Мария Кича

Мекка: биография загадочного города

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Osama Ahmed Mansour, REEDI, Nurlan Mammadzada, Zurijeta, IZZ HAZEL, Andrew V Marcus, elfoly, Zull Must, Hafizzuddin, nikjuzaili, Sony Herdiana, Leysanl, SAMAREEN, Andrew V Marcus, Anoh /Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

Книга выходит в авторской редакции

Мнение автора не всегда совпадает с мнением редакции

Предисловие

Едва ли найдется человек, который не слышал о Мекке. Но что мы о ней знаем?

Мекка – это священный исламский город. Туда стремятся мусульманские паломники со всего мира. Паломничество (хадж) в Мекку является одним из пяти столпов ислама. Это духовная обязанность каждого мусульманина.

Совершить хадж не так-то просто. Он требует серьезных физических усилий и материальных затрат. Из века в век мусульмане прибывают в Мекку, претерпевая всяческие лишения. Прогресс и модернизация не облегчают паломничество. Но пилигримов становится только больше. Жара, болезни, несчастные случаи, смерть в пути и другие препятствия не останавливают страждущих. Миллионы мусульман мечтают посетить Мекку и годами готовятся к этому знаменательному событию.

В чем же секрет притягательности священного города? Возможно, в том, что Искра Божья – в страдании. Оно лежит в основе любой религии, И Мекка дает возможность получить эту Искру Божью, Об этом свидетельствует ее тысячелетняя история,

Мекка возникла в незапамятные времена. Она пережила столкновения бедуинских племен, смену бесчисленных правителей, эпоху Арабского халифата и Мамлюкского султаната, период османского влияния, попытки вестернизации, Мекка кардинально изменила свой внешний облик, но ни на йоту не изменилась в своей сути. Сегодня она остается такой же величественной, желанной, непознанной и недосягаемой, как и сотни лет назад. Эту тайну невозможно постичь. Но можно проследить историю священного города и ее жителей через призму веков. Современный саудовский богослов Сулейман аль-Ульван однажды сказал: «Хадисы, сообщаемые о достоинствах Шама [Сирии], связаны с землей и ее жителями, однако хадисы, сообщенные о Мекке и Медине, связаны с землей, а не с жителями».

В настоящей работе автор ставит цель объективно показать историю Мекки и мекканцев. Эта книга – впрочем, как и любая другая – подобна зеркалу: каждый видит в ней то, что хочет и готов увидеть.

Sapienti sat.

Глава 1

Долина плача

Воистину, первым домом, который воздвигнут для людей, является тот, что находится в Бекке (Мекке). Он воздвигнут как благословение и руководство для миров. Коран (3:96)

* * *

На небе занималась заря. Восточный город просыпался. Торговцы открывали свои лавки. Воздух наполнялся ароматами специй и благовоний. На базарную площадь прибыл караван, груженный шелками, вином и золотом. За верблюдами тянулась длинная вереница скованных друг с другом рабов.

Из города вышел человек и направился на северо-восток. Дойдя до горы, он начал восхождение и вскоре достиг точки, после которой угол подъема резко увеличивался. Путешественник решил передохнуть. Он стоял и смотрел на город, раскинувшийся внизу и окруженный горами. Он смотрел на Мекку,

Человека звали Мухаммед. А вот у Мекки было много имен.

Ее называли «аль-Балад» – «главный город», поскольку Мекка была важным урбанистическим и коммерческим центром Ближнего Востока, Ее называли «аль-Кария» – место, куда люди стекаются, как вода – в водохранилище. В библейской традиции Мекка известна как «Бакка» – «долина плача», это наименование есть в Ветхом Завете: «Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает ее благословением» (Пс 83:7). Древнееврейское слово «бака» означает «плачущий» – в то время как арабское слово «бакка» переводится как «недостаток воды». Эта местность действительно была жаркой и пустынной. Греки – жители плодородного Средиземноморья – называли ее «долиной плача», ассоциируя засуху с голодом, бедой и скорбью.

Ключевым пунктом паломничества в долине Бакка была постройка, именуемая Кубом, или, по-арабски, Каабой. Она представляла собой основное святилище доисламского Хиджаза (Западной Аравии). В центре Каабы находился идол Хубала. Хубал являлся важным божеством древнеарабского языческого пантеона – повелителем грозы и дождя. За пределами Каабы стояли другие идолы. Там же закалывали жертвенных животных – но в святилище и на прилегающей к нему территории запрещалось ссориться и проливать кровь. Аравийские племена строго соблюдали запрет. Все они поклонялись разным богам, но чтили Каабу. Кроме того, считалось, что оскорбивший Хубала в наказание заболеет проказой или потеряет рассудок,

В лингвистике много примеров того, как географические названия трансформируются в результате их заимствования другими языками. С течением времени некоторые буквы меняются, добавляются или отсекаются. Например, Лондон, основанный римлянами в 43 году, изначально назывался Лондиниум. В случае с Меккой буква «а» была заменена на «е», а позже «б» сменила «м». Бакка превратилась в Бекку, а затем – в Мекку.

Мекканцев в древности называли «ариби» (отсюда «арабы»), Это слово впервые появляется в клинописном повествовании о битве при Каркаре (853 год до н. э.), когда ассирийский царь Салмансар III разгромил союзное войско правителей сиро-хеттских царств и Египта. «Ариби» означает «житель пустыни». Во второй половине XX века археологи обнаружили на севере Саудовской Аравии множество захоронений X–IX веков до н. э. Согласно погребальным скульптурам и статуэткам, у арабов той эпохи были овальные лица, большие прямые носы, маленькие подбородки и огромные глаза. Скульпторы делали зрачки из черного камня и лазури – возможно, намекая на религиозный экстаз, в котором пребывали покойные при жизни. По другой версии, большие блестящие зрачки были связаны с древним ближневосточным поверьем, что духовная сила человека заключена во взгляде. Добрый глаз помогает, дурной – может убить,

Мекка была не единственным крупным городом на Аравийском полуострове. В 70 км к юго-востоку от нее находится Эт-Таиф – бывший оазис, славившийся своими овощами, цветами и фруктами и потому прозванный «садом Хиджаза». В 70 км к юго-западу от Мекки, на берегу Красного моря, располагается порт Джидда, на протяжении веков связывающий Аравию с остальным миром. Название города созвучно с арабским словом «джадда» («бабушка») – согласно преданию, здесь похоронена Ева (Хавва), первая женщина на земле и праматерь всех людей. В 339 км к северу от Мекки раскинулся Ятриб (Ясриб) – нынешняя Медина, где во времена Мухаммеда проживали еврейские кланы ювелиров и знатоков Талмуда,

Но помимо Каабы Мекка обладала еще одним серьезным преимуществом над Эт-Таифом, Джиддой и Ятрибом – через нее проходили два главных торговых пути того времени, Первый путь проходил с севера на юг, через горы Хиджаза, В северном направлении он достигал Сирии и Средиземного моря, В южном – тянулся в Йемен и был связан с морской торговлей Индии и стран Юго-Восточной Азии, осуществляемой через Индийский океан. Второй путь вел на восток-запад. Его восточный отрезок проходил через Ирак в Иран, Центральную Азию и Китай, Западный отрезок тянулся в Абиссинию, к египетским портам на Красном море и к Восточной Африке.

На сегодняшний день Мекка уже более 90 лет находится под властью Саудитов – правящей династии Королевства Саудовской Аравии, В 1970-х годах по их приказу старые районы были срыты бульдозерами, а многие культурные ценности – стерты с лица земли, будто карандашные пометки – с бумажного листа. Даже археологические раскопки проводились далеко от святых мест. Для саудовцев Мекка подобна некоему застывшему образованию, где время остановилось в эпоху пророка. У нее нет истории до Мухаммеда и истории после Мухаммеда. Видимо, Саудиты боятся, что в противном случае объектами поклонения мусульман всего мира станут исторические достопримечательности, а не сам Аллах.

* * *

5 ФАКТОВ О МЕККЕ:

1. Мекка – один из старейших постоянно населенных городов мира. Считается, что ее история начинается в 2400 году до н. э.

2. Мекка никогда не была столицей мусульманской империи.

3. Одно из коранических названий Мекки – «Умм аль-Кура» («Мать городов»).

4. Население Мекки составляет 1,5–2 млн человек. Однако в сезон хаджа оно увеличивается до 8-10 млн.

5. Британская газета The Telegraph назвала мекканскую мечеть Аль-Харам самым дорогим зданием в мире. Общая стоимость ее строительства и работ по реконструкции и расширению оценена в 100 млрд долларов.

* * *

Точная или хотя бы приблизительная дата основания Мекки либо возведения Каабы неизвестна. Но поскольку Долина плача упоминается в Библии (конкретно – в Псалтири, 19-й книге Ветхого Завета), то первоначальные сведения о городе, вероятно, следует искать в псалмах.

Многие из них приписываются израильскому царю и пророку Давиду, который заслужил почетный эпитет «Псалмопевец». Его правление весьма условно датируется 1005-965 годами до и, э. За это время Давид создал полторы сотни псалмов, позже объединенных в Псалтирь, Однако авторами псалма 42 (по другим версиям – нескольких псалмов, от 2 до 10) считаются сыны Кореевы – религиозные певцы и музыканты, нанятые Давидом для исполнения музыки во время строительства Храма Соломона в Иерусалиме, Среди историков нет единого мнения о том, когда написаны псалмы. Большая часть гипотез охватывает широкий временной интервал – от 1040 до 165 года до н. э.

Тем не менее, по утверждению Эдварда Гиббона – знаменитого британского ученого XVIII века, автора фундаментальной «Истории упадка и разрушения Римской империи», – «подлинная древность Мекки выходит за пределы христианской эпохи». Действительно, о существовании этого города знали еще греки. Диодор Сицилийский, греческий историк и путешественник, живший в I веке до н. э., рассказывает о Каабе в своей книге «Историческая библиотека»: «Там был построен храм, который очень свят и чрезвычайно почитается всеми в Аравии». Уроженец Римского Египта, выдающийся географ, математик и астроном И века Клавдий Птолемей, автор классического труда «Руководство по географии», приводит в нем список городов Счастливой Аравии (Arabia Felix) – так римляне называли южную часть Аравийского полуострова. В этом списке фигурирует некая Макораба – «южноаравийское поселение, созданное вокруг святилища». Судя по всему, это и есть Мекка.

К I веку морские маршруты связали Юго-Восточную Азию с Ближним Востоком и Средиземноморьем. Они подробно описаны в греческом географическом сочинении «Перипл Эритрейского моря», которым пользовались все крупные купцы Древнего мира. Автор «Перипла» ни слова не говорит о Мекке. Но у города было выгодное географическое положение, необходимое для того, чтобы быстро включиться в систему глобальной торговли.

Мухаммед никогда не сомневался в том, что торговля играет важную роль в жизни Мекки. Он сам водил караваны из Хиджаза в Сирию. Коммерческий успех Мухаммеда привлек к нему внимание Хадиджи бинт Хувайлид – богатой вдовы из племени курайшитов, к которому принадлежал и будущий пророк. Хадиджа ссужала купцов деньгами. Мухаммед славился честностью и благонравием, поэтому, когда он обратился к вдове за финансовой помощью, та ему не отказала. Вскоре они поженились. На момент свадьбы Мухаммеду было 25 лет, Хадидже – 40. Такой брак позволил объединить усилия и денежные состояния. Но Мухаммеда не волновал экономический статус Мекки. Стоя на склоне Джабаль ан-Нур (Горы Света), он смотрел на город и думал о своей связи с Авраамом.

В преданиях доисламской Аравии Мекка была городом Авраама (или, по-арабски, Ибрахима) – библейского пророка, прародителя евреев и арабов. Авраам происходил из Ура Халдейского – одного из крупнейших и важнейших городов Древней Месопотамии, что находится на территории современного Ирака. Согласно библейской хронологии, пророк жил в 1812–1637 годах до н. э. и умер в возрасте 175 лет. Значит, он родился в царстве Шумера и Аккада.

Существует другая теория, разработанная великим еврейским ученым XII века Маймонидом и принятая многими мусульманами. Она гласит, что Авраам появился на свет на юге Турции, в Урфе (нынешней Шанлыурфе), известной как «город пророков». Маймонид утверждает, что это более логичная отправная точка для путешествия, которое привело Авраама из его родного города через Северную Месопотамию в землю Ханаанскую, простиравшуюся от долины реки Иордан до ливанского берега Средиземного моря.

Но Мухаммеда интересовала не жизнь Авраама, а смысл и обстоятельства основания Мекки и Каабы, Отец Авраама изготавливал идолов и торговал ими, и сын с детства задавался вопросом: как творение рук человеческих может быть предметом поклонения? Сомнения привели его к осуждению идолопоклонства и служению одному Богу. Арабы прозвали Ибрахима «халил Аллах» («друг Бога») и «ханиф» («исповедующий единобожие») – но при этом пророк не был ни иудеем, ни христианином, ни мусульманином, Он просто придерживался монотеистических взглядов. Мухаммед считал себя последователем Авраама и, подобно ему, верил в единого всемогущего Бога, который «сотворил небеса и землю и то, что между ними» (Коран 25:59).

Аврааму так и не удалось освободить свой народ от язычества. Древние легенды повествуют о борьбе пророка и месопотамского царя Нимрода – хотя, согласно Библии, их разделяют семь поколений. Нимрод изображается жестоким идолопоклонником, который устраивал гонения на монотеистов. Еврейский историк и военачальник I века Иосиф Флавий в книге «Иудейские древности» рассказывает, что царь приказал возвести Вавилонскую башню – символ гордыни и отречения от Бога. Он едва не убил Авраама, бросив его в огненную печь, но Бог защитил пророка. Спасенный Авраам вместе с женой Саррой покинул Месопотамию. Они перебрались сначала в Палестину, а затем – в Египет.

Супруги хотели иметь детей, но Сарра была бесплодна. Бог сказал Аврааму, что он станет отцом множества потомков и народов, что от него произойдут цари и что его дети получат землю Ханаанскую в вечное владение. Тогда Сарра отдала мужу свою рабыню, египтянку Агарь. Вскоре у них появился сын Измаил. Аврааму тогда исполнилось 89 лет. Спустя 11 лет Сарра подарила ему еще одного ребенка – Исаака. Понимая, что женщины не уживутся в доме, Авраам взял Агарь и Измаила и отправился на юг. Они присоединились к каравану, идущему по Пути благовоний – торговому пути, который в античности связывал юг Аравийского полуострова со Средиземноморьем и Месопотамией.

География дальнейших событий зависит от религиозной принадлежности рассказчика. Иудеи и христиане считают, что все произошло в окрестностях израильского города Беер-Шеба, недалеко от Хеврона. Мусульмане говорят о долине Бакка – эта версия очень важна для нашего повествования. У всех библейских героев есть арабские имена, которые используются в Коране. Если Авраам известен как Ибрахим, то Агарь – это Хаджар, Измаил – Исмаил, а Исаак – Исхак,

Итак, когда караван достиг Бакки, Ибрахим оставил наложницу и сына посреди долины. Напоследок он дал ей хлеб и бурдюк с водой. Хаджар ждала возвращения Ибрахима – но зря. Скромные припасы быстро закончились. Женщина отправилась на поиски еды и воды – и, конечно, ничего не нашла. Обезумев от горя, она металась меж холмов Ac-Сафа и Аль-Марва и семь раз взбегала на их вершины, надеясь увидеть колодец или оазис. Наконец Хаджар осознала, что их с ребенком ждет смерть, и громко разрыдалась. Исмаил тоже заплакал – и его плач был услышан Богом. Архангел Джабраил (Гавриил) спустился с небес и ударил ногой по выжженной солнцем аравийской земле. Оттуда чудесным образом забил источник Замзам.

Хаджар и Исмаил были спасены. Они поселились возле Замзама. Спустя некоторое время в долину пришло йеменское племя джурхумитов. Они попросили у Хаджар разрешения поселиться здесь, и она разрешила им остаться. Всевышний заботился об Исмаиле: «И Бог был с отроком; и он вырос, и стал жить в пустыне, и сделался стрелком из лука». (Быт 21:20).

Ибрахим время от времени навещал наложницу и ребенка. Однажды он сказал Исмаилу, что Бог велел им возвести Дом (Каабу), и указал место буквально в 20 м от Замзама. Согласно преданию, первую Каабу построил Адам – первый человек на земле, но со временем здание разрушилось и подверглось забвению.

Отец и сын приступили к работе. Сначала они заложили фундамент. Затем Исмаил приносил камни с близлежащих холмов, а Ибрахим делал кладку. После того как стены поднялись выше человеческого роста, Исмаил прикатил большой валун, чтобы отец встал на него и продолжил трудиться. На валуне отпечатался след ноги пророка. Мусульмане называют его «макам аль-Ибрахим» – «место Ибрахима».

Когда строительство Каабы подходило к концу, архангел Джабраил принес Ибрахиму черный камень яйцевидной формы, который, по легенде, упал из рая на гору Абу Кубейс. Говорят, изначально он был белым яхонтом, но постепенно почернел, пропитавшись человеческими грехами. «Небесное» происхождение камня наводит на мысль о том, что это метеорит, однако данная гипотеза не доказана. Ибрахим и Исмаил вмонтировали Черный камень в восточный угол Каабы. Теперь здание было готово. Ибрахим объявил Каабу святилищем, местом паломничества (хаджа) для мужчин и женщин. Он следовал указаниям Бога, который сказал: «Возвести людям о хадже, и они будут прибывать к тебе пешком и на всех поджарых верблюдах с самых отдаленных дорог». (Коран 22:27).

История Авраама изобилует противоречиями и логическими нестыковками. У библейских персонажей нет точных и подробных биографий. Их устные жизнеописания передавались из поколения в поколение, от эпохи к эпохе, от одного народа – другому. Но отсутствие достоверных материалов не означает, что события, изложенные в Библии и Коране, не имеют фактической основы. Вероятно, Авраам, Измаил, Исаак, Сарра и Агарь являются вымышленными персонажами. Однако они реальны – ибо мораль их взаимоотношений находится вне времени и пространства. Авраам чувствует, ценит и понимает Вечное – и дает прикоснуться к нему всем желающим. Кааба и город, который вырос вокруг нее, олицетворяют Вечность. В этом и заключается главное предназначение Мекки.

Библия восхваляет Исаака, но в Новом Завете Измаил упоминается довольно небрежно. В мусульманской традиции Исаака почитают, но практически о нем не вспоминают. Потомки Измаила становятся арабами – тогда как евреи происходят от Исаака. Авраам и его сыновья в конечном итоге создают три мировые монотеистические религии – иудаизм, христианство и ислам. В память о библейском патриархе они называются авраамическими.

Первая книга, посвященная Мекке – «Хроники Мекки», – ориентировочно датируется 865 годом. Она написана уроженцем города Абу-ль-Валидом Мухаммедом ибн Абдуллахом аль-Азраки. Об авторе практически ничего не известно, но сама работа впоследствии была отредактирована и расширена учеником аль-Азраки и содержит сведения до 923 года. Книга «Хроники Мекки» включает в себя описания городских достопримечательностей (например, Каабы и камня Ибрахима) и жилых кварталов. Аль-Азраки уделяет мало внимания социальной и политической структуре доисламской Мекки. Его рассказы основаны на древних легендах и рассказах знакомых мекканцев.

Другим важным источником является монументальная «История пророков и царей» Абу Джафара Мухаммед ибн Джарира ат-Табари – великого мусульманского историка, богослова и толкователя Корана, жившего в IX веке, Ат-Табари (839–923) называют «отцом исламской историографии». Перс по происхождению, он был страстным собирателем историй и включал их все – хорошие и плохие, истинные и ложные – в свои труды. Такой же позиции придерживался и Мухаммед ибн Саад аль-Багдади (784–845). Он родился в Басре и до того, как стать писателем, торговал книгами. Восьмитомная «Большая книга разрядов» ибн Саада представляет собой сборник жизнеописаний известных мусульман. Еще один арабский историк VIII века, Мухаммед ибн Исхак ибн Йасар ибн Хияр, прославился благодаря труду «Житие посланника Аллаха» (более известное как «Жизнь Пророка») – самой ранней биографии Мухаммеда, первая часть которой посвящена древней истории Мекки.

Ат-Табари, ибн Саад и ибн Исхак пишут о том, что Кааба стала крупным аравийским святилищем, за которым присматривали потомки Исмаила. Это произошло в начале II тысячелетия до н. э. Люди со всего Ближнего Востока отдавали дань уважения Дому, и он постепенно превратился в место паломничества. Дети и внуки Исмаила заботились о том, чтобы в долине Бакка сохранялся мир и чтобы пейзаж оставался первозданным. Паломники (хаджи) посещали Каабу в течение дня. На закате они возвращались в шатры и дома, которые арендовали у местных крестьян. Ночью в святилище царила тишина.

Исмаилитяне недолго охраняли Каабу. Среди населения Аравии преобладали воинственные амаликитяне. Согласно Библии, их прародителем был Амалек – потомок патриарха Исаака, продавший свое право первородства брату Иакову за чечевичную похлебку, Амаликитяне кочевали на юге каменистой Аравии и со временем расселились по всему полуострову, а также обосновались в Сирии и Палестине, Кланы этого племени постоянно враждовали друг с другом и с прочими аравийскими народами. Однажды они напали на исмаилитян, Исмаилитяне считали, что насилие греховно, и потому не защищались. Амаликитяне изгнали их из долины Бакка, и потомки Исмаила стали кочевниками.

Амаликитян постигла та же участь, на которую они обрекли исмаилитян. Племена Джурхум и Катур заставили их покинуть не только Мекку, но и Хиджаз. Сначала из Йемена пришли джурхумцы – в отличие от исмаилитян они считали себя настоящими арабами, поскольку арабский был их родным языком. Катур являлось племенем, родственным Джурхум, и присоединилось к нему на пути из Йемена в Мекку. Джурхумцы и катурцы поделили долину на сферы влияния. Первые контролировали дорогу в Джидду и окрестности Каабы. Вторые заняли гору Абу Кубейс и следили за дорогой, ведущей из Йемена. Паломники должны были платить обоим племенам «за безопасность». Но договор постоянно нарушался, и племена конфликтовали. Наконец джурхумцы победили катурцев и воцарились в Мекке.

Племя Джумхур укрепило свою власть, заявив о тесных связях с исмаилитянами. Эти связи достигались при помощи браков. Исмаилитянам на правах родственников разрешили вернуться в долину. Некоторым из них были пожалованы высокие жреческие должности. Так продолжалось несколько десятков лет. В городе было относительно спокойно, но вскоре племя Джумхур начало открыто пренебрегать своими обязанностями. Отныне джум-хурцы не только не защищали паломников, но и грабили их. Более того – они крали дары и жертвенных животных, которых верующие оставляли в Каабе. Под покровом темноты воры проникали в Дом и уносили все, что там было. Паломники негодовали и сомневались в святости Каабы.

Шейх (вождь) джумхурцев, Мудад ибн Амер, опасался, что боги накажут его племя за греховное поведение. Весной было знамение – высох Замзам. Испуганный Мудад собрал все сокровища Каабы и спрятал их в пустом колодце, дабы спасти от мародеров. Затем он бежал в пустыню и стал дожидаться дня, когда гнев богов обрушится на Мекку.

Тем временем в Сабейском царстве, что располагалось на территории современного Йемена, рушилась Марибская плотина – настоящее техническое чудо Древнего мира. Она сильно обветшала из-за усобиц между йеменскими правителями – все они забыли, что надо поддерживать оросительную систему в надлежащем состоянии. В ближайшем будущем потоки воды должны были прорвать плотину и смыть сабейскую столицу – Мариб. Горожане спешно покинули свои дома и двинулись на север. В Мекке их встретили недружелюбные джумхурцы. Исмаилитяне заступились за сабеев – и грянул бой. Джумхурцы потерпели сокрушительное поражение. Мужчин убили, женщин взяли в рабство. Мудад наблюдал за сражением с горы Абу Кубейс и плакал.

Но у победителей начались проблемы. Среди сабеев разразилась эпидемия. Они сочли это дурным знаком и ушли из Мекки. Одни отправились в Оман, другие – в Ятриб, третьи – в Сирию. Только сабейское племя Хуза решило остаться в городе. Хузцы хотели, чтобы исмаилитяне вернулись в Мекку и продолжали заботиться о Каабе. Но ожесточившиеся потомки Исмаила воевали друг с другом – и тогда сабеи решили сами ухаживать за святилищем. Чтобы положить конец межплеменной вражде, правящая семья Хузы, Лухай, заключила мирный союз с Мудадом. Благодаря этому союзу Мекка под властью хузцев достигла расцвета примерно в 1 году н. э.

Амр, глава рода Лухай, был богатым и щедрым человеком. Он забивал своих верблюдов, дабы накормить паломников мясом. Но главная его заслуга в том, что он принес в Каабу первого идола – Хубала. Мусульманский историк и знаток генеалогии арабских племен Хишам ибн Мухаммад аль-Калби (738–819) в «Книге об идолах» пишет, что он «был сделан из красного сердолика в виде человека, с отломанной правой рукой». Амр велел изготовить идолу руку из золота. Статуя находилась внутри Каабы, и перед ней лежали семь стрел. Они помогали узнать судьбу и использовались для гаданий. Так, надпись на одной стреле гласила «чистокровный», на второй – «чужой». По сведениям аль-Калби, «когда сомневались относительно отца ребенка, приносили Хубалу жертву, затем бросали стрелы. Если выпадало “чистокровный", ребенка принимали, если “чужой" – от него отказывались». Другие пять стрел предназначались для заключения брака, для определения, жив человек либо умер, а также для разрешения споров и принятия решений в трудных жизненных ситуациях.

Аравийские семьи последовали примеру Амра и расставили идолов около Каабы. В Мекке появился большой языческий пантеон. Особое место в пантеоне занимали Аль-Лат, Манат и Аль-Узза. Первую почитали как богиню-мать луны, земли и ее плодов. Вторую – как богиню возмездия и утренней звезды, пустынную воительницу, владычицу загробного мира и хранительницу могильного покоя. Третью – как богиню любви, красоты и секса. Арабы Хиджаза считали их дочерьми Аллаха – верховного божества и творца всего сущего.

Аль-Лат, Манат и Аль-Уззе приносились жертвы. Главные святилища Аль-Уззы находились в долине Хурад около Мекки, где начинался торговый путь, ведущий в Сирию и Ирак, в набатейском городе Петра (территория современной Иордании), а также близ города Нахла (территория нынешнего Омана). Около Нахлы росли три священные акации, которые, по легендам, часто навещала Аль-Узза. Аль-Лат, согласно поверьям, облюбовала скалу в Эт-Таифе, куда приходили паломники с дарами. Арабы приписывали Аль-Лат изобретение верблюжьего седла, которое позволило им контролировать обширные пустыни Аравийского полуострова. Договоры скреплялись клятвой «Клянусь солью, огнем и Аль-Лат, которая превыше всех». Напоминания об Аль-Лат и Аль-Уззе сохранились до сих пор. Полумесяц и звезда – вместе и поодиночке – красуются на флагах многих арабских государств (Алжира, Джибути, Западной Сахары, Иордании, Ливии, Мавритании, Марокко, Сирии, Сомали и Туниса).

Поступок Амра изменил историю Мекки. Хадж превратился в сугубо языческое мероприятие. Члены рода Лухай придумали специальные обряды и ритуалы – и паломникам надлежало строго им следовать. Основной упор делался на максимилизацию прибыли. Ежегодно дата начала паломничества объявлялась уважаемым аравийским прорицателем. Она устанавливалась в соответствии с сезонными ярмарками, проходившими по всей Аравии. Хаджи сначала посещали эти ярмарки, а затем отправлялись в Мекку на главную церемонию.

Праздники, развлечения и зрелища были самыми разными – верблюжьи бега, соколиная охота, танцы (особенно ар да – знаменитый арабский танец с мечами). Под Эт-Таифом традиционно проводился поэтический фестиваль. Люди из самых отдаленных уголков Аравийского полуострова собирались послушать стихотворцев, которые состязались в литературном мастерстве и красноречии. Поэты читали раджазы и касыды собственного сочинения. Раджазы представляли собой короткие стихи, имитирующие ритм шагов верблюда. Касыдами назывались длинные оды, в которых воспевали богов и великих арабов, рассказывали о злых волшебниках и джиннах, прекрасных заколдованных девушках и приключениях храбрых бедуинов.

Ближневосточные пустыни породили не только монотеизм, но и поэзию. Отсутствие ярких визуальных образов привело к тому, что бедуины и купцы коротали время, рассказывая друг другу истории, слагая песни и сочиняя стихи. Многие сказки «Тысячи и одной ночи» родились в торговых караванах, во время бесконечных утомительных переходов среди дюн и барханов. Арабский путешественник XVII века Ибн Баттута говорил: «Путешествия сначала лишают дара речи, а потом делают из тебя рассказчика».

Поэты и сказители решали судьбу людей и целых племен. Их слушали, им подражали. Арабский стихотворец VII века аль-Аша однажды воспел доброту своего приятеля-бедняка, отца восьмерых дочерей, и вскоре к тому пришли представители самых знатных аравийских семей, чтобы посвататься к девушкам. Об авторитете поэта в аравийском обществе рассказал стихотворец XV века Имру аль-Кайс, который, согласно одному из хадисов пророка, является «вождем отряда поэтов, идущих в Ад в Судный День»:

* * *

Я там, где сбираются старейшины племени,

И там, куда сходятся пьянчуги веселые.

И если сойдутся родословием хвастаться —

То предки в моем роду из всех наивысшие.

* * *

Мухаммед не умел читать и писать. Это не значит, что он был необразованным. Будущий пророк являлся продуктом устной культуры, где история и традиции передавались из поколения в поколение через легенды, рассказы и стихи. Древние предания и поэзия Ближнего Востока легли в основу священных книг всех трех авраамических религий. Язык устной поэтической традиции старой Аравии – это язык, на котором позже был записан Коран. По легенде, первые стихи на арабском произнес Адам, оплакивая своего сына Авеля. Поэтический дар ценился высоко и считался особым умением или знанием: слово «шайр» («поэт») происходит от корня «шара» – «знать», «ведать». Арабы приписывали стихам магическую, заклинательную силу по отношению к явлениям природы. Но самым важным было то, что поэт восхвалял ум и доблесть своих соплеменников, прославлял их боевые и любовные подвиги и осуждал врагов.

Фестиваль в Эт-Таифе являлся важным культурным событием. После выступления прорицатель отбирал семь лучших стихотворений. Их переписывали и вывешивали на стенах Каабы. Затем поэты присоединялись к паломникам и направлялись в долину Бакка.

Шествия хаджи напоминали веселые и красочные античные мистерии. Десятки верблюдов в нарядной сбруе несли в Мекку подарки от всех правителей Аравии, а также идолов разных племен. Эмель Есин, турецкий историк XX века, описывает этот яркий религиозный праздник в книге «Благословенная Мекка и Лучезарная Медина»: «Провидцы впадали в состояние транса, чирикали и шипели, подражая птицам и змеям. Длинноволосые волшебники и чародеи, которые запутывали ход человеческих жизней, вязали магические узлы и бормотали заклинания. Музыканты били в тарелки и тамбурины. За ними струилась толпа паломников…»

На пути в Мекку паломники развлекались изо всех сил. Они пили аравийское вино из фиников и изысканные сирийские вина, смотрели выступления танцовщиц и жонглеров, обращались за советом к колдунам и гадалкам, играли в кости, занимались сексом и покупали огромное количество разнообразных товаров. Купцы организовывали стихийные ярмарки. Ярмарки были древним аналогом современных торговых центров. Здесь продавали сандал, масла, благовония, золотые и серебряные украшения, драгоценные камни. Все это добывалось и производилось в Аравии. Не было недостатка и в предметах роскоши. Специи привозили из Индии, шелк – из Китая, тонкий хлопок – из Египта, дубленую кожу – из Анатолии, дорогое оружие – из Басры и Дамаска, рабов – из Африки и Персии. В первую очередь распродавались товары, необходимые для выживания: импортное зерно, а также фрукты и овощи, выращенные в аравийских оазисах. Кроме того, на ярмарках работали лекари. Травники готовили целебные отвары и продавали амулеты, хирурги пускали кровь и вправляли кости, стоматологи вставляли вместо сломанных зубов – золотые.

После ярмарок, поэтических фестивалей, пьяных оргий и праздничных шествий все хаджи собирались в долине Муздалифа в нескольких километрах от Мекки. Муздалифа являлась частью священной территории, прилегавшей к Каабе. Здесь паломников приветствовали мекканские правители, облаченные в длинные одежды, которые символизировали их высокий социальный и религиозный статус. Гостей рода Лухай селили в городе, гостей исмаилитян – в алых шатрах в долине Бакка. Всех остальных – простых людей, бедуинов, тех, кто был изгнан из своих племен, нищих и бродяг – отправляли на равнину Арафат у подножия одноименной горы, что в 21 км к востоку от Мекки, за пределами священной территории. Сразу после заката мекканский первосвященник зажигал огонь. Толпы паломников устремлялись в Муздалифу, где их ждал обильный ужин, приготовленный мекканцами. После ужина праздник продолжался. Хаджи поклонялись священным деревьям и камням. На идолов надевали дорогие ожерелья, серьги и кольца. И наконец, на сотнях алтарей от Муздалифы до Мекки совершалось большое жертвоприношение.

Подойдя к Каабе, паломники раздевались догола. Аль-Калби сообщает, что потом они, танцуя и хлопая в ладоши, входили в святилище, где стояли уже 360 идолов, включая статуи Ибрахима и Исмаила. Затем хаджи семь раз обходили Каабу против часовой стрелки и пели:

* * *

Аль-Лат, Аль-Узза и Манат!

Воистину, они – наиболее возвышенные женщины,

Чье заступничество необходимо искать.

* * *

Мухаммед видел все это десятки раз. История Мекки вершилась на городских улицах и площадях, а также внутри и вокруг Каабы. Мекканцы жили и дышали историей. И, будучи членом племенного общества, Мухаммед мог многое рассказать о своем собственном племени. О курайшитах.

Курайшиты – многочисленное племя потомков Исмаила – занимают особое место в истории Мекки. Первого курайшита, чье имя связано с городом, звали Зейд ибн Килаб. Он родился примерно в 400 году. Отец рано умер, поэтому Зейда и его старшего брата Зухраха воспитывала мать Фатима. Вскоре она вышла замуж за человека из Акабы, который посетил Мекку во время хаджа. Новый муж Фатимы увез ее и Зейда к себе, оставив Зухраха в Мекке. Мальчик вырос в древнем городе Акабе среди набатейцев – жителей Северной Аравии, которые контролировали торговые пути между Аравией и Сирией, а также земли от Евфрата до Красного моря. Зейд держался особняком, за что получил прозвище «Кусай» – «маленький незнакомец». Под этим именем он вошел в историю Мекки.

Кусай ненавидел Акабу и мечтал вернуться в Мекку. Но Фатима запретила сыну путешествовать, пока он не станет взрослым. Возмужав, Кусай присоединился к каравану паломников. Приехав в Мекку, он решил найти себе идеальную невесту. Поговорив с горожанами, Кусай познакомился с Хулаилом – вождем племени Хуза и хранителем Каабы. Молодой человек попросил руки его дочери Хуб-6ы. Умный и красивый юноша очаровал Хулаила и Хуббу, и те согласились. После свадьбы Кусай поселился в доме тестя и занялся торговлей. У них с Хуббой родились четыре сына, каждый из которых был назван в честь одного из богов Каабы. Кусай разбогател – и мекканцы его зауважали.

Состарившись, Хулаил попросил дочь стать хранительницей Каабы. Хубба, в свою очередь, обратилась к мужу, чем разгневала соплеменников. Хузцы возмутились, что священные обязанности, которые они исполняли так долго, перейдут к какому-то выскочке. Но Кусай считал себя прямым потомком Исмаила и человеком, который имеет полное право заботиться о Каабе, Он решил изгнать хузцев из города и призвал на помощь всех своих родственников – как исмаилитян, так и набатейцев.

Кровавое сражение произошло в долине Мина, недалеко от Мекки. Войско Кусая победило. Хубба уговорила мужа, чтобы участь побежденных определил судья. Судья заявил, что хузцы тоже являются родственниками Кусая благодаря его браку с Хуббой – следовательно, их нельзя заставить покинуть Мекку. В итоге Кусай помирился с хузцами и стал правителем города. Затем он пригласил курайшитов, разбросанных по всей Аравии, переехать в Мекку. Так после 2 тысяч лет изгнания исмаилитяне вернулись домой.

Кусай зарекомендовал себя блестящим политиком и администратором. Под его мудрым руководством Мекка процветала. Раньше рядом с Каабой не было домов. Горожане жили на склонах горы Абу Кубейс. Источник Замзам был заброшен. Кусай приказал вырыть множество колодцев и построить новые дома. Его собственный дом стоял около святилища, чуть дальше возвели дома его сыновья и близкие родственники. Новое правило гласило: чем влиятельнее семья, тем ее жилище ближе к Каабе. Строили из камня и кирпича. Некоторые здания облицовывались мрамором или украшались ракушками из Красного моря. Все постройки имели кубическую форму и одну дверь – по образу Каабы. В домах состоятельных мекканцев были внутренние дворы, засаженные пальмами и цветами, фонтаны и высокие потолки с колоннами. Для проживания хузцев и других племен, связанных с курайшитами, отводились особые места. Изгои, рабы и иностранцы селились на окраине Мекки.

Мекка преображалась буквально на глазах. Аль-Калби рисует картину богатого и процветающего города: «На улицах купцы продавали специи и парфюмерию, местные и импортные ткани, одежду и сандалии, бурдюки, каменные сосуды, мед и финики, вино из Эт-Таифа и просо, которым питались все мекканцы. На городских площадях стояли цистерны с чистой водой, и купцы приводили туда верблюдов, чтобы животные отдохнули и напились».

Город был открыт для бизнеса. Мекка приветствовала паломников, путешественников, торговцев и караванщиков. За безопасность отвечали все жители города, все племена, кланы и семьи. Они должны были защищать не только друг друга, но и гостей города. Кусай назначил мекканских послов для налаживания и поддержания международных отношений. Он создал чрезвычайный комитет, действовавший при наступлении непредвиденных обстоятельств, а также четыре совета. Городской совет занимался общим управлением Меккой, совет визирей был прообразом правительства, совет шейхов олицетворял парламент, а совет Каабы заботился о святилище. Некоторые важные обязанности были разделены между уважаемыми семьями. Одни отвечали за обеспечение хаджи водой, вторые – за сбор налогов, а третьи следили за лошадьми и верблюдами. Кусай ведал светскими и духовными делами, проводил все церемонии в Каабе, консультировался с прорицателями, руководил раздачей пищи и воды паломникам – а во время войны командовал армией. Фактически его дом превратился в мэрию, где заседали советы, и куда люди приходили за помощью. Мекка стала городом-государством – с собственной административной и финансовой системой, бурной культурной жизнью, политической и коммерческой элитой и отлаженными механизмами принятия решений.

Деятельность Кусая можно охарактеризовать двумя словами: единство и нейтралитет. Он пытался добиться консолидации арабов, объединив их культы. Кусай призвал все племена и кланы Аравии принести своих идолов в Каабу, дабы создать общеаравийский пантеон. Когда просьба была выполнена, среди сотен языческих богов появился главный – Аль-лах, дословно – «бог». Он защищал Мекку, ее жителей и гостей, а также считался покровителем всех арабов, независимо от их происхождения и статуса.

Чтобы привлекать купцов и паломников, Мекка должна была иметь репутацию города не только безопасного, но и религиозно-нейтрального. Карта конфессий Аравийского полуострова в то время представлялась весьма любопытной. На восточном побережье существовал зороастризм, в Хиджазе проживало множество евреев, а в Йемене было распространено христианство.

Евреи появились в Аравии задолго до христиан. Они приехали в Хиджаз в I веке – как купцы и беженцы. Массовое переселение евреев в Аравию объяснялось тем, что в 70 году римляне захватили Иудейское царство и разрушили Иерусалим. Наиболее влиятельные еврейские общины сформировались в Ятрибе, а также в оазисах Хайбар и Фадак (сегодня Хаит). Эти оазисы представляли собой небольшие еврейские княжества. Иудеи обрабатывали землю, занимались коммерцией, работали ювелирами и оружейниками,

В Мекке жили и евреи, и христиане. Но крупнейшая христианская община проживала не в Хиджазе, а в Наджране – на юго-западе Аравии. На территории Хиджаза находилось много монастырей, построенных сирийскими монахами, но церкви практически отсутствовали. Мекканцы уважали христиан за образованность и поэтическое мастерство. Центром христианской учености являлся город Аль-Хира на западном берегу Евфрата. Когда в Аравии существовала устная литературная традиция, хирцы уже умели читать и писать.

Мекканцы принимали представителей всех религиозных общин. Они не одобряли ни зороастризм, ни иудаизм, ни христианство – но приглашали всех приехать в город и посетить его базары. Ат-Табари сообщает, что даже христиане совершали хадж и поклонялись в Каабе Аллаху как Богу-Творцу.

Географически Мекка была равноудалена от трех великих ближневосточных держав той эпохи – Йемена, Сирии и персидской империи Сасанидов. Благодаря Кусаю Мекка оставалась вне сферы их влияния. Византийцы и абиссинцы (эфиопы) тоже хотели завладеть городом. Но если первые пытались обмануть Кусая, то вторые просто вторгались в Хиджаз и нападали на еврейские княжества. Мекка притягивала внимание империй, жаждавших быстрого обогащения, и священнослужителей, нуждавшихся в новой пастве. Тем не менее Кусаю удалось сохранить и нейтралитет, и контроль над торговыми путями. Авторитет Мекки в Аравии значительно вырос, а курайшиты заслужили репутацию племени, которое превыше всего ценит честь и честность.

Умирая, Кусай распределил свои обязанности среди сыновей, чем спровоцировал внутрисемейную вражду. Началась война, и многие курайшиты погибли. Из всех близких родственников Кусая в живых остались лишь его внуки, братья-близнецы Абд аль-Шамс и Амр аль-Ула. По легенде, они родились со сросшимися головами. Младенцев разделили с помощью меча. Мекканцы сочли это знаком того, что братья будут решать споры с помощью оружия.

Но Абд и Амр смогли договориться. Они славились добротой и щедростью. В 480-е годы, когда Аравию поразила сильная засуха и в Мекке начался голод, Амр совершил выдающийся поступок. Он купил в Палестине муку, пек хлеб, крошил его в мясной бульон и раздавал эту похлебку голодным. Мекканцы прозвали Амра «Хашим» (от арабского глагола «хашама» – «ломать»). Братья стали родоначальниками двух великих династий Ближнего Востока. От Хашима произошли Хашимиты, а от сына Абда, Убайи, – Омейяды.

Амр был богатым и уважаемым купцом и много путешествовал по Ближнему Востоку. В 495 году он отправился с торговым караваном в Сирию, но по пути остановился в Ятрибе. Там Хашим влюбился в хазарку по имени Сальма. Они поженились, и через год Сальма родила мальчика, которого назвали Шейба. Вскоре после рождения сына Амр, находившийся тогда по делам в Газе, заболел и умер. В последние часы жизни он попросил еще одного своего брата, Мутталиба ибн Абд Манафа, позаботиться о Шейбе.

Шейба жил с матерью в Ятрибе. Он был умным и способным мальчиком, делал большие успехи в учебе и отлично стрелял из лука. Мутталиб приехал в Ятриб только через семь или восемь лет после смерти Хашима. Он хотел забрать племянника в Мекку, но боялся, что Сальма не отдаст ему ребенка. По легенде, Мутталиб увидел, как Шейба играет на улице с другими детьми, подозвал его, представился дядей и сказал, что они должны срочно уехать. Шейба не стал задавать лишних вопросов и сам вскарабкался на верблюда. Сальма узнала о местонахождении сына лишь спустя несколько лет.

Дядя и племянник добрались до Мекки ранним утром. Мутталиб был облачен в дорогое платье, какое носили высокорожденные курайшиты, а Шейба – в обычную скромную одежду. Горожане подумали, что Мутталиб приобрел нового раба, и дали мальчику прозвище Абд аль-Мутталиб – «слуга Мутталиба».

Абд аль-Мутталиб унаследовал дядины обязанности по сбору налогов, организации хаджа и обеспечению паломников водой. Для этого он собственноручно раскопал Замзам, погребенный под толщей песка и забытый горожанами несколько веков назад. Безупречная репутация и благие дела помогли юноше стать шейхом Мекки. Абд аль-Мутталиб понимал, что ему необходимо бороться с прочими религиозными движениями Аравии – но не из идеологических соображений, а лишь для того, чтобы к Каабе по-прежнему приходили тысячи хаджи. В итоге язычество переняло ряд иудейских и христианских легенд и ритуалов. Многие евреи и христиане начали поклоняться аравийским богам. Идолопоклонство окончательно превратилось в коммерческую индустрию, которая приносила мекканцам огромную прибыль.

Все жители Аравии знали о сказочном богатстве Мекки. Некоторые племена построили свои храмы и святилища, дабы привлечь паломников и их деньги. Самым могущественным было племя Гассани, населявшее царство Химьяр в Южной Аравии (территория нынешнего Йемена). Химьяриты сменили сабеев на исторической арене. Ими правил царь Абраха аль-Ашрам (534–570) – абиссинец по происхождению, который, согласно эфиопскому преданию, принял христианство. По его приказу подданные воздвигли Аль-Калис – самый великолепный храм на Аравийском полуострове. Он предназначался для того, чтобы составить конкуренцию Каабе, и находился в Сане – столице Химьяра. Абраха был убежден, что в Аль-Калис потянутся не только хаджи со всего Ближнего Востока, но и сами мекканцы.

Но никто не пришел в Сану. Арабы-язычники считали Мекку единственным городом, достойным паломничества. Даже жители Йемена, направляясь в Мекку, обходили богато украшенный храм стороной. Тогда Абраха решил, что привлечь людей в Аль-Калис можно, лишь уничтожив Каабу. Химьяритская армия выступила из Саны и двинулась на Хиджаз. Во главе войска шел абиссинский слон, на котором восседал Абраха аль-Ашрам – свирепый и непрощающий.

Вскоре химьяриты добрались до Мекки. Они разбили лагерь в долине Мухассир, недалеко от города. Солдаты отправились на разведку и пригнали 200 верблюдов, принадлежавших Абд аль-Мутталибу. Абраха отправил в Мекку гонца с письмом, адресованным шейху. Письмо гласило: «Я пришел не для того, чтобы воевать с вами. Я пришел, чтобы разрушить Каабу. Если вы не будете сражаться, то мне не придется проливать вашу кровь».

Мекканцы испугались. Враг был слишком силен. Абд аль-Мутталиб объявил о намерении горожан сдаться – и тогда Абраха пригласил его в лагерь для переговоров. Шейх держался с большим достоинством. Абраха был настолько впечатлен поведением соперника, что встал с трона и сел на ковер рядом с ним. И внезапно Абд аль-Мутталиб попросил царя… нет, не сохранить Каабу, не взять деньги и уйти с миром – а вернуть ему две сотни похищенных верблюдов.

Абраха был ошеломлен. Он не понимал, почему этот курайшит говорит о каких-то верблюдах, а не о Каабе, которая представляет собой важную часть его религии и вот-вот будет уничтожена. Абд аль-Мутталиб заявил, что является хозяином верблюдов и защищает свое имущество – а что касается Каабы, то у нее есть свой хозяин, который ее защитит.

Царь Химьяра пришел в ярость и выгнал шейха.

Вернувшись домой, Абд аль-Мутталиб предложил мекканцам немедленно покинуть город и уйти в близлежащие горы. Через несколько часов Мекка была оставлена на разграбление страшной армии Абрахи. Войско медленно приближалось к городу. Над долиной Бакка вздымалась густая пыль, поднятая десятками тысяч ног. Гибель Каабы казалась неизбежной.

Но произошло нечто необыкновенное. Слон Абрахи, шедший впереди войска, неожиданно перестал слушаться погонщика. Он просто сел на землю. Животное осыпали градом ударов и ругательств, но оно не двинулось с места.

Следующее событие было еще более удивительным. Стаи птиц напали на химьяритов и забросали их камнями из обожженной глины. (Коран 105:1–5). Войско дрогнуло и бежало. Солдаты метались по Долине плача, падали и умирали. Десятками. Сотнями. Тысячами.

Тех, кто выжил, поразила смертельная болезнь – возможно, оспа или Юстинианова чума. Так называлась первая в истории человечества пандемия чумы, возникшая в эпоху правления византийского императора Юстиниана I Великого. Она охватила всю территорию цивилизованного мира того времени и проявлялась в виде отдельных эпидемий на протяжении двух веков (с 541 по 750 год). Абраха вернулся в Сану с горсткой чудом уцелевших воинов. Вскоре он скончался – то ли от болезни, то ли от руки персидского полководца Вахриза, который завоевал Химьяр и сделал его провинцией империи Сасанидов. Как бы то ни было, Кааба не пострадала.

Но невероятные события, свидетелями которых стали мекканцы, оставили неизгладимый след в истории города – отныне летосчисление велось от Года Слона.

Абд аль-Мутталиб мог с чистой совестью заниматься личными делами. Шейх хотел иметь большую семью и поклялся богам, что если они даруют ему 10 сыновей, он принесет одного из них в жертву. В итоге у Абд аль-Мутталиба действительно родилось 10 мальчиков и 6 девочек. Когда они выросли, безутешный отец пошел в святилище. Там он воспользовался стрелами, лежавшими перед идолом Хубала, дабы определить, кем надлежит пожертвовать. Жребий пал на Абдуллаха – любимого сына шейха. Абд аль-Мутталибу посоветовали обратиться к мекканскому прорицателю, чтобы узнать, можно ли не убивать юношу и одновременно не навлечь на себя гнев богов. Прорицатель оценил жизнь Абдуллаха в сотню верблюдов. Счастливый Абд аль-Мутталиб немедленно пожертвовал верблюдов и на радостях поехал с сыном в Ятриб – в гости к родственникам.

Патриархи, сформировавшие политический и социальный ландшафт Мекки, жили по одному и тому же сценарию. Конечно, в Ятрибе Абдуллах встретил красивую благородную девушку и женился на ней. Ее звали Амина, и она была дочерью Вахба ибн Абд аль-Манафа – одного из городских старейшин. Ибн Саад сообщает, что Амину воспитывал ее дядя Вухайб ибн Абд Манаф, который в один день выдал племянницу замуж за Абдуллаха, а свою дочь Халу – за его отца, Абд аль-Мутталиба. В доисламской Аравии практиковалось полигамия – Абд аль-Мутталиб, например, имел шесть жен.

Вскоре после свадьбы Абдуллах отправился в торговое путешествие. Он уехал в Сирию и там серьезно заболел. Абдуллах успел вернуться в Ятриб и умер на руках у беременной Амины. Через два месяца на свет появился Мухаммед – тот самый человек, который вышел из Мекки рано утром и начал восхождение на Гору Света.

Мекка сильно изменилась. Наступили трудные времена. Бурно развивалась морская торговля, и в город приходило все меньше караванов. Но мекканцы не унывали и хранили верность своей древней религии и своим идолам – главному источнику их материального благополучия.

Мухаммед вырос в языческой Мекке и, как и большинство горожан, стал купцом. Подобно отцу, деду и прадеду он занимался караванной торговлей, часто ездил по делам в Сирию, славился честностью и надежностью. Но, в отличие от предков, Мухаммед взял в жены не знатную девушку из Ятриба, а богатую вдову из своего же племени. Будущий пророк не интересовался городскими проблемами. Несмотря на это, мекканцы еще не раз предъявят ему свои требования.

Когда Мухаммеду было около 35 лет, Кааба сгорела. Видимо, пожар произошел из-за того, что какая-то женщина воскурила ладан в святилище. Курайшиты решили перестроить и расширить Дом. До пожара его стены были чуть выше человеческого роста, порог находился на уровне земли, а крыша отсутствовала еще со времен Ибрахима. В Каабу проникали воры, ее заливало водой в сезон дождей. Мекканцы захотели сделать крышу и возвести новые стены – в два раза выше прежних. Как раз в Джидде на берег выбросило деревянные обломки византийского корабля. Курайшиты собрали их, чтобы использовать в строительстве, и наняли плотника-копта. Можно было начинать восстановление Каабы. Но перед этим надлежало снести то, что от нее осталось.

ДВЕ КААБЫ ДЛЯ ВЕРЫ НАМ СОЗДАЛ ТВОРЕЦ —

БЫТИЯ И СЕРДЕЦ, ЭТО – ВЕРЫ ВЕНЕЦ.

ПОКЛОНЯЙСЯ КААБЕ СЕРДЕЦ, ПОКА МОЖЕШЬ,

ВЫШЕ ТЫСЯЧ КААБ – И ОДНО ИЗ СЕРДЕЦ!

ОМАР ХАЙЯМ (1048–1131)

Мекканцы боялись гнева богов. Они смотрели на руины Дома и дрожали. Наконец, курайшит по имени Валид бин аль-Мугира вышел вперед и заявил: «Да начнется снос». Он взял топор и начал рубить, повторяя: «О Аллах, мы намереваемся сделать лучше». За целый день Валид разрушил небольшие участки основания. На следующее утро он вернулся и продолжил работу. Мекканцы увидели, что с ним ничего не случилось, и присоединились к сносу Каабы.

Здание возвели из чередующихся слоев древесины тика и камня. Каждое мекканское племя отстроило свою часть Дома. Горожане уложили крышу и высоко установили входную дверь – отныне желающим войти в Каабу надлежало пользоваться лестницей. Осталось лишь вмонтировать в стену Черный камень. Мекканцы долго спорили, кто достоин такой чести, и, наконец, схватились за мечи. Дело принимало опасный оборот. Четыре дня город стоял на пороге кровопролитной межплеменной войны.

На пятый день мекканцы опять собрались около Каабы. Они безуспешно пытались договориться. И вдруг слово взял городской старейшина Мугира бин Абдуллах бин Умар бин Махзум. Мугира призвал взволнованную толпу поручить принять решение тому, кто первым войдет в обновленный Дом. Толпа согласилась.

Этим человеком был Мухаммед.

Он попросил принести плащ. Когда его просьба была выполнена, Мухаммед расстелил плащ на земле и в центр положил Черный камень. Затем он велел представителям каждого племени взяться за край плаща и всем вместе донести священную реликвию до Каабы. Мекканцы нашли решение справедливым и одобрительно загудели. После того как все было сделано, Мухаммед вставил Черный камень в стену Дома. Строительство Каабы завершилось.

Прошло пять лет. Мухаммед долго размышлял о городе, глядя на него с Джабаль ан-Нур. История язычества, связанного с Меккой и ее святилищем, насчитывала не одно столетие. Именно эта история и беспокоила будущего пророка.

Мухаммед приступил к последней, относительно легкой, части восхождения. Он проделывал этот путь много раз.

На северо-восточном склоне Горы Света находилась Хира – небольшая пещера, обращенная к Каабе, Здесь будущий пророк уединялся, когда хотел подумать. Добравшись до Хиры, он остановился у входа и в последний раз посмотрел на город. Красное солнце медленно опускалось за горизонт, Через несколько минут Мекку окутала тьма.

Мухаммед вошел в пещеру.

Глава 2

Город аллаха и город пророка

Врата Мекки широки. Арабская пословица

Мухаммед вышел из пещеры пророком.

* * *

О том, что случилось в Хире, рассказывают хадисы – предания о словах и действиях Мухаммеда. Их главным знатоком (мухаддисом) был персидский ученый Абу Абдуллах Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари (810–870). Говорят, в возрасте десяти лет он знал наизусть Коран и несколько тысяч хадисов. Имам аль-Бухари изучал хадисы всю жизнь. Он расспрашивал о Мухаммеде всех, кого только мог, – преподавателей, купцов, шейхов. В итоге уникальная «коллекция» аль-Бухари насчитывала более 800 тысяч преданий. Богослов отобрал 7275 самых достоверных и объединил их в знаменитую книгу «Сахих». Арабское слово «сахих» переводится как «подлинный». Полное название труда аль-Бухари звучит следующим образом: «Сборник достоверных хадисов с подключенной цепи по вопросам, относящимся к Посланнику Аллаха, его методам и его времени». До имама хадисы передавались «по цепочке», из уст в уста, в течение почти 200 лет. Словосочетание «с подключенной цепи» в названии книги означает, что аль-Бухари проследил происхождение каждого хадиса и убедился в его истинности.

Многие мусульмане считают «Сахих» наиболее достоверной исламской книгой после Корана. События в Хире известны в первую очередь благодаря имаму. Аль-Бухари сообщает, что Мухаммед уснул, и к нему явился архангел Джабраил. Он принес кусок парчи с какой-то надписью и велел Мухаммеду прочесть ее. Тот ответил: «Я не умею читать». Тогда Джабраил крепко сжал будущего пророка в объятиях и едва не задушил его. Затем архангел отпустил Мухаммеда и снова приказал ему читать.

Джабраил проделал это три раза. В третий раз он сказал: «Читай во имя твоего Господа, Который сотворил все сущее. Он сотворил человека из сгустка крови. Читай, ведь твой Господь – Самый великодушный. Он научил посредством письменной трости – научил человека тому, чего тот не знал» (Коран 96:1–5). Мухаммед повторил эти слова, ибо опасался, что архангел его задушит.

Наконец Джабраил исчез. Мухаммед вернулся домой. Он весь дрожал. Увидев Хадиджу, пророк закричал: «Укрой меня!» Хадиджа успокоила мужа и стала ждать, когда его страх ослабнет. Прильнув к супруге, Мухаммед сказал: «О Хадиджа, со мной что-то не так! Я боюсь, что со мной случилось нечто ужасное!»

Он считал себя одержимым,

Ибн Исхак приводит слова Мухаммеда: «Ни одно из творений Аллаха не было более ненавистно мне, чем экстатический поэт или одержимый дьяволом человек, Я думал: горе мне, я – одержимый. Худшая вещь, которая может случиться с мужчиной или женщиной, – быть одержимым дьяволом». Но мудрая Хадиджа ответила: «Клянусь Аллахом, никогда Всевышний не опозорит тебя».

Так видение стало откровением.

Факт божественного откровения невозможно доказать. Этот сакральный опыт находится вне понимания даже для верующего. Англо-американский поэт Томас Стернз Элиот называет его «пересечением вечности со временем». Возможно, иногда обычные люди замечают кратковременные проблески, намекающие на божественное откровение. Но пророк – не обычный человек. Единственное подтверждение того, что произошло в Хире в 27-й день месяца Рамадан в 611 году, заключается в рассказе Мухаммеда, И в Слове Божьем, которое он принес с Горы Света,

Эти события изменили жизнь скромного мекканского торговца. Слова, услышанные им в пещере, стали первыми в целой серии божественных откровений. Позже откровения были названы Кораном, В переводе с арабского «Коран» означает «чтение вслух», «назидание». Мухаммед стал расулем – пророком (наби), которому дано новое Писание.

Однажды вольноотпущенник и приемный сын Мухаммеда, Зайд ибн Хариса аль-Кальби, спросил пророка, как на него нисходит откровение. Тот ответил, что иногда слышит звон колокола и понимает, что сказал Всевышний. Нередко расулю являлся ангел в человеческом обличье.

По версии Ибн Исхака, после инцидента в пещере Мухаммед поверил в свою одержимость и решил покончить с собой. Он поднялся на Джабаль ан-Нур, чтобы сброситься оттуда, и услышал голос: «Мухаммед, ты – Пророк Аллаха». Мекканец поднял голову и увидел Джабраила в образе человека. Ноги архангела опирались о горизонт.

Согласно хадисам, накануне откровений пророк впадал в мучительное состояние. Его била сильная дрожь. Изо рта выступала пена. Лицо покрывалось крупными каплями холодного пота. Иногда Мухаммед ревел, как молодой верблюд. Он получал откровения в течение 23 лет, и каждое из них добавлялось в Коран – священную книгу мусульман. Мусульмане верят, что Коран является Словом Божьим, которое Всевышний передал Мухаммеду через Джабраила.

Мухаммед вернулся в Мекку как Посланник Аллаха. Отныне он нес огромную ответственность за передачу своего опыта божественного откровения – сначала мекканцам, а потом и всему человечеству.

В основе веры и доверия лежит принятие слова. Процесс принятия обязательно сопровождается размышлениями и рассуждениями. Но сегодня слово не обладает такой силой. как раньше. Реклама, обещания политиков и СМИ научили нас мыслить критично. Нам нужны не показания, а доказательства. Однако, если их нет, приходится верить словам. В этом отношении мы ничем не отличаемся от жителей Мекки, которые услышали рассказ Мухаммеда о том, что он испытал в пещере Хира и на вершине Джабаль ан-Нур.

Если читать хадисы без традиционного благоговения, то Мекка оживает. Нравоучительные повествования превращаются в трогательные и сильные истории о судьбах реальных людей. Коран начинает говорить с человеком. Книга призывает нас преодолеть свои слабости и следовать вечным моральным принципам. Мухаммед пытался донести эту мысль до мекканцев – ив этом плане его миссия была сопряжена с большими трудностями.

Прежде всего, сам Мухаммед долго пребывал в ужасе и смятении. Новоявленный пророк не понимал, что получил власть над людьми. Он испытал колоссальное физическое, психическое и духовное потрясение. Хадиджа утешала и поддерживала мужа. Именно она стала первым человеком, который не усомнился в подлинности божественного откровения.

В течение двух лет пророка терзали сомнения. Но инцидент в Хире казался ему очень важным, и Мухаммед не мог молчать. Его удивительная история стала известна всему городу. В Мекке новости распространялись со скоростью света – несколько тысяч ее жителей были связаны друг с другом кровными узами и коммерческой деятельностью. Вскоре мекканцы знали, что Мухаммед якобы получил Слово Божье. Видимо, подсознательно он сам желал этого и потому часто поднимался на Джабаль ан-Нур.

Следующее откровение снизошло на Мухаммеда в 613 году. Он заявил, что язычество лживо и обрекает горожан на самоуничтожение. Рассказывая о своем Боге, расуль говорил: «Он – Аллах Единый, Аллах Самодостаточный. Он не родил и не был рожден, и нет никого, равного Ему» (Коран 112:1–4). Совершенный и Вечный, Аллах не обладал недостатками. Курайшитов оберегали отнюдь не идолы Каабы. Это Аллах посылал людям пропитание и избавлял их от страха. Бог Мухаммеда являлся подлинным Господином Каабы, и откровения призывали мекканцев поклоняться Ему.

Главные мифологические мотивы в учении Мухаммеда в целом совпадали с иудейскими и христианскими. Аллах сотворил мир за 6 дней, но выходным объявлялась не суббота, а пятница. Адам был создан из хиджазской и йеменской глины, а Хавва (Ева) – из его ребра. Адам и Хавва жили в раю и говорили по-арабски, но Аллах изгнал их, ибо они вкусили запретный плод. Супруги были низвергнуты на землю порознь. Адам оказался на Цейлоне, Хавва – в Аравии. Проделав долгий путь, они встретились у горы Арафат возле Мекки. Адаму был ниспослан из рая Черный камень, для которого он построил первую Каабу.

В исламе Адам считается первым пророком, Мухаммед – последним. Мусульманские пророки (наби) отождествляются с библейскими персонажами. Нух – это Ной, Муса – Моисей, Юсуф – Иосиф, Иса – Иисус Христос и т. д. Наби Нух, Ибрахим, Иса, Муса и Мухаммед были расулями, ибо несли людям новый Божий Закон. Однако Мухаммед не настаивал на новизне своего учения. Напротив, он объявил, что Аллах открылся еще Ибрахиму, прародителю арабов и евреев. Согласно откровениям, в глубокой древности все люди верили в Аллаха. Но неизбежные споры о религии привели к возникновению разных конфессий. На протяжении истории Аллах посылал к народам пророков, дабы вернуть заблудших к истине. Но до Мухаммеда никто из наби не внушал людям, что нет Бога, кроме Аллаха.

Учение Мухаммеда имело ярко выраженный социальный характер. Новоявленный пророк призывал мекканцев заботиться о сиротах, помогать нуждающимся, подавать милостыню и верить в жизнь после смерти. Откровения, ниспосланные Мухаммеду, обвиняли горожан в корыстолюбии, неотзывчивости и жестокости. Мекканцы славились богатством, красноречием и гостеприимством, но практиковали публичные казни и кровную месть. Аль-Бухари также передает, что язычники и идолопоклонники признавались наихудшими из творений Аллаха.

Узнав о проповедях Мухаммеда, мекканские шейхи пришли в ужас. Слова расуля оскорбляли их достоинство и мировоззрение. Пророк осуждал убеждения, традиции и обычаи своего племени. Более того – он настаивал на том, что его Бог несовместим с богами курайшитов. Это было уже политическое заявление. Посланник Аллаха критиковал языческую родоплеменную систему. Он говорил о необходимости изменить социально-политическое и экономическое устройство Мекки. Делая акцент на милостыне и прочих богоугодных делах, Мухаммед, предположительно, искал некую платформу для объединения горожан. Его проповеди потрясали основы мекканского общества.

Сначала жители Мекки высмеивали последователей Мухаммеда, Первыми новообращенными стали люди из ближайшего окружения пророка – его жена Хадиджа, двоюродный брат Али, лучший друг Абу Бакр, а также вольноотпущенник и приемный сын Зайд ибн Хариса аль-Кальби, К тому же, не все мекканцы были мушриками (язычниками), В городе проживали ханифы. Они верили в одного бога, называли себя последователями Ибрахима и с радостью присоединились к Мухаммеду, Однако никто из новообращенных не занимал почетных должностей в иерархии курайшитов. Многие были бедняками, некоторые – рабами. Мекканцы презирали их за нищету и низкий социальный статус.

Пока Мухаммед проповедовал тайно, правители Мекки называли его сумасшедшим. Но когда расуль начал открыто осуждать идолопоклонство, насмешка сменилась беспокойством, Курайшитские лидеры обратились к Абу Талибу – дяде Мухаммеда, главе клана Бану Хашим, к которому принадлежал пророк. Они велели шейху заставить Мухаммеда замолчать, пригрозив обоим физической расправой. По мнению мекканского руководства, Абу Талиб был виновен в крамольных речах расуля. Действительно, как он мог позволить своему племяннику проклинать племенных богов, оскорблять религию, высмеивать образ жизни курайшитов и критиковать их великих предков?

Теплые отношения между Абу Талибом и Мухаммедом имели решающее значение для успеха пророческой миссии. Абу Талиб приютил семилетнего Мухаммеда, когда тот осиротел. Он воспитал мальчика как собственного сына, научил его основам торговли и в конечном счете вывел юношу в свет. Благодаря дяде будущий пророк занял свое место в мекканском обществе.

Встреча с курайшитами сильно взволновала Абу Талиба. Ибн Исхак сообщает, что шейх вызвал Мухаммеда и сказал: «О мой племянник, ко мне пришли люди из твоего народа и попросили, чтобы ты отказался от своего дела! Так пожалей же меня и себя! Не возлагай непосильное на меня и на себя! Перестань говорить своему народу то, что он не желает слышать!» Мухаммед подумал, что вот-вот лишится дядиной защиты. Со слезами на глазах он ответил: «Если солнце будет положено на мою правую руку, а луна на левую, я все равно не откажусь от моего дела, пока Аллах Всевышний не возвысит эту религию либо пока я не погибну на этом пути!» Потрясенный Абу Талиб сказал: «О мой племянник! Делай свое дело и то, чему ты себя посвятил, а я же, клянусь Аллахом, никогда не оставлю тебя без помощи!»

Абу Талиб не объявил себя ни новообращенным, ни сподвижником Мухаммеда. Он любил племянника – независимо от того, сколько проблем тот создавал для других людей. Ситуация складывалась парадоксально. Пророк призывал отменить принцип племенной солидарности. Но Абу Талиб опирался именно на этот принцип, дабы защитить Мухаммеда и позволить ему продолжать свою миссию. Выживание новых идей часто зависит от старых методов. Этот парадокс будет повторяться на протяжении многовековой истории Мекки.

Курайшиты поняли, что Абу Талиб не откажется от племянника. Тогда они привели к шейху сильного, красивого юношу и предложили обменять его на Мухаммеда. Мекканские правители решили убить расуля и действовали в соответствии с традиционным принципом талиона – око за око, зуб за зуб, человек за человека. Абу Талиб отказался от сделки.

Мекканцы столкнулись с дилеммой. Мухаммед представлял опасность для установленного порядка. Но, как ни странно, пророка защищал тот самый клан, который он хотел лишить власти. Убийство Мухаммеда повлекло бы за собой кровную вражду аравийских племен. Поэтому правители Мекки попытались сделать жизнь расуля невыносимой и заставить его уйти из города. Они обращались с Мухаммедом очень грубо, оскорбляли его, бросали в него камни. Сподвижников пророка избивали, пытали и казнили.

Мухаммеду противостояли три самых влиятельных человека в городе: Абу Лахаб, Абу Суфьян и Абу Джахль. Абу Лахаб являлся авторитетным курайшитским шейхом. Абу Суфьян, член клана Бану Умайя, был знаменит несметными богатствами и злой женой. Младший сын Абу Суфьяна, Муавия, унаследовал воинственный характер родителей. Впоследствии он стал основателем гигантской мусульманской империи – Омейядского халифата. Наконец, Абу Джахль из знатного рода Бану Махзум желал единолично править Меккой.

Все три заклятых врага Мухаммеда были его родственниками. Ненависть курайшитов к расулю подпитывалась их собственными интересами и амбициями. Действительно, почему Аллах не избрал своим посланником богатого и уважаемого человека? Если Мекке суждено стать родиной новой религии, то ее пророк должен иметь деньги и власть. Для Абу Лахаба, Абу Суфьяна и Абу Джахля не существовало иных критериев достоинства.

Курайшиты были озабочены поведением Мухаммеда еще и потому, что боялись последствий. По их мнению, расуль испытывал терпение древних богов. Разгневанные боги могли наслать на Мекку голод, войну, эпидемию и прочие несчастья. Но больше всего шейхи боялись, что речи Мухаммеда негативно повлияют на экономику Мекки. Кааба представляла собой главный источник городских доходов. Во время хаджа паломники тратили много денег. Сначала они платили за вход в священный город. Затем покупали еду, хворост для костров, ритуальную одежду, сувениры, а также дары и жертвы, приносимые идолам Каабы. Мекка была не только одной из древнейших святынь в мире. Она была настоящей цитаделью капитализма, крупным центром религиозного бизнеса. Люди, которые занимались монетизацией духовной жизни Мекки, назывались хумами. Они составляли элитарное городское сообщество и утверждали, что являются сыновьями Ибрахима. Хумы славились благочестием и строгими нравами. Но они знали, как делать деньги. Например, для увеличения доходов «сыновья Ибрахима» регулярно придумывали новые ритуалы.

В довершение всего в проповедях Мухаммеда звучало мощное эхо христианского вероучения. Это грозило курайшитам дополнительными проблемами. Христианство было связано с химьяритским царем Абрахой и другими завоевателями, которые пришли в Мекку из Йемена. Кроме того, христианство являлось официальной религией Византийской империи. Византийцы хотели закрепиться в Аравии, дабы победить персов. Но экономика Мекки была ориентирована на язычников, стекавшихся в город со всего Ближнего Востока. И многобожники пострадали бы от идей монотеизма больше всех. Проповеди Мухаммеда были не просто неприятны. Они были опасны.

Шейхи курайшитов решили бороться за господство над Меккой до последнего. Они послали к расулю знатного мекканца Утбу ибн Рабию. Утба умел вести переговоры и расставлять дипломатические ловушки. Его приверженность язычеству не вызывала сомнений – тем более, что дочь Утбы, Хинд, была женой Абу Суфьяна.

Утба отправился на поиски Мухаммеда и нашел его в Каабе. Хитрый курайшит предложил расулю все, что угодно, лишь бы тот отказался от пропаганды своего учения. Турецкий писатель Харун Яхья (настоящее имя Аднан Октар) в книге «Пророк Мухаммед» приводит впечатляющий список того, что Утба обещал посланнику Аллаха: деньги, власть, женщин, королевский титул и даже лекарство от одержимости злым духом.

Ответ Мухаммеда пришел в виде очередного откровения. Позже его текст был включен в кораническую суру (главу) 41 под названием «Фуссилат» («Разъяснены»), Расуль сказал Утбе, что Бог един. Он предрек горе идолопоклонникам и награду – тем, кто совершает добрые дела.

Растроганный Утба обнял Мухаммеда и вернулся домой. Курайшиты заметили, что их дипломат сильно изменился. Человек, мастерски игравший словами, был глубоко потрясен силой Слова Божьего. Утба стал на путь духовного перерождения и посоветовал шейхам оставить Мухаммеда в покое. Но курайшиты подумали, что пророк околдовал Утбу, и проигнорировали его совет.

Мекканцы решили прибегнуть к репрессиям. Они поклялись уничтожить последователей Мухаммеда. Но это было непросто. К тому времени к расулю присоединились два самых грозных курайшита – Умар ибн аль-Хаттаб и Хамза ибн Абд аль-Мутталиб. Оба были доблестными воинами и заядлыми охотниками. Оба славились железной волей и храбростью. Оба вызывали у горожан страх и уважение. Примечательно, что свирепые Умар и Хамза не просто поддерживали Мухаммеда. Они обратились в его религию – ислам. Слово «ислам» переводится с арабского как «покорность», «предание себя Единому Богу».

Конечно, Умар и Хамза подали знатным мекканцам «дурной» пример. Но благородное происхождение и непререкаемый авторитет этих курайшитов делали их недосягаемыми для репрессий. Однако бедные и беззащитные сподвижники Мухаммеда в полной мере ощутили на себе гнев правителей Мекки. Город огласился истошными криками несчастных. Их мучили, пытали, убивали. Мекканские площади были залиты кровью.

Наиболее жестокому обращению подвергались рабы-мусульмане. Так, тело Хаббаба ибн аль-Аратта прижигали раскаленным железом. Чернокожего Билала ибн Рабаха днем заставляли лежать на горячем песке с тяжелыми камнями на груди. Вечером его привязывали за ноги к лошади и волокли по городским улицам. Сухайба ар-Руми избивали и морили голодом. Ясира ибн Амира, его жену Сумайю бинт Хайят и сына Аммара ибн Ясира выводили в пустыню во время палящего зноя и надевали на них кольчуги.

Все эти зверства проделывали с бесправными рабами их хозяева. Курайшиты пытались заставить первых мусульман отречься от ислама. Но старания мекканцев были напрасны. По убеждению рабов, вера в единого Бога была важнее любых, даже самых изощренных, пыток и наказаний, Каждый раз, когда хозяин Билала ибн Рабаха требовал, чтобы тот вернулся в язычество, невольник отвечал: «Уахид» («Один»), подразумевая, что Бог един.

Исламских мучеников называли шахидами – от слова «шахада». Шахада означает свидетельство веры в Аллаха и пророческую миссию Мухаммеда. Текст шахады выглядит следующим образом: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – Пророк Его», Троекратное произнесение этой фразы на арабском языке составляет обязательный ритуал принятия ислама. В курайшитской Мекке рабы умирали с именем Аллаха на устах. Одним из первых шахидов считается Ясир ибн Амир. Он скончался, не выдержав истязаний, Его супруга Сумайя бинт Хайят стала первой мученицей ислама. Однажды Абу Джахль сказал Сумайе, что она уверовала в Аллаха лишь потому, что влюбилась в Мухаммеда. Женщина грубо ответила обидчику, и тот убил ее ударом копья прямо в сердце.

Дабы спасти своих последователей, Мухаммед посоветовал им уехать в Абиссинию, Мусульмане согласились. Они знали, что найдут убежище на Африканском континенте, Абиссиния была христианским государством, но имела давние коммерческие отношения с Меккой. Таким образом в 615 году произошла первая хиджра в истории ислама – переселение мусульман в Эфиопию. 83 мекканца тайно покинули город и пересекли Красное море на торговом корабле. Представ перед абиссинским царем Асха-мой ибн Абджаром, они поведали ему, как изменились под влиянием новой монотеистической религии.

Сирийский богослов XX века Абд-ар-Рахман Рафат аль-Ба-ша в «Рассказах о жизни сподвижников пророка» приводит длинный список грехов, в которых мусульмане признались правителю Эфиопии. До принятия ислама они были невежественны, поклонялись идолам, не поддерживали родственных связей, не уважали соседей, угнетали слабых, лгали, отбирали деньги у сирот и порочили целомудренных женщин. Мухаммед запретил сподвижникам грешить, и их жизнь стала простой и праведной. Асхама был глубоко тронут откровенными признаниями тех, кого он всегда считал закоренелыми язычниками.

Курайшиты узнали о хиджре и пришли в ярость. Они пустились в погоню за мусульманами, но опоздали. Абиссинский царь отказался выдать беглецов. Мухаммед по-прежнему жил в Мекке и не собирался покидать родной город. Но судьба распорядилась иначе.

Потерпев неудачу в переговорах с Асхамой, курайшитские шейхи решились на крайнюю меру. Они объявили бойкот

Бану Хашим (клану пророка) и родственному ему клану Бану аль-Мутталиб. Современный йеменский проповедник Анвар аль-Авлаки в книге «Жизнь Мухаммеда» отмечает, что мекканцам запрещалось встречаться и разговаривать с членами этих кланов, вступать с ними в браки и заключать коммерческие сделки, входить в их дома и проявлять по отношению к ним жалость. Это должно было продолжаться до тех пор, пока Бану Хашим и Бану аль-Мутталиб не выдадут Мухаммеда отцам города для расправы. Правители Мекки повесили документ с условиями бойкота на дверях Каабы, Формально документ именовался договором, но на самом деле шейхи не согласовали его с рядовыми горожанами. Однако мушрики считали мусульман своими врагами и охотно подчинились требованиям мекканских лидеров,

Бану Хашим и Бану аль-Мутталиб оказались вне общества. Им пришлось покинуть свои дома. Изгнанники во главе с Мухаммедом и Абу Талибом разбили лагерь в горах к юго-востоку от Мекки. Они были отрезаны от всего остального мира и фактически находились в осадном положении.

Жизнь за пределами города была суровой. Мекканцы перекрыли поставки продовольствия в лагерь мусульман, К осажденным не пускали купцов. Абу Лахаб, Абу Суфьян и Абу Джахль зорко следили за соблюдением правил блокады. Иногда родственники тайно передавали изгнанникам еду. Например, племянник Хадиджи, Хаким ибн Хизам, несколько раз привозил ей пшеницу.

Через какое-то время продуктовые запасы в лагере иссякли. Осажденные ели листья деревьев и вареную кожу. Они жили в изоляции почти три года. Мекканцы слышали крики и плач голодных детей, доносившиеся из-за горного перевала.

Горожане начали возмущаться. Теперь они искренне сочувствовали своим бывшим друзьям и соседям. Люди всерьез задумались о происходящем. Говорят, некий старик, состоявший в родстве с Бану Хашим, подошел на улице к молодому человеку и спросил: «Как ты можешь наслаждаться жизнью, есть, пить, красиво одеваться и спать со своей женой, когда твои знакомые находятся в столь ужасном состоянии?» «А что я могу сделать в одиночку? – ответил юноша. – Если бы со мной был еще кто-то, я бы сделал все, чтобы спасти их».

Мекка роптала. Возле Каабы собралась толпа. Слово взял Зухайр ибн Абу Умайя – двоюродный брат Хадиджи. Он закричал: «О жители Мекки! Мы вкушаем пищу и надеваем на себя одежды, а тем временем Бану Хашим и Бану аль-Мутталиб погибают! Клянусь Аллахом, я не успокоюсь, пока не будет уничтожен этот несправедливый договор!» Абу Джахль запротестовал. Толпа загудела. Мекканцы вспомнили, что курайшиты составили документ без их согласия. Завязалась драка. Во время потасовки кто-то подошел к дверям Каабы, дабы порвать договор, и оказалось, что его съели термиты. Обрадованные горожане поспешили в лагерь изгнанников.

Мусульмане вернулись домой. Но перенесенные тяготы подорвали здоровье Абу Талиба. Спустя полгода после окончания осады он тяжело заболел. Узнав об этом, Мухаммед поспешил к своему старому дяде – человеку, который много сделал и много страдал ради его пророческой миссии. Расуль обнаружил Абу Талиба на смертном одре, в окружении знатных курайшитов. Мухаммед попытался в последний раз убедить любимого дядю принять ислам. Он попросил умирающего сказать: «Нет Бога, кроме Аллаха». Но тут вмешался Абу Джахль: «О Абу Талиб, ты собираешься отречься от веры своего отца, Абд аль-Мутталиба?»

Дальнейшие события доподлинно не известны. Египетский мухаддис XIV века Ибн Касир передает ответ Абу Талиба: «О сын моего брата, клянусь Аллахом, если бы я не боялся, что после меня тебя и твой род будут оскорблять и что курайшиты подумают про меня, что я произнес эти слова, испугавшись смерти, то я бы их произнес. Я их произнесу лишь шепотом, чтобы обрадовать тебя». Но голос умирающего был так слаб, что Мухаммед не услышал, как дядя свидетельствует о вере в единого Бога.

Согласно аль-Бухари, Абу Талиб заявил: «Не отрекусь я от религии Абд аль-Мутталиба!» Тогда расуль сказал: «Поистине, я буду просить прощения для тебя!» Считается, что после этого Мухаммеду было ниспослано два аята (стиха) Корана. Первый гласил: «Пророку и верующим не подобает просить прощения для многобожников, даже если они являются родственниками» (9:113). Во втором аяте сказано: «Воистину, ты не сможешь наставить на прямой путь тех, кого возлюбил. Только Аллах наставляет на прямой путь тех, кого пожелает» (28:56).

Другие мусульманские ученые, напротив, утверждают, что Абу Талиб перед смертью принял ислам. Хиджазский богослов Джафар ас-Садик (702–765), потомок Мухаммеда, приводит хадис от самого пророка. Согласно этому хадису, Абу Талиб скрывал свою веру, внешне демонстрируя неверие. Иракский историк XIII века Ибн Абу аль-Хадид писал: «Если веру Абу Талиба положить на одну чашу весов, а веру всех людей – на другую, то вера Абу Талиба перевесит!»

Как бы то ни было, глава Бану Хашим сыграл важную роль в становлении ислама. Пророк тяжело переживал кончину дяди. Через несколько месяцев его постиг новый удар: умерла Хадиджа. Оплакивая супругу, Мухаммед говорил: «Она уверовала в меня, когда другие в меня не верили, посчитала мои слова правдой, когда другие называли их ложью, поделилась со мной тем, что имела, когда другие отказали мне…» Таким образом, в 619 году Мухаммед потерял сразу двух близких людей – любимого дядю и верную жену. Этот год вошел в мусульманскую историографию как Год скорби.

После смерти Абу Талиба курайшиты начали открыто оскорблять расуля. В него плевали, его проклинали – но по-прежнему не решались уничтожить. Убийство Мухаммеда повлекло бы за собой страшную кровную месть со стороны его родственников. Курайшиты хотели объединиться с прочими мекканскими кланами, дабы не навлечь гнев Бану Хашим и Бану аль-Мутталиб только на себя.

Надо было действовать быстро. Мухаммед проводил в Мекке все меньше времени. Рано утром он покидал свой дом и возвращался лишь спустя несколько дней. Иногда пророка видели в Акабе и других арабских городах.

По слухам, он вел переговоры с аравийскими племенами, Мушрики боялись, что жители Аравии обратятся ислам, В этом случае Мекка лишилась бы своего сакрального статуса и ее экономика рухнула бы. Кроме того, Мухаммед мог собрать мусульманскую армию и захватить город силой оружия.

Вскоре мекканцы узнали, что сподвижники расуля тайно увезли своих женщин, детей и стариков из Мекки, Курайшитские шейхи насторожились. Казалось, их самый страшный кошмар начал сбываться.

В июне 622 года отцы города созвали совет в Дар ан-Надве (Доме собраний), который построил еще легендарный Кусай – первый курайшит в истории города. На совете присутствовали старейшины всех мекканских родов. Их интересовал единственный вопрос: что делать с Мухаммедом? Абу Джахль предложил следующую идею: представители от каждого клана должны убить пророка сообща. Таким образом, нельзя будет обвинить в убийстве кого-то одного и родственники Мухаммеда не смогут мстить всем сразу. Шейхи согласились с планом Абу Джахля и немедленно приступили к его реализации,

В ночь на 13 июня 622 года дом Мухаммеда был окружен. Курайшиты прильнули к дверям и сквозь трещины увидели, что в доме есть женщины. Племенной обычай категорически запрещал вершить расправу в присутствии женщин. Это незыблемое правило соблюдали все арабы, даже ассасины (наемные убийцы). Курайшиты ждали до рассвета. Наконец, с первыми лучами солнца они вломились в дом и обнаружили, что пророка там нет.

Ночью Мухаммед бежал в Ятриб. Мушрики организовали за ним погоню. Шейхи пообещали за расуля огромную награду – 100 верблюдов. Безрезультатно.

Итак, самый известный сын Мекки покинул свой родной город. «О Мекка, – сказал Мухаммед накануне бегства, – я люблю тебя больше, чем весь мир, но твои дети не дадут мне жить». Город решительно отверг расуля. За 11 лет пророческой деятельности Мухаммед приобрел менее 200 сахабов (сподвижников). Из 83 мусульман, совершивших хиджру в Эфиопию, к нему вернулись только 33. Многие сахабы умерли или погибли от рук курайшитов. Число приверженцев ислама сократилось, и сама религия оказалась под угрозой исчезновения.

Ятрибцы приняли Мухаммеда с распростертыми объятиями. Они даже переименовали свой город в Мединат-ан-Наби (Город Пророка), или Медину.

Бегство Мухаммеда ни в коей мере не принизило статус Мекки. Согласно Корану, Аллах упоминает ее, когда дает обещание: «Клянусь этим городом (Меккой)!» (90:1) и «Клянусь смоковницей и маслиной, и горою Синаем, и этим городом безопасным!» (95:1–3). Когда пророк жил в Медине, Аллах назвал Мекку «Матерью городов» (6:92). До сих пор каждый, кто попадает в Мекку, произносит арабскую молитву, начинающуюся со слов: «Я здесь, Господи, я здесь!»

Мухаммед отправился в Медину не один. За ним последовали около 100 меканских мусульман. Их прозвали мухаджирами – «совершившими переселение». Само переселение известно как Хиджра и датируется 24 сентября 622 года. Мухаджиры были самыми преданными сахабами. Они пользовались огромным авторитетом в мусульманской общине. Ятрибцев, которые приветствовали Мухаммеда и его соратников, отныне именовали ансарами.

Переселение ознаменовало конец джахилии – эпохи грубости, невежества и беззакония, в которой пребывали аравийские племена до принятия ислама. Однако противостояние Мекки и Медины только начиналось.

В 633–634 годах Мекка превратилась в центр исламского мира. С тех пор мусульмане совершают молитвы, повернувшись в сторону этого города. Но так было не всегда. По легенде, однажды ночью (в 619 году) Джабраил перенес Мухаммеда в Иерусалим на встречу с пророками Ибрахимом, Мусой и Исой. Затем ангелы рассекли расулю грудь и омыли его сердце. Упоминания об этих событиях содержатся в Коране (17:60, 53:6-18). Таким образом, Иерусалим стал священным не только для иудеев и христиан, но и для мусульман. До Хиджры последователи ислама молились в сторону Иерусалима. Но когда Мухаммед переехал в Медину, ему был ниспослан следующий аят: «Обрати же свое лицо в сторону Запретной мечети [в Мекке]. Где бы вы ни были, обращайте ваши лица в ее сторону» (2:144). Медина была Городом Пророка. Мекка – Городом Аллаха.

После Хиджры курайшиты пристально следили за Мухаммедом. Они предчувствовали катастрофу. Мухаммед стал религиозным и политическим лидером Медины. Он активно заключал договоры с соседними племенами. Ансары и мухаджиры образовали единую исламскую общину.

Число мусульман быстро росло. В Медине появилась первая в мире мечеть – Масджид ан-Набави (Мечеть Пророка). Мухаммед лично принимал участие в строительных работах. Здание было заложено в 622 году. Основными элементами его планировки являлись открытый двор и минареты. Впоследствии такая планировка стала обязательной для всех мечетей.

Кроме того, расуль ввел несколько ритуалов, которые делали ислам непохожим на прочие религии. С минаретов Масджид ан-Набави 5 раз в день звучал азан, призывавший мусульман к обязательной молитве (намазу). Слово «азана» в переводе с арабского означает «кричать на публике». В эпоху джахилии в Аравии существовал обычай издавать особый крик – например, для сбора членов племени на военный совет. Тот, кто зазывал людей, именовался муэдзином. Первым муэдзином в истории ислама стал мухаджир Билал ибн Рабах, обладавший невероятно сильным голосом. Эту обязанность возложил на него сам Мухаммед. Азан Билала был слышен по всей Медине. В Мекке несчастного раба никто не слышал. Но в Медине его голос достигал горизонта.

Теперь Город Пророка представлял собой угрозу для Мекки. В первую очередь курайшиты переживали за свои торговые караваны, которые возвращались из Сирии. Они должны были пройти недалеко от Медины и могли подвергнуться нападению со стороны мусульман. Пытаясь защитить свое имущество, мекканцы распространили ложные слухи о времени следования караванов. Благодаря этому большинство товаров удалось спокойно довезти до Мекки. Но информацию о самом крупном и богатом караване не удалось сохранить в тайне. По слухам, этот караван насчитывал более 2500 верблюдов. Его вел Абу Суфьян. И он не сомневался, что станет главной мишенью для мединцев.

Абу Суфьян отправил гонца в Мекку, чтобы вызвать подкрепление. Когда гонец прибыл в город, курайшиты уже готовились к войне с Мединой. Из Мекки выступила целая армия – 1 тысяча пехотинцев и 100 всадников. По пути в Медину они узнали, что караван Абу Суфьяна благополучно добрался до Мекки. Мухаммед узнал о приближении врага и вывел вооруженных сахабов в долину Бадр близ Медины. Войско пророка насчитывало 313 человек.

Многие курайшиты не хотели вступать в схватку. Цель их военной экспедиции состояла в том, чтобы защитить караван Абу Суфьяна, и эта задача была выполнена. Более того – на каждой из противоборствующих сторон присутствовали кровные родственники. Например, старший сын Утбы ибн Рабии, Абан, находился в мусульманском лагере. Однако Абу Джахль обвинил курайшитов в трусости и напомнил им о давнем обещании уничтожить всех мусульман Аравии. По мнению Абу Джахля, настало время покончить с Мухаммедом раз и навсегда. Мекканцы двинулись в Бадр. Они прибыли туда 17 марта 624 года и обнаружили, что мусульмане засыпали все колодцы в долине. Пророк тщательно подготовился к битве. Но мушрики решили, что легко разобьют маленькую исламскую армию.

Согласно древней традиции, битве предшествовали поединки трех лучших воинов с каждой стороны. По итогам поединков три курайшита были убиты, один сахаб – ранен, Тогда мушрики атаковали врага. Впервые в истории мусульмане бросились в бой с криком: «Аллаху Акбар!» («Аллах Велик!»)

В ходе сражения мекканское войско лишилось всех командиров. Абу Джахль и Утба ибн Рабия погибли. Курайшитов охватила паника. Через несколько часов все было кончено. Мекканцы потерпели сокрушительное поражение. Почти все отцы города пали в долине Бадр или попали в плен. Старый Абу Лахаб не участвовал в битве, но выделил солидную сумму денег на оснащение курайшитской армии. Узнав о победе мусульман, он скончался от горя. По слухам, после смерти тело Абу Лахаба источало такое зловоние, что к нему не подходили даже его сыновья.

В жизнеописаниях Мухаммеда говорится, что сахабы одолели мекканцев благодаря ангелам Аллаха. Сражение при Бадре считается единственной битвой ислама, в которой ангелы принимали непосредственное участие. Жители Аравии повсюду находили подтверждения божественного вмешательства. Например, один тщедушный сахаб взял в плен огромного курайшита, и кто-то сказал ему: «Разве ты смог бы одолеть его? Тебе помог ангел».

Тем временем в Мекке царил траур. Долина плача оглашалась рыданиями. Абу Суфьян взял руководство городом на себя. Он поклялся не умащать волосы маслом или не купаться, пока не отомстит сахабам. Торговля с Сирией принесла Абу Суфьяну сказочную прибыль. Теперь он собирался потратить деньги на создание новой армии и разгромить Медину.

Прежде всего Абу Суфьян нанял известных поэтов, дабы те разожгли боевой пыл мекканцев силой слова. Благородные курайшитки, потерявшие при Бадре своих ближайших родственников, жаждали крови. Они призывали горожан готовиться к войне. Самые пламенные речи произносила Хинд – супруга Абу Суфьяна и дочь Утбы. За один день она похоронила отца, брата Валида, дядю Шейбу и старшего сына Абана. Но женщина не собиралась мириться с утратой. Ее особую ненависть вызывал Хамза ибн Абд аль-Мутталиб, убивший Утбу. Хинд обратилась к Вахши – эфиопскому рабу, который отличался меткостью в метании копья. Курайшитка велела ему присоединиться к мекканскому войску и убить Хамзу. В качестве награды она пообещала Вахши свободу.

За год жители Мекки собрали трехтысячную армию. Курайшиты были абсолютно уверены в победе. Они двинулись к Медине и 19 марта 625 года разбили лагерь около горы Ухуд на северной окраине города.

Но Мухаммеда предупредили о вражеском плане. Он успел собрать войско численностью 700 человек и заранее разместил группу из 50 лучников на одном из холмов Ухуда. Расуль приказал лучникам не покидать свои позиции ни при каких обстоятельствах. Среди исламских полководцев были Али (двоюродный брат пророка, сын покойного Абу Талиба), Абу Бакр (лучший друг Мухаммеда), Хамза ибн Абд аль-Мутталиб и Умар ибн аль-Хаттаб.

Изучив причины поражения при Бадре, курайшиты тщательно продумали тактику грядущего сражения. Абу Суфьян оставил 200 всадников в резерве. Воинственная Хинд громко распевала боевые песни. Музыканты били в тамбурины. Нервы у всех были на пределе.

Битва состоялась 23 марта 625 года. Отряды Хамзы и Али ворвались в ряды курайшитов, сея ужас и смерть. Когда мушрики попытались продвинуться вперед, лучники осыпали их градом стрел. Мекканцы отступили. Сахабы решили, что сражение выиграно, и бросились захватывать трофеи. Лучники оставили свои позиции и присоединились к основному войску.

Тем временем знатный курайшит Халид ибн аль-Валид развернул конницу, обогнул Ухуд и атаковал исламскую армию с тыла. Началась неразбериха. Хамза пал от руки Вахши. Язычники теснили мусульман. Абу Суфьян довольно потирал руки. Он предвкушал пленение или гибель Мухаммеда. Но сподвижники закрыли пророка своими телами и не подпустили к нему врагов.

Пока мужчины сражались, курайшитки с остервенением уродовали тела павших мусульман. Они отрезали покойникам уши и носы, а потом делали ожерелья из этих ужасных трофеев. Обнаружив труп Хамзы, Хинд распорола ему живот, вырвала печень и попыталась ее съесть, но почувствовала тошноту.

Битва при Ухуде закончилась поражением сахабов. Язычники разбили врага и триумфально вернулись в Мекку. Это была их первая и последняя победа над Мухаммедом.

Мекка ликовала. Весть о разгроме мусульман в мгновение ока облетела всю Аравию. Однако расуль и многие его сподвижники уцелели. Абу Суфьян вознамерился уничтожить их всех и сровнять Медину с землей. Он отправил гонцов к разным арабским племенам гонцов с предложением вместе напасть на Город Пророка.

Секретные переговоры и тайные встречи долгое время не приносили результатов. Но однажды в Мекку прибыли представители Бану Надир и Бану Вайль. Бану Надир и Бану Вайль являлись еврейскими племенами и издавна проживали в Медине. Они отказались признавать власть Мухаммеда, и их изгнали из города. Иудеи спросили, не хотят ли курайшиты объединиться с ними против мусульман. Шейхи обрадовались. Но Абу Суфьян хотел заполучить как можно больше союзников. Наконец мекканцы склонили на свою сторону мощные племена Бану Гатафан и Бану Фазаз. Вскоре к Абу Суфьяну примкнули Бану Асад (союзники Бану Гатафан), Бану Мурах (союзники Бану Надир), Бану Салим (дальние родственники курайшитов) и некоторые другие племена. Объединенная армия язычников насчитывала 10 тысяч человек. План Абу Суфьяна заключался в том, чтобы атаковать Медину одновременно с севера и юга. Мушрики совершили марш-бросок через пустыню и вышли к Медине 31 марта 627 года.

Абу Суфьян старался не разглашать свой план. Однако пустыни Аравии не умеют хранить тайны. Дойдя до Медины, курайшиты обнаружили, что вдоль северной границы города выкопан широкий и глубокий ров. Со всех остальных сторон Медину защищали горы. Она казалась неприступной. До этого момента арабы не использовали траншеи для ведения войны. Мухаммед приказал вырыть ров по совету сахаба Салмана аль-Фариси – первого перса, принявшего ислам.

Мекканцы были в недоумении. Абу Суфьян на день уступил пост главнокомандующего прославленным аравийским воинам, и те попытались штурмовать город. Ничего не получилось. Тогда курайшиты вступили в сговор с Бану Курайза – еще одним иудейским племенем Медины, которое в 622 году подписало мирный договор с Мухаммедом. Несмотря на это, евреи Бану Курайза согласились поднять городской мятеж. Однако хитрый мусульманин Нуайм ибн Масуд внес раскол в их ряды заговорщиков.

Мушрики теряли терпение. Они пришли сражаться и не были готовы к осаде. Продукты заканчивались. Среди язычников начались распри. Курайшиты и Бану Гатафан открыто враждовали между собой. Абу Суфьян понял, что осажденные могут держаться месяцами, если не годами.

Аравийская армия стояла под Мединой примерно 2–3 недели, пока однажды ночью погода не испортилась. Жестокая буря разметала лагерь мушриков. Аль-Бухари передает, что Абу Суфьян сказал своим людям: «О курайшиты! У вас нет постоянного жилья. Верблюды и лошади гибнут. Бану Курайза нарушили данное нам слово. Они поступили с нами дурно. Как видите, мы встретились с сильным ветром. Не могут устоять ни котлы, ни костры, ни наши палатки. Уходите! Я уезжаю». Он сел на верблюда и вернулся в Мекку. Курайшиты последовали за ним.

Таким образом, мекканцы снова проиграли. События весны 627 года известны как Битва у рва – хотя на самом деле никакой битвы не было. Считается, что бурю на язычников наслал Аллах, определив тем самым исход осады Медины.

Экономика Мекки была подорвана. Абу Суфьян отказался от мысли собрать очередную армию. Денег катастрофически не хватало. Курайшиты чувствовали, что в ближайшем будущем Медина обретет могущество и составит Мекке сильнейшую конкуренцию.

Новости из Города Пророка были неутешительны для мекканцев. Бану Курайза подверглись жестокому наказанию. Всех мужчин племени казнили, женщин и детей обратили в рабство, а имущество поделили между мусульманами. Сахабы не собирались прощать предателей. Мухаммед налаживал собственную караванную торговлю и посылал по всей Аравии военные отряды, заставляя бедуинов принимать ислам. В итоге кочевники покорились расулю. В Медину потянулись караваны с дарами. Аравийские шейхи пытались задобрить мусульман и договориться с ними о выгодных условиях подчинения для своих племен.

Однако новая религия плохо приживалась среди арабов. Они не понимали смысла многих исламских правил. Действительно, как совершать омовение перед молитвой, если в пустыне нет воды? Разве может бедный кочевник подавать милостыню? Так ли уж необходимо чтить священный месяц Рамадан, во время которого Мухаммед получил первые аяты Корана, – ведь жители Аравии неграмотны? Зачем поститься, если бедуины и так питаются скудно? И наконец, ради чего надо отречься от веры своих предков?

Между тем шахада, намаз (ежедневная пятикратная молитва), ураза (пост во время Рамадана) и закят (милостыня) являлись четырьмя столпами ислама. Вскоре к ним прибавился пятый столп – хадж. На Мухаммеда снизошло новое откровение. Согласно ему, Мекка провозглашалась священным городом и местом паломничества для мусульман. Коран гласит: «Люди обязаны перед Аллахом совершить хадж к Дому (Каабе), если они способны проделать этот путь» (Коран 3:97).

В марте 628 года Мухаммед сообщил курайшитам о своем намерении посетить Мекку в паломнических целях. 13 марта караван хаджи выступил из Медины. Абу Суфьян был озадачен. Он не знал, чем на самом деле руководствовался пророк, – желанием почтить родной город или же стремлением захватить его. Шейхи решили, что Мухаммеда нельзя впускать в Мекку.

Курайшиты начали готовиться к обороне. Абу Суфьян призвал на помощь всех своих союзников. Он также отправил навстречу мусульманам 200 всадников во главе с Халидом ибн аль-Валидом. Узнав об этом, Мухаммед и сахабы решили остановиться в месте под названием Худайбия, что в 24 км западнее Мекки. Худайбия входила в священную область, на которой были запрещены любые насильственные действия. Пророк передал курайшитам, что не собирается сражаться. В его планы входило лишь посещение Каабы.

Он добавил, что если курайшиты настаивают на битве в святые месяцы, когда по древнему обычаю необходимо соблюдать всеобщее перемирие, и если они настаивают на том, чтобы люди, независимо от веры, не могли посетить Каабу, они будут осуждены всеми арабами.

Язычники оказались в затруднительном положении. Запретив паломникам войти в Мекку, они разрушили бы ореол святости вокруг собственного города и подверглись бы осуждению со стороны всех аравийских племен. Вместе с тем даже если намерения Мухаммеда были мирными, впускать его в Мекку с таким количеством последователей было небезопасно. После долгих размышлений Абу Суфьян послал в Худайбию красноречивого курайшита Сухайля ибн Амра, Правитель города поручил ему провести переговоры с мусульманами.

Переговоры прошли успешно, Мухаммед и Сухайль подписали Худайбийский мирный договор, по которому война между мусульманами и курайшитами прекращалась на 10 лет. Также мусульмане обязались вернуть в Мекку курайшитов, принявших ислам. Мекканцы, в свою очередь, отказались от требований отдать им бывших рабов, перешедших к мусульманам. Кроме того, каждому аравийскому племени предоставлялось право заключать союзы с Мухаммедом либо с курайшитами по своему выбору. Последнее условие договора выглядело следующим образом: в этом году мусульмане возвращаются в Медину, не совершив паломничество. Но на следующий год они спокойно войдут в Мекку после того, как курайшиты временно покинут ее. Мусульмане могли провести в Мекке лишь три дня, оставив оружие за пределами города.

Сахабы сочли договор оскорбительным и просили Мухаммеда не подписывать его. Но пророк был непреклонен. Он понимал, что это соглашение означает признание мусульман политической силой, равной курайшитам, Мухаммед подписал документ и велел резать жертвенных животных, По окончании жертвоприношения паломнический караван вернулся в Медину.

Благодаря Худайбийскому мирному договору, в исламе появилось новое понятие – умра (малый хадж), Умра длится несколько дней. Она включает в себя посещение Каабы и ритуальный бег между холмами Ac-Сафа и Аль-Марва, где когда-то металась Хаджар в поисках воды для младенца Исмаила.

Мухаммед совершил умру через год после переговоров в Худайбии, Его сопровождали около 2 тысяч безоружных сахабов. Курайшиты заблаговременно оставили город и наблюдали за ними с близлежащих холмов. По истечении трех дней мекканцы спустились в Долину плача и попросили мусульман уйти.

Худайбийский мирный договор имел не только религиозные, но и важные политические последствия. После подписания соглашения аравийское племя Бану Хузаа вступило в союз с Мухаммедом, а племя Бану Бакр – с мекканцами. Впоследствии между этими племенами разгорелся конфликт. Бедуины попросили помощи у своих покровителей. Курайшиты прислали Бану Бакр оружие, лошадей, верблюдов и несколько своих воинов. Бану Хузаа отступило в обширную запретную территорию, прилегавшую к Каабе, где издавна запрещалось любое насилие. Но люди из Бану Бакр преследовали врага и убили более 20 человек. В итоге мирный договор был нарушен. Абу Суфьян отправился к Мухаммеду в надежде обновить соглашение и продлить его срок. Однако пророк отказался заключать новый договор и решил завоевать Мекку. Он собрал десятитысячное мусульманское войско и двинулся на свой родной город.

Абу Суфьян и два других знатных курайшита (Хаким ибн Хазам и Будайл ибн Варк) вышли навстречу армии Мухаммеда, чтобы попытаться отговорить его от битвы за Мекку. Но после беседы с расулем и его дядей, Аббасом ибн Абд аль-Мутталибом, все три мушрика обратились в ислам.

Войдя в Мекку, сахабы не встретили сопротивления. Али водрузил знамя веры на вершине горы Хаджун. У ее подножия поставили шатер для Мухаммеда. Пророк семь раз объехал Каабу на верблюде. Затем он вошел в Дом, где вознес Аллаху двукратную молитву. После этого расуль разбил своим посохом все 360 древних идолов, приговаривая: «Пришла истина, и исчезла ложь; поистине, ложь исчезающая!» (Коран 17:81). Билал взобрался на крышу Каабы и прочитал азан, ознаменовавший освобождение Мекки от язычества. Сотни мусульман упали на колени, славя Единого Бога – Милостивого и Милосердного.

События того дня – 11 января 630 года – вошли в историю как Фатх (Завоевание Мекки). Мухаммед покорил сердца людей. Уцелевшие курайшиты убедились в никчемности своих богов и приняли ислам. Среди новообращенных были Хинд бинт Утба, ее сын Муавия (будущий создатель Омейядского халифата) и доблестный полководец Халид ибн аль-Валид. Впоследствии Халид получил за боевые заслуги почетное именование «Сайфуллах» – «Меч Аллаха». Он провел 43 сражения и ни разу не был побежден.

Мухаммед провел в Мекке 15 дней. За это время расуль принял присягу у горожан и вернул курайшиту Усману ибн Тальхи ключи от Каабы. Усман принадлежал к Бану Шейба – старинному мекканскому клану, чьи представители являлись хранителями ключей и служителями Каабы еще в период правления легендарного Кусая. Когда Усман стал мусульманином, язычники отобрали у него ключи, лишив Бану Шейба огромной чести и причастности к главному святилищу Аравии. Но Мухаммед восстановил справедливость, руководствуясь словами Всевышнего: «Воистину, Аллах велит вам возвращать вверенное на хранение имущество его владельцам и судить по справедливости, когда вы судите среди людей» (Коран 4:58).

До сих пор все религиозные обязанности в Мекке распределены среди курайшитов. Бану Шейба из поколения в поколение служит в Каабе. Эта почетная миссия передается в роду от старшего к старшему. Потомки Абд аль Мутталиба обеспечивают паломников водой и едой. Такая приверженность традициям свидетельствует о том, что мусульмане верны своим клятвам и обещаниям, даже если эти клятвы и обещания были даны в эпоху джахилии.

Итак, Город Аллаха наконец-то принял расуля. Мухаммед родился в Мекке. Она была домом для его клана Бану Хашим. Кроме того, исламское вероучение сделало Мекку сердцем пророческой миссии Мухаммеда. Однако, к большому удивлению мекканцев, расуль отбыл в Медину через 15 дней после своего триумфального и мирного возвращения в родной город.

Мухаммед называл Медину своим жилищем в жизни и смерти. Он посетил Мекку еще раз только в 632 году, во время своего прощального (и единственного) хаджа. Пророк чувствовал близкую кончину и потому предпринял полноценное паломничество со всеми ритуалами.

Он омыл свое тело, обрил голову, обрезал ногти и облачился в специальную одежду из двух кусков простой бесшовной ткани белого цвета (ихрам). Ночевал в долинах Муздалифа и Мина. Бросал камни в 3 столба (джамарат). Принес в жертву Аллаху животных (курбан). Семь раз обошел Каабу (таваф). Совершил бег между Ac-Сафой и Аль-Марвой (сай). Стоял на горе Арафат с полудня до захода солнца (день Арафа). Потом он быстро вернулся в Муздалифу и молился там всю ночь (ифада). По окончании хаджа Мухаммед накрыл Каабу покрывалом (кисвой). Арабский богослов IX века Муслим ибн аль-Хаджадж (имам Муслим) сообщает слова Мухаммеда, адресованные мусульманам в 632 году: «Берите от меня ваши обряды (хаджа и умры), ибо я не знаю, быть может, я не совершу больше Хаджа после этого».

* * *

Ихрам – символическое состояние духовной и физической чистоты. Ихрам – образ покойника: мусульман хоронят без одежды, обернув в белые материи. В состоянии ихрама нужно контролировать мысли и дурные деяния. Запрещается охотиться, курить, употреблять алкоголь и наркотики, ссориться, сквернословить, вступать в интимные отношения. Мужчинам нельзя надевать носки, нижнее белье, закрытую обувь и головные уборы. Также им не дозволяется удалять волосы любым образом и в любой части тела, пользоваться благовониями и средствами гигиены с запахом. Женщины обязаны покрывать голову, но во время хаджа они могут носить повседневную мусульманскую одежду. Все остальные ограничения и предписания являются общими для представителей обоих полов.

* * *

Все указанные действия признаются ваджибом, т. е. обязательны для исламских паломников с VII века по наши дни. Каждое из них имеет определенный сакральный смысл. Так, ихрам означает особое состояние духовной чистоты. Джамарат символизирует побивание камнями шайтана. Стояние на горе Арафат считается предстоянием перед Аллахом. Ритуалы хаджа и умры представляют собой уникальное сочетание языческих и мусульманских традиций. Так, согласно преданию, древний обычай закрывать Каабу восходит к химьяритскому царю Асаду аль-Камилу. Однако Мухаммед придал старым ритуальным действиям новый религиозный смысл. В ходе своего прощального паломничества он заложил окончательные традиции совершения хаджа.

* * *

Во время хаджа расуль обратился к своим последователям со знаменитой проповедью (хутбой), разъясняющей основные положения ислама. Мусульмане образовали единую религиозную общину (умму) и нуждались в мудрых советах и наставлениях посланника Аллаха.

Расуль заявил об отмене кровной мести, ростовщичества и прочих установлений джахилии. Он наложил на членов уммы ряд пищевых запретов, категорически отверг употребление алкоголя, азартные игры и идолопоклонничество, Мухаммед коснулся всех важных вопросов – от провозглашения неприкосновенности человеческой жизни до отношений между полами и правил личной гигиены. Мусульмане называют эту хутбу манифестом прав человека в исламе. Ее ключевые мысли содержатся в коранической суре 5 «Аль-Маида» («Трапеза»), а также в многочисленных хадисах. По легенде, пророк закончил хутбу словами: «Я оставлю вам то, что не даст вам сбиться с пути, если станете вы крепко держаться этого, – Книгу Аллаха».

После окончания хаджа Мухаммед немедленно вернулся в Медину. Он скончался 8 июня 632 года. К моменту смерти пророк объединил под своей властью весь Аравийский полуостров, основал мировую религию и заложил основы исламской и арабской государственности.

Первый великий мусульманин был похоронен в Масджид ан-Набави под Зеленым куполом, известным как Купол Пророка. Теперь Медину называли Лучезарной. Она превратилась в политическую, культурную и интеллектуальную столицу формирующегося исламского государства – Арабского халифата. Мекка, напротив, оживала лишь во время паломничества. Мусульманская историография той эпохи забывает о Мекке и фокусируется исключительно на Медине. Но Город Аллаха хотел выйти за религиозные и земные границы хаджа. Он был устремлен гораздо выше – к царству божественной метафизики.

Глава 3

Дорога в рай

Сердца подобны котлам, и кипит то, что в них…

Яхья бин Муаз ибн Джагфар ар-Рази

* * *

Мекка всегда была Городом Бога – как в период джахилии, так и в исламскую эпоху. Но мир стремительно менялся. Ценности и приоритеты курайшитов были низвергнуты. Мекканцам потребовалось время, чтобы понять, какая удача на самом деле их постигла.

После принятия арабами ислама все традиционные центры силы в Аравии сместились. Однако Мекка не утратила свой священный статус. Присутствовать в Мекке означало пребывать с Аллахом. Но для того чтобы обладать земной властью, надо было находиться в Медине. Медина превратилась в политический центр исламского общества. Преследуя Мухаммеда и сахабов, мекканцы перечеркнули монотеистическую историю своего города и оборвали его связь с пророком Ибрахимом. Медина же вняла Мухаммеду и стала колыбелью уммы. Расуль избрал Медину столицей мусульманского государства, подтвердив отказ от старой родоплеменной системы. Фундаментом новой социальной системы являлась приверженность исламу.

Курайшитам пришлось смириться с поражением. Они утратили политическую автономию, материальную выгоду и привилегии, которыми обладали на протяжении веков. Мусульманские историки утверждают, что языческое прошлое Мекки исчезло раз и навсегда. Но это не так. Внешне город стал исламским. Однако мекканцы продолжали соблюдать древние обычаи. Племеные механизмы срабатывали по умолчанию. Хутба Мухаммеда мало повлияла на город.

После смерти расуля в 632 году власть перешла к его другу и сподвижнику Абу Бакру. Абу Бакр получил титул халифа, означавший «наместник пророка». Первый халиф и его преемники (Умар ибн аль-Хаттаб, Усман ибн Аффан и Али ибн Абу Талиб) решили донести послание Мухаммеда до всего мира. Началась эпоха Великих арабских завоеваний. Менее чем за 100 лет мусульмане захватили огромные территории в Азии, Африке и Европе. К началу VIII века азан звучал над Ближним Востоком, Средней Азией, Северо-Западной Индией, Северной Африкой, Кавказом, Испанией и Южной Италией. Под ударами арабов рухнули целые государства: Сасанидская империя, держава

Гассанидов, Королевство вестготов, Кавказская Албания, Хорезм, Согдиана и Синд, Халид ибн аль-Валид покрыл себя вечной славой непобедимого полководца. Арабы получили выход к Средиземному морю и дважды осаждали Константинополь (в 674–678 годы и 717–718 годы). Они отвоевали у Византии Египет, Сирию, Месопотамию, Крит, Мальту, Сицилию, Родос и Святую Землю, Осенью 732 года мусульманская армия стояла под Пуатье, недалеко от Парижа, По утверждению Эдварда Гиббона, если бы тогда Карл Мартелл не разбил арабов, в Оксфорде вместо Библии изучали бы Коран,

Что все это означало для Мекки?

Она опустела.

Энергичная и амбициозная молодежь покинула город. Сыны Мекки занимали административные и военные должности на землях необъятного халифата. Иногда они возвращались домой – наример, во время хаджа или по семейным обстоятельствам. Но эти люди сильно изменились. Мекканцы уже не были прежними гордыми язычниками. Многие из них осели на завоеванных территориях и женились на местных женщинах. Сегодня их потомки гордятся своей принадлежностью к древним мекканским кланам.

Те, кто остался в Городе Аллаха, заботились о паломниках и занимались организацией хаджа. Кааба требовала ремонта. В 638 году, когда Иерусалим сдался халифу Умару ибн аль-Хаттабу, на Мекку обрушился проливной дождь. Святилище затопило. Умар приказал снести дома возле

Каабы, возвести стену вокруг святилища и поставить на нее лампы для освещения. Он же начал строительство мечети около Дома, Храм располагался на священной территории, где издавна не допускалось кровопролитие и иное насилие. Поэтому мечеть получила название Аль-Харам – Запретная для любых грехов.

Пока мекканцы расширяли и перестраивали святилище, в Медине разгорелся ожесточенный спор о том, кто станет четвертым халифом, Абу Бакр правил в 632–634 годах, Умар – в 634–644 годах, Усман – в 644–656 годах. Халифов избирал совет (шура), состоявший из шести старейших сахабов. Наместники Мухаммеда несли ответственность перед этим советом. Некоторое время вопрос о престолонаследии не возникал вообще. Пожилой Абу Бакр умер 23 августа 634 года. Подобно пророку, он дожил до 63 лет, что арабские классические историки считают особой наградой за благочестие. Второй халиф, Умар, скончался 7 ноября 644 года от ножевых ран, нанесенных ему персом, огнепоклонником Фирузом. Третий халиф, Усман, постепенно перенимал тягу к роскоши, характерную для персидской и византийской знати. Он начал распоряжаться общественной собственностью как своей личной и назначал родственников на важные государственные посты. Политика Усмана кардинально отличалась от политики, проводимой аскетичным Умаром. Халиф вызывал недовольство мусульман, и 17 июня 656 года его убили.

Абу Бакр, Умар и Усман были курайшитами, но происходили из разных мекканских семей. Более того, ни один халиф не принадлежал к Бану Хашим – клану Мухаммеда. Фактически в мусульманском государстве не существовало ни правящей династии, ни даже четкой логики престолонаследия, После избрания четвертого халифа, Али ибн Абу Талиба, в халифате начались серьезные проблемы. Мекка оказалась в центре двух крупных мятежей.

Али был избран халифом спустя три дня после убийства Усмана. Ат-Табари описывает Али как худощавого лысого человека с большими глазами, конфликтного. Однако двоюродный брат Мухаммеда получил прозвище «Лев Аллаха» за самоотверженность и щедрость. Он был эрудирован, артистичен и склонен к мистицизму, писал стихи и покровительствовал художникам.

Помимо Али, на титул халифа претендовали аз-Зубайр ибн аль-Аввам (племянник Хадиджи) и Тальха ибн Убайдуллах (родственник Абу Бакра). Каждый из них считал, что именно он достоин возглавить халифат. Али поддерживали в основном мединцы. Мекканцам это не нравилось.

Шура совещалась три дня. То, что произошло за закрытыми дверями, до сих пор остается загадкой. Очевидцы и мусульманские историки (Абдаллах ибн Маймун аль-Кеддах, Амр ибн Маймун аль-Азди, аль-Мисвар ибн Махрама и др.) излагают разные версии событий, но сходятся в одном – члены шуры поссорились. Один из них, именитый полководец Саад ибн Абу Ваккас, вообще отказался участвовать в избрании халифа. Тем не менее по итогам голосования трон занял Али. Курайшиты, которые тогда находились в Медине, вернулись в Мекку, не присягнув на верность новому правителю.

Конфликт разгорался медленно, но неудержимо. Мекканцы решили, что мединцы помыкают ими и не считаются с их мнением. Влиятельные сахабы аз-Зубайр и Тальха негодовали, ибо так и не получили власти. Ситуация усугублялась тем, что Али не спешил наказывать убийц халифа Усмана. Усман и пророк Мухаммед имели общего предка – Абд Манафа, поэтому курайшиты расценивали поведение Али как оскорбление памяти расуля. Однако лица, виновные в гибели Усмана, обладали немалым авторитетом. Они немедленно присягнули Али, Вероятно, новый правитель ждал удобного случая, чтобы их покарать.

Но курайшиты жаждали крови. Дальше всех в своем протесте пошел Муавия – сын Абу Суфьяна и Хинд, родственник Усмана. В то время Муавия занимал должность наместника Сирии. Он обвинил Али в причастности к убийству третьего халифа и выставил в главной мечети Дамаска окровавленную рубашку Усмана. Муавия заявил, что не собирается подчиняться Али, пока тот не выдаст ему преступников для расправы.

Масла в огонь подливала Айша (дочь Абу Бакра), на которой Мухаммед женился после смерти Хадиджи. Противники Али приезжали в Мекку со всей Аравии и объединялись вокруг вдовы расуля. Обстановка накалялась. Мекканцы требовали наказать убийц Усмана и пересмотреть кандидатуру халифа. По мнению курайшитов, такой важный вопрос следовало решить на собрании уммы.

Противостояние Мекки и Медины вышло на новый уровень. Оно уже не было спором между двумя городами. Его последствия не ограничивались Хиджазом и отразились на всем мусульманском мире.

Осенью 656 года Айша при поддержке родственников аз-Зубайра и Тальхи собрала большую курайшитскую армию. В октябре она привела войско на юг Месопотамии, где скрывались убийцы Усмана. Армия Аиши вступила в бой с силами наместника халифа в Ираке. Наместник потерпел поражение. Курайшиты захватили Эль-Куфу и Басру.

Когда вести из Месопотамии достигли Медины, Али понял, что медлить больше нельзя. Во главе войска он отправился в Басру. Армии встретились недалеко от города. С обеих сторон находились верные сподвижники пророка Мухаммеда. Мусульмане впервые готовились биться друг против друга.

Многие воины не желали сражаться. Кровопролития можно было избежать. Но переговоры ни к чему не привели. Ранним декабрьским утром отряды аз-Зубайра и Тальхи неожиданно атаковали курайшитов. Эти события вошли в историю как Верблюжья битва, поскольку решающая схватка разгорелась вокруг верблюда, на котором сидела Айша. В течение нескольких часов обе стороны потеряли убитыми от 5 до 15 тысяч человек. Аз-Зубайр и Тальха погибли. Али победил. Айша попала в плен, но вскоре халиф отпустил ее с миром. Вдова пророка вернулась в Мекку, а затем переехала в Медину. До конца жизни она находилась под своеобразным «домашним арестом».

Последствия Верблюжьей битвы негативно сказались на последующей истории Мекки. Это сражение ознаменовал о начало Первой фитны (656–661) – первой смуты в исламском мире. Фитна представляла собой конфликт между родственниками пророка. Но суть конфликта не сводилась только к наказанию убийц Усмана. Главная проблема заключалась в том, кто может править халифатом: члены семьи Мухаммеда или те, кого избрала умма.

Второй проблемой были права женщин. Мекканки всегда славились независимостью и теперь защищали принцип равноправия полов, провозглашенный расулем. В свое время Умм Кульсум, сестра Аиши, отказалась выйти замуж за Умара, ибо он был груб с женщинами. Мусульманки активно участвовали в общественной жизни, но Умару это не нравилось. Он призывал игнорировать мнение женщин по социальным и политическим вопросам, а также велел им беспрекословно повиноваться мужчинам.

Айша стала живым символом борьбы мусульманок за свои права. Ее «домашний арест» олицетворяет судьбу женщин в исламской истории. После Верблюжьей битвы вдова Мухаммеда будет по-прежнему влиять на политику – но всегда тайно. Вместе с тем ее воспоминания о словах и делах пророка сыграют важнейшую роль в развитии мусульманской теологии. Однако исламские богословы (улемы) превратят Айшу в архетип упрямой и недалекой женщины. Ее пример до их пор используется как аргумент в пользу того, чтобы исключить женщин из общественной жизни и ограничить их деятельность ведением домашнего хозяйства.

Победа над курайшитами мало помогла Али. Умма разрослась, и управлять ею из Медины не представлялось возможным. В течение почти 1000 лет Арабский халифат сменил несколько столиц. Среди них были Эль-Куфа, Дамаск, Багдад, Самарра, Каир… Каждый новый политический центр все больше и больше отдалялся от Мекки – центра религиозного. В 657 году Али перенес столицу халифата из Медины в Эль-Куфу. Эль-Куфа выросла из военного лагеря, используемого арабами в кампаниях против Сасанидской империи. Территории халифата во многом увеличивались за счет того, что подобные форпосты превращались в города. Они должны были изолировать мусульман от чужих обычаев и культур, а также от связанных с ними искушений и соблазнов. Конечно, это не помогло.

После переноса столицы в Эль-Куфу в Мекке остались лишь представители старой аристократии. Они относились к Али крайне подозрительно. Ислам и Великие арабские завоевания изменили мир. Результаты территориальной экспансии были фантастическими, новые возможности – почти неограниченными. Однако все это привело к Первой фитне. Халифат нуждался в стабильности, которую мог гарантировать только временный возврат к традициям.

Идеальным кандидатом на престол в этих условиях был Муавия. Наместник Сирии обладал выдающимися лидерскими качествами и умел подбирать людей, на которых можно опереться. Арабы утверждали, что в битвах он храбрее тигрицы, защищающей своих детенышей. Абдалла, сын халифа Умара, говорил: «После смерти Пророка я не видел никого, кто был бы более величествен как господин, кроме как Муавия».

Муавия был жесток, хитер, амбициозен и властолюбив. Он привык к уважению со стороны халифов, но старался ни с кем не ссориться. Истинные намерения Муавии обнаруживались в самый последний момент, когда у его врагов практически не было шансов на спасение. Поэтому открытый конфликт сирийского наместника с Али можно объяснить лишь тем, что Муавия почувствовал свою силу.

Подавив восстание Аиши, Али обратил внимание на угрозу со стороны Муавии, В мае 657 года халиф отправился в Сирию, чтобы встретиться с наместником. Войско Муавии вышло к Евфрату, дабы помешать Али продвинуться в глубь страны. Через месяц две армии встретились возле города Сифин на южном берегу реки. Переговоры велись несколько недель, но оказались безуспешными.

Битва началась утром 19 июля 657 года. Она продолжалась 9 дней и прерывалась ночью – для сна и днем – для молитв, Оба войска несли тяжелые потери и вскоре оказались на грани истощения.

Финальное сражение грянуло 27 июля. Казалось, Али одерживает верх. Тогда полководец Муавии, Амр ибн аль-Ас, предложил остановить кровопролитие. По приказу Амра, его солдаты прикрепили к своим копьям свитки Корана. Согласно обычаям того времени, это означало призыв прекратить боевые действия. Халиф согласился на перемирие. Опять начались переговоры. В результате Али и Муавия заключили договор о третейском суде. Третейский суд должен был определить, кто будет править государством. Противники назначили двух арбитров (по одному с каждой стороны) и обязались принять их вердикт.

Договор о третейском суде вызвал бурю негодования в армии Али. Солдаты считали, что у них украли победу. Кроме того, по мнению многих воинов, халиф совершил большой грех – так сказать, убрал Бога из уравнения. Ведь лишь Аллах может решать, кому достанется власть. Следовательно, согласившись на арбитраж, Али не только отказался от титула халифа, но и фактически стал неверующим. Эту точку зрения разделяли 12 тысяч человек. Они взбунтовались, покинули армию Али и ушли в Басру, где основали собственную военную базу. Мятежников назвали хариджитами.

Хариджиты были первой в истории ислама религиознополитической группировкой, которая обособилась от уммы. Они также стали первыми мусульманскими экстремистами. Но причины протеста хариджитов коренились в социальной несправедливости – и центром этой несправедливости являлась Мекка. Действительно, спустя 25 лет после смерти Мухаммеда арабы считали себя выше остальных людей. Они не воспринимали новообращенных в ислам как равных – особенно если новообращенные были неарабского происхождения. Мекканцы относились с презрением ко всем, включая арабов, не проживавших в их городе. Старая аристократия Мекки пыталась сохранить свой привилегированный статус, невзирая на мусульманский принцип равенства[1]. Такое поведение противоречило исламу и вызывало гнев хариджитов.

Помимо этого, хариджиты считали, что племя, клан или семья не должны играть никакой роли в выборе правителя. Единственным критерием является его моральное совершенство, Мятежники разделяли религиозную и политическую власть – и, значит, критиковали саму концепцию халифата. Они признавали только двух первых халифов (Абу Бакра и Умара). При этом хариджиты были бескомпромиссны в своих суждениях. Несогласных они называли вероотступниками, заслуживающими смертной казни.

Али не обращал внимания на хариджитов. Его больше интересовал вердикт третейского суда. Но Абу Муса (представитель халифа) и Амр (представитель Муавии) ничего не обсуждали. Они обменивались взаимными оскорблениями. Так, Абу Муса издевался над «говорящим» именем сирийского наместника. На то была веская причина. Египетский ученый XIII–XIV веков Ибн Манзур, автор толкового словаря арабского языка, пишет: «Муавия – охотничья собака женского рода (сучка), которая лаем созывает других собак, если они разбежались». Амр не оставался в долгу и называл Абу Мусу обезьяной. Неудивительно, что они не смогли решить спор о лидерстве. Но арбитры сошлись в одном: халиф Усман был убит несправедливо.

Теперь Муавия и его последователи были абсолютно уверены в своей правоте – ведь они хотели наказать убийц Усмана. Муавия объявил себя амиром аль-муминином (повелителем правоверных). Этот титул был равнозначен титулу халифа и подразумевал объединение духовной и светской власти в руках одного человека. Но Али по-прежнему стоял во главе мусульманского государства, а владения Муавии ограничивались Сирией. Непокорный наместник решил сместить Али и обрушился на Египет – богатую и стратегически важную провинцию халифата.

В 658 году сирийское войско под командованием Амра захватило Египет. Полководец немедленно признал Муавию законным халифом и основал новую египетскую столицу – Фустат. Впоследствии из нее вырос Каир.

Над Али сгущались тучи. Ряды его сторонников редели. Хариджиты обвиняли халифа в вероотступничестве. Они расправились с некоторыми последователями Али в Эль-Куфе и решили выступить против него самого.

17 июля 658 года армия халифа разгромила хариджитов в битве при Нахраване (Ирак). В этом сражении пали многие друзья и соратники пророка Мухаммеда. Воины Али учинили кровавую резню. Жестокая расправа над врагами окончательно подорвала авторитет правителя. Уцелевшие хариджиты всеми силами пытались уничтожить Али. 22 января 661 года им это удалось – один из мятежников нанес халифу смертельное ранение отравленным кинжалом.

Мусульманское государство вступило в новую эпоху. Так называемый Праведный халифат, во главе которого стояли Абу Бакр, Умар, Усман и Али, прекратил свое существование. Муавия провозгласил себя халифом и основал династию Омейядов. Омейяды происходили из Бану Умайя – древнего и влиятельного клана Мекки. Таким образом Муавия, отпрыск старой курайшитской аристократии, который ранее выступал против пророка Мухаммеда, стал его преемником. Доживи Абу Суфьян и Хинд до этого дня, они гордились бы сыном.

Али, Муавия, Амр, большинство хариджитов и прочие активные участники Первой фитны были мекканцами. Поэтому сражение при Нахраване стало трагедией для Города Аллаха. В каждом доме оплакивали гибель близкого человека. Мекканцы облачились в черные одежды – не только в знак траура, но и в знак протеста против Омейядов. Мекканцы ненавидели Муавию еще и потому, что он любил роскошь и зрелищность. Новая правящая династия переняла жизненный уклад империй, которые разрушили мусульмане. В мечети Аль-Харам часто собирались недовольные. Они планировали мятеж против Омейядов.

Пытаясь задобрить критиков, Муавия начал благоустраивать Мекку. За его счет в городе возводились дома из обожженного кирпича и гипсового раствора. Дом Хадиджи был превращен в мечеть. Но мекканцы хотели знать, по какому праву Муавия перестраивает город, – ведь он не завоевал Мекку и не правил ею по договоренности с местными жителями. Муавия понял, что оппозиционеры не позволят ему сделать родной город столицей Арабского халифата.

Государство Омейядов нуждалось в новом политическом центре. Бывший наместник Сирии, Муавия перенес столицу из Эль-Куфы в Дамаск. Он хотел превратить одну из древних церквей Дамаска в великолепную мечеть, способную конкурировать с мекканской Аль-Харам. Вместо Каабы в дамасской мечети должна была находиться другая священная реликвия – голова пророка Яхьи (Иоанна Крестителя). Планы халифа только усилили гнев мекканцев. Очередное восстание стало неизбежным.

В 680 году Муавию сменил его сын, Язид I. Началась Вторая фитна (680–692). Ряд видных государственных деятелей отказался присягать на верность новому омейядскому халифу. Среди них были потомки авторитетных сахабов, в частности Абдуллах ибн аз-Зубайр аль-Кураши (внук Абу Бакра) и Хусейн ибн Али аль-Кураши (сын халифа Али и внук пророка Мухаммеда). Оба претендовали на престол.

Ибн аз-Зубайр и Хусейн прибыли в Мекку, чтобы спокойно продумать план восстания. Городу Аллаха впервые досталась та роль, которую он будет играть на протяжении веков. Мекка стала убежищем для тех, кто не согласен с властью. Это было признание престижа и значимости Мекки как религиозного центра, который к тому же находился на безопасном расстоянии от политической и административной столицы халифата.

Мекканцы поддержали Хусейна в борьбе за трон. Они называли себя шиитами (в переводе с арабского «последователями», «приверженцами»). Однако Хусейн решил отправиться в Ирак и встретиться с Язидом. Шииты отговаривали своего лидера от этой поездки. Они понимали, что внук Мухаммеда окажется на вражеской территории, где с ним может случиться все что угодно. Но Хусейн никого не слышал. Жители Мекки были убеждены, что он обречен. Предчувствие катастрофы буквально витало в воздухе. Когда Хусейн со своими воинами покинул город, мекканцы плакали. Его отряд насчитывал лишь 72 человека.

По дороге в Эль-Куфу Хусейн получил известие, что большинство его куфийских соратников казнены по приказу Язида, Армия халифа перехватила мятежников около города Кербела, в 85 км от Эль-Куфы. 9 октября 680 года состоялась битва. Она продолжалась несколько часов и закончилась разгромом шиитов. Многие сторонники Хусейна погибли в бою. Язид приказал казнить всех уцелевших. Солдаты Язида не пощадили даже Аббаса – сводного брата Хусейна, величайшего воина Аравии по прозвищу «Луна Хашимитов». Сам Хусейн попал в плен и был обезглавлен.

Битва при Кербеле легла в основу шиитских религиозных мистерий и ритуалов. День сражения (Ашура) является траурной датой. Ежегодно шииты разыгрывают пьесы, повествующие о событиях 9 октября 680 года. Они организовывают уличные шествия, во время которых рыдают, кричат от горя и наносят себе удары цепями и кинжалами. Так шииты выражают скорбь по Хусейну и его соратникам. С наибольшим размахом Ашура проходит в Ираке, Иране, Ливане и других странах, где шиитские общины многочисленны.

Но впервые траур по погибшим имел место в Мекке. Большинство убитых происходило из клана Бану Хашим. Кербельская трагедия в очередной раз превратила долину Бакка в долину плача. Мужчины не стеснялись своих слез. Женщины вопили. Весь город оделся в черное.

Теперь мекканцы сплотились вокруг Ибн аз-Зубайра. Его мать, Асма, уговорила сына взбунтоваться против Язида. Асма была дочерью Абу Бакра и сестрой Аиши. Она считается одной из самых сильных и независимых женщин ранней исламской истории. В 622 году Асма помогла своему отцу и пророку Мухаммеду бежать из Мекки в Медину. Тогда она носила под сердцем Ибн аз-Зубайра. В 636 году дочь Абу Бакра в рядах арабской армии билась с византийцами при Ярмуке. В 680 году ей исполнилось 85 лет. Вся ее жизнь была преисполнена хаоса и насилия.

Ибн аз-Зубайр стал первым мусульманским ребенком, родившимся в Медине. Расуль дал младенцу имя «Абдуллах» («Слуга Аллаха»). В 12 лет Ибн аз-Зубайр наравне с матерью участвовал в сражении при Ярмуке. Позже он воевал в Египте и Персии, помогая расширять Арабский халифат. Не будучи хариджитом, сын Асмы принял их воззрения, ибо считал их правильными.

По мнению Ибн аз-Зубайра, кровнородственные связи и национальная принадлежность не имели никакого отношения к принципу равенства людей в исламе. Права женщин надлежало защищать. Халифам следовало быть благочестивыми и справедливыми. Воодушевленный матерью, Ибн аз-Зубайр объявил, что Омейяды недостойны управлять уммой, – и фактически провозгласил Мекку независимым государством. Жители Мекки, Медины, а затем и всего Хиджаза с радостью присягнули ему на верность. Это было в 683 году.

Язид выслал в Хиджаз армию, чтобы подавить восстание. Омейядское войско окружило Мекку и обстреляло мечеть Аль-Харам из катапульт. Горожане были возмущены этим святотатством. Все, как один, встали они на защиту Каабы. Разгневанные женщины набрасывались на солдат халифа и обращали их в бегство. Обескураженная армия не решалась войти в город и продолжала осаду.

Спустя два месяца из Дамаска пришла новость о смерти Язида. В омейядском войске началась паника. Но Ибн аз-Зубайр не знал, что делать. Арабы считали его преемником праведных халифов и законным претендентом на престол. Не только Хиджаз, но и вся мусульманская империя открыто осуждала Омейядов. Вероятно, Ибн аз-Зубай-ру следовало воспользоваться ситуацией и идти на Дамаск. Но кто бы тогда позаботился о полуразрушенной Мекке? После осады и длительных обстрелов Кааба находилась в ужасном состоянии. Горожане говорили, что она может рухнуть от взмаха голубиного крыла.

У Ибн аз-Зубайра были все шансы уничтожить Омейядов и изменить ход мусульманской истории. Наверняка ему удалось бы разрешить конфликт между старым и новым порядком, который деформировал развитие исламского мира. Ибн аз-Зубайр справился бы и с фанатичными хариджитами, подорвав их агрессивный фундаментализм. Правитель Хиджаза мог стать мудрым халифом и снискать любовь и уважение народа.

Но история не знает сослагательного наклонения. Ибн аз-Зубайр решил посвятить себя восстановлению Каабы и наотрез отказался покинуть Мекку. По его искреннему убеждению Город Аллаха должен был оставаться вне политики. Вечная святость Мекки находилась под надежной защитой – вне времени, пространства и политической конъюнктуры. И, таким образом, раскол мусульманского сознания сохранился. Он существует и в наши дни. В течение веков исламские ученые предпочитают держаться в стороне от правителей, а религиозные радикалы не могут принять принципы гражданского общества – даже те, что были установлены пророком Мухаммедом.

Оставшись в Мекке, Ибн аз-Зубайр продолжил дело праведных халифов Умара и Усмана. Он восстановил и расширил Запретную мечеть. Аль-Харам отстраивали искусные каменщики из Йемена. Размеры Каабы были увеличены. В Доме прорубили две двери и два окна. Стены отполировали изнутри и снаружи и обработали мускусом. Новую кисву привезли из Египта. Дорожки вокруг Каабы, протоптанные паломниками, вымостили камнем. Здания, прилегающие к святилищу, были снесены, а территория мечети – увеличена. Комплекс Аль-Харам приобрел квадратную форму.

* * *

Испокон веков кисву в Мекку привозил паломнический караван. Во главе каждого каравана стоял верблюд с махмалем – великолепным, богато украшенным паланкином. Махмал символизировал роскошь и силу правителя, из земель которого в Мекку отправлялись пилигримы. Соответственно, махмал приобретал особое значение для хаджа.

В османскую эпоху кисву изготавливали в Египте. В каирском районе Дар-аль-кисва потомственные вышивальщики из года в год готовили все текстильные изделия для мусульманских святынь, включая покрывало для Каабы и махмал. В 1913 году Дар аль-кисву посетил английский путешественник Саймон Генри Лидер. Вот как он описал благоговейную атмосферу каирского района: «Скрупулезная работа мастеров сопровождается мелодичным чтением Корана, доносившимся с балкона внутреннего двора». По словам руководителя мастерской, она являлась «единственным местом под официальным управлением, где читается Священный Коран» – и потому она была «так же свята, как мечеть во время молитвы».

За два дня до отправления каирского каравана в Мекку новые кисва и махмал выставлялись на всеобщее обозрение. Правитель Египта публично целовал уздечку верблюда, несшего махмал, и паломники двигались в путь. Добравшись до Мекки, они подходили к дому хранителя ключей от Каабы и торжественно передавали ему кисву.

* * *

Работа заняла девять лет. Открытие обновленной мечети сопровождалось народными гуляньями. В честь великого праздника Ибн аз-Зубайр принес в жертву сотню верблюдов и раздал мясо бедным.

Пока Ибн аз-Зубайр занимался восстановлением Священной мечети, ситуация в халифате изменилась. Язиду наследовал его сын Муавия II. Он находился у власти около полугода и совершенно не желал править. Муавию абсолютно не интересовали государственные дела. Юноша говорил, что стал халифом лишь в силу действия наследственного принципа передачи власти. Он отрекся от престола в июне 684 года и через месяц умер.

Муавия II был последним потомком Абу Суфьяна. Суфьянитская ветвь Омейядов прервалась, но сама династия продолжала существовать, Омейяды избрали халифом своего старейшего представителя – 70-летнего Марвана ибн аль-Хакама. Марван правил около года (684–685). После кончины старика власть перешла к его сыну, Абуль-Валиду Абд аль-Малику ибн Марвану аль-Умайе.

Абд аль-Малик оказался талантливым правителем и проницательным политиком. Первым делом он поручил своему верному полководцу Абу Мухаммеду аль-Хаджаджу ибн Юсуфу ас-Сакафи захватить Мекку. Незадолго до того военачальник утопил в крови антиомейядские восстания в Ираке и Иране. Он славился грубостью и жестокостью. Имя «аль-Хаджадж» означало «Костолом».

Изначально аль-Хаджадж собирался осадить Мекку и уморить Ибн аз-Зубайра и его последователей голодом. Но осознав, что мекканцы могут продержаться долго, полководец изменил тактику. В марте 692 года войско Омейядов подошло к городу под видом совершения хаджа. И тут выяснилось, что «паломники» привезли с собой катапульты…

Мекканцы оказались в затруднительном положении. Запасы продовольствия заканчивались. Испуганные союзники Ибн аз-Зубайра покидали своего предводителя. Правитель Хиджаза решил не допустить повторного разрушения Запретной мечети. Он велел впустить армию Омейядов в город. Когда солдаты ворвались в Аль-Ха-рам, они не нашли там никого, кроме Ибн аз-Зубайра. Тот молился.

Закончив молитву, Ибн аз-Зубайр вытащил меч и двинулся на врагов. Он убивал всех, кто осмеливался приблизиться к нему. Наконец, воины аль-Хаджаджа окружили Ибн аз-Зубайра. Правитель Хиджаза упал на колени и воскликнул: «Мои раны будут не на моих пятках, а спереди!» Он хотел встретить смерть лицом к лицу.

Через мгновение Ибн аз-Зубайр погиб. Аль-Хаджадж приказал распять его тело на городских воротах.

Мекканцы горько оплакивали правителя Хиджаза. Больше всех страдала Асма. Ей было уже 97 лет. Старуха перевезла тело сына в Медину и похоронила его рядом с пророком Мухаммедом.

Вторая фитна завершилась победой дамасских халифов. Примкнув к мятежу Ибн аз-Зубайра, мусульмане в последний раз попытались помешать Омейядам установить абсолютную монархию. Поэтому халиф Абд аль-Малик распорядился уничтожить не только бунтовщиков, но и память о них.

Кааба перестала быть общедоступной. Одну из ее дверей обнесли стеной. Вторую подняли над уровнем земли. Теперь в святилище могли войти лишь те немногие мекканцы, которые поддерживали халифа. Каабу покрыли золотыми и серебряными плитами. Пророк Мухаммед не одобрил бы такие изменения, но это не беспокоило Омейядов. Они восстановили Мекку, чтобы продемонстрировать свою земную власть. Старый дом Кусая, где заседал городской совет, был куплен Абд аль-Маликом и украшен мозаиками. Важные сановники и богачи устанавливали в своих резиденциях витражи из цветного стекла. В особняках мекканской аристократии кормились многочисленные поэты, художники, музыканты и певцы. Горожане привыкли к роскоши и комфорту. Они все чаще предавались разврату – даже на территории Запретной мечети. Нравы стали настолько свободными, что на время тавафа (семикратного обхода Каабы) мужчин и женщин пришлось разделить на две процессии.

Уничтожив Ибн аз-Зубайра, Омейяды потеряли интерес к Мекке. Они инвестировали время и деньги в Иерусалим и Дамаск. Они возводили замки и дворцы в Палестине, Иордании и Сирии. Новые земли, завоеванные халифами, также нуждались в урбанизации. Абд аль-Малик построил в Иерусалиме знаменитую мечеть Куббат ас-Сахра с золотым куполом. Гланым проектом его сына Валида I стала дамасская мечеть Омейядов, задуманная как самый великолепный храм мусульманского мира.

Будучи потомками курайшитов, Омейяды ненавидели Мекку и ее жителей. Горожане считали их кровожадными тиранами. Но халифы знали, что Мекка приносит большую прибыль и потому превратили ее в некую «визитную карточку» своей расширяющейся империи.

Правление династии Омейядов продолжалось еще 58 лет после поражения ибн аз-Зубайра. К середине VIII века Арабский халифат простирался от Испании на западе до пакистанской долины Инда на востоке, от Центральной Азии до границ Китая. Однако правители часто становились жертвами внутренних разногласий и мятежей. Они были жестоки и падки на удовольствия. Кроме того, государственной идеологией халифата являлся не ислам, а арабский национализм.

Поведение Омейядов глубоко оскорбляло благочестивых мекканцев. Городские шииты и хариджиты все еще надеялись свергнуть «безбожных» халифов. Волна недовольства правящей семьей нарастала не только в Хиджазе, но и во всем мусульманском мире. Третья фитна (747–750) была не за горами.

Решающее восстание, которое положило конец господству Омейядов, вспыхнуло весной 747 года в провинции Хорасан на востоке Ирана. Лидером мятежников стал наместник Хорасана, пылкий и красноречивый Абу Муслим – глава клана Аббасидов. Аббасиды происходили из Бану аль-Мутталиб – мекканского племени, родственного Бану Хашим. Они вели свой род от Аббаса – сына легендарного Абд аль-Мутталиба и дяди пророка Мухаммеда. 25 января 750 года Абу Муслим разбил последнего омейядского правителя Марвана II в сражении на реке Большой Заб в Ираке. Но взбунтовавшийся наместник лишь фактически руководил боевыми действиями. Титул халифа принял Абу аль-Аббас ас-Саффах – член семьи Аббасидов.

Эти события, определившие судьбу исламского мира, происходили далеко от Мекки. Но Аббасиды имели прямое отношение к Городу Аллаха. Они считали себя законными преемниками расуля.

Прозвище нового халифа «ас-Саффах» означало «Кровопролитие». Пышная церемония по поводу его вступления на престол состоялась 28 ноября 750 года в иракском городе Аль-Хира. Торжествующие Аббасиды сидели на украшенных стульях, плененные Омейяды – на полу. Вдруг ас-Саффаху сообщили, что его хочет видеть таинственный посетитель из Мекки, Лицо незнакомца было скрыто платком, Он не назвал своего имени и настаивал на встрече с правителем. Заинтригованный ас-Саффах согласился принять гостя. Войдя в зал, незнакомец прочитал стихотворение, посвященное тирании Омейядов, Оно призывало халифа «остерегаться ошибки» и «срубить проклятое дерево под корень».

Ас-Саффах задрожал от гнева, «Преступное отродье! – крикнул он Омейядам, – Я вижу перед собой моих родных и близких, которых вы убили! А вы все еще дышите и наслаждаетесь жизнью!» Он подал стражникам знак, и те забили Омейядов насмерть. Когда все было кончено, ас-Саффах приказал расстелить ковер над трупами. На ковре был накрыт роскошный обед. Халиф и его окружение приступили к еде. Таинственный посетитель тихо вышел.

Преследование Омейядов продолжалось, Аббасиды заманивали уцелевших врагов в ловушки и безжалостно истребляли, Дауд ибн Али (дядя ас-Саффаха), назначенный наместником Мекки и Медины, получил специальные инструкции по уничтожению Омейядов в священных городах. Спастись удалось только принцу Абд ар-Рахману. Он бежал на юг Испании, где создал собственное государство – эмират Кордовы (с 929 года – Кордовский халифат). Династия, основанная Абд ар-Рахманом, правила на Пиренейском полуострове до 1492 года.

Покончив с Омейядами, Аббасиды уделяли много внимания Мекке. В Хиджаз потянулись паломнические караваны с богатыми дарами. Город Аллаха процветал. Члены правящей династии регулярно посещали Мекку, чтобы совершить хадж и умру.

В 762 году Аббасиды построили новую столицу халифата – Багдад. Но они не забыли о своей малой родине. Абу Джафар аль-Мансур, сменивший ас-Саффаха на должности халифа, кардинально переработал архитектурный план святилища. По его приказу в Запретной мечети были установлены многочисленные мраморные колонны, 7 новых ворот и минарет. Лучшие исламские художники украсили Аль-Харам мозаиками и каллиграфическими надписями. Запретная мечеть приобрела монументальный характер.

Сын аль-Мансура, Мухаммед ибн Абдуллах аль-Махди, унаследовал дело отца. Он совершил хадж в октябре 776 года и распорядился продолжить ремонт святилища. Из древних языческих храмов Египта и Сирии привезли дополнительные колонны. Каабу вымыли, облили духами и покрыли новой кисвой. В 780 году аль-Махди вернулся в Мекку и заметил, что Кааба находится не в центре внутреннего двора Запретной мечети. Дабы исправить ситуацию, требовалось расширить территорию Аль-Харам. Но инженеры и архитекторы пришли к выводу, что этого делать нельзя. После сезонных дождей в Долину плача устремлялись потоки воды с гор, окружавших Мекку. Они могли затопить Запретную мечеть. Снос близлежащих домов и возведение защитных сооружений стоили слишком дорого.

Однако аль-Махди настаивал на том, что Кааба должна стоять посередине святилища. Халиф был готов потратить на это всю сокровищницу. Он неоднократно поднимался на гору Абу Кубейс и с высоты наблюдал за тем, как выполняется его приказ.

Строительные работы начались в 783 году. Спустя 2 года аль-Махди умер, не увидев окончательного результата своих трудов. Проект был завершен в 786 году под патронатом его сына, халифа Мусы аль-Хади. Преобразование Запретной мечети, осуществленное по инициативе аль-Махди, признано не только самым масштабным, но и самым сложным и красивым. Никто из последующих халифов не смог сделать Аль-Харам более величественной и прекрасной,

В мечети теперь насчитывалось 484 мраморные колонны. Они были окрашены в разные цвета – красный, фиолетовый, зеленый, оранжево-коричневый и золотой. Все колонны декорировали каллиграфическими надписями, выполненными серебряной краской. Двери (всего их было 19) выложили мозаикой. Минаретов стало четыре. В Аль-Харам появились декоративная лепнина и железные перила, а также двойной деревянный потолок. Верхний был выполнен из имбирной пальмы, а нижний – из тика, с вырезанными цитатами из Корана. Круглые отверстия в дверях Каабы получили изящное золотое обрамление. Запретная мечеть преобразилась и в целом приобрела свой нынешний вид. Вскоре она стала культовым символом Мекки и ислама.

Мекка тоже изменилась. Она была богатым и космополитичным городом. Аббасиды чувствовали себя некомфортно в Медине, где преобладали шииты и Ал иды (потомки четвертого халифа Али), Поэтому правители уделяли Мекке все больше внимания. Они были весьма щедры к местным жителям и паломникам. Говорят, аль-Махди раздал горожанам 30 млн серебряных дирхамов. Караваны из Багдада, Дамаска, Каира и Хорасана привозили в Хиджаз роскошные подарки от богатых мусульман со всего света. Правитель Кабула прислал в Мекку свой золотой трон, а царь Тибета – огромного золотого идола.

Частым и желанным гостем города была принцесса Зубейда бинт Джафар – внучка аль-Мансура и любимая жена халифа Харуна ар-Рашида. Ее супруг воспет в знаменитых сказках «Тысячи и одной ночи». По легенде, однажды принцессе приснился пророк Мухаммед. Он сказал: «О, Зубейда! Когда у тебя жажда, ты пьешь холодную воду, ты дышишь прохладным воздухом Багдада. Вспомни о своих собратьях! Паломники мучаются от жажды под палящим солнцем Мекки. Твой муж Харун ар-Рашид – правитель мусульман. Так почему же он не думает о мусульманах? Не подобает жене правителя мусульман пить холодную воду, в то время как у паломников от жажды трескаются губы».

После этого Зубейда решила обеспечить Мекку водой. Она построила в Хиджазе подземные акведуки. Вода по ним подавалась из источников в долине Хунейна, что в 20 км восточнее Мекки. Это обошлось Багдаду в 1,75 млн золотых динаров – или, как говорила принцесса, по динару за каждый удар кирки. Также Зубейда оплатила строительство водонасосной станции возле горы Арафат. Для этого она продала свои бриллианты.

Эпоха Аббасидов была Золотым веком Арабского халифата. В мусулвманской империи процветали науки, искусства и философия. Государство подверглосв силвному культурному влиянию Персии, Индии и эллинистического мира. Особый акцент делался на важности и престиже путешествий в поисках знаний. В Мекке появилось множество странствующих ученых. Коренное население города составляло несколько тысяч человек. Путешественников, купцов, паломников было гораздо больше.

Все обитатели Мекки различались по внешнему виду. Аб-басиды и их чиновники предпочитали черные одежды. Первоначально черный был цветом хариджитов, шиитов и Алидов. Они носили черное в знак несогласия с правящей династией либо в знак траура по погибшим при Кербеле. Облачившись в черное, халифы надеялись «приручить» инакомыслящих. Тогда оппозиционеры переоделись в зеленые плащи и тюрбаны. Платья обычных мекканцев были белыми. Ученые любили большие тюрбаны и длинные плащи с широкими рукавами. На плечи они набрасывали платок или шарф. Одежда свидетельствовала о статусе и профессии человека, а также о его идеологических и политических взглядах.

В те славные дни Мекка напоминала Древние Афины. Мудрецы и богословы вели публичные дискуссии на площадях. Запретная мечеть, всегда бывшая местом поклонения, превратилась в мощный интеллектуальный центр. Ученые, юристы и мистики приходили сюда, чтобы читать или слушать проповеди и лекции. Многие приехали из Северной Африки, Персии и Индии, с берегов Нила и Ганга. Преодолев сотни километров, они совершали хадж и оставались в Мекке на несколько лет, дабы учиться или преподавать. Некоторые так и не покинули город.

Это была эпоха переосмысления заветов пророка Мухаммеда, эпоха становления мусульманской юриспруденции (фикха). Мекку часто посещал великий мухаддис, имам аль-Бухари. Несомненно, многие хадисы из его классического труда «Сахих» собраны в Городе Аллаха.

Также в Мекке можно было встретить основателей двух из четырех мазхабов (школ исламского права). Родоначальнику шафиитского мазхаба Мухаммеду ибн Идрису аш-Шафии для преподавания отводился специальный участок Запретной мечети. Аш-Шафии (767–820) родился в палестинском городе Газа. Он принадлежал к племени курайшитов и вел происхождение от Абд аль-Мутталиба, деда пророка Мухаммеда. Отец аш-Шафии умер, когда тот был еще ребенком, и мать отправила сына в Мекку к родственникам. Мекканцы уважали аш-Шафии за аскетизм, тягу к знаниям и острое чувство справедливости.

Еще одним видным правоведом являлся ученик аш-Шафии, Ахмад ибн Ханбаль (780–855). создатель ханбалистского мазхаба. Уроженец Багдада, он объездил весь халифат и встречался с видными улемами. Под конец жизни Ибн Ханбаль поселился в Мекке, но затем вернулся в Багдад, где и умер в 855 году. Примерно в то же время в Городе Аллаха родился авторитетный историк аль-Азраки, автор книги «Хроники Мекки», о котором говорилось в главе 1.

Мекка притягивала не только ученых, но и мистиков. Они хотели проникнуться истинным духом ислама и осветить свои сердца «блеском убеждений» пророка Мухаммеда. Мистики посещали Мекку, чтобы подумать о вечном. Они вели аскетический образ жизни и славились своими чудачествами.

Жалкий оборванец, бесцельно бродящий по улицам с расческой в руке, был великим персидским мистиком Мансуром аль-Халладжем (858–922). Он трижды приезжал в Мекку из Южного Ирана и каждый раз оставался примерно на год. Однажды мекканцы пожалели аль-Халладжа и принесли ему одежду. Аль-Халладж не принял подарок, заявив, что лохмотья делают его свободным.

Плотник, починяющий дом в бедной части города, был султаном Ибрахимом ибн Адхамом (718–781). Он отрекся от престола в Балхе (современный Афганистан) и начал странствовать по Средней Азии и Ближнему Востоку. Еще один экстравагантный чужеземец оказался персидским принцем Баязидом Бастами (804–874). Его называли «великолепным нищим». Баязид постоянно находился в состоянии транса и делал скандальные, но, предположительно, мистические заявления: «Слава мне!», «В моей одежде нет никого, кроме Аллаха!», «Нет Бога, кроме меня, так поклоняйтесь мне!» Среди мистиков были и женщины, например отшельница Рабия аль-Адавия (717–801). Она отказалась от брака, жила в пустыне около Мекки и питалась растениями.

В целом, мекканцы не обращали внимания на мистиков и аскетов. Однако впоследствии эти люди стали ключевыми фигурами суфизма – исламской мистической традиции.

Но несмотря на столь яркий калейдоскоп личностей, идей и образов, в Мекке напрочь отсутствовала философия. Вряд ли какой-нибудь философ приехал бы сюда из Багдада, центра мусульманской мысли, или из Андалусии, где чудом выживший омейядский принц основал Кордовский эмират и превратил его в высокоразвитое государство с богатой культурой. Мекка была убежищем для антирационалистов, Отчасти это объяснялось влиянием хариджитов и прочих консерваторов, которые были одержимы «чистотой» ислама и выступали против любых нововведений, Вместе с тем Мекка так демонстрировала присущую ей независимость – ведь в Багдаде философия и рационализм были не только в моде, но практически имели статус официальной идеологии. Фактически Аббасиды уравняли философию (человеческие рассуждения) с религией. Город Аллаха априори не мог с этим согласиться.

Отвращение Мекки к философии усилилось вследствие михны. Михна являлась попыткой халифа аль-Мамуна навязать свои личные богословские взгляды подданным, Аль-Мамун был высокообразованным и либеральным человеком, Он сыграл огромную роль в развитии исламской цивилизации. Тем не менее именно этот просвещенный правитель инициировал михну – мусульманскую предшественницу испанской инквизиции (833–849)-

Слово «михна» переводится с арабского как «экзамен», «испытание», «Экзамен» аль-Мамуна состоял из нескольких конкретных вопросов, адресованных судьям (кади), чиновникам и известным ученым. Главным вопросом была рукотворность Корана, Согласно исламу, Коран является Словом Божьим и не имеет человеческого авторства.

Будучи рационалистом, халиф считал, что Коран написан людьми. По мнению аль-Мамуна, всеобщая вера в божественное происхождение Корана была формой духовной тирании. Она препятствовала научным исследованиям, критическому мышлению и развитию философии[2].

Но пытаясь победить духовную тиранию, аль-Мамун сам превратился в тирана. Тех, кто не соглашался с его точкой зрения, увольняли с государственных должностей, бросали в тюрьмы, пороли и пытали. Судя по всему, с помощью михны халиф хотел выявить оппозиционеров. Вскоре у него нашлись союзники – мутазилиты. Они предлагали толковать Коран, основываясь на разуме, а не на подчинении религиозным авторитетам.

Мутазилитам противостояли консервативные юристы, которые рассматривали Коран и хадисы как основные источники права и власти. Согласно их точке зрения, этих источников было достаточно, чтобы вести безгрешную жизнь и регулировать общественные отношения. Мусульмане не должны рассуждать – они должны строго следовать положениям Корана и примеру расуля. Праведные юристы защищали ортодоксальный ислам. Они расценивали попытки рационализировать веру как оскорбление Аллаха. Соответственно, аль-Мамун был для них вероотступником.

В 833 году Ахмад ибн Ханбаль и 30 других ученых предстали перед багдадскими чиновниками. Услышав конкретные вопросы халифа, юристы притворились, что ничего не понимают. Они всячески увиливали от ответа. Зазвучали прописные истины: Аллах – создатель всего, Коран – это Слово Божье и т. д. Затем последовала дискуссия о том, что такое вещь. Наконец, юристы пришли к неожиданному выводу: «Мудрый халиф знает то, чего мы не знаем».

Лишь Ибн Ханбаль ясно изложил свои взгляды. Его заковали в цепи и на 28 месяцев заточили в тюрьму. После освобождения Ибн Ханбаля спросили: «Говорил ли ты обиняками, как это делали другие, или согласился с ними, уступив насилию?» Ученый ответил: «Да убережет меня Аллах от того, чтобы я такое совершил! Ведь на меня смотрят, мне доверяют. И если бы я это сделал, то люди до Судного часа стали бы утверждать сотворенность Корана».

С тех пор за Ибн Ханбалем закрепилась репутация величайшего традиционалиста своего времени.

После смерти аль-Мамуна михну продолжили его преемники – аль Мутасим и аль-Васик. Аль-Васику наследовал его брат аль-Мутаввакиль. Новый халиф ненавидел философские диспуты и богословские споры. В 849 году он запретил любые дискуссии о происхождении Корана. Михна была окончена.

Мекканцы небезосновательно считали михну титанической борьбой между коррумпированными рационалистами и независимыми богобоязненными традиционалистами. Рационалисты были образованны и ценили философию, но очень любили удовольствия и зачастую вели себя эгоистично. По мнению мекканцев, рационалисты ратовали за свободу, потому что закон и религия мешали им вести себя как заблагорассудится. Традиционалисты же были исключительно благочестивыми или по крайней мере считались таковыми. Например, Ибн Ханбаль даже в тюрьме являл собой образец смирения и покорности. Он обращался к простым людям, которых презирали рационалисты и философы. В отличие от своих оппонентов, консерваторы были преданы всему, что так нравилось народу: Аллаху, пророку Мухаммеду, Корану, традициям и идее всеобщего равенства.

Мекка обожала благочестивых юристов. Она с восторгом принимала их труды в области фикха. Аш-Шафии, 9 лет проживший в Мекке, учил отвергать «бесполезную» логику и избегать рациональных суждений. Аналогия являлась единственным методом, приемлемым для развития фикха. Все положения следовало выводить из первоисточников – Корана и хадисов. По Ибн Ханбалю, подражание пророку Мухаммеду и сахабам должно было стать нормой во всех общественных отношениях. Любых новшеств надлежало избегать.

Праведные юристы стали для Мекки непререкаемыми авторитетами в вопросах теологии и права. Путешественники, торговцы и хаджи увозили из города удивительные рассказы об их благочестии. В мусульманском мире стремительно распространялось почитание богословов и традиций – а также отвращение к критическому мышлению. Мекка превратилась в цитадель ортодоксального ислама – в частности, ультраконсервативного ханбалистского мазхаба. Каждый, кто провел в городе хотя бы несколько месяцев, попадал под влияние последователей Ибн Ханбаля, Это влияние сохраняется на протяжении более 14 веков,

Мекка вышла за пределы политики, времени и пространства. Все страдания, репрессии, осады и бунты, пережитые городом, побуждали его жителей чувствовать себя особенными. Мекка должна была стать чем-то большим, нежели просто местом паломничества, родиной пророка Мухаммеда и оплотом традиционализма. Даже того, что здесь находилась Кааба, было уже недостаточно. Мекку следовало создать не на земле, а на небесах – в самом начале сотворения мира.

Итак, Мекка породила для себя новый миф. Он выглядит как интерпретация коранической истории об Адаме и Хавве. Адам и Хавва живут в раю, но однажды поддаются соблазну и вкушают запретный плод. В наказание Аллах низвергает их на землю (Коран 7:19–25).

С этого момента и начинается мифотворчество.

Ат-Табари передает, что после изгнания из рая Аллах сказал Адаму: «Я хочу, чтобы твои дети почитали Меня и поклонялись Мне. Они возведут особые дома для поклонения, где будут упоминать Мое Имя. Один из этих домов будет отличаться от прочих, и Я назову его Моим Домом… Он будет основан в долине Бакка и станет благословением для человечества. Люди придут к Дому, взъерошенные и покрытые пылью, проливая обильные слезы и шумно провозглашая: «Аллаху Акбар»… И ты, Адам, останешься там до конца жизни…»

Адам в сопровождении ангела отправился в долину Бакка, где построил Каабу. Затем он семикратно обошел Дом – ибо, по его воспоминаниям, ангелы точно так же обходили Престол Божий на небесах. После тавафа Адам исполнил все остальные обязательные ритуалы. Ангел отметил, что хадж выполнен безупречно. Но самое главное – он сказал: «Адам! Мы [ангелы] совершали паломничество в этот Дом за 2000 лет до твоего сотворения!»

Следовательно, Мекка является Престолом Божьим на земле. Подобно тому как ангелы обходят Божественный Трон, люди обходят Каабу. Мекка – это отражение Неба. Это не путь в рай – это рай на земле. Она расположена в бесплодной пустыне, но ее подлинная сущность – благоухающий сад. Мекка – не город, а метафизическая идея. Поэтому ангелы совершали паломничество в Каабу задолго до того, как был создан Адам.

Мекканцы охотно приняли такую интерпретацию коранической истории. Она получила широкое распространение. Для миллионов мусульман Мекка приобрела новое значение. Она стала лучшим городом мира. Местом для наслаждения раем перед смертью. Магнитом, притягивающим душу каждого верующего.

Глава 4

Жестокость праведников

…Я не боюсь того, что после моей смерти вы станете многобожниками, но боюсь, что будете вы соперничать друг с другом!

Аль-Бухари, хадис № 428

* * *

Процесс сакрализации Мекки занял около 200 лет с момента зарождения ислама. Мекка стала не только центром истинного мусульманского вероучения и поведения, но и райским местом, где все – хорошее и плохое – благословенно. Некоторые религиозные сувениры из Мекки всегда были священными, например бутылки с водой из источника Замзам. Кааба испокон веков символизировала поклонение высшим силам. Но с IX века все, что связано с ней, приобретает целебные и магические свойства для последователей ислама. Отрезки кисвы до сих пор продают богатым и бесплатно раздают бедным. Мусульмане с большим трепетом относятся ко всему, что напоминает о Мекке или привезено оттуда. Даже почва и грязь из Города Аллаха считаются ценными.

* * *

ПОЧЕМУ МУСУЛЬМАНЕ ТАК ЦЕНЯТ ВОДУ ЗАМЗАМА?

1. Замзам течет из-под Каабы на протяжении уже более 4000 лет. В отличие от воды, взятой из других источников, вода Замзама не содержит никаких микробов, опасных для человеческого организма.

2. Вода Замзама считается самой чистой на земле. Мусульмане верят, что она утоляет голод и обладает целебными свойствами.

3. Замзам неоднократно упоминается в хадисах и Коране – например, под названием «мурвия» (в пер. с араб. «охлаждающий») и «шабаа» (в пер. с араб. «удовлетворяющий потребности»).

* * *

Возвышение Мекки требовало ответов на сложные вопросы. Кто может определять святость тех или иных предметов? Кто имеет право контролировать въезд в город и выезд из него? Паломники уничтожали сувениры и товары, приобретенные в Мекке, если боялись, что эти вещи попадут в руки кяфиров (немусульман). Некоторые пилигримы думали, что любой контакт с иноверцами «загрязнит» их хадж и лишит его божественной силы. Немусульман не пускали в священные города ислама со второй половины VII века. Первый омейядский халиф, Муавия, запретил кяфирам посещать Мекку и Медину.

Однако другие мусульманские города оставались открытыми для иноверцев. Община, основанная пророком Мухаммедом в Медине, была многоконфессиональной. В нее входили мусульмане, христиане, иудеи и язычники. Мультикультурализм лежал в основе всех великих исламских городов. Его отголоски все еще можно наблюдать в Стамбуле, Багдаде, Дамаске, Каире, Марракеше, Кордове и Тегеране. Но Мекка была другой. Запрет Муавии означал, что рай – земной и небесный – отныне принадлежит только мусульманам. Понимание ислама как системы общечеловеческих ценностей отошло на второй план. Первостепенным стал консерватизм, исповедуемый Меккой. Закрытие города для кяфиров предвещало инерцию мусульманского мышления.

Между тем интеллектуальная жизнь Мекки била ключом. Устная традиция, присущая Старой Аравии, сменилась письменной. За власть над городом боролись различные группы и секты. Для каждой из них было отведено специальное место в Запретной мечети. К концу IX века окончательно оформились 4 мазхаба – шафиитский, ханбалитский, ханафитский и маликитский. Помимо хариджитов и шиитов в Аль-Харам заседали последователи благочестивых юристов, основателей мазхабов – аш-Шафии, Ибн Ханбаля, Абу Ханифы и Малика ибн Анаса.

Представители разных идеологических течений враждовали друг с другом. Около Запретной мечети нередко происходили жестокие драки. Во время хаджа каждая группировка стремилась привлечь максимальное внимание паломников, ибо они были ее потенциальными последователями и могли распространить то или иное учение на весь мусульманский мир.

Жители города считали пилигримов не людьми, а религиозным и экономическим ресурсом. Мекканцы говорили: «Мы не сеем пшеницу, наш урожай – паломники»[3], В других аравийских городах тоже было много гостей. Морской порт Джидды привлекал купцов, В Медину приезжали, чтобы поклониться могиле пророка Мухаммеда, Но Мекка полностью зависела от паломников.

Хаджи приносили городу огромные доходы. Мекканцы жили за счет пилигримов. Половина горожан сдавала им в аренду жилье, а другая половина «присматривала» за святыми местами, И первые, и вторые пытались выудить у паломников как можно больше денег[4].

Однако хадж являлся источником прибыли не только для Мекки. Паломников регулярно грабили разбойники и бедуины. Караванные пути в Мекку сходились в трех основных точках, где пилигримы собирались в большом количестве, дабы завершить свое путешествие. Хаджи из Северной и Северо-Западной Африки присоединялись к каравану в Каире. Их маршрут пролегал по побережью Синая. Второй караван формировался в Дамаске и двигался на юг. Третий караван выходил из Багдада и пересекал Аравийский полуостров.

Паломнические караваны напоминали передвижные города. Торговцы обеспечивали хаджи всем необходимым. Врачи их лечили. Знатоки Корана – обучали религиозным обрядам. Музыканты и певцы – развлекали. Караваны везли в Мекку дорогостоящие специи, ткани, украшения, а также ценные подарки от халифов и султанов. Неудивительно, что иногда пилигримы грабили друг друга и даже нападали на другие караваны.

В конце IX века наиболее существенный ущерб паломникам приносили так называемые карматы. Они выступали против роскоши и излишеств Аббасидского халифата. Карматы были полны решимости свергнуть Аббасидов, ликвидировать привилегированные классы и восстановить социальную справедливость. Но, подобно хариджитам, карматское движение вскоре выродилось в ортодоксальную экстремистскую секту. Современный турецкий публицист Фетуллах Гюлен в книге «Разбитый кувшин» отмечает, что «бредовые мысли карматов и безумие хариджитов завлекли в сети террористических организаций немало наивных мусульман. Мировоззрение этих неспокойных и обманутых душ было настолько узким и наивным, что они чинили беспорядки от имени ислама, угрожали и даже убивали от имени веры».

Основатель карматского движения Хамдан ибн аль-Ашаз был погонщиком верблюдов. В молодости он получил прозвище «Кармат» («Уродливый»). Хамдан проповедовал ненужность ритуалов и прочих внешних религиозных предписаний. Также он утверждал, что Аллах разрешает его сторонникам безнаказанно проливать кровь других мусульман.

В 894 году ученик Хамдана, Абу Саид Хасан ибн Бахрам аль-Джаннаби, создал Карматское государство на территории нынешнего Бахрейна. Оно было организовано на принципах равноправия, общественной собственности, общности жен и беспроцентной экономики. Земля и имущество распределялись поровну между всеми гражданами. Никто не платил никаких налогов. Народ избирал правителя, религиозного лидера и совет из шести визирей. Карматы вербовали сторонников из числа городской молодежи. Новобранцев обучали в военизированных лагерях. Им внушали ненависть к Аббасидам и мусульманам, не признающим учение Хамдана. Исходя из всего этого, современный пакистанский исследователь ислама Зиауддин Сардар в работе «Мекка. Священный город» называет карматов первыми коммунистами в истории.

Карматы считали хадж и умру языческой практикой. Установив свою власть в Восточной Аравии, они заключили союзы с бедуинскими племенами и начали совершать набеги на паломнические караваны. Особенно страдали пилигримы из Багдада – столицы Аббасидов. В 906 году карматы устроили засаду на багдадский караван и уничтожили около 20 тысяч хаджи. В следующие десятилетия иракским паломникам редко удавалось добраться до Мекки целыми и невредимыми. Караван 925 года вообще пропал.

В январе 930 года карматы напали на сам Город Аллаха. Это произошло во время хаджа. Мекка была полна пилигримов, и карматы застали их врасплох. Во главе экстремистов стоял Абу Тахир аль-Джаннаби – сын Абу Саида,

Османский историк XIX века Кутб аль-Дин рассказывает, что карматы ворвались в город и убили около 30 тысяч безоружных паломников. Лошадь Абу Тахира помочилась и опорожнилась в Запретной мечети. Все колодцы и овраги в Мекке были завалены трупами, Абу Тахир выломал дверь Каабы и закричал: «Я – это Бог, а Бог – это я! Он создает, а я уничтожаю!» Затем он обратился к хаджи: «Эй, вы, ослы! Вы говорите, что всякий, кто войдет в Аль-Ха-рам, будет в безопасности. Ну и где же ваша безопасность?»

Карматы пробыли в Мекке 11 дней. Они осквернили мусульманские святыни, разграбили сокровищницу и украли Черный камень, вмонтированный в стену Каабы, Реликвию удалось вернуть только через 20 лет. Абу Тахир скончался в 944 году. По легенде, он покрылся язвами и был заживо съеден червями. Никто в долине Бакка не оплакивал богохульника,

Карматское завоевание Мекки шокировало жителей халифата. Оно свидетельствовало о раздробленности мусульман в религиозном и политическом плане. Ситуация складывалась сложная, но ироничная – ведь аббасидскую эпоху принято считать периодом консолидации мусульманского мира. Именно во время правления Аббасидов сложились институты и обычаи, характерные для всей уммы. Исламский мир стал единым. Каждый мусульманин ощущал свою принадлежность к большому и влиятельному сообществу. Это чувство сохраняется у приверженцев ислама по сей день.

Эпоха Аббасидов также стала периодом интеллектуального расцвета мусульманского государства. В 820-х годах халиф аль-Мамун основал в Багдаде Дом мудрости – академию с богатейшей библиотекой. По приказу аль-Мамуна лучшие ученые халифата переводили научные и богословские трактаты с латыни, фарси, хинди и древнегреческого языков на арабский. Переводами руководил полиглот Хунайн ибн Исхак аль-Ибади. За каждую переведенную книгу ему платили столько золота, сколько эта книга весила.

Арабы переняли у китайцев технологию изготовления бумаги, и вскоре Аббасидский халифат превратился в настоящую книжную цивилизацию. В крупных городах появились публичные библиотеки. Их собрания насчитывали сотни тысяч текстов. Это был век великих ученых, энциклопедистов и изобретателей. Стремительно развивались математика, астрономия, медицина, литература и философия. Научно-технический прогресс достиг невиданных высот.

Мусульманские города превратились в важные культурные и научные центры. Первые высшие учебные заведения возникли в Тунисе (Аз-Зайтуна, 732 год), Фесе (Аль-Карауин, 859 год) и Каире (Аль-Азхар, 970 год). Они стали прообразом Болонского университета, Сорбонны и Оксфорда. Исламские юристы разработали органичную теорию и практику фикха, которая учитывала позиции всех четырех мазхабов. Единая культура обучения способствовала консолидации мусульманского мира.

Но Мекка жила по собственному сценарию. В Городе Аллаха не было ни библиотеки, ни университета. Чем больше Мекка становилась частью Небесного царства, тем меньше ей нужно было соответствовать земным нормам.

Через некоторое время расцвет сменился упадком. Абба-сиды вырождались. Они не могли препятствовать центробежным тенденциям. Распад мусульманского государства сопровождался появлением множества новых династий. Кульминацией этого процесса стала борьба трех халифатов – Аббасидского, Фатимидского и Кордовского. Их правители обосновывали свои властные притязания, исходя из чисто мекканских представлений о благородном происхождении.

Эмират Кордовы появился в 756 году благодаря омейядскому принцу Абд ар-Рахману. В 929 году его потомок Абд ар-Рахман III провозгласил себя халифом и защитником правоверных. Большинство жителей Андалусии были мусульманами-суннитами. Сунниты преобладали в исламском мире. Они признавали важность и необходимость следования сунне – личному примеру пророка Мухаммеда. Кроме того, сунниты полагали, что возглавить умму может любой достойный человек – не обязательно член семьи расуля, как считали шииты. Кордовские Омейяды и Аббасиды были суннитами. Их враги, Фатимиды, также заявляли о своих мекканских корнях, но придерживались совершенно иных взглядов на мусульманскую религию.

Фатимиды исповедовали исмаилизм – одно из ответвлений шиизма. Основателем их государства был исмаилитский лидер Убайдуллах ибн аль-Хусейн (873–943). В 903 году он бежал от преследований в Северную Африку, где спустя шесть лет сверг местную династию Аглабидов.

Убайдуллах принял титул халифа и объявил себя Махди – шиитским мессией. По утверждению новоиспеченного мессии, его род восходил к Фатиме – дочери расуля. Поэтому члены династии Убайдуллаха стали называться Фатимидами. Принцип кровного родства, столь важный для Мекки, распространился на большую часть мусульманского мира. Правда, в X веке правители гордились не принадлежностью к племени курайшитов, а происхождением от самого пророка Мухаммеда.

В 969 году Фатимиды отвоевали у Аббасидов Египет. Халифат немедленно обзавелся новой столицей – Каиром, или, по-арабски, Аль-Кахирой. Она выросла недалеко от Фустата, основанного еще в VII веке при Омейядах. Аль-Кахира быстро включилась в борьбу с Кордовой и Багдадом. Однако семена этой вражды были посеяны и взошли в Мекке.

На тот момент Аббасиды являлись лишь номинальными халифами. Настоящая власть в Багдаде принадлежала бундам. Бунды представляли собой мощную шиитскую конфедерацию, которая образовалась в конце 890-х годов на южном побережье Каспийского моря, в исторической области Гилян (современный Иран). Формально бунды служили халифату, но поддерживали шиитскую культуру и традицию Персии. В 934 году они взбунтовались и завоевали юго-запад нынешнего Ирана, который тогда входил в состав Аббасидской империи. Спустя 12 лет бунды овладели Багдадом. Буидский лидер Ахмад ибн Бувайх провозгласил себя амиром аль-муминином. Аббасидский халиф аль-Мустакфи оставался лишь светским правителем. Произошло разделение светской и духовной власти. Абсурдность ситуации заключалась в том, что буиды были шиитами, но управляли государством от имени аббасидского халифа – лидера суннитов,

В 946 году Ахмад ибн Бувайх заподозрил аль-Мустакфи в заговоре. По его приказу халиф был ослеплен и провел остаток жизни в темнице. Сын аль-Мустакфи, аль-Мути, взошел на престол и сразу же превратился в безвольную марионетку. Он влачил жалкое существование и даже не мог распоряжаться государственной казной. Поэтому аль-Мути беспрекословно исполнял волю бундов и взамен получал деньги на содержание.

Мусульмане халифата уже не понимали, что происходит. Политический и религиозный хаос имел крайне негативные последствия для Мекки. Противоборствующие державы и династии стремились заручиться поддержкой всех мусульман. Священный статус Мекки все чаще подвергался сомнению. Кроме того, постоянные войны и конфликты уменьшили поток паломников.

В течение X–XI века Мекка обеднела. Персидский поэт и философ Насир Хосров, прибывший в Хиджаз в августе 1050 года, обнаружил, что Город Аллаха голодает и вообще находится в ужасном состоянии. По свидетельству Насира, в Мекке проживало не более 2 тысяч человек. Купцы и хаджи не приезжали. Пшеница стоила дорого. Мекка будто сжалась – ее протяженность равнялась «дальности полета двух стрел».

Насир Хосров (1004–1088) родился в городе Кабодиен на территории нынешнего Таджикистана. До того как начать путешествовать, он служил чиновником в администрации сельджуков. Сельджуки были племенем центральноазиатских тюрок, В середине X века они приняли ислам, и их вождь Сельджук ибн Дукак основал династию Сельджукидов – а затем и собственное государство. В 1038–1055 годах внук Сельджука, Тогрул-бек, завоевал Хорасан, Хорезм, Западный Иран, Азербайджан и Ирак. Аббасидский халиф аль-Каим (правнук аль-Мути) признал Тогрул-бека султаном и «царем Востока и Запада». Сельджукский султан считался наместником халифа. Однако сам халиф обладал только номинальным суверенитетом и духовным авторитетом.

Сельджукская империя существовала с X века до начала XIV века. В период наивысшего расцвета она простиралась от Малой Азии (Анатолии) до Персии. В этом огромном государстве Насир Хосров был всего лишь сборщиком налогов. Он очень любил поэзию и философию – а такие увлечение неизбежно приводили к вину и женщинам.

В 1045 году у Насира случился духовный кризис. Он бросил работу, принял исмаилизм и отправился путешествовать. Почти за полвека Насир объездил Северо-Восточную Персию, Азербайджан, Армению, Анатолию, Сирию, Палестину, Египет и Хиджаз. В период с марта 1046 года по октябрь 1052 года он трижды посещал Мекку. Образованный, любознательный и проницательный Насир тщательно вел путевые заметки. Так появилась его знаменитая «Книга путешествий», которая заслуженно считается одним из величайшх произведений классической мусульманской литературы.

Насир подробно описал Мекку и ее достопримечательности. Он пришел в восторг от величия Запретной мечети и был допущен в Каабу. Торжественная церемония ее открытия сохраняется и поныне – с той лишь разницей, что в XI веке возможность войти в Дом не считалась привилегией для избранных. Она была доступна всем паломникам.

Несмотря на искреннее восхищение святостью Мекки, Насир подметил ее меркантильный дух. Так, городской рынок находился между холмами Ac-Сафа и Аль-Марва. Совершая ритуальный бег, хаджи неоднократно пересекали базар. Путешественника неприятно поразила история с колоннами Аль-Харам, которые привезли в Мекку из Сирии и Египта в VIII веке. Для удобства транспортировки колонны связали веревками. Мекканцы разрезали эти веревки на куски и продали паломникам за 60 тысяч динаров[5].

Посетив Мекку, Насир Хосров отправился в Эт-Таиф, а оттуда – в Басру. Он покинул город, который остро нуждался в стабильности. Для процветания Мекки требовалось усмирить карматов и бундов, а также обеспечить безопасность хаджи. Город находился в эпицентре династического конфликта. Помимо того, Мекку постоянно угрожали захватить ближайшие соседи – мединцы. Медина была первой столицей халифата и с тех пор пыталась диктовать свою волю всей Аравии.

За власть над Меккой боролись и многочисленные религиозные группировки. Самой сильной из них являлись Алиды. В прежние времена они использовали Мекку в качестве базы для подготовки кампаний против Омейядов и Аббасидов. Но теперь Алиды изо всех сил старались привлечь в город паломнические и торговые караваны. Они заключали мирные соглашения с грабителями-бедуина-ми. Но этого было недостаточно.

По политическим соображениям Омейяды и Аббасиды назначали правителями Мекки потомков пророка Мухаммеда или хотя бы людей из его клана Бану Хашим. При халифе Умаре члены семьи расуля получали большую пенсию. Но уже в эпоху халифа Усмана ситуация осложнилась. Различные семьи и племена утверждали, что являются родственниками Мухаммеда. Все эти люди требовали дополнительных льгот.

Аббасиды решили положить конец этой путанице. Али (четвертый халиф и двоюродный брат пророка) был женат на Фатиме (дочери расуля). Поэтому Аббасиды считали родственниками Мухаммеда потомков Али и Фатимы, а также родственников Хашима ибн Абд Манафа (прадеда пророка). Шииты же признавали только потомков Али и Фатимы. К концу IX века шиитская позиция получила широкое распространение в Хиджазе. Поэтому новые правители Мекки – тарифы – принадлежали к числу Алидов.

В VII–VIII веках тарифами называли авторитетных и безукоризненно честных людей. Во второй половине IX века это слово обозначало узкую прослойку Алидов, ведущих свой род непосредственно от Хасана и Хусейна – двух самых известных сыновей Али, внуков пророка Мухаммеда, Статус тарифа передавался по наследству и со временем превратился в почетный мусульманский титул, В Мекке круг лиц, имевших право его носить, был весьма ограничен.

Тем не менее сегодня тысячи людей именуют себя тарифами, Они убеждены, что происходят от расуля. Эти люди разбросаны по всему миру, но иногда встречаются друг с другом. На таких встречах нет места объятьям и прочим проявлениям семейных чувств. Напротив, тут царит напряженная атмосфера. Шарифы часами обсуждают свою генеалогию, пытаясь объяснить, как их мекканские предки очутились в Индонезии, Пакистане или другой стране далеко за пределами Хиджаза. Благородный статус, приобретенный в силу рождения, имеет огромное значение, когда не приносит никакой реальной выгоды.

Но в Мекке IX века шарифы могли передавать власть и богатство по наследству. Жители Города Аллаха горячо спорили о том, кто будет подходящим правителем Трона Божьего на земле. Тем не менее первый тариф Мекки, Джафар ибн Мухаммед аль-Хасани, прибыл в Хиджаз из Каира. Существуют свидетельства, что он командовал фатимидским вооруженным отрядом и легко захватил город. Подробности и точная дата неизвестны. Видимо, средневековые историки не сочли эти события достаточно важными. По разным сведениям, Джафар объявился в Мекке то ли в период с 951 по 961 год, то ли с 965 по 968 год. Вероятно, он правил в 965–969 годах, что совпадает с завоеванием Египта Фатимидами. Подобная неопределенность свидетельствует о том, что во второй половине IX века Мекка находилась на периферии мусульманского мира, и ее судьба мало кого интересовала,

Джафар являлся вассалом Фатимидов, но на самом деле он преследовал собственные цели. Искусно играя на разногласиях между Фатимидами и Аббасидами, шариф основал династию аль-Хасани и управлял Меккой по своему усмотрению. Он приструнил бедуинов, и в Город Аллаха снова потянулись паломники,

Джафару наследовал сын Иса. Подобно отцу, Иса отказался подчиняться Фатимидам. Те в ответ прекратили поставки продовольствия в Мекку из Египта – житницы Ближнего Востока. Фатимидские войска перекрыли основные торговые пути, ведущие в Хиджаз из соседних регионов. Мекка была обречена на голодную смерть. Иса прекратил сопротивление и признал власть Каира. Отныне шариф должен был с похвалой упоминать фатимидского халифа в пятничных проповедях в Запретной мечети. Мекка стала ареной для демонстрации политического превосходства.

В 994 году Ису сменил его младший брат Абуль-Футух. К тому времени карматское движение пошло на убыль. Сначала карматы поссорились с Фатимидами, потом их изгнали из Ирака бунды. К 1077 году Карматское государство перестало существовать. Казалось, Аравия успокоилась. Но правление Фатимидов продолжалось. Новый халиф аль-Хаким вступил на каирский престол в 996 году. Ему было всего 11 лет.

Поведение юного монарха заставило усомниться в его психическом здоровье. Халиф называл себя главным посредником между Богом и людьми. Мусульмане считали аль-Хакима еретиком, а мекканцы – сумасшедшим. Но больше всех возмущались враги Фатимидов – Аббасиды. Арабский историк XV века Ибн Тагриберди в книге «Блестящие звезды владык Египта и Каира» приводит нелестные эпитеты, которыми наградил аль-Хакима и его предков аббасидский халиф аль-Кадир: «братья неверных и семя шайтана», «явные еретики, не относящиеся к потомкам Али ибн Абу Талиба, лжецы и обманщики», «неверные и нечестивцы… убежденные в отсутствии препятствий [для их] распутства и кровопролития». По утверждению аль-Кадира, Фатимиды хулили пророков, проклинали сахабов и незаконно претендовали на божественное происхождение. И вообще их давно надо было свергнуть.

Мекканский шариф Абуль-Футух решил спасти мусульман от ереси аль-Хакима, а заодно и самому утвердиться в роли халифа. На решительные действия его мотивировал Абдул-Касим аль-Магриби – сын визиря, убитого по приказу аль-Хакима. Юноша жаждал мести. После гибели отца он тайно покинул Каир и скрывался у сирийских бедуинов. Халиф послал за беглецом военный отряд, но сирийцы его разбили. Воодушевленный Абдул-Касим уговорил бедуинских вождей присягнуть на верность шарифу Мекки. Он также пригласил Абуль-Футуха приехать в Сирию и объявить себя новым халифом. Шариф согласился. Для пущей убедительности он взял с собой легендарный меч халифа Али и несколько священных реликвий.

Аль-Хаким был не таким безумным, как думали мекканцы. Он знал о плане Абуль-Футуха и подкупил бедуинов.

Прибыв в Сирию, тариф обнаружил, что приобрести союзников с помощью денег гораздо проще, чем с помощью священных реликвий и благородного происхождения, К тому же, во время отсутствия Абуль-Футуха один из его родственников провозгласил себя тарифом и попытался захватить власть в Мекке. Абуль-Футух вернулся и быстро навел порядок в городе.

Династия аль-Хасани заканчивается на сыне Абуль-Футу-ха – Мухаммеде аш-Шукре. Аш-Шукр стал тарифом в 1039 году и правил 22 года. Он славился добротой и щедростью, занимался благотворительностью и писал стихи. Однако у аш-Шукра не было наследников мужского пола. После его смерти в семье произошла неизбежная ссора из-за правопреемства. Мекка снова погрузилась в хаос. Члены рода аль-Хасани даже продавали драгоценности из Каабы, а вырученные деньги тратили на себя. Ситуация в Городе Аллаха ухудшилась настолько, что вмешался йеменский правитель Мухаммед ас-Сулайхи. В 1063 году он совершил хадж и остался в Мекке, дабы помочь горожанам. Устав от распрей, семья аль-Хасани попросила ас-Сулайхи назначить нового тарифа. Аль-Сулайхи выбрал Абу Хашима из рода Хашимитов – потомка халифа Али и Хашима ибн Абд Манафа (прадеда пророка).

Приняв бразды правления, Абу Хашим задумался, к кому примкнуть – к Аббасидам, Фатимидам или Сельджукидам. Последние выглядели наиболее перспективными: в 1055 году они разгромили бундов. В итоге шариф устроил аукцион. Он пообещал свою верность тому, кто заплатит самую высокую цену. Имя победителя торгов должно было упоминаться в пятничной проповеди (хутбе) в Запретной мечети. Аукцион выиграл тогдашний аббасидский халиф аль-Муктади. Этот набожный человек был очень доволен тем, что его имя зазвучит в стенах Аль-Харам.

Разгневанные Фатимиды снова прекратили поставки продовольствия в Мекку. Абу Хашиму пришлось распродать сокровища Каабы и закупить зерно у заезжих спекулянтов. Аль-Муктади пожертвовал городу 30 тысяч динаров. Но деньги быстро кончились, и шариф приказал упоминать Фатимидов в хутбе. Он лавировал между Каиром и Багдадом. В Запретной мечети возносили хвалу то Аббаси-дам, то Фатимидам – пока вся эта комедия не привела в ярость сельджукского султана Алп-Арслана. Алп-Арслан был гораздо сильнее обоих халифов. Он отправил в Мекку полк туркменских солдат. Туркмены совершили хадж и остались в городе. Они всячески унижали Абу Хашима и в конце концов изгнали его из Мекки.

Вражда между халифами и султаном принесла много страданий паломникам. Сельджуки грабили багдадские и каирские караваны. Нападения на пилигримов продолжались до 1072 года, пока не умер Алп-Арслан. В 1075 году Абу Хашим вернулся под власть Фатимидов.

Правление династии Абу Хашима выдалось бурным. Пытаясь сохранить суверенитет, Хашимиты постоянно играли на разногласиях между своими политическими противниками. Ситуацию усугубляла необузданная жадность шарифов. Преемники Абу Хашима считали, что имеют данное Богом право руководить Меккой – и при этом могут делать все, что угодно. Впрочем, горожане относились к ним достаточно лояльно.

В 1094 году Абу Хашиму наследовал его сын Касим. В самом начале своего правления Касим разгромил сельджуков в битве при Усфане, примерно в 80 км к северу от Мекки. Заслужив авторитет в городе, шариф сформировал личную гвардию из свирепых молодых бедуинов. Бедуины терроризировали хаджи и убивали всех, кто возмущался поведением Касима.

Неудивительно, что в таких условиях халифы и султаны не обратили внимания на события в далеком французском городе Клермон. Европа переживала период феодальной раздробленности. Бароны и князья ожесточенно делили власть и воспринимали королей как «первых среди равных».

Миссию по объединению христианского мира взяла на себя Римская католическая церковь. Осенью 1095 года в Клермоне папа Урбан II призвал паству отправиться в Святую Землю, дабы освободить Иерусалим, защитить местных христиан от сельджуков и помочь Византии в борьбе с мусульманами. Взамен папа обещал, что все воины получат отпущение грехов.

Рассуждая о необходимость вернуть Иерусалим, Урбан II не был голословным. Паломники, вернувшиеся из Святой Земли, с ужасом рассказывали о зверствах сельджуков. Подданные султана оскверняли храмы, продавали христиан в рабство и издевались над иерусалимским патриархом. Однажды мусульмане ради потехи протащили его по городским улицам, а затем бросили старика в тюрьму. Проповедь папы возымела должный эффект. Сердца европейцев запылали праведным гневом. Началась кровавая эпоха крестовых походов. Их участников называли крестоносцами, ибо они нашивали на свою одежду кресты.

Первый крестовый поход (1096–1099) закончился поражением сельджуков и падением Иерусалима. Рыцари основали Иерусалимское королевство – христианское государство в окружении исламских держав. Тем не менее поначалу завоевание (или освобождение?) священного города не устранило анархию, царившую как в христианском, так и в мусульманском мире.

В течение следующих 75 лет Мекку возглавляли потомки Касима. Они по-прежнему нападали на караваны и всячески сопротивлялись Багдаду. Численность бедуинской гвардии увеличилась, страже подняли жалованье. Однако меры предосторожности не помогли Мухаттхиру (правнуку Касима). В 1175 году на него ополчились иракские караванщики. Сражение было быстрым и жестоким. Мухаттхир потерял престол и едва не лишился жизни. Аббасиды отомстили Мекке красиво – на должность шарифа они назначили амира Медины.

Для мекканцев это решение было хуже смерти. Город Аллаха восстал. Амир Медины спасся бегством. Он продержался меньше недели. Мухаттхир вернулся к власти и первым делом обложил паломников непомерным налогом.

Во второй половине XII века политический ландшафт Ближнего Востока радикально изменился. В 1171 году последние остатки фатимидского господства в Египте были уничтожены новой династией Айюбидов. Ее основал самый известный курд в истории – великий аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дин ибн Айюб (в западной традиции – Саладин). Айюбидский халифат охватывал часть Северной Африки, Южную и Юго-Западную Аравию, Верхнюю Месопотамию, Сирию и Палестину, В 1187 году Салах ад-Дин вернул мусульманам Иерусалим. Крестовые походы шли совсем не так, как планировали христиане.

Мекканцев абсолютно не тревожили ни крестовые походы, ни обстановка на Ближнем Востоке в целом. Они были слишком заняты внутренней борьбой и защитой от иракских караванщиков, которые теперь сами нередко нападали на город. Налог Мухаттхира больно ударил по паломникам. Для большинства сумма налога превышала основные расходы на хадж. К тому же, многих пилигримов грабили по дороге в Мекку. Но шариф не желал ничего слушать. Он велел бросить в темницу всех, кто не заплатил. Тюремщики избивали, унижали и пытали несчастных хаджи. В итоге некоторых паломников выкупили родственники. Всех остальных кастрировали и вышвырнули из города – дабы мусульмане навсегда запомнили, что доступ к святым местам стоит дорого. Арабский поэт и путешественник XII–XIII века Ибн Джубайр с ужасом и отвращением вспоминает, как гулял по Мекке и видел повсюду на земле отрезанные тестикулы[6].

* * *

Паломник Ахмет-Оглы берет свою клюку

И покидает город многолюдный.

Вот он идет по рыхлому песку,

Его движенья медленны и трудны.

– Ахмет, Ахмет, тебе ли, старику,

Пускаться в путь неведомый и чудный?

Твое добро враги возьмут сполна,

Тебе изменит глупая жена. —

«Я этой ночью слышал зов Аллаха,

Аллах сказал мне: – Встань, Ахмет-Оглы,

Забудь про все, иди, не зная страха,

Иди, провозглашая мне хвалы;

Где рыжий вихрь вздымает горы праха,

Где носятся хохлатые орлы,

Где лошадь ржет над трупом бедуина,

Туда иди: там Мекка, там Медина». —

– Ахмет-Оглы, ты лжешь! Один пророк

Внимал Аллаху, бледный, вдохновенный,

Послом от мира горя и тревог

Он улетал к обители нетленной,

Но он был юн, прекрасен и высок,

И конь его был конь благословенный,

А ты… мы не слыхали о после

Плешивом, на задерганном осле. —

Не слушает, упрям старик суровый,

Идет, кряхтит, и злость в его смешке,

На нем халат изодранный, а новый,

Лиловый, шитый золотом, в мешке;

Подмышкой посох кованый, дубовый,

Удобный даже старческой руке,

Чалма лежит, как требуют шииты,

И десять лир в сандалии зашиты.

Вчера шакалы выли под горой,

И чья-то тень текла неуловимо,

Сегодня усмехались меж собой

Три оборванца, проходивших мимо.

Но ни шайтан, ни вор, ни зверь лесной

Смиренного не тронут пилигрима,

И в ночь его, должно быть от луны,

Слетают удивительные сны.

И каждый вечер кажется, что вскоре

Окончится терновник и волчцы,

Как в золотом Багдаде, как в Бассоре

Поднимутся узорные дворцы,

И Красное пылающее Море

Пред ним свои расстелет багрецы,

Волшебство синих и зеленых мелей…

И так идет неделя за неделей.

Он очень стар, Ахмет, а путь суров,

Пронзительны полночные туманы,

Он скоро упадет без сил и слов,

Закутавшись, дрожа, в халат свой рваный,

В одном из тех восточных городов,

Где вечерами шепчутся платаны,

Пока чернобородый муэдзин

Поет стихи про гурию долин.

Он упадет, но дух его бессонный

Аллах недаром дивно окрылил,

Его, как мальчик страстный и влюбленный,

В свои объятья примет Азраил

И поведет тропою, разрешенной

Для демонов, пророков и светил.

Все, что свершить возможно человеку,

Он совершил – и он увидит Мекку.

НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ (1886–1921)

* * *

Слухи о жестокости Мухаттхира дошли до султана Салах ад-Дина. Султан упразднил налог. При этом он порадовал мекканцев множеством подарков, включая ежегодную денежную субсидию и бесплатные регулярные партии египетской пшеницы. Буквально за несколько лет Город Аллаха успокоился. Ибн Джубайр вернулся в Мекку и не узнал ее.

Ибн Джубайр родился в 1145 году в Валенсии. Благочестивый юноша изучал Коран и хадисы, а также исламское право и литературу. Некоторое время он жил и работал в Гранаде – одном из самых богатых и великолепных городов мусульманского мира. В один прекрасный день Ибн Джубайр взял паломнический посох и отправился в Мекку. Он сел на генуэзский корабль, идущий в Египет, и после многочисленных приключений добрался до Хиджаза. В дороге Ибн Джубайр вел дневник, который позже был опубликован в виде книги «Путешествие Ибн Джубайра». Эта работа дает нам наиболее достоверное и точное описание Мекки конца XII века.

«Путешествие» похоже на десятки аналогичных трудов. Все авторы много и подробно пишут о священных реликвиях и достопримечательностях города. Их восторг и благоговение кажутся формальными – а то и надоедают читателю. Но книги адресованы главным образом тем, кто, возможно, никогда не посетит Мекку сам. Дотошные описания необходимы, чтобы запечатлеть Город Аллаха в сердцах, умах и душах всех мусульман.

В этом плане Ибн Джубайр не оригинален. Он посвящает десятки страниц Запретной мечети, дому Хадиджи, дому Абу Бакра и даже городским воротам, на которых аль-Хад-жадж распял тело Ибн аз-Зубайра. Стоя на вершине горы Абу Кубейс, путешественник внезапно осознает, что Мекка – это Мать мира. Действительно, небольшой город обладает удивительной способностью принимать всех паломников. В дни хаджа он увеличивается в размерах – подобно тому, как растягивается матка при беременности.

Несколько раз Ибн Джубайр видел в Запретной мечети шарифа Мухаттхира. Тот был буквально одержим роскошью и постоянно жаждал удовольствий. Даже сторонники шарифа начинали роптать. Материальная помощь и подарки, регулярно высылаемые султаном, лишь немного смягчили Мухаттхира. Бедуинская стража по-прежнему расправлялась с неугодными и вымогала у паломников деньги (правда, не в прежних размерах). Шариф вел себя так, словно Мекка являлась его частной собственностью.

В январе 1184 года город взбудоражила новость о скором визите Саифа ад-Дина – брата и малика (верного помощника) Салах ад-Дина. Мекканцы не на шутку испугались. Мухаттхир встретил важного гостя у городских стен и заискивал перед ним, как мог. Когда малик вошел в Аль-Харам, началась паника. Люди принялись молиться за Айю-бидов так громко, что Саиф едва не оглох.

Мекканцы все поняли правильно – Саиф ад-Дин приехал карать виновных. Бедуины-стражники были казнены на городской площади. Семья тарифа укрылась в горах, окружавших Мекку. Но даже могущественные Айюбиды не смогли подчинить себе непокорный город. Как только малик уехал, Мухаттхир вернулся и правил до 1200 года. Мекканцы сплотились вокруг тарифа и отпраздновали свободу. Паломников опять обложили неподъемным налогом. Грабежи караванов возобновились.

Однако время потомков Абу Хашима истекло. В начале XIII века власть над Меккой перешла к новым тарифам – и оставалась у них в течение следующих 600 лет.

Глава 5

Божественное зеркало

(Старайтесь) облегчать, а не усугублять положение вещей для людей, (старайтесь) давать им только добрые вести; не заставляйте их сторониться вас.

Аль-Бухари, хадис N- 105

* * *

В течение первого года XIII века мекканцы пребывали в праздничном настроении. Слухи о грядущем конце света не подтвердились. Внутренние распри утихли. Сильная песчаная буря, налетевшая на Мекку в декабре 1195 года, не причинила никакого вреда. Помимо того, в 1180-х годах город чудом избежал завоевания европейскими рыцарями.

Крестовые походы были для хиджазцев чем-то очень далеким. Их интересовала лишь судьба Иерусалима – города, священного и для мусульман, и для христиан, и для иудеев, Жители Мекки узнавали о битвах и победах от хаджи и торговцев, В Запретной мечети возносились горячие молитвы, когда Салах ад-Дин взял Иерусалим, С 1099 по 1187 год город находился под властью крестоносцев и был открыт только для христиан. Султан немедленно вернул Иерусалиму статус открытого города, где представители разных конфессий снова могли жить вместе – как это было в течение предыдущих 450 лет исламского правления,

Салах ад-Дин триумфально вступил в Иерусалим всего через два года после того, как его брат казнил бедуинскую стражу и загнал в горы тарифа Мухаттхира. Никто в Мекке не думал, что христиане действительно войдут в Хиджаз. Это было немыслимо. Город Аллаха был закрыт для всех, кроме мусульман, более 400 лет – со времен первого омейядского халифа Муавии. Кяфиры не могли осквернить Божественный Престол на земле своим нечистым присутствием.

Но французский рыцарь Рено де Шатильон (1123–1187) считал иначе. Он присоединился ко Второму крестовому походу и приехал на Ближний Восток в поисках счастья. Рено не мог похвастаться богатством, но авантюризма ему было не занимать. Обнищавшие феодалы могли сделать в Святой Земле блестящую карьеру. Перед бедными рыцарями открывались огромные возможности – хотя бы потому, что в Иерусалимском королевстве проживало много богатых наследниц. И все они хотели выйти замуж.

Рено де Шатильон не упустил свой шанс. Благодаря удачному браку он стал князем Антиохии. Однако в 1161 году рыцарь попал в плен к арабам. Он провел в заточении 15 лет и лишился своих владений. Супруга Рено умерла, и тот женился во второй раз – на синьорине Трансиордании. Отныне де Шатильону принадлежали укрепленные замки Карак и Шобак к востоку от Мертвого моря. Рядом пролегал караванный путь, ведущий в Мекку. Рено нападал на купцов и паломников. Он чувствовал себя безнаказанным и действовал как самостоятельный государь, а не как вассал короля Иерусалима.

Амбиции синьора Трансиордании росли не по дням, а по часам. Де Шатильон вознамерился ударить в самое сердце ислама – священные города Мекку и Медину. По слухам, из Мекки он хотел украсть сокровища Каабы, а из Медины – тело пророка Мухаммеда. Хиджазцы поняли, что крестовые походы гораздо ближе, чем казалось.

Мусульманские историки описывают Рено как кровожадного и вероломного мародера. Одним из его любимых занятий было сбрасывать пленников с крепостных стен и смотреть, как их тела разбиваются о камни. Но правитель Трансиордании также был опытным и хитрым стратегом. План по завоеванию Мекки и Медины он продумал до мелочей.

В 1181 году Рено захватил портовый город Эйлат в Акабском заливе. Затем он разобрал корабли из портов Южной Палестины, перевез их на верблюдах через пустыню и заново собрал в Эйлате. Де Шатильон сформировал гребной флот. Его галеры были быстрее и мобильнее, чем парусные суда арабов. Далее лорд Трансиордании прервал связь между вражескими портами на Красном море. В течение 1182 года он грабил торговые корабли и разорял прибрежные арабские деревни. Продвинувшись на юг, Рено завоевал порт Айдхаб – важный перевалочный пункт для хаджи, прибывающих в Мекку из Египта. Это был единственный случай в истории, когда христианские войска угрожали святыням ислама.

В январе 1183 года Салах ад-Дин бросил на борьбу с крестоносцами свой победоносный флот. Весной арабы сожгли галеры Рено и уничтожили большую часть его солдат. Но 300 рыцарей пробились внутрь Хиджаза и направились к Медине. На подступах к городу их встретил уже знакомый нам Саиф ад-Дин. Сражение была недолгим. Около 200 крестоносцев погибли. Остальные попали в плен и были казнены на площадях Мекки и Медины.

Рено де Шатильона постигла та же участь. 4 июля 1187 года Айюбиды разгромили армию Иерусалимского королевства в битве при Хаттине. Лорд Трансиордании предстал перед султаном. Салах ад-Дин славился великодушием, но для Рено было сделано исключение. Султан лично обезглавил своего заклятого врага.

Опасность миновала Мекку, и горожане решили это отпраздновать. К тому же, приближалась годовщина восстановления Каабы Ибн аз-Зубайром. Торжественная церемония началась с умры (малого паломничества) 2 мая 1201 года. Жители Мекки покинули дома и отправились к микату – условной точке, которая обозначает границы святилища. Там мекканцы переоделись в белые одежды, совершили ритуальное омовение, вернулись и… обнаружили, что город захвачен.

Нового правителя звали Катада ибн Идрис. Он происходил из рода Хашимитов и был дальним родственником Абу Хашима. Катада участвовал в разгроме крестоносцев под Мединой. После битвы его отряд занимался любимым делом – грабил паломников. В мае 1201 года Катада просто вошел в пустую Мекку – и не собирался уходить.

Шариф Мансур обратился за помощью к своему вечному сопернику – амиру Медины. Они попытались изгнать Катаду. Но ничего не вышло. Новый властелин Мекки хотел управлять всем Хиджазом. За два года он установил контроль над Эт-Таифом, Джиддой и некоторыми другими городами Западной Аравии. Катада оказался сильным и независимым политиком. Во время его правления (1201–1220) Мекка процветала.

Спокойная обстановка благоприятствовала работе весьма известного гостя города. Речь идет о крупнейшем теоретике суфизма Ибн Араби (1165–1240). В 1202 году он прибыл в Мекку как паломник и остался здесь на три года. К тому времени Ибн Араби уже носил почетные прозвища «Аш-шайх аль-акбар» («Верховный учитель») и «Мухйиддин» («Возрождающий веру»). Город Аллаха вдохновил улема на главный труд его жизни – «Мекканские откровения». Рассуждая о мистике хаджа, Ибн Араби возвел еще одну метафизическую стену вокруг Мекки.

Ибн Араби являлся провидцем в буквальном смысле слова. У него были видения, и их было много. Его произведения, как правило, представляют собой результат исследования этих видений. Книги Мухйиддина наполнены аллюзиями и отсылками к другим богословским трактатам.

Ибн Араби – сложный писатель с богатым воображением, чей символизм иногда не могут понять даже опытные толкователи Корана и знатоки ислама. «Мекканские откровения» состоят из 37 томов – ив каждом томе автор подтверждает концепцию Мекки как Трона Божьего на земле.

В Мекке на Ибн Араби снизошло несколько откровений. Наиболее важным считается то, что связано с Каабой. Однажды мистик совершал таваф и почувствовал, что Кааба отталкивает его. Он остолбенел от страха. Тогда Кааба гневно сказала: «Двигайся, чтобы ты мог видеть, что я сделаю с тобой! Как ты принижаешь мою силу и возвышаешь Бану Адама [человечество]! Люди предпочитают мне агностиков. Могущество принадлежит тому, кто обладает силой. Я не позволю тебе обойти меня».

Очнувшись, Ибн Араби приходит к выводу, что большинство мусульман не понимает и не ценит истинное значение Каабы, Запретной мечети, обрядов хаджа и Мекки в целом. Сотни тысяч паломников приходят в священный город, но не посещают его. Они смотрят, но не видят. Они ничего не чувствуют. Небесное величие Мекки оставляет их безучастными.

Мнение Ибн Араби подтверждается популярной городской легендой. Обычный хаджи встречает святого, и тот спрашивает: «Ты видел Мекку?» «Да», – отвечает паломник. Далее между ними происходит следующий диалог:

– А смотрел ли Аллах на тебя, когда ты видел Мекку?

– Нет.

– Тогда ты не видел Мекку. Ты входил в Аль-Харам?

– Да.

– Войдя в Аль-Харам, ты поверил, что больше не будешь грешить?

– Нет.

– Тогда ты не входил в Аль-Харам. Ты видел Каабу?

– Да.

– Ты увидел то, что хотел?

– Нет.

– Тогда ты не видел Каабу.

По мнению пакистанского исламоведа Зиауддина Сардара, эта легенда демонстрирует, что ритуальные действия большинства мусульман носят механический характер и не имеют духовного содержания*. В «Мекканских откровениях» Ибн Араби раскрывает тайные смыслы и многоуровневое значение каждого священного места, а также исследует символику хаджа. Обход Каабы, по Ибн Араби, подобен обходу Божественного Престола. Черный камень – это правая рука Аллаха на земле. Прикоснуться к нему – значит прикоснуться к вечности и измениться навсегда. Бег между Ac-Сафой и Аль-Марвой есть высший акт милосердия. Паломники бегут «от Бога к Богу с Богом через Бога».

Ибн Араби утверждает, что посещение Мекки и Запретной мечети сродни посещению вашего собственного дома. Он пишет, что Дом Божий в Мекке похож на ваш – ведь они оба рукотворны. Таким образом, «Аллах направляет вас в Дом – и, значит, Он направляет вас к себе…

Поэтому, когда вы делаете таваф для Дома, вы делаете это для себя. Когда вы постигаете себя, вы узнаете, кто вы есть. Когда вы узнаете, кто вы есть, вы узнаете Аллаха…»

По мнению улема, взглянуть на Мекку – значит посмотреть в Божественное Зеркало. Оно отражает божественность внутри вас, и это отражение поможет вам стать совершенным человеком с истинным знанием Бога. Для Ибн Араби образ зеркала имеет фундаментальное значение. Это неотъемлемая часть его философии, согласно которой Бог и Его творение едины, и единственная истина во Вселенной – это Бог.

Мекканцы не прониклись учением Ибн Араби. Против концепции единства бытия возражали представители всех четырех мазхабов. Богослова даже обвиняли в ереси. Некоторые переделали его почетное прозвище «Мухйиддин» («Возрождающий веру») в «Мумит ад-Дин» («Убийца веры»).

Однако Ибн Араби не обращал внимания на клеветников. У него были другие заботы. До приезда в Мекку суфий посвящал жизнь духовным упражнениям и поиску божественной любви. Священный город оказал на него очень сильное влияние. В Мекке Ибн Араби начал работать над «Мекканскими откровениями». И в Мекке он нашел любовь земную.

Богослов увлекся очаровательной дочерью домовладельца, у которого снимал жилье. Девушка стала для Ибн Араби олицетворением красоты и мудрости, а также вдохновила его на сборник стихов «Толкователь страстей». Это замечательная книга, написанная в стилистике ранней арабской поэзии, В «Толкователе страстей» мистик искусно сочетает символизм с традиционными образами, навеянными пустыней:

* * *

О чудо! Сад после пламени!

Мое сердце может принять любую форму.

Для газелей оно станет пастбищем,

Для монахов – монастырем,

Для языческих идолов – капищем,

Для паломников – Каабой.

Оно – скрижали Торы и свиток Корана.

Любовь – это моя вера.

И, куда бы ни повернули ее верблюды,

Любовь будет моей религией и моей верой.

* * *

Мекканская молодежь обожала «Толкователя страстей». В Городе Аллаха бурлила светская жизнь – и в ее основе лежала любовная поэзия. Классическая арабская литературная традиция сформировалась в конце VII века, когда Ибн аз-Зубайр защищал Мекку от Омейядов. Появилась новая форма стихосложения – газель. Говорят, ее изобрел курайшитский поэт Умар ибн Абу Рабия (644–712).

Откровенное творчество Умара шокировало мекканцев. В ту эпоху главной темой лирических стихов были сердечные муки. Безнадежно влюбленные персонажи страдали и умирали от тоски. Умар считал, что все это скучно. Его интересовали радости любви.

В классической арабской поэзии история рассказывается в прошедшем времени. Но для Умара любовь существует только в настоящем. Это сложная игра – и победителя ждет желанная награда. Помимо богословов и юристов, в Мекке есть и другие герои – юноши, жаждущие сексуальных побед. Поэт и сам не упускал возможности приударить за симпатичными паломницами.

Благочестивые мекканцы негодовали. Но городская молодежь подражала Умару. Она пыталась найти запретный эротизм даже в целомудренном «Толкователе страстей». Это привело к тому, что светлые, лирические стихи Ибн Араби были положены на музыку – как и провокационные газели Умара.

Теория музыки развивалась в исламском мире не менее интенсивно, чем поэзия и наука. По мнению мусульманских ученых, музыка не только развлекала, но и лечила. Образованные мекканцы были знакомы с трудами иракского мыслителя аль-Кинди (801–873). который исследовал космологический аспект музыки. Другой великий багдадский философ, аль-Фараби (872–951), написал «Большую книгу о музыке». Абуль-Фарадж аль-Исфахани (897–967) составил многотомную «Книгу песен» – антологию арабской поэзии VI–X веков. Огромной популярностью в Мекке пользовались трактаты персидского эрудита X–XI века Ибн Сины (Авиценны). Его «Канон врачебной науки» содержит раздел о терапевтических свойствах музыки.

При дворах Омейядов и Аббасидов служили лучшие певцы и музыканты. Первые вокально-инструментальные ансамбли появились в Дамаске и Багдаде. Ибн Мусаджих, Муслим ибн Мухриз, Мансур Зальзаль и прочие «эстрадные звезды» арабского Средневековья часто приезжали в Мекку. Они совершали хадж, выступали в домах богатых горожан и оставляли после себя талантливых учеников. В Мекке сформировалась яркая и энергичная музыкальная сцена. На «вечеринках» регулярно исполнялись игривые песни на стихи Умара. «Толкователь страстей» Ибн Араби также стал частью концертной программы.

В итоге разразился грандиозный скандал. Ортодоксальные ученые решительно осудили метафизическую концепцию Ибн Араби. Но несмотря на это, мистик был полностью очарован городом, вокруг которого выстроил свою философскую доктрину. «Земля Мекки – лучшая земля Аллаха», – писал он. Такая земля могла породить только самых достойных людей. Восторженный Ибн Араби называет мекканцев «соседями Бога и людьми Его Дома».

Возможно, Мекка – это лучшее место на планете. Однако ее жители никогда не были идеальны. Зиауддин Сардар уверен, что они не изменятся. Мистики, опьяненные божественной любовью, приходят и уходят – но город живет по старым правилам[7]. Даже шариф Катада, вернувший в Мекку мир и процветание, не смог ее изменить. Подтверждение тому – неприятный инцидент между горожанами и иракскими хаджи, имевший место в 1212 году.

Паломнический караван 1212 года возглавляла Рабия Хатун – мать Салах ад-Дина. Тогда в Хиджазе активно действовали исмаилиты. Они охотились на своих врагов – суннитских правителей. Во время ритуального бросания камней в долине Мина исмаилиты убили двоюродного брата Катады, который был похож на тарифа. Катада пришел в бешенство. Его солдаты поднялись на холмы, окружавшие Муну, и обстреляли паломников из луков и катапульт. Караванщики начали выводить людей из долины к воротам Мекки. Шариф решил, что хаджи собираются штурмовать город. Он атаковал первым. Сотни пилигримов погибли.

Отчаянные караванщики отвели уцелевших в самое безопасное место – лагерь Рабии. Та вызвала Катаду и гневно спросила, в чем, по его мнению, виноваты хаджи. Правители долго спорили. Наконец шариф согласился прекратить боевые действия – но при условии, что паломники заплатят ему 100 тысяч динаров. Пилигримы собрали 30 тысяч динаров. Остальную сумму пожертвовала Рабия. Сотни людей провели трое суток около ее шатра – и, значит, под ее защитой. Многие были ранены. Некоторые умирали. Катада считал, что побоище спровоцировал аббасид-ский халиф. Шариф поклялся уничтожить всех иракских паломников в следующем году.

Однако в 1213 году Катада отправил своего сына Раджиха в Багдад с извинениями. Халиф простил шарифа и пригласил его в гости. Катада дошел до Эль-Куфы, хорошо подумал и вернулся в Мекку. Халифу он послал еще одно извинение – на этот раз в стихах.

Смысл многовековых кровопролитий, религиозных страстей и великолепных стихов заключался в том, чтобы все мусульмане поняли: Мекка – это особенное место. Она возвышается над миром. Тем не менее постоянная борьба за власть подрывала сакральный статус города. Мекка действительно была Божественным Зеркалом, отражающим земные реалии. Это демонстрируют события, произошедшие сразу после смерти Катады.

Шариф скончался в 1220 году. У него осталось 8 сыновей. Сам Катада отдавал предпочтение Раджиху, но инициативу перехватил старший сын Хасан. Он задушил тяжелобольного отца подушкой и убил одного из своих братьев. Все остальные бежали из Хиджаза. Все, кроме Раджиха.

Затем Хасан расправился с лидером иракского паломнического каравана. Он заподозрил караванщика в помощи Раджиху и приказал казнить несчастного. Голову иракца выставили на всеобщее обозрение около Запретной мечети.

Хасан видел себя всесильным властелином Хиджаза. Но его амбициозные планы разрушил наместник Йемена – айюбидский принц аль-Масуд. В 1221 году он захватил Мекку. Хасан спасся чудом. Аль-Масуд правил городом семь лет. После его смерти в 1228 году Хасан напал на йеменский гарнизон Мекки, но потерпел поражение и бежал в Багдад. Он умер на чужбине, так и не вернувшись в родной город.

Раджих дважды пытался заполучить отцовский престол. Первая попытка (1229 год) оказалась неудачной. Вторая попытка (1232 год) увенчалась успехом, но спустя год Раджиху опять пришлось скрываться от врагов. В течение следующих 20 лет тарифы менялись почти ежегодно. Среди них были египтяне, сирийцы, йеменцы и хиджазцы. Вероятно, этот круговорот вдохновил арабского ученого XIV века Ибн Халдуна на создание теории политических циклов, В своем главном труде «Введение в историю» Ибн Халдун пишет, что история развивается по спирали, и каждый новый цикл повторяет глупости и ошибки предыдущего.

Гости Мекки подмечали эти глупости и ошибки. Но политика города беспокоила далеко не всех. Например, персидский купец Ибн аль-Мужавир, посетивший Хиджаз в конце 1220-х годов, просто хотел совершить хадж. Он интересовался людьми и их обычаями, а также собирал городские легенды. Путевой дневник Ибн аль-Мужавира содержит любопытное описание мекканского общества первой половины XIII века.

В отличие от Ибн Араби, Ибн аль-Мужавир обнаружил, что мекканцы вовсе не так духовны, как хотят казаться. В священном городе по-прежнему ведется работорговля. Многие местные жители рождены от абиссинских и нубийских рабынь и потому имеют темный цвет кожи. Они эгоистичны и заносчивы[8]. Ибн аль-Мужавир находит женщин распутными и некрасивыми. У мекканок большие ягодицы – «потому что они целенаправленно увеличивают их и потому что все время стоят на четвереньках, убираясь или ублажая мужчин»[9].

Ибн аль-Мужавир возмущается свободными нравами горожан и, в частности, их брачными традициями. Помолвка сводится к сексу. Юноша приходит в дом родителей потенциальной невесты и остается на ночь. Если девушка его удовлетворила, то наутро он выставляет за порог комнаты свою обувь. Так родители узнают, что у дочери появился жених. Молодые люди вступают в близкие отношения до свадьбы и с точки зрения ислама совершают большой грех – прелюбодеяние. Кроме того, помолвка может быть расторгнута в любой момент, а может и вообще не состояться. Ночь любви, проведенная под крышей родительского дома, никого ни к чему не обязывает.

Брак начинается с согласования махра – имущества, которое будущий супруг выделяет невесте. В качестве махра выступают любые материальные ценности (земля, верблюды, золото и т. д.). Они подтверждают серьезность намерений мужчины и предназначаются женщине. Но не ее семье. Но зачастую родители присваивают махр себе или требуют калым – выкуп за дочь.

Свадьба – дорогое удовольствие. Жених и невеста могут сожительствовать годами, пока мужчина не накопит нужную сумму денег. Или пока семья девушки не найдет богатого претендента на ее руку и сердце. Дети, рожденные вне брака, считаются бастардами. Они ограничены в правах, особенно в праве наследования.

Парадоксально, но факт: в Городе Аллаха не соблюдаются каноны ислама. Помимо того, социальная система плодит недовольных. Бастарды вырастают обиженными на весь мир и в первую очередь – на Мекку.

ЕСЛИ БОГ РЕШИТ, ЧТО МНЕ ПОРА УМЕРЕТЬ,

ПУСТЬ ЭТО СЛУЧИТСЯ в ПУТИ И ПУСТЬ

МОЕ ЛИЦО БУДЕТ ОБРАЩЕНО К МЕККЕ.

СТАРАЯ МУСУЛЬМАНСКАЯ ПОСЛОВИЦА

Ибн аль-Мужавир отказывается понимать, как мекканцы могут быть настолько порочными и недальновидными. По его мнению, в священном мусульманском городе живут грубые и жадные язычники. Они погрязли в племенных обычаях и не имеют никакого представления о чести и достоинстве[10]. Купец заявляет, что «во всем мире нет никого более зловонного, неопрятного, грешного и мерзкого, чем все эти люди, которые, к тому же, обирают паломников!»[11]

Далее Ибн аль-Мужавир описывает реакцию мекканца, которого упрекнул в алчности. Обиженный мекканец завопил: «Мы живем в пустыне! У нас нет ни плодородных угодий, ни скота! У нас есть лишь песок да голые скалы!

Аллах возвысил нас над всем миром, чтобы мы вернули то, что нам причитается!»

Словом, несмотря на святость Мекки, поведение его жителей не было похвальным. Шарифы сменяли один другого. Никто из них не зарекомендовал себя благородным или милосердным. Так продолжалось до 1270 года, когда к власти пришел Абу Нумай Мухаммед ибн Хасан,

Абу Нумай выгодно отличался от своих предшественников. Мекканцы уважали его за пять качеств: честность, щедрость, терпение, мужество и любовь к поэзии. Новый шариф был сыном Хасана и внуком Катады. Он возглавил город в решающий момент, когда политическая карта Ближнего Востока снова перекраивалась.

В середине XIII века исламский мир резко изменился. Аб-басиды рухнули под ударами монголов. Зимой 1258 года хан Хулагу разграбил Багдад. Полчища монголов, подобно стихийному бедствию, сметали все на своем пути. Их гигантская империя простиралась от Восточной Европы до Японского моря, от Великого Новгорода – до Юго-Восточной Азии.

Новость о падении Багдада потрясла мекканцев. Но их ужаснула не казнь халифа аль-Мустансира и не разрушения, произведенные Хулагой. Горожан встревожило то, что в Мекку больше не прибудут караваны иракских хаджи. Действительно, паломники из Багдада не приезжали в Хиджаз в течение следующих 9 лет. Однако, учитывая старую вражду с Аббасидами, мекканцы даже обрадовались, что халифат прекратил свое существование.

Еще одним эпицентром нестабильности стал Египет. Местные правители, Айюбиды, формально являлись сюзеренами Аббасидов. В 1250 году они лишились трона. В Каире произошел переворот. Власть захватили мамлюки – рабы, служившие в армиях Аббасидов и Айюбидов. Их лидер Айбек низложил последнего айюбидского султана Туран-шаха II и провозгласил Мамлюкский султанат.

Спустя десять лет титул мамлюкского султана принял Бей-барс. Он родился в начале 1220-х годов в Половецкой степи (по другой версии – в Крыму) и в детстве попал в плен к монголам. Те продали мальчика дамасскому купцу. Но купец заметил на глазу раба бельмо и расторг сделку. В итоге Бейбарса приобрел мамлюкский амир. С этого момента начинается восхождение будущего султана.

Бейбарс обладал хорошей памятью и демонстрировал выдающиеся военные способности. Он стал телохранителем айюбидского правителя ас-Салиха II, а затем принял командование армией мамлюков. Зимой 1250 года Бейбарс разгромил французского короля Людовика IX Святого в битве при Эль-Мансуре. Шел уже Седьмой крестовый поход (1248–1254), и крестоносцы решили напасть непосредственно на владения Айюбидов.

Потерпев поражение, Людовик собрал остатки войска и снова встретился с Бейбарсом под городом Фарискур на севере Египта. Авантюра не удалась. Французская армия была уничтожена. Король оказался в плену. Его выкупили за фантастическую сумму – 400 тысяч динаров. Разгром крестоносцев приблизил конец Иеруалимского королевства. Его города один за другим сдавались мусульманам.

Антиохия пала в 1268 году, Триполи – в 1289 году, а последний христианский форпост, Акко, – в 1291 году. После этого Иерусалимское королевство прекратило свое существование.

Эпоха крестовых походов продолжалась почти 200 лет. Этот масштабный конфликт оказал решающее влияние на Европу. Крестовые походы были всеобъемлющим социальным и культурным движением, которое сформировало представление Европы о себе и о мире в целом. Между Востоком и Западом шел интенсивный культурный обмен. Христиане заимствовали у мусульман многие научные идеи и концепции. В европейских университетах изучали труды великих исламских ученых. Их имена получили латинизированную форму. Ибн Сина превратился в Авиценну, Ибн Рушд – в Аверроэса, Джабир ибн Хайян – в Гебера и т. д. В XII–XIII веке профессора Сорбонны и Оксфорда жаловались, что студенты не хотят заниматься латынью – они предпочитают читать по-арабски и увлекаются арабской поэзией.

Информационная поддержка крестовых походов была сложной пропагандистской кампанией. Она требовала распространения небывалой лжи об исламе, пророке Мухаммеде и Мекке. Последствия этой лжи мы ощущаем до сих пор. Средневековые пропагандисты разжигали межнациональную ненависть, из-за которой враг врага казался другом. Христианские миссионеры пытались наладить отношения с монголами и натравить их на мамлюков. Иногда это удавалось. И тут на исторической сцене опять появился Бейбарс. 3 сентября 1260 года он сокрушил монголов под Айн-Джалутом, в 85 км от Иерусалима. Монгольское завоевание Ближнего Востока захлебнулось. Бейбарс утвердился в Каире.

В 1269 году султан пожаловал в Мекку. Он пребывал на пике власти и являлся самым могущественным правителем мусульманского мира. Бейбарс привез множество дорогих подарков для горожан и паломников. Говорят, во время его визита в Мекку ежедневно поставляли цветы из Египта. Султан также старался разрешить внутридинастические споры Хашимитов. Он похвалил Абу Нумая и оставил его на должности тарифа. Мекка в очередной раз получила деньги и богатства – не сделав при этом ничего для победы.

Несмотря на все достоинства, у Абу Нумая было 30 недостатков – его сыновья. Незадолго до своей смерти в 1301 году старик отрекся от престола в пользу двух из них: Румайтхи и Хумайды. По замыслу тарифа, они должны были стать соправителями. Но как только над мавзолеем Абу Нумая был возведен купол, между его наследниками разразилась война.

Из 30 сыновей Абу Нумая в тот или иной момент Меккой правили Абу-ль-Гейт, Утайфа, Хумайда и Румайтха. Но Хумайда не хотел ни с кем делить власть. В 1314 году он убил Абу-ль-Гейта, забрал тело домой и пригласил остальных братьев на ужин. Все было хорошо, пока слуги не вынесли главное блюдо. Им оказался Абу-ль-Гейт, зажаренный целиком. Гости схватились за мечи, но стражники Хумайды были проворнее. Половина братьев погибла. Другие спаслись и поклялись убить Хумайду. В конце концов ему пришлось бежать из Хиджаза.

Хумайду приютил монгольский хан Абу Саид Бахадур. К тому времени монголы приняли ислам. Старая мекканская уловка – обещание упоминать имя правителя в хутбе – сработала и на этот раз. Хумайда легко заручился поддержкой Бахадура. В 1318 году он привел в Хиджаз монгольскую армию и захватил Мекку.

Имя мамлюкского султана Насируддина Мухаммеда ибн Калауна ан-Насира было сразу же вычеркнуто из хутбы и заменено именем Абу Саида Бахадура. Как и следовало ожидать, ан-Насиру это не понравилось. Он послал в Аравию войско. Хумайда снова бежал. Мекканский престол моментально занял его брат Утайфа, который ранее скрывался в Египте, при дворе ан-Насира. Спустя два года султан все-таки казнил Хумайду. Утайфа пожелал выполнить последнюю волю отца и согласился править Меккой вместе с Румайтхой.

Город Аллаха процветал во многом благодаря соперничеству между мусульманскими правителями. Сильные мира сего соревновались в роскоши. Ареной этого невероятного соревнования была Мекка.

Хан Бахадур очень хотел расположить мекканцев к себе. Он буквально осыпал их деньгами. В ответ султан ан-Насир увеличил поставки египетской пшеницы и кукурузы. Но всех затмил Манса Муса – император Мали, державы в Западной Африке. Малийская столица, Тимбукту, являлась одним из центров транссахарской торговли золотом и солью. И вот в 1324 году Манса Муса, признанный богатейшим человеком в истории, отправился в хадж из Каира…

Описывая императорскую процессию, средневековые арабские историки захлебываются от восторга. В египетских хрониках говорится: «Этот человек волной излил свою щедрость на весь Каир. Во всем султанате не было ни одного придворного или другого чиновника, который не получил бы от него подарка золотом. Как славно он держал себя, какое достоинство, какая скромность!»

Исходя из этого, можно представить, что творилось в Мекке, когда туда вошел Манса Муса. Говорят, его сопровождали 60 тысяч паломников и сотни верблюдов, груженных золотом. Тем не менее император относился ко всем с равным уважением. И, в отличие от иных правителей, посещавших город, он не преследовал никаких политических целей. Манса Муса прибыл, чтобы совершить хадж. Выполнив свой религиозный долг, он покинул Хиджаз. Император увез с собой в Мали талантливого андалузского архитектора, с которым познакомился в Мекке. Дворец, построенный этим архитектором, не сохранился, но другое его творение – мечеть Джингеребер – стоит в Тимбукту по сей день.

Манса Муса оставил в Городе Аллаха сказочные богатства. После его паломничества золото в Каире и Мекке обесценилось на 10 лет. Весть о неслыханной щедрости императора разнеслась по всему исламскому миру и вскоре дошла до Европы. Так родилась легенда о золотом городе Тимбукту. Этот город в самом сердце Африки будоражил западных авантюристов не меньше, чем загадочная Мекка. Тайна местоположения Тимбукту была раскрыта лишь во второй половине XIX века. Но здания древней малийской столицы оказались не золотыми, а глиняными.

Превзойти Маису Мусу было невозможно.

Поэтому в 1325 году Бахадур попробовал другую тактику. Он решил не облагодетельствовать всех, а удивить. В 1325 году хан отправил в Мекку дрессированного слона. Слону устроили экскурсию по Запретной мечети и заставили выполнить все ритуалы хаджа. Затем его отвели в Город Пророка, дабы почтить память Мухаммеда. Но измученный слон умер у ворот Медины. Мекканцы лишний раз убедились в своем превосходстве над мединцами.

Вслед за Мансой Мусой и слоном Бахадура до Мекки добрался великий арабский путешественник Ибн Баттута (1303–1377). В период с 1325 по 1354 год он пять раз посещал город. Во время первого визита Ибн Батутта застал в Мекке двух братьев-шарифов: Румайтху и Утайфу. Первый гордо именовал себя «Мечом Ислама», второй – «Львом Ислама». Утайфа жил в доме на холме Аль-Марва, а его старший брат – рядом с городскими воротами Бану Шейба. Ежедневно просители бегали через всю Мекку и поочередно стучались в двери к обоим тарифам.

В отличие от Ибн аль-Мужавира, Ибн Баттуте нравятся мекканцы. Они добры, милосердны, сострадательны к бедным и дружелюбны к незнакомцам. Горожане носят белые одежды, подводят глаза углем и постоянно полируют зубы мисваком (веточками дерева арак). Женщины благочестивы, целомудренны и потрясающе красивы. Они скорее лягут спать голодными, чем откажут себе в покупке парфюмерии. Мекканки создают в городе атмосферу уюта и гармонии. Даже Запретная мечеть пропитана запахом их духов.

Ибн Баттута действительно ни на что не жалуется, кроме сильнейшей жары. Его книга («Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах странствий») тому подтверждение, Совместное правление Румайтхи и Утайфы благотворно сказывалось на Мекке, Тем не менее они все чаще ссорились.

Наконец султан ан-Насир вызвал братьев в Каир. Утайфа был арестован и умер в тюрьме, Ан-Насиру так надоела извечная мекканская анархия, что он решил уничтожить шарифов раз и навсегда. Однако улемы посоветовали султану воздержаться от подобных действий. Грешные Хашимиты по-прежнему оставались потомками пророка Мухаммеда. Их истребление могло вызвать бунт. Ан-Насир согласился с доводами богословов и умерил гнев. Румайтхе разрешили вернуться в Мекку и править при содействии своего сына Аджлана.

Румайтха понял, что над хашимитской династией нависла страшная угроза. Поэтому он беспрекословно подчинился воле султана. В 1344 году – за два года до смерти – тариф и вовсе передал власть Аджлану.

Аджлан взошел на престол в возрасте 37 лет и начал благоустраивать город. По его приказу в Мекке возводились школы, больницы и акведуки. Шариф также велел упоминать в хутбе имя монгольского хана. Он стремился наладить отношения со всеми мусульманскими правителями.

Но даже осторожному Аджлану не удалось избежать кровопролития. Сын Румайтхи всячески терроризировал зейдитов. Зейдиты представляли одно из направлений шиизма. В 730-е годы они перешли на сторону Зейда ибн Али – правнука халифа Али. Последователи Зейда считали, что их лидер обладает высшей духовной властью над всеми мусульманами. 10 лет они сражались с Омейядами, но потерпели поражение. Тем не менее зейдистские общины существовали в Хиджазе, Ираке, Иране и Йемене. Мекканские зейдиты активно участвовали в городских волнениях и беспорядках. Аджлану это не нравилось.

Многие шарифы изначально придерживались шиизма. Это была религия их предков. Но к XIV веку в Мекке (да и во всем мусульманском мире) преобладали сунниты. Аджлан начал преследовать зейдитов. Их привязывали к позорным столбам и публично секли на городских площадях – иногда до смерти. Но зейдиты не отреклись от своей веры. Те, кто уцелел, бежали в Ирак, Иран и Йемен. С тех пор на юге Аравии существуют крупные зейдистские общины.

Сын Аджлана, Ахмад, продолжил политику отца. Мекка развивалась и богатела. Ахмад стал настолько могущественным, что мамлюкский султан Шабан II насторожился. Он трижды приглашал шарифа в Каир, но тот всегда находил тысячу причин, дабы остаться в Городе Аллаха. К концу своего правления (1360–1386) Ахмад убедился, что египтяне хотят его убить. Он начал носить кольчугу, что в Мекке было запрещено. Но кольчуга не помогла. В 1386 году шарифа отравили. Через несколько дней его младший сын Мухаммед был смертельно ранен в долине Мина. Мекка опять погрузилась в хаос. В течение следующих 12 месяцев в городе сменилось не менее пяти шарифов – причем трое правили одновременно.

Двое из сыновей Аджлана правили довольно успешно. Али находился на престоле 7 лет (1387–1394). После убийства Али ему наследовал брат Хасан, который продержался до 1425 года. Хасан создал мощную армию наемников и убедил Каир присвоить ему титул вице-султана Хиджаза. Но, в отличие от Аджлана, Хасан не смог избежать давления со стороны мамлюков. Он действовал как их вассал, а не как независимый шариф.

Такое положение вещей оказалось выгодным для Мекки. В 1399 году Запретная мечеть сильно пострадала при пожаре. Он начался в медресе – религиозной школе при мечети. Вскоре Аль-Харам охватило пламя. Более сотни колонн были повреждены. Потолок рухнул. Святилище едва не сгорело. Огонь остановило сезонное наводнение.

Мекканцы требовали, чтобы шариф восстановил Запретную мечеть. Но к концу XIV века ее территория была так велика, что городу не хватало средств на строительные работы. Будучи вице-султаном Хиджаза, Хасан обратился за помощью к мамлюкскому султану Баркуку. Баркук прислал в Мекку необходимую сумму денег и опытного архитектора. Аль-Харам восстанавливали всем городом. Дерево для потолка привезли из Йемена, мрамор для колонн – из Египта.

Тем временем Хасан старел, и его сыновья развязали борьбу за трон. Султан вмешался и назначил одного из них, Бараката, соправителем отца.

Выбор Баркука был неслучайным. В Мекке имелось множество учебных заведений. Но в них преподавали только исламское богословие и мусульманскую юриспруденцию. При этом фикх считался теологической дисциплиной – наряду с хадисоведением и толкованием Корана. Чтобы получить хорошее образование в области философии, риторики, астрономии, математики, медицины, географии, музыки и литературы, нужно было ехать в Каир, Дамаск или Багдад. Баракат учился в Каире. Он снискал славу талантливого литератора и познакомился с Баркуком. По воле султана Баракат управлял Меккой в 1426–1455 годах – сначала вместе с отцом Хасаном, а затем единолично.

Сперва мекканцы отнеслись к тарифу с недоверием. Но скромный и добродетельный Баракат завоевал их расположение. Он оказался первым (и, пожалуй, единственным) главой города, который никого не убил и не изгнал. Кроме того, шариф регулировал все финансовые вопросы. Доходы мекканцев стабилизировались. Городская казна наполнилась.

Фактически Баракат представлял интересы мамлюкского султана. Египетское влияние принесло в Мекку долгожданный мир и повысило престиж тарифов. Каждый год Баркук присылал в Город Аллаха роскошную кисву для Каабы и дорогую хилу для тарифа. Хила представляла собой церемониальную мантию. Она свидетельствовала о том, что шариф занимает престол на законных основаниях. Между Баркуком и Баракатом царило полное взаимопонимание. Однако на всякий случай султан разместил в Мекке гарнизон из 50 всадников. Их командир подчинялся тарифу, но при этом регулярно информировал Каир о политической и экономической ситуации в Хиджазе.

В 1455 году преемником Бараката стал его сын Мухаммед. Старый шариф заранее согласовал кандидатуру наследника с Каиром, поэтому передача власти от отца к сыну прошла мирно. Но незадолго до смерти Баракат стал свидетелем весьма важного исторического события.

29 мая 1453 года под ударами османов пал Константинополь – столица Византийской империи. Одна из самых могущественных христианских держав Средневековья перестала существовать. Европа трепетала от ужаса перед мусульманскими захватчиками. Мекка ликовала. Горожане устремились к Запретной мечети, дабы вознести благодарственные молитвы. Но наиболее проницательные почувствовали, что в исламском мире грядет очередная смена власти. Османский султан Мехмед II по прозвищу «Фатих» («Завоеватель») сделал то, чего не смогли ни Омейяды, ни Аббасиды, ни мамлюки. На Ближнем Востоке поднималась новая грозная сила – Османская империя.

Но пока Мекка оставалась под властью Мамлюкского султаната. Его новый правитель, Каитбей, занял трон в 1468 году и сразу же начал заниматься городскими проблемами. В течение следующего десятилетия все здания в Мекке и окрестностях были отремонтированы. Мечеть в долине Муздалифа побелили известью. Водонасосную станцию близ горы Арафат отремонтировали. Колодцы и источники почистили. В 1479 году Каитбей совершил хадж. Он собственноручно вымыл Каабу изнутри. Отношения между султаном и тарифом были очень теплыми. Мухаммед даже назвал своего сына Каитбеем.

Мухаммед умер в 1497 году, оставив 16 сыновей. Самым известным был Баракат II, который, как и его дедушка, славился образованностью и благочестием. Он произвел положительное впечатление на султана Каитбея, и тот назначил Бараката на должность тарифа. Но братья Бараката не согласились с Каиром. В Мекке снова грянула междоусобная война. Шариф несколько раз пытался овладеть городом, и наконец ему это удалось.

Тем временем Ближний Восток лихорадило. В 1517 году Селим I (внук Мехмеда II) захватил Египет, положив конец владычеству мамлюков. Хиджаз, включая Мекку и Медину, стал частью Османской империи. Больной и немощный Баракат II отправил своего 13-летнего сына и соправителя Абу Нумая II в османскую столицу – Стамбул (бывший Константинополь). Юноша должен был засвидетельствовать почтение султану и обсудить с ним будущее Мекки.

Селим с радостью принял гостя. Несмотря на молодость, Абу Нумай был весьма умен и красноречив. Он развлекал султана городскими легендами и подробно рассказал ему о политической ситуации в Хиджазе. В результате Селим признал право Хашимитов на руководство Меккой, подтвердил независимость священного города и даже согласился с тем, чтобы суверенитет шарифов распространялся на весь Хиджаз. Но султан выдвинул одно условие. Мекка должна была признать власть Османской империи – или, как ее еще называли, Высокой Порты.

Абу Нумай II вернулся в Мекку с фирманом (султанским указом). Этот документ был публично зачитан в Аль-Ха-рам. Согласно фирману, отныне в хутбе упоминалось только одно имя: имя османского султана.

Глава 6

День и ночь

Сплошные солнечные дни порождают пустыню.

Арабская пословица

* * *

Завоевав Египет, Селим I посетил Великую мечеть Алеппо, Это было необходимо для легализации султанской власти, В мечети также находился аль-Мутаваккиль III – последний владыка из династии Аббасидов, Селим взял его в плен и заставил отречься от титула халифа в свою пользу. Османы хотели править не как захватчики, а как законные лидеры всех мусульман.

Во время хутбы имам объявил, что османский султан отныне является «Хранителем Двух Святынь» (Мекки и Медины). Тот немедленно возразил: «Я всего лишь Служитель Двух Святынь». С политической точки зрения этот титул был гораздо важнее, чем титул халифа. Административный центр исламского мира переместился в Стамбул. И именно к Стамбулу должны были обращаться мекканцы с просьбами о защите и финансовой поддержке.

Из Алеппо Селим уехал в Каир. Но не успел он добраться до Египта, как португальский флот вошел в Красное море. Португальцы собирались атаковать Джидду и Мекку. Жители священного города молили султана о спасении.

На протяжении веков судьбу Мекки определяли события вне Хиджаза. Власть над Городом Аллаха свидетельствовала о законности любых амбиций и притязаний. Но для эффективного управления Меккой требовалось контролировать паломнические и коммерческие маршруты. Хаджи прибывали в Хиджаз не только по суше, но и по морю. Большую часть дорогих товаров из Индии (специи, ткани, драгоценные камни и т. д.) привозили сначала в Джидду, а потом – в Мекку. Оттуда их продавали в Европу. Португальцы хотели монополизировать торговлю в странах Индийского океана. Поэтому они угрожали Городу Аллаха.

Селим вызвался спасти Мекку от европейского вторжения. Шла эпоха Великих географических открытий. С конца XV века испанцы и португальцы захватывали новые земли. Но главной державой Средиземноморья являлась Османская империя. Португальцы были полны решимости сражаться с мусульманами. В португальских хрониках Нового времени содержится много упоминаний о «мерзости» ислама. Король Мануэль I даже приказал разграбить могилу пророка Мухаммеда в Медине. По легенде, золотой саркофаг с телом расуля не покоился в земле. Он висел в воздухе и мог даровать завоевателям невероятную силу.

Османские султаны Селим I и его сын Сулейман I Великолепный успешно противостояли португальцам до начала 1550-х годов. Наконец европейцы отказались от борьбы за монополизацию торговли в Индийском океане. Они решили стать ее частью. Разумеется, сам конфликт не был исчерпан. Из Лиссабона регулярно раздавались призывы овладеть Меккой. Португальские законодательные и религиозные советы по-прежнему требовали остановить хадж. Но до конца XVI века сферы влияния в Индийском океане были поделены между морскими державами. Новый порядок способствовал безопасности паломников – а, значит, и процветанию Мекки.

Благодаря сильному флоту османы выполнили свои обязательства перед Городом Аллаха. Высокая Порта превратилась в мировую державу. Османские корабли беспрепятственно бороздили Средиземное море и Индийский океан. Султаны завязали отношения с правителями в Средней Азии, включая индийскую династию Великих Моголов. Войска Селима и Сулеймана завоевали почти всю Северную Африку, половину Европы, Аравию, Месопотамию и Левант. В 1529 году османы стояли у ворот Вены. Порта достигла пика своего могущества. Но на всей земле не было лучшего места для демонстрации ее силы, чем Мекка. Священный город служил своеобразным индикатором, который отображал состояние исламского мира – или, точнее, состояние доминирующей в нем силы.

С приходом османов в Мекке наступил покой. Впервые после смерти пророка Мухаммеда все было хорошо. В 1525 году молодой Абу Нумай II сменил своего отца Бараката II и воцарился в городе. Османы значительно расширили территорию, на которой правили тарифы. Владения Абу Нумая II простирались от оазиса Хайбар на севере до пустыни Руб-эль-Хали на юге, от Неджда (Центральной Аравии) на востоке до побережья Красного моря на западе, В Мекку рекой текли деньги из Стамбула, Султаны ежегодно выплачивали 15–17 тысяч золотых монет бедуинам, проживавшим вблизи караванных путей. Те, в свою очередь, обещали не нападать на купцов и паломников.

Абу Нумай II решил улучшить жизнь сограждан. Он строил в Мекке дома, школы и гостиницы для хаджи. Представители Османской династии, крупные чиновники и богатые торговцы возводили мечети, фонтаны, общественные бани, библиотеки и больницы. Мекка достигла того уровня развития, на котором находились все крупные мусульманские города. Здания, имевшие историческую и культурную ценность, были отремонтированы и переданы под покровительство султана. Кроме того, османы укрепили старые городские стены и построили форты вдоль караванных путей, чтобы обеспечить безопасность паломников.

Мекка преобразилась. Ее жители никогда не были так счастливы, как в эпоху тарифа Абу Нумая II (1525–1585). Городская архитектура приобрела неповторимый османский колорит. Окна и балконы закрывали узорные деревянные решетки – машрабии. Египетский мрамор уступил место расписной турецкой керамике. Подобно Стамбулу, Мекка стала шумной и зеленой. С горы Абу Кубейс открывалась панорама типичного османского города: плоские крыши домов, сады, купола и высокие, тонкие минареты.

Османы обожали Мекку и Медину. Они ежегодно отправляли в Хиджаз ценные подарки. Пожертвования делали не только султаны и государственные деятели, но и рядовые подданные. Все учреждения Мекки финансировались при помощи благотворительных фондов. Одни фонды собирали деньги на мекканских бедняков. Другие – на восстановление религиозных объектов. Третьи – на зарплату городским учителям, врачам, библиотекарям и уборщикам. Османские ремесленники изготавливали для Мекки высококачественную продукцию. Женщины вязали молитвенные коврики и покрывала для священных реликвий.

Подарки собирали в течение года по всей империи. Данные о каждом предмете и его дарителе заносили в специальный реестр в присутствии свидетелей. Наконец, в 12-й день мусульманского месяца Раджаб паломнический караван выходил из Стамбула в Мекку.

Отъезд сопровождался грандиозным праздником. Жители османской столицы молились и пели песни, восхваляя пророка Мухаммеда. На улицах можно было встретить множество слепых. Они ходили вереницей по 10–15 человек, держась друг за друга. Возглавлявший процессию был слеп только на один глаз. Он водил своих товарищей по городу, собирая подаяние. Стамбульцы охотно подавали им милостыню. Слепцы считались святыми людьми. Ранее они уже совершили хадж и добровольно лишили себя зрения – ибо, увидев Благословенную Мекку и Лучезарную Медину, не захотели больше ни на что смотреть.

В османских летописях содержится описание процедуры ослепления. Паломник брал кусок раскаленного металла, посыпал его неким едким порошком, склонялся над металлом и ждал, пока глаз не вытечет. Нанесшие себе такое увечье верили, что будут в великой милости у Аллаха, Своеобразная мода на ослепление прошла только в XIX веке. До этого ежегодно в течение 300 лет стамбульские слепцы собирались на площади Султанахмет и провожали новых паломников, отправлявшихся в Мекку.

СПЕРВА СДЕЛАЙ ДОБРО,

А ПОТОМ ПОСЕТИ КААБУ.

МАВЛАНА ДЖАЛАЛ АД-ДИН МУХАММАД РУМИ (1207–1273)

Дорога в Город Аллаха была долгой и трудной. По пути караван делал 60 остановок. Хаджи проводили Рамадан в Дамаске. Еще через 60 дней наступал месяц паломничества – Зуль-хиджа. В первый день Зуль-хиджи стамбульский караван входил в Мекку. Помимо денег и подарков он привозил ученых, инженеров и ремесленников. Все эти люди хотели служить священному городу и потому работали бесплатно.

Впервые за долгие годы Мекка нуждалась в ученых. В городе было много медресе. Студенты изучали Коран и сунну, а также логику, математику, медицину, метафизику и естественные науки. Теперь Город Аллаха соответствовал интеллектуальной культуре исламского мира.

Преподаватели медресе пользовались большим уважением. Их называли «гостями Аллаха». Паломнические караваны привозили в Мекку особые подарки для ученых и деньги на их содержание, В среде преподавателей существовала жесткая конкуренция, «Гостям Аллаха» приходилось постоянно поддержать свою репутацию и участвовать в публичных дискуссиях. Новый преподаватель должен был подтвердить свою квалификацию, прочитав открытую лекцию. Лишь после этого его допускали к студентам.

Османы превратили Мекку в оживленный урбанистический центр. Горожане даже не платили налогов. Население Мекки заметно увеличилось. В конце XVI века оно составляло 12 тысяч человек. Число паломников также значительно возросло – с 80 тысяч в середине XIII века до 150 тысяч в начале XVI века.

Однако отношения между Стамбулом и Меккой не были безоблачными. Османы хотели самостоятельно вершить правосудие в Хиджазе. По традиции, главный судья (кади) Мекки принадлежал к шафиитскому мазхабу. Приверженцы аш-Шафии доминировали в Западной Аравии. Должность главного судьи передавалась в одной мекканской семье из поколения в поколение. Но Селим I прислал нового кади из Стамбула. Мекканцы были недовольны.

Еще одна сторона латентного конфликта заключалась в том, что османы являлись суннитами. Они ненавидели шиитов, коих в Мекке было немало. Ненависть имела политические причины. Еще в 1501 году шах Исмаил I, основатель династии Сефевидов, провозгласил себя шахиншахом (императором) Персии и сделал шиизм своей государственной религией. Между Османами и Сефевидами началась длительная борьба за господство в мусульманском мире. Турецко-персидские войны чередовались с периодами напряженного затишья. Эта напряженность вызывала ожесточенные споры между суннитскими и шиитскими улемами и юристами в Мекке, которые обвиняли друг друга в ереси.

Позже у османов появилась возможность объединить два основных направления в исламе – суннизм и шиизм. В 1736 году на персидский престол взошел Надир-шах. Он гордился своим тюркским происхождением и потому обратился к султану Махмуду I с конструктивным предложением. Оно состояло в следующем: Надир-шах признает Махмуда халифом, а Махмуд признает мекканских шиитов пятым мазхабом – наравне с шафиитским, ханбалитским, ханафитским и маликитским. Стамбул с негодованием отверг это предложение. Таким образом, была упущена прекрасная возможность объединить ислам и положить конец многовековой вражде среди мусульман.

Третья причина османо-мекканских разногласий коренилась в том, что султаны не смогли полностью защитить пилигримов. Задабривание бедуинов и строительство крепостей не принесли желаемых результатов. Сегодня большинство правоверных прилетает в Мекку и Медину на самолетах либо приплывает в Саудовскую Аравию по морю. Но в прошлом хадж длился от 1,5 до 9 месяцев и был связан со смертельными опасностями. Днем пилигримы сгорали под палящим солнцем, ночью – мерзли в пустыне. Они умирали от болезней, голода и жажды. На них нападали бедуины. Последние, по свидетельству Ибн Джу-байра, руководствовались поговоркой: «Нам – деньги, паломникам – их души!» И османы ничего не могли изменить.

В XII веке Ибн Джубайр пришел к неутешительному выводу: «Та из стран ислама, которая больше всего достойна быть очищенной мечом и лишенной грязи и скверны через кровь, пролитую на пути Аллаха, – это страна Хиджаза, где жители отреклись от чистоты ислама и посягают на добро и кровь паломников… Путь этот для едущего опасен и полон превратностей… А Дом Аллаха теперь в руках людей, которые считают его источником запрещенных доходов и делают его причиной для разграбления имущества и его незаконного присвоения и для вымогательств у паломников, и ввергают их в унижения и несчастья этого мира».

С момента написания этих строк до установления в Хиджазе османского господства минуло более 300 лет. Однако даже могущественным османам не удалось разрушить традиционную систему Мекки. Хадж был настолько опасным, что султаны никогда не ездили в Город Аллаха. Единственным членом Османской династии, совершившим паломничество, стал Джем – младший сын Мехмеда II, Он пытался оспорить престол у своего брата Баязида II, но потерпел поражение и покинул Турцию. Будучи в бегах, Джем отправился в Мекку. Легенда гласит, что во время хаджа у него зажила старая рана, полученная в битве с армией Баязида.

Истории о правоверных, которые исцелились в Мекке от тяжелых недугов, занимают особое место в сокровищнице ближневосточных преданий. Но султанов не прельщало волшебство хаджа. Риск был слишком велик. Правитель Порты представлял собой очень крупную добычу. Лишь в 1923 году Мехмед VI решил повторить путешествие Джема. Но и он не смог закончить хадж по соображениям безопасности.

Поэтому османские султаны поступали с Меккой так же, как ведут себя вечно занятые родители по отношению к ребенку. Они откупались от священного города, В Хиджазе реализовывались грандиозные проекты, о которых остальной Ближний Восток не мог и мечтать. Когда дело касалось Мекки, османы не жалели ни сил, ни времени, ни денег. Они делали всё, чтобы завоевать доверие мекканцев. Но Город Аллаха находится далеко от Стамбула. Инженеров и рабочих не хватало. Климат Западной Аравии был довольно суров. Эти и другие объективные факторы означали, что на реализацию султанских планов уходили десятилетия.

Первые трудности начались уже в 1557 году. Мекка снова страдала от нехватки воды. Шариф попросил о помощи Сулеймана I. Руководство работами было возложено на османского наместника Египта. Он привез в Мекку лучших специалистов из Анатолии, Дамаска и Алеппо, а также 50 тысяч динаров. Деньги пожертвовала Хатидже-султан – сестра Сулеймана.

Инженеры решили вырыть канал до колодцев, прокопанных в VIII веке по инициативе принцессы Зубейды. Рабочие сразу наткнулись на каменные пласты, которые не удавалось пробить или разрезать. Попытки их расплавить ни к чему не привели. Было израсходовано огромное количество топлива. Так продолжалось 10 лет. Прогресс оказался незначительным. Дрова в Мекке и ее окрестностях закончились. Инженеры измучились. Несколько рабочих умерли от жары и истощения.

В 1566 году Сулейман назначил нового руководителя. Тот получил еще большую сумму от Хатидже-султана, но тоже не справился с задачей и скончался от нечеловеческих условий труда. Мекканцы роптали. Тогда Сулейман привлек к работам Касим-бея, губернатора Джидды. Наконец в 1571 году канал был готов. Это произошло через пять лет после смерти султана и через несколько месяцев после смерти Касим-бея. Общие затраты составили баснословную сумму – 501 тысячу динаров.

Тем не менее при жизни Сулеймана I интересовало не столько водоснабжение Мекки, сколько расширение Аль-Харам. Такое важное задание мог выполнить лишь Мимар Синан (1490–1588) – гениальный османский архитектор, прозванный «турецким Микеланджело». В 1558 году Синан закончил великолепную мечеть Сулеймание в Стамбуле и спустя год приехал в Мекку. Мы не знаем, сколько времени он провел в Городе Аллаха. Но зодчий восстановил несколько акведуков, составил план реконструкции святилища, заменил потолок Каабы, демонтировал и заново вымостил матаф (зону обхода вокруг Дома), а также построил минарет. Аль-Харам стала единственной мечетью в мире с шестью минаретами. Довольный Сулейман отправил в Мекку серебряную дверь для Каабы и роскошный мраморный минбар – кафедру, с которой имам читает хутбу.

Однако у Синана было слишком мало времени – и слишком много проектов в Анатолии. Старик покинул Хиджаз, понимая, что не успеет сделать все, что хотел. Работу предстояло завершить Седефкару Мехмеду Are (1540–1617) – талантливому ученику Синана.

Мехмед Ага был столь же опытен, как и его учитель. Он получил прозвище «Седефкар» («Ювелир»), ибо изначально специализировался на инкрустации перламутром. В октябре 1606 года Селим II (сын Сулеймана) назначил Мехмеда Агу главным архитектором Османской империи.

В 1609 году Седефкар начал возводить знаменитую Голубую мечеть (Султанахмет) в Стамбуле. Он действовал по распоряжению Ахмеда I (правнука Селима II). Согласно преданию, зодчий не расслышал приказа султана. Поэтому вместо мечети с «золотыми» (по-турецки «алты») минаретами он спроектировал мечеть с шестью (по-турецки «алтын») минаретами. Мекканцы сочли это попыткой принизить значение Аль-Харам. Ахмед хотел разрушить один минарет Султанахмет. Но потом он придумал иной способ уладить конфликт. Султан велел пристроить новый минарет к Заповедной мечети. Мехмед Ага отправился в Мекку. Ему предстояло вернуть Аль-Харам утраченное преимущество и закончить дело Синана.

Архитектор реконструировал святилище в соответствии с канонами османской архитектуры. В мечети появились новые ворота, колонны, арки, маленькие купола на крыше – и, конечно, еще один минарет, очень высокий и тонкий. Именно с него раздавался азан, который подхватывали муэдзины на других шести минаретах. Территория святилища в очередной раз была расширена, Аль-Ха-рам превратилась в самую большую мечеть в мире.

Пока османы занимались благоустройством Мекки, в городе было довольно спокойно, Хаджи не останавливали никакие трудности. Доходы шарифа росли. Но благополучие не могло длиться вечно – особенно если речь идет о Мекке.

Абу Нумаю И не суждено было увидеть обновленную Запретную мечеть. Он умер в 1585 году, находясь в Недже, примерно в 10 днях пути от Мекки. Горожане пришли почтить память любимого правителя. Когда его тело внесли в Мекку, все местные жители присоединились к похоронной процессии. Долина плача снова огласилась рыданиями.

Новый шариф Хасан (сын Абу Нумая II) питал огромную страсть к поэзии и покровительствовал людям искусства. Хасан построил в Мекке роскошный дворец, где выступали поэты, музыканты и художники. Он связывал культуру с урбанизацией и называл бедуинов «неотесанными болванами». Позже мекканцы будут считать Хасана последним хорошим правителем. Его эпоха (1585–1602) войдет в историю как золотой век Мекки.

Хасану наследовал его сын Идрис. Горожане полагали, что потомок Абу Суфьяна и Хасана проявит себя как замечательный шариф. Ему дали авансом почетное прозвище «Абу Аун» («Отец помощи»). Оно означало, что Идрис будет защищать Город Аллаха и облагодетельствует его жителей, Кроме того, словосочетание «абу аун» было созвучно со словом «фар'аун» («фараон») – титулом правителей Древнего Египта, Таким образом, на Идриса возлагались большие надежды. И он их оправдал. Однако Абу Аун не пожелал брать всю ответственность на себя и выбрал в качестве соправителей брата Абу Талиба и племянника Мухсина. Теперь Меккой руководил триумвират. Несмотря на это, политическая обстановка в городе оставалась стабильной. Но через несколько лет после смерти Абу Ауна (в 1624 году) ситуация кардинально изменилась.

Все началось довольно безобидно. В 1628 году султан Мурад IV назначил нового йеменского наместника – Ахмеда-пашу. Тот приплыл в Джидду по Красному морю и оттуда должен был добираться до Йемена по суше. К несчастью, корабль с личными вещами паши затонул рядом с Джиддой. В Мекке тогда правил шариф Мухсин, племянник Абу Ауна. Он недолюбливал османских чиновников и потому не приехал в Джидду поприветствовать наместника Йемена. Ахмед-паша отправил Мухсину сообщение с просьбой прислать ныряльщиков, дабы они подняли вещи с морского дна. Шариф выполнил просьбу. Но ныряльщики после многократных попыток ничего не нашли.

Раздосадованный паша заподозрил, что Мухсин велел ныряльщикам сильно не стараться. Масла в огонь подливал Ахмад ибн Талиб – интриган и честолюбивый родственник тарифа. Поддавшись его влиянию, Ахмед-паша казнил гонца Мухсина. Затем он снабдил Ахмада деньгами, отдал ему своих солдат и поручил захватить власть в Мекке.

Через несколько дней Ахмеда-пашу отравили братья убитого гонца. Воспользовавшись этим, Ахмад ибн Талиб принял командование всеми османскими войсками, расквартированными в Джидде. Армия двинулась к Мекке. Когда она подошла к городу, Мухсин приготовился к битве. Но изнеженные мекканцы убедили шарифа отказаться от кровопролития. Мухсин был вынужден отречься от престола и бежать. Ахмад ибн Талиб торжественно вступил в город.

Правление Ахмада продолжалось всего два года. Первым делом он казнил мекканского муфтия, с которым давно враждовал. Претензии были серьезными. Ранее муфтий предал огласке связь Ахмада с замужней женщиной. Шариф объявил старика шайтаном и велел отрубить ему голову.

Мекканцы были в ужасе – ведь они любили своих улемов. Казнь муфтия потрясла город. Ахмада возненавидели. Мекканцы тайно сообщили обо всем в Стамбул и начали собираться вокруг потенциальных претендентов на трон.

Султан Мурад IV немедленно отправил в Йемен другого губернатора – Кунсова-пашу. Прибыв в Джидду, паша изъявил желание посетить Аль-Харам. Ахмад увидел на подступах к Мекке большую армию и вышел встречать дорогого гостя. Были соблюдены все необходимые церемонии. Играл военный оркестр. По окончании торжества Кунсова-паша пригласил шарифа в свой шатер для игры в шахматы. Игра длилась до заката. Когда стемнело, паша извинился и под благовидным предлогом покинул шатер.

Сразу же после этого стража наместника тихо удавила Ахмада. Свите тарифа было приказано вернуться в Мекку и рассказать горожанам о случившемся.

В течение следующих нескольких лет члены династии Хашимитов делили власть над Меккой. Борьба протекала довольно монотонно. Правители менялись один за другим. Никто не продержался больше года. Между тем город столкнулся с важной проблемой. В то время как османы перестраивали, расширяли и украшали Запретную мечеть, Кааба оставалась практически нетронутой. И теперь она разваливалась.

Ни о каком косметическом ремонте не могло быть и речи. Здание нуждалось в полной реконструкции. Представители всех четырех мазхабов настаивали на строительных работах. Однако шиитский имам Мекки заявил, что Каабу нельзя трогать. Ее можно восстановить, только если она сама рухнет. Сунниты и шииты спорили не один год. Наконец, в 1629 году Каабу затопили проливные дожди. Две стены и потолок рухнули. Около 500 мекканцев погибли. Но имам не сдавался. В 1630 году повторное наводнение едва не смыло Дом. Лишь после этого шииты согласились на реконструкцию.

Мекканцы единогласно постановили снести то, что осталось от Каабы. Демонтаж проводился под пристальным наблюдением горожан. По легенде, рабочие обнаружили фундамент, заложенный еще пророком Ибрахимом. На этом фундаменте было решено построить новую Каабу. Также предполагалось использовать каменную кладку, сохранившуюся со времен Ибн аз-Зубайра.

Реконструкцией руководил камергер Мурада IV. Этот благочестивый человек очень боялся критики со стороны мекканцев. Он усердно молился, прежде чем отдавать распоряжения. В Хиджазе собрались лучшие архитекторы из Стамбула, Ангоры (Анкары) и других турецких городов. Искусных ювелиров привезли из Индии. В восстановительных работах участвовал весь город – как во времена пророка Мухаммеда и Ибн аз-Зубайра. Сунниты и шииты, местные жители и паломники, мужчины и женщины, старики и дети – все носили камни, копали землю и замешивали цементный раствор. С минаретов Аль-Харам круглые сутки читали Коран.

Когда здание было построено, специалисты приступили к отделке. Они отремонтировали старые колонны внутри Каабы, нанесли на них раствор шафрана и гуммиарабика, а потом – золото. К дверям приставили две серебряные лестницы – подарки индийских раджей. Затем Каабу покрыли двумя кисвами – красной и черной. Песок во дворе промыли и просеяли.

* * *

5 ФАКТОВ О СОВРЕМЕННОЙ КИСВЕ:

1. Киева изготавливается на особой саудовской фабрике при участии 240 ремесленников и технических специалистов.

2. Процесс изготовления кисвы занимает около трех месяцев. Ежегодно производится 2 кисвы: одна покрывает Каабу, другая хранится в запасе на случай необходимости.

3. Тканью для кисвы служит чистый шелк. Его окрашивают в черный цвет, а затем расшивают золотом и серебром. Готовая кисва весит почти 700 кг. На ее изготовление уходит 450 кг шелка, а также 120 кг золотых и 25 кг серебряных нитей.

4. Киеву сшивают из 47 частей – каждая по 14 м в длину и 101 см в ширину. Общая площадь кисвы составляет 658 кв.м.

5. Одна кисва обходится Саудовской Аравии в 17 млн риалов.

* * *

Итак, Дом Аллаха был готов. Работу принимал 25-летний шариф Зейд – сын Мухсина. Он победил всех соперников и воцарился в Мекке по праву сильного. Юноша вырос среди бедуинов на юге Хиджаза. Его воспитали мужественным, жестоким и самоуверенным. Зейд был первым тарифом, который использовал огнестрельное оружие. Оно появилось в Аравии в XVII веке и помогло сыну Мухсина покорить враждующие племена и кланы в Мекке и ее окрестностях. Но все городские конфликты последних десятилетий казались мизерными по сравнению с надвигающейся катастрофой…

Расправившись с Ахмадом ибн Талибом, Кунсова-паша отправился в Йемен. Но йеменцы взбунтовались и изгнали наместника. Паша поспешно отплыл в Египет, приказав своему потрепанному войску следовать за ним по суше. Зейд получил письмо от командиров этого войска, Махмуда и Али-бея. Они просили разрешения остановиться в Мекке по пути в Египет.

Шариф вынес вопрос на общегородское собрание. Мекканцы решили, что османам нельзя доверять. Они могут казаться вежливыми и дружелюбными – а затем удавят Зейда или просто захватят город. Побежденной и обиженной армии следовало остерегаться. Шариф отказал Махмуду и Али-бею. Для пущей убедительности он велел засыпать все колодцы на расстоянии 300 км от Мекки.

Командиры восприняли отказ как объявление войны. Они решили взять священный город силой. На помощь Зейду поспешил амир Джидды. На рассвете 18 марта 1631 года силы шарифа встретились с войском Махмуда и Али-бея в долине Аль-Абар недалеко от Мекки. Последовала одна из самых кровавых битв в истории Хиджаза. Более 500 солдат Зейда погибли. Амир Джидды тоже пал на поле боя. Мало кто из мекканцев остался в живых. Даже несколько зрителей, издалека наблюдавших за сражением, были убиты. Шариф бежал в Медину. Мекка оказалась во власти Махмуда и Али-бея.

Началась резня. Захватчики утопили священный город в крови. Кошмар продолжался неделю. Покончив с Меккой, Махмуд и Али-бей двинулись в Джидду. Как только они ушли, на Город Аллаха обрушились бедуины. Мекканцы были в отчаянии. Им казалось, что наступил конец света.

Тем временем Зейд лихорадочно думал, как спасти Мекку. Мольбы о помощи летели из Медины в Каир и Стамбул. Султан перебросил в Хиджаз внушительную армию. Через несколько недель она стояла под стенами Медины. Шариф приободрился. Он облачился в хилу и отправился карать преступников.

Узнав об этом, Махмуд и Али-бей запаниковали. Их войско бросилась врассыпную. Османы гнали злоумышленников до самого Неджда и добивали на ходу. Командиры укрылись в форте посреди пустыни и пообещали сдаться, если им сохранят жизнь. Зейд созвал военный совет в Аль-Харам. Он предложил пощадить негодяев – особенно Али-бея. Выяснилось, что во время разграбления города Али-бей заботился о женщинах из клана тарифа. Но мекканцы требовали наказать обоих командиров. После жаркой дискуссии было решено, что Али-бея помилуют, если он доставит Махмуда в Мекку. Али-бей выполнил это условие, и его отпустили.

Смерть Махмуда была долгой и мучительной. Преступника избивали, пытали, унижали и, в итоге, распяли на городских воротах. После этого ему разрезали кожу на руках и ногах, вставили туда куски ткани, пропитанные маслом, и подожгли. На следующий день измученного Махмуда сняли с ворот, отвезли на кладбище и похоронили заживо. По свидетельствам очевидцев, из могилы еще двое суток раздавались угрозы и проклятия. Потом все стихло.

Но мекканцы никак не могли успокоиться. Тогда религиозный суд рассмотрел дела против горожан, которые сотрудничали с мятежными командирами, и против родственников тарифа, которые пытались узурпировать власть. В конце каждого слушания богословов спрашивали о вердикте, и они неизменно отвечали: «Оставим это на Суд Аллаха». Встречу обвиняемых с Аллахом организовали немедленно. Их головы выставили на всеобщее обозрение.

Наконец Мекка насытилась и успокоилась. Однако после нескольких лет относительного благополучия Мурад IV попросил Зейда оказать ему особую услугу. По словам султана, шииты вели себя вызывающе. Ранее они мешали восстановлению Каабы, а теперь и вовсе претендовали на 1/3 всех городских доходов. Персидские шииты ненавидели Османскую империю и чинили ей всяческие препятствия. Исходя из этого, не мог бы шариф изгнать еретиков-шиитов из священного города и запретить им совершать хадж?

Просьба Мурада не вызвала у Зейда восторга. Местные шииты были искусными ремесленниками. Шиитские паломники привозили в город деньги и товары. Никто в Мекке не желал разрывать с ними отношения. Но шариф не мог открыто противостоять султану. Тогда он прибегнул к классической тактике: «Подчиняюсь, но не повинуюсь». Как только османский губернатор Мекки приказал шиитам покинуть город, Зейд тихо разрешил им остаться.

Османский губернатор Мекки и османский инспектор святых мест были новыми чиновниками, назначенными из Стамбула. Шариф усмотрел в этом явную попытку усилить контроль над Меккой. Но Зейд был полон решимости сохранить власть. Он начал тайную кампанию против султанских чиновников в Хиджазе. По приказу шарифа были убиты османский инспектор Джидды и османский кади Медины. Обстоятельства их гибели напоминают детектив.

Так, инспектор Мустафа-бей средь бела дня возвращался в Джидду из Эт-Таифа. Его путь пролегал через узкое ущелье.

Солдат, сопровождавший чиновника, куда-то пропал. Но внезапно с горы спустился бедуин. Он зарезал Мустафу-бея отравленным кинжалом. Инспектор скончался в течение пары часов.

Кади Медины попал в засаду, когда ехал на утренний намаз, Бедуин, возникший из темноты, нанес судье несколько глубоких колотых ран и скрылся. Испуганная лошадь принесла умирающего в Мечеть Пророка, Кади испустил дух около минбара (молитвенной ниши) – там же, где в ноябре 644 года истекал кровью второй халиф Умар.

Вероятно, Зейд вынашивал план расправы и над инспектором святых мест. Но все изменила еще одна смерть – причем не в Хиджазе, а в Стамбуле. Зимой 1640 года Мурад IV назначил инспектором эфиопа по имени Башир Ага. Зейд терпеть не мог чернокожих. Поэтому, когда Башир Ага высадился в западноаравийском порту Янбу, тариф не захотел с ним встречаться. Он отправил туда своего помощника, который должен был разузнать, сколько у инспектора солдат и чем они вооружены. Помощник привез потрясающую новость: Башир Ага только что получил секретное письмо из Стамбула, в котором говорилось о смерти Мурада,

Шариф воспрял духом. Он перехватил Башира Агу недалеко от Мекки и завез инспектора в пустыню. Тот почуял недоброе и задрожал от ужаса. Зейд выхватил саблю и, размахивая ей над головой чиновника, прокричал: «Твой султан успокоился, и ты успокойся!» Башир Ага понял, что тарифу известно о кончине Мурада. При первой же возможности он покинул Хиджаз.

После этих событий Зейд правил Меккой еще четверть века. Сегодня его помнят как борца с османами – и весьма успешного, ибо тарифа поддерживали бедуины, среди которых он вырос. Также Зейд основал Дхави Зейд – новую ветвь шарифского клана внутри династии Хашимитов. В течение 300 лет Дхави Зейд будет бороться за власть с Дхави Баракат – потомками Бараката I, правившего Меккой в середине XV века.

Зейд умер в 1666 году. Разумеется, его сыновья Саад и Хамуд поссорились. Они устроили перед Аль-Харам настоящее побоище. Султан Мехмед IV одобрил кандидатуру Саада, и тот вытеснил своего брата из города. Но Хамуд не сдавался. Он договорился с бедуинскими вождями и начал грабить караваны. Люди Хамуда держали Мекку в страхе.

Однако на этом проблемы не закончились. Мекка не была застрахована от исторических катаклизмов. В 1600–1602 годах в мировой экономике появились два крупных игрока: Британская и Голландская Ост-Индские компании. Лондон и Амстердам собирались занять господствующее положение в Индийском океане. Англичане и голландцы активно оспаривали португальскую монополию на прямой морской путь из Индии в Европу. В течение XVII века Ост-Индские компании оказывали растущее влияние на международную торговую деятельность.

Развитие морской торговли негативно сказывалось на торговле караванной. Путешествовать и перевозить товары на кораблях было быстрее, дешевле и безопаснее, чем на верблюдах. Караваны становились экономически нежизнеспособными. Многие хаджи теперь предпочитали добираться до Мекки через Индийский океан на английских, голландских, французских или датских судах.

Эпоха Великих географических открытий тоже не прошла бесследно для Города Аллаха. Султаны защитили Мекку от португальского флота – но не от сокровищ Нового Света. В Европу хлынул поток золота и серебра. Османские деньги обесценились. В Хиджаз прибывало все меньше паломников и купцов.

В 1667 году в Мекке разразился голод. Рынки пустовали. Хлеб делали из нута и бобов. Горожане ели кошек, собак и крыс. Люди умирали от истощения прямо на улицах. Шариф Саад слал отчаянные письма султану. Наконец, в Хиджаз прибыли 10 партий зерна из Египта. Мекка была спасена.

Тем не менее по Хиджазу поползли тревожные слухи. Мекканцы повсюду искали дурные знаки – и, конечно, их нашли. Июньским утром 1668 года горожане увидели в небе очень яркий луч света, который отделился от солнца и полетел на запад. Появление небесного тела сулило беды, раздоры и кровопролитие. Однако, по мнению андалузского астронома Мухаммеда ибн Сулеймана аль-Магриби, это была комета.

Аль-Магриби принадлежал к последней волне мусульман, изгнанных из Андалусии в 1614 году по приказу испанского короля Филиппа III. Ученый переехал в Мекку и прожил в городе более полувека. В июне 1668 года он построил солнечные часы во дворе Запретной мечети. Комета появилась в тот же день, когда аль-Магриби закончил работу и показал прибор мекканцам. Те немедленно усмотрели связь между неведомым устройством и дурным предзнаменованием. Горожане попросила Саада снести часы и казнить астронома. Шариф посоветовался с кади, и они решили, что часы необходимо разрушить. Тогда аль-Магриби обратился в Стамбул, к шейх-уль-исламу – главе мусульманских ученых Османской империи. Шейх-уль-ислам ответил, что астрономия является важной наукой, а солнечные часы – важным научным приспособлением. Аль-Магриби оставили в покое.

Аль-Магриби поддержал еще один известный человек той эпохи – великий османский путешественник Эвлия Челеби (1611–1682). В детстве он вдохновился двумя аятами из Корана: «Воистину, на небесах и на земле есть знамения для верующих» (Коран 45:3) и «Постранствуйте по земле и посмотрите, как Он создал творение в первый раз…» (Коран 29:20). Путешествие Челеби заняло более 40 лет. Эвлия объездил Анатолию, Сирию, Армению и Грецию, побывал в Азербайджане, Египте, Ираке, Иране, Македонии, Австрии и Венгрии, а также в Крыму и на Кавказе. Проделав долгий путь, он совершил хадж и остался в Мекке. Здесь Челеби познакомился с аль-Магриби и начал собирать свои дорожные записи в знаменитую «Книгу путешествий».

Эвлия Челеби с горечью описывает ситуацию в священном городе. Мекканцы грубы, невежественны и надменны. Они не привыкли трудиться и потому живут за счет благотворительности султана. Мужчины целыми днями бездельничают. Облаченные в красивые одежды, они слоняются из кофейни в кофейню, а затем возвращаются домой и ложатся спать. Женщины медлительны, тяжелы и ленивы. Их грациозность сродни грациозности павлина, но походка – как у жирных куропаток. Мекканки никогда не стирают белье, не прядут и не подметают полы[12]. Подобно Ибн Баттуте, Челеби отмечает, что горожанки злоупотребляют духами: «Когда женщина проходит мимо мужчины, его мозг наполняется ароматами мускуса и амбры». В целом, жители Мекки не любят учиться, не умеют работать и, если не бездельничают, то борются за власть[13].

Неудивительно, что вечные ссоры в Мекке сильно раздражали султана Мехмеда IV. В 1669 году он послал в Хиджаз полководца Хасана-пашу, дабы тот навел порядок в священном городе.

Хасан-паша прибыл в Мекку во главе паломнического каравана. Мединцы, желая досадить мекканцам, распространили слух, что военачальник собирается подчинить Хиджаз султану. Шариф Саад велел закрыть городские ворота прямо перед носом Хасана-паши. Когда солдаты и хаджи все-таки вошли в Мекку, их встретили крайне презрительно. Лавочники отказывались обслуживать людей паши. Полководец, напротив, был очень вежлив и заявил, что не собирается убивать шарифа. Разумеется, ему никто не поверил.

Впрочем, на несколько дней мекканцы забыли о незваных гостях. Шел месяц хаджа, и в город прибыл караван персидского шаха. Он привез огромные сокровища. Саад распределил их между членами своей семьи и несколькими избранными горожанами. Потом шариф отправился в долину Мина, чтобы принять участие в ритуале бросания камней. Внезапно в долине началась потасовка. Вероятно, ее устроили люди Саада. В воздухе засвистели пули. Хасан-паша был ранен. Саад вернулся в Мекку и приказал готовиться к войне.

Тем не менее хадж продолжался. Исполнив все ритуалы, Хасан-паша, солдаты и паломники пришли в город – дабы в последний раз обойти Каабу. Мекканцы впустили их в Запретную мечеть и заперли ворота…

Эвлия Челеби рассказывает, что было дальше. Стражники шарифа поднялись на минареты Аль-Харам и открыли огонь. Они убили и ранили около 1 тысячи человек. Мекка не видела такой кровавой бойни даже во времена Ибн аз-Зубайра. Расстрел продолжался один день и одну ночь. Двор мечети был завален трупами.

Некоторым удалось вырваться из города. Но в пустыне они встретили бедуинов Хамуда. Бедуины закончили то, что не успели сделать мекканцы. Хасан-паша скончался от ран в палестинском городе Газа.

Когда весть о резне в Мекке достигла Стамбула, Мехмед IV впал в ярость. Не теряя ни минуты, он отправил в Западную Аравию пятитысячную армию под командованием Хусейна-паши. Армия разбила лагерь в двух днях пути от Мекки. Отцы города пришли поприветствовать Хусейна-пашу. Не было только Саада. Все знали, что на этот раз шарифу несдобровать.

Хусейн-паша направился прямиком к Сааду. Они обменялись любезностями и подарками. На следующее утро военачальник передал тарифу хилу от султана и подтвердил право Саада на мекканский престол.

Торжественная церемония растянулась на четыре дня. Как только она завершилась, османы начали действовать. Хусейн-паша занял водонасосную станцию близ горы Арафат и разместил войска на всех дорогах, ведущих в Мекку. Шариф все понял и бежал.

Паша беспрепятственно занял город и призвал его жителей избрать нового правителя. Сам Хасан-паша прислушивался к мнению астронома аль-Магриби. Военачальник и ученый хорошо знали друг друга. После инцидента с солнечными часами аль-Магриби уехал из Хиджаза. Он испытывал к Городу Аллаха непреодолимое отвращение и больше не мог там оставаться. В течение нескольких лет астроном преподавал в Стамбуле. Среди его учеников было много османских чиновников, в том числе Хусейн-паша. Аль-Магриби вернулся с полководцем в Мекку в качестве советника.

Ученый предложил назначить новым тарифом Мекки Бараката ибн Мухаммеда – правнука Бараката II. Паша согласился. Также Аль-Магриби считал, что город нуждается в реформах. По его настоянию были запрещены музыка, танцы, астрология и прочие мистические практики. Женщинам отныне нельзя было покидать свои дома без сопровождения родственника мужского пола. Заниматься сексом в укромных уголках Аль-Харам тоже запрещалось.

Баракат III оказался мудрым правителем. Кроме того, ему помогал аль-Магриби. На 13 лет Мекка успокоилась. Но после смерти тарифа в 1682 году все началось сначала.

Саид (сын Бараката III) подавил несколько восстаний, организованных враждебным кланом Дхави Зейд. Мекканцы не желали вести благочестивый образ жизни. Они хотели танцевать, ходить к гадалкам и предаваться беспорядочным любовным утехам. Горожане постоянно жаловались султану на аль-Магриби. К тому времени астроном потерял большую часть своих стамбульских друзей и покровителей. Мехмед IV приказал Саиду выслать ученого в Иерусалим. Шариф пытался саботировать приказ, но мекканцы настояли на его немедленном отъезде. Саид был вынужден подчиниться. Любимые соотечественники довели тарифа до полного отчаяния. В 1683 году он сдался и уехал в Дамаск.

Мекка была брошена на произвол судьбы. Дхави Баракат и Дхави Зейд развязали кровопролитную войну. В течение следующих 100 лет многочисленные тарифы сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе. Османские султаны поняли, что управлять Меккой практически невозможно. Единственное, что можно было сделать, – отвлекать мекканцев от междоусобиц. Поэтому на заре XVIII века султан Мустафа II ввел в священном городе с десяток официальных праздников.

Теперь Город Аллаха напоминал Рим накануне гибели. Праздничные церемонии приносили лишь временное облегчение. Мекка находилась в глубочайшем экономическом и политическом кризисе. В Хиджазе орудовали банды вооруженных до зубов бедуинов. За малейшие провинности мекканцы подвергались пыткам и гонениям.

От прежнего мультикультурализма ничего не осталось. В 1724 году городская знать убедила тарифа изгнать из Мекки всех иностранцев. Мекканцы были убеждены, что чужеземцы занимают их рабочие места. Однако на самом деле иностранцы трудились в качестве писцов, врачей, ремесленников, строителей и мусорщиков – то есть выполняли ту работу, которой местные жители не хотели заниматься. Шариф велел иностранцам покинуть Мекку. Сирийцы, египтяне, индийцы, персы – все уехали, Мекка опустела. В городе остались только несколько османских чиновников. Далее, под влиянием богословов, шариф закрыл все табачные лавки и кофейни. Жизнь остановилась. Вскоре Мекка стала городом-призраком.

Шарифы абсолютно не контролировали ситуацию. 12 июля 1770 года на престол взошел очередной шариф – Абдулла ибн Хусейн из Дхави Баракат. Но он правил до тех пор, пока в Мекке находилась османская армия. Стоило османам уйти, как город захватили бедуины во главе с Ахмадом ибн Саидом – представителем Дхави Зейд. Ахмад занял престол и приказал сжечь все дома, принадлежавшие Дхави Баракат. Начался пожар, а затем и голод. Несколько членов клана Дхави Баракат укрылись в Джидде, где правил их родственник Юсуф аль-Кабиль. Разгневанный Ахмад послал в Джидду военный отряд. Солдаты должны были заковать аль-Кабиля в цепи и доставить в Мекку.

Несмотря на все беды, Город Аллаха являлся саморегулирующейся системой. Мекка опять спасла саму себя – и снова благодаря смельчаку, который помог ей в момент серьезной опасности. Смельчака звали Сарур ибн Масуд, и он был племянником тарифа Ахмада, Саруру едва исполнилось 17 лет, но за время междоусобиц он приобрел богатый военный опыт. К тому же, юноша обладал острым чувством справедливости. Жестокость дяди вызывала в нем сильный гнев.

Услышав о грядущем аресте аль-Кабиля, Сарур под покровом ночи выскользнул из Мекки и примчался в Джидду. Он встретил солдат тарифа с оружием в руках, полный решимости защищать аль-Кабиля до последней капли крови. После напряженных переговоров стороны достигли компромисса. Сарур позволил солдатам отвезти аль-Кабиля в Мекку – но вызвался его сопровождать. Но по дороге они вдвоем бежали от конвоиров и спрятались в скалах, окружавших долину Марр аз-Захран. Сарур написал дяде, что будет сражаться с ним за мекканский трон. Ахмад ответил: «Тебе, молокососу, меня не одолеть».

Но шариф ошибся. За три месяца Сарур собрал под своими знаменами около 300 всадников. 5 февраля 1773 года его маленькая армия наголову разбила войско Ахмада. Спустя несколько часов Сарур вошел в Мекку как новый шариф.

Примерно в то же время мекканцы увидели в небе длиннохвостую комету. Она зависла над священным городом, но не падала. Люди испугались. Астрологи предсказали, что скоро в Мекку прибудет опасный кяфир под видом мусульманина.

На этот раз они были правы.

Глава 7

Рог шайтана

Пророк (мир ему и благословение) встал среди людей (и указал на восток) и сказал: «Бедствия там! Бедствия там!

Оттуда появится рог шайтана».

Аль-Бухари, хадис N-7092

* * *

Сарур ибн Масуд принес в Мекку долгожданный мир. Подданные восхищались его щедростью, справедливостью и добротой. Но сам тариф мог только мечтать о спокойной жизни. Ему пришлось бороться с двумя опасными врагами. И первым из них был Ахмад.

Несмотря на поражение, Ахмад не оставил надежды вернуть себе власть. Борьба между дядей и племянником растянулась на семь лет, в течение которых произошло 15 битв. В конце концов Сарур бросил Ахмада, его сыновей и самых видных последователей в тюрьму. В 1780 году бывший шариф умер в неволе.

Почти сразу же у Сарура появился новый неприятель – свирепое племя Бану Харб. Оно контролировало обширные территории вокруг Медины. Через эти земли пролегал маршрут паломнических караванов. Харбы грабили пилигримов и брали мекканцев в заложники. Несомненно, они разбойничали по договоренности с мединцами.

После недолгих раздумий Сарур напал на Медину. Город Пророка ожесточенно сопротивлялся, но в итоге все-таки пал. Шариф освободил из мединского плена несколько сотен мекканцев. Однако харбы покинули поле брани и исчезли в пустыне. Саруру предстояло возвращаться в Мекку через их владения.

Шариф решил обмануть смерть. В Медине он объявил, что последует в родной город по обычному маршруту. На самом деле Сарур выбрал окольный путь. Он направился на восток и добрался до Эт-Таифа. Там шариф узнал, что за время его отсутствия харбы захватили Мекку и порт Янбу. Очередная битва была неизбежна.

Сарур уговорил ряд аравийских племен присоединиться к нему в борьбе с Бану Харб. Собрав огромную армию – 12 тысяч человек и 7 тысяч верблюдов, – шариф вторгся во владения харбов. Переход через пустыню был очень трудным, В конце концов, погонщики верблюдов из племени Бану Худайл отказались идти дальше, В пылу ссоры кто-то выстрелил. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах от головы Сарура. Испугавшись гнева шарифа, худайлы сбежали. Напрасно Сарур утверждал, что не будет никому мстить. Бану Худайл решило, что лучшая защита – это нападение, и поклялось завоевать Мекку. Шариф прервал поход против харбов и атаковал худайлов. Мятежное племя запросило пощады. Великодушный Сарур всех помиловал.

Тем временем Бану Харб продолжало терроризировать Хиджаз. Сарур снова собрал большое войско и сразился с харбами. Впрочем, до окончательной победы было еще далеко. Пока бедуины готовились нанести ответный удар, шариф тяжело заболел. Вероятно, его отравил один из сторонников Ахмада. Храбрый правитель Мекки умер 20 сентября 1788 года. Ему было всего 34 года.

Пока Сарур боролся с Бану Харб, в Аравии назревала катастрофа. Ближний Восток не только испытывал на себе последствия событий, имевших место в Европе. Он также повторял некоторые западные явления и процессы – правда, с заметным опозданием. Осенью 1517 года, когда османский султан Селим I принял титул Хранителя Двух Святынь, немецкий монах Мартин Лютер прибил к воротам виттенбергского храма лист с 95 тезисами против католицизма. В Европе началась Реформация – движение, направленное на реформирование Католической церкви. Спустя 230 лет мусульманскому миру было суждено пережить собственную Реформацию. Ее возглавил Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб (1703–1792) – имам из Неджа.

Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб родился в городе Уяйна в Центральной Аравии. Он принадлежал к семье потомственных богословов из племени Бану Тамим. Аль-Ваххаб был небогат. Все его имущество ограничивалось финиковым садом и парой десятков коров. Юноша пошел по стопам своих предков и отправился учиться в Медину и Басру. Там он подвергся сильному влиянию ученых, принадлежавших к ханбалистскому мазхабу. Подобно Ибн Ханбалю, аль-Ваххаб стал убежденным традиционалистом.

Совершив хадж, аль-Ваххаб был потрясен тем, что увидел в Мекке. Жители священного города вели распутный образ жизни и почти не молились. По мнению аль-Ваххаба, мусульмане вообще изменились в худшую сторону. Они стали жадными и суеверными, стремились к удовольствиям и, в целом, деградировали. Главная идея ислама – «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – Пророк Его» – исчезла. Почитание святынь утратило духовный смысл и больше походило на идолопоклонство. За тысячу лет в религию проникли различные новшества и прочие чужеродные элементы. Мусульманский мир скатывался в джахилию – первобытную грубость и невежество, характерные для языческой Аравии.

Аль-Ваххаб призвал избавить ислам от всех этих «загрязнений». Необходим джихад – священная война за чистоту религии. Богослов считал, что человек не становится мусульманином, просто родившись в исламской семье или произнеся шахаду. Чтобы исповедовать настоящий ислам, надо поклоняться только Аллаху. По аль-Ваххабу, мусульмане, которые не придерживаются строго сунны, являются кяфирами. Тот, кто молится святым или прибегает к колдовству, нарушает Единство Аллаха. Этих людей следует наставить на путь истинный. Если они отказываются, то их надлежит казнить. Более того – государство обязано заставить мусульман следовать подлинному исламу во всех аспектах – политическом, культурном и социальном,

В конечном счете учение аль-Ваххаба было направлено на то, чтобы изменить людей – причем насильственным путем. Ваххабизм изначально представлял собой радикальное, экстремистское движение. Против богослова выступили его отец, братья и прочие родственники. Но, помимо врагов, у аль-Ваххаба появились и первые последователи. Некоторые из них прибыли в Уяйну. Местному амиру пришлись по душе реформаторские идеи. Он разрушил несколько святынь и сровнял с землей могилу одного из сахабов, дабы никто не приезжал в Уяйну для идолопоклонства. Но бедуины бурно отреагировали на это и пригрозили убить аль-Ваххаба. Имама изгнали из родного города. Он нашел убежище в Эд-Диръии – сейчас это западный пригород Эр-Рияда, столицы Королевства Саудовская Аравия.

В то время Эд-Диръией правил Мухаммед ибн Сауд. Он занял трон в 1726 г. после ряда междоусобиц. Эд-Диръия представляла собой маленький, бедный городок, однако положение Мухаммеда оставалось весьма шатким. Встреча амира с имамом-реформатором оказалась судьбоносной для всего Ближнего Востока. Мухаммед быстро оценил перспективы нового учения и понял, что оно будет очень полезным для Саудовской династии. Ваххабиты отрицали роскошь – и тем самым привлекали на свою сторону всех, кто был недоволен богатыми Османами. Прочие постулаты ваххабизма (принцип единобожия, отказ от культа святых и местных культов, запрет идолопоклонства и т. д.) стали стержнем, вокруг которого объединились арабские племена,

В 1744 году Мухаммед ибн Сауд и аль-Ваххаб заключили так называемый «нерушимый союз». Амир поклялся, что он и его семья будут поддерживать и распространять убеждения ваххабитов. Взамен имам пообещал Саудитам господство над Аравией. На политической карте появился Дирийский эмират, также известный как Первое Саудовское государство. Предполагалось, что в державе Саудитов власть политическая будет принадлежать потомкам Ибн Сауда, а власть религиозная – потомкам аль-Ваххаба.

После смерти амира в 1792 году ваххабиты объявили джихад против мусульман, которых считали кяфирами и еретиками. В их число попали шииты, суфии, а также представители других исламских течений. В 1799 году ваххабиты атаковали Багдад, в 1801 году – разграбили Кербелу. Очередь была за Меккой.

Мекканцы считали ваххабитов опасными фанатиками и кяфирами, маскирующимися под мусульман. Их сравнивали с карматами и хариджитами. Существует мнение, что рождение ваххабизма было предсказано еще пророком Мухаммедом. Аль-Бухари рассказывает, что однажды к расулю пришли люди из Сирии, Йемена и Неджда и попросили помолиться за них. Мухаммед исполнил просьбу сирийцев и йеменцев, но отказал неджийцам. Свой отказ он мотивировал следующим образом: «Нет, там [в Неджде] будут землетрясения, испытания и смуты, и оттуда появится рог шайтана». Имам Муслим приводит такой хадис: «Когда приблизится конец света, появятся люди – выскочки и бездумные мечтатели, они будут говорить слова лучшего из людей [пророка Мухаммеда], будут читать Коран, и он не будет достигать ниже их глоток, они будут пересекать религию Аллаха, словно стрела, выпущенная из лука. Когда вы встретите их, то убейте, поистине в их убийстве есть вознаграждение от Аллаха в День Суда».

Аналогичные хадисы неоднократно встречаются у аль-Бухари, Муслима, Ахмада, Абу Дауда, Абу Нуайма и иных средневековых мухаддисов. Поэтому мекканцы не воспринимали ваххабитов как единоверцев. Соответственно, сторонникам аль-Ваххаба запрещалось входить в Город Аллаха и совершать хадж. Наконец ваххабиты обратились к Саруру ибн Масуду. Шариф заявил, что согласен – но ваххабиты должны заплатить столько же, сколько персидские паломники, а также отправлять в Мекку по 100 верблюдов ежегодно. Сарур знал, что нищим ваххабитам это не по карману.

Брат и преемник Сарура, Талиб ибн Масуд, воцарился в Мекке в 1788 году. Через 10 лет ваххабиты набрали силу и представляли серьезную опасность для священного города. Осторожный Талиб заключил с ними перемирие. В 1799 году в Мекку прибыл паломнический караван из Стамбула. Его сопровождал Абдул-Азиз – сын Мухаммеда ибн Сауда, второй правитель Дирийского эмирата и верный ученик аль-Ваххаба.

К большому неудовольствию мекканцев, Талиб разрешил ваххабитам совершить хадж. Получив желаемое, ваххабиты обрадовались. Они захватили порт Хал и на Красном море, напали на персидский караван и повторно разграбили Кербелу. Талибу удалось вернуть Хали, но ненадолго. Потерпев поражение, он отправил своего шурина Усмана аль-Мадхайфи на переговоры к Ибн Сауду.

Усман оказался предателем. Он заключил тайное соглашение с Ибн Саудом, пообещав ему поддержку в обмен на титулы шарифа Мекки и амира Эт-Таифа. Затем воодушевленный Усман обрушился на Эт-Таиф.

Талиба потрясло предательство шурина. Однако нельзя было терять ни минуты. Шариф взял инициативу в свои руки и ударил первым. Но, сконцентрировав армию под Эт-Таифом, он оставил Мекку незащищенной. Тем не менее Талиб погнал Усмана в глубь Неджда. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы по Хиджазу не поползли слухи о том, что ваххабиты собирают огромное войско. Встревоженный шариф поспешил домой.

Слухи не лгали. Вскоре армия под командованием Усмана и Ибн Сауда утопила в крови Эт-Таиф, Джидду и Эль-Кунфиду. Силы ваххабитов разрослись, подобно раковой опухоли. И теперь они приближались к Мекке.

Город охватила паника. Улемы собрались в Запретной мечети, чтобы обсудить ситуацию. Им было над чем призадуматься – ведь иностранное вторжение грозило Мекке впервые со времен химьяритского царя Абрахи и Года Слона (в VI веке). Посовещавшись, богословы объявили джихад против ваххабитов. Талиб пытался уговорить паломников присоединиться к джихаду. Но хаджи быстро завершили все религиозные ритуалы и покинули город. Шариф остался один.

Ваххабитская армия разбила лагерь недалеко от Мекки, в месте под названием Аль-Хусейния, Солдаты Ибн Сауда перекрыли дороги, ведущие в город, а также прекратили подачу воды из станции близ горы Арафат. Иногда они совершали на Мекку хаотичные набеги. Но в целом Саудиты заняли выжидательную позицию. Через два месяца Мекка страдала от нехватки питьевой воды. Припасы тоже заканчивались. Талиб под покровом ночи бежал в Джидду.

Прекрасным майским утром 1803 года ваххабиты вошли в Мекку. После резни в Эт-Таифе и Кербеле горожане ожидали массовой бойни. Дрожа от ужаса, они заперлись в своих домах. Но, к всеобщему удивлению, захватчики никого не тронули. Ибн Сауд велел мекканцам жить нормальной жизнью. Затем он поведал улемам, что видел во сне пророка Мухаммеда. Пророк якобы не разрешил Ибн Сауду издеваться над мирными жителями, а также поручил ему вернуть в Мекку чистый, истинный ислам. После такого громкого заявления богословы априори не могли выступить против ваххабитов.

Ибн Сауд рьяно принялся исполнять «волю расуля». Горожанам запретили курить, посещать святыни, носить драгоценности и дорогую одежду. Имя османского султана больше не упоминалось в пятничной хутбе. Табачные лавки и кофейни были закрыты. В общественных местах появились отдельные зоны для мужчин и для женщин. Каждый мекканец должен был присутствовать на ежедневной пятикратной молитве. Нарушавших правила, жестоко избивали.

Оккупация Мекки ваххабитами длилась всего два месяца. Ибн Сауд знал, что Талиб может выбить его из Города Аллаха. Поэтому ваххабиты двинулись на Джидду. Но к тому времени шариф наладил в Джидду поставки оружия из Египта, Йемена и Индии. По Красному морю к нему прибывали сотни мусульман, намеренных бороться с ваххабитами. В итоге под знаменами Талиба собралась сильная организованная армия. Ибн Сауд безуспешно осаждал Джидду в течение 11 дней и наконец отступил.

Ваххабиты убрались в Неджд, и Талиб торжественно вступил в Мекку. Город ликовал. Но Ибн Сауд вернулся из Центральной Аравии с еще большим войском. Он не рискнул напасть на Мекку и потому занял Медину.

Город Пророка пережил те же трудности, что и Город Аллаха. Ибн Сауд установил в Медине строгую аскезу и ввел обязательный пятикратный намаз. Из Масджид ан-Набави вынесли все сокровища. Ваххабиты также контролировали караванные пути и препятствовали паломникам в совершении хаджа. После 1803 года в Мекку не приходили караваны. Священный город оказался в изоляции.

Во время Зуль-хиджи последователи аль-Ваххаба чувствовали себя в Мекке как дома. Завидев этих паломников, горожане на всякий случай прятались в скалах, окружавших Мекку. Мы бы не имели никаких свидетельств о том, что творилось в городе, если бы не книга испанского дворянина Доминго Франсиско Хорхе Бадьи-и-Леблиха. Бадья-и-Леблих (1760–1818) изучал арабский язык и принял ислам. Для удобства он взял псевдоним «Али Бей аль-Аббаси» и отправился путешествовать по мусульманскому миру. Его труд «Путешествие Али Бея по Марокко, Триполитании, Кипру, Египту, Аравии, Сирии и Турции в 1803–1807 годах» содержит одно из первых описаний Мекки, сделанных европейцем,

В 1807 году Али Бей присоединился к ваххабитам, которые намеревались совершить хадж. Он рассказывает, как священный город наводнился толпами оголтелых людей. Вопреки правилам хаджа, они принесли с собой ружья, копья и кинжалы, С дикими воплями ваххабиты прошли через всю Мекку к Запретной мечети. Около Каабы началась страшная давка. Многие продирались к Дому с палками в руках, избивая сотоварищей. Один ваххабитский лидер взобрался на Каабу и кричал на паломников, пытаясь навести порядок. Но все было напрасно – «святое рвение, которое пожирало их, заглушало голос разума и голос начальника». В процессе тавафа ваххабиты напоминали «рой пчел, трепещущих вокруг улья». Они постоянно задевали оружием лампы в Аль-Харам и в конце концов разбили их. Затем хаджи массово устремились к колодцу Зам-зам. В мгновение ока ведра были сломаны, веревки – разорваны. Несколько ваххабитов прыгнули в колодец. Они зачерпывали воду ладонями и передавали ее наверх из рук в руки.

Присутствие ваххабитов в Мекке свидетельствовало о существенном ослаблении власти Талиба. Ваххабиты господствовали в Хиджазе и грабили, кого хотели. Одного упоминания о них было достаточно, чтобы ввести мекканцев в ступор. Шариф вновь и вновь обращался за помощью к султану Мустафе IV. Он указывал на то, что ваххабиты подрывают престиж Мустафы как Хранителя Двух Святынь, а также представляют опасность для Османской империи в целом. Но Талиба игнорировали. Султана больше заботила ситуация в Европе – Наполеоновские походы, Русско-турецкие войны и т. д. Мустафа оживился лишь в декабре 1807 году, когда амир Сауд (сын Абдул-Азиза) напал на Дамаск. Миссия по освобождению Аравии от ваххабитов была возложена на Мухаммеда Али-пашу – наместника Египта.

* * *

Первым христианином, тайно побывавшим в Мекке, считается итальянский путешественник Людовико ди Вартема (ум. в 1517 году). Он посетил священные исламские города под видом мусульманина.

«Восточная одиссея» Вартемы продолжалось пять лет (с 1502 по 1507 год). В начале 1503 года он приплыл в Александрию, затем прошел вверх по Нилу до Каира. Из Египта морем добрался до Бейрута, оттуда поехал в Триполи (Тараблюс) и Алеппо. Затем Вартема ненадолго остановился в Дамаске. Мамлюки приняли его на военную службу в дамасский гарнизон.

Позже в составе мамлюкского конвоя Вартема сопровождал паломнический караван в Мекку и Медину. Он стал первым европейцем (и первым с VII века немусульманином), который посетил эти города. На обратном пути итальянец сел на корабль в Джидде и высадился в Адене. Там его арестовали как христианского шпиона. Благодаря местному султану Вартему освободили. Он объездил почти весь Йемен и отправился дальше. Путешественник побывал в Иране, Афганистане, Пакистане, Индии, Бангладеш, Мьянме, на Яве и Молуккских островах. Вернулся в Европу через Африку, обогнув мыс Доброй Надежды. В 1510 году Вартема опубликовал в Риме книгу «Путешествие», где содержится, в частности, и описание Мекки. Европейцы, посетившие Мекку после Вартемы, отмечают исключительную точность наблюдений своего предшественника.

* * *

Выбор Мустафы IV был не случайным, Мухаммед Али-паша (1769–1849) стал правителем Египта благодаря собственной хитрости. Он умело стравил османов и уцелевших мамлюков – а потом занял Каир. Паша хотел превратить Египет в независимое государство, которое соответствовало бы уровню развития западных держав. С этой целью Мухаммед Али провел многочисленные реформы – административную, аграрную, образовательную, налоговую и др. Его считают основателем современного Египта.

Мухаммед Али вовсе не горел желанием покинуть свои владения и решать проблемы Стамбула. Однако он являлся вассалом султана и вынужден был подчиняться Мустафе IV. В то же время паша понимал, что в результате анти-ваххабитской операции он сможет овладеть Меккой и Мединой, разбогатеть за счет паломников и в итоге создать собственную империю. Египетский наместник думал несколько лет. Наконец, 3 сентября 1810 года он отправил в Хиджаз своего сына Тусун-бея.

Османо-саудовская война (1811–1818) началась летом 1811 года, когда египетский флот вошел в Янбу. Через несколько недель в Янбу по суше прибыли пехота и кавалерия. Они не встретили сопротивления со стороны местных племен, ибо Мустафа IV заранее подкупил бедуинов. Но вскоре Тусун-бей обнаружил, что далеко не вся Аравия ненавидит ваххабитов, как утверждал Талиб, В частности, свирепое Бану Харб было в восторге от Сауда, поскольку тот позволял харбам заниматься работорговлей, Тусун-бей потратил 1,5 года, встречаясь с бедуинскими вождями и уговаривая их заключить союз против ваххабитов.

К османской армии не спешили присоединяться даже мекканцы. Талиб не был уверен, что Тусун-бей одолеет ваххабитов. Поэтому он решил ждать. Шариф написал Тусун-бею, что болеет за него всей душой, но не может бросить Мекку на произвол судьбы. Примерно в то же время Талиб получил письмо от Сауда. Правитель Дирийского эмирата напоминал, что у османов есть привычка менять шарифов. Талиб ответил, что его скромное войско ничем не поможет ваххабитам, Шариф надеялся, что противники истощат друг друга – и тогда он, Талиб, уничтожит победителя и вернет себе власть над Хиджазом.

Переговоры Тусун-бея с бедуинами оказались бесплодными, К тому же полководец сомневался в лояльности тарифа, Он подозревал, что Талиб может в любой момент примкнуть к Сауду, Турсун-бей изменил планы и отказался идти на Мекку. Вместо этого он решил покорить оплот ваххабитов – Медину,

В январе 1812 года османы покинули Янбу и направились к Медине, Мекканцы затаили дыхание. После пары стычек с ваххабитами Тусун-бей вошел в долину Бадр – место знаменитой битвы 624 года между пророком Мухаммедом и язычниками-курайшитами. Дорога из Бадра до Медины занимала всего два дня.

Бадр находился на территории Бану Харб. Долина раскинулась у входа в горное ущелье. Тусун-бею надо было пройти через него, чтобы добраться до Города Пророка. Разумеется, харбы устроили засаду. Поддавшись напору османов, они побежали, тем самым заманив солдат Тусун-бея в самую узкую часть ущелья. Войско оказалось зажатым меж крутых скал – и тут на него сверху обрушились тысячи ваххабитов. В разгар бойни Сауд подтянул в Бадр кавалерию. Всадники добили почти всех, кто чудом выбрался из ловушки. Тусун-бей потерял 12 тысяч человек. Измученный и подавленный, он отступил в Янбу.

Весть о поражении османов шокировала мекканцев. Они испугались, что опьяненные победой ваххабиты набросятся на священный город. Кроме того, где-то в окрестностях Мекки стояла армия Усмана аль-Мадхайфи. Талиб немедленно поддержал ваххабитов. Он примчался в Бадр и присягнул Сауду на верность.

Тусун-бей пребывал в полной прострации. Но письмо отца подняло его боевой дух. «Не унывай, сын мой! – советовал Мухаммед Али. – Война – это развлечение, и запах пороха для моих ноздрей подобен запаху алоэ и роз… Я сражался с англичанами, французами и мамлюками и победил их с помощью Аллаха Всемогущего. И наше имя написали на знаменах, и наши владения расширились». Мухаммед Али также прислал сыну много денег для подкупа аравийских племен.

В течение следующих восьми месяцев Тусун-бей готовился ко второму походу на Медину. Он раздал бедуинским шейхам целые мешки с золотом – и сразу же заручился их поддержкой. Талиб заверил Тусун-бея в преданности и объяснил свой низкий поступок желанием спасти Мекку от ваххабитов. Тусун-бей ответил, что не держит на тарифа зла.

В октябре 1812 года османы напали на Медину. Ваххабиты могли выдержать длительную осаду. Городские укрепления были мощными. Склады ломились от продовольствия и боеприпасов. Тусун-бей понял, что штурмовать Медину бесполезно, и приказал заложить мину под крепостную стену. Грянул взрыв. Османы хлынули через пролом и набросились на ошеломленных ваххабитов. Более тысячи сторонников Сауда погибли на месте. Остальные укрылись в замке, примерно в 500 м от крепостной стены. Османы окружили замок. Спустя три недели осажденные сдались, попросив сохранить им жизнь. Конечно, Тусун-бей не исполнил их просьбу. Но он разрешил нескольким ваххабитам вернуться в Недж и рассказать всей Центральной Аравии об их ужасном поражении.

Покорив Медину, Тусун-бей обратил свой взор на Город Аллаха. В январе 1813 года в Мекку прибыл османский отряд из 1 тысячи всадников и 500 пехотинцев. Усман аль-Мадхайфи решил не вступать в бой и срочно уехал в Эт-Таиф. Мекканцы радостно встретили освободителей и организовали большой праздник. Через несколько недель Талиб и Тусун-бей разгромили ваххабитов в Эт-Таифе.

Шарифу предстояло довести до конца еще одно дело. Его преступный шурин Усман до сих пор находился на свободе. Талиб пообещал за поимку Усмана награду в размере 5 тысяч динаров. Бедуины Неджда объявили настоящую охоту на своего командира. Усман был пойман, закован в цепи и доставлен в Мекку. Шариф отправил врага в Стамбул в качестве подарка султану Махмуду II (сыну и преемнику Мустафы IV). Махмуд приказал обезглавить мятежника.

Итак, Западная Аравия снова оказалась под властью Высокой Порты. Османские флаги развевались над Меккой, Мединой, Джиддой, Эт-Таифом и Янбу. Тусун-бей был назначен пашой Джидды. В Хиджаз опять потянулись купцы и паломники. Мекка вернулась к нормальной жизни – или, по крайней мере к той, которую вела до ваххабист-ского вторжения.

Несмотря на Османо-саудовскую войну, Мекка оставалась красивым и достаточно богатым городом. Это мнение разделяет швейцарец Иоганн Людвиг Буркхардт (1784–1817) – последователь Бадьи-и-Леблиха. В студенческие годы Буркхардт увлекся Ближним Востоком, перешел в ислам и взял имя «Ибрагим ибн Абдалла». Проведя в Мекке и Медине три месяца, он внимательно наблюдал за жизнью священных мусульманских городов. В отличие от большинства европейцев, Буркхардт был свободен от предрассудков и не испытывал чувства превосходства над арабами. В своей книге («Путешествие по Аравии, включая рассказ о тех территориях Хиджаза, которые мусульмане почитают священными») он предоставил подробный отчет о Мекке первой половины XIX века.

По сути, главы «Путешествия по Аравии», посвященные Мекке, являются первым путеводителем по Городу Аллаха. В некотором роде этот путеводитель актуален до сих пор. Буркхардт рассказывает, что в Мекке много высоких каменных домов, медресе, гостиниц и общественных бань. Но вследствие бесконечных войн и грабежей здания находятся в плачевном состоянии. Дороги разбиты. Во время дождя город превращается в болото. Полиции нет. Безопасности купцов не уделяется должного внимания. Мусор выбрасывают прямо на улицы, где он привлекает мух и прочих паразитов. Нищие и больные паломники валяются в грязи, прося милостыню.

Мекканцы «приветливы, гостеприимны, веселы и горды», но в то же время у всех на виду нарушают предписания Корана – пьют, играют и курят[14]. «Обман и вероломство перестали считаться преступлением у жителей Мекки; отлично зная, что их пороки вызывают сплетни, всякий из них сам громит порчу нравов, но никто не подает примера к исправлению», – пишет Буркхардт[15].

По словам путешественника, Мекка населена преимущественно иностранцами. Курайшиты почти вымерли. В городе остались только три курайшитские семьи. Единственными носителями древних родословных являются члены шарифских кланов. Большинство мекканцев имеет йеменские, индийские, египетские, сирийские, турецкие и марокканские корни. Есть также общины персов, татар, курдов, афганцев и узбеков. Все эти люди приехали на хадж, женились на местных женщинах и остались в городе. У многих на голове шрамы (по три шрама на обеих щеках и еще два – на правом виске). Глубокие порезы наносят детям, когда им исполняется 40 дней. Таким образом «коренные» мекканцы отличают себя от тех, кто не имел чести родиться в священном городе.

* * *

До революции 1917 года богатые татары приобретали земли в Мекке и Медине, возле мечетей Аль-Харам и ан-Набави соответственно. На этих землях были построены гостиницы и медресе. Недвижимость оформлялась как вакуфное имущество – неотчуждаемое и предназначенное для религиозных целей. В процессе расширения Запретной мечети эти здания подверглись сносу. Земли были включены в территорию храмового комплекса. Сегодня «татарский» участок сохранился только в Медине. Татарские диаспоры в обоих священных городах насчитывают всего несколько сотен человек. Они давно утратили родной язык, но поддерживают контакты с бывшими земляками из Татарстана.

* * *

Космополитичная Мекка разделена на десятки социальных, профессиональных и этнических сообществ. Арабы проживают в респектабельной Эль-Шебейке. Это самый чистый и богатый городской район. Он состоит из нескольких кварталов. Здесь расположены прекрасные дома улемов, юристов и родственников тарифа. Роскошные особняки примыкают к Запретной мечети. В соседнем квартале Харет Баб аль-Умра селятся гиды и караванщики. Менее состоятельные горожане обитают в полуразрушенном квартале Харет-эль-Джиат, недалеко от горы Абу Кубейс. Самые бедные живут возле старого заброшенного кладбища.

Районы Модаа и Месфале принадлежат индийским купцам и ювелирам. Индийцв1 скрупулезно выполняют все религиозные обряды. Тем не менее арабы считают их «недомусульманами». С подобным отношением сталкиваются также китайцы и выходцы из Средней Азии. Китайский квартал находится между районами Модаа и Мала. По свидетельству Буркхардта, чайнатаун ужасен: «Дома обветшали, грязь никто не убирает, а свежего воздуха нет».

В Мекке есть и квартал красных фонарей – Шаб Аамер. Проститутки всегда делают яркий макияж, но никогда не появляются на публике без вуали[16]. Шариф Талиб предоставил «ночным бабочкам» некоторые льготы, поскольку они пользуются большим спросом во время хаджа и исправно платят налоги в городскую казну. Однако Шаб Аамер пользуется дурной славой. Напротив, рынок рабов расположен в престижном районе Суэйга. Рабы есть почти у всех богатых мекканцев. Но не все паломники могут позволить себе такую дорогостоящую покупку. Некоторые хаджи делают вид, что торгуются, дабы поглазеть на полуобнаженных рабынь[17].

Центральная улица Мекки пролегает между холмами Ac-Сафа и Аль-Марва. Здесь паломники совершают ритуальный бег – и здесь же раскинулся городской рынок.

Со времен Насира Хосрова (XI век) ничего не изменилось. Торговый квартал, выросший вокруг главной улицы, называется просто – Мекка. По словам Буркхардта, он ничем не уступает стамбульскому Гранд-базару. В этом квартале продают шелковую одежду, украшения, английские часы, красивейшие экземпляры Корана и сувенирные фляги для воды из священного колодца Замзам. Утром турецкие кондитеры торгуют сладостями, а вечером – жареной бараниной. Местные кофейни всегда переполнены. Но кофе – не единственный доступный напиток. Ночью в квартале можно купить алкоголь. Ликер делают из ферментированного изюма и разбавляют большим количеством воды. Но он настолько крепок, что вызывает опьянение уже после пары стаканов. Примечательно, что по пятницам в квартале Мекка публично казнят преступников и еретиков.

Каждый мекканский район по-своему примечателен. За покупками Буркхардт советует отправиться в шумную Суэйгу. Помимо рынка рабов здесь находятся лучшие в городе магазины, табачные лавки и кальянные. Район Моабе-де знаменит фруктовым садом шарифа Талиба. Вход бесплатный. В квартале Мауд ан-Наби есть дом, построенный на месте рождения пророка Мухаммеда. Углубление в полу обозначает, где во время родов сидела Амина (мать расуля). Амина похоронена на кладбище в районе Мала, недалеко от Хадиджи – первой жены пророка. Также в Мале, рядом с домом шарифа, покоится Абу Талиб – дядя Мухаммеда. Маленькая мечеть в квартале Шаб Али возведена там, где родился халиф Али – двоюродный брат и зять пророка, сын Абу Талиба. Еще одна скромная мечеть посвящена халифу Абу Бакру – лучшему другу и ближай-тему соратнику расуля. В Мекке очень много святых мест, связанных с жизнью пророка Мухаммеда, его родственников и верных сахабов. Ваххабиты разрушили почти все подобные достопримечательности, но османы их восстановили,

Буркхардт нашел Мекку мирной и процветающей. Но это было ненадолго. Ваххабиты потерпели поражение, но не исчезли. Центральная Аравия признала верховенство Саудитов. При любой возможности ваххабиты нападали на османов, И когда две армии встречались, османы заметно уступали своим врагам,

Мухаммед Али чувствовал, что ваххабиты еще заявят о себе. «Рог шайтана» скрывался в бескрайних пустынях Неджда и мог атаковать Хиджаз в самый неподходящий момент. Ваххабитам было необходимо нанести смертельный удар. Египетский наместник взял ситуацию под личный контроль. В сентябре 1813 года он прибыл в Джидду по морю с 2 тысячами пехотинцев и 7 тысячами всадников. Примерно в то же время в город пришел караван из 8 тысяч верблюдов с оружием и продовольствием. Талиб отправился в Джидду, чтобы поприветствовать пашу. Но первым делом шариф заявил, что налоги, взимаемые с населения Джидды, должны по-прежнему уплачиваться в мекканскую казну. Талиб не хотел делить деньги с османами.

Наместник Египта был крайне разочарован позицией тарифа. К тому же, он не забыл предательства. Теперь Мухаммед Али был уверен, что на Талиба нельзя полагаться. Паша решил арестовать тарифа прямо в Запретной мечети во время пятничной хутбы. Но кади Мекки, недовольный поведением Талиба, отговорил Мухаммеда Али от столь опрометчивого поступка. Действительно, подобный шаг мог вызвать широкий общественный резонанс и привести к восстанию в Городе Аллаха.

Паша разработал хитрый план. Он попросил Тусун-бея немедленно поехать в Мекку. Согласно требованиям османского протокола, шариф был обязан торжественно встретить губернатора Джидды, Несоблюдение этого правила считалось не просто нарушением этикета. Оно расценивалось как объявление войны. Но Талиб находился в Джидде с Мухаммедом Али и физически не успевал вернуться в Мекку. Понимая, что османы используют эту ситуацию в качестве предлога для нападения, шариф срочно покинул пашу. Но Тусун-бей появился в Городе Аллаха поздним вечером, и Талиб мог навестить его только рано утром,

Шариф прибыл в Мекку до восхода солнца и направился в дом, где остановился губернатор. Слуги Тусун-бея сказали, что их хозяин отдыхает после утомительной дороги. Талиба провели в спальню. Тусун-бей оказал шарифу радушный прием. Они долго разговаривали и играли в шахматы. Но когда Талиб собрался уходить, губернатор сообщил, что он арестован.

Новость об аресте тарифа взбудоражила Мекку. Горожане боялись кровопролития. Сыновья Талиба забаррикадировались в шарифском особняке и приготовились к обороне. Но через день они сдались. Османская армия беспрепятственно вошла в священный город. Люди Талиба разбежались. Одни вернулись к своим племенам в окрестностях Мекки. Другие примкнули к ваххабитам.

Мекканский кади приступил к описи имущества тарифа. Выяснилось, что Талиб накопил целое состояние. Османы обнаружили в его доме толстые пачки банкнот, множество золотых и серебряных слитков, а также коммерческие контракты. Шариф активно торговал с Индией, занимался контрабандой кофе из Йемена, поставлял рабов из Африку. Он занимался всеми видами бизнеса, которые существовали в Хиджазе.

В течение недели Талиба держали под стражей в Мекке. Затем его перевели в Джидду, оттуда – в Каир и, наконец, – в Салоники. Султан предоставил бывшему тарифу роскошную резиденцию в Салониках и солидную ежемесячную пенсию. За Талибом в изгнание последовал его верный сын Абд аль-Мутталиб. Но Талиб прожил в неволе всего около двух лет. Зимой 1816 года он скончался от чумы.

Тем временем в Мекке Мухаммед Али пытался спасти 8 тысяч верблюдов, предназначенных для антиваххабитской операции.

Эта задача была особенно трудной.

Глава 8

Тысячи мертвых верблюдов

В Мекке как увеличиваются добрые деяния, так увеличиваются и плохие деяния.

Муджахид ибн Джабр

* * *

Большинство мекканцев не слишком переживало по поводу ареста и изгнания Талиба. Но родственники и сторонники тарифа опасались за свою жизнь. Бедуины Хиджаза, которые сотрудничали с ваххабитами, тоже чувствовали себя в опасности. Многие влиятельные семьи покинули Мекку. Их приютили товарищи по несчастью – бедуинские племена. Ни отцы города, ни кочевники больше не считали султана Хранителем Двух Святынь. Теперь они воспринимали османов как захватчиков. По мнению Хашимитов, Порта пыталась навязать свое правление священному городу – и неважно, что священный город являлся частью Османской империи. Старый принцип «враг моего врага – мой друг» действовал безотказно. Поэтому семья тарифа и бедуины встали на сторону ваххабитов.

Родственники Талиба отправились в Эд-Диръию (столицу Дирийского эмирата) и присягнули на верность Сауду. Сауд встретил их с распростертыми объятиями. Учитывая многовековую историю Мекки, это был еще один пример того, как городская элита меняла одного покровителя на другого.

Хиджазские бедуины быстро объединились против османов. Ключевую роль в этом союзе играло сильное племя Бану Бакум. Оно базировалось в городе Тараба к востоку от Мекки. Бану Бакум возглавляла суровая шейха Галия – вдова авторитетного вождя. Она демонстрировала решимость и жестокость, присущие курайшитке Хинд. Османы панически боялись Галии. По Хиджазу ходили слухи, что она была волшебницей и сделала ваххабитов непобедимыми.

Мухаммед Али видел, что против него формируется мощная коалиция. Тем не менее паша хотел навести порядок в Аравии, ибо видел ее частью собственной империи. Осенью 1813 года он назначил тарифом Яхью ибн Сарура – племянника Талиба. Яхья был не единственным кандидатом на мекканский трон, но Мухаммеду Али был нужен интриган и манипулятор. Затем египетский наместник велел Тусун-бею возобновить войну с ваххабитами. В начале ноября 1813 года Тусун-бей двинулся на Тарабу, имея 2 тысячи солдат и 30-дневный запас продовольствия.

По пути он сражался с бедуинскими отрядами и неизменно разбивал их. Когда османы добрались до Тарабы, продуктов у них оставалось только на три дня.

Тусун-бей сразу же напал на Тарабу. Бакумы под командованием Галии отважно защищали свой город и легко отбили первую атаку. Вторая атака захлебнулась. Османы бежали, бросив оружие, фураж и прочее имущество. Бедуины преследовали врагов. Они организовали несколько засад и убили более 700 солдат Тусун-бея. Из трупов выложили линию отступления.

Жалкие остатки османской армии добрели до Эт-Таифа. Многие из тех, кто пережил бойню, погибли в дороге от голода и жажды. Другие карательные экспедиции постигла та же участь. Действия ваххабитов невозможно было предсказать. Например, во время сражения за порт Эль-Кунфида османы, спасаясь, прыгнули в море. Воины Сауда прыгнули за ними с кинжалами в зубах и всех перерезали.

Потерпев унизительное поражение, Мухаммед Али изменил тактику. Он решил завоевать сердца мекканцев. Таможенные пошлины были снижены, а пошлины на кофе и табак – и вовсе отменены. Паша щедро жертвовал деньги улемам и затеял дорогостоящий ремонт Аль-Ха-рам. Будучи скептиком, он много молился. Кроме того, наместник Египта заключил перемирие с бедуинскими племенами. Благодаря этому в Хиджаз потянулись купцы и паломники. Бедуины пропустили даже караван из Дамаска, который не появлялся в Мекке с начала XIX века. Шейхи потребовали у сирийцев оплатить проезжую пошлину не только за 1813 год, но и за предыдущие 10 лет, Мухаммед Али беспрекословно выделил необходимую сумму из личных средств. Потом он осыпал горожан и хаджи ценными подарками, В городе началось всеобщее ликование, Страх перед ваххабитами уменьшился, и паша начал обдумывать свой следующий шаг.

Вероятно, молитвы Мухаммеда Али были услышаны. В мае 1814 года амир Сауд скончался. Лежа на смертном одре, он прошептал своему сыну Абдаллаху: «Никогда не сражайся с османами на открытых территориях».

Абдаллах I ибн Сауд стал четвертым, и последним, главой Дирийского эмирата. Но несмотря на отчаянную храбрость и боевые заслуги, он не смог управлять бедуинами так же эффективно, как его отец. Антиосманская коалиция распадалась. Многие бедуины пытались действовать самостоятельно, не считаясь с интересами и потребностями своих союзников. Шейхи постоянно ссорились. Мухаммед Али понял, что может перебить мятежные племена одно за другим.

Но для решающего марш-броска на Эд-Диръию паше по-прежнему не хватало верблюдов. Среди 8 тысяч животных, которые прибыли в Мекку осенью 1813 года, разразился мор. Каирский караван доставил в Хиджаз еще 10 тысяч верблюдов и лошадей. Однако и они подхватили заразу. В Аравии бушевала эпизоотия. Дороги от Джидды и Эт-Таифа до Мекки были усеяны верблюжьими тушами. В священном городе было столько падали, что зловоние мешало мекканцам заниматься своими делами. По распоряжению шарифа Яхьи паломники собирали мусор, сухую траву и хворост. Затем они разжигали большие костры, дабы сжечь мертвых дромадеров. Почти месяц над Меккой стоял черный удушливый дым. Местные жители не выходили из своих домов. Это неудивительно – в Городе Аллаха и его окрестностях погибло примерно 30 тысяч верблюдов.

Когда эпизоотия пошла на спад, Мухаммед Али продолжил укомплектовывать армию. Он заказал 3 тысячи верблюдов из Сирии и отправил Яхью за пределы Хиджаза с целью купить здоровых животных. Шариф приобрел 500 дромадеров. Тусун-бей конфисковывал вьючный скот у проходящих караванов. В ноябре 1814 года начался хадж. Из Каира в Мекку пожаловала Амина Ханум (жена паши и мать Тусун-бея). Ее сопровождали 400 верблюдов. По завершении паломничества Мухаммед Али забрал около 2 тысяч дромадеров у египетских хаджи и более 12 тысяч – у сирийских. Египтян отправили домой по морю из Джидды. Сирийцев попросили подождать окончания антиваххабитской операции.

7 января 1815 года Мухаммед Али вывел войско из Мекки и направился к Тарабе. У паши было 12 единиц тяжелой артиллерии, 20 тысяч солдат, а также сотни плотников, каменщиков и саперов. Десятки верблюдов несли мешки с арбузными и дынными семенами. Мухаммед Али намеревался стереть Тарабу с лица земли и разбить на ее месте бахчу.

Ваххабиты были готовы к сражению. Их силы составляли 25 тысяч человек и 5 тысяч верблюдов. Внешняя угроза сплотила разрозненные племена. К антиосманской коалиции присоединились все жители Юго-Восточной Аравии, а также бедуины Йемена, Абдаллах I, его брат Фейсал и шейха Галия встретили Мухаммеда Али на подступах к Тарабе – в долине, окруженной горами. Путь в Тарабу пролегал через ущелья, где также засели ваххабиты.

История повторилась. Саудовская армия отразила несколько османских атак и обстреляла врага с возвышенных позиций, Затем тысячи ваххабитов обрушились на османов с окрестных холмов, учинили резню и быстро вернулись в горы. Они действовали молниеносно и не поддавались ни на какие уловки Мухаммеда Али. Паша отступил в долину. Чтобы поднять боевой дух солдат, он приказал засадить долину арбузами и дынями. Османы потратили на это бесполезное занятие целый день. Пока они разбрасывали семена, ваххабиты совершили десятки молниеносных рейдов в тыл противника. В рядах османов царило отчаяние. Некоторые солдаты дезертировали.

Вернувшись в Мекку, дезертиры пустили слух, что Мухаммед Али убит и ваххабиты победили. Город охватила невообразимая паника. Мекканцы разбегались кто куда. Одни устремились в Джидду. Вторые укрылись в форте на горе Абу Кубейс. Третьи спрятались в Запретной мечети – хотя никто не верил, что ваххабиты действительно сочтут ее запретной для насилия.

Но ситуация под Тарабой складывалась не так плохо, как думали мекканцы. Мухаммед Али понял, что не возьмет верх, пока ваххабиты остаются в горах. Их надо было выманить на открытую территорию. Паша обратился к истории и вспомнил прием, который использовали курайшиты в битве с мусульманами при Ухуде 625 года. Он решил применить тактику язычников.

Мухаммед Али разместил свои войска в стратегически важных точках долины. Потом командиры нескольких отрядов максимально приблизились к позициям неприятеля и открыли стрельбу из тяжелых орудий. После непродолжительной схватки они беспорядочно отступили. Со стороны это выглядело как разгром. И ваххабиты поверили. Опьяненные близкой победой, они спустились с гор и бросились в погоню за османами. Когда ваххабиты высыпали на равнину, их окружили солдаты Мухаммеда Али. Сам паша выбрал удобное место, уселся на свой ковер, закурил трубку и заявил, что будет ждать триумфа или смерти. Предварительно он пообещал 6 дирхамов за каждого убитого врага.

Османы выиграли битву менее чем за пять часов. Мухаммеду Али принесли около 5 тысяч голов. Только в одном ущелье солдаты паши разрезали на куски 1,5 тысячи ваххабитов. Вся долина была завалена трупами. Спаслись лишь 300 ваххабитов, включая их лидеров – Абдаллаха, Фейсала и Галию.

После взятия Тарабы Мухаммед Али отвоевал у неприятеля несколько опорных пунктов, включая Эль-Кунфиду. Однако тяжелые переходы через пустыню истощили османов. Люди и животные умирали сотнями от голода, жажды и переутомления. 21 марта 1815 года в Мекку вернулись только 1,5 тысячи солдат и менее 300 верблюдов. Это была бледная тень той великолепной армии, что покинула город всего 10 недель назад.

Число ваххабитов значительно уменьшилось. Мухаммед Али выставил на всеобщее обозрение в Мекке 300 пленных. Все они были казнены (50 – у ворот Мекки, 12 – в Суэйге и прочих оживленных районах, остальные – перед главными воротами Джидды). Тела бросили на растерзание собакам и стервятникам.

Далее Мухаммед Али отправил Абдаллаху письмо, в котором призвал дирийского амира капитулировать. Спустя несколько месяцев паша вернулся в Каир. В 1816 году Тусун-бей скончался от чумы. Дело Мухаммеда Али продолжил другой его сын, Ибрагим-паша. К 1817 году он нанес ваххабитам ряд крупных поражений и лишил их контроля над Центральной Аравией. В апреле 1818 года пала Эд-Диръия. Османы сровняли ее с землей. Абдаллаха доставили в Стамбул и обезглавили. Первое Саудовское государство прекратило свое существование.

Османо-саудовская война привела к изменениям в управлении Меккой. Мухаммед Али назначил египетского представителя в священном городе – махафиза (в переводе с арабского – «опекуна»). Интересы османов защищал губернатор Джидды. Между махафизом и губернатором был зажат шариф Яхья. Он лишился реальной власти и превратился в номинального правителя Мекки. Но мекканцев все устраивало. Они требовали, чтобы махафиз обеспечивал город всем необходимым и поддерживал порядок. От губернатора Джидды ожидали подарков и пожертвований.

Яхья был в бешенстве. В 1827 году он совершил необдуманный поступок – казнил египетского посланника, который привез в Мекку новые распоряжения Мухаммеда Али. Одумавшись, Яхья занял форт на горе Абу Кубейс, но быстро сдался. По пути в Каир он обманул конвоиров и нашел убежище в племени Бану Харб. В конце концов египетские солдаты задержали его в Эт-Таифе. В 1838 году Яхья умер в каирской тюрьме.

Мекке нужен был новый шариф. Мухаммед Али вспомнил про Абд аль-Мутталиба – сына Талиба, который с 1813 года проживал в Салониках. Мекканцы согласились с этой кандидатурой. Абд аль-Мутталиб немедленно воцарился в Городе Аллаха. Но потом наместник Египта передумал. Он сделал ставку на Абд аль-Муина ибн Ауна – племянника Талиба, который поддержал османов в борьбе с ваххабитами. В 1828 году Ибн Аун официально сменил Абд аль-Мутталиба на мекканском престоле. В течение следующих 30 лет оба родственника Талиба делили власть. Каждый из них трижды становился шарифом.

Ибн Аун зарекомендовал себя достойным правителем. Он был умен, вежлив и обаятелен. Новый шариф носил яркую одежду, огромные белые тюрбаны, муслиновые рубашки и расшитые шаровары. Однако, за приятной внешностью скрывался хитрый и жестокий человек. Ибн Аун хотел самостоятельно править Меккой и избавиться от египетского влияния. Поэтому он начал заключать союзы с хиджазскими бедуинами, в первую очередь – с Бану Харб. Но махафиз заподозрил неладное, и в 1836 году Мухаммед Али вызвал Ибн Ауна в Каир. Мекка осталась без шарифа на четыре года.

В 1840 году шариф вернулся в Город Аллаха. Благодаря дипломатическому таланту он убедил Мухаммеда Али в своей преданности. Но формально Мекка по-прежнему находилась под османским контролем.

Второе правление Ибн Ауна длилось 12 лет. За это время Порта заметно ослабла. Российский царь Николай I назвал ее «больным человеком Европы». Западные державы заигрывали с Османской империей, что в конечном счете привело к Крымской войне 1853–1856 годов. Шарифу выпал шанс реализовать свои планы. На этой почве Ибн Аун вступил в конфликт с губернатором Джидды – Османом Нури-пашой.

Нури-паша был другом Мухаммеда Али и любимцем султана Абдул-Меджида I. Он приобрел административный опыт в Медине, а военный опыт – в кампаниях против ваххабитов. Последние не сдавались: в 1818 году, сразу после разгрома Дирийского эмирата, они основали эмират Неджд (Второе Саудовское государство) со столицей в городе Эр-Рияд. Ваххабиты все еще угрожали Аравии, и Нури-паша успешно с ними боролся. Словом, губернатор Джидды обладал гораздо большими ресурсами и авторитетом, чем шариф Ибн Аун.

Позицию Нури-паши можно выразить известной фразой: «Мы не ведем переговоры с террористами». Османский губернатор отказался платить бедуинам за то, чтобы они не грабили паломников. Первым взбунтовалось Вану Харб. В знак протеста харбы напали на небольшой османский гарнизон около Медины.

Паша действовал в соответствии с дипломатическими традициями Порты. Он пригласил Ибн Руми (вождя Вану Харб) на роскошный ужин – якобы для того, чтобы обсудить ситуацию. Шейха торжественно встретили и проводили в шатер Нури-паши, В разгар пиршества губернатор извинился и вышел. Османские солдаты моментально перерезали веревки, и шатер накрыл Ибн Руми и его свиту. Лидеры ваххабитов попали в ловушку, словно рыба – в сети. Началась резня. Головы шейха и его приближенных были отправлены в Мекку.

Именно в то время Ибн Аун налаживал связи с Бану Харб. Действия Нури-паши серьезно повредили престижу тарифа среди бедуинов. Между Нури-пашой и Ибн Ауном разгорелся открытый конфликт. В августе 1852 года губернатор получил султанский приказ об аресте тарифа. Силы были неравны, и Ибн Аун спокойно капитулировал. Мекканский трон опять перешел к Абд аль-Мутталибу. На тот момент ему исполнилось уже 60 лет.

Второй срок Абд аль-Мутталиба совпал с одним из самых интересных периодов в истории Мекки. В 1770-1860-х годах западные государства отменяли рабство, освобождали крепостных крестьян и провозглашали права человека. Появились первые базовые документы в этой сфере – Декларация независимости США (1776) и французская Декларация прав человека (1789). Османская империя не хотела отставать от Запада. Султаны Махмуд II и Абдул-Меджид I издали фирманы против работорговли в 1830 году, 1836 году и 1854 году.

Однако в Мекке рабство было частью естественного порядка. Оно являлось неотъемлемым элементом городской экономики. Чернокожих невольников использовали в качестве телохранителей, детей – в качестве домашней прислуги. Женщины становились наложницами, В некоторых коранических сурах говорится о допустимости рабовладения (например, 33:50), Поэтому мекканцы верили, что оно разрешено Аллахом и пророком Мухаммедом, Горожан шокировало само предложение об освобождении невольников. По их логике, если рабство упоминается в Коране, который вечен, значит, и само рабство вечно.

В 1854 году после очередного фирмана Мекка восстала. Улемы призывали мусульман противостоять нарушению Закона Божьего. Местные жители избивали османов. Даже османские солдаты не могли спокойно передвигаться по городу. Абд аль-Мутталиб безуспешно пытался навести порядок. Он хотел обратиться в Стамбул, но потом сообразил, что в разгар Крымской войны ему никто не поможет. Тогда шариф вывел на улицы свою армию. Османы подумали, что Абд аль-Мутталиб будет с ними сражаться. Все объяснения и оправдания оказались бесполезными. Через несколько недель Абд аль-Мутталиб вернулся в Салоники, а Ибн Аун – в шарифскую резиденцию.

Ибн Аун тоже не смог успокоить сограждан. Мекканцы отказались упоминать имя султана в хутбе. Османы по-прежнему чувствовали себя небезопасно.

В марте 1858 года 90-летний шариф скончался. Бразды правления принял его сын Абдулла. Но времена изменились. Англичане и французы построили консульства в Джидде, и Абдулле приходилось вести дела с европейцами, В Мекке появился телеграф – а значит, и связь с остальным миром. Кроме того, в 1869 году состоялось открытие

Суэцкого канала, который соединил Красное и Средиземное моря. Если раньше османским войскам требовались месяцы, чтобы добраться до Хиджаза через пустыню, то теперь они быстро приплывали в Джидду из Египта.

Безусловно, глобальные тенденции сказывались на Мекке. Ее социальный состав значительно изменился. Почти 20 % населения являлись выходцами из Гуджарата, Пенджаба, Биджапура, Кашмира, Декана и иных индийских регионов. Большинство хаджи также прибывало из Индии – по морю через Джидду. Мекканцы пренебрежительно называли индийцев «хинди». Однако экономика Мекки держалась на поставках с полуострова Индостан. Ежегодно корабли хинди привозили в Хиджаз рабочих, паломников, а также серебро, текстиль, специи, рис и десятки других товаров. Таким образом, во второй половине XVIII века финансовое благополучие мекканцев почти полностью зависело от индийских мусульман.

История индо-мекканских отношений начинается довольно скверно. В 1526 году падишах Бабур (1483–1530) основал на Индийском субконтиненте империю Великих Моголов. В отличие от Аббасидов и Османов, Бабуриды не отправляли в Мекку фантастические сокровища, не организовывали паломнические караваны и никогда не помогали тарифам. До конца XVIII века индийских хаджи было мало, особенно по сравнению с египетскими, сирийскими и турецкими пилигримами. Это объяснялось тем, что мусульмане-хинди не считали хадж обязательным по политическим причинам. Действительно, можно было попасть из Индии в Мекку только по морю, где преобладали португальцы, или по суше через шиитскую Персию.

Тем не менее Бабуриды регулярно отправляли в Мекку копии Корана, переписанные ими от руки. Они считали это достойным подарком священному городу. Но мекканцы ждали денег и всякий раз высмеивали подобные дары падишахов. Отношения между тарифами и Великими Моголами неумолимо портились. В 1659 году падишах Ау-рангзеб (1618–1707) пожертвовал Городу Аллаха 660 тысяч рупий. Шариф Зейд отклонил пожертвование как незначительное и отказался признать Аурангзеба – самого набожного из всех Бабуридов – законным правителем. Сумма действительно была невелика, но Аурангзеб смертельно обиделся. Он приказал раздать деньги мекканским улемам, юристам и рядовым горожанам. Этот поступок лишь усилил ярость Зейда.

Великие Моголы были весьма невысокого мнения о тарифах, но Мекку они считали истинно священным городом. Поэтому Бабуриды посылали в Хиджаз «на перевоспитание» провинившихся аристократов, придворных и чиновников. Те воспринимали «мекканскую ссылку» как суровое наказание. Сын Бабура, Акбар I Великий (1542–1605), отправил в Город Аллаха двух имамов, которые постоянно ссорились. Аурангзеб в 1690 году «сослал» в Хиджаз полководца, проигравшего сражение. Вернувшись домой, одни изгнанники с ужасом рассказывали о жестокости и алчности мекканцев. Другие превращались в закоренелых преступников. Неудивительно, что мнение Бабуридов о Городе Аллаха изменилось не в лучшую сторону. В конце концов падишахи перестали интересоваться Меккой.

В отличие от Бабуридов, правители основных индийских провинций горячо любили священный город. Они тратили много времени и денег на заботу об индийских хаджи. Например, гуджаратский султан Музаффар II (XV–XVI век) построил в Мекке гостиницв1 для хинди и оплатил корабль для перевозки бедных пилигримов в Хиджаз. Другой султан Гуджарата, Махмуд II, занимался реконструкцией мекканских мечетей. Правители Бенгалии и других индийских регионов последовали его примеру. Постепенно раджи, султаны и набобы склонили Бабуридов к торговле с Меккой. А в сентябре 1858 года империя Великих Моголов пала под ударами англичан. Индия стала колонией и превратилась в «жемчужину британской короны».

Трудности в индо-мекканских отношениях негативно влияли на хинди, проживавших в Мекке. Горожанам не нравилось, что теперь Мекка зависит не от Каира и Стамбула, а от Индии. Во-первых, британская Ост-Индская компания господствовала в Индийском океане и доставляла индийских хаджи в Аравию на британских торговых судах. Это значительно уменьшало доходы тарифа. Во-вторых, мекканцы по-прежнему считали хинди не слишком щедрыми и потому относились к ним очень плохо. Хуже относились только к малайцам и индонезийцам, которые составляли около 5 % населения Города Аллаха и которых уничижительно именовали «джава».

Именно на этом фоне в Мекку пожаловала Сикандар-Бегум (1838–1901) – княгиня Бхопала, второго по величине англо-индийского княжества в Индостане. Она заранее договорилась о хадже с тарифом Абдуллой (сыном Ибн Ауна), который тогда находился у власти. Сикандар-Бегум была умна, хитра и очень богата. Как сообщало в 1863 году издание The Illustrated London News, она являлась единственной женщиной-кавалером Ордена Звездв1 Индии – за исключением британской королевы Виктории.

Планируя хадж, Сикандар-Бегум придерживалась древней традиции, существовавшей среди благородных индийских женщин. Одной из ее предшественниц была Гульбадан-Бегим – дочь падишаха Бабура. Гульбадан-Бегим приехала в Мекку в 1575 году в окружении нескольких сотен женщин. Все они совершили паломничество и вернулись в Мекку спустя семь лет, в 1582 году. В 1660 году вдовствующая султанша Биджапура привезла в священный город еще одну женскую группу. Принцессы Декана регулярно посещали Мекку на протяжении всего XVII века. Таким образом, Сикандар-Бегум следовала по стопам независимых индийских правительниц, которые совершали хадж без сопровождения своих мужей.

Сикандар-Бегум прибыла в Джидду в январе 1864 года с ценными подарками для мекканцев. Княгиня ожидала, что с ней будут обращаться согласно ее высокому статусу. Однако ожидания не оправдались. Шариф Абдулла даже не удосужился встретиться с важной гостьей. В то же время богатство Сикандар-Бегум привлекало всех грабителей и разбойников Хиджаза. Стоило индийскому кораблю пришвартоваться в Джидде, как багаж княгини украли. Губернатор Джидды вымогал у Сикандар-Бегум огромные налоги. По пути из Джиды в Мекку на ее караван несколько раз нападали бедуины. В самой Мекке выяснилось, что забронированные ею гостиничные номера сданы другим паломникам. Короче говоря, княгиня Бхопала претерпевала всяческие унижения. По итогам хаджа она составила подробный отчет и направила его королеве Виктории.

Конкретный случай, изложенный в этом отчете, отражает суть отношений между мекканцами и хинди. Когда Сикандар-Бегум возвращалась из Запретной мечети, на нее налетели рабы Абдуллы. Они избили княжеских слуг и заявили, что сама княгиня должна прийти в дом тарифа и съесть дорогой ужин, специально приготовленный для нее, Сикандар-Бегум возразила, что ее никто никуда не приглашал. Рабы ответили: «Пир обошелся нашему господину в 5 тысяч рупий. Если ты не придешь, он очень рассердится».

Княгиня отправилась в особняк тарифа. Самого Абдаллы там не оказалось. Слуги провели Сикандар-Бегум в зал, где стоял огромный стол с 500 блюдами арабской кухни. Еда остыла и была невкусной, но слуги сказали: «Ешь и оставайся на ночь». Вежливая княгиня отужинала и легла спать. Проснувшись утром, она обнаружила, что ей принесли еще 25 подносов, полных еды. Сикандар-Бегум выразила свое недоумение. Слуги ответили: «В нашей стране принято кормить путешественников в течение трех дней. Не зли нашего господина». Тогда княгиня попросила позвать на обед свою свиту, ибо еды было слишком много для нее одной. Но слуги возразили: «Так нельзя. Ты не подчиняешься приказам тарифа и относишься к нему с неуважением». Они исправно кормили правительницу Бхопала и, спустя 3 дня, просто вышвырнули ее на улицу[18].

Неудивительно, что Сикандар-Бегум не понравилась Мекка. Она нашла город «диким и недружелюбным», а его жителей – «лживыми, скупыми и бессовестными». По мнению княгини, «они ничего не делают и живут в достатке. Дай им все – но они никогда не будут довольны». Сикандар-Бегум отмечает, что мекканцы не умеют не только работать, но даже петь и танцевать. Их пляски и кривляния ужасны – впрочем, как и поведение в целом. Женщины ругаются и свистят вслед мужчинам[19]. Крепких семей нет. Горожанки вступают в брак не менее 10 раз. Если мекканка видит, что ее супруг постарел, или влюбляется в другого мужчину, то она идет к тарифу и покупает разрешение на развод. После этого женщина снова выходит замуж – за более молодого, красивого и богатого. Возмущенная правительница Бхопала утверждает, что Мекку населяют сплошь негодяи и преступники. Эти люди «подобны тысячам мертвых верблюдов», что погибли в Хиджазе в последние годы Османо-саудовской войны[20].

Но несмотря на все недостатки, в Городе Аллаха было безопасно. За его воротами начинался хаос. Путешествие из Мекки в Медину сулило не меньше проблем, чем в X веке при карматах. Поэтому Сикандар-Бегум отказалась ехать в Город Пророка. Но многие пилигримы желали поклониться всем святыням. В их числе был и Хафиз Ахмед Хасан – советник правителя индийского княжества Тонк. Хафиз посетил Мекку в 1871 году. Позже он написал книгу «Паломничество к Каабе и на Чаринг-Кросс», в которой рассказал обо всех трудностях хаджа.

Хафиз испытывает к мекканцам сильное отвращение. Он утверждает, что жители священного города глупы и некультурны[21]. «Они любят носить шелковую и шерстяную одежду ярких цветов, – пишет советник. – Одежду изготавливают на мануфактурах в Англии и Франции, но эти невежественные люди считают, что все сделано в Стамбуле. Их невозможно переубедить, хотя на вещах есть ярлыки с указанием производителя и места производства!» Интересно, что, пока Хафиз сетовал по поводу наивности мекканцев, европейцы выглядели ничуть не более сообразительными. Они традиционно считали, что абсолютно все экзотические вещи и продукты имеют турецкое (османское) происхождение. Поэтому индейка – птица из Северной Америки – называется по-английски «turkey».

Готовясь к поездке в Медину, Хафиз обнаружил, что многие караванщики состоят в сговоре с грабителями-бедуинами. Они приводят паломников в заранее оговоренные места, где несчастных грабят и убивают. Будучи в благостном расположении духа, шариф Абдулла пообещал предоставить Хафизу эскорт – «надежных и сильных людей, которым можно доверять».

На следующий день Абдалла прислал советнику десяток отпетых негодяев – злобных, нищих и уродливых. Они были одеты в плащи, сшитые из старых одеял, и вооружены кремневыми ружьями. Телохранители Хафиза больше походили на шайку отчаянных головорезов. Но шариф заявил, что это лучшие воины в Хиджазе, способные дать отпор любым бедуинам.

Однако советник почему-то не чувствовал себя достаточно защищенным. В расстроенных чувствах он отправился бродить по Мекке. Недалеко от Запретной мечети Хафиз встретил старого бедуинского шейха по прозвищу «Принц воров и грабителей». Местные хинди называли его просто аль-Хараммой – Ублюдком. По слухам, Ублюдок принадлежал к благороднейшему разбойничьему племени. Одного его присутствия было достаточно, чтобы защитить купцов и хаджи от любых посягательств. Хафиз нанял аль-Харамму для сопровождения своего каравана. Вскоре паломники двинулись в Медину.

Несмотря на все меры предосторожности, караван Хафиза неоднократно грабили и обстреливали. Верблюдов крали. Стариков и больных убивали[22]. Спустя несколько дней индийцы столкнулись с другими пилигримами, которые пережили нападение бедуинов. Многим хаджи выкололи глаза и порезали щеки. Несколько человек были тяжело ранены. Хафиз вспоминает, что один из паломников его каравана, холеный османский чиновник, под конец путешествия сошел с ума.

Жестокому обращению подвергались не только хаджи. Горожане развернули масштабную кампанию против иудеев и христиан. Поскольку в Городе Аллаха не было кяфиров, мекканцы отправились карать неверных в Джидду.

Кульминацией этих кровавых событий стало убийство французского консула.

Одновременно тариф Абдалла призывал к независимости Мекки и сохранению исламских традиций. Мекканцы не желали соблюдать нормы вестернизированного османского права. Они заявили, что признают только шариат – свод законов, которым мусульмане руководствуются в повседневной жизни. Была проведена судебная реформа. Ее результаты оказались чудовищными. Отныне османы не могли судить бедуинов и мекканцев, родившихся в священном городе. Этим занимался единолично шариф – кроме тех случаев, когда дело подлежало рассмотрению шариатским судом. Османы подпадали под юрисдикцию османского губернатора Джидды. Индийцев и представителей других национальностей должны были судить их соотечественники. Человек, которого судил шариф, мог быть освобожден османским губернатором – и наоборот. В общем, путаница продолжалась.

Абдалле не удалось разобраться со всеми трудностями. Он умер в 1877 году, и власть перешла к его брату Хусейну ибн Мухаммеду ибн Ауну. Именно новый шариф и стал жертвой мекканского гнева. Либеральный Хусейн считал, что растущее западное влияние на Хиджаз нельзя игнорировать. Но мекканцы восприняли его позицию как готовность сотрудничать с христианами – а значит, как предательство.

В западных источниках сохранились два упоминания о Хусейне. Первое принадлежит перу английского авантюриста Джона Фрайера Кина, который провел в Мекке полгода, в 1877–1878 году. Джон Кин родился в Калькутте в семье англиканского священника и, будучи ребенком, записался юнгой на корабль. Он прекрасно говорил на урду и чувствовал себя среди индийских мусульман как дома. В Аравии из-за белой кожи его принимали за кашмирца. Кин проник в Хиджаз под именем Хаджи Мухаммеда Амина, находясь в свите одного индийского принца.

* * *

ВСЕГО НА ПРОТЯЖЕНИИ XVI–XIX ВЕКОВ В МЕККЕ ПОД ВИДОМ МУСУЛЬМАН ПОБЫВАЛИ 17 ЕВРОПЕЙЦЕВ:

• итальянец Людовико ди Вартема (в 1503 году);

• француз Винсент Леблан (в 1568 году);

• немец Иоганн Вильд (в 1607 году);

• англичанин Джозеф Питтс (в 1680 году);

• испанец Доминго Франсиско Хорхе Бадьи-и-Леблиха (в 1807 году);

• немец Ульрих Яспер Зеетцен (в 1809 году);

• швейцарец Иоганн Людвиг Буркхардт (в 1814–1815 году);

• итальянец Джованни Финати (в 1814 году);

• француз Леон Рош (в 1841–1842 году);

• финн Георг Август Валлин (в 1845 году);

• англичанин Ричард Ричард Фрэнсис Бертон (в 1853 году);

• немец Генрих фон Мальтцан (в I860 году);

• англичанин Герман Бикнелл (в 1862 году);

• англичанин Чарльз Монтегю Даути (в 1876 году);

• англичанин Джон Фрайер Кин (в 1877–1878 году);

• голландец Христиан Снук-Хюргронье (в 1884–1885 году);

• француз Жюль Жерве-Куртельмон (в 1894 году).

* * *

Поступок Кина был безрассудным и очень смелым. Священные города ислама всегда притягивали европейцев. Но если мусульмане распознавали кяфиров, они их просто убивали. В 1811 году эта участь постигла немца Ульриха Яспера Зеетцена. Во второй половине XIX века француз Леон Рош был разоблачен и спасся чудом. Однако, невзирая на смертельную опасность, Кин свободно гулял по Мекке. Англичанин был очарован ее космополитизмом. Помимо арабов, турок и индийцев, в Городе Аллаха проживали африканцы, персы, берберы, сирийцы, татары, китайцы и русские. Под русскими Кин понимал чеченцев, ингушей и других выходцев с Северного Кавказа, которые эмигрировали на Ближний Восток в ходе Кавказской войны 1817–1864 годов.

Кин считал Мекку отличным местом, где можно от души повеселиться. Он даже завел любовницу – англичанку, которая приняла ислам и провела в Аравии 20 лет. Ее муж-мусульманин умер. Иногда «леди Венера» (как называл ее Кин) испытывала одиночество, но в целом была довольна своей жизнью. Во время хаджа она привела возлюбленного в долину Арафат, где тот увидел шарифа Хусейна,

По воспоминаниям Кина, шариф был маленьким, проворным, хорошо сложенным человеком с короткой бородой и пышными усами. По внешнему виду ему можно было дать от 20 до 40 лет, ибо Хусейн, подобно большинству мекканцев, пользовался средствами для восстановления и окраски волос. Кин с удивлением замечает, что, приветствуя паломников, шариф гордо восседал на сером жеребце – но в английском седле из свиной кожи, В Мекке это свидетельствовало о большой прогрессивности – или о непростительном легкомыслии.

Описание Кина резко контрастирует с описанием другого англичанина, Чарльза Монтегю Даути (1843–1926), Эксцентричный Даути был поэтом и путешественником, В Европе он снискал славу одного из самых первых и крупнейших исследователей Аравии. В 1870-х годах Даути странствовал по Хиджазу и выдавал себя за простого сирийца по имени Халил, Он присоединился к паломническому каравану в Дамаске и дошел до Мекки в окружении презренных иранских шиитов. По дороге бедуины-сунниты плевали им в лицо.

Даути дает Хусейну 35 лет. Он характеризует шарифа как «приятного и гуманного человека» с «трезвым взглядом на жизнь» и «мягким, веселым голосом», В отличие от Кина, который видел Хусейна только на расстоянии, Даути встретился с ним лицом к лицу, В своей книге «Путешествие по пустыням Аравии» он пишет, что шариф был вежлив, грациозен и курил тонкую трубку, явно подражая османам.

Вскоре после этой встречи Хусейн был зверски убит в Джидде, Даути рассказывает, как это случилось, Шарифу нанесли удар кинжалом 14 марта 1880 года в 5:30 утра, когда он вошел в Джидду под видом персидского дервиша. Раненого правителя доставили в дом знакомого караванщика. Несмотря на плохое самочувствие, он велел сообщить родным, что все хорошо. Но на следующий день Хусейн скончался. Он умер в 10:00 утра на руках у врачей. По мнению османов, тарифа убили, потому что он поддерживал англичан.

Мекканцы призвали на трон консервативного Абд аль-Мутталиба. Это был его третий срок в качестве правителя. Тем временем в священном городе бушевала холера. Паломники оставили после себя сотни трупов жертвенных животных. Разумеется, их никто не убирал. На улицах снова лежали гниющие туши верблюдов. Эпидемия распространялась со скоростью света. По сообщению Даути, ежедневно умирали не менее 60 человек. Тем не менее мекканцы восторженно встретили нового тарифа, впечатленные его самоотверженностью и почтенным возрастом.

Горожане сплотились вокруг Абд аль-Мутталиба еще и потому, что он олицетворял консервативную традицию. Это был инстинкт самосохранения. Мекканцы считали тарифа своей последней надеждой. Сумасбродства Абд аль-Мутталиба, граничившие со старческим маразмом, только укрепили его репутацию среди подданных.

Первым делом Абд аль-Мутталиб поднял налоги. Затем он отменил коммерческие льготы, выданные предыдущими тарифами, и распродал их с публичных торгов. Три почтенных мекканца были арестованы по подозрению в проанглийском заговоре. Их вину даже не пытались доказать. Несчастных пороли перед Запретной мечетью, пока двое из них не умерли. Далее Абд аль-Мутталиб приказал снести резиденции своих предшественников. Недовольных пытали и казнили. Мекканцы были в восторге. Они считали, что Абд аль-Мутталиб демонстрирует свою власть – и, следовательно, автономию Города Аллаха.

Впрочем, через год тариф оттолкнул от себя всех приближенных. В Стамбул полетели многочисленные доносы. Осенью 1881 года султан Абдул-Хамид II снял Абд аль-Мутталиба с должности. Но старика нельзя было изгнать – большинство мекканцев очень его уважало. Османы боялись бунта. В конце концов Абд аль-Мутталибу разрешили поселиться в долине Мина, где он и скончался в январе 1886 года.

На похоронах Абд аль-Мутталиба присутствовала вся Мекка. Горожане рыдали так, словно потеряли любимого родственника. Но на самом деле они оплакивали прошлое. Династия Хашимитов подходила к концу. Вскоре в Хиджазе появятся новые правители. Мекка прощалась не со старым шарифом – она прощалась со своей многовековой изоляцией.

Ближний Восток стоял на пороге европейского колониализма. Буркхардт, Зеетцен, Рош, Кин и Даути стали первыми в плеяде отважных западных путешественников XIX–XX веков. Некоторые из них примут ислам. Другие притворятся мусульманами. Таинственный Город Аллаха, запретный для кяфиров, окажется в центре внимания западных держав. Искатели приключений будут публиковать все новые и новые отчеты о поездках в Мекку. Независимо от того, для чего их напишут – чтобы заинтриговать публику или чтобы заполнить архивы научных обществ, – все эти отчеты приведут к конкретным политическим последствиям. Они повлияют на то, как Мекку, ислам и мусульман будут воспринимать в европейских столицах – там, где решится судьба Аравии,

Состояние Мекки изменится в соответствии с интересами власть имущих. Чем больше Мекка будет открываться миру, тем больше мир будет воздействовать на Мекку. И это воздействие будет осуществляться новыми способами, немыслимыми во времена шарифов. Поэтому зимой 1886 года мекканцы хоронили не только тарифа Абд аль-Мутталиба.

Они хоронили целую эпоху.

Глава 9

Европейцы в арабских одеждах

Твоя темнота остается твоим постоянным спутником и никогда не расстается с тобой.

Ибн Араби

* * *

Панорамная фотография Мекки, сделанная в 1880 году из форта на горе Абу Кубейс, показывает Город Аллаха в его традиционном великолепии, В центре композиции расположена Кааба. Холмы, прилегающие к Аль-Харам, усыпаны домами. На территории Запретной мечети отчетливо видны библиотека, часы, используемые для определения времени намаза, а также здания, предназначенные для четырех мазхабов. Однако Мекка явно находится в плохом состоянии. Постройки, примыкающие к Абу Кубейс, заброшены или разрушены.

В Аль-Харам мало людей. Фотографии общегородских собраний также подтверждают, что население Мекки уменьшилось, Это не удивительно. Вследствие политической нестабильности мекканцы покидали Хиджаз. В последние десятилетия XIX века в Мекке осталось максимум 40 тысяч человек. В течение следующих десятилетий население будет медленно расти и достигнет 60 тысяч. Но это все равно не может сравниться со 150 тысячами человек, о которых сообщалось в предыдущие века.

Фотография Мекки 1880 года является частью огромной коллекции, известной как «Альбомы Йылдыза». Эта коллекция насчитывает около 36 тысяч снимков. «Альбомы Йылдыза» были заказаны османским султаном Абдул-Ха-мидом II (1842–1918). Они названы по имени резиденции Абдул-Хамида II – стамбульского дворца Йылдыз на берегу Босфора. Султан приказал фотографировать школы, замки, крепости, государственные учреждения, исторические достопримечательности и Каабу, дабы запечатлеть весь путь, который проделывали хаджи, прибывающие в Хиджаз из Стамбула. На снимках изображены паломнические караваны, города и деревни, через которые проходили пилигримы, гостиницы, в которых они останавливались, а также памятные места Мекки и ее окрестностей (горы Арафат и Джабаль ан-Нур, долины Мина и Муздалифа и др.).

Подобные фотографии продавались в книжных лавках Мекки. Ассортимент книжных лавок состоял из богословских трудов, комментариев к Корану, жизнеописаний пророка Мухаммеда, работ по фикху и каллиграфии, а также сборников арабской поэзии. Особой популярностью пользовались сказки «Тысяча и одна ночь». Другим бестселлером были «Макамы» арабского писателя и поэта Абу Мухаммеда аль-Касима ибн Али аль-Харири (1054–1122). Кроме того, в Городе Аллаха продавались книги местных авторов, в т. ч. «Шесть бесед» шейха Хакки (1882 год). «Шесть бесед» снискали расположение мекканцев. Враждебное отношение шейха к западной культуре соответствовало общему настрою горожан. Хакки называет рекламу и технические новинки «замыслом дьявола» и «вещами, которые ведут в ад».

Мекканцы не хотели читать ничего современного. Книги по науке и искусству, даже написанные мусульманами, не проходили цензуру. В Мекке можно было купить пару газет. Газета Al-Oibla появилась в 1885 году, когда Осман Нури-паша основал в Городе Аллаха первую типографию. Второе еженедельное издание, Hidjaz, печаталось на двух языках – османском и арабском. Обе газеты были местными и потому не сообщали о том, что творилось в мире.

Тем не менее фотографии, книги и газеты предвещали эру современных коммуникаций. Наступала новая эпоха, и новый шариф пытался соответствовать духу времени. Это был Аун ар-Рафик – сын Ибн Ауна. Он стал правителем Мекки в 1881 году, после снятия с должности Абд аль-Мутталиба. Заняв престол, ар-Рафик первым делом сфотографировался. Подданные сильно удивились, но ар-Рафик не собирался оправдываться. То, что обожал султан, подходило и шарифу.

Этот снимок опубликован в книге «Мекка» авторитетного голландского востоковеда Христиана Снук-Хюргронье (1857–1936). Пока Абдул-Хамид II пополнял «Альбомы Йылдыза», Снук-Хюргронье получил докторскую степень в Лейденском университете за диссертацию на тему «Праздники Мекки». Нидерланды управляли территориями, населенными десятками тысяч мусульман. В конце XIX века голландские колонии в Ост-Индии являлись самой густонаселенной частью исламского мира. Местные жители активно сопротивлялись колонизаторам. Пик вооруженных конфликтов пришелся именно на XIX век – война Падри на Суматре 1821–1837 годов, Яванская война 1825–1830 годов, Ачехская война 1973–1904 годов. Кроме того, голландцы безуспешно пытались захватить Бали и Западное Папуа. Голландскую Ост-Индию регулярно сотрясали бунты и восстания. Наконец, Амстердам понял, что необходимо изучить ислам. Правительственные чиновники начали искать эксперта. Вскоре они нашли Снук-Хюргронье – исламоведа и знатока фикха, владеющего арабским языком.

Снук-Хюргронье с радостью принял предложение правительства и отправился в Джидду. Там он провел несколько месяцев. Установив полезные контакты, ученый переехал в Мекку, где жил в течение 1884–1885 годов. Он путешествовал под видом мусульманского законоведа и принял имя «Абд аль-Гаффар». Снук-Хюргронье даже решил совершить хадж. Однако это желание не сбылось – Нури-паша депортировал голландца из священного города.

Интересно, что Снук-Хюргронье послужил одним из прототипов голливудского персонажа Индианы Джонса – археолога, авантюриста и секретного агента. Приключения этого героя отражают реальную ситуацию, которая сложилась в конце XIX века в европейских колониях. Западные державы боролись между собой за власть, знания и артефакты. Снук-Хюргронье пострадал в этой борьбе. Его изгнание стало результатом злонамеренной деятельности французского вице-консула в Джидде.

Все началось с того, что два ученых – немец и француз – обнаружили в Южной Аравии камень с интересной надписью. Они перевезли ценную находку в Джидду. Затем иностранцы погибли при загадочных обстоятельствах. Встал вопрос об отправке их имущества родственникам в Европу. Снук-Хюргронье вел деловую переписку, помогая французскому вице-консулу, который не знал арабского языка. Но вице-консул решил, что Снук-Хюргронье хочет завладеть камнем и продать его Германии. Дипломат опубликовал во французской газете «разгромную» статью, где обвинил голландца во лжи, корысти и международном шпионаже. Статья привлекла внимание османских властей. До этого Абд аль-Гаффар считался правоверным мусульманином. Он женился на мекканке и тщательно изучал повседневную жизнь Города Аллаха. Но после выхода статьи все изменилось. Нури-паша и шариф ар-Рафик почувствовали себя обманутыми. Снук-Хюргронье был с позором изгнан из Хиджаза. Впоследствии османы разобрались в ситуации и сняли с него все обвинения. Однако ученый больше не вернулся в Аравию.

По приезде в Голландию Снук-Хюргронье опубликовал две замечательные книги – «Фотографии из Мекки» (в 1886 году) и «Мекка» (в 1888–1889 годах). Последняя разделена на три части – «Виды Мекки», «Галерея людей Мекки» и «Портреты пилигримов».

В мае 2019 года авторские экземпляры обоих книг Снук-Хюргронье – «Фотографии Мекки» и «Мекка» – были проданы на лондонском аукционе «Christie’s» за рекордные $271,016. Это неудивительно: книги великолепны.

Панорамные снимки города гораздо более четкие, чем в «Альбомах Йылдыза». Мекка кажется чистой и красивой. Горожане в парадных одеждах выглядят серьезными и элегантными, паломники в национальных костюмах – уставшими, но счастливыми. Фотографии ар-Рафика и Нури-паши помещены на одном развороте. Противники настороженно смотрят друг на друга с книжных страниц.

Они имели аналогичные полномочия и часто ссорились. Нури-паша установил контроль над таможенными пошлинами, взимаемыми в Джидде. Теперь ар-Рафик получал лишь часть денег, причем как жалованье, назначенное султаном. Далее османский губернатор взял на себя содержание личной охраны шарифа и отправление правосудия. Ар-Рафик мог рассматривать только споры между коренными мекканцами. Кроме того, Нури-паша активно занимался городским благоустройством. Он чинил акведуки, убирал мусор, ремонтировал здания, строил казармы и дома для чиновников – фактически выполнял обязанности шарифа. Ар-Рафик смертельно оскорбился и решил осадить зарвавшегося османского наместника.

Шариф последовал примеру пророка Мухаммеда и совершил хиджру – переселение из Мекки в Медину. Однажды ночью ар-Рафик тихо выскользнул из города. Помимо членов его семьи, за ним последовали юристы, ученые, аристократы и богатые торговцы. Утром в городе не оказалось никого, кроме османов и паломников. Улицы опустели, На домах висели замки. Перед некоторыми красовались плакаты с надписью: «Тот, кто избавит Мекку от проклятого губернатора, попадет в рай вне очереди».

Обосновавшись в Медине, шариф посылал Абдул-Хами-ду II письмо за письмом, жалуясь на Нури-пашу. В конце концов Стамбул уступил, Нури-паша был уволен в 1886 году, Ар-Рафик и его последователи триумфально вернулись в Мекку. Перед шарифской резиденцией появился обелиск с надписью: «Представительство благородного амира и его славного правительства». В это «славное правительство» входили только те чиновники, которые брали взятки и закрывали глаза на всяческие злоупотребления.

После смерти Ауна ар-Рафика в 1905 году мекканский престол наследовал его племянник Али ибн Абдалла ибн Мухаммед ибн Аун. В Стамбуле за Али ходатайствовал его друг Ахмед Ратиб-паша – новый губернатор Мекки, назначенный вместо Нури-паши. Дружеский союз тарифа и османского наместника мог длиться довольно долго. Но над Стамбулом сгущались тучи. Истощенная Османская империя – с ее бюрократизмом, подавлением оппозиции и военными поражениями – доживала свои последние годы. Государство вступило в эпоху упадка. Оно рушилось – медленно, но верно. Порту лихорадило от постоянных мятежей. Консервативное и деспотичное правление Абдул-Хамида II (1876–1909) вошло в историю как зулюм (от тур. «zuliim» – «гнет, насилие, тирания»).

Реформаторское движение возглавила партия «Единение и прогресс» (Ittihad ve Terakki). Иттихадисты (младотурки) агитировали против султана. В 1908–1909 году в Стамбуле произошла младотурецкая революция. 27 апреля 1909 года Абдул-Хамид II был низложен. Османскую империю номинально возглавил его брат Мехмед V. Но он являлся всего лишь марионеткой в руках иттихадистов. Мехмед V стал первым конституционным монархом в османской истории – в то время как Абдул-Хамид II считается последним абсолютным монархом Порты. Младотурки воспринимали губернатора Мекки Ратиб-пашу как верного слугу старого режима. Поэтому в 1909 году он был снят с должности. Оставшись без поддержки, шариф Али бежал в Египет, который тогда находился под властью англичан.

Бразды правления Меккой перешли к брату Ауна ар-Рафика – Абдалле. Он был таким же старым и больным, как Высокая Порта. Обрадованный назначением на высокую должность, Абдалла отправился на могилу отца. Когда он молился у могильного камня, его хватил инсульт. Новоиспеченный шариф скончался на месте.

Известие о его смерти возродило давнюю мекканскую вражду между двумя ветвями династии Хашимитов – Дхави Зейд и Дхави Аун. Кандидатом от Дхави Зейд стал Али Хайдар (внук шарифа Талиба ибн Масуда). Хайдар был культурным человеком и ненавидел насилие. Он провел большую часть жизни в Стамбуле. Османы старались контролировать непокорную Аравию. С конца XVIII века они регулярно вызывали в столицу членов главных семей Хиджаза. Знатные хиджазцы оставались в Стамбуле в качестве «почетных гостей султана» – то есть пленников. Эта участь постигла Хайдара и его противника Хусейна ибн Али (представителя Дхави Аун).

Османы высоко ценили Хайдара. Но мекканцы небезосновательно считали, что он симпатизирует британцам. Хайдар был даже женат на англичанке. В итоге Хусейн легко перехитрил своего утонченного соперника. Заручившись поддержкой Порты, он в 1908 году стал последним тарифом Мекки.

На тот момент Хусейну исполнилось 60 лет. Этот высокий, смуглый, царственный старик произвел неизгладимое впечатление на английского полковника Томаса Эдварда Лоуренса (Лоуренса Аравийского). В мемуарах «Семь столпов мудрости» Лоуренс пишет, что Хусейн был «внешне столь возвышен и чист, что казался слабым». Но за благородной внешностью Хашимита скрывался коварный и амбициозный политик.

Хусейн был разносторонней личностью. Он одинаково хорошо разбирался в классической арабской литературе и международной дипломатии. Но османское воспитание развило в тарифе некоторые непривлекательные качества. По утверждению Лоуренса, «в молодости Хусейн был честным и откровенным, однако с возрастом он научился не только молчать, но и скрывать с помощью красноречия свои истинные намерения. Его чрезмерная преданность этому сложному искусству превратилась в порок, от которого он не смог избавиться до конца жизни».

Детство и юность Хусейна окутаны тайной. Известно, что будущий шариф провел ранние годы среди бедуинов Хиджаза. Потом около 20 лет (до 1908 года) он находился в Стамбуле. Его «заключение» протекало в очень комфортных условиях. Абдул-Хамид II не желал, чтобы его обвиняли в жестоком обращении с потомком пророка Мухаммеда. Хусейн вместе с женами и детьми жил на великолепной босфорской вилле. Он дал сыновьям прекрасное образование. Али, Абдалла, Фейсал и Зейд закончили знаменитый Галатасарайский лицей и Роберт-колледж – самые престижные учебные заведения Османской империи. В дальнейшем это принесло свои плоды. Зейд сделал дипломатическую карьеру. Абдалла стал королем Иордании. Фейсал правил Сирией, а затем – Ираком.

Воцарение Хусейна совпало с торжественным открытием Хиджазской железной дороги. Этот грандиозный проект был призван соединить Стамбул и Мекку. Бедуины отнеслись к магистрали крайне враждебно. Они увидели в «железном осле» угрозу главным источникам своих доходов – сопровождению путников, перевозке грузов и грабежу паломников. Помимо того, по окончании строительства османский контроль над Западной Аравией резко возрос. Поэтому шариф Хусейн поощрял нападения бедуинов на поезда и сопротивлялся просьбам младотурок проложить рельсы до Мекки.

Хиджазская железная дорога была любимым детищем Абдул-Хамида II. Султан собирал пожертвования для нее по всему мусульманскому миру. Он пообещал, что магистраль будет построена исключительно исламскими рабочими и с использованием материалов, доставленных из мусульманских земель. Абдул-Хамид II сдержал обещание – разве что автомобили привезли из Европы, а главным инженером был немец. Для того чтобы поезд не нарушал тишину и покой святых мест, строители подкладывали под рельсы слой войлока.

Реализация первой части проекта заняла 8 лет – с 1900 по 1908 год. Хиджазская железная дорога заменила исторический путь, по которому в Мекку и Медину шли верблюжьи караваны из Дамаска. Билет в вагон 3-го класса стоил недорого – 3 фунта стерлингов. За эту сумму паломники могли проехать более 1000 км в относительном комфорте и безопасности. Вагоны освещались масляными лампами. Путники брали с собой еду и воду, ибо купить что-то в дороге не представлялось возможным. Покидать железнодорожные станции во время остановок не следовало. Бедуины по-прежнему нападали на хаджи.

В первом поезде, прибывшем из Дамаска в Медину, находился молодой офицер Артур Джон Бинг Вейвелл. Он был одним из многих британских разведчиков, командированных в Мекку. Лондон серьезно интересовался Хиджазом. Англичане хотели закрепиться в Аравии и разрушить Османскую империю. Кроме того, Ближний Восток являлся для британцев важным звеном для связи с Индией. Они имели свои виды на Кувейт, Иран и шейхства Персидского залива. События в Стамбуле и Мекке носили для Лондона судьбоносный характер – как и для Амстердама. Если голландцы господствовали в Индонезии, то британцы правили индийскими и малайскими мусульманами.

Вероятно, англичане финансировали путешествия знакомого нам Иоганна Людвига Буркхардта – недаром он также известен как Джон Льюис Буркхардт. Следующим британским агентом после Буркхардта стал Ричард Фрэнсис Бертон. Он приехал в Мекку в 1853 году. До этого Бертон семь лет служил в Индии в войсках британской Ост-Индской компании. Решение посетить Город Аллаха резко ускорило его карьерный рост. Официальная цель поездки звучала следующим образом: «Расширение научных знаний и предоставление Ост-Индской компании ценной информации об арабских торговых маршрутах». Тем не менее Бертон почти ничего не добавил к отчету Буркхардта. Его «Рассказ о паломничестве в Мекку и Медину» содержит множество цитат из «Путешествия по Аравии».

Однако Бертон не сдавался. Он увлекся переводами восточной литературы. В лондонских магазинах появились «Камасутра» (в 1883 году), «Книга тысячи и одной ночи» (в 1885 году), «Сад ароматов Шейха Нефзави» (в 1886 году) и 16-томные «Дополнения к «Книге тысячи и одной ночи»» (в 1886–1898 годах). Европейцы узнали о Шахерезаде и Шахрияре, Али-Бабе и Синдбаде-мореходе, джиннах и птице Рух. Перелистывая страницы трудов Бертона, они погружались в чарующий, таинственный мир тихих гаремов и шумных базаров. Европа бредила наложницами, коврами-самолетами и прочей экзотикой. Спрос на арабские товары стремительно возрос. Если раньше Ближним Востоком интересовались только военные и политики, то теперь этот регион будоражил умы и сердца простых обывателей. И, конечно же, местом действия многих историй являлась Мекка.

Еще одним шпионом был, вероятно, англичанин Элдон Раттер. Он составил одно из самых подробных описаний Мекки и Медины. «Священные города Аравии» буквально сметали с книжных полок. Уникальность работы Раттера заключалась в том, что он впервые проник в Хиджаз с юга. Все остальные искатели приключений прибывали с севера.

* * *

«Первым халифом, который назначит корпус евнухов в Мекке, был Абу Джафар аль-Мансур (754–775), строитель Багдада. Многие из евнухов были подарены Каабе набожными принцами или другими богатыми мусульманами. Но, поскольку в Османской империи рабство было официально отменено, то стало традицией покупать подобных мальчиков при помощи фонда, известного как вакф (религиозное наследство). Несчастных детей обычно оперируют прежде, чем вывезти из Африки, ибо вследствие опасности увечья руководитель аг (евнухов) не купит их, пока они благополучно не пройдут эту операцию.

Аги получают очень большой доход от вакфа, собираемый для них мусульманами со всех концов мира. Аги тратят свои доходы на содержание дорогих учреждений, которые, как ни странно, включают жен и девочек-рабынь в дополнение к мужской прислуге. Они все обитают в кварталах Аль-Хаджла, Сук ас-Сагир и Мисфала. Мальчики живут вместе в большом доме, где старшие инструктируют их по их обязанностям и в религиозных вопросах.

Вследствие официального положения главного аги, к нему и его корпусу относятся с большим почтением. Я видел евнуха, сидящего на возвышении у галереи рядом с Баб ас-Сафа. Он подозвал индийского хаджи барственным жестом. Хаджи быстро приблизился к нему, опустился на колени, поцеловал черную руку аги и ждал его команды в испуганном подобострастии. Мекканцы среднего класса также неизменно вскакивали, когда к ним обращался ага, и смотрели на него как на человека, превосходящего их.

Почти все аги уродливы и выглядят отталкивающе. Обычно они поразительно худые, высокие и ужасно костистые. Один или два из них, однако, бывают красивы, но ведут себя странно и отчужденно. Как правило, за евнухом следует его раб. Он подбирает сандалии хозяина, когда тот входит в мечеть. Раб всегда находится рядом и ждет приказов господина.

Формально аги принадлежат аль-Харам. Они считаются частью мечети, приобретенной на деньги вакфа. Евнухи не могут купить себе свободу, даже если пожелают. Они – рабы Бога и не могут быть освобождены человеком и оставить обслуживание Каабы ради любой другой работы…»

ЭЛДОН РАТТЕР, «СВЯЩЕННЫЕ ГОРОДА АРАВИИ»

* * *

Раттер отмечает угасание и запустение Мекки. В начале XX века гигантскую Аль-Харам обслуживают менее 200 человек. Это несравнимо с прошлым великолепием. «Прежде было более 100 имамов и проповедников, 100 преподавателей религиозных предметов, 50 муэдзинов и сотни чистильщиков, уборщиков, привратников и водоносов близ источника Замзам». Каабу охраняют чернокожие евнухи. Они выполняют полицейские функции и могут выгонять женщин из Запретной мечети, поскольку «не являются мужчинами в полном смысле слова». Для мусульманина позорно дотронуться до женщины, которая не является его супругой или близкой родственницей. Мекканки тоже хороши: они зачастую являются в Аль-Харам «в непристойном одеянии или грязными»[23].

Вообще, в Городе Аллаха царит свобода нравов. Но Раттер уповает на святость этого места и приводит слова улемов: «То, что является грехом в Каире, является трижды грехом в Мекке, то, что было дурным тоном в Багдаде, является произволом в Мекке». Подобные цитаты перемежаются описаниями сцен пьянства, насилия, разврата, глупости и жестокости. Например, богатые мекканцы тратят свои доходы на содержание гаремов – «дорогих учреждений, которые, как ни странно, состоят из жен, мальчиков-рабов и девочек-рабынь, в дополнение к мужской прислуге». Раттер рассказывает о процедуре кастрации, о покупке невольников, об азартных играх и т. д. В его словах сквозит недоумение: как все эти пороки и преступления допускаются в священном городе?[24]

Слова Раттера подтверждает паломник из России, совершивший хадж в 1898 году: «Умственная жизнь этого способного и симпатичного народа [мекканцев] не только не подвинулась вперед со времени той славной эпохи, когда арабы стояли во главе цивилизации, но, наоборот, пошла назад, и те науки, которые они когда-то создали и разрабатывали, теперь уже совершенно преданы забвению; простая грамотность, и та имеет очень ограниченный круг распространения, и громадное большинство почетных мекканцев, служащих руководителями паломников при совершении обрядов хаджа, не умеют ни читать, ни писать. В местных медресе, как, впрочем, везде в медресе, преподают одни духовные рутинные науки в мельчайших и ненужных их подробностях, пренебрегая и такими необходимыми предметами, как, например, арифметика и география…»

Снук-Хюргронье, Вейвелл, Бертон, Раттер и прочие европейцы, посетившие Мекку, превосходно владели арабским. Они много знали об исламе и о местных обычаях, носили арабскую одежду и отзывались на мусульманские имена. Полиглот Бертон выдавал себя то за перса, то за афганца, Раттер – за сирийца. Вейвелл путешествовал с османским паспортом в сопровождении двух мусульман – кенийца и араба из Алеппо. Но не только Голландия и Великобритания посылали в Хиджаз своих тайных агентов. В игру включилась Франция, владевшая колониями в Северной, Западной и Центральной Африке. Спустя 10 лет после визита Снук-Хюргронье французы отправили в Мекку выдающегося фотографа Жюля Жерве-Куртельмо-на (1863–1931).

В городе, запретном для кяфиров, следовало вести себя очень осторожно. Жерве-Куртельмон, по его собственному признанию, постоянно нарушал это правило. Он был невероятно бестактным и неловким. Его проводник, остроумный араб Али, неоднократно отводил от своего протеже все подозрения. Несмотря на трудности, Жерве-Куртель-мон сделал несколько отличных фотографий Мекки. Его снимки были опубликованы во французском журнале L’lllustration в 1897 году.

Вейвелл оказался первым европейцем, оценившим все удобства Хиджазской железной дороги. По итогам хаджа 1908 года он написал книгу «Современный паломник в Мекке и осада Саны». Эта работа весьма любопытна. Так, Вейвелл обнаружил, что далеко не на всех мекканских открытках изображены безобидные виды города и сцены паломничества. В книжной лавке около главных ворот Аль-Харам ему показали несколько карточек, которые «в Англии не рекомендуется использовать для переписки». Думая, что посетителя интересуют более дерзкие иллюстрации, хозяин пригласил Вейвелла внутрь и «достал альбом с фотографиями, характер которых не следует указывать». Клиентами книжных лавок были иностранцы и паломники. Сами мекканцы не любили читать.

Единственной книгой, которую читали все жители Мекки, был Коран. Образованным человеком считался тот, кто знал его наизусть и мог изящно писать аяты. Следовательно, образование сводилось к чтению и каллиграфии. В возрасте 3–4 лет детей устраивали в традиционную кораническую школу (куттаб), где единственной способностью считалась хорошая память. Над учениками открыто издевались. Самые жестокие наставники пользовались большим уважением. Саудовского историка и журналиста Ахмада Субайи привел в куттаб отец. Школа находилась на улице аль-Шиш недалеко от квартала Мудда. Отец передал ребенка учителю со словами: «Плоть и сухожилия для вас, а кости – для нас. Впрочем, вы можете переломать ему и кости, все равно они срастутся».

В автобиографии «Мои дни в Мекке» Субайи вспоминает, что преподаватели не проявляли к детям ни терпения, ни доброты. Они регулярно били учеников палками. Телесные наказания были неотъемлемой частью системы куттаб. Перерывов не существовало. Мальчики целыми днями сидели, заучивая Коран – аят за аятом. После трех лет зубрежки они приступали к штудированию грамматики, а также произведений и биографий известных поэтов.

Ахмад Субайи (1905–1984), первый современный историк Саудовской Аравии, вырос в Мекке во времена тарифа Хусейна. Как и все дети Города Аллаха, он воспитывался в условиях строжайшей дисциплины. Маленькие мекканцы должны были носить традиционную одежду и демонстрировать максимальное подчинение и уважение к старшим – особенно к отцам. Субайи пишет: «Мне не разрешалось произносить ни единого слова перед отцом. Нарушение этого требования каралось побоями. Беспричинные избиения были в порядке вещей: будь я виновен или невиновен, меня все равно наказывали». Субайи видел вокруг сплошную жестокость по отношению к людям и животным. Повзрослев, он заявил, что получил психологическую травму в этой нездоровой атмосфере.

Став подростком, Субайи отчаянно пытался читать что-либо кроме Корана, богословских трудов и работ по грамматике. Но любознательный юноша не мог найти в Мекке хороших книг. От безысходности он засел за популярные псевдонаучные издания. В этих книгах говорилось, например, о различных видах джиннов. Или о том, что Нил вытекает из рая.

Несмотря на антиинтеллектуализм, священный город привлекал студентов из Индии, Африки и Юго-Восточной Азии.

Они учились у мекканских улемов. Самой престижной образовательной площадкой являлась Запретная мечеть. Известным преподавателям отводились особые места на ее территории. Занятия мог посещать любой человек в возрасте от 16 до 60 лет. Помимо классических комментариев к Корану и работ по исламскому праву студенты изучали «Воскрешение наук о вере» – средневековый труд персидского имама Абу Хамида аль-Газали (1058–1111). Аль-Газали был философом, но сама философия находилась под запретом. Подобно мекканцам IX века, мекканцы XX века ненавидели мутазилитов. Представителей мусульманского рационализма называли еретиками и невежественными язычниками. Профессор Субайи говорил: «Мутазилиты – глупые свиньи. Они считали человеческий разум мерой истины! Какое ужасное суеверие!»[25]

Для того чтобы начать преподавать и получать жалованье, профессора сдавали публичный экзамен. Соискатели обращались к шейху улемов, который назначался османами. Получив взятку, шейх приходил к выводу, что кандидат – достойный человек, готовый к испытанию. Экзамен проводился в Аль-Харам и состоял из единственного задания. Соискатель должен был объяснить, как он понимает басмалу. Этот исламский термин служит для обозначения фразы «Бисмилляхи-р-рахмани-р-рахим» («Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного»). С нее начинаются все суры Корана, кроме девятой. Мусульмане произносят басмалу в каждой молитве и перед началом любого важного дела. На основании толкования басмалы, сделанного соискателем, экзаменаторы оценивали его знание арабского языка, логики, теологии и канонических текстов фикха – а следовательно, и способность кандидата выносить суждения по вопросам веры.

Мекканские профессора постоянно ссорились. Наиболее авторитетными считались сторонники шафиитского мазхаба, которые получили образование в каирском университете Аль-Азхар. К улемам из Индии и Юго-Восточной Азии относились презрительно. Их «заваливали» на экзамене и не пускали преподавать в Запретную мечеть. Нередко богословы агрессивно критиковали и осуждали друг друга. Снук-Хюргронье сообщает о конфликте между египетским ученым и шейхом мекканских улемов. Египтянин распространил среди своих учеников трактат, в котором назвал курение неисламской практикой. Шейх улемов – известный любитель кальяна – немедленно отреагировал на столь наглый выпад. «Если курение табака нечестиво, – утверждал он, – значит, нечестивы и курильщики, то есть почти все мекканцы. Следовательно, из-за своей нечестивости они не могут быть свидетелями при заключении браков. Следовательно, большинство браков в Мекке недействительно. Но это не так, а значит, мнение египтянина неверно, абсурдно и само по себе является неисламским». В богословских спорах упор делался на консерватизм и ортодоксальность. Нередко такие инциденты приводили к сжиганию книг. Авторов при этом называли вероотступниками и бросали в тюрьму.

Чтецы Корана (кари) держались в стороне от подобных ситуаций. Они скромно именовали себя не улемами, а художниками и творцами. Кари требовали высокие гонорары за чтение Корана на официальных и неофициальных мероприятиях. Если им платили слишком мало, то кари специально выступали плохо, вызывая недовольство публики.

Когда мекканцы не читали и не слушали Коран, им было совершенно нечего делать. Обычный день в Городе Аллаха протекал довольно вяло. Среднестатистический мекканец просыпался под звуки азана. Помывшись и одевшись, он зажимал в зубах мисвак и спешил в Аль-Харам на утреннюю молитву. Затем возвращался домой и завтракал. На завтрак подавались яйца, хлеб, бобы и сладкий чай. После еды курили кальян. Далее горожане отправлялись на базар за мясом, овощами и другими продуктами. Покупки делались ежедневно, чтобы убить время. Когда основные дела были сделаны, мекканцы с чистой совестью принимали гостей и играли в шахматы. Так продолжалось до полуденного намаза.

Помолившись, жители Мекки обедали и спали до очередного азана. Обед состоял из вареного риса с чечевицей, баранины, тушеной с помидорами и луком, а также шпината и баклажанов. Пообедав, все опять ложились спать. Наконец, после вечернего намаза горожане шли в кофейни, чтобы поболтать и покурить кальян.

Неудивительно, что мекканцы сопротивлялись любому вмешательству извне. По их мнению, идиллическая жизнь Города Аллаха должна была оставаться незыблемой. Поэтому строительство Хиджазской железной дороги вызывало негодование в Западной Аравии. Проект Абдул-Хами-да II не нравился ни рядовым мекканцам, ни бедуинам, ни тарифу Хусейну ибн Али. Назревал очередной османомекканский конфликт. Но 2 ноября 1914 года все проблемы, связанные с транспортной магистралью, отошли на второй план. Блистательная Порта вступила в Первую мировую войну.

Османская империя присоединилась к Центральным державам (Германии и Австро-Венгрии). Будучи халифом, Мехмед V объявил джихад 23 ноября 1914 года. Он призвал мусульман бороться с Антантой – союзом государств, враждебных Центральным державам. В своей пламенной речи султан пытался убедить исламских подданных Франции, Великобритании и Нидерландов взбунтоваться против колонизаторов. Однако для большего эффекта требовалась санкция тарифа Мекки.

Османы требовали, чтобы Хусейн немедленно присоединился к джихаду. Но шариф не торопился. Он отвечал, что благословляет Порту и молится за успех османского оружия. Ситуация в Западной Аравии действительно была сложной. В Красном море хозяйничали англичане. Они могли отрезать Хиджаз от внешнего мира и уморить мекканцев голодом. Хусейн вел тайные переговоры с британцами. Лондон надеялся при помощи Хашимитов развалить Османскую империю. Также шариф контактировал с подпольными арабскими группировками в Месопотамии и Сирии. Эти группировки планировали антиосманский мятеж. Хусейн видел Мекку автономным городом-государством. Сам он мечтал стать королем Аравии.

Однако шариф колебался. Он знал, что страны Антанты присматриваются к территориям в Ираке, Ливане и Сирии.

Великобритания и Франция хотели колонизировать арабские земли. Поэтому Хусейн открыто спросил у османского губернатора Мекки, готов ли Стамбул признать его суверенным правителем Аравии. Османы промолчали. А вот англичане ответили утвердительно.

Английская политика в отношении Мекки казалась более прозрачной, нежели османская. Вскоре Хусейн получил интригующее письмо от военного министра Великобритании, лорда Китченера. Китченер обещал предоставить арабам полную свободу и независимость. Министр намекал и на то, что Лондон может признать Хусейна халифом. Взамен англичане хотели, чтобы Хашимиты подняли антиосманское восстание.

Обещания англичан были подкреплены поставками денег и оружия в Хиджаз. Этим занимался полковник Томас Эдвард Лоуренс. Он принадлежал к числу европейских авантюристов и секретных агентов, которые активно исследовали Аравию. В фильме Дэвида Лина «Лоуренс Аравийский» (1962 год) полковник показан безнадежным и эксцентричным романтиком. На самом деле он был эрудирован, хитер и достаточно умен для того, чтобы осознавать важность своей миссии.

Лоуренс стал военным советником и близким другом Фейсала (третьего сына Хусейна). Вдвоем они убедили тарифа в том, что восстание будет успешным. Фейсал и его старший брат Абдалла лично организовали мятеж. Последние сомнения Хусейна рассеялись, когда он узнал о планах Стамбула. Османский военный отряд покинул Медину и направился в Йемен – якобы для усмирения местных племен. Шариф понял, что по дороге солдаты могут войти в Мекку и свергнуть его.

8 июня 1916 года Хусейн ибн Али аль-Хашими провозгласил независимость Мекки и вступил в Первую мировую войну на стороне Антанты. Началось Великое арабское восстание. Османский гарнизон Мекки сдался не сразу. Солдаты заняли губернаторский дворец. После трехдневной осады люди Хусейна взяли дворец штурмом. Но отдельные отряды продолжали сопротивление в разных частях города. Бои велись даже в Запретной мечети. Кааба попала под обстрел. Османы окончательно капитулировали лишь 4 июля, когда шариф привез из Джидды английские пушки. Наконец остатки султанских войск покинули Город Аллаха. Это случилось через 400 лет после того, как Селим I овладел Меккой.

2 ноября 1916 года Хусейн объявил себя королем арабской нации и халифом. Он осудил тиранию османов и призвал всех мусульман поддержать его как истинного лидера правоверных. Британцев встревожило тщеславие шарифа. Поэтому Лондон признал его только королем Хиджаза. Абдалла, Фейсал и Лоуренс на английские деньги покупали лояльность бедуинских племен и громили османов. В сентябре британские корабли доставили в Западную Аравию строительные материалы для ремонта Каабы. Хусейн решил, что его мечты сбываются.

Известие о восстании вызвало панику в Стамбуле. Младотурки назначили новым тарифом Али Хайдара – представителя Дхави Зейд. Хайдар добрался до Медины и провел там несколько месяцев, пока Фейсал не осадил город.

Новоиспеченный шариф напрасно умолял османов прислать ему солдат и боеприпасы. В итоге Хайдар чудом вырвался из окружения и вернулся в Стамбул.

К тому времени Хашимиты заняли портовые города на Красном море – Джидду, Янбу-эль-Бахр и Умм Ледж. Эт-Таиф держался до сентября 1916 года. Мединский гарнизон под командованием легендарного Омера Фахреддина-паши проигнорировал приказ османского правительства сложить оружие. Фахреддин-паша отказался сдать город даже после завершения Первой мировой войны. Медина пала только в январе 1919 года. Тем не менее в конце 1916 года Хусейн при активной поддержке англичан взял под свой контроль большую часть Хиджаза.

11 ноября 1918 года Первая мировая война закончилась. Высокая Порта потерпела сокрушительное поражение. Но тут выяснилось, что 16 мая 1916 года англичане и французы заключили тайное соглашение Сайкса-Пико. Они заранее поделили османские земли. В результате территории современных Иордании, Ирака и Палестины перешли под власть британцев. Французам достались Ливан и Сирия. Европейцы перекроили политическую карту Ближнего Востока в собственных интересах. Ни о каком суверенном арабском королевстве во главе с Хусейном не могло быть и речи. Но мелкие княжества Аравии считались «почти самостоятельными». Кувейт и Бахрейн стали британскими протекторатами. Султан Маската подписал договор о сотрудничестве с Францией и США. Недждом – самым большим регионом Аравии – правил абсолютно независимый ваххабитский амир Абдул-Азиз ибн Абдуррахман ибн Фейсал аль-Сауд.

Второе Саудовское государство распалось еще в 1891 году. В 1910-х годах Абдул-Азиз начал собирать аравийские земли вокруг Эр-Рияда. Он сотрудничал с англичанами и, в отличие от Хусейна, обладал реальной властью. И, подобно своим предкам-ваххабитам, Абдул-Азиз обратил взор на Хиджаз.

Амир Неджда был ошеломлен Великим арабским восстанием. Он заявил, что Хашимиты не принесут в Аравию ничего, кроме кровопролития. Но больше всего Абдул-Азиза возмутили имперские амбиции Хусейна. Однако он несколько раз приглашал тарифа на переговоры. Хусейн всегда отказывался. В свете этих событий вторжение ваххабитов в Хиджаз казалось неизбежным.

В августе 1924 года саудовская армия двинулись к Мекке. Хусейн слал в Лондон отчаянные письма с просьбами о помощи. Британские чиновники не отвечали. Они считали тарифа сумасшедшим с манией величия. У Хусейна не было боеприпасов. Многие мекканцы бежали в Джидду. Шариф на последние деньги перевез свою семью в Акабу. 13 октября 1924 года священный город вновь оккупировали ваххабиты. Правление Хашимитов в Мекке закончилось.

Абдул-Азиз осаждал Джидду и Медину на протяжении целого года. Оба города сдались в декабре 1925 года. Хусейн был отправлен в изгнание. 4 июня 1931 года он умер в Аммане. Непокорный старик до последнего вздоха твердил о своем божественном праве руководить Меккой.

После поражения Хашимитов Абдул-Азиз овладел огромной территорией. Его власть над Аравией была сравнима с властью Аббасидов. С 20 мая 1927 года ваххабистское государство стало называться Королевством Неджда и Хиджаза. Король Абдул-Азиз поддерживал строгую дисциплину среди бедуинов и заботился о паломниках. Он показывал исламскому миру, что святыни Мекки находятся в безопасности. По слухам, монарх намеревался учредить в Городе Аллаха новый шарифат. Газеты в Стамбуле, Дамаске и Багдаде сообщали, что король рассматривает кандидатуру Али Хайдара. В конце концов Саудиты решили править Меккой без посредников. Пост мекканского губернатора занял принц Фейсал – сын Абдул-Азиза. Хайдару запретили совершить хадж. В 1926 году ему не позволили даже сойти с корабля на берег в Джидде.

Мекканцы с ужасом гадали, что же предпримут Саудиты. Но король был настроен весьма благодушно. Он созвал богословов и попросил их урегулировать все разногласия с ваххабитским улемом. По словам Раттера, мекканские ученые постановили, что ваххабиты не сильно отличаются от приверженцев других мазхабов. Этот консенсус радикально изменил порядок намазов в Аль-Харам. По обычаю, в Запретной мечети отводились особые места для представителей разных правовых школ. Шафииты молились за аш-Шафии, ханбалиты – за Ибн Ханбаля, ханафиты – за Абу Ханифу, а малитикиты – за Малика ибн Анаса. Молитвы возносились в разное время, чтобы никто никому не мешал. По приказу Абдул-Азиза мазхабы лишились своих традиционных мест в Аль-Харам, а затем и вовсе были ликвидированы. Отныне намазом руководил имам-ваххабит.

Несмотря на решение улемов, ваххабиты были иными, нежели прочие мусульмане. Раттер пишет: «Если одни люди кричат «Аллах велик!»», и они встречают других людей, которые отличаются от них речью, одеждой и манерами, но которые также кричат «Аллах велик!», то возможны два варианта развития событий. Первый заключается в том, что люди проигнорируют различия и издадут единый клич: «Аллах велик!» Это был путь пророка Мухаммеда. Во втором случае люди возненавидят друг друга. Сильных будут избегать, слабых уничтожат. Это путь невежественных ваххабитов, и почти все ваххабиты невежественны». Теперь эти невежды владели Меккой.

Абдул-Азиз чувствовал себя полноправным хозяином Аравии. Его богатство и могущество стремительно росли. На протяжении всего XIX века дальние путешествия становились все более удобными и доступными. В 1850-х годах появились пароходы, работающие на угле. К 1920-м годам наступил век массовых перевозок. Мусульмане легко добирались до Мекки. Поток хаджи увеличился в несколько раз. Деньги в Мекку текли рекой. Одним из самых знаменитых паломников был мусульманский ученый Мухаммед Асад (1900–1992). Урожденный австрийский еврей Леопольд Вайс, он в 1922 году принял ислам, изменил имя и уже через год посетил священный город. Асад много путешествовал по Ближнему Востоку в качестве корреспондента немецкой газеты Frankfurter Zeitung. Он провел в Аравии шесть лет и стал доверенным лицом Абдул-Азиза. Свои приключения журналист описал в мемуарах «Путь в Мекку». При этом в книге практически ничего не говорится о самом священном городе.

Хиджаз наводнили европейцы. Подобно Вайсу, они ранее обратились в ислам. Многие из них были англичанами.

Великобритания переживала бум исламизации с середины XIX века. Военные, дипломаты, колониальные чиновники, крупные коммерсанты и представители богемы переходили в мусульманскую религию. До этого они, как правило, работали в Индии, Африке или на Ближнем Востоке – в странах, где преобладало исламское население. Таким образом, к началу XX века в Англии сформировалась процветающая община «новых» мусульман. Ее возглавлял Роуленд Аллонсон-Винн, пятый барон Хедли. Он принял ислам в 1913 году, взял арабское имя «Шейх Рахматулла аль-Фарук» и дважды совершил хадж (в 1923 и 1927 годах).

Барон был очень богат и влиятелен. Он курировал строительство Центральной мечети Лондона в Риджентс-парке. Кроме того, в 1914 году лорд Хедли основал Британское общество мусульман. В нем состояли знаменитые люди: талантливый романист Мармадьюк Уильям Пиктхолл («Мухаммед»), аристократка Эвелин Коббольд («Зейнаб») и театральный художник Хедли Черчвард («Махмуд Мубарек»), Все они активно занимались благотворительностью и пытались популяризовать ислам в Европе. Так, Черчвард – первый британский хаджи в истории – сделал множество зарисовок Мекки. Леди Коббольд посылала в Город Аллаха большие суммы денег. Пиктхолл перевел Коран на английский язык.

Однако британские мусульмане не могли беспрепятственно приехать в Мекку. Их европейская внешность привлекала слишком много внимания. Мекканцы не любили чужаков. К тому же, жители священного города помнили западных путешественников, которые проникли в Хиджаз под видом арабов, а потом дурно отзывались о Мекке. Когда Черчвард совершал хадж, его арестовали и обвинили в том, что он был кяфиром и шпионом. Художнику пришлось предъявить свидетельство об обращении в ислам, подписанное египетскими улемами.

Если Черчвард прибыл в Мекку как рядовой паломник, то Коббольд не собиралась скрывать свой благородный статус, Она исколесила полмира, но одиночная поездка в Мекку далась ей нелегко. Даже сегодня женщина не может войти в Город Аллаха без махрама – близкого родственника мужского пола. Леди Эвелин обратилась к своему давнишнему приятелю Гарри Сент-Джону Бриджеру Филби. На тот момент Филби являлся приближенным Абдул-Азиза – и, значит, мог получить для Коббольд приглашение от самого короля,

Гарри Сент-Джон Бриджер Филби (1885–1960) был самым известным иностранцем Мекки. Востоковед, путешественник и офицер разведки, он владел урду и арабским так же свободно, как и английским. В ноябре 1917 года Филби был назначен главой британской дипломатической миссии в Эр-Рияде. Он подружился с Абдул-Азизом и, вопреки указаниям из Лондона, информировал амира о замыслах мекканского шарифа Хусейна. В 1930 году Абдул-Азиз назначил англичанина своим советником. Филби принял ислам, женился на арабке и поселился в Мекке.

Он обитал в роскошном особняке в квартале Джарвал, рядом с королевским дворцом. Особняк был подарком Абдул-Азиза. Английская супруга Филби, Дора, жила в Джидде. Филби проводил большую часть времени в Мекке, ухаживая за садом и работая над биографией аббасидско-го халифа Харуна ар-Рашида. Он поддерживал теплые отношения с Дорой, но, будучи немусульманкой, она не могла посетить Город Аллаха. Фактически Филби играл роль посредника между Абдул-Азизом в Эр-Рияде и принцем Фейсалом, губернатором Мекки, Благодаря привилегированному положению, он также представлял в Аравии интересы американской нефтяной компании Standard Oil of California.

Филби достал необходимое разрешение для Коббольд. Она пожаловала в священный город 26 марта 1933 года. Леди Эвелин приехала из Джидды в Мекку на автомобиле. Паломнический караван преодолевал этот путь за два дня. Коббольд уложилась в два часа. Она стала не только первой англичанкой, посетившей Мекку, но и первой иностранкой, совершившей хадж на автомобиле. Перед тем как войти в Город Аллаха, светская львица покрыла тело двумя кусками белой ткани, а лицо – сетчатой вуалью. Фотография Эвелин Коббольд в этой одежде была помещена в качестве фронтисписа ее книги «Паломничество в Мекку» (1934 год). Книга стала бестселлером, но министерство иностранных дел Великобритании и Королевское географическое общество встретили ее весьма холодно. Английский истеблишмент считал Филби предателем и не оценил идиллического описания ваххабитов, сделанного Коббольд.

Впрочем, все описания Мекки, сделанные британцами, похожи. Англичане находят сам город очаровательным. Очарование Мекки во многом обусловлено величием Запретной мечети и неповторимой атмосферой хаджа. Пятничный намаз произвел грандиозное впечатление на Вейвелла. По его свидетельству, в Аль-Харам не было ни одного свободного места. Вейвелл пишет: «Слаженные движения людей, заполнивших огромный зал во время молитвы, и пронзительная тишина поражают воображение. Когда мусульмане прикладываются лбами к земле, слышно лишь воркование голубей. Затем, когда тысячи верующих встают, шелест их одежд проносится по всему залу, как внезапный порыв ветра».

Леди Эвелин вспоминает стояние на горе Арафат – «пыл религиозного энтузиазма» и «великую силу собравшихся там людей». Аристократка ощущала себя крохотной песчинкой, затерявшейся в толпе. У одних паломников по щекам текли слезы. Другие поднимали лица к звездному небу над Меккой, которое так часто становилось свидетелем кровавых драм. Коббольд пишет: «Блестящие глаза, страстные призывы, худые руки, протянутые в молитве, тронули меня так, как никогда ничего не трогало раньше. Меня захлестнула волна духовного восторга». Аналогичные эмоции она испытала, когда впервые увидела Каабу.

Раттер вошел в Аль-Харам ранним утром и долго разглядывал Каабу. «Я смотрел на огромный черный драпированный куб. По пути к нему десятки тысяч человек лишились жизни. Но неисчислимые миллионы достигли цели и чувствовали себя на пороге рая. Кааба возвышалась подобно одинокой скале посреди океана. Ее массивное великолепие олицетворяет Единство Бога. Казалось, Он, невидимый, стоял на Каабе, пока хаджи возносили свои жалкие мольбы: «О Господи! Смилуйся над нами и спаси нас от адского пламени!»

Однако вне Запретной мечети и хаджа Мекка выглядела совершенно иначе. Местные жители нисколько не изменились, «Мекканцы – жадные модники, – утверждает Бертон. – Они легко получают богатство и совершенно его не ценят. Пожертвования, дары и паломники позволяют горожанам бездельничать. В Мекке все самое дорогое: свадьбы, религиозные церемонии, развлечения. Мекканцы погрязли в долгах. Попав в лапы ростовщиков, горожанин ждет начала хаджа. Если ему повезет, то он заплатит по счетам, обобрав одного или нескольких состоятельных пилигримов»[26].

Бертон пишет, что мекканцы ощущают превосходство над иными мусульманами – и, тем более, над кяфирами. Они считают себя «белой костью» и впадают в ярость от малейшей критики. «Они постоянно твердят о своей исключительности, о своем высоком происхождении… Их спесь проявляется ежеминутно»[27].

По мнению Раттера, жители священного города надменны, жестоки и расточительны. Он называет мекканцев подлыми ксенофобами[28]. Раттера сильно раздражает их извечное чувство «принадлежности к высшей расе». Горожане величают себя «соседями Бога» – и тем не менее создали в Мекке «атмосферу дискомфорта и безнадежности». Раттер находит мекканцев отвратительными, а их жизнь – странной и безумной. Он сравнивает смех горожан со смехом сумасшедших в бедламе[29]. Но, в целом, англичанин убежден, что Мекка – не худшее место на земле, а ее жители являются «самыми скромными из лицемеров»[30].

Европейским мусульманам очень нравились изящные мекканские дома. Черчвард с любовью вспоминает гостиницу, где он остановился, – красивую, светлую, с просторными комнатами, уютным внутренним двором и фонтаном. Коббольд рассказывает, что все дома в Мекке делились на две части – женскую (гарем) и мужскую (селамлик). Посетив один гарем, леди Эвелин пришла в неописуемый восторг. По ее словам, мекканки жили в роскоши и удобстве. Они курили кальян, спали на диванах, обтянутых шелком, разводили цветы и держали милых домашних животных – птиц, кошек и козочек. В гареме также находились пекарня, кухня, прачечная и рабочая комната, где женщины шили и сплетничали.

Однако прелестей мекканских домов было недостаточно, чтобы европейцы положительно отзывались о Городе Аллаха. Черчварда беспокоило отсутствие смеха и музыки. Женщины редко покидали свои жилища. Если это все-таки происходило, то они надевали «бесформенные балахоны». В Мекке было довольно грязно. По улицам ползали ядовитые змеи, пауки и скорпионы. Помимо того, в священном городе всегда дурно пахло. Черчвард и Раттер объясняют это примитивной канализационной системой. Выгребные ямы чистили один раз в год в определенный день. Черчварду повезло пропустить это знаменательное событие, но Раттер стал его свидетелем. Для такой важной задачи принц Фейсал нанял бедных паломников. Они откачали отходы и вылили их за пределами города. Емкости привезли назад в Мекку и оставили на складе. Разумеется, никто ничего не мыл и не дезинфицировал.

Местная еда также таила в себе множество опасностей. В пище часто попадались мухи, волосы, грязь и осколки стекла. Но это было еще не все. Около гостиницы Черчварда один мясник продавал кебабы. Англичанин охотно их ел. Так продолжалось до тех пор, пока его мекканские знакомые не увидели, как мясник заманивает в свою лавку бродячих собак. Когда Черчвард понял, чем питался, его стошнило[31].

* * *

В 1926 году египтяне, как обычно, отправили в Мекку паломнический караван с махмалом и новой кисвой для Каабы. Хаджи сопровождали египетские солдаты. Согласно традиции, по пути они раздавали нищим еду и мелкие деньги – а также сообщали о прибытии каравана сигнальными рожками. Но ваххабиты запрещали любую музыку – поэтому Абдул-Азиз заранее предупредил египтян о том, что им следует воздержаться от каких-либо звуковых сигналов. Однако на въезде в Мекку солдаты забыли о королевском приказе. Услышав звуки сигнального рожка, ваххабиты начали бросать в паломников камни. Египтяне открыли огонь из ружей. В драке погибли 20 саудовцев и несколько хаджи.

На тот момент в Мекке находился один из сыновей Абдул-Азиза – принц Фейсал (будущий король Фейсал I). Он немедленно вскочил на коня, примчался на место происшествия – и остановил побоище. Избиение паломников было остановлено. Однако после этого инцидента Саудовская Аравия разорвала дипломатические отношения с Египтом и восстановила их лишь спустя 10 лет.

* * *

Бытовые ужасы соседствовали с неоспоримыми достоинствами. В Мекке принимали и обменивали любую валюту. Но банков не было. Вейвелл не смог обналичить чеки и чуть было не остался без средств к существованию. В городе работало одно почтовое отделение, но письма не доставлялись адресатам. Нужно было прийти на почту, закатить скандал и буквально отобрать свое письмо у наглых чиновников. Посылки нередко вскрывались, их содержимое бесследно исчезало[32]. На покупку простой марки уходила целая вечность. Вторая марка продавалась на усмотрение почтмейстера. Он мог и отказать, если клиент ему не нравился.

Посетив Аль-Харам и помолившись, Черчвард отправлялся на прогулку. Его забавляло, как торговцы зазывают покупателей. Один кричал: «Отличные часы, клянусь Аллахом!» Другой: «Жемчужины, райские жемчужины!» Третий:

«Лимоны для истинных верующих!»[33] Полуголые мускулистые водоносы, сновавшие по рынку, также являли собой занятное зрелище. Черчвард даже нашел в Мекке смех. Он забрел в кафе на окраине города, где мекканцы играли в шахматы и слушали хакавати (народных сказителей).

Европейцев удручало то, что в Мекке распространено рабство, Невольничий рынок пользовался большой популярностью, Торговля велась открыто. Рабов выставляли в специальных павильонах. Потенциальный покупатель мог ощупать невольника, осмотреть его зубы или иным образом убедиться, что тот здоров. Рабы, склонные к порокам либо имевшие дурной характер, стоили очень дешево. Вообще цены были довольно низкими. За хорошего невольника просили от 4 до 20 фунтов стерлингов. Раттер обнаружил, что в Мекке много старых и увечных рабов. Они не могли трудиться, и хозяева бросили их на произвол судьбы. Несчастные просили милостыню и зачастую умирали прямо на улице[34].

Раттер изучал фикх. Ситуация в священном городе поставила его в тупик. Действительно, соблюдение норм исламского права приводит к полному уничтожению рабства. Согласно Корану, освобождение невольника – это один из лучших поступков в глазах Аллаха. Но Мекка жила по собственным законам. Черчвард был потрясен, узнав, что рабы составляют 2/3 городского населения. Он предложил знакомым мекканцам подписать петицию против рабства – и, разумеется, получил отказ.

Коббольд также испытала шок, увидев, что невольники есть в каждом доме. Пытаясь преуменьшить масштабы катастрофы, она заявила, что рабы «абсолютно счастливы». Мекканцы якобы воспринимали их как членов семьи, В подтверждение своих слов леди Эвелин приводит трогательный пример. Старушка-рабыня хотела оттаскать за уши Абдуллу – сына хозяина. Рослый Абдулла подхватил ее и поцеловал. Хочется верить в правдивость этой истории. Но в то же самое время сотни невольников погибали от голода и побоев, а также подвергались истязаниям со стороны владельцев.

Помимо рабства в Мекке процветало невежество. Местные суеверия упоминаются во всех европейских отчетах. Раттер рассказывает, как мекканцы лечились. Они переписывали на лист бумаги стих из Корана и вымачивали бумагу до тех пор, пока чернила не смывались. Больной должен был помолиться, выпить подчерниленную воду – и выздороветь.

Мекканцы не знали элементарных вещей, широко известных к первой четверти XX века. Когда Раттер находился в священном городе, произошло лунное затмение. Его спросили: «Какая луна ярче? Ваша в Дамаске или эта?» «Луна одна, – ответил Раттер. – Та, которую мы сейчас видим, – это та же луна, которую видят сирийцы, египтяне, индийцы и люди всего мира». Горожане не поверили. Тогда Раттер сослался на аят, где о луне говорится в единственном числе: «Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их, если вы Его почитаете!» (Коран 41:37). После жаркой дискуссии мекканцы согласились с тем, что луна одна.

Черчвард прибыл в Мекку, когда в небе появилась комета Галлея, Горожане считали, что путнику, «пришедшему с такой звездой», сопутствует удача, Черчвард сказал: «Это совпадение. Люди вычислили периодичность, с которой комета пролетает над землей». «Покайся! – закричали разгневанные мекканцы. – Это дело Аллаха, и люди ничего об этом не знают!»

Также Черчвард рассказывает историю индийского паломника, который привез в Мекку фонограф. Он хотел немного заработать, чтобы оплатить хадж. Индиец стоял на базаре, и фонограф проигрывал разные мелодии. Собралась толпа. Горожане с удовольствием слушали музыку. Но когда пилигрим попросил денег, мекканцы закричали: «Злые духи вошли в Город Божий!» Хаджи арестовали и притащили к судье. Кади велел продемонстрировать, как работает «дьявольская машина». Желая смягчить обвинителей, индиец запустил песню, восхваляющую пророка Мухаммеда. Но судья страшно испугался. «Владение такими устройствами противоречит правилам Мекки!» – загремел он. Кади лично расколотил фонограф молотком. Паломник очутился за решеткой.

Но мекканцы не могли остановить научно-технический прогресс. Вскоре новые технологии изменили Город Аллаха до неузнаваемости.

Глава 10

Кровь и бетон

Они превращают святое место в механизм, город, который не имеет ни идентичности, ни наследия, ни культуры, ни природы.

Сами Ангави

* * *

Осенью 1932 года Абдул-Азиз владел почти всем Аравийским полуостровом. 23 сентября 1932 года Королевство Неджд и Хиджаз было переименовано в Королевство Саудовская Аравия (КСА). В ноябре 1953 года Абдул-Азиз скончался. Несмотря на консервативность, он привнес в Мекку некоторые атрибуты современности – телефоны, автомобили и самолеты. Как ни странно, эти изменения были продиктованы верностью короля идеям ваххабизма. Ваххабиты использовали любую возможность, чтобы донести свое учение до наибольшего количества людей.

Дальнейшая судьба Мекки будет зависеть от сложных и противоречивых отношений внутри династии Саудитов. Абдул-Азиза не волновало мнение других мусульманских лидеров. Он радиофицировал Мекку – но взамен снес все мавзолеи, в том числе те, где покоились родственники пророка Мухаммеда. Затем разрушению подверглись суфийские святыни, которые ваххабиты люто ненавидели. Школьная программа была радикально изменена. Теперь дети изучали лишь книги аль-Ваххаба и некоторые классические богословские труды. Город стал ортодоксальным и ревностно пуританским.

Весной 1938 года в Саудовской Аравии нашли нефть. Мекке причиталась львиная доля от нефтяных доходов. В священный город на заработки устремились тысячи египтян, йеменцев, малайцев и индонезийцев. Разумеется, все они были мусульманами, но мекканские ваххабиты их презирали.

После смерти Абдул-Азиза престол занял его сын Сауд. Новый монарх легкомысленно тратил государственные деньги. Королевская семья негодовала. Правление второго короля КСА выдалось беспокойным. Однако был и положительный момент – в 1962 году Сауд отменил рабство.

Тем временем население Мекки достигло 130 тысяч человек. В период хаджа город принимал 200 тысяч паломников – и еле справлялся с такой нагрузкой. Путешествие в Мекку стало относительно легким и комфортным. Многие хаджи приплывали в Джидду и добирались до Города Аллаха на автобусах и автомобилях. Число пилигримов росло с каждым годом. Вскоре было налажено авиасообщение между Меккой и внешним миром. В 1933 году Абдул Гаффар Шейх, студент Гарвардской школы бизнеса, стал одним из первых, кто прилетел в Хиджаз на пассажирском самолете. Подробный рассказ о его хадже был опубликован в журнале National Geographic под заголовком «Из США в Мекку: воздушное паломничество». Регулярные авиарейсы приносили в священный город все больше и больше пилигримов. Было очевидно, что Аль-Харам надо расширить.

Расширить Запретную мечеть планировал еще король Абдул-Азиз. Руководство этим проектом он возложил на принца Фейсала, губернатора Мекки. Но работа началась лишь в 1956 году и состояла из пяти этапов.

На первом этапе (1956–1961) были благоустроены окрестности холмов Ac-Сафа и Аль-Марва. Дома, прилегающие к холмам, снесли. Территорию, где паломники совершали ритуальный бег, вымостили плиткой. Также рабочие установили разделительный барьер для хаджи, бегущих в противоположных направлениях. Кроме того, был построен надземный пешеходный переход, чтобы пилигримы могли отправлять ритуал на двух уровнях. В Аль-Харам прорубили дополнительные дверные проемы. Саму мечеть облицевали белым мрамором.

Еще один – самый большой – дверной проем был добавлен во время второго этапа (1961–1969). Новые широкие ворота назвали в честь короля Сауда. Как только они украсили Запретную мечеть, принц Фейсал, поддержанный братьями Фахдом и Султаном, сверг брата и воцарился в Эр-Рияде. Это произошло в ноябре 1964 года.

Фейсал, харизматичный и опытный администратор, продолжил расширять Аль-Харам, Строители разрушили соседние дома, возвели дополнительные аркады и новый минарет, а также отделали все ворота в одном стиле, дабы придать зданию некое архитектурное единство. Территория Аль-Харам увеличилась в шесть раз. Мекку и Джидду связали четырехполосной автомагистралью. В долины Муздалифа и Арафат вели новые дороги и эстакады. В долине Мина, где паломники бросали камни, была выделена специальная область, названная Джамарат (по наименованию ритуала). В Джамарате возвели двухэтажное здание, чтобы все хаджи могли побивать камнями шайтана.

В апреле 1964 года хадж совершил американец Малик аш-Шабазз, он же Малькольм Икс (1925–1965) – знаменитый исламский духовный лидер и борец за права чернокожих. Он доехал из Джидды до Аль-Харам на автомобиле всего за несколько часов. Первым делом сотрудники иммиграционной службы потребовали доказать, что Икс действительно является мусульманином. Как только этот вопрос был решен, американец стал почетным гостем короля Фейсала. Аш-Шаббаз пишет в автобиографии, что Мекка «такая же древняя, как само время». Он с нежностью вспоминает ее старые извилистые улочки, переполненные десятками тысяч паломников со всей земли. Увидев Запретную мечеть, Икс не на шутку разволновался. «Когда строительные работы закончатся, – писал он, – Аль-Харам превзойдет по красоте индийский Тадж-Махал».

Возможно, Мекка по-прежнему казалась «древней». Однако она кардинально изменилась. Город стремительно разрастался. Новые здания появлялись везде, где было свободное место. Гостиницы для гидов и хаджи множились, как грибы после дождя. Окраины Мекки напоминали растревоженный муравейник. Но в городе было очень мало высотных зданий. По убеждению жителей, это осквернило бы Аль-Харам и Каабу. Масштабы постройки ограничивались высотой главных мусульманских святынь. Кроме того, новые дома должны были соответствовать хиджазскому архитектурному стилю.

Фейсал хотел, чтобы Мекка выглядела гармонично. По слухам, он собирался отремонтировать старые мечети, озеленить город и сохранить его культурное наследие. Благодаря Фейсалу Мекка превратилась в красивый мегаполис, где неразрывно переплетались история и современность.

Монарх видел Мекку символом мусульманского единства, а Саудовскую Аравию – центром исламского мира. Но для этого ваххабистское королевство требовалось модернизировать. Фейсал обнародовал масштабный план реформ. Среди них значились: принятие новой конституции, организация местного самоуправления, независимость судебной системы и социальные проекты (выплата пособий, всеобщее бесплатное образование и т. д.). Король мечтал сплотить мусульманские страны и учредить международную исламскую организацию наподобие ООН. В этом преобразившемся мире Мекке отводилась одна из главных ролей. И пока консервативные мекканцы митинговали против телевидения, Фейсал делал то, что считал нужным.

Но в марте 1975 года жизнь прогрессивного монарха трагически оборвалась. Его застрелил собственный племянник. Брат и преемник Фейсала, Халид, похоронил не только своего близкого родственника, но и его реформы.

Халид больше интересовался соколиной охотой, нежели государственными делами. Пока он находился на троне (1975–1982), страной фактически управлял наследный принц Фахд. Фахд питал острую неприязнь к старине. Он хотел, чтобы Мекка стала ультрасовременной, подобно Хьюстону. Принц обожал американский сериал «Даллас», который вышел на экраны в 1978 году. Действие теленовеллы происходило в условиях семейных интриг, борьбы за власть, жестокости, суеверий, приверженности традициям и невероятного богатства. Однако со стороны Даллас выглядит развитым и высокотехнологичным. Фахд смотрел любимый сериал и видел в нем Саудовскую Аравию.

Город Аллаха преобразился в одночасье. С легкой руки принца в Мекке возникли стеклянные высотки и транспортные развязки. Исторические здания сносили целыми кварталами. Все градостроительные запреты и ограничения были отменены. На рынке недвижимости орудовали мошенники. Мекка стала шумной. Дорогие небоскребы смотрелись безвкусно. Деревья вырубили, и ландшафтные дизайнеры не предложили ничего иного. Город переделали под автомобили. Пешеходных зон почти не осталось. (Нечто похожее наблюдается сегодня в деловом центре Дубая). Фахд тратил на преображение Мекки миллионы нефтедолларов. Лишь вечная красота Аль-Харам напоминала о том, каким был город всего пару лет назад.

Неудивительно, что коренные мекканцы волновались. Они чувствовали себя чужими в мире стекла и бетона. Горожане страдали от того, что Фахд уничтожает их прошлое. Родословные авторитетных семей восходили к старинным аравийским кланам – а оттуда и к пророку Мухаммеду, Мекканцы гордились тем, что были хиджазцами. Они действительно отличались от жителей Неджда – родины грубых Саудитов.

Хиджазцы любили музыку и праздники, а также симпатизировали суфизму, который подпитывался древними мистическими традициями Мекки, Фанатичные недждийцы сторонились веселья. По их мнению, хиджазские религиозные практики противоречили исламу. Хиджазцы ненавидели недждийцев за силу, подкрепленную нефтяными доходами. Они считали Саудитов захватчиками. Для хиджазцев Мекка была не только сердцем ислама, но и источником их национальной идентичности. Ее культурное наследие было тесно связано с хиджазским происхождением и самосознанием. При Фейсале мекканцы строили прекрасные традиционные дома, дополняя хашимитский архитектурный стиль османскими, египетскими и мавританскими элементами. При Фахде все это находилось под угрозой исчезновения. Город Аллаха роптал. Мекканцы думали, как спасти святилище от безудержного натиска современности.

Однако немногие имели смелость или возможность что-то предпринять. Одним из них был Сами Ангави – мекканский архитектор из старинной купеческой семьи Хиджаза. Получив образование в США и Великобритании, он сохранил преданность Городу Аллаха. Ангави был очень обаятельным человеком, и многие в Мекке воспринимали его как неформального лидера Западной Аравии. Архитектор утверждал, что технологии убьют Мекку, Но Саудиты вкладывали астрономические суммы в то, чтобы Мекка выглядела как Хьюстон. Инженеры и западные консультанты никогда не пользовались генеральным планом города. Они просто предлагали свои проекты – грандиозные и разрушительные. Эти проекты должны были разорвать саму ткань священного города. По словам Ангави, в Мекке следовало объединить традиции и моду, вечное и временное. Эту задачу можно было решить только путем междисциплинарных исследований.

Ангави подружился с другим хиджазцем – Абдуллой Насифом, доктором геологических наук. Насиф получил должность генерального секретаря Университета короля Абдул-Азиза в Джидде. Его дядя Омар Насиф во второй половине XIX века занимал пост губернатора этого города. Будучи страстным библиофилом, Омар Насиф всю жизнь собирал редкие книги и рукописи. Для своей коллекции из 6 тысяч томов, он построил великолепный дом на главной улице Джидды. Дом насчитывал более 40 комнат. На его строительство понадобилось почти 10 лет. Омар Насиф позаботился о том, чтобы его осиротевший племянник Мухаммед Насиф занимался наукой. Мухаммед вырос и стал известным ученым в области религии, права и лингвистики. После смерти дяди он преумножил семейную библиотеку до 16 тысяч томов. В наши дни дом Насифа является достопримечательностью Джидды и местом встреч мусульманских интеллектуалов.

Джидду, как и Мекку, затронула безжалостная модернизация. Многие исторические постройки – с машрабиями, резными тиковыми дверями и богато украшенные верандами – стали жертвой бульдозеров. Но нашумевшая кампания по спасению дома Насифа – символа старой Джидды – увенчалась успехом. В 1975 году Мухаммед Насиф превратил родовое гнездо в публичную библиотеку. Именно этот поступок (плюс репутация хозяина) спасли здание.

Таким образом, Абдулла Насиф был естественным союзником Сами Ангави. В сентябре 1974 года Ангави основал Исследовательский центр хаджа и пригласил туда Насифа. Спустя полгода к друзьям присоединился пакистанский исламовед Зиауддин Сардар. Мы упоминали его в главе 4.

Исследовательский центр хаджа функцинировал как полуавтономная единица в составе Университета короля Абдул-Азиза. Бюрократы (преимущественно недждийцы) чинили центру различные препятствия. Но Ангави, Насиф, Сардар и их коллеги всеми силами пытались спасти Мекку. Они собрали уникальные сведения о культурных памятниках священного города, его исторических районах и жизненном укладе, ландшафте и бытовых проблемах, а также о каждом аспекте хаджа – от размещения паломников до обеспечения их безопасности. Сотрудники центра сфотографировали и задокументировали почти всю Мекку. Помимо этого они сделали компьютерную модель города.

Ангави, Насиф и Сардар раскритиковали генеральный план перестройки Мекки. Они доказали, что его реализация разрушит уникальность Города Аллаха. Главные черты Мекки – красота и незыблемость – исчезнут под влиянием технологий. Священный город превратится в бетонные джунгли, полные уродливых небоскребов.

Казалось, никто не понимал, что Мекка имеет естественные границы. Она не могла расти бесконечно. Многие зарубежные консультанты никогда не посещали Западную Аравию и давали советы на расстоянии. Они не знали, что такое Мекка, Уничтожение природы и истории дурно сказывалось на местных жителях. Мекканцы нуждались в сохранении привычной среды обитания, которая давала им ощущение безопасности.

В то же время поток иностранных пилигримов увеличился вдвое – с 200 тысяч в конце 1950-х годов до более чем 800 тысяч в середине 1970-х годов. Если прибавить к этому саудовских хаджи, то общее число паломников перевалит за 1 миллион. Согласно прогнозам, в 1980-х годах оно должно было составить более 2 миллионов. Такое количество людей неизбежно приводило к проблемам с их размещением, снабжением и безопасностью. В 1975 году 200 хаджи погибли в результате пожара. Он начался с взрыва газового баллона в долине Мина, где находился палаточный лагерь паломников.

Во время хаджа 1976 года пилигримы доезжали на автобусе из Мины в Арафат примерно за 9 часов – хотя расстояние составляло менее 14 км. Пол-Мекки, Мина и окрестности Арафата вечно стояли в пробках. Воздух был настолько грязным, что было трудно дышать. Ежегодно в атмосферу выбрасывалось около 80 т выхлопных газов. Некоторые паломники умирали от жары и духоты. Кроме того, каждый год хаджи приносили в жертву около 800 тысяч коз, овец и верблюдов. Рабочие тратили несколько дней на то, чтобы захоронить туши. И, разумеется, пилигримы регулярно падали с надземного моста в Джамарате.

* * *

По данным саудовской полиции, ежегодно в Мекке во время хаджа совершается несколько сотен преступлений. Не все паломники обращаются в правоохранительные органы, поэтому реальное количество преступлений исчисляется тысячами. Самые распространенные из них – это кражи, сексуальные домогательства, словесные оскорбления, драки, распитие спиртных напитков, употребление наркотических веществ, незаконная торговля питьевой водой. Известны случаи вербовки в террористические организации. Нередко имеют место и религиозные преступления: гадания, нанесение себе увечий и др.

* * *

Сотрудники Исследовательского центра хаджа постоянно предсказывали катастрофы, в которых пострадают паломники. Самым опасным местом признавалась долина Мина, главными причинами бедствий – загрязнение окружающей среды и большое скопление людей во время хаджа. Ангави, Насиф и Сардар рекомендовали установить огнеупорные палатки для хаджи, а также сделать затененные зоны отдыха для пилигримов. Центр просил запретить в Мекке всякий автотранспорт – за исключением «скорой помощи», пожарной службы и полиции. Также ученые призывали заморозить все проекты по преобразованию Мекки. Они предлагали альтернативные, экологически чистые варианты развития города. Но правительство Саудовской Аравии не обращало внимания на их предложения.

Эр-Рияд занимался другими важными делами. Мусульмане ведут летосчисление от Хиджры 622 года. Следовательно, в 1979 году исламу исполнилось 1400 лет. Мусульмане собирались отметить начало нового, XV века. Саудиты задумывали грандиозное празднество. В Мекке было много разговоров о грядущем «Золотом веке ислама» и «мусульманском ренессансе». Предполагалось, что в XV столетии религия пророка Мухаммеда будет оказывать колоссальное влияние на мировую политику. Флагманом мусульманского возрождения должна была стать Саудовская Аравия.

Мекка превратилась в арену важных мероприятий. В 1976 году она совместно с Джиддой приняла делегатов международной конференции по вопросам исламской экономики. Участники конференции провозгласили новую науку – исламскую экономику. На ее постулатах основана деятельность современных мусульманских банков и прочих финансовых учреждений. В 1977 году в Мекке прошла Всемирная конференция по исламскому образованию. Мекканские улемы разъехались по всему миру, дабы распространить идеи ваххабизма и помочь возрождению ислама. Туда куда они не смогли добраться, Саудиты отправляли миллионы ваххабитских книг и брошюр.

Словом, в преддверии XV века мусульманский мир лихорадило. Трагедия не заставила долго ждать. 1 мухаррама 1400 года (20 ноября 1979 года) – в первый день нового столетия – группа вооруженных боевиков захватила Аль-Харам. На тот момент в мечети находилось более 100 тысяч верующих. Этот беспрецедентный теракт вошел в историю как осада Мекки.

Правительство немедленно заблокировало все информационные каналы. Саудовская Аравия является полицейским государством, и плохие новости скрываются быстро и навсегда. По слухам, на Город Аллаха напали сионисты и американские империалисты. Согласно второй версии, Аль-Харам оккупировали иранские шииты – последователи аятоллы Хомейни. Исламская революция в Иране произошла совсем недавно, зимой 1979 года. Наконец, третья теория предполагала раскол в правящей семье – якобы наследный принц Фахд пытался свергнуть короля Халида.

Действия Эр-Рияда вызвали среди мекканцев настоящую панику. Запретная мечеть была оцеплена в радиусе 5 км. Людям, жившим в пределах этого кольца, приказали покинуть свои дома. Десятки тысяч паломников были эвакуированы на самолетах в Джидду.

Первые выстрелы прозвучали сразу после окончания утреннего намаза. Сотни террористов пришли на молитву, пронеся автоматы, винтовки и револьверы под одеждой. Внезапно они начали палить в воздух. У охранников Аль-Харам были только дубинки – ведь в святое место запрещалось приходить с оружием.

Террористы выступали против «преступной» связи Саудитов с западными странами. Их возмущали продажа нефти США, любовь королевского семейства к роскоши, участие женщин в общественной жизни и прочие нарушения норм шариата. В 1960-х – 1970-х годах КСА внешне было вполне светским государством. Саудовки носили западную одежду, не покрывали голову и ходили на романтические свидания. Лидеры повстанцев потребовали, чтобы имам Запретной мечети признал одного из них Махди (мессией) и публично осудил Саудитов. Имам отказался и тем самым подписал себе смертный приговор.

Мятежники начали расстреливать заложников. Хаджи в ужасе метались по мечети и давили друг друга. Спустя несколько часов террористы выпустили иностранцев, но удерживали саудовцев. К вечеру боевики установили огневые точки на всех минаретах Аль-Харам. Они приготовились к обороне.

Организаторами теракта являлись Джухайман аль-Утай-би и его друг Мухаммед Абдулла аль-Кахтани («Махди»). Во второй половине 1970-х годов они создали террористическую группировку «Аль-Масджид аль-Харам», которая и захватила Запретную мечеть. Среди боевиков были египтяне и пакистанцы, но большинство составляли бедуины из племени Бану Утайба. Это племя активно поддерживало Абдул-Азиза, когда тот объединял под своей властью Аравию.

Утайбы служили в королевской гвардии и имели немалые привилегии. Но в 1930-х годах они взбунтовались. Реформы саудовских ваххабитов казались им недостаточно ваххабитскими. В мекканской истории утайбы были такими же религиозными фанатиками, как хариджиты и карматы. Теперь бедуины обвиняли Саудитов в коррупции, разврате, поощрении ереси, одержимости деньгами и потреблением. Они считали модернизацию Мекки кощунственной. Кроме того, прогресс угрожал традиционному образу жизни Бану Утайба.

Члены «Аль-Масджид аль-Харам» являлись последователями шейха Абд аль-Азиза ибн Абдуллаха ибн База (1910–1999). Ибн Баз, главный идеолог современного саудовского ваххабизма, занимал несколько важных постов. В 1970 году он возглавил Исламский университет Медины, в 1975 году – Постоянный комитет по фетвам (богословским суждениям), Затем Ибн Баз стал Великим муфтием Саудовской Аравии (в 1992 году), В Медине шейх познакомил тысячи студентов со своим радикальными взглядами,

Аль-Утайби и аль-Кахтани были преданными учениками Ибн База. В то время мединские студенты славились религиозным фанатизмом. Будучи выходцами из бедуинских семей, они сменили племенную верность на верность исламу. Однако их ислам опирался не на Коран и сунну, а на «исконно мусульманские» традиции, истолкованные шейхами вроде Ибн База. Мединские студенты называли себя единственными хранителями и защитниками «настоящего» ислама. Они горячо ненавидели шиитов, суфийских мистиков и либералов. Группировка «Аль-Масджид аль-Харам» изначально являлась студенческой организацией. Поэтому теракт 1979 года, организованный мединцами, был закономерен и предсказуем.

Власти Саудовской Аравии не сразу поняли, что произошло. Они начали действовать лишь после того, как террористы убили нескольких полицейских и сотрудников органов госбезопасности. В Мекку была вызвана Национальная гвардия. Но боевики заняли минареты и отстреливали всех, кто приближался к Запретной мечети. Армейские снайперы боялись причинить ущерб Аль-Харам. Ибн Базу пришлось вынести специальную фетву, которая разрешила военным применить силу для освобождения заложников.

Операция выявила ужасающую некомпетентность саудовского правительства. Полиция, Национальная гвардия и армия получали разные приказы и не доверяли друг другу. Они не могли координировать свои действия, поскольку использовали разные радиосистемы. Военных даже не снабдили архитектурными планами Запретной мечети. Во всем королевстве существовало всего два учреждения, где хранились эти планы. Первым была строительная компания Saudi Binladin Group. Ее основал в 1931 году Мухаммед беи Ладен – отец будущего «террориста № 1» Усамы беи Ладена. Saudi Binladin Group несколько лет занималась реконструкцией и расширением Аль-Харам. Второй комплект планов находился в Исследовательском центре хаджа. В течение предыдущих четырех лет его сотрудники сфотографировали и описали каждый сантиметр Запретной мечети. Сами Ангави лично передал документы военным.

Сначала Эр-Рияд хотел уничтожить террористов. Однако в ночь на 22 ноября 1979 года король Халид приказал Национальной гвардии взять Аль-Харам штурмом. Гвардейцы вышибли Ворота Короля Сауда, ворвались в мечеть и… попали в засаду. Последовала кровавая бойня. Минареты были взорваны. В конце концов при поддержке тяжелой артиллерии и бронетранспортеров, солдаты и гвардейцы дошли до Каабы. Аль-Кахтани считал себя неуязвимым и бессмертным. Самопровозглашенный Махди подбирал гранаты, брошенные врагами, и швырял их назад. Одна граната разорвалась прямо в его руках…

Лишившись лидера, мятежники отступили в катакомбы. Под Аль-Харам находится запутанный лабиринт с множеством комнат. Это настоящий мини-город. Некоторые военные спустились под землю и остались там навсегда.

Через неделю кровопролитных боев стало ясно, что Саудиты нуждаются в помощи. Эр-Рияд обратился к США. Корреспондент The Wall Street Journal Ярослав Трофимов внимательно изучил эти события и написал книгу «Осада Мекки: Забытое восстание в главной исламской святыне и рождение «Аль-Каиды». По словам Трофимова, десятки оперативников ЦРУ были срочно обращены в ислам, дабы войти в священный город и лично оценить ситуацию. Они порекомендовали провести химическую атаку. В катакомбы пустили слезоточивый газ. Террористы забили проходы старыми матрацами, кусками картона, остатками стройматериалов и прочим хламом, который десятилетиями валялся в лабиринтах. Сами они дышали через тряпки, смоченные водой. В результате газ поднялся наверх и начал расползаться по мечети. Саудовские солдаты надели противогазы. Но их пышные бороды не позволяли резиновым маскам плотно прикрыть лица. Сотни военных отравились. Газ распространился по Мекке. Всех горожан пришлось эвакуировать.

В Джидде говорили, что подземелья в конечном счете были затоплены. Уцелевшие террористы выбрались на поверхность, где их и арестовали. Но Трофимов пишет, что Саудиты вызвали французский Иностранный легион. Париж отправил в Мекку опытного наемника – капитана Пола Барриля. Барриль посоветовал применить ударную порцию газа CS – 1 тыс. м^3. Этого хватало, чтобы отравить население небольшого города. А весь французский запас CS составлял всего лишь 300 м^3. Пришлось работать с тем, что есть.

Барриль использовал газ с особой хитростью. Французы закачивали CS точечно – через глубокие отверстия, специально пробуренные до самых катакомб. Одновременно в подземный лабиринт с двух сторон вошли два армейских батальона. Они взяли боевиков в клещи и схватили Джухаймана аль-Утайби. 4 декабря 1979 года осада Мекки закончилась. Освобождение Запретной мечети заняло две недели.

Джухайман аль-Утайби предстал перед религиозным судом, где председательствовал его наставник Абдуль-Азиз ибн Баз. Шейх заявил, что террористы правы. Ваххабитское государство не должно ассоциироваться с кяфирами. Отклонения от «чистого ислама» надлежит искоренить. Саудовскую Аравию необходимо избавить от ширка – идолопоклонства, ересей, культа денег и т. д. Все улемы согласились с Ибн Базом. Однако, по мнению шейха, повстанцы согрешили, бросив вызов королевской семье и объявив о прибытии Махди. Подобно мекканским кади прошлого, Ибн Баз принял единственно верное решение – Суд Аллаха.

Приговор был приведен в исполнение 9 января 1980 года. Аль-Утайби и 68 других террористов публично обезглавили на площадях Мекки. Эта казнь является самой масштабной в истории Саудовской Аравии. После нее КСА стало на путь мусульманского традиционализма – и продолжает следовать ему до сих пор.

Почему аль-Утайби и аль-Кахтани вообще вспомнили о Махди? Они бвши суннитами, а вера в Махди характерна для шиитов. Считается, что Махди – это 19-й шиитский имам. Он исчез в 869 году, но в Судный день вернется и спасет человечество. Видимо, на неокрепшие умы мятежников повлияла общеисламская лихорадка, вызванная наступлением XV века. Но именно объявление о пришествии Махди заставило мекканцев поверить в то, что за терактом 1979 года стоят иранские шииты. По мнению горожан, шиитские радикалы пытались разжечь пожар Исламской революции в Саудовской Аравии.

Время совершения теракта также наводило на мысль о заговоре шиитов. В 1979 году оно совпадало с Ашурой – трауром по имаму Хусейну, погибшему в битве при Кербеле. На всякий случай Саудиты арестовали группу иранских паломников за распространение революционных брошюр. Гражданская авиация КСА находилась в состоянии повышенной готовности на случай, если Эр-Рияд решит депортировать тысячи шиитских агитаторов. Даже когда личности террористов были установлены, мекканцы продолжали обвинять иранских шиитов в терроризме.

Иранцам все это не нравилось. Аятолла Хомейни – духовный и политический лидер Исламской революции – язвительно прокомментировал «мракобесную» позицию Саудитов. В хадже 1980 года иранцы практически не участвовали – во-первых, из-за подобных оскорблений, а, во-вторых, из-за разразившейся Ирано-иракской войны (1980–1988). К 1981 году отношения между Эр-Риядом и Тегераном стали откровенно враждебными. Король Халид призвал иракского президента Саддама Хусейна сокрушить иранцев. В ответ иранские паломники организовали демонстрацию перед Запретной мечетью, где скандировали революционные лозунги. Халид написал письмо аятолле Хомейни, в котором утверждал, что шииты осквернили Аль-Харам своими кощунственными воплями. Иранцы во время обхода Каабы якобы кричали: «Аллах велик, Хомейни велик!» Король пытался выставить шиитов многобожниками в глазах суннитского мира. На самом деле иранские хаджи скандировали: «Аллах велик, Хомейни – наш лидер!»

В ответном письме аятолла задал королю неудобный вопрос. «Как так вышло, – спрашивал Хомейни, – что саудовская полиция нападает на мусульман, избивает их, арестовывает и убивает прямо в Запретной мечети – святом месте, которое, согласно учению Аллаха и Корану, является убежищем для всех, даже для вероотступников?» Под «вероотступниками» аятолла явно подразумевал членов «Аль-Масджид аль-Харам». Естественно, Халид ничего не ответил.

Для Ирана хадж являлся не только религиозным, но и политическим событием. По мнению Тегерана, Саудиты не могли заботиться о Городе Аллаха. Напряженность в ирано-саудовских отношениях ощущалась на III саммите организации «Исламская конференция» (ОИК). ОИК (с 2011 года – Организация исламского сотрудничества, ОИС) представляет собой международную организацию мусульманских стран. Саммит состоялся в Мекке в январе 1981 года. Однако город еще не оправился от осады. Поэтому после торжественного открытия мероприятие было перенесено в Эт-Таиф.

По итогам саммита была принята так называемая Мекканская декларация. Она просила мусульман преодолеть разногласия и мирным путем урегулировать все споры «на основе общих идей и принципов братства, единства и взаимозависимости». Это принесло желаемый эффект. Какое-то время казалось, что конфликт между Ираном и Саудовской Аравией исчерпан. Аятолла велел иранским паломникам умерить политическую активность и молиться за суннитских имамов в Запретной мечети. В свою очередь Саудиты разрешили шиитским хаджи проводить демонстрации в Городе Аллаха – но в определенных местах и под строгим надзором полиции. Иранцы могли выкрикивать лозунги против США и Израиля – но не против мусульманских правительств. Кроме того, Эр-Рияд запретил им распространять в Мекке пропагандистские материалы. Обе стороны придерживались Мекканской декларации в течение нескольких лет.

Ситуация кардинально изменилась в 1986 году. Власти Саудовской Аравии задержали сотню иранских пилигримов, которые выступали против модернизации Мекки и уничтожения ее культурных ценностей. В их чемоданах было обнаружено большое количество взрывчатки. Саудиты убедились, что шииты действительно планируют захватить Аль-Харам. В следующем 1987 году правительство КСА предприняло необходимые меры безопасности. В период хаджа Мекку заполонили вооруженные солдаты. Ворота в Запретную мечеть охранялись. Впервые все, кто входил туда, подвергались тщательному обыску. В святилище запрещалось проносить любые предметы – даже экземпляры Корана и бутылки с водой. Утром 31 июля – в день запланированной иранской демонстрации – мекканцы проснулись в холодном поту. Они предчувствовали нечто ужасное.

Демонстрация началась во второй половине дня. Как обычно, звучали речи и лозунги. Затем шииты начали шествие по утвержденному маршруту. По пути их неоднократно останавливала полиция. В конце маршрута демонстранты наткнулись на оцепление. Полицейские перекрыли дорогу и попросили иранцев разойтись. Те потребовали впустить их в Аль-Харам. Посыпались взаимные оскорбления. Кто-то кинул в демонстрантов камень. Началась драка. Полиция вызвала подкрепление. Прибывший полк Национальной гвардии пустил в ход слезоточивые бомбы. Затем гвардейцы открыли огонь на поражение. По официальным данным Эр-Рияда, погибли 402 человека (в т. ч., 87 саудовских полицейских, 275 иранских паломников и 42 хаджи из других стран). Около 650 человек были ранены.

Мекканцы были в ужасе. Саудиты обвинили иранцев в «мятеже» и «осквернении Запретной мечети». Иранцы заявили, что Мекка находится в руках «группы еретиков», «злобной клики» и «ваххабитских хулиганов», которые «не остановятся, пока не совершат какое-либо преступление». Обе страны представили свои доказательства широкой мусульманской общественности.

В октябре 1987 года Саудовская Аравия провела в Мекке конференцию. Эр-Рияд потратил несколько сотен миллионов долларов на то, чтобы привезти в Хиджаз более 600 своих сторонников со всего мира. Конференцию открыл лично король Фахд. Он пришел к власти в июне 1982 году после смерти брата Халида. 27 октября 1986 года Фахд отказался от титула «Его Величество» и принял титул «Хранитель Двух Святынь». Ранее так именовали правителей Арабского халифата, Мамлюкского султаната и Османской империи. Таким образом, Фахд демонстрировал свое законное право и священную обязанность по управлению Городом Аллаха. Саудовские делегаты заявили, что иранские шииты раздувают «пожар зла» и «привыкли к терроризму и жажде мусульманской крови».

Борьбу за Мекку можно сравнить с вечной борьбой за другой священный исламский город – Иерусалим. Уже в ноябре 1987 года иранцы организовали ответный Международный конгресс по охране неприкосновенности и безопасности Аль-Харам. Шииты призвали мусульман «освободить Мекку из когтей клана аль-Сауд» и создать международный исламский альянс для управления ею как независимым городом-государством.

Тогда Саудиты захотели сократить число иранских пилигримов со 150 тысяч в год до 45 тысяч. К 1987 году общее количество паломников превышало 1 млн человек. Мекка задыхалась. Фахд думал, что эту проблему можно решить одним махом. Представители КСА выступили на совещании ОИК в Аммане (в 1988 году). Они предложили ввести систему квот, привязанную к численности населения каждого государства. Согласно этой системе, хадж мог совершить 1 человек из тысячи, проживавших в соответствующей стране. Эр-Рияд утверждал, что квоты позволят улучшить качество хаджа и модернизировать Мекку. После долгих споров система квот была принята как постоянная особенность организации паломничества. Население Ирана в 1988 году составляло 51 млн – следовательно, число иранских пилигримов сократилось до 51 тысячи. Обиженный Иран бойкотировал хадж. КСА закрыла свое посольство в Тегеране. В 1988–1990 годах в Мекку не приехал ни один иранский хаджи.

Конфликт длился до 1991 года. Наконец, обе стороны уступили. Иранские паломники вернулись в Хиджаз. Их квота была увеличена до 115 тысяч человек в год. Но взаимная ненависть Тегерана и Эр-Рияда не исчезла.

Пока Саудовская Аравия и Иран выясняли отношения, в Аль-Харам кипела работа. Приоритетная задача состояла в том, чтобы ликвидировать последствия осады 1979 года. Основная конструкция мечети и Кааба не пострадали. Однако минареты и длинный крытый коридор между холмами Ac-Сафа и Аль-Марва были сильно повреждены. Предстояло отремонтировать двери и стены, а также заменить бесценные ковры и огромные люстры. Мозаики и витражи, выбитые пулями, подлежали восстановлению. Реставрация заняла чуть более года.

Затем начался третий этап работ по расширению Запретной мечети (1980–1982). Его курировал лично Фахд. Естественно, первым новым объектом стали Ворота Короля Фахда. Помимо них строители добавили еще 14 ворот и 5 эскалаторов, возвели 3 купола и минарет. Теперь в Аль-Харам имелось 9 минаретов. На западной стороне мечети у подножия Абу Кубейс появилась открытая молитвенная зона из белого мрамора. Религиозный комплекс мог вместить 820 тысяч верующих в обычные дни и 1 млн – в сезон хаджа. Рабочие даже проложили дороги и тоннели из Аль-Харам в Мину и другие ритуальные места.

Новая Запретная мечеть была великолепна. Но в ней не было той красоты, о которой говорил Малкольм Икс.

Исследовательский центр хаджа получил официальное и юридическое признание в 1980 году. Ангави, Сардар и Насиф называли тоннели «ловушками смерти». Действительно, толпы разгоряченных паломников, несущихся в направлении Мины, неизбежно спровоцировали бы катастрофу. Представьте, что футбольные болельщики с 30 больших стадионов одновременно бегут по подземным переходам к довольно узкой долине. Конечно, возражения центра были проигнорированы. Саудиты приступили к четвертому этапу (1988–2005).

Аль-Харам снова расширили, а также оборудовали кондиционерами и полами с подогревом. Двухэтажное здание в Джамарате выросло до пяти этажей. Оно обладало пропускной способностью 300 тысяч паломников в час. Фахд благоустраивал святилище для Аллаха – а для себя возводил роскошные дворцы. В 2005 году он сидел у окна в своей новой мекканской резиденции и смотрел на Каабу. Вид и вправду открывался невероятный. По слухам, минарет, стоявший прямо напротив дворца, перенесли, дабы не закрывать королю обзор. Кроме того, к монаршей резиденции примыкала историческая мечеть Билал, датируемая эпохой пророка Мухаммеда. По соображениям безопасности она была снесена.

В конце XX – начале XXI века мрачные предсказания сотрудников центра начали сбываться. Грандиозные непродуманные преобразования повлекли за собой серию ужасных катастроф. Плотность толпы в сезон хаджа составляет 6–7 человек на 1 м^2. Жара превышает 40 °C. В таких экстремальных условиях пилигримы с трудом держатся на ногах. Им трудно дышать. Если кто-то упадет, его скорее всего затопчут. Так, в 1990 году в подземном тоннеле Аль-Маайсим расстались с жизнью 1426 паломников. Когда люди направлялись из Запретной мечети в Мину, произошел сбой электропитания. Свет погас. Вентиляционные установки отключились. Началась паника. Многие погибли в давке либо задохнулись.

Самой опасной зоной является долина Мина и ее район Джамарат. Здесь регулярно происходят несчастные случаи. Так, в 1994 году трагедия унесла жизни 270 человек, в 1998 – 118, в 2001 – 35, в 2003 – 14, в 2004 – 231, в 2006 – 346, в 2015–2110. В палаточных лагерях хаджи периодически возникают пожары или взрываются газовые баллоны. Пилигримы умирают от истощения, бытовых травм, физических нагрузок, инфекций, а также хронических заболеваний и проблем с сердцем, обостряющихся на фоне жары. Они получают увечья в ДТП и авиакатастрофах. Их обкрадывают воры. Правительство КСА выдает паломнические визы только тем, кто сделал прививки от менингита, желтой лихорадки, гриппа и полиомиелита. Несмотря на это, для многих стариков и людей со слабым здоровьем хадж становится последним событием в жизни.

Трагедия может произойти в любой момент в любом месте. Например, в 2006 году ее невольно спровоцировал водитель автобуса. Он высадил пассажиров на съезде к эстакаде в районе Джамарат. Паломники бросились в долину. Они спотыкались, налетали друг на друга и затаптывали насмерть. За неделю до этого обрушился отель А/ Ghaza, расположенный рядом с Запретной мечетью. Из-под завалов достали тела 76 хаджи. Еще 64 пилигрима получили ранения. В 2015 году на Аль-Харам упал большой строительный кран. Число жертв составило 118 человек убитыми и 394 – ранеными.

* * *

В 2018 году министерство хаджа и умры Саудовской Аравии потребовало от туроператоров исключить пещеру Хира на горе Джабаль ан-Нур из экскурсионных программ по святым и историческим местам Мекки.

Заместитель министра Абдул-Азиз аль-Ваззан заявил, что это решение принято в целях сохранения здоровья и безопасности паломников. Поднимаясь на вершину, паломники устают, задыхаются, а иногда даже падают с горы.

* * *

Зиауддину Сардару не довелось стать очевидцем этих кровавых событий. Осенью 1979 года он покинул Саудовскую Аравию. Сардар уехал, ибо «ничто не могло помешать Саудитам превратить Мекку в Диснейленд, их кошмарное видение современности. Также было очевидно, что священный город будет постоянной ареной несчастных случаев»[35].

В 1993 году Исследовательский центр хаджа был передан под контроль консервативного мекканского университета Умм аль-Кура. Борьба за спасение Города Аллаха была окончена. Центр превратился в статистическое бюро. Самого Ангави заклеймили как диссидента и посадили под домашний арест. Сегодня он успешно занимается архитектурным проектами частных домов. Ангави считает Мекку живым организмом. Он называет паломников клетками тела, хадж – кровообращением, Каабу – сердцем, а гору Арафат – легкими. Кислородом же является многочасовая молитва и пребывание людей наедине с собой и с Аллахом.

Иногда складывалось впечатление, что Саудиты готовы к диалогу. В 1987 году они попросили Сардара организовать в Мекке мусульманскую конференцию. Эр-Рияд вроде бы хотел найти общий язык между суннитами, шиитами и представителями других течений ислама. Мероприятие получило значительную поддержку. Мусульмане из Малайзии, Пакистана, США, Великобритании и КСА пожертвовали на него более 1 млн долларов. Конференция называлась следующим образом: «Дават и развитие исламского мира: грядущие перспективы». Термин «дават» в мусульманском богословии означает «проповедь». Но есть и другой перевод – «приглашение». Сам пророк Мухаммед приглашал людей «ко всему хорошему».

По мнению Сардара, дават подразумевает результативные способы управления прогрессом. Изменения следует внимательно изучать. Модернизация должна носить организованный и систематический характер. Она возможна лишь при полном участии и согласии уммы. Фактически,

Сардар говорит о важности рационального мышления. Он призвал участников конференции заботиться об окружающей среде и историческом наследии – причем в рамках мусульманских ценностей и норм. Такая стратегия, в конечном счете, должна была обеспечить культурное и экологически безопасное развитие Мекки.

Конференция обернулась полной катастрофой. Все началось хорошо. Молодые саудовские интеллектуалы соглашались с Сардаром. Делегация ваххабитских улемов опаздывала. Они пожаловали спустя пару часов – и с порога заявили, что дават основывается исключительно на «истинной» вере. Еретики, кяфиры и «недомусульмане» априори не могут совершить ничего хорошего. Смысл этого заявления был абсолютно понятен: «истинной» веры придерживаются лишь Саудиты. Только они могут творить добро. И все, что они делают, является благим и правильным. Оскорбленные шиитские делегаты от Ирана, Ливана, Бахрейна и Кувейта сразу же встали и вышли.

В конференции приняли участие 400 человек из разных стран. На ваххабитских богословов обрушился шквал критики. Их осуждали за возмутительное поведение – и, по сути, за срыв мероприятия. Тогда Саудиты решились на особую уступку. Они пригласили всех делегатов в святая святых – Каабу. На протяжении истории этой привилегии удостаивались избранные. Критика моментально прекратилась. Ваххабитов благодарили за доброту и гостеприимство. В назначенное время участники конференции собрались в Аль-Харам. Они входили в Дом группами по 40 человек – и преисполнялись благоговения от значимости момента.

Но внутри Каабы нет ничего особенного. Там просто комната без окон – с тремя колоннами, подвесными светильниками и столом. В столе хранятся благовония, лампадное масло и запасные шнуры для кисвы. Подобный интерьер описывал Насир Хосров в XI веке. Уборка делается дважды в год. Если в Каабе не убираются и не ремонтируют ее, то нет никакой необходимости входить в Дом.

Функция Каабы заключается в том, чтобы дать мусульманам вектор движения – киблу. Все мусульмане мира поворачиваются к Каабе во время намаза. Они семикратно обходят ее, совершая хадж и умру. Исламские надгробия обращены фасадами в сторону Мекки. Кибла позволяет мусульманам ощутить единство уммы. Но в самой Каабе нет вектора – и, следовательно, нет цели. Вот почему она пуста. Быть внутри Каабы – значит потерять направление движения и утратить цель. Когда участники конференции вошли в Дом, священный город превратился в пустое пространство, лишенное индивидуальности и смысла.

Саудиты стремились превратить тонкие духовные материи в осязаемый монолит. Кажется, их мало беспокоило что-либо, кроме чистоты ваххабитского учения. Правящая династия КСА не заботилась об искусстве и истории, о дебатах и инакомыслии, об идеологическом и культурном разнообразии – обо всем том, из чего веками складывалась Мекка. Город Аллаха – это микрокосм исламского мира. События в Мекке не только отражаются на умме, но и определяют состояние мусульманской цивилизации.

Глава 11

Великолепная утопия

Чтобы все осталось, как есть, нужны перемены.

Арабская пословица

* * *

Есть две Мекки. Первая – благословенная, прекрасная и мирная настолько, что в ней запрещено даже срывать цветы. А вторая – живая и настоящая. Эта «другая Мекка» тщательно спрятана от исследователей. Она скрывается за фасадом самого святого и почитаемого города ислама. Что же делать мусульманам, когда они сталкиваются с таким неуважением к своей истории – причем именно в том месте, где начинается их самосознание?

«Мекка зовет вас, пока вы туда не поедете», – гласит старая марокканская пословица. Чем больше мусульмане лелеют романтизированный, почти боготворимый образ Мекки, тем больше они идеализируют собственную историю, Мекка – это не только духовный символ и воплощение религиозных устремлений. Это реальное место, где испокон веков живут люди.

Мекканские летописи говорят, что правители и горожане не всегда придерживались религиозных норм. Не следует подходить к фактам избирательно. Когда-то исламская цивилизация действительно переживала период расцвета. Однако это не значит, что в мусульманском – и любом другом! – мире все всегда было прекрасно. Знание и понимание истории имеют огромное значение для восприятия нынешних реалий. И для формирования будущего.

Насилие, свидетельницей которого стала Мекка, является неотъемлемой частью исламской истории. Первые мусульмане – сподвижники пророка Мухаммеда – развязали серьезный религиозный конфликт. Они же создали великую империю – Арабский халифат. Расулю и сахабам приписывались различные чудеса, хотя Коран утверждает, что Мухаммед – обычный человек: «Я же – всего лишь человек и посланник» (Коран 17:93). Многие биографические факты не сохранились до наших дней – ибо никакая критика сахабов, никакое сомнение в их священном статусе не допускаются. Все сподвижники пророка должны быть идеальными – иначе выяснится, что с исламом что-то не так.

Это суждение в корне неверно. Нельзя обвинять религию в том, что человек ошибается. Согласно известной пословице, ислам идеален, люди не идеальны. Долгая и интересная история Мекки наглядно это подтверждает. Изучив ее, можно переосмыслитв прошлое и найти ответ на важный вопрос: что значит быть мусульманином в XXI веке?

В сентябре 2010 года американская газета The Guardian опубликовала большую – на всю страницу – фотографию Аль-Харам. Подпись гласила: «Живите в нескольких шагах от святого сердца вселенной!» Ниже мелким шрифтом было напечатано: «Когда вы ищете недвижимость в Мекке, то первое, на что вы обращаете внимание, – это то, насколько близко вы будете к Запретной мечети». Реклама предлагала читателям приобрести элитные квартиры в роскошном жилом комплексе Emaar Residences. Комплекс расположен всего в 100 м от Аль-Харам, в знаменитой Королевской часовой башне – символе современной Мекки.

Королевская часовая башня входит в группу небоскребов под названием «Абрадж аль-Бейт». На башне установлены гигантские часы диаметром 43 м – самые большие в мире. Они видны из любой точки Мекки. В Абрадж аль-Бейт разместились пятизвездочные отели – Swissotel Al Maqam Makkah, Raffles Makkah Palace, Al Marwa Rayhaan, Movenpick Hotel & Residence Hajar Tower Makkah, Makarem Ajyad Makkah Hotel и др. Сама Королевская часовая башня закрывает Каабу и горделиво возвышается над Запретной мечетью. На горизонте больше не видно холмов. Их взорвали, когда строили подземные тоннели. Аль-Харам окружена современными зданиями из стекла и бетона. Вскоре в Мекке должно состояться открытие самой большой гостиницы в мире – Abraj Kudai. Она займет площадь более чем 1,4 млн кв. м и будет состоять из 12 башен. Abraj Kudai включает в себя 10 тысяч номеров, торговый центр, конференц-центр, 70 ресторанов и 4 вертолетные площадки. Комплекс расположен всего в 2 км от Каабы, Кроме того, к 2020 году Эр-Рияд обещает опоясать Запретную мечеть кольцом из 130 небоскребов.

В итоге паломники наблюдают в Мекке красивую картину всеобщего благоденствия: дорогие автомобили, мегамоллы, роскошные отели и т. д. Многие хаджи полагают, что Аллах вознаградил мекканцев богатством за их суровые законы и праведный образ жизни, Эр-Рияд активно поддерживает эту легенду. Процветание, которое возникло благодаря нефти, выдается за результат благочестия.

Это и есть саудовское видение Мекки, реализованное благодаря миллиардам нефтедолларов. Сейчас исторический центр священного города похож на американский мегаполис. Реклама в The Guardian приглашает вас жить не рядом с Запретной мечетью. Она приглашает вас жить выше нее,

В рекламе ничего не говорится о том, что Абрадж аль-Бейт построен компанией Saudi Binladin Group. Или о том, что небоскребы стоят на руинах культурных памятников с многовековой историей. По оценке Сами Агнави, 95 % старых зданий Мекки – а это более 400 единиц – были разрушены, По ночам бульдозеры сносили изящные особняки османской эпохи. На месте Абрадж аль-Бейт раньше находилась крепость Аль-Аджьяд. Она была возведена в 1781 году по приказу султана Абдул-Хамида I, дабы защитить Мекку от врагов. Сегодня журналисты шутят, что в борьбе османов и мекканцев победил бен Ладен.

Saudi Binladin Group по-прежнему работает в Городе Аллаха. Сейчас фирма достраивает Abraj Kudai. Никого не смущает, что самый известный член семьи беи Ладенов, Усама, в 1988 году основал международную террористическую организацию «Аль-Каида» (запрещенную в РФ). Мекканцы предпочитают не вспоминать этого человека. Как будто не было ни терактов 11 сентября 2001 года, ни тысяч безвинных жертв. Строительная компания даже не поменяла свое название.

* * *

В феврале 2016 года с мекканских улиц убрали рекламные щиты компании McDonald’s с изображением известного футболиста Неймара. Надпись на плакате гласила: «