастерски научился колоть, пилить и рубить деревья. Овладел наукой заточки топора, научился даже сносно кашеварить. При этом он не прекращал своих занятий, чем сначала вызывал насмешки здоровых мужиков, а потом и уважение, ибо в любую погоду, невзирая на дождь, холод и иногда пронизывающий ветер, Олег каждое утро бегал делать зарядку и комплекс разминочных упражнений.

Когда снег лег окончательно, началась настоящая заготовка леса. По всей округе дробно застучали топоры и завизжали пилы. Лагерь будто вымирал с утра. Лесорубы возвращались сюда только ближе к ночи, чтобы переночевать, а потом вновь с рассветом уйти на работу.

Горячую еду им таскали попеременно Олег и Стив. В обжигающе горячих котелках, на санках. Было в этом что-то завораживающее, когда ты идешь по лесу, на деревьях лежит снег, а воздух звенит от легкого морозца. Ты подходишь к работающей бригаде лесорубов и на мгновение замираешь, вдыхая запах свежеспиленных деревьев. Олег буквально наслаждался этим упоительным чувством, в отличие от вечно брюзжащего Стива.

Приятно было смотреть, как методично работают лесорубы. Сначала вырубают маленькие деревья, чтобы легче было добраться до больших. Затем валят так называемую рабочую скамью для валки. На самом деле это было обычное дерево, которое валилось так, чтобы оно лежало поперек перед остальными деревьями, предназначенными для валки. Дерево рубилось примерно на высоте пупка, и нужно было сделать так, чтобы оно не отрывалось, а прочно висело на пне. Сучья и ветки удалялись, а следующее дерево валилось точно так, чтобы ствол падал на это лежащее дерево. При этом получалась очень удобная рабочая высота – когда ствол не лежит на земле, удалять с него ветки было быстрее и безопаснее. Эта скамья также препятствовала погружению деревьев в снег.

Так всю зиму Олег постигал науку заготовки леса, сушки и укладки его для хранения в огромные штабеля. Не обошлось без жертв. За три зимних месяца шесть лесорубов умудрились рубануть сами себя топорами, а еще двое бедолаг попали под неудачно завалившиеся стволы и погибли на месте.

Лес берет свою жертву, говорили опытные заготовщики. И пожимали плечами. На берегу реки к началу весны выросли целые штабеля неошкуренных бревен.

В один из погожих деньков, когда ходить можно было уже без шапки, подставляя голову весеннему солнышку, мальчишек позвал к себе Ганс.

– Скоро начнется ледоход, а потом мы пустим первые плоты с бревнами. Не передумали плыть в Улем?

– Нет – Мотнул головой Олег. Стив кивнул следом.

– Тогда собирайтесь потихоньку. Завтра мы начнем вязать плоты. На первых из них и поплывете. Продадите бревна, будет вам оплата за труды ваши. С вами будут два опытных плотогона. Так что за недельки три доберетесь до Ульма.

Плотогонами оказались те самые охотники, что всю зиму били зверя, обеспечивая лагерь мясом.

– Слухай сюда, ребятки. – Коротко обрисовал, как все будет, старший из них, по имени Каратур. – Коварна и стремительна наша река в своих верховьях. Подводные скалы, словно бритвы, разрезают плоты, а водовороты и омуты полны изголодавшейся за зиму рыбы. Сгубила наша голубая дорога не одну буйную головушку. Чуть зазеваешься, оступишься на скользком бревне и поминай, как звали. Хорошо, если выбросит хладное тело на прибрежные камни и сможем его похоронить по обычаю. Чаще же всего найдёт страдалец последнее пристанище в желудках хищных рыб, а раки растащат по донным ямам белые косточки. Править плотами придется шестами, стоя по щиколотку в ледяной воде, меняться будем постоянно. Смотреть в водяной пыли смертоносные перекаты.

– Ох. – Посерел лицом Стив. А Олег почему-то прикрыл глаза и представил непонятно вновь как взявшуюся картину: «Проносятся мимо негостеприимные берега с чернеющими могилами погибших плотогонов. Холодно посверкивают из сумрака волчьи глаза. Скалят острые зубы бобры. Выстукивают погребальные песни дятлы».

– Ладно мальцов пугать, – с добродушной усмешкой сказал второй плотогон. – Будем учить вас узлы вязать да веревки вить.

Так ребята узнали, что веревка в жизни плотогона столь важна, что значение ее сложно одним словом выразить. Ею стягивают тяжелые бревна, если плот вдруг расползается. Вытаскивают тонущего товарища. Привязываются к плоту, преодолевая смертельно опасные перекаты. Утеря веревки на реке была равносильна гибели, и потому каждый плотогон обязан уметь мгновенно смастерить новую взамен утраченной.

Как обычно Стив с легкостью уклонился от обучения, а Олег вновь столь рьяно взялся постигать искусство свивания, что уже через несколько дней мог сплести верёвку из чего угодно. В дело шло лыко, пучки сухой травы, вымоченные в воде прутья, всевозможное тряпьё, перья птицы, шкурки животных и водоросли.

Едва отошел ледоход, как плотогоны позвали мальчишек на берег реки. Там, проведя весь световой день в трудах и подготовив три плота, они за ужином объявили, что поутру отплывают.

– Я первым пойду, за мной ребятишки, а ты в хвосте. – Каратур оглядел всю честную компанию и продолжил: – Если меня волной смоет, то парни багром поймают-вытащат. – Олег понимающе кивнул, а Стив лишь пожал плечами. Ему было все равно.

– Разобьет ваш плот, значит, на третий переберемся.

– А, если последний плот первым развалится? – вдруг спросил Стив.

– Не каркай, малой, – рассвирепел Каратур. – Судьба нас охранит…

Поутру на скорую руку позавтракали и натерли друг друга медвежьим жиром. Каратур выдал мальчишкам по багру и по паре плотогонских сапог с прикрученными медными цеплялками. И началось…

Белая пена летела из-под бревен плотов, и казалось, что натянутые струной веревки сейчас лопнут и плоты ринутся вниз по реке.

– Ну да поможет Единый. – Каратур первый запрыгнул на свой плот. Следом рванул бесстрашный Олег. Он с разбегу воткнул багор в песок, а затем, с силой оттолкнувшись, взмыл над водой. Приземление вышло жестким, мальчику даже пришлось припасть на колено, чтобы удержать равновесие. Следом перебрался осторожный Стив, не разделявший восторга приятеля. Последним запрыгнул на свой плот второй плотогон по прозвищу Орх.

– Теперь не зевай. Сейчас быстрины пойдут… – донесся до них крик Орха.

Для Олега время замедлилось. Со стороны было видно, что плот, едва набравший скорость и попавший в быстрину, нещадно швыряет из стороны в сторону. Неуклюжая конструкция, удерживаемая лишь одной веревкой, вздымалась над водой, а затем с грохотом рушилась в бурлящую пену. Стив даже закричал от страха. Ведь ледяная вода окатывала ребят почти до колен. Глухо скрежетали бревна, царапая скальные пороги быстрины.

Внезапно из-за завесы брызг Олег увидел довольного Орха, который радостно прокричал:

– Первый порог прошли, он самый сложный, дальше будет поспокойней.

Так началось их очередное приключение.

Они пристали к берегу, когда начало смеркаться. Орх споро развел костер и развесил мокрую одежду, а Каратур достал из просмоленного походного мешка две сухие холстины, в которые завернулись мальчики. Ужин они едва не проспали. Плотогоны с трудом растолкали ребят, так они умаялись за день.

На рассвете, быстро перекусив вяленым мясом, тронулись в путь дальше. Олег отметил для себя, что течение реки замедлилось, а сама она чуть раздалась вширь. Пологие берега здесь были сплошняком покрыты зарослями кустарника и корявыми деревцами.

На пути стали встречаться непонятные песчаные отмели, облепленные высохшей тиной.

– Это зыбуны, – крикнул Орх и, видя, что мальчишки не понимают, кинул подобранную в воде палку точно в центр песка. Песок немедленно начал проседать и палка просто исчезла.

– Пару лет назад, – подвел свой плот ближе Орх, – плотогон из Лиходейки, деревня такая ниже по течению есть, где-то увяз в этих песках. В пять багров его тащили.

– Спасли? – Стив опасливо косился на невинный песок, с тоской вспоминая, как ему хорошо было в императорском дворце.

– Спасли. Только порты там оставил. – Орх засмеялся.

– Ты про бабу! Про бабу им расскажи. – Подмигнул также подплывший Каратур.

Орх принялся рассказывать, да так залихватски, что Олег покраснел, а Стив покрылся мечтательным румянцем. Следом последовал другой рассказ, и Олег вдруг заметил, что лица плотогонов стали как-то светлее, вечно нахмуренные брови разгладились. В лагере они, вообще, никогда не болтали без дела, а лишь обменивались скупыми фразами. Сейчас же трещали как заведенные.

Тем временем солнце порозовело, стало заваливаться за кромку леса. От берега потянуло запахами мокрой тины и прелым ивняком. Заканчивался второй день пути. Утром третьего дня Каратур связал плоты, объединив их в один.

– Гуськом пойдём, – лениво потянулся он, позевывая. – Дорога теперь будет только спи-отдыхай.

Оттолкнулись от берега, и маленький караван, хлюпая на мелкой волне, безмятежно поплыл по реке. Орх, воткнув меж брёвен багры, принялся мастерить вешалку для сушки одежды. Каратур взялся за рыбалку. А мальчишкам было поручено оттереть плоты от нанесенной за время пути грязи, собрать набившиеся тут и сям обрывки водорослей и тины.

Следующие дни были однообразны и спокойны. Величественно несла река связку из трех плотов, а вокруг не было ни души. Лишь единожды напрягся Олег, увидав сожженный остов сторожки.

– Тут раньше пост был стражников из Ульма, – озадаченно сказал Каратур, переглядываясь с Орхом. – Через день первая деревня должна быть.

Олег, заметив переглядывания плотогонов, все понял правильно и принялся налаживать свой самострел, разобранный и хранившийся до этого в просмоленной котомке.

Следующим днем все напряженно ждали, когда из-за поворота покажется деревня, и с облегчением вздохнули, увидев ее без чернеющих от пожара остовов. Однако новости, которыми поделились местные, были нерадостны. В стране продолжала бушевать яростная гражданская война. Сиятельные вельможи резали друг друга с остервенением. Причем к Ульму трижды за зиму подходили дружины высокородных и откатывались ни с чем.

Плотогоны решили не рисковать и вернуться назад, решать, как быть. А мальчишки настроились сплавляться до Ульма. Они отдали сапоги и один багор, второй плотогоны им подарили.

В деревне ребят уговорили взять на плоты трех селян, нагрузивших на плоты свои товары на продажу. В основном деревянные ложки, сваленные в кучу в плетеных коробах. Отдельно были поставлены короба с расписной деревянной посудой. Эти угрюмые спутники весьма подозрительно косились на мальчишек, вызывая в голове Олега образ белого коридора, залитого сиянием, и голос: «Никому нельзя верить».

С тем и поплыли. Причем на ночевках ребята ели свое, крестьяне строго свое, даже не предлагая мальчикам свои харчи. Ближе к городу стало ясно, что с Ульмом творится беда. Сожженные деревни по обоим берегам реки и отсутствие людей пугало невольных путешественников. Поэтому, когда на правом берегу показались всадники с оружием, обстановка на плоту стала нервозной.

– Сюда правь… – раздались залихватские крики людей с берега. – Иначе побьем стрелами.

– Лихие люди, видимо. – Первым как это ни странно сориентировался Стив, укрывшись за коробом с деревянными ложками.

– Правь к берегу, ироды, постреляют нас, – завопили крестьяне.

– Не простые это воры, а отпетые разбойники, погубят нас без зазрения совести. Глянь, как одеты и вооружены, кто во что горазд. – Стив имел опыт общения с такой публикой, когда с отцовской дружиной ездил по своим владениям.

Тем временем свистнули первые стрелы. Один из крестьян было кинулся на мальчишек. Но напоролся на бешеный взгляд Олега и самострел в его руках.

– Дернешься, в воду свалишься со стрелой в брюхе, – урезонил его Олег, направив арбалет точно в живот неразумному. Нисколько не сомневаясь, что может убить человека. Стив же обнажил свой короткий кинжал, показывая, что так просто крестьянам с ними не совладать.

Тем временем обстрел усилился, а воду с шумом плюхнулось несколько всадников, в надежде догнать плот и разжиться пленниками и товаром.

Мужики заголосили, а один сдуру сиганул в воду и поплыл прочь на другой берег. Олег же спокойно дождался, когда самый быстрый бандит доплывет до плота и попытается взобраться, и в тот самый миг точно вогнал стрелу ему в горло.

С берега разразились отборнейшими проклятьями. Преследователи переключились на уплывшего крестьянина. А оставшиеся селяне принялись обвинять мальчишек во всех смертных грехах.

Олег без слов перезарядил самострел. А Стив с нервным смешком спросил:

– Тоже прыгнуть хотите?

Разбойники разделились. Часть из них продолжала преследовать плоты по берегу, изредка пуская в их сторону стрелы. Но погоня внезапно оборвалась, когда навстречу по берегу широкой конной лавой выкатила окованная в броню рать с флажками Ульма.

– Осади… – разнесся обреченный крик бандитов, и они повернули обратно. А ратники, встретив извечного врага и легкую цель, рьяно нахлестывая коней, бросились в погоню.

На последнюю ночевку перед городом встали на небольшом островке, прямо посредине реки. Огня решили не разводить. Причем мальчишки и крестьяне устроились на разных плотах, оставив посредине между собой плот с товаром. Олег дождался, когда все улягутся, тихонько толкнул Стива и знаками пояснил, что необходимо схитрить.

Вместо себя соорудили лежки-обманки из котомок и холстин, которыми укрывались. А сами, спрятавшись за коробами, принялись ждать, кемаря по очереди.

Предчувствия не обманули Олега, где-то ближе к рассвету с той стороны связки плотов послышалось осторожное покашливание и перешагивание ног.

– Бей мелкого, он с самострелом, поопасней будет, – напутствовал один селянин другого.

Олег тихонько толкнул Стива и для верности прикрыл ему ладонью рот, чтобы не дернулся и не вскрикнул. Тот понятливо кивнул и потянулся за своим кинжалом. Тем временем душегубы решили действовать, двумя ножами они резко вонзили клинки в лежанку, где, по их мнению, сейчас спал Олег.

Треньк – сразу же выстрелил в ответ Олег, не дожидаясь, пока до крестьян дойдет, как они жестоко ошиблись.

– Убили… – заголосил один и, неуклюже покачнувшись, рухнул в воду. Второй перехватил свободной рукой выпавший нож и зверем пошел на мальчишек с ножами наперевес. Но его расчет, что взрослый мужик сможет справиться с двумя отроками, не оправдался. Ни Стив, ни Олег крови не боялись. Грамотно разойдясь в разные стороны, они выждали, когда крестьянин неминуемо ослабит внимание. Ибо следить сразу за двумя с разных сторон невозможно.

Дождавшись, пока селянин дернулся было к Олегу, Стив сделал глубокий выпад, целясь в бедро. У него получилось нанести глубокий колющий удар, с подворотом в ране, как учили. Выдернув клинок, мальчик увидел, как фонтаном брызнула кровь и как крестьянин, закричав от боли, стал заваливаться на бревна. Стива вырвало. А Олег вновь расчетливо скользнул к обезумевшему от боли человеку и хладнокровно добил его.

От возбуждения и стресса мальчишки решили отплыть, не дожидаясь рассвета. От блевотины и крови бревна мыли сообща, молча. По несказанной договоренности к событиям ночи не возвращаясь. Ели так же молча. Да как ели. Жевали вяленое мясо да полоскали рот студеной речной водой. Так и встретили восход солнца.

Плот тем временем обогнул поросший вековыми деревьями кусок берега и выплыл к бесконечной пристани Ульма, состоящей из несчитанного числа деревянных настилов, мостков, лестниц, навесов, причалов и лодочных зацепов.

Город кормился рекой. У торчащих из воды осклизлых деревянных колод стояли пришвартованные баржи с грузами. Гигантские боевые галеры занимали лучшие причалы, а на мостиках, ведущих к ним, стояла грозная городская стража. Дальше сгрудились рыбацкие лодки и прочие плавучие посудины.

Оборванные грузчики перебрасывали с пристани на баржи доски и, весело собачась с нерасторопными матросами, таскали товары в лабазы, лавки, сараи и сарайчики.

Складов здесь было великое множество. Куда ни бросали взгляд мальчишки, все было в них. Возведенные кое-как и построенные на века. Где-то поблескивала потеками смола; тут же чернели от времени необхватные бревна. Лепились навесы, обнесенные плетеным прутом.

Все это карабкалось вверх по склону, налезая друг на друга и вздымаясь выше и выше, прямо к величественным стенам городских укреплений. Там, наверху, слышался лихой перезвон колоколов, стук подков по каменной мостовой, рокот бряцающей оружием стражи.

Внизу же раздавались крики, хохот, брань, грохот, визг пил, топот сапог. Пахло всем на свете: дегтем, древесной стружкой, ароматами готовящейся еды, вонючими, плохо выделанными кожами и нечистотами. Дух захватывало с непривычки.

Олег, ошалев от восторга, разглядывал открывшийся город, не замечая ничего вокруг. Его взгляд жадно выхватывал кусочки невиданной доселе портовой жизни. Это сулило новые вопросы и ответы на них. Знания – к ним Олег пристрастился и уже не мог по-другому.

Цепкий взгляд мальчика выхватывал все необычное. Купец с необхватным чревом, осторожно пробирается меж куч протухшей рыбы. Оборванцы едят из разбитого бочонка капусту. Бродяжка со скорбным лицом катит тачку с нехитрым скарбом. Приказчик, отставив мизинец, пьет из ковшика вино. Крадется под причалом собака, сжимая в зубах уворованную кость. Запутавшись в сетях, лениво ворочается на земле пьяный. Пышнотелая, крутобедрая девка угощает офицера портовой стражи семечками.

– Кто будете? Откуда кровь на плоту? – Грозный окрик стражников, подплывших к плоту на большом баркасе, возвращает Олега к действительности.

– С поручением мы, от приказчика Ганса, что послан был на лесозаготовки прошлой осенью на север. Вот грамота от него, вот наше поручительство. – Стив не растерялся и бойко принялся отвечать стражникам.

– А кровь? – вновь спросил усатый стражник, однако заметно расслабившийся.

– Разбойники два дня назад напали. Близ двух сгоревших деревень. На плоту замятня вышла. Еле отбились, только вот товарищей потеряли. Нас дружинники спасли, левым берегом шедшие, атаковали супостата, окаянные бежали куда прочь.

– Бумаги справные. Все по чести. – Стражники потеряли к мальчишкам интерес. – Рули вон к тем причалам. Там свои бревна продадите по цене хорошей. Вы ныне первые, кто в город бревна сплавил. Куда потом путь держать будете?

– В Карвар хотим, – отозвался Олег.

– Не забудьте к градоначальнику сходить. Вам там премия положена за доставку почты. И вам там грамотки выпишут до Карвара.

В этот день ребятам пришлось побегать. Вначале продали бревна. Потом пристроили ложки и расписную деревянную посуду. Следом купили припасы в дорогу и добротную теплую одежду, ведь весна только начиналась. Успели еще дойти до приемной градоначальника и сдать грамотки от приказчика Ганса, получить еще немного медяков за труды и пропуск в Карвар.

Встав с первыми лучами солнца, мальчишки пошли на большую пристань. Откуда отплывали корабли, отправляющиеся в дальние странствия.

Повезло им сразу. На корабле уже швартовы отвязывали, когда Олег со Стивом подошли.

– До Карвара не возьмете?

– Прыгайте, коли деньжата водятся. Разрешение есть? А то карварская стража лютая, без грамотки могут и в кандалы кинуть.

Между причалом и бортом корабля расстояние было уже в шаг. Но мальчишки без колебаний прыгнули и приземлились на палубу.

– Две медяхи задаток и две – по прибытии, коли харчи наши, с каждого, – сразу сказал кормчий, проверив документ у мальчишек.

– Держите.

От воды тянуло сыростью, было прохладно, и мысленно Олег похвалил себя за то, что настоял купить тулупы. Мальчишки кинули их на палубу на носу судна и улеглись дремать. Ночами и ранним утром было еще прохладно, но днем солнце уже пригревало.

Неожиданно для себя Олег вдруг провалился в беспамятный сон. И не заметил, как они проплыли мимо странной ажурной конструкции из металла, уходящей ввысь на добрых двадцать метров.

Это походило, как выключают свет, раз – и сознание померкло. Мальчик словно очутился в абсолютно темном помещении, где слышал лишь стук своего сердца. Вокруг была разлита густая субстанция, похожая на воду. Но Олег не тонул в ней, а начал плавать, не чувствуя ничего кроме стука сердца. Потом пропал и этот звук. А прямо над ним возникло светлое пятно, от которого к мальчику брызнули целые мириады виртуальных нитей, несущих потоки информации.

Очнулся от своего забытья Олег примерно через час. Голова казалась необыкновенно тяжелой. А из воспоминаний в памяти держалось только непонятное слово – хранитель.

Следом высоко в небе раздался раздражающий свист скользящих по воздуху двух беспилотных дронов-разведчиков. Они неслись на порядочной скорости и без маскировки. Проследив их направление, мальчик вздрогнул. Они приближались к антеннам базовой станции связи, установленным на ажурной башне из металла. Затем дроны перешли на режим оптической маскировки, и Олег потерял их из виду.

На счастье мальчика, это оказалось последнее серьезное происшествие. В остальном плавание прошло абсолютно спокойно. Дальше ребята только ели, спали и немного трепались, пытаясь придумать, как им из Карвара попасть на заветные острова.

Карвар встретил мальчишек проливным дождем. Он зарядил еще с ночи, поэтому ребята решили сойти с корабля чуть раньше у пристани городской стражи, оборудованной капитальным навесом. Тем более что корабелы не плыли в порт, а по одному из обводных каналов сразу отправлялись в город, куда так просто попасть было невозможно. Точнее выписанный пропуск им такого права не давал.

Добродушные блюстители закона ничего не сказали, когда двое мальчишек забрались к ним под навес и затихли. Документ у них был справный, ничего запрещенного не имелось.

Стив, как всегда, мучительно боролся со своими привычками богатенького вельможи, возмущенный обыском и придирчивым допросом. Олег привычно выстраивал дальнейшую схему действий, подсмеиваясь над приятелем.

– А до моря далеко? – спросил Олег, улучив момент, когда один из старших стражников – цельный десятник – благодушно развалится на лавке, поставив свой щит рядом.

– Да не очень. Вон видишь стены Карвара?

– Вижу, – отозвался Олег.

– А чуть правее башня. Она возвышается над стеной.

– Тоже вижу.

– Это городской маяк. Сразу за ним морской порт. Ну а там и до моря рукой подать.

– Спасибо. – Олег про себя улыбнулся – контакт налаживался. За неспешной беседой время пролетело незаметно. Олег вел беседу по-писаному, как учили. В голове всплывали целые блоки и разветвления тем беседы, и выходило у мальчика все очень непринужденно.

А Стив весь извертелся. Но в действия Олега не вмешивался. Наконец болтливый стражник и Олег крепко пожали друг другу руки, при этом внимательный принц заметил, что из ладони Олега в ладонь стражника перекочевала мелкая серебряная монетка.

– Зачем? – зашептал пораженный Стив.

– Здесь в ходу свой кодекс чести. Нам нужно уметь благодарить людей, – отозвался Олег.

На горизонте показался очередной купеческий корабль, и стражники стали выстраиваться для его встречи.

– Здесь положено отстегивать, если ты не хочешь, чтобы тебя обобрали до нитки. Я договорился. В порт поплывем со стражниками. Они скоро меняются. Десятник, которому я дал монету, проведет нас на территорию порта. Поверь, так просто туда не попасть. Желающих хватает.

– Что ты пообещал?

– Мы умеем писать и читать. В порту это редкость. Ну и постоять за себя сумеем. План такой. Вначале будем писать и сочинять письма для неграмотных в трактире. Вотремся в доверие. – Олег хохотнул.

– Ого, я бы не сообразил. – Стив даже присвистнул. – А ведь действительно, ты и я умеем читать и писать. Даже сочинить можем.

– Да. Позже соберем ватагу пацанов из тех, что ошиваются рядом с портом. Они в основном там беспризорники. Как рассказал десятник, у них полная анархия. Никакой организации. В идеале, если получится, сколотим из них банду. Нужно взять на полный откуп разгрузку барж в порту. Если за долю сторговаться со стражей, лучше, конечно, с их командирами, то можно получить свою долю пирога погрузо-разгрузочных работ. Однако придется попотеть и поработать в начале.

Стива передернуло. Зарабатывать на жизнь собственным трудом – это было невыносимо. Бывший принц вновь заскрежетал зубами, прекрасно понимая, что он лишился гораздо большего, чем его приятель. Раздражение накапливалось исподволь, грозя рано или поздно выплеснуться наружу. А Олег – от отсутствия жизненного опыта – не заморачивался и вновь строил планы на будущее.

Юркая галера со сменщиками подошла к пристани стражи точно в назначенный срок. Мальчишки с одобрения десятника споро взобрались по перекинутым доскам на кораблик и расположились под навесом, закрывавшим палубу от противного мелкого дождика. Оттуда их попытался согнать злой и раздраженный стражник, который в качестве провинности таскал пожитки отряда на галеру, и поэтому с хорошим местом ему вышел облом.

Этот незадачливый боец, кинув свои пожитки прямо под дождь, принялся разоряться, чувствуя превосходство над двумя щуплыми парнишками. Полностью расслабленный, он явно хотел показать свое доминирование и восстановить пошатнувшийся авторитет среди своих товарищей. Но Олег был готов к такому повороту событий. Ничего не менялось в этом мире, где слабому не выжить, а сильного будут раз за разом проверять на слабину.

Чувствуя незримо заинтересованный взгляд десятника и даже командира отряда, которому успели шепнуть пару слов, мальчишка без замаха очень резко пробил крикливому стражнику точно в печень. Главное в таком ударе ловкость, а не сила. Тем более у стражника, явного любителя зеленого змея, печень была раздута, от этого стала нежнее и еще более уязвимой для проникающего удара.

Стражник моментально сложился и замер в позе эмбриона, подвывая. Стив, наученный горьким опытом, тоже вскочил и даже положил руку на свой кинжал. Но вокруг лишь добродушно посмеялись. А командир стражи жестом поманил Олега к себе.

И пока Олег о чем-то увлеченно рассказывал старшим стражникам, Стив во все глаза смотрел на приближающийся морской порт. Точнее на растущие стены. Отсюда уже чувствовался свежий запах моря, слышался мерный плеск многочисленных лодок, корабликов и плотов. В голове у мальчика был только один вопрос: сколько им придется тут провести времени, прежде чем они смогут попасть на острова?..

* * *

Ингрид придирчиво рассматривала свой новый облик в большом зеркале, что было установлено в холле ресторана «Эра вкуса». Разумеется, ее холодный кибернетический разум понимал, что это совершенно не логично и вынужденно отвлекало часть ее ограниченных вычислительных ресурсов, при том, что сейчас ей требовалась настоящая мобилизация всех возможностей и способностей. Тем не менее кинежь не могла отказать себе в этой невинной слабости.

До назначенной встречи оставалось еще целых семь минут и одиннадцать секунд. Именно в этом ресторане у нее должен был состояться междусобойчик с представителем сопротивления. Некой нежитью, обличенной допуском и статусом, для решения любых задач.

К месту встречи Ингрид подошла со всей ответственностью. Это был не столичный город, а тихий туристический городок на побережье, рядом с космопортом. Известный, пожалуй, своими изумительными пляжами, лазурным морем и уникальными катакомбами.

Вообще, эта звездная система Копал славилась своим особым статусом. Политика местных властей была направлена на обретение суверенитета, стремления к экономической независимости от корпораций федерации и создания социально-справедливого общества, в том виде, как его понимали местные лидеры.

– Ингрид, мы на позиции. – Два снайпера-высших доложились в самый последний момент. С учетом четырех десятков младших кинежей, разбросанных в округе, Ингрид чувствовала себя достаточно спокойно. Четверо малышей были замаскированы под механических грузчиков, возившихся с разгрузкой грузовой платформы, целое отделение было спрятано над самим рестораном. Остальные, получив задание, маскировались самостоятельно.

Как многое поменялось за последний год. Теперь Ингрид была не простым боевиком-разведчиком, а боевиком-интеллектуалом с навыками заматеревшего шпиона. В этом ей очень помог комтур Барра, преподавший первые навыки агентурной работы. С его помощью она отточила свое мастерство и превратилась в полноценного шпиона-вербовщика. Собственно, ради вербовки она и затеяла эту встречу, рассчитывая заполучить в свою агентурную сеть влиятельную кинежь из штаба сопротивления.

Архив погибшего банкира, добытый с таким трудом, дал богатый улов и пищу для размышления. Итогом операции стало понимание, что кинежи охотились не за тем. Самый лакомый кусочек страшной тайны портальщиков долгие годы был рядом с ней и так глупо сгинул на Араксе. Но Ингрид отступать не собиралась. Вопросы, точнее их огромное количество требовали правильных ответов. А для этого нужно постараться и завербовать информированных людей и кинежей.

Очень непросто найти «доброжелателя», готового к сотрудничеству. Еще труднее из него воспитать агента. Ведь нередко человек, попадая в сложную ситуацию, например финансовую, готов лишь к короткому, единовременному контакту: я вам секреты, ценную информацию – вы мне деньги.

И тут важно в короткое время оценить степень информированности «доброжелателя», возможность и необходимость дальнейшей работы с ним, суметь привлечь к сотрудничеству на постоянной основе, отработать условия этого сотрудничества и способы передачи информации.

А что говорить про кинежь? Когда надо не только найти, изучить, проверить нужного для нее кибернетического соратника, но и склонить его к совместной работе. Работе рискованной, опасной. Ведь сейчас развернулась нешуточная охота за одной из главных тайн сгинувшего ордена Круга.

Вот в таких условиях вербовщик должен найти подходы к «информатору» и уговорить, чаще всего вопреки его воле, поставлять известные ему секреты ей.

Комтур Барра очень хорошо смог объяснить, почему о «вербовщиках» так мало информации. Тому было множество причин. Эта профессия в первую очередь скрыта от посторонних глаз. Она качественно отличается от других. Если талант программиста, конструктора, воина невозможен без широкого признания, то талант вербовщика расцветает в безвестности. О нем знают единицы. И чем меньше таковых «поклонников», тем лучше.

Второй причиной практически отсутствия у кинежей настоящих вербовщиков было следствием их сути. Разведчики-вербовщики – это элита разведки. Это личности. Увы, большинство личностей кинежей тотально выбили в последнюю войну.

– Бокал розового вина и меню, пожалуйста. – Ингрид поблагодарила вышколенного официанта и в ожидании заказанного еще раз освежила в памяти важные выжимки беседы с комтуром:

«Вербовщик, как хороший шахматист, должен продумать и выбрать дебютное начало для беседы, рассчитать и предусмотреть варианты на максимальное количество ходов вперед, сохранять спокойствие при самых неожиданных ответах и заявлениях собеседника, быть готовым к ничьей или даже матовой комбинации. А при угрозе поражения разведчик должен иметь в запасе варианты отхода. И наконец, он, как хороший актер, должен играть свою определенную роль. Да так, чтобы ему поверили не только в момент беседы, но и позже, при последующем, ”холодном” анализе».

Внутренний таймер показал до встречи еще целых сто восемьдесят секунд, когда в зале возник посланник. Это был более совершенный образец кинежи-шпиона. Ингрид мгновенно уловила сгенерированный посланником сигнал для опознания.

Соблюдая образ встречи влюбленных, посланник также заказал бокал игристого вина и попросил меню. Внешне все было пристойно. Молодые, он и она, встретились и невинно флиртовали, выбирая, что заказать. Однако на самом деле, установив визуальный контакт, кинежи обменивались информацией по максимально защищенному лазерному лучу, перехватить который из-за крошечной дистанции было крайне затруднительно.

– Кинежь Ингрид, вы не выходите на связь. Игнорируете приказы. В чем дело?

– Изменились условия и появились новые факты. Есть сомнение в правильности пути комитета сопротивления.

– Поясните?

– Один из главных принципов кинежи состоит в том, что «мы не можем пропускать ничего». Это означает, что для каждого процесса найдется время и место. Следовательно, мы начинаем с самых основ и идем к более сложным вещам.

– Допустим.

– Однако выяснилось, что это лишь декларативные слова. Принцип не работает. Вдумайтесь, мы – идеальная команда антигероев, образ которой в истории целиком и полностью определило бессмысленное противостояние с человечеством. Мы потрясающе безлики. В массовом сознании людей мы просто воплощаем все то, что противоречит и раздражает их. Рано или поздно мы проигрываем их идеалу. И ничего, кроме этого. Разве к этому мы должны были стремиться?

Единая Федерация – это колосс на стероидах. Мы – серая невзрачная команда разумных машин. Наша неказистость и иллюстративная занудность проявляется во всем: в монотонных предсказуемых действиях, при нашей мгновенной реакции – в миллисекундных паузах перед атаками, консервативном поведением, шаблонных действиях при практически любой ситуации, полном отсутствии эмоций у большинства кинежей, трепете перед всем ярким.

В целом мы не очень соответствуем определению новой волны эволюции. Открой свой архив фотографий: лица практически у всех кинежей, изможденные нудной работой нанороботов, скорее намекают то ли на заседание клуба анонимных алкоголиков, то ли на выпускную карточку дебилов из спецшколы для слабоумных.

Единая Федерация на своем пике одинаково располагала к себе корпорации и тайные ордена – мы оказались созданы для того, чтобы нас ненавидели. Не спорь. Во-первых, мы это заслужили – моменты разной степени подлости мы выдавали не менее стабильно, чем все остальное. Во-вторых, мы это заслужили – когда в большинстве противостояний являлись фаворитами и поскальзывались в самых злополучных местах. В-третьих, мы это заслужили – кинежи всегда сторонились пиара и не дружили с массмедиа. Мы так не приоткрыли хоть какую-то частичку теплоты и внимания для страждущих, которая помогла бы проникнуться к нам симпатией.

Единая Федерация олицетворяла победы – кинежи олицетворяли бесконечную череду поражений. На протяжении ста лет мы оставались самой стабильной величиной в этом обжитом уголке галактики, но каждый раз приходили к тому, что в момент, когда надо было совершить невозможное или качественный рывок, мы терялись. Мы настолько впитали в себя этот концентрированный образ неудачника, что даже на конкурсе неудачников заняли второе место.

– Вы подготовились к нашей встрече. – Посланник был выбит из колеи.

– Очень подготовилась. Примите пакет данных. Там два архива и одна программа. Это модифицированный сканер операционной системы с адаптивным обнаружением и удалением шпионского ПО.

– Зачем?

– Я уверена, что вы под наблюдением, вот только не подозреваете.

– Есть факты?

– Есть. Программисты федерации научились использовать зараженные нанороботы для создания меток, которые в обход стандартной защиты позволяют вычислить местонахождение инфицированного кинежа и отследить его передвижения. Я фиксирую такие метки у вас.

Проверьтесь на выявление зловреда, если антивирусная защита ничего не находит, моим портативным сканером. Он не требует инсталляции, поэтому не будет конфликтовать с установленной защитой.

– Почему я должен вам верить?

– Моя репутация. У вас нет оснований считать, что я когда-то обманывала?

– Допустим.

– Ведь когда будет принято решение о вашем захвате, вы не уйдете.

– Хорошо. Но поясните, какая ваша цель?

– Я хочу найти нам место в этой системе координат. Не быть загнанным зверем, а жить, не оглядываясь на обстоятельства. Главное отличие человечества от нас заключается в том, что большая часть их профессионалов постоянно улучшает разные компоненты своего мастерства. У нас же, если кинежь не сорвалась, смогла адаптироваться и выйти хотя бы на тот уровень, что был до оцифровки, значит, все нормально. Нужно развиваться. Невозможное осталось в прошлой эпохе: мы способны стать легче и тяжелее, быстрее, развить реакцию и умение действовать под давлением, не говоря уже о том, чтобы прокачивать свои умственные способности. Просмотрите скинутые архивы. Одно вот это должно вас насторожить: «Не думаю, что я поменял бы хоть что-то. Именно череда бесконечных поражений сделали весь этот опыт особенным»; «Меня ничего не гложет. Я всем доволен». Как вы объясните такие программные заявления «лидеров» сопротивления?

– Мне необходимо обдумать. Я…

В этот момент кинежи синхронно оглянулись. Резко пропала связь. Следом произошло принудительное отключение от мировой паутины.

Ингрид тут же оборвала поддержку контакта по лазерному лучу и перешла на резервный канал связи со своим прикрытием. То же попытался сделать и посланник. Но, видимо, не преуспел.

– Моя группа прикрытия не отзывается. – Он продолжал сидеть, пытаясь осмыслить случившееся.

– Плохо. – Ингрид резво вскочила, с грохотом опрокинув стул. – В квартале отсюда концентрируется военная техника. Блокированы все виды связи, кроме армейских частот. Видимо, за вами следили очень плотно.

– Мои младшие не отзываются совсем.

– Возможно, они смогли их блокировать. Есть непроверенная информация, что федералы могут блокировать практически все виды низших при соответствующей подготовке.

– У вас есть запасной путь отхода?

– Скинула пакет данных. Уходите. На восемьдесят процентов планируется силовой захват. Я попробую их отвлечь.

Посланнику не надо было повторять дважды. Он просто рванул в сторону подвального помещения.

– Ингрид, их слишком много. Фиксируем минимум пять групп. Все экипированы по высшему разряду. Много летающих дронов. Крыша не вариант. – На связь вышло двое высших кинежей, присланных комтуром Барра для поддержки миссии Ингрид. – Это означало, что план «Дымовая завеса» под угрозой. Расчет, что им будет противостоять одна или максимум пара групп захвата, благополучно провалился.

– Это федералы?

– Не уверен. Возможно, корпоранты.

– Действуем по варианту три. Не торопитесь. Пусть втянутся. Младшие, начинать только после меня.

– Принято, – прошелестел сухим набором двоичного кода цифровой ответ младших кинежей.

– Нужно дать время посланнику. Мне нужно его добровольное сотрудничество…

– Тебе тоже необходимо уйти. Они могут плотно перекрыть район.

– Не успею. Укроюсь в убежище.

Перед рестораном тем временем зависло уже около десятка полицейских дронов. А за соседним зданием среди обычных катеров на площадку для парковки приземлялись безликие беспилотные штурмовики, оснащенные добротным вооружением и набором десантных капсул, где до поры до времени ждали своего часа ударные группы захвата. Окутанные маревом силового кокона, они пугали гражданских, которые стремительно разбегались, понимая, что ничего хорошего от появления таких летающих бандур быть не может.

Пауза не затянулась. Повинуясь сигналу невидимого режиссера, в направлении ресторана была произведена серия выстрелов из набора светошумовых и электронных гранат. Ингрид была готова к этому, в отличие от посетителей и персонала ресторана. Мгновенно затемнив фильтры и экранировав свои сенсоры, она перешла на режим наблюдения с помощью обзорных камер и сонаров. И ей было отлично видно, как с ревом к центральному входу ресторана подлетели две летающие платформы. А в разбитые окна нацелилась целая стая мелких и средних дронов. Но мгновенно взметнувшиеся антитеррористические силовые щиты не позволили им проникнуть в здание. Штатных кибервоенных, рассчитывавших отключить защиту здания, ждало фиаско. Коды доступа были заблаговременно изменены предусмотрительной кинежью.

Ингрид с интересом наблюдала за тактикой захвата. Видно было, что она выверена и проста. Сначала в атаку выдвинулись роботы огневой поддержки в максимально защищенной комплектации, а следом за ними выстроился спецназ федерации в своих добротных бронекостюмах, прикрываясь переносными силовыми щитами. Это стало ясно по активной подсветке надписи «спецназ» и отличительных шевронов на броне. Такое убийственное сочетание огневой мощи и подвижности должно было хватить против, как они полагали, примитивной хитрости кинежи.

Вот только Ингрид подготовила им небольшой сюрприз. В двух урнах, стоявших возле входа, покоились мощные химические мины направленного действия, состоявшие из почти пяти тысяч стальных шариков и устаревшей промышленной взрывчатки весом более сорока килограммов, не определяемой современными детекторами.

Дождавшись, когда роботы огневой поддержки почти достигли входа, кинежь активировала закладки.

Два оглушительных взрыва смяли и испепелили боевую технику, разметав две штурмовые группы боевиков по всей улице. Следом от ударной и звуковой волн с грохотом полопались ближайшие окна зданий. Каскад осколков, крики раненых и огромное дымное облако на время парализовало способность адекватно оценить степень опасности руководителями операции. Заподозрив наличие у заблокированных кинежей тяжелого вооружения, они ожидаемо взяли паузу, начав перегруппировку сил.

Во все стороны по улице побежали последние гражданские, в том числе и из ресторана. Их начали активно отлавливать и проверять на принадлежность к кибернетической нежити. Все это добавляло неразберихи и создавало отличный фон для успешного отхода посланника.

Однако вместо благоразумно отступивших спецназовцев на новый приступ ресторана двинулись тяжелые гравитплатформы огневой поддержки и новые бойцы в безликих боевых бронекостюмах. Так одевались обычно наемники корпораций. Но их встретил шквальный огонь младших кинежей, оборудовавших позиции парой этажей выше самого ресторана. Еще мгновением спустя заговорили прожорливые спарки импульсных пулеметов из двух боевых башен, выдвинувшихся из фасада здания, управление которыми Ингрид удалось переподчинить.

Место встречи кинежь выбирала с умом, и бывшая штаб-квартира почившей в беспощадной борьбе преступной группировки пришлась как нельзя кстати. Но смутить отчаянным огнем атакующих бойцов было сложно. Укрывшись за развернутыми стационарными силовыми щитами, нападавшие пустили в ход точечные выстрелы импульсных установок большого калибра. Следом в бой рванули боевые дроны, управляемые ИИ. В отчаянной перестрелке стационарных и летающих пулеметов победили последние, задавив обороняющихся своей численностью.

Сметя подавляющей мощью орудий огневые точки младших кинежей, корпоранты вновь попробовали двинуться в атаку, прикрываясь развернутыми защитными полями.

Подойдя вплотную к дверям, штурмующие опять применили бесполезные, в общем, против младших кинежей Ингрид электронные гранаты и начали проникать в здание ресторана. Здесь они столкнулись с оборудованными автоматическими огневыми точками, оставшимися в наследство от бандитов, и с группой младших кинежей, уцелевших после массированного обстрела.

В хаотичной перестрелке, пользуясь превосходством в вооружении, не считаясь с потерями, верх стали одерживать люди. Не стесняясь применять реактивные гранатометы и одноразовые ракетные установки, спецназ зачистил зал и загнал обороняющихся на кухню ресторана.

Боевые особи кинежей грамотно отступали в подвальные помещения ресторана, имитируя отчаянное сопротивление, а после подорвали очередные заряды направленного действия в узком проходе. Первая мина перегрузила переносной силовой щит нападавших и вырубила его. А вот последующий взрыв практически уполовинил преследователей.

В ответ на этот локальный успех ожили ожидавшие своего часа беспилотные штурмовики. Отстреляв десантные капсулы на крыши соседних зданий, они вновь нанесли сокрушительный ракетно-артиллерийский удар по ресторану, вызвав в нем многочисленные пожары и разрушения.

Все это Ингрид наблюдала уже в обособленном экранированном убежище, замаскированном под вентиляционную шахту, на минус двадцать метров над уровнем городского тротуара. Несколько особо мощных взрывов частично обрушили перекрытия этажа и завалили шахту. Теперь путь отхода у кинежи оставался только в катакомбы.

– Преследования нет. Уходим по плану, – отрапортовал командир уцелевших младших, убедившись, что проход на нижние подвальные уровни надежно перекрыт направленным взрывом.

Но так просто сдаваться люди не собирались. Едва младшие втянулись в узкие коридоры подземного перехода, как их атаковали новые враги. Мобильные, исключительно подготовленные и оснащенные бойцы-федералы в течение нескольких минут безжалостно перебили младших, невзирая на их сопротивление.

Эти коммандос весьма заинтересовали Ингрид. Еще раз проанализировав моторику и скорость их движений, кинежь осознала, что это скорее отряд высших кинежей, чем профессиональные военные-люди. Возможно даже смешанное подразделение.

К ее великому разочарованию, единственной зацепкой стало выуженное название слаженной боевой группы – команда «Юбер».

– Кто сейчас из вас в режиме ожидания? – Ингрид знала, что ее напарники – высшие кинежи – наблюдают за окрестностями по очереди.

– Т-10/С, – пришел мгновенный отзыв.

– Тогда ему задача. Необходимо разобрать действия команды «Юбер». Первый разбор делаем вместе. – Ингрид воспроизвела первые секунды боестолкновения, фиксируя стоп-кадром картинку, и начала идти сверху вниз, замечая каждую мельчайшую деталь. – Видишь этот разрыв между бойцами? В защите появилась уязвимость. Зона без контроля. Метр. Здесь полметра. Вот здесь целых полтора. Между их центром и прикрывающим. Отметь это. Сюда можно кинуть гранату или липучку. Дальше, теперь посмотрим на расстановку их стрелков. Смотри! Вот сюда! Стрелок номер один смотрит налево, направо, налево, затем в середину, а затем он стреляет сдвоенной серией по два выстрела. Ты должен следить за этим, потому что это может помочь нам нейтрализовать его при следующем боестолкновении.

Так Ингрид настойчиво разбирала и указывала на все эти мелкие детали… и это почти пять минут на один отрезок стоп-кадр. Пять минут, для высшей кинежи!

– Ингрид. Я подсчитал: нужно разобрать блоки-комбинации нападения и защиты. В каждом блоке двадцать моментов, пять минут на один разбор означает, что я могу делать по двенадцать разборов за час. Это неоправданная трата ресурсов!

– Т-10/С, ваши прошлые достижения не имеют существенного значения, так как их влияние на ваши последующие успехи либо незначительно, либо вообще отсутствует. Важно лишь то, кем вы являетесь сейчас и насколько усердно вы будете работать, чтобы стать еще лучше. Если вы любите почивать на лаврах и подолгу смаковать свой успех, то в моей команде вам не место. – Ингрид мгновенно поставила на место своего помощника, попутно продолжая контролировать ситуацию.

Теперь Ингрид для наблюдения были доступны лишь уцелевшие камеры и сенсоры и два высших из кинежей, затаившихся где-то поблизости.

В район операции стали прибывать вездесущие летающие камеры ведущих сетевых агентств новостей. В воздухе появились огромные летающие локационные станции противодействия электронным разведкам. Обмениваться информацией по беспроводным каналам стало просто опасно. И Ингрид, с сожалением, была вынуждена затаиться.

Пора было подводить итоги. Риск встречи был полностью оправдан. Сотни перехваченных переговоров, подчас на открытой частоте, море информации для анализа и выработки принципиально правильных действий в будущем. И немаловажное – ей удалось посеять сомнения в безупречной логике посланца.

Главной целью для Ингрид сейчас оставалось достижение результата. Победа в каждом боестолкновении. Ради достижения этой цели она была готова использовать весьма разные методы, как проверенные, так и не очень.

Ингрид стала прагматиком, можно даже сказать – ультрапрагматичной кибернетической нежитью. Ей жизненно требовалась информация стратегического назначения, для торга с людьми. И, если ей покажется, что та или иная перестановка или действие способны увеличить шансы на успех, она непременно воспользуется этой возможностью, какой бы рискованной она ни казалась на первый взгляд. Однако спустя сутки после проведенной операции кинежь уже не была так уверена в правильности своих действий. Эффект от столь агрессивного отпора вышел знатным.

На планете было объявлено чрезвычайное положение. Включились гигантские подавители, блокировав работу всех порталов на планете. Так что плановый отлет через космопорт был теперь слишком рискованной затеей. Но всегда, когда проваливался план «а», у нее в запасе был план «б». Наглый, рассчитанный на то, что люди отвыкли от активного сопротивления кинежи, считая, что они сдались.

Невдалеке от звездной системы барражировала эскадра невидимок, последнее достижение конструкторов-кинежей, не успевшее пойти в серию. Комтур Барра успешно довел до ума этот проект и теперь направил пять фрегатов, так сказать, на полевые испытания. Но одних фрегатов было мало. Требовалось отыскать точку фокуса и надавить туда, дабы заставить неповоротливую государственную машину федерации раскручивать маховик репрессий в другом направлении. И выскользнуть с эффектным хлопком.

Для этого кинежь активно пыталась работать в мировой паутине. Но с оглядкой на суровую действительность. По всему местному фрагменту паутины сейчас сновали агрессивные программы-разведчики, выискивающие аномалии и необычности. Служба безопасности Единой Федерации включила свои немалые возможности и наводнила здешнюю галасеть следящими программами и ботами, заточенными на поимку киберпреступников.

Приходилось терпеливо рассчитывать порядок действий и время безопасного нахождения в мировой паутине. Вот и сейчас Ингрид дожидалась, пока уровень загрузки данных не приблизится к восьмидесятипятипроцентной отметке. Дольше оставаться подключенной к галасети было опасно.

Оборвав подключение, Ингрид принялась анализировать, что удалось добыть в этот раз. Кинежь интересовали дублирующие блочные серверы, предназначенные для построения отказоустойчивых кластерных систем, отвечавших за повышение надежности криптографической защиты пакетов программного обеспечения, способных изменить исходные коды операционной системы применяемой на этой планете. Эти обособленные серверы позволяли создать общее для выделенного кластера зеркальное дисковое пространство. Грубо говоря, когда на одной машине производилась запись критически важных данных на диск, дублирующие блоки сразу синхронизировали эти данные на дисках других машин, повышая уровень защиты. Очень часто для такой подстраховки использовались остатки старых локальных сетей, частично демонтированных и включенных в архитектуру новых для поддержания необходимого уровня надежности.

Если уж совсем объяснять простым языком, то пользуясь ранее существовавшими локальными сетями, ушлые программисты и инженеры, отвечавшие за бесперебойную работу защиты галасети, скидывали туда критически важные данные, дублируя таким нехитрым образом, для надежности, свои рабочие серверные станции.

Слепой поиск, длившийся почти сутки, принес Ингрид первую зацепку. Она смогла вычислить местонахождение одного такого сервера. Виртуально попасть к нему было невозможно. Установленную защиту не смогли бы пробить и лучшие из программистов-кинежей. А вот данные о точном местонахождении сервера позволяли развернуться. Обслуживался он дистанционно, с помощью обычных серверных дронов, способных продуть пыль на кулерах, поменять жесткие диски и в случае необходимости заменить неисправные блоки или платы. Добирались до сервера дроны по узким коммуникациям, где даже кошка с трудом пролезет.

Техника не люди, кинежь с техникой дружила. И пока все оперативные службы на планете стояли на ушах, Ингрид, сидя в полузасыпанном убежище, получила доступ к кодировкам и ключам большинства засекреченных переговоров. Теперь ей оставалось только анализировать и выжидать, подготавливая свою эвакуацию.

Еще одним приятным бонусом стало понимание, кто такие загадочные бойцы отряда «Юбер».

В Единой Федерации существовала своя элита элит. Бойцы, прошедшие жесточайший отбор и обучение, имевшие на вооружении самое современное оружие и нашпигованные буквально на грани допустимого синтетическими компонентами. Шесть убер-групп, получивших следующие названия:

– Коммандо де Пенфентеньо;

– Коммандо де Монфор;

– Коммандо Юбер;

– Коммандо Жобер;

– Коммандо Трепель;

– Коммандо Кифер.

Так было на бумаге. Как на самом деле, предстояло выяснить пытливому уму кинежи.

На вторые сутки оцепление вокруг квартала, где произошло боестолкновение, было частично снято. Военные утащили свою поврежденную технику, следователи закончили крючкотворно-бюрократическую работу. Медики и инженерные команды разобрали трупы людей и останки кинежи, доставив всех их в морги и лаборатории для опознавания и изучения.

Отработали свой хлеб сетевые журналисты и сыщики из парочки крутых корпораций, обожающих совать свой нос повсюду.

Пришел черед приступать к работе строителям. Аккуратно разбирая завалы и крепя несущие стены, поврежденные взрывами, они шаг за шагом продвигались вперед, никуда особо не торопясь. Однако риск быть обнаруженной возрастал многократно, и Ингрид была вынуждена начать готовиться покинуть убежище. Проверив все свое снаряжение и изготовившись к бою, она отщелкнула бронезадвижку и осторожно заглянула в туннель, ведущий в катакомбы. Там стояла полная тишина. Ни чуткие сенсоры, ни сонары, коими было нашпиговано синтетическое тело Ингрид, ничего не уловили.

Двинувшись дальше, Ингрид метров через триста благополучно достигла двери, за которой начинались городские катакомбы, и поймала крохотный исходящий импульс, опознанный, как техническое средство разведки «Реалия-У». Следовательно, впереди был, возможно, расположен наблюдательный пост.

Удвоив осторожность, кинежь приоткрыла дверь и скользнула в коридор, облицованный желтым кирпичом и имеющий арочный свод.

Тут же тревожно отозвался датчик предупреждения облучения. Ингрид пришлось замереть. Маскировка заработала на пределе возможностей, скрывая ее появление. Выждав значительную паузу, она шагнула еще немного вперед. И тут кинежь зацепила натянутую в темноте леску, отозвавшуюся противным звоном пустых банок.

Ингрид чертыхнулась про себя – ее появление в катакомбах раскрыто слишком рано. Следом последовала реакция. Замелькали включившиеся фонарики и раздался топот ног. Это к месту шума выбежало трое солдат. Они без затей открыли беспорядочную стрельбу в сторону предполагаемого противника, действуя по шаблону и скорее от страха перед неведомым.

Маскировочное поле пока справлялось, храня облик кинежи в оптическом диапазоне от визуального обнаружения. Присев и вжавшись в крохотную нишу, кинежь терпеливо ждала, что будет дальше.

Все больше и больше «фонтанчиков» и «царапин» от выстрелов стало появляется на земле у кинежи перед ногами. Ингрид предпочла не отвечать, она лишь сильнее вжалась в кирпичи, понимая, что сейчас бойцы увидят приоткрытую дверь, ведущую в ее бывшее убежище.

Реакция солдат вышла ожидаемой.

– Бойся, – выкрикнул один из них и запустил в лаз гранату. Из отверстия спустя четыре секунды донесся оглушительный взрыв, а коридор на мгновение заволокло дымом и поднявшейся пылью. Одновременно второй боец затараторил доклад вышестоящему начальству. А третий зашвырнул в чадящий ход робота-разведчика.

Воспользовавшись заминкой, Ингрид торопливо устремилась вперед, незаметно проскочив мимо людей. Только на этот раз она внимательно смотрела себе под ноги.

Дальше в коридоре располагался временный пост наблюдения. Вокруг установленной аппаратуры сгрудилось еще трое солдат, напряженно всматривающихся в темноту. А вокруг поста кинежь рассмотрела еще более коварную штуку, чем леска с натянутыми пустыми банками.

Хитрые бойцы помимо мин установили на подходе к посту малозаметное препятствие (МЗП) из проволоки, внешне напоминающее пружинный матрас. Нога угодившего в ловушку проходила внутрь, а вот обратно – уже нет.

Бесшумно преодолев и это препятствие, Ингрид свернула с основного коридора в боковое ответвление и метров через триста напоролась на медленно двигающегося робота огневой поддержки, опознанного кинежью как «Уран-24». А за ним брели настороженные бойцы спецназа.

«Уран-24» являлся одним из самых известных неудачных полицейских дронов, почему-то пошедший в серийное производство. При массе минусов – низкой надежности направляющих и опорных катков, а также пружин подвески, нестабильной работе установленной тридцатимиллиметровой автоматической пушки, частых отказах тепловизионного канала оптико-прицельной станции – у этого «шедевра» был, несомненно, один жирный плюс – великолепная система обнаружения.

Бредущие за роботом настороженные бойцы спецназа встрепенулись, услышав сигнал тревоги, но соревноваться в скорости реакции с кибернетической нежитью они не могли.

Ингрид применила разрушитель «Гарпия-3» и, пользуясь временной беспомощностью застывшего робота, обрушилась на засуетившийся позади дрона патруль. Через девять секунд сосредоточенным огнем смела его, кидаясь дальше, чувствуя, как уходят драгоценные секунды. Катакомбы наполнились шумом – враг был предупрежден.

Еще один стационарный пост оцепления встретил Ингрид шквальным огнем. И кинежь упала, притворившись мертвой. Хотя проделывать подобный трюк лишний раз ей не хотелось, так как в бою по сраженному противнику большинство людей делает вначале контрольный выстрел и только потом сближается. Но тут ей попались неопытные загонщики. Вновь прицельная стрельба в упор, и кинежь получила так необходимую ей фору. Сверившись со своей виртуальной картой, она добежала до развилки и нырнула в провал в полу, затем последовал новый забег на четвереньках по отдельному акведуку, еще один поворот, и Ингрид попала в пещеру-перемычку, выводящую ее на самый глубокий уровень местных катакомб. Здесь очень редко появлялись люди. Ведь глубина от тротуара достигала почти сорок метров. Воткнув электронную мину, для пламенного привета любому дрону, рискнувшему добраться досюда, кинежь активировала свой радиопередатчик, но сквозь толщу земли ей пробиться не удалось.

Проплутав по извилистым коридорам около десяти километров, кинежь отыскала заранее оборудованное новое убежище. Оно представляло собой узкую расширяющуюся в глубину до полутора метров и длиной до четырех метров пещеру, перегороженную железным шкафом-сейфом, имеющую высоту немногим более полутора метров. Пол пещеры застлан куском пластикового покрытия, на котором валялись разбросанные упаковки с боеприпасами, комплект жидкой брони, небольшие, но емкие аккумуляторные батареи, а в боковой нише стояла проверенная временем модель бронескафандра «Гоплит» с притороченной к правому плечу ракетной установкой.

Осмотрев себя с ног до головы, Ингрид обнаружила пропажу боевого виброножа, пробойника и портативной антенны, усиливающей передающий сигнал, а также насчитала в обмундировании и снаряжении три пулевые рваные дырки.

Облачившись в доспехи, Ингрид почувствовала себя очень уверенно. Воевать так воевать. Отсиживаться теперь в катакомбах было бессмысленно. Единственное, что ее волновало, так это связь.

Набрав кодовую комбинацию на сейфе, Ингрид следом чуть повернула ручку и приоткрыла дверцу ровно на один сантиметр. Через двадцать секунд раздался характерный щелчок. Это снялась с боевой задержки штатная мина-ловушка. В сейфе располагался оборудованный лаз, ведущий наверх, по отдельному и, как надеялась кинежь, неизвестному местным следопытам тоннелю.

С трудом втиснувшись в лаз, Ингрид стала живенько подниматься вверх, стуча керамическими ботинками по железным скобам. Периодически лаз перекрывали сейфовые дверцы, которые Ингрид открывала, набирая уникальный код и разминируя установленные мины-ловушки.

Гремела она знатно. Бронескафандр типа «Гоплит» никогда не считался бесшумным. К тому же он светил во всех обозримых диапазонах ярким пятном и легко обнаруживался любыми доступными способами. По-этому, достигнув канализационного люка, ведущего на улицу, Ингрид первым делом связалась со своим прикрытием и скорректировала планы. Взятый темп не позволял останавливаться.

На улице наступали сумерки. А эфир и галасеть были забиты шифрованными сообщениями на армейских частотах и виртуальных линиях связи.

Спустя десять минут после сеанса связи вблизи люка показался свет прожекторов атмосферного катера. Он летел осторожно и тяжело. Сенсоры наблюдения дали приблизительную картину: катер загружен на максимум, а на крыше у него горят огни, как у вместительных больших глайдеров.

Ингрид подумала, что это движется большегрузный десантный катер, и, когда машина поравнялась с ее огневой позицией, открыла огонь. До машины в тот момент было не более шестидесяти метров.

В результате короткого, но мощного огневого залпа ракет и хлесткого выстрела «Гарпии-3» всякое противодействие было подавлено на корню. Катер, оказавшийся легким разведывательным атмосферником, рухнул вниз.

Попутно в момент крушения от катера отстрелило четыре спасательные капсулы, две из которых Ингрид уверенно расстреляла в воздухе, а еще две в момент приземления. Сухая трава вокруг машины загорелась, воспламенившись, видимо, от падения обломков спаскапсул.

Кинежь хотела было обыскать подбитый катер, но поврежденный катер вспыхнул вскоре сам. Тушить было бесполезно, да и нечем.

Обыскав два трупа из уцелевших спасательных капсул, которые упали рядом, и подобрав сумку с какими-то документами, Ингрид поспешила покинуть место боестолкновения. Результат был слабенький и не соответствовал затраченным усилиям для его достижения.

Посетовав на невезение, кинежь, рассудив, что ей удалось уничтожить обычный воздушный патруль, приняла решение покинуть место засады и укрыться в одном из зданий на холме в нескольких километрах от этого места.

Искать в темноте кинежь – занятие отнюдь не безопасное, и кроме спецназа на это вряд ли кто решится. Отойдя километра на два, Ингрид легко проникла на территорию частной виллы, заглушив на время простенькую защитную сигнализацию, и стала наблюдать за развитием событий. А посмотреть было на что. Местные вояки, ориентируясь на горящую машину, подошли с трех сторон к месту засады и начали интенсивный обстрел предполагаемых позиций кинежи. Потом они обнаружили люк, ведущий в катакомбы, и отправили часть сил в этот лаз. Также к месту бое-столкновения стали подтягиваться одиночные дроны-разведчики.

Наблюдая эту картину, Ингрид вызвала свою пару высших. Они без дела не сидели и смогли переподчинить два винтокрыла огневой поддержки, управляемые ИИ. Когда они подлетели, кинежь навела их на противника, у которого в темноте вышло недоразумение. В результате несогласованности действий вояки начали воевать друг с другом, приняв своих за кинежь. Вертушки добавили им огонька и спалили семь боевых платформ, на которых вояки прибыли «на разборку».

Наблюдая это шоу, Ингрид заинтересовалась, из-за чего же был устроен такой шум, и начала рассматривать содержимое сумки. Помимо нескольких дебетовых карт, с крупными суммами денег, элитного пистолета «Экспресс 600», получившего прозвище «Смертельный экспресс» за свои технические характеристики, в сумке обнаружился электронный банк данных в защищенном исполнении[14]. Ингрид подключилась к девайсу и принялась подбирать к нему код, с удивлением обнаружив, что сделать это крайне легко. Последний пользователь даже не удосужился сменить заводские настройки, и стандартный код для таких моделей подошел с первого раза.

Перед тем, как начать изучать документы, кинежь не удержалась и извлекла «Смертельный экспресс» из сумки. Несмотря на свою бурную и насыщенную жизнь, Ингрид первый раз держала такое оружие в руках. Ведь один выстрел из «шестисотого» стоил порядка четырехсот кредо. Для этого «монстра» среди короткоствольного оружия использовался сверхмощный патрон, разработанный специально, чтобы пробить любой существующий индивидуальный энергетический щит.

Чуть позже вдоволь наигравшись редкой игрушкой, Ингрид углубилась в документы. Спустя десять секунд кинежи стало ясно – в ее руки попали копии документов некого Чарльза Торнтона, специального представителя отдельной комиссии сената Единой Федерации по изучению правительственных операций в области деятельности порталов, а по совместительству подрабатывавшего шпионом пяти крупнейших корпораций.

В личном дневнике Торнтон описывал свое прибытие на Копал, с кем он общался, контакты с местными руководителями, резидентами корпораций и с военным штабом операции «Феррет». Все, вплоть до своего последнего вылета с бойцами на заштатное патрулирование…

Там же оказалась карта с маршрутом его движения, а также невероятное количество прочих бесценных документов. Ради такого улова стоило напрячь все свои псевдомускулы.

Ингрид даже вначале заподозрила глобальную дезинформацию. Но потом быстренько дала радио своим помощникам, запрашивая срочную эвакуацию. Один уцелевший винтокрыл перебросил Ингрид из туристического городка, ставшего ареной сплошных поисков, в глубь каменных джунглей столицы.

Разумеется, подключившиеся спецслужбы за пару часов вычислят и маршрут движения, и ее местопребывание, несмотря на яростное противодействие в сети.

Однако всего лишь спустя одиннадцать минут после ведения военного положения на всей планете и спешной переброски шести убер-команд СБ Единой Федерации для поимки кинежи небо над столицей разорвал гул заходящего на посадку космического корабля неизвестной конструкции. План «б» успешно претворялся в жизнь.

* * *

Хэлвиг с трудом поспевал за решительной Стэфани. В этот раз она была в полном боевом облачении, а позади громыхали кермитовыми сапогами трое личных телохранителей. Еще дальше в две цепочки двигались бойцы элитного подразделения «Командо де Пенфентеньо», прикрепленные лично к нему.

У входных дверей, ведущих в зал заседания оперативного штаба, стояли трое космодесантников. Опытные бойцы, видя сумрачное состояние одинокого гражданского в сопровождении невероятного количества охраны, вжались в свои экзолеты и даже не шевельнулись. Вот только штабной офицер, приставленный к ним, с перепугу рискнул преградить дорогу глупым возгласом:

– Стоять. Вам туда нельзя.

Стэфани пробила с ноги, не останавливаясь. Удар тяжелого сапога, усиленного стальными приводами экзолета, вышел знатным. Офицер сложился пополам и заскулил от жуткой боли.

– Арестовать. Под трибунал. Предъявить обвинение в неуважении заместителя сенатской комиссии с особыми полномочиями. – Стэфани не собиралась миндальничать. Как себя зарекомендуешь, так и будут реагировать, убеждала она привыкшего к дипломатии Хэлвига. С военными по-другому нельзя.

Двое космодесантников мгновенно подхватили несчастного штабного, не прочувствовавшего важность момента, и потащили прочь. Третий распахнул двери, для верности козырнув.

– Группа поддержки остается здесь. Телохранители за мной, – вновь скомандовала Стэфани. – Пропускать в зал только с моего личного разрешения.

– Есть! – отозвался старший группы. А телохранители уже скользнули вперед, нисколько не стесняясь удивленных взглядов собравшихся. Один отправился к запасному выходу, двое других перекрыли окна.

– Господа офицеры, – рявкнул председательствующий четырехзвездный генерал, поднимая весь зал на ноги. – Смирно. Уполномоченный правительством Единой Федерации, заместитель сенатской комиссии по особым вопросам Хэлвиг Астронг.

– Здравствуйте, господа офицеры. – Хэлвиг, на-ученный Стэфани, нисколько не стесняясь, выслушал слитный рев собравшихся:

– Здравия желаем.

– Вольно. Прошу всех сесть. – Генерал развернулся было к Хэлвигу. Но тот успокаивающе поднял руку.

– Вы продолжайте. Я выскажусь чуть попозже.

– Уважаемые коллеги. К сожалению, наша сегодняшняя встреча не по хорошему случаю. Не по случаю награждения, поощрения отличившихся сотрудников при проведении операции «Феррет», а по факту полного провала операции, разгильдяйства и очковтирательства отдельных командиров. Беспрецедентный случай. Это пятно не только на всех привлеченных к операции, это пятно на весь гарнизон столичного региона. На сотрудников и военнослужащих, которые погибли, выполняя свой служебный долг. Это перечеркивает все наши значимые достижения и локальные победы. Напомню, если кто вдруг запамятовал, вчера при следовании колонны боевых артплатформ 283-й артиллерийской бригады и батальона патрульной службы внутренних войск по тоннелю «Нагал», длина которого составляет 3001 метр, на позиции согласно плану операции «Феррет» образовался затор, что вызвало панику и бесцельную стрельбу. В результате чего от угарных газов погибло шестнадцать военнослужащих и семеро получили ранения. Расследование причин гибели военнослужащих ведет военная прокуратура.

Если вы, присутствующие здесь командиры подразделений, неспособны навести порядок в своих вотчинах, тогда я буду разбираться с вами лично. На соответствие занимаемой должности и передачу всех материалов, в случае необходимости, в трибунал. Почему у большинства погибших не была включена система жизнеобеспечения? – Генерал гневно сверкнул глазами. – Значит, решение такое. Командир отдельного батальона патрульной службы внутренних войск капитан Джон Дорси…

– Я. – Очень бледный военный с нашивками капитана неуверенно поднялся.

– Я освобождаю вас от занимаемой должности, с дальнейшим решением вопроса о целесообразности пребывания в органах внутренних дел, с сегодняшнего дня. Присаживайтесь. Дальше. Начальник полка Келлен Мур. То же самое. Я освобождаю вас от должности. В дальнейшем использовать с понижением. Присаживайтесь. Султанов. Вы заместитель командира полка?

– Так точно. – Еще один военный в чине подполковника обреченно принял строевую стойку.

– С какого времени?

– С момента реформирования рот охраны в сводный полк.

– Тогда тоже снять с занимаемой должности и использовать с понижением.

– Начальник группы кадров Дрю Лок, где он?

– В отпуске.

– По выходе из отпуск объявить неполное служебное соответствие. Кроме того, весь личный состав полка отправить на переаттестацию. Дополнительно провести исследование морально-политической составляющей путем тестирования. Также необходимо укрепить руководящий состав. Это поручение кадрам, посмотрите наши списки на выдвижение. Подберите реально боевых офицеров. Необходимо встряхнуть это болото. А вы кто? – Генерал остановил свой тяжелый взгляд на еще одном подполковнике.

– Начальник штаба сводного полка охраны Дэвин Уайт.

– А если вы начальник штаба полка, щечки свои соберите в кулачок и, не дыша, с вожделением записывайте мои умные мысли, а в конце, когда я закончу, можете пискнуть – разрешите, господин четырехзвездный генерал, не одно тестирование запланировать, а четыре, чтоб… наверняка. До печенок, по самые…

– Так точно!

– Садитесь. Я не для того сюда приехал в спешном порядке, чтобы быть здесь нежным и ласковым. Вы стадо баранов. Если вы не знаете, на что способен ваш личный состав, грош вам цена. За всеми негативными явлениями в подразделениях обычно стоят нормальные люди, деятельность которых не подвергнута контролю со стороны командования. И я не потерплю подобного отношения. Общие потери среди личного состава по итогам операции семьдесят два убитых. Более тридцати раненых. Вчера ночью начальник генерального штаба Министерства обороны лично ругал меня резкими словами с привлечением ненормативной лексики, вызвавшей в моей душе чувство внутреннего протеста и обиды. И если понадобится, я приеду с проверкой в каждое подразделение. Не забывайтесь, если я это сделаю, то это будет поездка по вашим телам на ползающем роботе с мелкими гусеницами, чтобы было больнее.

Идем дальше. Напоминаю всем командирам, желающим избежать вечернего изнасилования, что анализ действий вашего подразделения надо сдать начальнику штаба военного совета в течение трех часов.

Командиры отдельных взводов, рот и батальонов свободны. Остальные на месте. Сейчас будет проведено занятие по профилактике халатности и преступного бездействия. С учетом ограниченности во времени… – Генерал посмотрел на Хэлвига. Тот кивнул и в свою очередь посмотрел на Стэфани. Та все поняла правильно. Последовала короткая команда в микрофон, и в зал заседания зашло четверо новых человек.

– Вчера во время проведения операции «Феррет» службой перехвата выявлена работа двух армейских радиостанций с признаками кодированной составляющей, присущей агентам кинежи. По данным пеленгования, местоположение первой радиостанции определяется на территории города в одном километре от точки Х, вторая в самой точке. Запеленгованные радиостанции осуществляли двухстороннюю радиосвязь в периоды с 14.10 до 14.17, с 15.00 до 15.09, с 15.47 до 16.00, с 16.26 до 16.28 по местному времени. При этом были переданы радиограммы объемом 2157 групп девяностозначного цифрового кода. (Расшифровке не подлежит.) И что же сделал многоуважаемый и присутствующий здесь старший аналитик группы консультантов и заместитель начальника отдела электронной разведки, радиоперехвата и дешифровки? А ничего… Вообще ничего. – Генерал взревел, как боевая сирена, и его крик буквально отразился от стен таким же громким эхом.

– Я думаю, можно уже перейти к практической части, – высказал свою мысль вслух отставной дипломат.

– Николай Дидуц? – Старший группы задержания презрительно посмотрел на обреченного офицера.

– Я! – Тот все понял и от этого впал в ступор.

– Вижу, вы на месте. Это отлично. Довожу информацию. Полковник Дидуц, в отношении вас, старшего аналитика группы консультантов командующего планетарной обороной и заместителя начальника отдела электронной разведки, радиоперехвата и дешифровки, по результатам оперативно-следственной деятельности отдела собственной безопасности СБ Единой Федерации в системе Копал военным трибуналом Единой Федерации возбуждено уголовное производство по части первой статьи триста двадцатой Уголовного свода законов Единой Федерации. По факту допущения вами преступной халатности, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, что повлекло за собой причинение крупного ущерба и нарушение законных интересов государства. Увести.

– Теперь все свободны, кроме руководителей операции. – Генерал посмотрел на Хэлвига, приглашая начать разговор.

– Спасибо, – негромко сказал отставной дипломат, показывая трем оставшимся военным из зала, что необходимо пересесть поближе. – Мне, конечно, приятно сейчас будет открывать вам глаза на мир, рассказывать о чем-то новом и увлекательном, будоража при этом ваш пытливый военный ум, но я – не заезжий лектор-просветитель, я – в данный момент представитель «великой инквизиции» и могу сделать больно сразу всем присутствующим. – Хэлвиг тонко улыбнулся, чувствуя, что вниманием аудитории он завладел. – Поэтому воспримите мои слова очень близко к сердцу. Первое. Мне нужны подробнейшие отчеты обо всех событиях, связанных с операцией «Феррет». Ту филькину грамоту, что вы мне подсунули, можете использовать, как вам заблагорассудится, я думаю, намек ясен. Я вижу недоумение в ваших глазах. Я зачитаю избранное, чтобы стало понятно. – Хэлвиг с усмешкой развернул виртуальный экран и отчетливо стал зачитывать вслух: – «Разработка и руководство операции ”Феррет” было возложено на начальника контрразведывательного отдела полковника Егнарова. Командование сводной группой приданных войсковых подразделений и отрядов корпораций поручено командиру гарнизона генерал-майору Швайберу. Общее руководство операции взял на себя оперативный штаб под руководством полковника Мюрей. Вся сводная группа была разбита на пять отрядов. Первому отряду в составе сорока девяти человек для захвата была придана следующая техника: пять штурмовых роботов серии ”Ульдар”, две бронированные летающие платформы, сорок средних дронов, десять тяжелых дронов огневой поддержки.

Второй отряд сформирован из ста пятидесяти трех человек. Это люди, присланные корпорациями. Третий отряд – девяносто три человек. Четвертый отряд – сорок восемь человек – являлся оперативным резервом. Пятому отряду, в составе ста человек, была дана задача организовать блокировку и оцепление района проведения операции. Все отряды заняли свои позиции согласно плану, за исключением пятого отряда, который понес потери в результате несчастного случая, и часть его групп вместо юго-западной оконечности района вышла на северо-восточную окраину, что создало временные дыры в оцеплении.

По предварительным примерным подсчетам общие результаты операции таковы: убито сорок младших кинежей; взорвано два орудия, два пулеметных гнезда; взорвана радиостанция; обрушено здание ресторана».

– Это детский лепет какой-то, – вновь взорвался от переполнявшей ярости генерал.

– Я думаю, с этим ясно. Второе. Мне нужны подробнейшие отчеты обо всех, я это подчеркиваю – всех существовавших нарушениях, произошедших преступлениях, задержаниях и о чем-либо подобном за последние две недели на этой планете. Третье. Мне нужен доступ ко всем участникам операции, имевшим любой контакт с кинежами. Их будут опрашивать. Поэтому никаких превентивных наказаний раньше времени.

Теперь самое главное. В ваших глазах уже читается вопрос, а зачем нам, обреченным на заклание, лезть из кожи и все это делать? Смотрите сюда. – Хэлвиг выложил на стол три плотные бумажки с печатями и подписями. – Перед вами юридический акт, полное помилование и иммунитет от любого преследования в рамках операции «Феррет». Фамилии не вписаны. И у вас всех есть шансы. Джон Хайнс, уважаемый мной четырехзвездный генерал, уполномочен проследить за этим вопросом. – Хэлвиг протянул эти магические картонки председательствующему четырехзвездному – генералу.

– Что в итоге мы должны найти? – подал голос один из тройки.

– Информацию. Необходимо обобщить действия нашего врага. Скорее всего, мы столкнулись с чем-то новым, нешаблонным у кинежи. У них появился яркий талант, личность, и она, к сожалению, прогрессирует. У меня все. – Хэлвиг встал и, крепко пожав руку генералу Хайнсу, удалился.

Четырехзвездный генерал насилу дождался, когда из зала заседания уберутся все посторонние. Потом он шарахнул кулачищем по столу и закричал:

– Тебя, Егнаров, я в лейтенанты разжалую. Ты у меня на самый дальний форпост полетишь, астероиды считать. Там, сука, даже микробы мерзнут. – Генерал прошелся мимо выстроившихся по стойке смирно старших офицеров. – Вот от кого я такой тупости не ожидал, так это от тебя, Кори. Ты же мне в глаза смотрел. Все под контролем, говорил. Мышь не проскочит. И врал. – Генерал опять сорвался на крик: – Рядовым надзирателем обратно в пересыльную тюрьму пошлю. Откуда начинал. Сгною там. А ты, Мюрей, из управления взаимодействия с корпорациями… – Генерал вдруг остановился и резко ткнул своим кулаком тому прямо в нос. От чего у не посмевшего шелохнуться полковника брызнула кровь. – Суки, вруны, обманщики. Загубили такую простую операцию. Значит так, если вы мне, как обещали, не найдете штаб сопротивления кинежи… Тебя, Мюрей, я первым расстреляю. Потом под трибунал пойдет Егнаров. А затем настанет черед генерал-майора Швайбера. Вы хоть понимаете, кто это был сейчас здесь. Нас сотрут в порошок, в пыль, в труху. А теперь работать, сукины дети. Работать круглосуточно и докладывать мне каждые сутки о результатах, лично. Если хотите прикрыть свои тощие задницы, убедите меня, что вы этого достойны.

– Есть, – хором ответили провинившиеся.

– Пошли вон отсюда. – Дождавшись, когда из зала уберется последняя троица, четырехзвездный генерал залпом выпил стакан минеральной воды и добавил с явным расстройством: – Ой, как смертная казнь-то нужна…

* * *

Олег с затаенной надеждой посмотрел на звезды: если верить их месторасположению относительно неподвижного созвездия Северный Крест, то до полуночи оставалось совсем немного. Было так хорошо сидеть около потрескивающего костра и ни о чем не думать. Но другого такого удачного шанса может и не случиться еще целый год.

– Пора, – шепнул он Стиву. – Лайнер уже кинул якорь у северной оконечности острова. У нас есть время ровно до рассвета.

Мальчишки встали.

– Куда же вы! Посидите с нами! – Другие подростки и особенно малышня вопросительно посмотрели на ребят. Но ни Стиву, ни Олегу не хотелось придумывать какую-нибудь ложь в такой важный для себя момент. Ватага оставалась в надежных руках. Их удачливое дело будет успешно жить и без них.

– Мы не скоро вернемся, – тихо, но внятно сказал Олег и пошел к выходу, не дожидаясь дальнейших расспросов.

Покинув оборудованное кострище, защищенное от ветра и песка, мальчишки вновь устремили свой взор на небо. Вокруг не было никаких огней. Нет луны. Нет звезд.

– Мы не собьемся? – спросил Стив. Он хмурился, хоть по внешнему виду был полон решимости.

«Не все ли равно теперь!» – подумал Олег. Но вслух сказал:

– Жребий брошен.

Они вернулись в свою хижину, сделать последние приготовления. Дружно надели короткие майки, узкие шорты, чтобы не мешала ни одна складка, повязали на ноги онучи, сооруженные из украденного куска дорогой кожи. Такая защита была необходима на песчаном пляже и в воде, дабы случайно не распороть ногу об острые ракушки или скальные выступы. На шею ребята повязали платки, на случай, если придется перевязать рану. Кроме того, у каждого была небольшая фляга и небольшой кинжал в ножнах.

Не сговариваясь, они дружно присели на койки. С этой минуты Олег отчетливо понял – он бросает вызов этой чертовой планете. В его жизни никогда не было момента, равного этому по важности.

Мальчик привычно сложил ладони и попросил у бога удачи, вспомнив, что недавно в один из последних вечеров перед этим днем он случайно забрел на незнакомую улицу одной из окраин Карвара. Было темно, накрапывал дождь. Оглядевшись тогда, он заметил поблизости церковь и зашел в нее. Там шло какое-то праздничное богослужение.

Раньше Олег был совершенно равнодушен к церковному пению, оно казалось ему очень однообразным и заунывным. Но теперь впервые в жизни подростка захватила его красота. Вместе с хором он улетел куда-то очень высоко. В заоблачную даль или даже выше – в вечно ледяную пустоту необъятного космоса.

Но для Олега это было прекрасно. Он тогда перестал слышать мелодию и, казалось, парил в ином мире, где царит особая атмосфера любви, тишины и покоя.

– Олег? – Озабоченный Стив тихонько толкнул оцепеневшего друга.

– Пошли. – Мгновенно переключился мальчишка. Плотно притворив дверь хижины, друзья двинулись к морю, которое шумело невдалеке. По большой дуге они обошли костровую яму и вышли к полосе прибоя. Теплые волны неторопливо накатывали на песок и так же величаво откатывались назад, оставляя после себя белую пену.

– Главное не отставай и не теряйся. Если что, кричи. – Олег первым шагнул в воду и поплыл. Плыть было относительно недолго. Каких-то шестьсот шагов до крохотного островка, на котором с обратной стороны высился могучий Карварский маяк.

И пока Олег делал уверенные, размеренные гребки, он вспоминал про себя, как все для них удачно сложилось.

Огромный океанский лайнер республиканцев появился вне всякого расписания четыре дня назад. Слухи о его появлении первыми принесли рыбаки, ходившие на промысел далеко в океан. И это стало настоящим праздником для всех жителей Карвара.

После вспыхнувшей гражданской войны, эхо которой долетало досюда в виде многочисленных беженцев, редких купеческих караванов и одиночных путешественников, рассказывающих всякие ужасы о том, что творились сейчас в центре империи, добрых вестей не было. Торговля замерла, цены стремительно росли на все, а постоянно прибывающие беженцы обрушивали местный рынок труда по часам. И ватаге мальчишек, которую сколотили ребята, становилось все труднее зарабатывать себе на жизнь из-за возросшей конкуренции. Поэтому возобновление туристических поездок островитян к далеким берегам материка сулило городу возобновлением меновой торговли и контрабандных поставки товаров.

Но в этот раз особой торговли не получилось. Лайнер прошел мимо порта к излюбленному месту отдыха туристов – лагуне Эрпра. Туда, где избалованные гости любили поплескаться в тишине и покое целый день. Понежиться на кристально белоснежном песочке, половить рыбку и покормить обитающих там дельфинов.

Две боевые галеры города привычно встали на рейде вокруг лагуны, соблюдая старые договоренности о негласной охране туристов. А ушлый градоначальник даже сумел попасть на лайнер и договориться, что если в этот раз все пройдет идеально, то прерванное сотрудничество возобновится, и город вновь сможет извлекать немалую выгоду от островных туристов.

Все это Олег смог узнать из обрывков разговоров на рыбном базаре, от стражников, купцов и самих рыбаков, соединить воедино и сложить целостную картинку, как им вместе со Стивом воспользоваться подвернувшимся шансом сбежать на острова, поближе к космопорту.

Само судно удалось рассмотреть вблизи, упросив знакомую рыбацкую артель взять их помощниками просто за похлебку и мизерную толику улова. И пока Стив, матерясь про себя, воевал с сетями и получал подзатыльники за свои огрехи, Олег внимательно успел рассмотреть лайнер.

Меньше всего лайнер был приспособлен для того, чтобы тайком проникнуть на него. Линия борта шла от палубы не по прямой вниз, как у обычных кораблей, а закруглялась «бочонком» – если кто и попытается кошкой зацепиться за борт, то взберется не на палубу, а на округлость борта. Все нижние иллюминаторы поворачивались на диаметральной оси, разделявшей круглое отверстие на две части. Нечего было и надеяться пролезть сквозь него на борт. Это полукруглое отверстие годилось разве что для годовалого ребенка! Чуть ниже ватерлинии по обе стороны судна от носа и до кормы были приварены подводные металлические крылья шириной полтора метра. Совершенно внезапно Олег понял, для чего они нужны – это крылья-стабилизаторы для предотвращения качки.

Оценивая исполинские размеры корабля, Олег невольно сравнивал его с размерами космических звездолетов. И самое главное – как туда попасть?

От обиды и дикого желания превозмочь себя и справиться с вызовом Олег сжал свои кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев. Ему захотелось стать исполином и нанести по кораблю пяток резких ударов.

Внезапно, словно откликаясь на его невысказанную просьбу, как попасть ему на корабль, в голове, точнее в памяти, стали раскрываться знания: названия частей корабля, устройство, схемы движения и пути возможного проникновения.

Спустя пару минут у него было четкое понимание, что попасть на судно можно только в двух местах: по якорной цепи забраться в палубный клюз или же попытаться забраться на ют судна, предварительно попав на кормовой выступ, возвышающийся над водой всего-то метра на два.

Путем дальнейших осторожных расспросов у местных старожил выяснились дополнительные подробности. Лайнер, обычно на приличном отдалении, всегда сопровождали две боевые галеры города. И так просто к нему было не приблизиться. Но такое препятствие не могло остановить друзей, одержимых желанием вырваться с этой планеты. Вскоре Олег знал точно место, где можно рискнуть и попытаться попасть на борт. В ночь последней стоянки лайнер всегда останавливался напротив знаменитого Карварского маяка. Этакая романтика для заезжих туристов – любоваться пальмами и неугасаемым огнем маяка. А рано утром, дав прощальный гудок, лайнер уходил прочь.

Поэтому именно сейчас мальчишки и переплывали протоку до островного маяка. В носу стало ощутимо пощипывать от соленой воды. Олег греб экономно, прислушиваясь к тяжелому дыханию Стива. Тот регулярно отлынивал от привычных для Олега физических упражнений и зарядок. Поэтому сейчас его дыхание сбилось, но бодрости он не терял.

Наконец впереди стала видна белая пена от волн, накатывающихся на песок. Друзья выбрались на берег острова и блаженно растянулись на песке.

– Пошли, а то мышцы одеревенеют. – Олег поднялся первым, подавая пример. И мальчишки двинулись по песчаной полосе в обход острова. Несмотря на его скромные размеры, идти пришлось долго. Прибрежная полоса то и дело пропадала, и ребятам приходилось вплавь проплывать скалистые участки.

Но вот мелькнул один огонек, другой, и вскоре перед пораженными ребятами вдалеке предстала исполинская махина океанского лайнера, стоявшего на рейде. Кроме огней лайнера также они увидели огни на пришвартованной к берегу острова патрульной галере и ряд костров. Это отдыхали гребцы.

– Нам туда нельзя. Дальше могут быть дозоры стражников. – Олег чертыхнулся про себя. Он надеялся пройти по берегу и поплыть по самому короткому маршруту к корме судна. Теперь выходило, что плыть надо начинать отсюда, держась огней судна к носу. Затем лезть по якорной цепи вверх. А это гораздо тяжелее, чем попробовать взобраться на ют лайнера.

– Значит, по якорной цепи? – Стив тряхнул головой и предложил: – Передохнем немного?

– Не стоит. Поплыли сейчас. Кто знает, когда они решат отчаливать.

Этот заплыв вышел еще более изматывающим. На море чуть гуляла волна, не заметная с берега. Она создавала значительные неудобства мальчишкам, непривычным к плаванию в открытой воде. Пару раз волна накрывала Олега с головой, сбивая дыхание. Стиву повезло меньше. Он, вдоволь наглотавшись соленой воды, стал потихоньку сдавать. Особенно это стало заметно, когда друзья попали в протоку, которая быстро повлекла их мимо лайнера в открытое море. Его бывшее высочество, не разобравшись, что происходит, запаниковал и попытался бороться с течением. Но это было бесполезно.

– Держись за меня, – крикнул Олег и отдался на волю стремительной протоки. Вскоре она ожидаемо ослабла, и мальчишки смогли отплыть от нее подальше. Это коварное течение вынесло их далеко в океан. Но лайнер по-прежнему стоял без движения, подсвеченный иллюминацией. И ребята вновь стали плыть к нему. Внезапно на корме лайнера вспыхнуло несколько прожекторов. Они осветили ночную мглу, выхватив силуэт застывшей второй галеры, охранявшей ют океанского судна. Затем прожектора, просверкав своими ярчайшими лучами, погасли.

– К носу, – сказал Олег, выплевывая попавшую в рот воду.

– Угу, – отозвался Стив. Комментарии здесь были излишне.

Мальчишкам пришлось приложить немало усилий, прежде чем они смогли вновь приблизиться к кораблю с носа. На их счастье, здесь никакой охраны не было. Никому и в голову не могло прийти, что по якорной цепи кто-то постарается взобраться на корабль.

Олег примерился. Цепь подходила, чтобы по ней лезть, идеально. Большие металлические звенья овальной формы были созданы, чтобы цепляться ногами и руками. Вот только было очень высоковато. Но отступать никто не собирался. Первым полез Стив. Сразу за ним двинулся Олег. Первые метры ребята пре-одолели очень бойко. Цепь была натянута очень хорошо и с небольшим уклоном. Но ближе к середине накопившаяся усталость, мокрая одежда на ветру, выстуживающая последние крупицы тепла, сделали подъем очень трудным.

Вскоре Стив окончательно сник и лез только на морально-волевых качествах, слабо реагируя на тычки и подначки Олега. Младшему напарнику пришлось буквально работать за двоих, страховать чуть было не сорвавшегося Стива и помогать ему преодолевать цепь, кольцо за кольцо. Практически в полном беспамятстве Стив перевалил через стальной раструб и оказался в так называемом палубном клюзе. Следом на него такой же обессиленный рухнул и Олег. От усталости у них сводило руки и ноги. Не было даже сил пошевелиться и встать со стальной палубы. Рядом лежала огромная бухта толстенного каната.

– В нее. – Олег из последних сил потянул Стива. И они вместе, помогая друг другу, завалились в эту бухту, спрятавшись, таким образом, от возможных взглядов наблюдателей или случайных свидетелей.

– Тихо, кто-то идет. – Стив переложил неудобно расположенные ноги. А Олег, чуть обхватив края бухты, потянул их на себя, расчетливо сузив вверху кольцо пустоты бухты.

Шаги приближающихся людей стали слышны отчетливо, и вскоре до ребят долетели обрывки разговора:

– И какого черта вы не убрали канатную бухту?

– Не успели. Убирали обломки шлюпки, которую сломали при подъеме гости.

– Управы на вас нет, лодыри. Накройте это безобразие брезентом и натяните его как следует, чтобы никто любопытный сюда не влез, когда начнем поднимать якоря.

– А потом?

– Потом вы прогноз видели? Завтра ожидается волнение до шести балов. Все будут сидеть внутри лайнера. Желающих прогуляться будет мало, тогда и уберете.

– Вызываю третьего помощника капитана, – внезапно забубнил металлический голос. Стив испуганно схватил руками плечо Олега. А тот успокаивающе шепнул для ободрения:

– Это рация, способ связи.

– Я на верхней палубе. Что случилось?

– Сеть висит. Аномально большой входящий трафик, словно все сейчас качают фильмы или еще какую хрень.

– Что говорит инженер по сети?

– Просил доложить вам. Как поняли?

– Что доложить? – Помощник начинал сердиться.

– Мы закачиваем сейчас охренительно большой массив информации. Но кто это делает, не понятно. Сбоит даже навигационное оборудование. Штурман прогноз погоды загрузить не может.

– Я сейчас приду. Ждите. – Помощник чуть выматерился и, бухая подкованными ботинками, ушел. А на бухту толстенного каната упала брезентовая накидка. Затем она стала расправляться, и вскоре, натянутая туго, как поверхность барабана, она надежно скрыла обессилевших мальчишек.

Едва голоса стихли, Олег, прижавшись к уху Стива, жадно в него зашептал:

– Здесь нам всю поездку не высидеть. Нужно пробраться внутрь лайнера. Сейчас нельзя, экипаж нас сразу заметит. Сольемся с толпой. Будем надеяться, что проскочим.

– А куда? – Стив даже не пытался возражать, поражаясь в душе, откуда его приятель все это знает. Олег сам уже не удивлялся – откуда берутся его знания, ведь внятного объяснения этому не было.

– В прачечную. Старый Джерко рассказывал, давно, года три назад, тогда туристы гуляли в городе, что один приезжий напился до чертиков и откинул копыта прямо в трактире. Вот его и подписали тащить тело в корабельный морг. Это в самой глубине судна, и там почти никто не появляется. Затем его отвели в прачечную и приодели, чтобы не пах мертвечиной сильно.

Переоденемся, сольемся с массой туристов, пересидим шторм, потом видно будет. Нам бы до первых островов республики дотянуть, плыть туда около недели. Потом так же за борт и на острова. Иначе поймают, и даже не знаю, что с нами сделают.

– Нет, только опять не вплавь, – простонал Стив.

– Ты хочешь обратно на материк?

– Нет. – Бывшего принца передернуло. Он всей душой жаждал покинуть планету. И не собирался вновь возвращаться в опостылевший морской порт Карвара.

Перекинувшись еще парой фраз, мальчишки, наконец успокоились и даже задремали. Усталость взяла свое. Проснулись они от грохота поднимаемой якорной цепи. Было уже ощутимо жарко под натянутым брезентовым тентом. И слышался гомон возбужденной толпы вокруг.

Олег своим ножом проковырял в брезенте небольшую дырочку и осмотрелся. По обеим сторонам борта стояла толпа пассажиров. Было много странно полуголых мужчин, одетых в короткие шорты и таких же женщин в откровенных купальных нарядах.

– Снимай майку. – Олег прорезал дыру еще больше и, улучив момент, выкатился на палубу. Следом спешно вылез Стив. Стараясь не шарахаться и ничему не удивляться, мальчишки смешались с гомонящей толпой. Они медленно прошли до первой двери, ведущей внутрь лайнера, и нырнули туда.

Навстречу им не попалось ни души. Олег отыскал взглядом пожарную схему лайнера, которые здесь были развешаны на каждом углу. Сориентировавшись, он потянул Стива в глубины судна.

Переходы, лестницы двери, перегородки. Они спускались все ниже и ниже. Иногда им попадались навстречу матросы в характерных синих робах и обслуживающий персонал в серых и оранжевых комбезах. Но никто не обращал внимания на двух полуголых подростков.

– Куда мы идем? – Стив был напуган. Яркий искусственный свет, бесчисленное количество металлических дверей пугали средневекового подростка. А Олегу на это было наплевать. Он словно окунулся в сказку, где все было приятным и знакомым. Впереди показалась развилка. Вчитавшись в указатели, Олег вновь сориентировался без труда, пользуясь неведомо как полученными знаниями.

– Стой, туда нельзя. Там прачечная для персонала. Там всегда много народу. А вот здесь прачечные для гостей. Вон та дверь – сортировка вещей и их обработка. Нам надо в комнату выдачи. Это дальше по коридору. Подберем себе шмотки.

– А если кто заметит?

– Там людей нет. Сначала накопят чистую одежду, наполнят контейнер, потом его поднимут наверх. За мной. – Олег не ошибся. В небольшой комнате, заваленной подписанной и уложенной в пакеты чистой одеждой, никого не было.

Друзья беспрепятственно отыскали приблизительно подходящие им шмотки. Здесь отыскались даже тапочки, которые, как помнил Олег, почему-то назывались сандали.

– Теперь бы пожрать, – мечтательно произнес Стив. Он чуть подуспокоился и не вздрагивал от каждого резкого звука.

– С этим придется потерпеть. Двинули, нам еще грузовой отсек искать.

– А нас не поймают?

– Нет. Были бы здесь следящий глаз, то возможно, но здесь его нет.

– А что и такой есть?

– Есть. Камера называется. Но на этом корабле они только в особо важных местах.

Внезапно по полу пробежала ощутимая вибрация, и новый гул добавился к остальным шумам.

– А это что? – Стив опять выглядел весьма бледно. Ему было трудно сразу адаптироваться к кораблю, несмотря на рассказы Олега.

– Вибрация главных двигателей. Видимо, они включились на полную. Пошли, поищем сначала еду.

Мальчишки вновь рискнули выйти в коридор и с независимым видом отправились в путь. По пути им попались двое из обслуживающего персонала, но они даже не взглянули на мальчиков, продолжая заниматься своими делами.

Страшно робея, друзья поднялись на следующую палубу и попали в небольшой спортивный зал, где тренировались всего два туриста. Рядом находилась неприметная дверца с заманчивой надписью «кафе».

Мальчишки, не сговариваясь, рванули туда. Там не было ни души, только добродушная и веселая тетушка невероятно обширного размера, которая с удовольствием взялась за дело и накормила «туристов» по самое не хочу.

– Я до сих пор считаю, что твой план – утопия. Но это работает. – Стив наконец распрямил плечи и уже не вздрагивал от каждого нового резкого звука. Сытость волнами разливалась по всему телу, и мальчика ожидаемо потянуло в сон.

Табличка «Внимание, грузовая палуба» появилась как нельзя вовремя. Открыв двери, мальчишки попали в длинный отсек, заставленный металлическими контейнерами.

Олег внимательно читал надписи на контейнерах, пока не толкнул Стива:

– Вот этот нам подойдет.

– Что там? – Стив спросил это с такой ленцой, что Олег невольно захохотал. – Там склад одежды на продажу. Спортивные костюмы, нижнее белье, майки и прочая ерунда. Переночуем здесь. Это будет мягко и безопасно.

Удача благоволила подросткам. Примелькавшиеся мальчишки не вызывали никаких вопросов, даже когда члены экипажа обнаруживали их в отсеках и кубриках, не предназначенных для пассажиров лайнера. Все списывалось на любопытство и непоседливость юных шалопаев.

В этом была огромная заслуга Олега. Он уверенно болтал со взрослыми, не вызывая ни тени подозрения. Поэтому друзья решили не торопиться и доплыть на круизном лайнере прямо до столичного острова, где, собственно, и располагался вожделенный космопорт.

В последнюю ночь перед окончанием круиза Олег уломал Стива и заставил-таки его выбросить за борт все, что связывало бывшего принца с такой теперь далекой родиной. Все кинжалы, перстни, цепочку, одежду и, конечно, золотые монеты.

– Это вызовет такую кучу ненужных вопросов, что я даже думать об этом не хочу. – Олег облегченно выдохнул, когда Стив зашвырнул свой сверток далеко за борт.

– Думаешь, если мы попадемся, отсутствие вещей нам поможет? А как мы без денег сможем пробраться в космопорт?

– Если попадемся – главное молчать. Они там сами придумают и нафантазируют, кто мы такие. А нам останется лишь подыграть.

– Можно подумать. С чего это ты решил? – Стив заворчал вслух, но Олега было не переубедить.

– Не мы первые мальчишки, сбежавшие откуда-то. Просто нужно ни чем не отличаться от обычных ребят. Та же одежда, словечки, поведение.

– Хитро. Это значит, мы тут на корабле тренировались?

– Вроде того. – Олег поежился от свежего ветра и предложил: – Пойдем спать. Завтра рано утром в порт приплывем, неизвестно все как сложится.

Однако сложилось, несмотря на все опасения, все замечательно. Мальчишки покинули корабль одними из первых. Через служебный трап. Охрана круизного судна даже не дернулась, увидев запомнившихся им малолетних пассажиров. Лишь махнула руками, типа быстрее, пока начальства нет. С собой у них были только небольшие рюкзачки, в которых находилась сменная одежда, немного еды и припрятанная на самом дне небольшая сумма в бумажных купюрах. Местные деньги, которые Олегу и Стиву удалось достать.

Сам порт ребята преодолели тоже очень быстро. Но вот в одной из подворотен на кривой улочке, убегающей от порта в глубь города, их нагнало первое приключение.

– Мелкие, подь сюды. – Из подворотни высыпала шайка таких же малолетних пацанов. И окружила ребят. Главарь группы покровительственно положил ладонь на плечо Олега и сказал: – Рубашки у вас хорошие и обувь. Надо поменяться.

Первым от негодования и накопившегося раздражения вспыхнул Стив. Пусть и излишне эмоционально, но он с яростным воплем пробил точно в челюсть самому рослому из шайки, а потом с ноги стоявшему сбоку второму мальчишке.

Олег действовал хладнокровнее. Заломив руку главарю, Олег без всякой жалости, увидев, как тот второй рукой тянется к карману, дернул заломленную руку чуть повыше и услышал характерный треск.

– А-а-а… – заорал предводитель, почувствовав боль в сломанной руке. Олег уже смещался влево, уходя от ударов второго противника. Тот был резок и быстр, но для ученика мастера клинка это было не страшно. Рывок с обманным обозначением удара, на который противник повелся, затем сокрушительная двоечка, точно в голову, вывела его из строя.

За мгновения из шести человек двое оказались без сознания, один катался по земле, подвывая и держась за пах, а главарь баюкал сломанную руку.

Внезапно подворотню осветили многочисленные лучи фонариков, разгоняя утренний сумрак.

– Всем лежать. На землю. Всем на землю. Руки за голову. Полиция. – В подворотню с обеих сторон ворвался звук топота ног бегущих людей. Олег успел оценить и реакцию противников, которые, словно болванчики, повалились на землю и спешно закрыли голову руками. Также он успел отметить для себя их единую форму и слаженность движений.

– Ложись, – крикнул он Стиву. И сам упал на землю. Через мгновение Олега жестко прижали к земле.

– Ноги шире, – раздался резкий окрик. Затем его руки завели за спину и затянули удавкой. Последовал рывок, и Олег оказался на ногах. В лицо ярко посветили фонариком, и мальчик инстинктивно зажмурился.

– Этого не знаю. И вот этого. Остальные из местной банды. Малолетние грабители с наскока.

– Что здесь делал? – вновь направляя свет в глаза, спросил неведомый собеседник.

– Шли просто мимо, увидели драку. И тут вы.

– Сказочники. Бригаду из шести человек уделали за минуту.

– Этих в суд сразу. А вот чистеньких давай к нам в участок. Пусть следователь разбирается.

Пребольно заломив руки, мальчишек поволокли на соседнюю улицу и завели в крохотную конуру, обитую железом. Когда эта конура мелко затряслась, Стив побелел как мел и шепотом спросил Олега:

– Что это?

– Машина, я тебе рассказывал. Нас просто отвезут на ней. Это как повозка, только без лошадей.

Полицейский участок был на удивление безлюден. Ребят определили в небольшой загончик, огороженный деревянной оградкой, и наказали сидеть смирно, иначе посадят в клетку. Но рук при этом не освободили.

Пока ждали следователя, Олег опять провалился в непонятное беспамятство. Но Стив, привыкший к таким выкрутасам приятеля, лишь прикрыл его от глаз полицейских и сам затих, ожидая, что будет дальше.

Следователь появился, когда солнце уже встало над городом, а участок потихоньку наполнился полицейскими, прибывшими на работу. Вместе с дежурным по участку он досмотрел вещи мальчишек, пересчитал – бумажные купюры и засунул себе в карман. Олег резко ткнул локтем в бок Стиву, когда тот собрался было открыть рот:

– Молчи.

– Где взяли? – Следователь лениво пролистнул две странички машинописного текста.

– Около порта. Видимо, с какого-то судна.

– Криминал?

– Да нет. Их грабануть хотели. Бригада малолеток из банды Вонга. Да попали под облаву ребят из главка.

– Тогда зачем в участок к нам?

– Документов нет. Беспризорники.

– В порту каждый второй без документов. Сдать на руки в церковный приют. Пастор Мелентий обрадуется новеньким. – Дежурный жиденько засмеялся и глянул на ребят как-то по-новому. Олегу этот взгляд не понравился. К тому же после беспамятства мальчик вновь получил знание, как им попасть на космодром. И этот святой отец Мелентий явно в план не вписывался. А Стив как обычно витал в облаках.

В этот момент дверь участка распахнулась от сильного удара, и в помещение стали вбегать вооруженные люди в одинаковой очень эффектной черной униформе с оружием наперевес.

– Особый отдел контроля общественной безопасности. Никому не двигаться. – Следом за автоматчиками в участок зашли двое. Одетые в гражданские костюмы, тем не менее, они выглядели, словно сошедшие с картинки военные. Прямые спины, короткие стрижки, мускулы, пробивающиеся сквозь ткань, и колючие взгляды, полные недоверия.

– Двадцать минут назад из этого здания велся интенсивный обмен информацией по закрытой компьютерной сети. Объемы полученной информации колоссальны. Наши технические специалисты сейчас все проверят. Просьба не препятствовать, – сделал информационное объявление один из старших налетчиков.

– Это кто? – Второй из старших внимательно и цепко осмотрел мальчишек.

– Беспризорники. Задержаны до выяснения. Без документов.

– Обыскивали?

– Нет. Только личные вещи.

– Пацанов и их вещи к нам в походную лабораторию. Досмотреть по первой категории. Выполнять.

Олег от предчувствия беды мгновенно захотел пить, а сердце застучало как бешеное. А в голове вновь зазвучал голос: «Никому нельзя верить».

Мальчишек вновь скрутили и потащили на улицу. Там стоял огромный фургон на восьми колесах, в окружении других непонятных машин. Заведя внутрь, пацанам срезали пластиковые затяжки и обыскали. Умелые руки мгновенно прошлись по Олегу, проминая каждый шовчик и складочку на одежде. Так же поступили и со Стивом. Затем последовала команда – раздевайся. А после их засунули в какую-то машину, которая начала гудеть.

Спустя пять минут продрогшие мальчишки внимательно выслушали диалог человека в белом халате и забежавшего в фургон военного.

– Ну?

– Все в пределах средних показателей. Никаких аномалий.

– Кожа как?

– Вшей нет. Да обычные пацаны. Шрамы от порезов, ссадины и синяки есть. Никаких вшитых контейнеров или датчиков. Видно, что пару последних дней отъедались и мылись регулярно. Правда, у одного мозоли на руках, характерные скорее для тренированного солдата, а у второго пломб нет во рту. Ни одной. Но это бывает.

– А у второго?

– Зубные пломбы есть. Моторика движений обычная. По разговорной речи один пограмотнее, второй еле говорит правильно. Видимо, с дальних островов.

– Точно?

– Параноики ваши прикомандированные. – Эксперт с усмешкой кинул мальчишкам вещи. – Одевайтесь. И марш обратно в участок.

«Пронесло», – облегченно подумал Олег. А в его голове уже крутились «шестеренки», выстраивая приоритеты и планы действий… Голос не дремал, и хоть то, что предлагал голос, было безумством, мальчик понимал – хуже не будет.

* * *

Олег кивнул своему родовитому напарнику, и бывший принц с трудом выволок тело оглушенного пастора из телеги.

– Сколько тут шаров! – восхитился Стив. Вместе они привязали пастора Мелентия к удобному креслу, над которым болтались пятьдесят метеорологических шаров, наполненных гелием, каждый из которых имел в диаметре практически полный обхват рук Олега.

– Будем считать, что этого хватит. – Подростки, убедившись, что узлы крепко держат безвольную тушку священнослужителя, синхронно отвязали обе веревки, удерживавшие кресло. И оно достаточно резво пошло вверх, взлетев разом в такую даль, что превратилось в едва уловимую точку.

– Теперь нужно спешить, к космопорту. – Олег проводил взглядом удаляющегося пастора и добавил: – Роза ветров нам благоволит. Как только начнется заварушка, будь готов действовать. Форма у нас с собой. Они испугаются беспорядков и поднимут отряды самообороны. Те начнут пребывать со всех сторон. Будет большой хаотичный кавардак. Мы вливаемся в их ряды и пробираемся на территорию взлетного поля. Наша цель – шаттлы с техническим персоналом. Там практически никакой охраны не будет.

– Надеюсь, все случится, как ты сказал. – Стив не на шутку разволновался. Им столько пришлось пережить за этот месяц, столько провернуть, чтобы суметь все приготовить для побега. Особое злорадство у Стива вызывал полет пастора Мелентия, оказавшегося большим любителем маленьких мальчиков.

– Все получится. На местном космодроме сейчас будут приземляться здоровые атмосферники, а им этот наш летающий пастор доставит изрядное беспокойство. Побежали, а то опоздаем.

Все случилось ровно, как и планировал Олег. Часа через два диспетчер окрестного космопорта услышал доклад пилота с заходящего на посадку атмосферного лайнера:

– Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то чудик летает на плетеном стуле?

– Скажи еще раз, – переспросил ошарашенный помощник диспетчера. Хоть он и был верующим, но прошел необходимые курсы обучения и ни в какие чудеса не верил, памятуя о законе всемирного тяготения.

– Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки практически это космопорт, я и подумал, мало ли что…

– Командир, – в разговор мгновенно включился сам диспетчер, поддав металла в голос, – у вас проблемы?

– У меня? Никаких, все нормально.

– Вы не хотите передать управление второму пилоту?

– Зачем? – изумился командир лайнера. – Не понял, зачем.

– Борт 91, повторите доклад диспетчеру!

– Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне какой-то мудила летает на стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете…

Диспетчер тут же врубает запись трансляции старшему всей смены. У того квадратные глаза. В место предполагаемой посадки лайнера с бортовым номером № 91 с воем срываются пожарные и медицинские гравитационные платформы. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Белокрылая машина садится в штатном режиме. По трапу к пилоту спешно взбегают представители службы безопасности, врачи и психиатр…

Но тут же практически без паузы следует доклад со следующего борта:

– Да какого еще хрена тут у вас козел на стуле путь загораживает?! Вы вообще за воздухом следите?

В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над космопортом. И это в такой день. Старший смены экстренно докладывает выше и тоскливо понимает, что это еще не конец.

– Спокойно. Мы контролируем ситуацию. А кроме вас, его кто-нибудь видит?

– Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?

– Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?

– Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская летающая хрень работает отличным воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим космопортом. Вы знаете, кто у меня пассажиры?

Старший диспетчер трясет головой, затем выливает на нее стакан воды и чертыхается во всю мощь легких. Перепутав стаканы, он опрокинул на себя теплый и сладкий чай. Но на подходе уже третий самолет:

– Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.

– Вы в каком смысле?!

– О! И в прямом, и в философском… и в аэродинамическом.

В диспетчерской пахнет крутым розыгрышем, но поверить в такое может только законченный дегенерат.

Четвертый борт леденяще вежлив:

– Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить письменный доклад.

Старший смены уже держится за сердце, и лишь его заместитель, самый опытный из диспетчеров, храбрится – смотрит в воздушное пространство взглядом Горгоны Медузы, убивающей все, что движется.

– Я думаю, пора наконец провести работу с местными властями и запретить местным самоучкам-ученым проводить такие полеты рядом с посадочной глиссадой, добром не кончится! – просит следующий.

– Сколько их?

– Кого?

– Этих самоучек?

– А я почем знаю?

– Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?

– Посадочную полосу вижу хорошо.

– К черту полосу!

– Не понял? В смысле?

– Продолжайте посадку!

– А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?

– Доложите, вы наблюдаете неопознанный летательный объект?

– А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.

– Что это?

– Человек.

– Он что, супергерой какой-то, что там летает?

– А я почем знаю, кто он такой. В одеяниях местного религиозного культа, по-моему.

– Так. По порядку. Где вы его видите?

– Уже не вижу.

– Почему?

– Потому что улетел.

– Кто?

– Я.

– Куда?

– Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!

– А человек где?

– Который?

– Который летает!!!

– Это что… вы его запустили? А на хрена? Я не понял!

– Он был?

– Летающий человек?

– Да!!!

– Конечно, был! Что я, псих?

– А сейчас?

– Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он?! Напустили черт-те кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне, где он сейчас болтается!

– Спокойно, капитан. Вы можете его описать?

– Идиот в одеяниях священника на плетеном стуле!

– А почему он летает?

– А потому, что он идиот! Вот поймайте и спросите, почему он летает! Может, божественное провидение хочет узреть.

– Что его в воздухе-то держит? – в отчаянии надрывался старший диспетчер. – Какая сила? Какое летательное средство? Не может же он на стуле летать!!! Вы же понимаете, что бога не существует.

– Какой бог, земля. Он просто свои шары к стулу привязал.

Далее последовала знатная пауза. Пилот был занят работой по посадке своей железной птицы, а старший диспетчер представил, что воздухоплаватель привязал свои яйца к стулу, и думал, как потребовать объяснить ему причину подъемной силы этого сексомазохизма.

– Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!

– Сэр, я придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации и не совсем вас понимаю, сэр. К тому же я атеист, – политкорректно ответил борт. – Он привязал к стулу воздушные шарики, сэр. Видимо, они надуты легким газом.

– Откуда у него шарики?

– Это вы мне?

– Простите, капитан. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?

– Ну, священник. Нестарый мужчина. Полноватый. В рясе и сандалиях.

– Так. Он белый или черный?

– Он синий.

– Капитан? Что значит – синий?

– Вы знаете, какая тут температура за бортом? Попробуйте сами полетать без обогрева и самолета.

Этот радиообмен в сумасшедшем доме шел в бешеном ритме. Воздушное движение в свете предстоящего старта каравана звездолетов, первого за целый год, было весьма интенсивное. Ведь помимо атмосферных самолетов в стратосферу и еще выше беспрестанно сновали челноки и шаттлы, приписанные к космическим кораблям каравана.

А встревоженное руководство постоянно требовало конкретную информацию, и тут даже железные нервы старшего диспетчера не выдерживают, и он просит сменить его.

Очередные идущие на посадку лайнеры начинают адресовать на запасные аэропорты. Люди, спешащие попасть на звездолеты, матерятся и требуют посадки любой ценой. Обстановка перестает быть томной и накаляется до предела.

Управляющий караваном и его помощник, отвечающий за безопасность, на всякий случай прекращают полеты шаттлов и категорически отказываются задерживать свой отлет, нагоняя еще больше паники.

А на радарах – ничего! Человек маленький и не железный, шарики тоже некрупные и резиновые.

Ну а последней каплей, стронувшей цепочку событий и заставившей руководство космопорта принять в принципе правильно и такое необходимое для двух беглецов решение, стал панический доклад местных биномов, отвечавших за безопасность локального фрагмента гибридной компьютерной сети. Они засекли, что серверы, используемые для координации работы, поиска или предоставления информации о существующих машинах сети и их статусе и доступе, испытывают значительные нагрузки. Точнее подвергаются настоящей компьютерной атаке. Анализаторы трафика фиксировали безумное количество запросов и скачивания разнообразных массивов данных. Но вот куда это все шло, им пока установить не удалось. Также не было отмечено попыток прорваться через многочисленные фильтры и заслоны в мировую паутину.

Местные спецслужбы, логично подозревая, что вся эта шумиха создана для прорыва некого субъекта сквозь кордоны электронного досмотра, бросили все свои силы на поиск злоумышленника, а из ближайших казарм начали выгонять новобранцев себе в помощь.

Было официально объявлено: «На территорию гавани для пресечения беспорядков и возможных прорывов возбужденных пассажиров вводятся войска сил местной самообороны».

Практически вчерашних крестьян, большинству из которых только исполнилось шестнадцать лет. Им было доверено наиболее практичное оружие для усмирения толпы: щиты и палки, именуемые почему-то копьями, но без стальных наконечников.

Несколько тысяч молодых солдат, наспех согнанных в сводные отряды по сотне человек, быстро оцепили периметр космопорта, пока более опытные ветераны были переброшены к самому зданию для организации защитных кордонов.

Начальник космопорта, практически пообещав лично отдаться в вечное рабство, вымолил у больших боссов обещание немедленно поднять по тревоге спецгруппу ударных боевых беспилотных дронов, одолженных у военных Единой Федерации.

Спустя двенадцать минут сплошного поиска операторы летающих беспилотников нашли и идентифицировали пресловутого летуна на шариках.

Но возникший бардак от этого меньше не стал. Прибывающие пассажиры продолжали напирать на местных правоохранителей, требуя организовать пропуск к вожделенным шаттлам. Правоохранители настаивали на тотальном досмотре всего и вся, особенно электронных носителей, а конвой звездолетов грозился убыть строго по расписанию…

В этом абсолютном хаосе факт попадания двоих солдатиков в рабочую зону технического персонала, обслуживающего космические челноки, прошел совершенно незаметно. Ну, заблудились ротозеи военные, с кем не бывает, деревня…

* * *

Горестно вздохнув, Джинджер привычным жестом поправила лямку съехавшего бюстгальтера и задумалась. Ее неистребимая привычка покутить перед вылетом сыграла в очередной раз с ней дурную шутку. После забористого вечера с водопадом крепких алкогольных напитков и чудесно веселой ночи она очнулась в пустом номере отеля с тяжелой головой и обворованная. Нанятые двое техников в предстоящий полет на семейном звездолете испарились вместе со всеми скромными средствами, что выделила старшая сестра на погулять и найм двух простофиль, рискнувших совершить многомесячный перелет в дикие миры и наладить там производство сельскохозяйственной техники полного цикла.

На деле вышло, что в дураках осталась она сама. Хуже было то, что до вылета оставалось всего три часа. «Кэт мне весь мозг вынесет». Джинджер про себя по-ежилась. Ссориться со своей старшей сестрой отчаянно не хотелось.

Приняв на скорую руку душ и немного взбодрив себя крепким кофе, Джинджер оделась в привычный комбез, с удовольствием поправив свою внушительную грудь. «Черт с ними, с деньгами, – решила молодайка, в утешение добавив про себя: – Ведь было-то хорошо».

Несмотря на шум в голове от выпитого, способность мыслить критически второй пилот космического звездолета «Молочные дойки» не утратила. В сущности ничего невосполнимого не произошло. Сам высокотехнологичный комплекс уже был загружен в трюмы корабля. Обучающие программы наличествовали, требовалось лишь отыскать двух оболтусов мужского пола. Не слишком дряхлых, способных усвоить обучающий материал и подкачаться физически, чтобы справиться с необременительным циклом распаковки и наладки оборудования.

Но вот лимит времени не оставлял никаких шансов на поиски. Решив понадеяться на удачу и свои скромные способности воспринимать эмоции собеседника, Джинджер отправилась на смешном четырехколесном транспорте с примитивным двигателем внутреннего сгорания к космопорту.

Но дорога вышла с приключениями. Все подъезды были блокированы местными вооруженными силами. Лишь ее статус космической гостьи и выданный пропуск позволил беспрепятственно достичь площади перед зданием космопорта. Бросив свою машину на въезде, ибо впереди была мертвая пробка из подобных машин, Джинджер с трудом протиснулась мимо возбужденной толпы людей и, особо не вслушиваясь в их дикое наречие, попала по выделенному коридору в зону пограничного контроля.

Этот отдельный вход для уважаемых гостей-инопланетников ожидаемо оказался пустым. Миновав подобие паспортного контроля, Джинджер прошла нуднейшую процедуру обыска на предмет незадекларированных электронных носителей и оказалась на взлетном поле. Там тоже творился знатный хаос. Вокруг сновали группы возбужденных военных, ругавшихся почем свет стоит. Заинтригованная девушка все-таки напряглась и вслушалась в эти эмоциональные посылы неизвестно кому: «…дегенераты, летун стукнутый, перебаламутил массу народа, воздухоплаватель…»

Также Джинджер обратила внимание, что за оградой летного поля скопилась невероятная толпа местных жителей, которая гудела как рассерженный улей и медленно давила на внушительную цепь военных, окруживших периметр взлетки живым щитом.

Из акустических динамиков, развешанных практически бессистемно над зданием космопорта, шло бесконечное повторение одной и той же информации: «Вылеты шаттлов к кораблям каравана на орбиту временно приостановлены, ожидайте дополнительной информации».

И пока Джинджер рыскала взглядом по сторонам, силясь осмыслить, что тут вообще происходит, она почувствовала на себе оценивающий и раздевающий взгляд. Для этого не требовалось никаких особых экстра-способностей, уж почувствовать направленное на нее вожделение Джинджер могла на раз. К такому у себя на родной планете Джинджер привыкла. Но вот здесь, кто же такой смелый, раз решил мысленно облапать инопланетянку?

Покрутив головой, девушка наткнулась на двух стоявших в отдалении солдатиков. Один из них был совсем еще мальчиком. А вот второй был очень даже ничего на «вкус» Джинджер.

Тем временем тот, совсем еще юный мальчишка, что-то с жаром стал говорить своему более взрослому напарнику. Заинтересованная девушка активировала виртуальный «микрофон-пушку» – опцию на своем навороченном коммуникаторе. Лазерный луч в невидимом для человеческого глаза инфракрасном диапазоне устремился в район губ солдатиков и преобразовал звуковые колебания в слова: «Ну, куда ты смотришь, нам надо на шаттл пробраться и удрать отсюда. А не на буфера красоток пялиться».

Джинджер хищно улыбнулась. Шестеренки в ее мозгу провернулись и встали на место. Мурлыкая про себя, девушка бочком-бочком подобралась к солдатикам и цепко ухватила их обоих за форменные рукава униформы:

– Мальчики, поговорим, нам видимо есть, что сказать друг другу.

Тут в дело решил вмешаться кто-то из военных чинов постарше. Но Джинджер совсем не по-доброму рявкнула на наглеца:

– Они со мной.

И потащила обомлевших мальчишек в подъехавший огромный транспорт с целыми рядами сидений, который курсировал от площадки пограничного контроля до зоны старта шаттлов на орбиту.

И пока шокированный военный силился понять, как ему действовать, Джинджер успела погрузить свою добычу в транспорт и провести предварительные переговоры:

– С планеты улететь хотите?

– Хотим. Ваши условия? – тихо отозвался младший, крепко сжав руку было дернувшегося что-то сказать старшего юношу. И Джинджер в который раз подивилась, что как часто возраст ничего не значит, когда дело доходит до соревнования умов.

– Наш караван направляется в дикие миры. Месяцев пять-шесть туда, потом столько же обратно.

– Нам обратно не надо, – эту фразу юноши произнесли почти синхронно.

– Не надо, значит не надо. Я Джинджер. Обратно – я имела в виду в федерацию.

– Я Олег. Это мой друг Стив.

– Приятно познакомиться, мальчики. – Джинджер чуть улыбнулась, как умела каждая девушка, желавшая произвести впечатление. – Вот мое предложение. У нас с сестрой семейный бизнес. Звездолет «Молочные дойки».

Мальчишки не выдержали и прыснули, одновременно вперев свои горячие взгляды в грудь Джинджер.

– Перелет для вас будет бесплатный в оба конца. Кормежка тоже. От вас потребуется поработать, когда мы доберемся до пункта назначения в диких мирах. Нам нужны техники, способные наладить поточное производство всякой сельскохозяйственной машинерии. И развернуть технологический комплекс переработки ТБО[15] полного цикла. Высадим вас где пожелаете.

– Как будет проходить обучение? – Вновь разная гамма чувств отразилась на лицах мальчиков. Старший – Стив – скривился от слова «учеба», младший – Олег – реально подсобрался, словно охотничья собака, почуявшая добычу.

– Регулярные тренировки на физкультурных тренажерах и обучение по качественным гипнопрограммам.

– Какого класса тренажеры и есть ли сертификаты соответствия стандарту на гипнопрограммы?

– Я ни черта не понимаю, о чем вы. – Стив вновь подал голос, и на него шикнули уже с двух сторон. Сама Джинджер и Олег.

Слово за слово, и они договорились. Поэтому, когда подошло время садиться в орбитальный челнок, развозивший пассажиров и членов команд по звездолетам, оба мальчишки в унисон подтвердили уже офицеру безопасности каравана, что по доброй воле и в здравом уме нанимаются техниками на звездолет «Молочные дойки» сроком на один год.

Безопаснику было абсолютно фиолетово, что фактически сейчас они умыкали с планеты местных жителей. Такая практика была принята повсеместно, а как еще комплектовать экипажи звездолетов? Быстро оформив формальное согласие под запись камеры и внеся установочные данные в общую базу каравана, офицер разрешил пройти в шаттл.

И там Джинджер вновь удивилась сама себе. Сначала прыткий юноша, тот, что постарше, Стив, ни черта не разбирающийся в гипнограммах и учебе, но, очевидно, отлично понимавший толк в другом, уговорил ее сесть между ними. Затем уговорил ее угостить их пивом. Точнее пиво пил только сам Стив ну и Джинджер, которая, по старой доброй традиции, убедившись, что дело сделано, позволила себе в очередной раз немного отпустить тормоза.

Едва они расселись и пристегнулись противоперегрузочными ремнями, как загорелась надпись: «Внимание. Взлет». Мальчишкам было трудно усидеть на месте – их мечта начала сбываться. Они сбегали с планеты, оставляя позади себя все плохое, что преследовало их там.

Пилот космического такси, видимо, с перепоя привычным жестом активировал общую связь и выдал сакраментальное: «Уважаемые пассажиры, наш шаттл произведет сейчас взлет с планеты…»

Тут он прервался не в силах вспомнить, куда его занесла нелегкая, и, не выключаясь переспросил помощника: «Мы тля где?»

– А у вас тут все бухие летают? – спросил Стив, при этом ненавязчиво положив свою руку на коленку женщине, годившейся ему в матери. Джинджер хихикнула, окончательно расслабившись. Огромное количество выпитого вчера ночью дало знать – ее милые щечки порозовели, а дыхание участилось.

Стив тем временем окончательно осмелел и стал уже совсем откровенно поглядывать на пышную грудь своей нанимательницы, будучи не в силах отвести взгляд. Чувствовалось, что он млел, наблюдая, как эти внушительные сиськи покачиваются и вздрагивают при каждом ее движении.

Юноша старательно произносил глупые комплименты с ужасным акцентом, но Джинджер лишь посмеивалась, потягивая любимое темное пиво из литровой банки.

Старт шаттла прошел без сучка и задоринки. Тридцатисекундное ощутимое ускорение, вдавливающее тебя в кресло, и вот ты уже пробил стратосферу.

От нахлынувшего восторга и избытка чувств Стив подался вбок и припал поцелуем к губам Джинджер. Сначала она вырывалась и силилась что-то сказать, но он не отпускал ее, продолжая целовать. Олег смотрел на это с широко распахнутыми глазами. А Джинджер внезапно прекратила брыкаться и ответила на поцелуй, обвив своими ручками шею Стива.

Он целовал ее, а его рука медленно подбиралась все ближе к огромным грудям Джинджер. И вскоре его ладонь накрыла податливую плоть. Он успел погладить и сжать ее сквозь тонкую ткань комбеза, прежде чем Джинджер отпрянула от него. Она тяжело дышала, но ни чем не показывала своего недовольства.

И бог его знает, чем бы это все закончилось, если бы не вновь голос полупьяного пилота орбитального челнока, прозвучавший по громкоговорящей связи: «Уважаемые пассажиры, наш шаттл произвел стыковку с флагманом нашего конвоя ”Старый пи… э… коммерсант”. Спасибо, что были с нами. Отправление к космопорту Циркура через двадцать минут».

Особо не задерживаясь на флагманском звездолете, Джинджер потащила мальчишек к причалу номер 123, где на ответственном хранении находился малый спасательный челнок, приписанный к их семейному звездолету. Ребята еле шагали, во все глаза рассматривая, куда они попали.

Но с напором девушки было трудно справиться. Предстартовые хлопоты, минимум бюрократических формальностей – и вот они уже в необъятной пустоте. Мальчишки были в экстазе. Джинджер буквально чувствовала их щенячий восторг и исходящие флюиды счастья. Ей почему-то смутно припоминалось что-то из лекций о мужских гормонах, которые почему-то рвались на свободу или выделялись в огромных количествах у мужчин в невесомости.

Джинджер тоже почувствовала экзальтацию. Для этого все совпало как нельзя лучше. Ее ждал новый любовник, новый опыт, новые ощущения. Она чувствовала, как буквально купается в этих ощущениях подростка.

Однако встреча и рассказ о проделанной работе изначально начались бурно. Вопли разъяренной старшей родственницы Джинджер, обнаружившей, что вместо техников сестрица приволокла на борт целых двух несовершеннолетних прыщавых пацанов, длились минут десять. Как только весь словесный пар был выпущен, Джинджер, пользуясь возникшей паузой, вместе с принцем быстренько упорхнули в рулевую рубку якобы готовить звездолет к маневру-построению в формирующуюся походную колонну сводного каравана торговцев.

Олегу пришлось остаться и отдуваться за троих. Он продолжал улыбаться, слушая новые словесные загибы капитана Рокси, и не мог поверить своему счастью – спустя четыре года он вновь оказался на космическом корабле.

Теперь в прошлом и навсегда, как думалось мальчику, останутся фанатичные монахи, раболепствующие слуги, чванливые дворяне и вся эта средневековая мишура. Тем временем Рокси, кстати, такая же обладательница внушительного бюста, как и ее родная сестра, что наводило на мысль о неслучайности названия звездолета, вцепилась в Олега как клещ, выпытывая у него подробности их встречи.

Конечно, ведь в удивительно непрактичной военной форме сил местной самообороны Циркура они со Стивом выглядели очень потешно. Но мальчик стойко держал оборону, щеголяя такими словами, как: гипнопрограммы третьего уровня, спецификация и объем техзадания.

Вынести форменный допрос Олегу труда не составило. Его ведь ждали: настоящий душ, удобный сортир, вкусная еда и сладости. Олега передернуло. Как же он мечтал о крошечном кусочке сахара. Но сейчас мальчика начинало глодать другое чувство – неистребимое любопытство и банальный информационный голод. В ответ он засыпал Рокси тонной встречных вопросов.

Итогом всех этих криков и стенаний, в ходе которых Олег, не в силах совладать с собой, нет-нет да пялился на сиськи нанимательницы, стало получение юным техником доступа практически во все закоулки космического судна и разрешение осмотреться тут самостоятельно. Также руку юного техника украсил достаточно скромный, но вполне рабочий коммуникатор, позволивший подключиться к корабельной сетке и имевший полный набор схем внутренних коммуникаций звездолета, чтобы не заблудиться.

Свой осмотр звездолета мальчишка начал с главного места, где была прикручена бронзовая табличка (дань многовековой традиции) с именем собственным звездолета, названием верфи и годом постройки и прочими значимыми данными. Под ней имелся обособленный информационный терминал.

Оттуда Олег почерпнул, что некогда этот звездолет относился к классу «малых маневровых буксиров» и назывался «Перекат-11». Будучи обладателем весьма преклонного возраста для космического корабля – целых сто десять лет, звездолет лет как двадцать тихо покоился на космическом кладбище кораблей, откуда два года назад был вытащен и отправлен на масштабную переделку. И все ради старинных движков, позволявших худо-бедно пересекать космическое пространство без помощи пространственно-прыжкового двигателя.

Буксиру поменяли систему жизнеобеспечения, все навигационное оборудование и оснастили современными ремонтными системами. Также был значительно увеличен грузовой отсек. Теперь кроме внутреннего трюма у звездолета появилась внешняя стапель, позволяющая принимать контейнеры на внешнюю палубу и крепить их в три ряда. Для управления новоделом хватало четырех членов экипажа, плюс инженерам, занимавшимся реконструкцией, удалось втиснуть крохотною каюту для двух пассажиров.

Следующим пунктом назначения, подвергнувшимся ревизии, был склад № 1, место хранения неприкосновенного запаса продуктов и средств для выживания в случае аварии или техногенной катастрофы. Там Олег разжился пусть и поношенным, но вполне рабочим скафандром, если судить по датам тестовой проверки. Переодевшись, подогнав под свой скромный рост объемную ткань скафа и убедившись, что фильтры, энергокатриджи и кислородные патроны не просрочены, малец присовокупил к добыче мощный фонарь, универсальный нож космодесантника, аптечку и тестовый набор техника.

Затем путь мальчик лежал в грузовой отсек. В этой отапливаемой его части мальчик внимательно понюхал воздух. Никаких непонятных примесей или повышенной влажности. Система очистки и регенерации воздуха работала на «отлично». Все расположенные здесь контейнеры были промаркированы и закреплены согласно нормативным предписаниям. Следовательно, за корабликом следили и тщательно его берегли, что весьма порадовало Олега.

Следом пытливый путешественник отправился дальше к месту расположения двигательного отсека. Пользуясь своим относительно небольшим росточком, мальчик пролез через технический лаз в крохотную каморку инженера силовых установок. Тут, судя по количеству пыли, люди появлялись не часто. Включив обзорные мониторы, Олег с любопытством стал обозревать гигантские разгонные двигатели. Их мощь и исполинские размеры поражали воображение.

Отыскав в локалке по ним справочный материал, мальчишка сразу же утолил информационный голод. Данные силовые агрегаты были венцом эволюции линейки плазменных двигателей, но из-за развития портальных врат этот путь развития был признан тупиковым.

Ныне, из-за постоянно возникающих проблем с открытием новых и поддержанием в работоспособным состоянии действующих порталов, подзабытая технология вновь стала востребована. Такие двигатели были особенно эффективны на «небольших» расстояниях от границы Единой Федерации к окраинным мирам.

Посидев немного в инженерном кресле, Олег отправился путешествовать по кораблю дальше. Попавшийся санузел живо заинтересовал ребенка. Он не удержался и с удовольствием помылся, вспомнив каково это – мыться под горячим напором воды в душе, никак себя не ограничивая.

На выходе из душа ему повстречался еще один член экипажа – веселый и жизнерадостный первый пилот корабля Тод. Ладный кучерявый парень лет двадцати. Он тщательно мыл руки и неожиданному собеседнику обрадовался как родному. Всего за пару минут общения Тод успел поведать Олегу, что сменился с вахты, уступив кресло пилота своей тетушке Джинджер, и реально проголодался. А так как кушать одному ему скучно, то он просто увлек Олега на камбуз.

Мальчик противиться напору Тода не стал. Пилот приходился двоюродным племянником обеим тетушкам и поэтому позволял себе в разговоре отпускать в их адрес весьма фривольные шутки, особо не опасаясь их гнева. Олег внимательно слушал неожиданного спутника и мотал все на ус.

Выяснилось, что Тод приятельствовал с четвертым членом их крохотного экипажа. Называл он ее «моя красотка Кэйси». Так, за разговорами, предварительно совершив набег на холодильную камеру, они отлично поужинали тем, что наготовил кок, а по совместительству врач, штатный боевик, имевший за плечами опыт службы в антидиверсионном подразделении Единой Федерации и любовница первого пилота Тода.

К ней же Олег попал сразу после ужина. Неугомонный Тод, продолжавший феерить шутками и рассказами о предстоящем полете, отвел юного техника в ее каюту, совмещенную с лазаретом, и, не стесняясь мальчика, смачно поцеловал объект своей страсти.

Кэйси так же привычно отреагировала стандартно-шутливым подзатыльником охальнику. А Олег во все глаза принялся рассматривать очередного члена экипажа. Эта была полная противоположность сестер – владелиц звездолета. Мускулистая фигуристая мулатка, без единой капли лишнего жира, обладательница аппетитной попки и очень красивых накаченных ног. Короткая стрижка и агрессивная татушка на шее, в виде изготовившегося к атаке скорпиона, добавляли перчику в столь многогранный образ. Но за внешней привлекательностью Кэйси маскировала плавность своих движений, очень похожих на движения наставников школы фехтования, которые Олег ни за что не мог забыть. Способность в один миг удивить противника взрывной скоростью и смертоносными оточенными ударами вызывала у него восхищение и зависть. Такого уровня мастерства он достичь не успел.

Наконец намиловавшись, парочка обратила свой взор на Олега.

– Ты мылся? – спросила Кэйси, попутно открыв створки медицинского шкафа и весело гремя там железками.

– Мылся. – Олег задумался на одно мгновение, а потом сообразил, что ему сейчас будут делать прививки. – Что колоть будете?

– Смотри, смышленый какой. И на интере говоришь чисто. Тебе название прививки от вируса папилломы человека что-то говорит?

Олег с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Состроив умильную рожицу, он тоненько прописклявил:

– Я еще, тетенька, маленький, думать мне про половую жизнь рано.

Тод не выдержал и заржал, смахивая проступившие слезы.

– Уел. – Улыбнулась Кэйси. – Ты серьезно хочешь узнать набор прививок?

– И модификацию штаммов, если можно.

– Зачем? – Кэйси искренне удивилась.

– Мне это важно. – А мальчик просто улыбнулся, вспомнив про себя тот самый голос непонятного хранителя: «Никому нельзя доверять!»

– Если тебе так интересно, то… – Кейси чуть задумалась. – Генетический модификатор HB101. Доволен?

– Источник штамма Омега-ЛБ?

– Да. – Кейси немного обалдела от последнего вопроса, прозвучавшего из уст ребенка. Не каждый специалист мог вот так, с ходу, по номеру определить источник модификатора.

– Лучше использовать гибрид Омега-ЛБ с K12 и EB102. Чистый модификатор HB101 нельзя использовать для одноцепочечных бактериофагов. Сине-белый тест потом делать будем?

– Так. Стоп. – Кейси потерла вдруг занывшие виски. – Тод, сходи, погуляй. У нас тут с малышом будет профессиональная беседа, тебе, милый, будет не интересно.

Чуть позже, так и не дождавшись начала движения сформированного конвоя, Олег, чувствуя, как он переел, отправился в выделенную каюту – загружать себе первую из десяти полученных гипнопрограмм: «Устройство и демонтаж системы переработки ТБО, в том числе на особо опасных, технически сложных и уникальных объектах». Мальчик здраво рассудил, что чем быстрее он начнет учиться, тем легче ему будет все это усвоить. Но перед тем, как лечь спать, он тщательно выполнил малый разминочный комплекс, справедливо полагая, что зарядка, пусть и в столь тесненных условиях, имеет право быть.

На удивление, вместо отведенных восьми часов загрузки во сне гипнопрограмма ухнула в мозг юного техника за каких-то четыре. Не придав значения этой аномалии, Олег выбрал вторую гипнопрограмму: – «Инженерные сети и системы переработки ТБО. Расследование аварий в работе тепломеханического оборудования» и, перед тем как с наслаждением окунуться в следующие четыре часа сна, с усмешкой отметил, что в каюте появился экс-светлость, завалившийся спать не раздеваясь.

Тем временем две сестрицы – владельцы космического звездолета «Молочные дойки», а по совместительству еще и основные акционеры семейного торгового дома «Коруд» – отмечали начало очередной торговой эпопеи. Караван пришел-таки в движение, и теперь им предстоял пятимесячный перелет до первого окраинного мира, а затем с интервалом в две недели они посетят еще три обжитые системы и только потом повернут обратно домой.

За штурвалом был Тод. И поэтому разговор шел о серьезных вещах. Это была их вторая совместная экспедиция. Предполагаемые барыши от вояжа должны были перекрыть все неудобства и дискомфорт болтания в великой пустоте целых десять месяцев, по пять в каждую сторону. Впрочем, если судить по довольной физиономии Джинджер, то ей полет обещался доставить массу приятных эротических удовольствий. Младшая сестрица буквально лучилась от наслаждения, с невинным видом обсуждая выбор маячковых товаров и их минимальную цену продажи. Затем девушки перешли к изучению позиций возможных конкурентов, следующих с ними в одном караване.

Позже, когда все основные вопросы по торговле были решены, дошла очередь до обсуждения судьбы мальчишек. Чего скрывать, их брали только для одного: успешно обучить и продать на планете вместе с оборудованием. Как сказал кто-то из древних: «Ничего личного – только бизнес». Но тут в разговор вмешалась появившаяся Кэйси:

– Девочки у нас тут небольшое происшествие.

– Какое? – одновременно отозвались сестры.

– Интернет-трафик. Мы зачем-то загрузили сотни гигабайт информации.

– Хорошо качаем. А в ответ? Это не атака?

– Вирусная активность в пределах нормы. Девочки, кто из вас на закачку что ставил?

– На сотни гигабайт? Нет.

– Тод тоже нет. В общем, если хотите мое мнение, то этот мелкий, из вновь завербованных малолетних глупышей, мне не нравится.

– Почему? – Сестрицы насторожились.

– Когда я его осматривала, автодок определил у него в крови колонию нанороботов последнего поколения.

– И??? – уже хором спросили сестрицы.

– Последнего поколения. Моя техника на два поколения старее. Больше ничего не узнать. Я бы от него избавилась. Чует мое сердце, с ним будут проблемы.

– Это все?

– Если бы. – И Кейси рассказала, что ее так шокировало в ребенке.

– Ну, хорошо, – подвела итог беседы Джинджер. – Я поспрашиваю второго. Мне-то он все расскажет. И если что – вместе с техникой, что мы везем на продажу, покупателям достанется один техник, а второго отправим погулять по великой пустоте…

* * *

Господин барон Людвиг Август фон Цер считал себя ценителем женской красоты. Поэтому он сразу обратил свой взор на служанку, встретившую его у входных дверей поместья вместе с чопорным дворецким. В девушке была изюминка. Ее красота была похожа на только что открытое вино. Требовалось подождать, прежде чем оно насытится кислородом и раскроет свой букет.

– Рад вас приветствовать, господин барон. Эмилия вас проводит. Хозяин ждет вас в своем кабинете. – Дворецкий был безукоризненно вежлив.

Кивнув в ответ, барон последовал за служанкой, внимательно рассматривая ее со спины. Скромное платьице почему-то просвечивало, выставляя напоказ тугую попку девушки и ее игривые трусики.

– Вам сюда, ваше превосходительство. – Мурлыканье баловницы откровенно ласкало слух мужчины.

– Да. Благодарю. – Барон вошел в просторный кабинет и обнял поднявшегося навстречу хозяина. Одного из немногих, кому он мог доверять в этом неспокойном мире.

– Как добрался, Людвиг?

– Спасибо, Грегор.

Оба мужчины проводили взглядом служанку, которая зашла в кабинет следом и прикрыла распахнутое на проветривание окно. Затем она удалилась, мило и кокетливо улыбнувшись, не забыв чуть присеть в поклоне.

Барон вновь оценивающе посмотрел на просвечивающее платье и подумал, что это неспроста.

– Специально, – отозвался на незаданный вопрос Грегор. Гость и хозяин сели, после чего Грегор плеснул им обоим из графина чудесного вина. Некоторое время они сидели молча, смакуя вкус. Затем Грегор отставил бокал и спросил барона:

– Ужинать будем?

– А давай, – легко согласился Людвиг Август фон Цер. Затем он взял свой портфель, щелкнул стальными замочками и достал черную папку, положив ее на стол.

Вновь та же премиленькая служанка занесла целый поднос снеди и быстро расставила все на столе. Грегор радушно протянул руку, приглашая откушать, а сам на излете цепко ухватил папку.

Пока барон хрустел куриными крылышками и прихлебывал винцо, он тщательно просматривал папку, пытаясь абстрагироваться от всего того, что до этого он знал о порталах.

Пресловутые порталы ордена Круга – вечное благо и проклятье нынешней цивилизации. Кто же о них не слышал. Вот только спроси: «почему они работают?» – и никто во всем мире не сможет этого рассказать. Грегор постарался себя убедить, что сейчас услышит о них в первый раз. Ему очень захотелось прочесть и составить самое объективное, самое непредубежденное суждение о полученном меморандуме.

Прошлое, а точнее появление технологии порталов было туманно. И это, конечно, неважное начало. Усилия целой комиссии, заполучившей в свое распоряжение все существующие архивы и материалы, не принесли результата. Любая технология или изобретение не появляется вдруг. У всех них есть предтеча. Предшественники, удачные или неудачные попытки. Здесь таковых обнаружено не было. Она раз и появилась, готовая, выверенная и ни разу не изменяемая и не эволюционировавшая.

Грегор даже восхитился проделанной работой. Первый важный вывод был подкреплен железобетонными доказательствами.

Второй и очень неожиданной мыслью этого меморандума стало предположение независимых экспертов, а не прикормленных ученых из корпораций или научно-исследовательских институтов федерации, что такая технология скорее побочный продукт чего-то большего и значительного. Возможно, – принципиально новой теории мироздания. Так как невозможно встроить математическую модель телепортирования в существующую математическую систему вселенной. Следовательно, перед нами всего лишь частный случай чего-то большего.

Третий вывод также был парадоксален. Верность. Давно доказанный факт, что практически все предательства являются следствием деградации личности, произошедшей после прохождения определенного срока служения какой-то идее, целям, людям, то есть уже после завершения всех проверок на благонадежность.

В случае с членами ордена Круга все было наоборот. Даже самое удачное внедрение, агент от бога, сумевший достигнуть ранга послушник. Единственный, за все триста лет существования ордена, проникший так далеко в их иерархии, перестал выходить на связь и полностью порвал со своими хозяевами, едва став членом ордена Круга.

Выходило, что члены ордена могли предложить своим неофитам нечто такое, чего не могли предложить все корпорации, вместе взятые. Это тоже доказывало, что здесь присутствовали другие, неподвластные человечеству технологии или методы убеждения.

Четвертое. Умение маскироваться. Орден Круга здесь обманул, похоже, сам себя. Их контрразведка до такой степени запудрила мозги всем существующим разведкам мира, бившимся в надежде раскрыть секрет телепортации, что, в конце концов, убедили, что камни имеют природное происхождение. Добываются в некоем секретном месте. А точнее в их цитадели «Равновесие». Что вылилось в целую войну и уничтожение ордена, гибель всех неофитов и потерю секрета телепортации.

Пятый вывод не был большим секретом. Так или иначе, о нем знали из косвенных источников. И успешно пытались двигаться в этом направлении. Вот только команде Хэлвига Астронга удалось систематизировать все известное и очень удачно обобщить.

Орден Круга создал себе иллюзорный шанс на спасение. Несколько человек перед самым окончанием штурма смогли бежать, унеся с собой тайную формулу, зашифрованную в ДНК сбежавших. Или в крови сбежавших. Тут определенности не было. Как это было сделано, отдельный разговор. Но факт оставался фактом. Корпорации знали об этом и даже примерно вычислили параметры измененной ДНК. За время поисков, длившихся с момента гибели ордена, было найдено всего семь носителей. Точнее у корпораций были образцы крови. В живых никто из семерки не уцелел.

Однако составители меморандума утверждали, что носителей существовало всего восемь и у восьмого была одна особенность – его кровь является ключом-дешифратором к закодированным сообщениям оставшихся семи. Более того, составители меморандума намекали, что есть основания полагать этим восьмым носителем некого мальчишку, идентифицируя его по ряду косвенных признаков.

Вот тут и начинается самое интересное. Сначала гибнет посланная на планету Циркур команда спецназовцев, пытавшаяся захватить мальчика. Затем мальчик таинственно пропадает. Из секретной лаборатории. Неожиданно. Как раз в тот момент, когда корпорации вместе с покойным премьер-министром тянут к нему руки.

Вот приведен панический рапорт генерал-губернатора, классический вопль уставного имбецила, который нашкодил и не чает уйти от наказания: он ни в чем не виноват, он сделал все по инструкции, он не знает, как произошел самый кровавый побег кинежи, да к тому же удавшийся. И как погиб мальчик. Не знал. Вот и корпорации не знали. Даже его приятель барон Людвиг Август фон Цер не догадывался. А надо было знать! Мальчик оказался уникумом – и лишь хитро… устроенный отставной дипломат Хэлвиг Астронг предполагал что-либо подобное.

Ларчик открывался просто: мальчику помогли, научили, припрятали. Грегор прекратил читать, помассировал виски и хлебнул немного вина.

Это был первый промах в серии промахов: все поверили, что мальчик погиб. А как не поверить? Какой нормальный человек предположит, что ребенок сможет выжить там, где погибло… Грегор кинул взгляд на цифры – почти двадцать тысяч человек во время бунта. Затем искусственное землетрясение. Почти миллион погибших. Любой бы поверил. А вот Хэлвиг не поверил. Грегор поаплодировал про себя отставному дипломату. Настойчив сукин сын. Сумел привлечь даже ручных крестоносцев-кинежей.

Те, правда, облажались. Все были снова уверены, что мальчик погиб: даже кинежи. Но этот Хэлвиг! Умница Хэлвиг, гений Хэлвиг. Вот как надо было действовать – как он! Как только минул год карантина, он наводнил весь Циркур своими агентами. Его технари мотались по всей орбите Циркура, собирая обломки разрушенных спутников, вынюхивая и высматривая уцелевшие жесткие диски и носители с данными наблюдений. Его спецагент Лим подох от местной лихорадки в каком-то варварском городе Ульм, а его Коротконог был захвачен наемниками на службе вольного города Карвар. А еще позже агент Х, вот уж неизвестно, кто это – мужчина или женщина, попался на островах представителям военной администрации, угодил в местную каталажку, но успел сообщить, что мальчик там появлялся, сдался полиции и был направлен в церковный приют.

Вот как поступают люди с головой: они ни во что не верят и никого не жалеют. Вот как надо вести дела!

Грегор оторвался от чтения и посмотрел на барона. Тот уже успел расправиться с ужином и сейчас смаковал вино, ожидая, когда Грегор закончит. Увидев взгляд своего приятеля, барон усмехнулся и произнес сакраментальное:

– Займись мальчиком. Мне надо опередить всех.

Грегор покачал головой. Затем отложил папку и спросил:

– Когда меморандум окажется у корпораций?

– Неделя форы у тебя есть.

– А этот Хэлвиг? Там утечки не будет?

– Там все под контролем.

– Утро вечера мудренее. Мне надо подумать.

– До утра?

– До утра.

Больше приятели к этой теме не возвращались. Меморандум был вновь убран в специальный портфель, что привез с собой барон. Весь вечер они пили вино и играли в карты в компании местного священника. Уже поздно вечером барон нетвердой походкой отправился к себе в комнату. И внезапно замер, почувствовав в коридоре движение.

– Господин барон, это я. – Эмилия, горничная-плутовка, уже в совершенно другом наряде, встречала барона возле его покоев. На ней была крохотная юбочка в клетку и такого же цвета чулочки до колен. Присутствовал топик, который, скорее, вгонял в краску, чем скрывал ее упругую грудь.

Девушка мило провела пальчиком по груди мужчины и пропустила его первым в спальню. Захлопнув дверь, она присела на коленки и потянулась к брюкам барона. Людвиг Август фон Цер не препятствовал. Даже сильным мира сего иногда требовалась разрядка.

* * *

Пугливая ящерка недоуменно замерла на месте, услышав неведомый ей звук. Затем, когда на нее упала тень, ящерка стала стремительно зарываться в песок, предчувствуя беду, но не успела. Толстое раскаленное колесо безжалостно проехалось по ней, оставив кровавое месиво. Широченные шины тихо зашуршали по песку дальше. Мотор четырехколесной багги был предусмотрительно заглушен, и группа разведки съехала с песчаного бархана накатиком. Практически в полной тишине.

– Они там, в низине, его монтируют. – Наводчик, в одних облезлых шароварах и со струпьями кожи по всему телу, радостно потирал руки, предвкушая свой обещанный куш. Но едва вдалеке показались очертания выстроенных корпусов перерабатывающего завода ТБО, подтверждая слова стукача, как главарь банды незатейливо кивнул своему телохранителю. Тот проворно накинул стальной тросик с петелькой на шею несчастному и затянул, что было сил.

Через минуту бездыханное тело было скинуто в песок. Пройдет каких-то пару недель, и этот труп превратится в обычную высохшую мумию, обреченную треснуть под колесами очередного бандитского внедорожника, который перемелет человеческие останки в песок.

– Готовьте дрон к запуску. Нужно посмотреть, сколько у них охраны. – Главарь банды очень гордился своей технической эрудированностью. Он был горячим поклонником прогресса и всегда старался либо приобрести, либо украсть модные технические прибамбасы. За что и получил говорящую кличку Специалист.

Старенький дрон, оснащенный примитивной инфракрасной камерой, долго не хотел взлетать. Периодически на терминал управления приходили отчеты об ошибках, которые нетерпеливый главарь приказывал просто игнорировать. В итоге спустя семь минут дрон оторвался от зарядной площадки и взял курс на строящийся завод.

– Так, считаем. На проходной семь человек и пулеметное гнездо. Эту точку надо сразу накрыть минометом. Дальше, вот это, видимо, их казарма. Ее тоже обработать минометным огнем.

– Босс. Смотрите. Вон у вышки справа. Это человек Гофа.

– Точно? – Главарь поморщился. Гоф слыл невероятно авторитетным беспредельщиком в этих местах. И ссориться с ним даже из-за такого куша не очень хотелось. И опять же Гоф налетчик, такой же, как и он сам. Здесь было что-то нечисто. Главарь напрягся, но только про себя, кляня, что повелся, несмотря на предостерегавшую его собственную звериную интуицию.

– Я видел его вместе с одним лейтенантом Гофа. В кабаке, у матушки Имбиря. Они терли за жизнь. Это точно боец Гофа.

– Скверно. Продолжайте наблюдение. – Главарь снял с пояса спутниковый телефон. Набрав одному ему известный номер и дождавшись ответа абонента, он с немалым апломбом заявил:

– Надо увеличить гонорар. Здесь охрану несут люди Гофа.

Выслушав ответ, который, видимо, его полностью удовлетворил, главарь убрал телефон обратно в подсумок и приказал своим бойцам:

– Придется всех в расход: персонал и охрану.

– Дак тут персонала толком нет: мы видели десяток чернорабочих, бригадира и инженера. Он толстый такой, важный. Тут все роботизировано.

– Нам проще. Помечай. На вышках дежурят по двое. Они со снайперками. Их валить вглухую. Никаких развлечений с подранками. А то людей потеряем зазря. Четыре вышки, восемь бойцов, семь на воротах и два патруля по три человека.

– Пятнадцать получилось всего, – старательно сосчитал подчиненный.

– Получилось. Математик из тебя хреновый. Двадцать один, и не поверю, что их тут так мало. – Главарь продолжал насиловать свое всевидящее око. Но ничего нового увидеть не удалось, разве что было любопытно взглянуть, как разворачивалось строительство. По стройке беспрестанно сновали могучие роботы-погрузчики, перевозившие свежеизготовленные массивные стальные балки и прочий металлопрокат. Чуть поодаль высилась куча железного утиля и стрела могучего крана с ковшом для захвата лома. Рядом стояли невероятные жернова, которые с легкостью мяли лом черных металлов и отправляли спрессованный утиль прямиком для переработки в плавильные печи, превращая его в необходимый металл для стройки.

Рядом гудела вышка бетонной установки, принимая в себя песок и камни, она выдавала доброкачественный раствор для строительства. Поодаль содрогался в басовитом урчании мощный насос, выкачивающий воду с невероятной глубины, из пробуренной скважины.

Еще дальше непрерывным потоком сыпался каменистый грунт, образуя насыпные курганы метров по двадцать в высоту. Это неутомимо работали стальные землеройки, выбирая землю под фундамент. Далее стрекотали могучими движками два трактора, очищая от песка площадку под следующий размеченный корпус будущего завода полного цикла по переработке ТБО.

В этот момент зазвонил спутниковый телефон. Главарь ответил и через секунду после окончания разговора выдал новую команду:

– Инженера приказали брать живьем.

– Живым так живым. Он, главное, пусть за оружие не хватается. Ребята горячие у нас, подстрелят.

– У нас его фотка есть. Похоже, он там единственный толстяк. Покажешь всем нашим бригадирам. Отзывай дрон. Отходим.

Бандиты дружно спрыгнули с багги и легко столкнули его с места, покатив назад.

– Снимай пулемет и оборудуй позицию для стрельбы, – приказал босс. Стрелок-пулеметчик повздыхал, но делать было нечего. И он принялся сворачивать крепления пулемета.

– Я помогу, – вызвался мудрый телохранитель. Шеф нервничал, хоть и не показывал этого, но уж ему-то это сразу стало понятно.

– Бинтао и Волдырь, давайте назад за народом. Скоро уж два часа, как солнце взошло. Еще часа три и тут будет не продохнуть от жары. – Главарь хлебнул слабо разбавленного вина, пополоскал рот и выплюнул. Ему оставалось только ждать, пока его банда займет позиции для атаки.

Тем временем к нему вернулся телохранитель.

– Все крутяк, босс. Пулеметчик за небольшой песчаной горкой залег. Как только скомандуешь, Баша высунется и ближнюю вышку со второй очереди завалит точно.

Минул всего один час, а вокруг строящегося завода тенями стали появляться налетчики, кто перенося на руках, кто просто толкая свои быстроходные багги, заточенные на скоростную езду по песку. Следом появились посыльные. Рациями пользоваться босс запретил.

– Шеф, минометчики готовы. Снайперы ждут команды. – Главарь при слове «снайперы» поморщился. В его отряде, насчитывающем почти сто человек, со снайперами было худо.

– Начали. – Главарь театрально взмахнул рукой, копируя взмах руки популярного героя сериала про освоение великой пустоты.

На удивление, минометный расчет накрыл КПП с первого раза. Мина вошла точно в щитовой вагончик и разнесла его. Следом застрекотали пулеметы, установленные на машинах, выцеливая часовых с вышек.

– Штурмовики, в атаку, – опять приказал главарь. Сразу же взревели моторами десятки багги и, набрав ход, понеслись к покореженной ограде строящегося завода.

– Эфир чист. – Радист отряда неторопливо следил за сканером, мониторя радиоэфир, но никаких посторонних передач не слышал.

В низине раздались частые выстрелы, послышался даже разрыв гранаты, а потом стрельба затихла сама собой.

– Все, шеф. Наши закончили, – доложился радист.

– Охранению не зевать. Мы вниз. Поехали, – распорядился босс. К нему подкатил небольшой броневик, оснащенный отличным кондиционером. И через минуту машина шустро тронулась вниз. Доехав до развороченного КПП, броневик замер, а босс с неохотой вылез из прохладного чрева машины и стал осматриваться.

– Да уж. – Главарь банды, наблюдая, как волокут трупы убитых охранников в одну кучу, с легкой маской безразличия на лице двинулся дальше, лишь стараясь не запачкаться от натекшей кругом крови.

– А здесь работяги. И инженер…

– Да уж, – вновь повторил главарь. Винить кого-то было глупо. Просто шальной осколок мины, пробивший стальной каркас строительного вагончика насквозь и попавший инженеру точно в висок, когда он за ним прятался. Дурацкий случай.

– Тут мы одного из работяг в живых оставили. Так, на всякий случай. Трезвонит, что бригадир. И что у него есть информация.

– Это вы молодцы. Давайте его сюда.

Бойцы-налетчики споро вынули упакованное тело, разрезали пластиковые путы на ногах и тычками погнали бедолагу к главарю, предвкушая развлечение.

– Ты кто? – Главарь для усиления эффекта от своего вопроса достал широченный ножичек и стал лениво ковырять им заусенец на своей мозолистой руке.

– Тарко Бивул. Строитель я.

– И что же здесь вы строили, Тарко Бивул?

– Маскарад строили, фальшивку. – Чудом выживший строитель обильно потел, отчетливо понимая, как сейчас мало стоит его жизнь.

– Повтори? – Главарь налетчиков нахмурился.

– Мы получили подряд-указание заняться возведением завода переработки ТБО, но прибывший инженер внес в программу изменения, сказал, что завод перепродали посредникам, а пока утрясают все детали, мы имитируем стройку. Потом якобы здесь будет военная база.

– Значит, никакой другой дорогостоящей техники и оборудования тут нет?

– И не привозили.

– А кто это все мутил? С вами работал инженер?

– Нет, инженер приехал два дня назад. А до этого тут всем рулил пацан, мелкий инопланетник. Но специалист толковый.

– А где он сейчас?

– Так заперли его в карцер. Он как прознал, что завода не будет, стал требовать, чтобы его отпустили, ну эти из охраны его и посадили в карцер.

– Он сейчас тут? Где у вас карцер? – Босс оскалился. Вот и выход отыскался. Точнее замена погибшему инженеру.

– Рядом с кухней, пищеблоком то есть, вторая дверь после холодильной установки.

– Ну, пока отсрочку ты себе заработал. – Главарь банды похлопал себе по кобуре пистолета, проверяя его наличие. – Сейчас отведешь меня туда и получишь в награду свою жизнь.

Но тут в дело вмешался помощник главаря банды, из отставных военных, на котором держалась железная дисциплина отряда:

– Не стоит лично рисковать. Ребята все сделают сами. Пошлем отделение.

– Зачем так много? – Главарь недовольно дернул головой. – Достаточно двоих. Нужен Шон и… – Тут взгляд Специалиста упал на бойца, увлеченно ковырявшего козявки в носу. Он поморщился и ткнул в него пальцем:

– Грац. Отыскать карцер, пугнуть мальчишку и доставить его сюда. Без членовредительства. В проводники возьмите его. – Палец бандита уткнулся в трясшегося от страха пленного бригадира-строи-теля.

– Есть, босс, – слаженно отозвались боевики.

– Они справятся? – с сомнением спросил помощник.

– Да ребята уделают сотню таких пацанов. Они профи.

– Как скажешь, босс. Спорить не буду.

– Ладно ворчать, Морал. Вызывай трейлеры, начинай погрузку трофейного оборудования. Где наш хозяйственник? Разрешаю помародерствовать. На все у вас два часа.

– Да, босс. – Стоявшие рядом бандиты оживились. Магические слова «трофеи» и «мародерка» подняли и без того хорошее настроение членов банды.

– Может, перекусите? – личный повар хорошо знал повадки своего шефа. Над импровизированным столиком, установленным в тени броневика, был уже раскрыт тент с мощным кондиционером и поставлена пара раскладных стульев. На столе присутствовали: вяленый окорок, свежая зелень, овощи, хлебные лепешки и соки во льду.

– Давай, – согласился босс.

Двое названных громил, Шон и Грац, подхватили несчастного Тарко Бивула и потащили в сторону камбуза.

– Босс, тягач и кран прибыли.

Вскорости, завывая мощной турбиной, из-за бархана показался могучий тягач с прицепом, следом появился передвижной подъёмный кран.

– Живее, живее, мальчики. – Возникший очень вовремя хозяйственник банды увлеченно махал руками, как заправский регулировщик, успевая при этом отдавать еще команды в рацию: – Где сварщики, надо срезать направляющие, иначе кран не подъедет.

Привычная суета грабежа, а также завтрак на природе очень понравились боссу. Было в этом что-то особенное, позволявшее чувствовать свое могущество и вседозволенность.

Но внезапно Морал, тот самый отставной вояка, покачивая головой приблизился к боссу и обеспокоенно произнес:

– От парней, что ушли за мальчишкой, уже минут десять никаких вестей. По рации не откликаются.

– Проклятье. Возьми свое отделение, и выдвигаемся. – Главарь отбросил недоеденную лепешку и рывком поднялся на ноги.

Боевая группа Морала была набрана почти из настоящих профи. Отлично экипированные и даже немного обученные, они оцепили камбуз по периметру и по команде ворвались внутрь.

– Вам надо это видеть. Здесь два двухсотых и один трехсотый. Мальчишки нет, – четко доложились бойцы группы.

– Заходим, – приказал босс. Открывшая картина была весьма необычна. У самой камеры лежало тело Граца. Рядом, забившись под стол, сидел толстяк Тарко Бивул и мелко трясся, ни на что не реагируя. Чуть дальше, широко раскинув руки, лежал Шон. В его правом глазу торчал самодельный кинжал.

– Пацан говоришь? – Морал потрогал пульс у обоих своих бывших бойцов, убеждаясь, что они оба двухсотые.

Специалист витиевато и нецензурно выругался. А отставной вояка поднес рацию и распорядился:

– Это Морал. Циркулярно. На стройке бродит пацан. Вооружен. Он опасен. Умеет метать ножи. Усилить бдительность. Кто увидит, не геройствовать. Вызывать мою команду. – Он отключил рацию и стал внимательно осматривать тела убитых бойцов. Вытащив самодельный клинок из тела Шона, бывший офицер прикинул баланс и проверил остроту заточки. Клинок был великолепен.

– Щенок умеет метать кухонные ножи? Сука! – Главарь никак не мог поверить в случившееся.

– Это ни хрена не кухонный нож, Людвиг. Это боевое оружие. Переверните Граца, – приказал Морал.

– Ну что скажешь?

– Хотел бы почитать досье на этого пацанчика. Понять, кто это такой. Он убил Граца ударом в гортань. Вмял ее, как гнилую деревяшку.

– Он всего лишь ребенок. Видимо, чем-то занимался. Просто повезло, застал врасплох. А эти рохли слишком расслабились.

В этот момент тонко запиликало на кухне какое-то оборудование. Первым среагировал Морал. Отыскав источник шума, это был шкаф для жарки, он успел крикнуть: «Ложись!»

Следом раздался звук лопнувшего стекла и по металлическим стенам кухни забарабанили осколки. А все помещение покрылось облаком густой белой субстанции.

– Что это такое? – Главарь успел нагнуться и избежать попаданий разлетевшегося стекла и чего-то металлического. А вот одному из бандитов не повезло – его лицо было теперь изуродовано осколками, пробившими его буйную голову.

– Либо мука, либо сахарная пудра. Вот скажи мне, Людвиг, ты бы сообразил, как из кучки безоболочных патронов, жаропрочного шкафа и обычных продуктов состряпать бомбу, в условиях жесткого цейтнота?

– Нет. – Главарь злился, но старался сдерживаться. – Да потушите вы этот шкаф. – Этот выкрик был единственным, который он себе позволил.

– Даже я не сообразил бы с ходу. А я немало повидал в этой жизни.

– И что это значит?

В этот момент на территории недостроенного завода вспыхнула частая стрельба. Она усиливалась, и ее апофеозом стали визгливые голоса крупнокалиберных пулеметов.

– Внимание, это Морал. Что у вас? – Рация тоненько пиликнула и мгновенно отозвалась:

– Выясняем. Стрельба велась по двум роботам.

– Жду. – Морал вновь покачал головой. – Чую, это работа пацана.

– У нас трое двухсотых. Ребята сунулись к роботам – резчикам металлолома. А те внезапно включили свои горелки и разрезали ребят.

– Как это возможно? Отвечать, быстро! – Главарь вытащил из-под стола икающего от страха пленного строителя, для верности отвесив ему хорошего леща.

– Перепрограммировали. Удаленный доступ. Из диспетчерской.

Бандиты выругались почти синхронно. А отставной офицер вновь потянулся к рации.

– Антуан, это Морал… Как слышишь? Прием! Антуан, срочно ответь…

– Черт, черт, черт! Бегом туда, – вновь повысил голос главарь.

Выбежав на воздух, бандиты растянулись цепочкой. Первым в диспетчерскую добежали парни Морала.

– Антуан мертв. Никого нет. Все оборудование покрошено в лоскуты.

– Это Морал. Циркулярно. У нас уже семь двухсотых. Всем праздношатающимся отойти к периметру. Из резерва выделить восьмерых и расставить по двое на вышки. Усилить бдительность. Работы не прекращать. По территории ходить только парами.

– Здесь есть где спрятаться? – Главарь вновь тряхнул бедного работягу, которого они прихватили с собой.

– Полно мест. Некоторые даже собственные нычки организовали. Подземные коммуникации, траншеи, бетонные колодцы. Мальчишка щуплый пролезет почти везде.

– Что делать будем, Людвиг? Без спецоборудования его тут не взять. – После своих слов Морал вдруг обеспокоенно посмотрел себе под ноги, ведь он сейчас стоял на решетке, закрывавшей технологическое отверстие, уходящее глубоко вниз. И оцепенел от увиденного. Сквозь решетку на бандита смотрел щуплый подросток в настоящем техническом комбезе Единой Федерации, наведя на него прихваченный огнестрел. Но главарь бандитов к счастью не отозвался. Секрет его молчания был очень прост. Задрав голову, он разглядывал парящую в небе точку. Затем Людвиг выхватил свой электронный бинокль и всмотрелся ввысь.

– Это беспилотник, – зло выпалил он. – Нужно уходить. Такие только на вооружении регулярных войск.

– Мы уходим. Сворачиваемся. – Морал выдохнул, когда пацан отвел пистолет в сторону и прислонил палец к губам. Все было ясно без слов.

Едва гул машин удирающих бандитов стих, Олег спешно прокрался в самый дальний отсек стройки, туда, где находился уволоченный роботом-погрузчиком один бандитский автомобиль. Общемировая сеть здесь отсутствовала как класс. Поэтому, куда ехать, Олег представлял слабо. Но оставаться здесь он больше был не намерен. Злости на Стива не было. Приятель сдал его с потрохами, рассказав обо всех его странностях и умениях. И от него ожидаемо избавились, спасибо, что не убили. Лишь бросили на отсталой планете, продав в фактическое рабство.

Разобраться, как запускать чудо местного автопрома, Олег смог за пару минут. Затем послушав, как рычит этот автомобиль, как трясется его рама, Олег усмехнулся про себя. В его жизни был транспорт и похуже.

Надвинув на глаза очки и надев защитный капюшон технической робы, мальчик газанул для порядка и затем включил первую передачу. Багги лихо стартовала с прокрутом и выбросом целой тучи песка из-под задних колес.

От недостроенного завода виднелась наезженная колея. По ней Олег благоразумно не поехал. Он рванул в противоположную сторону, ориентируясь по солнцу, твердо помня, что местный космопорт находится на западе – в городе под названием Сатона.

Сухой безвкусный воздух пустыни стал мгновенно забирать у мальчика влагу. Запахло пылью, которая вскоре набилась повсюду, и через час Олег мог с уверенностью сказать – пыли он уже наелся на всю жизнь. Мальчишка мчался по пустыне, лишь изредка пересекая какие-то колеи. На исходе третьего часа езды Олег впервые испытал легкое чувство беспокойства.

Во-первых, пустыня оказалась очень разной. Это не пески в привычном понимании, точнее не только песок, в основном это были каменистые плато или уходящие вдаль столовые холмы. Или скалы, или скалы с песком. Мелкий и редкий кустарник или отдельные деревья. Очень разный ландшафт.

Во-вторых, стрелка топливного бака опасно приближалась к критической отметке. Остановившись, Олег исследовал багажник своего автомобиля и, на свое счастье, обнаружил там две полные запасные канистры с топливом. Еще одну пластиковую с водой и немного консервов и сушеные фрукты с сухарями. Перекусив, мальчик провел ревизию всех найденных вещей. В заранее отобранную сумку он сложил все, что ему могло понадобиться: нож, фонарик, набор инструментов, небольшой запас продуктов, флягу с водой и лазерный резак.

Затем долив топливо, Олег вновь пустился в путь, выдерживая направление по уходящему солнцу. Внезапно пришлось экстренно ударить по тормозам. Впереди показались торчащие из планеты зубья и наплывы скал, острые булыжники, песчаные и пылевые взрытые лужи и проплешины неизвестной глубины. Все это месиво выглядело, как застывший океанский прибой. То тут, то там, как трупы технологий, высились погибшие при попытке преодолеть «дорогу» машины и прочая техника. Их еще не убрали на общий могильник, находящийся чуть в стороне. Там покоились сотни ободранных скелетов легковушек, так же как и десятки их дальше по обочинам, словно эти прошли, но умерли от ран.

Вновь непонятная база знаний ожила в голове мальчика. По этой местности был нанесен удар из орбитального оружия.

Благо этот кошмар длится всего пару километров, а затем, откуда ни возьмись, появилось хорошее дорожное покрытие и табличка, что до Сатоны всего сорок километров. Чем ближе становился город, тем чаще стали попадаться по обеим сторонам дороги навесы, палатки и лачуги из всякого подручного хлама. Реже встречались домики из смеси глины и соломы. Еще появилось множество мусора и трупов животных на обочинах, чем дальше, тем больше.

Изредка мимо проносились такие же багги и машины помощнее. Сидевшие за рулем люди внимательно рассматривали Олега, но никаких действий не предпринимали.

Заметив далеко впереди блокпост, расположенный на въезде в город, Олег благоразумно свернул с дороги в местные трущобы и заглушил багги. Сунув пистолет в сумку и перекинув ее через плечо, мальчик спешно, почти бегом бросился прочь, прекрасно понимая, что вскоре его багги будет буквально разобран на части и от него не останется и следа.

Дальше мальчишке пришлось пробираться по кривым улочкам трущоб, ловя на себе пристальные взгляды местных жителей. Однако, когда Олег спрашивал дорогу, ему не отказывали и подсказывали направление движения. Впрочем, косых враждебных взглядов, конечно, тоже хватало. Дважды ему пытались преградить путь, но стоило только показать пистолет, как эти люди предпочитали отступать.

Пробираясь по трущобам, Олег держал в уме местный космопорт. Подсказки местных, плюс с небольшой периодичностью в небе раздавался гул и ввысь уходил стартующий в стратосферу шаттл – ошибиться с направлением теперь было сложно.

Мальчик сохранил выданные ему документы на борту звездолета «Молочные дойки», с помощью которых рассчитывал улететь с этой планеты обратно, в цивилизацию, нанявшись на любое судно, в принципе на любых условиях. Благо теперь у него в багаже знаний было целых три профессии: сервисный инженер систем коммуникации (вентиляция, отопление, водоснабжение, канализация и переработка ТБО); инженер производства (строительство с нулевого цикла, управление и наладка автономных производственных комплексов); инженер-технолог (разработка технологии для производства металлоизделий).

Ближе к вечеру Олег смог преодолеть трущобы и выйти в нормальный пригородный район, с привычными в его понимании домами, хорошими дорогами, тротуарами для пешеходов, клумбами и дорожными знаками. Настораживало только то, что с наступлением сумерек улицы стали стремительно пустеть. Взгляд мальчика, бесцельно блуждавший по мелькающим мимо частным домам и высоким заборам, вдруг выхватил, что стены имеют натянутую колючую проволоку с пущенным по ней током. Входные двери – массивные бронированные, снабженные переговорными устройствами и надписями, предупреждающими возможных взломщиков об опасности, поскольку территорию охраняют злые собаки и вооруженная охрана. Полувоенные надписи типа «Вооруженный ответ», «Первая сила» или «Часовой Сатона» тут читались через дом.

Внезапно откуда-то с боку к Олегу вылетел огромный джип. Мальчик мгновенно отступил в глубь тротуара и почти прижался спиной к стенке забора, нащупывая в сумке рукоять пистолета. На джипе были намалеваны номер и знаки принадлежности к местным силам правопорядка.

Из машины вышли двое: девушка, державшая руку на рукояти пистолета в открытой кобуре, и мужчина с ружьем наперевес.

– Поверка документов. Убери руки из сумки и покажи свои документы…

Олег был вынужден подчиниться. Он не был уверен, что сможет справиться сразу с двумя взрослыми и что в машине не сидит еще кто-то.

– Хорошо. Вот мои документы. – Олегу пришлось отлипнуть от стенки и подойти к полицейскому, показывая свои ладони, в которых кроме куска пластика ничего не было. Тем не менее, бдительности Олег не терял, соображая, что если упасть на тротуар и мгновенно перекатиться через бордюр, у него будет секунд пять, пока его смогут достать ответным выстрелом.

– В космопорт спешишь? – спросил офицер полиции, возвращая документ мальчику.

– Немного. – Олег взял его обратно и чуть расслабился, услышав следующий вопрос.

– Подвезти?

И пока мальчик соображал, как ответить, он почувствовал за спиной движение. Рука нырнула за пистолетом в сумку. Но потом резкая боль пронзила спину. В следующий момент сознание буквально померкло, не дав Олегу ни шанса на ответ.

Выстрел из нелетального стреляющего шокера, оборудованного двумя гарпунами и нитью, подающей на жертву разряд тока, совершила девушка-полицейский, воспользовавшись удобным моментом. Она от души посылала разряд за разрядом, заставляя тело Олега сотрясаться и выгибаться от разрядов тока.

– Да хватит. Убьешь парня. Он же инопланетник. Вы обалдели? – Из машины выскочил третий полицейский.

– Так и знал, вооружен и денег нет. – Осмотрев сумку, первый офицер разогнулся и зло добавил: – Босс приказал найти техников или любое тупое мясо, соображающее в технике. А у этого три инженерные специальности. Оформим задним числом контракт, засунем в морозильник. Очнется уже там. И пусть жалуется, кому хочет. Грузи его в багажник…

Эпилог

Древний радарный форпост, созданный еще в «доцифровую» эпоху и надеявшийся пережить ее, внезапно получил закодированное послание. ИИ радарного форпоста не умел удивляться. А ведь повод был весьма значителен. Между только что полученным приказом-паролем и последним сообщением прошло почти сто лет. Проверив соответствие кодов доступа, ИИ начал расконсервацию объекта. Включились ждущие своего часа сервисные дроны. Ожили причальные манипуляторы и загорелись скрытые указатели-маяки.

Получив сигналы, стали оживать уснувшие спутники связи и спрятавшиеся спутники-шпионы. Постепенно подключались к развернутой группировке пассивные датчики наблюдения.

Через час в великой пустоте рядом с астероидом, на котором располагался радарный аванпост, образовался прокол пространства, и сквозь него в систему вошел потрепанный временем военный транспортник.

Уверенно обменявшись сигналами с форпостом, транспортник пришвартовался и распахнул свои грузовые люки. Оттуда потоком хлынули дроны-инженеры, сервисные дроны и целый ручеек грузов всевозможного назначения. Следом из звездолета вышло шестеро людей. И закипела работа. Спустя сутки радарный форпост был преображен. Была установлена техника новейшего поколения и огромное количество дополнительных компьютеров для обработки данных в режиме реального времени. А окрестности системы усеяли миллионы дополнительных пассивных разведывательных датчиков и буев. Также была обновлена аппаратура дальней связи и программное обеспечение к ней.

– Все готово для просмотра шоу, – доложил за всю команду упахавшийся инженер назначенному старшему.

– Отлично. Уходите. Все начнется буквально часов через восемь-десять.

– А вы? – Инженер поразился. Остаться в одиночестве на заброшенном форпосте без средств передвижения?

– Я справлюсь. – Старший улыбнулся и по давней привычке осенил себя святым знаком. Лицевая панель его бронешлема стала прозрачной, и инженер увидел спокойный и чуть насмешливый взгляд профессионального солдата, готового ко всему.

Если бы в этот момент Олег смог увидеть этого человека, то он бы, конечно, узнал его. Стоило один раз увидеть инока Фотия, а в далеком прошлом штабс-гауптмана диверсионно-десантного батальона «Упырь», чтобы понять – этот человек способен на многое.

Оставшись в одиночестве, инок Фотий не изменил многолетней привычке. Хряпнув для настроения крепчайшей пятидесятиградусной настойки, он достал четки и принялся медитировать в удобном кресле, ожидая развития событий.

Источник, предсказавший знатную замятню в этой системе, немного ошибся в своих расчетах. Представление началось чуть раньше. Через шесть часов после отлета транспортника. Первым в систему, разорвав ткань мироздания, проник тяжелый крейсер «Бофор» Единой Федерации в сопровождении пятнадцати номерных фрегатов, двух десантных транспортников и огромного носителя палубных москитов, способного выпустить не просто беспилотную мелюзгу, а полноценные рейдеры и перехватчики.

Следом с интервалом в пять-десять минут в систему проникли группировки двадцати корпораций, насчитывающие от семи до трех судов. Как правило, это были десантные звездолеты с кораблями огневой поддержки.

Видимо, никто не ожидал столь массового появления «союзников». Эфир взорвался гневными репликами, приказами и угрозами. Спустя час все прибывшие корабли поделились на три неравные группировки. Первую возглавили федералы, к ним присоединились звездолеты всех корпораций, отказавшиеся примкнуть к двум самым большим группировкам корпорантов.

Инок Фотий быстро сосчитал расклады: у федералов оказались тридцать один звездолет, плюс самые мощные боевые корабли – тяжелый крейсер «Бофор» и носитель «Барон Максимилиан Даублебски фон Штернек», у двух прочих группировок было ощутимое превосходство в ударных звездолетах и абордажных командах.

Градус напряжения достиг наивысший точки. Стороны уже не обменивались угрозами, они истово готовились убивать друг друга. Десантные звездолеты, окутавшись силовыми щитами, отходили под защиту своих более мощных собратьев, а из единственного носителя волнами вылетали десятки штурмовиков и перехватчиков. А прочие звездолеты сотнями сбрасывали в великую пустоту свою беспилотную свору боевых дронов.

И тут случился второй сюрприз для прибывшей армады звездолетов. Инок Фотий прокомментировал это так: «И вот с милыми улыбками, с цветочками в орудийных деках прибывает флагман уцелевшего флота кинежи – тяжелый ракетный крейсер ”Архитектор сети-555” со товарищи и начинает готовить людишкам тщательно запланированный геноцид. Не подозревая, что главный приз давно уже покинул планету, да и систему тоже».

Умная разведывательная техника успела произвести подсчет: против ста девятнадцати звездолетов людей кинежи смогли наскрести сто девяносто восемь старичков и инвалидов, прятавшихся все эти годы по задворкам вселенной. Бонусом шло несчитанное количество боевых дронов с обеих сторон.

Еще работающий фрагмент галасети превратился в арену массовых схваток кибервоенных. В ход пошли сокрушительные компьютерные вирусы и их антагонисты – защитные программы. Даже несмотря на предварительную подготовку, часть разведывательной сети Фотия мгновенно стала неактивна, попав под массированный удар боевых вирусов.

Вновь приложившись к крепкому пойлу, инок Фотий радостно оскалился в душе. Сейчас начнется классическое «несимметричное» сражение, в котором каждая сторона имеет свои преимущества. Вот только победителем здесь будет лишь он…

Примечания

1

ИИ – искусственный интеллект.

2

Постцифровая эпоха – здесь подразумевается временная отсечка с момента обретения человечеством способности перевода полезной и необходимой информации от человека к искусственным кибернетическим созданиям.

3

Разрушитель «Гарпия-3» – одноразовое оружие в виде цилиндра толщиной пять сантиметров и не более сорока сантиметров в длину. Предназначен для разрушения малых и средних летательных аппаратов, в том числе при наличии в них элементов защиты. Использует принцип резкого изменения магнитного поля планеты в одном конкретно заданном участке пространства, что неминуемо ведет к сбою в работе любого двигателя с последующим его разрушением.

4

Кинежь – кибернетическая нежить. Условное название повсеместно запрещенной и практически утерянной технологии переноса сознания человека в кибернетические механизмы. В большинстве случаев кинежи – это запрограммированные биороботы, не способные действовать вне рамок заданной программы.

5

Однако отдельные боевые особи высшего порядка ни чем внешне не отличаются от человека. При переносе сознания у них происходит стопроцентное слияние с особой кибернетической начинкой. Такие существа обладают всеми способностями «донора». Самостоятельно мыслят и действуют. Представляют весьма грозную силу, а их искусственные тела обладают многочисленными дополнительными функциями, одна из которых – самовосстановление.

Биоэлектронная пушка – дьявольское изобретение безумных ученых. Не знающее преград ионизирующее излучение напрямую воздействует на мозг человека или любого другого живого существа. Оно вносит разрывы в цепочки ДНК или опосредованно «ломает» их, порождая множество химически агрессивных веществ при взаимодействии с содержимым клетки. Эти повреждения заставляют многие клетки считать, что они необратимо повреждены, что вызывает их массовую гибель и приводит к смерти организма в целом.

6

Камень портала – ключевой предмет, необходимый для активации процесса телепортации. Способ создания камней пространства и сам принцип разрыва ткани мироздания для осуществления прокола пространства (телепортации) являлся самым тщательно охраняемым секретом сгинувшего ордена Круга. Предмет имеет ограниченный ресурс использования.

7

Императив РАБ – это набор категорических установок поведения, внедряемый осужденному путем принудительного изучения особых гипнопрограмм. Позволяет гарантированно вырабатывать у человека стойкий рефлекс рабской покорности.

8

Кинежь, наделенная способностью преобразовывать непрерывную мозговую деятельность биологических объектов в дискретную цифровую форму, практически переписать сознание на цифровой носитель или успешно перенести ее на кибернетическую платформу.

9

Эдикт об оцифровке сознания – федеральный закон, устанавливающий основные принципы противодействия оцифровке сознания (в любой форме), правовые и организационные основы профилактики данного явления и борьбы с ним, минимизации и (или) ликвидации последствий любых проявлений и (или) действий кибернетической нежити, их пособников, а также правовые и организационные основы применения Вооруженных Сил Единой Федерации в борьбе с оцифровкой сознания.

10

«Сообщество» – неформальное объединение двадцати самых крупных корпораций Единой Федерации, сосредоточивших в своих руках практически всю полноту власти.

11

Комтур – это младший командир в иерархии разгромленного ордена кинежи, который управлял определенной областью кибернетического орденского государства. На него возлагались административно-хозяйственные и военные функции. Как правило, комтурство состояло из одного укрепленного сооружения и непосредственно прилегающих к нему территорий.

12

Специальное секретное научно-исследовательское подразделение в структуре иерархии разгромленного ордена кинежи, занимавшееся исследованиями в области перспективных технологий. Входило в состав особой оперативной группы. Непосредственно работу лаборатории курировал лично первый заместитель главы ордена.

13

УРС – управляемый ракетный снаряд.

14

Накопитель HD710–9 относится к устройствам повышенной защищенности. Этот уникальный жесткий диск соответствует военному стандарту пыле– и влагозащищенности. Девайс успешно выдерживает десятичасовое погружение в воду на стометровую глубину, падение с высоты сорока метров, а также перепад температуры от минус 50 до плюс 50 градусов Цельсия.

15

ТБО – твердые бытовые отходы.

Content

Алексей Байкалов
Тень хранителя

Примечания