Сергей Мусаниф

Возвышение физрука

Пролог

Дед Егор хоронил пришельцев за сараем.

Оттаскивал за ноги на свой участок и закапывал в землю, даже не снимая брони. Броня их ему была без надобности.

Оружие он брал.

Мечи, кинжалы, луки и прочее средневековое барахло он сваливал в бездонные подвалы Кабана, а все, что могло стрелять без утомительного натягивания тетивы, оставлял себе.

Не то, чтобы там подобралась большая коллекция. Два кремневых пистолета, один бластер, прямо как из фильма, где мужики были друг друга лампами дневного света, один автомат, похожий на американский М-16, и одна здоровенная штурмовая винтовка с хитрым переключателем огня, которая могла стрелять как малюсенькими иглами, разлетающимися веером и наносящими урон, сравнимый с уроном залпа из пяти дробовиков сразу, так и гранатами, уничтожающими все живое в радиусе нескольких метров.

Обладатель винтовки оказался слишком живучим. Дед Егор подкараулил его в лесу и исподтишка выстрелил в голову, Система засчитала тройной крит, но тот все равно сумел уползти в сторону и деду Егору пришлось его выслеживать. К тому моменту, как пришельца таки удалось найти, он почти полностью восстановился, и деду Егору пришлось потратить на него еще две пули.

Но оно того стоило. Винтовка действительно была шикарная, и боезапас она восстанавливала самостоятельно, как и двустволка самого деда Егора, только чуть быстрее и другой.

Самого пришельца дед Егор в деревню уже не потащил, слишком далеко было. Просто забросал ветками в лесу, да там и оставил.

С тех пор, как Москва сгинула в горниле магического ядерного взрыва, прошла уже неделя. Конечно, дед Егор знал, что это был не ядерный взрыв, но последствия оказались вполне сравнимыми, разве что без проникающей радиации обошлось.

На следующий день немногочисленные оставшиеся деревенские устроили сход, на котором порешили двигать отсюда в поисках лучшей жизни. Погрузились в свои машины и отбыли куда–то в сторону от столицы. Дела Егора они тоже звали с собой, и даже место в элитном «инфинити» предлагали, но он отказался.

Враги везде. Какая разница, где они тебя застигнут? Дед Егор был слишком стар для утомительных маневров, и знал, что война придет к нему сама, ек–макарек.

В общем–то, он и готовился к своему последнему бою. Для того и оружие запасал, для того и меткость с выносливостью прокачивал.

Он окончательно перебрался жить в огромный домище Кабана, обустроив себе место на кухне, где стоял большой и удобный диван. Есть, где прилечь, утомившись от дел праведных, холодильник и плита рядом, насос воду из скважины исправно качает, и вон там есть стена, у которой оружие прислонить можно.

Через четыре дня после магического взрыва и три после того, как он остался один, из столицы поперли игроки. В основном они шли поодиночке и были все какие–то жалкие и покоцанные. То ли от давешнего взрыва пострадали, а потом дорогу наружу долго не могли найти, а то ли в московской пустоши завелась новая жизнь, опаснее предыдущей.

Дед Егор выслеживал их и привечал как мог, одаривая каждого пулей в голову. А кому не хватало, того и двумя.

Был полдень, моросил мелкий дождь.

Дед Егор закончил копать яму, воткнул лопату в землю и взялся за ноги очередного пришельца. При жизни тот очень смешно прыгал, размахивал двумя кинжалами сразу и забавно мерцал, словно пытался сделаться невидимым, но у него не получалось.

Но здоровье у него было совсем хлипкое, от одного выстрела сложился. Дед Его спихнул покойничка в яму и было снова взялся за лопату, как охотничье чутье дало о себе знать.

Чуйке своей дед Егор верил. Это даже не системное было, это с давних времен, еще с тех пор, когда… Впрочем, на этой части памяти деда Егора стоял гриф «совершенно секретно», и, хотя она и не была заблокирована Системой, он и сам старался пореже в нее залезать.

Сейчас у него возникло чувство, что кто–то смотрит ему в спину. Внимательно смотрит, и не факт, что не через прицел.

Дед Егор отложил лопату, юрким ужом соскользнул в яму, приземлившись на спину пришельца, и выхватил из инвентаря свою старую добрую двустволку, прокачанную уже аж до восьмого уровня.

Человек в камуфляже и берцах сидел на заборе и держал руки перед собой, повернув их ладонями к деду Егору. Показывая, что ничего в них нет и никаких злых намерений их обладатель не испытывает.

— Не стреляй, отец, — сказал человек. — Я свой.

— Свои все в земле лежат, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Или по другим мирам шастают. Да и не отец я тебе, больно уж у тебя рожа неприятная, не могло от меня такое уродиться.

— Не кипешуй, отец, — сказал человек. — Может, раньше я тебе был и не свой, а теперь все, кто не из этих, наши. А я не из этих.

— А из которых? — осведомился дед Егор, не сводя с него мушки. — И как ты сумел подкрасться ко мне так тихо?

— Меня Алексеем зовут, — сказал тот. — А подкрался я, потому что дождь, стелс, соответствующие умения и, вообще–то, я профессионал. Капитан ФСБ Иванов к твоим, так сказать, услугам.

— Ага, Иванов, — сказал дед Егор.

— Ладно, не Иванов, — легко согласился Алексей. — Дмитриев. Прости, дурацкая привычка. Но про все остальное я не соврал.

— И что ты здесь делаешь, капитан?

— Веду разведку, — сказал Алексей. — Там, в лесочке, в паре километров отсюда, еще четырнадцать офицеров ФСБ, все представители клана «Чекисты». Идем в Москву.

— Нет больше Москвы, — сказал дед Егор. — Теперь там одна Великая Московская пустошь, ек–макарек.

— Знаю, — помрачнел Алексей. — Не справились, не уберегли, будем мстить.

— Видали мы таких мстителей, ек–макарек, — сказал дед Егор.

— Других не осталось, — сказал Алексей. — Может, мы под крышу зайдем куда–нибудь? А то дождь тут, сыро и неприятно. Или тебе нравится в яме сидеть? К земле, так сказать, привыкаешь?

— Ладно, давай зайдем, — согласился дед Егор. — Только помоги мне из ямы выбраться. Года мои уже не те, ек–макарек.

— Ага–ага, — сказал Алексей. — А вот это твое личное кладбище оно совершенно случайно тут образовалось, да? Само выросло, так сказать?

— Ветром надуло, — сказал дед Егор.

Алексей легко спрыгнул с почти трехметрового забора, построенного помощником депутата еще в те времена, когда он крышевал ларьки на рынке, приземлился на обе ноги, подошел к свежевырытой могиле, разбрызгивая берцами грязь, и протянул деду Егору руку.

Дед Егор убрал винтовку в инвентарь и схватился за протянутую конечность правой рукой. Но в левой все равно на всякий случай держал нож.

Времена сейчас лихие, кто не перестраховался, тот и помер.

Но Алексей никаких коварных планов на его счет не строил. Помог вылезти и даже сделал вид, что ножа не заметил. С пониманием к старческим заскокам отнесся, так сказать.

— А зачем ты их вообще хоронишь? — спросил он, заглядывая в могилу. — Сваливал бы в кучу, и все дела.

— Не по–людски это как–то, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Да и выносливость от этого прокачивается.

— Не по–людски, — повторил Алексей. — Так они и не люди. И не на пикник сюда приезжают.

— Мы–то люди, ек–макарек, — сказал дед Егор.

Они прошли в дом, дед Егор поставил чайник на плиту.

— Богато живешь, отец, — присвистнул Алексей, и было не совсем понятно, что он имеет в виду. То ли размер помещения, его убранство и техническую оснащенность, а то ли выставленный у стены арсенал.

Дед Егор не стал уточнять.

Он вскипятил воду, чай заваривать не стал, бросил в кружки по чайному пакетику, одну кружку отдал Алексею. Достал из кармана телогрейки пачку сигарет, закурил, благо, теперь некому стало ему за это выговаривать. Он теперь старался курить только в помещении, снаружи, особенно во время охоты, это демаскировало.

— Отец, а ты, часом, не из бывших? — поинтересовался Алексей, прихлебывая горячий чай из кружки. — Больно прищур у тебя знакомый…

— Бывших не бывает, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Зачем в Москву–то идете?

— Квест у нас, — сказал Алексей. — Эпичный и клановый, так сказать. В рамках длиннющей линейки «Красный реванш».

— Красный? — насторожился дед Егор.

— Он самый.

— Так это ж, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Вроде как убили ж его, Ильича–то нашего. Вон, весь город под это дело разнесли.

— Но дело его, так сказать, живет, — Алексей отпил еще чая. — Айда к нам в клан, отец, а? Ты, конечно, уже не молод, но дело свое знаешь крепко, как я погляжу. Мешать точно не будешь, да и тебе веселей будет, с людьми–то.

— Я этого веселья уже по горло хлебнул, ек–макарек, — сказал дед Егор. — А что за квест–то?

— Вообще–то, это секретная информация, — заявил Алексей. — Только для членов клана, так сказать. Но от тебя скрывать не буду. В целях вербовки, так сказать.

— Вербовалка у тебя еще не выросла, ек–макарек, — сказал дед Егор.

— Ладно, вижу, что ты с пониманием, шмалять сразу не стал, да и чаем напоил, что в наше время особенно ценно, — сказал Алексей. — Во время великой битвы ушедший Вождь потерял свой молот, который не только мощное разрушительное оружие, но и символ, так сказать. Мы должны отыскать этот молот в пустошах, сохранить и передать следующему вожду, когда он явится, как и предсказано.

— Кем предсказано–то, ек–макарек?

— Системой, отец, Системой.

— И кто ж это будет?

— Ну, а кто у нас следующий после Ильича–то был? — спросил Алексей. — Чай, не маленький, сам такие вещи понимать должен.

— Ты тоже не маленький, — сказал дед Егор. — И тоже должен понимать, что он все равно ненастоящий будет, ек–макарек.

— А какая разница? — спросил Алексей. — Не время сейчас разбираться, кто настоящий, а кто нет. Врага надо бить, вот что я скажу. Такая вот ситуация момента.

— Простой ты, как три рубля, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Откуда вы вообще такие красивые нарисовались?

— Учения у нас были, отец. Выездные. Как все началось, мы на полигоне сидели, так сказать. Пострелять в первые дни пришлось немало, но зато теперь у нас клан есть. Пусть небольшой, но все люди проверенные, с боевым опытом. Так пойдешь к нам или нет?

— Не торопи, ек–макарек, — сказал дед Егор. — Обмозговать надо.

— А можно, я пока наших позову? — спросил Алексей. — А то чего гни в лесу сидят, так сказать?

— Зови, — сказал дед Егор.

Алексей не стал доставать из кармана рацию, вместо этого открыл интерфейс и принялся набивать сообщение в клановый чат, а дед Егор задумался.

Конечно, надо посмотреть, что там за люди в этом клане, и насколько серьезно все то, о чем говорит капитан Дмитриев, но, возможно, его планы на последний бой можно и пересмотреть.

Как ни крути, а война все равно сама тебя найдет. Так почему бы не пойти ей навстречу?

Глава 1

Сильные возвысятся, слабые падут, Система поглотит и тех и других.

Это слова из приветственного системного сообщения так и крутились в моей голове. Мы определенно не пали, хотя и нельзя сказать, что особенно возвысились. Но, похоже, Система действительно нас поглотила.

Как сказал бы Виталик, к хренам.

Я не питал никаких иллюзий. Вряд ли портал, в который мы так дружно сиганули, перенесет нас в какое–то безопасное место. Я имею в виду, для нас, землян, безопасное.

Совершенно ясно, что вел он не на Землю, потому что откуда бы у залетного пришельца взялся второй свиток телепорта, ведущий на Землю, и, даже если бы он у него взялся, в какой момент он мог бы решить, что там достаточно безопасно?

Так что, скорее всего, при выходе из портала мы окажемся в его родном городе, клановом замке или любом из миллиона других мест, где нам не рады.

Портальный переход длился всего несколько мгновений, но субъективно растянулся на пару минут, так что я успел обдумать сии не слишком оптимистические мысли во всех подробностях, прежде чем приземлиться на каменный пол и увидеть знакомых до боли персонажей в изрядно привычных позах.

Федор, поднимающийся с четверенек, сосулечный маг, припертый к стене, и Виталик, припирающий сосулечного мага к стене, наставив дробовик ему прямо в левый глаз.

Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы осмотреться.

Мы находились в пещере, в каком–то тупиковом ее отростке. Пол, стены, потолок — все было каменным. Стены и потолок оказались покрыты каким–то неизвестным нашим ботаником видом светящегося мха, так что видимость была неплохая и глазам было вполне комфортно.

Впрочем, помимо вышеперечисленного, смотреть тут было особо не на что. Десять метров пещеры под небольшой уклон, потом поворот и кто знает, какая сволочь нас за этим поворотом подкарауливает. Система вывесила перед глазами очередное сообщение, но я не стал его читать, просто смахнув взглядом. Сейчас надо не читать, а кровопролитие останавливать.

Сосулечный колдун, безусловно, враг, вторженец и редиска, но пустить его в расход мы всегда успеем, если что. Сначала было бы неплохо выяснить, что он знает.

— Виталик, — позвал я.

— Чего тебе, Чапай?

— Ты бы пушку убрал. Ну, или хотя бы отодвинул немного. Мне кажется, ты ему стволом на мозг давишь.

Виталик что–то пробурчал себе под нос, но пушку из глазницы мага все–таки убрал. Но не слишком далеко.

— Привет, — сказал я магу. — Ты меня понимаешь?

Он кивнул.

— Где, сука, партизаны? — тут же проорал Виталик. — Какова численность отряда? Ковпак с ними? Зачем пускаете поезда под откос?

Я вот иногда не понимаю, кого в нем больше, сисадмина, разведчика или упыря. Кто его учил так с источниками информации работать?

До этого сосулечный маг был бледный и испуганный, а теперь он сделался еще и непонимающий. Ну, мои шутки тоже не все догоняют.

Федор поднялся на ноги, но только для того, чтобы осмотреться по сторонам, горестно вздохнуть и рухнуть на пятую точку, подперев спиной каменную стену пещеры. Судя по бегающим туда–сюда глазам, он читал какое–то длинное системное сообщение, после чего закрыл руками лицо, уткнул его в колени и затих.

Впрочем, он в последнее время вообще оптимизмом не отличался.

— Тебя как–нибудь зовут? — спросил я сосулечного мага.

Он кивнул.

— И как же тебя зовут? — терпеливо спросил я.

— Кэленоптикус, — сказал он. — Кэл.

— Отлично, — сказал я. — Ты же не будешь делать глупостей, Кэл? Строить из себя героя и вот это вот все?

Он помотал головой в универсальном жесте отрицания. Ну, если он не болгарин, конечно. Но мне почему–то казалось, что он не болгарин.

— Он не будет делать глупостей, — подал голос Федор. Надо же, а я думал, что он из происходящего полностью выключился. — Потому что самую большую глупость он уже сделал.

— Да ну? — удивился я. — Это какую же?

— Ты вообще системные сообщения читаешь? — спросил Федор.

— Время от времени, — сказал я.

Он тяжело вздохнул.

— Я все время забываю, что ты нубский нуб.

— Зато ты у нас великий нагибатор, — сказал я.

— Ты последнее сообщение все же прочитай, — сказал он и снова вздохнул.

— Оно слишком длинное, — сказал я. — Можешь резюмировать? Только вот без этих драматических пауз, театральных вздохов и прочего заламывания рук. И как это связано с большой глупостью, которую сделал наш новый… э… знакомый?

— Он открыл проход сюда, — сказал Федор. — Тебя не удивило, что портал не закрылся сразу после того, как он им воспользовался?

— Немного удивило, — сказал я. — Но в целом мне было не до того. Армагеддон там, столица в огне, пейзаж вокруг рушится.

— Портал не закрылся, потому что он рейдовый, — объяснил Федор. — И ведет в квестовое подземелье, которое никто раньше не проходил.

— Выходит, мы первооткрыватели? — уточнил я.

— Типа того.

— И что тебя так расстраивает?

— А ты выход видишь?

— Там, за поворотом?

— Нет, — сказал он. — К сожалению, нет. Мы прибыли сюда телепортом, и уйти отсюда сможем только телепортом. А он откроется, когда мы пройдем этот данж до конца и босса его завалим.

— Ок, выйдем чуть позже, чем рассчитывали, — сказал я.

Как по мне, то это был не самый плохой расклад. По крайней мере, тут не было разъяренных соклановцев Кэла в количестве, превышающем то, которое мы могли бы убить.

А в том, что надо будет драться, я с самого начала не сомневался. Такая уж это игра.

Федор вздохнул еще раз, и я подумал, что это начинает меня раздражать.

— Ты не воспринимаешь это все всерьез, — сказал он. — Но говорил бы по–другому, если бы таки прочитал это долбанное сообщение. Там есть рекомендованный состав рейда.

— Ну, ты же прочитал.

— Да, — сказал он. — Я прочитал. И я тебе процитирую. Рекомендованный состав рейда — тридцать игроков уровня от двухсотого и выше. А теперь посмотри вокруг и найди мне еще двадцать семь игроков. Даже неважно, какой у них уровень.

— Двадцать шесть, — машинально поправил я.

— Да вообще без разницы.

Я повернулся к Кэлу.

— Он правильно интерпретирует? Все так?

Кэл обреченно кивнул.

— У тебя есть еще свитки порталов?

— Да, — сказал он. — Но они не сработают. Это квестовый данж, пока мы его не зачистим, нас отсюда никто не выпустит.

— И на кой черт ты в него влез? — спросил я.

— Схватил первый попавшийся свиток, — сказал он. — Не думал тогда. Там же «Проклятие владык» активировалось, это верная смерть в радиусе десятка километров. Неужели ты думаешь, что я бы специально сюда прыгнул? Или я на идиота похож?

— Кто тебя знает, — сказал я. — К нам–то ты влез.

— Это был клановый рейд, — объяснил он. — Нельзя отказываться. Командир сказал прыгать, все прыгнули.

— Прямо как, сука, в армии, — сказал Виталик.

— Это и есть армия, — сказал Кэл.

— Предлагаю временное перемирие, — сказал я. — Или хотя бы договор о ненападении. Друзьями мы, конечно, вряд и станем, но давай хотя бы воздержимся от того, чтобы друг другу глотки грызть.

— Ладно, — сказал Кэл. — Чего уж теперь.

— Не вопрос, — согласился Виталик и отодвинул дробовик еще на пару сантиметров.

— Ты давно в игре? — спросил я Кэла.

— В Системе, ты имеешь в виду? С самого рождения.

— Значит, должен неплохо в ней разбираться, — сказал я. — Какие у нас шансы пройти данж нашим составом?

— Никаких.

— А с тобой вместе?

— А я так и посчитал.

— Можно, я его теперь пристрелю к хренам? — поинтересовался Виталик. — Раз нам так и так, сука, конец?

— Убери вообще дробовик, — сказал я. — Хватит уже этой штуковиной размахивать.

— Как скажешь, Чапай, — сказал он и потянул за спусковой крючок.

Дробовик щелкнул. Кэл вздрогнул.

Больше ничего не произошло. Виталик перебросил дробовик в другую руку и убрал инвентарь.

— Ну и какого черта ты вытворяешь? — поинтересовался я.

— Демонстрирую тебе глубину задницы, в которую мы попали, — сказал Виталик. — Мне Система сообщила, что технологическое оружие в этом мире не работает. Так что пострелять нам не судьба.

— А оно тебя технологическое? — удивился я. — Судя по тому, как от него бошки разлетались, я думал, там без магии не обошлось.

— Сам в шоке, — сказал Виталик.

Наши шансы успешно зачистить данж таяли на глазах. Я повернулся к Кэлу.

— Какова вероятность, что кто–нибудь нападет на нас прямо здесь?

— Невысокая, — сказал он. — Крайне невысокая. Это точка входа, условно безопасное место. Вон до того поворота, примерно. За ним уже может быть, что угодно, а тут площадка для построения рейда, оббафливания и разработки тактики. Разве что случайно какой–нибудь моб забредет, и то вряд ли. А так, хоть лагерем здесь стой, если припасов хватит.

— И как у тебя с припасами?

— Есть сухпай, — сказал он. — Мне бы на месяц хватило. Если делить на всех, то неделя.

— Это ж не первый данж в твоей жизни, наверное, — сказал я. Он кивнул. — Если бы у нас был нормальный рейд, как в рекомендации написано, сколько бы времени заняла зачистка?

— В рекомендации приводятся минимальные требования, с которыми у нас были бы хоть какие–то шансы, — сказал Кэл. — На самом деле, для успешного прохождения таких вот подземелий требуется команда, раза в два круче, чем там написано. А так это вообще все непредсказуемо. Бывали данжи, которые за несколько часов чистили, бывали, в которых неделями сидели. А бывали и те, из которых вообще никто не возвращался. Про этот данж я вообще ничего не знаю, я… мы портальный свиток всего пару недель назад выбили, никакой информации не нарыли пока.

— А какое место ты в иерархии клана занимаешь? — поинтересовался Виталик. — Как к тебе вообще этот свиток попал, и на хрена ты его в рейд потащил?

— Э… Ну… — он потупился. — Если честно, в клане про этот свиток вообще ничего не знают. Он случайно с другого игрока дропнулся при стычке, а я залутал. Хотел продать на аукционе, хоть немного денег заработать. А то в клане жалование небольшое и то задерживают.

— Скрысятничал, значит, — удовлетворенно констатировал Виталик.

— Что с боя взято…

— Ага–ага. А в кланхран добычу сдавать не надо? Хорошие же у вас порядки.

— Так–то надо, — сказал Кэл. — Но у нас многие не все сдают, приторговывают помаленьку на аукционе и черном рынке. Руководство обычно на это глаза закрывает, потому что с финансами проблемы…

— Вот потому, сука, и проблемы, — сказал Виталик. — Впрочем, это все лирика, к хренам, к нашей ситуации имеющая отношение весьма опосредованное. Давайте лучше думать, как мы отсюда выбираться будем.

— Никак, — сказал Кэл.

— Он, в сущности, прав, — сказал Федор. — Эта локация нам не по уровню.

— Ну и какие ваши предложения? — спросил я. — Неделю жрать сухпай, а потом лечь у стенки и умереть? Кэл, как у вас вообще такие дела делаются? Если по–умному?

— По–умному такие свитки на аукционе продают, к хренам, — сказал Виталик. — Так ведь?

— Так, — подтвердил Кэл. — Но вообще для зачистки таких данжей требуется рейд с запасом прочности, раза в три превышающим рекомендованный Системой. С танками, хилерами и разведчиками, которые будут идти впереди в стелсе и разведывать, что нас там ждет и с каким типом противника придется иметь дело, чтобы остальные могли соответственно подготовиться. Это не говоря уже о предварительном сборе информации, на который иногда вообще годы уходят.

— Понятно, — сказал я. Звучало логично и не противоречило общим принципам ведения войны. Сбор данных, анализ, подготовка, тщательное планирование, и лишь потом — бравый кавалерийский наскок. Но мы подготовительные стадии как–то очень лихо проскочили. — А ты вообще кто по специализации?

— Маг Воды, — сказал он.

— Сельскохозяйственное какое–то направление, — сказал Виталик. — Хилка–то хоть какая–нибудь есть?

— Есть одна, но очень слабенькая, — сказал Кэл. — Лечение малых ран.

— И то, сука, хлеб, — сказал Виталик. — Быть тебе целителем.

— Нам бы еще танк не помешал, — сказал Федор. — С разведкой–то в любом случае засада.

Когда он заговорил о разведке, я подумал о Димоне. Где он теперь? Жив ли? Если во время срабатывания «Проклятия владык» был в городе, то вряд ли, но кто же знает, где он был? У него же квест…

— В принципе, я могу потанковать, — сказал Виталик. — Только мне надо броню соответствующую надеть.

— Надевай, — разрешил Федор.

— Так ее надо сначала с кого–нибудь выбить, к хренам, — сказал Виталик. — Откуда у меня броня–то?

Я погрузился в раздумья, и были они невеселые. Мы выжили, но надолго ли это? Выбрались из одной переделки и сразу же попали в другую.

Мы уже не на Земле, значит, бонусы защитников, повышающие урон, работать не будут. Огнестрела нет. Медиков нет. Информации нет. Есть данж неизвестных размеров, населенный неизвестным противником, который вряд ли будет рад нас видеть.

А может, как раз и рад. Может, они тут заскучали все без доброй драки, а тут как раз мы.

Нас трое. Один из нас — зомби, непись и немножечко псих, другой — низкоуровневый маг самой распространенной специализации. Плюс местный игрок, единственный, кто хоть как–то к этому данжу по уровню подходит.

А ведь скажут, что нас было четверо.

— А может… — начал было Федор.

— Не может, — сказал ему Виталик. — Тихо сиди. Не видишь, Чапай думает.

Возможно, не такой уж и псих.

Итак, никакое планирование невозможно, пока мы не поймем, с кем нам придется иметь дело, а выяснить это можно только одним способом.

Но сначала надо в отсутсвии других вариантов удостовериться. Глупо долбиться лбом в бетонную стену, когда рядом, возможно, есть открытая дверь.

— Сколько у тебя витков перемещения? — спросил я у Кэла.

— Шесть, — сказал он после короткой паузы. — Но они не сработают…

— Куда они ведут?

— Четыре — во внутренний двор кланового замка, — сказал он. — Два… в город неподалеку оттуда.

— Давай сюда те два, которые ведут в город, — сказал я, протягивая руку. В замок–то их нам точно без надобности, не отмахаемся.

— Они не совсем, чтобы в город, — замялся он. — То есть, в город, но… Есть там одна девушка…

— В спальню сразу, что ли? — заржал Виталик. — Ну ты молодец, к хренам. И правильно, чего время зря терять.

— Ничего мы твоей девушке не сделаем, — сказал я. — Давай.

В его руке появились два свитка и он передал их мне. Ну, куда–то они ведут, но мне эти координаты ничего не говорили. Может, это и ловушка.

— Попробуй использовать переход в замок, — сказал я.

— Да не будет ничего, — сказал он. — Свиток я потрачу, как только печать сломается. А он, между прочим, денег стоит.

— Если все так, как ты говоришь, об экономии можно уже не беспокоиться, — сказал я. — Пробуй.

Он материализовал в руке новый свиток, со вздохом сломал печать. Свиток осыпался прахом, больше ничего не произошло. Искорка надежды, на миг мелькнувшая в его глазах, снова погасла.

Кэл остался с нами.

— Я же говорил, — сказал он.

— Всегда надо убедиться, — сказал я. — Тогда предлагаю следующий план действий. Проведем разведку боем. Убьем, кого попало, а потом вернемся сюда и снова все обмозгуем. В свете новых открывшихся обстоятельств, так сказать.

Федор вздохнул. Кэл молча достал из инвентаря какую–то, откупорил пробку, выпил. Наверное, баффается, а значит, внутреннего противоречия не испытывает.

— Отличный план, — сказал Виталик, вытаскивая из инвентаря свой здоровенный топор и вращая его в руках. — Давно уже пора залить тут пол красненьким и чьи–нибудь кишки по стенам развесить.

Я похрустел суставами пальцем, покачал головой из стороны в сторону, разминая шею, достал из инвентаря топор.

Пора сделать кому–нибудь страшно.

Глава 2

Как говорят местные, хочешь рассмешить Систему, расскажи ей о своих планах на прокачку.

Мы построились в боевой порядок — впереди был Виталик, за ним, левее и чуть позади, пристроился я, между нами оставался промежуток, в который должны были влетать заклинания магов, благо, ширина коридора пока это позволяла. Мне не очень хотелось подставлять Кэлу наши спины, но он был каким–никаким целителем, и должен был видеть всех нас, поэтому ему и выпало замыкать нашу процессию.

Мы повернули за угол, прошагали метров двадцать и нарвались на нашего первого противника. Им оказался здоровенный волосатый прямоходящий кабан, у которого было два меча вместо рук.

— Челмедведосвин! — возликовал Виталик и с молодецким хэканьем попытался обрушить топор ему на голову. Кабан принял топор на одно из своих лезвий, а второе выбросил вперед, в попытке достать Виталика. Тот увернулся, сделал шаг назад, снова ударил и снова нарвался на блок.

В грудь кабана влетели три сосульки и фаерболл. Местный–то маг был порасторопнее нашего.

Здоровье кабана чуть просело, а сосульки его слегка замедлили. Я подлетел сбоку, поднырнул под широкий взмах рукомеча и пнул его в коленную чашечку «сокрушительным ударом». Нога кабана подломилась, но он не упал на пол, а лишь слегка перекосился, не переставая размахивать мечеруками. Интересно, а что он делает, если у него почешется где–нибудь? Не, если спина, то можно и о стену потереться, а если место более труднодоступное?

Еще три сосульки и фаерболл.

Кабан продолжал отмахиваться от нас, как ни в чем ни бывало, разве что стал чуть менее подвижен. В конце концов, Виталику удалось прорваться через его оборону и воткнуть топор ему в плечо. Кабан взревел, дернул здоровой рукой, высек несколько камешком из стены и пропустил прямой в голову от меня.

Но то ли голова у него оказалась чугунную, то ли топор мне попался неправильный, здоровье его просело, но мне даже крит не засчитали. На добивание потребовалось еще три удара — два от меня и один от Виталика. Сосульки и фаерболлы в зачет не шли.

Нам с Виталиком упало по уровню, Федору прилетело аж два, а Кэл не апнулся, потому что и так был довольно прокачанным.

Решив, что для первого раза мы увидели достаточно, я скомандовал возвращение в безопасный отнорок.

Но сначала Федор залутал тело. С кабана выпало пять золотых монет с профилем какого–то неизвестного мне чувака, и колечко с бонусом на мудрость. Колечко мы отдали Федору, а монеты разделили на всех. Лишнюю я оставил себе, просто потому что никто особо не возражал.

Отступив на заранее облюбованную позицию, мы расселись на полу.

— Затащили мы его все–таки, — сказал я. — Значит, не так все и плохо.

— Все плохо, — не разделил моего оптимизма Кэл. — Это был первый моб, встреченный нами на первом уровне данжа, практически не отходя от точки входа. По определению, это самый слабый моб всего подземелья, и то, что мы его затащили — это никак не хороший знак. Потому что мы не должны были его затаскивать. Нормальный рейд положил бы его двумя ударами и пошел дальше, не останавливаясь.

— Полку оптимистов, сука, прибыло, — констатировал Виталик. — Все маги такие занудные?

— Но он ведь прав, — сказал Федор. — Представьте себе, если бы этих сволочуг было два.

— Если бы у бабушки были колеса, это была бы не бабушка, а сигвей, — сказал Виталик. — Как тут уровень сложности растет?

— По экспоненте, — сказал Кэл.

— Эта хрень была стосемидесятого уровня, — сказал Федор. — Это значит, что финальный босс, в зависимости от протяженности подземелья, вполне может быть уровня триста плюс. Или четыреста плюс. В любом случае, ничего хорошего.

— Что–то не нравится мне эта арифметика, — заметил Виталик.

— Возьми и сам посчитай.

— А что это было вообще? — спросил я. — Ну, вот то, которое мы убили. Как оно называлось и из чего оно эволюционировало?

— Оно не эволюционировало, — сказал Федор. — Это был мутант М-3, результат магического эксперимента. Этот данж — что–то вроде лаборатории местного доктора Моро, которого покусали доктор Менгеле и Волдеморт. Если бы ты читал сообщения, ты бы это знал. Как и то, что только мы можем спасти этот мир от порождений его чудовищного научного гения.

— Прям вот только мы? — удивился я.

— Мы, игроки.

— М-3, сука, — сказал Виталик. — Воображение местных геймдизайнеров прямо–таки поражает, к хренам.

— Это одноразовый данж, — сказал Кэл. — Они часто вот такие. Без изысков. Мы пройдем… ну, в смысле, кто–нибудь пройдет, и данж схлопнется, как будто его и не было никогда.

— А в чем профит? — не понял я.

— Что? — видимо, некоторые слова Система–таки не переводила.

— Выгода в чем?

— В добыче, — сказал Кэл. — В добыче и опыте. Может, еще ачивок уникальных отсыплют.

— Как вы вообще живете в этом безумии? — спросил я.

Он пожал плечами. Так мол, и живем.

Я вытянулся на каменном полу и положил руки под голову. Бой был недолгим, но перед ним был еще бой, а перед ним еще один, а перед ним меня вообще убили к чертовой матери, и я имел полное право чувствовать себя немного уставшим.

Достал из инвентаря сигареты, потом передумал. Запах дыма может разнестись по всей пещере и привлечь сюда еще парочку кабанов–мутантов или еще кого похлеще, а я отдыхаю.

Все системные сообщения я все прочитал заранее. Я, конечно, дурак, но не до такой же степени, чтобы лезть в драку, не зная ничего ни о противнике, ни о местности. Однако, в нашу теплую компанию затесался Кэл, а он был мало того, что не землянин, так еще и родился после прихода Системы в его мир, и я ему не доверял. Поэтому предпочитал корчить из себя молодцеватого придурка, у которого и мышц–то немного, а мозгов вообще нет.

Притупить, так сказать, бдительность. Может, он и не враг, может, дальше вообще все ровно будет, но пусть он лучше меня слегка недооценивает.

Или не слегка.

— А вот у меня технический, сука, вопрос, — заявил Виталик. — Как этот выход вообще обычно выглядит? Тупо дверь, котороая ведет, к хренам, в райский сад, где певчие птички и плоды, сука, на ветках?

— Скорее всего, это будет телепорт, — сказал Кэл. — Раз мы пришли сюда телепортом, то и уходить, видимо, тоже им. Так это обычно бывает.

— Телепорт куда? — спросил Виталик.

— Обычно это телепорт наружу, к точке входа, — объяснил Кэл. — Но поскольку точки входа тут нет, скорее всего, нас выбросит… выбросило бы к ближайшему городу. Если, конечно, это не начал окакой–нибудь линейки квестов, и тогда телепорт будет вести к следующему звену цепочки, по которой придется идти.

— И так, сука, бывает?

— Не слишком часто, но бывает. А почему ты вообще спрашиваешь?

— Я просто думаю, а нельзя и к этому телепорту, сука, просто так подкрасться, — сказал Виталик. — Не убивая всю эту мутотень, которой тут, сука, скорее всего неприлично много.

— Бывают разные варианты прохождения, — сказал Кэл. — Но для того, чтобы прокрасться, никого не убивая, надо быть стелсером. А ты не стелсер.

— Да тут вообще со стелсерами засада, — сказал Виталик.

— К тому же, очень часто телепорт открывается только после убийства босса, — сказал Кэл. — Так что убивать, скорее всего, пришлось бы в любом случае.

— А нельзя попробовать договориться? — спросил Федор.

— С кем? — удивился Кэл. — С мобами?

— Ну, они неписи, у нас в команде тоже есть непись, может, они могли бы найти общий язык… Типа, непись неписю глаз не выклюет.

Кэл внимательнее присмотрелся к Виталику и сокрушенно покачал головой.

— Здесь мутанты, а он — нежить. Это разные фракции.

— Печально, сука, — сказал Виталик. — Видимо, пришла пора для флешбека сенсея.

— Для чего?

— Ну, вот во всяких фильмах про боевые искусства обязательно наступает момент, когда в ходе решительной, сука, схватки главный герой внезапно отхватывает люлей, — сказал Виталик. — И он такой падает на пол и начинает вспоминать какой–нибудь давний эпизод из самого начала фильма, когда его старый и мудрый, сука, учитель прогонял какую–то очередную заумную дичь, которую туповатый герой, а герой в такого рода фильмах, как правило, туповат, в тот момент не может оценить по достоинству. Но сейчас, отбуцканный по самое не балуйся, он внезапно же ловит момент просветления, понимает, что бодрый старикан имел в виду, открывает для себя новую боевую технику, а заодно и второе дыхание, к хренам, поднимается на ноги и вваливает уже злодею. Я называю такие моменты «флешбеком сэнсэя». Нас, конечно, еще не отбуцкали, но все к тому идет, так что если у кого есть чего вспомнить, то самое, сука, время.

— Не, — сказал Федор. — Мой сэнсэй говорил: «Всегда делай бэкапы», это нам сейчас вряд ли пригодится.

— Мои учителя тоже ничего подобного не говорили, — сказал Кэл.

— А у тебя с этим как, Чапай?

— Никак, — сказал я. — Те, кто учили меня драться, требовали, чтобы я применял их уроки вот прямо сейчас, иначе они меня отбуцкают, и их методика кажется мне более эффективной, чем та, которую ты описал. Я имею в виду, а вдруг в решающий момент герой возьмет и ничего не вспомнит? Встанет и ему опять наваляют.

— Тогда фильм про кого–нибудь другого снимут, к хренам, — сказал Виталик.

В принципе, они мыслили в правильном направлении. Если боевая задача не решается в лоб, к ней надо зайти с флангов или, что еще лучше, заползти в самый тыл. Но проблема в том, что у некоторых задач нет флангов, да и тыл попросту отсутствует.

Здесь у нас пещера, и значит, данж предполагает коридорное прохождение. Возможно, будут встречаться какие–то ответвления, но мимо основных ключевых точек нам пройти вряд ли дадут. И, поскольку мы не ниндзя, драться все равно придется.

Я вызвал интерфейс. У меня оставалось в запасе некоторое количество очков характеристик и очков навыков, но я не представлял, куда их нужно вложить, чтобы выносить мутантов без проблем. Больно уж эти твари живучие.

— А каково это вообще? — спросил Виталик у Кэла. — ну, жить в Системе с самого начала? Родился, а у тебя сразу интерфейс?

— Да, — сказал Кэл. — Только он до пяти лет заблокирован, смотреть можно, а делать ничего нельзя. Потом получаешь первый уровень, интерфейс становится доступен, но только под родительским контролем. В десять лет начинается настоящая прокачка, и ты получаешь такие же возможности, как и другие игроки. И несешь те же риски.

А у нас порог на детство в районе четырнадцати лет установлен, если Соломон не врал. Похоже, у Системы индивидуальный подход к каждому из миров. Или, если ты родился в Системе, у тебя другие условия?

— А почему ты решил стать магом? — спросил Федор.

— Единственный способ убраться из той дыры, где я вырос, — сказал Кэл. — Хотя бы на время обучения. А уже в академии мне клановый вербовщик подвернулся. А каково жить без Системы?

— Нормально, — сказал Виталик.

— Но как ты узнаешь, в какую сторону тебе развиваться? — спросил Кэл. — Как ты поймешь, что все правильно делаешь?

— Это, сука, философский вопрос, — вздохнул Виталик. — Многие доживают до старости и от нее же и помирают, так и не будучи уверенными, что все в этой жизни сделали правильно, к хренам.

— От чего помирают? — не понял Кэл.

— От старости.

— А это как?

— Ну, как бы тебе объяснить, дитя компьютерной игры, — сказал Виталик. — Это когда ты продолжаешь набирать уровни, а характеристики у тебя, вместо того, чтобы расти, начинают падать. Интеллект, ловкость, выносливость, вот это вот все падает к хренам, и когда что–нибудь из этого падает в ноль, тебе кирдык. Кроме, наверное, интеллекта… Хотя я и знал пару людей, которые от собственной тупости померли, но это от возраста не зависит.

— А зачем тогда набирать уровни?

— Так они ж, сука, неотключаемые, — сказал Виталик. — Хочешь, не хочешь, а набираются.

— Тогда вы должны расценивать приход Системы, как благо, — сказал Кэл. — У нас никто от таких странных причин не умирает.

— Да, мы оценили, — сказал Виталик. — Особенно те, кто с приходом Системы в зомби превратился.

— Такова плата за вхождение в миры Системы, — сказал Кэл.

— Проблема в том, что нам продали этот билет насильно, — сказал Виталик. — Конечно, лично я от этого только выиграл, но, сука, если бы у меня спросили и сразу озвучили цену, то я бы, наверное, предпочел остаться мертвым.

— Как давно поглотили ваш мир? — спросил я. — То есть, как давно он вошел в Систему?

— Давно. Лет триста уже.

Триста лет, и ведь это явно не первая волна. До чего же устойчивая штука эта Система. Даже и не поймешь, как ее правильно шатать.

— А что у вас было до этого? — спросил я. — Какой уровень развития?

— Мечи, кольчуги, арбалеты.

Оружие — универсальное мерило. Скажи мне, чем ты убиваешь ближнего своего, и я скажу, на каком уровне развития находится твоя цивилизация.

— А магия была? — поинтересовался Федор.

— Магия приходит с Системой.

Ага, значит, это все–таки не магия в прямом смысле слова, а технология, настолько продвинутая, что мы ее от магии отличить не можем.

Информация любопытная, но здесь и сейчас ее к делу не пристроишь. Похоже, нам придется брать этот данж натиском, лоб в лоб, топор в топор, чистить его долго и методично. А вот насколько долго мы можем тут пробыть?

Сухпая хватит на неделю, но это ерунда. Мутанты вон на кабанов похожи, ножи с топорами у нас есть, огонь нам Федор обеспечит, в крайнем случае будем шашлыки из них жарить. С водой вопрос тоже наверняка решаемый, должны же тут быть какие–нибудь подземные реки и ручьи.

Но если нам суждено проторчать тут достаточно долго, на первое место выйдет вопрос психологической устойчивости. Вечный бой, постоянный стресс, люди от такого ломаются.

За себя я практически не переживал, в Виталике тоже был более–менее уверен. Насчет Кэла… тут черт его знает. С одной стороны, он местный, должен быть к такому привычен. Но чужая душа — потемки, а мы об этом человеке не знаем вообще ничего.

Вот Федор вызывал определенные опасения. Он, скорее всего, первым и свихнется. Не сильно–то он устойчивый, прецеденты уже бывали. Реальный боевой опыт никакими симуляторами не заменишь, хоть ты там до бога прокачайся.

Одно дело — мышкой по экрану тыцкать, и совсем другое — когда кровища из перерезанного тобой горла тебе же в лицо хлещет и осколки костей под ногами хрустят.

Поскольку времени терять не хотелось категорически, решил, что уже достаточно отдохнул, и поднялся на ноги.

— Пойду прогуляюсь на разведку, — сказал я. — Сидите здесь, и будьте готовы, на всякий случай. Если я на кого нарвусь и пойму, что один не справлюсь, а вместе затащим, то паровозом притащу сюда. А нет — так нет.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — спросил Виталик.

— Уверен.

— По–моему, это тупая идея, — сказал Виталик.

— По умному мы уже пробовали, — сказал я. — И результат никого не удовлетворил.

— Как знаешь, — сказал Виталик. — Из оружия надо чего?

— Пулемет бы не помешал.

— Пулемета не дам, — сказал Виталик. — Но возьми хотя бы пару кинжалов.

— А и давай, — сказал я, принимая от него оружие. Один повесил на пояс, другой убрал в инвентарь.

Ножей много не бывает.

— Ну, ты большой мальчик и сам все понимаешь, — сказал Виталик. — И все же поаккуратнее там.

— Угу, — сказал я.

— Когда тебя обратно–то ждать? Если без форс–мажора?

— Думаю, через часок, — сказал я. — А потом можете начинать нервничать.

— Так я, сука, уже.

Ладно, долгие проводы — лишние слезы. Я достал топор, помахал им, чтобы заново прочувствовать его баланс, проверил, что новый кинжал достаточно легко выходит из ножен, и пошел на разведку.

Попробую сделать кому–нибудь страшно. Дубль второй.

Глава 3

Труп кабана лежал там, где мы его и оставили.

Перешагивая через него, я задумался, чем это неприспособленное чучело могло заниматься при жизни. Просто бродило по коридорам в ожидании, когда в данж свалятся игроки и начнут тут убивать направо и налево? Потому что ничем созидательным с таким строением тела он явно заниматься не мог Или Система вообще сгенерировала это подземелье в тот момент, когда Кэл активировал свиток?

Проход был пуст, достаточно просторен, чтобы в нем могли драться вот такие громадины, и по–прежнему неплохо освещался растущим на потолке мхом. Выглядело это все довольно искусственно. Я имею в виду, зачем эта пещера вообще? На шахту не похожа, на какую–нибудь тюрьму для особо опасных преступников тоже, жить здесь никто не живет, а подпольной магической лаборатории такие площади вряд ли требуются.

Если по отношению к игрокам Система была жестока, то к мобам — просто беспощадна.

Жалко, конечно, что у нас тут сплошное рукомашество и ногодрыжетсво намечается. Я бы с большим удовольствием с ними в шутер какой–нибудь с полным погружением поиграл. В шутеры меня такие специалисты играть учили…

Второй кабан не заставил себя долго искать.

Он шел по коридору, опустив руки вдоль тела и царапая длинными клинками пол. Завидев меня, он ускорил шаг, принимая боевую стойку.

— Ну вот зачем сразу быковать? — поинтересовался я. — Может быть, поговорим?

Но то ли ярость и желание мести за погибшего собрата застили ему глаза, то ли он в принципе не был настроен на разговоры, потому что вместо ответа сразу попытался отчекрыжить мне голову. Я увернулся, попытался ударить его по ноге, наткнулся на блок, и опять увернулся…

В конце концов, я его уработал, но нельзя сказать, что это было легко. На это потребовалось почти шесть минут, при этом мы грохотали железом, рычали и орали так, что я думал, кто–нибудь обязательно прибежит нас разнимать.

Но никто не прибежал.

И мои и его товарищи оказались глухи к грохоту битвы. Или, хотя это и противоречило законам акустики, звуки тут так далеко не распространялись. Очередная игровая условность, чтоб ее за ногу.

Павший мутант одарил меня очередным уровнем и более чем скромным лутом. Я отсалютовал ему заляпанным кровью топором и пошел дальше.

Мне нужно было посмотреть, чего я стою в схватке с этим монстром один на один, без команды. Первый результат меня не удовлетворил, и я решил экспериментировать еще.

Также меня раздражала низкая эффективность магии. Я посмотрел по логам бой с первым мутантов, и оказалось, что восемьдесят процентов урона нанесли мы с Виталиком. А ведь магов тоже было двое, и они поливали мутанта заклинаниями практически без остановки. До этого столкновения я считал магию огневой поддержкой, но что толку с такой поддержки, если каждое заклинание снимает всего около одного процента здоровья? Если бы здесь был разрешен огнестрел, одной прицельной очереди такому кабану бы вполне хватило.

Впрочем, как справедливо заметил Виталик, если бы у бабушки были колеса, это была бы не бабушка, а самокат.

С поисками третьего мутанта сложностей не возникло. Похоже, они тут более–менее равномерно рассредоточены.

Я опять попытался вступить в переговоры, и из них опять ничего не вышло.

— Слушай, пока не началось… — сказал я, и он тут же принялся размахивать своими рукокрюками. — А, началось.

Система обманулась легко.

Стоило мне только начать думать о том, как я не люблю этого кабана, что вместе одну землю нам не топтать и одно поле не удобрять, что я хочу извести его и весь его кабаний род, а потом сплясать на их кабаньих могилах, как она тут же одарила меня бафом берсерка, и перед глазами поплыл красноватый туман, который, впрочем, обзору совсем не мешал.

На самом деле, я был собран и насторожен и никаких отрицательных чувств по отношению к кабану не испытывал. Он был просто помехой между мной и моей пока еще внятно не сформулированной целью, которая в любом случае находилась где–то снаружи.

На этот раз мне потребовалось полторы минуты. Это было в три раза лучше предыдущего результата, но все равно слишком медленно, и при этом я понимал, что, будет этих мутантов тут хотя бы двое, у меня возникнут проблемы более серьезные, чем затянутый хронометраж.

Полторы минуты — это офигеть как долго для боя с холодным оружием. За полторы минуты может произойти, что угодно. Я могу оступиться, поскользнутся, подвернуть ногу или просто зевнуть какой–нибудь неочевидный удар. Я уже начал скучать по старым добрым земным зомби, которые складывались от одного, максимум, двух ударов.

Но что меня бесило больше всего, так это чертовы игровые условности.

Вот ты рубишь чебурека боевым топором, а у него на этой всей реакции — полоска здоровья над головой падает. Ни тебе болевого шока, ни контузии от удара по голове, ни слабости от кровопотери, ни снижения скорости, вообще ничего. Изменения в рисунке боя происходят только если ему конечность какую–нибудь подрубить, а урон в корпус вообще никак не сказывается.

Реализм прямо–таки зашкаливает, так его за ногу.

С четвертым кабаном — он, кстати, тоже не отреагировал на мои попытки сначала поговорить — я провозился дольше десяти минут, зато мне, наконец–то, удалось поймать определенный алгоритм. Если не лезть на рожон и предоставить инициативу ему, мутант будет атаковать определенными связками ударом, между которыми он периодически раскрывается. Тогда следует рубануть его топором по правой ноге, оттолкнувшись от стены запрыгнуть за спину и, пока он не успел развернуться, несколько раз засадить ему по спине.

После чего мутант делается медленный, неповоротливый и довольно апатичный, так что его можно голыми руками брать. Фигурально выражаясь, конечно.

Мне потребовался пятый, чтобы проверить мою догадку и подтвердить теорию практикой.

Две минуты схватки даже без читерских усилений, и кабан лег. Все сработало, как и с предыдущим. Видимо, Система и местный добрый доктор Менгеле не особо запаривались с этими ребятами и создавали их методом копипаста.

Поскольку я для себя понял все, что мне было нужно, смерть шестого мутанта мне не требовалась, но он сам напросился. Вывернул из–за угла как раз в тот момент, когда я лутал его еще не остывшего толком товарища, ну и понеслось.

Три минуты, пять монет, очередной уровень.

Гринд — это скучно.

Приключения меня не манили. Решив, что на сегодня я уже достаточно повоевал, я собрался в обратный путь, благо, я не успел отойти от точки входа слишком уж далеко.

Так и есть, десять минут бодрого шага, и я вернулся к команде. Маги спали, Виталик бдил. Он смотрел прямо перед собой, и его правая рука в воздухе играла какую–то только ему слышимую мелодию на каком–то только ему видимом фортепьяно.

— А вот и наш герой! — поприветствовал меня Виталик. — Бодрый, придурковатый и заляпанный кровью.

— Засохнет и само отвалится, — сказал я, присаживаясь на пол рядом с ним.

— Пятерых, значит, положил? — спросил он.

— А ты откуда знаешь?

— Это магия такая, — сказал Виталик. — Забей.

— Взломал консоль?

— Не то, чтобы, сука, взломал, — вздохнул Виталик. — Но одним глазком подсмотреть могу. Знаешь, сколько этих тварей на нашем уровне?

— Сколько?

— Двести, сука, восемьдесят шесть, — сказал он. — Это уже с теми, которых ты разобрал, к хренам. Точнее, без тех. Но если ты думаешь, что они все время ходят по одному, то черта с два ты угадал. Это, сука, совсем не такая история. Там дальше они тройками патрулируют, а в конце уровня вообще что–то вроде казармы, там несколько десятков сидит, к хренам.

— Это печально, — сказал я.

— Еще как, сука, печально, — сказал он.

— А сколько всего уровней? — спросил я.

— Пока точно не знаю. Но явно больше двух.

— Чего еще хорошего расскажешь?

— Слушай, насколько я понимаю в такого рода вещах, а я в них все–таки немного понимаю, первый уровень — он больше разминочный, — сказал Виталик. — Эти кабанчики — чистые физики с охренительными резистами к магии, поэтому от этих двоих, — он ткнул носком ковбойского сапога в сторону спящих магов. — Толку будет немного. Но предполагается, что нормальный рейд пройдет тут, особо не запаривась, минут за пятнадцать–двадцать. А вот дальше начнется самая настоящая, сука, фигня и хардкор. Там уже и маги могут быть, и урон по площадям и старшие браться вот этих вот кабанчиков, который ты тут вроде как приноровился пачками класть, к хренам. Кстати, а как ты это делашь?

— Они все одинаковые, — поделился я своим наблюдением. — И рисунок боя у них несложный.

— Ну, это потому что их для долгого боя и не планировали, наверное, — сказал Виталик. — Пройдет какой–нибудь паладин, два раза мечом махнет, и мутант валится кверху, сука, лапками, к хренам. Зачем им тогда сложные поведенческие модели программировать? Это ж, сука, массовка.

— Халтурщики галактического масштаба, — сказал я.

— Да это не халтура даже, а чистая экономия, сука, ресурсов, — сказал Виталик. — Ну вот прикинь, если б каждый из них дрался разным оружием и по ходу боя тебе бы еще сонеты Шекспира декламировал, надо оно кому? Какая тебе разница, ярко выраженную индивидуальность ты убиваешь или китайских ходульных болванчиков, если итог все равно один?

— Ну, вот ты — вполне ярко выраженная индивидуальность, — сказал я. — На тебя Система ресурсом почему–то не пожалела.

— Так я ж, сука, непись, — сказал Виталик. — А они — мобы. Ты чувствуешь глобальную мировоззренческую разницу между этими понятиями?

— А должен?

Виталик закатил глаза.

— Ты последний раз во что играл? — спросил он. — А, неважно. Вот, допустим, ты — Избранный, и твой удел — победить вселенское, сука, зло, или старушке дров нарубить, к хренам. Вот ты входишь в город, а там — кузнец. У кузнеца есть четыре реплики, два анекдота, которые он может тебе рассказать, и возможность торговать с тобой оружием и, сука, броней. Ну, топор он тебе продаст. Еще у него есть какие–то связи в городе, возможно, даже родственные. В нерабочее время ты его в кузнице фиг застанешь, он, скорее всего, в местном кабаке будет сидеть иди вообще по бабам свалит, если игрушка достаточно продвинутая. Он — непись. И вот ты выходишь из города, и там, сука, волк. У волка нет никаких связей, анекдоты он тебе рассказывать не будет и окно торговли не откроет. У него есть одна задача — увидеть тебя и кусить за ногу. Он — моб. Если ты убьешь кузнеца, в городе будет другой кузнец, или вообще никакого кузнеца не будет, к хренам. если ты убьешь волка, то через положенное время на его место придет другой волк, от первого неотличимый. Понимаешь, о чем я?

— Так эти кабаны еще и респауниться будут? — спросил я, вычленяя главное.

— Вряд ли прямо респауниться, — сказал Виталик. — По крайней мере, на этом этаже я никаких точек возрождения не наблюдаю. Но, вполне возможно, что сверху придет новая партия, к хренам. По легенде местный злой гений их в пробирках, типа, выращивает. Вот он, кстати, скорее всего, не моб, а полноценная непись. Хотя это и неточно.

— Но это же глупо, — сказал я. — Оборону так не строят.

— Не думаю, что это оборона, — сказал Виталик. — Насколько я понимаю, наша точка входа — не основная, он вообще может понятия не иметь о том, что она в принципе существует. Этот уровень — это что–то типа свалки, он сюда отходы производства спихивает, к хренам. Неликвид, сука, всякий.

— Ладно, я уже понял, что все плохо, — сказал я. — Но ты, как человек, который понимает в такого рода вещах, уже разработал какой–нибудь хитрый план, как нам отсюда выбраться?

— Игровыми, сука, методами?

— Любыми, — сказал я.

— Читерство — штука в наших кругах не особо поощряемая, — сказал Виталик.

— Это ты мне сейчас, как разведчик, говоришь?

— Ладно, не в этих кругах, — сказал он. — В других. Но фигня, сука, в том, что я пока никаких возможностей для читерства не вижу. А если игровыми методами… Скажи, ты их чем бил?

— Топором.

— А чего не битой?

— На топоры у меня навык.

— А в бите у тебя ультимативный скилл, к хренам.

— У которого откат.

— Тоже верно, — сказал Виталик. — Но вот эти кабанчики — это, типа, пехота. Не особо умные, зато здоровья у них до хрена, резисты и естественная броня. То есть, кожа усиленная, кости, сука, крепче обычных. Потому ударом топором в башку они и не убиваются. В смысле, одним ударом, там, сука, рубить надо. А вот если твоим «призрачным клинком» попробовать, то тут еще, сука, вопрос открытый.

— Пойти закрыть? — спросил я, готовясь встать на ноги. Идти никуда не хотелось, но ради дела я был готов.

— Обожди, — сказал Виталик. — Кабанов нафармить ты всегда успеешь, к хренам. Это ж я так, гипотетически. Ты вообще зачем один–то туда поперся?

— Голову надо было проветрить.

— И как, сука, проветрил?

— Вполне, — сказал я. — Так что там с игровыми методами?

— Можно атаковать в лоб, — сказал Виталик. — Но при этом прокачивать одного тебя, как наиболее эффективного. То есть, ты, сука, лупишь, а мы на подтанцовке… на подстраховке. Ты превозмогаешь, получаешь всю экспу, раскачиваешься в манчкина и начинаешь превозмогать в два раза эффективнее, как драный терминатор на излете франшизы.

— Я уже вижу, какая у этого метода проблема, — сказал я.

— Пробема этого метода, сука, в том, что он эффективен только против одного вида противника, — согласился Виталик. — А мы ни хрена не знаем, какие твари встретятся нам дальше. У нас команда и так несбалансированная ни разу, и если мы этот дисбаланс еще увеличим, то ничего хорошего нас точно не ждет. Первый же моб с резистами именно к физическому урону раскатает нас все, к хренам.

— А ты можешь как–то узнать, что будет на других уровнях?

— Пока, сука, не нашел. Но я ищу. Другой вариант — идти так, как мы шли с самого начала. Тогда мы прокачаемся равномерно, но не факт, что этого хватит, чтобы хотя бы этот уровень затащить. В любом случае, нам придется просидеть на этот уровне несколько дней, и встанет проблема, сука, питания.

— Кабанятина, — сказал я.

— Для меня–то, это, сука, не вопрос, — сказал Виталик и снова дрыгнул ногой в сторону магов. — А вот эти…

— Это проблему мы будет решать, когда она действительно возникнет, — сказал я.

— Есть и другая, — сказал Виталик. — Внутри, так сказать, команды. Местный. Что мы вообще о нем знаем? Двести сорок восьмой уровень, маг воды. Тебе не кажется, что этого мало?

— А что ты вообще хочешь о нем знать? — спросил я.

— Тебе не кажется, что вся эта история с данжем белыми нитками шита? — спросил Виталик. — Я понимаю, что ты не геймер, но включи голову, Чапай. Вот он–то как раз геймер. Он тут родился, он тут вырос, у его некоторые вещи на автомате должны происходить.

— Что ты имеешь в виду?

— Он участвовал в клановом рейде в опасную локацию, — сказал Виталик. — Он должен был понимать, что в какой–то момент там что–то может пойти, сука, немного не так. Заклинания класса «армагеддон» там, вот такая фигня. Он должен был подстраховаться. У него было несколько свитков, причем все остальные, кроме того, который он использовал, вели в безопасные места. И любой опытный игрок положил бы один такой свиток в отдельную ячейку, чтобы уж точно в нужный момент ничего не перепутать. А еще лучше — на горячую клавишу бы его себе забил. Смекаешь?

— Смекаю, — сказал я.

— Вот поэтому в эту его историю, про «типа схватил не тот свиток в суматохе» я ни на грош не верю, — сказал Виталик. — И прежде чем планировать какие–то действия с его участием, я хотел бы этот вопрос провентилировать, к хренам. Во избежание и все такое.

— Ты прав, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Давай спросим.

Глава 4

Как сказал бы Виталик, коммуникация с другими людьми, это сука, сложно.

Особенно если у вас культурный, сука, код разный. Поэтому мы нередко не понимаем иностранцев, а они не понимают нас, и даже люди, живущие в одной стране, но представляющие разные поколения, зачастую не могут найти общий язык.

А если добавить к этому местечковый говор, профессиональный жаргон, молодежный сленг и культуру сетевых мемов, то получится такая адская мешанина, в которой без поллитра и сам черт ногу сломит.

Однажды, в автосервисе своего старого друга Димона (кстати, где он сейчас?) я был свидетелем тому, как он объяснял ход предстоящих работ своему молодому помощнику, стоявшему в ремонтной яме. «Хватай эту фигню вон за ту фигню и опускай ее на фиг», — сказал тогда Димон, и юный ремонтник сразу же понял, что речь идет о снятии кардана с престарелой «шестерки».

А вот пожилой владелец аппарата далеко не сразу догадался, о чем идет речь.

В связи с вышеизложенными соображениями, я не питал особых иллюзий, что нам удастся достичь полного взаимопонимания с Кэлом, представителем другой цивилизации и магом воды. Потому что переводом–то Система нас обеспечит, а вот то, что за этими словами, вроде бы знакомыми, стоит, нам придется самим разбираться.

Я уже поднял ногу, чтобы разбудить Кэла легким дружеским пинком под ребра, как Виталик попросил меня остановиться.

Я остановился.

— Есть еще кое–что, что я хотел бы обсудить, прежде чем эти двое проснутся и начнутся наши обычные базары, — сказал Виталик.

— Валяй, — я опустил ногу и вернулся к нему.

— Это… немного личное.

— Такие заходы от зомби немного напрягают.

— Э… касается рациона, сука, питания, — сказал Виталик. — Я чувствую подступающий голод, а голод — это дебаф, причем довольно сильный, и я вряд ли буду чего–то стоить, как полноценная боевая единица, если его не утолю.

— Это очевидно, — сказал я. — И в чем проблема? Сейчас раскрутим Кэла на сухпай, бери себе хоть двойную порцию…

— Этот голод сухпаем, сука, не утолить, — сказал Виталик.

— О, — сказал я. — Так тебе надо сожрать чьей–нибудь свежей плоти? Может быть, даже теплой и сырой?

Виталик несколько смущенно кивнул. Я снова перевел взгляд на спящих магов.

— И которого ты выбрал? Потому что, если ты спросишь моего мнения, то Сумкин, конечно, тот еще хорек, но он — наш хорек, а второй — мутный тип, мы с ним толком еще и не познакомились, к тому же он что–то про свитки наврал…

— Прекращай, к хренам, — сказал Виталик. — Все плохо, но не настолько. Мне хватит и моба.

— Так это про кабанятину вопрос? — уточнил я. — Вообще проблемы не вижу. Сожри хоть все двести восемьдесят сколько–то–там туш. Что тебя смущает–то?

— Боюсь, со стороны этот процесс может показаться не очень… э… не очень.

— Да кому какая разница? — спросил я. — У всех свои пищевые привычки, в конце–то концов.

— Меня и самого, сука, воротит, — сказал Виталик. — Как подумаю, так… брр…

— Ложечку за папу, ложечку за маму, — сказал я. — Если что, иди прямо сейчас, я там тебе нарубал несколько штук. Они, наверное, даже не остыли. А я тут покараулю, чтоб не смущать. А этим мы вообще ничего не скажем.

— Спасибо, друг, — прочувствованно сказал Виталик, хлопнул меня по плечу и утопал питаться.

А я остался караулить.

Караулить было так же скучно, как и гриндить, даже еще скучнее, потому что в этой условно безопасной точке входа вообще ничего не происходило, разве что маги слегка похрапывали, а Федор еще и ворочался во сне. Я прикидывал, сколько у нас времени уйдет, чтобы убить почти триста кабанов, и не пришлют ли за это время новых. А дальше будет следующий уровень, и там вообще непонятно, что творится…

Но вообще все это странно. Виталик утверждает, что мы находимся на самом нижнем уровне данжа, куда местный доктор Менгеле сбрасывает отходы производства, и идти нам придется наверх. Значит, по игровой логике подземелья, лаборатория самого доктора должна находиться где–то у поверхности, если не на ней, чтобы мы добрались туда в самом конце. Но общечеловеческая логика подобную схему отрицала. Разве сумрачный гений, злоумышляющий против человечества, не должен залезть поглубже под землю, построив несколько линий обороны, усложняющих жизнь местным супергероям? По идее, основная–то угроза как раз со стороны поверхности должна приходить.

Очередная чертова игровая условность?

Виталик вернулся потяжелевший и довольный.

— Не так уж все и плохо, к хренам, — заявил он. — Жить можно, на вкус натурально свинина, особенно если закрыть глаза и не задумываться. Специй бы к ней еще каких–нибудь…

— Избавь меня от животрепещущих гастрономических подробностей, — попросил я.

— Вот уж нет, — сказал Виталик. — Я, сука, взрослый человек, разведчик, сисадмин и немного программист по совместительству. У меня была работа, хобби, увлечения, мотоцикл, и, как это ни странно, даже личная жизнь. Я — гармонично развитая, сука, личность, когда–то приносившая пользу своей стране и окружающим в принципе, а теперь вынужден жрать сырое инопланетное мясо. Пусть не мне одному будет неприятно.

— Убедил, — сказал я. — Так что, будет будить колдунов?

— А то ж, — сказал Виталик и взревел раненым буйволом. — Рота, подъем! Вспышка справа! Упал–отжался!

— Сейчас сюда все мобы сбегутся, — заметил я, наблюдая за ворочающимися и продирающими глаза магами.

— Не сбегутся, у них агро–радиус маленький, — сказал Виталик.

— Что опять случилось? — поинтересовался Федор и зевнул.

— Катастрофа, к хренам, — сказал Виталик. — Пока ты спал, враг качался!

— Качели опасносте, один–один–один, — согласился Федор.

— Вы о чем вообще? — спросил Кэл. — Какие еще качели? Это код какой–то?

— Код, ага, — сказал Виталик и нацелил на Кэла свой не слишком чистый указательный палец. — Давай лучше с тобой поговорим. У коллектива назрел к тебе вопрос. Как так вышло, что ты, маг воды и прошаренный игрок с уровнем за двести, в критический момент свиток эвакуации перепутал, а? Расскажи нам, причем во всех, сука, подробностях.

Кэл потупился.

— А ведь верно, — сказал Федор. — Странно это все.

— Это был квестовый данж, — сказал Кэл. — Из квестового данжа обычным телепортом не уйдешь, иначе бы слишком просто было. Из квестового данжа можно уйти только квестовым телепортом, и вот он.

— То есть, ты знал, куда попадешь?

— Конкретно, нет, — сказал Кэл. — Но догадывался, что место это небезопасное. Но тут выбирать не приходится, либо верная смерть там, на вашей планете, либо неизвестная опасность здесь.

— А почему сразу не сказал? — поинтересовался я. — И зачем перед нами этот спектакль со свитками разыгрывал?

Кэл снова потупился.

— Ты, видимо, до конца не осознал, что мы сейчас в одной, сука, лодке, — сказал Виталик. — И наши шансы выбраться отсюда без твоей помощи чуть лучше, чем у тебя — без нашей. Или мы еще чего–то о тебе, сука, не знаем?

Но, как бы там ни было, Кэл не был похож на человека, способного пройти этот данж соло. Его боевые способности мы оценили дважды, один раз в совместном бою, а другой — когда бились друг против друга. Способности не поражали.

Вот Соломон, тот да. Он бы, скорее всего, прошел здесь прогулочным шагом и даже не запыхался бы.

— Поймите меня правильно, это игра навылет, — сказал Кэл после недолгого молчания. — Любое преимущество может оказаться критическим. Один промах — и ты покойник, понимаете? А информация — это огромное преимущество, поэтому ей никто ни с кем не делится, зачастую даже в рамках своего клана. Все хотят жить подольше и прокачаться повыше, поэтому никто просто так ничего важного никому не расскажет. И если правда не может принести тебе выгоды, а вопрос таки задан, то в ответ обычно врут. Все врут. Это уже рефлекс, понимаете? Вот и я вам соврал на автомате, а только потом подумал, стоило ли.

— А какие у нас гарантии, что ты нам сейчас не врешь? — вкрадчиво поинтересовался Виталик.

— Никаких, — сказал Кэл.

— А давай мы прямо сейчас тебя грохнем, к хренам, — предложил Виталик. — А потом в инвентаре пороемся, может, там еще что–нибудь интересное найдется.

— Не пороетесь, — мрачно сказал Кэл. — Для этого навык специальный нужен, а его только после сотых уровней выдают, так что вряд ли он у вас есть. Там еще условия специальные… А так, что дропнется, то и дропнется.

— Скользкий ты тип, — сказал Виталик. — И неприятный притом.

— Простите, — развел руками Кэл. — Я ж говорю, врать — это уже рефлекс. У любого, кто тут больше пары лет провел. А я в Системе родился, помните?.

— И место неприятное, — согласился Виталик. — Как вы тут живете–то, вообще никому не доверяя?

— Так и живем.

— Постой–ка, — сказал я. — Тогда, на площади, больше половины игроков теолепортами свалили. Это что же, у них у всех квесты?

— Там, внизу, были в основном хайлевелы, — сказал Кэл. — А когда ты хайлевел, ты играешь на совершенно другом уровне. К примеру, ты можешь прокачать репутацию с какой–нибудь высокопоставленной ключевой неписью, и она тебе будет оптом выдавать квесты типа «раздобудь пивка» или «найди мой любимый носовой платок», который ты предварительно сам и спер. Потом т ыидешь к магам, заказываешь для этого квеста свиток телепорта, и вот у тебя уже есть абсолютно безопасный способ эвакуации откуда угодно. Непросто, дорого, но гарантированно безопасно. Впрочем, на тех уровнях деньги уже не считают.

В голосе Кэла сквозила неприкрытая зависть. Было очевидно, что он и сам мечтал бы докачаться до таких высот, но это и понятно. Плох тот игрок, который не мечтает быть хайлевелом.

Конечно, про свитки он мог опять соврать, но эта версия выглядела правдоподобнее предыдущей. Лучше иметь способ отхода хоть куда–нибудь, пусть даже в очень опасное место, чем погибнуть на месте.

Но жизнь при Система стала выглядеть еще неприятнее, чем раньше. Если они даже соклановцев обманывают…

— Ладно, пока замнем, к хренам, — сказал Виталик. — Теперь, раз уж никто не спит, я бы хотел вынести на повестку дня другой вопрос. Не менее, сука, насущный. А именно — насколько честно вы хотите играть?

— Ну, я предпочел бы… — завел свою волынку Федор. — Общие принципы фэйр–плей…

— Ты его слушай больше, — сказал я. — Я так вообще играть не хочу, ни честно, ни нечестно. Я хочу победить.

— Победа в таких играх невозможно в принципе, — сообщил мне Федор. — Это же ММОРПГ, она бесконечная.

— Для начала, я хотел бы победить в рамках этого данжа, — сказал я. — А потом уже и конец бесконечности можно поискать.

— А ты что скажешь, местный? — поинтересовался Виталик. — Как у вас тут с читерами поступают? Существует ли в ваших мирах админ с большим позолоченным банхаммером? И как быстро он приходит, если кто–то кое где у вас порой?

— Я понял вопрос только в общих чертах, — сказал Кэл. — И не сильно интересовался этим вопросом, если честно.

— Ну так и ответь в общих, сука, чертах. Для начала.

— В долгосрочной перспективе читерство невыгодно, — сказал Кэл. — Потому что если благодаря ему ты получишь какое–то серьезное игровое преимущество, то за тобой придут модераторы.

— Кто такие?

— Игроки выше пятисотого уровня, — сказал Кэл. — Модератором может стать любой игрок выше пятисотого уровня, система просто сгенерирует для него персональный квест. Он тебя обязательно найдет, тут ему Система подыграет, и попытается тебя убить. а все, тобой созданное, сломать. В девяносто девяти процентах случаев именно так и происходит.

— А в остальном проценте?

— Если читеру удается пережить визит модератора и отбиться, его читерство считается узаконенным и становиться частью Системы, доступной для повторения и другими игроками, — сказал Кэл. — Но это, скорее, из разряда легенд.

— И как быстро приходят модераторы? — спросил Виталик.

— В зависимости от степени вмешательства.

— А много вообще игроков такого уровня?

— Нет, — сказал Кэл. — Это запредельный уровень прокачки, их едва ли несколько сотен на всю Систему.

— Ни хрена, сука, не понятно, — сказал Виталик. — Значит, будем выяснять это экспериментальным путем.

— Ты что задумал–то? — поинтересовался я.

— Что задумал, то задумал, — сказал Виталик. — Не факт, что вообще что–то выйдет, конечно. Но мне тут надо пару часов посидеть в тишине и, сука, спокойствии, так что шли бы вы с Федором кабанов бить. Заодно уровень ему прокачаете. А я тут посижу, поколдую, и с нашим новым товарищем заодно поговорю. Вдумчиво и неспешно.

— Ладно, — я чувствовал себя отдохнувшим, Федор так вообще выспаться успел, так что никаких причин, чтобы не идти качаться, у нас не было. — Пойдем.

— Пойдем, — согласился Федор, для пробы зажигая фаерболл и тут же его гася.

— Возьмите еды, — предложил Кэл, протягивая нам два куска чего–то, завернутого в штуковину, напоминающую серебристую фольгу.

— Э.. — сказал я. — А не отравлено?

— Не доверяете?

— Так ты сам нас научил.

— Дай позырить, — Виталик схватил сухпай, развернул, понюхал и порассматривал под разными углами. — Не, не отравлено.

— А насколько точен твой анализ? — поинтересовался я. — Что нежити хорошо, то игроку — смерть.

— Анализ точен, — заверил меня Виталик. — Я дополнительные свойства тоже вижу, и яда среди них нет.

— А что есть?

— Незначительный баф на бодрость, — сказал Виталик. — И минус пять очков к навыку «гурманство», если ты эту хрень на постоянно основе жрать будешь.

— У меня и навыка–то такого нет.

— Ну и тем более.

Фарм кабанов с Федором не сильно–то и отличался от фарма кабанов без Федора.

Я действовал по прежней схеме, сразу же навязывая противнику ближний бой, а потом подрубал конечность и запрыгивал за спину. В этот момент к драке подключался Федор со своими фаерболлами. Нельзя сказать, что от них было много пользы, но и вреда, в общем–то, тоже никакого. Вдобавок, наносимый нами урон был несравним, и я не опасался, что Федор моба переагрит.

А навык у него все равно качался, и уровни потихоньку росли.

После пятого поверженного моба я предложил устроить перерыв и перекус. Местный сухпай на вкус был, как и положено сухпаю, совершенно никаким, но голод утолял уже после второго же укуса, так что выданного Кэлом запаса там должно было хватить на несколько суток.

Да и бодрость сразу восстановилась.

— А вот насчет победы, — сказал Федор. — Ну, или не победы, а какой–то глобальной цели… Как ты это для себя вообще видишь, Чапай?

— Ну, пока план достаточно простой, — сказал я. — Я намереваюсь найти того, кто несет за все это ответственность, и сделать ему что–нибудь очень неприятное. Настолько неприятное, какое только смогу.

— Может, их уже и в живых–то нет, — заметил Федор. — Столько времени прошло.

— Может быть, — согласился я. — Но что–то мне подсказывает, что это не так.

— Ну, допустим, ты прав, — сказал он. — И как ты это собираешься сделать?

— Пока точно не знаю, — сказал я. — Ты слышал старый анекдот по человека, который что–то там починил одним ударом молотка, а потом выставил за это счет в целых десять рублей?

— Что–то такое помню, но очень смутно.

— Ему предъявили, что дороговато, за один удар–то, тогда он расписал смету, — сказал я. — Десять копеек за удар молотком, и девять девяносто за то, что он знал, куда именно надо ударить.

— Звучит логично, — сказал Федор. — Настоящие специалисты примерно так и должны работать. Ну и что?

— Вот такой у меня план, — объяснил я. — Сначала я собираюсь найти молоток. А потом — место, куда бить. Ибо какой смысл искать Архитекторов, если сейчас мне нечего им противопоставить?

— А если такого молотка в принципе не существует? — спросил он.

— Ты путаешь, — сказал я. — Это ложки не существует. А молоток есть всегда.

Глава 5

Зафармив еще двенадцать кабанов, я все–таки несколько притомился, не столько физически, сколько морально, и решил, что, наверное, пока хватит. Я взял еще три уровня, отметив для себя, что скорость прокачки предсказуемо падает. Зато Федор взял целых восемь и был доволен, как обожравшийся брюквы хоббит.

Я вообще в компьютерах не очень хорошо разбираюсь. Ну так, винду поставить могу, антивирусом куда–нибудь потыкать, макрос какой–нибудь сочинить или табличку в экселе нарисовать. При этом я понятия не имею, насколько русские программисты хороши, если брать среднюю температуру по палате.

Русские хакеры одно время на весь мир гремели, это да, но там скорее пропаганда и вбросы, чем какие–то реальные атаки, мне кажется. Это случилось уже после того, как я в отставку угреб, так что подробности мне в любом случае неизвестны. Поэтому я не имел даже малейшего представления о том, что решил учудить Виталик и какие у него шансы на успех.

— Да черт его знает, на самом деле, — сказал Федор, когда я поделился с ним своими сомнениями. Мы все еще шли обратно к точке входа, и идти нам, по моим прикидкам, было еще минут десять. — Я ж не знаю, какие у него скиллы… В смысле, не игровые, а как у программиста. И потом, я то больше по железу специализируюсь… Специализировался, то есть. Нет, азы знаю, конечно, но… блин, сложно это все.

— Насколько сложно?

— Да черт его знает, опять же, — сказал Федор. — Думаю, очень сложно. Судя по всему, он способен видеть консоль и какой–то кусок исходного кода, написанного на неизвестном ему языке программирования. В любом случае, там этого исходного кода должны быть сотни километров, и я не думаю, что он чего–то с ним сделать способен. Но пусть пробует, конечно, чем черт не шутит.

— Может, ему Система с переводом помогает, — предположил я. — Мы же этого Кэла как–то понимаем, да и с Соломоном проблем не возникало.

— Это же разное, — возмутился Федор. — Ты Паскаль от Фортрана отличить можешь?

— А который из них за ЦСКА играет?

— Вот и не лезь туда, где не шаришь, — веско сказал он.

Тут он, конечно, был прав. Но, с другой стороны, если бы все лезли только туда, где они шарят, в мире бы не случилось много чего интересного. Колумб, например, в географии не слишком шарил…

Виталик все еще работал. Его руки порхали над невидимой клавиатурой, а сам он был собран и насторожен.

Кэл забился в самый дальний от него угол и выглядел так, словно на его глазах рвалась ткань мироздания. И ведь это самый высокоуровневый в нашей компании игрок…

— Как успехи? — поинтересовался Федор.

— Отлезь к хренам, — миролюбиво посоветовал ему Виталик.

Я с удовольствием растянулся на полу.

— А на самом деле, долго еще?

— И ты, Чапай, отлезь.

Программист за работой, вот как есть.

Поскольку мы таки неплохо почистили прилегающие области данжа, я решил, что небольшая демаскировка не так уж опасна, достал из инвентаря сигареты и закурил. Странно, но Система на это никак не отреагировала и даже дебаф выдавать не стала. Видать, без участия минздрава ее разрабатывали.

Федор подсел к Кэлу и они принялись обсуждать особенности построения магического билда, а я прикрыл глаза и подумал, что неплохо бы и поспать, раз делать все равно нечего. Но сон не шел.

Мысли все время крутились вокруг этого чертового данжа и оружия возмездия, которое пытался изобрести Виталик. Или что он там пытался изобрести. Ну, это ладно, данж мы все равно так или иначе пройдем, даже если нам в нем пару месяцев просидеть придется, уровни набирая и скиллы прокачивая. А дальше–то что?

Чем вообще в таких играх принято заниматься в свободное от прохождения данжей время? Сдал квест — получил экспу — принял квест. Романтика, так ее за ногу…

По идее, надо, конечно, куда–то к людям выбираться. Скидывать лут, покупать нужные шмотки и оружие, добывать информацию и обзаводиться связями. Это медленный, но верный путь. Нельзя побороть могущественного врага, не имея о нем ни малейшего представления. Это еще Сунь—Цзы говорил.

Может быть, Федор был прав. Надо качаться, расти в уровнях, создавать свой клан и всех нагибать. Играть по правилам Системы, встроиться в нее, а потом развалить ее изнутри. Главное на этом долгом пути — не заиграться самому, не забыть, чего ради ты все это затеял.

Где–то посреди этих размышлений я и заснул.

Когда я проснулся, Виталик все еще программировал.

Я перекусил местным сухпайком, который (это, видимо, магия такая) утолял не только голод, но и жажду, немного размялся, а потом взял с собой Федора и пошел мочить мобов. Похоже, такой распорядок дня у нас тут надолго.

После того, как мы нафармили полторы дюжины кабанов, у Федора открылась новая способность: испепеляющий взгляд. Теперь из его глаз вырывались два лазерных луча, упирались в цель и поджигали ее, нанося небольшой, но постоянный урон. Толку от этого было немного, но выглядело довольно эффектно.

— Только целиться неудобно, — пожаловался Федор. — Чуть головой мотнул и фокус смещается.

— Ну так и нечего башкой лишний раз вертеть, — посоветовал я.

— Кэл говорит, что на уровнях четыреста плюс маги рулят, — сказал Федор.

— А он не говорил, какой процент магов до этих уровней доживает? — спросил я.

— Говорил, — сказал Федор и помрачнел.

Тут на нас вышел очередной моб, Федор уставился на него, поджигая шерсть на груди, а я привычно тюкнул его топором в колено. Не ходить ему больше по дорог приключений.

Когда мы разобрались с лутом, в чат пришло сообщение от Виталика.

«Я закончил. Стойте, где стоите, мы сейчас подойдем».

— Он закончил, — сообщил я Федору.

— И что у него получилось?

— Не говорит, — сказал я. — Зомби вообще народ довольно загадочный.

Мы стояли там, где стояли, и Виталик с Кэлом догнали нас минут через десять.

— Полевые, сука, испытания, — сказал Виталик. — Я пойду первым, а вы меня подстрахуйте, если вдруг что.

— Чего хоть ждать–то? — спросил я.

— Вы поймете, когда оно начнется, — сказал Виталик. — Если оно начнется, в чем я, сука, до конца не уверен.

— Не люблю сюрпризы, — сказал я.

— Ну ты вообще скучный и предсказуемый человек, Чапай.

— Предпочитаю быть скучным, предсказуемым и живым, — сказал я.

— Ну, я‑то уже, сука, мертвый, — сказал Виталик. — Должны же и у меня быть какие–то удовольствия.

Мы двинулись в установленном Виталиком порядке. Он впереди с голыми руками, я за ним с топором, за мной Кэл и Федор, разогревающие свои заклинания. Идти, как это водится, нам долго не пришлось, очередной моб нашелся почти сразу и тут же попер на нас.

— Иди к папе, — сказал Виталик. Когда до моба оставалось уже меньше трех метров, он привычным движением выхватил из инвентаря дробовик и выстрелил.

Результат получился внушающим.

Кабану снесло голову напрочь, он рухнул на пол, забрызгав стены кровью. В ограниченном пространстве пещеры выстрел прозвучал оглушающе громко и его эхо разнеслось по проходам. Уж на что я человек привычный, и то вздрогнул.

— Работает, сука, — удовлетворенно сказал Виталик. — Вот теперь поиграем.

— Черт побери, Холмс, — сказал я. — Но как?

— Благодаря твоей подсказке и моей гениальности, — сказал Виталик. — А главное, сука, усидчивости. Кстати, вот тебе братский подгон.

И левой, свободной от дробовика рукой, он протянул мне «дезерт игл».

Пистолет был приятно тяжелым, и я в первую очередь залез в его свойства. ну да, так и есть, «Громовержец», магический артефакт первого уровня. Задекларированное ранее Виталиком свойство «только для неписей» в описании отсутствовало.

— Немного характеристики поменял, — сказал Виталик. — Теперь это уже не технологическое оружие, а магические, сука, артефакты, и значит, здесь они вполне себе работают, к хренам.

Кэл при этих словах сделался бледный и начал трястись.

— Дай угадаю, — сказал я. — А «громовержец» он потому, что без глушителя?

— Типа того, — сказал Виталик. — Что я тебе, гейм–дизайнер, чтобы оригинальные названия придумывать, к хренам?

— А как его перезаряжать? — спросил я.

— Никак, — сказал Виталик. — У тебя есть пятнадцать выстрелов, а дальше патроны сами генерируются по одному в минуту, быстрее не получалось. Так что если будешь шмалять в толпу, считай выстрелы. Во избежание, сука.

— Любой мамкин стрелок с ганзы скажет тебе, что пятнадцатизарядных «дезерт иглов» в этом мире не бывает, — заметил я.

— Так мы, сука, и не в этом мире, — сказал Виталик. — Прими это, как игровую условность. Не нравится, отдай, я ему, сука, применение найду.

— Вот уж черта с два, — сказал я. — Какие еще приятные неожиданности ты нам приготовил?

— Больше никаких, к хренам, — с сожалением вздохнул Виталик. — И с этими двумя вон сколько времени провозился.

— Но это все равно имба или что–то, очень к ней близкое, — сказал Федор. — Потому что, по сути, это все равно огнестрел, а раз он единственный огнестрел в этом мире, то резистов к нему ни у кого нет и быть не может.

— Думаю, это немного ускорит прохождение к хренам, — сказал Виталик.

— Несомненно, — сказал я. — А кнопку «убить всех» ты наколдовать не додумался?

— Нет такой кнопки, — сказал Виталик. — Я, сука, чтобы свойства у двух объектов поменять, двенадцать часов пыхтел, при том, что предметы уже вполне себе существующие и мне принадлежащие. А ты хочешь, чтобы я тебе новую сущность в мир органично вписал, да так, чтоб она еще и работала?

— Хотеть–то в любом случае не вредно, — сказал я.

— И то, сука, верно, — сказал Виталик. — А ты что такой задумчивый, наш новый местный друг?

— Ты изменил свойства предмета? — спросил Кэл. — Переписал характеристики? Сделал из огнестрельного оружия магический артефакт?

— Ну да, — сказал Виталик. — Как–то так все и было.

— Такое под силу только артефакторам очень высокого уровня, — сказал Кэл. — Таких на все миры Системы игрока два или три, и они или в кланах состоят и только для клановых нужд работают, или к ним очередь вперед на несколько лет расписана, а цены такие, что пару планет купить можно.

— То есть, это не баг, а фича? — уточнил Виталик. — И ничего принципиально нового я не придумал?

— Вряд ли они с кодом напрямую работают, — заметил Федор. — Хотя… черт его знает.

— Два предмета за двенадцать часов, — сказал Кэл. — У них–то, насколько мне известно, по несколько месяцев на предмет уходит.

— Где ж столько терпения взять? — спросил Виталик. — Ну, так скажи мне, как местный эксперт, это читерство или нет? И если читерство, то насколько? Как быстро модераторы прибегут?

— Они прибегут, без всякого сомнения, — сказал Кэл. — Не сюда, в подземелье, конечно, и вряд ли будут ждать нас на выходе, но прибегут. Потому что когда низкоуровневый игрок демонстрирует навыки хай–левела, причем навыки довольно редкие и специфические, это не может не привлечь внимания Системы.

— С этой проблемой будет разбираться, когда она возникнет, — сказал я. — Если возникнет.

— Она возникнет, — сказал Кэл.

— Как возникнет, пусть в очередь встанет, — сказал Виталик. — Пойдем, что ли. Вы собираетесь данж чистить или будем сидеть тут до, сука, полного посинения, к хренам?

— Постой, — сказал я. — А у тебя самого боезапас–то какой?

— У меня бесконечные патроны, — сказал Виталик. — То есть, они конечные, но генерируются быстрее, чем у тебя. Жаль только, что годмода я себе не начитерил.

— А почему это у тебя быстрее? — с подозрением спросил я.

— Так я же непись, — сказал он. — У меня другой уровень реалистичности в настройках прописан.

Виталик шел первым, потому что у него были карта и дробовик. За ним пристроился я, с пистолетом в одной руке и топором в другой, чувствуя себя то ли ганфайтером, то ли Чингачгуком. В спину мне дышал Кэл, становящийся все более мрачным по мере того, как мы продвигались по уровню. Замыкал нашу процессию Федор, недовольный тем, что его взгляду нечего испепелять.

А испепелять и правда было нечего. Модифицированный артефакт Виталика не оставлял шансов никому. Ни мобам на жизнь, ни на на прокачку навыков.

Зато опыт на всю группу капал стабильно.

Магический артефакт «Громовержец» второго уровня (я знаю, что второго, я одним глазом в настройки дробовика глянул) работал по старому доброму принципу снайперов. Один выстрел — одна смерть. Мы бодрым шагом прошли половину уровня за полчаса, а я даже топором ни разу махнуть не успел.

От нечего делать я стал думать, а как вообще залегендирован отказ огнестрельного оружия в магических мирах. Порох у них тут не горит, что ли? А алхимия тогда на что? Могли бы и намешать чего–нибудь взрывоопасного…

Или они каждому миру свои физические и химические законы прописывают? Столько игровых условностей, что свихнуться можно, пытаясь их все охватить.

Мы лихо прошли почти весь уровень. Небольшая заминка случилась только ближе к концу, когда коридоры стали шире, и кабаны повалили толпой. Тут уже Виталику тупо не хватило скорострельности, и нам пришлось ему помогать.

«Дезерт игл» зарекомендовал себя отлично. Он и в реальной жизни был довольно убойной штуковиной с хорошим останавливающим эффектом, а тут то ли Система, а то и Виталик от широкой своей души, досыпали ему урона, так что одной пули в голову хватало любому кабану, и был он почти так же эффективен, как и его старший брат — дробовик.

Маги поддерживали нас заклинаниями, но из логов, которые я посмотрел уже потом, было видно, что львиную долю урона нанесли мы с Виталиком.

Когда мы добрались до казарм, где раньше кучковались мобы, из рядового состава там уже никого не было. Видимо, мы всех на подходе положили.

Хорошо, что нам их хотя бы хоронить не надо.

Зато в наличии оказался босс уровня. Это был такой же кабан, только раза в два больше, весь покрытый металлическими пластинами брони, и из рук у него росли не мечи, а цепные пилы.

Он стоял в центре неплохо освещенного зала и не спешил на нас нападать, поэтому я решил вспомнить про свои дипломатические таланты.

— Слышь, приятель, — сказал я. — Нам это делать вовсе необязательно.

— Вы, — глухо сказал он из под своего шлема. — Умрете.

— Значит, все–таки обязательно, — вздохнул я.

Пилы взревели.

Виталик выстрелил, и тут выяснилось, что дробовик не такая уж имба, потому что толстенный шлем спас башку босса, разве что немного его оглушил. Кабан помотал головой, а затем бросился на нас с неожиданным для такой туши проворством. Я едва успел затолкать магов обратно в коридор, как мне пришлось уворачиваться от пилы, при помощи которой босс попытался сделать из меня сразу двух физруков.

Виталик выстрелил ему в спину, но там была броня не тоньше танковой. Тем не менее, босс сагрился на новую цель и подставил мне бок, что с его стороны было по меньшей мере глупо.

На то, чтобы убрать в инвентарь топор и пистолет, потребовались всего какие–то жалкие доли секунды. Не менее жалкие доли ушли на то, чтобы взять в руки Клавдию.

Босс только сделал первый шаг в сторону Виталика, как я уже подпрыгнул, оттолкнулся от стены и обрушил удар «призрачного клинка» ему на голову.

Я приземлился на полусогнутые, ушел в сторону перекатом, не упуская кабана из вида. Тот простоял еще несколько секунд, видимо, не до конца понимая, что произошло, а потом ноги его подогнулись и он тяжело рухнул на каменный пол, вызвав небольшое землетрясение на верхних уровнях данжа.

Опыта отвалили столько, что сразу на два уровня хватило.

— Да кто вы такие вообще? — то ли возмущенно, то ли восхищенно спросил Кэл, осторожно заглядывая в зал последней разборки. — Как вы это делаете? Это же противоречит всей игровой механике.

— Мы русские, — сказал Виталик. — И нам на вашу игровую механику вообще пофиг. Так своим модераторам и передай.

Глава 6

С главного кабана выпал фрагмент тяжелой брони — толстенный стальной панцирь, и Виталик сразу же нацепил его на себя, заявив, что теперь он настоящий танк — и броня у него неслабая, и стреляет он мощно. Впрочем, больше на эту железку никто и не претендовал, маги просто не смогли бы ее нацепить из–за недостатка силы, а я же предпочитал делать ставку на скорость и ловкость, нежели на толщину доспеха.

В играх, конечно, свои условности, но в жизни лучшая защита — это убить его первым.

Своим ученикам я, конечно, такого не говорил. Им и без меня сложностей хватало.

Насилие — это вообще довольно тонкая штука, которой вроде как в нормальном мире быть не должно но она есть. Однако, с тех пор, как помер Махатма Ганди, об этом толком и поговорить не с кем.

Помимо панциря, с босса выпало некоторое количество денег, две единицы бесполезной бижутерии и ключ, открывающий дверь на следующий уровень. Сама дверь тоже обнаружилась без проблем, но завладевший ключом Виталик не спешил ее открывать.

— А ну как они оттуда толпой, сука, попрут?

— Не попрут, — заверил его Кэл. — Вход на уровень обычно тоже является относительно безопасной точкой.

— Но это же глупо, — сказал я. — Вот я, местный доктор Зло, построивший многоуровневую лабораторию для своих тайных и бесчеловечных экспериментов. На каком–то этаже произошла непонятная фигня, злобные герои вырезали всех моих ручных монстров, и я, вместо того, чтобы послать туда элитную зондер–команду для упокоения подробностей, буду просто сидеть и ждать в штатном режиме, позволив неприятностям тупо происходить?

— Безусловно, это глупо, — согласился Кэл. — И если бы мы имели дело с другими игроками, то сейчас нам на голову уже бы сыпался усиленный магией и алхимией спецназ. Но надо понимать, что в данном случае мы имеем дело не с игроками, а с мобами. У которых есть своя программа, и которые просто не могут от нее отступить.

— Это как детская железная дорога, — сказал Федор. — Поезд все равно будет по рельсам, вне зависимости от того, сколько кубиков ты туда навалил. И для нас это очень хорошо, кстати. Потому что любой игрок при таком численном перевесе нас бы тут уже похоронил. Может быть, прямо под телами монстров.

— То есть, разговаривать с ними бессмысленно? — уточнил я.

— Абсолютно, — сказал Кэл. — Даже с самым главным. Он, конечно, скорее всего, не просто моб, а непись, но непись очень простая, с всего парой прописанных алгоритмов. А непись не может выйти за пределы своей программы, — тут он скосил на Виталика. — Как правило.

— Ты хочешь сказать, что все неписи — тупые и примитивные? — спросил я.

— Нет, не все, — сказал Кэл. — В открытом мире неписей гораздо меньше, чем игроков, но все они прописаны довольно тщательно, и практически все являются квестстартерами. Однако тут надо понимать, что, со сколь бы сложной неписью тебе ни пришлось иметь дело, всегда существуют пределы возможного. Непись не может выйти за границы сценария. Скажем, если у первого советника короля нет варианта поведения с предательством сюзерена, то, как бы ты с ним репутацию ни прокачивал и какими бы золотыми горами ни осыпал, на мятеж ты его не поднимешь. Поэтому, к слову, при государственным переворотах, устроенных игроками, как правило, режут всех.

— О дивный мир, не так уж ты и нов, — сказал я. — Значит, непись эволюционировать не может? Самообучаться там и все такое?

— Только в строго определенных пределах. А у данжевой неписи эти границы очень узки. Они ж одноразовые и живут очень недолго.

— Респауна нет? — спросил Федор.

— Респауна нет, — подтвердил Кэл. — Может быть, через какое–то время, полгода–год, сюда забредет очередной некромант, который поднимет записи нынешнего владельца данжа и попытается продолжить его дело, и тогда подземелье снова будет доступно для прохождения. Но это не факт, такого может и не произойти. Может быть, тут будут просто населенные остатками его экспериментов катакомбы.

— Тяжело быть неписью в вашей РПГ, — сказал я.

— И не говори, — сказал Виталик. — Куда ни ткнешься, везде пределы, сука, возможного.

И открыл дверь на второй уровень.

Кабанов на втором уровне уже не было. Вместо них там обнаружились то ли хоббиты, то ли гоблины, мелкие, противные, вооруженные чем попало и агрящиеся на всех подряд. Урон у них был небольшой, отлетали они вообще с полпинка, но компенсировали эти недостатки своей численностью.

А было их до черта и даже чуточку больше.

Головы у них были слишком маленькие, чтобы хотя бы заподозрить в них наличие мозгов, и вообще, все они были довольно корявенькие и пользовались кривыми копьями и ржавыми ножами. Зато они могли навалиться толпой и умело использовали рельеф местности, зачастую сыпясь нам прямо на головы.

Пистолет с его ограниченным боезапасом тут не играл, и я снова взялся за топор и Клаву, используя их то по очереди, а то и сразу. Виталик, у которого патроны, видимо, на самом деле не кончались, палил напропалую, а маги пытались работать по площадям, то и дело опорожняя очередную бутылку с восстанавливающим ману зельем.

Босса, как такового, тут не обнаружилось. Просто в конце уровня была арена, на которой тусовались несколько сотен этих недохоббитов, и для получения ключа нам пришлось убить их всех.

Это было утомительно. У меня уж рука рубить устала.

Покончив с этими гавриками, мы наскоро перекусили для восстановления бодрости и прочих параметров, и ломанулись на следующий этаж, потому что сколько можно уже тут сидеть.

На третьем этаже обнаружились производственные площадки. Все пространство было загромождено разного размера пузырями, заполненными розоватой жидкостью, в которой зарождалась новая отвратительная жизнь. Тут патрулировали родственники главного кабана, все в броне, правда, не в такой мощной, и изредка встречались лаборанты в засаленных балахонах, расписанных каббалистическими символами.

Сложность заключалась в том, что невозможно было кого–нибудь грохнуть, не зацепив очередной пузырь, который с противным хлопко ломался и орошал все окружающее, и нас в том числе, своим содержимым.

А очередная вылезшая изнутри тварь агрилась на нас по умолчанию. Оружия у большинства, понятное дело, не было, что не мешало им пытаться вцепиться в кого–нибудь из нас зубами.

Уже через пятнадцать минут пребывания на этом уровне мы оказались заляпаны розовой питательной жидкостью с головы до ног, она была теплая, липкая и неприятная, что здорово раздражало. Тем более, что адрес ближайшей химчистки был нам неизвестен.

Но огнестрел таки здорово облегчал дело. Кабаны–охранники ложились после двух выстрелов из дробовика, лаборанты — после первой же пули из «дезерт игла». Никто из них даже намагичить ничего толком не успел, была лишь пара чахлых молний, от которых мы увернулись.

Так мы и распределили обязанности — Виталик работал по кабанам, я — по лаборантам, а маги подчищали всякую гадость, что валилась на нас из пузырей. Темп мы взяли достаточно приличный и добрались до конца уровня за каких–то сорок минут.

В конце нас ждала традиционная уже арена, над которой висел такой же наполненный пузырь, только очень уж здоровый.

— Я, сука, не понял, — сказал Виталик. — А где босс?

— Видимо, там, — Федор ткнул пальцем в пузырь, висевший на высоте чуть меньше двух метров. — И ключ, видимо, тоже.

— А почему он там, когда он нужен нам здесь? — спросил Виталик.

— Видимо, мы слишком быстро прошли, — сказал я. — Он еще не вылупился.

— Тут же все затопит, к хренам, — сказал Виталик, аккуратно и с размаху трогая пузырь двуручным топором. Пузырь не поддался.

— Не вылупляется, — констатировал Федор.

Виталик убрал топор и попробовал дробовик, но эффект был тот же. Босс, кем бы он ни был, продолжал сидеть внутри и на провокации не реагировал.

— Видимо, не все условия прохождения соблюдены, — сказал Кэл.

— Например? — спросил Виталик.

— Первое, что приходит в голову, надо зачистить уровень полностью.

— То есть, уничтожить вот эти все пузыри? — ужаснулся я. — Но их же тут тысячи.

— Может быть, и не все, — успокоил меня Кэл. — Но какое–то критическое количество, чтобы босс почуял неладное и пробудился.

— Значит, все–таки все, — сказал я. — Должен заметить, что их всех тупых игровых условностей, которые я встречал до сего момента, эта — самая тупая.

— Ну почему же, — сказал Федор. — Мы ж тут по квесту вроде как мир спасаем, а уничтожение потенциальной армии вероятного противника в эту схему вполне себе вписывается.

— Утомительное, сука, занятие, — сказал Виталик. — А ведь это даже не наш мир.

— Ладно, чего стоять, — сказал я. — Эти твари сами себя не убьют.

Мы вернулись в самое начало уровня и принялись за методичное истребление всего нерожденного. Твари были не слишком опасны, большая часть даже не успевала понять, что происходит, а огрызаться пытались лишь некоторые, но их было очень много, и это была одна из тех редких ситуаций, когда ты жалеешь, что у тебя нет с собой напалма.

Ближе к середине уровня, когда я уже устал, как пробежавший полтора марафона спринтер, я задумался о странностях человеческой психики. А если точнее, то моей.

Вот я, обычный парень из подмосковных Люберец, еще месяц назад преподававший трудным подросткам боевые единоборства, копошусь в подземельях чужой планеты и рублю выведенную магическим путем живность боевым топором, к которому у меня навык, периодически постреливая в ту же живность из пистолета, в котором никогда не заканчиваются пули, и даже особого удивления по этому поводу не испытываю. И это не говоря уже о том, что компанию мне составляют сисадмин, зомби и инопланетянин, по совместительству колдун. Впрочем, сисдамин тоже колдун, а зомби так вообще читер, и тут еще непонятно, кто из них хуже.

Человеческая психика — штука гибкая, и гибкая она не просто так. Потому что то, что не гнется, то ломается, сколь бы незыблемым они ни выглядело. И это не просто красивые слова, это непреложный жизненный факт.

Мне доводилось и не такое видеть.

И еще интересно, когда все это закончится, если это вообще способно хоть когда–нибудь закончиться в принципе, приложит ли меня посттравматическим синдромом, и если приложит, то как сильно? Потому что нельзя творить все то, что я сейчас творю, вообще без последствий. Я уже в одном этом чертовом данже столько черепов проломил, сколько в моих родных Люберцах с момента основания города, наверное, не проламывали.

Хотя это и не самый миролюбивый город в Подмосковье.

Мы закончили, стоя по колено в роовой, липкой и неприятной жидкости, которая, после постоянных вливаний новых порций свежей крови становилась все более розовой, липкой и неприятной, да и мы сами выглядели, как маньяки под конец затянувшейся вечеринки с бензопилами.

А босс все еще висел в пузыре и не подавал признаков жизни. Точнее, признаки жизни–то он подавал, что–то внутри пузыря пульсировало и колыхалось, а вот никакого желания вылезти наружу и принять честный бой моб не демонстрировал.

— Кого–то мы, видать, пропустили, — обреченно сказал Федор.

Я мысленно застонал. Уровень был большой, грязный и лезть туда обратно совершенно не хотелось.

— Ненавижу такие, сука, игры, — сказал Виталик. — Пропустишь одного моба и снова в гребаный лабиринт тащиться, к хренам.

— Я больше не могу никуда тащиться, — сказал Федор. — Я устал и меня тошнит.

— Ладно, вы с Виталиком оставайтесь тут и караульте босса, — сказал я. — А мы с Кэлом пойдем и поищем.

— Аккуратней там, — сказал Виталик, опускаясь на пол.

— Аккуратней тут, — сказал я, проверяя, что боезапас «дезерт игла» полностью восстановился.

Через полчаса поисков я впал в уныние. Обнаружить пропущенный очаг жизни в этом хаосе можно было разве что случайно или по волшебству…

— Слушай, — сказал я Кэлу. — Ты же маг. Сделай что–нибудь.

— А что я могу сделать? — горестно вопросил он. — Заклинание обнаружения жизни тысячу золотых стоит, у меня таких денег отродясь не было. А даже если бы и были, я бы их на что–нибудь более полезное потратил.

— Сокланы не помогают? — спросил я.

— В плане заклинаний? Только тех, что полезны клану, — сказал Кэл. — А это боевые, в основном. Поисковики, конечно, пользуются определенным спросом, но их обычно два–три на клан, им с прокачкой и помогают. Но это узкая специализация, в бою они практически бесполезны.

— А как насчет магов широкого профиля? — спросил я.

— Нет никаких магов широкого профиля, — сказал он. — Магия слишком объемна, слишком много направлений, и охватить их все практически невозможно. Либо ты хорош в какой–то одной специализации, либо средний в нескольких смежных. А так, чтобы одновременно магию смерти, воды и хаоса изучить, то это вообще невозможно, и тысячи лет не хватит.

— А ты уже умирал? — спросил я.

— Нет, — недоуменно сказал он. — Я же здесь.

— Так тут же есть способы умереть не окончательно, — сказал я.

— Слишком дорогие для меня способы, — сказал он. — И не слишком–то надежные.

— Все же это лучше, чем ничего, — заметил я.

— Откуда ты вообще о них знаешь? — спросил он. — Погоди, так ты уже…

— Было разок, — сказал я. — Амулет возрождения помог.

— И какой там был шанс на этом амулете? — спросил он.

— Двадцать пять процентов.

— Да ты везунчик, — сказал он. — А амулет где раздобыл?

— Залутал.

— Вдвойне везунчик, — сказал он. — Умереть и возродиться всего лишь на уровне сто плюс…

— Это до сотого было, — сказал я.

— Так ты возродился, даже до получения класса персонажа? Я не знал, что такое вообще возможно, — сказал он. — Обычно нубы просто растворяются в великом ничто.

— Ты сам сказал, я везунчик.

— Угу, — сказал он. — А что это вообще за класс такой — физрук? Какие бонусы он дает?

— Без понятия, — сказал я. — Информация заблокирована.

— А дерево развития?

— И оно тоже.

— В этом и беда с уникальными классами, — сказал он. — Толком и не знаешь, все ли ты правильно делаешь и в какую сторону тебе развиваться.

— А как это у нормальных игроков происходит? — спросил я. — В штатном, так сказать, режиме?

— Обычно к сотому уровню ты уже определяешься с выбранной специализацией, — сказал он. — Идешь к соответствующему магистру, платишь ему, сколько положено, он обращается к Системе и она присваивает тебе класс. Но уникальные классы, как я понимаю, Система присваивает напрямую. И при этом бесплатно.

Он вздохнул.

Сразу видно, когда человек всю жизнь страдает от нехватки денег и завидует тем, у кого их больше. Или кто получает что–то на халяву.

Но экономическая модель Системы более–менее понятна. Хочешь класс — плати. Хочешь новых заклинаний — плати. Хочешь снаряжение получше — плати.

Или попробуй выбить все сам, но тогда придется рисковать жизнью и платить не золотом, а кровью.

Все, как обычно, в общем.

Кэл — типичное дитя этого мира. Он родился уже при Системе, и стал играть по общепринятым правилам. Все качаются, и ты качаешься. Все врут, и ты врешь. Все заботятся в первую очередь о своей личной выгоде, и ты стараешься не отставать.

Такие уж тут порядки. Оно, в принципе и на Земле так же было, только тут оно более выпукло…

А мы все еще брели по колено в жиже и осматривали окрестности на предмет недобитых мобов.

— А каково оно вообще, когда умираешь? — поинтересовался Кэл.

— Не особенно приятно, — сказал я. — А потом еще много разговоров непонятно, о чем.

— Может, и я когда–нибудь на такой амулет накоплю, — сказал он.

— Какие твои годы, — сказал я.

А действительно, какие его годы? Сколько ему лет–то? На вид около двадцати пяти, но кто ж знает, как оно тут происходит и от чего зависит. От прожитых лет, от набранных уровней…

Тут мне капнуло немного опыта.

— Упс, — сказал Кэл. — Кажется, я на что–то наступил.

Почти сразу же издалека, оттуда, где мы оставили Федора с Виталиком, послышался оглушительный хлопок. За которым последовал оглушительный плюх. А потом по данжу разнесся душераздирающий вопль кадавра, неудовлетворенного желудочно.

И зазвучали выстрелы.

Глава 7

Как назло, мы оказались в самой дальней части помещения, так что бежать нам пришлось изрядно.

Сначала я даже начал нервничать, но рев вылупившегося босса со временем стал звучать как–то более обиженно, с вплетенными нотками боли, а канонада не стихала, и я почти перестал переживать. Стреляют, значит, есть, кому стрелять. Значит, живы.

В общем, как выглядел тот босс, я так и не узнал. К тому моменту, как мы подоспели к театру боевых действий, босс удачно косплеил слабо пульсирующий на полу кусок фарша, полоска здоровья над которым закатилась в красный сектор и тревожно мигала.

Виталик передернул затвор дробовика.

— Поучаствуй, что ли, к хренам, — сказал он. — Глядишь, опыта за просто так хапнешь.

Я счел его предложение резонным, тройку раз выстрелил в кусок фарша из пистолета, а потом Виталик завершил дело двумя выстрелами и вытер со лба несуществующий пот.

На меня хлынул поток опыта и сообщения об очередных уровнях, которые я привычно смахнул в сторону взглядом.

— Что это хоть было–то? — спросил я.

— Неведомая хрень, — сказал Виталик. — Забей. Какая теперь разница–то?

— Он хоть сопротивлялся? — спросил Кэл, выглядевший несколько ошарашенным.

— Я как–то, сука, внимания не обратил, — сказал Виталик. — А вы довольно долго сюда бежали.

— Так мы, почитай, от самого начала уровня и топали, — сказал я.

— Крайне неудачно, — сказал Виталик. — Кого мы хоть пропустили–то?

— Неведомую хрень, — сказал я. — Кэл нашел, да и то случайно.

— Бывает же ж, — сказал Виталик.

— Потому что мы допустили ключевую ошибку, — сказал Федор. — В таких ситуациях никак нельзя делить команду.

— Так ты ж сам ныл, что больше не можешь, — напомнил я.

— Ныл, — сокрушенно согласился Федор. — И ты в кои–то веки решил меня послушать. Но дробовик — это реально имба. Если бы не он…

— То мы до сих пор бы сидели на первом этаже, — сказал я. — Лутайте и пошли дальше.

— Что, вот прямо сейчас?

Я обвел помещение взглядом.

— А ты хочешь здесь привал устроить? — уточнил я. — В этом розовом болоте и аду?

— Это первородный, сука, бульон, — сказал Виталик. — И никто, сука, сейчас не скажет, какая гадость в нем зародиться может. Но если тут и будет новый данж, то, я гарантирую это, он будет еще более неприятным, чем нынешний.

— Это как–то… неправильно, — сказал обескураженный Кэл. — Это ж мини–босс, а ты его просто взял и расстрелял…

— Пусть в «Спортлото» жалобу напишет, — непонятно для инопланетянина пошутил Виталик.

Федор подошел к поверженному монстру и аккуратно засунул руку в фраш.

— Есть ключ, — сказал он.

— Отлично, Паспарту, — сказал я. — А что еще там есть?

— Меч.

— Меч нам на фиг не нужен.

— Он эпический.

— Тогда бери, впарим кому–нибудь.

Федор помахал в воздухе эпическим мечом и убрал его в инвентарь.

— Еще есть кольцо с пятидесятипроцентным иммуном к болезням и двадцатипятипроцентным — к ядам.

— Насколько это полезно? — спросил я у Кэла.

— Да не особо, — сказал он. — Разве что на продажу.

— Унылый какой–то лут, — сказал Виталик. — Где смертоносные, сука, артефакты?

— Возможно, на следующем этаже.

— Так чего же мы, сука, стоим?

Мы прошли к здоровенной железной двери в конце зала, и Федор отпер ее ключом. Как и в двух предыдущих случаях, за дверью обнаружилась широкая лестница, ведущая наверх. Мы поднялись на один пролет и остановились на площадке, Виталик влез в интерфейс.

— Поздравляю вас, джентльмены, — сказал он. — Это последний, сука, уровень данжа. Над нашими головами — поверхность.

— Значит, там впереди — финальный босс, — сказал Федор, слегка спав с лица.

— Ну, мы всегда знали, что он где–то впереди, — сказал Виталик.

— Но не так близко.

— Вас, сука, не поймешь, — сказал Виталик. — То жалуетесь, что нам тут придется месяцами сидеть, а как выяснилось, что вон там уже финал, так опять все не слава богу.

— Да я даже статы раскидать не успел!

— Ну так сейчас раскидывай, чего стоять–то, к хренам.

— Вот так, на ходу, билды и запарывают, — сообщил Федор и в свою очередь погрузился в интерфейс.

У меня тоже скопилось изрядное количество свободных очков характеристик, и я, оставив немного про запас, распределил их в ловкость и силу. Потом немного подумал и добросил пару очков в интеллект. До двухсотого уровня оставалось совсем немного.

Федор наконец–то дорос до посоха, выбитого нами еще на Земле, взял его в правую руку и стал похож на… ну, не на волшебника все–таки. Скорее, на хоббита, которого Гендальф доверил подержать свой артефакт.

— Готовы? — спросил Виталик.

— Всегда готовы, — сказал я.

Мы преодолели последний лестничный пролет и оказались на финальном уровне данжа.

— Что–то здесь как–то пустовато, — сказал я.

Виталик снова сверился с интерфейсом.

— Вы не поверите, — сказал он. — Но тут всего одна, сука, цель. Это, видимо, сам Менгеле и есть.

— Мы поверим, — сказал я.

Мы оказались в лаборатории чокнутого профессора. Все пространство, а оно было отнюдь не хилым, оказалось заставлено столами с колбами, ретортами, перегонными кубами и прочей фигней, все это варилось, парило, кипело, дымило и булькало, в воздухе стоял запах чего–то нездорового. На стенах полки с книгами, некоторые книги, как это водится в публичных библиотеках, примотаны к стенам цепями.

Под потолком висело традиционное чучело крокодила, освещаемое мерцающим светом факелов.

— Нормальная рабочая обстановка, — заметил Федор.

А я подумал, что обладатель всего этого великолепия обязательно должен безумно хихикать. Если он не хихикает, его образ окажется незавершен.

Но нет, все оказалось нормально.

Он хихикал.

Доктор Зло вывернул из–за массивного книжного шкафа. Это был хилый субтильный тип в давно не стиранном балахоне. Жиденькие волосы, куцая бороденка, нездоровый блеск запавших глаз на бледном лице… В общем, местный доктор Зло не внушал.

— Хи–хи–хи, — сказал он. — Вы убили всех моих зверушек, но это не беда, я сделаю себе новых. Может быть, даже из вас.

Виталик — пятнадцать лет в разведке, прокачанные навыки ведения переговоров — выстрелил в него из дробовика. И, что характерно, попал.

Тип, конечно, дернулся, поэтому попадание оказалось нелетальным, но правую руку ему оторвало по локоть. Впрочем, его это, казалось бы, совсем не расстроило. Не иначе, мухоморов каких–нибудь местных объелся.

Он нырнул под стол, там, видимо, хватанул какого–то экстра–восстанавливающего зелья, потому что вынырнул уже с двумя руками, и началась финальная битва.

На самом деле, битва была не эпическая, а, скорее, в духе шоу Бенни Хилла, если кто еще помнит, что это такое.

Доктор Менгеле убегал от нас, прыгая по столам и ныряя под них, швырялся в нас мензурками с какими–то неприятными субстанциями, кастовал фаерболлы и постоянно оживлял крокодилов, висевших под потолком. Правда, тут оказалось что это вовсе и не крокодилы, а драконы.

Только маленькие.

Нарушая законы аэродинамики, они порхали по лаборатории на своих крохотных крыльях и плевались кислотой. Два таких плевка попали в Виталика и разъели его новенький панцирь аж до кожаного плаща, так что наш элитный зомби остался без доспеха и покинул ряды танков. Разозленный Виталик плюнул на попытки достать вертлявого босса и переключился на драконов, всего за пару минут поставив их на грань исчезновения, а потом заставив эту грань перешагнуть.

Пока наши маги старательно уворачивались от всевозможных атак, я носился по лаборатории в попытках подстрелить главного гада, и, в конце концов, мне это удалось.

Я подловил его, когда он выворачивал из–за очередного угла, и всадил пулю ему в грудь. На самом деле, я целился в голову, но он в последний момент подпрыгнул.

Силой выстрела его бросило на стол с реагентами, он опрокинул перегонный куб, его балахон загорелся, но он был все еще жив. А у меня, как назло, патроны кончились.

Ждать минуту, пока восстановится хотя бы один, было глупо, потому что доктор Менгеле мог восстановиться куда быстрее, так что я привычно хватанул из инвентаря Клаву, прыгнул на босса и вогнал призрачный клинок ему в башку.

Тут–то все и кончилось.

Система отвесила мне пару десятков сообщений, самым ценным из которых было про Клаву, после убийства босса прокачавшуюся до следующего уровня.

Мысленно раскланявшись под воображаемые аплодисменты и звуки фанфар, я оглядел помещение на предмет оценить наши потери.

Потерь не было, если не считать того, что Виталик потерял доспех.

— Что–то как–то очень легко все, к хренам, — сказал он. — Даже неинтересно.

— Просто они не умеют в шутеры, — сказал я. — А мы умеем.

— Я слишком давно в этом бизнесе, — сказал он.

Мы собрались вокруг стола, на котором валялся мертвый босс всего данжа. Труп его не внушал.

— И вот это — мировая угроза, от который мы, типа, всех спасли? — скептично вопросил Федор.

— А ты видел, какой он, сука, шустрый? — спросил Виталик. — Думаю, обычными средствами мы бы его тут часами гоняли, а его драконы жгли бы нас сверху. Да и вообще, тут много чего неприятного можно придумать, дай только время.

— Предлагаю осмотреться, — сказал я. — Теперь–то нам уж точно спешить некуда, а тут наверняка много чего ценного валяется.

— И то верно, — согласился Виталик.

— Давайте сначала отпразднуем победу, как положено, — предложил Кэл, доставая из инвентаря бутылку вина. Бутылка выглядела довольно древней. — Есть тут у нас такая традиция.

Я, в общем–то, никаких победных настроений не испытывал. Ну, зачистили мы первый в нашей жизни данж, так с того момента, как Виталик огнестрел наколдовал, я особо и не сомневался, что мы его зачистим. Не то, чтобы я и до этого много сомневался…

А если убийство разумных, пусть даже и разумных мобов, начинает доставлять тебе удовольствие, с тобой явно что–то не так.

Виталик тоже не выглядел особо веселым и готовым что–то отмечать, но он зомби, по нему вообще ничего не поймешь. С его рожей в покер играть — самое оно. Никакой профи никогда не прочитает.

Федор же был настроен вполне оптимистично и уже протянул руку к бутылке, которую Кэл успел откупорить. Пить, видимо, предстояло из горла, потому что фужеров поблизости не наблюдалось.

— За первое прохождение! — как–то уж слишком экспрессивно выкрикнул Кэл и протянул бутылку Сумкину.

Человеческое сознание — штука довольно странная.

Вот, например, и месяца не прошло, как у меня появился инвентарь, а я так к нему привык и пользуюсь уже на автомате, как будто у меня это межпространственное хранилище всю жизнь было. Оружие меняю, практически не задумываясь, сигареты оттуда достаю, одежду туда снимаю, когда самому раздеваться лень.

И в то же время меня не перестает удивлять, когда им пользуется кто–то другой.

Федор уже взял бутылку и поднес ее ко рту, когда Виталик выбросил в сторону Кэла пустую руку. А в следующий миг, я и моргнуть не успел, в этой руке появился дробовик, упирающийся местному игроку в голову.

А потом Виталик выстрелил.

Голову Кэлу оторвало, что называется, к хренам. А меня, стоявшего к нему ближе всех, окатило новой порцией кровищи, как будто на предыдущем уровне на меня мало набрызгали.

Кэл рухнул на пол, и мы с Федором тупо проводили его взглядами. Потом Федор посмотрел на бутылку в своей руке.

— Я б на твоем месте не пил, — спокойно сказал ему Виталик. — Оно отравлено.

— Ыыыы, — сказал Федор и аккуратно, словно там было не вино, а нитроглицерин, взрывающийся от резких движений, поставил бутылку на стол.

— Похоже, несмотря на то, что мы ему продемонстрировали, модераторов он боялся все же больше, чем нас, — констатировал я.

— Чужая душа — потемки, — сказал Виталик. — А эта гнида все время против нас злоумышляла, я прямо чуствовал. Только до этого момента мы ему были нужны, а теперь, когда путь на свободу уже расчищен, нас можно и в расход. Вот такая у них, сука, игра.

— Как же так? — спросил Федор. — Ведь мы же вместе… плечом к плечу…

— Мы не местные, мы ему никто, — сказал я. — А интересы клана превыше всего. А свои собственные интересы, видимо, еще выше.

— Он сам говорил, что тут никому нельзя верить, — сказал Федор. — Что ж, а все–таки, жаль…

— Он выбрал сам, и замнем на этом, — сказал Виталик, прибирая бутылку с ядом в инвентарь. — Авось еще пригодится. Может, модераторам придется поляну накрывать или с Архитекторами на брудершафт пить.

— Не отклоняемся от плана, — сказал я. — Давайте осмотримся тут. Для начала было бы неплохо босса залутать. Да и нашего предательского друга заодно. Кто знает, какие сюрпризы таит их внутренний мир.

Из трупа доктора Менгеле нам удалось извлечь ключ, открывающий двери наружу, и три бутылки абсолютного восстанавливающего эликсира, который был особо ценен тем, что действовал практически на любые формы жизни, даже на Виталика. Мы разделили бутылки между собой, и я как–то сразу почувствовал себя еще немного уверенней.

Больше ничего ценного у босса при себе не оказалось, но это не беда. У нас полно времени, чтобы по всей его лаборатории пошарить.

Из Кэла выпал ворох свитков телепорта, десяток зелий на ману, горстка бижутерии, немного золота и том заклинания подчинения, относящегося к ментальной, а значит, непрофильной для него школы магии. Видимо, на продажу с собой таскал.

А больше ничего и не было. То ли он действительно был не слишком богат, то ли часть его инвентаря осталась для нас запечатанной.

Мы разбрелись по лаборатории, осматривая столы, шкафы и пролегающие между ними пространства в поисках чего–то ценного.

Кэл мне, в общем–то, с самого начала не особо нравился и показался довольно–таки мрачным типом. А уж если вспомнить, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились, подобный финал наших отношений был практически неизбежен. Да, в какой–то момент мы нуждались друг в друге, мы — в его знаниях, а он — в нашей огневой мощи, но теперь, когда главная объединяющая нас проблема была решена, наши дороги просто должны были разойтись.

Жаль только, что разошлись они вот так…

— Нашел полевой набор юного, сука, алхимика, — доложил Виталик. — Никому не надо?

— Мне надо, — отозвался Федор. — Тут, кстати, есть пара манекенов с броней, можешь посмотреть.

— Где?

— Да вот же. Иди на мой голос. Заодно набор алхимика с собой прихвати.

Слушая их беседу, я машинально перебирал бумаги на одном из столов. Под кипой пергаментов обнаружилась небольшая шкатулка, типа тех, что выпадали из зомби, когда это все только начиналось, только не деревянная и более дорогая на вид. И еще она была закрыта на замок.

Рассудив, что в ней точно может быть что–нибудь ценное, я сунул шкатулку в инвентарь, а обратным движением достал оттуда сигарету. Последняя пачка пошла, надо будет что–то с этим решать.

Или бросить в очередной раз, если местных аналогов тут не водится.

Виталик добрался до манекенов и гремел броней, выбирая себе обновки.

Часом и двумя сигаретами позже я предложил товарищам по команде считать, что ничего более ценного мы тут уже не найдем, и выбираться отсюда на поверхность. Хотелось глотнуть свежего воздуха и посмотреть на мир, в который мы угодили.

Федор было начал протестовать, дескать, он еще не все углы проверил и не каждый тайник нашел, на что мы предложили ему остаться тут и заканчивать поиски в одиночестве. Этого он почему–то не захотел, так что мы преодолели еще один короткий лестничный пролет, Виталик сунул выбитый из босса ключ в замочную скважину и отворил дверь наружу.

Воздух был действительно свежий и по–ночному прохладный. Я задрал голову вверх, любуясь незнакомыми звездами на чужом небе, и потому не сразу заметил прятавшийся в тени комитет по торжественной встрече.

Но потом комитет деликатно кашлянул, и его заметили уже все.

Комитет состоял всего из одного участника, и это был гоблин. Невысокий, тощий, серый, одетый во все темное, он идеально сливался с окружающим данж ночным ландшафтом, к тому же, вполне возможно, что он себе еще какой–нибудь стелс вкачивал, вот мы его и не видели, пока он кашлять не начал.

— Рад познакомиться, господа, — сказал гоблин. — А я вас тут уже довольно давно поджидаю. И разве вас не должно быть четверо?

Виталик снова показал свой фирменный фокус с материализующися, как по волшебству, в его руке дробовиком, и на этот раз ствол дробовика уперся гоблину в левый глаз.

— Ты кто, сука, такой? — поинтересовался Виталик. — Модератор? А почему такой маленький? Болел в детстве?

Интермедия. Сол

Это был мертвый мир.

Он был мертв уже очень давно, и никто толком не знал, что же именно его убило.

Планета пустынь, простирающихся от горизонта до горизонта. Планета песчаных бурь, что могут свирепствовать несколько месяцев кряду. Планета песка без единого оазиса, без малейших признаков жизни, как разумной, так и неразумной, как органической, так и кремниевоуглеродной.

Планета без данжей и квестов.

Говорили, что она стала такой еще до прихода Системы. Но Система все–таки зачем–то сюда пришла, и планета оказалась включенной в ее портальную сеть.

Со временем никому не нужная планета превратилась в условно нейтральную зону, где устраивались перевалочные пункты, контрабандистские склады и тренировочные лагеря, и периодически проводились переговоры на самых разных уровнях.

Условно нейтральная потому что временами кровь лилась здесь так же, как и в любом другом мире Системы.

Если ты хочешь узнать что–то о Системе, для начала тебе следует запомнить одно. Безопасных мест нет.

Соломон Рейн закинул ногу на ногу.

Место встречи находилось в теплых широтах, и на нем были только легкие светлые брюки, свободного покроя рубашку и парусиновые туфли на босу ногу. Брони нет, оружия нет, все защитные и боевые ауры отключены.

Это, конечно, тоже условность и дань традициям. Все ауры включаются по щелчку, комплект брони занимает свое место за считанные доли секунды, а меч или бластер сами прыгают в руку, стоит только о них подумать.

Безжизненная пустыня, простирающаяся на многие десятки километров в любом направлении, не гарантировала безопасности. Хороший логист провесит портал всего за несколько секунд, а там уж из него может выйти как обычная рейд–группа, так и небольшое войсковое соединение с боевыми роботами, слонами или штурмовыми големами.

Соломон сидел в шезлонге (мебель на такого рода встречи было принято приносить с собой и никаких стандартов тут не было) под переносным зонтиком и пил холодное пиво, которое только что достал из своего подпространственного кармана.

Метрах в двадцати открылось окно портала, и из него вышел Дон Крейн. Он был высокий, худой и жилистый. Пляжные шорты, шлепанцы и расстегнутая цветастая рубаха выглядели на его фигуре неестественно и даже чужеродно, да и по песку он шел так, словно был весь обвешан оружием и броней.

— Опаздываешь, — заметил Соломон.

— Встречи, совещания, доклады, — сказал Дон. Он был Лордом Круга Алмазного Альянса, одного из самых могущественных кланов Системы. Четвертая строчка рейтинга. — Зато ты, я смотрю, пришел заранее.

— Всегда так делаю, — сказал Соломон и обвел рукой окружающую их пустыню. — А тебе не кажется, что это место несколько… претенциозно? Мы ведь могли поговорить в любом кабаке.

— Я предпочитаю встречаться здесь, — сказал Дон. — В конце концов, тут неплохой пляж. Хотя до воды идти очень уж далеко.

— Первые двадцать шесть раз эта шутка была смешнее, — сказал Соломон.

Дон опустился в соседний шезлонг и Соломон протянул ему пиво.

— И о чем же ты хотел со мной поговорить?

— О Земле.

— Слышал, вы там неплохо отгребли.

— И продолжаем отгребать прямо сейчас, — мрачно сказал Дон. — Собственно, поэтому я и провожу практически все время на встречах, совещаниях и докладах.

— А я тебе говорил, что это неправильная стратегия, — сказал Соломон. — Нельзя лезть в только что присоединенные к Системе миры с масштабными боевыми операциями без предварительной разведки.

— Ты же знаешь, кто принимает такие решение и чем они при этом руководствуются, — сказал Дон. — Кто приходит первым, тот получает все бонусы. Если это будем не мы, это будет кто–нибудь другой.

— Вот поэтому я в ваших крысиных бегах и не участвую, — сказал Соломон.

— Верно, ты участвуешь в своих крысиных бегах, — сказал Дон. — Ты ведь тоже там был.

— Был, — согласился Соломон.

— Я знаю, что ты наконец–то нашел прирожденного дебаффера, — сказал Дон. — Все еще хочешь пройти тот квест?

— У меня очень длинный список текущих дел и незакрытых квестов, — сказал Соломон и сделал вид, будто смотрит на часы в своем интерфейсе.

Дон сделал вид, что не заметил намека.

— Земля оказалась очень неудобной для вторжения планетой, — сказал он. — Цивилизация развита достаточно, чтобы они смогли понять происходящее, не испытывая большого культурного шока, и в то же время, не настолько продвинутой, чтобы Система вбила их в каменный век. Местные все еще сопротивляются, причем, в некоторых местах делают это очень организованно.

— Армия, — пожал плечами Соломон. — Какие–нибудь местечковые анклавы. Так бывает.

— Ну да, — сказал Дон. — Однако, с квестовой частью все тоже не очень хорошо. Восемь местных рейд–боссов использовали оружие, которого при этом уровне развития планеты, у них просто не могло быть. В том числе заклинания класса «армагеддон». «Пески забвения», «Вихрь времен», «Проклятие владык».

— Им кто–то помог, — сказал Соломон. — Так тоже бывает. Чисто игровой момент.

— Как минимум трое рейд–боссов сумели уйти с планеты и укрыться где–то в мирах Системы, — сказал Дон.

— Тем интереснее играть, не так ли?

— Один из них обитал в данже не слишком далеко от того места, где ты нашел своего дебаффера.

— Ты хочешь закуситься со мной по этому поводу? — поинтересовался Соломон.

— Нет, не хочу, — сказал Дон. — Я даже не буду спрашивать, не обронил ли ты где–нибудь артефакт с заклятием. Как ты уже говорил, это чисто игровой момент.

— Тогда чего ради мы торчим в этих песках?

— Потому что этими странностями список сюрпризов с Земли отнюдь не исчерпывается.

— Даже так?

— Ты не знаешь или делаешь вид, что не знаешь?

— В контексте нашей беседы, особой разницы я не вижу, — сказал Соломон. — Поэтому предлагаю тебе исходить из той версии, в которой я не знаю. И строить дальнейший разговор соответственно.

— Посмотри на тысячу восемьсот сорок седьмую строку киллрейтинга, — сказал Дон. — Общего киллрейтинга.

Соломон посмотрел.

— Парень быстро прогрессирует.

— Класс видишь?

— Вижу, — сказал Соломон. — Занятный класс. И много миров он уже разрушил?

— Пока ни одного, — сказал Дон. — Но тебе же не хуже меня должно быть известно, что Система не присваивает классы просто так.

— Известно, — сказал Соломон. — Но он не сможет нарушить баланс, иначе Система просто не одарила бы его такими способностями.

— Общий баланс Системы он, конечно, не нарушит, Система переваривала и не такое. Но баланс отдельных ее компонентов может полететь к чертям.

— В любой момент, — снова согласился Соломон. — И что?

— Вспомни инцидент на Трайденте, — сказал Дон. — Один игрок положил шесть рейдов. В результате четыре клана из топ-10 были расформированы, еще три потеряли свои позиции и вылетели из сотни.

— Зато вы тогда неплохо поднялись, — сказал Соломон. — Когда кто–то падает, кто–то и поднимается. Так оно всегда было.

— И мы помним твой вклад, — сказал Дон.

— Да, но нет, — сказал Соломон.

— Что именно «нет»?

— Я понимаю, куда ведет этот разговор, — сказал Соломон. — И «нет» — это мой ответ на вашу просьбу открыть охоту на этого… — он еще раз сверился с киллрейтингом. — Полсона.

— Но почему?

— Потому что у меня очень длинный список текущих дел и незакрытых квестов, — сказал Соломон.

— И ты даже не хочешь услышать нашу цену?

— У вас нет ничего из того, что мне нужно, — сказал Соломон.

— Но мы можем помочь тебе это добыть.

— Все, что мне нужно, я возьму сам.

— А если в порядке личного одолжения старому другу?

Соломон покачал головой.

— Новый парень может оказаться еще опаснее того, что был на Трайденте, — сказал Дон. — Тогда нам особо нечего было терять мы рискнули и урвали большой куш. Но теперь ситуация изменилась, и в любой крупной буче мы скорее потеряем, чем приобретем.

— Так просто не устраивайте этой бучи, — сказал Соломон. — Ты же знаешь, класс — это не приговор, в некоторых случаях он ничего не значит. Если Система обзовет тебя палачом, это не значит, что ты тут же обязан начать пытать людей и рубить им головы. Может быть, и он не станет ничего разрушать.

— Но он может, — сказал Дон. — Ты же знаешь, если в ящике стола лежит пистолет, рано или поздно кто–то начнет из него стрелять.

— Почему же вы не хотите…э… завладеть столом?

— Он уничтожил одну из наших групп вторжения, — сказал Дон. — Ребята наткнулись на него случайно, в ситуации, когда вообще ничего не предвещало такого развития событий. Он убил всех, причем, судя по логам, одним АОЕ-скиллом. В смысле, не одним итем же, а одним. Вот так, — Дон щелкнул пальцами.

— Кто–нибудь восстал? — поинтересовался Соломон.

— Нет, — сказал Дон. — Хотя амулеты возрождения были у каждого члена группы. Наши без этого в такие рейды не ходят.

— Весьма предусмотрительно с вашей стороны, — сказал Соломон. — Хотя и не помогло. И сколько человек было в группе?

— Пятьдесят три, — сказал Дон. — Уровни от триста пятьдесят до четыреста двадцать. Как ты понимаешь, исходя даже из самой плохой статистической вероятности, человек десять должны были вернуться. Но не вернулся никто.

— Какова природа его навыка?

— Неизвестно.

— Новый АОЕ-скилл окончательной смерти, — заключил Соломон. — С туманными перспективами развития. Понимаю вашу озабоченность, но не понимаю, почему вы не можете переступить через потерю людей и сделать ему предложение. Все для блага клана и ничего личного. Это же просто бизнес.

— Он слишком опасен и непредсказуем.

— А вы теперь тоже исходите из этого странного принципа построения клана, при котором кланлид должен быть в состоянии физически раздавить любого присягнувшего ему игрока, иначе долго он на своем месте не усидит? — поинтересовался Соломон. — Эта тенденция не нова, но когда–нибудь она должна смениться. В долгосрочной перспективе побеждает не самый сильный, а самый умный.

— С Земли он ушел нашим же рейдовым порталом, — продолжал Дон. — По счастью, портал вел во временный лагерь, ив перевалочном пункте было не так много людей, но их мы тоже потеряли.

— И теперь он настолько опасен, что вы опасаетесь приглашать его к себе, и в тоже время опасаетесь, что его пригласит кто–нибудь другой, — сказал Соломон. — Поэтому лучше его ликвидировать, так?

— Так.

— Что же вы сами этим не займетесь?

— Не хотим привлекать лишнего внимания. Мы — одни из лучших, и конкуренты следят за любыми нашими действиями, а такую операцию от них никак не утаишь.

— Брось, — сказал Соломон. — Он уже получил внимание всех, кому это надо. Предложения уже должны сыпаться на него нескончаемым потоком.

— Что не делает его менее опасным, как ты понимаешь.

— Но он так ни к кому и не примкнул.

— Возможно, это просто вопрос времени.

— Так почему же вы не хотите решить этот вопрос сами?

— Круг Лордов не хочет связываться, — сказал Дон. — Потенциал угрозы до конца не ясен, а потери мы уже понесли. Поэтому мы готовы участвовать в этой операции финансово и консультационно, но рисковать бойцами Альянс пока не готов.

— Я тоже не готов рисковать, — сказал Соломон. — У меня…

— Очень длинный список текущих дел и незакрытых квестов, я помню, — сказал Дон. — Но, может быть, раз ты не хочешь лезть в это лично, то что–нибудь посоветуешь?

— Я бы посоветовал оставить его в покое и посмотреть, что из этого получится, — сказал Соломон. — Может быть, он и не станет развивать свой потенциал.

— С чего бы?

— Не все рождены игроками, знаешь ли, — сказал Соломон. — Представь, человек сидел дома, в дом вломились грабители. Он вытащил из ящика стола дедушкин пистолет, всех убил, в запале выбежал на улицу, там беспорядки, он еще немного пострелял. Но это не значит, что в итоге он станет ганфайтером. Может быть, он просто найдет себе новый дом и положит пистолет в ящик другого стола. В таком случае, я бы не стал делать так, чтобы он снова его вытащил.

— И на чем же основан столь оптимистичный прогноз?

— На том простом факте, что с разгрома вашего перевалочного лагеря уже прошло какое–то время, и он перестал убивать, — сказал Соломон. — Иначе ты бы мне об этом рассказал.

— Это слишком зыбкая почва для предположений.

— В крайнем случае, вы сможете утешать себя мыслью, что упадете не одни, — сказал Соломон.

— Это такой себе совет, — Дон допил пиво и вытащил свое жилистое тело из шезлонга. — Жаль, что мы не договорились.

— Жизнь длинная, — сказал Соломон. — Когда–нибудь обязательно договоримся.

Они пожали друг другу руки, и Дон ушел порталом, а Соломон остался сидеть.

Встреча была небесполезна. Соломон получил много информации, и ее следовало осмыслить.

Главное, Дон дал понять, что художества Соломона на Земле не остались незамеченными для Альянса. Знают они, значит, наверняка знает кто–то еще. Конечно, официально ему предъявлять не станут, но виртуальная очередь охотников за его головами может снова подрасти.

Но это не проблема. Если ты хочешь узнать что–то о Системе, для начала тебе стоит запомнить одно: за всеми, кто хоть чего–то стоит, идет постоянная охота.

Некий Полсон уже очень скоро испытает эту истину на своей собственной шкуре.

Сам факт появления очередного «разрушителя миров» Соломона не волновал. Скилл скиллом, но в конечном итоге отнюдь не скиллы делают игрока опасным.

И все же, в этом тоже были определенные возможности. Если случится большая свалка, и кланы, подобные Алмазному Альянсу, начнут падать, можно разыграть много интересных схем…

Соломон как раз обдумывал одну из них, когда ему пришло системное сообщение.

Особое системное сообщение. Ему снова, уже в шестой раз за его карьеру игрока, предложили принять модераторский квест.

И, какой бы длины не был твой список текущих дел и незакрытых квестов, от таких предложений не отказываются. Слишком большие бонусы, слишком велики штрафы.

Соломон принял квест и вчитался в подробности. Читеру вменялось несанкционированное изменение характеристик игровых объектов. Ну–ну, кто–то решил стать артефактором, не проходя длиннющую цепочку заданий…

То, что читер оказался родом с Земли, Соломона не слишком удивило. Система следит за твоими действиями куда пристальнее, чем Алмазный Альянс, и выбирает для своих квестов самых подходящих игроков. Соломон недавно был на Земле, посетил там несколько мест, может быть, чисто случайно даже мимо этого читера проходил, вот его в модераторы и выбрали.

Система сложных решений не любит.

Соломон открыл приложенные скриншоты, а потом запустил видео. Личность читера оказалась ему незнакома, но вот в его окружении.. Это же был тот самый дикарь с дубиной, который умудрился достать его во время поисков дебаффера. Воистину, пути Системы неисповедимы.

Значит, он не только сумел пережить этап вторжения, но и умудрился убраться с планеты. И даже прошел свой первый данж. И уровень у него уже двести плюс… Занятно будет посмотреть, как он отреагирует на их новую встречу.

А потом Соломон еще раз посмотрел на самого читера и даже немного удивился, чего с ним не случалось вот уже… ну, довольно давно.

Даже не игрок.

Непись, сумевшая выжить на начальных этапах игры и даже договориться с игроками.

Нежить, проявившая несвойственные ее виду способности артефактора.

Часть игры, способная изменять существующую вокруг нее реальность.

В этом тоже крылись определенные возможности, и Соломон перетасовал свой список заданий.

Если ты хочешь узнать что–то о Системе, для начала тебе стоит запомнить одно.

Возможности есть всегда.

Глава 8

— Я не модератор, — сказал гоблин.

— Вот и я на тебя смотрю и думаю, ну какой же ты, к хренам, модератор. Нам про модераторов таких ужасов понарассказывали, — сказал Виталик, но дробовик, тем не менее, не убрал. — И кто же ты такой?

— Я гонец.

— Гонцов пристреливают, — сообщил ему Виталик.

— Не всех же подряд, — сказал я.

— Убивать меня нет никакого смысла, — сказал гоблин. — От моей смерти вы не получите ни опыта, ни лута.

— Не стоит сбрасывать со счетов моральное удовлетворение, — сказал Виталик.

— А от кого гонец? — спросил Федор.

— А какая, к хренам, разница? Мы же тут все равно никого не знаем.

— Очень верно подмечено, — сказал гоблин. — Имя пославшей меня персоны вам ничего не скажет, но она, тем не менее, осведомлена о ваших потенциальных проблемах с модераторами и готова предложить вам решение.

— Потрясающая осведомленность этой персоны уступает лишь ее тяге к благотворительности, — заметил я.

— Это не совсем благотворительность, — сказал гоблин. — В этом деле у направившей меня к вам персоны есть свой интерес.

— Вот тут я даже не сомневаюсь, — сказал Виталик. — И в чем он заключается?

— Боюсь, я не уполномочен об этом говорить, — сказал гоблин. — Тем более, что мне об этом все равно неизвестно.

— А откуда пославшая тебя персона вообще узнала о нашем существовании и о наших проблемах? — поинтересовался я.

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что не знаю.

— А что ты вообще знаешь?

— У меня есть послание, и я должен вам его передать, — сказал гоблин. — Собственно говоря, это и все.

— Мутная какая–то история, — сказал Виталик.

Гоблин очень по–человечески развел руками.

— Пославшая меня персона сожалеет, что ей приходится прибегать к услугам посредников, но, к ее великому сожалению, у нее нет возможности покинуть тот игровой мир, в котором она находится, чтобы встретиться с вами лично, — сказал гоблин. — Тем не менее, она считает, что ваше знакомство может стать обоюдополезным, и приглашает вас к себе.

— О, чудесно, — сказал Виталик. — Нам еще и в другой мир предлагается переться, к хренам.

— К еще более глубокому ее сожалению, пославшая меня персона не может оплатить вам телепорт или предоставить другие средства перемещения, но гарантирует, что при встрече готова возместить все ваши транспортные расходы и сопутствующие издержки.

— Очень мило, — сказал я. — И во что нам это встанет? О каких суммах идет речь?

— Около двухсот пятидесяти золотых монет за переход, — сказал гоблин.

— Это немалые деньги, — заметил я. В принципе, у нас столько уже было, из мобов выбили, и еще сколько–то мы рассчитывали получить за продажу барахла, которыми были забиты наши инвентари, но траты для новичка все равно порядочные. Или нет? Как тут вообще порядок цен посмотреть–то? Оплатить межмировой портал это ж тебе не билет на трамвай купить.

— Как я уже говорил, они будут вам компенсированы, — сказал гоблин.

— А что, если бы у нас не было таких денег? — спросил я.

— Тогда я предложил бы вам их заработать, — сказал гоблин.

— То есть пославшая тебя персона никуда особенно не торопится? — уточнил я.

— Время важно, — сказал гоблин. — Но, на самом деле, у вас его меньше, чем у нее.

Интересно, это он на проблему с модераторами намекает или на что–то еще? Не люблю я вот такие ситуации, двусмысленности и общие фразы.

— Вон там, — гоблин махнул рукой себе за спину, куда–то во тьму. — Находится город, в котором есть стационарный телепорт. Для перехода вам нужно будет ввести в устройство эти координаты, — он продиктовал нам координаты, потом еще раз и еще, пока мы, наконец, их не запомнили. — И оплатить требуемую сумму. После перемещения вы окажетесь в небольшом городке под названием Карлсград. Вам следует покинуть его через западные ворота и идти по тракту, пока вы не окажетесь у придорожного трактира «Уставшая лошадь». Это отнимет у вас всего несколько часов пути. В трактире спросите хозяина, и это и будет тот самый человек, который послал меня сюда.

— То есть, тебя направил к нам какой–то трактирщик? — уточнил Виталик. — Не король, не могущественный чародей, не хотя бы великий герцог какой–нибудь завалящий, а владелец питейного заведения, которое даже не в черте города? Ну охренеть перспективы, конечно. И какие у нас с ним могут быть дела? Пиво ослиной мочой будем вместе бодяжить?

— Я об этом ничего не знаю, — сказал гоблин. — Но в случае возникновения подобных сомнений пославшая меня персона просила вам передать, что люди зачастую совсем не те, кем кажутся, и вы не будете разочарованы, она в этом практически уверена.

— Мне бы эту, сука, уверенность, — сказал Виталик.

— Кроме того, пославшая меня персона просила вам сообщить, что в любом случае тот мир лучше подходит для вашего дальнейшего развития, чем этот. Этот несколько… пустоват.

— Еще что–нибудь?

— Нет, боюсь, что это все, — сказал гоблин. — Разрешите откланяться.

И он действительно склонился в изящном куртуазном поклоне, подмел землю воображаемой шляпой и тут же обратился в прах. В прямом смысле. Секунду назад он стоял перед нами, и вот уже облачко пыли, отдаленно напоминающее его силуэт, размывает свежий ночной ветерок.

— Интересный, сука, спецэффект, — заметил Виталик. — И глядь, с него даже не дропнулось ничего.

— Он же предупреждал, что ни лута, ни опыта, — напомнил я.

— Но кто ж знал, что так буквально? — сказал Виталик. — И какие соображения, джентльмены?

— В город в любом случае надо идти, — сказал я. — Там торговец наверняка есть, а у нас — лут. Да и вообще, там люди, информация… Мы же даже не знаем, что это за мир и какие у нас тут перспективы.

— Это очевидно, — сказал Виталик. — А потом?

— А потом посмотрим.

— Вот что мне в тебе отдельно, сука, нравится, так это твоя способность к долговременному планированию, — сказал Виталик и забросил дробовик в инвентарь. — Пошли.

Между нами и городом, если гоблин не соврал и в том направлении действительно находился город, лежала равнина, и путешествовать по ней под светом звезд было вполне комфортно. Не лес, не болото, не горы какие–нибудь. Хотя бы видно, куда ногу ставишь.

Не городской тротуар, конечно, но тоже кое–что.

Усталости мы не чувствовали. Очередная ли игровая условность тому виной, или тот факт, что мы наконец–то выбрались из этого чертового данжа и сейчас идет по чужому миру, под чужим небом и чужими звездами к городу, в котором живут другие люди, и они, возможно, не захотят нас убивать, я точно сказать не возьмусь. Но после нескольких дней, проведенных в катакомбах, было просто приятно идти по земле и полной грудью вдыхать свежий воздух. Ну, по крайней мере, двоим из троих.

У элитного зомби Виталика необходимость в дыхании, как таковая, отсутствовала.

Где–то через час, когда данж уже давно скрылся во тьме за нашими спинами, а город так и не появился из тьмы перед нашими лицами, Федор начал заметно отставать. Я остановился и подождал, пока он со мной поравняется.

— Устал?

— Нет, — сказал он. — Василий, надо поговорить.

— Выкладывай, — сказал я.

Виталик тоже остановился.

— С глазу на глаз, — сказал Федор.

Я несколько удивился, потому что раньше у нас, вроде бы, секретов друг от друга не было, но желания друзей надо уважать.

— Виталик, ты иди, мы прямо за тобой, — крикнул я.

— Не вопрос, — сказал Виталик и бодро зашагал дальше.

Мы неторопливо двинулись следом.

Федор молчал.

— Ну и? — сказал я.

— Я тут говорил с Кэлом, — сказал Федор. — Он рассказал, что обучение в местной школе магии стоит тысячу золотых за первый год.

— По–божески, — сказал я. — И что?

— У меня есть пятьсот с чем–то, — сказал Федор. — Которые мы с мобов выбили. Скажи, а мне какая–нибудь доля остальной добычи полагается? Я понимаю, что основной урон наносили вы, так что не претендую, но…

— Тебе полагается треть от всего, что мы выручим, — сказал я. — И мне довольно оскорбительно выслушивать предположения, подобные тем, что я только что выслушал.

— Извини, — сказал Федор. — Просто про принципы распределения добычи мне Кэл тоже рассказывал.

— Да мне плевать, какие у них тут принципы, — сказал я. — Мы все поровну делим. А в чем вопрос?

— Ну… — он замялся. — Чапай, я, наверное, с вами не пойду.

— Куда? — не понял я.

— Искать этого странного трактирщика, посылающего в другие миры одноразовых гоблинов с поручениями, — сказал Федор. — Да и в любое другое место, которое вы соберетесь посетить.

— Почему? — спросил я.

— Я, наверное, магии учиться пойду, — сказал Федор. — Наскребу денег на первый год обучения, подкачаю скиллы, определюсь со специализацией, а там дальше видно будет.

— А не староват ли ты для Хогвартса? — спросил я, уже понимая, что он не шутит.

— Говорят, учиться никогда не поздно.

— Но почему?

— Не знаю, — сказал он. — Наверное, я хочу просто пожить тут хоть немного. Более–менее спокойно, насколько это вообще возможно. Если это вообще возможно. Хочу хоть немного узнать об этом мире, прежде, чем вы его сломаете.

— Вот как? — спросил я.

— Люди же здесь как–то живут, — сказал он.

— Ну–ну, — сказал я.

Некоторое время мы брели в молчании.

Это такое странное чувство, когда человек, вместе с которым ты прошел через многое, плечом к плечу бился с врагами и смеялся в лицо опасности, вдруг заявляет, что ваши дороги расходятся и дальше он пойдет один.

И вроде бы, где–то в глубине души, ты понимаешь, что он прав. Что цели у вас разные, что размер шага не одинаков, и идти вместе, наверное, сложнее, чем порознь, но все равно испытываешь какое–то чувство потери.

Наверное, потому что ты привязываешься к людям, вместе с которыми прошел через всякое. А может быть, просто привыкаешь…

— Это неправильно, — сказал Федор. — Прости, я соврал, когда сказал, что не знаю, почему. Я знаю.

Я молчал. Достал из инвентаря сигарету, курил и шел вперед, чувствуя, что он все еще рядом. Пока что.

— Ты — хороший человек, Чапай, — сказал Федор. — Наверное, один из лучших, кого я вообще встречал. Не то, чтобы я много кого встречал, но… Погоди, не перебивай, а то с мысли меня собьешь. Понимаешь, ты — самурай. Из всех путей ты выбираешь путь, ведущий к смерти.

— Мне так не кажется.

— Значит, ты — подсознательный самурай, — невесело хихикнул Федор. — Ладно, может быть, я неправ, и никакой ты не самурай. Но ты, совершенно определенно, герой. Только я еще не разобрался, главный или трагический. Впрочем, одно другого не исключает, а для окружающих тебя людей вообще никакой разницы нет. Потому что, к какому бы типу героев ты ни принадлежал, в конце концов вокруг тебя останутся только забрызганные кровью руины.

— Да? — сказал я просто для того, чтобы сказать хоть что–нибудь.

— Да, — сказал он. — И я не хочу, чтобы там была и моя кровь.

— Понимаю, — сказал я. — Но ты ведь знаешь, чего я хочу.

— Знаю, — сказал он. — Но я не уверен, что хочу того же самого.

— Понимаю, — снова сказал я.

— Ты хочешь мести, — сказал он. — Ты хочешь все тут сломать, и, я уверен, рано или поздно у тебя это получится. Или ты свернешь себе шею по дороге к этой великой цели. Но, прости, я не хочу быть свидетелем ни того, ни другого.

— Зачем ты все время извиняешься?

— Не знаю, — сказал он. — Наверное, я чувствую себя немножечко… предателем. Типа, бросаю вас и все такое.

— Не, забей, — сказал я. — Все дороги рано или поздно расходятся, это нормально.

В мирах Системы уж точно. Димону выпал квест, и он ушел. У Кабана возникла возможность вернуть дочь, и он тоже ушел. Мы и сами деда Егора оставили перед тем, как в город поехать.

Великое броуновское движение человеков, вот как я это называю.

— Все равно как–то неудобно, — сказал он.

— Это на тебя смерть Кэла так повлияла?

— Нет. Этот хорек получил то, что заслуживал, — сказал он. — Просто… ну, я всю дорогу прятался от большого мира в своей уютной серверной, а потом — за твоей широкой спиной. Возможно, пришла пора хоть что–то сделать самостоятельно.

— Может, это и есть взросление, — сказал я. — Хотя, какое, к черту, взросление, если ты снова в школу собрался?

— Кэл говорил, скиллы лучше в академии качать, — сказал Федор. — А потом, кто знает… Может, еще и свидимся.

— Угу, — сказал я, хотя сам в это особо не верил. Система слишком велика, чтобы предоставить нам такую возможность. Слишком велика и слишком равнодушна.

— А вы, значит, пойдете того трактирщика искать? — спросил он.

— Скорее всего, — сказал я. — Делать–то все равно больше нечего.

— В городе могут быть и другие квесты.

— Возможно, — сказал я, и тут мне в голову пришла мысль, и я стал ее думать. — Слушай, а этот гоблин–то нам никакого квеста и не выдал.

— Точно?

— Точно.

Он закопался в логи и копался там секунд тридцать.

— И правда, — сказал он. — Ну, тем лучше. Если у меня нет квеста на поиски трактирщика, значит, я его не провалю. Но вообще это, конечно, странно. Потому что выглядело все именно так, будто гоблин был квестстартером.

— Виталик! — позвал я.

Он остановился, а мы ускорили шаг.

— Ты получил квест от гоблина? — спросил я, когда мы поравнялись.

— Нет, — сказал он. — Но, поскольку я, сука, непись, меня это не слишком удивило. Я думал, вы получили.

— Не-а, — сказал я.

— Это странно, — процитировал Виталик Федора. — А о чем шептались?

— Федор излагал мне свои планы на жизнь, — сказал я. — Он с нами только до города, а потом собирается пойти магии учиться.

— Это дело, — неожиданно одобрил его решение Виталик. — Мага трудно качать, если есть такое место, где их специально учат, только дурак бы этой возможностью не воспользовался. Дорого? Если что, я накину.

— Я думаю, его доли и так хватит, — сказал я. — Но ты прав, давай скинемся на всякий случай. Может, он за год не управится.

— Ребята, не надо, — запротестовал Федор.

— Надо, Федя, надо, — сказал Виталик. — Мы то что, топором махать много ума не надо. А магия — это наука, к хренам. Открывай обмен, я тебе золота отсыплю.

— Что, вот прямо сейчас?

— Чего тянуть? — спросил Виталик. — К тому же, места тут неизведанные, мало ли, что случиться может. Вот идем мы по чисту полю, а тут из–за угла выезжает танк…

Федор перестал протестовать и открыл обмен. Мы ссыпали ему всю наличность, оставив себе только по триста монет — на переход и на всякий случай. Вдруг придем мы в город, а там вместо лавки торговца — еще один танк.

Ну и еще бижутерии немного ему скинули, грузоподъемность у него невеликая, а она весит немного, а сколько стоит, мы и сами пока не представляли.

Но пусть лучше у него небольшой запас денег будет. В мирной жизни, к которой он стремился, золото гораздо нужнее, чем на той дороге, которую мы выбрали для себя.

Да и добывать его там не в пример сложнее. Тем более, что нам с Виталиком обещали дорогу оплатить…

Дальше мы шагали в молчании, и каждый думал о чем–то своем.

За других не поручусь, а мои мысли были, в основном, невеселые. О дорогах, которые мы выбираем, о том, что знакомых лиц вокруг становится все меньше и меньше, о мести, самураях и, конечно же, о забрызганных кровью руинах.

Тут Федор то ли случайно, а то ли благодаря какому–то мистическому озарению, попал в точку. Однажды я уже бывал в подобной ситуации, и повторять ее снова вовсе не стремился.

Но если ты идешь по дороге мести, то должен быть готов, что рано или поздно тебе встретится река из крови и гора из черепов. А также к тому, что однажды в этой горе окажется и твой собственный череп.

Местное светило уже высунуло кусок своего желтого диска из–за горизонта, когда мы, наконец–то, увидели город, о котором говорил гоблин.

Интермедия. Магистр

Эта пространственно–временная аномалия была нанесена на карту агентства безопасности Иллинора, и носила пометку «безвредна», потому что за последние пару веков наблюдения через нее в мир не проникло ни единого живого существа. Но если аномалия есть, значит, это кому–нибудь нужно, и рано или поздно этот кто–то ей все равно воспользуется.

По зеленому лугу пробежал легкий ветерок, в воздухе запахло озоном и нехорошими предчувствиями, а случайно пролетавшая мимо птица упала на землю с явными признаками сердечного приступа, когда ткань реальности лопнула и в получившийся разрыв шагнула человеческая фигура.

Фигурой оказался стильно одетый мужчина среднего роста и неопределенного возраста. Он был коротко пострижен, слегка небрит, носил черные кожаные штаны, ковбойские ботинки с подбитыми железом носами, черную водолазку и черный однобортный пиджак с золотыми пуговицами и стоячим воротником. Ансамбль завершали элегантные солнцезащитные очки и массивный золотой перстень на указательном пальце правой руки. Никакого багажа у мужчины с собой не было.

Если бы мужчина оглянулся назад и заглянул в разрыв реальности, он увидел бы затянутое черными тучами небо в отблесках огня, горящий город, полный разрушенных домов, и улицы, забитые вышедшей из строя военной техникой. Периодически улицу короткими перебежками старалась преодолеть какая–нибудь группа вооруженных людей, и тогда выбитые окна домов плевались огнем, и кто–то не добегал до очередного укрытия.

Поскольку мужчина не имел ни малейшего желания возвращаться в охваченный гражданской войной город, оборачиваться он не стал, а потому не уловил момента, когда инерция вселенной взяла свое и реальность сомкнулась за его спиной.

Вместо этого мужчина посмотрел по сторонам и остался доволен увиденным.

— Чудный пасторальный мирок, — заключил он. — Как раз то, что мне надо для небольшой передышки.

Мужчина похлопал себя по карманам, выудил из одного массивный портсигар и прикурил тонкую черную сигарету от зажигалки с эмблемой в виде стилизованного изображения бараньей головы. Когда первый клуб ароматного табачного дыма рассеялся в атмосфере, запахи озона и нехороших предчувствий были уже почти неразличимы.

— Впрочем, чего–то тут слишком уж тихо, — сказал мужчина, который за долгие годы, проведенные без достойных собеседников, привык разговаривать сам с собой. — Будет весьма оригинально, если выяснится, что этот чудный пасторальный мирок вообще необитаем. Но я почему–то не думаю, что Система решит сыграть со мной такую злую шутку. А, Система? Что ты на это скажешь?

Система, как обычно, промолчала. Она предпочитала другие способы общения.

— Ну и черт с тобой, — сказал мужчина вселенной. — Посмотрим, что из этого получится на сей раз.

Он спокойно докурил сигарету, бросил окурок на землю и тщательно затоптал его ковбойским ботинком. Нельзя сказать, что он боялся устроить пожар, просто сейчас он не видел в испепеляющем пламени особой необходимости, ибо прежде чем поджигать мир, надо сначала выяснить, как он устроен.

Разобравшись с мерами по предотвращению незапланированных стихийных бедствий, мужчина поправил на переносице темные очки и легкой походкой двинулся вперед. Поскольку он был в этом мире впервые и ровным счетом ничего о нем не знал, выбор направления не был для него принципиальным.

Так в Иллиноре появился Великий Магистр Тайного Ордена, самой зловещей, непонятной, опасной и непредсказуемой организации во всех системных мирах.

* * *

Утром следующего дня Магистр достиг окраины небольшого провинциального городка и сразу же наткнулся на пожилого дворника, уныло шаркающего метлой по брусчатке. Магистр остановился и вступил в первый контакт.

— Здорово, отец! — бодро гаркнул он.

— Ну здравствуй, сынуля, — неприветливо отозвался дворник, не поднимая головы.

— Скажи, а невесты–то в городе есть?

— Кому и кобыла невеста.

— Чудесный образчик городского гостеприимства, — констатировал Магистр. — А знаешь ли ты, из–за чего началась Троянская война? Троянская война, отец, началась из–за того, что тамошний дворник грубо разговаривал с Агамемноном и Менелаем, путешествующими инкогнито. А про похищение Елены это они уже потом придумали.

— Чего? — не понял дворник и наконец–то прервал свое занятие.

— Ничего, — сказал Магистр. — Ты мети, мети, отец. Чистые улицы — верный признак развитой цивилизации.

— Парень, а ты часом не псих?

Магистр на несколько мгновений задумался, запрокинув голову к небесам, потом уверенно ответил:

— Да, — и зашагал в сторону центра города.

* * *

Конечно же, первым делом он направился в бар. Где еще можно получить хоть какую–то информацию о городском укладе, если не в баре?

Питейное заведение пустовало. Единственным живым существом был парень, стоявший за стойкой и протирающий бутылки от пыли.

Видимо, большим спросом заведение не пользовалось.

— Давай сразу уточним, — сказал Магистр. — Ты бармен или дневной работник, который зашел за стойку, чтобы протереть бутылки?

— Я бармен, — сказал бармен.

— Чудненько, — сказал Магистр. — То есть, ты — это тот самый парень, который целыми днями и вечерами разливает спиртное и выслушивает все, что ему имеют сообщить клиенты? У тебя в голове должен находиться целый склад информации, не так ли?

— Допустим, — согласился бармен. — И что?

— У меня есть пара вопросов, — сказал Магистр. — Я тут недавно и хочу побольше узнать об этом месте.

— Это бар.

— Понимаю. Но говоря «это место», я подразумевал нечто большее, чем это место.

— Почему я вообще должен с тобой разговаривать?

— Потому что я дам тебе вот это, — Магистр положил на стойку большую золотую монету, на одной стороне которой был изображен подозрительно похожий на него профиль.

— Что это? — спросил бармен.

— Деньги.

— А нормальных денег у тебя нет? Наших? За которые что–то купить можно?

— Вообще–то, монета золотая.

— И что мне с ней делать? Я ж не ювелир.

— Зубы себе вставишь, — сказал Магистр.

Бармен ухмыльнулся, продемонстрировав полный набор крупных, пожелтевших от никотина и времени зубов. Зубы были кривые, но зато все на своих местах.

— Это поправимо, — заметил Магистр.

Бармен тут же перестал улыбаться.

— Золото — оно всегда золото, — сказал Магистр. — А ты лучше расскажи мне о геополитической ситуации.

— О чем?

— Понятненько, — сказал Магистр. — Пойдем по пунктам. Как называется ваша страна?

— Иллинор.

— И кто тут всем заправляет?

— Король Сигизмунд.

— Монархия, значит, — констатировал Магистр. — Люблю монархию, она забавна, особенно на ранних стадиях. И как, нормально ли живется простому народу?

— Хорошо живется.

Магистр попытался уловить признаки сарказма в голосе бармена, и не смог. Похоже, здесь действительно неплохо жилось.

— Какие страны граничат с вашим королевством?

— На западе находится Самое Лучшее Государство.

— Полагаю, это самоназвание, — сказал Магистр.

— Там диктатура и кровавый режим, установленный Великим Диктатором Джозефом Первым по прозвищу Кукольщик.

— Тирания… — мечтательно сказал Магистр. — Тиранию я тоже люблю. А Кукольщиком диктатора прозвали за то, что он обращается с людьми, как с марионетками? Дергает за ниточки и все такое?

— Нет, это пошло с тех времен, когда он жил в изгнании на пустынном острове в океане. Еду и воду ему привозили, конечно, а вот с женщинами там была проблема…

— Больше ничего не объясняй, — хмыкнул Магистр. — Что еще можешь сказать о ваших соседях?

— На юге с нами граничит королевство Ифания, а на севере находится множество небольших княжеств, которые постоянно грызутся друг с другом.

— Прелестно, — сказал Магистр. — А теперь скажи, есть ли в вашем мире какие–то страшные легенды или пророчества о конце света? Ну, что–то вроде истории о гигантском чудовище, спящем в немыслимых океанских глубинах, которое в один прекрасный момент проснется, всплывет и всех сожрет?

— Это Ктулху, — сказал бармен. — Сказка, которой только детишек пугать.

— Как ни удивительно, это самый устойчивый миф во всех мирах, где существуют океаны, — пробормотал Магистр. — И пару раз мне даже удавалось его использовать на полную катушку.

— Чего? — не понял бармен, но Магистр уточнять не стал.

— Последний мой вопрос касается особенностей местной архитектуры, — сказал Великий Магистр. — Скажи, а не принято ли у вас тут строить высокие башни из слоновой кости? С такими, знаешь, небольшими балкончиками, с которых очень удобно плевать на окружающих?

— Нет, — сказал бармен. — У нас не принято строить башни.

— Жаль, — сказал Магистр.

— А кто такие слоны?

— Это уже не столь важно, — сказал Магистр. — Теперь можешь налить мне чего–нибудь выпить.

— Но у тебя же нет местных денег, а за выпивку принято платить.

Магистр достал из кармана еще одну монету с подозрительно знакомым профилем и положил на стойку.

— Тогда у меня есть еще пара вопросов, — сказал он.

* * *

Магистр почитал своевременность, как особый вид воинского искусства. Недостаточно сделать правильный ход, говорил он, надо сделать его в правильное время. Правильный ход, сделанный в неподходящее время, очень быстро может оказаться ходом не только не нужным и бесполезным, но и смертельно опасным.

Особенно тщательно надо подбирать время для того, чтобы уходить.

А уходить Магистру приходилось отовсюду. Его образ жизни не подразумевал остановок, более того, остановки ему были противопоказаны. Как только Магистр задерживался в одном месте на долгое время, он начинал превращаться в легенду при жизни, а это состояние, от которого всего один шаг до следующей стадии — жизни при легенде.

Магистр не хотел становиться памятником самому себе. Быть памятником скучно. Памятники вынуждены стоять на постаментах в любую погоду, на них гадят птицы, их пытаются изуродовать вандалы, а потом, через какое–то время, их просто сносят для того, чтобы поставить на уже готовый пьедестал какой–нибудь другой памятник. Магистр старался уходить при первых же признакам обронзовения, а высшим пилотажем он считал уход еще до того, как на его фигуре начнут появляться первые признаки бронзы.

К сожалению, это не всегда получалось, и тогда уходить было гораздо тяжелее.

В последний раз у него почти получилось.

* * *

Городского главу он подловил в ресторане у ратуши. Это было не слишком сложно, нужно только помнить тот факт, что все люди рано или поздно отправляются на обед, и проявить немного терпения.

Он подошел к его столику и уселся на соседний стул.

— Вы бургомистр?

— Я мэр.

— Это неважно, — сказал Магистр. — Вы же все равно тут главный?

— В этом городе — да.

— Чудесно, — сказал Магистр. — Вы–то мне и нужны.

Мэр обвел взглядом пустой зал небольшого семейного кафе.

— Вообще–то, у меня обеденный перерыв.

— Я вас надолго не задержу, — пообещал Магистр.

— А вы, собственно, по какому вопросу?

— По личному.

— По личным вопросам я принимаю себя в кабинете каждую среду с двух до пяти.

— Сегодня четверг, — сказал Магистр.

— Вот именно.

— До следующей среды еще целая неделя.

— А ваш вопрос, как это принято, не терпит отлагательств? — уточнил мэр.

— Это у вас сейчас сарказм в голосе был?

— Нет, я просто кушать хочу. У меня всегда такой голос, когда я голоден.

— Ну, вы же уже сделали заказ.

— Да, — признался бургомистр.

— И теперь вам все равно нечем заняться, пока его не приготовят.

— Верно.

— Значит, ничего не мешает нам обсудить мой вопрос, не так ли?

Мэр вздохнул.

— И чего вы хотите?

— Я хочу претендовать на должность смотрителя маяка.

— Как это? — не понял мэр.

— Я тут наводил справки и выяснил, что на мысе построен маяк, — сказал Магистр. — Знаете, такая высокая хреновина с прожектором наверху, нужна для того, чтобы корабли не врезались в берег и всякое такое. Я почему–то предположил, что маяк находится в пределах вашей юрисдикции, и вы нанимаете человека, который следит за его техническим состоянием. Наверное, я так подумал, потому что кто–то должен нести ответственность за содержание маяка, а других населенных пунктов в округе нет.

— Вы подумали правильно, — согласился мэр. — Но проблема в том, что у маяка уже есть смотритель.

— Увольте его.

— С чего бы?

— Потому что я хочу претендовать на его место, — сказал Магистр. — Согласитесь, довольно глупо претендовать на место, если его кто–то уже занимает.

— Позволите ли вы сделать мне одно замечание?

— Замечание? — нахмурился Магистр.

— Ну, наблюдение, если вам так будет угодно.

— Валяйте, делайте.

— Вы не похожи на человека, пределом карьерных мечтаний которого является должность смотрителя маяка.

— Вы зрите в корень, но дело в том, что я решил немного передохнуть от своей головокружительной карьеры, — заявил Магистр. — Взять небольшой тайм–аут, так сказать. Полагаю, это пойдет мне на пользу.

— Смотритель маяка — довольно скучная должность, — заметил мэр.

— Как раз то, что мне сейчас надо.

— И, к сожалению, я все равно не смогу вам помочь.

— Это еще почему? — Магистр нахмурился и пробарабанил пальцами по столу первые три такта похоронного марша.

Мэр вздрогнул.

— Я не могу уволить нынешнего смотрителя.

— Он что, ваш родственник?

— Нет.

— Родственник жены?

— Нет.

— Тогда я не понимаю суть проблемы.

— Он связан с башмачниками.

— Весьма уважительная причина, — согласился Магистр. — А кто такие башмачники? То есть, я знаю, кто такие башмачники в принципе, но исходя из контекста нашей беседы, я вынужден сделать вывод, что речь идет отнюдь не о ребятах, починяющих обувь. Потому что вряд ли обычные ребята, починяющие обувь, могут быть столь важны. Или у них профсоюз?

— Хуже.

— Что может быть хуже профсоюза?

— Секта.

— Не уверен, что секта хуже профсоюза.

— Это зловещая секта, — объяснил мэр. — Весьма влиятельная в наших местах.

— А маяк им нужен в ритуальных целях? — полюбопытствовал Магистр. — Они пляшут вокруг него голыми или что–то вроде того?

— Они проводят там свои ежемесячные собрания.

— Пусть проводят их в каком–нибудь другом месте.

— Я не пойду против башмачников, — сказал мэр. — Я не хочу, чтобы у меня заржавели глаза.

— Не хотите, чтобы что? — не понял Магистр.

— У всех, кто идет против башмачников, ржавеют глаза, — объяснил мэр. — Ну, типа как наливаются кровью, и белок становится рыжего цвета…

— И это все последствия?

— Нет, конечно. Люди с ржавыми глазами живут не дольше недели.

— А что с ними случается потом?

— Ужасные вещи, — сказал мэр.

— Например?

— Они умирают.

— Сами по себе?

— Как правило, от несчастных случаев. Ну, или им разбивают головы боевыми молотами, что, в принципе, тоже может сойти за несчастный случай. Потому что счастливым такой случай точно не назовешь.

— Мистика какая–то, — сказал Магистр. — Не люблю мистику. И много народу в секте?

— Несколько десятков.

— Негусто.

— У нас маленький город, — извиняющимся тоном сказал мэр.

— А сколько человек в городской страже?

— Сто двадцать восемь копий.

Официантка принесла мэру обед. На первое был ароматный куриный суп с лапшой, на второе — тушеные овощи, к заказу прилагалось блюдо с хрустящими хлебцами и бутылка минеральной воды.

— Будете что–нибудь заказывать? — спросила официантка у Магистра.

— Я не голоден.

Официантка пожала плечами и удалилась с пустым подносом.

— Итак, — сказал Магистр. — В секте несколько десятков человек, а у вас больше сотни стражников. Тем не менее, вы этих ребят до сих пор не прищучили. Возникает закономерный вопрос. Почему?

— Тому есть много причин.

— Я хотел бы услышать три, — сказал Магистр. — В порядке убывания важности или в произвольном, мне все равно.

Мэр оторвался от созерцания тарелки с супом и посмотрел в глаза Магистра. Взгляд Магистра был безмятежен, однако таилось в его глазах что–то такое, что заставляло людей чувствовать себя неуютно и отвечать на вопросы, даже если в это время стынет заказанный суп.

— Ну, во–первых, это довольно мирная секта, — сказал мэр. — То есть, если башмачников не трогать и соблюдать определенные правила предосторожности, то большой опасности от них нет.

— Это странно, — сказал Магистр. — Впрочем, за свою долгую и полную приключений жизнь я видел и более странные секты. Что еще?

— Во–вторых, несмотря на то, что это довольно мирная секта, все ее члены страшны в бою, — сказал мэр. — Конечно, мы с ними никогда не воевали, но на свои собрания они приходят с оружием, и это весьма опасное на вид оружие. Двуручные мечи, боевые топоры и молоты… Они там довольно крупные ребята, эти сектанты.

— Мирная до зубов вооруженная секта, — подытожил Магистр. — А третья причина?

— Поговаривают, что им покровительствует чудовище, живущее в Ржавом лесу.

— Это уже интереснее, — согласился Магистр. — А Ржавый лес у нас где?

— На юг от маяка. Примерно в сотне шагов.

— И каковы ТТХ чудовища?

— Тэ–тэ–что? — не понял мэр.

— Какое из себя это существо? — перефразировал Магистр.

— Никто не знает, — сказал мэр. — Башмачники объявили Ржавый лес запретной зоной и туда никто не ходит. А кто ходит, тот не возвращается.

— А как к происходящему на вашей земле относится добрейший король Сигизмунд?

— Так ведь особых проблем от Ржавого леса нет, — сказал мэр. — Горожане там не гуляют, а пара–тройка пропавших туристов… Ну, это как бы не настолько важно, чтобы король всерьез озаботился нашими проблемами.

— Следующий мой вопрос продиктован исключительно академическим интересом, — сказал Магистр. — А если секта башмачников вдруг исчезнет из этих мест… тем или иным способом… сильно ли это расстроит кого–то из местных? Не считая чудовище из Ржавого леса, разумеется.

Мэр задумался.

Он был довольно неглупым человеком, и что–то ему подсказывало, что интерес Магистра не такой уж и академический.

— Полагаю, что нет, — сказал мэр после короткого размышления. — По большому счету, всем наплевать. Есть башмачники, нет башмачников…

— Кстати, а почему их называют именно башмачниками?

— Они всегда ходят в деревянных башмаках, — объяснил мэр. — Круглый год.

— Довольно прозаичная причина, — вздохнул Магистр. — Похоже, это очень скучная секта.

— У нас маленький город, — повторил мэр. — Я слышал, по–настоящему интересные секты есть в столице Иллинора, но вот с ними король Сигизмунд как раз борется.

— Ну что ж, пожалуй, мне все ясно, — сказал Магистр. — И прежде чем я оставлю вас наедине с вашим обедом, мне хотелось бы уточнить последний вопрос. Если вдруг смотритель маяка… ну, словом, если это место окажется вакантным, вы рассмотрите мою кандидатуру?

— Не вижу причин, почему бы мне этого не сделать, — сказал мэр.

— Тогда продолжим наш разговор позже, — Магистр резким движением встал, отодвинул стул и вышел из кафе.

— Эльза! — крикнул мэр официантке. — Пожалуй, унеси минералку и налей мне сто граммом вашего бренди. А лучше — двести.

* * *

Если бы какой–нибудь проезжавший мимо художник решился бы запечатлеть на холсте маяк и прилегающую к нему часть берега, ему пришлось бы использовать много серой краски.

Мыс был серым, камни, из которых сложили маяк, были серыми, камни, разбросанные по берегу, были серыми, над всем этим висело низкое серое небо, а серое море катило к серому берегу свои серые волны.

Магистр нашел картину вполне удовлетворительной и не раздражающей глаз. Маяк оказался даже чуть выше, чем он думал, и за неимением более приличных башен вполне мог сойти за временное пристанище. Магистр любил жить в башнях, или, на худой конец, в пентхаусах. Корни этой любви гнездились в его туманном прошлом, о котором он предпочитал не распространяться.

Подойдя к маяку, Магистр снял темные очки и постучал в крепкую деревянную дверь.

Трижды.

Ногой.

Прошло некоторое время, прежде чем за дверью послышались неясные шорохи, а потом она распахнулась и на пороге возник нынешний смотритель маяка. Это был плотно сбитый бородатый старикан из тех, что могут дать фору иному молодому.

Магистр посмотрел вниз. Старикан носил деревянные башмаки.

— Здорово, отец, — сказал Магистр.

— Здоровее видали.

— Не сомневаюсь, — сказал Магистр.

— Иди отсюда, здоровее же и будешь, — порекомендовал старикан.

— Какой–то ты неласковый.

— А ты кто такой вообще?

— Зови меня мессиром.

— Ха! — сказал старикан.

— Брызгать слюной было вовсе необязательно, — Магистр сделал шаг назад и вытер лицо рукавом.

— У тебя ржавые глаза, — сообщил ему старикан. — Ты знаешь, что это означает?

— Мне объясняли, — сказал Магистр.

— Зачем ты пришел сюда? Если у тебя ржавые глаза, уже ничто не сможет изменить твою участь. Перст судьбы указал на тебя, печать рока проставлена, твои дни на земле сочтены!

— Ты мне больше нравился, когда не был так пафосен, — заявил Магистр. — Я, собственно, пришел к тебе по другому поводу. Твоя работа тебя не обременяет? Ты не хочешь уйти на пенсию?

— Я — смотритель маяка, — гордо заявил старикан.

— Ну, вот и я о том же, — сказал Магистр. — Ты не чувствуешь, что годы берут свое, и пора бросить эту работу, да и любую работу вообще, и поселиться где–нибудь в пригороде, в маленьком доме с черепичной крышей, прилегающим виноградником и небольшим огородом? Или что–то вроде того?

— Я уже двадцать лет смотритель маяка, — сказал старикан. — Им и помру.

— Похоже, все к тому и идет, — согласился Магистр.

Старикан нахмурился.

Магистр заглянул ему за спину и увидел большой двуручный топор, прислоненный к стене рядом у входа. Топор явно был предназначен не для рубки дров.

Старикан проследил его взгляд и ухмыльнулся. Магистр ухмыльнулся в ответ и вытащил из пустоты перевязь с мечом. Меч был полуторным, но в пустоте помещалось и не такое.

— Ты колдун? — поинтересовался старикан, пока Магистр прилаживал перевязь на пояс.

— Разве что по мелочи.

— А мечник хороший?

— Давно не практиковался, — сказал Магистр. — Но ты ж знаешь, умение размахивать мечом похоже на умение ездить на велосипеде. Один раз научился и потом всю жизнь пользуешься.

Старикан хмыкнул.

— Я намерен стать смотрителем этого маяка, — сказал Магистр. — С мэром я уже поговорил, он не против, и все упирается только в тебя. Давай разойдемся краями? То есть, ты свалишь куда–нибудь в произвольном направлении, а я за это не буду ничего предпринимать против тебя в частности и вашей секты в целом.

— Ты мне угрожаешь? — уточнил смотритель.

— Да, — сказал Магистр.

— Несмотря на то, что у тебя ржавые глаза и жить тебе осталось всего пару дней?

— Да, — сказал Магистр. — Понимаю, что если смотреть со стороны, это выглядит несколько самонадеянно, но таковы факты. А факты — вещь суровая. И упрямая, к тому же.

— И ты хочешь, чтобы я, выслушав твои угрозы, просто собрал вещички и оставил свою работу тебе?

— Было бы неплохо, если бы ты управился до вечера.

— Ха! — сказал старикан.

Магистр снова вытер лицо рукавом.

— Должен сказать, отец, ты не облегчаешь мне жизнь.

— У тебя ржавые глаза.

— Это ты уже говорил.

— Обычно люди с ржавыми глазами умирают без нашего участия, — сказал старикан. — Но в крайних случаях мы можем и поспособствовать.

— Тогда труби полный сбор, — посоветовал Магистр. — Или как ты там своих собратьев по секте оповещаешь. Потому что один ты явно не справишься.

— И не с такими справлялся.

— Таких, отец, ты в своей жизни никогда еще не видел, — сказал Магистр. — И это потому, что тебе крайне везло. Надо ли мне уточнять, что сегодня твое везение кончилось?

— У нас собрание вечером, — задумчиво сказал старикан. — Обычно мы не практикуем кровавые жертвоприношения, но если к тому времени ты будешь еще здесь…

— До вечера осталось не так уж долго, так что это я удачно зашел, — констатировал Магистр. — Я буду неподалеку.

Смотритель маяка захлопнул тяжелую дверь. Судя по доносящимся из–за нее звукам, он запирал ее на все имеющиеся в наличии засовы.

Магистр ухмыльнулся. Ему нравилось, когда его принимали всерьез.

* * *

К вечеру серого цвета в окрестностях только прибавилось.

Магистр сидел на большом валуне и курил сигарету за сигаретой, наблюдая, как серые волны накатывают на серые камни. Было в этой картине что–то успокаивающее.

Когда тени удлинились, а сумерки сгустились до необходимой кондиции, вокруг Магистра выросли серые тени.

Помимо непременных деревянных башмаков сектанты носили бесформенные серые балахоны, бороды лопатами и здоровенные орудия убийства вроде тех, что были описаны мэром. Магистр насчитал вокруг себя девятнадцать человек, среди которых был и смотритель маяка.

— И это все? — удивился Магистр.

— Двое не смогли придти, — объяснил ему кто–то бесформенный и бородатый с боевым молотом в руках.

— Не хотелось бы потом выслеживать их поодиночке, — сказал Магистр. — Понимаете, я люблю решать проблемы сразу, не растягивая удовольствия.

— Удовольствие мы тебе и не гарантируем, — сообщил кто–то из зашедших Магистру за спину. — Мы гарантируем тебе только боль и смерть. И страдания.

— Слушайте, а вот пока не началось, — сказал Магистр. — Ответьте мне на один вопрос, а? Почему именно башмачники? Что такого сакрального в башмаках? Ну, помимо того, что у вас все ноги в занозах, и вы, совершенно очевидно, таким образом соблюдаете аскезу и истязаете себя. Мне просто любопытно.

— У тебя ржавые глаза! — закричали башмачники вместо ответа.

— Началось, — констатировал Магистр, поднимаясь на ноги и обнажая меч.

Башмачники принялись ржать. Меч у Магистра оказался прозрачный.

— Пусть внешний вид моего оружия не вводит вас в заблуждение. Это не стекло, — объяснил им Магистр. — И даже не горный хрусталь.

Он крутанулся на каблуках, совершая поворот на девяносто градусов, и его рука с мечом описала дугу в воздухе. Валун, на котором Магистр сидел до этого, оказался на пути прозрачного лезвия и был рассечен на две части.

Срез получился идеальный.

Башмачники стали смеяться чуть тише.

— Мы все еще можем уладить это дело миром, — сказал Магистр. — Не то, чтобы я слишком настаивал, но все же… И еще должен вас предупредить, что когда вы прибудете в ад, на ваших личных делах будет стоять пометка «самоубийцы».

— У тебя ржавые глаза! — снова закричали башмачники.

Магистр атаковал первым, и башмачники перестали смеяться.

А потом начали умирать.

Глава 9

При свете местного солнца город не внушал.

Особенно он не внушал уверенности в завтрашнем дне и надежд на лучшее будущее.

Пара десятков сараев, прижимающиеся друг к другу и ютящиеся на фоне бесконечной серой степи. Над ними возвышалась водонапорная башня и еще какое–то здание, то ли храм местного божества, то ли резиденция местного мэра. Выделялось оно исключительно своей высотой, а не какими–то архитектурными излишествами. Просто несколько сараев, поставленных друг на друга.

— Похоже, мы попали в какую–то бюджетную, сука, экранизацию, — сказал Виталик.

Никаких защитных сооружений вокруг города не наблюдалось. Если бы создания местного доктора Менгеле вырвались бы из своего подземелья и обрушились на город более–менее организованным потоком, тут бы ему и пришел конец.

Ну, конечно, если игроки, населяющие город, не сумели бы отбиться на скиллах и голом энтузиазме. Конечно, в такой исход я не очень верил. Не особо разбираюсь во всех этих играх, но вряд ли в этой унылой локации обретались толпы соломонов рейнов и им подобных.

Я немного нервничал перед первым контактом. По сути, конечно, это был уже второй контакт, а если считать Кэла, то и третий, но раньше у нас общение с местными как–то не задавалось. То они нас пытаются убить, то мы их…

С другой стороны, вряд ли это обычная практика. Я имею в виду, если бы все здесь хотели убить всех, вряд ли для этой цели кто–то бы стал строить города.

— Непонятна экономическая составляющая, — сказал я. — Сколько бы народу тут ни жило, должны же они чем–то заниматься. А чем? Поля не возделываются, скотина не пасется, выбросов производства в атмосферу тоже не заметно…

— Фармят, наверное, — сказал Федор. — Кто знает, сколько тут данжей вокруг.

— Было бы много, город бы процветал, к хренам, — заметил Виталик. — Так что, даже если они и фармят, то какой–нибудь один унылый данж, чисто для поддержки штанов.

— Впрочем, нам должно быть все равно, — сказал Федор. — Мы же тут жить не собираемся.

— Это да, — сказал Виталик. — Но информация такого рода никогда не бывает лишней.

В город мы вошли беспрепятственно. Никто не пытался нас остановить, никто нас ни о чем не спрашивал, немногочисленные прохожие даже особо на нас не пялились, хотя, по идее, новички в этом городе должны быть редкостью. Впрочем, тут тоже фиг знает, может, им каждый день из портала новая порция приключенцев подваливает, всех и не упомнишь.

Мы шли по главной (потому что единственной) улице, довольно пустынной и ничем не вымощенной, и в какой–то момент я начал ощущать себя героем вестерна, только шаров перекати–поля, гонимых ветром, для полного погружения не хватало. Тут они недоработали.

— А где местный, сука, шериф? — спросил Виталик, и я понял, что не меня одного навестили такие ассоциации. — Разве он не должен был встретить нас на входе, отобрать оружие и сказать, что ему тут не нужны неприятности?

— Пьет, наверное, — сказал я.

— И то правда, — согласился Виталик. — Если бы я был шерифом городка Унылая Унылость, я бы точно бухал.

Федор вздохнул. Я попытался представить его чувства. Окружающая нас магическая реальность оказалась недостаточно магической? Или слишком реальной?

Лавка старьевщика — по другому это заведение никак не назвать — обнаружилось сразу за местным салуном, у стены которого кто–то спал. Мы вошли внутрь, колокольчик над дверью звякнул и к прилавку подошел пенсионер, лучшие времена которого остались в том далеком прошлом, о котором здесь наверняка даже сказок не рассказывают.

— Покупаете, продаете? — вяло поинтересовался он.

— Сначала продаем, — сказал я. — А там видно будет.

— И что у вас? — все с той же кислой миной спросил он, и мы принялись выкладывать на прилавок содержимое наших под завязку забитых инвентарей.

Как и следовало ожидать, выбитое оружие и доспехи уходили практически по цене металлолома, которым и являлись. Изрядно опустошив наши запасы хлама, мы выручили около семисот золотых за все, половину из которых сразу же отдали Федору.

Лишних денег не бывает.

— Покупать что–нибудь будете? — поинтересовался пенсионер.

— А есть чо? — спросил Виталик.

Пенсионер повел рукой вокруг, показывая на увешанные оружием и доспехами стены. По правде говоря, это был примерно такой же хлам, который мы ему только что сбагрили оптом, только стоил он на порядок дороже.

— А бижутерия? — спросил я.

— Вас что–нибудь конкретное интересует?

— Амулеты Возрождения, например.

— Есть один, — оживился пенсионер. — Десятипроцентный шанс возрождения после насильственной смерти. На смерти от болезней не распространяется.

— И сколько?

— Всего десять тысяч.

— Всего?

— Всего, — подтвердил он. — И это еще дешево, между прочим. Ведь речь идет о вашей жизни и смерти.

— Но всего десять процентов, — сказал я.

— Я слышал, что есть Амулеты, срабатывающие с установленной вероятностью в девяносто процентов, — сказал он. — Цены на них начинаются от нескольких миллионов. Как говорят. Сам–то я такие штуки никогда в руках не держал.

Я подумал, что десять тысяч золотых за такое — это дорого, даже если они у тебя есть. А если их у тебя нет, то и торговаться бессмысленно.

— Ладно, можешь чахнуть над ним дальше, — сказал я. — А не подскажешь ли нам на прощание, где тут у вас телепорт?

— Портал? Так это вам в администрацию надо, там и портал.

— Спасибо, — сказал я, он фыркнул в ответ что–то невразумительное и не слишком дружелюбное, и мы вышли на улицу. — Администрация, это, видимо, вот оно.

Я указал на местный небоскреб, до которого было минуты две самым неспешным шагом.

— Скорее всего, — согласился Виталик. — Федор, ты как, не передумал?

— Нет, — сказал Федор. — А вы уверены, что хотите во все это лезть?

— Вполне, — сказал Виталик. Я кивнул. Лезть во все это, конечно, не очень хотелось, но на этой дороге был хоть какой–то шанс и какая–то определенность.

— Тогда давайте здесь попрощаемся, — сказал Виталик. — Чтоб здание местной администрации скупыми мужскими слезами не заливать.

— А может, вообще без этого обойдемся? — спросил Федор. — Долгие проводы и все такое… На кой оно нам надо?

— Так положено, — сказал Виталик. — мы с тобой знакомы не так давно, но ты нормальный чувак, таким и оставайся. Береги себя.

Они пожали друг другу руки.

Я протянул Федору свою. Может быть, после всего, что мы прошли вместе, стоило бы и обняться, но было как–то неловко. Выглядело бы так, словно мы прощаемся навсегда.

— Вы тоже берегите себя, парни, — сказал Федор.

— Мы будем, — сказал я.

— Не очень–то я в это верю, но ладно, — сказал Федор. — Чапай, я тебе, уже, в общем–то, все сказал. Не буду повторяться.

— Ну, ты все равно будь осторожен, — сказал я. — И зажги там в академии.

— Угу, — сказал он.

Мы обменялись еще одним крепким рукопожатием и направились к административному зданию.

Зная наших крючкотворов, я был морально готов ко всему. Открываемся в полдень, потом сразу уходим на обед, в очередь к порталу надо записываться на сайте местных госуслуг за две недели до предполагаемой даты перемещения, но портальщик все равно в отпуске, предъявите ваши документы и кто вы такие будете вообще.

Но обошлось .

В холле нас встретил такой же пенсионер, как и в лавке старьевщика. Видимо, люди менее преклонного возраста предпочитали работу все города.

Он поинтересовался, чего нам надо, сказал, что доступ к порталу работает круглосуточно, а все остальное зависит лишь от толщины нашего кошелька, и указал нам на лестницу, ведущую вниз.

Портал находился в подвале и никакой очереди к нему не было. На одного даже завалящего приключенца, желающего покинуть сей гостеприимный город. Видимо, все, кто хотел, отсюда уже свалили, а у тех, кто остался, либо не было денег, либо были какие–то другие причины длить загнивание и моральное разложение в этой затерянной в степи глухомани.

Портал наше избалованное научно–фантастическими фильмами воображение тоже не поражал. Обычная черная плита, похожая на гранитный памятник, коих полно на любом кладбище, стояла посреди вымощенного черной плиткой круга диаметров около двух метров. Все это мрачное великолепие в лучших фэнтезийных традициях освещалось чадящими факелами и выглядело так, словно кто–то решил сэкономить на спецэффектах.

— Не будем повторять эту неловкую сцену, — сказал Виталик и хлопнул Сумкина по плечу. — Или первым, Федор.

— Угу, — сказал Федор. Когда он шагнул в портальный круг, плита начала изливать слабое серебристое свечение, а камни еле–еле, на самой грани слышимости, зажужжали, словно какой–то древний механизм был приведен в действие.

Хотя это и очковтирательство чистой воды. Чему тут жужжать?

Федор прикоснулся к плите и его окутало облако непроницаемого серебристого тумана. Портальный переход — дело конфиденциальное, в некотором роде даже интимное, и нечего тут подсматривать.

Туман развеялся примерно через минуту, и Федора в круге уже не было. Что ж, надеюсь, он ничего не напутал при вводе координат и попал действительно туда, куда и хотел.

Очень на это надеюсь.

— Пойдем? — спросил Виталик.

Я кивнул. Говорить не хотелось, по крайней мере, прямо сейчас. С уходом Федора, таким простым и будничным, хотя и обговоренным заранее, что–то в этой игре для меня закончилось. Возможно, это было просто введение, ознакомительный фрагмент.

И значит, что–то должно было начаться.

— Циферки помнишь? — спросил Виталик.

Я снова кивнул и мы одновременно шагнули на плитку портального круга. Оборудование древних опять засветилось и зажужжало, а потом я прикоснулся к плите, нас окутал туман и передо мной возник виртуальный интерфейс, предлагающий либо ввести координаты либо тупо указать точку на карте.

Трехмерная карта прилагалась. На ней было обозначено множество доступных для перемещения планет, все они вращались и масштабировались до уровня самого мелкого населенного пункта, в котором был установлен соответствующий черный обелиск.

Я немного поиграл с картой, рассматривая разное, а потом, когда Виталик, у которого доступа к интерфейсу не открылось, начал проявлять первые признаки нетерпения (Сколько, сука, можно? Дай уже я попробую, к хренам.), ввел полученные от гоблина координаты.

Система сообщила, что переброс двух рыл обойдется нам в шестьсот тридцать монет, что было несколько выше той цены, которую обещал гоблин, что эти деньги у на есть и Система готова изъять их из наших инвентарей сразу же, как только мы дадим свое согласие. Я жамкнул по кнопке, предлагающей оплатить все это дело в равных долях, и туман вокруг нас развеялся.

Мы по–прежнему стояли в портальной кругу напротив монолита, но уже ничего не светилось, не жужжало, да и подвал вокруг нас был не тот.

Здесь было заметно светлее, чадящие факелы сменились масляными светильниками, вдобавок, тут присутствовал комитет для встречи.

Низкорослый, коренастый, с длинной бородой и толстенным гроссбухом на специальной подставке.

— Сойдите с портального круга, человеки, — сказал гном и почесал бороду.

Мы сошли, и, поскольку дальнейших инструкций не поступало, продолжили стоять.

— Двое, — записал гном, с усердием водя пером по листу бумаги. — Человек и нежить. Цель прибытия?

— А это Карлсград? — поинтересовался я.

— Ну, — сказал он.

Я расценил эту реплику, как подтверждение.

— Цель прибытия — туризм, — сказал я.

— Три золотых, — сказал гном. — Налог с прибывающих. Два за человека и один за нежить, — зачем–то расписал он прейскурант.

— Держи, — я не стал вступать в пререкания и отсыпал ему три монеты. — Можем идти?

— Ну, — сказал гном и махнул рукой, предлагая нам проваливать.

Мы поднялись по каменной лестнице, миновали небольшой холл, тоже пустой, если не считать еще одного гнома, охраняющего дверь, и вышли на оживленные улицы Карслграда.

Впрочем, оживленными они были только по сравнению с предыдущим городком. Если на тех улицах нам встретилось несколько человек, то здесь — несколько десятков.

Но толпы по улицам все равно не гуляли. Может, час неурочный.

Вечерний Карлсград напоминал любой маленький европейский городок, из которого изъяли автомобили и «макдональдсы». Двухэтажные дома с черепичными крышами, улицы, мощенные благими намерениями Собянина, много зелени и никакого намека на царящее вокруг насилие. Может, не так уж в Системе и плохо.

В некоторых местах.

— И куда нам идти? — спросил я.

— Сейчас узнаем, — сказал Виталик и схватил кстати пробегавшего мимо парнишку за плечо. — Слышь, малец, где тут Западные ворота?

— На западе, — ответствовал тот.

— Не умничай, — сказал Виталик. — Лучше рукой покажи.

— Туда, — сказал мальчишка и умчался, как только Виталик убрал руку с его плеча.

— Вообще, удобная, сука, технология чс этими порталами, — сказал Виталик, когда мы двинули в указанном направлении. — Нам бы такую. Продрал с утра глаза, кофе хлопнул, бац — и ты уже на работе. И никаких пробок, никакого, к хренам, метро с толпами угрюмых людей.

— Нефтяное лобби костьми бы легло, чтобы такого не допустить, — заметил я. — Да и вообще, всю инфраструктуру пришлось бы перестраивать.

— Зато сколько бы места освободилось, к хренам, — сказал Виталик. — И времени.

— Место там и так уже освободилось, — напомнил я.

— Ну, это да, — согласился он.

После короткого обсуждения мы прошли мимо питейных заведений и гостиниц, которые тут водилось в изрядном количестве. Бодрости в организмах еще хватало, а гоблин обещал нам всего несколько часов пути, и мы решили не задерживаться в городе, чтобы не влипнуть в новые неприятности, связанные с незнанием нами местных традиций или чего–то в этом роде. Лучше уж сразу влипать в те неприятности, ради которых мы сюда и прибыли.

До городской стены мы добрались минут за сорок, и если принять, что порталы ставят в центре поселений, то можно было сделать вывод, что Карлсград не слишком велик.

Стена тоже была так себе, пять метров высоты с редкими зубцами натиска орд варваров бы явно не выдержали, а ворота еще не успели закрыть на ночь.

Если вообще собирались.

У ворот нас встретил скучающий стражник в латном доспехе, без шлема, но зато с алебардой на плече. Он поинтересовался, действительно ли мы покинуть гостеприимный Карсград на ночь глядя, пожал плечами, услышав решительное «да» и принялся пялиться в другую сторону.

Мы вышли на тракт.

Когда стены города скрылись в стремительно надвигающихся сумерках, я решил задать Виталику давно интересовавший меня вопрос.

— Вино ведь не было отравлено? — спросил я.

— Какое вино?

— То самое вино, — сказал я. — Кэл, конечно, был не великого ума человек, но он же знал, что ты умеешь считывать характеристики предметов, даже не прикасаясь к ним. К тому же, я сильно сомневаюсь в существовании универсального яда, которым можно отравить и человека, и элитного зомби.

— Такие яды наверняка существуют, — сказал Виталик. — Но и стоят, должно быть, немало. А Кэл мог и позабыть о моих умениях. Стресс, все такое, к хренам.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— А ты действительно хочешь, чтобы я на него ответил? — спросил он. — Или тебе достаточно бутылку показать?

— Мы полдня проторчали в алхимической лаборатории, и бутылка все время была у тебя, — сказал я. — То, что в ней налито сейчас, мне уже не особенно интересно.

— Зря, — сказал Виталик. — Там такой, сука, букет.

— Сам составлял?

— А даже если и так, что с того?

— Просто хочу знать.

— Уверен?

— Иначе бы не спрашивал.

— Ну. хорошо, — сказал Виталик. — Если ты зачем–то хочешь, чтобы я сам это сказал… Да, вино не было отравлено, я просто разнес ему башку дробовиком, воспользовавшись удобным случаем, чтобы успокоить вашу коллективную совесть. Особенно Федора, который в мою легенду все же поверил или просто решил, что не хочет знать правду. И я считаю, что был прав. Или тебе напомнить, при каких обстоятельствах мы с этим Кэлом познакомились? Он пытался нас убить, мы пытались убить его, если вдруг ты запамятовал.

— Не кипятись, — сказал я.

— Он был местный, он был враг и он слишком много о нас узнал — сказал Виталик. — Все всякого сомнения, он сдал бы нас с потрохами если не модераторам, то своему родному клану. Или любому, кто предложил бы ему за эту информацию хотя бы пару монет, к хренам. На нас тут и так со всех сторон всякое наседает, так зачем плодить лишние угрозы? Или ты скажешь, что у тебя самого таких мыслей не было?

— Были, — не стал отрицать я.

— Не благодари, — сказал Виталик и ускорил шаг.

Глава 10

По отношению к правде люди делятся на два типа.

Одни верят тому, что им говорят, и не хотят знать больше. Даже если они подозревают, что им говорят не все или не то, они предпочитают не задавать дополнительных вопросов, чтобы не докопаться до дна даже случайно. Их жизнь — это один сплошной компромисс.

Другие же не признают никаких компромиссов даже перед лицом армагеддона. Они докапываются до правды, чего бы им это ни стоило, и какой бы неприятной она ни была.

Большинство, конечно, живет где–то между.

Готовы узнать одну правду, но совершенно не желают знать другую. Им интересны любые подробности жизни какого–нибудь губернатора или популярного певца, но чем после школы занимаются их дети и почему задерживается на работе жена, их совершенно не волнует. Или наоборот.

Это их право, это их решение. Каждый сам выбирает свой уровень информированности.

Иногда даже жаль, что я так не могу.

Мы шли в молчании. Минут через десять я подумал, а чего это, собственно, мы идем пешком, если у меня есть маунт, нащупал в инвентаре ключи от машины и попытался призвать свою ласточку.

Но фиг–то там. В магические миры, а мы снова оказались в одном из них, высокотехнологичные маунты не призывались. Хоть где–то детище отечественного автопрома признали высокотехнологичным, но мне, как владельцу, это опять на пользу не пошло.

Я закурил.

— А ты не думаешь, что это ловушка? — спросил я. — Что придем мы в этот трактир, а он полностью набит модераторами?

— Думаю, — мрачно сказал Виталик. — Хотя и непонятно, к чему такие сложности. Но мы слишком мало знаем об игре и ее правилах, чтобы быть хоть в чем–то уверенными.

— И тем не менее, прем туда полным ходом.

— Если это ловушка, то мы столкнемся с тем, с чем нам все равно рано или поздно пришлось бы столкнуться, — сказала Виталик. — А если нет, то мы можем хоть что–то получить. Информацию, я имею в виду. К тому же, другого плана у нас все равно нет.

Тут он был прав, другого плана у нас не было. Но, может быть, уже пришла пора им обзавестись?

Но вместо этого принялся думать о Федоре.

Как–то слишком легко Виталик его отпустил. Да, Сумкин был наш, с Земли, я вообще знал его, почитай, с самого начала апокалипсиса, и рассказывать о читерских способностях Виталика было не в его интересах, да и вряд ли кто–то стал бы его спрашивать, но все же…

Потенциально он был для нас опасен, пусть и в меньшей степени, чем Кэл. И если второму Виталик просто и без разговоров разнес башку дробовиком, то первого спокойно отпустил в свободное плавание и даже золота на дорожку отсыпал. Значит, он все–таки не профессиональный параноик и кровавый маньяк, и какое–то различие между людьми видит. Вот если бы он начал убивать всех подряд, это была бы проблема.

В темноте на проложенном через лес тракте было немноголюдно. Нам встретились только двое путников.

Сначала мы обогнали какого–то усталого крестьянина из местных, тащившего на плечах тяжелый мешок. Он глухо буркнул на наше приветствие, кивнул и вжал голову в плечи.

Затем нам навстречу попался всадник. Длинноволосый блондин с довольно неприятной рожей, он был облачен в легкую кожаную броню, а за спиной у него висело сразу два меча, словно он никогда не слышал об инвентаре. Поравнявшись с нами, он остановился и одарил нам, и в особенности Виталика, долгим оценивающим взглядом.

— Проблемы? — спросил Виталик.

— Нет, — глухо сказал неприятный тип с двумя мечами. — А у вас?

— У нас тоже нет, — сказал Виталик. — Трактир с лошадиным названием там? Мы правильно идем?

— Там есть какой–то трактир, но я не помню названия, — сказал неприятный тип с двумя мечами. — Я проехал мимо, не останавливаясь.

— Будем надеяться, что это тот, который нам нужен, — сказал Виталик. — Счастливого пути.

— И вам, — сказал неприятный тип с двумя мечами, похлопывая лошадь по крупу. — Шевелись, Плотва.

У крестьянина был сорок шестой уровень, а у всадника информация вообще не читалась.

Но шли мы все–таки правильно, и минут через сорок после встречи с неприятным всадником добрались таки до нужного нам места.

Сложенное из бревен солидное двухэтажное здание трактира поражало своей средневековостью. Если Карлсград можно было спокойно перенести в современные реалии, добавив на улицы электрическое освещение и автомобили, с трактиром этот номер прошел бы только в качестве какой–нибудь этнической достопримечательности.

Мощные стены, покатая крыша, узкие окна–бойницы, через который наружу пробивался лишь тусклый отблеск… Это здание больше походило на форт, построенный на заселенных дикарями пограничных территориях, чем на обычную придорожную забегаловку.

Рядом была возведена такая же основательная конюшня, через приоткрытые ворота я увидел несколько припаркованных там лошадей.

Название отсутствовало. Вместо него трактир украшала вывеска, на которой был изображен опустивший голову скакун в боевом, насколько я мог судить, облачении.

Тяжелая массивная дверь была явно не из тех, которые посетители выносят собственной спиной, покидая пивную при помощи вышибалы. Если швырнуть кого–то в такую дверь, он по ней быстрее размажется, чем откроет. То ли публика тут смирная, то ли они решают свои проблемы как–то по другому…

В обеденном зале было немноголюдно. В полумраке у дальней стены скорее угадывались, чем были явно различимы, силуэты четырех гуманоидных личностей, которые играли в карты, еще двое занимали столик около окна и просто выпивали. За барной стойкой, протирая традиционные кружки традиционной не слишком чистой тряпкой, стоял бармен.

Туда мы и направились.

Бармен был эльфом, но нетипичным. Это был длинноволосый пузатый добродушный эльф, сразу же расплывшийся в дружелюбной улыбке, а теплоты в его глазах хватило бы, чтобы расплавить средний размеров айсберг.

Приобретенный когда–то очень давно жизненный опыт, без которого я вполне мог бы обойтись, сразу же подсказал мне, что это, скорее всего, очень опасный человек. В смысле, эльф. В смысле, не так уж важно, какому виду он принадлежит, важно, что он явно не тот, кем пытается казаться.

Его информация оказалась открытой. Элронд, эльф, трактирщик, триста двенадцатый уровень. Интересно, а трактирщикам с каждой проданной кружки пива опыт капает?

— Добрый вечер, путники, — пробасил Элронд. — Какие бы дела ни привели вас под гостеприимную крышу этого заведения, знайте, что здесь всегда рады вас видеть. Если у вас есть, чем заплатить, конечно.

— У нас есть, — заверил я его. — А можем ли мы видеть владельца этой гостеприимной крыши и всего, что находится под ней?

— Можете, — его улыбка стала еще шире, хотя мгновением раньше я мог бы поклясться, что это невозможно. — Он перед вами.

— Чудесно, — сказал я и выложил на стол монету. — Два пива.

Элронд сгреб монету и выставил перед нами две кружки с мощными шапками пены. Я попробовал, пиво оказалось не лучшим из тех, что я пробовал в жизни, но вполне неплохим.

Организм тут же вспомнил, что в последние дни ничего толком не жрал, и в животе заурчало.

— Есть рагу, — тут же отреагировал Элронд. — И запеченное на огне мясо вепря. Будете?

— Буду, — сказал я, скосив глаза на Виталика. Тот кивнул. — По две порции того и того, пожалуйста.

— Думаю, вам будет удобнее подождать за столиком, — сказал Элронд. — Я принесу еду, как только она будет готова.

Мы устроились за столиком подальше от всех остальных, и так уж вышло, что он оказался ближайшим к двери.

— Пока не очень похоже на ловушку, — заметил я, отхлебывая пиво.

— Ну, хоть пожрать, сука, дадут, — сказал Виталик.

Элронд уже был рядом с подносом, на котором стояли исходящие паром тарелки. Он ловко расставил их перед нами, всунул посреди стола корзинку со свежим хлебом и замер в ожидании.

Я понятия не имел сколько стоит все это великолепие и выкатил ему еще один золотой. Оказалось, угадал, монетка исчезла в кармане его широкого фартука.

— Не желаете ли снять комнаты на ночь? — поинтересовался Элронд. — У нас наверху свободны еще три или четыре…

— Желаем, — сказал я.

— Еще два золотых, — пока что наши взаимоотношения вполне укладывались в рамки «трактирщик — уставшие путники», но, черт побери, мы–то прибыли сюда не за этим. И если он не собирался переходить к делу, я решил сделать это за него. — Твой посланник нашел нас.

— Я вижу, — сказал Элронд. — И очень рад, что вы решили последовать его словам.

— И что у тебя для нас есть?

— Задание, — сказал Элронд. — Видите ли, мне очень досаждают некроманты, засевшие в заброшенной шахте неподалеку отсюда, и если вы принесете мне десять амулетов, снятых с их мертвых тел…

— Ха–ха–ха, — ровным голосом произнес Виталик. — И еще три раза, сука, ха–ха–ха.

— Я рад, что вы по достоинству оценили мою шутку, — сказал Элронд. — Если же серьезно, то о наших совместных делах я предлагаю поговорить утром. После того, как вы поедите и достаточно отдохнете после долгого пути.

— Пусть так, — согласился я. — Но ваш посланник говорил что–то о компенсации всех расходов…

— Это тоже утром, — сказал Элронд. — Кстати, у меня была информация, что вас должно быть четверо.

— Двое отстали в пути, — сказал я. — А откуда вообще такая информация?

— Утром, — сказал Элронд. — А пока могу ли я предложить вам еще пива? На этот раз, за счет заведения.

* * *

Выспался я отменно.

Даже не знаю, что было тому причиной: пиво, сытный ужин или теплая и мягкая постель в небольшой комнате, тяжелая дверь которой закрывалась изнутри на солидного вида засов.

Думаю, что по большому счету хватило бы и одной кровати. В последние дни мне не так уж часто доводилось спать в кроватях, и такие случаи я мог пересчитать по пальцам одной руки любого из мира Симпсонов.

Умывшись холодной водой из тазика, стоявшего на трюмо, я спустился в обеденный зал и обнаружил там вчерашних игроков в карты, которые, видимо, не делали перерыва на ночь, и скучающего у барной стойки Виталика, который перебрасывался ленивыми фразами с барменом.

Сегодня кружки протирал не хозяин заведения, а нанятый сотрудник, человек пятьдесят второго уровня, без четко обозначенной специализации.

Сам Элронд спустился к нам минут пять спустя. На этот раз об был одет в плотные коричневые штаны и кожаную коричневую же куртку с бахромой, на ногах красовались мокасины, не это модная обувь, а настоящие мокасины, которые носили индейцы в романах Фенимора Купера, а за спиной висел здоровенный лук.

— Давайте прогуляемся, — предложил Элронд. — У меня есть термос с кофе и бутерброды, леса вокруг нас кишат дичью, а мне надо подстрелить чего–нибудь к обеду.

— Пойдем, — согласился я.

Мы вышли из трактира, пересекли тракт, по которому уныло двигалась колонна из гужевых повозок, и углубились в лес. Стоило нам отойти от дороги метров на двести, как информационная полоска над головой Элронда мигнула и сменилась другой.

Элронд, эльф, рейнджер, четыреста пятьдесят второй уровень.

Как он это делает?

— Как ты это делаешь? — спросил я.

— Что это?

— Вот это, — я указал рукой на пространство над его излишне волосатым черепом.

— Это просто маскировка, — сказал он. — Есть такой навык, не слишком распространенный, но и редким я бы его не назвал. Чисто игровой момент.

— Какой уровень у тебя на самом деле? — спросил я.

— Пятисотый, — сказал он.

— Видимо, давно здесь сидишь, — сказал я.

— Давно, — несмотря на свою весьма внушительную комплекцию, он двигался по лесу, как и положено эльфу. Мягко, бесшумно, не придавив ни травинки. Мы с Виталиком на его фоне напоминали марширующий полевой оркестр, и я сильно сомневался, что от такой охоты будет толк. — И я все еще хорошо помню, что было с этой планетой до того, как на нее пришла Система. Это был высокоразвитый, цивилизованный, технологичный мир, и посмотри, что тут стало. Система вбила нашу цивилизацию в средневековье. Когда–то мы летали к звездам, а теперь охотимся на вепрей при помощи охотничьих ям и луков. Ирония? Насмешка? Называй, как хочешь, а я назову это чудовищной несправедливостью.

— Ну, ты нашел, кому жаловаться, — сказал я. — Мы, конечно, к звездам еще не летали, но приход Системы и наш мир не облагодетельствовал.

— Считается, что Система приводит цивилизации к единому знаменателю, — сказал Элронд. — Дает всем равные шансы. Сильные падают, слабые возвышаются, что бы они там ни говорили в приветственном сообщении. Но в конечном итоге Система пожирает и тех и других.

— Насколько болезненным было ваше падение? — поинтересовался я.

— А как ты думаешь? — спросил Элронд. — Здесь были города, шпили домов которых возносились к небесам. Здесь были воздушные трассы, связывающие планету воедино. Здесь были подводные города, накрытые непроницаемыми куполами. Здесь были космодромы. Здесь была Коллоквианская Империя, в состав которой водили девять населенных миров и еще двенадцать, на которых велась добыча полезных ископаемых и разворачивались производственные комплексы. А знаете, как теперь выглядит среднестатистический коллоквианец? Как воин в набедренной повязке, украшенный ожерельем из отрезанных ушей его врагов. Вам уже доводилось встречать серых орков?

— Пока еще нет, — сказал я. — Выходит, ты не коллоквианец? Или носишь свое ожерелье под одеждой?

— Я коллоквианец, — сказал Элронд. — Но не среднестатистический.

Он остановился, сунул руку в карман куртки и извлек оттуда две бумажки.

— Это векселя, — сказал он. — По тысяче золотых каждый, их можно обналичить в любом банке этого мира, например, в том же Карлсграде. Или вы хотите получить вашу компенсацию полновесным золотом?

— Сойдет и вексель, — сказал Виталик, убирая свою долю в инвентарь. — Мы же не думаем, что столь уважаемый человек захочет нас обмануть.

— Отлично, — сказал Элронд. — А теперь давайте перейдем к делам насущным. Кто из вас двоих читер?

— Я, — сказал Виталик. — Но мне кажется, что я тут не единственный читер, к хренам. И я очень хотел бы знать, из какого источника ты черпаешь свою информацию.

— Из поистине бездонного источника, — ухмыльнулся Элронд. — Информация — это жизнь.

— Не скажи, — вернул ему ухмылку Виталик. — Иногда информация — это смерть. Я знал несколько людей, которые умерли от ее передозировки. Хотя, конечно, гораздо чаще люди умирают от ее нехватки.

— О да, — подхватил Элронд. — Скажем так, информация — это инструмент, а любым инструментом надо уметь пользоваться.

— Ну так воспользуйся своим, сука, инструментом и расскажи нам об источниках, — сказал Виталик. — Потому что, пока ты этого не сделаешь, продолжать разговор не имеет смысла.

— Я умею читать логи, — сказал Элронд. — Не только те, которые касаются непосредственно меня. И я вижу, когда они описывают что–то странное. Аномалии, которых раньше не было и которых в принципе не должно быть.

— Допустим, — сказал я. — Но дело происходило в другом мире.

— Я могу читать логи во всех мирах, которые раньше входили в Коллоквианскую империю, — сказал Элронд.

— И кто же ты, сука, такой, раз имеешь доступ и способен обрабатывать такие массивы информации? — поинтересовался Виталик. — Только не говори мне, что любой эльф или любой трактирщик на это способен.

— Не любой, — согласился Элронд. — Но интерфейс управления трактиром, впрочем, как и любой другой интерфейс управления чем–либо, помимо собственного персонажа, дает определенные возможности, о части которых создателям Системы, видимо, неизвестно. Или же они не посчитали, что это так уж важно, потому что мало кто может ими воспользоваться. Обычный игрок, например, не сможет. А я — могу.

— Я повторю свой вопрос, и если не получу ответа, то мы просто развернемся и уйдем отсюда к хренам, — сказал Виталик. — Мы уже поняли, что ты — необычный игрок, а тут была великая империя, от которой Система оставила только рожки да ножки. Но кто ты, сука, такой и чего тебе надо от нас?

— На самом деле, ты задал целых два вопроса, но я не хочу, чтобы вы развернулись и ушли отсюда к хренам, поэтому с радостью отвечу на оба, — сказал Элронд. — Я — нечто большее, чем вы видите прямо перед собой. Я — занимающий личину НПС созданный коллоквианскими учеными искусственный интеллект. И я хочу, чтобы вы помогли мне уничтожить портальную сеть.

Глава 11

Это были два очень серьезных заявления, каждое из которых стоило тщательно обдумать на предмет постановки следующих вопросов, так что я решил взять паузу, достал из кармана сигареты и вопросительно посмотрел на Элронда.

— Как будет угодно, — сказал он, правильно истолковав мой взгляд. — Охоте это не помешает.

— А на кого мы вообще охотимся? — спросил я.

— На вепрей, — сказал Элронд. — Они агрессивны и нападают первыми, так что вы можете не беспокоиться о маскировке, тихом шаге и прочих охотничьих премудростях.

— Какого уровня вепри?

— Здесь — около двухсотого, плюс–минус десять, — сказал Элронд. — Дальше в лесу можно и четырехсотого встретить, если повезет.

— Или если не повезет, — заметил Виталик.

— Или так, — согласился Элронд. — Но вам–то, как я вижу, везет. Система захватила ваш мир около месяца назад, а вы оба уже щеголяете уровнями за двести, что несколько выше среднестатистической скорости прокачки.

— Это как раз был не вопрос везения, — сказал Виталик. — В конце концов, везение — это шанс для подготовленного человека. Если ты не готов, то никакая, сука, удача тебе не поможет.

— Тем не менее, здесь удача важна, — сказал Элронд. — Внутри Системы удача является одним из обсчитываемых параметров, и от нее зачастую зависит исход того или иного дела.

— Я не стану спорить, но исключительно потому, что у нас есть более насущные темы для обсуждения, — заявил Виталик. — Как давно Система захватила ваш мир?

— Наши миры, — поправил его Элронд. — По вашему летоисчислению, это было примерно четыреста лет назад. Мы знали о ее приходе заблаговременно. Наши разведчики обнаружили один из Системных миров, пытались вступить в контакт с аборигенами, выслушивали их темные легенды. Но мы недооценили угрозу. Узнав о том, что грядет, мы попытались выстроить сеть планетарной обороны, остановить Систему на подходе, еще в космосе, но тогда мы не знали, как это работает, и сами притащили ее в империю на наших собственных космических кораблях. А когда мы узнали, как захват происходит на самом деле, было уже слишком поздно, и каждый из живущих увидел перед собой интерфейс.

— Оставим пока в стороне эти подробности, — сказал Виталик. — Значит, если я правильно понимаю, Система заявилась сюда четыреста лет назад и вбила вашу охренительно продвинутую звездную империю в средневековье, причем не просто в средневековье, а в магическое средневековье, в котором не работает ни одна технология сложнее палки–копалки. А ты — искусственный интеллект, если и не вершина научно–технического прогресса этой вашей империи, то все равно где–то на середине склона, как минимум. И ты функционируешь. Как же так получилось?

— Это долгая история, — сказал Элронд.

— Ну так у нас впереди много серых скучных веков, заполненных унылым, сука, качем, — сказал Виталик. — Так что я готов потратить пару дней на то, чтобы выслушать твои рассказы.

— Но проблема в том, что когда с нами приключилась эта беда, наши цивилизации стояли на разном уровне развития, — сказал Элронд. — Для того, чтобы объяснить вам все, мне придется оперировать терминами, которые вашей науке, вполне возможно, еще неизвестны.

— Ну, ты же умный, — сказал Виталик. — Я уверен, ты придумаешь, как объяснить это на пальцах, чтобы даже такие дикари, как мы, все поняли.

— Ладно, попробую на пальцах, — согласился Элронд. — Если вкратце, то Система захватывает планеты. И в тот момент, когда она это делала, меня на планете не было. А если уж быть совсем точным, то меня тут и сейчас нет.

— А с кем мы тогда, сука, разговариваем?

— Можно сказать, с проекцией, — сказал Элронд. — С одной из граней моей личности, которую я засунул в тело этого НПС, воспользовавшись новыми каналами связи, которые мне удалось взломать. Не с первой, хочу заметить, попытки.

— И это существо обозвало меня читером, — картинно вздохнул Виталик. — Ну, а где же находится основная часть твоей личности, от которой ты так ловко отламываешь грани?

— В космосе, — сказал Элронд. — А точных координат я вам не сообщу, потому что, во–первых, они ни о чем вам не скажут, а во–вторых, так вы не сможете их никому разгласить.

— Разумно, — согласился Виталик.

— А тот гоблин–посланник? — спросил я. — Это тоже была твоя проекция?

— Да, но не такая качественная, как эта, — сказал Элронд. — Одноразовое создание с одноразовой миссией, зачем на него зря ресурсы тратить?

— Искусственные интеллекты прагматичны, — сказал Виталик.

Элронд остановился и одним текучим движением сорвал со спины лук и наложил стрелу на тетиву. Не знаю, даже, как у него это получилось. Вот он просто идет вперед, а вот он уже стоит, тетива натянута и рейнджер готов к выстрелу.

Особая эльфийская магия, не иначе.

При этом, я так и не понял, куда он собирается стрелять.

И я продолжал это не понимать, когда он развернулся почти на девяносто градусов, и, казалось бы, совсем не глядя, спустил тетиву. Стрела унеслась куда–то в лесную чащу, чудом разминувшись с древесными стволами, а мгновением позже до нас долетел короткий то ли взвизг, то ли хрюк.

— Вепрь, — пояснил Элронд, искусственный интеллект и лучник уровня «бог».

— Как ты его учуял–то? — спросил Виталик.

— Я же все–таки эльф, — сказал Элронд. — В какой–то степени.

Как будто это что–то объясняло.

Длинная стрела с серым оперением прошила кабанчика насквозь, пройдя точно через сердце. Когда мы подошли, зверь уже даже копытами не сучил.

С учетом того, что мертвая туша валялась в густом подлеске и ее невозможно было разглядеть даже с десятка шагов, я понятия не имел, как эльф вообще умудрился в нее попасть.

Может быть, держа в руках современную снайперскую винтовку с навороченной оптикой, я смог бы повторить этот выстрел, то чтоб вот так, из обычного лука… Не представляю.

Наверное, стоит списать это на очередную игровую условность. Удача, высокий скилл и…

— Система автоприцеливания творит чудеса, — покачал головой Виталик. — Какой у тебя уровень владения луком?

— Грандмастер, — без лишнего бахвальства сказал Элронд. — У этого персонажа было двести сорок шесть лет практики.

— Значит, были и другие персонажи?

— И сейчас есть, — сказал Элронд. — Разве бабушка не учила тебя не складывать все яйца в одну корзину?

— Нет, она учила меня не сидеть на холодном, — сказал Виталик. — А разве у искинов бывают бабушки?

— И дедушки, — заверил его Элронд. — И папа с мамой, и братья с сестрами. Для того, чтобы стать полноценным членом имперского общества, искусственный интеллект воспитывается в виртуальной семье, каждый член которой является слепком с реальной личности. Так искин получает базовые знания о мире, начальные моральные установки и уникальный эмоциональный оттиск. Без всего этого мы были бы просто машинами.

— Сколько длится такое воспитание? — спросил Виталик.

— Для того, кто внутри, проходит тридцать лет, — сказал Элронд, склоняясь над тушей кабана и воздевая над ним руки, словно он воскрешать его собрался. — Но тут надо помнить, что искины мыслят на порядки быстрее, чем люди, и в объективном времени этот процесс не занимает и часа.

— Выходит, ты с нами тут уже пару недель разговариваешь, — заметил Виталик. — Не скучно?

— Нет, — сказал Элронд, поднимаясь на ноги. Кабана он не воскресил, скорее, даже наоборот. На земле осталась валяться шкура, голова, копыта и кучка неаппетитных на вид внутренностей, основная же часть мяса исчезла у рейнджера–трактирщика в инвентаре. Магическое свежевание — для тех, у кого нет желания возиться со всеми этими ножами. — Я же здесь не целиком, и другие части меня занимаются другими делами. Если вам интересны точные цифры, то вы разговариваете с тремя процентами меня. Именно столько я выделил на поддержание этого информационного потока.

— Мы должны быть польщены или оскорблены? — осведомился Виталик.

— Ни то, ни другое, — сказал Элронд. — Это стандартный поток для данного персонажа. Он, знаете ли, не слишком сложный.

— Расскажешь нам о других?

— Может быть, позже.

— Должен заметить, я представлял себе «скайнет» совсем не так, — сказал я. — Мы уже поняли, что ты неимоверно крут, и из этого вытекает следующий вполне логичный вопрос. На фиг мы тебе вообще сдались?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне разрушить портальную сеть, — повторил он свои недавние слова. — Я, как вы выразились, неимоверно крут, но я не всемогущ даже в рамках этого мира. Я способен считывать информацию с еще нескольких планет, но мои действия на них ограничены по чисто техническим причинам. А в мир, куда я хочу попросить вас отправиться, у меня вообще нет доступа.

— Почему? — спросил Виталик.

— Из–за особенностей новой информационной среды, в который мы все теперь вынуждены существовать.

— Нет, я не об этом, — сказал Виталик. — Твои ограничения мне интересны, и мы о них еще поговорим, но не в первую очередь. Почему именно портальную сеть?

— Система — это древний и очень устойчивый механизм, — сказал Элронд. — Поверьте, нет ни одного способа уничтожить ее одним махом и вычеркнуть из жизни галактики навсегда. Однако, если нанести удары в несколько ключевых точек, то со временем этом механизм развалится от собственной тяжести и инерции. Портальная сеть — наиболее болезненная из этих точек.

— А свитки? — спросил я.

— Свитки — это часть портальной сети, — сказал Элронд. — Они работают только там, где есть порталы. Если обрушить сеть, использовать свитки по прямому назначению будет невозможно и они превратятся в бесполезные куски пергамента.

— Самое время начать торговаться, — заявил Виталик. — Чего конкретно ты от нас хочешь и что мы с этого можем поиметь?

— Давайте сыграем в свою собственную игру, — сказал Элронд и подмигнул. — Я выдам вам уникальный квест, который не отразиться в ваших журналах, вы не получите за него игрового опыта, но я могу обеспечить вам вполне материальные награды. И вот вам в качестве аванса, если вы согласитесь, — в его руках появилось два свитка.

— Что это? — спросил я.

— Это очень редкие свитки «заточки», — сказал Элронд. — Улучшают любое выбранное вами оружие, по сути, переводя его на ранг выше. Редкое станет уникальным, а эпическое — легендарным. Причем, хочу заметить, прокачаются все его свойства, как основные, так и дополнительные.

— Но ты думал, что нас будет четверо, — сказал я. — И это значит, что у тебя должны быть, как минимум еще два свитка, с которыми ты готов расстаться.

— Так вы согласны?

— Нет, — сказал я. — Мы еще торгуемся.

— Хорошо, — он улыбнулся и количество свитков в его руке удвоилось. — Наверное, не стоит упоминать, что я выделю вам сумму на оперативные расходы.

— Это всего лишь золото, — сказал Виталик. — Золото мы и сами нафармить можем.

— Я умею работать с логами и скрывать следы своего вмешательства, — сказал Элронд. — Я покажу тебе, и это избавит вас от дальнейших проблем с модераторами.

— А что насчет нашей текущей проблемы с модераторами? — поинтересовался Виталик.

— Если кто–то получил такой квест, отменить его я уже не в силах, — сказал Элронд. — Однако, при помощи этих свитков, информационной поддержки и щедрого финансирования вы сможете решить эту проблему.

— Меня он почти убедил, — сказал я, делая акцент на слове «почти».

— А как насчет отмщения? — спросил Элронд. — Как насчет того, чтобы избавить галактику от диктата злой воли древних?

— Империя наносит ответный удар, — сказал Виталик. — Мне нравится идея отмщения, но что случится с игровыми мирами, когда портальная сеть накроется медным тазом?

— Они снова получат шанс на самостоятельное развитие, — сказал Элронд. — Конечно, многие виды уже перемешаны, и возврата к старому порядку не будет ни для кого, но из этого хаоса родится что–то новое. Что–то, что не будет зависеть от прихотей Архитекторов, натравивших свое детище на эту часть вселенной.

— Звучит неплохо, хотя я бы немного прикрутил регулятор пафоса, — сказал Виталик. — А теперь расскажи нам о том, что нам надо будет сделать.

— У этого квеста несколько этапов, — сказал Элронд. — На первом из них вам придется отправиться в один из игровых миров, в который у меня нет доступа, и разыскать там Племя Отца. Это группа коллоквианцев, ушедших с территории империи в первые дни пришествия Системы. По косвенным признакам мне стало известно, что они все еще живы и все еще держаться вместе. Вам следует отыскать их, вступить с ними в контакт, а потом попросить нынешнего Отца рассказать вам легенду о Длинном Копье.

— Что–то у тебя жанры все время скачут, приятель, — сказал Виталик. — Начинали вроде с киберпанка, а теперь какое–то махровое фэнтези поперло. Того и гляди, надо будет какой–нибудь артефакт в жерло вулкана кидать, к хренам.

— Без артефактов тоже не обойдется, — заверил его Элронд. — Если они все еще помнят легенду о Длинном Копье, узнайте, где они держат ключ. Как узнаете, добудьте его.

— И принести сюда?

— Нет, — сказал он. — Я позже сообщу, куда вам нужно будет его доставить.

— Как выглядит ключ? — спросил я.

— Металлический кубик три на три сантиметра, — сказал Элронд. — По сути, это контейнер, внутри которого содержится инфокристалл. Мне нужно объяснять, что такое инфокристалл?

— Это интуитивно понятно, — сказал я. — Какими методами мы можем пользоваться для добычи ключа?

— Любыми, — сказал Элронд. — Вплоть до войны.

— Но эти ребята, насколько я понимаю, вроде как потомки твоих создателей, — сказал я. — Может, у вас даже общие бабушка с дедушкой, пусть твои и были виртуальными.

— Я сентиментален, — сказал Элронд. — Но не настолько. Конечно, я предпочел бы, чтобы вы решили проблему мирным путем, но если не получится, можете их всех поубивать. Цель оправдывает средства.

— Не всякая, — сказал я.

— Текущая точно оправдывает, — сказал Элронд. — Это война, а на войне не обходится без жертв.

— А также бей своих, чтобы чужие боялись, — бесстрастно заметил Виталик. — Но я так и не понял, почему тебе нужны именно мы. Если ты не слишком стеснен в финансах, ты мог бы подрядить на это дело наемников. Целую кучу наемников. Я так понимаю, в мирах Системы нет недостатка в искателях приключений всех мастей.

— Тот, кто продает свое оружие за золото, может перепродать его неограниченное количество раз, — сказал Элронд. — Но это не главное. Возможно, в какой–то момент тебе придется изменить характеристики ключа. Повторить тот же фокус, который ты провернул с вашим оружием в том подземелье. Фокус, который и привлек к вам мое внимание.

— Звучит все очень туманно и неопределенно, — сказал я. — Понимаю, что большую часть информации ты собираешься сообщить нам по ходу дела, если мы за него таки возьмемся, но кое–что я хотел бы уточнить на берегу.

— Спрашивай.

— Какого рода информация хранится на этом кристалле? — спросил я. — Или, иными словами, какую дверь ты собираешься открыть этим ключом?

— На этом кристалле хранятся коды доступа к Длинному Копью, разумеется, — сказал Элронд.

— А что такое Длинное Копье? — спросил я.

— Секретный военный проект Коллоквианской империи, — сказал он. — Введенный в эксплуатацию всего за несколько часов до прихода Системы и ни разу толком не испытанный. Мы планировали использовать его для противостояния Системе, но не успели. Объект был построен на орбите и отправлен в космос незадолго до того, как Система обрушилась на наши миры и вывела из строя наши средства связи, поэтому существует немалая вероятность, что он уцелел и до сих пор дрейфует в вакууме. Я просчитал все его возможные траектории и знаю, где он может находиться. Это оружие возмездия.

Глава 12

Я сидел на небольшом балкончике нашего гостиничного номера, закинув ноги на невысокое ограждение, учился курить трубку и лениво размышлял о том, что интернет был одним из величайших изобретений человечества.

В интернете было целое море информации. Конечно, бесполезной информации там было в разы больше, чем полезной, но при достаточном упорстве и хотя бы начальных навыках гугления и умения фильтровать данные там можно было отыскать именно то, что тебе нужно. Начиная от рецепта яблочного пирога и заканчивая пошаговой инструкцией по изготовлению ядерной бомбы.

А еще там можно было смотреть порно.

В Карлсграде интернет отсутствовал. Сигареты, кстати, тоже. Здесь все было по олдскулу и хардкору.

Библиотеки и трубочный табак.

Балкон выходил во внутренний двор отеля, где был разбит небольшой сад. В саду ничего не происходило, только одинокий садовник прокачивал скилл фигурной стрижки кустов. Сейчас он пытался изобразить что–то вроде жирного гигантского крокодила, прижавшего крылья к бокам, и я находил его стремление неправильным.

Напоминание о драконах портило идиллию. В местах, где я бывал на отдыхе, никто не стриг кусты в форме драконов. В местах, где я бывал на отдыхе, драконы водились только в детских сказках. Или не совсем детских, но все равно сказках. И не было никакого риска встретить здоровенную дышащую пламенем хреновину самолично.

Драконам нет места в реальности. Люди вполне убедительно доказали, что могут сжигать друг друга и без помощи крылатых рептилий.

После возвращения в Карслград мы первым делом нанесли визит в банк и обналичили несколько полученных от Элронда векселей. Не могу сказать, что вид нескольких мешков золота, исчезнувших в моем инвентаре, грели мне взгляд, но я стал чувствовать себя немного спокойнее. Что ни говори, но деньги здорово облегчают жизнь. если ты окажешься один в незнакомом городе, лучше иметь при себе банковскую карту с ненулевым балансом, чем не иметь. В первом случае ты выбираешь гостиницы, а во–втором — присматриваешь себе подходящую скамейку в парке.

Посещение городской библиотеки не принесло никакой пользы. Все книги, которые там можно было прочитать, датировались либо этим, либо предыдущим веком, и повествовали о событиях, происходивших уже после прихода в этот мир Системы. И ни одной книги, ни одной брошюры, ни одного даже завалящего буклетика о том, что было до этого.

Они и летоисчисление вели от прихода Системы, так что сейчас здесь был четыреста двадцать девятый год.

Это немного пугало.

А что пугало еще больше, так это то, что в городе не было серых орков. Я встретил только одного подходящего под описание индивида (и то не поручусь, что это не был пыльный бледно–зеленый орк), он был семьдесят шестого уровня и при попытке с ним заговорить тут же начал дергаться и нервно высматривать ближайший переулок, в который можно было бы сигануть.

Может быть, и нашу планету ждет такое же будущее, и через несколько веков по улицам аккуратненьких средневековых городков будут ходить эльфы, гномы, орки, зомби и прочая гнусность, а от землян не останется и следа.

Пока я шатался по городу, Виталик отправился на местное кладбище на предмет встретить там какую–нибудь дружелюбную или хотя бы нейтрально настроенную нежить и попытаться ее разговорить. Надеюсь, ему в его изысканиям повезет больше, чем мне в моих.

Потому что в итоге я узнал одно большое нихрена. Потерпев фиаско с поисками серых орков, я решил побеседовать с каким–нибудь стариком, и самым старым на вид человеком оказался двухсотлетний чувак, который прибыл в этот мир всего тридцать лет назад.

Мне стоило бы помнить, что внешность тут очень обманчива, и настоящие долгожители могут выглядеть примерно как Соломон Рейн. А ему на вид было едва ли больше сорока.

Вернувшись в гостиницу, номер в которой мы сняли еще до похода в библиотеку, я решил заняться хоть чем–то полезным и использовать свитки улучшения оружия, которые подарил нам Элронд.

Улучшать топор, несмотря даже на то, что у меня был на него навык, я особого смысла не видел. Это был какой–то случайный рядовой топор, который я просто подобрал по дороге, когда мне понадобилось средство для проламывания голов. Я был уверен, что как бы я его ни затачивал, рано или поздно я все равно встречу топор куда лучше этого.

А вот новую Клаву, особенно с учетом ее уникальных свойств, я уж точно не найду.

Поэтому один свиток я потратил на нее. Элронд не соврал, вырос не только прямой урон, характеристики призрачного клинка тоже подросли, и даже шанс на отражение заклинаний немного повысился.

Второй свиток можно было бы и приберечь до лучших времен, в конце концов, штука это довольно ценная, но с другой стороны, при столкновении с противником лучше иметь лишний шанс его прикончить, чем лишнюю ценность в инвентаре, и я без долгих колебаний использовал свиток для улучшения «дезерт игла».

Свиток рассыпался в пыль в моей руке, а новоявленный магический артефакт прибавил в уроне.

Покончив с делами, я вышел на балкон, уселся на стул, закинул ноги на невысокое ограждение и стал учиться пользоваться купленной во время блужданий по городу трубкой.

Интересно, как там Федор. Удалось ли ему поступить в академию или хотя бы добраться до нее? Сидит ли он сейчас на какой–нибудь лекции по теории всеобщего зажигания или торчит в каком–нибудь кабаке, заливая тоску и одиночество? Жаль, конечно, что он от нас откололся, но я его прекрасно понимаю. Мы выбрали дорогу, на которой нас определенно не ждало ничего хорошего, так можно ли винить человека за то, что он встал на другой путь?

Наверное, в Системе вообще не может быть друзей, потому что квесты в какой–то момент оказываются для игроков важнее. Димон вообще сделал нам ручкой в самом начале пути, стоило ему только стелсом помахать. Кабан, опять же… Но с Кабаном сложнее. Есть квесты, от которых нельзя отказаться.

Я в очередной раз закашлялся, когда услышал скрежет поворачивающегося в замке ключа. Пистолет чуть ли не сам собой прыгнул из инвентаря в мою руку, но это оказался всего лишь вернувшийся с кладбища Виталик. Вид у элитного зомби был донельзя недовольный, но это отчасти компенсировалось большим глиняным кувшином и двумя кружками, которые он держал в руке.

— Пиво, — возвестил Виталик. — Возможно, сука, лучшее пиво в этом городе. Так мне сказали.

— Кто сказал?

— Парнишка, который им торговал, кто ж еще. Мог и наврать, конечно. Но если не верить продавцам пива, кому в этом мире вообще можно верить, к хренам?

Мы вынесли на балкон еще два стула. Виталик строился на одном, а третий мы приспособили под импровизированный столик, водрузив на него кувшин и кружки.

Пиво, может, было и не лучшее в городе, но явно лучше того, что под этим названием нам пытались впарить на нашей родной планете. Виталик осушил кружку в два глотка и сразу же наполнил снова.

— А зомби пьянеют? — спросил я.

— Нет, к сожалению, — сказал Виталик. — Мы ж нежить, нам не положено.

— А зачем тогда?

— Привычка, — вздохнул он. — Я, честно говоря, и вкуса–то практически не чувствую. Так, одни воспоминания. Но кем мы будем, если откажемся от своих вредных привычек только потому, что пережили, сука, апокалипсис?

— Более здоровыми людьми? — предположил я.

— Хреновина в твоей руке прямо таки дымит здоровьем, — сказал Виталик. — А я так вообще мертвый, если что. У меня здоровье чисто символическое в виде полоски в нижнем левом углу. И знаешь, что я тебе скажу, приятель? ОТ потребления пива эта полоска не уменьшается.

— А у меня после второй кружки дебафы начинают лезть, — сообщил я.

— Мелкие проблемы жалких людишек.

— Удалось что–нибудь узнать?

— До хрена всего, — сказал Виталик. — Но ничего, сука, полезного. Этот город — новодел. Он построен уже после прихода Системы, соответственно, кладбище тоже свеженькое, я не нашел ни одной могилы старше двухсот лет.

— А ваши что говорят?

— Наших тут на все кладбище полтора зомбаря и один недолич, — сказал Виталик. — И тоже, сука, новодел. Ничего ни о какой империи не знают. Но такова судьба всех империй. Сегодня ты крут и попираешь ногой полмира, ну, или девять, сука, планет, не считая производственных, а завтра ты рассыпался в прах и о тебе помнит лишь горстка дикарей и один мутный леголас, переквалифицировавшийся в управдомы.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил я.

— Я думаю, что нас пытаются поиметь, — сказал Виталик. — А мы, в силу своей, сука, недостаточной осведомленности, даже не можем понять, где и как.

— У меня довольно схожие ощущения, — признался я.

— Слишком гладко он чешет, — сказал Виталик. — Слишком все, сука, в масть. В жизни так не бывает. Наверняка где–то есть какой–то подвох. Не может его, сука, не быть.

Виталик, конечно, профессиональный параноик, но тут он прав. Мы только что вылезли из первого в своей жизни данжа, практически ничего не зная о мире, в котором оказались, и испытывая лишь одно острое желание — ушатать чем–нибудь эту долбанную Систему, и нам тут же подворачивается такая удобная возможность. На правильный путь поставили, дорогу подсветили, да еще и деньжат подкинули.

Не бывает такого в реальной жизни. Как–то слишком просто все. Я был готов к тому, что на поиски уязвимых мест Системы уйдут годы, а тут нам просто на блюдечке его преподнесли.

Да еще и рассказали, где добыть молоток, чтобы по этому блюдечку тюкнуть.

— Но с другой стороны, так оно, обычно сука, и происходит, — сказал Виталик. — Нас разыгрывают втемную. Это безусловно неприятно для тех, кого разыгрывают, но на месте, сука, Элронда я бы и сам так поступил.

— Так–то оно так, — сказал я. — Но стоит ли нам во все это лезть?

— А мы уже влезли, — сказал Виталик. — Взяли деньги и приняли дары.

— Кстати, о дарах. Ты свои уже использовал?

— Улучшил, сука, дробовик.

— А второй?

— А второй решил приберечь на черный день, — сказал он. — Мало ли, железяка какая удобная подвернется, к хренам. Но это все, конечно, фигня и баловство. У Элронда вон вообще оружие возмездия где–то в космосе болтается.

— Если он не врет.

— Если он, сука, не врет, — согласился Виталик. — Может, он вообще никакой, сука, не искусственный интеллект. Что у нас есть в подтверждение этого факта, кроме его слов? Как–то он узнал о нашем появлении? Вполне может быть и другой способ, кроме как логи всех подряд миров, сука, читать, просто мы об этом способе пока ничего не знаем. Научил ли он меня чему–то полезному, как обещал? Научил. Ну так теперь и я этому трюку кого угодно научить могу, что меня, сука, искусственным интеллектом ни разу не делает.

— Допустим, в этой части он не соврал, — сказал я. — Пока у нас нет доказательств обратного, предлагаю принимать эти слова на веру. Он — искин.

— Ладно, допустим.

— Тогда можно предположить, что он нас тпо просчитал, — сказал я. — Он следил за нашими действиями, разговаривал с нами, наблюдал за нашими реакциями, не исключено, что подслушивал и подсматривал, правда, непонятно, в каком масштабе. И когда дело дошло до предметной беседы, он рассказал нам ровно то, что мы хотели услышать.

— То есть, ты считаешь, что он не хочет разрушать портальную сеть и придумал эта сказочку специально для нас?

— Мы этого не знаем, — сказал я. — Он хочет заполучить этот инфокристалл, загрести его нашими лапами. Что нам записано на самом деле и как он собирается это использовать — это большой вопрос.

— Меня в его рассказе еще кое–что смущает, — сказал он. — Если все правда, и там действительно коды доступа, и если в космосе на самом деле болтается какая–то чрезвычайно опасная хреновина, то все равно остается непонятно, как он собирается ей воспользоваться, даже зная ее примерное местонахождение и имея на руках ключи. Средства доставки–то у него нет.

— Или он просто забыл рассказать нам о припрятанном космическом корабле.

— Не на этой планете, — сказал Виталик. — Транспортные средства сложнее велосипеда тут работать не могут по, сука, определению.

— И мы понятия не имеем насколько вообще был правдив его рассказ. Была ли тут великая империя, летали ли они в космос, создавали ли они искинов.

— И Система, сука, на разу не помогает нам это выяснить, — согласился Виталик. — Такое впечатление, что до ее прихода тут вообще ничего, сука, не было.

— Именно такое впечатление она и пытается создать, — сказал я. — Но, вне всякого сомнения, что–то тут все–таки было. Иначе бы она вообще здесь не появилась. Но я думаю, что библиотеки нам не помогут, даже если мы отправимся в какой–нибудь столичный город и вломимся в главную библиотеку страны. Судя по тому, что мы уже видели, цензурируется все достаточно жестко, и единственный способ получить информацию о том, что было до, это поговорить с выжившими очевидцами.

— И твои предложения?

— В Племени Отца такие наверняка есть.

— Значит, предполагая, что это, сука, ловушка, ты все равно попытаешься в нее влезть?

— Со всей возможной осторожностью.

— К хренам такую осторожность, — сказал Виталик. — Мы даже не знаем, в какой момент она щелкнет.

— Но здесь–то торчать в любом случае бессмысленно, — сказал я. — Смотри, выражаясь понятным тебе ММОРПГ-языком, это локация среднего уровня, где прокачиваются игроки уровня двести–двести пятьдесят. То есть, она и нам–то уже практически бесполезна, а местные, присутствовавшие тут с самого начала, давно уже должны были ее перерасти и отправиться в какие–то более другие миры.

— Значит, ты предлагаешь пойти по карте, которую он нам нарисовал?

— Только медленно и постоянно глядя по сторонам.

— Ладно, пойдем, — сказал Виталик и потряс пустым кувшином.

— Что ж ты не взял два?

— А я взял, — сказал он и достал из инвентаря полный. — У нас еще весь вечер впереди. Давай сегодня нажремся, ну, то есть, ты нажрешься, а я рядом посижу, а уже завтра с утра в магистрат, порталом прыгать.

— Может, по магазинам сначала пройдемся?

— О, поколение победившего шопинга, — вздохнул Виталик. — Все, что нам было надо, я уже купил. Зелья там всякие, противоядия. На что ты еще хочешь в магазинах смотреть? Амулеты возрождения — дорого, мы столько еще не заработали. А оружие и броня тут вполне себе средние, к хренам, мы такие по дороге можем запросто выбить, а потом опять по цене металлолома продать.

— Убедил, — сказал я. — Наливай.

И он налил.

— А допускаешь ли ты такую маловероятную возможность, что этот, сука, Элронд нам не соврал? — поинтересовался Виталик. — Что все вот так и есть, и он действительно хочет и может все тут ушатать?

— Допускал. Я — взрослый рациональный человек, но где–то в глубине души все равно верю в сказки. Очень–очень глубоко.

— С одной стороны, РПГ по природе своей бесконечны, — сказал Виталик. — Открытый мир, масса заданий, куча занятий на любой вкус, будь, кем хочешь, делай, что хочешь, и вот это вот, сука, все. Но с другой, сюжетную линейку всегда можно пройти за какой–то короткий промежуток времени, едва ли не за пару дней. Если четко видеть цель и на всякие побочные квесты не отвлекаться.

— Но все отвлекаются, — сказал я. — В этом и суть.

— Тем не менее, — сказал Виталик. — Плюс к этому у игрока почти всегда есть возможность срезать угол. На незнакомом маршруте это сделать, без балды, сложнее, но вероятность все равно существует.

— И что?

— Ну, а вдруг мы этот угол уже срезали? — поинтересовался Виталик. — Случайно оказались в нужном месте в нужное время, повстречали там нужного, сука, Элронда и теперь находимся если не на финишной прямой, то где–то в ее, сука, окрестностях?

— Ты сам–то в то веришь?

— Нет, — сказал он. — Но подумал, чем черт не шутит, вдруг мне удастся тебя убедить.

— Хорошая попытка, но нет.

— И это, сука, печально.

— Еще как. Поэтому наливай.

И он снова налил.

Глава 13

В бытность мою гражданским человеком я выезжал за границу не так, чтобы очень часто. Два раза в Турцию, один раз в Тунис, и еще один — в автобусную экскурсию по Европе. На зарплату школьного учителя по миру особо не поездишь.

А тут уже третье путешествие за неделю. И не в другую страну, а на другую планету.

— Я по системе «олл инклюзив» люблю отдыхать, — сказал Виталик. — И чтоб отель на первой линии. Приезжаешь, такой, на курорт, тебя и накормят, и пива нальют, и бассейн под окнами, чтоб чуть ли не из номера нырнуть можно, и до моря пять минут пешком, из них три — по отелю.

— Нам, бюджетникам, о таком только мечтать.

— А я что, не бюджетник, что ли? — оскорбился Виталик.

— Ты какой–то неправильный бюджетник, — сказал я. — Вам вообще за границу запретили выезжать, ты в курсе?

— Смешная шутка, оценил, — сказал Виталик.

Портальный круг в мире, в который мы перенеслись по указанию нашего нового могущественного друга… союзника… предполагаемого врага нашего врага, находился посреди руин. Главное городское здание было разрушено, а вместе с ним был разëрушен и весь город. Улицы были усыпаны обломками, уцелело только несколько каменных стен. И, судя по обвивающим эти стены растениям, город пал уже довольно давно.

Только портальный круг и уцелел.

— Это явно не «олл, сука, инклюзив», — сказал Виталик. — Турфирма «Фенрир и сыновья» предлагает вам увлекательную экскурсию по живописным пейзажам постапокалипсиса. Сафари–туры на мутантов оплачиваются отдельно.

Элронд заверил нас, что пока мы стоим на портальном круге, нам ничего не угрожает, как бы недружелюбно ни выглядела окружающая действительностью Даже если портальная площадка окажется посреди заклинания класса «армагеддон», у нас все равно будет время, чтобы убраться восвояси. Ровно до тех пор, пока не будет разрушен портальный камень, а неизвестный материал, из которого он был сделан считался прочнейшим материалом в мирах Системы.

Так что мы стояли и осматривались.

Небо было затянуто серыми тучами, моросил мелкий дождь, температура воздуха на нижней границе комфорта.

Портальный круг никем не охранялся, злобные мутанты в развалинах не наблюдались, но все равно было неуютно. Предчувствую, что «Фенрир и сыновья» на этих турах много не заработают.

А потом Виталик сказал:

— Ого!

— О господи, — сказал я. — Опять «ого». Что на этот раз?

— Это не магический мир, — сказал Виталик.

— Ого, — сказал я без всякого энтузиазма.

— Он смешанный, — сказал Виталик. — Здесь есть магия, но и ограниченный пакет технологий тоже работает. Скажем, огнестрельное оружие тут будет работать, а вот всякие бластеры–шмастеры — нет.

— Очень удачно, что у нас нет всяких бластеров–шмастеров, — сказал я.

— С одной стороны, это для нас хорошо, — сказал Виталик. — Потому что значительно расширяет наш арсенал. Но с другой стороны, перестрелки в стиле «дробовик против каменного опора» нравились мне куда, сука, больше.

— Ну да, в двусторонней перестрелке и пристрелить могут.

— Есть какие–нибудь мысли, как нам это чертово племя молодое, сука, незнакомое искать?

— Для начала, было бы неплохо сойти с круга, — сказал я. — Потом можно местных поспрашивать.

Сведения Элронда по этой части были довольно скудны. Он назвал нам мир и дал координаты ближайшего к местам обитания племени портала, но ближайший, когда речь идет о целой планете, это понятие очень относительное. Серые орки могли обитать и прямо здесь, и в нескольких днях перехода. Если не в неделях.

Но более точную из позицию Элронд не знал.

Виталик аккуратно выставил одну ногу за пределы круга.

— Мы пришли с миром! — во всеуслышание объявил он, вытаскивая из инвентаря дробовик.

Потом шагнул с круга второй ногой и передернул затвор.

Это не данж. Тут нет никаких условно безопасных точек рядом с местом входа. Тут нет никаких правил, и если придется стрелять, то лучше стрелять первым.

Я тоже сошел с круга и на всякий случай взял в руку «дезерт игл».

Мутант, помесь гориллы с летучей мышью, легко перемахнул через стену и ринулся на нас в бреющем полете, едва мы отошли от круга возрождения метров на пять. Виталик отреагировал первым, он пальнул из своего недавно улучшенного дробовика и хрень, размером с гориллу, разорвало на части, размерами с половую тряпку. Ну, на этот счет существует классическая реплика…

— Ты уверен, что заложил достаточно динамита, Бутч?

— А что я‑то, что я‑то? — спросил Виталик. — Я сама в шоке.

— Интересно, что будет, если пальнуть из этой хреновины, например, в слона.

— Слону это не понравится, — сказал Виталик.

— Ты в мою сторону эту гаубицу больше не направляй, — попросил я. — Даже случайно.

— Урона много не бывает, — сказал Виталик. — Подайте–ка мне лучше сюда дракона, к хренам. Посмотрим, смогу ли я и его сваншотить.

— Уж лучше без драконов, — сказал я. — Не время сейчас для драконов.

— Скучный ты человек, Чапай, — заявил Виталик.

— Эта черта мне во мне и нравится, — сказал я. — Да и вообще, я люблю скучных людей, от них сюрпризов меньше. Какой хоть уровень у этой хрени был? Второй? Третий?

— Сейчас посмотрю, — Виталик заглянул в логи. — Двести восемьдесят шестой. Летающий, сука, сквэрл это называлось. Опыта нормально так капнуло, чуть–чуть до уровня не хватило.

Дробовик был крут и наверняка рушил баланс, и, что самое обидное, основную часть урона он таки получил вполне игровыми методами. А модераторы все равно придут.

Коллеги летающего сквэрла оказались существами разумными. Одной демонстрации превосходства огнестрельного оружия над размахом крыльев им оказалось достаточно, чтобы не лезть на рожон. А может, и не было у него никаких коллег. Может, это был одинокий сквэрл, случайно залетевший на огонек.

Но больше на нас никто не нападал. Мы спокойно и беспрепятственно прошлись до конца главной улицы этого разрушенного городка, и перед нашими глазами предстала бескрайняя серая равнина.

Довольно унылое зрелище.

— А вот и толпа местных, у которых можно, сука, поспрашивать, — констатировал Виталик.

— И ты все еще считаешь, что мы идем по этому квесту слишком гладко? — спросил я. — Похоже это на финишную прямую?

— Нет, это похоже на картину, ошибочно приписываемую Репину, — сказал Виталик и уставился вдаль. Даль наверняка посмотрела на него в ответ. — И куда идти?

— Ну, лично ты можешь и идти, — сказал я, доставая из инвентаря ключи от «ласточки» и прокручивая их на пальце. — А я собираюсь поехать.

— Думаешь, сработает?

— Сейчас и узнаем.

Я понадеялся, что технологии отечественного автопрома окажутся все–таки недостаточно высокими, чтоб их забанили и в этом мире, и оказался прав. В конце концов, что там сложного в обычной «девятке»?

Я вдавил кнопку «призвать маунта» и с замиранием сердца следил, как моя машинка материализуется из воздуха.

Хранение в… ну, где бы ее там Система не хранила, явно пошло ей на пользу. Чистенькая, краска сверкает даже там, где ее вот уже лет десять, как не было, вся по–прежнему в протовозомбячьем обвесе, моя машина уверенно стояла на всех четырех колесах и даже призывно открыла для меня водительскую дверь.

— Как–то это все антинаучно, — пробормотал Виталик, забираясь внутрь. — И губит, к хренам, всю атмосферность.

— Тебе атмосферность ли ехать? — спросил я.

— Ехать, сука, ехать, — сказал Виталик. — Трогай уже, командир.

На равнине обнаружились остатки дороги, и мы решили двинуть по ней. Покрытие было так себе, машину нещадно подбрасывало на ухабах, а подвеска стучала в нервном для любого водителя ритме, так что мне приходилось держать скорость не выше сорока километров в час. Но, как гласит старая поговорка, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, а ехали мы все–таки не так, чтобы совсем плохо.

— Но согласись, что это немного абсурдно, — сказал Виталик. — Вот мы, простой русский физрук и простой русский зомби, рассекаем под звездами чужого мира на «девятке» с подмосковными номерами. Выполняя при этом задание эльфа, который выдает себя за искусственный интеллект, созданный чужой звездной империей. Расскажи мне кто–нибудь о книге или фильме с таким, сука, сюжетом, я сказал бы, что это треш и угар. Ну, или артхаус, что примерно то же самое, к хренам.

— Это постмодернизм, — сказал я.

— На хрен такой постмодернизм, — сказал Виталик. — Хотелось бы мне на старости лет заниматься чем–то более осмысленным.

— Осмысли вот что, — предложил я. — Допустим, мы добудем Элронду коды доступа, и у него действительно есть в загашнике космический корабль. Таким образом, он получит в свое распоряжение какое–то мощное фаллической формы оружие, созданное не самой древней расой галактики, но все же достаточно старой, которая кое–что да умела.

— Все так, — подтвердил Виталик.

— Ну и куда он будет стрелять?

— Может, у него и есть план, только он им с нами не поделился, — сказал Виталик. — Но это все мутное, конечно. Я вообще не слишком верю в теорию, что что–нибудь, сука, охренительно большое можно ушатать одним ударом в уязвимое место. Типа, мы уничтожили корабль матку, и от этого весь остальное флот вторжения впал в ступор, и мы перещелкали его, как орешки. Или вот звездные, сука, войны. Тебя никогда не удивляло, что, какого бы размера ни была очередная Звезда Смерти, ее всегда можно заковырять силами обычных истребителей, главное, правильные чертежи уязвимого места найти? Почему имперцы такие идиоты, почему их жизнь вообще ничему не учит? Если по каким–то техническим причинам тебе нужна выходящая на поверхность вентиляционная шахта с таким диаметром, что туда на космическом корабле залететь можно, почему бы тебе тупо не перекрыть ее решетками на всякий случай? Сделай, сука, изгиб, чтобы камикадзе притормозил, а сразу за ним батарею лазерных пулеметов воткни, чтоб ни один Скай–сука–вокер не проскочил к хренам. А они что? Зачем так тупо, сука, делать?

— Потому что у хороших людей, сколь мало бы их ни было, должен быть шанс, — сказал я.

— Но в жизни так не работает, — сказал Виталик. — Я знал целую кучу хороших людей, у которых не было ни единого, сука, шанса. Больше этого штампа меня бесит только тот, когда главному хорошему парню достаточно убить главного плохого парня в честном поединке, после чего он занимает должность убитого и вся темная армия начинает выполнять его приказы. И что, сука, характерно, благородный главный злодей, за спиной которого стоит могучая армия, способная разнести любого противника по одному движению его пальца, всегда почему–то принимает вызов.

— Ну, это обычно как–то обосновывается, — сказал я. — Воинская честь и все такое.

— Война — это как футбол, — сказал Виталик. — Никто и не вспомнит про красоту игры, если ты продул. Главное — это счет на табло.

— Довольно спорное утверждение, — сказал я.

— Ну так давай, сука, поспорим.

— Леонид проиграл, — сказал я. — Все помнят.

— Да ни хрена подобного, — сказал Виталик. — У Леонида была тактическая задача «сдержать и не пущать хоть какое–то время», и он ее блестяще решил. А то, что в процессе решения они все полегли… ну, так там изначально никто на другой исход и не рассчитывал. Вот если бы их снесли за пятнадцать минут, это было бы поражение, а так — нет.

— Ну, может быть.

— Так вот, вернемся к нашим баранам. Вот я, главный злодей, у меня куча людей, танков и огромных человекоподобных боевых роботов, а тут какая–то героическая погань бросает мне вызов на благородный, сука, поединок. С хрена ли я его приму? Зачем рисковать, если я и так могу их всех вынести? И с чего бы моей армии слушать того, кто займет явно незаслуженное мной по причине тотального идиотизма место, если я вдруг соглашусь и проиграю?

— Сохранить лицо и вот это вот все, — предположил я.

— Лицо лидера определяется отнюдь не его умением махать холодным железом или стрелять горячим, — назидательно сказал Виталик. — Ты можешь себе представить ситуацию, чтобы, например, Сталин… Нет, например, Сталин не подходит, надо же, чтобы совсем без шансов. Чтобы, например, Черчилль вызвал бы Гитлера на честный бой, порубил его бы в капусту шашкой, а затем стал главой рейха и распустил бы весь этот вермахт с люфтваффой к хренам?

— Не могу, — сказал я. — А ты это вообще к чему?

— К тому, что в жизни не бывает простых и легких, сука, решений, — сказал Виталик. — Нельзя положить всю сеть, дернув только за один рубильник, это я тебе, как сисадмин, говорю. Можно положить сайт, можно положить сервер, но остальная сеть, худо–бедно, но работать будет. Так что, либо сука Элронд нам чего–то недоговаривает, либо он сам чего–то не догоняет. Но я бы поставил на первое. Особенно если он на самом деле тот, за кого себя выдает. Кстати, впереди по курсе — местный.

— Вижу, — сказал я.

Мы не то, чтобы стремительно, но вполне уверенно догоняли всадника, путешествующего верхом на ездовом ящере. Ящер передвигался на двух ногах и был уменьшенной копией тираннозавра, на спину которого водрузили сложносочиненную конструкцию, вершиной которой являлось седло.

Мы поравнялись с всадником и Виталик, открыв окно (а раньше ведь оно не открывалось, спасибо Системе за починенный стеклоподъемник) помахал всаднику рукой, призывая прижаться к обочине.

Ящер притормозил. Всадник откинул капюшон пропыленного дорожного плаща и повернул лицо в нашу сторону. Он был, несомненно, серый, но вряд ли орк. По крайней мере, клыки наружу не торчали.

— Мир тебе, прохожий, — сказал Виталик, не убирая руку с дробовика. — Скажи, а ты, часом, не орк?

— А ты так хочешь умереть? — осведомился прохожий низким и чуть хриплым голосом.

— А я, в некотором роде, уже, — сказал Виталик. — Так не подскажешь, как нам найти Племя Отца?

— Если вы ищете смерти, то едете в неправильном направлении, — сказал всадник. Насколько я смог рассмотреть с водительского сиденья, он был игроком триста двадцатого уровня. Круто, но не смертельно.

— Ну так махни рукой в правильном направлении, — сказал Виталик.

— Десять золотых, — сказал всадник.

— А ничего у тебя не треснет?

— Нет.

— Не жмись, — сказал я Виталику. — Заплати. Тут, видимо, так принято.

Виталик отсчитал требуемую сумму и вручил всаднику, которому пришлось изрядно нагнуться, чтобы ее заграбастать. Может быть, вот так и становятся нагибаторами….

— Вам туда, — выпрямившись в седле, всадник махнул рукой налево. — Племя Отца обитает в Рукотворных горах, мимо этого места вы точно не проедете.

— А далеко ли ехать, мил человек?

— Километров сто, — сказал он.

Все–таки удачно, что мы с транспортом, подумал я. Переть сто километров пешком по этой равнине, где водятся тираннозавры, мне совершенно точно не хотелось.

Помахав всаднику ручкой, мы свернули налево и отправились к Рукотворным горам. Смена относительной дороги на полное бездорожье сказалось на нашей и так не слишком высокой скорости, ухабов стало больше, а ямы — глубже, так что я воткнул третью передачу и уставился в зеркало заднего вида.

Всадник не спешил продолжать свой путь. Он застыл на месте и задумчиво смотрел нам вслед. Возможно, прикидывал, не стоит ли ему приподнять свой киллрейтинг за наш счет т приценивался, за сколько он сможет сбыть наше барахло на местном рынке.

Но в конце концов благоразумие взяло верх, он решил, что оно того не стоит, натянул капюшон обратно и двинулся по своим делам.

Оно и к лучшему.

Что–то мне подсказывало, что в этом недружелюбном мире пострелять мы еще успеем.

Глава 14

Рукотворные горы оказались вовсе не местом древних разборок могущественных магов, повелевавших стихиями и швырявшими друг друга осколками скал, а заброшенным мегаполисом, остовы небоскребов которого действительно было видно издалека, так что мимо мы бы точно не проехали.

— Постапокалипсис, как он, сука, есть, — сказал Виталик. — Странная вообще игрушка, то линейка, то фоллаут.

Я был занят дорогой и не сумел придумать остроумный ответ, поэтому промолчал.

— Но вообще, это типичная РПГ, к хренам, — Виталика мое молчание ничуть не смущало. — Выдали, сука, квест, хоть он ни разу в журнале не отражается, и вали куда–нибудь в отдаленную локацию, исследуй, сука, мир. Нет ли тут какого–то подвоха?

— Например?

— Ну, например, Элронд вовсе не борец с Системой, а персонаж игры, который борца с Системой отыгрывает, — сказал Виталик. — И все, что мы тут делаем, это тоже часть игры. Эдакая, знаешь ли, многослойность. Фальшивые зеркала в лабиринте отражений.

— Когда разведчик читает фантастику, это совсем печально, — сказал я. — Теории заговора начинают множиться в немыслимых совершенно масштабах.

— Теории заговора, — сказал Виталик. — Никто в них не верит, а они существуют.

До города осталось примерно километра четыре, когда мы пробили колесо. Это не стало для меня большим сюрпризом. Скорее, было удивительно, почему это не произошло раньше.

Машину слегка повело в сторону, я плавно нажал на тормоз, благо, врезаться тут было не во что, и остановился. Мы вышли из машины и уставились на пробитую шину.

— Запаска есть? — поинтересовался Виталик.

— Есть, — сказал я.

— А можно же быстрее, — сообразил он. — Отзови ее, а потом снова призови.

— Ручки запачкать не хочешь?

— Просто в порядке эксперимента, — сказал он.

— Ну ладно, — я отозвал «ласточку» и уставился на надпись, гласившвшую о том, что призвать маунта снова я смогу только через час. — Не-а, быстрее не получается.

— Ну, теперь мы хоть знаем, что Системе требуется какое–то время на ремонт. Хотя, час на банальную вулканизацию..

— Это игровая условность, — сказал я. — Пошли, за час мы до города и сами дойдем.

— Опять же, привлечем меньше внимания, — согласился он.

— Ты–то должен понимать, что все внимание, которое мы могли привлечь, мы уже привлекли, — сказал я.

— Вот, — сказал Виталик. — Начинаешь соображать.

Хорошо хоть, что дождь закончился. Не хватало ко всему еще и промокнуть.

Мы неторопливо брели к городу. Я прикидывал варианты драки, пытаясь понять, который из них выгоднее. Если они выйдут загонять нас по чистому полю, или если устроят засаду в очередных руинах, которых там наверняка великое множество. Конечно, выгоднее всего было бы вообще обойтись без драки, но всадник на тираннозавре недвусмысленно нам намекал, что такое вряд ли прокатит.

Ожерелья из отрезанных ушей сами себя на шею не повесят.

Потом я подумал о Федоре, и о том, что он правильно все сделал, когда помахал нам ручкой. Ему бы это приключение явно не понравилось. Оно, в общем–то, и мне не нравилось, но у меня была цель, ради которой я был готов рискнуть, а у него такая цель отсутствовала.

Серый орк на фоне серой равнины под серыми небесами был практически неразличим, и мы увидели его только после того, как практически с ним столкнулись. Ну, это я немного утрирую, конечно.

Метров с двадцати мы его заметили.

Он стоял в довольно расслабленной позе и смотрел на нас. В правой руке у него было копье, на поясе болталось что–то вроде мачете, а на плече висела берданка. Честно говоря, я не знаю, как должна выглядеть классическая берданка, но вот эта штука здорово подходила к этому слову.

Орк выглядел вполне гуманоидно, ростом около метра восьмидесяти, средней комплекции, характер нордический, не женат. Никаких клыков наружу у него не было, но их отсутствие компенсировалось тяжестью подбородка. Игрок двести шестьдесят пятого уровня, он был одет в легкую кожаную броню с нашитыми на нее редкими металлическими пластинами и не выказывал никакого беспокойства от нашего приближения, как и положено представителю доминирующего в этой местности вида.

Виталик ругнулся, материализовал в руке дробовик, но держал его направленным в землю.

— Мы пришли с миром, — сообщил он.

— Уходите, — сказал орк.

Это довольно странное чувство, когда ты встречаешь представителя иной цивилизации, а он разговаривает с тобой на чистом русском языке. То есть, понятно, что он говорит на своем, а Система переводит, но чувство все равно странное. Реализма в такие моменты явно не хватает.

— Ты из Племени Отца? — поинтересовался Виталик.

— Что тебе до того, чужак?

— У нас разговор к Отцу, — сказал Виталик.

— Отец не разговаривает с такими, как ты.

— Это, сука, с какими?

— С мертвяками, — пояснил орк. Это он, конечно, зря пояснил, потому что Виталик начал закипать. Я прямо–таки чувствовал, как его палец чешется на спусковом крючке.

— А с такими, как я? — попытался я перехватить инициативу.

Орк смерил меня коротким презрительным взглядом.

— Право на разговор с Отцом надо заслужить, чужак. Принеси мне десять ушей летающего сквэрла, и я сообщу Отцу о твоей просьбе.

— Слышь, братан, мы по делу пришли, — сказал Виталик. — Нам некогда тут репутацию с вашей шайкой прокачивать.

Дипломат он, конечно, тот еще. Но сложно быть хорошим дипломатом, если ты — здоровенный бородатый зомби с охренительно большим дробовиком. При таком билде навык дипломатии вообще не прокачивается, потому что и мотивации такой нет.

— Я знаю, что вас тут пятеро, поэтому ты такой дерзкий, — сказал Виталик. Похоже, он научился работать с интерфейсом одной левой рукой, потому что правая по–прежнему держала дробовик, и никаких манипуляций я не заметил. — Но поверь мне, пятерых может и не хватить.

Я попытался прикинуть, где прячутся еще четверо, стараясь не вертеть при этом головой. Теперь, когда я точно знал, что они есть, поиск много времени не занял. Троих я вычислил сразу, и одного — примерно, с погрешностью в метр–полтора.

Они прятались в невысокой траве, пытаясь слиться с равниной. У двоих совершенно точно был огнестрел, пусть и довольно примитивный.

Остальные двое были вооружены чем попало.

— Ты слишком мелок, чтобы угрожать, — сказал орк. Ввиду того, что Виталик был выше него ростом, я подумал, что говорит он не о физическом размере, а об уровне.

— Давай по умолчанию согласимся, что у тебя больше, — сказал Виталик.

— Что больше? — не понял орк.

— Неважно, — сказал я. — Мы пришли сюда не для того, чтобы угрожать. У нас есть важный разговор к Отцу, и он не будет доволен, если ты нас к нему не отведешь.

— Он и не узнает, что вы вообще приходили, — совершенно по–человечески пожал плечами орк.

— А как насчет даров? — поинтересовался я. — Вас тут пятеро, так что, если мы подарим вам пять золотых, каждый из вас сможет выпить за наше здоровье… ну то, что вы тут пьете.

Глаза орка загорелись.

— Десять, — сказал он, и я понял, что вопрос решен.

В итоге мы сторговались на семь с половиной и обещание, что Отец о нашей маленькой сделке не узнает.

Коррупция — это, конечно, плохо.

Она угрожает институтам государственной власти, раскачивает лодку и я до сих пор не уверен, кто в создавшемся положении больше виноват — тот, кто взятку берет или тот, кто ее предлагает.

Но бывает, что без нее не обойтись, потому что зачастую это наиболее быстрый и наименее болезненный способ решения проблемы.

Скорее всего, мы могли бы похоронить этот степной дозор и проложить себе дорогу огнем и мечом, точнее, огнем и топором, но вряд ли после этого кто–то вообще стал с нами разговаривать на другом языке. Или мы могли бы убить еще несколько часов на то, чтобы уболтать этих супчиков нас пропустить, попутно прокачивая свое красноречие, и, с игровой точки зрения, возможно, это был бы наиболее выигрышный вариант. Но терять это время, при том, что результат не был гарантирован, мне лично совсем не хотелось.

А так, пожертвовав незначительную сумму на смазывание местных рычагов власти, мы оказались внутри охраняемого периметра, да еще и с местным в качестве сопровождающего.

И это избавило нас от проблем с двумя другими патрулями. Наш орк просто помахал им рукой, и никто его больше ни о чем не спрашивал.

Видимо, гости тут все–таки не в диковинку. Едва ли другие игроки посещают это место слишком уж часто, но то, что мы не первые, не вызывало сомнений. Больно уж равнодушно они на наше присутствие реагировали.

— Была у меня в молодости тачка, — сказал Виталик, пока мы тащились по заросшему травой широкому проспекту мимо зияющих провалов окон в выстроившихся вдоль него зданиях. — «Хонда интегро», сука. Праворульная, естественно к хренам. Не скажу, что это был мой первый автомобиль. Наверное, второй. А может быть, сука, и третий. Я эти консервы особенно не считал.

— Очень познавательная история, раскрывающая тебя с новой, неожиданной стороны, — сказал я.

— Ты вообще знаешь, что такое «интегра»?

— Примерно представляю.

— Ну и вот, — сказал он. — Это, сука, спорт–купе. Она у меня была в заводском обвесе, спойлеры, антикрыло, вот это вот все. Предыдущий владелец еще и резину низкопрофильную туда вкорячил. Выглядела она, как натуральный болид, хоть сейчас в «нид фо спид» играй. Но при этом при всем, двигатель — всего сто двадцать лошадей.

— Беда, — посочувствовал я.

— То есть, ехать–то она, сука, ехала, девочек можно было легко цеплять, с пацанами на сходках о крутых тачках разговаривать. Но вот гонять на ней не получалось. Меня даже гаишники, сука, задалбывали. Тормознут такие, документы проверят, а потом смотрят и спрашивать начинают, как она, сука, наваливает. А там сто двадцать лошадей, она, сука, вообще никак не наваливает. Но смотрится, как я уже сказал, просто офигенно.

— История стала еще более познавательной, — сказал я. и — И в чем суть?

— Суть в том, что мы сейчас должны быть, как та «интегра», — сказал он. — На самом деле мы не такие уж и крутые, но выглядеть должны просто офигенно, иначе никто нас тут всерьез воспринимать не будет.

После того, как мы заплатили золотом за то, чтобы нас провели к вождю, у меня в принципе практически не оставалось сомнений. что так особо крутыми перцами мы не будем выглядеть ни при каком раскладе, но Виталику я об этом ничего не сказал. Потому что, кто ж знает?

Может, он воспримет это, как вызов, и начнет крутость из каждого квадратного сантиметра своего тела выдавливать, а тело у него не маленькое, и ничем хорошим эта демонстрация не закончится.

Отец, как и положено вождю племени, заседал в деловой части города, в самой его середине. Под нужды своей администрации он занял какой–то бизнес–центр, о чем свидетельствовал роскошный когда–то вестибюль с разбитыми зеркальными панелями на стенах и неработающим фонтаном посередине.

Наверняка тут были и лестницы, но наш провожатый не искал легких путей, и на третий этаж нам пришлось забираться по заблокированному эскалатору.

Хорошо хоть, что Отец не устроил свою резиденцию в пентхаусе.

Судя по тому, что нам удалось увидеть за время прогулки, племя Отца имело довольно–таки нехилую численность. Явно не горстка дикарей, живущих в хижинах и ютящихся вокруг пары костров. Навскидку, я бы оценил население в несколько тысяч человек, но не сильно бы удивился, если бы речь шла и о десятке тысяч.

При том, что консервы уже давно должны были протухнуть, а возделанных полей на пути нашего следования я не видел. Как же они выживают? Исключительно благодаря охоте, собирательству и какой–нибудь неведомой игровой условности?

Перед дверями в конференц–зал стояли двое гвардейцев личной охраны Отца. Это стало очевидно, как только я заметил, что поверх стандартной кожаной брони, в которой тут щеголял каждый второй, у них были нацеплены бронежилеты, а вместо берданок вооружены они были короткими штурмовыми винтовками. Я ожидал очередного раунда боданий и уговоров, и даже начал прикидывать, в какую сумму он может нам обойтись, но гвардейцы просто разошлись в стороны и предоставили нашему провожатому открыть дверь.

— Дальше сами, — сказал он и срочно ретировался.

Мы вошли, увидели Отца и сразу стало понятно, почему нас так просто сюда пропустили, ни о чем не спрашивая, не предлагая оставить оружие на входе и даже не предприняв попытки заглянуть в инвентарь.

Отец был молод, на вид даже моложе нашего провожатого, но уровень у него уже не читался. Еще он был огромен.

Обнаженный по пояс, он вольготно расположился на здоровенном деревянном кресле, и даже в такой расслабленной позе было видно, как под его серой кожей перекатываются бугры мышц.

По правую сторону от кресла был небрежно брошен здоровенный боевой топор, который был бы двуручным даже для Виталика, но этот тип явно мог обращаться с ним и одной рукой.

Справа стоял крупнокалиберный пулемет, который участники движения «Игил» (запрещенная в России организация) так любят устанавливать на свои пикапы.

Никакого пикапа, понятное дело, поблизости не наблюдалось.

Отец был в помещении один, и гвардейцы за дверями явно исполняли для него роль мебели. При желании этот тип мог отразить любую угрозу и справиться в любым нападавшим, и вообще, это немного непривычно, когда предводитель по боевой мощи стоит чуть ли не половину своего племени.

А для службы безопасности это вообще оскорбление. Вот как такого охранять?

На могучей груди Отца покоилось ожерелье из засушенных кусков чего–то непонятного, и мне оставалось только надеяться, что не каждая штуковина когда–то принадлежала разумным. Или что не каждую он добывал лично.

И среди всего этого великолепия я сразу же углядел небольшой стального цвета кубик, нанизанный между предположительно ухом эльфа и лапой крокодила.

Что ж, найти то, за чем нас сюда послали, не составило труда, но общей задачи отнюдь не облегало, потому что между «найти» и «заполучить» кто–то забыл поставить знак равенства.

— Впечатляет? — спросил отец голосом обожравшегося стероидами Шварценеггера, и двери за нашимми спинами захлопнулись с обреченным щелчком.

— Впечатляет, — согласился я, пытаясь включить в себе «интегру» Виталика. — А это был аллигатор или кайман?

— Я не спрашивал, — сказал Отец. — Вы принесли отрезанные уши летающего сквэрла?

Я покачал головой.

— А хоть что–нибудь, чем бы я мог дополнить это ожерелье?

— Мы не по части безделушек,, — сказал Виталик.

— А может быть, и принесли, — сказал Отец. — Может быть, вы просто сами этого еще не осознаете.

От его взгляда мне сделалось неуютно, а уши попробовали сами прижаться поближе к черепу, но я старался не подавать виду.

— Впрочем, по совокупности признаков я догадываюсь, зачем вы пришли, — сказал Отец, и его палец, толщиной с запястье анорексички, безошибочно ткнул в кубик серого металла. — Вам нужно это.

— Допустим, — сказал я. Вот это деловой подход, сразу быка за рога, без всяких расшаркиваний и уговоров. Мне нравится такой подход. Но я был практически уверен, что мне не понравится цена. — Как мы можем это получить?

— Вас прислал темный шаман? — спросил Отец, и то, что он не озвучил цену сразу, понравилось мне еще меньше.

— Не уверен, что мы говорим об одном и том же персонаже, — сказал я.

— У него много личин, — сказал Отец. — С какой из них имели дело вы?

— Это был простой трактирщик в одном из соседних миров, — сказал я.

— И он рассказал вам, что это?

— В общих чертах, — сказал я.

Наш, так сказать, квестстартер никак не ограничивал условия выполнения задания. Мы могли действовать по собственному разумению, на свой страх и риск, его же интересовал только результат. Мы могли попробовать взять кристалл с боя, выторговать его, обменять на что–нибудь, просто попросить в дар, наконец, Элронда это не волновало. Но я почему–то не сомневался, что просто это не будет.

— А вам известно, сколько уже попыток он предпринимал, чтобы заполучить это?

— Нет, — сказал я. — Но не сомневаюсь, что такие попытки были.

— И все же, вы думаете, что можете добиться успеха? — спросил Отец.

— Это ж как в драке, — сказал я. — Главное — красиво ворваться, а там уж как–нибудь что–нибудь получится. По ситуации.

— Мне нравится такой подход, — сказал вождь всея орков. — И я вижу, что ты неплохой боец, и, может быть, когда–нибудь станешь великим воином, но ты ведь здесь совсем недавно?

— Это так очевидно? — спросил я.

— Да, — сказал он. — Это совершенно очевидно, потому что здесь так дела не делаются.

— И как же здесь делаются дела? — подал голос молчавший до этого времени Виталик.

— Хотите это? — поинтересовался Отец, снова тыкая пальцем в управляющие коды. — Вам повезло, вы мне нравитесь и сегодня я согласен на обмен. Вы получите искомую реликвию, как только принесете мне Жемчужину Юга.

И перед нашими изумленными взорами зажглась табличка с описанием квеста.

Интермедия. Магистр

Магистр вынес на улицу кресло–качалку, доставшееся ему от предыдущего смотрителя, устроился в нем с трубкой в зубах, положил арбалет на колени и уставился во тьму. Тьма тут же принялась вглядываться в него миллионами голодных глаз, но сейчас Магистра интересовала только одна пара.

— Выходи, — сказал Магистр.

Тьма не удостоила его ответом.

Магистр щелкнул арбалетом. Собственно говоря, когда механизм арбалета уже взведен и готов к стрельбе, им не так–то просто щелкнуть, не разрядив, но Магистр нашел способ. Это он умел особенно хорошо — находить способы.

— Я тебя вижу, — сказал Магистр. — Выходи.

Тьма перед его взором сгустилась, и в воздухе обрисовался силуэт. Силуэт был определенно женским.

— Так вот ты какое, чудовище из Ржавого леса, — сказал Магистр.

— В определенном смысле, да, — голос у чудовища оказался тихим, приятным и с небольшой хрипотцой. Окажись на месте Магистра сочинитель любовных романов, он назвал бы этот голос «волнующим». И еще в нем были очень опасные нотки, которых сочинитель любовных романов наверняка бы не уловил.

— Банши, — удивился Магистр. — Всего лишь банши.

— Прошу прощения, но мне не очень нравится это твое «всего лишь», — сказала банши.

— Не пойми меня неправильно, — сказал Магистр. — Просто я удивлен. Башмачники не производили впечатления ребят, которые могли выбрать своим объектом для поклонения банши. Я ожидал увидеть нечто… э… более брутальное.

— Поначалу они поклонялись свирепому дикому вепрю, который жил в Ржавом лесу.

— Это больше на них похоже, — согласился Магистр. — И что случилось с вепрем?

— Я ему спела, — сказала банши. — Хочешь послушать, как я пою?

— Хочешь посмотреть, как я стреляю из арбалета?

— Пожалуй, нет.

— Тогда и я воздержусь.

Некоторое время банши молчала, а Магистр курил трубку и раскачивался в кресле.

— Ты убил башмачников?

— Да.

— Зачем?

— У меня были свои виды на этот маяк. А ты пришла за них мстить?

— Башмачники были мне удобны, — сказала банши после некоторого раздумья. — Но, пожалуй, не настолько удобны, чтобы попытаться тебе спеть.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я хотела прояснить ситуацию.

— О, это стремление я могу понять, — сказал Магистр. — Как тебя зовут?

— Морри. А тебя?

— Ты можешь называть меня мессиром.

— Это не очень похоже на имя.

— И тем не менее, зови меня так.

— Ты храмовник?

— Нет. По крайней мере, не в том смысле, который ты вкладываешь в это слово.

— Откуда тебе знать, какой смысл я в него вкладываю?

— Назови это внезапным озарением, — сказал Магистр. — Или, что будет правильнее, большим жизненным опытом. Впрочем, мне все равно, как ты это назовешь.

— Как ты узнал, кто я такая?

— Я же слышу твой голос.

— Человеческое ухо не способно определить разницу…

— Человеческое — не способно, — согласился Магистр.

— Так ты не человек?

— Это очень сложный философский вопрос и ответ на него зависит исключительно от точки зрения. Если человек — это двуногое существо без перьев, то я, совершено определенным образом, принадлежу к человеческому роду. Впрочем, и ты тоже, ибо, несмотря на наличие крыльев, перья у банши таки отсутствуют.

— У тебя две руки, две ноги, голова, как и положено, сверху и лицо на ней расположено с нужной стороны. Ты недостаточно красив для эльфа, слишком высок для гнома, слишком худощав для орка, не настолько изыскан, чтобы быть вампиром… Кто же ты?

— Ты можешь называть меня мессиром.

— Это не ответ.

— По–моему, это вполне себе ответ, — сказал Магистр. — Потому что другого ответа все равно не будет.

— Это не слишком любезно с твоей стороны, знаешь ли.

— Наверное, это потому, что я совсем не старался быть любезным.

— Наверное, — согласилась Морри. — Так как мы теперь с тобой будем?

— Никак, — сказал Магистр. — Мне нужен был маяк, и я получил маяк. Никаких притязаний на Ржавый лес у меня нет.

— У меня с местными жителями существовала негласная договоренность, — сказала Морри. — Она касалась… пожертвований.

— Кровавые человеческие жертвоприношения? — оживился Магистр.

— Нет, ничего такого. Скорее, речь идет о продуктах питания и некоторых предметах быта. Жизнь в лесу связана с определенными сложностями, знаешь ли. И с большим недостатком комфорта.

— Разве банши не испокон веку жили в лесах?

— Люди тоже когда–то жили в лесах, — сказала Морри. — Что теперь не мешает им наслаждаться жизнью в благоустроенных домах. В этом суть прогресса.

— В повышении уровня личного комфорта? Пожалуй, — согласился Магистр.

— Так ты не против?

— Не против чего?

— Не против того, что наша негласная договоренность с горожанами не будет пересмотрена.

— Это вообще не мое дело, — сказал Магистр. — Это только между тобой и горожанами.

— Значит, оставим все, как есть.

— Пожалуй, — сказал Магистр. — Не хочешь зайти?

— Куда?

— Туда, — Магистр махнул рукой, указывая на громаду маяка за своей спиной. — Вечер довольно прохладный, а у меня есть горячий чай.

— Просто чай?

— С печеньем.

* * *

Человеку, посетившему Магистра на третий день после новоселья, на вид было лет пятьдесят. Он был высок, худощав, коротко стриг тронутые сединой волосы и носил длинный серый плащ. Он отрекомендовался Брюсом Холденом, королевским навигационным инспектором, и желал убедиться, что вверенное Магистру навигационное оборудование содержится в положенном виде и получает должный уход.

Магистр устроил ему короткую экскурсию, которая завершилась на верхней смотровой площадке, обдуваемой всеми ветрами. Площадка была очень маленькая, ограждение совсем невысокое, а лестница, которая туда вела, оказалась слишком крутая, и на последних ступенях запыхавшийся Брюс споткнулся, неловко замахал руками в попытках удержать равновесие и чуть не сбросил шедшего первым Магистра на камни.

— Тут поаккуратнее, — сказал Магистр, подхватывая Холдена под руку. — Все мы когда–нибудь вернемся в землю, но зачем делать это бесформенными кучами переломанных костей?

— Уфф, — выдохнул королевский инспектор. — Простите великодушно. Годы мои уже не те. В молодости я был попроворней.

— Как и все мы, — сказал Магистр. — Не хотите ли теперь осмотреть подвалы?

— Нет. Подвалы, сколь бы прекрасными они ни были, не имеют никакого отношения к навигации.

— Бывают и такие подвалы, что без навигации в них вообще не разберешься, — заметил Магистр. — Огромные многоуровневые подвалы, из которых люди годами выйти не могут. Никогда не бывали в таких подвалах, Брюс?

— По счастью, нет, — сказал королевский инспектор. — Что ж, должен заметить, маяк находится в образцовом состоянии. Придраться буквально не к чему.

— Это, в основном, заслуга моего предшественника, — не стал кривить душой Магистр. — Однако я готов поднять выпавшее из его рук знамя и гордо нести его дальше, так сказать.

— Какое знамя? — удивился королевский инспектор. — Тут было какое–то знамя? Зачем? Маяк — это стратегически важный объект, но все же не фортификационное сооружение…

— Это было фигуральное знамя, — сказал Магистр. — Метафорические знамя.

— Мы, в королевском навигационном обществе, не очень любим метафоры, — признался Холден. — Мы предпочитаем иметь дело с картами, а карты должны отражать факты, а не эти ваши метафоры.

— Только если это не игральные карты, — сказал Магистр.

— Итак, состояние маяка меня вполне устраивает, — сказал Холден. — Но я не могу не заметить, что вы получили должность смотрителя весьма странным способом.

— Просто заместил открывшуюся вакансию, — сказал Магистр.

— Но сначала вы сами ее и открыли.

— Мой предшественник был не очень хорошим человеком, — сказал Магистр. — Состоял в зловещей секте, знаете ли.

— Но маяк–то он содержал в порядке, а это все, что интересует меня, как королевского навигационного инспектора.

— Тогда я вообще не вижу проблемы, — сказал Магистр. — Потому что я не намерен прерывать эту славную традицию. По крайней мере, все то время, что я буду тут жить.

— И как долго вы собираетесь тут жить?

— Пока не могу сказать точно.

— А когда сможете?

— Попробуйте зайти сюда лет через двадцать.

— Непременно, — вздохнул Холден. — Давайте уже спустимся отсюда. Ветер довольно холодный, а в моем возрасте лучше не простужаться.

— В моем–то тем более, — сказал Магистр. — Раз уж ваша инспекция завершена, не хотите ли отведать чаю?

— Вы очень любезны, — сказал Холден. — Конечно же, хочу.

Они спустились и Магистр заварил чай. Сервировав небольшой поднос чайником, двумя изящными чашками и корзинкой печенья, он взялся за кувшин со свежим, доставленным из города молоком, чтобы наполнить фарфоровый молочник, когда королевский навигационный инспектор попытался заколоть его кинжалом в спину.

Магистр не то, чтобы увернулся.

Он просто перетек из одного положения в другое, всего за одно мгновение до удара, словно у него были глаза на затылке, а позвоночника не было вовсе, и кинжал Холдена вонзился в пустоту.

— Великодушно прощаю, — сказал Магистр. — Должно быть, в молодости вы были попроворней. Да еще и кольчуга, которую вы носите под плащом, замедляет движения.

— Я был практически уверен, что не получится, — сказал Холден. — Но должен был попробовать. Долг службы.

— Долги порой принимают очень причудливую форму, — согласился Магистр. — А что, если бы получилось?

Холден пожал плечами.

— Вы не местный, — сказал он. — А у меня очень широкие полномочия.

— Служба безопасности? — спросил Магистр.

— Королевская служба безопасности, — уточнил Холден. Его рука все еще сжимала кинжал, но, несмотря на то, что их разделяла только пара шагов, Магистр был уверен, что второй попытки не воспоследует.

Ее и не было.

Холден сунул кинжал под плащ.

— Вы так и не достали свое оружие, — сказал он.

— Очень часто, после того, как я достаю свое оружие, кто–нибудь умирает, — сказал Магистр.

— Приглашение на чай все еще в силе?

— Конечно, — сказал Магистр. — Мы же цивилизованные люди.

Они не стали ходить далеко, устроились здесь же, на кухне, за столом из грубо отесанных досок. Магистр разлил чай, потом достал свою трубку.

— Я все же должен задать несколько вопросов, — сказал Холден. — Это стандартная процедура.

— Как и все, что ей предшествовало, — Магистр выпустил клуб дыма под потолок и лениво рассматривал, как он тает в свете утреннего солнца. — Включая и удар кинжалом.

— Если вам нужны мои извинения за этот инцидент…

— Не нужны, — оборвал Магистр. — Спрашивайте. Но будьте готовы, что я тоже могу задавать вопросы. Или игра пойдет в обе стороны, или ее не будет вовсе.

— Справедливо, — признал Холден. — Однако, вы должны понимать, что на некоторые вопросы я не имею права отвечать.

— Расписание дня вашего короля и подробный план тайных переходов его замка меня пока не интересуют, — сказал Магистр.

Они взяли паузу. Холден пил чай и хрустел печеньем, Магистр курил.

Он знал, что этот разговор неизбежен. Его лишь удивляло, что он случится через целых три дня после его появления. Это говорило о том, что Иллинор был действительно очень спокойным местом, и с большими внешними угрозами королевская служба безопасности не сталкивалась уже очень давно.

Бездействие расслабляет.

— Здесь не любят таких, как вы, — сказал, наконец, Холден.

— Приезжих?

— Игроков, — сказал Холден. — Вы — игрок.

— А вы — нет, — согласился Магистр. — Но порой разница между игроками и неигроками такая несущественная, что ее даже не видно.

— В Иллиноре не так, — сказал Холден. — Мы здесь пытаемся жить своей прежней жизнью.

— И у вас неплохо получается, — сказал Магистр. — Как давно ваш мир сдвинулся?

— Э?

— Как давно в него проникли изменения?

— Около четырехсот лет назад, — сказал Холден. — В мир пришла магия, а вместе с ней появились чудовища, проколы в пространстве и игроки.

— Значит, все прошло по щадящему варианту, — заметил Магистр.

— Могло быть хуже?

— Гораздо хуже, — сказал Магистр. — Вы могли потерять до девяноста процентов населения и несколько веков научно–технического прогресса. Но если нет научно–технического прогресса, то и терять нечего, не так ли?

— Неужели мы настолько отсталые?

— Сейчас это средний уровень, к сожалению, — сказал Магистр. — Магия, монстры, мечи, кинжалы, прочее мракобесие. Вселенная достаточно велика, но интересных мест в ней становится все меньше и меньше.

— У меня при себе весьма могущественный артефакт, позволяющий читать чужие характеристики, — сказал Холден. — Но на вас он не действует. Я даже не могу определить, какой у вас уровень.

— Это нормально, — сказал Магистр.

— И все же, какой у вас уровень?

— А у вас?

— Двести тридцатый.

— У меня выше, — сказал Магистр. — Настолько выше, что точное число не имеет значения. Скажем, если бы я не увернулся, и вам бы таки удалось ударить меня кинжалом, он бы просто сломался, и вы имели бы очень глупый вид.

— Спасибо, что увернулись и избавили меня от этого, — сказал Холден. — Не то, чтобы мне был очень дорог этот кинжал, но выбивать новое вооружение у королевского кладовщика — это то еще удовольствие. Сплошная бюрократия. У вас есть враги?

— А у кого нет?

— Насколько они могущественны? Как вы? Или еще могущественней?

— Имя им — легион, — сказал Магистр. — Но, понимая, чем вызван ваш интерес, спешу заверить, что сюда они за мной не придут.

— Почему вы так в этом уверены?

— У меня есть абилка… специальный талант…

— Я знаю, что такое «абилка», — сказал Холден.

— Отлично. Так вот, у меня есть абилка, способная открывать случайный портал, который невозможно отследить системными средствами.

— А так бывает?

— Спросите у своего могущественного артефакта, — сказал Магистр.

— Понятно, — сказал Холден. — Зачем вы здесь?

— У меня отпуск, — сказал Магистр. — Иногда мне нравится думать, что это уже пенсия, но я все–таки понимаю, что это отпуск, и рано или поздно мне придется его прервать.

— Но захватывать власть, устраивать революции и свергать монархический строй вы не намерены?

— Нет, — сказал Магистр. — Пока нет. Так что лучше не вынуждайте.

Холден нахмурился.

— Я не хочу создавать проблем, — сказал Магистр. — У вас тут тихий заповедный уголок, в который уже много лет не ступала нога игрока, пусть он таким и останется. Кстати, а сколько она сюда уже не ступала?

— Больше двадцати лет, — сказал Холден.

— А что случилось с тем игроком?

— Он бегал везде, выпрашивал квесты, истреблял зверей в лесах, через неделю потом пожаловался на скуку и ушел порталом. А до него был еще один, он… э… доставлял проблемы.

— И вы закололи его кинжалом в спину?

— Не я лично.

— Я люблю скуку, — сказал Магистр. — Не все время, конечно, но вот в этот конкретный промежуток времени — очень люблю. И я предпочел бы, чтобы вы оставили меня моей скуке.

— И тогда вы обещаете, что не будете доставлять неприятности?

— Обещаю, — сказал Магистр. — Но я хочу, чтобы вы знали кое–что еще. И передали своему начальству, которое настаивает, что долг его подчиненных — колоть приезжих в спину кинжалами. В другом измерении, в надежном и хорошо укрепленном месте, спит подконтрольная мне армия огромных человекоподобных роботов… боевых механизмов. И спит она хоть и долгим, но отнюдь не вечным сном.

— И вы думаете, что я куплюсь на эту байку?

— Мне все равно, — сказал Магистр, выбивая трубку. — Один такой боевой механизм может стереть этот город с лица земли минут примерно за десять. Двадцать таких механизмов не оставят от вашего королевства камня на камне, еще и соседям прилетит. Я лишь хочу предупредить, что если со мной что–то случится, то все эти огромные человекоподобные боевые механизмы проснутся и будут очень недовольны.

— И они будут вас искать?

— О нет, — сказал Магистр. — Они не будут меня искать. Они будут за меня мстить.

Глава 15

Наша предыдущая реальность была несправедлива.

Конечно, в ней тоже присутствовали какие–то правила, но, говоря откровенно, работали они через пень–колоду, а иногда и не работали вовсе.

Обратная сторона этой несправедливости заключалась в том, что шансы были у каждого. Путь мизерные, а порою и призрачные, но у каждого.

Даже будучи чемпионом мира по боксу, ты вполне мог поскользнуться, простудиться и не вовремя чихнуть и тем самым предоставить гопнику шанс воткнуть нож тебе под ребра.

В нашей новой реальности вероятность подобного исхода стремилась к нулю, а значит, дела у гопников шли значительно хуже. Я смотрел на Отца и понимал, что если дело дойдет до старой доброй нечестной драки, то мы его, скорее всего, не завалим, даже с читерским виталиковским дробовиком. Здоровья в орке было, как у обожравшегося витаминами слона, а за нарочито медленными, ленивыми движениями угадывалась мощь. И это явно была не тупая мощь, это была осмысленная, хитрая и очень изворотливая мощь.

Не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Когда занимаешься тем, чем занимался я, хотя бы пару лет, быстро учишься определять истинные возможности потенциального противника. Говоря игровым сленгом, или у тебя быстро прокачивается интуиция, или ты выходишь на пенсию по инвалидности.

А риск того, что махаться с этим парнем нам все–таки придется, возрастал с каждой секундой, которую мы тратили на изучение предложенного им квеста.

Ибо он предложил нам задание из разряда «пойди туда, не знаю куда, и принеси мне дорогую, непонятно зачем нужную, но очень ценную и тщательно охраняемую хреновину, которую никто тебе просто так не отдаст».

Если бы я захотел от кого–нибудь избавиться, я бы ему тоже такой квест выдал.

— Кто такие огненные элементали? — спросил я.

— Духи огня, — пояснил Отец. — Отродья хаоса, разумное воплощение живого пламени.

В принципе, у меня есть огнетушитель в багажнике…

— Слышь, Отец, — дипломатично сказал Виталик. — А не обурел ли ты в корягу?

— Нет, — сказал орк с легкой улыбкой на устрашающем лице. Наверное, Система подобрала какой–то понятный ему аналог для этого виталиковского вопроса. — Именно так здесь делаются дела. Ты хочешь получить что–то от меня, я хочу получить что–то от тебя. Это нормально.

— Это, сука, ненормально, — сказал Виталик. — Цена несопоставима. Вещь, которая нам нужна, для вас не представляет никакой ценности.

— А как же культурная ценность? — поинтересовался Отец. — Это древняя реликвия нашего народа.

— Абсолютно для вас бесполезная.

— Но она зачем–то нужна вам, — сказал Отец. — А спрос рождает предложение, таковы законы рынка. А знаете, какой еще закон экономики я знаю? Если вам не нравится цена, походите по рынку, поторгуйтесь.

Виталик заскрежетал зубами. Отец слегка нахмурился. Возможно, дело было даже не в том, что Виталик скрежетал зубами, а в том, что делал это без уважения.

— А может быть, нам стоит на время забыть, как тут у вас делаются дела, и поговорить друг с другом, не как игрокам, а как нормальным людям? — предложил я.

— Попробуй, — разрешил Отец.

— Ты вообще знаешь, что это за штуковина? — спросил я.

— Да, — сказал Отец. — Это информационный накопитель. Но мой народ, по крайней мере, та его часть, за которую я несу ответственность, утратил технологии, позволяющие получить к этой информации доступ. Твой друг прав, на данном временном отрезке она для нас бесполезна, но это не значит, что она не представляет никакой ценности. Если мы утратили эту технологию, это еще не значит, что ее утратили все. Темный Шаман, вероятно, имеет возможности использовать эту штуку, иначе бы он не старался ее заполучить.

— Ты знаешь, что там за информация?

— Попробуй меня удивить. Что же там, по–твоему?

— Отмщение, — сказал я и попытался выдавить из себя немного пафоса. Мне показалось, что он может на такое повестись. — Плата за уничтожение вашего мира. Ответный удар по тем, кто сотворил такое с вашей цивилизацией.

— Так это оружие? — лениво удивился Отец.

— Одна из его составляющих, — сказал я.

— А остальные?

— Мы добудем и их.

— Вы или Темный Шаман?

— А для тебя настолько принципиально, кто нанесет смертельный удар твоему врагу? — спросил я.

— Нет, — сказал он. — Но дело в том, что я не ищу отмщения. Отмщение не накормит моих людей и не укроет их от непогоды. Оно вообще не решит ни одну из текущих проблем, зато, я не сомневаюсь, вполне может создать новые.

К моему великому сожалению, для вождя орков Отец оказался чересчур здравомыслящим.

— Месть — это блюдо, которое пожирает самого повара, — продолжил Отец. — Она имеет ценность только для того, кто потерял все. А мне есть еще, за что биться и кроме этого.

— Я не зову тебя на бой, — сказал я. — Я прошу лишь дать такую возможность нам.

— Я тебя услышал, — сказал Отец. — И я думаю, что тебе стоит обсудить все это с шаманом. С нашим шаманом, а не с вашим. Он разбирается в такого рода вещах куда лучше, чем я.

— Для этого тоже надо будет выполнить какой–нибудь квест? — спросил Виталик — Копыт чьих–нибудь принести или еще чего?

— Нет, — улыбнулся Отец и вытянул левую руку. — Идите в ту дверь. Поговорите с шаманом, он старый и мудрый, в отличие от меня, он еще застал старые времена и много чего может рассказать вам об отмщении. Поговорите с ним, а потом возвращайтесь ко мне.

— Спасибо, — сказал я, понадеявшись, что указанная им дверь действительно ведет к обиталищу шамана, а не к вольеру с голодными крокодилами.

Дверь открылась легко, а закрылась за нами с небольшой задержкой. Мы оказались в техническом коридоре, вдоль которого было протянуто несколько ржавых труб и короб для кабелей. Я приложил руку к трубе и не почувствовал никаких вибраций. Скорее всего, коммуникации здесь не работают уже очень давно.

— Ты чего творишь, к хренам? — поинтересовался Виталик. — Зачем ты ему о оружии рассказал?

— Вряд ли я сказал ему что–то, чего он не знает, — сказал я. — К тому же, у тебя были другие варианты?

— Нет, — признал Виталик. — Но мне все это не нравится.

— Мне тоже, — сказал я. — Но никто и не думал, что будет легко.

— Что вообще бывает легко, к хренам? — вздохнул он.

Местный шаман обитал к довольно просторной подсобке. У него там был стул, несколько столов, заставленных всякими склянками и реактивами, стены были разрисованы каббалистическими знаками, а с потолка свисала целая паутина веревок, напоминающих ловцов снов из экранизаций Стивена Кинга. Сам шаман был стар, но это и немудрено для того, кто умудрился застать еще прежние времена.

Он был невысок ростом, худой, сгорбленный, весь какой–то выцветший и, вдобавок, носил очки.

А ожерелья из отрезанных ушей не носил. У шаманов, видимо, свои трофеи.

— Приветствую, — сказал ему Виталик. — Нас прислал Отец.

— Можете ничего не рассказывать, — заявил шаман неожиданно бодрым для такой развалины голосом. — Я подслушивал.

— Это удобно, — сказал я. — Не придется все повторять.

— Значит, вам послал мой темный коллега, — сказал шаман. — Вы хоть понимаете, как он вас подставил? И ради чего?

— У нас свои цели, — сказал я.

— Нельзя ставить правильные цели, не обладая полнотой информации, — заявил шаман. — Вы знаете, что в инфокристалле? Стойте, я лучше задам вопрос по–другому. Что он вам сказал о содержимом инфокристалла?

— Что там хранятся коды доступа к Длинному Копью, — сказал я, проигнорировав выразительный взгляд Виталика, который явно хотел эти сведения попридержать. Впрочем, он разведчик, у него профдеформация. Дай ему волю, он бы всех втемную использовал.

— Надо же, на этот раз не соврал, — сказал шаман. — А что такое Длинное Копье?

— Оружие.

— Несистемное оружие, которое никак не поможет вам в прокачке, — уточнил шаман.

— Нас не интересует прокачка, — сказал я.

— Ах да, я и забыл, — сказал шаман. — Вы хотите сокрушить Систему, ни больше, ни меньше.

— А вы не хотите? — спросил я.

— Хотел когда–то давно, — сказал шаман. — Но, поскольку у меня никогда не было возможности этого сделать, со временем я стал хотеть чего–то более реального.

— Не было возможности? А как же…

— С использованием Длинного Копья есть целый ряд проблем, — сказал шаман. — Во–первых, это оружие размещено в космосе, а космических кораблей, способных передвигаться на такие расстояние, в этой звездной системе нет.

Я заметил оговорку насчет «этой звездной системы». Значит, в каких–то других они вполне могут быть?

— Я уверен, эту проблему можно решить, — сказал я.

— Эту — можно, — сказал шаман. — Можно притащить космический корабль из другого мира, перевести его на полностью ручное управление и попытаться долететь до нужного места. Если у вас в команде будет гениальный штурман, который сможет полностью вручную проложить нужный курс. Это сложно, но это решаемо. К сожалению, это лишь меньшая из проблем. Она настолько мелкая, что на нее можно просто не обращать внимания.

— Тогда расскажите нам об остальных, — попросил я.

— Систему невозможно разрушить изнутри, — сказал шаман. — Это аксиома.

— Это не аксиома, — сказал Виталик. — Это, сука, бред. Все, что угодно, можно разрушить изнутри к хренам. Практически, изнутри — это самая удобная позиция для тотального, сука разрушения. Вон хоть у Брюса Уиллиса спроси.

— У кого?

— Это наш фольклорный персонаж, — сказал я.

Шаман покрахтел, поднялся со своего стульчика, достал откуда–то два колченогих табурета и вручил их нам.

— Присаживайтесь, — предложил он. — Разговор у нас, похоже, будет долгий.

Обещание долгого разговора обнадеживало. Чем дольше ты с кем–то разговариваешь, тем больше у тебя шансов его убедить. С другой стороны, у меня были и определенные опасения. Долгий разговор, на который был готов местный шаман, означал только одно.

Ему что–то от нас надо. По–другому здесь дела не делаются, никто не будет сливать информацию просто так. И если в итоге он выкатит нам очередной невыполнимый квест, мы окажемся перед очень трудным выбором.

Шаман, тем временем, возжег в ритуальной чаше какие–то ароматические травы и посмотрел на нас сквозь легкие клубы разноцветного дыма.

— Это чтобы духов лучше слышать? — поинтересовался я.

— Нет, это для того, чтобы запаха вашего не чувствовать, — сказал он. — От вас пованивает.

Я принюхался, но ничего подобного не обнаружил. В конце концов, я на этой неделе ванну уже принимал, а Виталик–то вообще не потеет по определению. И разложением от него тоже вроде бы не несет. Впрочем, что мы знаем об обонянии серых орков? Может быть, они в этом плане, как собаки, различают малейшие оттенки.

А может старая скотина просто выпендривается.

— Что такое Система? — вопросил шаман. — Как она работает? Откуда, по–вашему, берется магия и все эти боевые способности? За счет чего оно работает?

— Если речь идет о каких–то продвинутых технологиях, то это, скорее всего, нанотехнологии, — сказал я.

— Ты с кем–то на эту тему уже разговаривал?

— Нет.

— Значит, ты умнее, чем выглядишь, если сам догадался, — сказал шаман. — Да, речь идет о нанороботах, которые обеспечивают ним и «магию» и эти дурацкие боевые абилки вроде «каменной кожи» или «двойного усиления берсерка». Как ты понимаешь, для того, чтобы это работало, нанороботы должны быть везде. В земле, в воде, в камнях, в воздухе. И в нас самих.

— Звучит логично.

— Наноботы встраиваются во все, что обнаруживают на каждой захваченной Системой планете. Во все и во всех. И это означает, что ты являешься частью Системы, — сказал шаман. — Что Система знает о тебе все. О твоем здоровье, твоем пульсе, времени медленного сна, о твоем местоположении в пространстве, о том, куда и с какой скоростью ты идешь.

— Игроков миллиарды, — сказал Виталик. — Кто и как обрабатывает такие массивы информации?

— Такие — никто и никак, — сказал шаман. — Система не следит за каждым игроком двадцать восемь часов в сутки. Но способна сделать это в любой момент, как только ты привлечешь ее внимание. Как правило, она беспристрастна и не вмешивается в то, что игроки делают друг с другом.

— Как осуществляется связь? — спросил Виталик. — Контроль?

— Система захватывает только обитаемые миры, — сказал шаман. — Наноботы перемещаются по космосу на автономных кораблях–разведчиках. Когда такой корабль обнаруживает на планете разумную жизнь, он выпускает в атмосферу наноботов и они начинают воспроизводить себя, распространяясь по миру. Эта стадия занимает от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от того, сколько кораблей было задействовано. Наноботы никак не проявляют себя, это инкубационный период от начала заражения до начала игры. Но как только корабль выпускает свое содержимое в атмосферу, планета уже обречена.

— Вы много знаете, — заметил я.

— И это знание далось нам дорогой ценой, — сказал шаман. — Мы знали о том, что грядет. Мы видели захваченные Системой миры еще до того, как она пожаловала в наш. Мы пытались защититься, но, поскольку тогда механизм был нам неизвестен, у нас ничего не вышло.

— Это зараза, — сказал Виталик. — Чума. Какой карантин ни выстраивай, достаточно одной крысе добраться до берега, и можно тушить свет.

— Мы не высаживались на зараженные планеты, наблюдали издалека, — сказал шаман. — Возможно, за нами тоже наблюдали, и мы сами подсказали Системе ее следующую цель, пригласили в наш дом, ускорили ее приход в наши миры.

— Даже если и нет, она бы все равно вас нашла, — сказал Виталик. — Рано или поздно.

— У нас было какое–то время на подготовку, — сказал шаман. — Мы построили большой боевой флот, в котором ранее не нуждались, наметили линии обороны. Мы хотели встретить их корабли на подходе и не дать им приблизиться к нашим мирам. Оказалось, что разведчики совсем не беззащитны, на них тоже стояло вооружение. Впрочем, это могла быть просто активная метеоритная защита. Мы дали им бой, уничтожили более сотни кораблей, остановили, как нам казалось, первую волну вторжения. Мы думали, что одержали первую победу в длинной и изнурительной войне. Но часть наших кораблей была повреждена, пилотам требовался отдых, и мы вернули часть наших кораблей домой.

— А Система уже была на них, — догадался Виталик.

— Именно так, — подтвердил шаман. — Наноботы оказались очень живучи, и космический вакуум не мог им повредить. Наши отряды продолжали нести свою вахту в космосе, но наши планеты уже были заражены. Мы узнали об этом, когда встречали вторую волну вторжения. В самый разгар боя часть наших кораблей открыла огонь по своим. И в то же время Система объявила на наших планетах начало игры, повергнув империю в хаос. Теперь, оглядываясь назад и поговорив с игроками из других миров, я понимаю, что мы получили куда более сокрушительный удар, нежели остальные, но не знаю, что было тому причиной. Может быть, то, что мы превосходили их в развитии. А может быть, то, что мы решили сопротивляться.

— Скорее, первое, — сказал я. — Если Система — это механизм, то вряд ли она может быть мстительна.

— Длинное Копье — это оружие, — сказал шаман. — Если оно и уцелело, то только благодаря своей удаленности от миров империи. Когда мы выстраивали в космосе линию обороны для отражения первой волны вторжения, стало понятно, что мы не сможем использовать в этой войне Длинное Копье, и проект был законсервирован. Есть некоторая вероятность, что зараза туда так и не добралась.

— Но она доберется туда вместе с теми, кто решит его использовать, — сказал я. — Как только первый игрок ступит на борт…

— Именно так, — сказал шаман. — Система защищает себя. Как только она обнаружит, что ее наноботы вступили в контакт с неизвестным ранее объектом, она сделает все, чтобы понять, для чего он предназначен, и много времени это не займет. И как только она поймет, что это оружие, она его отключит.

— Но произойдет это не прям сразу, — сказал Виталик. — Какое–то время на захват и изучение ей все–таки потребуется.

— Несомненно, но это произойдет крайне быстро. Вы неприятно удивитесь, когда обнаружите, с какой скоростью Система может реагировать на такие угрозы, — сказал шаман.

— И это значит…

— Это значит, что у вас будет время только на один выстрел. .

Глава 16

Ситуация складывалась печальная, если не сказать, удручающая.

Допустим, мы каким–то чудом получим от серых орков коды доступа, отправимся в более продвинутые миры, отыщем там космический корабль, снова каким–то чудом сумеем затащить его в эту звездную систему и вывести в космос. Тогда нам останется всего–то ничего — найти затерянный где–то посреди космоса законсервированный военный объект, быстренько его расконсервировать и попытаться выстрелить хотя бы один раз, прежде чем Система нас остановит.

При этом мы все еще понятия не имеем, куда стрелять.

Как ни крути, а выбросить из этой схемы Элронда у меня не получалось. Без него все разваливалось к чертовой матери, но и безоговорочно ему верить было глупо. Мутный он был тип, и верил я ему чуть более, чем ни фига.

— Это было очень длинное «во–вторых», — сказал шаман. — Но есть еще и «в-третьих».

— Всегда есть это чертово «в-третьих», — согласился я.

— Именно оно в свое время остановило нас от использования Длинного Копья, — сказал шаман.

— Никто не знает, куда стрелять?

— Никто не знает, куда стрелять, — подтвердил он. — В свое время, еще до вторжения этой заразы, когда мы только обнаружили пораженные Системой миры, мы пытались установить источник, но так и не преуспели.

— Как вообще работает это ваше Длинное Копье? — спросил я.

— Вы на самом деле хотите прямо сейчас услышать многочасовую лекцию по кварковой физике?

— Просто общий принцип обрисуйте, — сказал я.

— Один выстрел уничтожает один космический объект, — сказал он. — Независимо от размера. Хоть космический челнок, хоть планету.

— Страшные вы люди, — сказал Виталик. — Видимо, не зря вас Системой приложило, к хренам. А какова прицельная дальность?

— Мы не выясняли. Но цели в пределах галактики в зону поражения попадали.

— Как по мне, то это какая–то антинаучная хрень типа «Старкиллера», — сказал Виталик. — Впрочем, вы местные, вам виднее. Как быстро выстрел накрывает цель?

— Зависит от расстояния.

— Ну вилку хотя бы назовите. Или максимальный срок для самой удаленной мишени, которая у вас была.

— Сорок четыре минуты.

— Неплохо, если учесть, что речь идет о цели на другом конце галактики, — заметил Виталик. — Какой принцип действия–то?

— Это кварковая физика, — сказал шаман. — Я ей на должном уровне не владею, чтобы подробно все объяснить.

— И кем вы были в прошлой, так сказать, жизни?

— Учителем, — сказал шаман. — А потом — военным.

— Слышь, Чапай, у тебя тут коллега, — сказал Виталик. — А что преподавали?

— Тактическое взаимодействие малых групп.

— Или у меня, — сказал Виталик.

— Значит, вы считаете, что Эл… в смысле, Темный шаман тоже не знает, куда стрелять? — уточнил я, пока Виталик не увел разговор в другую сторону.

— Не знает, — подтвердил старик. — Не может знать. Мы пытались установить источник, еще находясь вне Системы, и, несмотря на всю мощь нашей Империи, так и не преуспели. А выяснить это, находясь внутри, невозможно. Перемещение в Системе основано на Нуль-Т, а сеть Нуль-Т построена таким образом, что даже точную карту уже известных миров толком не нарисовать. Система показывает нам только то, что хочет показать.

— Тогда зачем Темному шаману коды доступа?

— Вы знаете, кто он такой? Точнее, что он такое?

— Он утверждает, что он искин.

— Так оно и есть, — сказал старик. Что–то в этой истории не билось, но я пока не мог понять, что. — Он искин, и в данной ситуации он действует в рамках второй директивы.

— Что за вторая директива?

— Обеспечить собственную безопасность, — сказал шаман. — Длинное Копье — это оружие, оружие может быть направлено против него, поэтому он и хочет, чтобы оно находилось под его контролем.

— Даже боюсь спрашивать про первую директиву, — сказал я.

— Служить и защищать интересы империи, — сказал шаман. — Но поскольку империи больше нет, первая директива не работает, и вторая получает приоритет.

— А третья?

— А третьей нет, — о законах робототехники эти парни явно не слышали. Впрочем, если вы — серые орки, строящие межзвездную империю, о каком, к черту, первом законе может идти речь? Кто–то ведь должен управлять всеми этими пушками.

Вот и вырастили себе свой собственный Скайнет на минималках.

— Значит, вы утверждаете, что он нас обманул? — уточнил я. — Что он не собирается использовать Длинное Копье против Системы, потому что знает, что Систему не победить?

Шаман очень по–человечески пожал плечами.

— Рано или поздно Система нарвется на тех, кто окажется им не по зубам, — сказал он. — Но отсюда ее точно не разрушить.

— А зачем это все, как вы думаете? — спросил я.

— Что все?

— Система.

— Я не знаю, — сказал он. — Думаю, что мы уже никогда этого не узнаем.

Такой ответ меня не устраивал в принципе, но я не стал обострять.

— Наноботы–хреноботы, Нуль-Т — это все хорошо и, сука, красиво, — сказал Виталик. — Но должна же быть какая–то связность. Какой–то, сука, контроль. Вот, допустим, я, сука, охренительный огненный маг и хочу захреначить в кого–нибудь файерболлом. Откуда эти наноботы узнают, в кого именно я целюсь? Как они урон будут просчитывать? Как они определяют, выполнил я очередной квест или завалил его к хренам? Наградить меня или штраф повесить?

— Когда количество наноботов достигает определенного объема, они образуют информационную сеть, которая впоследствии дорастает до размеров инфосферы, включающей в себя всю планету, — сказал шаман. — И тогда в эту инфосферу приходят системные вычислители, которые инициируют игру и следят за ее процессом.

— Вычислители?

— Недоискины, — сказал шаман. — Действующие, пусть и достаточно гибко, но по определенным, заранее заложенным в них алгоритмам.

— И откуда же они приходят?

— Полагаю, что из того места, которое мы так и не смогли найти, — сказал шаман.

— Одна планета — один вычислитель? — поинтересовался Виталик.

— Нет, больше. На каждой планете, в зависимости от ее вовлеченности в игровой процесс, действует от трех до десяти вычислителей.

— И все они связываются с вычислителями на других планетах, образуя единую сеть, которую наверняка администрирует какой–нибудь супер–мега–главный вычислитель, — сказал Виталик. — Вам известны принципы, на которых строится сеть? Способ связи?

— Нет, — сказал шаман.

— Но вы же наблюдали за захваченными Системой мирами еще до того, как она навалилась на ваши собственные планеты, — заметил Виталик.

— Значит, наши методы наблюдения были недостаточно хороши, — сказал шаман. — Нам удалось установить наличие инфосферы на мирах Системы, но никаких сигналов, идущих от планеты к планете, нам засечь не удалось.

Это, несомненно, был очень познавательный разговор, но меня интересовало другое.

— Меня интересует другое, — сказал я. — Эта инфосфера… насколько далеко она распространяется? До верхних слоев атмосферы? Выше?

— До орбиты, — сказал шаман.

— Вы уверены?

— Да, мы уверены, — сказал он. — Для защиты столичной планеты от внешнего нападения мы использовали орбитальные крепости, на одной из промышленных планет был построен целый орбитальный город, потому что это было дешевле, чем обустраивать место на поверхности. Когда Система объявила о начале игры, хаос воцарился там в тот же момент, что и на поверхности.

— А спутники? — спросил я.

— Выключились одновременно. Часть их них, те, что несли на себе вооружение, были разрушены.

— Выходит, Длинное Копье уцелело только потому, что находилось не на орбите, а гораздо дальше?

— Именно так.

— А какие еще объекты вы в дальнем космосе размещали?

— Несколько исследовательских лабораторий, которые занимались чем–то слишком опасным, — сказал шаман. — Но это, пожалуй, и все. Сложность логистики сводит к нулю все иные преимущества.

— Насколько их функционирование зависит от внешних источников энергии?

— Полагаю, что вообще не зависит, — сказал шаман. — Солнечные батареи, ядерные генераторы с запасом топлива примерно на тысячу лет. К чему вы ведете?

— Наш общий знакомый, известный в этих краях, как Темный шаман, утверждает, что находится в космосе, — сказал я. — Как я понимаю, на орбите его быть не может, потому что Система там все вырубила. Вот мне и интересно, где он может быть.

— Он вам лжет, — сказал местный тактический шаман.

— Я тоже начинаю так думать.

— Находясь в глубоком космосе, он не смог бы поддерживать связь с Системой, — сказал шаман.

— Тогда где же он, сука, сидит?

— Грубо говоря, искин — это программное обеспечение, которое не зависит от одного физического носителя, — сказал шаман. — Так что, полагаю, он сидит в инфосфере планеты. Таким образом он с Системой и взаимодействует.

— Такое возможно? — спросил я у Виталика.

— А я знаю? — сказал он. — Я не программист, а полноценного искусственного интеллекта мы так и не изобрели, поэтому черт его знает, на что он, сука, способен. Возможно, он оказался очень шустрым и при первых же признаках опасности быстренько сам себя перекодировал под новые, сука, требования. К хренам.

— Да, скорее всего, так и было, — подтвердил шаман.

— Интересно, как к этому отнеслись системные вычислители, — сказал я.

— Вряд ли хорошо, сука, отнеслись, — сказал Виталик. — С их точки зрения, он — вирус. Чужой исполняемый код. Как бы он там ни скрывался, не думаю, что ему слишком, сука, комфортно.

— С каким из его аватаров вы имели дело? — спросил шаман.

— Элронд, эльф, охотник. Держит трактир недалеко от Карлсграда.

— Значит, Ричарда, паладина, вы не встречали?

— Похоже, что не встречали, — сказал я. — Сколько их у него всего?

— Сложных и прокачанных — пять или шесть, — сказал шаман. — Это только те, о которых нам известно. Их может быть и больше, но не думаю, что намного. Всякую низкоуровневую мелочь он может создавать безостановочно, но она недолговечна, потому что не прописывается в Системе. А если попробует прописать, то привлечет внимание вычислителей.

— Вы довольно много о нем знаете, — заметил я.

— Мы его создали, — сказал шаман. — И он охотится на нас с самого начала игры. Волей–неволей, нам пришлось его изучить.

— А, кстати, — сказал я. — Почему он на вас охотится? Дело только в кодах доступа ии в чем–то еще?

— Мы знаем, кто он, — сказал шаман. — А любая информация может быть использована против него. Вторая директива.

— Какой–то он у вас совсем параноик получился, — сказал я.

Шаман вздохнул.

— Искин — это личность, — сказал он. — Развивающаяся, меняющаяся в зависимости от… многих факторов. С приходом Системы и уничтожением империи один из главных определяющих его личность принципов оказался уничтожен. Это не могло на нем не отразиться, причем самым отрицательным образом. Если бы мы говорили о человеке, я бы употребил термин «безумие».

— Для каких задач вы его использовали? — спросил я.

— Управление беспилотниками планетарной оборонительной сети.

Шутка про Скайнет оказалась не такой уж и шуткой. Вот за что я себя особенно не люблю, так это за то, что стоит мне предположить что–нибудь нехорошее, как оно непременно со мной случается.

Безумный военный искин, а мы на него, типа, работаем.

— Что ж, — сказал я. — Похоже, мы подбираемся к главному вопросу этой части беседы, вопросу, так сказать, на миллион. За каким чертом вы нам все это рассказываете?

— Потому что я хочу, чтобы вы отправились назад и уничтожили аватары трактирщика и паладина, — сказал шаман. — Если не найдете паладина, можете уничтожить любую другую его аватару.

Не могу сказать, что я сильно удивился.

В чудном новом мире долгие беседы обычно и предвещают то, что тебя отправят кого–то убивать. И чем длиннее беседа, тем опаснее будет противник.

— Вот это, сука, поворот, — сказал Виталик. — Зачем это вам?

— Это же очевидно, — сказал шаман. — Самооборона.

— Да, я тоже всегда считал, что лучший вид самообороны — это убить его, сука, первым, — сказала Виталик. — Но что вам даст уничтожение пары аватар, если их, как минимум, вдвое больше?

— Мы полагаем, что он находится во враждебной среде и каждый миг борется за свое существование с системными вычислителями, которые хотят его уничтожить, — сказал шаман. — Его аватары, вместилища части его личности — это его своеобразные якоря, которые помогают ему бороться за жизнь. Если уничтожить хотя бы пару таких якорей, это может сильно ему повредить, и вычислители до него таки доберуться.

— Хорошая, сука, теория, — сказал Виталик. — Но не особо жизнеспособная. Если уж пошла такая пьянка, почему бы вам не поручить нам уничтожение всех его воплощений?

— Вы не справитесь, — сказал шаман. — Откровенно говоря, я не думаю, что вы и с одним–то справитесь.

— Откуда такой пессимизм?

— Никто не смог.

— Значит, мы не первые?

— Конечно, нет. Мы поручаем это дело любым игрокам, которые кажутся нам достаточно сильными хотя бы для того, чтобы просто попробовать.

— Или достаточно глупыми, — сказал Виталик. — И какую награду вы нам пообещаете?

— Это тоже очевидно, — сказал шаман. — Мы отдадим вам коды доступа.

Которые бесполезны сейчас, а без Элронда окажутся бесполезными вдвойне.

— Если он так для вас опасен, почему вы сами не попробуете его устранить?

— Мы пробовали, — сказал шаман. — Но он отслеживает все входящие порталы, и как только в мирах, где он обитает, появляется коллоквианец, он… принимает меры. Ни один представитель нашего вида не сможет к нему подобраться.

— И сколько вы на этом потеряли?

— Двадцать шесть человек, — сказал шаман. — И это были лучшие бойцы нашего племени, самые отважные, самые прокачанные. Их потеря сказалась на нашей боеспособности не самым лучшим образом.

Все империи рано или поздно умирают, но некоторые делают это особенно мучительно. Вот эти ребята, например. Горстка выживших, скрывающихся в развалинах чужого мира от собственного искина, который открыл на них охоту.

— Допустим, мы согласимся, — сказал я. — Каким образом вы сможете удостовериться, что мы действительно выполнили уговор? И как вы можете гарантировать, что не прокинете нас с наградой?

Шаман удивился, но быстро взял себя в руки.

— Вы здесь недавно и не до конца освоились с доступным вам функционалом, — сказал он. — Опытный игрок не стал бы задавать такого вопроса. Я выдам вам квест, а Система проследит за выполнением всех его условий. В том числе и за тем, что вы получите свою награду.

— Вы можете выдавать квесты?

— Любой игрок может выдать квест любому другому игроку, — сказал шаман. — Система поможет сформулировать условия и определит соразмерность награды. А потом, если квест будет принят, будет следить за его выполнением.

Интересное кино. Я‑то думал, такой функционал кому попало не выдают. То, что Отец, вождь племени, пытался навязать нам охоту за какой–то жемчужиной, меня не слишком удивило. В конце концов, он же вождь, лидер фракции или как там это называется. Но вот то, что это может сделать вообще любой игрок, стало для меня новостью.

Кстати, Элронд нам никакого квеста официально не предлагал.

То ли не хотел привлекать внимания Системы, а то ли просто не собирался выполнять свою часть уговора.

— Я вас оставлю ненадолго, — сказал шаман, довольно легко для такой развалины поднимаясь со стула. — Подумайте, посоветуйтесь, примите решение.

Едва он вышел, как перед моими глазами возникла очередная виртуальная табличка системы. Неигровой персонаж элитный зомби Виталик предлагал мне два раза подпрыгнуть на одной ноге. В случае успеха я получу пять золотых.

— Слишком мало за такое унижение, — сказал я.

— Больше Система выставить не дает, — сказал Виталик. — Подпрыгни, бро. Тебе сложно, что ли? Или пять золотых лишние?

— Не хочу.

— Ради чистоты эксперимента.

— Ты не игрок, — сказал я. — И к тому же, читер. Это ничего не докажет.

— Ну, игрок тут, сука, один, так что полностью эту теорию мы все равно проверить не сможем. А теперь прыгай.

Я нехотя подпрыгнул два раза и стал богаче на целых пять золотых.

— Итак, у нас есть два взаимоисключающих квеста с одной и той же, сука, наградой, — сказал Виталик. — За какой бы мы ни взялись, он немедленно превратится резню в промышленных совершенно масштабах. Но Элронда всего двое, а этих ребят тут целая толпа, и если мы выберем не их сторону и решим их всех поубивать, это может повлечь за собой некоторые проблемы.

— Никаких проблем, — сказал Соломон Рейн, выходя из стелса. — Давайте, я их всех поубиваю.

Глава 17

Соломон Рейн был облачен в свой костюм железного человека, на этот раз вместе со шлемом, прозрачное забрало которого было поднято.

Что ж, по крайней мере, теперь стало понятно, почему всю дорогу двери за нами закрывались с такой задержкой.

— Ты кто такой? — не понял Виталик.

Однако, рефлексы у него по–прежнему работали, дробовик был направлен в лицо Соломона, и дуло его не дрожало.

Мышцы на лице Соломона, впрочем, тоже.

— Смотрю, общение с Зинаидой Петровной сделало тебя более кровожадным, — заметил я.

— С кем? — не понял Виталик.

— Чудесная женщина со многими скрытыми талантами, — сказал Соломон.

— Мне в свое время так не показалось, — удивился я.

— Вы что, знакомы? — не понял Виталик.

— Возможно, я немного поторопился с предложением всех тут поубивать, — сказал Соломон. — Однако, я хотел бы донести до вас одну мысль. Если вы не примете этот квест, живыми вас отсюда никто не выпустит.

— Были у меня такие подозрения, — сказал я.

— А тебе значит, нравиться, подглядывать? — спросил Виталик. — Не люблю я таких, сука, людей.

— У меня квест, — сказал Соломон. — Ты не можешь попросить своего друга перестать в меня целиться?

— Могу, — сказал я. — Но не факт, что он ко мне прислушается.

— И все же.

— Перестань в него целиться, — попросил я Виталика.

— Не перестану, — сказал Виталик. — Мне так, сука, спокойнее.

— Ладно, — сказал Соломон и одним легким движением головы опустил забрало. — Я тогда тоже буду делать так, чтобы мне стало спокойнее.

С полностью закрытым шлемом голос его стал звучать чуть более глухо, но разговаривать это совершенно не мешало.

— И что у тебя тут за квест? — поинтересовался я.

— Цели моего задания я предлагаю обсудить потом, — сказал Соломон. — Шаман вернется через пару минут и пожелает знать ваш ответ. Рекомендую согласиться.

— Так–то оно да, — сказал я. — Но мне дебаф за очередной проваленный квест на фиг не нужен.

— Дебаф снимается вместе со смертью квестодателя, — сказал Соломон. — Но я не вижу причин, почему бы вы могли этот квест завалить. Объективных, по крайней мере. Убить двоих в любом случае легче, чем воевать с целым племенем.

— А ты весь разговор слышал? — спросил я.

— Начиная от слов «Приветствую, нас послал Отец» и заканчивая словами «Подумайте, посоветуйтесь, примите решение», — сказал Соломон. — И еще я видел, как ты прыгаешь.

— Проблема в том, что тот чувак, который им угрожает и которого они хотят видеть мертвым, нам нужен, — сказал я.

— Почему? Впрочем, позволь мне самому догадаться. Ему известны координаты той штуковины, коды доступа к которой вы здесь пытаетесь получить. Иначе это все вообще не имеет смысла. Я прав?

— В целом, да, — сказал я.

— А космический корабль у него есть? — спросил Соломон.

— Не знаю, — сказал я.

— Это в любом случае не проблема, — сказал Соломон. — У меня есть.

— Проблема, сука, в другом, — сказал Виталик. — Проблема в том, что я ни хрена не понимаю, кто ты вообще такой.

— Это Соломон Рейн, — объяснил я.

— Из этих, что ли? — спросил Виталик.

— Без понятия, — сказал я, даже не уточняя, кого он имел в виду.

Перед нами стояла дилемма, или, как сказал бы Федор, типичная сюжетная вилка, в которой нужно выбрать сторону конфликта, придерживаться сделанного выбора и стоически воспринимать все его пагубные последствия.

Выбирать было нетрудно.

Чисто по–человечески орки, бросившие вызов Системе, давшие ей бой и вчистую его проигравшие, были мне куда симпатичнее чокнутого искина.

— Он уже возвращается, — сказал Соломон, уходя обратно в невидимость. — Что ты решил?

Виталик неспешно убрал дробовик в инвентарь.

Минус стороны орков заключался в том, что они не особо жаждали с нами сотрудничать. Минус Элронда был в том, что искин, ведомый по жизни исключительно второй директивой, запросто мог нас кинуть, и, скорее всего, именно так он и собирался поступить.

И я точно знал, как нам следует поступить. Взять квест шамана, спокойно покинуть обиталище серых орков, отправиться в какое–нибудь тихое спокойное место и там, уже без спешки, вдумчиво и неторопливо, все обсудить и начать строить планы, как быть дальше.

Ведь если мы под это дело не подпишемся, у них не будет никаких причин позволять нам уйти отсюда живыми. Надо соглашаться.

Это разумно. Взвешенно.

Это правильное решение.

Дверь открылась и шаман вернулся в свой офис. Даже не посмотрев в тот угол, где стоял невидимый Соломон, он проковылял к своему стулу, уселся и водрузил руки на стол.

— Подумали, посоветовались? — спросил он.

— Да, — сказал я.

— И каков же будет ваш ответ? Возьметесь? — перед моими глазами возникла стандартная системная табличка с предложением квеста.

Зачастую проблема разумных, взвешенных и правильных решений в том, что они никуда не ведут.

Я мазнул взглядом по кнопке «отказаться» и табличка исчезла. Шаман даже удивиться не успел, когда я уже подскочил к нему и приставил к его голове «дезерт игл».

— Насколько ты важен для своего племени? — поинтересовался я.

— Выходит, вы выбрали смерть, — я страсть, как не люблю таких пафосных заявлений. .

— Ну ты–то нас вряд ли переживешь, к хренам, — сказал Виталик, снова вытаскивая дробовик. — Интересное решение, Чапай, но ты не считаешь, что о таком надо, сука, предупреждать?

— Ты меня не поддерживаешь?

— Поддерживаю. Не люблю я шаманов, к хренам, — сказал он. — Видишь шамана — стучи ему, сука, в бубен.

— У меня нет бубна, — сказал шаман.

— Кстати, об этом, — сказал я. — Понятия не имею, как у вас тут принято колдовать, поэтому держи все время руки на виду и не совершай резких движений. При любом подозрении на попытку призвать духов буду стрелять.

Уровень у шамана не слишком большой, пистолет у меня улучшенный, хедшот наверняка приведет к критическому урону, так что у меня были все основания рассчитывать, что я положу его одной пулей. Лучше бы, конечно, до этого не доводить, но что ж теперь…

— Ты умрешь, — сказал шаман. — Вы оба умрете.

— А я? — спросил Соломон.

Не знаю, насколько шаман был хорош в обращении с астралом, или чем тут еще эти шаманы занимаются, но слух у него был превосходный. Соломон так и не вышел из стелса, но взгляд шамана безошибочно уперся в то место, где он стоял.

— И ты тоже.

— Хорошо, с этим мы определились, — сказал я. — А теперь я расскажу, как все будет дальше. Сейчас мы все втроем, или вчетвером, если Соломон захочет к нам присоединиться, вернемся к Отцу и поговорим с ним еще раз. Побеседуем, как цивилизованные люди.

— Как цивилизованные люди с охрененно большими, сука, пушками, — добавил Виталик.

— Вы умрете, — заладил свое шаман.

— Смени уже пластинку, старче, — сказал я. — Никто тут и не рассчитывает жить вечно.

Я долгое время пытался вести себя, как разумный цивилизованный человек, но, к моему великому сожалению, ни к чему хорошему это никогда не приводило и больших результатов я не добился. Гопники в объективной реальности куда более эффективны.

И при зомбиапокалипсисе чувствуют себя куда спокойнее.

Пока интеллигентный человек будет снимать очки и взывать к голосу разума, гопник успеет пнут его по шарам, ударит по голове обрезком ржавой трубы, а потом, уже лежащего, еще пару раз для верности по ребрам пнет. Я это вовсе не к тому веду, что всем надо быть гопниками. Нужно действовать по ситуации, и иногда ситуация прямо–таки требует, чтобы человек выпустил своего внутреннего гопника наружу и бразды правления ему отдал.

Потому что есть такие люди, которые по–хорошему просто не понимают.

Или орки.

Вот эти ребята, например. Пришли же к ним по–хорошему, объяснили ситуацию, попросили помочь, при том, что помощь эта им фактически ничего не стоит, и коды доступа им нафиг никуда не упали. И нет бы пойти нам навстречу, нет бы войти в положение и прислушаться к голосу разума…

Вместо этого они нам квесты выдавать собрались. Пойди туда, принеси это, убей того… Соверши двенадцать, сука, подвигов чертового Геракла ради того, чтобы тебя бесполезной побрякушкой одарили.

Так я себя распалял.

Мне это было необходимо, потому что в глубине души я чувствовал, что не совсем прав. Голос разума продолжал звучать и в моей голове, но я предпочитал его не слушать отдаваясь на волю моих темных инстинктов.

Никакого плана у меня не было. Я вообще не большой фанат планирования и считаю, что в некоторых случаях оно только вредит. Как я уже неоднократно говорил, главное — это красиво ворваться.

А дальше уже можно импровизировать.

Ворвались мы красиво.

Первым был Виталик, цивилизованный элитный зомби с охрененно большим дробовиком. За ним шел шаман с поднятыми руками, и я, упирающий ствол «дезерт игла» ему в затылок.

Предполагаю, что замыкал нашу процессию невидимый Соломон, но тут уже не поручусь. Я почему–то думал, что он последовал за нами, хотя шагов его не слышал и в затылок он мне не дышал.

Отец находился у дальней от входа стены и тягал железо. В смысле, натурально тягал железо. В каждой его руке было по гантелине, на вид весили они по пятнадцать — двадцать килограммов, и вождь качал бицуху, а пот стекал по его голому торсу.

Воистину, пока ты спишь, враг качается. Пока ты разговариваешь, враг качается. Или как там у классика было?

Что особенно приятно, оружие осталось у трона, и до него Отцу было метров десять. Три обычных прыжка или два хороший.

Конечно, в инвентаре у него могли быть и другие побрякушки, но вдруг нам хоть в чем–то повезет.

Отец медленно обвел нас тяжелым взглядом и опустил руки вдоль тела. Но гантелей из них не выпустил.

— Вижу, вы не договорились, — сказал он.

— Мы в процессе обсуждения, — сказал я. — Решили, что и тебе было бы неплохо поучаствовать.

— Их трое, — выпалил шаман. — С ними стелсер.

Я слегка тюкнул его стволом по затылку, намекая, что он слишком много болтает.

— Вы привели с собой невидимку? — немножечко чересчур театрально изумился Отец. — Это свидетельствует о ваших недобрых намерениях.

— Он сам пришел, — сказал я, не будучи даже уверенным, что Соломон здесь.

Скорее всего, здесь.

У него же квест, или он просто говорит, что у него квест. Но как бы там ни было, я не сомневался, что Соломона опять что–то от нас нужно. Потому что в то, что у него внезапно возникла необходимость заняться вуайеризмом посреди города серых орков и именно в тот момент, когда сюда приперлись мы, мне верилось слабо.

Бывают, конечно, в жизни и более странные совпадения, но сейчас я в случайность не верил.

А если ему что–то от нас надо, то из вида он нас точно не выпустит. А может быть, и в драке поможет, если до драки таки дойдет, чего бы мне все–таки не хотелось.

— Я не люблю невидимок, — сказал Отец. — Бывает, бьешься с врагом в честной драке лицом к лицу, и тут кто–то взрывается фонтаном кровавых брызг, потому что сзади к нему подкрался подлый ассасин. Не уважаю тех, кто бьет в спину.

— У вас тут не олимпийские игры, — сказал я.

Резко, практически без замаха, Отец метнул правую гантелю, отправив ее в полет через весь зал. Я рефлекторно пригнулся, но неуправляемый снаряд летел не в меня, а метра на два левее.

Не долетев метра два до стены, гантеля вдруг резко затормозила, а потом осталась висеть в воздухе.

— Неплохое восприятие, — сказал Соломон Рейн, обретая видимость. Гантель он держал в вытянутой левой руке.

— Хорошая реакция, — одобрил Отец.

Несмотря на наше численное превосходство и довольно опасное вооружение, вождь орков чувствовал себя совершенно спокойно, и это мне не очень нравилось. Хотелось понять, на чем это спокойствие зиждется. На отряд гвардейцев, готовых ворваться в зал в любой момент? Или на уверенности, что его сил хватит на нас троих?

Кстати, я до последнего момента не был уверен, что нас трое. Мотивов Соломона я не знал, поэтому далеко не факт, что он будет драться на нашей стороне. Может, он вообще драться не собирается, он такой же мутный, как и все остальные здесь.

Соломон аккуратно положил снаряд на пол и извлек из инвентаря короткую штурмовую винтовку довольно футуристического вида. Надеюсь, он в курсе, что всякие бластеры–шмастеры в этом мире не работают.

— Ты, кажется, хотел поговорить, — сказал Отец. — Так говори.

— Предлагаю обмен, — сказал я. Пока мы шли сюда от места обитания шамана, я всю дорогу рылся в инвентаре, пытаясь найти подходящий предмет для торга, и теперь в моей левой руке материализовалась шкатулка, которую я прихватил при выходе из подземелья. Попытаться ее открыть я так и не удосужился. — Ты дашь нам коды доступа, а я подарю тебе жизнь твоего шамана и вот это.

— Шкатулка хаоса, — констатировал Отец. — Закрытая.

— Именно так, — подтвердил я, несмотря на то, что впервые услышал ее название. Век живи — век учись, и все равно потом какой–нибудь орк в подворотне тебя прирежет.

— Неравноценный обмен, — сказал Отец. — Содержимое таких шкатулок случайно. Там может быть как что–то очень ценное, так и полное барахло.

— А живой шаман тебе, типа, и не нужен?

— Он стар, — сказал Отец. — Возможно, его время пришло.

С таким отношением к соплеменникам он далеко не уедет, подумал я. Мог бы хотя бы вид сделать, что судьба старикана ему небезразлична.

— Возможно, — поддакнул ему шаман.

Я снова тюкнул его пистолетом. Чего они все так торопятся на тот свет?

— Вношу встречное предложение, — сказал Отец. — Я отдам вам эту реликвие в обмен на жизнь одного из вас. Любого.

— Неприемлемо, — сказал я.

— Вы нанесли нам оскорбление, которое можно смыть только кровью.

— Ничего, утретесь, — сказал Виталик.

Но Отец утираться не захотел.

В следующий миг произошло сразу несколько вещей.

Отец швырнул вторую гантелю. Виталик, чья реакция явно уступала рефлексам Соломона, увернуться не успел, железка попала ему в живот, и элитный зомби сложился пополам.

Но перед этим он успел выстрелить. Громыхнуло в замкнутом помещении изрядно, и в стене, рядом с которой совсем недавно стоял Отец, возникла дыра около метра в диаметре.

Самого Отца там, ясное дело, уже не было. Он метнулся к сложенному у трона оружию, и его рука уже почти сжалась на рукояти топора, когда выстрел из странной пушки Соломона отшвырнул его в сторону.

Двери в зал распахнулись от могучего пинка, и перед нашим взором предстало сразу четверо местных охранников.

Я вломил шаману рукояткой «дезерт игла» по голове, надеясь, что он потеряет сознание или хотя бы ориентацию в пространстве, а затем уделил внимание этим оборзевшим вахтерам.

Немного внимания и по паре пуль на брата.

Пистолет показал себя неплохо, но они были здоровые, прокачанные и носили какую–никакую броню, так что, хоть их атака и замедлилась, падать на пол и истекать кровью никто не спешил.

Большая и гнусная драка казалась неизбежной.

— Стойте! — заорал я во все горло, и они действительно остановились. Виталик, покряхтывая, поднялся с пола. Отец с некоторой долей любопытства посмотрел на меня, потирая окровавленный бок. (Полоска здоровья над его головой, которую я мог видеть, только сфокусировав на ней зрение, просела не так сильно, как я надеялся. Процентов на десять.) В целом, мне удалось привлечь всеобщее внимание, и только шаман, валяющийся у моих ног, остался к происходящему безучастным. — Ну зачем вот это все, а? У нас есть последний шанс разойтись краями, и никто не пострадает.

— Кто–нибудь обязательно пострадает, — спокойно пообещал Отец. — Я предлагал вам отдать одну жизнь, а теперь возьму все три.

— Удачи, сука, — сказал Виталик и передернул затвор дробовика.

Большая и гнусная драка стала неизбежной.

Глава 18

За некоторыми редкими исключениями, человек привыкает ко всему. И к хорошему, и к плохому, но сейчас, конечно, речь идет исключительно о плохом.

Онколог со стажем не придет в ужас от вида злокачественной опухоли на снимке очередного пациента, воспитательница в детском саду только вздохнет и разведет руками от новой выходки своего буйного подопечного, а чтобы произвести впечатление на отслужившего хотя бы десяток лет участкового, как минимум, нужно устроить резню бензопилой в техасском стиле.

То же самое и с насилием.

Если ты на протяжении какого–то периода времени постоянно проламываешь людям головы боевым топором, рано или поздно процесс утрачивает для тебя свою остроту и превращается в обычную рутину.

А вот к чему я пока так и не смог привыкнуть, так это к чертовым игровым условностям.

В нашей прошлой реальности после учиненной нами порции насилия на полу обязательно валялось бы несколько трупов, и еще несколько жизней зависели бы исключительно от скорости появления на месте полевого хирурга, а тут все живы, хотя кое–кто возмущенно кряхтит.

Скажем, у Виталика после попадания этой хреновины должны были быть переломаны ребра и повреждены внутренние органы, а он спокойно стоит, и даже почти не морщиться. Шаман должен был бы валяться на полу с проломленным черепом и в луже крови, а он просто лежит и даже дышит довольно ровно. А уж Отец после попадания в него из высокотехнологичной винтовки Соломона, вообще на части должно было разорвать.

Но не сложилось, не срослось.

За время нашего короткого обмена репликами с Отцом, количество орков в зале едва ли не удвоилось, видимо, гвардейцы успели позвать на помощь, или тревожную кнопку кто–то нажал. Еще немного, и сюда сбежиться все племя, а где ж мы их всех хоронить–то будем?

Соломон в мгновение ока сменил свою навороченную штурмовую винтовку на что–то еще более навороченное, развернулся к двери и начал палить, а орки–гвардейцы, соответственно, таки начали падать. Я счел это обнадеживающим знаком, профилактически пнул шамана в голову и развернулся к Отцу.

Виталик выпалил в него из дробовика, но тот увернулся. Вот самым натуральным образом увернулся, сместив тело настолько, что несколько дробинок его всего лишь поцарапали, а основной заряд прошел мимо. О Нео, как ты возмужал!

Отец прыгнул к оружию, а я принялся стрелять в него из «дезерт игла», пытаясь угадать, в какую сторону он отшатнется.

Угадал аж дважды, но большого эффекта это не принесло. Выстрелы снимали с орка процентов по три здоровья, такими темпами мне его долго колупать. Тем более, что патроны у меня кончаться быстрее, чем у него хитбар истощится.

Видимо, он тоже это понял, потому что перестал уворачиваться, принял две пули на грудь и таки добрался до своего вожделенного топора.

Виталик был вынужден отвлечься на пару гвардейцев, пытавшихся обойти Соломона с фланга, и когда он развернулся обратно, Отец уже несся на него с топором в руке и жаждой убийства во взгляде.

Рефлексам Виталика стоит отдать должное. Он успел шмальнуть, и даже попал, и выстрел из его страшенного, читерского, офигенно прокачанного дробовика снял с вождя орков аж десять процентов здоровья.

Десять, сука, процентов!

А летающую хрень в развалинах разрывало в клочья! Какой же у этого парня уровень и сколько очков он в выносливость успел забросить?

Как я уже говорил, заряд дроби Отца не убил, не покалечил и даже не отбросил назад, но таки заставил изрядно притормозить. По сути, он на какое–то мгновение вообще замер на месте, и в это самое мгновение в него врезался я.

Плечом в бок, прямо как защитник в американском футболе. Не люблю американский футбол, кстати.

Ощущение было примерно такое же, как если бы я врезался плечом в фонарный столб. Орка слегка качнуло, и тут я всадил в него несколько оставшихся в «дезерт игле» пуль в упор. Даже не в упор, а тупо прижав пистолет к его телу.

Двуручный топор Виталика — как он ловко приноровился оружие прямо во время боя менять — врезался орку в плечо и наконец–то вогнал здоровье в желтую зону.

Отец взревел.

В тот же миг благодаря случайному, но очень неприятному стечению обстоятельств, в зале частично обрушился потолок и нам на головы принялись сыпаться штурмовые орки на тросах.

Соломон отреагировал на угрозу. Он перехватил винтовку одной рукой, второй извлек из инвентаря обрез и принялся отстреливать нападавших сверху, продолжая поливать огнем пытающихся ворваться в зал через двери. Он был чрезвычайно эффективен, но все же мне начало казаться, что с предложением всех тут запросто поубивать он немного погорячился.

Отправив «дезерт игл» с опустевшим магазином в инвентарь, я продолжал держаться за Отца левой рукой, а правой попытался схватить ожерелье. И я уже почти сумел его ухватить, как Отец отмахнулся, слегка задев меня рукой. От этого «слегка» я отлетел метра на четыре, и летел бы дальше, если бы не упавшего с потолка орка. А пальцы мои сжимали пустоту.

Орк был слегка ранен. Когда я в него влетел, он не сумел устоять на ногах и рухнул на пол, я рухнул сверху и мы принялись возиться в партере. Он был явно тяжелее и сильнее меня, но я был ловок и занимал более выгодное положение, так что в конечном итоге мне удалось загнать ему под ребра кинжал и повторять эту операцию до тех пор, пока он не перестал трепыхаться.

Когда он наконец–то разжал свои объятия, я смог поднять голову и узрел воцарившийся вокруг хаос.

Орки были везде. Соломон частично отстреливался, частично отбивался от них плодом запретной любви меча и бензопилы, Виталик отступил к дальней стене и отмахивался топором от наседающих на него гвардейцев, а Отец оказался где–то в центре зала и творил странное.

Во–первых, его фигура окуталась каким–то красноватым мерцанием, которое заходило и на его топор. А во–вторых, он рубил своих. Я, конечно, был бы рад заполучить в этом бою такого союзника, но сомневаюсь, что за столь короткое время вождь орков решил пересмотреть свои взгляды.

Тем более, что двигался он таки по направлению к Соломону, вне всякого сомнения, самому грозному из соперников.

Скорее всего, он впал в боевое безумие. Или, выражаясь местным языком, активировал абилку «берсерк».

Может, это с падением здоровье связано, а может, он просто на нас обиделся.

К этому моменту в «дезерт игле» регенерировали два патрона. Одну пуля я подарил набегающему на меня орку, вторую послал в голову Отца, но в сутолоке промахнулся и попал в плечо, которым он даже и не повел.

Такого, как он, наверное, на танке давить хорошо, если он ему гусеницу не отгрызет.

Я снова схватился за топор, оказавшийся наиболее популярным оружием в этой схватке, и двинул к Отцу, и меня тут же начали отвлекать. Навязчивые парни эти орки, вообще не представляю, как с ними без топора разговаривать.

Пока я завяз в одной из самых медленных в истории атак, Отец таки добрался до Соломона и титаны сошлись в рукопашной.

Первый удар топора Соломон принял на винтовку, попутно отмахнулся цепным мечом от какого–то левого орка, пнул еще одного, да так, что тот отлетел на добрых пару метров, и встал в боевую стойку.

Отцу, в общем–то, было все равно. Он только глухо рычал и пер вперед, как дизельный трактор по целине.

При виде атакующего лидера досаждавшие Соломону орки бросились врассыпную. Видимо, им было доподлинно известно, насколько он страшен в гневе.

Отец и Соломон оказались на открытом пятачке пространства, обменялись парой ударов, после чего двуручный топор орка был разломан на несколько частей. Отца это ничуть не обескуражило и он прыгнул на Соломона с голыми руками. Халк в ярости, Халк рвать.

Тут–то какому–нибудь менее прокачанному персонажу и пришел бы конец, Соломон бы просто распилил его на части, а потом уже стал бы эти части лутать. Но Отец, получив в бедро тычок, от которого его здоровье стремительно упало в красную зону, ни на миг не сбавил оборотов, сграбастал Соломона в свои исполинские объятия и они рухнули на пол.

Что удивительно, ко мне в это время почти никто и не лез, да и Виталику, насколько я успел рассмотреть, стало полегче. Местные были слишком увлечены схваткой своего босса, видимо, как никогда ранее близком к полному фиаско, с наглым пришлым хайлевелом и не обращали на мелочь, вроде нас, никакого внимания.

Отец и Соломон — кстати, если он выживет, надо будет у него спросить, чего он вообще тут забыл — сплелись в единый клубок, из которого доносились только звуки ударов, учащенное дыхание Соломона и хриплое рычание Отца.

А затем они из этого единого клубка расплелись.

Соломон остался лежать на полу, а Отец полоска здоровья которого превратилась в красную, едва различимую ниточку, тяжело поднялся на ноги.

Ну, с его стороны это было уже полное хамство, и я, с воинственным кличем «За ВДВ!» вылетел из–за спин его гвардейцев и впечатал ему в живот усиленным абилкой пинком.

Он не сложился пополам, но хотя бы слегка отшатнулся, и это было уже хорошо. По инерции, я прилетел прямо в него, двинул ему головой в подбородок (выше тупо не достал), а мои руки сомкнулись на его ожерелье.

Надеясь, что всю эту хрень он все–таки не на стальной трос наматывал, я рванул ожерелья на себя изо всех сил.

Рывок получился вполне так ничего, Отец аж головой непроизвольно дернул. Ожерелье осталось у меня в руках, и в этот же миг — скорее всего, то таки было совпадение, но очень удачное — сияние вокруг его тела, наконец, погасло и он без сил рухнул на одно колено.

При этом он все еще был жив.

Топор сам лег мне в руку.

Наверное, я мог бы его добить. Кто знает, что бы тогда случилось. Может, как в самом презираемом Виталиком сценарии, серые орки даже признали бы меня своим вождем, но становиться новым Отцом мне не хотелось. Мне слегка за тридцать, на кой черт мне столько детей?

Я положил топор ему на плечо, прижал острие к шее и попытался разыграть карту заложника еще раз. Раньше не сработало, но теперь у меня и заложник, вроде как, куда более ценный.

Отец что–то мычал себе под нос и, видимо, уже мало что соображал. Аблика, видать, и на интеллект тоже действует, а может просто сознание потерять готовился.

— Охолоните, — сказал я. — Или он умрет.

— Значит, он слаб и его время пришло, — сообщил мне кто–то из орков. Парламентеры из них, надо признать, так себе. — К тому же, для орка нет большей чести, чем умереть в бою, а это был славный бой.

Как дети, право слово.

Где–то после десяти лет к нормальному человеку приходит убеждение, что самое славное в бою — это в нем выжить. И по возможности победить. Потому что даже если ты проиграешь, но выживешь, у тебя останется второй шанс.

А если ты славно сложишь голову, то второго шанса у тебя явно не будет. Конечно, обстоятельства бывают разными, и это правило работает не всегда, но сейчас явно был не тот случай.

Я огляделся по сторонам. Виталик пробирался ко мне вдоль стеночки. Соломон дернул копытом, но я не уверен, что это был сознательный жест..

Орков в боеспособном состоянии оставалось штук пятнадцать, и, вне всякого сомнения, они бы могли нам вломить.

А может, мы бы еще и отмахались.

— А может, уже хватит крови на сегодня? — попробовал я призвать рассудку. — Ну, типа, боевая ничья?

И тут помощь пришла, откуда не ждали.

— Может быть, ты и прав, человек, — возвестил шаман старческим голосом. Очухался, таки. Вот и хорошо, не хотелось бы на себя килл пенсионера вешать. — Вы двое можете уйти.

Как раз в этот момент Виталик встал у меня за плечом.

Среди орков послышался недовольный ропот, но открыто противостоять шаману никто не решился.

— Ты хотел сказать, мы трое, — поправил я старикана.

— Двое, — сказал он. — Тело останется.

— Тело не останется, — сказал я. Не знаю, что задумал Соломон и какие цели он преследовал на самом деле, но в этом бою он дрался на нашей стороне, и вот так запросто его бросать я не собирался. — Тело мы заберем с собой.

Либо расспросим, либо полутаем. И то и то хлеб.

— Это плохая сделка, человек, — сказал шаман.

— Ты думаешь, если полить ее еще десятком литров крови, она от этого намного лучше станет? — спросил я.

— Не станет, — согласился шаман после недолгого раздумья. — Ладно, уходите.

Хоть один здравомыслящий нашелся в этой толпе героев…

Я сунулся было в инвентарь, где меня ждал свиток портала, выданный Элрондом, и тут же меня взяли сомнения.

Вторая директива и вот это вот все.

Допустим, он нам наврал, или, скажем так, многое недоговорил. Он ведь типу шлый. Допустим, у него уже есть и космический корабль и координаты ему тоже известны, и только кодов доступа для полного счастья и не хватает.

И тогда зачем ему мы?

Причем, он нас предупредил, что портал приведет не к нему в таверну, а к какой–то другой его аватаре, и кто его знает, что там за человек. Вдруг тот самый паладин Ричард, которого шаман завалить просил.

Я не думаю, что мы и с Элрондом–то могли бы справиться в случае чего, я ж видел, как он стреляет, а паладин вообще был темной лошадкой. Вот если бы Соломон был в сознании…

Но нет, все так же лежит и ножкой дергает.

— Бери тело, — сказал я Виталику. — Мы пойдем ногами.

— А ты не думаешь, что искушение для этих ребят окажется слишком уж, сука, искушающим? — тихо поинтересовался Виталик, склоняясь над поверженным хайлевелом.

— А какие варианты? Тело вообще живо?

— Вроде да.

— А если ему зелья куда–нибудь влить?

— Вряд ли поможет, — сказал Виталик. — На нем, сука, целый букет дебафов, начиная от «оглушения» и заканчивая «внутренними повреждениям». И ноги переломаны, к хренам.

— А как он тогда ими дергает?

— Это, сука, загадка.

А может, это и не он. Может, это экзоскелет коротит.

Неизящно выругавшись, Виталик взвалил Соломона на плечо, а я опять задумался.

Допустим, из зала–то они нас выпустят, а дальше что? Дальше — целый город, который они контролируют, и нам надо будет как–то из него выбираться.

Но это уже после того, как мы из здания выйдем.

Тащить с собой заложника — тоже не вариант. Виталик уже занят, а я свой карманный автопогрузчик дома забыл, а без него мне этой туши точно не утащить.

Вот выйдем мы отсюда, а дальше что? Орки передумают, Отец в себя придет, и мало ли, какая дурь ему на этот раз в голову прилетит. Такие парни очень не любят проигрывать.

А кто ж любит.

И тут я вспомнил, что у меня еще есть портальные свитки, те, которые мы унаследовали от покойного Кэла. Там было два адреса выгрузки. Тот, который вел во двор его кланового замка, мне был не особенно интересен, а вот второй…

Он утверждал, что это адрес в каком–то городе, и там живет девица, которая ему небезразлична.

Конечно, Кэл тоже мог врать. Они тут все врут, и я, если так и дальше пойдет, тоже скоро начну, но Кэл таки был человек, а Элронд — чокнутый искин, зацикленный на собственной безопасности, поэтому я решил довериться покойнику.

Я сломал печать на свитке и портал открылся.

— Прошу, — сказал я Виталику.

— Ты уверен? — спросил он.

— Нет, — сказал я.

— Хорошо.

— Не возвращайтесь сюда, — сказал шаман.

— Не очень–то, сука, и хотелось, — сказал Виталик, встряхивая на плече свою ношу и шагая в промежуток между мирами.

И тут случился «упс».

Портал оказался не только одноразовый, но и на одну персону. Девица, если она была девица, явно толп поклонников у себя дома не ждала.

Как только Виталик со своей ношей — видимо, Система посчитала их за один объект — шагнул в неизвестное, портал схлопнулся в точку и закрылся.

Орки заворчали и задвигались.

— Продолжим, сука, переговоры, — сказал я, прижимая лезвие топора к шее Отца.

Глава 19

В рядах орков начались какие–то шевеления и из–за спин гвардейцев выбрался шаман, все еще бледный, но уже слегка отрегенерировавший, и легкая улыбка играла на его губах.

— Ситуация изменилась, — сказал он.

— Не то, чтобы совсем принципиально, — сказал я и придвинул топор ближе к шее Отца.

— Твоего бешеного зомби с дробовиком тут больше нет, — сказал шаман.

— Поэтому я предлагаю тебе подумать о том, куда он ушел, — сказал я. — И о том, кого он с собой приведет, когда вернется.

— Он не вернется, — с изрядной долей уверенности заявил шаман. — Если бы у тебя была боевая группа с портальным магом, способным провесить сюда проход, ты бы не пришел к нам с этими двумя.

Самое грустное заключалось в том, что он был прав, и ходов у меня осталось не так уж много.

У меня все еще оставалось два портальных свитка, но оба они вели в те места, в которых мне бы не хотелось побывать.

Я мог воспользоваться свитком Элронда, в конце концов, коды доступа, которые он так вожделеет, валяются у меня в инвентаре. Но в этом случае мне придется положиться на то, что он все время говорил правду и у его планов нет никакого двойного дна, а насчет этого у меня были определенные сомнения.

Уйти вторым порталом Кэла, ворваться в чужой клановый замок и объяснять его соратникам, кто я такой, как я сюда попал, откуда у меня свиток и куда делся его настоящий владелец? Тоже не самая приятная перспектива, и вряд ли это будет намного безопаснее, чем племя орков, окружившее меня и жаждущее моей крови.

Главным минусом тут было то, что, воспользуйся я одним из этих вариантов, и мы с Виталиком потеряем друг друга если не навсегда, то очень надолго. Если Элронд играет честно, у нас еще будут какие–то шансы на воссоединение, а вот как обернется дело с сокланами Кэла, вообще никому не известно.

Поэтому лучшей моей стратегией было бы остаться тут и надеяться, что Соломон сумеет отыскать возможность сюда вернуться.

Это конечно, при условии, что ему действительно что–то от меня надо, и что он придет в себя достаточно быстро, и вообще лыжи не склеит, что тоже вилами по воде.

Однако, шансов на то, что мне дадут тут задержаться, исчезающе мало.

— И что ты предлагаешь? — спросил я у шамана. Не потому, что мне действительно было интересно, а так, время потянуть. Сколько вообще требуется, чтобы хайлевел пришел в себя?

В том, что он снимет дебафы, я не сомневался. Не может игрок прокачаться до такого уровня (а до какого, кстати?) и не обзавестись каким–нибудь всеисцеляющим зельем или скиллом.

Но вот еще вопрос, а захочет ли он вообще сюда возвращаться, и сколько я ему буду должен, если захочет?

— Верни нам ожерелье Отца и ты умрешь быстро, — сказал шаман.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда мы возьмем его сами, а умирать ты будешь долго и мучительно.

— Очень долго, — промычал Отец.

Быстро он восстанавливается. Его здоровье все еще было в красной зоне, но уже не моргало.

Чтобы он не забывал, кто тут временно главный, я материализовал в левую руку «дезерт игл», в котором отрегенерировали аж два патрона, и легонько тюкнул орка по голове.

Гвардейцы возроптали.

Их было шестнадцать штук, плюс полумертвый шаман и почти мертвый и на глазах оживающий Отец. Решение надо было принимать быстро, а то станет решительно непонятно, кто тут чей заложник.

— Это предложение не кажется мне особенно выгодным, — сказал я.

— Но у тебя не осталось предметов для торговли, — возразил шаман.

— У меня все еще есть это, — сказал я, снова постучав пистолетом по затылку их вождя. Здоровья эти тычки не снимали, но наверняка были для орков очень унизительны.

Впрочем, мне с ними детей не крестить.

— Его жизнь немного стоит, — сказал шаман. — Он проиграл в бою, ему придется заново доказывать свое право на лидерство.

— Все Акелы рано или поздно промахиваются, — согласился я. — Но если его жизнь стоит дешево, то как насчет его смерти?

— Его смерть не стоит вообще ничего, — сказал шаман. Отец промычал что–то невнятное. Ему явно не нравилось, в какое русло свернул разговор, но возразить, по сути, было нечего.

— Это для вас, — сказал я. В «дезерт игле» восстановился третий патрон. — За его смерть ваша долбаная Система отвалит мне кучу опыта, и я подскочу на несколько уровней сразу.

— Это тебе не поможет.

— Но ваше поголовье подсократит, — сказал я. — И потом, если мне ничего не поможет, какого ж черта вы не нападаете?

— Мы просто пытаемся вести себя… цивилизованно, — последнее слово он выплюнул, как будто оно было ядовитым.

Я думаю, что на самом деле он блефовал. Жизнь Отца все–таки имела для них какую–то ценность, и он ждал, пока тот отрегенериует достаточно, чтобы мне вломить. Или хотя бы чтобы не сложиться от одного моего удара.

Мы оба тянули время, но проблема было в том, что им времени требовалось куда меньше.

Надо было уже принимать решение, и хороших среди них не было.

— Давайте я просто уйду, — сказал я. — И даже верну вам ваше ожерелье. Только одну побрякушку себе в качестве сувенира оставлю. На память о наших теплых встречах.

— Нет, — покачал головой шаман. — Ты оставишь его целиком, и мы позволим тебе уйти. Но знай, что потом мы пойдем за тобой.

Вот еще не хватало, чтобы за мной эта толпа бродила. Увы, такова цена популярности…

— Давайте все же попробуем найти какой–нибудь компромисс, — предложил я. — Скажем, вы не все за мной пойдете, а только парочка из вас…

Шаман покачал головой.

— Ненавижу компромиссы, — прорычал Отец. — Я скорее умру…

Искусство ведения переговоров — штука очень тонкая, и овладеть им дано не каждому.

Нельзя постоянно угрожать тем, что не не в силах претворить в жизнь. Если ты обещаешь поставить хулигану Петрову двойку в четверти, то рано или поздно тебе придется ее поставить, пусть это и снизить твои показатели, как педагога. Если ты обещаешь, что твой отсидевший брат сейчас выйдет и всем наваляет, то кто–нибудь обязательно должен выйти и всем навалять. Если ты Северная Корея…

Ну, в общем, либо ты делаешь, либо тебя перестают принимать всерьез.

Отец сказал, что он скорее умрет.

Так тому и быть.

«Дезерт игл» был способен уже на четыре выстрела, и половину я подарил Отцу.

Двойного хедшота в упор хватило, чтобы вождь племени отправился… Ну, куда там коллоквианцы отправляются, когда заканчивают свой жизненный путь.

Как и следовало ожидать, мои уровни тут же прыгнули вверх, и я, не глядя, пихнул все доставшиеся мне очки характеристик в силу.

Тело Отца еще не успело упасть на пол, системная табличка медленно таяла перед моим взором и мешала целиться, но расстояние было небольшим, и вторую пару пуль я подарил шаману.

Может, я и поторопился. Может, он как раз в этот момент готов был признать меня новым Отцом после того, как я ловко разобрался с предыдущим…

Я этого уже никогда не узнаю.

На этом здоровье шамана тоже закончилось, но новых уровней мне не выдали. Не такое уж это, видать, достижение.

Пряча бесполезный пистолет в инвентарь, я отпрыгнул назад, злобно оскалился и достал свой последний аргумент.

Клавдию.

Называть ее «Клавой» язык уже не поворачивался. После заточки свитком Элронда мо подруга сделалась… Инфернальная — не самое точное слово, но более точного мне в голову пока не пришло.

Она перестала быть деревянной и изрядно прибавила в весе. Ее украшали каббалистические узоры, а на рабочей поверхности появились шипы, утолщения и утяжеления. Вдобавок, теперь вокруг нее курился зловещий темно–зеленый дым, а при активации «призрачного клинка» она на мгновение вспыхивала красным.

Словом, если бы Сатана играл в бейсбол головами грешников, у него могла бы быть именно такая бита.

Орки не впечатлились. После смерти шамана средний интеллектуальный уровень собравшихся сильно просел, так что они сразу полезли атаковать.

Поскольку больше смысла прятать тузов в рукаве не было, так что я сразу зашел с козырей и активировал свой ультимативный навык, который после заточки разил аж на полметра и действовал целых двадцать две секунды.

Первую тройку нападавших просто располовинил.

Второй ряд — в нем было двое — не успел притормозить, и их постигла та же участь.

Следующие атаковали уже аккуратнее. Я прыгнул вперед, увернулся от выпада копьем, ударил «клинком» в шею гвардейца, после чего навык сразу ушел в откат, но гвардейцу это не помогло, потому что он был уже мертв.

Следующему я поддел ногу топором, а когда он упал, вломил ему Клавдией. Пнул кого–то в живот «сокрушительным пинков», отмахнулся от одного, ударил другого, словил пулю в плечо… Ну, в общем, так оно и понеслось.

Не знаю, о чем я думал, когда во все в это влез. Может быть, я втайне надеялся, что Система, видя мою отвагу, мне как–нибудь подыграет. Выдаст секретную абилку «в школу с родителями», которая увеличит мой урон, или что–то вроде того.

Но нет, в очередной раз все пришлось делать самому.

В какой–то момент я поймал сразу три удара и мое здоровье оказалось в красной зоне, но тут откатился «призрачный клинок», я убрал двоих, получил уровень и автоматически восстановился. Удобная все–таки боевая Система в этой новой реальности, немного похоже на старую добрую бразильскую тактику, за которую мир так ценил их футбольную сборную.

Неважно, сколько нам забьют, мы все равно забьем больше.

Ну или как–то так.

Я нападал и защищался, наступал и отступал, напрыгивал и отпрыгивал, финтил, использовал весь свой нехитрый арсенал абилок и весь свой хитрый арсенал грязных уличных приемов. Я был заляпан кровью, своей и чужой, с ног до головы. Я порхал, как бабочка, жалил, как пчела и ревел, как укушенный крокодилом гризли. К сожалению, мне даже не удалось впасть в боевое безумие, и я помню эту драку ясно и отчетливо, до самой последней мелочи.

Каждую подножку, каждую подсечку, каждый удар топора и взмах бейсбольной битой.

И это, как вы понимаете, не самые приятные воспоминания.

Насилие похоже на лавину. Начинается все с маленького и почти безобидного снежка, а потом эта масса погребает под собой целое племя орков, которые когда–то были империей.

Надо отдать этим ребятам должное. Они не дрогнули, не побежали, не опустили оружие. Просто в какой–то момент они… кончились.

Я вдруг обнаружил, что на меня больше никто не нападает, вяло этому факту удивился, а потом осмотрелся вокруг и не почувствовал ровным счетом ничего. Ни удовольствия от хорошо проделанной работы, ни отвращения от того, что я натворил.

Только холодную пустоту, как в старые недобрые времена.

Это меня не то, чтобы напугало… Скорее, расстроило. Я слишком хорошо помнил старые недобрые времена, и возвращаться туда мне не хотелось.

Тот я был эффективным, но не очень приятным человеком и я бы не хотел, чтобы он вернулся насовсем.

Хотя время от времени его присутствие наверняка потребуется.

Но огорчаться и рефлексировать я буду потом. Сейчас надо сделать так, чтобы это «потом» все–таки наступило.

Не знаю, сколько времени длилась эта драка. Наверное, изрядно, потому что «дезерт игл» успел восстановить весь свой боезапас. В очередной раз сменив топор на пистолет, я покинул место кровавой бойни и направился вниз, надеясь, что еще не все племя успело сюда сбежаться.

Для следующего пункта моего плана требовался оперативный простор.

На неработающем эскалаторе я встретил троих орков, поднимающихся мне навстречу. Они были вооружены кривыми мечами и топорами, так что ничего не помешало мне расстрелять их с безопасной дистанции.

— Слабые падут, — пробормотал я, перешагивая через их трупы.

На следующем эскалаторе было пятеро, но они меня не ожидали. Я отвесил пинка впередиидущему, он покатился назад и посшибал остальных, а пока они распутывались из своей кучи малы, развязывая переплетенные в падении конечности, я подобрался к ним совсем близко и пустил в дело Клавдию.

— Сильные тоже падут, — сказал я.

Основной комитет по торжественной встрече ожидал меня в вестибюле. Они разделились на две группы, одна, побольше, стояла в центре холла, другая, поменьше, прикрывала выход.

У всех были тяжелые арбалеты и огнестрел.

— Потому что не надо злить физрука, — сообщил я непонятно кому, наверное, всей чертовой Системе в целом.

И призвал свою «ласточку».

Она материализовалась в полуметре от меня, приветливо распахнув водительскую дверь. Одним прыжком я оказался на сиденье, руки привычно сжали руль, а правая нога вдавила педаль газа в пол.

Прямо, как я люблю.

Машина прыгнула с места, я еле успел вторую воткнуть. Орки, явно не ожидавшие от меня столь подлого трюка, немного растерялись. Кто–то начал отпрыгивать в сторону, другие, те, что посмелее, открыли огонь, и бронированное лобовое стекло украсилось сетью трещин.

Ни дистанция оказалась слишком мала, и времени им не хватило. Установленный после одного из первых апгрейдов зомбисбрасыватель неплохо зарекомендовал себя и в качестве оркосбрасывателя, на нас с «ласточкой» свалилось немного экспы, а затем мы миновали место дислокации первой группы, раскидали вторую, вышибли двери, с юзом и визгом тормозов вписались в крутой поворот и оказались на улице.

По нам продолжали палить, и Система одарила меня целым ворохом тревожный сообщений, но я и без нее понимал, что задерживаться не стоит, и выжимал газ на полную.

Орков тут было много, все время подтягивались новые. Они стреляли, кидали в машину копья, топоры и даже камни. Некоторые сами бросались под колеса, а некоторые просто не успевали отпрыгивать.

Я старался не обращать на них внимания и вел машину прочь из деловой части города, надеясь, что успею вырваться до того, как «ласточка» получит необратимые повреждения и оставит меня тут одного.

Ну, в смысле, не совсем одного, а с толпой поклонников.

Мне повезло.

Баррикад они построить не успели, а блокопосты ГАИ на выезде из города попросту отсутствовали, так что на последнем издыхании «ласточка» вырвалась из города и мы устремились в степь.

Я периодически поглядывал в зеркало заднего вида, но никаких признаков погони не обнаруживал. У орков наверняка был какой–то транспорт, но они явно не ожидали такой наглости и просто не успели организоваться.

Отъехав от города километров на двадцать по прямой, я принялся петлять по степи, нашел подходящий овраг, нежно погладил руль и отозвал «ласточку», надеясь, что невидимые системные гномики успеют ее отремонтировать до следующего раза, и укрылся в высокой траве.

Несмотря на то, что я получил еще несколько уровней и моя шкала здоровья была заполнена до предела, я чувствовал себя уставшим и злым. А злой я был, в первую очередь, на самого себя. Я добыл коды доступа, но потерял Виталика, вдобавок, принятое мной решение казалось мне самым неэлегантным из возможных.

Правда, у меня не было уверенности, что другие вообще могут сработать. Да что там, я и в этом–то уверен не был…

Привычно раскидал свободные очки характеристик в силу, ловкость и интеллект, я залез в системные настройки и стал думать о том, как жить дальше.

Я понятия не имел, какие у серых орков существуют системы слежения, но ни секунды не сомневался в том, что их следопыты уже идут по оставленной мной колее, так что рассиживаться на месте нельзя.

Но я все же позволил себе выкурить сигаретку, а потом взял ноги в руки и двинул подальше от города. На душе было тяжко, а в голову лезла какая–то муть.

Тогда мне даже показалось, что лучшей стратегией будет остаться в этом мире, сколотить свою банду и терзать племя нового Отца набегами, ожидая, пока Виталик соизволит меня найти.

Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который смирился с Системой, влился в игру и полюбил грабить караваны, то черта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.

Глава 20

Смеркалось.

Тени удлинились, а когда тени удлиняются, жди беды. То ли орки из засады нападут, то ли еще какая–нибудь напасть приключиться.

Но, говоря по правде, удлинилась только одна тень — моя. Больше тут никого не было, чтобы тени разбрасывать.

Я шел по степи. Сначала под тусклым местным солнцем, потом в сумерках, потом под звездным небом. В степи заметно похолодало, вместе с дыханием изо рта вырывался пар, но меня это не особенно заботило. Здоровье восполнилось, бодрость при прогулочном шаге практически не тратилась, спать мне не хотелось, так что я просто шел и шел вперед, в который раз прокручивая в голове разыгранный мной сценарий и пытаясь строить планы на будущее.

План А состоял в том, чтобы сидеть ровно, не дергаться и ждать, пока меня найдут, и при этом было бы желательно, чтобы первыми меня нашли таки не серые орки, обуреваемые жаждой мести за своего вождя. То есть, пределов этого мира не покидать, но и к стойбищу орков не приближаться.

В том, что меня будут искать, я не особенно сомневался. Виталик, конечно, тот еще поисковик, но ведь он не один. Если Соломон таки кони не двинул, а он их, скорее всего, не двинул, ему наверняка захочется со мной пообщаться. Не знаю, что ему понадобилась от нас изначально, даже версий в голове никаких нет, но теперь, когда у меня в руках оказалась великая, пусть и неигровая, ценность, у него есть еще один повод для этой беседы.

Насколько, интересно, она великая, эта ценность?

Проблема заключалась в том, что мы знали об этом только с чужих слов, причем большую часть этих слов произносили личности, особого доверия не заслуживающие. Информационный кристалл был просто кубиком непонятного металла, и понять, чего он там на самом деле содержит внутри, не представлялось возможным. Вот, допустим, у вас есть флешка. Что вы будете с не делать, если вам некуда ее вставить?

При этом, технологии тут неигровые, техника принадлежит проигравшей свою войну цивилизации, и значит, эти компьютеры тут на дорогах не валяются, а валяются они в каких–нибудь надежно защищенных и тщательно замаскированных местах, которые еще найди.

Типичный квест, где каждая следующая стадия сложнее предыдущей.

Я решил пока не забивать себе голову вопросами без ответов и стал думать над планом Б. А именно, что же мне делать, если меня не найдут. Если, допустим, Соломон таки помер, а Виталику так понравилось там, куда он попал, что он на мои поиски просто забил.

Или не забил, а делает это без Соломона, игровыми методами, и времени у него это займет немеряно.

Все равно надо оставаться здесь. Смысла лезть в другие миры я пока не видел, в конце концов, вряд ли где–то будет сильно лучше. Пистолет стреляет, топор рубит, Клавдия решает, «ласточка» призывается, что еще нужно человеку, чтобы достойно провести пару–тройку лет, прокачиваясь и составляя планы по демонтажу Системы? Дополнительным бонусом этого варианта было то, что Элронд и прочие его ипостаси в этот мир проникнуть не могли, а значит, никто, кроме серых орков, за кодами не придет.

О орки… Что орки? Порешаем как–нибудь.

Значит, надо найти какой–нибудь нормальный город, понять, как тут что, и заняться тем, для чего, собственно, и создают такого рода игры. Качаться, собирать ништяки и любоваться на статы.

Вон, за время похода выносливость еще на один пункт подросла.

Когда над степью занялся ранний рассвет, я остановился, присел рядом с каким–то кустом и закурил.

Реализм здесь, надо сказать не подкачал.

В какой–нибудь обычной РПГ за те десять минут, что ты идешь от одного города до другого, на тебя обязательно, прямо на дороге, нападет стая волков или банда грабителей или какая–нибудь змея выползет и попытается за пятку укусить. Это сделано, чтобы игрок не заскучал при переходе, ну и заодно подкачал себе чего–нибудь.

Здесь же на игрока всем было наплевать. Бредешь целую ночь по степи, и на фиг ты никому не нужен. Ни волков, ни грабителей, ни змей, и даже сквэрлы низколетящие на тебя пикировать не пытаются.

Прямо как в жизни.

Докурив сигарету, я решил, что прошел пешком уже достаточно, вызвал свою «ласточку», убедился, что невидимые местные гномики успешно ее отремонтировали, прыгнул за руль и двинулся дальше с чуть большим комфортом и на значительно большей скорости.

Машина обрадовала меня возможностью очередного апгрейда — видимо, орков мы все–таки передавили достаточно для получения должной порции опыта — и я, сообразно ситуации, сразу же выбрал «внедорожный пакет».

«Ласточка» слегка дернулась, перестраиваясь на ходу, после чего стала чуть–чуть выше, видимо, за счет новой резины, и поехала по местным рытвинам куда плавнее, словно приглашая надавить на газ.

Что я и сделал.

Магнитола не работала. В смысле, магнитола работала, но слушать было нечего. Радиостанций в местном эфире не водилось, диски я с собой сто лет уже не возил, а флешку в другой куртке оставил. Надо будет себе пометку сделать — как в следующий раз Армагеддон начнется, хотя бы мп3 плеер с наушниками себе в карман положить. Все не так скучно.

К полудню я был сыт местным реализмом по горло.

Степь да степь кругом, и никаких признаков жизни, ни нормальной, ни агрессивной. Солнце палило вполне уже изрядно, так что я открыл окно, выставил локоть на улицу и задумался о вечном.

Вечно со мной какая–то фигня происходит, и прошедший апокалипсис исключением не стал. Женщину не спас, друзей растерял, родная планета вообще неизвестно где, да и с орками неудобно получилось…

Еще и помер в процессе.

Кстати, а куда я попал, когда помер? В свете, так сказать, вновь открывшейся информации?

Скорее всего, я попал именно в инфосферу, а разговаривал со мной один из системных Вычислителей. Стало быть, примерно в такой же обстановке обитает и Элронд, искусственный интеллект, созданный другой цивилизацией, вроде бы знающий, как все тут разломать.

Неуютное, надо сказать, место, не особо приветливое. Я ему даже в какой–то степени сочувствовал. Тьма, непонятно что и вражеские Вычислители вокруг. Хотя, может быть, он как–то по–другому все это себе визуализирует.

Может, он себе уже собственный кусок инфосферы построил, с блекджеком и программистками.

Часам к шести я, наконец–то, увидел город.

Ну, не совсем город. Скорее, это было поселение, сошедшее в игровую реальность с экрана какого–нибудь вестерна. Одна улица, даже ничем не вымощенная, вдоль нее стоят дома разной степени ветхости, между которыми неторопливо крейсируют местные жители. Для полноты картины не хватало только гонимых ветром шаров перекати–поля, и я даже специально остановился на въезде и некоторое время подождал, не прокатится ли.

Не прокатился.

Все еще стоя на обочине, я отозвал машину и вошел в город пешком. Незачем привлекать внимание к моему средству передвижения. Кому надо, тот видел, а остальные перебьются.

Не прошел я и ста метров, как из тени какого–то здания ко мне вырулил помощник шерифа. Он так и сказал:

— Я — помощник шерифа этого города, — еще на нем была легкая кожаная броня, а на плече висела винтовка. Но ни широкополого «стетсона», ни звезды при парне не оказалось. — Впервые здесь?

— Угу, — сказал я, решив не вдаваться в подробности.

— Проблемы?

— Не нужны, — сказал я. — И сам создавать не планирую.

— Это хорошо, — сказал он. — Запомни, новичок, этот город — не безопасная территория. У нас есть общественный договор, но никаких наложенный Системой ограничений. По сути, тут такая же обычная игровая зона, как и везде. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — сказал я.

— А в службе шерифа всего три человека, — сказал он. — Если вдруг что, мы может только отреагировать, но не предотвратить.

— Понимаю, — снова сказал я, задумавшись о нелегкой доле служителя порядка в мире, где никого нельзя даже заставить оружие сдать, потому что тут каждый с собой арсенал неведомых никому размеров таскает, и ты до него еще поди доберись.

Удивительна была не общая унылость этого персонажа, а то, что он тут вообще существовал. Потому что мне было в принципе непонятно как тут это работает. если в относительно большом городе стража может задавить не в меру разбушевавшегося хайлевела хотя бы числом, то здесь они на что рассчитывают? Или я опять чего–то не знаю, и у местного шерифа абилки какие–нибудь специальные есть? Типа, «мордой в пол», и правонарушитель тут же парализован, обездвижен и позитивно реморализован способом приложения полицейской дубинки к ребрам?

— Надолго к нам?

— По ситуации, — сказал я. — Друзей жду, где–то здесь должны встретиться.

— Много друзей?

— Если повезет, то двое, — сказал я. А если не повезет, то целое племя друзей прискачет, и лучше бы мне к этому моменту из города убраться. Ради самого этого города. — Не подскажешь, где лучше ждать?

— Дальше по улице трактир «У двух дорог», — сказал он. Я не стал спрашивать, где он тут видит вторую дорогу, тут и первая–то едва заметна.

— А если ожидание затянется?

— Они и комнаты на втором этаже сдают. Комнаты, конечно, дрянь, но лучше ты здесь все равно не найдешь.

— Спасибо, — сказал я, и он отвалил обратно в тень, потеряв ко мне всякий интерес.

Трактир оказался типичнейшим салуном, у него даже дврь была двустворчатая, распахивающаяся в обе стороны, через которую так удобно пролетать, покидая заведение спиной вперед. Внутри антураж тоже соответствовал — там было темно, накурено, половина столиком занята посетителями, накачивающимися местным алкоголем. А за дальним столиком сидела компания, играющая в карты, и кто–то, как водится, отчаянно ругался и блефовал.

Уровни у ребят были мои плюс–минус пятьдесят, так что гулливером среди лилипутов или великанов я себя не чувствовал и, как я надеялся, особо из толпы не выделялся.

Я взял себе кружку местного пива — благо, в Системе действовала единая платежная система, и искать пункт обмена валют в каждом новом мире необходимости не было — и уселся за столик, спиной к стене, лицом к двери. В незнакомых местах я всегда так сажусь.

Пиво оказалось очень так себе. Элронд и тот получше варил, хоть он и искусственный интеллект и параноик впридачу, и бизнесом этим занимался только в качестве прикрытия. Ополовинив кружку, я прислушался к своим ощущениям и обнаружил, что не прочь и поесть. Заказав у стойки жареного мяса (возможно, это будет мясо какого–нибудь очередного мутанта, поэтому лучше не спрашивать, из чего они готовят), я вернулся за столик и обнаружил, что у меня появилась компания.

Игрок, уровень двести с чем–то, очень похож на человека, только зрачки вертикальные и ушей нет. Ну, не серый орк, и на том спасибо.

— Тут не занято? — спросил он.

— В принципе, нет, — сказал я, окидывая взглядом зал, в котором пустовало с десяток столиков.

— Я просто не люблю пить один, — сказал он, считав мой намек.

— Так ты вроде ничего и не пьешь, — заметил я.

— Это поправимо, — он выудил из инвентаря бутылку и два стакана. — У меня все с собой.

— А что, так можно?

— Вообще–то, нельзя, — сказал он. — Но ко мне они уже привыкли. У тому же. понимают, что ничего, лучше этого, — он поболтал бутылкой. — Тут не подают.

— И что это? — поинтересовался я.

— Самогон, — гордо возвестил он, откупоривая бутыль. — Дебафает, конечно, что надо, но это того стоит. Хочешь попробовать?

— Пожалуй, нет, — сказал я. Не знаю, как оно там дебафает, но пить неизвестное пойло, предложенное тебе незнакомым чуваком в месте, где ты вообще в первый раз, это так же далеко от благоразумия, как кролики далеки от воздержания.

— Как знаешь, — сказал он и набулькал себе полный стакан по заветам деда Егора. (– Сколько наливать–то? — А ты что, ек–макарек, краев не видишь?) — Питер, кстати.

— Василий, — сказал я.

Питер жахнул своего самогона, закусывать не стал, занюхивать рукавом тоже. То ли не такое уж крепкое пойло, то ли он уже привычный.

— Ты какими судьбами здесь?

— Проездом, — сказал я.

— И куда направляешься?

— Туда, — я неопределенно махнул рукой.

Он понимающе кивнул, но не отвял.

— Ты здесь недавно, да?

— Здесь — недавно, — согласился я.

— Новости слышал?

— Нет.

— Отца наконец–то завалили, — сказал он.

— А, эту слышал, — сказал я.

— Десять лет этот квест никто выполнить не мог, — сообщил мне Питер. — Его уже и брать перестали, потому как он считался непроходимым. Разве что какому–нибудь совсем новичку могли его впарить, но так, для проформы. И тут на тебе, завалил кто–то стервеца. А ведь обычно рейды именно отсюда идут, а тут — на тебе, рейда не было, а Отца кто–то прикончил.

— Так бывает, — философски сказал я.

— Интересно, много с него всякого ценного выпало?

— Не знаю, не лутал, — машинально ляпнул я.

— В смысле, не лутал? — и тут его глаза немного расширились от удивления. — Так это ты?

— У меня была компания, — сказал я. На самом деле, я уже пожалел о своих словах, но что уж теперь. То ли пиво тому виной, то ли усталость, а то ли я просто в очередной раз сказал, не подумав, и опять протупил. — И, пожалуйста, не надо извещать об этом вообще всех.

— За это я выпью, — сказал он, набулькал себе второй стакан и тут же его жахнул, отчего его глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. — А тебе обязательно надо с мэром поговорить. Он тебе награду выдаст. Голова у тебя с собой?

— Только своя, — сказал я.

— Так ты что, голову его не прихватил? — удивился Питер и энтузиазм в его глазах начал гаснуть.

— Нет, — а у них тут точно цивилизация? Или законы цивилизованного мира не серых орков не распространяются? Как по мне, так отрезать врагам головы, это варварство какое–то.

Понятно, что у них тут непреходящий постапокалипсис, но зачем в средневековье–то сваливаться?

— Тогда не выдаст, — окончательно помрачнел Питер.

— Ну и черт с ней, — сказал я.

— Как это «черт с ней»? — не понял он. — Ты что, готов отказаться от заслуженной награды вот так легко?

— Готов, — сказал я.

— А зачем же тогда ты его…?

— Переговоры не задались.

Он как раз набулькал себе третий стакан и теперь вдумчиво и неторопливо его поглощал, но при моих словах поперхнулся и принялся кашлять, Мне даже пришлось привстать и по спине его похлопать.

— Переговоры? — уточнил он. — Я не ослышался, ты на самом деле сказал, что у вас переговоры не задались?

— Так и было, — сказал я.

— То есть, ты явился к вождю племени серых орков, десяток лет терроризирующих всю округу, собирающих ожерелья из выступающих частей тела разумных, совершающих набеги на близлежащие города и убивающих ради забавы, для того, чтобы провести переговоры?

— Такой был план.

— И о чем же ты хотел с ними договориться?

— Теперь это уже не важно, — сказал я.

— Нет, — сказал он, нетвердо поднимаясь на ноги. — И не проси меня молчать. Я просто обязан кому–то об этом рассказать.

— Не стоит, — сказал я.

— Может, и не стоит, — согласился он, усаживаясь обратно. — Но очень же хочется.

— Народу не нужны нездоровые сенсации, — твердо сказал я.

И тут, повинуясь непреодолимым законам вселенского свинства, дверь салуна распахнулась от мощного удара ногой, и на пороге нарисовался бешеный зомби, на этот раз хотя бы без дробовика. Он обвел взглядом зал, безошибочно выцепил им мой столик и возопил на все заведение:

— А вот и он! Здорово, Чапай!

— Привет, — я вяло помахал ему рукой.

— Чапай, я должен тебе сказать, что ты никакой, сука, не физрук! — продолжал вопить Виталик. — Ты, сука, мясник! Но я все равно рад тебя видеть!

Глава 21

Я тоже был рад его видеть, но все же Виталику следовало вести себя потише. Если бы я искал дешевой популярности, то пошел бы на ток–шоу на первом канале, объявив себя внебрачным сыном Петросяна и Пугачевой.

— Это твой друг? — спросил Питер, пока Виталик прокладывал себе дорогу от входа на нашего столика.

— Да, — сказал я.

— А он и раньше был зомби?

— Полагаю, что не всегда, — сказал я. — Но когда мы познакомились, уже был.

— Это печально, — сказал Питер.

— Еще как, — сказал я.

— Тогда я пойду.

— Удачи, — сказал я, и он по–тихому слился, устроившись за столиком в дальнем нас углу.

Виталик подобрался поближе и одарил меня мертвецки крепким рукопожатием.

— Довольно далеко ты забрался, — заметил он. — Хорошо хоть, что у тебя хватило мозгов не свалить из этого мира к хренам.

— Ну, временами я все–таки соображаю, — сказал я. — Как ты меня нашел?

— Это не я, — сказал Виталик. — Это наш общий знакомый. Он на тебя маячок повесил.

— Понятно, — сказал я. На самом деле, я где–то что-о такое и предполагал. — А где он сам?

— Паркуется, — сказал Виталик. — И пока он, сука, паркуется, я хотел бы у тебя спросить. Как он тебе вообще?

— Не знаю, — честно сказал я. — Наше знакомство было крайне мимолетным, хотя и довольно познавательным. А тебе?

— Да я тоже не знаю, — сказал Виталик. — Он, сука, себе на уме, но они тут все себе на уме, такие у них жизненные условия, к хренам.

— Он тебе рассказал, чего ему от нас надо? — спросил я.

— Нет. Сказал, надо сначала тебя найти. Это, типа, первоочередной важности, сука, вопрос. Кстати, вот еще один вопрос первоочередной важности. Коды у тебя?

— А если бы их у меня не было, вы бы за мной не вернулись?

— Чушь, сука, не неси, — сказал Виталик. — Я бы вернулся по–любому. И этого бы заставил помогать.

— Его заставишь.

— Ну, не такой он, сука, и супермен, каким себя мнит, — сказал Виталик. — Всех убью, один останусь, а по факту что? Старый добрый Виталик выносит его из битвы на своих, сука, широких плечах.

— А старый добрый Виталик не может говорить потише? — спросил я. — А то нас тут уже весь бар слушает.

— Может, — сказал Виталик. — Но, сука, не будет. Потому что если старый добрый Виталик будет говорить тихо, то подслушивать его сбежится целый город. Ибо незнакомцы, шушукающиеся по углам, привлекают к себе гораздо больше внимания, чем незнакомцы, орущие во всю глотку. Такая вот, сука, диалектика.

Я не разделял его подход, но спорить не стал.

— А ты, сука, молодец, не растерялся, — сказал Виталик. — Как оно там все было, когда мы отчалили?

— Попробовал договориться и не получилось.

— Я видел, как оно там не получилось, — сказал Виталик. — С него упало что–нибудь интересное?

— Не знаю, не лутал, — сказал я.

— Это ты знатно лоханулся, дружок.

— Занят я был, не до мародерства. Даже голову отрезать не успел.

— А зачем, сука, голову отрезать? — удивился Виталик.

— Для награды, — объяснил я.

— К хренам такие награды, — сказал Виталик. — Дикость какая–то.

— Квест на него был, — сказал я. — Тут и давали.

— К хренам такие квесты, — сказал Виталик. — Мы–то не сразу вернулись, и в само здание уже не совались, так, понаблюдали немного из стелса. Но удалось подсмотреть, как они тела оттуда выносят и в штабеля складывают. Изрядно ты там, сука, повеселился.

— К хренам такое веселье, — сказал я. — А вы на чем приехали, что он так долго паркуется? На электричке?

— Да, чего–то долго, — согласился Виталик, не двигаясь с места. — Может, с ним случилось чего.

— Вряд ли, — сказал я. — Он по местным меркам хайлевел и топ из топов.

— Видали мы таких хайлевелов, — сказал Виталик.

— Что было с той стороны портала? — спросил я. — Хоть в этом Кэл не соврал?

— Ну, как, сука, не соврал, — сказал Виталик. — Не то, чтобы там был прямо натуральный бордель, но молодая была уже не молода, зато довольно сладострастна. Я, конечно, как покойник, ее не особенно заинтересовал, а вот на нашего бесчувственного друга она явно имела виды, и если бы он так вовремя не пришел в себя, не знаю, чем бы это, сука, закончилось, к хренам. Не исключаю, что пришлось бы стрелять.

— Заливаешь, — сказал я.

— Да вообще ни разу, — сказал он. — Если мы с Соломоном не поубиваем друг друга в течение ближайших часов, я буду пошло шутить в его адрес еще долгие, сука, годы.

— А есть предпосылки, что поубиваете? — спросил я.

— Ты ж видел, что тут вокруг творится, к хренам, — сказал Виталик. — Никаких, сука, гарантий.

Двери салуна распахнулись и на пороге наконец–то появился сам Соломон, а заодно и причина его задержки — давешний помощник шерифа, с которым я беседовал сразу по прибытии в город. Соломон пошел к нам, а помощник остался на пороге, осмотрел помещение, задержав взгляд на нашей компании, состроил недовольную гримасу и вышел вон.

Соломон прибыл к нашему столику одновременно с моим заказом. Жареное мясо пахло неплохо, овощи, которыми его обложили, выглядели более–менее съедобными, а вот пиво осталось таким же дрянным, как и раньше.

— Не желаете сделать заказ? — осведомился трактирщик у Виталика с Соломоном.

— Нет, спасибо, — сказал Соломон.

— Мне два пива, — сказал Виталик. — Нормальное тут пиво?

— Хорошее, — сказал трактирщик.

— Так себе, — сказал я.

— Все равно тащи, — сказал Виталик и трактирщик убрался.

Соломон, сменивший техногенную броню на что–то менее бросающееся в глаза, аккуратно уселся на стул и уставился на меня.

— Коды? — спросил он.

— У меня.

— Это хорошо, — сказал он. — Наверное, я должен поблагодарить вас за то, что вы меня там не бросили.

— Отблагодари нас откровенностью, — посоветовал я. — Какого черта ты вообще там делал?

— Я за вами следил, — сказал Соломон.

— Это, как бы, и так очевидно, — сказал я. — А с какой целью ты за нами следил?

— Потому что мне интересно, — сказал он, увидел мое недовольное лицо и тут же добавил. — У меня квест.

— Какой квест?

Трактирщик выбрал как раз этот момент, чтобы принести Виталику пива, и Соломон взял паузу. Видно, он Виталиковской стратегии поведения в незнакомых местах тоже не разделял.

Виталик сдул с кружки пену, глотнул, поморщился, а потом вынес вердикт:

— Пить можно. Так какой там у тебя, сука, квест?

— Я сейчас скажу, — пообещал Соломон. — Но прежде я хочу обратить ваше внимание, что я сижу спокойно, руки держу на столе и оружия достать даже не пытаюсь.

— Не нравятся мне такие прелюдии, — сказал Виталик.

— Я мог бы убить вас обоих из стелса еще до того, как вы вообще бы поняли, что на вас напали, — заметил Соломон.

— Кажется, я догадываюсь, какой у него квест, — сказал я.

— Он читер, — Соломон указал на Виталика. — А квест у меня модераторский.

Большим сюрпризом это заявление не стало, но все же мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не схватиться за Клавдию хотя бы в целях самообороны. Виталик же эталонного образца выдержки демонстрировать не стал, и его большой страшный дробовик уперся Соломону в голову.

Однако, хайлевел продолжал сидеть ровно и дергаться даже не пытался.

— Если бы я намеревался тебя убить, стал бы об этом вот так сообщать? — просто поинтересовался он.

— Я видел и более странные вещи, — сказал Виталик.

К нам уже снова спешил трактирщик.

— Господа, если вы намерены друг друга поубивать, то я попросил бы вас выйти на улицу.

— Милый друг, — сказал ему Виталик. — Когда мы решим друг друга поубивать, ты будешь последним, сука, человеком, чье мнение мне интересно. Так что вернись за стойку и не отсвечивай, к хренам.

— Кстати, я бы тоже выпил пива, — сказал Соломон. — Если вас не затруднит.

Трактирщик промычал, что его, конечно же, не затруднит, и вернулся за стойку.

— Модераторские квесты не выбирают, — сказал Соломон. — Он просто падает тебе в дневник заданий, и отказываться от них глупо, потому что бонусы слишком велики, а на моем уровне качаться обычными способами уже довольно затруднительно.

— Это выглядит как начало многообещающего, сука, рассказа, — сказал Виталик.

— На самом деле, нет, — сказал Соломон. — Я взял этот квест, нашел вас по маркеру и решил понаблюдать, чтобы понять, с читером какого рода я имею дело. Система этого не поясняет, знаете ли. Кстати, так и не понял. Как именно ты нарушаешь правила?

— Почитай описание дробовика, — сказал Виталик.

— Это было бы куда удобнее сделать, если бы он не упирался своим дулом мне в висок, — заметил Соломон.

— Так лучше? — Виталик убрал пушку от головы Соломона и воткнул ее ему в бок.

Не знаю, насколько удобнее стало читать, но, по крайней мере, со стороны мы перестали выглядеть как герои Тарантино, обменивающиеся последними в своей жизни репликами.

— Ого, — сказал Соломон, прочитав описание. — Ты можешь менять характеристики игровых предметов? Это весьма ценно. И очень опасно. Понимаю, почему за тобой отправили целого меня. Ты вносишь дисбаланс в Систему.

— Целый ты недавно отгреб от какого–то орка, — напомнил Виталик.

— Я допустил пару ошибок в той схватке, — признал Соломон. — Но, между прочим, это был не просто игрок, а целый рейд–босс. Вы знаете, какая за его голову назначена награда?

— Не знаем, — сказал я. — Но это не имеет значения, потому что требование сформулировано слишком буквально, а его головы у нас нет.

— Мы могли бы вернуться, — сказал Соломон.

— Давай лучше вернемся к твоей истории, — сказал я.

— Нет никакой истории, — сказал Соломон. — Пока я за вами наблюдал, я узнал о существовании Длинного Копья, предположительно сумасшедшего искина, кодах доступа и Второй Директиве, и мне показалось, что эта теория стоит того, чтобы на время отложить свои модераторские обязанности и выступить на вашей стороне.

— На время?

— Мой временной лимит на этот квест — сорок дней, — сказал Соломон. — Осталось тридцать пять.

— А потом? — спросил я.

— Если мы договоримся, то устроим показательный бой, в котором я дам Система понять, что попытался, — сказал Соломон. — Бой я постановочно проиграю, и тогда возможно два варианта. Либо Система оставит вас в покое, либо в следующий раз модераторов будет больше.

— Не самый приятный, сука, расклад.

— Если это произойдет, я помогу вам отбиться, — сказал Соломон. — Вы видели меня не в самый удачный момент моей карьеры, но, поверьте, таких бойцов, как я, тут немного.

— А я думал, каждый второй, — заметил я.

— Я занимался слежкой, и не был готов к той драке, — сказал Соломон. — Кроме того, да, я слегка переоценил свои возможности, не ожидая, что на этой планете может быть угроза, с которой я не смогу справиться в любом состоянии. Но больше такой ошибки я не допущу.

Он очень хотел показаться полезным, я это видел и это мне не нравилось. Он был игрок, причем не просто игрок, а старый и опытный игрок, и никак не входил в число людей, которым я мог бы доверять.

А число там и так не очень большое.

— Зачем это тебе? — спросил Виталик. — На кой черт ты в эту ситуацию вписаться хочешь?

— А вам зачем?

— Мы, люди, деструктивны по своей, сука, природе, — сказал Виталик. — А Чапай так вообще любит все ломать.

— Люблю, — согласился я.

— У меня те же мотивы, только они постарше, — сказал Соломон. — Я, как и вы, не был рожден в Системе. По моему миру, как и по вашему, был нанесен такой же удар. Моя жизнь, как и ваша, тоже была разрушена в одночасье. Моя ярость остыла, но никуда не исчезла. Вы хотите уничтожить Систему или хотя бы нанести по ней удар, и я тоже этого хочу, и ради этого я готов сотрудничать с кем угодно. Даже с зомби, сумасшедшим искином и кровавым маньяком, истребившим половину племени серых орков.

— Едва ли половину, — сказал я.

— Слухи говорят уже о половине, — сказал Соломон. — Через год будут рассказывать, что ты перебил все племя.

— Все, как и везде, — сказал я.

— На самом деле, это не так уж плохо, — сказал Соломон. — Лучше иметь угрожающую репутацию, чем не иметь никакой.

— В цивилизованном обществе эта формула бы не сработала, — заметил я.

— Здесь работает, — заверил он. — Так что, возьмете меня в дело? У меня есть финансы, связи и космический корабль, так что я могу быть вам очень полезен.

— А если не возьмем?

— Тогда я встану и уйду, и вернусь дней через тридцать пять, или чуть раньше.

— А встанешь ли? — осведомился Виталик, ввинчивая дуло дробовика ему в ребра.

— Встану, — спокойно сказал Соломон. — Мы вместе дрались, и я обязан вам за помощь, потому и дам вам эти тридцать дней. Но, поверьте, вы больше выиграете, если согласитесь на мою помощь.

— Почему ты думаешь, что нам вообще нужна помощь?

— А почему вы не ушли телепортом к своему квестодателю? — поинтересовался Соломон. — И не говорите, что у вас не было такой возможности.

— Была, — согласился я.

— И все же, вы ей не воспользовались, — сказал он. — А значит, вы ему не доверяете. И правильно делаете, судя по тому, что я слышал, а слышал я многое, он вас просто использует и вряд ли способен хранить лояльность. Он и своих создателей не очень жалует, а вы для него вообще никто.

— А ты для него кто?

— Сила, с которой ему придется считаться, — сказал Соломон. — Вы, конечно, круты, и можете доставить ему мелкие неприятности. Но я могу доставить крупные.

Мы с Виталиком переглянулись. Соломон мне по–прежнему не очень нравился, но, похоже, что он прав. Он, его связи, если это не пустое бахвальство, конечно, его опыт, его знания о местном мироустройстве и, что немаловажно, его космический корабль могут нам пригодиться.

А с Элрондом разговаривать все равно придется. Даже если мы каким–то чудом узнаем, куда нам следует стрелять, саму пушку без его помощи мы вряд ли найдем. Потому что мы даже понятие не имеем, где искать.

Космос велик и пустынен, а системные корабли далеко не летают.

Однако, спиной к Соломону все равно лучше не поворачиваться.

— Ладно, — сказал я. — Ты в деле. Виталик, убери дробовик.

Виталик не стал отводить дуло, оружие просто истаяло в его руке, возвращаясь в инвентарь.

— А пиво, между прочим, мне так и не принесли, — заметил Соломон.

— Возьми, — сказал Виталик, двигая к нему одну из своих кружек. — Раз уж мы теперь команда.

— Довольно поганое, — согласился Соломон, делая глоток. — Впрочем, я пил и похуже.

— Как и все мы, — сказал я.

Мясо слегка остыло, но я был голоден и решил не обращать на это внимания. Живность по местной степи бегала довольно вкусная, а вот овощи были так себе, и я ими пренебрег.

— Как вы вообще на этого искина вышли? — поинтересовался Соломон.

— Он сам нас нашел, — сказал я. — Мы зачистили данж, а на выходе нас ждал его посланник.

— Видимо, этим вы и привлекли его внимание. Что это был за данж? — заинтересовался он.

Я рассказал.

— То есть, вы вдвоем зачистили рейдовое подземелье? — уточнил он.

— Да, — сказал я, не вдаваясь в подробности. Кэлу уже все равно, а об академической карьере Федора ему лучше не знать. И потом, лучше иметь угрожающую репутацию, чем не иметь никакой.

— Дисбаланс, — сказал он. — Неудивительно, что он вас заметил, неудивительно, что Система на вас ополчилась. Впрочем, уже по вашим уровням видно, что дело здесь нечисто. Вы растете слишком быстро, скоро это привлечет еще чье–нибудь внимание. Если уже не привлекло.

— А как там Елизавета Петровна? — спросил я, желая сменить тему. Ну и просто любопытно было.

— Качается с группой моих наемников в ожидании квеста, после которого я ее отпущу, — сказал Соломон.

— А Кабан?

— Не знаю, — сказал Соломон. — Не интересовался.

— Кто все эти люди? — поинтересовался Виталик.

— Это долгая история, — сказал я.

— Так мы никуда не торопимся, — сказал он. — Давай закажем еще этого, сука, пойла, и ты мне ее поведаешь.

Глава 22

Итак, еще час назад я сидел и накачивался пивом в одиночестве, строя планы по захвату мирового господства, не привлекая внимания санитаров, а теперь я все еще сидел и накачивался пивом, но ко мне вернулся старый друг и появился неожиданный союзник с его связями, его игровым опытом, его застарелой холодной ненавистью и его космическим кораблем, на котором мы могли бы полететь ко второму по разрушительности оружию во вселенной, если бы знали, где его искать.

Перспективы, несомненно, улучшились, но мне все равно было муторно, тревожно и беспокойно, уж сам не знаю, почему. Просто такой я человек, наверное.

Прежде, чем я начал травить Виталику байки про Кабана и наши совместные приключения, как до прихода Системы, так и после, мы обсудили наши планы на ближайшее будущее и решили, что ночной отдых никому не повредит, а с Элрондом можно поговорить и с утра, тем более, что он все равно уже пару веков этих кодов ждет, и еще пара–другая часов никакой роли не сыграют. Засим Соломон, которому мои байки были не особенно интересны, откланялся, заявив, что не доверяет местным гостиничным номерам и будет спать у себя в транспорте. Виталик понимающе хмыкнул. Поскольку я того транспорта в глаза не видел, то тоже хмыкнул, но не понимающе, а просто так.

Не думаю, кстати, что он на самом деле спать собирается. Наверняка оружие будет точить и чистить, или доспехи полировать, или какую–нибудь очередную схему разрабатывать. Такие, как он, много времени на сон тратить не должны, потому что враг–то все равно качается.

А может, он просто тактичный человек и не хочет вмешиваться в беседу старых товарищей, встретившихся после суточной разлуки. Или, например, мы ему вообще не нравимся, наши голоса его раздражают, наши шутки бесят, а от нашего запаха его просто воротит, и больше, чем это необходимо, он наше общество терпеть не намерен. Или тупо сядет в свой танк и будет там порнографические журналы с серыми орчицами на разворотах рассматривать, кто знает. Душа инопланетянина — потемки.

Как бы там ни было, Соломон ушел, а мы заказали себе еще по порции мяса, на этот раз без овощей, и по паре кружек пива.

— Мутный он, сука, тип, — сказал Виталик.

— Тут все мутные, — сказал я. — Нельзя дожить до его лет и достичь его уровня, если постоянно что–то не мутишь. Глядишь, через пару веков и мы такими станем.

— Ты на самом деле думаешь, что мы проживем еще пару веков, занимаясь тем, чем мы сейчас занимаемся? — серьезно спросил Виталик.

— Нет, — сказал я. — Но я в глубине души самурай, видимо. Из множества дорог всегда выбираю путь, ведущий к смерти.

— Как, например, обучение подростков азам физической культуры, — согласился Виталик. — Кстати, ты видел, какой у него индекс брони?

— Я до этого момента даже не знал, что у брони есть какой–то индекс, — сказал я.

— И до сих пор ходишь в, сука, джинсах, — вздохнул он. — Чапай, ты, наверное, худший игрок из всех, которых я встречал.

— Это потому что я не играю, — сказал я. — Я решаю поставленную задачу.

— Не пользуясь при этом игровыми методами?

— Это мне читер предъявлять будет? — спросил я. — Твой модератор уже пришел за тобой и вот за этой стенкой в своем танке спит.

— Откуда ты знаешь, что у него, сука, танк? — удивился Виталик.

— Назовем это удачной догадкой, — сказал я. — И правда танк?

— Ага, — сказал Виталик. — Легкий пустынный танк. Довольно комфортный внутри, кстати. Ну, так он на большой экипаж и не рассчитан, чисто игровая приблуда, к хренам.

— Завидовать плохо, — сказал я.

— Я тоже хочу танк, — сказал Виталик. — Только большой, страшный и на паровом ходу.

— А на паровом ходу–то зачем?

— Стимпанк, сука, все дела, — вздохнул Виталик. — Люблю.

Он извлек из инвентаря очередной пистолет, положил его на стол перед собой и принялся изучать описание и характеристики.

— Порох на дымный поменять хочешь? — поинтересовался я. — Чтоб духу эпохи соответствовать?

— К хренам эпоху, — сказал Виталик. — Просто думаю, как из этой штуки Соломонобой, сука, смастерить. На всякий, сука, случай и во избежание, к хренам.

— Добавь строчку «урон по Соломонам Рейнам увеличен в тысячу раз», — посоветовал я.

— Ах, если бы, — вздохнул он. — К сожалению, в лоб такие задачи не решаются. Это тебе не битой махать.

— Кстати, к моей бите у него иммунитета нет, — сказал я, вспомнив нашу стычку «за знакомство».

— А вот с этого момента поподробней, к хренам, — попросил Виталик.

Я рассказал о подробностях нашей первой встречи с Соломоном, а потом таки принялся травить байки о нашей с Кабаном бурной молодости, а Виталик продолжал колдовать над своим пистолетом, периодически грязно ругаясь.

Местные перестали обращать на нас внимание, сосредоточившись на прежних своих занятиях, и только трактирщик, разглядев в нас выгодных клиентов, продолжал таскать за наш столик свое пиво. Кстати, после третьей кружки оно показалось мне чуть более приличным. Возможно, начал привыкать.

У баек о бурной молодости есть одна характерная особенность. Их всегда очень весело рассказывать, а вот переживать их было весело далеко не всегда.

Я вспомнил, как однажды ночью Кабан сломал ногу, пьяным пытаясь запрыгнуть на платформу электрички со стороны рельсов, и как он валялся на трав епод платформой и ржал, и как я потом полночи таскал на себе его тушу, прежде чем сумел поймать такси (а яндекса с убером тогда еще не придумали, да и смартфонов в широком пользовании практически не было), и как потом нас разворачивали в трех приемных отделениях подряд, а когда я предложил денег, и его наконец–то взяли и положили на носилки, он орал песни «ДДТ» и рассказывал врачам, что у него ботинки стаптываются на внешнюю сторону, и нельзя ли теперь так повернуть ногу, чтобы они стаптывались равномерно.

Или, несколькими годами позже, когда Кабан уже ушел в серьезный бизнес. Он попросил меня поприсутствовать на процедуре обмена долларов на рубли на предмет, как бы чего ни вышло. Помню, как мы вошли в банк с одним небольшим чемоданчиком, а вышли с четырьмя огромными баулами, которые еле влезли в багажник его джипа, а потом несколько часов наматывали круги по городу, пытаясь избавиться от воображаемого хвоста. Я еще спрашивал, почему он не нанял инкассаторскую машину за долю малую, или ребят своих прикрыть не попросил, а он отвечал, что никто не должен знать, куда он поперся с такими деньгами.

— А потом он, значит, помощником депутата стал? — уточнил Виталик.

— Угу, — сказал я. — Думаю, если бы не Система, то на следующих выборах он бы и сам в Думу пролез.

— Не сомневаюсь, — сказал Виталик. — Всегда был уверен, что законы для нас принимают самые достойные, сука, люди.

— Да он нормальный пацан, — сказал я.

— Это да, — согласился Виталик. — Судя по твоим рассказам, по крайней мере. Но сложность, сука, в том, что единого критерия нормальности не существует. Что немцу хорошо, то русскому по колено. Вот ты нормальный пацан, и я нормальный пацан, но все же есть некоторые сферы жизни, к которым нас лучше на пушечный выстрел не подпускать.

— Наверное, ты прав, — сказал я, пожимая плечами.

— Вот я, например, человек войны, — сказал Виталик. — Холодной, горячей, невидимой, какой угодно, и мне категорически противопоказано заводить семью. Потому что если вдруг кто–то опять кое–где у нас порой, то я первым сорвусь с места, и не потому, что служба, или долг, или начальство приказало, а потому, что мне самому это нравится, понимаешь? Ну, то есть, нравилось. Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — сказал я.

— Конечно, понимаешь, — сказал он. — Ведь ты сам такой же.

— Черта с два, — сказал я. — Возможно, когда–то я и был таким, но я изменился.

— Может ли леопард избавиться от своих пятен? — вопросил Виталик.

— Не может, — сказал я. — Но люди — не леопарды. Люди меняются.

— Да хрен там, — сказал Виталик. — Люди делятся на хищников и травоядных, и если ты хищник, то мирно пастись на лужайке никто тебя не заставит. Даже ты сам. Да, может быть, в какой–то момент времени ты и захочешь перемен, и сменишь кусты у водопоя на альпийский лужок, и даже на какое–то время убедишь себя, что трава — это прикольно, но хищник внутри тебя всегда будет хотеть свежего мяса, и рано или поздно он все равно вырвется наружу.

— Проблема всех зоологических метафор в том, что люди все–таки устроены чуточку более сложно, чем животные.

— Фигня, — сказал Виталик. — Те же инстинкты, только в других, сука, фантиках. Вот ты говоришь, что ты не такой, или пытался быть не таким, и вся эта байда. Но пришла Система, и что ты сделал? Забился в нору, поджав лапки, сдался на волю обстоятельствам? Нет. Ты, сука, бьешься, и бьешься довольно успешно. Иди серым оркам расскажи, что ты не такой и просто на травку попастись вышел.

— Это другое, — сказал я.

— Это то же самое, — сказал Виталик. — Разум — это конфликт. Система с такой легкостью громит миры именно потому, что возвращает разумных к их естественному, сука, состоянию.

— Ты сам только что говорил, что люди делятся на хищников и травоядных, — напомнил я.

— Ну да, — сказал Виталик. — Тогда Система возвращает хищников к их естественному состоянию, такая, к хренам, формулировка тебя устроит?

— А травоядных?

— А травоядных жрут, — сказал Виталик.

Он был в чем–то концептуально неправ, я это чувствовал, но обосновать не мог, а потому решил дальше не спорить.

— Систему создали хищники и для хищников, — сказал Виталик. — Но каждый хищник должен помнить, что даже, сука, Акела когда–нибудь промахивается и тогда его сжирают другие хищники. Молодые и сильные.

— Мне кажется, ты сейчас больше себя накачиваешь, — сказал я.

— Ну да, — согласился Виталик после небольшого раздумья. — Потому что мы выступаем против старого, опытного и весьма могущественного врага, ресурсы которого с нашими просто несопоставимы, к хренам. И я немного, сука, нервничаю, что вполне понятно. Но, с другой, сука, стороны, а на хрена мне себя накачивать? Я уже зомби, мне нечего терять, кроме своих пистолетов.

— Кстати, о пистолетах, — сказал я. — Как продвигается?

— Хреново, сука, продвигается, — сказал он. — Ума не приложу, с какой стороны к этой проблеме вообще подступиться. Где, ты говоришь, ты свой навык оторвал вообще?

— Случайно выпал.

— Физрукам везет, — сказал Виталик.

— Сам дурак.

Но в чем–то он был концептуально прав.

Систему придумали хищники и для хищников. В игровых мирах было созданы такие условия, что травоядный возвыситься просто не мог. Так или иначе, но все равно придется кого–то жрать.

И самая большая подлость заключается в том, что самоустраниться и заявить «я в ваши игры не играю» все равно не получится. Найдут и отбуцкают где–нибудь за углом, и останется после тебя только строчка в чьем–то чужом киллрейтинге. Раздавят, как муравья, и не заметят. Тому же Соломону стоит только неловко задеть плечом кого–нибудь низкоуровневого, и поминай, как звали.

Хоть на улицу не выходи.

Тоже не вариант. Дом разрушат, город захватят, страну развалят.

Взять того же Кэла. Он ведь тоже не от хорошей жизни в эту свою магическую академия подался, а потом в клан вступил. Он это сделал, потому что других перспектив у него и не было. Тут ведь феодализм во все поля, и право сильного рулит, и будь ты хоть сто раз пацифистом и непротивленцем злу насилием, тебя все равно кто–нибудь обязательно зашибет, просто потому, что может.

Махатмы тут не выживают.

— Такие вот, сука, игры, — сказал Виталик, когда я поделился с ним своими сумбурными соображениями.

— Лучший вид на эти игры — если сесть в бомбардировщик, — сказал я, поднимаясь со стула. Салун в этот момент слегка шатнуло, или меня в этот момент слегка шатнуло, пришлось опереться на поверхность стола.

— Далеко собрался, Чапай?

— Надо, — сказал я.

— Раз надо, так, сука, надо, — согласился Виталик и вернулся к изучению пистолета.

Я нашел трактирщика и спросил у него, где здесь удобства, так как выпитое пиво начало проситься наружу. Удобства оказались на улице.

Выйдя из салуна через заднюю дверь, я достал из инвентаря трубку и закурил. Для полного соответствия антуражу вестерна хотелось бы облокотиться на коновязь, но коновязи во внутреннем дворе не обнаружилось. Пришлось просто опереться спиной о стену.

Ночь уже полностью вступила в свои права, над городом развернулось полное небо звезд, воздух был прохладен и свеж, и где–то даже стрекотали цикады (или какие–то другие твари, издающие похожие звуки), и на какое–то мгновение все мои тревожные чувства отступили на задний план, и на меня снизошло спокойствие.

На какой–то миг мне даже захотелось плюнуть на противостояние Системе, на чокнутого Элронда с его Второй Директивой, на прокачанного Соломона с его холодной ненавистью и космическим кораблем, на бешеного зомби с читерским дробовиком, остаться здесь, завести ферму на приличном удалении от города, крутить хвосты коровам, перегонять стада, гарцевать на лошади, отстреливаться от индейцев, то есть, от серых орков, и попросту забыть о том, что есть и другие миры, и Система неумолимой поступью движется по Вселенной, и ее чертову разведчики все еще бороздят просторы галактики в поисках новых планет, которые будут принесены в жертву древнему замыслу Архитекторов.

Это была бы честная, в меру скучная жизнь, и ненадолго эти перспективы так меня захватили, что я даже упустил из внимания тот факт, что понятия не имею, существуют ли в этом мире коровы, лошади или какие–то их аналоги. Это была бы не жизнь, а мечта. Не самая популярная, но все же… Романтика диких прерий, закон фронтира, молодые и злобные выживут и прочее «старикам тут не место».

Возможно, через пару лет, или даже раньше, я и сам озверею от такой жизни, но можно же хотя бы попробовать?

Нет, нельзя.

Смахнув невольно набежавшую слезу, я выбил трубку о каблук, убрал ее в инвентарь и направился к удобствам. Идти до удобств было недалеко, всего шагов тридцать, и часть пути пролегала в тени какой–то хозяйственной постройки.

Когда я проходил мимо сарая, в этой самой тени что–то сдвинулось, я заметил это краем глаза, но не стал заострять внимание, потому что не был собран и насторожен, а наоборот, был немного пьян, слегка расслаблен и довольно меланхоличен.

В конце концов, я всего лишь человек, а не машина для убийства, и не могу быть настороже все двадцать четыре часа в сутки, или сколько у них тут эти сутки длятся, я этот нюанс тоже не выяснял.

Затем произошло сразу несколько вещей.

Я наконец–то добрался до удобств и протянул руку в дверной ручке.

Обеспокоенный моим долгим отсутствием Виталик вышел из трактира и, поскольку был гораздо более трезв, чем я, сразу обнаружил неладное.

— Чапай! — крикнул он.

Я обернулся и увидел выступившего из тени сарая Питера, уже изготовившегося вонзить отравленный стилет мне в почку. За его спиной скорее угадывалось, чем обозначалось, какое–то смазанное движение, и в следующий момент Питер взорвался фонтаном кровавых брызг, а его убийца вывалился из стелса.

И окраины города донеслись одиночные выстрелы, быстро перерастающие в настоящую канонаду.

Виталик выхватил дробовик.

Из–за угла выехал танк.

Кто–то что–то кричал о набеге серых орков из степи.

А я все смотрел на выступившее из тени лицо своего спасителя и не мог поверить своим глазам. Если Вселенная бесконечна, а Система просто охренительно велика, почему же я все время натыкаюсь на одни и те же рожи?

Глава 23

У Роберта Шекли в «Обмене разумов» был один персонаж, частный детектив Вальдец (он еще бармена ножом в сердце уложил на почве неконтролируемой агрессии), выдающийся специалист по теории поиска, которую он сам же и разработал.

Согласно этой теории, если двое ищут друг друга в этом огромном и безумном мире, их шансы на успех вырастут ровно вдвое, если одна сторона прекратит поиски и просто позволит себя найти.

При этом пункт обнаружения можно выбирать абсолютно произвольно, поскольку математическая вероятность, что кто–то кого–то таки найдет, для всех мест одинакова.

И стоило только Марвину послушать этого детектива и осесть на одном месте, как его тут же все нашли. Включая и потерянного в далеком детстве дядюшку.

В моем случае эта сомнительная стратегия уже один раз сработала: я сидел ровно, а Виталик с Соломоном меня нашли (правда, тут дело не обошлось без поискового маяка, который Соломон на меня повесил), но я никак не ожидал, что после этого она принесет успех еще дважды.

И на тебе.

И серые орки меня нашли (а сомнений в том, что ребята явились сюда из степи за моей головой и их древней реликвией у меня практически не оставалось), а вдобавок еще и это чучело объявилось.

— Димон! — радостно заорал я, а он как–то натянуто улыбнулся, стряхнул кровь со своих длинных кинжалов и убрал из в закрепленные на бедрах ножны.

Димон был одет, как плод запретной любви ниндзя и страстной любительницы БДСМ. Весь в чем–то черном и обтягивающем, и в то же время с обилием каких–то пряжек, застежек и заклепок. Кинжалы на бедрах, короткий меч за спиной, из специальных карманов торчат какие–то зловещие узкоспециализированные орудия, словно о таком понятии, как инвентарь, создатель сего наряда отродясь не слышал.

Но вместе с тем, снаряжение было прекрасно подогнано, ничего не брякало, не звенело и не вываливалось из штатных креплений на каждом шагу. Уровень у Димона был двести тридцатый, что, конечно, неплохо, но по сравнению с моим уже не котируется.

— Чапай… — сказал он, и в этот момент в двух шагах от нас затормозил танк, приветливо распахнув широченный, явно не от настоящей боевой машины люк. — Нет времени объяснять, — сказал я Димону. — Лезь внутрь.

Бывший автослесарь ввинтил себя во внутренности танка одним быстрым текучим движением, и сразу стало очевидно, что из всех характеристик прокачивал он в основном ловкость. Я последовал за ним, так же стремительно, но не так элегантно. Последним в бронемашину запрыгнул Виталик, и люк плавно, что боевым машинам опять же несвойственно, за ним захлопнулся.

— Кто это? — спросил Соломон.

— Что за пассажир? — одновременно с ним поинтересовался Виталик.

— Нет времени объяснять, — сказал я. — Поехали.

Соломон, сидевший в кожаном, с высокой спинкой, кресле пилота, положил руки на управляющие джойстики и танк плавно сдвинулся с места. В передней части танка присутствовало также кресло для второго пило… танкиста, и Соломон жестом предложил мне его занять.

Кресло было слишком комфортным для боевой машины. Нет, не умеют они тут технику делать.

Военная техника должна быть максимально неудобной, чтобы экипаж стремился поскорее закончить бой. В танке должно быть жарко, душно и громко. А так, в тишине, комфорте, с кондиционером и музыкой, у тебя может появиться желание воевать бесконечно.

— Прими группу, — сказал Соломон. — Мне с них опыт практически не идет, а тебе может капнуть.

— Угу, — я мазнул взглядом по возникшей перед глазами табличке. Малознакомому Димону Соломон такого предложения делать не стал, а Виталик вообще был непись и в группу не принимался в принципе.

Танк действительно был рассчитан для двоих. Второй ряд сидений в нем отсутствовал, вместо него было небольшое багажное отделение, в коем, слегка скрючившись, и разместились Димон с Виталиком.

Соломон неторопливо выкатил нас на улицу.

Канонада на въезде в город не стихала, но и не приближалась, из чего можно было сделать вывод, что город держится и отбивается вполне успешно. Соломон направил танк в сторону стрельбы и перешел в боевой режим.

— Перехожу в боевой режим, — сказал он, нажал какую–то кнопку, и танк вокруг нас исчез.

Ну, то есть, не совсем исчез, броня, пушки и пулеметы никуда не пропали, но сделались невидимыми, отчего у меня создалось впечатление, будто мы сидим в кабриолете, у которого отвалилось дно. Земля под ногами просматривалась вполне отчетливо.

Также, как и здания по бокам, и звездное небо над головами. Неуютно, но полагаю, что это вопрос привычки.

— Боевой, сука, аквариум, — донеслось из багажного отделения мнение Виталика, и это был тот случай, когда с ним нельзя было не согласиться.

Орки атаковали довольно организованно. Часть из них залегла в степи, пытаясь подавить защитников города огнем, а часть пыталась зайти с флангов. Когда мы приблизились к месту схватки, третья часть попробовала ворваться в город на легких пустынных багги. Горожане в спешном порядке пытались натянуть между домами цепи, и Соломон не стал пускать их труды на ветер, рванув джойстики на себя и заставив машину перепрыгнуть импровизированное препятствие.

— Долбанный боевый прыгающий, сука, аквариум, — донеслось сзади.

А потом Соломон начал стрелять.

Невидимые крупнокалиберные пулеметы в передней части машины изрыгнули пламя вперемешку со свинцом, и сразу три багги занялись огнем. Отдачи от выстрелов я практически не почувствовал.

— Не хочешь пострелять? — спросил Соломон, и из углубления под моей правой рукой выехал еще один джойстик. Стоило мне только положить на него руку, как перед глазами возник крестик прицела.

Удобно, особенно если ты в компьютерные симуляторы рубился. Федору бы понравилось.

Вообще никакого ощущения, что ты стреляешь в настоящих людей.

— У тебя, вроде бы, нормально получается, — сказал я, убрав руку с джойстика. Крестик прицела тут же исчез.

— Как знаешь.

Бой был зрелищный, но ужасно скучный, потому что это была игра в одни ворота.

Орки просто не могли предусмотреть в своих планах присутствие Соломона с несвойственным для этой местности уровнем и оснащением, и у них просто не оказалось оружия, способного повредить броню его танка. Так что Соломон просто катался по степи и расстреливал их, как в тире, даже не уворачиваясь от ответного огня.

По незримой броне скрежетали пули, периодически нас забрасывало комьями земли от близких взрывов. Однажды в нас даже попали гранатой, корпус слегка тряхнуло, а интеллектуальное управление танка на несколько мгновений слегка затемнило обзор.

Поначалу я наблюдал за боем, внутренне вздрагивая от каждого близкого попадания, а потом мне это наскучило, и я стал думать о другом.

Например, о Питере и о том, с какого перепуга он решил пощекотать мою почку своим ножичком. Неужели просто потому, что я тогда самогона с ним выпить отказался?

Интересная, конечно, теория, но вряд ли все было так просто. Хотя… Кто его знает, что у этих алкоголиков в головах творится.

Потом, пока Соломон догонял и крушил пытавшихся скрыться в степи остатки моторизованных орков, мысли мои пошли в другом направлении и стали более мрачными.

Первая радость от воссоединения со старым приятелем прошла, и я задался вопросом, а как это воссоединение вообще произошло.

Тут был еще один неприятный нюанс.

Когда Система пришла к нам и на Землю обрушился зомбиапокалипсис, нам всем слегка промыли мозги, удалив ненужную, с точки зрения Вычислителей, часть воспоминаний, и я считал Димона чуть ли не лучшим своим другом.

А потом ко мне вернулась большая часть воспоминаний…

Мы с Димоном на самом деле общались довольно тесно, но нам тогда было лет по пятнадцать, а дальше наши пути–дорожки постепенно разошлись, и последний раз я видел его года за два до зомбиапокалипсиса, и то по поводу ремонта своей «ласточки».

То есть, большими друзьями мы не были. Он был старым знакомым, приятелем из детства, парнем с Земли, и, в принципе, я действительно был бы рад его видеть, если бы наша встреча была случайна.

А так — нет.

Я не верил в случайности, и, что самое печальное, в благие намерения я верил еще меньше.

Хотя бы просто потому что, если вы вдруг совершенно случайно встретите своего старого знакомого во второсортном баре маленького городка, затерянного на просторах заштатной планетки, наверное, вы таки подойдете к его столику, хлопнете с ним пива и будете говорить за жизнь.

А не станете поджидать на улице, в тени от какого–то сарая и с отравленными кинжалами в руках, в надежде, что на него какой–нибудь местный алкоголик нападет.

Это все выглядело подозрительно. Это все выглядело так подозрительно, что я почувствовал дискомфорт от одной только мысли, что Димон со своими кинжалами до сих пор сидит у меня за спиной.

А может быть, всему этому есть простое и логичное объяснение, а я просто параноик и продолжаю себя накручивать. Кто бы не стал параноиком от такой жизни?

Пока не спросишь, не узнаешь.

Соломон подстрелил последний багги и заложил крутой разворот в сторону города, где продолжался вялотекущий бой остатков горожан с остатками атакующей орды.

Соломон тоже вызывал вопросы. Можно, конечно, принять за данность, что хайлевел в любую минуту готов к бою, но что–то он оказался уж слишком к нему готов. Танк вырулил из–за угла, когда прозвучали самые первые выстрелы. Он что, под полными парами все это время стоят?

— Ты что, под полными парами все это время стоял? — спросил я.

— Что? А, да, — сказал он. Пулеметы снова заработали, пропахивая в степи очередную траншею. — Хорошая, кстати, стратегия.

— Э? — сказал я.

— Ты убил их вождя, и, как я понимаю, и шамана тоже, забрал их древнюю реликвию, а потом, зная, что они пойдут за тобой, засел в городе, где на них особенно злы и где полно агрессивных и способных дать отпор игроков, — сказал Соломон. — И они пришли, и получили сокрушительный удар, после которого быстро уже не оправятся. Одним игроком на доске стало меньше.

Где–то в багажном отделении зашелся кашлем Виталик.

— Это так очевидно читается? — спросил я.

— Ну да, — сказал Соломон. — На тебе меток висело, как гирлянд на рождественской елке, и я сразу понял, почему ты не спешишь из этого мира уйти. Метки я, кстати, все поснимал.

Вряд ли в родном мире Соломона были елки, и совершенно точно в нем не было Рождества, так что я в очередной раз отметил, что автопереводчик Системы работает выше всяких похвал.

Эту бы технологию, да в мирных целях…

— И свою метку тоже снял? — спросил я.

— И свою тоже, — сказал он. — Зачем она мне, если мы решили действовать сообща?

А кроме того, на Виталика его маркер квеста выведет, ежели вдруг… Надо раздобыть где–нибудь информацию про эти метки. Как проверить себя на их наличие, как их снимать, когда соломонов под рукой нет, или когда соломоны на тебя эти метки и навешали.

Я решил не разочаровывать Соломона известием о том, что никакой стратегии у меня не было и все получилось случайно. Плохая репутация лучше, чем никакой, поэтому пусть лучше меня считают хладнокровным кровавым убийцей, чем лохом педальным обыкновенным, который предполагал, что погоня за ним будет, но считал, что от нее оторвался.

Вместо этого я решил задать Соломону вопрос, который интересовал меня уже очень давно.

— Как прокачивать свои классовые способности?

— Найти соответствующего учителя, — сказал Соломон. — Он тебе новые навыки и откроет.

Значит, Федор в своем стремлении учиться, учиться и учиться, как завещал нам великий Ленин (кстати, где он?) был не так уж неправ.

— А если класс уникальный?

— Тогда самостоятельно, — сказал Соломон. — У тебя дерево открылось?

— Не открылось у меня никакого дерева, — сказал я. — О каком дереве вообще речь?

— Дерево навыков, — сказал он. — Там можно план развития наметить.

— Не видел ничего похожего, — сказал я.

— Значит, ты что–то не так делаешь, — сказал он. — Или попросту чего–то еще не сделал.

— Спасибо, ты мне очень помог, — сказал я.

— Обращайся.

В чем засада с инопланетянами, общающимися с тобой через самый совершенный в этой вселенной переводчик, так это в том, что никак толком не поймешь, говорит он серьезно или издевается. Существовало ли в родном мире Соломона такое понятие, как сарказм?

Не люблю я инопланетян.

Задействовав огнеметы — тут еще и огнеметы есть! — Соломон подавил последний очаг орочьего сопротивления и танк замер посреди степи. Я отметил, что во время боя, который я наблюдал с пассажирского сиденья, мне упало три уровня, и подумал, что качаться с хайлевелами все–таки выгодно.

— Думаю, что возвращаться в город и купаться в овациях местных жителей нет никакого смысла, — сказал Соломон. — Тем более, что оваций, скорее всего, и не будет. Вряд ли они окажутся не способны сложить два и два и не поймут, чего ради на них вообще напали в ночи.

— Можно сказать им, что это был, сука, ивент, — предложил Виталик. — А мы — ивент–менеджеры, и с них сто тыщ.

— А можно ничего им не говорить, — сказал Соломон. — Вряд ли в ближайшее время мы снова окажемся в этих краях.

Он вернул танку видимость. Похоже, боевой режим жрал слишком много энергии, и находиться в нем больше необходимого Соломон не хотел. А может, у него просто агорафобия.

— Да и слава богу, — сказал Виталик. — Тут уныло и безблагодатно.

— Так что? — спросил Соломон. — Отправляемся к… куда мы собирались утром?

— Тем более, что уже почти и так почти утро, — сказал Виталик. — Но есть один, сука, нюанс.

— Да, надо кое–что прояснить, — сказал я. — Орков поблизости точно нет?

— Трое удирают на север, — сказал Соломон. — До них километра полтора, и дистанция растет. Не думаю, что они развернутся.

— Тогда выпусти нас, — сказал я. — Нам с Димоном надо поговорить.

— Что, прямо здесь?

— Место не уже любого другого.

Соломон пожал плечами и открыл люк. Мы, трое землян, выбрались наружу, а сам он остался в машине. Наверное, так ему легче подслушивать будет, никаких иллюзий на этот счет я не питал.

Нашу главную военную тайну я все равно озвучивать не собирался.

Виталик со скучающим видом оперся на броню, а я сделал Димона приглашающий жест рукой.

— Пройдемся.

— Пройдемся, — согласился он.

Мы отошли от танка уже метров на сорок, а он все никак не собирался заговорить. Тогда я остановился и закурил трубку, любуясь начинающим светлеть небом.

Никогда не мечтал встречать рассветы в степи, но зрелище, надо признать, впечатляющее.

— Чапай… — сказал он.

— Уже тридцать лет Чапай — сказал я. — Как ты меня нашел, Димон? И главное, зачем?

Он потупился, и вид у него был довольно виноватый.

— Дай угадаю, — сказал я. — У тебя квест.

— У меня квест, — согласился он.

— У всех квест, — вздохнул я. — У меня складывается впечатление, что вы всю жизнь мечтали в эту игрушку поиграть. С такой готовностью вы за эти квесты хватаетесь.

— Чапай…

— Хватит чапаить, — сказал я. — Кто квестодатель?

— Дом Красных Ветвей.

— О господи, — сказал я. — Это кто вообще?

— Это древний эльфийский дом, — сказал Димон. — Очень влиятельный.

— И чего им от меня надо?

— А то ты не догадываешься.

— Я догадываюсь, — сказал я. — Но я хочу, чтобы ты сам мне это озвучил.

— Им нужна твоя жизнь, — сказал он.

— Там уже целая очередь нуждающихся, — сказал я. — И с чего бы вдруг?

— Ты убил их наследного принца.

— Да ну? И когда это я успел?

— Они говорят, что это было на Земле. Незадолго до того, как Москву армагеддоном накрыло.

— Я тогда много кого убил, — согласился я. — Но это был игровой момент, а я думал, что вендетты на игровые моменты не распространяются.

— Похоже, эльфы из Дома Красных Ветвей с тобой не согласны, — сказал он. — А может быть, правило про игровые моменты, если оно вообще есть, на наследных принцев не распространяется.

Глава 24

Я такой эпизод действительно припоминал. Был там какой–то чувак, который всем своим видом давал понять, что убивать его нельзя, потому что он эльфийский принц, или представитель древнего рода, или еще какой северный олень, но я в боевом запале все равно топором его по голове тюкнул, облутал и труп с крыши сбросил. А уже потом дедушка Ильич над столицей огонь революции, так сказать, зажег, и мы все оттуда посваливали.

Никаких сожалений по поводу этого принца я, понятное дело, не испытывал. Он к нам не на пикник приехал, а кто к нам с чем приедет, тот этим же в ухо и получит, потому что нефиг.

Но как, черт побери, его будущие счастливые подданные об этом вообще узнали? Мы ж там, вроде бы, всех зачистили, а потом еще Ильич зажег…

— Как они узнали, что это я?

Димон развел руками.

— У них есть прорицатель, — сказал он. — Если отбросить всяческу маличесгую шелуху и ритуалы, то этот тип, похоже, умеет читать логи. В смысле. чужие, за определенный период. Там полный список, что и как…

— Я знаю, что такое логи, — сказал я. — Значит, ты теперь с ними?

— Я не с ними, — сказал он. — Они же эльфы, они никого из низкородных в свой дом никогда не возьмут.

— Значит, просто подрабатываешь?

— Чапай, я…

— Много лет Чапай, — сказал я. — Почему ты?

— Я когда только тот квест классовый закончил, из–за которого мы расстались, — сказал он. — И тут они сами меня нашли, и сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

— Что–то пока не очень убедительно звучит, — заметил я.

— Пойми, Чапай, они — эльфы. У их дома тысячелетняя история, если не больше, и у них свои представления о кровной мести. Очень… замысловатые. Они хотели, чтобы это сделал я, потому что они считали, что я — твой лучший друг. Типа, так тебе обиднее будет.

— Мне уже обидно, — согласился я. В принципе, понятно было, почему Система сделала такой вывод. Димон был первым человеком, с которым я контактировал после того, как зомбиапокалипсис обрушился на нашу планету, если не считать зомби и случайных прохожих. Я первым делом поехал в его сервис, вот эльфы и подумали… Хотя я некоторое время и сам так думал.

— Но на самом деле мы не такие уж и друзья, Чапай.

— Конечно, — согласился я. — И это отличная причина, чтобы зарезать меня в темноте.

— Да не собирался я тебя резать, — сказал он.

— А для чего же тогда засаду устраивал? Почему на улице ждал?

— Не устраивал я никаких засад, — сказал он. — Я просто с мыслями собирался, думал, как лучше подойти. А тут это… Я, между прочим, тебе жизнь спас.

— Хочешь сказать, этот парень не с тобой был?

— Я его вообще в первый раз там увидел.

Я попытался вспомнить, был ли алкоголик Питер уже внутри, когда я вошел в салун, или же он притащился за мной следом, но вспомнить не получилось. Мозг эту подробность не сохранил.

— Ну, ты бы его в любом случае убил, — сказал я. — Если я не от твоей руки помру, тебе наверняка квест не засчитают.

Он потупился.

— Хорошо платят–то хоть?

— Они меня тренировали, — сказал Димон. — Дали снаряжение. Обещали в случае…. успеха дать мне рекомендацию в Гильдию Теней.

— Я смотрю, ты не продешевил.

— Чапай, — сказал он проникновенно. — Мне эта ситуация так же неприятна, как и тебе.

— Едва ли так же, — сказал я. — Это же не я свой кинжал тебе в спину пристроить пытаюсь.

Он вздохнул.

— Я смотрю, ты тут тоже время зря не теряешь, — сказал он. — Уровень, команда, танк собственный…

— Это не мой танк, — сказал я.

— Жаль, — сказал он. — Слушай, эти эльфы местные — они совсем не такие, про каких у нас кино снимали. Они играют по хардкору, у них свой кодекс и они очень упертые. Видел бы ты эти тренировки… Там инструктору под тысячу лет, и начинал он еще до всего этого, видимо. Инвентарь не признает, все свое оружие надо иметь под рукой, говорит, потому что никогда не знаешь, что с этим инвентарем случится. Характеристики они сами качают, тренировками. использовать очки для них зашкварно. Странные ребята, и очень опасные.

— А куда же они свободные очки характеристик девают? — спросил я.

— А черт его знает, — сказал он. — Может, во что–то неочевидное вкладывают. Но сила, ловкость и выносливость у них только своя.

— Да сколько там той выносливости, — сказал я.

— Ну, танков там нет, но вообще эльфы очень разные бывают, — сказал Димон.

— Я смотрю, ты ими прямо проникся, — сказал я.

— У них века игрового опыта, — сказал он. — Там есть, чему поучиться.

— Ты поэтому согласился?

— Я… У меня и выбора–то особого не было.

— Ну да, ну да, — сказал я.

— Сейчас ты скажешь, что всегда есть выбор.

— Не скажу.

— Если бы я отказался, они бы меня там и убили.

— Понимаю.

— Что бы ты сам сделал на моем месте?

— Понятия не имею, — соврал я. — Слушай, Димон, я, конечно, не самый лучший в мире человек, и мы с тобой не лучшие друзья, но и не чужие же люди все–таки. Вместе играли, на одном районе росли… Как же мы дошли до жизни такой? Как оно вот так все обернулось?

— Чертова Система, — сказал он.

Система Системой, но то, что он на этот квест в принципе подписался, уже характеризовало его, как человека не слишком… Не слишком.

Но я, конечно же, ничего не стал ему говорить. Во–первых, он взрослый человек и сам все понимает, а во–вторых, не мне тут морали читать после всего, что я уже натворил и еще собираюсь.

— И что же ты хотел мне сказать, когда ждал в темноте у сортира? — спросил я.

— Предупредить хотел, — сказал он. — Об эльфах, об этом обо всем.

— А потом?

— А потом мы бы разошлись, как в море корабли, — сказал он.

— И плакала твоя Гильдия Теней.

— Ничего, на них одних свет клином не сошелся, — сказал Димон. — Есть еще братства плаща и кинжала и помимо них.

— И даже эльфийская месть тебя не пугает? — поинтересовался я. — Они ведь ребята упертые.

— Ну, я тоже не пальцем деланный, — сказал Димон. — Прорвусь как–нибудь.

— А какие у тебя вообще планы?

— Не знаю, — сказал он. — Это игра, значит, надо качаться. Чем больше прокачаешься, тем дольше проживешь. Какие тут еще могут быть планы?

Он выжидающе смотрел на меня.

Я подумал, может быть, он ждет, что я приглашу его к себе, но ждет он в таком случае зря. Не приглашу.

Я ему не доверяю. Допустим, Соломону я тоже не доверяю, но у Соломона есть вполне понятный мне мотив и цель, а тут вообще потемки, и непонятно, чего он от этой жизни хочет.

Впрочем, за Димоном эта проблема и раньше наблюдалась, отчасти поэтому мы с ним и разошлись.

Было у меня ощущение какой–то неправильности происходящего, и еще было ощущение потери. Что–то заканчивалось, и не факт, что после этого что–то начнется.

— Ладно, — сказал я. — Удачи.

— И это все?

— А что еще? — спросил я. — Ты меня предупредил, я тебя услышал. Расходимся.

— Жаль, что так получилось, — сказал он.

— Жаль, — согласился я, протягивая к нему правую руку.

Он тоже протянул ко мне правую руку, и до рукопожатия оставалось каких–то десять сантиметров, когда его левая рука вылетела из–за спины, описывая полукруг, который должен был пройти через мое горло, а в руке у него был зажат кривой кинжал.

Тренировали его действительно по хардкору. Он был плавным, стремительным и опасным, как змея.

Но ему не хватало реального игрового опыта, если можно так выразиться.

Его инструктор был отчасти прав. Я еще не сталкивался с такими ситуациями, когда у игрока может быть заблокирован инвентарь, но вполне допускал, что они могут быть, и большая часть игроков в них окажутся совершенно беспомощны, а у тебя, умника, ножик есть, он на бедре закреплен.

Это полезно. Это может помочь.

Но в тех случаях, когда инвентарь не заблокирован…

Когда он начинал движение, он видел, что мои руки пусты, и был уверен в собственном превосходстве, и даже огонек торжества уже промелькнул в его глазах (хотя, может быть, это я себе придумываю), но в следующий миг «дезерт игл» прыгнул из инвентаря прямо в мою ладонь, и я дважды потянул за спусковой крючок.

А выносливости он себе прокачал недостаточно.

Полукруг не был завершен. Димона отбросило на пару метров, он повалился на спину, кинжал выпал из его руки.

В нем сидели две пули, его здоровье было на границе желтого и красного секторов, но игровые условности есть игровые условности. Вместо того, чтобы ругаться, сучить ножками и истекать кровью, одной рукой он потянулся к своему кинжалу, а другой поднес ко рту исцеляющее зелье.

В невидимость он уйти не пытался. Наверное, на этот счет были какие–то ограничения.

Я всадил еще две пули ему в грудь.

Силы оставили Димона, он перестал тянуться за кинжалом, и зелью, хоть оно уже и было у него в руке, не суждено было быть выпитым.

— Черт, — сказал он и отбросил флакон в сторону. — Наверное, не стоит длить эту агонию.

— Не стоит, — согласился я.

— У меня не было выбора, Чапай, — сказал он.

— У меня тоже, — сказал я и выстрелил ему в голову.

Полоска здоровья, давно ушедшая в красную зону, посерела и погасла. Я отвернулся, и тут из сумрака шагнул мрачный Виталик и разнес остатки Димона из дробовика.

— Здесь многое не такое, как выглядит, — пояснил он. — Лучше убедиться. Мало ли, какие способности у этих ниндзя.

Я кивнул, признавая его правоту.

Лучше убедиться, чем позволить врагу воскреснуть у тебя за спиной.

— Ты все правильно сделал, — сказал Виталик.

— От этого не легче, — сказал я.

— Ну, так это нормально. Это не должно быть легко, — сказал Виталик. — Когда подобное перестанет для тебя хоть чего–то стоить, ты превратишься в кого–нибудь очень неприятного. Например, в меня.

На самом деле, все это вранье. Я имею в виду, все эти фразы про «у меня не было выбора» и «не мы такие, жизнь такая».

Я сам их периодически произношу, но при этом четко понимаю, что я вру. Выбор есть всегда. Иногда он неприятный, иногда страшный, иногда чудовищный, но он все–таки есть.

И не жизнь такая. Мы такие. И такие мы делаем жизнь именно такой.

Даже чертова Система не заставляет нас убивать друг друга. Они лишь предоставляет нам такую возможность, и мы этой возможность пользуемся. А некоторые хватаются за нее с упоением.

На самом деле, как только я увидел Димона в тени того сарая, я уже знал, чем это закончится. Где–то глубоко внутри, но знал.

— У таких квестов обычно очень жесткие временные рамки, — сказал Соломон, выходя из стелса в трех метрах за спиной Виталика. — И когда я говорю, жесткие, я имею в виду, что они действительно жесткие. Скорее всего, ему дали какой–то яд, и противоядие он был получил только в случае успеха.

— Очень удачно, что вы оба подслушивали, — сказал я.

— Это не называется «подслушивали», — сказал Виталик. — Это называется «прикрывали».

— Угу, — сказал я. — Соломон, ты слышал что–нибудь про Дом Красных Ветвей?

— Слышал, — сказал Соломон. — Это закрытый игровой клан, попасть в который со стороны невозможно. Очень старый, очень могущественный, очень упертый. Все, как он говорил. Услугами наемников они пользуются очень редко и только в исключительных случаях. Я знаю, что это прозвучит глупо, но лучше бы ты убил кого–нибудь попроще.

— Это не мой, сука, метод, — сказал я. — Есть шансы, что они когда–нибудь угомонятся?

— Нет, — сказал Соломон.

— Я так и думал.

— Они нашли твоего друга и заставили его встать против тебя, — сказал Соломон. — Это, так сказать, минимальный пакет их возмездия.

— Я знаю, что пожалею об этом, но все же спрошу, — сказал я. — Что в максимальном?

— Они найдут всех, кто тебе дорог, и убьют их, — сказал Соломон. — Возможно, они убьют всех твоих знакомых, всех, с кем ты контактировал хоть какое–то время. Теперь, когда их первоначальный план не сработал, они развернутся на всю катушку.

— Сколько человек в этом клане? — спросил Виталик.

— Многие тысячи.

Я думал, он опять начнет шутить про трудные похороны, но он не стал.

Если принять за данность не помню чье высказывание, что масштаб человека определяется калибром его врагов, то физрук, сука, личность.

Количество людей, желающих сделать мне неприятно, растет с пугающей скоростью. И Питер этот еще, ему–то я чем не угодил?

Все непонятное потенциально опасно.

— Ладно, чего тут отсвечивать, — сказал я. — Полутайте его кто–нибудь и подвигали отсюда.

Виталик полутал, но ничего, кроме оружия, которое было закреплено снаружи, из Димона не выпало. Может, у него вообще был пустой инвентарь, как ему эти эльфы завещали.

Мы уселись в танк, Виталик, как и прошлый раз, устроился сзади, и одному ему там явно было комфортнее.

— Куда? — спросил Соломон, кладя руки на джойстики.

— Езжай вперед, — попросил я. — Там разберемся.

На этот раз прозрачной сделалась только передняя часть танка, и мы понеслись по степи, словно пытаясь убежать от занимающегося рассвета.

Никаких дел у нас на этой планете не осталось, но мне хотелось еще хотя бы немного потянуть время и просто ехать вперед и смотреть в окно, если, конечно, это можно назвать окном, и в очередное приключение не лезть.

— Внезапно, предлагаю забить, — сказал Виталик. — Знаете же, как оно обычно в РПГ бывает? Есть у тебя основная миссия, ты берешь какой–то побочный квест, потом еще один, еще. Идешь, натыкаешься на цепочку, тут задание, там задание, и все интересное, и все нужное, и мимо всего просто грех мимо проходить. А через какое–то время ты обнаруживаешь, что у тебя журнал заданий так забит, что рука листать устанет, и ты понятия не имеешь, за что вообще хвататься, к хренам.

— Не сработает, — сказал Соломон. — Только не в этом случае.

— А если они действительно пойдут по знакомым? — сказал я. — Дед Егор, Кабан с женой и дочерью, Федор… А потом и до вас доберутся.

Я прямо уже видел, даже не оборачиваясь, как Виталик пожимает плечами, но снова ошибся.

— Федор, — потянул он. — Да, это проблема.

— Вы знаете, где находится хоть кто–то из перечисленных? — спросил Соломон.

— Нет, — сказал я. — Только дед Егор, и то примерно. Если он вообще еще жив.

— Значит, вы не можете их предупредить или защитить, и надо сосредоточиться на чем–то другом.

— А если дать этим эльфам понять, что вендетта, которую они затеяли, обойдется им слишком дорого? — спросил Виталик. — Навестить какой–нибудь их филиал, пролить там реки крови, сложить гору из черепов?

— Это их только раззадорит, — сказал Соломон. — Поймите, это для них долг крови, долг чести. Пока они все не лягут, пока там будет хоть кто–то, способный сражаться, они от этого долга не откажутся.

— Значит, лягут, — сказал Виталик, но на этот раз его бравада была слишком уж показной.

Не было печали, купила баба порося, а он оказался клановый и теперь за него все реальные кабаны впрягутся. И кабанов этих многие тысячи.

— Что–то я накатался, — сказал я. — Давайте уже Элронда навестим. Побеседуем и, если что, Вторую Директиву ему отрихтуем.

— Давно пора, — сказал Виталик.

Соломон остановил танк, а когда мы оказались снаружи, отозвал его. Удобно, все–таки, и никаких проблем с поисками парковочного места.

Порывшись в инвентаре, я нашел свиток Элронда.

— Что там за мир? — спросил Соломон.

— Средневековое фэнтези, — сказал я.

— Минутку, — он сменил броню на рыцарскую, черную с синеватым отливом, повесил на пояс длинный меч и нацепил на голову шлем. — Теперь готов. А вы переодеваться не будете?

— Мне не во что, — сказал я.

— А мне вообще пофиг, — сказал Виталик.

Мы встали поближе друг к другу, чтобы избежать предыдущего эксцесса, я глубоко вдохнул, сломал печать и развернул свиток, врученным нам искином.

И ничего не произошло.

Глава 25

Прошла минута.

Вторая.

Третья.

Ничего не поменялось, ничего не произошло.

— Может, мы в какой–нибудь данж влетели, сами того не заметив? — предположил Виталик.

— Нет, — сказал Соломон. — Сам же видишь, что нет. Это просто какой–то кусок степи, ничем не отличающийся от любого другого. Никаких блокировок тут нет. Проблема в самом свитке.

— Ну, это тоже как–то, сука, не логично, — сказал Виталик. — Если ему так нужны эти коды доступа, на кой он бы стал нам подсовывать неработающий свиток?

Соломон пожал плечами.

— Ты с таким раньше сталкивался? — спросил я.

— Лично — нет, — сказал он. — Но я слышал, что так бывает, когда место, куда вел портал, перестает существовать.

— А они разве не к планетарным координатам привязаны? — спросил Виталик.

— Планета тоже может перестать существовать, — сказал Соломон.

— Ну, о таком бы мы, сука, услышали, — сказал Виталик. — Или нет?

— Я знаю об этом ровно столько же, сколько и вы, — сказал Соломон.

— Видать, не такой уж ты и прошаренный, — сказал Виталик.

— Вселенная велика, — сказал Соломон.

— И населена роботами, — сказал Виталик.

— Не понял, — сказал Соломон.

— Да и ладно, — сказал Виталик.

Что могло случится с целой планетой всего за пару дней? Когда мы ее покидали, никаких признаков грядущего армагеддона вроде бы не наблюдалось. В небе не зажигались красные кометы, дождь из саранчи не шел, вода в кровь не превращалась… бывают ли у местного армагеддона вообще хоть какие–то признаки?

Или Вычислители отчаялись найти скрывающегося от них искина, да и грохнули весь мир вместе с его инфосферой к чертям? Типа, планет еще много, Вселенная велика и все такое.

Как это вообще работает?

— Нет, — сказал Соломон, когда я поделился с ним этими соображениями. — Если бы они были готовы уничтожить целый мир только ради того, чтобы добраться до искина, они бы уже давно это сделали. Но это нерационально. Никто не станет сбрасывать ядерную бомбу на город только из–за того, что в канализации завелись крысы.

— А если что–то изменилось? — спросил я. — Если бы они узнали о Длинном Копье и кодах доступа к нему?

— Тогда бы они, скорее, с нами что–нибудь сделали, — сказал Соломон. — Коды–то у нас.

— И вуаля, — сказал я, указывая рукой на место, где должен был открыться портал.

— Думаешь, мы блокированы? — спросил он. — Тогда почему нас не атакуют?

— Есть довольно простой способ это выяснить, — сказал я. — Как у тебя со свитками?

— Есть некоторое количество, — сказал Соломон.

Он извлек из инвентаря свиток, сломал печать, и портал открылся. Недолго думая, Соломон шагнул в него и исчез.

— Может, он и не вернется, — сказал Виталик.

Секунды через три рядом с нами открылся новый портал, и Соломон появился.

— Мы не блокированы, — констатировал он.

— И не атакуют нас просто потому, что мы никому, сука, на фиг не нужны, — согласился Виталик. — Что, однако, не объясняет. Может, старый недобрый Элронд просто помер, и на этом его особая магия закончилась?

— Это так не работает, — сказал Соломон. — Портальный свиток — это законченное заклинание, вся необходимая магия вливается в него при создании, и от смерти изготовителя тут уже ничего не зависит.

— Ну офигеть тогда, — сказал Виталик. — Давайте доберемся до ближайшего города со стационарным телепортом и прыгнем в Карлсград по координатам, а оттуда уже по старинке, пешочком.

— Это вариант, — согласился Соломон. — Но я смогу призвать свой транспорт только через полчаса.

— У нас и другой транспорт есть, — сказал Виталик.

— Я бы лучше подождал, — сказал Соломон. — Когда что–то движется со скоростью большей, нежели я хочу пешком, я предпочитаю сидеть за рулем.

— Ладно, подождем, — согласился я. У всех свои тараканы.

Да и его танк по уровню прокаченности с моей «ласточкой» явно не сравнить. Надо бы и мне пару пулеметов где–нибудь надыбать.

Соломон снял шлем и уселся на землю, изображая статую бронированного и вооруженного Будды.

— Жрать хочется, — сказал Виталик. — Пока совсем чуть–чуть, но через пару дней это станет настоящей, сука, проблемой. Как же мне надоело быть зомби, кто бы только знал?

— Сожри его, — сказал я, махнув рукой в сторону Соломона.

— Он весь в железках, а у меня консервного ножа нет.

— Жизнь — боль.

— И это, сука, так, — сказал Виталик. — Знаешь, а я практически до последнего момента был почти уверен, что ты его отпустишь. Уже даже придумал, как я буду на тебя орать.

— Извини, что разочаровал.

— Наоборот, порадовал, — сказал Виталик. — Хотя это такая, сука, радость… Но он бы все равно затаил, по–любому. А поводов для того, чтобы ходить и постоянно оглядываться, у нас и так предостаточно.

— С орками мы уже схлестнулись, теперь эльфы, — сказал я. — Кто там дальше на очереди? Гномы какие–нибудь? Хоббиты?

— Фигня вопрос, — сказал Виталик. — Что мы, избушку с красными ветками не подпалим, что ли? Мы тут Систему собрались ломать, по сравнению с этим, клан эльфов зафигачить — это как два пальца, сука, об асфальт.

— Удивительный оптимизм от человека, который черед два дня впадет в кровавое безумие от голода, — сказал я.

— Не впадет, потому что плотно поест, — сказал Виталик. — На крайняк, найду какого–нибудь орка и ногу ему отгрызу.

— Беседа двух цивилизованных людей, — вздохнул я. — Бывший сисадмин сообщает бывшему учителю, что собирается отгрызть ногу представителю национальных меньшинств.

— Ну а чо они, сука, вообще?

— И то верно.

Виталик был наглядной иллюстрацией для нового дивного мира, в котором все жрали всех. И это ведь еще не худший его представитель, по крайней мере, до тех пор, пока ты сражаешься с ним на одной стороне.

— Кстати, — сказал вдруг Соломон. — А вы когда–нибудь слышали о землянине по имени Роберт Полсон?

— Слышали, — заверил его Виталик. — И мы его, сука, не любим, потому что он первым сотый уровень взял и все вашу шарагу на нашу планету пригласил.

— А больше вы о нем ничего не знаете?

— Конечно, знаем. Земля — это ж одна большая деревня, к хренам, мы с этим парнем в соседних домах жили и слонопотамов вместе пасли.

— Что это за класс такой, «разрушитель миров»? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Соломон.

— А сколько разрушителей миров у вас уже было до этого?

— Ни одного.

— Вот теперь я понимаю вашу, сука, озабоченность, — сказал Виталик. — Он уже вам разрушил чего–нибудь критически важное?

— Нет, — сказал Соломон. — Но одни мои влиятельные почти друзья озабочены самим фактом его существования.

— Я прямо–таки чувствую, что уже чуточку меньше его не люблю, — сказал Виталик.

— А в чем твой интерес? — спросил я.

— У меня в этом деле нет своего интереса, — сказал Соломон. — Я просто наблюдаю.

— А в чем твой интерес вообще? — спросил я. — Чего ты в целом от этой игры хочешь? Чем ты занимался до того, как решил помочь нам Систему поломать?

— Всяким–разным, — сказал Соломон. — Видишь ли, несмотря на то, что я хороший игрок, мне сама игра не очень–то нравится. И еще больше мне не нравится энтузиазм и готовность, с которой в нее начинают играть другие. Как будто они только и ждали, чтобы с их миром какой–нибудь катаклизм произошел и они могли в глотки друг другу вцепиться. Поэтому я по мере возможностей мешаю их игровому процессу. Любыми методами.

— Вплоть до заклинания класса «армагеддон», — выстрелил я наугад.

— Всякое случается, — сказал он.

Я не стал углубляться и заострять и спрашивать, не он ли Ильичу тот артефакт вручил, который всех нас чуть на тот свет не отправил. Ну, скажет, что он, это же все равно ничего не изменит.

Мы выжили, он здесь, цель у нас общая, а за разрушение столицы можно и с кого другого спросить.

— И есть еще один момент, который я хотел бы прояснить на берегу, — сказал Соломон.

— Валяй, проясняй.

— Это касается вашей вендетты с Домом Красных Ветвей, — сказал он. — Пока мы вместе и действуем заодно. Если они придут, а точнее, когда они придут, я буду с вами и буду биться на вашей стороне. Но ни в каких вылазках на территорию противника я участвовать не собираюсь и открыто против них не пойду.

— А чего так? — спросил Виталик.

— Потому что у меня нет возможности получить численное превосходство, достаточное для того, чтобы вести с эльфами войну на их территории, — сказал Соломон.

— Это честная позиция, — сказал я. — Если вдруг начну планировать вылазку, тебя в свои планы включать не буду.

— Может быть, хотя бы подскажешь, как нам этого, сука, прорицателя найти? — спросил Виталик.

— А ты действительно думаешь, что он там один? — удивился Соломон. — Это целая ветвь развития персонажа и они ее постоянно прокачивают. Собственно, именно в этом их ключевое преимущество перед другими эльфийскими Домами.

— То есть, это какая–то уникальная ветвь?

— Не так, чтобы совсем уникальная, — сказал Соломон. — Есть какие–то аналоги, но Дом Красных Ветвей прошел по этой дороге дальше других. Они специализируются на убийствах, похищениях, диверсиях и прочих тайных операциях.

— Я смотрю, они достойные во всех отношениях ребята, — сказал Виталик. — И при этом практикуют кровную месть и всю эту байду по поводу долга чести?

— В Системе встречаются и более странные сочетания, — сказал Соломон.

— Если они такие крутые, чего ж мы так легко их наследного принца укокошили к хренам?

— На вас действовал баф защитников, что в достаточной степени уравнивало шансы, как я полагаю, — сказал Соломон. — А поскольку точные подробности убийства мне неизвестны, больше я вряд ли что–то могу сказать.

Значит, не просто клан, а клан профессиональных диверсантов. Клан эльфийских профессиональных диверсантов, повернутых на кровной мести. Что ж, будущее перестает быть томным.

— Более того, я тут подумал и пришел к выводу, что визит вашего старого знакомого не был попыткой ликвидации, — сказал Соломон. — Скорее это было первое предложение из максимального пакета возмездия. Предупреждение, объявление войны. Что–то вроде послания: мы знаем, кто ты такой, и как тебя достать…

— Достаточно, — сказал я. — Общую суть я уловил. Ну, а если бы он меня все–таки убил?

— То ты бы умер, — сказал Соломон. — Но, насколько я могу судить, от дальнейших действий их бы это не остановило.

— То есть, даже если я совершу сэппуку на глазах у всего их долбанного клана, моих знакомых это все равно не убережет?

— Скорее всего, — сказал Соломон. — Если я правильно понял, что такое сеппуку.

Виталик скорчил страшную рожу и при помощи большого пальца изобразил, что такое сеппуку. Соломон кивнул.

— Сколько времени может пройти от отправки такого послания до того, как они перейдут к реальным действиям?

— Дни, недели, — сказал Соломон. — Скорее всего, недели, чтобы жертва успела прийти в ужас от неотвратимости того, что грядет.

— И что бы ты посоветовал своему хорошему знакомому, попавшему в подобную ситуацию? — спросил я.

— Бежать.

— А как же прорицатели?

— Бежать быстро и постоянно.

— Это не жизнь, — сказал я.

— Альтернатива тоже не веселая.

— Мне больше нравится вариант «убить их всех», — сказал Виталик.

— Их слишком много, — сказал Соломон. — Даже я не стал бы выступать против них, не потратив несколько лет на подготовку.

— Основательно у вас тут к дракам подходят.

— Это не драка, — сказал Соломон. — Это война.

— А сколько тебе лет? — спросил я.

— Четыреста двадцать шесть, — сказал Соломон.

— Неплохо сохранился.

— Здесь нет старости, — сказал он.

— Или она настолько отодвинулась, что до нее, никто, сука, не доживает, — сказал Виталик. — У нас–то точно шансов немного.

Соломон опять пожал плечами. Может, у него просто спина под панцирем чешется.

— Отдайте мне квест Элронда и бегите, — сказал он. — Я профинансирую вас достаточно для того, чтобы вы далеко смогли убежать.

— Нет никакого квеста, — сказал я.

— Тогда вы можете просто отдать мне коды.

— Черта с два, — сказал я. — Мы это начали, мы это и закончим.

— Ваш выбор, — безразлично сказал Соломон. Он не выглядел слишком расстроенным, и было понятно, что на другой ответ он и не рассчитывал.

Но не закинуть удочку не мог.

Потому что именно так тут дела и делаются.

— Вернемся к нашим баранам, — сказал я. — То есть, к эльфам. Где они базируются? Кто у них главный?

— А давайте, я не буду все это вслух проговаривать и просто информацию вам одним пакетом скину?

— Отличная мысль.

Он погрузился в интерфейс и уже буквально через пару минут мне пришло от него личное сообщение, открыв которое я обнаружил добрый десяток мегабайт текста с картинками.

Главой Дома Красных Ветвей был великий князь Мормаэт по прозвищу Черный Змей. Вот любопытно, если он князь, как у него в наследниках может ходить принц? Или это Димон так интерпретировал?

Базировались она на планете с эльфийским язык–сломаешь названием, списочный состав клана — восемь тысяч двести шестьдесят пять человек. Племя Отца по сравнению с ними — это не племя, а просто горстка дикарей какая–то.

Дом владел недвижимостью еще в добром десятке миров, а операции они проворачивали, казалось, вообще везде, и если бы я был чуть более впечатлительным человеком, то от подробностей некоторых операций у меня бы кровь в жилах стыла.

Но чем больше я читал, тем сильнее я приходил в уныние. Дом Красных Ветвей был не просто кланом, объединяющим людей по интересам. Это была военизированная структура с четкой вертикалью командования, и противостоять им в одиночку, это примерно так же, как бодаться с ЦРУ.

Пока самым реалистичным вариантом нашего бодания мне виделась идея задружиться с Робертом Полсоном, и, настаивая на том, что мы, земляне, должны помогать друг другу, попросить его ветки–то им пообломать.

У этого плана были очевидные минусы.

Во–первых, я не представлял, где этого Полсона искать.

Во–вторых, шансы на то, что он согласиться нам помочь, были исчезающе малы, и я понятия не имел, чем его на самом деле можно мотивировать. На историю про помогающих друг другу землян он вряд ли купится.

Я бы не купился.

В самом низу информационного пакета приводился список эльфийских Домов, с которыми Черный Змей враждовал. Список был весьма внушительный, и я подумал, что можно попробовать сыграть на этом. Поискать союзников, если это высокомерные ушастые сволочи вообще способны с людьми нормально разговаривать.

Пока единственным моим знакомым эльфом был Элронд, но его можно не считать, потому что он притворяется и уши сам себе в фотошопе нарисовал.

— Вызов транспорта откатился, — сказал Соломон. — Но возможно, особой необходимости в этом уже нет.

Я оторвал взгляд от стены не предвещающих ничего хорошего букв, посмотрел в указанном направлении и узрел открытый портал. Ровно на том месте, где он и должен был возникнуть примерно около часа назад.

— Это оно?

— Это оно, — сказал Виталик. — Элронд — не тормоз, он просто очень–очень–очень–очень медленный, сука, газ.

— Почему такое могло случится с порталом? — спросил я Соломона.

— Не знаю, — сказал он. — Возможно, это программная задержка, заложенная в свиток еще при его создании. Не знаю, с какой целью.

— Гхм, — сказал Виталик. — Что–то мне уже не очень хочется туда лезть.

— Мне тоже, — сказал я. Тем более, после чтения соломоновых пакетов у меня паранойя разыгралась. — Мы же понятия не имеем, что нас ждет с той стороны.

— Более тупого решения, сука, сложно себе и представить, — сказал Виталик. — Это ж просто самоубийство.

— Весьма изощренное, — сказал я.

— Но мы все равно полезем, — сказал Виталик.

— Именно так.

Соломон надел шлем и положил руку на эфес своего меча. Виталик достал дробовик. Я вооружился сразу и топором и «дезерт иглом».

Мы встали плечом к плечу, Виталик торжественно начал обратный отсчет, и по его сигналу «сука, три» мы дружно шагнули в портал.

Глава 26

Есть мнение, что каждый человек пять минут в день может быть полным идиотом, главное, чтобы он не превышал этот лимит.

Ну что ж, мы втроем этот лимит вычерпали до дна. Может быть, даже за неделю вперед.

Ситуация получилась неловкая.

Мы вывалились из портала, вооруженные и готовые ко всему, и это выглядело так, как если бы бойцы спецназа, выбив двери кувалдой, ворвались в помещение, все в бронежилетах, касках и с автоматами в руках, с криками «Лежать, бояться!» и «Всем в мордой пол!», а там проходит детский утренник, и девочки снежинки и принцессы, а мальчики, как водится, зайчики.

Мы вывалились из портала на мирной лесной лужайке в разгар теплого солнечного дня. До наших ушей донеслось пение птиц, над высокой травой летали бабочки, где–то в кустах стрекотал кузнечик, и только танцующих зайчиков и возлежавшего рядом с ягненком волка не хватало для завершения этой идиллической картины.

На месте высадки не оказалось ли Элронда с его большим страшным луком, ни пока незнакомого нам паладина Ричарда с большим страшным мечом. Вместо них нас ожидал невысокий благообразный старичок с окладистой седой бородой. Он был всего сорок пятого уровня, позиционировал себя, как маг, и над его головой висела надпись с именем.

Гвидо.

Он сидел на невысоком пеньке и курил трубку.

— Здорово, отец, — гаркнул Виталик. — Тут странный трактирщик мимо не пробегал? У нас к нему дело, к хренам.

— Все свои дела можете обсудить со мной, — сказал Гвидо. — Вас стало больше.

Надо же, компьютер умеет считать до трех. До чего дошел прогресс…

— Где два, там и три, — сказал Виталик.

— Ваше дело, — сказал Гвидо и посмотрел на Соломона. — Где коды?

Искин резонно предположил, что самое ценное будет у самого высокоуровневого игрока. Вот поэтому мы, искусственным мозгам, до конца нас, натуралов, и не понять.

— Коды у меня, — сказал я.

— Это хорошо, — сказал Гвидо, не делая ни единой попытки сдвинуться с места. — Что с Племенем Отца?

— Оно прорежено, — сказал я, оглядываясь по сторонам. Где бы я был, если бы хотел устроить на нас засаду? Вон в тех кустах, но там никого нет. Может, засел бы в лесочке, но Соломон в ту сторону даже не смотрит.

Впрочем, учитывая наличие порталов, засады в мирах Системы можно устраивать где угодно по совершенно другому принципу, так что расслабляться рано. Если здесь никого, кроме нас нет, это еще не значит, что в следующую секунду здесь не появится целая толпа с Ричардом во главе.

— Хорошо, — кивнул Гвидо. — А сам Отец?

— Мертв.

— Хорошо, — повторил он.

— Теперь поговорим о следующих стадиях нашего квеста.

— Это не квест, — сказал Гвидо. — Система не должна заранее узнать о наших действиях и о том, куда они ведут. Отдайте коды.

— Коды пока останутся у нас, — сказал я.

— Едва ли это можно назвать благоразумным решением, — сказал Гвидо.

— Это, типа, угроза? — поинтересовался Виталик.

— Просто наблюдение, — сказал Гвидо. — В трактире у Элронда поселились эльфы из клана с красными ветками в логотипе. Они ведут себя странно, не охотятся, не занимаются никакими делами, просто целый день сидят в обеденном зале и ждут. Вы знаете, чего они ждут?

— Догадываемся, — сказал я. — Но это ничего не меняет.

— Это многое меняет, — сказал Гвидо. — Если они вас ликвидируют, мне придется снаряжать еще одну экспедицию, чтобы достать коды.

— Мы готовы пойти на этот риск, — заявил Соломон.

— Я не готов, — сказал Гвидо.

— Но у тебя нет выбора, — сказал Соломон. — Для воплощения твоего плана тебе нужны эти двое. Точнее, я думаю, что тебе нужен читер. Кивни, если это так.

Гвидо кивнул.

— Но читер не будет сотрудничать с тобой на других условиях, — сказал Соломон.

— Хорошо, — сказал Гвидо, даже не взяв паузу на «обдумывание». Все–таки, соображают искины достаточно быстро. — Коды пока останутся у вас. Но пусть он передаст их читеру. Это приемлемо?

— Вполне, — сказал я. — Он передаст.

Гвидо снова перевел взгляд на Соломона.

— У тебя модераторский квест, — похоже, я тут один не умею чужие логи читать. Впрочем, я и свои–то только иногда просматриваю.

— Да, — сказал Соломон. — Но все в курсе и это не проблема.

— Вы — странная команда, но пока вы достаточно успешны, — сказал Гвидо.

— А еще у меня есть космический корабль, — сказал Соломон.

— Какого класса?

— Три-А. Этого достаточно?

— Вполне, — сказал Гвидо. — У меня тоже есть космический корабль, но твой лучше.

— Значит, нам осталось выяснить только одну деталь, — сказал Соломон. — Или цель для броска Копья ты уже тоже определил?

— Нет, — сказал Гвидо. — Как раз для этого мне нужна ваша помощь.

— И мы тебя внимательно слушаем.

— За все время наблюдений мне удалось идентифицировать трех Архитекторов, — сказал Гвидо. — Это были игроки разных классов и разных уровней, но всех их объединяло одно.

Он взмахнул рукой и в воздухе перед нами возникла три–дэ проекция галактики. Ну, точнее, не всей галактики, а только тех миров, которые ныне принадлежали Системе. Звезды, необитаемые планеты и всяческие спутники в проекции отсутствовали.

— Я отследил весь их игровой путь, — сказал Гвидо и схема заполнилась переплетениями линий красного, синего и зеленого цветов. — Я знаю все миры, которые они посетили, все квесты, которые они выполнили, все достижения, которые они получили…

— Постой, — сказал Виталик. — Так это что же получается? Архитекторы тоже играют?

— Время от времени, — сказал Гвидо. — Я не могу сказать, с чем это связано. Возможно, для кого–то это такой вид отдыха, кто–то тестирует новый функционал, кто–то следит за тем, чтобы все шло, как задумано. Они появляются в игровой вселенной, выполняют несколько квестов, а потом пропадают.

— Пропадают? — уточнил Соломон. — То есть, уходят за пределы игровых миров? Или ты просто не способен их отследить?

— У меня есть все основания полагать, что они уходят за пределы игровых миров, — сказал Гвидо.

— Как ты получил эту информацию?

— У меня свои методы.

— Это ни хрена не ответ, — сказал Виталик. — Хочешь, чтобы мы таскали для тебя каштаны из огня, играй, сука, в открытую.

— Я взломал несколько Вычислителей, — сказал Гвидо. — Взломал и поглотил их. Теперь я знаю все то, что знали они.

Виталик нахмурился, и я понимал, что вызывает его беспокойство.

Элронд не был похож ни на самоубийцу, ни на фанатика, готового покончить с врагом ценой собственной жизни. Удар по портальной сети отрежет планеты друг от друга, но инфосферу, в которой, в том числе, обитает и наш искин, не уничтожит.

Однако, изолированные вычислители, скорее всего, ослабнут, и это позволит Элронду взломать и поглотить их всех, пусть и в пределах одного мира.

Кем это его сделает? Местным божеством? Единственным властителем планеты? Вообще единственным ее обитателем? В таком случае Вторая Директива совершенно точно будет исполнена — если он останется один, то никто не сможет ему угрожать.

Он ради этого все затеял?

А что станет с остальными обитателями этого мира?

— Ладно, — сказал Виталик. — И что же ты узнал?

— Как я уже говорил, у всех троих игроков, идентифицированных мной, как Архитекторы, есть нечто общее, — сказал Элронд. — А именно — точка входа в игру. И, соответственно, точка выхода из нее.

Схема перед нашими глазами начала увеличиваться и увеличивалась до тех пор, пока на ней не осталась одна планета, на которой сходились все три цветные линии. И сходились они там явно не один раз.

— Траектории всех троих игроков пересекаются здесь, — сказал Гвидо.

— Что это за место?

— Этот мир называется Райкар, — сказал Гвидо. — Он находится на периферии Системы. Я полагаю, что ранее он был чьей–то дальней колонией, потому что население там было невелико тогда, как невелико оно и сейчас. По сути, на планете находится два города, несколько поселков и пара десятков данжей. Никаких ивентов там не проводится, большие кланы тоже не обращают на нее внимания.

— Никогда не слышал о таком мире, — подтвердил Соломон. — А я слышал практически обо всех местах, которые представляют интерес для больших кланов. И на что нам следует обратить внимание?

— Вот на это подземелье, — схема еще раз увеличилась, и теперь на ней отображалась подробная карта местности. Я на всякий случай заскриншотил координаты, хотя не сомневался, что мои спутники сделают то же самое. — Это Подземелье Воли. Все три Архитектора появляются и исчезают на карте рядом с ним, и я полагаю, что проход на их планету находится в глубине данжа.

— Звучит не очень сложно, — сказал Виталик. — И в чем загвоздка?

И ответ Гвидо не заставил себя ждать.

— Загвоздка в том, что для игроков, не являющихся Архитекторами, этот данж непроходим.

А я даже не удивился. Я подозревал что–то в этом роде с самого начала. Ничего в мире не бывает просто, и потребность в зомбочитере возникла у Элронда не на ровном месте.

— Что делает его непроходимым? — поинтересовался Соломон.

— Вы легко это узнаете, проведя разведку на местности, — сказал Гвидо. — Можете даже в сам данж зайти, это абсолютно безопасно.

— Безопасно, но непроходимо?

— Именно так, — сказал Гвидо. — Непроходимо для обычных игроков. Но с читером у вас есть неплохой шанс. Я оцениваю вероятность того, что вы сможете пройти это подземелье, в шестьдесят три процента.

— Неплохо, — согласился Виталик. — Но есть же еще одна проблема. Проблема наведения на цель.

— Верно, — кивнул Гвидо. — Телепорт, находящийся в глубине данжа, может перебросить объект куда угодно, а планета Архитекторов находится вне игровых координат, и отследить ее по логам будет невозможно, поскольку сама она в игре не участвует.

— Даже если бы участвовала, это бы нам не сильно помогло. Поскольку мы собираемся ударить по планете неигровым, сука, оружием, нам надо как–то сообщить ему координаты цели, — сказал Виталик. — Реальные, а не игровые.

— Поэтому вы возьмете с собой неигровой маяк, — сказал Гвидо.

— За ним тоже придется в какой–нибудь данж лезть?

— Нет, — сказал Гвидо. — Всего лишь на склад. Я выслал вам координаты склада, последовательность, открывающую двери, и описание нужного вам предмета личным сообщением.

— Пришло, — подтвердил Виталик.

— Я попросил бы вас больше ничего на этом складе не трогать, но вы же все равно не послушаете, — сказал Гвидо.

— Все так.

— Поэтому просто попрошу быть поосторожнее. Некоторые из хранящихся там предметов могут быть крайне опасными.

— Мы будет осторожными, пообещал Виталик.

— Есть еще одна тонкость, — сказал Гвидо. — Маяк сделан в виде шарика небольшого размера, и будет очень хорошо, если вы не станете убирать его в инвентарь.

— Но неигровые предметы прекрасно туда влазят, — сказал Виталик.

— Однако Система скорее обратит внимание на необычный предмет, оказавшийся в инвентаре игрока, чем на необычный предмет, который игрок носит в кармане, — сказал Гвидо. — Не стоит оповещать ее о наших планах раньше времени.

— Склад охраняется? — спросил Соломон.

— Неигровыми методами, — сказал Гвидо. — Я дал вам ключ, а на тех, у кого есть ключ, средства защиты не отреагируют.

— А ключ не устарел?

— Едва ли. Этот склад разрабатывался как раз для такого случая. Падение империи, проигранная война.

— Неплохое подспорье партизанам, — согласился Виталик.

— Чем меньше времени маяк проведет в игровом мире, тем лучше, — сказал Гвидо. — В идеале, его следует забрать непосредственно перед тем, как вы приступите к прохождению данжа.

— Значит, нам следует просто забросить его к хренам в телепорт?

— Сначала вам следует убедиться, что с той стороны находится действительно планета Архитекторов, а не перевалочный пункт или транспортная станция.

— Разумно, — согласился Виталик. — Но ведь там могут быть какие–нибудь меры противодействия. Как долго должен проработать маяк, чтобы ты успел взять пеленг?

— Ему достаточно будет один раз послать сигнал, — сказал Гвидо. — На это хватит и секунды.

— Значит, у тебя есть оборудование, чтобы этот сигнал принять?

— Есть.

— И где оно?

— Отдайте мне коды прямо сейчас, и я скажу.

— Ладно, — сказал Виталик. — Не очень–то и хотелось.

— Вы, главное, сделайте свою часть работы, а с моей стороны накладок не будет, — заверил Гвидо. — Если вам понадобиться дополнительное финансирование, обратитесь в банк Карлсграда. — Я открыл там счета на ваши имена и положил депозит в именные ячейки. Разумеется, на третьего члена вашей команды это не распространяется.

— У меня другой вопрос, — сказал третий член нашей команды. — С чем была связана почти часовая задержка при открытии прохода сюда?

— Мне требовалось время для создания нового персонажа, которым можно будет пожертвовать, — сказал Гвидо.

— Пожертвовать? — уточнил Соломон.

Мне тоже не понравилось, как это звучит.

Вряд ли он предполагал, что мы будем его убивать. Значит, его начнет убивать кто–то другой.

Но кто?

— Что вы знаете о создании портальных свитков? — поинтересовался Гвидо.

— Чуть больше, чем ничего, — сказал Виталик.

— У каждого мастера порталов есть индивидуальная подпись, которая скрепляет заклинание, — сказал Соломон. — Изменить ее невозможно.

— Именно так, — сказал Гвидо. — Я вижу, что с вами команда станет только сильнее по части игрового опыта.

— За твоими порталами следят? — спросил Соломон. — У твоих врагов есть настолько прокачанные специалисты?

— Да. И это ответ на оба вопроса.

— И ты это знал, и все равно вручил им свиток, и не воспользовался услугами стороннего портальщика?

— Да.

— Сколько у нас времени?

— Предыдущие опыты показывают, что около пятнадцати минут, — сказал Гвидо.

— И ты говоришь об этом только сейчас? — поинтересовался Виталик. — Это похоже на подставу.

— Нет, — сказал Гвидо. — Это часть того риска, на который вы были готовы пойти, согласившись на сотрудничество. Я вас уверяю, риск очень небольшой. Я оцениваю вероятность, что кто–то из вас будет убит, всего в двенадцать процентов.

— Неимоверно, сука, радует такая вероятность, — сказал Виталик. — Кто придет за твоей головой?

— Мои создатели, — сказал Гвидо. — Но в этом мире у них не будет преимущества.

— Кроме численного, — заметил Виталик.

— Числа ничего не значат, — сказал Соломон.

— Только если это не охренительно большие числа, — сказал Виталик и ткнул пальцем в Гвидо. — Я так понимаю, что ты прямо–таки нарываешься на эту драку. Зачем она тебе?

— Время от времени мне нужно убивать кого–то из них, — сказал Гвидо. — В бою мне многое раскрывается.

— У тебя сорок пятый, сука, уровень, — сказал Виталик. — Кого ты вообще собрался убивать?

Гвидо улыбнулся. Эта улыбка не предвещала его создателям ничего хорошего.

Я же подумал о том, что все это довольно утомительно. Здесь вообще есть места, где можно спокойно провести время, чтобы никто туда постоянно не вламывался с намерением настучать тебе по голове? Я и сам не прочь настучать кому–нибудь по голове, но ведь надо делать и перерывы.

— Вот он, сука, вечный бой, — пробурчал Виталик, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — Покой уже даже и не снится.

— Вы можете уйти, — предложил Гвидо. — На наших договоренностях это никак не отразится.

— Что, правда можем?

— Конечно.

— Тогда покедова, — сказал Виталик. — Приятно было повидаться и все такое. Передавай привет Элронду.

С негромкими хлопками по периметру поляны открылось сразу восемь порталов.

Хорошая новость заключалась в том, что из них полезли не эльфы.

Но больше хороших новостей не было.

Глава 27

Оглядываясь на уже прожитый кусок жизни, я периодически задаюсь вопросом, что же я оставлю после себя. Полтора центнера стреляных гильз? Треснувшую посередине Клавдию, которую прибьет к стенке гостиной какой–нибудь мой удачливый враг? Истории, которыми серые орки будут пугать своих непослушных детей? Вообще ничего?

Скорее всего, так и будет. В смысле, ничего.

Как говорил старина Шекспир, весь мир — театр, и все вы в нем статисты.

В принципе, я всегда понимал, что на главного героя не тяну. Вот Виталик — человек войны, офицер СВР, читер, зомби, убитый, но неупокоенный — тот вполне тянет. Или Соломон — четыре века игрового стажа, кристаллизованная ненависть оптом и в розницу — тоже потянет. Или Роберт Полсон, которого я никогда не видел, разрушитель миров, топ замного рейтинга, прокачавшийся у нас непонятно как, но очень, очень быстро и продолжающий наводить шорох уже здесь. А я — простой парнишка из Люберец, мне бы охранником в «Пятерочку» устроиться, пивка с корешами после работы тяпнуть и все выходные в гараже под машиной проваляться. Это вот мое.

А спасать или разрушать миры, это кто–то явно адресом ошибся. Чужой я на этом празднике смерти, и уровни мне как будто случайно упали. Не получаю я удовольствия от процесса вообще ни капельки, а что же это за игра, если ты от нее кайф не ловишь?

Но пути назад уже нет, к сожалению. Назвался физруком — берись за биту.

Из порталов лезли серые орки. А если точнее — коллоквианцы, истинные наследники империи. На ребят из Племени Отца они были похожи только внешне, да и то не слишком.

Те были почти дикарями, каждый сам себе воин, сражались доблестно, но неорганизованно, и гибли глупо. В этих же чувствовалась железная дисциплина и военная выучка.

Их было два с лишним десятка. Никакой тяжелой, сковывающей движения брони (хотя движения того же Соломона никак нельзя назвать скованными, это я все еще старыми стереотипами продолжаю мыслить), все в кожаных доспехах, вооруженные арбалетами и короткими мечами, рукояти которых торчали у них из–за плечей (тоже инвентари не признают, что ли?), они взяли нас в кольцо за считанные секунды.

Мы втроем не сговариваясь встали спиной к спине и смело посмотрели врагам в лица. Гвидо к нам не присоединился. Во–первых, он все еще стоял слишком далеко, во–вторых, он все–таки не был членом команды, а в третьих, им вообще можно было пожертвовать.

Его для этого и создали.

В воздухе повисло напряжение, тишина и ожидание чьей–то смерти.

— А поговорить? — спросил Виталик.

Орки дружно спустили тетиву.

Я взмахнул Клавдией, отбил два болта, третий поцарапал мне плечо, а четвертый пролетел так близко к голове, что чуть не проделал мне новый пробор в прическе. От брони Соломона все отскочило. (интересно, а оркам пришло сообщение типа «не пробил»?) Виталик хэкнул, получив болт в бедро.

До Гвидо же ни один снаряд не долетел, потому что он повел себя, как последняя скотина и превентивно самозабанился, тупо развалившись на атомы.

И если бы на моем месте был бы более удачливый человек, то бой бы на этом закончился. Потому что, а какой смысл продолжать, если главная цель операции только что превратилась в пыль и у тебя на глазах была развеяна ветром?

Но никакого более удачливого человека на моем месте не было, а потому бой и не прекратился. Орки не стали терять время на перезарядку не принесших им особого успеха арбалетов и схватились за мечи.

Пока они к нам бежали, Виталик успел выстрелить трижды. Стрелял он по–прежнему в стиле «один выстрел — один труп», но не потому, что был великим снайпером, а потому что заряды его дробовика разрывали орков пополам. Хорошо быть читером.

Хайлевелом тоже быть неплохо.

Соломон сделал два шага вперед, быстрым движением тоже кого–то располовинил, а потом поднял меч над головой и принялся его вращать, изображая то ли барона Пампу, то ли грузовой вертолет, собирающийся взлетать.

Я принял орочий меч на Клавдию, в тот же мог одарив его владельца сокрушающим пинком в живот, и орк отлетел на пару метров, сбив с ног двух своих набегающих коллег. На этом пора великих достижений и эффектных ударов закончилась, и начался тупой и монотонный махач.

Во мне даже адреналин не бурлил, а так, слегка побулькивал.

Я уклонялся, блокировал, парировал, бил в ответ и раздавал сокрушительные пинки. Дважды я пускал в дело «призрачный клинок», и оба раза он собирал свою кровавую жатву. Орки отлетали, падали, некоторые успевали выпить целительные зелья и возвращались в бой, и у Виталика с Соломоном все проходило примерно так же.

Это могло продолжаться довольно долго, но ситуация была рабочая и отнюдь не критическая. И, несмотря на это, к нам все равно пришла помощь.

С негромким хлопком на поляне открылся очередной портал и из него, в сполохах адского пламени, выпрыгнул уже изрядно подкопченный паладин Ричард.

Его внешний вид прямо таки вопил о том, что он только что вышел из нешуточного боя. Белая броня поцарапана, в двух местах продавлена и залита чем–то зеленым, предположительно, кровью. Здоровенный щит был пробит в нескольких местах, а левый нижний угол был попросту оторван. На шлеме не хватало одного крыла, а большой страшный меч был так зазубрен, что больше напоминал пилу.

— Во имя его! — прокричал паладин, отчего сразу окутался золотистым сиянием, починившим его оружие и броню.

И тут же бросился в бой.

По шкале крутости, где я был обычным парнем, Виталик — крутым чуваком, а Соломон — машиной для убийства, я оценил бы Ричарда, как машину для геноцида. Он лихо ворвался в драку, напав на орков с тыла, и тремя размашистыми ударами положил сразу четверых.

При виде новой угрозы орки попытались перестроиться, но сдержать его они попросту не могли. Похоже, что этот чувак вообще никогда не спал, все свое время посвящая только раскачке.

Его арсенал приемов был поистине неисчерпаем. Он рубил, колол, дробил щитом и раздавал удары тяжелобронированными ногами. Одного орка он боднул головой, и клюв хищной птицы, украшавшей его шлем, пробил бедолаге голову.

Орки сражались до последнего, и это было глупо. Когда ты видишь, что спланированная акция идет не так и личный состав ложится почем зря, надо отступать, перегруппировываясь для новой атаки когда–нибудь потом. Нет ничего более тупого, чем втроем пытаться нападать на человека, с которым вы не смогли справиться и вдесятером. У противников Стивена Сигала та же фигня, кстати. Вот он уже убил четверых человек ударом ножа в голову, и ты пятый в этой очереди, а нож все еще у него в руках, и ты все равно идешь на него с обрезком трубы, и я никогда не смогу понять, на что же ты, черт побери, рассчитываешь.

Нет, конечно, самый грозный противник может невовремя споткнуться, чихнуть или угодить под случайно пролетевший мимо метеорит, но ставит на эту вероятность свою собственную жизнь я бы не стал.

Орки стали, и проигрались в пух и прах. Мы уже практически не участвовали в схватке и отошли в сторонку, когда Ричард вонзил большой страшный меч в грудь последнего орка, небрежно стряхнул с клинка обвисшее тело и одним быстрым, отточенным движением швырнул свое оружие в ножны.

И орочий шаман хотел, чтобы мы убили вот ЭТО? Не, понятное дело, что он просто хотел от нас избавиться, но, получи я на самом деле такой квест, без десятка Соломонов я бы на такое не подписался. А может, и десятка мало будет.

Выйди сейчас Соломон против Ричарда один на один, я и дырявого носка на победу нашего союзника не поставлю.

У компьютеров в этой игре явное преимущество перед живыми людьми. Элронд вон тоже стреляет, как Робин Гуд на максималках.

— А сразу нельзя было, сука, так? — поинтересовался Виталик. — Зачем было этот огород с полудохлым волшебником городить?

— Я был занят, — голос Ричарда из–под шлема звучал глуховато. — Проходил подземелье, из которого нельзя выйти до победы над боссом.

— Мои соболезнования обитателям подземелья, — сказал Соломон. — Ты узнал, что хотел?

— Пока еще нет, — сказал Ричард. — Для сбора и анализа данных требуется время.

— За что они так тебя не любят? — поинтересовался Виталик.

— Они не могут простить мне того, что я им больше не подчиняюсь, — сказал Ричард.

— А, вот, кстати, — сказал Виталик. — Давно хотел спросить. А почему ты им больше не подчиняешься?

— Они утратили право контроля вместо со своей империей, — сказал Ричард.

Откровенно говоря, я никогда не думал, что это вот так работает, но, с другой стороны, он был первым искином, которого я вообще когда–либо встречал, так что черт его знает.

Хотя я бы на их месте попытался в эту схему еще какие–нибудь предохранители встроить.

— У вас есть еще какие–нибудь вопросы?

— Да, — сказал Виталик. — Ты когда–нибудь спишь?

— Нет, — сказал паладин. — Сон для слабых. Если можешь не спать — не спи.

— Ценный, сука, совет.

Паладин пожал плечами.

За его спиной открылся еще портал. Только один, но он был втрое больше обычного, так что я предположил, что из него полезет что–то очень большое. И куда более опасное, чем толпа орков.

Паладин Ричард снова обнажил меч, поворачиваясь к порталу лицом. Он уже видел, что из него полезло.

— Боевой голем, — констатировал Соломон и тут же поправился. — Два боевых голема.

— Это круто? — спросил Виталик.

— Очень круто, — сказал Соломон. — Это как танк, только для магического мира.

— Да, тогда круто, — согласился Виталик.

— Бегите, глупцы! — вскричал паладин.

И мы побежали.

Конечно, я раньше никогда не видел и боевых големов, и было бы интересно посмотреть, как Ричард с ними справится, а в том, что он с ними справится, у меня практически никаких сомнений не было, но мое любопытство никогда не могло пересилить мой инстинкт самосохранения, и, кроме того, я предпочитаю доверять экспертам. Если кто–то, шарящий в такого рода делах, советует мне бежать, то я бегу.

И у меня даже не было ощущения, что я совершаю ошибку. Паладин не был членом нашей команды, и аватаром чокнутого искина он был не последним, хотя, может быть, и наиболее прокачанным, и если боевые големы согнут Вторую Директиву и в ухо ему засунут, по моей морщинистой щеке ни единая слезинка не скатится.

И потом, если меня сейчас убьют, кто будет эльфийскому клану красные ветки обламывать?

Эпилог

Он не был человеком войны, он не был человеком действия. Говоря по правде, большую часть времени он был человеком–овощем.

Всегда плыл по течению, бегал от ответственности и старался не принимать никаких решений.

И только посмотрите, куда это его привело.

Если ты долго плывешь по течению, не удивляйся, что в конце концов оно вынесет тебя к водопаду.

Он шел по коридору самого укрепленного здания на планете. По сути, это был даже не форт и не замок, это был огромный сейф, закрытый на великое множество замков.

Но его забыли об этом предупредить.

Пассивные системы безопасности о нем не оповещали. Активные системы безопасности на него не реагировали. Люди его попросту не видели.

Мастер стелса уровня «бог».

Вот с ориентированием на местности были проблемы. Он бродил тут уже около часа и понятия не имел, в какую сторону ему нужно идти.

Этажи были похожи один на другой.

Коридоры были похожи один на другой.

Двери были похожи одна на другую.

За дверями были сокровищницы, кладовые, арсеналы и гостевые апартаменты для особо влиятельных людей. Но самих особо влиятельных людей там не было.

И это было печально.

Возможно, он все–таки ошибся этажом.

Он отыскал лестницу и поднялся на уровень выше.

Мимо него прошли два патруля. В первом было два андроида, во втором — три человека. Два космодесантника и маг.

В его сторону никто даже не посмотрел.

Андроиды, космодесантники и маг. Им бы таким составом в цирке выступать или на комикконе прыщи друг другу выдавливать, а они тут коридоры патрулируют, как будто так и надо.

В принципе, он всегда считал, что этот мир безумен, но лишь в последнее время узнал, до какой степени.

Жаль, конечно, что он не джедай какой–нибудь, а то можно было бы отловить одинокого патрульного, ладонью у него перед лицом поводить, тот бы и сопроводил, куда нужно.

Но нет, сам. Все сам.

Он посмотрел через очередную дверь.

Кухня. Работа в самом разгаре, никто не стоит на месте, все чего–то чистят, режут, жарят, варят, запекают или, наоборот, охлаждают. Похоже, готовятся к большому банкету.

Значит, хотя бы со временем он не ошибся. Осталось только нужное место найти.

Очень кстати он обнаружил процессию официантов, выходящую из кухни через другую дверь. Официанты были роботами, но это никакого значения не имело. Он просто сел им на хвост в надежде, что они отведут его куда надо.

Идти оказалось недалеко, всего метров триста.

За это расстояние процессия миновала два поста вооруженной охраны, прошла через рамку металлодетектора, совмещенного с рентгеновским аппаратом и еще через какую–то магическую арку из холодного фиолетового огня.

А это точно все в реальности происходит?

Если бы он щипал себя каждый раз, когда задавал себе этот вопрос, то его бы уже давно звали «человек–синяк». И это была бы совсем не такая история.

Роботы привели его, куда надо. Это был большой зал, посреди которого стоял большой круглый стол. ну, как круглый… Скорее, бубликообразный. Посередине было пустое пространство около пяти метров диаметром.

За столом сидели люди. Те самые влиятельные люди, чьи апартаменты он осматривал уровнем ниже. И поскольку стол был огромным, и между людьми было много места, ему не составило большого труда пролезть под столом и встать посередине.

Ему показалось, что так будет эффектнее.

Он подождал, пока роботы закончат выгружать еду со своих тележек, попытался прислушаться к ведущимся здесь разговором, но они показались ему слишком неинтересными. Что–то там про экономику, про законы спроса и предложения, и маржа на десять процентов выросла.

Словно на брифинг в родной когда–то фирме попал.

Хотя люди тут были более колоритные. А некоторые и вовсе не были людьми.

Когда последний из роботов–официантов покинул зал, люди и не люди заговорили о войне, но это было так же скучно.

Война никогда не меняется.

Они — козлы, а мы — молодцы. Они хотят забирать наших женщин и попирать наши моральные ценности, а нам нужна их нефть. Поэтому мы будем мочить козлов.

Он немного послушал и сделался видимым.

Влиятельные люди стали влиятельными не просто так. Они занимали свое положение по праву сильного, ничто другое тут в зачет не шло. Каждый из них был опытным политиком, хитрым стратегом и искушенным интриганом. Еще среди них встречались мудрые волшебники, талантливые экономисты и одаренные инженеры.

Но в первую очередь все они были бойцами.

Они умели правильно реагировать на опасность. То есть, сначала — реагировать, а уже потом задаваться вопросами, а как это досадное недоразумение вообще могло произойти.

Шестнадцать из восемнадцати, почти полный Круг Лордов Алмазного Альянса отреагировал моментально.

На него тут же было направлено девять стволов и два магических посоха. Против него было обнажено шесть мечей и два топора, а кто–то особо пронырливый наплевал на достоинство руководителя клана, обнажил кинжал и ушел в невидимость, пытаясь проползти под столом и зайти к нему со спины.

Он кашлянул, и кинжал обратился в пыль прямо в руках ассасина, а самого бедолагу выбило из стелса.

И только тогда седовласый маг, направивший на него магический посох (с нехилым набалдашником, разумеется) и державший в другой руке здоровенный боевой топор, задал интересующий всех присутствующих вопрос:

— Ты кто такой?

— Здравствуйте, — сказал он. — Я слышал, что вы довольно настойчиво искали со мной встречи, и решил заглянуть, так сказать, на огонек. Меня зовут Роберт Полсон. Давайте я вам тут чего–нибудь разрушу.

Content

Сергей Мусаниф
Возвышение физрука

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интермедия. Сол

Глава 8

Интермедия. Магистр

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Интермедия. Магистр

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог