Яна Егорова

Мой беглец. Стокгольм

Глава 1

— А тебе палец в рот не клади? Да, Кристоф?

— Тебе не нравится? Я могу убрать, — фыркнул Янссон, даже не открыв свои невозможные голубые глаза.

— Нет, — остановил его, — нет, лежи. Мне нравится.

Опустил руку на его жилистые ноги, которые он только что закинул мне на колени. Сегодня вечер перед нашей поездкой в Стокгольм, на родину моего невыносимого беглеца. Перед отъездом он снизошел до того, чтобы согласиться переночевать на моей квартире в Самаре, а не в той, что мы с ним снимаем напополам. Упрямый, невозможный мальчишка. Никак не хочет принимать меня таким, какой я есть. Мы уже три недели вместе, а он все боится, как бы я не начал показывать свое превосходство и играть с ним.

С тех пор, как он сдался мне в Москве, наши отношения изменились. Я бы не стал утверждать, что намного, но теперь он хотя бы не отрицает, что неравнодушен ко мне. Я до сих пор лишь раз услышал от него признание в чувствах, хоть сам признаюсь ему в них ежедневно. Прекрасно понимаю, что Кристоф молод, неопытен, да и еще с таким «подарочком» от папы в нагрузку.

Не передать то, как я радуюсь, когда он вот так, сам приходит ко мне и ищет моих прикосновений. Вдвойне приятно, когда это все происходит у меня дома. Мне чертовски надоело жить на съемной квартире. Я не привередничаю, но получается, что всю жизнь работал для того, чтобы жить в достатке вместе с тем, кого полюблю, а теперь, когда у меня есть деньги, и когда мой беглец рядом, я не могу, не имею возможности делать его счастливым. Не могу быть с ним столько, сколько захочу! Упрямый мальчишка ходит на работу, отказывается отправиться со мной на отдых, ругается на меня, когда я пытаюсь организовать незапланированный выходной.

Ведь за пределами нашего жилья, он не хочет, чтобы кто-то знал о наших отношениях. Стесняется. Это я понимаю. И готов мириться, однако, со стороны моего беглеца слишком уж много условий, с которыми мне постоянно приходится бороться.

Не смотря на это, он меняется. За эти три недели успело уже много всего произойти, что сплотило нас, заставило его открыться мне, начать понемногу доверять своему придурку.

— Что ты читаешь? — спросил его, сложив руки за головой и откинувшись на спинку кровати, при этом с удовольствием гуляя взглядом по его подтянутой фигуре.

После того, как он сбежал от меня в Москву, а я не мог его догнать, провалявшись в больнице целую неделю, мой Кристоф сильно изменился. Словно повзрослел. За те несколько дней швед остервенело занимался спортом и загонял себя на износ. Как только я отошел от наркоза, сел на самолет и вылетел вслед за ним. Пока добирался, позвонил Игорю и узнал все про Кристофа. Про то, как он вернулся. Как мальчишка не высыпался все это время.

— Я никогда не видел, чтобы наш спортсмен швед литрами пил кофе. Он буквально спит на ходу. Я уже начинаю думать, а не влюбился ли наш красавчик в кого безответно? Где-то же он ночами пропадает? Так, что потом проснуться не может!

Мое сердце замерло, когда на планерке увидел Кристофа, вошедшего в переговорную. Его действительно было трудно узнать. Собранный, серьезный, сильно похудевший и прямой, как натянутая струна. Его походка была каменной. Но при этом его взгляд, вспыхнувший в тот момент, когда он увидел меня — сгусток зверской обиды с примесью ревности и злобы. Он действительно решил, что я остался прохлаждаться в Самаре! И на самом деле до глубины души переживал за придурка меня, когда увидел бинты на моем теле.

— Что там читаешь? — спросил мальчишку, вернув одну руку на его голое колено и при этом позволив своим пальцам легкую прогулку по нему.

— Белов, отвали, — лениво отмахнулся мой беглец, — я сейчас ничего не хочу. Нам рано вставать.

— Ты сам пришел ко мне!

— Отвали, придурок! Я работаю!

Отбивается, но ведь сам же пришел ко мне в одних боксерках, ноги на меня положил. Ага, не хочет он. В мгновение я с легкостью высвободился от него и уселся сверху на Кристофа. Вырвал у него из рук ненавистный мне планшет и отбросил игрушку в сторону.

— Белов, твою…

— Что? — поймал его кулак и прижал эту руку к кровати.

Навис над ним, ловя каждый неповторимый вздох Кристофа, почти касался губами его чуть припухшей верхней губы, которая заставила меня забыть обо всем в первую нашу встречу. Там, на даче у наших общих знакомых.

— Ничего, — мальчишка вдруг совершенно открыто улыбнулся и расслабил руки.

— Так ты признаешь, что специально провоцировал меня? — не поверил я тому, что только что произошло.

— Ну, не все же тебе меня доставать! — усмехнулся невыносимый швед.

Его небесные глаза сияли веселым задором, чем заставили меня окончательно забыть о том, что собирался сделать еще минуту назад. Какие дела? Какие у меня могут быть дела, когда он рядом?

— Что, так и будешь на меня смотреть? Или делом займешься? — уже откровенно счастливо расхохотался Кристоф.

— Кристоф, — позвал его, все еще нависая над развеселившимся мальчишкой. — Кристоф…

— Что? — не сразу смог остановиться швед и замереть от того, что увидел в моих глазах. — Виктор, ты чего? — вмиг стал серьезным мой маленький любовник.

— Скажи, что любишь меня, — потребовал у него, при этом еле заставил свой голос звучать. От волнения окончательно охрип. Мне было жарко. Как всегда с ним было очень жарко, но сейчас меня очень интересовало то, что у него было внутри. То, что он чувствовал по отношению ко мне.

— Виктор, что с тобой? Почему ты вдруг спрашиваешь?

Не ответил ему, потому что и сам не знал, почему вдруг именно сейчас мне было важно услышать его ответ. Как будто…

Да не верю я во всю эту ерунду с предчувствиями, с интуицией и прочим. Обычно не верю. Только не в это мгновение. Меня очень сильно волновал наш отъезд. Не хочу ехать, но не говорил ему об этом. Как будто знаю, что эта чертова поездка к нему на родину обернется для нас настоящей катастрофой. Уже несколько раз порывался отменить наш полет. Но Кристоф так радуется этому путешествию, говорит о том, что хочет показать мне, познакомить со своими друзьями, показать мне свою жизнь.

Я очень рад. Безмерно рад тому, что он думает обо мне не только, как о любовнике. Но и как о человеке, с которым он хочет быть. Но мне безумно важно, все равно безумно важно услышать от него то, как он ко мне относится. Как будто… Как будто его признание волшебным образом сумеет оттянуть катастрофу.

— Кристоф, скажи!

— Да что с тобой, ненормальный? — мальчишка ударил меня ладонями в грудь, требуя этим самым слезть с него, но я не пошевелился.

Наоборот, склонился над ним, и притянул мальчишку к себе, положил голову на его аккуратное плечо.

— Скажи, что любишь меня, — услышал, как мой голос упал до шёпота.

Кристоф медлил еще несколько секунд, очевидно ошарашенный моим поведением.

— Виктор, ты творишь ерунду, — тоже тише сказал мой беглец. — Но… если это для тебя так важно. Окей, хорошо… Я тебя люблю.

Нашел его губы и впился с невероятной жаждой, с такой силой, словно у меня его отбирали прямо сейчас! Отбирали и обещали, что мы с ним больше никогда не увидимся!

— Белов! Ты что творишь?!!

Кристоф еще пытался вырываться, но я окончательно рехнулся! Силой перевернул его и заставил встать на колени перед собой.

— Белов, дебил, отстань от меня!!!

Напал на него и практически заставил принять себя! Сорвал эти чертовы боксерки, вечно отделявшие его божественное белое тело от меня и притянул к себе. Моя рука с наслаждением констатировала его стремительно растущую эрекцию. Что бы он там не говорил, как бы ни изворачивался, но он всегда теряет крышу, когда я прикасаюсь к нему, когда люблю, нежно или напористо, как сейчас, я всегда точно знаю, как сильно ему это нравится! Подхватил его под живот и еще сильнее прижал к себе, жёстче, напористее разбивая свое возбуждение о его крепкие ягодицы, одновременно лаская его предельное возбуждение и доводя нас обоих до неистового исступления!

— Вик… Виктор… — хрипел мой беглец в руках своего придурка.

Да! Я готов отдать все, лишь бы он оставался рядом со мной. Готов сделать для него все. И сделаю, что бы ни случилось! За эти несколько недель окончательно обезумел от любви, ведь я узнал его так близко, как никто и никогда не знал этого маленького чертового благороднейшего божка!

— Виктор… — прорычал мой беглец, извиваясь в моих руках и утопая в неземном наслаждении.

Склонился к нему и прижался губами к белоснежной коже на его спине.

— Вик… Виктор, — вздрагивая от каждого следующего моего толчка, стонал мой прекрасный швед, — Виктор… я… я…

— Что? Что, Кристоф?!! — это уже взревел я, требуя от него немедленного ответа и не позволяя до тех пор получить наивысшее наслаждение от моих ласк.

— Виктор… я… — голос Кристофа сел до той же степени, что и мой собственный, — я… люблю тебя!!! — последнее слово он уже прорычал, потому что именно в этот момент я позволил ему взорваться!

Взорваться в моих руках! Покориться мне!!! Раствориться в моей любви к себе.

Бог мой, я люблю этого мальчишку. Тяжело дыша, удерживал его в своих объятьях, не давая в изнеможении опуститься на кровать. Я люблю его, и если надо, уничтожу любого, кто хотя бы посмеет подумать о том, чтобы разлучить нас!!!

Глава 2

Леннарт Янссон планировал в августе месяце отпраздновать свое сорок девять лет. Вернувшись из неприятного путешествия в Москву за несколько дней до приезда своего сына со спутником, Леннарт направился домой, в свою просторную квартиру с видом на парк Хумлегарден. Квартира была поистине просторной, доставшаяся ему в наследство от бабушки Гарды, недвижимость в более, чем две тысячи квадратных метров, расположенная на последнем этаже шестиэтажного исторического здания. После получения недвижимости в собственное пользование, первым делом Леннарт сделал здесь капитальный ремонт. Выбросил старинную мебель и все заменил на новую, практичную, более мужественную. Истинно подходившую двум мужчинам. Теперь здесь были белые стены, большие окна, и максимально прямые линии интерьера, подчёркнутые простой темной мебелью. Преобладали черные и серые цвета. Никаких розовых подушек и прочей женской ерунды.

Бабушка Гарда была женщиной зажиточной и довольно долго не хотела уходить в мир иной, порядочно поистрепав за время своего существования нервы немногочисленной родне. Однако, уходя, весьма щедро вознаградила в том числе и Леннарта. Помимо недвижимости практически в самом центре города, внуку досталась впечатляющая сумма на банковский счет, которую он в свое временя успел вполне удачно вложить.

Теперь игра на бирже стала его основным занятием. В остальном, он тратил дни на встречи с друзьями, на интеллектуальные вечера в компании его хорошего друга Лукаса и на вечно провальные попытки найти себе женщину, которая заставила бы его забыть о запретных мыслях в сторону представителей своего же пола. Даже не смотря на свой возраст, упрямый Леннарт время от времени встречался с женщинами. Иногда даже жил с ними, но это давалось ему особенно трудно. Каждый раз, оказываясь с представительницей прекрасного пола в постели, ему приходилось прибегать к специальным препаратам, чтобы подстегнуть свое физическое влечение и выполнить мужскую роль в сексуальном плане.

Леннарт часто мечтал, что все-таки придет тот день, когда он встретит правильную женщину, с которой сможет заниматься любовью естественно, без насильственного принуждения самого себя. Он всегда ненавидел в себе это, эту темную сторону своей сущности, избегал ее и старался оградить сына. Как бы там ни было, как недавно выяснилось, у него это не получилось.

— Я сразу догадался! Сразу!!! — прямо из Первопрестольной звонил он в тот же день своему другу Лукасу. — Еще когда увидел те фотографии! Кристоф глупый, маленький мальчишка! Он все-таки попал в сети богатого извращенца!

— Леннарт, не кипятись, — всегда спокойный и рассудительный Лукас уже привычно останавливал друга.

Их дружба длилась уже очень давно. Сегодня Лукас Берг уже и не вспомнил бы, даже не взялся подсчитывать количество лет, но он был уверен, что больше двадцати точно. Их судьбы были во многом похожи, как и его друг, Лукас жил на деньги, полученные в наследство, однако это наследство он получил не от бабушки, а от своего погибшего престарелого любовника. С Леннартом же они познакомились в мужском клубе, когда Берг икал себе приятеля на вечер. Изначально у них было некое влечение друг к другу, однако, духовно мужчины сошлись гораздо сильнее, к тому же, Берг устал переубеждать упрямого Янссона, что нет смысла ломать себя, как тот это делает, и пытаться влюбиться в женщину, раз уж судьбой тебе это не дано. А так, если бы Леннарт принял себя, таким, какой он есть, из друзей они могли бы стать прекрасной парой. Так считал Берг. Тем более, что в отличие от него, Янссон был весьма красивым мужчиной. Невысокий, но при этом подтянутый, стройный, настоящий аристократ. Сын, конечно, превзошел по красоте своего отца. Во много раз. Но свою стать, потрясающие голубые глаза, он получил от отца. С единственной разницей, что старший Янссон никогда не занимался спортом, а Кристоф наоборот, словно помешанный, посвящал себя этому, иногда даже загонял до предела.

Дядя Лукас понимал мальчика. Леннарт давно уже слетел с катушек на почве сына. С одной стороны, его друг не мог принять то, что его сын будет встречаться с парнем, а с другой жутко ревновал своего светловолосого ангела к каждому столбу. И от этой ревности обычно на орехи доставалось именно невинному ангелу. Было время, когда Лукас даже сам вызывал полицию. Анонимно, разумеется. Ведь он прекрасно понимал, что если не остановит друга — тот не пожалеет сына и дело может закончиться гораздо серьезнее, чем десяток синяков.

— Откуда ты знаешь?

— Как откуда?! — взвизгнул Леннарт. — Кристоф, мой мальчик, привез этого извращенца бугая домой к своей матери и заявил, что они в отношениях.

— И что же сказала твоя бывшая?

— Ничего! Вообще ничего! Ты думаешь, ее это волнует?! Ее двадцать два года не волновало где он и что с ним…

— Девятнадцать, — поправил друга Берг, — ты увез его, когда мальчишке было три.

— Это мелочи! Они не имеют никакого значения! — взбеленился Янссон старший. — Разве она присутствовала? Когда он рос? Боролась с его проблемами? С его распущенностью?! Это все я! Я прошел через это, а не она! Что она может знать или думать?!

— Ладно, ладно, Леннарт. Я понял. Так что ты теперь думаешь делать?

— Что? Да я… Я сделаю все, чтобы вернуть сына!!! — гневно выпалил отец Кристофа. — Правда, — тут же спокойнее поправился он, — это будет сложно сделать. Этот бугай, Белов, как он его представил. Вцепился в Кристофа мертвой хваткой!

— Так может, Леннарт, может быть он его любит? Не стоит ребятам…

— Плевать я хотел на то, что он чувствует! К моему сыну неравнодушны все! Ты что, не помнишь?! Скольких мне пришлось отвадить от него! Я даже чуть не перевел его на домашнее обучение!

— Леннарт, не рычи, я уже начинаю думать, что русский понравился тебе, — решил перевести разговор в шутливое русло Берг, но сделал только хуже.

— Закрой свой рот, Берг! Ноги его не будет рядом с нашей семьей! Я придумаю… Я сделаю все, чтобы отвадить его от моего сына. От моего Кристофа!!!

— Ну, хорошо, хорошо, дорогой, не кричи только так. У тебя есть план?

— Есть… Есть один план… Я воплощу его и ты мне в этом поможешь!!!

— О, господи, Леннарт, ты уверен в том, что это надо делать? — страдательно выдохнул Лукас, предчувствуя, что «план» придется корректировать именно ему. Все, что касалось Кристофа, Леннарт обычно воплощал с особой выдумкой и жестокостью. У мальчишки будут новые проблемы. Оставалось только надеяться, что здоровенный русский не окажется влюбленным в их ангелочка, и быстро отвалит. Подобру-поздорову.

— Надо! И не пытайся меня отговорить! Это надо сделать как можно скорее! Пока он окончательно не испортил моего сына!

После этого разговора прошло несколько недель. Позади осталось бесчисленное количество попыток уговорить Кристофа одуматься, который на все увещевания либо уводил разговор на другую тему, либо вешал трубку. В результате пришлось идти на мировую и приглашать их в Стокгольм. Обоих. Как бы это не бесило Леннарта, а другого выхода он не видел. Кристоф очень упрямый, весь в него. Если уж вбил себе что-то в голову, то не отступит.

Ну, ничего. Он думает, что русский его любит. Ха! Папочка Леннарт докажет, что это не так. Богатей лишь хочет поиграться! В таком случае, он предоставит русскому другую игрушку, а сына запрет дома и больше никуда не выпустит. Довольно, погулял самостоятельно по свету!

Глава 3

— Белов, что с тобой происходит? Совсем с ума сошел?

После того, как полоумный напал на меня, мне так и не удалось вырваться из его рук. Я не очень-то и сопротивлялся. Просто не мог понять, с чего это вдруг Виктор начал творить черт знает что. Тем более, его состояние напугало меня тем, как сильно оно было похоже на то, что предшествовало злосчастной аварии несколько недель назад.

— Виктор, остановись уже! — оторвал его от себя и встал с кровати, чтобы найти свои боксерки. — Что ты опять навыдумывал? — раздраженно заметил, не посмотрев на идиота, оставшегося на кровати. А зря.

Потому что Белов налетел на меня со спины и в мгновение ока прижал своим телом к стене.

— Скажи, что мы переедем на эту квартиру, как только вернемся из Стокгольма! — его болезненный рык ворвался в мое ухо и заставил спину покрыться отвратительными мурашками.

Дернулся, но боксер зажал меня так крепко, чтобы я даже пошевелиться не смог.

— Я же сказал тебе, — прорычал ему в ответ, — этого не будет! Мы же договорились!

— Нет! Нет, Кристоф, не договорились! Ты поставил мне это условие, чтобы я доказал тебе, что ты для меня не игрушка. Я разве не доказал?! Кристоф. Ответь мне!

— Да что на тебя нашло, идиот? — попробовал высвободиться еще раз, но все тщетно.

Белов здоровее меня, так и не перестал боксировать, эти недели постоянно молотил по груше, все пытаясь впечатлить меня своими бицепсами. Как будто того, что есть мало. Он вообще с тех пор, как мы стали жить вместе, как будто ополоумел. Не отлипает от меня ни на мгновение. А чем ближе к отъезду в Стокгольм — тем хуже. Я не буду отрицать, мне нравится его присутствие. Та неделя разлуки, когда я сам перестал спать без него, когда каждый час убивал себя бесконечными терзаниями и мыслями о том, что все кончилось, запомнилась мне очень хорошо и повторять ее у меня нет никакого желания.

— Кристоф, обещай мне, — грозно потребовал мой сожитель.

— Я же сказал, нет!

А я уже рычал в ответ, потому что амбал этой своей импульсивностью вызвал у меня несколько иную реакцию, чем сопротивление. Он все еще полностью обнажен, я тоже не успел надеть боксерки, хоть и секунду назад держал их в руке. Но теперь они снова на полу, а сумасшедший хозяин «Блэкбургера» напирает на меня со спины тем самым телом, которое столь усердно тренировал, чтобы безусловно впечатлить своего беглеца, как он почему-то любит меня называть.

— В таком случае, я не поеду в Швецию, — кретин уперся тупоголовым лбом в мой затылок и обжог своим горячим дыханием мою спину.

— Для тебя это так принципиально? Что изменится, Виктор? Почему ты себя так ведешь?!

— Кристоф. Все изменится, — ответил он тихо и мне не понравились те тяжелые ноты, что снова прозвучали в его голосе. — Ты перестанешь бояться меня. Этим ты позволишь мне любить себя. Подпустишь окончательно. Признаешь меня таким, какой я есть. Янссон, я тебе уже тысячу раз повторял, что не виноват в выдумках твоего отца. У меня была трудная жизнь, я пытался чего-то достичь, хотел стать кем-то, чтобы… Чтобы тот человек, которого полюблю, смог гордиться мной, чтобы мог разделить все, чего я добился вместе со мной. Ты же… Постоянно упрекаешь меня за то, кем я стал! Хотя я ни разу за все время, что ты рядом со мной, ни разу, ни взглядом, ни делом, не дал тебе повода сомневаться…

— Да? Серьезно, Белов?! А Тихонов в Оренбурге?

— Какой Тихонов? — казалось, Виктор очень натурально удивился.

— Тихонов Илья. Парень, блондин. Заместитель директора твоего же ресторана!

Я прямо кожей почувствовал его наглую ухмылку!

— Кристоф… Так ты что, ревнуешь меня?

Безумный миллионер ослабил хватку, и теперь я смог развернуться.

— Заткнись, Белов! Нашел, над чем ржать, — я почувствовал, как начал закипать.

— Ты ревнуешь меня, Кристоф? — его глаза сияли таким неподдельным счастьем настолько сильно, что я разозлился еще больше.

— Отвали! Я пошел спать!

— Никуда ты не пошел! — идиот молниеносно наклонился, и пока не очнулся от своей заторможенности в связи с глубокой задумчивостью на тему ревности, перекинул беглеца через плечо и в буквальном смысле утащил меня на кровать.

— Дебил, что творишь!!!

— Любить тебя собираюсь, — расхохотался моментально засиявший Белов, после того, как повалил не сопротивлявшегося меня на кровать и уселся сверху. — Я хотел добиться одного, а ты меня осчастливил совсем другим. Бог мой, Кристоф, я даже не надеялся на это!

— Ты идиот, — привычно проворчал я, хотя реально был рад резкой перемене в его настроении.

Таким он мне однозначно больше нравится.

— Я вообще-то злюсь. Ты бы хоть оправдался для приличия.

— Даже не подумаю! — Виктор уже улыбался во все свои зубы. — Наконец-то и ты хоть немного поволнуешься.

Хозяин «Блэкбургера» склонился к моему уху и горячо прошептал:

— Скажи, что тебя особенно сильно заставляет злиться? То, как я смотрел на него? Или…

Хотел врезать ему, но кретин использовал запрещенный прием, разрешив своей огромной руке пуститься во все тяжкие в районе моей уже начавшей повторно просыпаться эрекции. Но даже не это остановило меня, а скорее то, как мгновенно отреагировало тело моего громилы на мое собственное неприкрытое возбуждение.

— Белов, ты больной… — простонал я, подчиняясь его настойчивым ласкам.

— Я не больной, Кристоф, — все так же горячо, прошептал он в ответ, — я просто безумно влюблен. В тебя, мой маленький беглец. Я хочу… хочу, чтобы ты больше ревновал меня. Хочу, чтобы ревновал ко всему, даже… к самому себе…

Глава 4

Сколько время? Подтянулся и посмотрел на загоревшийся экран моего телефона — три утра. Вернул голову на подушку. Не спится. Давно этого не было. Опять не спится, хоть на пробежку иди.

Белов при этом отключился намертво. Лежит на подушке рядом со мной, еще минуту назад прижимал меня к себе, но я выбрался. Сейчас мой придурок этого уже не почувствовал, я у него что-то типа снотворного или плюшевого медвежонка.

Промаявшись еще какое-то время без сна, все же поднялся с кровати и вышел из спальни. Направился по бесконечному коридору его самарской квартиры в спортивный зал. Я всегда был против останавливаться здесь. Это жилье — истинно королевских размеров. Мозгом понимаю, что Виктор ничего плохого не хочет, когда уговаривает меня согласиться переехать сюда жить. Я для него не игрушка. Кто угодно, но не игрушка. Белов на самом деле потерял голову от любви к своему беглецу, я это точно знаю.

Особенно после той аварии, когда он решил, что я ему изменил с девчонкой. Мы оба тогда были виноваты. Он должен был сказать мне правду. С самого начала должен был сказать правду. Конечно, тогда бы я ни при каких обстоятельствах не вступил с ним в отношения. Однако, если учесть его дар убеждения, уверен, со временем у него бы это получилось. До сих пор вспоминаю, как он примчался за мной в Москву. Сбежал из больницы, идиот. Я же его потом притащил к врачу — а тот сказал, что Белов своим побегом второй раз поставил свою жизнь под удар. Он мог и не доехать.

А я тогда подумал, что он развлекался в Самаре. Телефон его удалил. Решил, что Виктор похорошел и даже не подозревал, сколько сил ему потребовалось, чтобы добраться до меня.

— Я не успокоился, Кристоф. Я сбежал из больницы и приехал за тобой. Не помчался в тот же день, потому что через несколько минут, как ты вышел из палаты, у меня началось кровотечение. Если бы только мог, я бы помчался сразу! Но из реанимации это сделать затруднительно. Даже для меня.

И все равно, даже после этих его поступков, не могу позволить Белову поселить меня здесь. В этой роскоши. Там, на нашей съемной квартире, за которую мы платим поровну, мне проще верить в искренность его чувств. Но здесь, на этой территории, он как будто меняется в моих глазах, хотя на деле ничего подобного не происходит. Я лишь раз уступил ему. Когда он уговорил меня заниматься в этом зале, в его квартире. После интересного инцидента в спортивном клубе.

Неподалеку от нашего дома, где мы снимаем квартиру, есть качалка. Все тренажеры, нормальная раздевалка, душевые. Мы стали оба иногда до работы, иногда после, посещать спортивный клуб. Это продолжалось ровно четыре дня. Пока кое-что не случилось.

После очередного занятия, мокрые от пота, по уже сложившейся традиции отправились в раздевалку. Я ушел первым, потому что Виктор еще неистово молотил грушу — накануне я имел неосторожность сболтнуть какую-то глупость на тему того, что его мышцы из-за травм и того, что он пробыл в больнице, слегка уменьшились. Я не хотел сказать ничего плохого, скорее высказал упрек в том, что из-за своего упрямства он довел себя до очень серьезных последствий. Во всех смыслах. А Белов решил, что я так намекнул на то, что считаю его недостаточно красивым для себя. Балбес. Что я могу сказать. Конечно же, мои попытки переубедить боксера не увенчались успехом.

— Кристоф, я наверстаю, — твердил бугай все утро, а потом почти час молотил по груше.

Наверное, всех парней в зале напугал. Если б я не знал, зачем ему это надо, решил бы, что он готовится к серьезному бою. В каком-то смысле так и было. Так уж сложилось. Я знаю о его чувствах и знаю о своих. Он напирает на меня, наседает, но я… К своему сожалению, пока я не могу сказать, что мои чувства к нему настолько же сильны.

В тот день составил ненормальному компанию и совершил свою обычную пробежку на дорожке, а не по улицам города. Сделал одолжение Белову. После дорожки в раздевалке скинул с себя мокрую одежду, забросил в шкафчик и направился в душ. Зайдя полностью под струи воды, с наслаждением дал мышцам расслабиться, потому не сразу отреагировал на прикосновение к своей спине. Тем более, что такое было вполне ожидаемо — Белов мог уже закончить и, естественно, не удержаться, чтобы не проявить свою тягу ко мне даже здесь, хотя я поставил ему четкое условие. Иногда он нарушал его, однако, к его чести могу сказать, он всегда выбирал момент, чтобы рядом никого не было. Никого, кроме нас.

Не смотря на это, прикосновение не было привычным. Я резко развернулся, потому что рука была другой. Это сразу почувствовалось. И естественно, это был не мой придурок. Мужик, лет под сорок, плотоядно скалился, беззастенчиво глядя на меня и явно намереваясь продолжить приставания.

Я бы и сам справился. Судя по его расплывшейся фигуре, зал он посещал лишь с одной нехитрой целью. Правда, ростом он был значительно выше меня. Я даже толком не успел смахнуть с глаз воду, чтобы увидеть, куда, собственно бить, как из ниоткуда возникшая фигура Белова позади мужика, потянула того за плечо и, как только тот развернулся, мощный кулак моего знакомого, только что завершившего часовое битье груши, врезался в челюсть моего обидчика. Я только и успел, что подхватить поверженного извращенца за подмышки, чтобы тот не грохнулся затылком о кафельный пол.

— Тих, тихо, — сказал зачем-то мгновенно отключившемуся незнакомцу. Виктор, повинуясь моему красноречивому взгляду, помог оттащить пострадавшего на скамейку в раздевалке. Где мы его и оставили.

— Пусть бы валялся там! — возмущался мой ненормальный любовник, когда я его заставил быстро ретироваться из клуба. Нам только проблем с администрацией не хватало. Мокрый от пота, он сел в машину так, как закончил тренировку — в шортах и майке. В тот момент я сильно пожалел, что хозяин «Блэкбургера» лишен водительских прав. Лучше был бы занят дорогой.

— Белов, заткнись, — остановил его я, быстро стартуя с места, пока атлет не вырвался из машины, чтобы добить обидчика.

И он бы это сделал. Все, что касалось меня, Виктор всегда воспринимал слишком болезненно. Стоило кому-то просто посмотреть лишний раз, пожать мне руку. Проговорить со мной дольше положенного. А уж если я с кем-то не только говорил, но и смеялся — придурок багровел и терял контроль над собой.

— Он приставал к тебе!!! — долбанул он по приборной панели.

— Ну и что? Ты ему уже отомстил. Достаточно.

— Нет, не достаточно! Я найду этого урода, и ноги ему переломаю. А руки вообще оторву!!!

— Белов прекрати, — в тот раз мне пришлось пойти еще на один компромисс. Исключительно во благо мирных жителей Самары. — Мы больше не будем посещать общественный зал. Если ты обещаешь мне забыть об этом инциденте, мы будем ездить заниматься на твою квартиру.

Я знал, что у него здесь есть полностью оборудованный спортивный зал. В нем все было настолько круто, насколько вообще можно было мечтать. Когда мы оба вернулись из Москвы, он первым делом уговорил меня поехать сюда, думал, я сломаюсь, увидев всю эту красоту.

Плавая где-то в воспоминаниях, я щелкнул выключателем и вошел в просторное помещение. Прошел к своей любимой беговой дорожке и включил бесшумно работавшую технику. Поставил режим хотьбы. Я все еще в одних боксёрках и босиком, поэтому о беге нет и речи.

Да, он пытался меня уговорить, но я отказался. Как всегда. И был прав. Даже сегодня мне трудно находиться в этой квартире. Она больше квартиры моего отца минимум в полтора раза. Белов очень много работал, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. В какие-то моменты мне на самом деле стыдно, что из-за своих глупых комплексов и выдуманных проблем, заставляю его лишиться всего этого. Я честно, не раз предлагал жить отдельно. Я на съемной квартире, он здесь.

Мы могли бы встречаться.

— Кристоф. Ты ненормальный, если считаешь, что я смогу так жить, — это все, что на это сказал Виктор.

Этот разговор. Очередной наш разговор. Состоялся в этом зале. Пока я нажимал на кнопки этой самой беговой дорожки, созданной по последнему слову техники, Белов подошел ко мне сзади и аккуратно обнял, не мешая мне при этом изучать оборудование.

— Я тебя в душ одного отпустить боюсь, какая жизнь по отдельности? Ты совсем дурак? — произнес он тогда достаточно спокойно, но это и было наибольшим доказательством серьезности его слов.

Мне нравилось чувствовать его руку на своем животе. Он был рядом, но при этом соблюдал хоть какую-то дистанцию.

— Ты перегибаешь, Виктор, — ответил ему тогда и, отстранившись, встал на дорожку, включил ее и попробовал бежать. Белов остался стоять здесь же, и внимательно наблюдал за мной. Я бы даже сказал, с удовольствием.

— Ты отлично смотришься здесь. И каждое утро будешь смотреться просто замечательно.

— Не надейся, — проворчал я, нажав на кнопку «стоп». — Мы будем жить на съемной квартире. Я буду жить.

— Мы будем, — отрезал безумный, молниеносно схватив меня за грудки и подтянув к себе. — Кристоф, — жадно впившись в подчиненного болезненным взглядом, добил сожитель, — не вздумай даже допускать такую мысль! Ты не отделаешься от меня!

Мы так и остались жить на съемной квартире. Я ценю его жертвы. Искренне. И, возможно, когда-нибудь, смогу переступить через себя. Позволю ему совместить меня со своим богатством. Однако пока об этом не может быть и речи.

— Ты опять не спишь? — за спиной раздался недовольный голос Белова.

— Не сплю, — сказал, ударив по кнопке выключения дорожки. — Но уже собираюсь вернуться.

Прошел мимо него и направился обратно в спальню. В самом деле, надо попытаться отключиться. Предстоит дорога на родину. Повторный разговор с отцом. И целая неделя отпуска. Обратно по коридору я шел сопровождаемый огромной черной тенью у себя за спиной. Я уже начинаю привыкать к нему. К его беспрекословному преследованию меня.

— Зачем уходил? — поворчал Виктор, нырнув сразу за мной под одеяло и подтянув подопечного к себе как можно ближе. — Знаешь же, что не могу без тебя спать. Только сон испортил…

— Заткнись уже, Белов, — проворчал я вяло, закрывая веки, после того, как сладко потянулся, при этом, не высвободившись из его рук.

Глава 5

— Итак, как же это будет выглядеть? Твой план, Леннарт?

Как только Янссон старший немного успокоился, они оба с Лукасом устроились в кабинете первого и, закурив по первой сигаре под двадцатилетний коньячок, приступили к обсуждению встречи Кристофа. Лукасу очень не нравился разъяренный вид друга — он явно задумал что-то очень недоброе, что-то гораздо более жестокое, чем обычно. Именно поэтому мужчина принял решение разузнать как можно больше, чтобы если что, помочь парнишке. По мере возможности. Или хотя бы смягчить удар.

— Я уверен, — сделав глоток из сияющего в желтом свете настенных ламп стакана, Леннарт выпустил дым в воздух, — что Кристоф для русского игрушка. Что еще развратному миллионеру может понадобиться от моего мальчика? Я немного разузнал про него. Нищее детство, беспринципный подонок. Он просто решил поразвлечься с красивым мальчиком. И все.

— Ну, допустим, — удобно устроившись в достаточно узком, старомодном кресле, поддержал друга Лукас, — но если Кристоф с ним, значит, они как-то договорились. И его там что-то прельщает.

— Кристоф! — будто выплюнул имя сына Леннарт. — Кристоф, глупый мальчишка! Он заблудился. Может быть, просто от одиночества в чужой стране. Еще Белов его начальник — это могло быть обычное влечение подчиненного к руководителю. Не более того. Он запутался, и я помогу ему найти правильный путь!

— Так как же? — поправил сбившиеся полы серого шерстяного пиджака Лукас.

Мужчина всегда был чуть полного телосложения и поэтому предпочитал свободной одежде костюмы, он был уверен, такая форма его стройнит. Иногда, как, к примеру, сегодня, некоторая деловитость разбавлялась модными бабочками ярких красок или очками в стильных оправах, что очень хорошо сочеталось с его лысой головой и крупным носом. Он не был красив. Никогда. Возможно, именно поэтому, всю жизнь тянулся к таким нордическим красавцам, как Леннарт и его сын, от которых нормальному человеку было бы трудно отвести глаз. Что ж, кому-то природа подарила естественную красоту, которая смотрится в любых тряпках, а кому-то приходится заворачиваться в дорогие и стильные одежды, чтобы быть хоть на что-то похожим.

— Пфф, все очень просто. Они остановятся здесь — это без альтернативы. Для них будут подготовлены комнаты. Но не только они будут здесь. Я попрошу и тебя погостить в моем доме.

— Но? Я так понимаю, это еще не все? Леннарт?

— Не все, — кивнул мужчина и поправил свои белые волосы. — Пригласи Грету. Она же теперь в Стокгольме?

— Грету? Мне не кажется это хорошей идеей…

— А мне кажется! Лукас! Ты же мечтал породниться со мной! В чем же проблема?

— Леннарт, это будет очень больно для Кристофа. Они трудно расставались. Ты же все… Мальчишка тогда…

— Именно! Именно поэтому, что он так переживал, мне и нужна Грета! Она была единственной, к кому у моего мальчика были чувства. Уверен, что только она и сможет встать между моим сыном и ненормальным русским!

— Не знаю, — помотал головой Лукас, — ты очень рискуешь. А если Кристоф опять сорвется?

— Пусть он сорвется из-за девчонки, а не из-за мужика!

— А Грета, ты думаешь, она согласится?

— Согласится, уже согласилась. Я позвонил ей еще из Москвы.

— Не знаю, не знаю…

— Что ты заладил? Ты мне друг или как?!

— Друг, Леннарт, друг. Но ты сам заигрался. Мне так кажется.

— Заткнись! Я сына спасаю. Играется русский! Я пытаюсь вызволить свое родное дитя из сетей извращенца.

Лукас сделал несколько больших затяжек. И только тогда, поправив на носу модные очки, наконец, сказал:

— Ну, предположим. Кристоф захочет что-то вспомнить. А русского ты как отвлечешь?

— Ерунда, — отмахнулся Янссон старший, — с ним как раз все очень просто. Ему нравятся мальчики. Молодые нордические блондины. Нет проблем. Я уже просмотрел базу данных эскорт агентств. Есть там несколько подходящих мальчиков. И стоит все это недорого.

— В смысле? Ты просто вызовешь ему проституку?

— Почти, — кивнул Леннарт, — приглашу пожить в своем доме. Скажу, что он какой-нибудь родственник моих знакомых. Твой, к примеру. И пусть профессионально берет в оборот русского. Пусть мой сын наглядно убедится, что он Белову не нужен. Что тот бросается на все симпатичные мордашки. Я даже потом скрывать не стану, что заказал парня. Кристоф, конечно, расстроится, но Грета должна спасти ситуацию. Как видишь, мой дорогой Лукас, а подумал обо всем. Все элементарно и поэтому сработает. Я верну своего сына, во что бы то ни стало!

Лукас посмотрел на стакан в своей руке. Мужчина специально отвел взгляд от друга, потому что хотел скрыть свое неодобрение. С одной стороны, план для Кристофа на самом деле не опасен. Стоит ли мешать? Если даже Грета согласилась… А русский… Что ж, у него будет возможность проверить свои чувства. Единственное, чего он не одобрял в этом плане, это то, что зная Леннарта, лишь озвученным не обойдется. Он обязательно дополнит происходящее особенными «развлечениями».

— Что ж, Леннарт, я перееду к тебе на это время, — сказал Лукас, про себя подумав, что мальчишке понадобится его помощь. И оказывать ее будет проще, живя в соседней комнате, а не на другом конце города. В прошлый раз… с Гретой. Все было очень сложно. Он вообще не уверен, что это стоит повторять.

Глава 6

— Не верю.

— Во что ты не веришь?

По прилету, мы вышли из аэропорта для того, чтобы поймать такси. Отец предлагал приехать, но я попросил его не делать этого. Предпочитаю повторить их с Беловым знакомство на закрытой от чужих глаз территории. Выйдя на улицу, Виктор внезапно застыл на одном месте, и посмотрел на меня.

— В то, что я вернулся сюда и уже не один. А в качестве твоего парня.

Хоть его заявление и резануло мне слух, я не стал ему перечить. Лишь улыбнулся в ответ. Он, похоже, этого никак не ожидал, потому что вслед за мной просиял. Глупо так, неумело улыбнулся, словно опять ждал от меня исчезновения.

— Я думал, ты совсем не сентиментальный, — поддел Виктора.

— С тобой станешь, — уже совсем не скрываясь, засветился мой сопровождающий. — Каждый день, как на вулкане.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько, — тряхнул он своей упрямой головой.

Сказал бы ему ответ, но к нам подъехала машина такси, и мы были вынуждены отвлечься на погрузку багажа.

Со мной как на вулкане! А кто устроил целое представление в самолете? Мы летели бизнес-классом — это компромисс между эконом-классом и частным самолетом. Понятно, кто из нас, на чем настаивал. Повезло, что в Стокгольм этим рейсом летели немногие, вокруг нас всего пара человек, остальные в эконом-классе. Белов уступил мне место у окна. Кому-то могло бы показаться, что это была вежливость с его стороны, некая забота обо мне, а на самом деле:

— Так мне будет спокойнее, что ты не станешь заигрывать со стюардессами, — шепнул мне на ухо маньяк, когда опустился в кресло рядом со своим беглецом.

Ага. Я заигрывать! Мы еще взлететь не успели, а возле Виктора уже раз десять успела «обтереться» симпатичная блондинка с неестественно голубыми глазами и чересчур большими губами.

— Шампанского?

— Подушечку?

— Позвольте поправить вам светильник.

— Может быть, желаете что-то перекусить?

— Кофе?

— Кофе??

— Кофе???

Белов мало того, что крупный, но и очень красивый молодой мужчина. Линии его крепкого тела откровенно не оставляют равнодушной ни одну особь женского пола. Сегодня же, он как специально, чтобы побесить меня или впечатлить кого-нибудь, например, эту работницу Аэрофлота, оделся так, что даже я с трудом мог заставить себя не смотреть на него. Виктор очень редко одевается в деловой костюм. Белая рубашка, черные брюки, идеальный пиджак и полное отсутствие галстука. Наверное, нелюбовь, как они это называют, к «удавкам», присуща всем русским. Никогда этого не понимал и скорее всего не пойму. В общем, перевоплощаясь в того, кем он на самом деле является, Белов переставал быть парнем из соседнего двора, пусть и очень красивым, но все же, и становился непревзойденным бизнесменом. Мужская притягательность, сила и деньги — что еще нужно девчонкам, чтобы влюбиться?

Я мысленно зарычал, когда блондинка не добившись внимания к себе обычным способом, вернулась через несколько минут с расстегнутой пуговицей на рубашке в районе своего внушительного декольте и принялась очень медленно вытирать несуществующую грязь на столике над коленями моего соседа.

Поморщился мысленно, но выдохнул вслух. До этого я что-то пытался читать, но девушка по имени Наташа, которое значилось на ее бейджике, лишила меня этой вкусной возможности. Я не знал, не подумал о том, что Белов мог заметить этот мой вздох. Однако, в следующий раз, когда Наташа вернулась минуты через три, еще только завидев ее, приближающуюся к нам, Виктор сделал то, за что я ему позже обязательно врежу. И не раз.

Идиот молниеносно наклонился ко мне, схватил меня за грудки и, притянув к себе, прямо в салоне самолета и на глазах у той самой Наташи, поцеловал меня в губы!

Вспыхнув от возмущения, что он делает это на людях, при всех, не скрываясь, демонстрирует наши истинные отношения, ударил его в живот. Но здоровяк даже не пошевелился, еще больше налег на меня и заставил раскрыть рот, чтобы пустить его обнаглевший язык внутрь. И пока я его не укусил, не отвалил от меня!

— Будешь знать, как смотреть на девчонок, — тихо и весьма угрожающе прорычал ненормальный, не сразу выпустив меня из своих лап.

— Совсем рехнулся? — прошипев, я вытер губы, на которых еще осталась его слюна.

Белов ничего не ответил и вернулся на свое место, как ни в чем не бывало. Стоит ли говорить, что Наташу как ветром сдуло. Больше она возле нас не появлялась. Не сразу отойдя от случившегося, я вернулся в чтение, но все равно еще долго не смог сосредоточиться на тексте. Я злился на него. Приревновал. Я! Приревновал Белова. А он даже не подумал об этом. Решил, что я смотрю на нее не со злостью, а с мужским интересом. Он настолько не привык к тому, что я что-то к нему чувствую, что даже…

— Это должен был сделать я, а не ты, — услышал свой тихий голос.

Он тоже его услышал. Обозленный, еще мгновение назад сидел со скрещенными ручищами на груди, откинув свою упрямую голову на подголовник, и прикрыв веками черные глаза.

— Что? — голова боксера удивленно повернулась ко мне.

— Это я должен был сделать. Я смотрел на нее, потому что мне не нравилось, что она обтирается возле тебя, — пояснил, не повышая голоса. — Не вздумай повторять это! — дернулся в тот момент, когда увидел, как резко изменился его взгляд с удивленного на безбашенно счастливый. — Все. Я читаю книгу! И тебе советую заняться тем же!!!

Слава богу, ему хватило ума не продолжать. Единственное, Белов не удержался от того, чтобы «невзначай» придвинуться ко мне и прижать свое плечо к моему. А я не стал отодвигаться. Безусловно, его поступок взбесил меня, но, одновременно и успокоил. В последние дни это стало случаться все чаще. Нет, не его нападения. Я сам стал чаще волноваться, если… Если он уходил надолго. Задерживался. Внезапно с кем-то чуть дольше говорил по телефону. Похоже, он прав. Это заразно. Его ненормальное состояние заразно. Раньше только Белов страдал своей маниакальной зависимостью от меня. А теперь… теперь с каждым днем я сам. Все больше и больше завишу от него.

Погрузился в чтение лишь тогда, когда тепло от его плеча, от его огромного тела передалось мне самому. Когда запах его мужского одеколона обволок мое сознание, словно бы закрыв от остального мира, когда он своим беспрекословным присутствием доказал своему беглецу, что никуда не смотрит и не собирается.

Судя по всему…

Мы теперь оба ненормальные.

Глава 7

— Виктор?! Белов?!!

Я уже собирался сесть в машину такси, как вдруг моего спутника кто-то окликнул. Звучный баритон. Я не сдвинулся с места, даже когда почувствовал толчок в спину, Белов попытался скорее усадить меня в автомобиль, но именно это и остановило меня. Такое странное его поведение. Я обернулся на звук и увидел спешившего к нам молодого парня. Он старше меня. И выше ростом. Не ошибусь, если скажу, что у них с Беловым один рост. Крупные, аристократические черты лица, чуть слишком крупные для мужчины губы, большие карие глаза, обрамленные светлыми ресницами. На нем был надет эксклюзивный и совсем неделовой костюм — белые брюки, белая рубашка и ярко-синий пиджак с пестрым шелковым платком в кармашке. На хипстера не похож, скорее выходец из модельного бизнеса.

— Кристоф, садись, — еще один толчок в мою спину и угрожающий рык в мое ухо. Но я не сдвинулся, продолжил разглядывать подошедшего. Часто ли встретишь русского в Стокгольме, тем более того, кого знаешь?

— Виктор! — тем временем, незнакомец уже подоспел к нам. — Витька! А я боялся, что не успею! Игорь проболтался, что ты летишь в Стокгольм, я рванул прямо со съемок и надо же, успел!

Парень подлетел к Белову и дружески обнял его. Я только не понял, почему его длинные пальцы скользнули на спину хозяина «Блэкбургера»?!

— Привет, Иван, — хмуро отозвался тот, кого так пламенно обнимали. — И зачем же я тебе понадобился?

— Как! — незнакомец профессионально засиял белозубой улыбкой. — Я по тебе соскучился. Видишь, у меня здесь контракт, все равно собирался в Самару, как закончу, а тут такая новость. Говорят, кстати, у тебя новое увлечение? Настолько сильное, что ты и о работе забыл! — на этом карие глаза Ивана нашли меня.

Если этот наглец думает, что меня возможно пронять своим модным видом — он сильно ошибается. Другое дело то, что он является частью прошлого Виктора, о котором тот никак не хочет рассказывать. Крайне интересно.

— Привет! Так ты и есть, тот загадочный Кристоф? — профессиональная улыбка уступила оскалу гиены.

— Привет, — пожал протянутую им руку. Его красивый рот изогнулся от боли, в тот момент, когда я чуть смял его пальцы. Рука смялась, как противное желе. Высокий, а силы совсем нет. Я не ответил тем же оскалом, хоть и мог. Не бью слабых, тем более, что я пока не выяснил, за что его бить. — Очень приятно, Кристоф Янссон, — сказал сдержанно.

Услышал одобрительный хмык Белова рядом со своим ухом.

— Так что вы сейчас, — чуть помолчав, продолжил старый знакомый Виктора, — в гостиницу? Может быть, я могу пригласить тебя к себе домой? В смысле, в дом, где я остановился. Он почти в самом центре, возле парка Хумлегарден. Квартирую у одного знакомого, у него, кстати, тоже фамилия Янссон. Вы шведы, — он подарил мне уничижительный взгляд, — все, наверное, под одной фамилией родились?

— Знакомый случайно не Леннарт Янссон? — Белов сказал это, и мгновенно его лапа легла мне на плечо.

Пальцы сжались на мне, будто бы опять пытались удержать. Да с чего он решил, что это меня хоть как-то расстроит? Мало ли у отца знакомых.

— Леннарт! А ты откуда знаешь? — удивился знакомый хозяина империи бургеров. — Только не говорите, ребята, что… О… Кристоф! — парень ударил себя ладонью по высокому лбу, демонстрируя притворное удивление. — Кристоф! Точно, а я как-то и не сопоставил, не подумал… Так ты его сын? Он же тебя ждет сегодня, вечеринку готовит по случаю возвращения сына из России! Ну, точно же! Парни! А что мы тогда стоим? Пересаживайтесь в мою машину, поедем вместе. Это же как здорово, Белов! Вот и поболтаем с тобой! А?

Через несколько минут мы отправились ко мне домой на машине моего отца. Одной из. Он одолжил своему гостю любимую белую Вольво. Приобрел автомобиль в прошлом году, по предзаказу, долго ждал, а потом дышать на нее боялся. Кожаный салон, максимальное наполнение, эксклюзивная техника. Именно поэтому я очень удивился, когда увидел, что именно ее он доверил своему гостю. У них настолько хорошие отношения?

Белов уселся на заднее сиденье рядом со мной, позволив Ивану выполнить роль нашего водителя.

— Вот как бывает, — стартуя, весело крикнул друг из прошлого Белова, — я ехал с тобой поздороваться, боялся не поймать, а в результате, ты будешь жить там же, где и я! Идеально! Судьба мне сделала подарок!

Я отвернулся к окну. Соскучился по родному городу, видам. Но не только это увлекло меня в задумчивость, а еще и те слова, что Виктор успел мне сказать, когда настиг меня укладывающим чемодан в багажник отцовской машины:

— Кристоф. Не психуй, я никогда и не говорил, что вел непорочный образ жизни. Но все это прошлое. Ты для меня — все!

На этом наш короткий разговор закончился, потому что к багажнику приблизился и его друг. На этом и на толпе мурашек, пробежавших по моей каменной спине, когда Виктор попытался ко мне прикоснуться, но я отпрянул от него. Я последние дни много тренировался, но даже не в этом было дело. Присутствие неожиданного человека, чья роль в жизни Белова пока для меня была непонятна, настолько напрягало, что даже физически не мог позволить себе хоть немного расслабиться. Почему-то все время казалось, что вот-вот дойдет до драки. Не нравится мне этот Ивантеев. Очень не нравится. И его знакомство с моим отцом тем более. А еще сообщение, про намечающуюся вечеринку.

Мои опасения подтвердились, как только мы оказались у входной двери в квартиру, которую открыла нам молоденькая девушка в коротком платье домашней обслуги. Совсем молодая, и совсем не похожа на человека, привыкшего быть тенью. Об этом красноречиво говорило ее декольте и крохотное черное платье. Длинные ногти, пухлые, ярко накрашенные губы — она больше похожа на танцовщицу из клуба, чем на человека, который готов заниматься уборкой и физическим трудом по дому.

— Господина Янссона нет дома, — сказала она по-шведски. — Но у меня есть распоряжение насчет вас! — девушка быстро произнесла обязательную речь и надула большой розовый пузырь из жвачки, что все это время демонстративно пережевывала во рту.

Мне кажется, или отец перегнул палку? Вскоре выяснились и еще некоторые подробности. Я, естественно, вернулся в свою комнату, а вот для Виктора была приготовлена отдельная гостевая спальня, которая располагалась в другом конце бесконечной отцовской квартиры. Там же, прямо за стеной от моего парня, устроился уже знакомый мне Иван.

— Мы будем соседями! Отлично! — Ивантеев не скрывал своей радости, откровенно сверкая огромными карими глазами, похожими на две чашки пережжённого кофе.

Я слышал это краем уха, в тот момент, когда направился в свою спальню. Не обернулся и не посмотрел на Белова. Дико раздражало присутствие Ивана, настолько, что мой кулак без перерыва сжимался и разжимался. Я знал, что уже на пределе и все это пустое, злость, основанная ни на чем — парень — гость в доме моего отца и пока не сделал ничего предосудительного. В конце концов, возможно у него с Виктором на самом деле были настолько тесные отношения в прошлом, что теперь он чувствует, что имеет право себя так вести.

Вкатил чемодан в комнату и толкнул ногой дверь, но не услышал за спиной ожидаемого щелчка закрывшегося замка. Точнее услышал, но с некоторой задержкой. И причиной этой задержки был неугомонный Белов, налетевший с объятиями на своего беглеца со спины:

— Прекрати! — тяжело дыша, как будто после длительной пробежки, прогрохотал ненормальный мне прямо в ухо, подобно огромным тискам, буквально сдавив мое тело в своих ручищах. — Кристоф, прекрати!

— Что прекратить? — отозвался, оставив чемодан, но и не вырываясь из его оков.

— Думать обо мне всякое. Я не знал и не мог знать, кто приедет нас встречать. Просто выслушай. До тебя, несколько лет назад я пересекался с Иваном. Но это все. Я не рассказывал потому, что все, что было до тебя — это не жизнь. Мне нечего оттуда вспоминать. Кристоф, — я улыбнулся и разомкнул кулаки, когда его жесткие губы напали на мою шею, — посмотри на меня!

— Я ничего не думаю, — лениво ответил своему любимому придурку, окунувшись в его возбужденный жар, — просто он меня бесит.

— Ну… — его горячий язык обжог мочку моего уха и скользнул выше, по чувствительной коже раковины и уже после этого на моем виске отпечатался его страстный поцелуй, — с этим я тебе могу помочь…

Ему не пришлось меня уговаривать. Достаточно было руке Белова опуститься на край моих брюк и подцепить пальцами пряжку ремня на них, поманив мою эрекцию проснуться и с жаждой отозваться на того, кто отлично умел с ней справляться. В этом он не преувеличивал и не врал. Я не спешил разворачиваться, позволил своему затылку опереться на внушительное плечо владельца «Блэкбургера» и погрузился в его одержимость собой. Сейчас, как никогда, мне это было необходимо.

Рука Виктора исполняла ласкающий танец в районе моего паха в то время, как его язык изучал мою шею. А я просто расслабился. Он не видел мою блаженную улыбку и был занят своим беглецом до тех пор, пока мое возбуждение не перелилось через край. В тот момент, когда он придвинул меня к себе и заставил почувствовать свою дикую эрекцию.

— Кристоф, я… хочу тебя…

Люблю его возбужденный рык, а когда этот рык переплетается с требованием и мольбой, сам перевоплощаюсь в зверя.

— Так в чем же дело? — мой голос тоже сел, а губы пересохли, настолько сильно я сам хотел его, прямо здесь, в моей комнате. В доме у моего отца.

— Ты… — как будто не поверил в то, что услышал, Белов, — ты сейчас не шутишь?

— А что нам мешает? — развернулся к нему и с усмешкой посмотрел в его почти черные глаза. Скользнул взглядом по его чуть приоткрытым от возбуждения губам и улыбнулся еще шире. — До ужина у нас масса времени. Ты же закрыл дверь? — не удивился, получив кивок упрямой головы в ответ на свой вопрос.

Разница в нашем росте поначалу меня очень напрягала. Но со временем, постепенно, как во мне просыпались чувства к этому атлету, мне стало нравиться в нем все. И эта необузданная звериная мощь. И бойцовский дух, присущий мне самому. Мы с ним во многом похожи. Разница лишь в том, что я больше сдержан, хладнокровен, а Белов наоборот, иногда слишком импульсивен. Но теперь мне действительно это нравится. Как-то так получилось изначально, что мы практически равны. И мы оба так считаем. Ни один из нас не принимает полностью доминирующую сторону. Лишь иногда, импульсивность Виктора чуть опережает меня. Как сейчас, например, когда он, не дав мне сделать это самому, вцепился в мою рубашку и нетерпеливо сорвал ее с меня, еще толком не закончив с ней, уже захватил пряжку моего ремня…

— Белов, ты сумасшедший, — обнажил я свои зубы, потому что от удовольствия и сам уже не мог сдержать счастливую улыбку.

— А я этого никогда не отрицал! — получил в ответ сияние его глаз. Но любоваться им долго я не собирался. Миллионер избавился и от пиджака, а пока он расстегивал свою рубашку, практически выдирая из нее пуговицы, я толкнул его на кровать. На свою кровать. На которой привык спать в полном одиночестве. И на которой, после того, как сбежал из России, думал о нем и о том, что случилось между нами на даче у маминых друзей.

Белов упал на спину и боялся пошевелиться, пока я сам, уже оставшись в одних боксерках, не уселся на него сверху, и не склонился над ним.

— Мы… — еле выдавил из себя влюбленный в своего беглеца идиот, — Кристоф, мы еще… — он с трудом сглотнул, но все же продолжил, — можем остановиться, если ты не хочешь делать это в доме твоего отца. Хочешь — прямо сейчас уедем в любую гостиницу! Хоть куда…

— Виктор, — улыбка с моего лица исчезла сама собой. Его искреннее беспокойство за мои чувства, взорвало мое сердце, которое теперь выдавало не меньше двух сотен ударов в минуту. — Мы никуда не пойдем. Я хочу… хочу, чтобы ты все время был рядом со мной. Всегда и везде.

Уголок его мужских губ дернулся, выдав то, насколько мои слова были важны для их хозяина. Я редко говорю о своих чувствах к нему. Это сложно, я не настолько открыт. Но сейчас… пожалуй, я уже готов сказать это. Мы приехали ко мне домой. Вдвоем. Виктор прав, не надо отрицать то, что на самом деле происходит. У нас отношения. При всем моем нежелании признавать это — у нас отношения. И не смотря на то, что мой отец будет против (об этом уже красноречиво говорит его подготовленность к нашему приезду) я готов пройти через эти испытания. У меня нет цели что-либо кому-то доказывать. Правда в том, что теперь уже я не представляю себе свой следующий день без своего придурка Белова.

Наклонился, чтобы поцеловать его, но Виктор неожиданно упер свою ладонь мне в грудь и остановил меня.

— Кристоф. Послушай. Чтобы ни случилось, ты должен знать одно — мы уедем отсюда вместе! Если… Если ты по какой-то причине захочешь остановиться — знай. Я не остановлюсь. Выкраду тебя. Все, что угодно… Все, что потребуется!

— Заткнись уже, — улыбнулся я и решительно налег на его руку, мгновенно сломав сопротивление и получив, наконец, то, зачем вообще повалил его на свою кровать. Виктор отозвался. Как всегда. Он подчинился мне и даже моей нарочитой грубости. Не хотел его обижать, но чувствовал, я тоже чувствовал то беспокойство, которое мучило его. Мы как будто оба уже несколько дней стоим на пороге огромной беды. Настолько большой, что авария, произошедшая с ним, а после мой отъезд, покажутся цветочками.

Не отрываясь от его сурового рта, проник пальцами под его ремень, чем вырвал хриплый стон у своего помешанного.

— Вик-тор… Я хочу тебя взять, — заявил требовательно, зная, что не встречу отказа. Потому что он никогда и ни в чем не отказывал мне. Лишь в том, чтобы я куда-либо исчезал. Полностью погрузившись в этот момент, в нашу близость на моей кровати, захватил его мощную шею своими поцелуями и безапелляционно расстегнул ремень. А потом и молнию на его брюках. Удовлетворенно констатировал, что он уже полностью готов, но прежде овладеть им, хотел подвести своего парня к черте наивысшего возбуждения, хотел, чтобы он потерял рассудок от моих прикосновений. Так, как это обычно происходило со мной. Поэтому опустился ниже и прикоснулся губами к его восхитительно набухшей эрекции. Тело здоровяка отозвалось волнительной дрожью, поэтому я не остановился на достигнутом, и дал волю своему языку. Белов глухо стонал, сжав зубы, очевидно стараясь сделать так, чтобы никто не услышал того, что творится в моей комнате. Он и здесь позаботился обо мне, хотя обычно во время секса он не стесняет себя ни в чем. С моей стороны, благодарность и любовь к этому человеку перелилась через край, и я ответил ему взаимными чувствами. Даже когда заставил его развернуться, встать на колени, упереться ладонями в стену, принять меня, даже тогда я продолжил его удовольствие вперед себя, первым доведя своего придурка до логического завершения и лишь потом расслабился сам. Я намочил его, а он мою подушку, после чего мой лоб уткнулся в его спину, а его хозяин продолжая ласкать рукой своего партнера, глупо пытался отдышаться. Мое горячее дыхание оседало на коже его спины, которая ходила ходуном от биения его огромного сердца.

— Это ты ненормальный, — сказал он мне, счастливо рассмеявшись, но все так же не сдвинувшись с места, пока я не успокоюсь. Он всегда делает так. Всегда заботится обо мне, ждет, даже если ждать придется вечность.

— Может быть, но теперь я хочу спать. Ты уйдешь?

— С ума сошел?

— Ну, я не знаю, возможно, ты хотел поговорить с Иваном. Вы давно не виделись.

Я сказал это безразличным тоном, но сам замер в ожидании, боясь услышать его ответ. Я все еще стоял сзади, упираясь лбом в его спину, и поглаживал низ его плоского, твердокаменного живота, это место на нем мне особенно нравилось и в эту секунду, я не смог заставить себя отвести от него руку.

— Кристоф, — хрип Белова с новой силой ухнул в пропасть, — мне никто не нужен. Вообще никто. Кроме тебя. Но если… если ты так продолжишь… то спать… я тебе не дам.

— Может быть, я этого и добиваюсь?

Здоровяк не стал ждать, в мгновение я оказался повален на лопатки и Виктор взялся за старое. С восторгом набросился на беглеца, судя по всему, намереваясь меня не просто взять, но и съесть. Целиком и без остатка.

Глава 8

— Ты много читаешь. Жаль, что я пока не настолько хорошо знаю шведский, чтобы прочесть хоть одну из этих книг.

— Я и русские книги читаю.

— Но здесь нет ни одной.

— Здесь — нет. У мамы дома и у меня на читалке полно. Отец не одобряет мое увлечение русским языком, хотя сам разговаривает на нем достаточно хорошо.

Мы оба уже успели принять душ и переодеться, и теперь я показывал Виктору свой дом. В коридорах нам никто не повстречался, очевидно, неприятный мне гость был в гостиной, может быть уже и отец вернулся. Но я решил не спешить с появлением перед ним. Сначала хочу в спокойной обстановке показать Белову свой кабинет. Он просил. Настойчиво…

Сейчас, прислонившись к подоконнику поясницей и сложив руки у себя на плоской груди, с каким-то особенным удовольствием наблюдал за Виктором, с неподдельным восторгом изучавшим мои вещи. Мне понравилось, что Белов выглядел по-деловому, снова облачился в черные брюки и белую рубашку. Отец обязательно попытается как-то поддеть нас обоих, поэтому, чем серьезнее будет выглядеть хозяин «Блэкбургера», тем тяжелее Леннарту будет на него нападать. Я тоже выбрал любимые черные брюки и черную рубашку. Давно их не надевал. Примерно с того времени, как бросил Белова в больнице в Оренбурге.

У меня было стойкое ощущение, что Виктор, оценив мой внешний вид, будто бы понял мое состояние и напрягся еще сильнее. Это чувствовалось во всем. В том, например, как он помогал мне не спешить на встречу с отцом…

— Мы можем забрать все эти книги с собой, — усевшись на мой рабочий стул, предложил владелец лидирующей сети бургерных в России. — Я обдумывал твое нежелание переезжать ко мне. Постоянно обдумываю. Мы можем решить этот вопрос. Даже предлагать не стану подарить свою квартиру тебе, успокойся. Я бы сделал это с радостью, но… Прекрасно знаком с твоей позицией. И я не стану рисковать нашими отношениями ради жилплощади. Мы можем через юристов заключить договор и, может быть, в качестве служебного жилья…

— Виктор, — остановил его. В конце концов, вижу, как он отчаянно старается. Не могу не замечать этого. И пора бы мне самому сделать хоть что-то для него. Даже если мой отец что-то там подумает или скажет. — Когда вернемся в Самару, я перееду к тебе. Но, — остановил сумасшедшего, хотя тот даже не подумал улыбаться. Видимо, настолько не поверил в услышанное. — Будут платить тебе арендную плату. И мы оформим это документально.

Я знаю, что у него сейчас в душе. Собственно, все это же написано на его лице. Белов, судя по всему, планировал сорваться с места, чтобы броситься ко мне, но, его в этом опередили.

Нас прервали. В дверь моего кабинета осторожно постучали и, не дожидаясь ответа, незваная гостья вошла на мою территорию. Высокая, на каблуках почти с меня ростом, стройная брюнетка с горящими, миндалевидными глазами. В узких джинсах, обтягивающих ее тонкое тело, как вторая кожа и легкой розовой блузке в мелкий горошек, не скрывавшей от жадного мужского взгляда ничего. Девушка широко улыбнулась мне и, не замечая Белова, бросилась своему бывшему парню на шею:

— Кристоф!

— Грета?! — моему удивлению не было предела, и оно было настолько сильным, что я даже не успел остановить бывшую девушку от того, что та задумала — повисла у меня на шее и прижалась с горячим поцелуем к моим губам!

Глава 9

Заставил себя окаменеть. Хотя очень хотелось вышвырнуть девчонку вон! Не только за то, что позволила себе прикоснуться к моему Кристофу! Но и за то, что она сделала с ним. Именно потому, что их отношения не были простыми, в том числе и расставание. Потому что знаю, как тяжело пришлось Кристофу — не полез. Временно.

Грета Хольм. Бывшая одноклассница и детская любовь Кристофа. Яркая, своенравная девушка. Родилась пятым ребенком в бедной семье по меркам шведов, разумеется. Я не злорадствую. Сам прошел нелегкий путь от нищеты к деньгам. Но никогда не пользовался своим телом, чтобы достичь благополучия. И тем более, не играл на чужих чувствах. Морды бил. На ринге. Много раз. Работал как проклятый. Да. Но не продавался за бабки. И знаю множество прекрасных девушек, точно так же, как и я родившихся в не лучших условиях, в такой нищете, о которой даже говорить трудно, девушек, не продававших себя никому. А четко и уверенно зарабатывавших каждый рубль собственным трудом. В «Блэкбургере» таких ребят очень много работает. У Игоря, кстати, стоит четкая установка, ребят с тяжелой судьбой рассматривать в первую очередь. Поэтому, конечно, удивительно, что он принял Кристофа. Если бы я его не знал, то, какой он, вряд ли бы обратил внимание. Избалованный мальчишка — было бы первым, что подумал бы о своем беглеце. Но я знаю. Так уж получилось, что я его знаю. Иногда даже думаю, слишком хорошо знаю. В его истории все гладко лишь внешне. Это такое примечательное качество европейцев, уметь скрывать свою жизнь за внешними факторами. Ибо никого не должно волновать, что там у тебя на душе, что с тобой происходило и в какой выгребной яме ты находишься.

А эта девочка — большое исключение. Их дружба была достаточно длительной. В досье, которое собрал детектив для меня, была полностью изложена вся ситуация. Друзья у Кристофа болтливые, готовы многое рассказать незнакомцу за пару стаканов бесплатного пива.

Грета была не только первой любовью Кристофа, но и он стал ее первым мужчиной. Папа Леннарт всячески поддерживал их связь. Даже не смотря на разницу в социальном положении. Кристоф — добрая, благородная душа. Решил, раз лишил девчонку невинности, то это любовь. Разумеется, обязан жениться. А Грета искала деньги. Кристоф богатый наследник, как ни крути. И для такой девушки хороший куш. Все могло бы сложиться. Теоретически, у нее все получилось. Если бы она не нашла кого-то побогаче и в день восемнадцатилетия моего беглеца не переспала с владельцем трех стоматологических клиник Хуго Форсбергом. Красивый, кстати, парень был. Мы с ним чем-то похожи. Девчонка погналась сразу за двумя зайцами, но вскоре Кристоф об этом узнал.

После жесткого расставания, Кристоф сорвался. Но не на что-то плохое. Он с головой ушел в учебу. Экстерном закончил университет, и отбыл «типа» пожить к маме. В другую страну. Там мы и встретились.

Он бежал от своих чувств в тот раз, как и бежал от чувств ко мне. Но есть небольшая такая разница. Он мне нужен не из-за денег. Я готов отдать все, что у меня есть, ради того, чтобы он был со мной. А эта девчонка мечтает забрать то, что есть у него.

— Как, откуда ты здесь? — Кристоф отодвинул Грету от себя, но мою челюсть все равно свело от одного лишь вида его рук, державших ее за плечи. Он спросил ее по-русски. Да, кстати. У девчонки русский отец — это их объединяет. Достаточно сильно, чтобы стать препятствием для меня.

— Узнала, что ты вернулся! — резво ответила девчонка и попыталась снова обнять его за шею. Но Кристоф не позволил ей этого, продолжая жестко удерживать на расстоянии от себя. — Ну, что ты? Разве ты не рад?! Мы так давно не виделись! К тому же, меня пригласил на ужин твой отец! Ужин в честь твоего возвращения! Здорово повеселимся, да?

— Я тоже в этом не сомневаюсь! — подал голос я.

Что ж. Любительница больших кошельков. С тобой я вполне могу справиться. Главное, чтобы Кристоф все правильно понял и не сорвался, погрузившись в неправильные воспоминания.

Встал со своего стула и подошел к ним. Как бы невзначай зацепив полу своего пиджака, положил руку на свой бок, продемонстрировав девчонке свое тело. С удовлетворением отметил, как ее глаза жадно скользнули вслед за моим жестом. Что ж… Кристоф, говоришь, тебе нужен?

— Меня зовут Виктор, — протянул ей руку для знакомства. — Белов. Владелец крупнейшей сети бургерных в России. В этом году, по версии Фобрс вошел в сотню богатейших людей России. Приятно познакомиться. А вас, как зовут?

Кристоф боялся, что я буду играть с ним. Никогда бы не позволил себе этого с человеком, которого люблю. Никогда бы не стал козырять этим. И влюбился в него именно за то, что он смотрит на меня, как на человека, а не как на ключ от большого банковского счета. А вот эта девочка. Не соврал мне детектив. Все же, знание — деньги. Я знаю, что она из себя представляет. Вряд ли девушка за эти несколько лет исправилась. Если уж смогла так поступить один раз — поступит и еще раз.

— Ой! — судя по тому, как девчонка покраснела — я полностью угадал ее мысли. — А я Грета! Грета Хольм! А вы… вы друг Кристофа? — вложила она свои пальчики в мою ладонь. Кокетливо так вложила.

— Друг, — кивнул ей в ответ, широко улыбнувшись. Но, не позволив себе лишнего. Не притронулся к Кристофу и не показал того, в каких отношениях мы на самом деле состоим.

Он говорит… одно, но, я не уверен, что он готов к тому, чтобы обнародовать наши отношения для широкой публики. Сейчас мы на чужой территории, и я уверен, что папа его постарается, лишь бы внушить сыну, что я ему не пара. А я, в свою очередь сделаю все, чтобы мой беглец уехал отсюда со мной. Не допущу ошибку, которую от меня только и ждут. Игры, значит? Что ж. Посмотрим еще, кто победит. Папа. Ивана нашел. Девчонку пригласил. Какие еще сюрпризы он нам уготовил?

Глава 10

— Зачем тебя пригласил мой отец? — я перешел на шведский, чтобы не впутывать Виктора в наши разборки. Разумеется, ему это не понравилось. — Грета? Отвечай!

— Что ты хочешь от меня? — не убирая улыбки с лица, адресованной теперь и Виктору, ответила она на нашем с ней родном языке. Естественно, он ее впечатлил. Не только своими достижениями, но и внешностью. А если вспомнить, что именно такой тип мужчин ей нравится… — Мы с тобой давно не виделись! И вообще, я предлагаю забыть старые обиды, — кокетливо хлопая глазками, ответила гостья моего отца, — это было так давно! Да, я сглупила. С кем не бывает? Можно подумать, ты ангел! Кристоф, я узнала, что ты приедешь, и решила позвонить к тебе домой, твоего же нового номера я не знаю. А твой папа был так любезен, что пригласил меня на ужин. Он-то мужчина постарше, понимает, что девушкам свойственно ошибаться. Кристоф, — она быстро стрельнула глазками в сторону внешне спокойного Белова, — давай мы поговорим об этом не при твоем друге.

— Говори сейчас, он не понимает по-шведски.

— Но это как-то неудобно, говорить при человеке на другом языке.

— Более неудобно мне будет уединяться с тобой для этого же разговора, — не сдержал собственный разгневанный рык.

Бесит! Не верю я ей, что соскучилась. Тогда не соскучилась, а сейчас внезапно вспомнила? Бред.

— Кристоф, нечего рассказывать, — она, наконец, стерла эту детскую улыбочку со своего миленького личика, — я повзрослела, много думала о нас. Потом узнала от твоих друзей, как сильно ты переживал. Но и я переживала, Крис. Очень сильно. Сглупила. Да! Да, такая я идиотка! Но ты… Ты стал моим первым мужчиной. И я до сих пор тебя люблю! Ты сбежал в Россию, теперь вернулся, — Грета виновато опустила голову, — и я решила попробовать попросить, вымолить у тебя прощения.

— Зачем, Грета? — спросил, заглядывая в ее карие глаза и ища там хотя бы крошечный намек на то, что она говорит правду. — Ты не подумала о том, что я могу уже быть с кем-то другим?

— Но это… Это ведь не так?

— Может быть и так, — быстро посмотрел на Белова, тот по-прежнему ничего не понимал, но все также терпеливо стоял возле нас. — Это уже не твое дело.

— Ты очень жесток. Но я все равно надеюсь вернуть твое расположение! Я действительно много всего передумала и решила, что мы с тобой рождены друг для друга. Ты можешь обижаться на меня, однако я намерена завоевать твое доверие! Я добьюсь того, что ты снова меня полюбишь!

Сказав это, Грета мельком улыбнулась Белову, развернулась на носках и быстро вышла из моего кабинета. Оставив меня с мыслью, что я допустил огромную ошибку.

Что я только что допустил огромную ошибку.

Я действительно стал ее первым мужчиной. И то, чем все это закончилось, никогда не вываливал на поверхность, никому не рассказывал и попытался пережить самостоятельно, запретив себе даже думать о том, что случилось.

— Мое предложение о гостинице все еще в силе, — Виктор осторожно напомнил о себе, как будто чувствовал, что его присутствие для меня сейчас тоже… стало испытанием.

— Нет, не надо никакой гостиницы, — сказал это, отвернувшись к окну. — Виктор, пожалуйста, мне сейчас надо побыть одному. Десять минут, пожалуйста. Прости меня.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо, — он хотел привычно положить свою ладонь мне на плечо, но, уже поднеся руку ко мне, остановился. — Я буду в своей комнате, сделаю пару звонков по работе. Кристоф. Буду ждать тебя там, не забудь об этом.

— Отлично. Спасибо.

Он мог ничего не говорить. Я все чувствую. И все понимаю. То, как ему тяжело. Но при этом ничего не могу с собой поделать. Белов направился к двери и почти достиг ее, судя по шагам, однако в последний момент резко развернулся и подлетел к своему беглецу. Твердо ухватив меня за плечо, развернул к себе лицом и, сжав меня в своих руках, бескомпромиссно прорычал:

— Ну, уж нет, Кристоф!!! Я сказал, что никогда больше не сбежишь от меня — значит, не сбежишь!!! Ты — мой и только мой!!!

Его огромная ладонь скользнула на мой затылок и прижала мою голову к своему хозяину, который тут же впился болезненным поцелуем в мои губы. И я ответил ему! Обнял своего влюбленного громилу и пустил его язык в свой рот. Обнял его, прогулялся рукой по его идеальной рубашке, скрывающей под собой могучее, неугомонное тело, способное своей силой победить кого угодно.

Виктор. Мой Виктор. Его невозможно сравнивать с Гретой. Она сам вечный победитель. Вечный боец. Даже если не победит, то в лепешку расшибется, лишь бы максимально приблизится к победе. Надежный, верный. Достойный. На кой черт ему сдался я?

Оттолкнул его, ударив раскрытой ладонью в широкую грудь. И он отступил на шаг назад, не понимая, почему я это сделал. Но при этом покорившись моему, еще неизвестному для него решению. Я подошел к своему столу и, открыв верхний ящик, взял оттуда ключи. Когда направился к двери, на моих губах уже играла улыбка. Больше не сомневаясь в том, чего хочу прямо сейчас, вставил ключ в замок и повернул его, надежно отрезая нас от окружающего мира.

— Ты прав, — сказал ему, повернувшись и не пряча улыбку, — с тобой побыть в одиночестве гораздо приятнее…

* * *

Я никогда, наверное, не пойму, как можно было променять Кристофа на кого-то другого. Этот парень способен одним движением лишить рассудка кого угодно. Пока он шел от двери в мою сторону, я ненасытно наблюдал за каждым движением его божественного, мужского тела. Пропорциональность и подтянутость ног — если бы он когда-либо пожелал увлечься балетом или акробатикой, мгновенно стал бы лучшим. В этом нет сомнений. Любой фотограф продаст душу за то, чтобы сделать с ним фотосессию, чтобы увидеть его без одежды. И только я один знаю, насколько красивыми линиями и изгибами переходит его металлический пресс в паховые мышцы. Как они напрягаются и пульсируют в моменты моих прикосновений и ласк. Как играет его тело, когда он возбужден. Как ярко светятся небесно-голубые глаза в тот момент, когда мой беглец решает побыть со мной.

Он изменился. Чаще сам принимает инициативу, с удовольствием протягивает руки и хватает мою любовь, которую я готов отдавать ему бесконечно.

Я вцепился в подоконник, в который упирался поясницей, чтобы не наброситься на него. Я хотел, чтобы он сам сделал это. Хотел получить его ласки. Как можно больше. И он не обманул моих ожиданий.

Подойдя к своему придурку вплотную, Кристоф коснулся длинными, белоснежными пальцами моих губ. Он делал это впервые. Но, бог мой, ка-а-ак он это делал! Чувственно погладил почти прозрачную кожу и подушечкой одного пальца проник в мой рот, заставив меня намочить его, после чего подарил мне невероятно сексуальную улыбку. А потом, тот самый палец, что побывал только что во мне, был эротично облизан его язычком!

Я сорвался с цепи!!! Повзрослевший Кристоф, начавший осознавать свою сексуальность, стал настоящим богом секса. Еще никто и никогда не мог лишить меня рассудка лишь одним движением. Лишь одним точным движением, отправившим всю мою выдержку к такой-то матери!

Выдрал полы рубашки из его брюк и с нетерпеливой жадностью добрался до его белого тела. Услышал над собой его восхитительный выдох, опустившись перед шведом на колени, в бешеном сумасшествии расстегнул его брюки. Меня было уже не остановить и теперь уже мой беглец, стоя спиной к окну, как только мои губы дорвались до его плоти, вцепился в подоконник руками. Его дыхание участилось, а пресс божественно завибрировал, почувствовав мой горячий язык на вершине своей эрекции. Я знаю, как он любит. Что именно ему нравится. И как всегда сделаю все, чтобы он получил наивысшее удовольствие, потому что вместе с ним, только вместе с ним, его получаю и я.

— Вик-тор… — мое имя в его устах превратилось в пленительный стон, в ту секунду, когда он взорвался в моих руках.

Но я не останавливался на этом. Собрав языком до последней капли результат его восхищения, резко поднялся на ноги и припал к его рту. Кристоф не уворачивался, он принял меня, встретив мой язык своим язычком и запустив свои пальцы в волосы на затылке своего идиота. Я мог забыться в этом поцелуе навсегда, если бы не его рука, решившая обласкать мое возбуждение. Он знает, отлично знает, насколько мне сносит крышу каждое его прикосновение, любой знак внимания со стороны моего Кристофа.

— Ты… можешь сделать это же… для меня? — выдавил жалкий хрип из своего горла в ответ на его поцелуй, доставшийся моей шее.

После появления той девчонки, ее выпадов в его сторону… После его реакции на нее, удивления. Смешанного с невыносимой горечью, проснувшейся прямо здесь, при мне, вызванной вихрем воспоминаний в его красивой голове. Я видел это, Кристоф не умеет притворяться и почти никогда не пытается это делать. Искренний до мозга костей.

После всего этого, я хочу… Я мечтаю, чтобы он занимался мной как можно больше! Не останавливаясь, был занят лишь мной, чтобы у него не осталось ни времени, ни сил на любые другие мысли. Пусть думает только обо мне. Ведь я люблю его и закрою собой от окружающего мира, как бы он ни порывался с ним сразиться один на один.

Конечно же, он не отказал своему придурку. Я не знаю, как выглядит со стороны, когда это же делаю я… Но я вижу, как это происходит, когда Кристоф берет все в свои руки.

Мой маленький беглец жестко оттолкнул меня от себя, заставив отступить к его письменному столу, а потом подошел ко мне, глядя прямо в глаза, нажал ладонью мне на живот, заставляя покориться и сесть прямо на столешницу. Что-то упало, я не видел, да и он не обратил внимания. Мы были погружены друг в друга и не замечали ничего вокруг. Совсем ничего.

Все мои мышцы напряглись и загорелись под его проскользнувшей по моей груди и прессу ладони. Он делал это медленно и со вкусом. В этом швед отличался от меня. В выдержке, в умении сначала насладиться визуально, а уж потом нырнуть в кайф физически. Я не такой — меня всегда несет вперед. Если мне что-то нужно, хватаю это мертвой хваткой, беру сразу и не могу насытиться. Он — нет… Он может довести меня до извержения одними прогулками своих рук по моему телу. Я сам стону и начинаю задыхаться, если его белые пальцы хватают пряжку моих брюк, тянут за машинку вниз, высвобождая мое возбуждение на волю. А если при этом его рука коснется меня — красная непрозрачная пелена застилает глаза его придурка и перекрывает абсолютно всю мозговую деятельность, превращая меня в комок чувств.

— Можешь меня считать идиотом, кем угодно, — после того, как все свершилось, тяжело дыша и сжимая Кристофа в своих объятьях, прохрипел я, — но я уже начинаю думать о браке между нами в нормальном ключе.

— Больной совсем? — фыркнул швед, но не высвободился, остался в моих руках.

— Я… я просто не знаю, как мне привязать тебя к себе. Ты постоянно… норовишь исчезнуть. Я же просто не переживу этого.

— Есть выход. Не надо бояться потерять меня. Все станет проще, если и ты доверишься мне.

— Я доверяю тебе, Кристоф. Я не доверяю другим. У них слишком большой соблазн забрать тебя у меня.

— Ну, то же самое могу сказать и о тебе.

Он чуть отстранился и заглянул своими невероятными глазами прямо мне в душу.

— Не можешь, — всматриваясь в него и ища ответы на свои вопросы в малейшей его мимике, отрезал я. — Я люблю тебя! Говорю тебе об этом постоянно. Мне никто не нужен. Только ты!

Швед прищурился и неожиданно горько усмехнулся, жестко резанув меня по сердцу:

— Правда? А что же для тебя значил Иван?

— Ничего. Равно как и другие, — сжал свои руки на нем, не давая выскользнуть. Опять щекотливая тема! Опять угроза! Да сколько же можно, когда он, наконец, поймет?!

— Не правда. Виктор. У тебя была жизнь до меня, как и у меня до тебя. С ее отголосками мы оба сегодня встретились в этом доме. Если ты… из-за Ивана переживаешь так же, как и я…

— Из-за Греты?! Даже не пытайся, Кристоф! Эта девчонка никогда не стоила тебя! — я не сдержал свой выплескивающийся за края дозволенного гнев. О чем он думает вообще?! — Она везде и всюду ищет деньги, я только что попытался тебе это показать! Неужели, ты ничего не увидел?

— Что я должен был увидеть? Что она вежливо с тобой поздоровалась?

— Ты что, — меня осенила неприятная догадка, — ты все еще веришь ей? И простить собираешься? — схватил его за жилистые плечи и встряхнул хорошенько. Никакой реакции.

— Ничего я не собираюсь, — он отвел глаза в сторону и это мне ох, как не понравилось. Врет! Врет, что не собирается! Она все-таки нашла, куда надавить!

— Хорошо. Прекрасно! В таком случае, я думаю, ты не будешь против, если я докажу тебе, что ее интересуют исключительно деньги! А не ты. Не ты, Кристоф.

— Нет. Не надо ничего доказывать, — он окончательно вырвался из моих рук и отошел в сторону, старательно не глядя на меня.

Он отвернулся и молчал. Опять молчал! Собирался закрыться ото всех и снова, снова сбежать!!! Сделал шаг к нему, но его голос, вдруг рассекший напополам эту давящую тишину, внезапно перевернул все.

— Хотя… — он повернулся ко мне и улыбнулся. Незнакомо. Вымученно. — Докажи. Виктор. Если я действительно тебе нужен, докажи.

Вот оно! Его прорвало! Навстречу мне, наконец-то! Он открылся и не побоялся показать мне, сколько горя хранит внутри себя. Он действительно любил эту паршивую девчонку. Настолько сильно, что до сих пор не смог отпустить это. И если… если ему требуется моя помощь…

— Нет проблем! — я улыбнулся ему в ответ как можно более беззаботно. — Мы с тобой прекрасно повеселимся! Но, обещай мне Кристоф, если я докажу тебе — после великого разоблачения ты соглашаешься на недельный круиз со мной по Фьордам. Договорились? Мы вдвоем. И ты не сопротивляешься. Позволишь мне избаловать себя. И не будешь думать что-то там про игрушки. По рукам?

Протянул ему свою ладонь и тут же испугался, что передавил. Черт возьми, опять я…

— По рукам, — со всей серьезностью он подтвердил наше рукопожатие.

Дернул его за руку и, поймав, прижал к себе. Прошептал на ухо:

— Пустишь сегодня меня к себе на ночь? А то я опять не высплюсь…

— Мы с тобой на одном этаже, этого мало?

— Мало, Кристоф. Мало! Мне всегда… тебя мало…

Глава 11

— Как вы добрались? Все ли в порядке? Иван сказал, вы приехали вместе.

После нашего… разговора в моем кабинете, мы с Беловым спустились в зал, где уже собрались на аперитив все присутствующие в доме отца. Ими оказались: сам отец, его друг Лукас, Грета, Иван и мы с Виктором. А вроде бы как изначально планировалось, что приедем только мы с моим… другом и погостим в доме отца.

Как бы ни так! Ладно, Лукаса я знаю давно. Неоднозначный друг нашей семьи, но он поддерживает Леннарта, именно по этой причине никогда не имел ничего против него. Но Иван? Его каким ветром занесло? Тем более, такое странное совпадение — давнее знакомство с Виктором. Явно очень тесное. Даже слишком. И Грета. Вот о ней сейчас мне совсем не хочется ни говорить, ни думать.

В светлой гостиной на широких современных диванах и креслах разместились все присутствующие. Нанятая девушка разносила желающим напитки, а на кухне хозяйничал приглашенный повар. Папа разошелся не на шутку. Его финансовое состояние позволяло и не такое, просто обычно он предпочитал вести достаточно уединенный образ жизни. Только Лукас, может быть какая-то новая подруга. И все. Ему никогда не нравились вечеринки или большие сборища гостей. Как, например, сейчас. При этом он не был похож на человека, измученного вниманием окружающих. Наоборот, как будто радовался компании и каждому в отдельности.

— А вот и наши российские путешественники! — достаточно громко и пафосно воскликнул Иван при виде нас.

— Добрый вечер, — я поздоровался со всеми одновременно. Затем представил Виктора как своего друга и начальника.

— Очень приятно! — Лукас, пожалуй, был единственным, кто подошел к Белову и пожал ему руку. — Наслышан, наслышан.

— Как приятно оказаться в Швеции и говорить со всеми по-русски! — Иван вальяжно потянулся на диване, продемонстрировав при этом окружающим свой немалый рост и красоту худого, модельного тела. — Жаль, что это происходит лишь в доме у Леннарта! У меня на съемках фотограф — зверь. Кричит что-то без конца на непонятном шведском. Ругается, наверное. Но, — закончив потягиваться, хлопнул он ладонью по дивану, — это и к лучшему. Когда стоишь голым посреди студии, не хватало только размышлять о том, что не нравится в тебе чужому мужику! Или наоборот, слишком сильно нравится…

А вот мне не понравилось, как при этом Ивантеев посмотрел на Белова. Совсем не понравилось. Именно потому, что не смог справиться со своими чувствами — я рухнул в первое же попавшееся кресло с широкими прямоугольными подлокотниками.

— Очень приятно, Лукас, — тем временем владелец «Блэкбургера» пожал руку другу отца и, обернувшись, найдя меня, без промедления подошел к своему беглецу и опустился на подлокотник моего кресла. По-дружески. Это выглядело нормально с любой точки зрения. Кресло очень широкое, почти полутораместный диван и подлокотники у него как две моих ноги в ширину.

— Надо же! Все еще поверить не могу, что мы с вами так удачно столкнулись! В чужой стране, в одном доме! — Ивантеев не переставал привлекать к себе внимание. На белом диване, сам весь в белом, плюс светлые волосы — его хоть сейчас можно снимать на обложку любого глянцевого журнала. Закинув ногу на ногу, он один занял большое пространство, как бы молча говоря нам о своей важности. — А расскажите, как вы познакомились?

— В этом нет секрета, — услышал над собой невозмутимый голос Виктора. — В один прекрасный день мне позвонил директор головного офиса «Блэкбургера» в Москве и сообщил, что штат моей компании пополнился талантливой звездой маркетинга.

Белов рассказывал события месячной давности с необыкновенным спокойствием, словно мы оба знали, как оно происходило на самом деле. Но, правда в том, что для меня сегодня кое что из этого стало настоящим откровением.

— Я решил испытать эту звезду. Попросил Игоря прислать Кристофа ко мне в Самару и не говорить о том, кто я такой. Мало того, Кристофу сообщили, что директора Самарского филиала, то есть меня, планируется уволить. Кристоф не только приехал, он взялся спасать несчастного придурка от увольнения. Таким образом, мы с ним в кратчайшие сроки подняли умирающую точку в Оренбурге, а так же в Самаре. Где-то там и началась наша дружба. Я искренне восхищаюсь им. Не только его талантом, но и открытостью, умением дружить, помогать людям, не думая о себе. Он умеет жертвовать собой ради других и это заставляет людей становиться ему настоящими, преданными друзьями.

Белов не выдал себя интонацией. Не прикасался ко мне. Говорил так, как бы рассказывал начальник о хорошем подчиненном. Лишь под конец, всего на мгновение, положил свою ладонь на мое плечо и немного сжал сильными пальцами свое любимое тело, как он всегда говорит.

— Ого! — Иван удивился. — Ну, ты знаешь, обо мне этого даже в пьяном угаре не скажешь. Ты искренне восхищен своим другом, не так ли, Виктор?

— Восхищен, — Белов убрал свою руку от меня, а я посмотрел на своего отца.

Леннарт пил спокойно свой коктейль и усиленно делал вид, что его это не касается. Обычная светская беседа.

— Да, наш Кристоф отличный парень! — Лукас, который в этот момент стоял вместе с отцом возле столика с напитками, поднял в честь этого свой бокал с вином вверх, как будто салютуя нам. — Всегда, сколько его помню, усердно учился. Вот как, оказывается, его и в России успели принять.

— Успели! В «Блэкбургере» о нем слагают целые легенды, — Белов продолжил прикрывать меня за своей спиной. — Одно то, что в первый же день приезда в Самару он спас жизнь ребенка — это уже о многом говорит.

— Ого! Это как же? — широкие брови Ивана взлетели вверх. А Грета на это совсем никак не отреагировала. Она смотрела в нашу сторону, и я никак не мог понять, смотрит она больше на меня или на Виктора.

— Как, бросился в воду на причале. Малыш упал с парапета, а Кристоф его спас.

— А ты вытащил его мать, — не промолчал я, но голову к нему не повернул.

— Ого! Так вы прямо настоящая команда! — старый знакомый Белова не смог скрыть своего разочарования.

— Надеюсь на это, — тихо сказал мой начальник.

— Я бы тоже хотела посмотреть Россию, — наконец подала голос Грета. — Только боюсь туда ехать одна.

Опять не понятно. К чему она это? С Беловым флиртует или пытается что-то мне доказать?

— Кристоф мог бы тебя туда отвезти, — на этой ноте вмешался Леннарт. — Да, Кристоф? Ты бы показал Грете Москву? Красивый город! Я был там недавно.

Отец старательно не смотрел на Белова. Игнорировал его. Похоже, решил сделать вид, что я его ему не представлял. В качестве своего парня. В пользу этой догадки говорит и наличие отдельной спальни для Виктора. И присутствие моей бывшей девушки в нашем доме.

— Виктор, коньяк, ликер? — Лукас проявил вежливость вместо хозяина дома.

— Нет, благодарю, — отказался Белов сразу. — Я больше не пью.

— Как? Почему? — удивился друг Леннарта.

— А, я знаю эту историю! — Иван не преминул влезть со своими соображениями. — Что-то около месяца назад, да? Так? Виктор, мой дорогой друг! Он напился и в аварию попал, — кивнул Ивантеев Лукасу, втягивая того в разговор. — В Блэкбургере говорят, у тебя была несчастная любовь. Мне Игорь наболтал, — приложив ладонь ко рту, заговорщицким шепотом сообщил Иван присутствующим. — Ему, этому красавцу, представляете, кто-то посмел изменить и бросить после этого. Как будто мало было только изменить! Кстати, Кристоф, скорее всего, знает, кто это был. Так наш прекрасный миллионер настолько расстроился, что решил покончить с собой. Сел в машину и влетел в дерево! Вот так. С трудом на ноги поставили. Теперь и не пьет. А, Виктор, правильно я говорю?

— Неужели и вправду все так серьезно было? — спросил Лукас, подойдя к нам и передав мне бокал с вином. Меня он даже не спрашивал — во время праздничных застолий, отец требовал, чтобы я поддерживал компанию. Хотя бы в момент аперитива.

— Не совсем так, — Белов даже не стал отрицать. — Но было, да. Но это не значит, что я совсем никогда не буду пить. Вот, например, только что мне захотелось попробовать вашего замечательного вина, — на этом, его рука бескомпромиссно подтянулась ко мне и взяла у меня из рук бокал, из которого только что отпил его беглец. И ровно там, где секунду назад стекла касались мои губы — он отпил сам. После чего с невозмутимым видом вернул сосуд мне.

— Как находите? — улыбнулся Лукас. Он, в отличие от моего отца, все видел и ничего не отрицал. Даже, похоже, в какой-то мере намеревался поддержать меня в моем выборе.

— Отлично! — услышал улыбку в голосе своего начальника. — Это лучшее вино, что я когда-либо пробовал!

— А-ха-ха! — рассмеялся папин друг. — Не сомневаюсь в этом, друг мой, не сомневаюсь!

Белову достался теплый шлепок по плечу от Лукаса — своеобразный знак, что хотя бы этот человек его понял. И принял.

Глава 12

За ужином нас ждал еще один неприятный сюрприз. Все места за столом были с именными карточками. К тому же, отец каждого гостя лично провожал к месту. Меня, разумеется, усадил рядом с Гретой, а со второй стороны сел сам. Виктору досталось место между Лукасом и Иваном. Шахматная партия. Белов только усмехнулся на этот выпад. И посмотрел на меня, в ожидании одобрения, я так подозреваю. Кивнул ему — нет ничего хуже, чем спорить с моим отцом. За час-полтора время трапезы ничего не произойдет.

Не должно. По идее.

— Кристоф, — Грета чуть пододвинувшись ко мне, тихонько спросила по-шведски. — Ты не хочешь после ужина пройтись по парку? Так, как мы раньше с тобой гуляли? Там сейчас красиво.

— Зачем? — ответил я одним словом, быстро бросив взгляд в сторону Виктора, и поймал его взгляд.

— Я хочу поговорить. Мы тогда расстались очень нехорошо. Я была очень глупой. Молодой. Мне бы хотелось все тебе объяснить, как было на самом деле, чтобы не было больше обид.

— А тебе не кажется, что это надо было сделать тогда, когда ты ушла от меня? Прошло уже больше четырех лет. Грета, сказал тебе, это бессмысленно.

— Не бессмысленно, раз ты разговариваешь со мной! — она сказала это чуть громче, чем надо было, на что все сидевшие за столом мгновенно обернулись на нас двоих. — Простите, — тут же поправилась единственная девушка за столом.

К слову сказать, ужин для нас накрывала уже не одна девушка, а целых три. Еще чуть-чуть и папа устроил бы мужской клуб на дому.

— Виктор, кстати, а ты все еще боксируешь? — теперь Иван решил подать признаки жизни. Сказал и бесцеремонно пощупал бицепс Белова. Тот самый, на котором под белоснежной рубашкой спряталась татуировка в виде дракона. — А вы знаете, Леннарт, как наш миллионер дерется на ринге? А я видел! Не просто до крови. Он устраивает настоящее шоу, завораживая публику молниеносными ударами, превращает противника в кровяное месиво! О, на это стоит один раз посмотреть, чтобы понять, с кем вы имеете дело. Особенно, это впечатляет девушек, — Ивантеев одарил красноречивым взглядом мою соседку.

Она как будто не поняла, в этот момент была занята моей салфеткой. Зачем-то встряхнула ее и положила мне на колени. Как заботливая мамочка.

— А ты, Кристоф, не видел еще, нет?

— Нет, — невозмутимо убрал салфетку с коленей обратно на стол. Еще один взгляд от Виктора. Но уже теплее.

— Так у нас у всех есть уникальная возможность! Послезавтра в закрытом клубе будет проходить состязание. Если Виктор ты захочешь поразмяться — я могу устроить твое участие! Грандиозное возвращение Русского Дракона, уверен, будет оценено по достоинству! А, друг? Соглашайся!

— Ой! А я бы с удовольствием посмотрела! — неожиданно, Грета даже отвлеклась от меня и перенесла все свое внимание на Белова. — Это так здорово, когда мужчины дерутся, проявляют себя физически!!!

— Не… — я уже мотал ему головой, чтобы он только не делал этого и ни в коем случае не соглашался, однако упрямый Белов схватился за возможность выполнить свое обещание! Широко улыбнулся девчонке и произнес, то, что я не хотел от него слышать:

— Легко! Я, правда, не привез свою форму для выступлений, но это ерунда, всего лишь надо заняться шоппингом.

— Правда? Вы согласны, Виктор? — Лукас тоже проявил интерес. — Я бы тоже сходил. Иван, с тебя билеты для всех нас!

— Разумеется! — счастливо заявил безмозглый блондин.

— Нет! — мой протест заставил всех заглохнуть.

— Что случилось, Кристоф, мой мальчик, — Лукас первым подал голос после некоторого неловкого молчания, — почему ты против, чтобы твой сильный друг проявил себя?

— Нет! — повторил я, посмотрев на Белова исподлобья. И я действительно был зол. Сколько он еще будет жертвовать своей жизнью ради меня?! — Тебе нельзя, Виктор. Это — безумие. С тебя лишь недавно сняли бинты. Перед отъездом ты посещал врача, который запретил тебе бои. Категорически. Участие в подобном мероприятии для тебя слишком опасно!

Я говорил тихо и очень рассерженно. Но меня услышал каждый. Чтобы он там не придумал, я больше не допущу глупого риска с его стороны!

— Ух, какой серьезный, — Ивантеев выпучил глаза и приложил длинные пальцы к своим губам. Позер.

— Нет, если действительно все так серьезно, Кристоф прав, зачем вам ради нас…

— Ничего страшного, Лукас, — парировал, практически сияя от счастья идиот Белов. — Я выступлю. Кристоф сильно преувеличивает. Я же говорил вам, что он переживает за всех — за то его и любят друзья. Иван, — не обращая на меня внимания, Виктор обратился к своему соседу по столу, — постарайся достать для Греты лучшее место.

— Нет проблем! Достану, по старой памяти! И себя постараюсь не обидеть! Уж такое зрелище я не пропущу!

Встал. Резко отодвинув свой стул, встал из-за стола и вышел вон. Даже не извинившись. Направился на второй этаж, обратно в свой кабинет. Не хочу участвовать в этом фарсе, который упрямому идиоту может стоить жизни! Я практически взрывался от негодования! Чему они все радуются? Тому, что человек прямо на их глазах пожертвует своим здоровьем ради зрелища, которое никому не нужно?!

Белов — придурок! Решил доказать мне, что я ему дорог! Да вижу, вижу я все! И знаю, что дорог. Когда просил его подразнить Грету, имел в виду подразнить, пофлиртовать, чтобы увидеть врет она мне в очередной раз или нет! А он…

Больной на голову. Ненормальный!!! Псих недоделанный!!!

Кому как не мне знать, что такое соревнования. А тем более бои за деньги. Где правил в принципе не существует! Закрытый клуб?! Знаю я, что это будет за закрытый клуб!

И что теперь с ним делать?!

Чтоб я его еще хоть о чем-то попросил!

Глава 13

— Как он расстроился! Может быть, тебе стоит поговорить с ним? — Иван вдруг решил проявить необыкновенное участие.

— Это не страшно. Кристоф преувеличивает, — сказал как можно более беззаботно, и вместе с тем поднялся, чтобы лично наполнить опустевший бокал девушки вином. Она ответила мне взаимной улыбкой.

Я бы поговорил. С удовольствием бросился бы за ним и увез отсюда. Внутри меня сейчас разрывается буквально все. И горит! Полыхает оттого, что мой маленький швед наконец-то переживает за меня! Настолько сильно, что эти переживания даже пересилили его стеснение наших отношений. Но именно поэтому я уже не могу позволить себе остановиться. Это шанс. Настоящий шанс доказать ему то, какие чувства я к нему испытываю. Доказать, чтобы он никогда больше не сомневался во мне. Чтобы не случилось, и кто бы ни попытался его у меня отбить.

Мне удалось его отвлечь в кабинете, но его просьба… Это значит, что он лишь внешне забивает свою боль и его чувства к этой девчонке далеко не мертвы. Поэтому нет смысла увозить. Кристоф упрямый, сбежит, если посчитает нужным. Еще и женится.

Нет… Я не упущу свой шанс доказать, что он не нужен своей бывшей любовнице. Теперь, именно теперь я все больше начинаю понимать, почему он сбежал от меня с дачи у озера, почему потом постоянно отталкивал.

Боль в его душе на тот момент была слишком сильной. Хоть он никогда не говорил о ней. Парень уехал в другую страну, чтобы забыть ее, а там вдруг натолкнулся не на другую девушку. А на обезумевшего от страсти меня. В свою защиту и оправдание могу лишь сказать, что мои чувства искренни. И я никогда и ни к кому подобного не испытывал.

Иван? Я тогда был катастрофически одинок. И то, что у нас было с ним, не идет ни в какое сравнение с нашими отношениями с Кристофом. Иван всегда добивался меня. Естественно, человек его профессии в первую очередь был заинтересован в моих деньгах. Мне стоило трудов избавиться от него. Парой ночей он не удовлетворился, ему нужно было больше. Но я не хотел. Выпустил пар и забыл. Не более.

А вот Кристоф…

Кристоф — помешательство моей жизни. Он сказал, что бой для меня — это опасно. Он прав. Не опаснее, чем пьяная езда на спортивной машине. С той лишь разницей, что то был бессознательный, отчаянный порыв, а это уже осознанный шаг. Если за его любовь я должен насмерть сразиться с драконом — я сражусь. Нет проблем, Кристоф. Я покажу тебе, что эта девчонка не стоит и гроша, когда после боя и моих ухаживаний отдастся в мои руки. Ты увидишь это и мы с тобой вместе закроем эту боль.

Налив вина Грете, занял место Кристофа возле нее. Ключевое — занял место Кристофа. Была бы моя воля, запретил бы заменять мне приборы. Хочу все, к чему он хоть когда-либо прикасался, забрать себе. Совсем рехнулся.

— Может быть, вечером я могу тебе составить компанию? Прогуляться по парку? — шепнул девчонке, уловив момент, когда остальные увлеклись разговором ни о чем.

Кристоф очень сильно ошибается, когда переходя на шведский, думает, что я совсем ничего не понимаю. Все эти дни я не терял времени и украдкой учил его родной язык. Я не могу понять много, но разговоры о прогулках — элементарщина, доступная даже начинающему.

— Вы? — удивилась она, распахнув свои глазенки.

— Ты, — поправил ее, подарив легкую улыбку. Не переборщить, но и не казаться бесчувственным истуканом.

— Но я…

— Ты мне очень понравилась, Грета, — склонившись еще ближе, прошептал ей в самое ухо. Уверен, мое дыхание полосонуло ее кожу. Отстранившись обратно, удовлетворенно констатировал кричащий румянец на ее щеках. — Я бы хотел познакомиться с тобой поближе.

— Я… Но… — уже думал, ошибся, откажется, как вдруг, — хорошо. После ужина.

Заигрывающий трепет ее ресниц подтвердил то, что я прав. Прекрасно! Скоро я избавлюсь от тебя, маленькая героиня не своей сказки. Пей свое вино, тебе предстоит удивительный, романтический вечер в компании самого обворожительного меня. Интересно, на какой сумме ты сдашься? Во сколько ты оцениваешь МОЕГО КРИСТОФА?

Глава 14

Ночью, после того, как отвез Грету домой, вернулся обратно в дом Леннарта. Дверь мне открыла все та же девушка, по-видимому, в данный момент исполнявшая что-то вроде роли экономки. На свое удивление я ее не разбудил, она что-то сказала мне, но из этого не понял ни слова. Просто кивнув, отправился на этаж, где должна была быть моя спальня и спальня Кристофа.

Не пошел к себе.

По пути не встретил ни единой души, в полной тишине уже уснувшей бескрайней квартиры прямиком и беспрепятственно направился в комнату своего маленького шведа. Положил руку на дверную ручку. Дверь оказалась не заперта. Я ее запер, как только оказался внутри. Кристоф спал, а я знаю, как он любит спать. Без одежды. Совсем. Единственной его пижамой обычно становлюсь я.

Я скинул рубашку, брюки, все. И бесшумно подойдя к кровати, приподняв край одеяла, залез под него. Чуть подтянулся на руках и почувствовал мое любимое белоснежное тело. Он действительно спал без единой ниточки на теле. Мой любимый беглец что-то сонно пробормотал. Я бы пожалел его, но не могу себя сдержать. Весь вечер терпел Грету и думал о нем. Знал, что он здесь один, да еще и на мои сообщения не отвечает. Несколько раз во время прогулки ловил моменты, когда она чем-то отвлекалась или отлучалась, звонил ему, но упрямый Кристоф не брал трубку.

Обиделся на меня. Не понимает, что я не остановлюсь. В любом случае сделаю так, как задумал. Потому что на кону стоит он.

Коснулся губами его плеча, подтянулся еще немного и нежно лизнул мочку его ушка. Кристоф, наконец, отреагировал.

— Виктор, уходи, — проворчал он заспанно.

— Ты же знаешь, что не уйду, — послал ему теплую усмешку в то же ушко и позволил себе коснуться густых волос на его голове. — Я соскучился.

— Зачем вообще уходил? — проворчал мой мальчишка, не поворачиваясь, и сладко потянулся под моей рукой.

Я загорелся. Моментально! Взорвался, почувствовав его жилистое тело, каждую прекрасную мышцу, каждый идеальный изгиб…

— Я обещал, — его придурок уже не смог справиться со своим голосом, и перешел на хриплый шепот. — Как видишь, она пошла со мной. Один ноль в мою пользу, Кристоф.

Мои пальцы отправились в путешествие по его телу, но я не спешил на него нападать. Скользнул по плоской груди, чуть зацепил нежный сосок, с трепетом отметив, как участилось его дыхание от моих ласк, опустился ниже и отпустил свою счастливую улыбку, как только натолкнулся на всю предельно возбужденную его симпатию ко мне. Решил подразнить шведа и чувственно провел внешней стороной пальцев по его напрягшейся эрекции. Чуть вниз, и потом наверх.

— Ты соскучился по мне, признай это, — шепнул, снова поцеловав его аккуратное плечо.

— Соскучился. Но, — выдавил он из себя, — ты все равно идиот.

— Твой любимый, я надеюсь? — моя улыбка разошлась во всю ширину.

— Любимый, — протянул швед и наконец-то перевернулся ко мне. — Идиот.

Как только появилась такая возможность, сразу подхватил губами его божественную чуть припухлую верхнюю губу, провел кончиком языка по его зубам, как будто вызывая его встретить меня своим язычком. В чем мой мальчишка не отказал своему придурку, с жаром тут же отреагировав на мой призыв и набросившись на меня с голодной страстью!

Проник в мой рот, в одно мгновение завладев им всецело, и отправив меня в долину восхищения собой. Я сжал в руках его крепкую спину и прижал своего беглеца к себе как можно сильнее. Я соскучился, соскучился, безумно соскучился!!!

Чуть позже, после того как мы оба выплеснули накопившуюся на несколько часов разлуки страсть, Кристоф перед тем, как выставить своего придурка из своей же спальни, сел на кровати, облокотившись на подушки, а я лег, у него между ног, устроив свой затылок прямо на животе у моего беглеца.

— Ты ее проводил? — видимо решив, что может допросить меня с пристрастием, Кристоф задал свой первый вопрос.

— Поводил! Так точно! — рассмеялся я.

Мне безумно нравится так лежать. И пусть он не прикасается ко мне, а мне, конечно же, хочется большего, но эта поза и его страсть, высшая награда для меня. Теперь я готов не то, что на бой — куда угодно. Куда скажет, туда и отправлюсь ради него.

— Тише, — зашипел он.

— Не могу.

— Что тебе мешает?

— Любовь! — счастливо улыбнулся, посмотрев на него снизу вверх. — Я люблю тебя, и хочу, чтобы все об этом знали!

— Ты и…

— Идиот, знаю. Но, что поделаешь, такова твоя нелегкая судьба, быть любимым идиотом.

— Угу. Так о чем вы говорили? Где были?

— Тебе интересно?

— Нет, дьявол! Не интересно! Поэтому и спрашиваю. Виктор! Хватит улыбаться!

— Не могу. Совсем не могу. Ты, оказывается, такой веселый. А что будет, если я перевернусь на живот?

— Белов!!!

— Ладно, перевернусь чуть позже.

— Чуть позже ты пойдешь в свою комнату. Не хочу, чтобы утром нас застали у меня в спальне.

— Чего ты стесняешься? Ты же уже давно все рассказал отцу?

— Просто, — пробубнил мой любимый швед, — не хочу дополнительных конфликтов. Так ты расскажешь? Белов? Или прямо сейчас отправляйся…

— Нет, нет! Сдаюсь! — поднял руки в знак подтверждения своих слов. — Хорошо, ты меня убедил. Мы гуляли по парку. Я купил мороженое. Рассказывал обо всех своих богатствах, перечислил все, что вспомнил. Сделал ей пару комплиментов относительно внешности, но не перебарщивал. Что еще? — задумался.

— Что она?

Напрягся оттого, насколько серьезно Кристоф задал этот вопрос. Я попытался все перевернуть в шутку, в игру, в развлечение. Но он все равно за свое. Насколько же глубоко засела эта девчонка в его голове? Или это обычная обида?

— Пока ничего, — сам пожал плечами. — Кокетничала, что-то говорила, спрашивала. Но интерес с ее стороны однозначно есть.

— Про меня тоже спрашивала?

— Кристоф…

— Виктор. Рассказывай.

— Спрашивала.

— Что ты сказал?

— Что люблю тебя.

— Белов!

Я больше не стал ждать, перевернулся и, быстро поднявшись, уселся верхом на него, обнял ладонями эту упрямую голову и заглянул в его небесно-голубые глаза.

— Зачем спрашиваешь, Кристоф? Что ты хочешь услышать? Что она тебя любит? Не любит, слышишь? И никогда не любила! Тебя люблю я. И поэтому я всегда рядом. И даже мысли нет о ком-то другом. Лишь ты мне нужен в этой жизни, лишь ты, Кристоф! Мальчишка… Она была очень давно. Но ты до сих пор не научился различать того, кому ты нужен, кому ты дороже воздуха с тем, кто тебя променяет на кошелек потолще!

— Что ты сказал ей?

Моя ладонь влетела в стену в каких-то сантиметрах над его головой, так, что стена задрожала, однако швед даже не моргнул. Я взбешен до предела!

— Вот именно поэтому, — склонившись к нему, разозлено прошептал на ухо упрямцу, — я и собираюсь на бой. Потому что иначе, твоя слишком красивая, но жутко глупая голова не поймет где же правда! Успокоишься, видимо, когда застанешь ее в моей постели? Или тебе обязательно необходимо, чтобы она от меня понесла?!

— Тебе лучше остановиться, — прорычал сквозь зубы невыносимый Янссон. — Нарываешься.

— Ну, если ты так хочешь, значит, я сделаю ей ребенка!

Кристоф отреагировал мгновенно — замахнулся с планом заехать мне по морде, но я перехватил его руку. В данной ситуации не собираюсь уступать!

— Как хочешь. Можешь пробовать. Давай посоревнуемся, с кем она будет. Но я тебе уже сейчас могу сказать — после боя ты все сам увидишь!

Отпустил его руку и слез с кровати. Кристоф молчал, пока я собрал свои вещи и вышел из комнаты. Он сильно ошибается, если считает, что я собираюсь сдаться!!! Ну, уж нет, я вытравлю эту змею из его души, чего бы мне это не стоило!

Глава 15

Утром вскочил ни свет ни заря. Всю ночь в голове стучала мысль, что я не прав. Зачем наехал на него? Прекрасно же понимаю, что Грета его никогда не заинтересует. У Белова в этом направлении лишь одна заинтересованность и зовут ее моим именем. Кристоф. Порывался прийти к нему, однако все время останавливал себя.

Нечего его будить из-за своих глупостей.

И только утром подумал о том, что у Белова уже давно есть одна вредная привычка — он не спит без меня. Я не просто мог, должен был прийти к нему. В конце концов, по причине событий, которые так сильно выбили меня из колеи, я совсем забыл, зачем мы сюда приехали. Я вез его на отдых. Хотел показать город, познакомить с друзьями. И вот к чему все это скатилось. Специально или это было стечение обстоятельств — в этом доме оказались лишние люди, и их появление расстроило все мои изначальные планы.

Все утро хочу извиниться перед Виктором. И знаю точно, чему бы он обрадовался. К шести утра я уже был в шортах и майке, влез в кроссовки и покинул свою комнату. Бесшумно прошел через коридор к его спальне. Все в этой квартире спят, но я знаю наверняка, кто не сомкнул глаз этой ночью и будет рад меня увидеть. Без единого звука открыл дверь в его комнату и увидел знакомую огромную фигуру у окна. Виктор, будто бы почувствовал — обернулся. Ему хватило доли секунды, чтобы оценить мой внешний вид. Я не удержался и улыбнулся. Сумасшедший Белов. Меня еще никто и никогда так не любил, так открыто не признавался в этом, настолько не мог без меня и минуты прожить.

Мои губы беззвучно прошептали его глазам: «Догоняй». И я сразу притворил за собой дверь. Он знает, в этом нет никаких сомнений, знает, куда я направился. Единственный знает мою жизнь настолько, что если я даже и захочу — спрятаться от него будет практически невозможно. В этом он не соврал.

Через несколько минут я уже был в парке. Начал свою обычную пробежку по пустынным парковым аллеям. Широкие и абсолютно прямые, здесь сейчас не было ни единой души. Лишь я и только что возникшая у меня за спиной тень здоровяка.

* * *

Это было самое прекрасное утро в Стокгольме. Я оценил. На самом деле оценил его извинения. Увидев его сегодня на пороге своей комнаты готовым к нашей пробежке — все понял. Это наш секрет. Я помню, как он испугался, когда узнал, что, оказывается, год назад бегал вместе со мной по этому парку. Испугался и не понял. Разозлился на меня.

Тогда я и мечтать не мог, что всего лишь через несколько недель, Кристоф сам позовет меня пробежаться по этим широким дорожкам, между зеленых деревьев, в тишине знаменитого парка Хумлегарден. Это наше с ним общее воспоминание. Эти пробежки. Тогда это было время, когда я беззастенчиво мог наслаждаться его обществом, при этом не отпугивая его своей настойчивостью.

Ирония судьбы. Мой беглец был со мной именно во время бега. Но тогда он не убегал от меня — мы бежали вместе.

Сегодня я не чувствую усталости, даже не смотря на бессонную ночь. Я наслаждаюсь этим моментом. Швед снова бежит впереди меня, лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь зеленые шапки деревьев, освещают дорогу и ласкают его потрясающее тело и сейчас, кажется, сбудутся мои самые смелые фантазии, о которых я размышлял тогда, год назад…

Кристоф повернул по дорожке, ведущей к не закрытой сейчас небольшой ярмарке — около десятка деревянных пустых домиков с крышами и боковыми стенками, я улыбнулся в тот момент, когда мой беглец резко скрылся в одном из них. И остановился на пороге, как только достиг того самого укрытия. Кристоф уже был здесь. Он стоял ко мне лицом и счастливо улыбался. Я же застыл. Хотел… Наверное, хотел удержать этот момент. Заморозить в памяти.

— Чего ждешь? — рассмеялся швед, сбросив с себя слегка промокшую майку.

— Наслаждаюсь, — прохрипел я. Он опять управляет мной. С удовольствием управляет мной, а я с удовольствием перехожу в его руки. Все, что угодно, лишь бы его внимание и его небесно-голубые глаза всегда были направлены на его придурка.

— Да ты выдохся! — откровенно рассмеялся швед, подначивая меня. — Слабак!

Я сделал шаг в домик. И еще один, и еще… Пока не оказался рядом с ним. Кристоф перестал веселиться и серьезно посмотрел на меня. Он знает. Все знает. Наконец-то он знает, что я чувствую к нему.

Склонился и подхватил губами его верхнюю губу. Я мечтал об этом в тот момент, когда в этом же парке вывихнул ногу, а он беспокоился о здоровенном незнакомце, предлагал помощь. Из-под капюшона я видел его губы. Эти. Самые. Губы. И единственным моим желанием тогда, не смотря на дождь и на боль — было сделать именно это. Но тогда я не посмел. Не из страха получить по морде.

Из страха потерять его окончательно.

Теперь я могу это делать совершенно свободно, не боясь ничего.

— Я тоже хотел этого, — сказал мой Кристоф и я прижался к нему, повел немного бедрами в одну сторону, потом в другую, дразня его своим возбуждением, и добился своего, почувствовав ладони шведа на своей пояснице. Мои руки обнимали его голову — я хотел утонуть в этом поцелуе, я так мечтал о нем тогда. И пусть с тех пор, я делаю это каждый день…

Бог мой, я делаю это каждый день… Все еще… Все еще не верю…

— Прости меня, — будто бы подарив мне самый большой подарок в жизни, произнес мой маленький любовник, — за вчерашнее. Сорвался. Я… я знаю, что ты не спал. Я должен был прийти, но не сделал этого. Дом. Отец, и эти двое — это слишком много для меня. Ты… ты не должен… Я не должен был подвергать тебя этому. Ты в этом не виноват. Это мои проблемы. Я сам должен их решать.

— Ты ничего не будешь решать один, Кристоф, — прошептал я этим божественным глазам. Я чувствую то, как его мужская сила напряженно пульсирует только потому, что ее хозяин прижимается ко мне, чувствую, насколько он возбужден, и это не самый подходящий момент разговаривать о таких вещах, но я все же сказал. — Мы вместе. Ты сам привез меня сюда, ты со мной. Поэтому эти проблемы мы решим вместе. А потом за тобой должок — наш совместный отдых и твой грандиозный переезд в мою квартиру. Ты будешь жить со мной, чтобы я мог ласкать тебя, любить тебя, — говоря это, опустил ладонь на резинку его спортивных шорт, чуть отодвинул ее и скользнул внутрь, быстро натолкнувшись на набухшую нежную плоть, — защищать тебя.

— Меня не надо… — вырвалось у него вместе с блаженным стоном куда-то мне в шею.

— Исключительно… Исключительно, как старший брат, и только, не переживай.

— Ладно, — неожиданно улыбнулся разгоряченный мальчишка. — Хрен с тобой!

— Дерзишь? — поймал его задор, жестко ухмыльнувшись в ответ.

— Да! И что ты будешь делать?

Выкрутил ему руки и резко развернул спиной к себе, твердо держа его запястья над головой у моего беглеца. Я все понял и принял игру! Стянул шорты с его крепких ягодиц и тут же высвободил свою эрекцию. Он дернулся. Чуть испугался, но зря. Я никогда не сделаю ему ничего плохого. Умру, но не сделаю.

— Я… люблю тебя, — сообщил его ушку, чуть помедлив не вошел, ворвался в него — выбив тем самым крышесносный стон из своего мальчишки.

Мечтал сказать ему это каждый день. Каждый день, что был здесь в тот месяц и бегал за ним в этом парке. Мечтал догнать, сжать в своих объятьях и захватить его губы, всего его.

— У меня такое ощущение, что сегодня мой день рожденья, — сказал, уткнувшись мокрым лбом в его затылок сразу после того, как мы оба кончили. Он с трудом дышал, его плоский живот ходил ходуном в моей ладони.

И я бы не отпускал этот момент. Никогда. Но, словно что-то почувствовал, чуть отклонился назад и посмотрел из-за небольшой деревянной стены, скрывающих нас от чужих глаз на ту дорожку, по которой мы оба прибежали.

И похолодел. Мне очень не понравилось то, что увидел. По дорожке, прямо в нашу сторону направлялся отец Кристофа. Быстрым шагом, одет в легкий летний светлый костюм, он направлялся именно к нам. Знал, что мы здесь? Что он хотел?

Но в тот же момент, в тот же момент, там, в парке Хумлегарден, я впервые увидел ее. Женщину, молодую женщину, которая в скором времени повлияет на наши отношения. На нашу судьбу. Она, с достаточно длинными темными волосами, убранными в хвост, в спортивном костюме и без макияжа очевидно совершала утреннюю пробежку. По ее мягкой фигуре было бы не сказать, что она фанат спорта. Скорее, человек, привыкший сидеть на диетах и изредка заставляющий себя пробежаться, с целью размять изнеженное тело, привыкшее к сидячей работе.

Она заметила меня первой. Как будто что-то поняла, посмотрела на меня, а потом обернулась назад и увидела Леннара, с суровым видом, быстро догонявшего ее саму. И вдруг… Остановилась. Сделала вид, что вывихнула ногу. Леннарт, в отличие от своего сына хотел проскочить мимо, но незнакомка схватила его за рукав и заставила помочь ей дойти до ближайшей скамейки.

Не теряя больше ни секунды, поняв, что получил шанс спасти самое прекрасное утро в Стокгольме, быстро поправил свои шорты и подтянул наверх шорты своего шведа, схватил наши майки и прошептал: «Догоняй теперь ты меня». Выскочил из домика и рванул в противоположную сторону от отца Кристофа. Мой беглец так ничего и не понял. Он принял игру и в скором времени мы оба были уже очень далеко от того места, где оставили его ненормального родителя.

А я все думал о той женщине. В тот раз увидел ее впервые и только вечером, наконец, понял, кто она.

Глава 16

Ближе к своему дому Кристоф вырвался вперед. Пробегая по улочкам, которые я помнил с того моего путешествия в Стокгольм, меня посетило неприятное чувство дежавю — почудилось, что сейчас уже должен отстать, чтобы он не обнаружил слежку за собой. Вывернув из-за угла, как делал это раньше, увидел своего беглеца. Он спокойно стоял на ступеньках своего дома, прислонившись спиной к косяку двери, сложив руки на груди и, подперев согнутой ногой стену, улыбался мне. Каким-то неведомым способом понял, о чем я думаю и внезапно хлопнул по двери, заставляя ее гостеприимно открыться передо мной. Его небесно-голубые глаза искрились счастьем. Неподдельным, открытым. Настоящим. И это счастье вызвал я.

Я стал составляющей счастья моего беглеца.

— Добро пожаловать, — улыбнулся Кристоф мне, после того, как я поравнялся с ним. Он уступил мне пройти внутрь вперед себя и я, не веря в то, что сейчас происходит, все же сделал это. Он позвал меня домой. Он теперь со мной.

Мой Кристоф.

Я не зажал его в подъезде, хотя это сделать очень хотелось. Решил для себя, не проявлять лишней активности в доме его отца там, где кто-то может нас увидеть. По мне — так пусть знают все. Но Кристоф может к этому отнестись неоднозначно, а я этого не хочу. Не сейчас, когда рядом постоянно крутится его отец и Грета. Появление разъяренного Леннарта сегодня в парке. Что это было? Он действительно искал нас? Иначе, что ему было там делать? В любом случае, Кристоф ему сразу сообщил о наших отношениях, чего он хотел добиться? Застать голубков в укромно местечке? И? Что, по его мнению, должно было случиться?

Меня терзали смутные ощущения, что Леннарт не из тех, кто готов поговорить напрямую. Он из тех, кто будет потихоньку, исподтишка подкладывать веточки в огонь. Тут скандал, там появление Греты, Иван еще откуда-то взялся. Будет капать, капать на состояние Кристофа, пока не сломает его и наши отношения. Этого он хочет добиться?

Войдя в квартиру первым — вздрогнул и тут же обернулся, в очередной раз убедиться, не померещилось ли — Кристоф, следуя позади, шлёпнул меня пониже спины. А когда я повернулся — улыбался мне своей белоснежной улыбкой.

— Встретимся за завтраком! — ловко отскочив в сторону, чтобы я не успел его сцапать, швед расхохотался и, махнув мне рукой, направился в свою спальню.

Я застыл, глядя ему в след.

Да только ради этого утра стоило сюда приезжать!!! Какие проблемы? К черту все… Я все решу. Абсолютно. Лишь бы эта магия не заканчивалась!

— Эй, Белов!

Не успел подумать об этом, а мой беглец скрыться за дверью в свою комнату, как меня на землю вернул Иван. Материализовался из ниоткуда.

— Так что, я так и не понял, — поравнявшись со мной, старый знакомый широко улыбнулся. Он сегодня был снова в тренде. Какие-то странного кроя коричневые брюки, красная кофта с высоким горлом — я бы сказал, похож на павлина, но в мире моды, уверен в этом, считают это шедевром. — Ты на бой идешь? Я как бы народу сообщил, и тебя внесли в анонс. Есть уже желающие с тобой сразиться, — Ивантеев оказался еще ближе и понизил голос до шепота, — или ты решил уступить прекрасному шведскому мальчишке? Он вкусный, не спорю. Но я был вкуснее. Надеюсь, ты так считаешь.

— Заткнись, — лениво огрызнулся ему в ответ, — на бой иду. Что от меня требуется?

— Явись сегодня в клуб к семи вечера — надо показаться организаторам. Плюс, потренируешься. А то ты так увлекся своим любовничком, что можешь и бой проиграть.

— Не проиграю. Давай адрес, куда ехать.

Не врезал Ивану лишь потому, что лицо и тело — его единственное средство к существованию. А я слабых не бью. Слабаков.

Подумал вдруг, что Кристоф совсем не такой. Если бы я не был влюблен, и он был для меня чужим человеком, нахамившим мне — полез бы с ним в драку. Швед только роста невысокого, относительно меня. Но крепкий, жилистый и достаточно сильный, чтобы хорошенько отметелить даже меня. А если учесть то, сколько мы с ним занимались спортом последнее время, я учил его боксировать, а он отказался мне показать несколько приемов айкидо.

— Если ты все будешь знать обо мне, как я смогу тебе противостоять? — заявил он на мои просьбы, научить меня своему искусству.

— Выходит, ты хочешь и боксом владеть, и айкидо. Был бы я чуть поумнее, заподозрил бы в этом какой-то подвох. Опять сбежать от меня планируешь?

— Отбиться, — фыркнул тогда беглец, — от тебя же, громилы, в принципе уйти сложно, а так — я хоть побить тебя смогу.

Не стану рассказывать, чем закончился тот наш разговор. Весьма сладкой разминкой, во время которой я ему показал еще несколько приемов. Немного в другом занятии…

— Держи, здесь их визитка, — Ивантеев еще раз обломал мне весь кайф, уже во второй раз вернув на землю. — Виктор, — прищурился он, — а ты сейчас в душ, да? Не хочешь, я составлю тебе компанию? — он обвел мокрого от пота меня сластолюбивым взглядом. — Спинку потру… или еще что-нибудь по твоему желанию…

— Нет, — отрезал и развернулся в сторону своей комнаты.

Визитку сразу спрятал в бумажник — не стоит ее оставлять на видном месте до боя. Кристоф ни о чем пока не должен знать. Скажу все в последнюю секунду. Бой будет недолгим, потом разоблачение девчонки и мы уезжаем. Надо, кстати, еще найти круиз. Хочу уехать с ним. Побыть вместе. Глупая мысль с медовым месяцем не давала мне покоя. Целый месяц вдвоем. И никого, никаких чужих взглядов на моего Кристофа. Только я. Каждое утро, день и ночь. И только он в моих руках. Его счастливая улыбка и сияние небесно-голубых глаз…

Глава 17

— Леннарт, тебе стоит успокоиться.

— Нет, Лукас! Они были сегодня в парке!

— Ну и что? Леннарт? Ты же сам сказал, что Кристоф не скрывался, сам привез к тебе Белова, все рассказал. Что бы было, если бы ты их застал за чем-то в парке? И?

— Кристоф не такой, Лукас, — Янссон сказал в трубку уже немного спокойнее, но раздражение в голосе все же сохранилось. — Я уверен, что он почувствует себя неловко, если не просто будет говорить мне об этом, но и предстанет передо мной в неподобающем виде в объятьях… В объятьях этого русского миллионера!

— А мне Виктор понравился, зря ты так. Хороший парень. Видно, что на Кристофа буквально молится.

— На него все молятся! — перебил друга отец Кристофа. — Мой мальчик всегда нравился окружающим! Он слишком красив, чтобы о нем не думать. Я не удивлен тому, что русский потерял от него голову! И сам прекрасно вижу, как он смотрит на моего сына. Бешено, как будто готов покончить с жизнью, если только Кристоф отвернется от него.

— Да, разве это плохо, друг мой? — зевнув, спросил Лукас.

— Плохо! Потому что я… я не отдам ему своего сына! Кристоф нормальный, он женится и станет достопочтенным отцом семейства. Он не будет прозябать в разврате, как… как…

— Как кто, Леннарт? Как, допустим, я? Ты считаешь, что я как-то недостойно живу? Может быть, ты живешь недостойно?

— Это не одно и то же! — сорвался на крик Янссон и тут же поправился. — Это не одно и то же, — снова вернув интонацию к уравновешенной, продолжил швед. — Мой сын еще молод, у него все впереди. И я считаю, выбрал правильную стратегию. Это метод давления сразу с нескольких сторон. Он не сможет продолжать заниматься этим на моих глазах. Это раз. Не сможет сказать об этом Грете — это два. А потом… и Иван сделает свою работу, для которой я его нанял.

— И ты все еще уверен в том, что это стоит делать? Леннарт, ты разве не помнишь, как переживал Кристоф, после своего расставания с этой девушкой? А если ты сломаешь ему жизнь, ты не думаешь об этом?

— Я не сломаю ему жизнь. Лукас, наоборот, это ты не понимаешь, если я не вмешаюсь, именно тогда он сам сломает себе жизнь. И уж лучше пусть его невеста будет меркантильной — с этой ее чертой я легко справлюсь, чем он будет прозябать в постели здоровяка русского.

— Красивого здоровяка, без памяти влюбленного в твоего сына. Достойного человека, хочу тебе напомнить. Он сам сколотил свое состояние — я почитал про него в сети. А как он выглядит? Ты помнишь? Белов достоин твоего сына. И никто не виноват в том, что у него возникли чувства к Кристофу. А у Кристофа к нему. Ты вспомни, как он переживал, когда узнал, что русский собирается выйти на ринг. И я сильно подозреваю, что Белов это собрался сделать ради Кристофа. Это жертва за что-то. Ты что, Леннарт, настолько не видишь, что между ними происходит?

— Ничего между ними не происходит! Не вижу и видеть не хочу! Я положу этому конец!

— А ты лучше скажи мне, друг мой. Что ты посулил девчонке?

— Свою поддержку, не более того, — с гордостью ответил Янссон. — Ты можешь мне не верить, но когда я связался с ней и сообщил, что Кристоф приедет домой на какое-то время, напомнил, какой красивой парой они были раньше и намекнул, что Кристоф сейчас свободен от других отношений — она сама захотела с ним встретиться и все возобновить.

— Угу, поэтому отправилась вчера на прогулку с русским.

— Да, глупости, он ее просто проводил. Я звонил ей потом.

— Насколько я знаю свою маленькую дальнюю родственницу, ей всегда нравились такие парни. Статные и с большим кошельком.

— Я за это не боюсь — ориентация Белова гарантирует неприкосновенность будущей невесты Кристофа. Даже если он ей очень понравится, ничего не случится.

— Боюсь, ты сильно ошибаешься, мой друг, — с грустью резюмировал Лукас, — Белов никому не отдаст Кристофа. Он помешан на нем еще больше, чем ты. Гораздо больше, мой дорогой друг. Ведь, в отличие от тебя, он имеет возможность к нему прикасаться, и любить твоего сына. Это снесло ему голову. А кому, как не тебе знать, о том, какие ненормальные чувства может вызвать к себе Кристоф? Грета сама никогда не отказалась бы от него, если бы у нее на первом месте не стояли бы деньги. В тот раз ты сам, вспомни, ставил им палки в колеса. Не хотел отдавать даже ей. А теперь все изменилось, Леннарт? Теперь лучше Грета, чем Белов? Но даже… даже если ты отстранишь Белова, боюсь, до конца своих дней будешь биться за своего сына. Тебе пора отпустить его, мой друг, и заняться своим счастьем.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!!!

Янссон в сердцах сбросил звонок. Что он несет? За кого вообще, на чьей стороне находится Лукас? На его или ему уже так сильно понравился русский?

При мысли о неприятном госте, Янссон остановился. С момента их появления в его доме, мысли мужчины без конца путались. Он собирался расстроить связь сына с русским миллионером, но ни в первый день знакомства, ни вчера, не мог не признаться себе в том, что Виктор и в самом деле очень красив. Упрям. Швед понимал, что прельстило его сына в этих отношениях.

Русский богатырь, честный парень, ходил за ним по пятам.

Леннарт не хотел признаваться себе, но засыпая этой ночью, никак не мог выбросить из головы образ Виктора. Тяжелый взгляд черных глаз, его широкие плечи, грацию зверя-охотника и при этом поистине мужскую фигуру. Низкий, теплый голос, который хотелось слушать и слушать. И его поступок с бокалом. Одним жестом, невинным по своей сути, он проявил столько сексуальности, что взбудоражил всех присутствующих. Особенно его, Леннарта. Взбудоражил настолько, что сегодня утром, не обнаружив сначала сына в комнате, а потом и его «друга», Янссон спешно направился в парк. Его желание разорвать эти отношения возросло в разы.

И если бы… если бы не эта странная женщина, он бы… он бы…

Глава 18

Я только вышел из душа и успел натянуть серые боксерки, как в мою дверь постучали и сразу же не дожидаясь ответа вошли. Ивантеев.

Глупо было бы дергаться или пытаться прикрыться, он, конечно, парень с определенными наклонностями, раз уж у него что-то было с Беловым (что говорить, я теперь тоже — но в моем случае, я и к Белову с трудом могу привыкнуть, остальные меня в принципе не интересуют). Но все же парень.

— Привет! — расплылся в белозубой улыбке гость моего отца. — Слушай, поговорить с тобой хотел, пока ты опять куда-нибудь не исчез.

И опять не получив моего ответа или разрешения войти, прошел через всю комнату и бесцеремонно опустился на край моей кровати, так, чтобы оказаться лицом ко мне. Мне пришлось опереться поясницей о подоконник, чтобы хоть как-то отстраниться от него. Руки на груди скрестились сами собой — мне все-таки было очень некомфортно в этой слегка щекотливой ситуации.

— У тебя сногсшибательно тело, Кристоф, — карие глаза модели заскользили по мне, как две проголодавшиеся змеи. — Ты настолько красив, что, появись бы ты в модельных кругах — мгновенно стал бы звездой мирового масштаба. Поверь мне.

— Ты пришел за тем, чтобы сообщить мне это?

Ответил грубовато, признаю. Не хорошо. Я, как-никак тоже хозяин этого дома и должен соблюдать приличия даже в том случае, когда гость мне не слишком-то по душе.

— А почему бы мне тебе это не сказать? — его медовые глаза сверкнули слишком теплым, знакомым огнем. Таким огнем, после которого не бывает ничего хорошего. Таким огнем швырялся Виктор, когда мы с ним только познакомились. — Если мне понравился человек. Я вообще прямолинейный парень. Если вдруг тебе, я подчеркиваю, тебе, захочется разнообразия — я рядом. На то, что Белов от тебя отстанет я надежды не тешу. Наш потрясающий миллионер потерял от тебя голову, и я теперь вижу почему. Мне тут нашептали, что тебе прохода даже собственный отец не дает, что уже говорить о других…

— Иван, мне показалось, — остановил его пламенную речь, слишком уж непохожую на правду, — ты заходил по какому-то другому вопросу.

— А? Д-да… Прости, отвлекся. Так о чем это я? Да… Хотел спросить, — он все-таки перевел взгляд на мои глаза, — почему ты так сильно взбрыкнул, когда Виктор решил выступить на ринге? Он профессионал, лучший из лучших, ему укатать ваших шведов, что грушу побить. В чем проблема?

— Ты же сам все знаешь. Авария, — невозмутимо напомнил я. — Он занимается спортом — это одно. Он выбирает то, что делает. Но когда его будут бить — это совсем другое.

— Кристоф, а ты не был ни на одном его бое? — Ивана, похоже, осенила гениальная догадка. — Многое пропустил! Белов во время боя — это настоящее зрелище! И, кстати, если бы ты был и видел, как он это делает, не волновался бы так сильно. Еще мало кому удавалось хотя бы дотронуться до него. Белов — настоящая машина смерти, поэтому он и ушел из бокса, не хотел больше народ калечить.

Каждый из нас задумался о своем, но Ивантеев нарушил молчание первым:

— Странно…

— Что?

— Странно, что он выбрал тебя. Хотя…

— В смысле? — не понял я его намеков.

— Ты не я. У тебя характер, внешность ангела — но внутри этой внешности характер бойца. Если не считать, как ты ему уступаешь по силе, можно подумать, он как будто выбрал себя…

Меня настолько удивило это его заявление, что я даже пропустил тот момент, когда в моей спальне появился кто-то третий. Я задумчиво смотрел в глаза Ивану, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Очнулся только тогда, когда входная дверь с грохотом захлопнулась. Поднял голову и увидел на пороге разъяренного Виктора. И только через секунду понял, как все это выглядит. Я в одних трусах — напротив, на моей кровати сидит Иван, я смотрю на него, он на меня. Зная Белова, у него в голове здесь уже все случилось, при этом несколько раз.

— О, а вот и папочка пришел! — Ивантеев почувствовал недоброе со стороны старого знакомого и тут же вскочил с насиженного места. — Виктор, я уже ухожу. Зашел только поздороваться и рассказать твоему ангелу, какой ты замечательный, чтобы он на тебя не ругался! Все, уже ухожу! Меня уже нет, парни!

Не смотря на свой довольно высокий рост, он умудрился прошмыгнуть мимо хозяина «Блэкбургера», как мышь мимо голодного кота. Тем более, что челюсть у этого кота уже скрипела от злости.

Как только за ним закрылась дверь, грозный великан мгновенно изменил свой взгляд. Видимо на него подействовало то, что я остался невозмутимо стоять там, где стоял и все так же задумчиво его разглядывал. Виноватые себя обычно так не ведут.

— Почему ты не одет? — проворчал миллионер почти обиженно, глядя на меня исподлобья.

— Он застал меня в таком виде, — пробормотал я, все еще пребывая в своих мыслях. — Был в душе.

— Я пойду и убью его, — прорычал ненормальный.

— Белов! Прекрати. Я тебе не девчонка, чтобы каждому бить морду из-за меня, — ответил гораздо более спокойно, чем только что он. Спокойно, но твердо. Он понял. И тут же остановился.

— Прости. Я… я…

— Закрой дверь, — улыбнулся я его натиску и импульсивности. Сумасшедший, ненормальный, помешанный на мне идиот. Мой. Идиот.

Он послушно повернул ключ в замке и тут же оказался в миллиметре от меня. Не притронулся, как будто побоялся моего осуждения.

— Кристоф, прости. Я не хотел.

Я заглянул в самый эпицентр бушующего урагана у него в глазах. Мне этого было достаточно. Именно этого я и хотел. Подхватил пальцами его ладонь и беспринципно положил ее на свою вмиг проснувшуюся эрекцию. Нет смысла отрицать — я опять хочу его. Хочу с такой силой, что не могу остановиться, чтобы нормально поговорить, сказать, что мне не нравится то, как он начинает беситься, когда видит меня в компании с кем-либо. Потому что постоянно этим напоминает мне моего отца.

Его рука отреагировала именно так, как я хотел. Жадно начала ласкать меня в месте наибольшего напряжения. Жадно и очень знакомо. Я мгновенно завелся с еще большей силой! Приподнял низ его черной майки и нашел ремень, дернул за него, желая как можно быстрее добраться до него самого. Его майка с коротким рукавом опять демонстрировала дерзкую татуировку на его мощной руке. Этот дракон… Я помнил его с первой же нашей встречи. Со стычки в лесу. С того момента, как ненормальный нырнул за мной в воду, а потом с силой прижал будущего беглеца к лодке, чтобы впервые поцеловать…

— Ты же отказался от… — мой кадык дрогнул от того, как горячо мне стало от ласк Виктора, — от боя?

В глазах заискрилась радуга, после того, как его ладонь проникла под ткань трусов и нащупала мою ягодицу, притянула меня к Белову.

— Отв… отвечай, Бело-о-ов… — прохрипел под натиском громилы.

Не отзываясь на мои вопросы, ненормальный опустился передо мной на колени и ненасытно осыпал поцелуями низ моего живота. Я выдохнул — настолько это было горячо и нежно. Белов знает… он многое уже обо мне знает, в том числе… как уходить от ответа. Но я… я же вернусь к этому и в любом случае добьюсь своего…

Его язык и губы порхали, будто колдуя надо мной, погружали меня то в один сладкий сироп, то в другой, не давая даже лишний раз поймать ртом воздух. Мне было настолько хорошо в его руках, что сердце пульсировало где-то на кончике языка. В последний момент ухватился за его плечи, не в силах дольше сдерживаться, ведь он это специально, специально…

— Вик-тор-р-р…

Он встал, встал довольно резко, при этом ударив мощным плечом меня в живот, тем самым подхватив, и тут же опрокинул на кровать!

— Ну… а теперь ты мне расскажешь, — ухмыльнулся идиот, — насколько тебе нравлюсь я!

Глава 19

— Господин Ивантеев, позвольте поинтересоваться, за что я вам плачу? За то, чтобы вы дружили с моим сыном и с Беловым? Поддерживали их?

— Леннарт, вы зря беспокоитесь, у меня все предусмотрено. Завтра бой.

— Бой. И что? — Янссон старший наполнил свой бокал вина уже во второй раз за это утро. Обычно он не пил, особенно в таких количествах и в начале дня. Сегодня был особенный день. Его раздражало буквально все. — Что даст этот ваш бой? Белов лишний раз сможет продемонстрировать свою удаль?

Швед пригласил гостя в свой рабочий кабинет. Не смотря на свой довольно праздный образ жизни, Леннарт ежедневно занимался валютами, совершал сделки, приумножал свое состояние, которое когда-нибудь должно будет достаться его единственному сыну. Этот кабинет был в некотором роде и его убежищем. В дни, когда ему особенно трудно было совладать с собой, он прятался здесь. В дни, когда он немотивированно наседал на Кристофа, когда не раз бил непослушного мальчишку — он каялся именно здесь, в этих темных стенах. В отличие от всего дома, интерьер которого был выполнен в преимущественно светлых тонах, это помещение казалось исключительно мрачным. Заходя сюда, словно попадаешь в другой мир — здесь собрана старая мебель его бабушки. Старый комод, шкаф, письменный стол и даже рабочее кресло.

— А я смотрю, Леннарт, — в карих глазах Ивантеева появился задор, — вам понравился Виктор.

Отец Кристофа сделал большой глоток вина. В горле вдруг пересохло.

— Он достойный человек, но на расстоянии от моего сына.

— Только ли, Леннарт? — Иван, почувствовав слабину в нанимателе, набрался наглости и, подойдя к бару, выбрал рюмку для ликера, а затем и сам напиток, и тоже пригубил спиртного. — Только ли? Виктор… очень красивый. Сильный. Состоятельный. Он обладает жестким характером, умеет выживать и добиваться своего. И он умеет кружить другим головы. И девочкам, и мальчикам… И даже взрослым мужчинам.

— Что за намеки, Ивантеев?! — вспылил хозяин дома. — Я вас сюда не для этого позвал. И я, в отличие от вас, нормальный. Вы здесь для того, чтобы освободить моего сына от… от этой пиявки, — выплюнул он это слово, — Белова!

— Пиявки? Ой, ли? Леннарт, вы как-то слишком агрессивно реагируете на него!

— Я не просил вас делать анализ моей реакции. Чего вы добьетесь этим боем?!

— Я? Боем? Ну, во-первых, — Иван залпом выпил содержимое рюмки и осторожно поставил ее на столик, — Кристоф не хочет, чтобы Виктор дрался. Это их уже рассорило. Белов скрывает от своего возлюбленного, о, не морщитесь, это ведь так и есть. От своего возлюбленного. От своего возлюбленного. От своего возл…

— Довольно!!!

— Ладно, — Ивантеев быстро отказался от своей шутки, получив то, чего добивался — полностью выбил из колеи своего работодателя. Деньги деньгами, но Белов ему тоже не чужой человек. — Белов скрывает от своего возлюбленного, что готовится к бою. Секреты в паре — губительная вещь. Сегодня он отправится на тренировку. Ничего не говоря Кристофу. А после этой тренировки… я им займусь. Ну, и как вишенка на торте — сам бой. Там уже ваш сын точно психанет. Он уже продемонстрировал свой характер и свое отношение к решению Виктора.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Янссон. — У вас есть запасной план? Если этот по какой-то причине провалится?

— Запасной план, Леннарт, не потребуется, — Ивантеев приблизился к мужчине в строгом костюме и склонился к его уху, после чего прошептал:

— Поверьте, я знаю, что такое мужская любовь.

Швед отшатнулся от русской модели, как от прокажённого. За что получил хлесткую ухмылку от Ивантеева. Его смущение от этого прикосновения и шепота было настолько очевидно, что уже не требовалось никаких слов и объяснений, чтобы понять истинную подноготную всей этой интриги.

Глава 20

На обед Кристоф пригласил меня встретиться с его друзьями. Это должно было произойти в кафе недалеко от апартаментов его родителя. Все друзья живут в этом же районе, и у них уже давно есть свое излюбленное местечко.

Я знаю о нем. Видел не раз, как он приходил сюда в тот месяц. Раньше я по традиции как верный сторожевой пес оставался снаружи, боялся приблизиться и быть обнаруженным. Наблюдал, как они здесь веселились. Эти ребята были безобидными, поэтому я с радостью согласился пойти с ними на встречу. И был счастлив стоять рядом с ним, когда мой беглец представлял меня им. Пусть в качестве друга, работодателя — но я стою рядом с ним, и он делает это для меня.

Они все говорили по-английски, поэтому в общении не возникло никаких проблем. Их было трое. Один долговязый и худой, при этом парень умеет одеваться и не сутулится. Очки на его носу говорят о том, что он постоянно и много читает. Хуго Сандберг, рыжеволосый добродушный парень, вечный заучка, которого непонятно каким ветром занесло в эту компанию игроманов. Он пожал мою руку очень слабо и тут же поправил очки на носу. Не привык к этому аксессуару, видно.

Второй — хохотун. Невысокий, одного роста с Кристофом и шириной с приличный бочонок, темноволосый Улле Улофссон. Вот он пишет Кристофу днем и ночью с предложением поиграть. Ведет свой влог в интернете, снимает свою игру на видео. Достаточно популярный, чтобы больше ничем в жизни не заниматься. Говорит сразу на двух языках и постоянно забывает остановиться.

И, наконец, третий. Маттиас Нордстрем. Нордический блондин, мало того, что лучший друг Кристофа, но этот парень сильно на него похож. Волосы только совсем под ежик выстрижены, но того же роста, белокожий, щуплый. Меня чуть дернуло, когда он единственный бросился не пожимать руку моему шведу, а обниматься. Они не похожи как братья. Кристоф совсем другой, но если говорить о них двоих, то можно сказать, что они оба из одной страны — это все, что их объединяет.

Мы устроились в модном кафе, где вокруг деревянных столиков была расставлена разномастная мебель. Кресла, двухместные диваны. На один такой опустился мой беглец, рядом с ним не успел опуститься я. Прыткий Маттиас оказался там быстрее. Единственное, что его спасло — это то, что я вижу его интерес. Ничего близкого к физическому или к тому, что могло бы выходить за рамки обычной дружбы там не было. Кристоф бросил на меня взгляд, наверное, ждал, что я начну свирепствовать, но он ошибся. Это его друзья. Они его знают с детства, вполне естественно, что они считают нормальным такое поведение. И он ошибается, я не собираюсь омрачать наши отношения тем, чтобы отлучать его от друзей. Он пригласил меня сюда, официально всем представил и я ценю это.

Очень ценю, Кристоф.

Я не козырял своими деньгами, знаю, что он этого не любит. Хотя, конечно, хотел сделать этот вечер максимально ярким, в том числе и для его друзей. В результате, вынужден был скромно сидеть и наслаждаться чашкой кофе — мне еще предстоит тренировка, алкоголь здесь будет лишним. Ребята взяли пиво, и Кристоф как будто что-то заподозрил, когда я их не поддержал.

— Мне надо будет сегодня еще поработать, — сказал ему по-русски, — Игорь просил выйти на связь. Оренбург опять хулиганит.

Видел, что он мне не поверил. Но собираюсь настаивать на своем. Война еще не окончена. И следующий вопрос от Маттиаса, который сейчас положил свою тонкую руку на плечи Кристофа (чем вызвал скрежет моих зубов), подтвердил это:

— Ты видел Грету? Кристоф? Она искала тебя! Представляешь?!

Мой беглец мгновенно напрягся, чем выдал себя с головой.

— А ты что, не забыл ее все еще? А? Друг? — весельчак Улле тут же подлил масла в огонь. — Мы думали, что ты нашел себе кого-то в России! Ты постоянно не отвечал на сообщения, думали ты там в постели с кем-то кувыркаешься! И давно забыл про родственницу дяди Лукаса!!!

— Конечно, нашел, — Хуго поддержал общий разговор, который, судя по всему, они без Янссона не раз уже проводили, — в России много красивых девушек! Но ты же как всегда не расскажешь!

— Да ладно вам, приставать к нему! Вот я тебе что расскажу, Кристоф, я теперь тоже не один!

— Да, у Улле девушка есть! Она барменша, красивая и не толстая!

Парни засмеялись, очевидно, шутки на тему полноты в этой компании нормальное явление.

Я слушал их и старался поддерживать общее веселье, когда мое внимание что-то отвлекло. Та женщина из парка. Кристоф не мог ее видеть, потому что сидел спиной в ее сторону. Но я видел. Она выходила из этого же кафе. Одернув юбку тонкого летнего платья красного цвета, который идеально подходил к ее темным волосам и карим глазам. Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем во время пробежки, хотя, как и тогда, косметики на ее лице я не увидел.

В последний момент, когда уже взялась за металлическую ручку на двери, она вдруг посмотрела на меня. На меня, не на кого-то другого. Интуитивно улыбнулся ей в ответ на ее улыбку. Ее взгляд снова был странным. Таким, как будто она знает меня и знает все мои мысли. Вероятно, мне это только показалось. И сейчас и потом, я продолжал думать так, но все равно мне не было суждено узнать правду. Она ушла. Оставив за собой ореол нежных летних духов, как будто волшебница, которой вскоре суждено взмахнуть своей волшебной палочкой и изменить мою судьбу. Один раз она это уже сделала. И это ее появление. Несколькими часами позже я осознаю, что это было своего рода предупреждением. Которое не сработало. Которое должно было сработать и уберечь наши с Кристофом отношения. Но этого не случилось.

— Эй, Белов, у тебя телефон звонит! — Улле вернул меня к жизни, хлопнув своей пухлой ладонью по моему колену. Я так сильно погрузился в размышления о незнакомке, что не услышал трель собственного мобильника. Посмотрел на пропущенный звонок — Ивантеев. Время. Пора идти.

— Спасибо, — поблагодарил друга своего беглеца и уже обратился к самому Кристофу. — Мне нужно вернуться в дом, предстоит длительная конференция с Игорем.

— Мне поехать с тобой? — не передать, как в моей груди все запело, когда мой маленький мальчишка предложил это. Но я по глупости отказал. Потому что сейчас нагло врал ему. Я не собирался домой. Меня ждали на тренировке.

— Нет, — сказал максимально непринужденно. — Отдыхай. Ты хотел побыть с друзьями. Встретимся вечером!

Попрощался со всеми и вышел на улицу. Той женщины уже нигде не было видно. Я не забыл про нее даже тогда, когда ехал на такси к назначенному адресу. И потом, пока тренировался. И позже, когда все случилось.

* * *

— Пока, пока, до встречи!

Задержался с ребятами, им пришлось проводить меня до самых дверей моего дома. Ух, порядочно мы выпили. Полвторого. Дома, скорее всего все спят. И даже Виктор. Я писал ему. Писал сообщения, что задержусь. После кафе мы пошли к Улле домой, он показал нам новую игру. Естественно, без мастер-класса не обошлось.

Не обошлось настолько, что я еле вставил ключ в замочную скважину. Надеюсь, не нашумел. Сколько же пива я выпил? Маттиас мне что-то еще наливал. Не помню.

Я сразу направился к Белову в комнату. Меня слегка пошатывало, он, наверное, не обрадуется пьяному мне, но ему придется потерпеть. Потому что сегодня я хочу уснуть в его постели. Дьявол. Мне не понравилось то, как он улизнул на разговор с руководителем московского представительства «Блэкбургера». Подозреваю, он ездил куда-то в другое место. Но это я… я выясню это завтра.

Дверь в его спальню не была заперта. Приоткрыл ее. Темно. Но не тихо. Какие-то странные звуки. Шуршание одеяла и… На ощупь нашел на стене выключатель и ударил по нему раскрытой ладонью! Еще до того, как в комнате зажегся яркий свет, я уже знал, что обнаружу! Знал, черт его подери, знал!!!

На подушках лежал Белов. Голый, прикрытый по пояс одеялом. А под этим одеялом кто-то был. На зажжённый свет этот кто-то тоже показался наружу. Взъерошенный Ивантеев. Тоже голый.

Ничего я не сделал. С кулаками бросаться? На кого?

Разве что на себя. За наивность.

— У вас обоих пять минут, чтобы покинуть этот дом. Дальше я вызову полицию.

Я ушел к отцу в кабинет. Там закрылся и выпил целую бутылку его коньяка. Может быть, драка помогла бы мне лучше. Но я не хотел выяснений с Беловым. С самого начала эти отношения не были нормальными. Грета появилась в моей жизни, возможно, все так и должно было случиться и это правильно.

Закрылся у отца в кабинете. В этот момент, как будто принял его сторону и осознал, насколько он был прав. Пусть жестко доказывал мне, предостерегал от этого, а я не послушал.

Хотел отрубиться с открытыми глазами. Потому что, стоило мне их закрыть, я видел чертово лицо Виктора. Он как будто увидел не меня в дверях, а приведение. Не ожидал? Что я так рано вернусь или зайду к нему? Ну, да… я же писал, что задержусь неизвестно насколько. Еще удивился, что он по своему обычаю не стал настаивать. Раньше бы примчался, сидел в машине под домом и ждал своего беглеца.

Хватит. Довольно. Приключение с русским закончено. Это было помешательство и урок мне на всю жизнь.

А ведь я…

Я только недавно поверил ему.

Как когда-то Грете.

Глава 21

— Господин Белов, вам лучше немедленно покинуть наш дом. Сделайте это добровольно.

Все произошло и закончилось очень быстро. Я столкнулся с Леннартом возле его кабинета. Кристоф там. Я стучал ему и не получил никакого ответа. А чего я хотел? Твою же… Голова шла кругом!!! Тренировка прошла болезненно, в результате бой перенесли на два дня. Я действительно еще не готов к бою и даже сегодня переусердствовал, поэтому, когда вернулся в этот дом, откуда меня сейчас выгоняют, выпил сильное обезболивающее. Оно действует очень хорошо, только имеет один минус — снотворный эффект. Поэтому и не поехал за своим взбалмошным мальчишкой, не хотел показываться там в таком виде. Лучше бы, лучше бы, идиот, поехал.

Я вырубился, когда кто-то пришел ко мне в спальню. В полудреме, подумал, что это Кристоф. Кому еще приходить ко мне в одних боксерках и по-хозяйски забираться под мое одеяло? Даже обрадовался, придурок. В темноте решил, что это прекрасное продолжение сна. Кристоф нагулялся, и пришел ко мне, потому что соскучился.

Он действительно пришел. Минутой позже. Появился в дверях и включил свет.

Я не святой и никогда таким не был. У меня было много разных связей. В том числе и с Иваном, которого оставил лежать на полу, после своего серьезного удара в его живот. Лицо я ему не попортил, хотя надо было разбить в кашу урода!!! Я не святой, но никогда бы по доброй воле не изменил бы Кристофу. Зачем?!! Я жить без него не могу, думаю только о нем. Уже год дышу лишь им. Зачем мне кто-то другой!!!

— Вам помогут собрать ваши вещи, господин Белов. Отныне в этом доме вам не рады. Постарайтесь не приближаться ни к этому зданию, ни к моему сыну. Вы не в своей стране. У нас свои законы и я в состоянии добиться того, чтобы нас законодательно оградили от вас. Прощайте.

В последний раз в сердцах стукнул кулаком о дверь его кабинета. Черт побери, был готов выбить ее вместе со стеной и вынести Кристофа на своем плече отсюда!!! Я прекрасно понимаю, что все это было подставлено. Иначе как объяснить полную боевую готовность Леннарта, который среди ночи появился из ниоткуда, да еще и при полном параде, будто не ложился спать? Ивантеев безмозглый идиот, умудрился влезть в мою постель ровно за минуту до появления моего беглеца. Потому что, если бы он успел еще хоть что-то сделать — я бы тут же понял, что это не Кристоф. Своего мальчишку я узнаю. Его руки. Его губы и его тепло. Все случилось слишком быстро. Еще бы несколько секунд и Ивантеев бы вылетел из моей постели, получив этот же удар, но чуть раньше. Он не успел ничего, поэтому я и не понял.

Пришлось развернуться. Кристоф не открывал, Леннарт, разумеется, не собирался со мной разговаривать. Это все было спланировано и ребенку понятно. Все, до последней мелочи.

— У вас ничего не выйдет, Леннарт. Это временная победа, — сказал ему на прощание, в ответ на что получил победоносный оскал. Жаль, что его сейчас Кристоф не видит. Очень жаль.

Покинул их дом. Забавно, мои чемоданы были собраны за тот короткий срок, пока я искал Кристофа по дому. Папа победил. Однако он действительно ошибается, думая, что я отступлюсь. Ссора — это еще не расставание.

Это временно. Это временно. Только до утра, когда мой беглец проснется, и я смогу с ним поговорить.

— Это временно, — твердил я себе, стоя в гостинице у окна и смотря на ночной, недружелюбный город. Который сначала подарил мне маленького шведа, а теперь безжалостно отобрал.

— Это временно.

С этого момента я снова перестал спать. Смотрел на город и будто чувствовал его и его боль. Кристоф. Мальчишка. Я не обвиняю тебя, ты увидел достаточно, чтобы безоговорочно поверить. Я не сужу тебя за то, что ты не дал мне возможности оправдаться. Уж лучше набросился на меня с кулаками, как ты это делал раньше. Лучше бы избил меня. Черт возьми!!!

Я сам готов умереть, зная, что ты сейчас там один, в кабинете, думаешь, что я предал тебя. Настолько грязно, прямо в твоем доме. Хуже этого и быть не может! И ведь я же знал, знал, где нахожусь, должен был быть осторожнее!!! Расслабился, идиот.

Стоя там, стоя всю ночь у окна, я думал о том, как все исправить, как доказать своему мальчишке, что безоговорочно люблю его, думал, как вернуть его доверие.

И, внезапно, будто снова кто-то взмахнул надо мной волшебной палочкой, желая подбодрить и утешить в трудную минуту, вспомнил, где видел ту женщину! У Кристофа. У Кристофа в кабинете! Я видел ее фотографию у него в кабинете!!!

Глава 22

Не пошел сегодня на пробежку. Давно такого не было. Проснулся только к обеду с дьявольской головной болью и тошнотой. Сколько же я вчера выпил? Так и отключился запертым у отца в кабинете. Самое удивительное, что меня никто не беспокоил, не ломился. И этого тоже уже давно не было.

Раскрыл глаза, поморщившись от проникавшего сквозь тяжелые шторы солнечного света. День.

Я сижу в отцовском рабочем кресле и никуда не собираюсь. Не хочу. Даже из кабинета выходить не хочу. Как будто, если выйду, снова увижу ту сцену. Но я надеюсь, что их обоих уже нет в моем доме.

Прав был отец.

Что же у меня, на роду написано, чтобы меня предавали все, кому не лень? Если подумать, то после поступка Греты не было настолько больно. Или я уже не помню? Воспоминания о вчерашнем гораздо ярче. Жаль. Жаль, что я не набил морду этому Ивантееву. Теперь очень жалею. До сих пор его всклокоченная голова, вылезшая из-под одеяла Белова, стоит у меня перед глазами. До сих пор не верю и не могу понять, почему он так поступил. Что его не устраивало? Или наоборот, стало слишком скучно? Сначала клялся в своей ненормальной любви, а потом в моем же доме… Мог хотя бы комнату в гостинице снять — так было бы честнее. Это выглядело нарочито дерзко. Но если так посмотреть… вполне в духе Белова. Он любит ходить по острию ножа, не раз мне это доказывал. Пробовать в экстремальных местах, когда есть угроза, что кто-нибудь увидит.

Дьявол! Дьявол!!! Dra åt helvete! Катись в ад, Белов!!!

Ты знал, прекрасно знал о том, что сделала Грета. Доказывал мне, что ты не такой, что тебе можно доверять. Говорил, что ты единственный, кому можно доверять!!!

Я вскочил с кресла. При воспоминаниях о его предательстве, даже похмелье отступило на задний план. Почти на твердых ногах, я вышел из кабинета, с грохотом распахнув дверь и полностью готовый к тому, что если встречу кого-нибудь из них — морду набью как минимум. Обоим!!! Но на пути в свою комнату не встретил никого. Там же остановился и резко развернувшись, пошел к той спальне, где все случилось. Влетел туда, чуть не пробив дверью стену и…

Никого не обнаружил. На кровати застелена свежая постель, все идеально убрано и никаких следов Виктора. Рванул в соседнюю к Ивантееву.

Та же ситуация. Никого.

Лишь теперь, не зная, радоваться или нет, отправился к себе.

Они оба съехали. Без проблем. Без скандалов, драк и попыток оправдаться. Я не ожидал, что это станет еще большим ударом, чем то, что произошло накануне. Я даже зачем-то посмотрел на свой телефон. Что-то хотел там увидеть? Ничего. Ни одного звонка или сообщения.

— Доброе утро, мой мальчик, — отец вошел в мою спальню как раз, когда я отбросил мобильный на подушки. И сразу подумал, что надо сменить постель.

— Привет, — ответил ему, не знаю с чего начать, и знает ли он хоть о чем-то.

— Не надо, — будто прочитав мои мысли, сказал папа, — я примерно догадываюсь, что случилось. Я позаботился о том, чтобы их обоих не было в нашем доме. Отдыхай спокойно. Здесь тебе никто не помешает.

Отец на удивление был еще в пижаме и в халате. И вроде как даже находился в хорошем настроении. Он опустился на кровать рядом со мной и протянул мне стакан с какой-то жидкостью, который держал в руках.

— Выпей, это поможет. Кристоф, ты же совсем не умеешь пить. Хорошо хоть, выбрал достойный коньяк, взял бы что похуже — пришлось бы врача вызывать.

— Спасибо, — кивнул смущенно и, приняв стакан из его рук, почти залпом осушил стакан. — Они сразу уехали? — зачем-то спросил, не глядя ему в глаза.

— Сразу, — кивнул он, — я услышал шум и вышел в коридор, когда ты уже закрылся в кабинете. Естественно, заглянул в комнату, ну а дальше… Велел им обоим убираться. И Лукасу позвонил, сказал ему, что больше его знакомых у себя в доме принимать не буду. Что его Грета, что Ивантеев. Ну, а про…

— Не надо, пап.

— Не буду, — неожиданно быстро согласился мой родитель, — не буду, не переживай. Ты давай, прими душ и спускайся на завтрак, я тоже еще не ел. Тебе сейчас что-нибудь очень жирное поможет. Я попрошу приготовить тебе яичницу с мясом и побольше.

— Хорошо, спасибо.

— Ладно, ладно, — он потрепал меня по плечу, — все хорошо. Ты дома.

— Спасибо, пап и… прости меня. Я был не прав, — мне показалось, что стоит сказать об этом. Ведь как бы ни было, он меня на самом деле всегда пытался предостеречь от этого и уже во второй раз я наступил на те же грабли. Теперь, особенно сейчас понимаю, от какой боли он меня защищал.

— Ничего, ничего, — отец повел себя благородно и не стал читать нотаций. — Я жду тебя за столом. Спускайся. Но сначала душ. Коньяк, конечно, достойный, но разит от тебя…

Он вышел за дверь, а я подумал, что последнее время привык, чтобы обо мне заботились. Думал и верил Белову, даже пошел против отца, пригласив его в свой дом. А выяснилось… Отец всегда был очень строгим. Но лишь теперь я понимаю, насколько же он был прав.

Собирался уже в душ, когда меня остановил звонок на мобильный телефон. Бросил взгляд на экран. Виктор.

Он всегда обвинял меня в том, что я бегу. От него, от обстоятельств. Ну, уж нет, теперь я прятаться не буду. Пусть скажет. Оправдается. Даже интересно послушать, что он придумает. Как можно оправдаться от того, что тебя застали в постели с другим? Он не упал, случайно споткнувшись. Они оба, голые, в темноте были под одним одеялом. Из такой ситуации в принципе невозможно оправдаться. Или он просто хочет узнать насколько мне больно?

Поднял трубку. Приложил ее к уху и словно почувствовал, как Виктор вошел в мою комнату.

— Кристоф? — он как будто не поверил в то, что я ответил на его звонок.

— Естественно. Ты звонил кому-то другому? — отрезал я, не собираясь играть в молчанку. Я бегу? Сейчас он у меня бегать будет!

— Кристоф, прошу тебя, не вешай трубку.

Я знаю эту интонацию. Эту лживую интонацию боли. Так он говорил, когда я уехал от него в Москву. Делал вид, что переживает. Ночью не спит. Я вообще начинаю подозревать, что авария была просто из-за того, что он пьяным сел за руль. Поехал к кому-нибудь другому, вечерок скоротать.

— Ты что-то хочешь сказать? Говори, я слушаю, — сказал ему. Не дождется. Я не побегу. Но и спуску ему не дам.

— Ты… — впервые слышу неуверенность в голосе хозяина «Блэкбургера». — Мы можем где-нибудь встретиться?

— Зачем?

— Поговорить. Я хочу все объяснить.

— Объясняй, я тебя слушаю прямо сейчас. Встречаться не буду. Я тебе больше скажу, буду тебе очень благодарен, если мы с тобой больше никогда не пересечемся. Нигде. С работой решу чуть позже. В любом случае и уволиться можно дистанционно. Насчет вещей в Самаре, буду тебе благодарен, если вернешь все почтой. Моей последней зарплаты хватит, чтобы оплатить аренду за квартиру, в которой мы жили. Если не сможешь или не захочешь это уладить сам — я найду того, кто согласится. Но такие вещи можем…

— Кристоф, хватит психовать!!! — взревел Белов прямо мне в трубку настолько громко, что я интуитивно отшатнулся от собственной руки, в которой держал мобильный. — Если ты настолько взрослый и решительный, имей смелость встретиться со мной и набить мне морду! А если этой смелости нет, то собирай свой чемодан и я жду тебя в своей гостинице!

— Конечно, как скажешь.

— Что? — Белов видимо решил, что я настолько тупой. Такого он обо мне мнения, нормально.

— Ничего. Пошел ты.

Сказал и положил трубку. Вырубил телефон и забыл о нем на время. Лучше бы навсегда. И зачем только вообще все это началось? Зачем поверил ему? Пошел на поводу. Острых ощущений захотелось? Вот они, в полном объеме. В полном моем распоряжении.

Я встал под горячие струи воды и, прикрыв веки, поддался идиотским воспоминаниям. Как все это выглядело в самом начале. Когда я его еще не знал и позволял ему. Многое.

— … я даю тебе право выбора. Ты сейчас не дергаешься и позволяешь мне тебя как следует поцеловать. Или… или мы займемся сексом прямо здесь и сейчас.

Его первые приставания в машине. Те мгновения, когда его желание сшибало все на своем пути. Тогда мне казалось, что он реально влюблен. По-настоящему. Страдает. Но все оказалось фальшивой игрой. Обыкновенным желанием завоевателя.

— Кристоф… Ты хоть знаешь, что я был в Стокгольме? Тот самый месяц, что ты прожил у отца. После нашего с тобой знакомства.

Теперь я знаю, что он действительно был. Действительно прожил здесь, в моем городе, примчался за мной.

И не подходил. Не приближался. Что это? Тоже просто желание? Но тогда… Глупое поведение для простого прожигателя жизни. Может быть, он просто больной? Сталкер? Тогда тем более не понятно. Ладно, обещания, слова — все это можно выдумать. Но целый месяц ходить за мной и не раскрывать того, кто ты есть на самом деле…

Не выдержав напора своих собственных мыслей, я выскочил из душа, быстро завернулся в полотенце и взял мобильный в руки. Набрал его.

— Кристоф, — трубку идиот поднял мгновенно. Еще до того, как закончил пищать первый же гудок.

— У меня только один вопрос, — сказал ему спокойнее, чем сам мог от себя ожидать. — Если все это было лишь игрой, дебильной гонкой за добычей, зачем ты поехал тогда в Стокгольм? Какой в этом толк? Смысл? Это такое особое удовольствие? Играть в кошки-мышки?! А потом тебе просто надоело, пока я сам не пришел к тебе в руки??

— Кристоф, ничто не было игрой. Я тебя люблю. Вчера в темноте, я думал, что это ты. Я провинился перед тобой. Да. От твоих друзей поехал на тренировку перед боем и там переборщил. Потом наглотался таблеток от боли, поэтому не соображал, когда Иван пришел ко мне в комнату. Я спал, спросонья и в темноте подумал, что это ты. Я ждал тебя. Только тебя. Кристоф. Всегда тебе об этом говорю.

Не вешая трубку, я опустился на кровать. Не знал ни что сказать, ни что решить. Наверное, поэтому, Виктор продолжил. Его голос звучал тяжелее, чем раньше. Чем когда бы то ни было.

— Послушай. Кристоф. Ты же очень умный. Я понимаю, что если бы сам застал тебя на своем месте… я бы… я… убил бы его. Но… знаю точно, что выслушал бы тебя.

Виктор говорил это так, что мне хотелось верить. Хотелось снова ему поверить, даже не смотря на то, что видел собственными глазами.

— Кристоф.

Он сказал лишь мое имя, но за этой интонацией я увидел целый роман. Роман, посвященный его чувствам ко мне. Возможно, возможно… я сам доверчивый идиот, и мне просто хотелось верить ему…

— Через пятнадцать минут в кафе, следующая дверь возле моего подъезда.

— Я буду раньше.

На этом отключился. И запретил себе пока о чем-либо думать. Хочу посмотреть ему в глаза. Не думаю, что на меня подействовало его заявление про «ты умный». Но в чем-то он прав. У наших отношений есть своя история, и закончить их так просто, как я перечислил, все равно не получится. В любом случае придется столкнуться. Договор на съем квартиры заключен на меня. Есть еще некоторые формальности, которые придется улаживать в связи с уходом с работы. И в данной ситуации он ошибается, я не психую. Знаю точно, что после всего не смогу работать в «Блэкбургере». Даже если я буду в Москве, а он в Самаре. Я буду знать, на кого работаю.

Выбирая одежду, вспомнил, как готовился к нашему с ним расставанию, когда Белов лежал в больнице. Реально готовился. Планировал провести с ним последнюю ночь.

Сегодня я ничего не планирую. И не собираюсь. Поэтому будет достаточно обычной черной майки с коротким рукавом и рваных синих джинсов с кроссовками. На улице лето, хоть мне с утра упорно кажется, что за окном бушует метель.

Перед выходом, сказал отцу, что не хочу завтракать и пойду, прогуляюсь. На удивление, он не стал возражать. Как будто после вчерашнего все, что делаю я, его полностью устраивает. В кафе я оказался раньше Белова. Еще одно место, о котором он упоминал в своих рассказах о слежке за мной. Врал? Но тогда откуда мог знать? Интересно, за Ивантеевым он тоже так пристально наблюдает?

Мне уже принесли кружку с горячим кофе и поставили на стол передо мной, когда в дверях полупустого кафе показалась его огромная фигура.

Глава 23

Невольно скользнул глазами по его фигуре и тут же поморщился так же, как сегодня утром от солнечных лучей, проникших в кабинет к моему отцу. Белов в чем угодно мог выглядеть сногсшибательно. Тем более в белой рубашке с закатанным до локтя рукавом и черных брюках. Так, как он примчался сюда. Интересно, я его от чего-то другого, более интересного оторвал? Впервые мне было неприятно смотреть на него. Смотреть и знать, что ночью он и…

Мое выражение лица не скрылось от его черных глаз, хоть я и попытался смазать момент, поднеся ко рту кружку с кофе. Я сидел за столиком, рассчитанным на две персоны. С одной стороны, там, где сидел я, был диван во всю длинную стену, с другой к столикам были приставлены стулья. Вот на такой стул за мой столик и прямо напротив меня опустился только что Виктор. В то же мгновение возле нас материализовалась официантка. Она спросила его по-шведски, хочет ли он чего-нибудь, мне пришлось перевести:

— Она спрашивает, будешь ли что-то заказывать.

Разумеется, абсолютно непринужденный тон изобразить мне не удалось. Злость, обида, ненависть прямо вырывались из меня наружу.

— Как хочешь, — сказал Белов мне, даже не посмотрев в сторону девушки.

Хотел от злости заказать ему что-нибудь пожестче, но передумал. Заказал кофе, как и себе, официантка мгновенно испарилась.

— Ты не умеешь пить, — умник решил, что это лучшее, с чего может начаться этот разговор.

— Не твое дело, что я умею и как! — отрезал я, сложив руки на груди.

Столик между нами был маленьким, слишком маленьким для такого громилы. Стоило ему только положить эти руки на поверхность и чуть наклониться корпусом вперед, как он оказался чересчур близок ко мне. С этим я просчитался, назначая встречу здесь. Но ведь я не думал об этих мелочах. Черт его знает, о чем я думал.

— Мое, Кристоф. Ты прекрасно знаешь и чувствуешь то, как я к тебе отношусь. Вчера случилась какая-то хрень. Я не знаю, было ли это сделано специально, могу отвечать только за себя.

— Отвечай! — потребовал я, но руки не разжал. Мне все еще неуютно под этим взглядом. Я хотел заглянуть в его глаза. И увидел там тоже, что и раньше. Любовь и боль. Все. Никакого смеха. И теперь я совсем не знаю, чему мне верить, а чему нет.

— Повторяю, я наглотался таблеток, думал, что это ты. Кристоф.

— Это только твои слова.

Мы замолчали, девушка-официантка принесла кружку кофе Белову. Как только она отошла, я продолжил.

— Ты настолько не почувствовал разницы?

— Какой разницы? — Виктор стукнул по столу так, что обе кружки подпрыгнули, а вместе с ними и другие посетители заведения. — Это случилось в один момент. Я спал! — прорычал ненормальный русский. — Отключился. Проснулся только когда почувствовал, что в комнате еще кто-то есть. Естественно, подумал, что это ты. Идиот, решил, что ты соскучился. Даже обрадовался. И почти в один момент он залез под мое одеяло и тут же загорелся свет! Если бы он хотя бы притронулся ко мне — я бы понял, что это не ты. Он не успел — все произошло одновременно. Кристоф, послушай.

Виктор обхватил свою короткостриженую голову обеими ладонями и провел по ней несколько раз, будто бы пытался самого себя привести в чувства или… остановить от чего-то.

— Я виноват. Признаю и прошу у тебя прощения за то, что поехал на тренировку. За то, что наврал тебе, что поеду созваниваться с Игорем. Не хотел тебя волновать. Потому что твердо решил закрыть вопрос с Гретой навсегда. Я не могу видеть твои мучения и не хочу, чтобы ты думал о ком-нибудь кроме идиота меня. Поэтому готов идти до конца, лишь бы доказать тебе, что люблю. Тебя люблю, Кристоф. Я виноват, что поехал на тренировку — это обязательное мероприятие. Ивантеев мне о месте и времени сообщил еще утром. Я скрыл это от тебя. Только это, Кристоф! Поехал туда. И переборщил. Почувствовал… А, не важно. Короче, не захотел, чтобы ты меня таким видел, ты бы обо всем догадался. Даже немного обрадовался, когда ты сказал, что задержишься. Наглотался таблеток, в надежде, что к утру пройдет, и ты ничего не узнаешь. Но они со снотворным — меня просто вырубило.

Я ничего ему не говорил в ответ. Не мог справиться с собственными мыслями и чувствами.

— Кристоф, — Виктор покрутил свою кружку в руках. Он хотел в какой-то момент дернуться, чтобы прикоснуться ко мне, но остановился. Правильно понял, что этого делать лучше не стоит. — Я не отрицаю, когда-то давно с Иваном было. Мне не восемнадцать лет и с тобой я познакомился лишь год назад. С тех пор, моя жизнь перевернулась. С тех пор я думаю только о тебе. Я не знал и предположить не мог, что встречу здесь его. Да и мне плевать, кого бы мы ни встретили. С момента нашего с тобой знакомства я думаю только о тебе. Ты это прекрасно знаешь.

Закончив свою пламенную тираду и так и не получив от меня ответа, Виктор резко поднялся со своего стула и бесцеремонно уселся на диван рядом со мной. Так, чтобы наши плечи прикасались друг к другу. Уселся и откинул голову назад, закрыв при этом глаза, тихо проговорил:

— Я тебе уже сказал и не раз. Не уеду без тебя. Даже если вся вселенная встанет против. Если ты запрешься от меня у себя дома, я сдохну у тебя на пороге, но не уйду.

Его близость, прикосновение плеча к плечу сыграла со мной злую шутку. Я знаю его уже какое-то время. Он не готовился к этой встрече, он рванул сюда так, как был, как только представилась такая возможность. И опять не спал всю ночь. Идиот.

— Для того, чтобы подобное не случалось, в дверях есть ключ, — это сказал я. — Ты идиот, Белов. На хрена придумал этот бой? Повелся как ребенок на приглашение Ивантеева. А он тебя потом с успехом подставил. Хочешь продолжить играть по его правилам? Для соблазнения девчонки есть более простые, безопасные способы. У тебя куча денег, ты хотел ими осыпать меня. Прекрасно — помани ими ее, если поведется — сделаешь мне лучший подарок. Но зачем тебе бой? Ты сам все это устроил.

Придурок отреагировал раньше, чем я что-либо успел сообразить. Выудив из кармана брюк бумажник, достал оттуда несколько крупных купюр и бросил их на наш столик. В следующее мгновение, огромная, знакомая лапища схватила мое запястье в железные тески и поволокла наружу. Где его, как тут же выяснилось, ожидала машина такси! Он запихал меня в нее и сразу уселся радом, практически придавив своего беглеца огромным телом.

Еще минуты через четыре он втащил меня в свой номер. Толком не закрыв, захлопнув ногой дверь за нами, повалил свою жертву на кровать и моментально уселся сверху. Задрал мою майку на животе и припал жесткими, настрадавшимися губами к моему телу.

— Не отдам, не отдам, — хрипел, рычал полоумный, осыпая меня поцелуями, — никому не отдам!!! Кристоф, ты слышишь меня?!!

— Слышу, — мой голос даже воздух не всколыхнул, настолько тихо я это сказал.

Вполне возможно, что я опять ошибся. В его и свою защиту могу сказать лишь то, что когда Грета мне изменила — она ушла. Не пыталась поговорить, вернуть меня или вернуться сама. Ушла не оборачиваясь. Белов же, как только получил такую возможность — сразу оказался рядом.

Как всегда.

Вот этим вот «как всегда рядом» он и отличается от других. Он всегда рядом. И поэтому даже на этот раз я попытаюсь ему поверить.

Глава 24

Он сам позвонил мне! Кристоф. Я так и простоял у окна всю ночь. Утром переоделся, не знаю зачем. Не надеялся, что удастся встретиться в ближайшие сутки. И он позвонил.

— Кристоф, — я не выпускал телефон из рук, даже не мог представить, сколько прошло время с нашего последнего разговора.

— У меня только один вопрос, — услышал его отстраненный голос. — Если все это было лишь игрой, дебильной гонкой за добычей, зачем ты поехал тогда в Стокгольм? Какой в этом толк? Смысл? Это такое особое удовольствие? Играть в кошки-мышки?! А потом тебе просто надоело, пока я сам не пришел к тебе в руки??

Он спрашивал. Он давал мне карт-бланш!!! Он. Хотел. Услышать оправдание!!!

Кристоф, глупый мой мальчишка. То, что случилась, эта подстава — с ней я еще разберусь. Но сначала, я верну его. Я должен быть уверен в том, что он со мной и только потом уже все получат по заслугам. Я сглупил. Реально сглупил. Должен был поехать к нему, наплевать на боль. Знаю же, что каждый миг, когда меня нет рядом, его постоянно кто-то пытается отбить!

— Через пятнадцать минут в кафе, следующая дверь возле моего подъезда.

Эти волшебные слова. Не надеялся их услышать ни сегодня, ни в ближайшее время. Однако он изменился. Наверное, мне удалось ему что-то доказать. Пусть не все, пусть пока не до конца, но то, что он дал мне шанс и не сбежал — это уже о многом говорит.

— Я буду раньше.

Чертово такси ехало бесконечно долго. И все равно приехал раньше. Он уже был там. Мой маленький белокурый швед. Сидел за столиком в этой черной майке, подчеркивающей стройность его крепкого тела, и задумчиво разглядывал свою кружку с кофе. Да, шведы не любят чашки, им мало. Они любят кружки кофе.

Я что-то говорил, оправдывался, а сам не мог оторвать взгляд от его небесно-голубых глаз, в которых увидел к себе лютую ненависть. Вот оно, отношение за измену. За предательство в доме его отца, за то, чего я не совершал.

— Я тебе уже сказал и не раз. Не уеду без тебя. Даже если вся вселенная встанет против. Если ты запрешься от меня у себя дома, я сдохну у тебя на пороге, но не уйду.

Сказал это абсолютно искренне. И, как и раньше, после того, как получил вместо обычного искрящегося весельем взгляда, порцию ненависти и злобы в свой адрес, не ожидал совсем иного поворота.

— Для того, чтобы подобное не случалось, в дверях есть ключ…

Поворота, когда он мне поверит. Непостижимым образом поверит и встанет на сторону своего придурка. Дальше я уже не слушал. Знал, что на улице ждет машина такси.

— …Кристоф, ты слышишь меня?!!

— Слышу.

Эта ночь без него стала одной из самых страшных в моей жизни. Даже в детстве, в детском доме мне не было так страшно — тогда мне нечего было терять. Сейчас было. Никогда не думал, что смогу кого-то так сильно полюбить.

Оторвался от его горящего в моих руках тела и в какое-то мгновение стянул свою рубашку через голову. Опустился на него и заглянул в свои любимые глаза. Их сияние пока не вернулось. Пока. При этом все же он смотрел на меня, как и раньше. Задумчиво, изучающе, что-то думая о своем идиоте в этой прекрасной голове. Прижался любом к его лбу и как дурной прохрипел:

— Я тебя люблю. Кристоф. Ты не должен сомневаться во мне!

— Даже когда вижу в твоей постели кого-то другого? — горечь в его бархатном голосе резанула меня прямо по сердцу. Это я, дебил неуравновешенный, нанес ему эту травму! Своим прошлым, своим безголовым поступком из-за которого чуть было, не успев найти, не потерял его.

— Прости меня. Кристоф. Я виноват. Должен был быть осторожнее. Должен был послушать тебя.

— Надеюсь, — его потрясающие губы, вопреки глазам, все-таки улыбнулись, — в следующий раз послушаешь.

Впился в них! Мне не нужны слова, когда он рядом. Только его горячее дыхание на моей коже. Только его нежный, яростный язычок, который умеет сводить меня с ума, когда бросается моему языку навстречу.

Этой ночью я испугался главного — что он больше никогда не захочет меня видеть. Что тот раз, когда он, улыбаясь и счастливо хохоча, пригласил меня в свой подъезд — станет последним. Что утренняя пробежка, во время которой я воплотил свою самую смелую фантазию, имел возможность обнимать и целовать его, тоже станет последней.

— Виктор, — он остановил меня, уперев сильную ладонь в мою грудь и заставив повиснуть над собой. Заглянул мне в глаза и лишь теперь продолжил:

— Ты, идиот, не понимаешь одной вещи, — его глаза были серьезными как никогда. Серьезными и взрослыми. — Бросаясь с желанием что-то и кому-то доказать, ты забываешь одно. Что я тоже тебя люблю. Виктор, ты это слышишь?

Не сразу понял. Не сразу услышал. Этого быть не могло! После всего…

— Слышишь? — ему даже пришлось повторить. — Я тебя люблю, придурок!

— Слышу…

Вместе с моим ответом в его глаза вернулось солнце. То солнце, которое сам чуть было не убил в нем.

— Отпусти меня.

— Зачем? Куда ты…

— Никуда. У меня из-за тебя похмелье, — проворчал мой мальчишка и встал с кровати в этом убогом отеле. Я снял первое, что попалось под руку. Не думал, не знал…

Кристоф встал на ноги и стянул с себя майку. Оглянулся в поисках, куда бы ее пристроить и ничего, кроме моих чемоданов не нашел. Бросил ее сверху. За майкой невозмутимо последовали его дырявые джинсы и носки. Он вернулся обратно к кровати, поднял край одеяла и забрался под него.

— Ты что делаешь? — глупо спросил я.

— Спать пошли, — пробурчал невыносимый швед. — Я по твоей вине не выспался. И голова болит. Выспимся, тогда и поговорим.

Ему не пришлось меня уговаривать дольше. Уже через секунду, там, под одеялом, я обнимал его подтянутое, жилистое тело, белизна которого могла ослепить своей красотой кого угодно.

— А когда проснемся, — оказавшись в моих объятьях и сладко зевнув, резюмировал мой беглец, — решим, как накажем Ивантеева. Лично у меня теперь очень чешутся кулаки.

— Ты хочешь отомстить за меня? — уже держа его, обнаженного, в своих руках, осмелел настолько, чтобы поддеть его самолюбие.

— Хочу, — просто ответил Кристоф. — Сломать ему нос.

— Почему? — поцеловал его жилистое плечо, даже не рассчитывая на взаимность.

— Потому что ты мой идиот!

Счастливый хохот запрокинул мою голову назад! О, боже! Я не мог и мечтать об этом! Мой Кристоф снова со мной. И он меня отчаянно ревнует!!!

— Белов заткнись, я спать хочу! — отбрыкнулся маленький беглец, потянув на себя одеяло.

— Ну, уж нет! После такого признания со сном тебе придется подождать!

Я стянул свои боксерки и жадно напал на него. Целуя, обожая это тело, боготворя его. Моего неповторимого Кристофа! Он отозвался сразу, как только моя рука проникла под его боксерки и принялась нежно ласкать его пробуждающееся возбуждение. Очень быстро почувствовав, что он готов, потянул приятную ткань вниз, высвобождая его ягодицы. Прошелся по ним ладонью, заманивая мальчишку за собой. Заставляя его хотеть себя, и броситься ко мне в объятия.

— Ну, же, Кристоф, — прошептал в его сексуальное ушко, — ты маленький лентяй, иди ко мне… Ты же чувствуешь, как сильно я тебя хочу…

Мои ласки возымели успех. Что-то пробормотав себе под нос, швед резко развернулся и одним ударом ладонью в мое плечо, заставил своего придурка опрокинуться на спину. Мгновение — и он оказался сверху на мне. Опять что-то пробормотав, явно ругательное на своем шведском, он все-таки и наконец-то меня поцеловал!

Это могло длиться вечно. То, как мы любили друг друга. Как не могли насытиться. Эта дурацкая, нелепая разлука длиной в целую ночь. Бесконечную, мучительную ночь. В результате только сплотила нас.

Я не сказал ему. Но уже уверен на сто процентов, что Иван оказался в моей спальне не случайно. Что отец Кристофа, вдруг материализовавшийся на моем пути — тоже не случайность. Леннарт не хочет, чтобы мы были вместе и делает все, чтобы рассорить нас. Но пока… его планы сработали не в его пользу.

Я дал мальчишке уснуть. И себе. Где-то через час. Когда сжимал его в своих руках. Настолько крепко сжимал, что даже если бы он очень захотел — не смог бы высвободиться. К моему искреннему счастью — он не хотел. Уснул, положив голову на мою руку. В очередной раз подарил мне себя и счастье быть с ним рядом.

Глава 25

Я проснулся от звонившего где-то моего мобильного. Вскочил с кровати — черт!!! Проспал! Кристофа нигде нет! Схватился за свою короткостриженую тупую башку! Как мог проворонить?!! Не сразу дошло, что помимо телефона в номере есть еще какие-то шумы. Прислушался — точно, в душе бежит вода. Дебил. Паникер. Кристоф проснулся раньше меня, никуда не ушел, он здесь.

Выдохнув и злясь на самого себя, нашел телефон и поднял трубку. В этот же момент в комнате появился мой маленький беглец. Мокрый, в одних боксерках, он вытирал полотенцем свою прекрасную голову.

— Виктор, привет! Послушай, я тут случайно оказался в твоем отеле, давай заскочу, поболтаем? — в ухе раздался беззаботный голос Ивантеева, его предложение моментально вызвало на моем лице улыбку — что тут же смутило остановившегося напротив Кристофа. Он смотрел на меня в ожидании пояснений. Поддавшись романтичному порыву, прикрыл трубку рукой и спросил своего великолепного шведа:

— Иван здесь, морду бить будешь? — усмехнулся я, нисколько не сомневаясь в его положительном ответе.

— Буду, — кивнул без улыбки Кристоф. — Зови его.

Мне понравилось! Боже, мне понравилось, как яростно сверкнули его небесно-голубые глаза! Мне уже несколько раз доводилось видеть Кристофа в драке. В том числе и со мной. Но никогда я еще не видел, что он собирался кому-то отомстить за меня.

— Поднимайся, триста седьмой номер, — сказал нарвавшемуся на неприятности Ивантееву.

Кристоф не одевался. Невозмутимо подождал, пока я открыл дверь и впустил Ивана внутрь. А дальше. Я залюбовался им. Один точный удар в челюсть. Швед не пожалел красоту русского. Не смотря на то, что Иван работает моделью, он серьезно превосходит Кристофа по росту и ширина плеч у Ивантеева тоже больше. Однако Кристоф спортсмен. Он невысокий, крепко сбитый боец. Все же мир моды содрогнулся бы, если бы заполучил моего беглеца. Каждое его движение восхищало, перекаты мышц, четкие, точеные движения белого тела.

Ивантеев отступил на шаг назад, ухватившись за челюсть, но разозленный швед на этом не остановился — сразу за первым ударом он коленом нанес еще три в район паха. И только когда Иван оказался на четвереньках, уже забыв о смазливом личике и воя от боли в районе бывшего мужского достоинства, Кристоф ему сказал:

— Еще раз увижу тебя рядом с Виктором — отобью полностью. Проваливай.

Я захлопнул на ним дверь, и не удержался, чтобы не заключить невероятного мальчишку в объятья.

— Так ты ревнуешь? — счастливо улыбаясь от уха до уха, прошептал ему в затылок.

Мне не было жалко Ивана. Пара ударов — больно, но не смертельно. Любой нормальный парень это переживет. Конечно, Кристоф выбрал самое больное — с другой стороны, зная его способности, могу утверждать, что швед пожалел представителя модного мира. Очень пожалел. А мог с легкостью отделать в мясо.

— Нет, бешусь просто, — фыркнул почти спокойный мальчишка.

— А меня наказать не хочешь? — повел я бедрами, прижимаясь к его спине как можно теснее, желая показать, насколько его внимание меня зацепило. — Я же тоже виноват…

— Хочу! Раздевайся! — рыкнул он на меня зло, резко повернувшись ко мне лицом.

— Ну, уж нет! Я думал, ты меня тоже побьешь…

Мгновенно его кулак полетел мне в челюсть, но я перехватил его. Скрутил своего Кристофа и, зажав, повалил на кровать. Когда он такой разъярённый, я схожу с ума еще больше и не могу себя сдерживать!

Глава 26

— Виктор, подожди!

— Забудь ты про телефон, думай только обо мне, — Белов держал меня достаточно крепко, чтобы я не мог вырваться, но мой следующий аргумент все-таки подействовал на него.

— Это отец, я хочу ответить.

Высвободившись из рук владельца «Блэкбургера», нашел свой мобильный и, прислонившись к подоконнику спиной, ответил на звонок.

— Да, привет, пап.

— Кристоф, тебя нет целый день, Лукас пришел, мы ждем тебя на ужин.

— Я… я, наверное, еще задержусь немного.

Ответил ему и услышал на это целую лекцию о том, что не надо расстраиваться по пустякам. Слушал его терпеливо. В это же время ко мне подошел Виктор, встал прямо передо мной, не приставал, смотрел на меня изучающе, хоть и не понимал ни слова, ведь мы говорили на родном языке. Возможно, из-за желания показать, что парень мне небезразличен, упер свой кулак в его твердокаменный пресс, слегка нажал несколько раз, наслаждаясь тем, как Белов специально для меня напряг его. Демонстрировал свою мощь, хоть мог этого не делать, мне ли не знать о ней. Проверив его на прочность, погладил перекаты мышц на его животе большим пальцем. Знаю, что ему понравилось. Погладил и чуть зацепил резинку его боксерок — Виктор сразу же придвинулся ближе, опустил свои ладони мне на бока.

— Ты слышишь меня, Кристоф?

— А… Да, слышу, отец. Да, я скоро вернусь. Конечно, не останусь у друзей, буду ночевать дома.

— Ну, ладно. Тогда мы оставим для тебя ужин. Я планирую долго не спать, заходи ко мне в кабинет, если захочешь поговорить.

— Нет, отец. Сегодня точно не захочу. Прости. Я вернусь и сразу спать, если ты не против.

— Как хочешь. Но если что — мое предложение остается в силе.

Повесил трубку. И уткнул всю раскрытую ладонь в его живот.

— Мне надо домой. Некрасиво с отцом получается.

— Хорошо, я готов, вещи не разбирал.

— Не знаю, не уверен, что возвращаться с тобой — хорошая идея.

— Почему? Мы же все решили, разве нет? Кристоф, что опять?!

— Ничего, — улыбнулся ему, чтобы разрядить обстановку. — Просто я не хочу сегодня заморачиваться с объяснениями отцу о том, что произошло вчера. Ты же переживешь без меня до утра?

Кому я это говорил? Белову? Этому гиганту, помешанному на мне? Ненормальный…

Я.

— Нет, не переживу, — разумеется, именно это я и услышал в ответ. Вдобавок к мрачному взгляду черных глаз.

— Ну, ладно, — хмыкнул я. — В таком случае…

— Что? Скажешь залезть к тебе через балкон? — «пошутил» Белов без намека на шутку. — А что, я могу, ты только скажи! В этом что-то есть!

— Совсем дурак? — покачал головой. — К тому же, у меня и балкона нет.

Я отстранился от него, сходил к своим джинсам и вынул из кармана ключи. Бросил ему не глядя, громила поймал их, даже не напрягаясь.

— Если не сможешь уснуть — приходи ночью.

Виктор с интересом посмотрел на связку ключей у себя в руке, потом на меня и, наконец, улыбнулся.

— Интересно… — густая черная бровь на его лице взлетела вверх. — Ты меня приглашаешь на секретное свидание?

— Если тебе так больше нравится, считай, что так.

— Цветы, шампанское и песни под окном? — уже улыбался во весь рот русский.

— Белов, ты идиот. Лучше одевайся, покажу тебе перед сном ночной Стокгольм.

Он попытался было сопротивляться, и выбил себе еще полчаса… Мотивировав это тем, что до ночи успеет проголодаться. Что ж. Я не спорил. В общем и целом, мог сказать тоже самое. Завершив с этим, мы оделись и спустились на лифте вниз, там уже должно было ждать нас вызванное мной такси.

Как сразу выяснилось, ждало нас не только такси. Точнее, меня. Ждали трое полицейских и патрульная машина.

— Кристоф Янссон? — подошел ко мне человек в форме, в тот момент, когда выйдя из лифта, о чем-то шутя по дороге, мы направлялись к главному выходу.

— Да, это я, — перешел сразу на шведский. Человек выглядел серьезно и своим видом заставил насторожиться нас обоих.

— Вы задержаны по подозрению в нападении на господина Ивантеева…

Он зачитал мне мои права, а его коллега, подхватив меня под локоть, потянул «преступника» к патрульной машине. Я не сопротивлялся, пошел за ними, а что мне еще оставалось делать?

— Кристоф! Что они говорят? Куда… — Виктор ничего не мог сделать, они его не понимали, да и не обязаны были. Правоохранительные органы интересовал только я.

— Виктор, меня арестовали, — крикнул, когда меня уже сажали в машину, — из-за Ивантеева.

— Кристоф, куда они те… — дальше не услышал, полицейский чуть не прямо мне по носу хлопнул дверью. Уезжая, видел, как Белов кому-то набирал на телефоне. Ой, надеюсь, не моему отцу. Еще только этого не хватало в мою копилку. Он же меня убьет…

Глава 27

Следующий час ушел на то, чтобы найти Кристофа. Проклиная Ивантеева, которого я все-таки убью, набрал номер того самого детектива, которого нанимал следить за своим маленьким беглецом.

— Виктор Белов? Как же, я вас помню, таких щедрых клиентов не забывают! — пропыхтел мужчина в трубку. Он был заядлым курильщиком, дымил без остановки.

— Мистер Хансен, — мы общались с ним по-английски, — мне нужна ваша помощь.

— Опять с тем парнишкой?

— Именно.

— Проследить, как тогда? Достать досье на еще каких-нибудь его друзей? — расслабленно спросил мой собеседник.

— Нет. Слушайте меня внимательно, Хансен. Я заплачу в десять раз больше, но результат мне нужен мгновенно.

— Я слушаю вас, — тон детектива сразу изменился.

— Кристофа Янссона только что арестовали. В Стокгольме. Куда-то увезли. Мне нужен лучший адвокат и адрес полицейского участка. К адвокату обязательно переводчика. У вас на все про все десять минут.

— Размер бюджета на адвоката?

— Не волнует. Вопрос в качестве и скорости!

— Я понял вас. Сделаю через пять минут. Скажите, где вы находитесь?

Назвал ему адрес и очень коротко рассказал о том, что случилось. Повесив трубку, он действительно справился за пять минут. В нужный участок мы с адвокатом и переводчиком прибыли практически одновременно. Но к Кристофу, не смотря на все регалии, меня сразу не пустили.

— Он сейчас на допросе у следователя, — пояснил адвокат.

Предстоял еще бесконечный час ожидания и лишь тогда сначала адвокат, а потом уже и я сам прорвался к нему.

— Следователь, — на ходу переводил мне переводчик слова адвоката, — сказал, что вы зря вызвали команду поддержки. Он провел допрос господина Янссона и сам собирается выпустить его без дополнительных разбирательств.

Представители шведской полиции провели нас длинным коридором к их местному обезьяннику. Увидел его сразу. Он сидел на скамейке, уперев локти в колени и обхватив ладонями мою любимую светловолосую голову. Какой-то громила, метра два в высоту и столько же в ширину пытался к нему подкатить, недружелюбно хлопнув Моего Беглеца по плечу!!! Мое тело среагировало раньше мозгов — бросился к решетке, но Кристоф отреагировал еще быстрее — молниеносным движением он поймал руку нападавшего так, что в следующую секунду тот практически по собственной воле рухнул перед ним на колени.

— Янссон!!! — крикнул на него полицейский, открывая замки. Кристоф поднял голову и, наконец, увидел меня с сопровождающими. Представитель закона ему что-то выговаривал на их родном, но мой беглец видел лишь своего придурка.

— А тебе идет, — ухмыльнулся я, внутренне выдохнув от облегчения. Конечно, придурок я. Кристоф легко справится практически с любым обидчиком.

— Что идет? — поднявшись и направившись на выход прямиком туда, где стоял я, лениво ухмыльнувшись, спросил швед.

— Быть не таким правильным. Переступить на мою сторону, — не удержался, чтобы хотя бы не потрепать его жесткие волосы. Настолько был рад видеть его, что хотел обнять, но знал, что он этого не одобрит. Поэтому пришлось довольствоваться малым.

Адвокат, женщина среднего возраста в деловом костюме, быстро договорилась с властями отпустить нас. Все остальные проблемы она взяла на себя. Спасибо Хансену за то, что доступно объяснил ей ее задачу. Благодаря этому, еще минут через десять мы уже оба были в такси.

— Фу-у, ну и ночка! — выдохнул швед с явным облегчением, откинувшись на спинку кожаного сиденья.

— Едем праздновать твое освобождение? — решил его подбодрить, Кристоф же сразу отбросил эту возможность.

— Нет, я еду домой.

— А…

— А тебя попрошу зайти чуть позже. Я позвоню тебе, Виктор, — швед посмотрел на меня своими уставшими небесно-голубыми глазами, — пожалуйста, мне для полного веселья только разборок с отцом не хватало. Я зайду, если там все спят — дам тебе знать. Договорились?

— Договорились, нет проблем, — улыбнулся ему с облегчением. Подождать, так подождать. Не вопрос! Когда он на свободе и у себя дома, а я где-то рядом и буду знать, что он меня позовет — подождать немного, такая ерунда.

Глава 28

— Всего час в обезьяннике, и уже настолько испачкался…

Позвал его практически сразу. Поздно уже, дом спит. Надеюсь, больше здесь нет гостей, и Ивантеев не набрался наглости вернуться. Отец ему жестко обрисовал ситуацию. И я тоже. Виктор пришел настолько быстро, как будто стоял у меня под дверью. Меня тянуло отправиться в душ — смыть с себя неудавшийся вечер. Разумеется, Белов отправился вслед за мной.

— Я вымою тебя, — улыбаясь от уха до уха, безапелляционно заявил владелец бургерных. Он взял мой гель для душа, выдавил прозрачную жидкость на поролоновую губку и сжал ее несколько раз в своей безразмерной ладони. Мне оставалось лишь устало сложить руки на груди и прислониться спиной к холодной стене, а также наблюдать, с каким удовольствием Виктор занимается мной. Как будто моет любимую статую или… кота.

— Как ты так быстро сумел собрать всех этих людей? — спросил его, пока он занимался моими ключицами и плечами, намыливая и натирая их, следя и за своими движениями, и за моей реакцией на них. Признаться, реакции почти не было — усталость после невероятной доли адреналина навалилась настолько большая, что теперь я мечтал лишь об одном — выйти из душа и отправиться спать. Тем более, что спать я сегодня буду хорошо.

— Ну, у меня есть связи в Стокгольме, они мне понадобились, — Виктор подцепил мою руку и заставил убрать ее от груди, освободив путь им с мочалкой, — в прошлый раз.

— Ага, понятно. А ты… я смотрю, не пропадешь, — безжизненно пошутил, на что получил его абсолютно серьезное:

— Не пропаду. И тебе не дам. Я же сказал.

Я прикрыл веки и прислонился затылком к стене — Белов, закончив с остальным, скользнул вместе с мочалкой в район моего паха, видимо, там я был грязнее всего. Туман в душевой застелил все пространство уже после нескольких его поглаживаний моей проснувшейся, не смотря на усталость, эрекции. Я жарко выдохнул от всех его ласковых манипуляций, за что тут же получил поцелуй его уверенных губ. Пустил язык Белова в свой рот и встретил его там своим. Он как всегда оказался прав, усталость усталостью, а разрядка мне не помешает.

Положил свои ладони на его торс — все-таки я люблю этого зверя. Все еще не могу принять его в своей жизни, но уже люблю. Если вспомнить то, как он ввел меня не просто в ступор, а в настоящий шок, напав тогда, на озере. Никогда бы не мог подумать, что сделаю это с парнем. Мало того, что сделаю, со временем сам буду хотеть повторить это. Буду добиваться его компании, а в случае ссоры настолько переживать. Мы действительно стали с ним близки. Только и исключительно благодаря его настойчивости.

Мои руки скользнули на его огромные ягодицы и заставили ко мне придвинуться моего любимого громилу. Его восторг встретился с моим, и Виктор сделал то, что я люблю — чуть повел бедрами, дразня меня и провоцируя на более решительные действия.

Год назад я сбежал в Россию в надежде найти лекарство от болезни по имени Грета. Самое смешное, лекарство само меня нашло. Таблетка Белов — насильно утащил меня в свою берлогу и заставил увидеть жизнь в ином свете.

От переполнявших меня чувств, упер свой лоб в его грудь, которую Виктор подставил мне в виде подушки. Этот человек покорил меня не только своей любовью, но и умением отдаваться ей без остатка, без сомнений, что на свете может быть кто-то лучше. Он увидел меня и решил на этом остановиться, больше не думая ни о чем. А я… я все равно еще сомневаюсь, хоть и понял уже, что люблю его…

Положив ладонь на его шею, заставил склониться к себе и еще раз поцеловал — он отозвался.

— Кристоф, а ты… ты изменился, — прохрипел мой миллионер.

— Просто понял, что ты мне нравишься, — усмехнулся в его губы.

Я облизнул его верхнюю губу, желая не только доставить ему удовольствие, но и заставить стонать в моих руках. Отобрал у него мочалку и, произведя нехитрую рокировку, припечатал его к стене. Сам намылил великана, с восторгом наблюдая за его реакцией на себя. Не знаю, как выглядел в его глазах я, но его перекаты мышц мне очень нравилось гладить, и я мог этот делать бесконечно. Наслаждаясь его искренним блаженством и утопая в его восторге.

Глава 29

Кристоф уснул, а я никак не могу. Пусть сегодняшнее приключение закончилось благополучно, и мой беглец сейчас спит в своей постели, измученный и обласканный мной, но меня все равно терзает непонятное чувство тревоги. Словно все то, что уже случилось — даже не цветочки. Будет что-то еще в этом проклятом Стокгольме и самое отвратительное, что я даже предположить не могу, что именно. Проворочавшись с какой час, все же поднялся с кровати и направился на кухню — зверски хотелось пить. В доме стоит мертвенная тишина, есть надежда, что никого не встречу на своем пути. Бесшумно ступая по деревянному полу, спустился на этаж ниже. Везде темно — точно, все спят. Отлично, возьму воду и незамеченным вернусь обратно.

Пробравшись в нужное помещение, осознал, что допустил ошибку. Кухня здесь огромная, как и у меня дома выполнена по последнему слову техники, ни ручек, ни четких очертаний дверей. Чтобы найти стакан в полной темноте, придется потрудиться. Однако мне не пришлось напрягаться. Стоило лишь переступить порог и оказаться на середине помещения, как за моей спиной щелкнул выключатель — моментально на кухне зажегся верхний свет.

Обернулся. Ну, естественно! Отец Кристофа. При полном параде — в вечернем костюме. В отличие от меня, забредшего сюда в одних боксерках.

— Добрый вечер, Леннарт, — я прервал молчание, потому что Янссон старший, застыл своим взглядом на мне. Трудно было сказать, что там бурлило в его голове. Но взглядом он меня ощупал с головы до ног. — Не беспокойтесь, я всего лишь хотел взять стакан воды.

— Мне, кхм, — прежде, чем нормально со мной заговорить, ему пришлось откашляться, — мне казалось, я вам ясно сказал, что вам в этом доме не рады, Белов.

Говорил он это не мне, его слова ударились куда-то в район моего пупка. Интересно, он и с Кристофом так всегда разговаривает? Мой беглец не осознает силу своей красоты и любит гулять по дому голышом — нормально для парня. Но с учетом интересов его отца и невероятной белизны его кожи — для Леннарта присутствие сына было по-настоящему губительно.

— Согласен, — кивнул в никуда, он все равно этого не увидел. — Я здесь из-за Кристофа. Мы все выяснили, и он позвал меня сюда. Будь бы моя воля, Леннарт, я бы его давно уже увез от вас. И не переступал бы больше порог вашего гостеприимного дома. Особенно с учетом, как сильно вы печетесь о нашем расставании.

Мои слова все-таки заставили его очнуться. Мужчина разморозился и, подойдя к шкафчику, достал оттуда стакан, потом открыл холодильник и выудил бутылку с холодной водой. Но прежде, чем открыть ее, все же сказал:

— Давайте начистоту, Белов. Что вы хотите за то, чтобы отстать от моего сына раз и навсегда? Чтобы исчезнуть из его жизни?

Янссон налил в стакан воды и поднес его мне. Застыл, приблизившись, опять разгулялся глазами по моему телу. И, спустя несколько мгновений, с трудом сглотнув накатившую слюну, хрипло произнес:

— Можно?

— Что, можно? — спросил его, взяв стакан, пока отец моего беглеца не уронил его на пол.

— Дотронуться до… — мужчина показал пальцем куда-то в район моего торса.

— Нельзя, — я отказал как можно мягче, не хочу портить и без того плохие отношения с возможным будущим родственником. Возможным не потому, что я допускаю разрыв с Кристофом. Разрыва не будет. Никогда. Возможным потому, что мне все это порядком надоело, и я все-таки уговорю своего мальчишку уехать отсюда и сократить свое общение с принципиальным отцом до редких звонков по телефону. — Я принадлежу вашему сыну, Леннарт. И только ему. А вот тот, кому вы заплатили, за то, чтобы разлучить нас — Иван Ивантеев, не отказался бы вам дать себя потрогать за те же деньги. И поверьте, он очень красив.

— Он… он не такой, — выдавил из себя мой собеседник каплю правды.

— Не такой?

— Он красив, да, но в нем нет…

— Чего? — мне пришлось упереть ладонь в бок, чтобы хоть как-то изменить позу. Его жадные до мужского тела глаза уже порядком начали доставать. Вот если бы Кристоф так на меня посмотрел. Хоть раз… Он бы сделал меня самым счастливым.

— Силы, — рука Леннарта все же потянулась ко мне, — этой силы духа, упрямства.

— Остановитесь, Леннарт. Это уже крайнее неуважение к вашему сыну, — сказал достаточно резко, чтобы розовый туман в его глазах растворился. Я не собирался его бить. Ни в коем случае. Кристоф, не смотря на побои в детстве и обиды, очень любит отца и никогда мне не простит обиду родственника. Поэтому добровольно я никогда не сделаю и малейшего шага, чтобы хоть как-то рискнуть нашими отношениями.

Мужчина словно очнулся от гипноза. Наконец, нашел мои глаза и убрал свою руку в карман. Чуть покачался на месте с пятки на носок, и вернулся к тому разговору, с которого мы начали.

— Раз так. Хорошо…

Я сделал глоток воды. Похоже, уходить придется прямо сейчас. Жаль будить моего мальчишку — ему уже достаточно на сегодня.

— Хорошо, Белов, хорошо. То есть, вы не уберете свои лапы от моего сына? Так? Ладно…

— Я так понимаю, нам лучше уехать? — спросил у него спокойно, уже прикидывая в уме, как буду говорить об этом Кристофу. Уже видя его возражения и заявление «зачем ты вообще пошел на кухню». И он будет прав. Черт возьми, дебил, не мог до утра потерпеть!

— Нет, отчего же? Я не идиот, как вы уже успели заметить, — хищно оскалился папаша.

Да, он не Кристоф. Совсем не Кристоф. Они похожи, папа у него имеет достаточно белую кожу и аристократичную внешность и стать, но, все это несравнимо с его сыном. Может быть именно из-за характера. Янссон старший настоящая змея по своей сущности. Остается лишь удивляться, откуда тогда столько благородства в его сыне.

— Прекрасно понимаю, что Кристоф не даст вам уехать. Обидится на меня. Мне ли не знать своего дорогого сына? Оставайтесь.

Мужчина обошел меня и, отодвинув один из высоких стульев, придвинутый к мраморной столешнице, что накрывала барную стойку в центре помещения, опустился на него. Лишь тогда завершил.

— Оставайтесь. Я буду. Рад. Вам. Только помните Белов. Я сделаю все, чтобы вы здесь не задержались. Вы, а не мой сын. Поверьте, у меня достаточно желания и денег, чтобы справиться даже с вами.

— Зачем вам это нужно, Леннарт? — спросил его, но не надеялся на честный и прямой ответ. — Вы всю жизнь сами гоняетесь за приведениями и не даете быть счастливым вашему сыну. Он счастлив со мной. Я не играюсь с ним. Уже год, как Кристоф для меня значит больше, чем жизнь. Сделаю все и даже больше, чтобы он никогда не переставал улыбаться.

— Год? — брови Леннарта удивленно взлетели вверх.

— Год. Мы познакомились год назад. Потом он сбежал от меня. Помните, как скоропостижно вернулся из России? С тех пор я преследовал его и уже потерял всякую надежду на то, что мы будем вместе. Пока случай не привел его на работу в «Блэкбургер». Это правда, Леннарт. И вы понимаете меня, как никто другой. Кристоф не может оставить равнодушным. Я потерял сон после первой нашей встречи. И не упокоился, пока он не был снова со мной. Теперь, Леннарт, вы знаете все, — я сказал это тяжело, искренне, не было смысла врать этому человеку. — Как видите, это не кратковременное увлечение, поэтому, планируя что-то против наших отношений, имейте в виду — со своей стороны я его не отдам. Ни при каких обстоятельствах.

Леннарт будто бы хотел уничтожить, испепелить меня своим взглядом.

— Спокойной ночи.

Сказал ему и, развернувшись, покинул кухню. Я понял, что означало его молчание — война. Такие люди не способны на открытый бой, они наносят удар исподтишка, так, чтобы никто не догадался. И этим они гораздо опаснее, чем те, кто нападает сразу. Вернувшись в комнату к своему беглецу, запер дверь на ключ, а ключ спрятал. Не хочу, чтобы он снова исчез без моего ведома. Приподняв край одеяла, в полной темноте придвинулся к нему и прижал Кристофа к себе. Маленький швед мирно спал, даже не подозревая о том, какая буря разворачивается вокруг него. Я же был порядком разозлен его отцом, а может быть, это был страх. Страх, вновь затанцевавший перед глазами свой неистовый танец. Как бы то ни было, начал приставать к своему обожаемому шведу. Мне это было необходимо как воздух. Чувствовать его, знать, что нужен ему, услышать его восхитительный стон.

— Виктор, утром, — проворчал невыносимый мальчишка, попытавшись отстраниться, но я уже стянул с него боксерки. — Что тебе не спится? — выдохнул он, просыпаясь и тут же утопая в удовольствии от прогулки моей руки по его моментально набухшей эрекции.

— Хочу тебя, Кристоф, — хрипел ему в сексуальное ушко, цепляя губами его жесткие белые волосы. — Люблю тебя больше жизни! Кристоф, а ты? Ты любишь меня?

— Люблю, — его простой ответ прозвучал настолько естественно, но это было то, что я хотел услышать от него. — Люблю, Виктор.

— Безо всяких «хоть»?

— Без, просто люблю…

В этот же момент я вошел в него, мы снова соединились, я как будто доказал себе и ему, что разлучить нас невозможно. Это не в силах сделать ни его отец, ни кто-либо еще. Этого. Не будет.

Глава 30

— Кристоф, это, в конце концов, наш с тобой долг, навестить бабушку Гарду.

— Да отец, я слышал тебя. Мы едем. Я только не понимаю, почему с нами не мог поехать…

— Этот русский? Забудь! Нечего являться на могилу бабушки, волоча за собой свою постыдную связь!

Я перестал с ним спорить. Спасибо уже и на том, что не устроил скандал утром за завтраком, когда обнаружил в нашем доме неожиданного гостя.

Взъерошив в который раз волосы у себя на голове, отклонил голову на подголовник. Хорошо, что отец за рулем своей любимой машины, которую он с успехом отобрал у Ивантеева. Водитель сегодня из меня никакой. Даже пробежку пропустил. Вчера полдня похмелье, потом Виктор, стычку с Иваном не считаю, это так. Потом полицейский участок, допрос. Возвращение, и часть ночи опять Белов. Какого черта ему опять не спалось? Я был вымотан до предела, а ему вдруг стало невтерпеж. Но я не говорю, что не был рад этому. Был. Однако его эти внезапные перепады настроения очень сильно напрягают. Что ему опять померещилось? Сколько еще времени потребовалось на то, чтобы убедить Белова в том, что на кладбище навряд ли я встречу кого-то нежелательного.

— Виктор, это пара часов. Отец никогда долго там не задерживается. К обеду уже вернемся.

— Кристоф…

— Виктор, немного доверия не помешает, — напомнил ему. Может быть и зря. Конечно, Белов послушал меня. Рыча, словно зверь, загнанный в клетку, сжав зубы и кулаки, все же послушал. Да уж. Мне придется нелегко, примеряя их.

Мы разговаривали в моей комнате, я уже был готов уезжать, и все-таки посчитал нужным это сделать. Подошел к нему, стоявшему у двери, положил ладонь на его мощную шею, заставил наклониться к себе и уткнул свой лоб в его лоб.

— Виктор, несколько часов. Держи, — вложил в его ладонь ключи от своего дома, — так тебе будет спокойнее. Я надеюсь, ты сам не сбежишь? — усмехнувшись и заглянув в его залитые гневом и горечью глаза, попытался пошутить я.

— Я сбегу? — горечь просочилась в тяжелую интонацию его голоса. — Кристоф, не смешно.

— Ты делаешь из мухи слона, — сказал ему, дотронувшись до него, до твердых кубиков на животе, так неудачно скрытых черной майкой. Поймал его горячий, восторженный выдох. Виктор и злится на меня и не может совладать с собой, когда дотрагиваюсь до него. Ненормальный русский. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Но не хочу ссориться с отцом. Никто не виноват в том, что случилось в этом доме. В смысле, виноват, но… Ты же все понимаешь, ведь так?

— Я все понимаю, — неуравновешенный боксер положил свои локти мне на плечи, и обнял ладонью мою голову, притянул к себе так, чтобы его губы касались моего левого уха. — Я понимаю и очень надеюсь, что при любых обстоятельствах, чтобы и кто тебе не сказал, ты вернешься ко мне.

— Виктор, как на войну провожа…

Он оборвал меня на полуслове. Ворвался в мой рот своим языком, прижался губами к моим губам так сильно, что почти не давал мне дышать!

— Люблю тебя, люблю… — потеряв голос, почти шептал Белов, — люблю, Кристоф!

— О чем задумался, сын? — голос отца от воспоминаний вернул меня к реальной жизни. Мы едем в машине, а Белов все еще беснуется в моей голове.

— Думаю, что погода сегодня подозрительно хорошая для посещения кладбища. Солнце так ярко светит.

— Да, правильно подметил. И, я считаю, это повод после того, как навестим бабушку, заехать в один из придорожных ресторанчиков. Поедим спокойно и поедем домой.

— Пап, я обещал Виктору…

— Кристоф! Обед с отцом отнимет у твоего Белова не больше часа. Потом опять уедете по своим делам, а я тебя так толком и не увижу. Поедим, кофе попьем. Что здесь плохого? Час, Кристоф.

— Хорошо, пап, — пристыженно сказал ему. Конечно, он прав. Ничего страшного в этом нет. Позвоню Виктору и скажу, что задержусь немного.

— Твой Белов, — сказал вдруг обиженно отец, поворачивая с главной дороги на съезд к кладбищу, — совсем уже с ума сошел. Контролирует каждую твою минуту.

— Как и ты, — хмыкнул я.

— Но, он же не твой отец! Какое он имеет право так распоряжаться тобой? Требовать отчет о каждом шаге?! Это же немыслимо! Да, он твой начальник. Но если уж вы… у вас… что-то личное, то, дьявол, при чем тут твоя семья?!

— Просто он меня любит, пап. Понимаешь?

— Любит, — выплюнул отец это слово, — я же говорил тебе, сынок, всю жизнь повторял.

— Я знаю, — ответил, снова прикрыв веки. Этого разговора было не избежать. — Я помню все то, что ты мне говорил. Все мое детство, пап. Но, так получилось.

— Как «так»? — проворчал отец, требуя продолжения рассказа.

— Так. Я уехал в Россию затем, чтобы забыть Грету — это было настоящей причиной. Так получилось, что там, на даче у маминых знакомых встретил Белова. Мы немного поговорили, потому я составил ему компанию в прогулке на лодке по озеру и…

— И? — голос отца прозвучал где-то в отдалении, потому что я уже нырнул с головой в воспоминания.

Оказался в том залитом солнцем утре. На лодке. Я сижу напротив Виктора, он на веслах. Гребет и по неизвестной причине злится на меня. Я тогда не знал, почему же он так злится. Потом поцелуй в воде, бриллиантовые капли, стекающие с его черных ресниц на загорелую кожу. И дикий взгляд. Горячие губы, яростно и в то же время осторожно коснувшиеся моих губ. Нападение его жаждущего языка. И…

Мой побег.

Вернувшись на дачу, я скрылся в своей комнате. Поступил как девчонка. Но, я был в замешательстве. Когда приехал туда, не разобрался еще в своих чувствах к Грете, не отпустил ее. И тут Белов! Его мужские приставания, непонятный для меня взгляд. Сумасшедшая страсть вперемешку с трепетом. Боксер-здоровяк потянулся ко мне с поцелуями, словно к женщине! Я знал о таких вещах и так далее, но испытать это впервые на своей собственной шкуре, вот так вот открыто, с напором Виктора — приключение не для слабонервных.

Какое-то время просидев в своей комнате, все же вышел наружу. Где в коридоре мгновенно столкнулся с ним.

— Кристоф, на пять минут, — позвал он меня выйти на улицу, но я решительно отказал.

— Спешу, — развернулся и быстро спустился к остальным, собравшимся в столовой на завтрак. Занял первое попавшееся место. Как назло, Белов тогда уселся ровно напротив меня.

Испепелял взглядом, сколько бы я ни старался не смотреть на него. Я вышел к завтраку, уже полностью одевшись, джинсы и майка, даже кроссовки. Пожалел, что не было зимней куртки с собой.

— Виктор, вы сегодня катались на лодке? — спросила тогда хозяйка дома, немолодая блондинка с короткой стрижкой. Любительница ярких вечеринок и дружеских посиделок, как о ней отозвалась моя мама. — Успели подружиться с Кристофом?

Она спросила, а глупый я замер. Побоялся того, что может сказать этот бугай-незнакомец. Будет ли делать какие-то намеки. Белов уже тогда, вопреки всем моим переживаниям, жестко защитил наше знакомство.

— Да, поболтали немного. Люда, у вас здесь очень красивые места. Честно говоря, не думал, что мне здесь настолько понравится.

— Это заповедные места, Виктор! Конечно, здесь нет таких красот, как у шведов, но наше озеро тоже ничего. О нем ходит много легенд…

Хозяйка дома пустилась в повествование сказки об этих землях, а я погрузился в свой завтрак. Не слушал ее, потому что не мог избавиться от ощущения, что он постоянно смотрит на меня. Лишь раз поднял глаза на своего мрачного соседа и не встретился с ним глазами, может быть именно поэтому, задержался на нем взглядом.

Виктор непростой парень. Его спортивное прошлое считывалось мгновенно. При этом, спорт или бои, в которых он участвовал, нисколько не испортили жгучую привлекательность его лица. Лишь несколько шрамов, один из которых рассекал густую черную бровь. Парень, мужчина до мозга костей. Так какого же дьявола он вытворял это там, на озере? Приставал ко мне?! В один момент я уже думал, что он хотел подойти и поговорить, сказать, что-то типа «был пьян, извини». Конечно, мне не показалось, что он хотя бы нюхал что-то алкогольное. Однако все может быть. Наркотики…

Второй раз он опять поймал меня в коридоре, когда после завтрака все уже собрались ехать на конюшню, а я лихо отделался, при этом Виктору отказаться от поездки не удалось.

— Кристоф, подожди, — атлет настиг меня возле двери в мою комнату. Схватил за плечо и весьма ощутимо дернул на себя. Я развернулся и снова столкнулся с уже знакомой злобой в его ненормальных черных глазах. — Давай поговорим, — прорычал он, и теперь я знаком и с этим видом его рыка. Так он делает лишь тогда, когда смертельно боится, что я куда-нибудь исчезну. Когда боится потерять меня навсегда. Он как будто уже тогда знал мои планы относительно вызванного такси.

— Вам надо спешить, — сказал ему в тот раз довольно резко, не смотря на это, новый знакомый не отпустил меня. — Вы должны ехать на конюшню, — процедил я сквозь зубы, скосив взгляд на его лапищу на моем плече.

— Послушай, я хочу, чтобы ты правильно меня понял, — понизив голос, прорычал он. — Я… я так поступил, потому что ты мне очень понравился. Не хотел обидеть тебя, ни при каком раскладе. Кристоф. Когда вернусь с конюшни, ты… Я хочу извиниться за свой поступок, — его глаза тогда стали еще больше бешенными. Он знал, понимал, что я не слушаю его, чувствовал, что сбегу. Словно в горячке, обеими ладонями схватился за свою голову, импульсивно провел по волосам взад и вперед, отдернул руки и в отчаянии выдохнул:

— Кристоф, прости меня. Я… я готов все объяснить! Вернусь, давай поговорим. Хочешь, отвезу тебя в местный бар. Обещаю — ничего, кроме нормального разговора! Что… Я не знаю, что тебе предложить, в качестве… но…

— Эй, Виктор! Ты готов уже? Мы выдвигаемся! — его окликнули.

Я воспользовался заминкой и исчез за дверью в свою спальню. Так я сбежал от него. Бежал быстро и далеко. До самой Москвы не мог выкинуть из головы его взгляд. Всю ту мощную энергию, которую он вылил на меня там, в коридоре.

Виктор…

— И я уехал, — сказал отцу просто, без лишних подробностей. — Мы встретились спустя почти год. Так получилось. Я не сразу принял это.

— Кристоф, я все хочу спросить тебя. Есть же такая вероятность, что этой глупой связью ты хотел отомстить Грете? — продолжил отец эту тему, когда уже вышли из машины и направились к металлической ограде парка.

— Вероятность есть, — мы шли рядом по широкой дорожке, усыпанной мелким гравием. У меня даже мысли не было что-то сильно скрывать. К тому же, его вопросы в чем-то дублировали мои собственные, на которые у меня до сих пор ответа нет. — Не знаю, что тебе сказать на это. Все еще не могу сказать, по какой именно причине вошел в отношения с Виктором. Но…

— Но?

— Но точно могу сказать лишь одно — с тех пор, как встретил его в Самаре, я не вспоминал о Грете. Виктор — это Виктор. Когда он оказывается рядом, не успеваешь думать ни о чем. А с момента моего приезда в Самару… Виктор всегда рядом.

Ответил и сам удивился тому, что только что озвучил вслух. Я действительно… Как и тогда на озере, так и после, с той секунды, как вошел в его кабинет в Самаре и мне в голову полетел его блокнот, а затем и поцелуй, с тех пор и до самого возвращения в Стокгольм.

Глава 31

Мы с отцом вышли с кладбища, он сел в машину, я же задержался на улице. Набрал Белова, потому что последние полчаса меня терзал один очень важный вопрос, ответ на который хотел получить незамедлительно. Пока мы говорили с отцом, а я вспоминал, вместе с остальным, моя память подкинула один очень важный факт. Год назад я вернулся в Стокгольм, бежал от него, и меня не отпускало ощущение, что Белов рядом. Преследует меня, так и было, как потом выяснилось, но…

— Виктор, ответь мне на один вопрос, — выпалил, не успел он поднять трубку. — Год назад ты погнался за мной, ты… На какой машине ты ездил в Стокгольме?!

Еще до того, как он ответил, я уже знал. Мои губы эхом произнесли:

— Черный БМВ седан. Кристоф…

Мы оба замолчали. Он знал, зачем мне это. Я же в голове перелистывал все те моменты, когда обнаруживал его присутствие рядом с собой, даже не зная, что он на самом деле рядом. Эта черная машина стояла у меня под окнами. На вторую ночь она уже стояла там. И именно тогда…

Я стал плохо спать.

Сколько раз в размышлениях о том, что случилось, подходил к этому окну. Смотрел на город и неминуемо возвращал и возвращал взгляд к черной машине. Никогда не задумывался о том, откуда она там. Каждую ночь. Он… не ночевал в своем отеле. Он спал под моими окнами. Месяц спустя — машина внезапно исчезла.

И именно тогда я решил, что пора возвращаться в Россию.

Эта догадка заставила меня застыть. Так давно… Я наивно полагал, что забыл, убежал от него. Однако… После первой встречи, не зная того, я уже провел месяц с ним. Не касаясь и не видя его. Отношения вслепую. Только чувства…

— Кристоф, — окликнул он меня в трубке. — Кристоф, почему ты молчишь?

— Я… Я ничего. Я вообще звонил сказать, что задержусь на час. Примерно. Мы уже вышли с кладбища, отец хочет заехать куда-нибудь и пообедать вдвоем. Он…

Я думал, что придется оправдываться, чтобы Виктор внезапно не сорвался с места и не приехал спасать меня, но Белов отреагировал совершенно иначе.

— Хорошо. Встретимся после обеда.

— Хорошо. Тогда пока? — на сей раз неуверенность была уже в моем голосе.

— Пока, Кристоф.

Он первым повесил трубку. Первым. Я удивленно посмотрел на свой телефон. Вот теперь уже мне захотелось все бросить и найти его. Что-то случилось? Откуда вдруг такая покладистость? Еще сегодня утром…

— Кристоф, ты поговорил? — отец опустил стекло с моей стороны и, перегнувшись через сиденье, крикнул мне. — Я уже голодный. Свежий воздух, знаешь ли. Давай, запрыгивай, потом решишь свои дела!

Глава 32

— Уже лучше. Тренируйся и у тебя все получится, — сказала она мне, когда повесил трубку.

Я встретил ее в нашем с Кристофом парке. Отправился туда, потому что назначил именно там встречу с его адвокатом, дело с Ивантеевым еще не закрыто. Мы уже заканчивали разговаривать с представительницей закона, вместе с этим медленно прогуливаясь по ухоженным зеленым аллеям, когда на одной из деревянных скамеек я увидел ту женщину.

Сегодня она не была в платье, рваные на коленях джинсы и серая растянутая майка — удобная одежда, чтобы вот так вот запросто расположиться на скамейке, подтянув под себя одну ногу и что-то печатать на маленьком ноутбуке. Волосы, отдающие на солнце рыжиной, она убрала в хвост, но это не мешало ей в порывах ярости и злости на то, что она видела на мониторе, без конца взъерошивать свою голову.

Не упуская ее из виду, быстро попрощался с адвокатом, велев ей закончить дело как можно скорее и с плохим исходом, по возможности, для Ивана, подошел к киоску на колесах, в котором дружелюбная девушка продавала горячие напитки на вынос, и купил два горячих шоколада. Взяв стаканы в руки, направился к ней.

Я знаю, кто она. Ночь, что провел без Кристофа в отеле, вспомнив, где видел ее, переворошил весь Интернет в поисках нужных мне сведений. Узнал о ней много, в том числе, что когда она пишет и не может настроиться на нужный лад, всегда пьет горячий шоколад.

— Привет, — опустился рядом на скамейку и протянул ей один из стаканов.

Она не сразу отреагировала. Словно ей понадобилось время, чтобы из своих фантазий вернуться на землю обетованную. Ее карие глаза сначала с испугом, потом с недоверием посмотрели на меня, потом на стакан в моей руке, потом опять на меня и… замерли в ожидании.

— Яна, да? Меня зовут Виктор Белов, мы сталкивались уже с вами, помните, утром в этом же парке? Вы тогда выручили меня и… моего друга. Потом еще раз виделись, в кафе, — не последовало никакой реакции, поэтому я продолжил, — принес вам горячий шоколад. Вы же любите, хотел поблагодарить за вашу помощь.

Той ночью я вспомнил, где видел ее. У Кристофа в кабинете была книга. На русском языке. Я и раньше видел ее имя, в читалке, в его телефоне. Но никогда не видел фотографию. Писательница, пишет слэш, Кристоф заинтересовался этим жанром, когда мы начали с ним встречаться. Глупо, конечно, но именно поняв, кто она, во мне поселилась уверенность, что только эта женщина сможет помочь мне раз и навсегда вернуть моего беглеца.

— Спасибо, — сказала она, настороженно приняв у меня картонный стакан.

— Как вы догадались, что мне нужна ваша помощь? Что надо остановить того мужчину? — помолчав, спросил у нее. Решил с этого начать.

— Не знаю, — прищурившись и делая крохотный глоток, будто бы боясь, а не подсыпал ли я туда яда, ответила писательница. — Увидела вас, и зачем-то сделала это. Сама не знаю, почему.

— Яна, вы пишите слэш…

— Та-а-ак! — творческая личность неоднозначно отреагировала на мой незаданный вопрос. Захлопнула компьютер, вскочила со скамейки, на которой просидела до моего появления порядочное время и быстрым шагом устремилась по аллее прочь.

— Яна! Подождите! — кинулся за ней, не понимая, почему она так отреагировала, догнал и получил ответы один за другим.

Не останавливаясь, лишь ускорив шаг, она как будто говорила не со мной, а с кем-то невидимым.

— Что хочу, то и пишу! Ваше какое дело?! Это свободный мир, каждый занимается тем, что нравится. Мой род занятий не повод критиковать меня на каждом шагу. Что за люди пошли? Не нравится, вас никто не заставляет читать!!! Шли и идите мимо, придержав свое мнение при себе!

Она шла, размахивая ноутбуком и смешно надувая щеки. Растрепанные волосы подпрыгивали у нее на голове при каждом следующем шаге, а глаза в ярости уничтожали все живое вокруг нас.

— Яна, Яна, подождите, я не хотел критиковать вас! Мне нравится все, что вы пишите. В этом все и дело, — возразил, следуя за ней, хотя это было сделать совсем нетрудно, женщина была ниже меня по росту, соответственно, в один мой шаг умещались ее три. — Мой друг читает ваши книги. И, увидев вас, получив от вас неожиданную помощь, я… Я хотел спросить вашего совета!

Она остановилась так резко, что мне пришлось возвращаться.

— Какого совета? Вы что? — теперь уже удивленно метнула она в меня свой вопрос.

— Давайте присядем и выпьем горячий шоколад? Хотите, я могу запла…

— Еще одно слово, — резко оборвала она меня, — и можете ко мне даже не подходить!

— Хорошо, — примирительно выставил ладонь вперед. — Заткнулся. Тогда, шоколад?

В результате мы вернулись на ту же скамейку, где все началось. Помог ей устроиться и принес новый шоколад, потому что первый в гневном порыве, она выбросила в урну. Она выслушала меня. Спокойно, попивая сладкий, горячий напиток. Я читал, что писательница постоянно изнуряет себя диетами, именно по этой причине шоколад стал ее настоящей отдушиной. Видя сейчас, как она, щурясь на солнышке от удовольствия, делает глоток за глотком, поверил в это без каких-либо сомнений.

— Это коротко, — закончил свой рассказ. Постарался сжать все, чтобы не разозлить ее сентиментальными подробностями.

— И какой же совет вы хотите? — спросила она, посмотрев на меня своими прожигающими насквозь карими глазами.

— Хочу вернуть его раз и навсегда. Доказать ему свои чувства, чтобы он больше никогда в них не сомневался. Хочу, чтобы перестал убегать от меня, — сказал это, как смертник произносит свои слова перед тем, как покончить с жизнью.

— Но ведь он убегает именно потому, что ты ему прохода не даешь. Ты не думал об этом?

— Думал, — кивнул, как будто покаявшись в самом тяжелом грехе, — но не могу перестать это делать.

— Почему?

— Потому что каждый раз, как это случается — он куда-то исчезает! — прорычал, моментально вспомнив нашу последнюю разлуку.

— Виктор, — маленькая прохладная ладошка писательницы легла на мою руку. Я почувствовал что-то странное. Словно моя родная мать ко мне прикоснулась. Та мать, которой я никогда не знал. Строгая, плохая или хорошая, ее мне заменили няни в детском доме. Не смотря на это, прикосновение писательницы было не просто прикосновением, оно превратилось в невидимое материнское объятие. — Это нормально для любых отношений. Мы каждый день боремся за свою любовь. Воюем с другими, боремся с собой. Но в этом во всем есть один непреложный закон — лишь разлука помогает нам понять, нужно ли нам это на самом деле. Как там говорилось? Мы ценим только потеряв?

— Но, если…

— Без «если», Виктор. Попробуй с малого. Из твоих слов я поняла, что ты его даже на час не способен отпустить? Так вот отпусти. Дай ему подумать. А сам… Сам займись пока своими делами, — она отклонилась на спинку скамейки и сделала еще один большой глоток какао, — ты говоришь, у тебя бизнес есть. Я подозреваю, ты его изрядно подзапустил с тех пор, как встретил своего беглеца? Так вот, займись им. Дай ему погулять. Сам развейся. Отдельно от него. Пусть с ним случится то, что должно случиться. Знаешь, как заставить ребенка сделать первый шаг? Не знаешь. Отпустить его. И он пойдет. Исследует пространство и вернется к тебе. К тебе. Будет знать, что ты рядом, что ты ждешь. И ты примешь его. И получишь, Виктор, ту любовь с его стороны, о которой так мечтал.

Поверил ей. Или ее пронизывающим насквозь душу глазам? Или этому материнскому прикосновению? Поверил и послушал в тот раз, когда Кристоф неожиданно позвонил мне. Он спросил про машину — безусловно, я понял, почему он спрашивает. Отец говорит с ним о наших отношениях. Обрабатывает Кристофа. За этим он и утащил сына, найдя благовидный предлог. Но я послушал ее еще и потому, что он задал этот вопрос. Про машину. Он помнит. Значит, думает обо мне, даже когда меня нет рядом.

— Спасибо, — сказал ей, положив трубку. — Яна, могу я…

— Мы еще встретимся, — кивнула писательница, прочитав мои мысли. — Мне так кажется. Поэтому до свиданья, Виктор. Отдохните, — выбросив уже пустой картонный стакан в урну, она вдруг сменила тему. — Вы слышали о красоте Центральных бань Стокгольма? Рекомендую посетить! Их интерьеры сохранены с тысяча девятьсот четвертого года! До свиданья, Виктор. Удачи вам.

Понял, что со мной таким образом прощаются, и не смог не отблагодарить — наклонился к ней и обнял, как будто окунулся в розовое облако — почудилось, что летний аромат ее духов, осевший теперь на моей коже, непременно принесет мне удачу.

Попрощавшись, я сделал ровно так, как она сказала. Боясь передумать, сразу же вызвал такси и отправился в те самые бани. Я должен успокоиться и позволить Кристофу немного побыть без меня. По крайней мере, она права хотя бы в том, что до сих пор я перепробовал все, кроме как действительно просто предоставить его самому себе. Попробую. Несколько часов погоды не сделают. Я на это очень надеюсь.

Глава 33

— Белов, выметайся отсюда к чертовой матери.

— Угу, обязательно.

В сотый раз выставляю его за дверь, но придурок в сотый же раз не двигается с места. Поселился в моей больничной палате!

— Как же ты меня достал! — прошептал я самому себе, прикрыв веки и подумав о том, как было бы здорово перевернуться на бок, спиной к нему. Жаль рука не позволяет. А этот… Уселся рядом с моей больничной кроватью на стул и сидит, черной угрюмой тенью отпугивая от меня медперсонал.

Меня поместили в одноместную палату. Отец позаботился. Надеялся, что этот финт оградит его сына от Виктора. Куда там! Русский пробился сквозь все преграды даже с незнанием шведского языка. Нашел меня как-то. Ворвался в мою палату, практически снеся стену, ударом резко распахнутой входной двери. И все равно, лучше бы он исчез из моей жизни!

В палату вошла медсестра, молодая женщина в белом халате сделала мне обезболивающий укол в руку. Поставив все необходимое на тумбочку, она некоторое время колдовала надо мной, попутно задала несколько вопросов:

— Господин Янссон, этот ваш посетитель, он мешает вам? Ваш отец сообщил нам, чтобы мы позвонили ему или даже в полицию, но мы так ничего и не поняли, что и в каком случае следует делать. Ваш отец также передал нам, что этот человек не говорит по-шведски, так что мы с вами можем спокойно разговаривать на любые темы.

— Да, я понимаю. Спасибо. Я не рад ему, но надеюсь, обойдемся без полиции. Думаю, он сам скоро уйдет.

Говоря это ей, даже не посмотрел на Виктора. И без того знаю, что он смотрит на меня. Какого дьявола?! Это я должен злиться! В конце концов, я в больнице оказался из-за него! Кретин несчастный!

— Хорошо, — завершив с уколом, сказала медсестра, — если что — просто нажмите на эту кнопку, кто-нибудь из персонала больницы сразу к вам подойдет.

— Так и сделаю, спасибо, — кивнул ей.

Боль меня не беспокоила, хоть и была достаточно сильной. Многочисленные порезы различной глубины, зашивая которые врачи проделали поистине сумасшедшую работу, казались абсолютной ерундой, досадным недоразумением, по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

— Она тоже предлагала вызвать полицию? — хмуро поинтересовался мой недружелюбный страж.

— Да, — ответил, снова попытавшись закрыть глаза, чтобы не смотреть на него. — И я пообещал ей подумать над этим.

— Ну, давай. Вызывай. Ты же знаешь, что это ничего существенно не изменит.

— Может быть, и вызову.

— А смысл, Кристоф? — говоря это, Виктор разомкнул руки, сложенные на груди и наклонился ко мне, подойти хотел, по всей видимости. Только наткнулся на мой озлобленный взгляд, и ему буквально пришлось остановиться. — Ты свою руку из-за меня сломал. Упрямый мальчишка! Неужели нельзя было просто мне позвонить? Я хоть когда-нибудь не брал трубку? Может быть, не отвечал на твои вопросы? Избегал тебя? Прятался? Что ты там в своей голове навыдумывал?

— Заткнись.

Целой рукой я прикрыл глаза, лишь бы только его не видеть. Доктор сказал, что продержит меня под наблюдением минимум до следующего утра. Что ж, отключиться бы. Так, чтобы проснуться уже на выписку и уехать отсюда.

— Кстати, верни ключи от моей квартиры, — сказал Белову, не убрав руку от глаз.

— Забудь, — услышал суровое в ответ.

— Скажу отцу, он сменит замки.

— Кристоф, твой отец может делать то, что хочет. Из больницы мы поедем в отель, а оттуда обратно в Самару. Я принял решение увезти тебя отсюда. И это больше не обсуждается. Твои вещи вместе с документами уже перевезены. Я жду только, когда тебя выпишут.

С какой-то стороны я хотел это услышать, ну а с другой стороны просто мечтал набить ему морду за то, что случилось несколько часов назад. Понимая, что левой рукой против него не справлюсь, решил отмщение отложить на другой день, а сейчас поддаться зверскому желанию уснуть и не думать о том, что произошло после того, как мы с отцом посетили кладбище.

Глава 34

— Иван, я заплачу в три раза больше, если вы выполните это.

— Знаете что, Леннарт, вы не сможете мне заплатить столько, чтобы компенсировать тот вред, который Белов мне нанесет за подобную подставу. Мне уже от вашего сына досталось. Кто это будет оплачивать?

Янссон старший беззвучно чертыхнулся, Кристоф только что отлучился вымыть руки, и у него было лишь несколько минут, чтобы быстро раздать указания и детективу, и Ивантееву. С первым он уже успел разобраться — сыщик оперативно доложил, что сожитель сына отправился в Центральные бани. Один! Отличная возможность устроить качественный конфликт. Вот только Иван стал упираться, ни в какую не хочет отправляться туда, чтобы подыграть для нескольких фотографий, которые должен сделать детектив.

— Хорошо, Иван, что вы хотите, за то, что сделаете это? — выдохнул швед обреченно, понимая, что сейчас из него будут вить веревки, однако он на многое согласен, лишь бы…

— Свидание, Леннарт.

— Что? — подумал, что ослышался отец Кристофа.

— Свидание, вы правильно все поняли, — повторил Иван. — Одно свидание, вы и я. Место выбираю я. Если вы согласны — я сделаю это.

— Об этом не может быть и… — начал было швед, но увидел в другом конце изысканно обставленного помещения элитного ресторана появившеюся фигуру сына. — Хорошо, но у вас не больше полчаса.

— По рукам! — неожиданно обрадовался Ивантеев. — Сделаю все в лучшем виде!

Русский отключился, при этом Леннарт, быстро спрятав свой телефон в карман, поперхнулся только что сделанным глотком воды, из стоявшего здесь же стакана.

Свидание? О чем он вообще? Свидание? Он что, понравился это парню настолько, что тот готов променять деньги, пойти на риск быть избитым Беловым, и все это ради одного свидания с ним, с Леннартом? Чушь какая-то. Все же он согласился и это главное. А что там с этим свиданием…

Возможно, Ивантеев просто хочет с ним поговорить о более ценном вознаграждении? Связи? Да, наверное, это так.

Янссон старший заставил себя отвлечься на сына, и временно забыть о том, на что минуту назад так лихо подписался. Хоть и не мог отказаться от мыслей и воспоминаний и красивой внешности Ивана. Он не похож на Белова — это факт, но Иван и вправду весьма красив. Аристократической красотой, где-то лишь капельку, но все-таки схожей с красотой его собственного сына. Их было не сравнить, но все же… Большие карие глаза парня, выразительная линия тонкого носа и выразительно припухлых губ. Все это, как ни крути…

Леннарт дернул головой и поежился от собственных мыслей, прогоняя и прогоняя навязчивые думы о возможной встрече не на деловую тему. С чего этому парню так захотелось…

— Ты уже заказал, пап?

Кристоф опустился в стильное черное кресло напротив него. Их разделял небольшой стеклянный столик, позволявший отцу смотреть на сына без каких-либо преград. Это уж точно, Ивантеев никак не может быть сравним с Кристофом. Именно поэтому Белов даже не смотрит на других. О чем речь! Никто бы не смотрел. Небесно-голубые глаза его сына и перламутровая кожа, притягивали к себе все внимание любого собеседника.

— Нет, сынок, давай вместе посмотрим, что лучше выбрать, — услышал Леннарт свой задумчивый голос. — Я слышал, что здесь хорошо готовят твой любимый Коттбуллар, Лукас говорил, что их шеф-повар оригинальный состав приправ разработал. Ты же знаешь, он в эту сторону часто ездит, здесь его мама покоится.

— Да, пап, знаю, конечно. Да, давай закажем.

Все шло совсем неплохо. Им с сыном удалось вернуться к нормальной тональности разговора, вспомнить что-то хорошее из детских времен, например, совместный с матерью отдых. Леннарт тянул время. Должен был прийти сигнал от Ивантеева. Фото упало на телефон в последний момент, когда его сын собирался уже сам оплатить счет, лишь бы отправиться поскорее в сторону дома. Отличное фото! Леннарту даже не пришлось надевать на себя маску сочувствия или скорби. Залпом допив второй кофе, он молча положил телефон с фотографией на экране на стол прямо перед Кристофом.

Мгновения полетели одно за другим. Он ждал этого, но прекрасное лицо его наследника не выражало ничего. Только его глаза, небесно-голубые глаза внезапно изменили свой цвет, стали оттенка грозовой тучи! На фотографии был запечатлен Белов. В одних плавках он отдыхал на лежаке у бассейна. В этот же момент его спину намазывал чем-то на подобии крема точно такой же обнажённый Иван.

Янссон рассчитал все. Кроме того, что его сын вытворил в реальности. Сначала он резко вскочил на ноги и молча направился к выходу из заведения. Но… Через долю секунды уже вернулся и молниеносным движением его кулак полетев сверху вниз пробил тонкую стеклянную поверхность эксклюзивного обеденного стола. Кристоф, по всей видимости, хотел нанести вред только телефону — но получилось все гораздо прискорбнее, с размаха его рука почти по самую подмышку прошла через разбитую поверхность. Стекло и кровь были везде! Леннарт в ужасе вскочил, чтобы помочь сыну, однако Кристофа было не удержать. Прямо как был, с кровоточащей рукой, местами с осколками торчавшими из его конечности, он все-таки устремился на выход!

Отец вместе с медиками поймал его уже на шоссе. Парень направлялся в город. По пути в больницу он потерял сознание — большая потеря крови, как позже уже констатирует доктор. Это будет много позже, спустя бесконечные десятки минут гонки в клинику…

Глава 35

Меня сморило. На час, возможно больше. Открыл глаза и первым же делом наткнулся на Белова. Он сидел на том же месте, в той же позе и с тем же взглядом.

— Твою же мать…

Сказал это в воздух, моментально вспомнив все, с чем так мучительно засыпал.

— Когда же ты оставишь меня в покое? Вот скажи, Белов, какого хрена? Если ты готов трахать все, что попадается тебе в руки, какого хрена ты постоянно преследуешь меня? Вали к своему Ивантееву, пока я не выздоровел окончательно, и не разукрасил его до неузнаваемости.

Виктор угрюмо упер свою ногу в мою кровать.

— Спасибо детективу, я хотя бы знаю, о чем ты говоришь. Сам бы никогда не снизошел прежде психовать, пояснить из-за чего. Кристоф, я тебе сколько раз говорил, что это все…

— Случайность? Интересная случайность! — вспылил я. — Он к тебе в постель залез — случайность, он виноват. Окей. А как же ты объяснишь то, что было на той фотографии? В бане ты тоже случайно оказался? Спину он тебе кремом мазал случайно — шел мимо и упал на тебя?

Еще больше, чем итак уже было, придурок взбесил меня своим молчанием. И чрезмерно довольным видом!!!

— Ты знаешь, — в результате сказал Белов, — если бы не твоя рука и все это, я бы даже обрадовался твоей ревности. В кои-то веки мой неуловимый Кристоф испугался потерять своего придурка.

— Нет, после выздоровления, я сначала убью тебя! — прорычал ему прямо в лицо.

— Убивай, — владелец бургерных и мой начальник развеселился не на шутку. — Меня убивай, сколько хочешь! И в любой позе, — понизив голос, усмехнулся Виктор.

— Пошел ты.

— Не пойду. А поеду вместе с тобой, — вмиг став серьезным и почти деловым, таким, каким он бывает только у себя в офисе, сказал Белов. — А что касается фотографии. Ну, считай, что это была моя небольшая провокация. Правда, я никак не мог предположить, что ты отреагируешь на нее именно так.

— А как я на нее должен был отреагировать?! — по-моему, тогда я понял русское выражение «искры из глаз». Еще немного и я убью его даже прооперированной рукой!

— Кристоф, — Виктор рассмеялся! — Ты настолько разозлился из-за того, что увидел, что даже не подумал о том, как удобно была сделана эта фотография, вовремя и, главное, кем?

— Ты…

У меня челюсть свело от злости и досады! Только теперь, в этот момент, когда болван обратил внимание на это, я осознал, насколько лоханулся! А ведь и правда. Ну, допустим, пошел Виктор в бани. Фотография была сделана на расстоянии, кем-то третьим и мгновенно упала на телефон моего отца. А я… Вместо того, чтобы подумать…

— Дальше объяснять? — стерев свою улыбку с лица, Белов вернулся к своему обеспокоенному тону.

— Нет, — недовольно сказал я себе под нос, — понял уже. Дьявол!

— Ничего не было, Кристоф. Ты все прекрасно знаешь. Я тоже заметил фотографа ровно тогда, когда подошел Иван. Мне даже стало интересно, насколько много ему заплатили, ведь он знал, что я могу размазать его по стенке.

— Почему же не размазал? — я все еще цедил слова сквозь зубы. Отвратительное чувство стыда продолжало душить меня за горло, хоть умом я и признал его очевидную правоту. Я идиот. Нет смысла делать вид, что это не моя ошибка.

Белов поднялся со своего стула, впервые за сегодняшний день, и склонился надо мной, так, чтобы я не смог отвернуться от его взгляда.

— Потому что после всего ты поехал с отцом, хоть прекрасно понимал, зачем он это сделал.

— Отомстить мне хотел? — сказал я осторожно, потому что пошевели я губами чуть сильнее, они коснулись бы уже его жестких губ.

Они все равно коснулись. Его губы моих и мой язык первым бросился навстречу его горячему языку. Придурок долбанный! Здоровой рукой притянул его к себе за шею и еще сильнее прижал к себе! Идиот… Я не мог насытиться этим поцелуем. Его слюна попала на мои губы и заставила кипеть мой мозг. Долбанный, долбанный Белов!

— Кри… Кристоф, — ему пришлось приложить силы, чтобы вырваться от меня. — Стой, твоя рука.

— Skit i det! Забей!

— Нет, — он уперся рукой в стену у меня над головой. — Лежи.

— Я сказал, нет!!! — ухватил здоровой рукой его за грудки и подтянул к себе. Ему пришлось подчиниться. И в следующий момент его ладонь легла на мой живот. Захватив языком его полыхающий, неистово отдавшийся мне рот, я наслаждался ласками его руки. Скольжением его пальцев по своей коже, сначала у меня на животе, а потом ниже, в паху. — Я… Я тебя накажу, — все же осознав, что в таком состоянии мне не получить то, что я хотел от него, прохрипел с сожалением и надрывом от переполнявшего меня возбуждения. Его губы оторвались от меня, я же слизал со своих его слюну — настолько хотел его. — Как только меня выпишут.

— Накажи, — не менее хрипло выдавил из себя Белов, все еще нависнув надо мной и уже весело заглядывая мне в глаза. — Ты же знаешь, как сильно я этого хочу.

— Fan! Черт! Еще как накажу!

Нас прервали. Услышав, как дверь в палату открывается, Белов отпрянул и вернулся на свой стул, мне же пришлось приложить усилия, чтобы успокоить свой разбушевавшийся пульс.

Поддавшись манипуляциям врачей, взявшихся колдовать надо мной, думал о том, что произошло. В какой момент я сам встал на одну и ту же ступень с Виктором? В какой момент перестал хотеть избавиться от него, сменив это желание, на страх оттого, что это и в самом деле может случиться?

В считанные дни мой придурок, на которого я только что в очередной раз бросил взгляд, занял все пространство вокруг меня. В какой момент я начал дышать им так же, как он дышит мной? В какой момент мой мозг начало перекрывать от всепоглощающей ревности? Подобных чувств я не испытывал даже при расставании с Гретой.

Сегодня, то мое расставание кажется детской игрой, шуткой, не более, чем мимолётной случайностью, по сравнению с тем, что я чувствую к Виктору.

И не могу понять лишь одного — как он выдержал мой побег, был рядом со мной столько времени, запрещая себе приближаться, если его чувства хотя бы отдаленно напоминают мои собственные?

Мой взгляд застыл на его черных глазах. Мы поняли друг друга без слов. Они нам больше не нужны.

Я идиот, что психанул. Он наказал меня и правильно сделал. Сколько еще можно было бегать от него? Ведь я знал, в своем подсознании знал, что чувствую к нему. И все равно бежал. Пока он не подтолкнул меня.

— Утром мы вас выпишем, — сказал мне врач, — если обещаете ближайшие дни беречь руку и сидеть дома. А также вовремя посетить перевязку. Я пропишу вам антибиотики, которые тоже нужно будет принимать.

— Хорошо, — кивнул ему, но смотрел по-прежнему на Белова. Почувствовал, как уголки моих губ поползли вверх. Улыбнулся ему и уже по-русски сказал:

— Утром домой.

Глава 36

— Вы все еще здесь, Белов?

Отец вернулся ближе к вечеру. Уж не знаю, что ему сказал Виктор, но он исчез на весь день и приехал лишь в тот момент, когда время для посещений уже закончилось. Виктора же никакие временные рамки не волновали — даже не зная шведского, он успел со всеми договориться и намеривался просидеть возле меня всю ночь. Минут десять назад он принес нам обоим кофе из автомата и незадолго до появления моего отца начал рассказать мне новости о «Блэкбургере».

— Кристоф, я могу вызвать полицию прямо сейчас или нанять тебе телохранителя, который выставит его вон отсюда, — быстро посмотрев на меня, папа сказал на шведском языке.

Он успел дома переодеться в легкий летний костюм, пошитый из льна, а также держал в руке шляпу, что означало, он приехал сюда на кабриолете.

— Виктор останется здесь столько, сколько захочет, — отрезал я, перейдя на русский.

— Но ты же… — впервые увидел отца на самом деле обескураженным. — Что он тебе наболтал? — он упорно продолжил свой допрос на шведском. — Ты же видел фотографии!

— А вот о них, отец, я бы очень хотел с тобой поговорить!

Я тоже упрямо говорил на русском. Сказав последнее, нажал на кнопку на пульте, так, чтобы принять сидячее положение — половина кровати, относившаяся к изголовью, поднялась градусов на сорок. Этого было достаточно для того, чтобы мне лучше его видеть.

— Присаживайся, — предложил ему и посмотрел на Виктора. Белов тут же все понял и, поднявшись со своего места — уступил его моему отцу, а сам опустился на край моей кровати. — Сейчас, когда вы оба здесь, — когда все, наконец, устроились, продолжил я, — хочу задать вам несколько вопросов. Чтобы больше не играть в сломанный телефон. И начнем с тебя, папа, — посмотрел на Леннарта, судя по его лицу, ему моя затея совсем не понравилась, однако я был намерен идти до конца. — Не успел спросить, кто тебе прислал эту фотографию? С Виктором и Иваном.

— Я нанял детектива, — папа упорно говорил на родном языке. — Ты хочешь устроить мое распятие, Кристоф? Сейчас, в присутствии этого человека, из-за которого ты, мой единственный сын и наследник оказался в больнице, ты планируешь начать меня упрекать в каком-то диком заговоре против тебя?!

Отец не на шутку разозлился. Его лицо окрасилось нескрываемой злобой, глаза вмиг покраснели, а руки сжались в кулаки. Я даже приподнялся на подушках, побоявшись, что он планирует наброситься на Белова. Конечно, за Виктора не переживал. Виктор, как и отец, не контролирует себя, когда дело касается наших отношений. Но проблема в том, что и отец ведет себя точно также.

— Кристоф, послушай меня. Ты же уже застал его в постели с Иваном. Теперь они вместе сходили в баню. Мне даже интересно, что Белов тебе такого наплел, чему ты так искренне поверил?

— Пап, — остановил его. — Не стоит. Я верю Виктору.

Сказал это на шведском, раз он так хотел. Только сказал именно то, что должен был. И на сей раз я чувствовал, что поступаю правильно. Вполне вероятно, это было редким исключением в моих отношениях с Беловым.

— Чему ты веришь? Его русским сказкам?! — отец вскочил со своего места, при этом Виктор недвусмысленно качнул головой сначала вправо, потом влево, как обычно разминаются боксеры перед боем. Папу это его простое движение заставило замереть на месте. — Ты… Как ты можешь? Ты же сам видел своими глазами, Иван сказал…

— Что он тебе сказал? — прервал его.

— Не пытайся подловить меня на слове, — отец погрозил мне пальцем. — Естественно, я поговорил как с твоим Беловым и выставил его из дома, так и с Ивантеевым! То, что эти двое затеяли в нашем доме — недопустимо!

— Они ничего не сделали. Отец. И ты прекрасно это знаешь. Изначально вся эта поездка была задумана тобой для того, чтобы заставить меня прекратить эти отношения. Но все получилось наоборот. Я прекрасно помню все то, что ты мне говорил. От чего защищал. Но так получилось, что вместо того, чтобы расстаться с ним, я понял, что… влюблен.

— Я… я этого так не оставлю! — щеки моего отца покрылись багровой краской, он чуть подался вперед, но вспомнив в последний момент о моем грозном страже остановился, еще раз погрозил мне пальцем, чуть пожевал губами, съев последние слова, которые так и остались невысказанными и покинул мою палату.

Ночь я провел в больнице под бдительной охраной Белова. Как ни странно, даже ссора с отцом не нарушила мой спокойный сон. К одиннадцати утра я уже покидал это здание. Как обычно, меня сопровождала огромная тень Виктора. Я вызвал такси для нас еще с вечера. Желтая машина ждала нас у входа, ровно, как и автомобиль моего отца. Он тоже ждал меня — но дождался лишь приветственного кивка. Мы с Беловым уехали на такси.

— Отель… — начал было называть адрес Виктор, и я его перебил.

— Нет, сначала мы заедем в другое место.

Я говорил ему, что собираюсь наказать за его последнюю выходку. И не собирался отступать от своих слов. Белов слишком разозлил меня. Я не подарок — согласен. Не смотря на это, вчера у него не было причин поступать так со мной. Да, я уехал с отцом на кладбище. Все еще считаю, что не случилось бы ничего такого, что смогло бы расстроить Виктора. Уж точно, я не поехал бы со знакомыми в баню.

Я собирался его наказать, но он даже представить себе не мог, как именно.

— Ты куда? — Белов дернулся за мной, когда машина притормозила у неприметной подворотни.

— Подожди меня здесь, — велел ему решительно, — я вернусь через несколько минут.

— Кристоф, что ты задумал?!

— Подожди меня здесь. Я вернусь. Виктор, доверие.

Я действительно вернулся, как и обещал. Через пять минут вышел к машине, неся в руках небольшой черный пакет. Его наказание.

— А теперь в отель, — хищно оскалившись и посмотрев в угольные глаза русского, попросил сообщить водителю адрес.

Глава 37

— Я хочу в душ, — заявил Белову, как только мы поднялись в гостиничный номер и, используя лишь одну руку, стянул с себя майку с коротким рукавом. — И я хочу, — добавил, не глядя на внушительного русского, застывшего за моей спиной, чтобы ты меня помыл.

— Нет проблем, Кристоф, ты же знаешь, — Виктор без лишних обсуждений, скинул со своего могучего тела абсолютно всю одежду и подошел ко мне. На тот момент я уже развернулся к нему лицом, и, будучи раздетым по пояс, позволил его рукам ухватиться за ремень у меня на джинсах. Он хотел помочь мне раздеться, я не мешал. С жаром, застелившим мои глаза, наблюдал за осторожными действиями его пальцев. Как он аккуратно расстегнул пуговицу, потянул за машинку на молнии вниз…

— Ты пойдешь со мной, — сказал ему севшим голосом, — только с одним условием.

Теперь, чуть отстранившись, взял с кровати пакет, в котором лежало то, что я купил в магазине. Вытащил на свет черную коробку и протянул ее Белову.

— Наденешь это.

— Это? — изумление Виктора было настолько откровенным, что я чуть было не расхохотался в голос. — Что это? — приняв у меня из рук коробку, он повертел ее в руке.

— Это пояс верности. Это твое наказание, Виктор, — ответил, глядя прямо в его черные глаза. — Ты будешь мыть меня, без возможности взять то, что ты хочешь. Это твое наказание, Белов, за то, что ты позволил себе в бане. И учти. Сейчас это наказание на один раз. Еще раз повторишь свою выходку — закрою тебя в нем на постоянной основе.

Я не шутил. Абсолютно. И он это понял. Этот парень гонялся за мной, перевернул всю мою жизнь, заставил влюбиться в себя, а теперь решил, что может играть со мной? Не выйдет. Ему придется получить это наказание. Пояс верности — это приспособление из пластика, в котором может стать очень неудобно и, мягко говоря, неприятно, при возросшей эрекции. Зная Белова и его отношение ко мне, особенно в тот момент, когда мы находимся в душе — ему придется очень нелегко.

— Виктор, выбирай, — повторил застывшему русскому, — или это, или мы расстаемся.

Белов молча распаковал пояс. На что я удовлетворенно усмехнулся. Это слишком маленькое наказание по сравнению с тем, что он заставил меня пережить. Иначе, пока не прочувствует, насколько сильно довел меня, его не остановить. Я даже помог ему надеть эту блестящую штуковину. А когда мы справились с ней, повесил маленький ключик от его оков на свое запястье и скинул свои джинсы. Взял Виктора за руку и потянул за собой в душ.

Пустив горячую воду рукой, которая не была забинтована, приблизился к Белову, чье мощное тело в эту секунду, обтекая, ласкали струи воды, сказал:

— Тебе придется мне помочь. У меня только одна рука.

Вторую, забинтованную конечность я держал вне просторной душевой кабинки так, чтобы не намочить бинты.

— Кристоф, это… это слишком суровое наказание, — умоляюще прохрипел Виктор, но я упрямо протянул ему нежно-розовую губку.

— Без твоей помощи я… не справлюсь.

Взяв губку в руку, Белов обреченно посмотрел на меня в последний раз, но я прекрасно знал — он сам хочет этого. Безумно хочет дотрагиваться до меня, даже не смотря на то, что сам в этот момент находится в неволе. Каждое следующее прикосновение будет становиться для него все более и более болезненным. Так что ему придется очень постараться, чтобы сдержать свой пыл.

Лишь проведя губкой по моей ключице, из легких русского вырвался пламенный выдох. Он пожирал меня глазами, был готов как обычно наброситься. И не мог. Ключ от его свободы и от его удовольствия был у меня.

— А тебе идет, — заметил я, ожидая увидеть его поверженный взгляд.

— Издеваешься? — Виктор издал звук, похожий на рык и на жалобный вопль одновременно. — Кристоф… я провинился… я виноват…

Естественно, он не смог остановиться. Его рука уже была в районе моего пресса, глаза горели, столкнувшись же с моей проснувшейся эрекцией, Виктор окончательно сдался.

— Кристоф… — челюсть его сжалась, Белову было больно. Здоровяк не смог совладать с собой и его пояс верности мгновенно стал для него настоящей пыткой. — Кристоф, прекрати это!

— Ты волен уйти отсюда в любой момент и твоя боль прекратится, — сказал ему, уже жалея несчастного, но внешне виду не подал.

— Ты… ты же знаешь, что я не сделаю этого! — обнаженный, прекрасный гигант расставил ноги чуть шире и принял устойчивое положение, приготовившись к самому худшему, при этом добровольно отказавшись закончить свою пытку.

— Ты упрямец, — заметил я и перед тем, как отступить, совершил еще одну небольшую шалость — взял его руку и поднес его палец к своему рту. Мягко коснулся подушечки своим языком, чуть обнял губами и только тогда, когда услышал его мучительный стон, отпустил. — Белов, я надеюсь, ты понял, что больше не стоит со мной так шутить?

— Понял, понял, Кристоф… Ты чертов маленький изверг!

За это ругательство я почти полностью пустил его палец в свой рот, чем добился не просто его стона, а и появления болезненной влаги на глазах Белова. Все, на этом наказания было достаточно. В конце концов, в мои планы не входило сделать из него инвалида. Сняв с запястья резинку, на которой висел ключ от его свободы, я открыл замок и даже помог снять жесткие оковы со своего любовника.

Меня снесло лавой его обожания!

— Эй, руку не намочи, идиот! — рассмеялся я, но Виктор меня уже не слышал — он накинулся на мое тело с ненасытными поцелуями, обнимал и сжимал мою спину в своих ручищах, ласкал мою кожу своим обжигающим языком. — Выпустил на свою голову!

Пояс верности улетел куда-то в угол, потому что мы оба увлеклись друг другом. Теперь и я иначе ощущаю все его прикосновения. После того, как открыл для себя те чувства, которые жили во мне. Чувства к нему.

— Ты же любишь меня, Кристоф, — восторженно прошептал Белов мне в ухо, прижавшись ко мне всем своим атлетическим телом. — Признайся…

— Люблю, — посмотрев в его глаза, цвета ночного неба, ответил я. — Но это не значит, что я спущу тебе с рук все.

— Не надо. Не спускай. Если я заслужил — лучше накажи меня. Сто, тысячу раз накажи. Только не убегай никуда!

— Да ты, — расплылся я в улыбке, — даже одного раза не выдержал. Какие сотни?

— Надо будет, выдержу!

— Ты окончательно рехнулся, Белов, — резюмировал я, неодобряюще покачав головой.

— Я окончательно влюбился. В тебя мой маленький чертов бог…

Удерживая меня в своих объятьях, Виктор провел пальцами по моим мокрым волосам.

— Прости меня, я действительно был неправ, когда поддался искушению вызвать твою ревность. Ты… всегда ускользаешь от меня, твердишь о том, что я тебе надоел, что играюсь с тобой, и я уже почти потерял надежду на то, что ты хоть когда-нибудь ответишь мне взаимностью…

— Теперь взаимности тебе достаточно? — фыркнул я, немного приподняв свою забинтованную руку. На что получил совершенно счастливую улыбку, заигравшую на его губах. — Слишком откровенно, Белов.

— Что?

— То, как ты радуешься, идиот. Думай в следующий раз.

— Следующего раза не будет…

Те самые жесткие губы впились в мою шею. Я отклонил голову назад и позволил ему сделать счастливым нас обоих. Позволил ему целовать себя и свою набухшую от возбуждения мужскую силу. Повел бедрами чуть вперед повинуясь ласкам его языка и его жадного до меня рта. Я обхватил здоровой рукой его короткостриженый затылок и сам стонал от наслаждения. Теперь все было гораздо ярче. Теперь я точно знаю, чего хочу. И, самое главное, от кого я это хочу. Любовь к ненормальному Белову сделала меня счастливым. Я больше не думаю о Грете и об упущенных возможностях. Каждый день все мои мысли занимает лишь этот полоумный идиот. Мой полоумный идиот, Виктор Белов.

После того, как я в дичайшем восторге наполнил его рот своим семенем, Виктор поднялся на ноги и зашел сзади меня, заставив своего любовника упереться здоровой рукой в противоположную стену. Еще не остыв от его ласк, я растворился в ощущении прижавшихся ко мне его крутых бедер. Его восторг от меня лег между ягодиц его беглеца, заставив того прикрыть от наслаждения веки. Белов прижал меня к себе, положив свою ладонь мне под пупком и жестко удерживая ее там, словно бы я пытался вырваться. Я не пытался. Мне было настолько хорошо, что был готов потеряться с ним во времени.

— Хочешь меня? — вопрос возбужденного боксера облизал мое ухо.

— Хочу, придурок, неужели ты не чувствуешь? — ответил, чуть дернувшись. Не для того, чтобы вырваться, а для того, чтобы заставить его от слов перейти к действиям.

— Почему бы и мне не помучить тебя, мой любимый Кристоф?

— Все-таки ты идиот, Виктор, — прохрипел я, сжимая от нетерпения зубы. — Ты мучишь не меня, а себя.

— Не только, не только… Теперь и ты в той же ситуации, мой неподражаемый швед!

Он взял меня нарочито медленно, продолжая заставлять своего парня изнывать от нетерпения. Эти толчки, казалось, были в милю длинной, так долго и так… хорошо. Он обвил мое мокрое тело своими руками и прижался к моей спине, при этом не прекращая свои умопомрачительные движения.

— Я люблю тебя, Кристоф… Люблю, слышишь?

Глава 38

Магическое чудовище

Что-то терзало меня сегодня утром. Книга никак не писалась, ни одной достойной мысли в голове. Не чувствую героев и все тут. Пришлось, смирившись с ситуацией, собраться на прогулку. Отчего-то решила подойти к сборам с особенной тщательностью, словно на свидание собиралась. Порывшись в чемодане, достала оттуда канареечно желтое платье. Оно нравилось мне за свою легкость и особое, летнее настроение. В наших странах лето бывает достаточно серым, поэтому небольшое яркое пятно в виде меня на улицах города, лишь сделает лето теплее. Это моя позиция. Распустила волосы, надела сандалии и взяла с собой легкую кофту — Стокгольм даже летом не тропики.

По улице вниз, по старому центру, меня вела интуиция. Мне чего-то очень хотелось, и я как будто знала, даже была уверена в том, чего именно хочу. Горячий шоколад. По дороге в голове плавал призрак того парня, что пристал ко мне в парке с рассказами о своем возлюбленном. Странная история.

Я дала ему совет и до сих пор не знаю, откуда он взялся в моей голове. Просто сам слетел с моего языка. Так бывает с нами, с авторами. Некоторые говорят, чтобы написать хорошую книгу, надо знать схему успеха, психологию, увлекаться литературой. Я знаю очень большое количество читающих людей, которые любят погружаться в чужие истории, но не могут создать свою. Я иначе подхожу к своим книгам — чтобы получилась хорошая история, надо просто все отпустить. Вот совсем все. И довериться чему-то магическому внутри себя. Поплавав немного в тишине чувств, оно внезапно, подобно лохнесскому чудовищу вынырнет на поверхность и обнажит свои зубки. Грубо говоря, нужно довериться своей интуиции, а не разуму.

Так, как в это мгновение я снова доверилась ей.

Ноги понесли меня в неизвестном направлении, по старым улицам, я даже не смотрела по сторонам, просто шла. Пока не остановилась возле уютного кофе, расположенного в самом конце дорожки. Название на нем было для меня нечитабельным, шведского, как ни крути, я все равно не знаю. Буду надеяться, что у них хотя бы есть то, что я ищу. Хот чоколэйт. Горячий шоколад. Нажала на металлическую ручку прозрачной двери и вошла в просторное, светлое помещение.

Ничего так. Интерьер мне понравился. Есть широкие, удобные диваны, а также стильные кресла, обитые бархатом. Если у них еще найдется мой любимый горячий напиток, это место на время отпуска рискует стать моим любимым.

Я хотела уже пойти и пристроиться за одним из столиков, как магическое чудовище внутри меня, дернуло свою хозяйку посмотреть куда-то в сторону.

Да, именно там, у одного из достаточно больших окон на диване расположились два парня. Если бы я уже не встречалась с одним из них, никогда бы не подумала, что между ними есть что-то большее, чем дружба. Они о чем-то спорили, смеялись. Тот, которого я уже знаю, по-братски похлопывал второго по плечу. По тому плечу, которое не было забинтовано. Бинт распространялся на всю руку. Но, вот парадокс. Даже с ним этот второй парень выглядел как настоящий бог. Ни одного изъяна. Крепкий, подтянутый нордический блондин — кровь с молоком. Он хоть и молод, но жесткость характера на лицо. Ни в жизни не скажешь, что такой может вступить в отношения с парнем. Тем более с таким, как этот мой новый знакомый. Они как два лебедя — черный и белый. Мне особенно понравились их глаза. У Виктора черные, глубокие, глаза человека, который прошел через слишком многое, глаза человека, который умеет ценить жизнь и любить. По-настоящему любить. Если бы… Если бы он был героем моей книги, я бы придумала для него совсем другую историю.

Хотя, возможно, я ошибаюсь. Тот второй, тот, которого он любит больше своей жизни — тоже не прост. Его глаза немного другие, они светятся, словно утренняя роса на зеленых листьях мяты. В нем тоже есть боль. И мудрость. А также упрямство и сила духа. При этом он другой. Как будто ангел, только со своим характером. Он сможет понять и даже защитить. И всегда поступит правильно. Я бы нарисовала его упертым рыцарем добра.

Вероятно, я застоялась на месте, потому что тот, который Виктор, заметил меня и сначала, словно не поверил тому, что видит, потом вдруг очнулся и, что-то шепнув своему другу, сорвался со своего места и решительно направился ко мне. Мягко говоря, меня пригвоздило к полу. Он похож на огромную черную пантеру, передвигается, поигрывая внушительными мышцами, как бы готовый к любой схватке. Трудно представить себе его ласковым.

Он остановился в шаге от меня, вдруг ударившись о стену нерешительности.

— Привет.

Мой магический зверь заставил мои губы расплыться в ответной улыбке этому хищнику, вдруг притворившемуся добрым котиком.

— Привет.

— Мы увиделись еще раз, как ты и говорила, — произнес молодой мужчина, глядя мне прямо в глаза. Эта его привычка. Я знаю очень много людей, которые всегда боятся смотреть в глаза. Боятся, что кто-то узнает их или страшатся узнать кого-то больше, чтобы пожалеть или подружиться.

Виктор не боится. Он смотрит прямо. Прямо в душу собеседника. И при этом не скрывает свою.

— Я оказалась здесь случайно, — зачем-то сказала честно. — Бродила в поисках…

— Горячего шоколада? — его радость стала видна еще ярче. — Ты не ошиблась, здесь его подают. Я надеюсь, ты не откажешь мне, присесть за наш столик. Я мечтаю представить тебе своего друга.

Как это обычно бывает, Виктор, скорее всего, сильно преувеличил заинтересованность своего парня в моих книгах. Книга — это миг. Получил удовольствие и забыл. При чем здесь автор? Никогда не понимала и не видела смысла в тех же литературных вечерах. Что это даст читателю? Он здесь не из-за автора, а из-за впечатлений и эмоций, которые ему подарит сама книга и ее герои.

Рассуждая так, я все равно согласно кивнула на его предложение. Это не разум и не тщеславие. Это мой внутренний магический зверь, который сейчас мягко уперев свою ладонь в мою поясницу, подталкивает меня в сторону их столика. Подойдя к нему, поймала себя на том, что хочу познакомиться с этим нордическим блондином, услышать его голос. Пусть хоть ему и покажется, вмешательство незнакомой женщины неуместным. Уверена, что бы он ни подумал, внешне неприязни не покажет. Благородство у этого человека в крови. Такое ощущение.

— Яна, познакомься, это Кристоф. Мой друг, — Виктор представил нас друг другу, как того и требуют правила приличия. — Кристоф, это…

— Я знаю, — блондин искренне просиял. Его улыбка внезапно озарила своим светом все помещение. Нет, я не говорю о белизне его зубов. Я говорю образно, имея в виду, что этот парень каким-то непостижимым образом умеет своим настроением окрашивать все окружающее пространство. Теперь понятно, почему Виктор от него отлипнуть не может. Мрачный русский и жизнерадостный, позитивный швед. Они дополняют друг друга. Как день с ночью, они не похожи, но не могут существовать порознь. — Я знаю, я читал ваши книги, — парень пожал мне руку. Мягко и без напора, так, как принято в Европе. Мне понравилось это рукопожатие. Рука твердая, но при этом осознающая, что имеет дело с противоположным полом. Ага. Встречались на моем пути мужики, которые пытались пожать мне руку, демонстрируя свою силу. Деревня, ей богу. Сила мужчины должна быть разумной, а не тупой, как его башка.

— Вы знакомы? — Кристоф высказал свое искреннее удивление, в котором я расслышала такую приятную ноту восторга. Похоже ошиблась, мое скромное творчество произвело на шведа чуть большее впечатление, чем предполагала изначально.

— Познакомились на днях, — подтвердил Виктор и подозвал рукой официанта. — Подожди, Кристоф, мы должны угостить Яну горячим шоколадом, иначе она откажется с нами разговаривать.

— Не говори ерунду, — наигранно обиделась я. — В прошлый раз ты просто застал меня не в настроении.

— В любом случае, я тебе должен, — Белов улыбался во все зубы и красноречиво посмотрел на забинтованную руку своего друга. Кристоф этого заговорщицкого жеста не заметил. — Это был лучший совет за всю мою жизнь!

Швед не понял нашего китайского, как воспитанный человек, предпочел сделать вид, что ничего не слышал. Мы с Беловым не стали на этом концентрировать общее внимание. Все, что должен был сказать — он сказал. Мой внутренний магический зверь, заставивший меня ляпнуть про бани, судя по всему, каким-то непостижимым образом угадал.

Мне принесли горячий шоколад, и мы славно поболтали. О Стокгольме и его достопримечательностях. Я тоже здесь в отпуске и мне пригодились советы Кристофа. Парни приглашали меня с собой на вечернюю экскурсию. Я отказалась. Видно, что между ними наконец-то царит мир и полное понимание, лишние в этих отношениях будут лишними.

— Я думал, что вечером у меня бой, но теперь, пожалуй, откажусь, — сказал задумчиво Белов в момент обсуждения планов на день текущий.

— С чего бы это? — усмехнулся Кристоф. И, я так поняла, немало удивил Виктора этим решением. — Ты пойдешь на бой. И победишь. Я буду в первых рядах наблюдать за тобой. И болеть.

Их глаза встретились. Я снова почувствовала себя лишней. Это был вызов. Вызов Кристофа. И он понравился Белову. Понравился настолько, что мой уже старый знакомый, в который раз за одно утро просиял от счастья.

— У меня бой, — рассмеялся русский. — Яна, ты придешь? — повернув ко мне свою короткостриженую голову, весело спросил Виктор.

— Нет, спасибо. Я не люблю смотреть на драки. Но вам желаю хорошенько повеселиться.

Я допила свой шоколад и, уходя, оставила автограф на бинтах Кристофа. Сам попросил. Виктор проводил меня до дверей. А перед тем, как отпустить — вдруг притянул к себе и горячо обнял, прошептав на ухо тихо:

— Спасибо тебе! Спасибо, я не верил в то, что все получится. Спасибо тебе за совет и за нашу встречу…

Больше, чем его слова, сказал только его благодарный взгляд, когда мы отстранились друг от друга и я, в последний раз посмотрев на него, покинула удивительное место, в которое я больше никогда не вернусь. Мне пора.

Эта внезапная встреча объяснила мне то, почему я никак не могу начать писать. Мне пора покинуть этот город и отправляться в новые места за новыми приключениями. А здесь, сейчас, царит любовь, которую не стоит нарушать своими авторскими выдумками. Все налаживается. В жизни каждого человека все налаживается, если этого хотеть и за это бороться. Я направилась обратно к своему отелю. Мне нужно собрать чемодан. Еще успею купить билеты на сегодняшний паром до дома. Ночь в пути, песни и пляски, которые по традиции пройдут мимо меня.

Для кого-то грустно осознать себя автором. Стать тенью, порождающей сказки. Однако если захотеть, эта тень может стать всесильной. Например, сделать то, что не в силах сделать ни один читатель и в этом найти свое счастье. Может вот так запросто встретиться с героями, выпить с ними чашку горячего шоколада и оставить свой автограф на бинтах, скрывающих случайное ранение, принесенное душевными терзаниями.

Уже вечером на паром садилась в прекраснейшем настроении. Будет новая глава, будет новая книга. Но и с этой я пока не прощаюсь. Виктора ждет великолепный вечер — ему предстоит доказать Кристофу не только свою удаль, но и показать своему парню, насколько достойной является его вторая половинка. В добрый путь, ребята! В добрый путь!

Глава 39

— Ты уверен в том, что хочешь этого?

— Уверен, Виктор, уверен.

— И ты придешь? Не исчезнешь, пока я на тренировке?

— Не исчезну.

Не исчезну…

Не исчезну…

Я обещал ему это еще сегодня утром, а теперь понимаю, что едва ли смогу выполнить свое обещание. Как будто весь мир поднялся против нас. Всего за несколько долбаных часов вся вселенная резко изменила курс направления. А ведь я обещал…

Не исчезну…

Мы расстались почти сразу, как покинули то замечательное кафе, где он познакомил меня с писательницей.

— В таком случае, я должен отправляться туда. И мы встретимся только вечером, — предупредил он настороженно, но я его успокоил. Я успокоил. Идиот.

— Нет проблем, — ответил беззаботно, — я пока заберу документы из квартиры отца, попрощаюсь с ним и утром мы можем отправляться обратно в Россию.

— Кристоф, ты серьезно это говоришь? — Виктор, казалось, не поверил тому, что услышал.

— Серьезно, Виктор. Достаточно приключений, пора возвращаться к работе. Нам еще вещи перевозить в твою квартиру.

Кажется, этими словами я осуществил его мечту. Белов собрался на ринг без лишних возражений и замечаний на тему того, что я планирую заехать к отцу, да еще и без него. Как выяснилось чуть позже — на этот раз очень зря. Впрочем, может быть такое, что все и должно было произойти именно так и никак иначе.

Я ехал туда, погрузившись в приятные мысли о своей будущей жизни. Эта поездка в Стокгольм заставила меня многое осознать, понять правильно и увидеть свое будущее. Мне хорошо с Беловым. И как с парнем, и как с братом, и как с другом. Я думаю, в этом и есть залог настоящих отношений. Этого у меня не было с Гретой. И это я получил с Виктором.

Я был практически счастлив, омрачала все только размолвка с отцом. Я не хотел этого и в тайне надеялся, что нам удастся более ли менее нормально поговорить и попрощаться.

Я ошибся.

* * *

— Он согласился на бой, у нас есть несколько часов. Ты уверен, Леннарт, что хочешь так поступить со своим сыном? Похищение, ты правда в этом уверен?

Янссон старший скривил недовольную мину. Сегодня Ивантеев его только раздражал. Эксперимент со свиданием не удался. Парень был красив, да. И, безусловно, помог мужчине точно определиться со своей ориентацией. Даже поцелуя не получилось. Шведа чуть не стошнило на модную майку модели. Это все абсурд! Это невозможно!

С трудом ночью пережив все треволнения и залив все порядочной порцией виски, утром отец Кристофа был полон решимости, лечь костьми, но не позволить сыну остаться со своим русским любовником!

— Я уверен. Если первый план не сработает, — холодно ответил владелец шикарной квартиры в центре Стокгольма, — то остается только одно — похитить его. Нагло, откровенно и не моими руками. Тогда Белов даже со всеми своими деньгами не найдет моего сына!

— Ну, а что потом? — Иван отошел от рабочего стола в кабинете Янссона и приблизился к старинной картине, висевшей на противоположной стене. На ней была изображена юная девушка, совсем еще почти ребенок. Девушка? В кабинете Леннарта? Это он себя так перевоспитывать собирался? Ивантеев неодобрительно покачал головой. От природы не убежишь. Леннарт слишком наивно полагает, что за всей этой нормальностью можно спрятать свои истинные интересы. Все это только временно.

— Потом? Не знаю. Мне все равно.

— Тебе все равно, что о тебе подумает твой сын? Возненавидит ли он тебя?

— Для меня главное, — отец Кристофа с силой стукнул хрустальным стаканом для виски по столешнице своего рабочего стола, — чтобы он больше никогда не встретился с этим Беловым! А уж как это произойдет — теперь не имеет никакого значения! Если он не захочет по-хорошему, значит, будет по-плохому!

* * *

Я вернулся домой и открыл дверь своим ключом. Прислуги больше не было, так как не было необходимости в фарсе. Отец даже здесь не стал скрываться, хотя мог бы поддержать легенду. Не смотря ни на что, в моей комнате меня ждал сюрприз. Я же предупреждал отца, что заеду. Он позаботился о том, чтобы мне не было скучно.

— Привет, Кристоф!

В моей комнате, на моей кровати сидела Грета. Слава богу, ей хватило ума остаться в одежде.

— Привет, — сказал, бросив ключи на тумбочку и остановившись при входе в спальню. — Что ты здесь делаешь?

— А ты не догадываешься? Наверное, сквозь стены просочилась, не думаешь?

— Не смешно. Ты прекрасно знаешь, что я не рад тебе.

— Знаю. Но я тебе уже говорила о том, что хочу попытаться все вернуть. Твой отец решил помочь мне в этом. Мило, не находишь? — девчонка слегка повела обнаженными коленками. Она сидела на моей кровати в коротком синем платьице. Пусть она была одета, но ощущение создавалось, будто бы не прятала ничего.

— Ты ничего не вернешь. Разве еще не поняла? — я не двигался с места. Плохая ситуация изначально.

— Что не поняла? Кристоф? То, что ты меня променял на мужика? Что хмуришься? Думаешь, я совсем слепая? Да и он это не особо скрывает, постоянно пытается к тебе прикоснуться. Извращенец.

— Это уже мои проблемы, — ответил спокойно.

— Ну, не знаю. Ты уверен в этом? А? Жить вот так, постоянно прячась и ото всех, и от себя самого. А как же свадьба, любовь, дети? Да, он богат и красив, но разве это все, Кристоф?

Ее медово-карие глаза окрасились нескрываемой злобой, а губы искривились в неприятной усмешке.

— Любовь у меня есть. А остальное меня мало интересует. Ты больше по этой части, не так ли? Грета.

— За одну ошибку ты предпочел променять меня на мужика! — повторила она, повысив свой и без того тонкий голосок. — Вместо того, чтобы самому быть самцом и иметь женщин, ты сам предпочел стать бабой?!

Я оставил ее без ответа. В одном она права. Я с удовольствием променял истеричную девчонку, на парня. Хотя бы не имею такого счастья слушать подобные истерики ежедневно. Решив, что с этим надо покончить как можно быстрее, прошел мимо незваной гостьи и взял с полки папку с документами. Это все. Теперь можно уезжать без необходимости возвращаться в скором времени.

— Подожди! Кристоф! — когда возвращался и проходил мимо нее, Грета в буквальном смысле напала на меня — схватила за здоровую руку и вырвала из нее папку, быстрее, чем я успел отреагировать, положила мою ладонь на свою маленькую грудь.

— Ты… — прошептала она, — уверен, что не хочешь женщину? Настоящую? Хоть сейчас? Хочешь меня трахнуть, Кристоф? Прямо здесь, сорвать с меня трусики. Они… такие шелковые, черные… твой любимый цвет.

Глава 40

Где он? Где Кристоф?!

Бой уже начался, но я не видел его перед началом, и до сих пор не нашел его в зале. Все ищу и ищу — а его нет. Ивантеева тоже здесь нет. И этой Греты. Хотя приглашены были все. Их места пусты. Четыре рядом стоящих кресла пусты.

Бой уже начался.

Я ушел в первый нокдаун прежде, чем вообще сообразил, что происходит. Увлекся поисками в зале, а противник оказался сильным.

— Раз, два, три, четыре, — услышал над собой и в первый раз с легкостью поднялся.

Это была случайность. Встал и тряхнул головой. Случайность. Черт возьми, где он?! Он собирался навестить отца. И… Никого из них здесь нет.

Во второй нокдаун улетел сразу вслед за первым. Я не мог сосредоточиться на бое. Где Кристоф?

Где Кристоф?!!

* * *

Опоздал. Я опоздал. Обещал и опоздал! А все моя упертая глупость! Пошел за документами. Не мог это сделать утром?

Тяжело отбиваться от двух здоровенных парней, когда у тебя есть всего лишь одна рука. Повезло в одном — нападавшие не знакомы ни со словом спорт, ни со словом борьба. Размахивают кулаками беспорядочно, совершенно не думая, что делают. Первым делом я получил мощный удар в живот. Хорошо, что прошел прекрасную школу у Белова и успел вспомнить его урок о том, как сделать так, чтобы удары не были столь болезненными. Мне это пригодилось сейчас. Хотя бы для того, чтобы не упасть и остаться стоять на своих двоих.

Они напали на меня прямо в подъезде, когда я раздраженный выходил из своей квартиры. Там осталась хозяйничать Грета, я предложил ей подождать моего отца и предложить ему то, что она предлагала мне. Так как меня это уже не интересует.

Первого я уложил с ходу, заехав тому в пах ногой. Простой и очень действенный удар. А вот второй обиделся за друга. Зарычав, как разъяренный буйвол, бросился на меня и первым делом попытался ухватить за мою раненную конечность.

Я увернулся. При этом получил серьезный удар по ноге. Но это не помешало мне той же ногой отправить второго нападавшего кубарем с лестницы вниз. Я перешагнул через него, хоть уже на тот момент шел с трудом. Повезло, что на улице меня уже ждало такси. Сначала мы рванули быстро, а потом уже и в пробке застряли. Я мог бы пойти пешком — но с моей ногой это стало невозможным. Видно, удар был сильнее, чем я предполагал.

Опоздал. Опоздал и вошел в зал уже тогда, когда Белова отправили в третий по счету нокдаун. Огромный, в промокшей насквозь майке, он рухнул под сокрушительным ударом. Хромая, открыл дверь еще здоровой рукой и прошел по коридору между зрительскими сидениями чуть вперед. И остановился. Сложив руки на груди, даже не смотря на бинты и ранения, остался стоять в проходе и смотреть на него. И не удивился, когда Белов почувствовав мой взгляд, повернул свою голову на меня. Он лежал мокрый, поверженный, лежал на грязном полу ринга и притворялся, что собирается проиграть. На его взгляд я гордо задрал свой подбородок, посылая ему ухмылку, означавшую только одно — я не верю в его слабость. Он придуривается. Виктор не может сдаться. Кто угодно, но не этот великан.

Даже в таком состоянии, он сначала ощупал меня своими черными глазами. И моментально нашел ответы на свои вопросы. Я и сам чувствовал кровь на губах. Похоже, это еще и было заметно.

По залу бежали разочарованные возгласы толпы:

— Русский слабак!

— Пусть убирается к себе, наши парни круче!

Какого же было их общее удивление, когда эта на миг и в шутку поверженная машина молниеносно оказалась на ногах и осыпала целым градом ударов своего соперника. Который только что кричал залу о своей скорой победе. Ходил по рингу и, задирая руки вверх, заявлял свою мощь. Мощь превратилась в кашу и рухнула на пол как подкошенная, не смотря на то, что была даже крупнее Белова. Виктор — машина для убийства, которую просто опасно выпускать на ринг. Неужели, они этого не знали? Мне оставалось удовлетворенно хмыкнуть. Похоже, в несомненности его победы уверен был только я. Зря ставки не сделал.

Под восторженные крики толпы, я покинул этот зал и, продолжая хромать, направился туда, где по идее должна была быть его раздевалка.

Глава 41

Дверь раздевалки впечаталась в бетонную стену, покрытую черной матовой краской. Вместе с тем на пороге возникла фигура Белова. Я стоял лицом к входу, у противоположной стены, опирался спиной о встроенные шкафы. Стоять было больно, впрочем, садиться и показывать, что страдаю, не собирался. Не дождется.

— Кто это сделал?!!

Я не видел ничего в тот момент. Ничего, кроме его мощного тела и горящих горем и невыносимой злобой черных глаз. Нашел, кого жалеть. Идиот.

— Какая разница, — я хотел пожать плечами, но у меня это не получилось. Боль уже зашкаливала. И Виктор это заметил.

— Кто это сделал, Кристоф?! — захлопнув дверь столь же стремительно, как и распахнув ее секунды назад, боец, только что победивший на ринге, подлетел ко мне.

— Какая разница, Виктор? — посмотрел на него снизу вверх. — Все уже позади. Мы едем домой. Ты и я.

Он дернулся было в мою сторону, я же остановил его, уперев ладонь в пылавшую грудь титана.

— Нет, не сейчас. Я… не могу.

— Прости, прости, Кристоф, — его ладонь легла на мой затылок, а лоб уперся в мой лоб.

— Мы вылечим тебя. Все будет хорошо, потому что ты больше никогда не заставишь меня отойти от тебя хоть на шаг. Никогда этого больше не будет!!!

— Не будет, не будет, Виктор. Едем уже домой.

Эпилог

— Так что, может быть, поженимся?

— Пошел ты.

Мы летели частным самолетом. Я не возражал. Поездка в Стокгольм оказалась слишком… утомительной и теперь мне требовался не только покой, вопреки своему характеру и общим моральным принципам, я бы даже не отказался от некоей реабилитации.

— А что, прилетим, вещи перевезем и отправимся в путешествие?

— Хорошо.

— На неделю?

— Хорошо.

— На месяц?

— Хорошо…

— На полгода?

— Белов, не перегибай. Это тебе палец в рот не клади.

Я лениво отбрыкивался от его подначек. В белоснежном салоне частного самолета мы расселись в креслах, расположенных друг напротив друга. Я устроил свою больную руку на подушке, которую примостил на подлокотник, а ногу на Белове. Там ей было не только удобно, но и тепло.

— Куда поедем? — он с интересом рассматривал мой белый носок. И спросил он, похоже, его, а не меня.

— На острова. Туда, где тепло и никого нет.

— Да? — удивился громила моей конечности. — Договорились! Знаю я один необитаемый остров. Совсем-совсем необитаемый…

Еще только десять утра. В самолет пробивались лучи летнего солнца, согревая и успокаивая своим бескомпромиссным теплом. Настолько же бескомпромиссным, как любовь Виктора ко мне.

Настолько же бескомпромиссным, как моя любовь к нему. Все позади. И отец. И Грета. И моя прошлая жизнь. Я четко определился, с кем хочу быть. С тем, кто излечил меня от душевных ран и заставил поверить в то, что на свете есть люди, которые умеют отдаваться своим чувствам со всей душой и страстью. Люди, которые умеют быть настоящими и остаются ими, даже если жизнь их нещадно бьет.

— Виктор.

— Да?

— Перед отъездом на необитаемый остров…

— Все, что пожелаешь!

— Заедем навестить мою маму?

Content

Яна Егорова
Мой беглец. Стокгольм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38 Магическое чудовище

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог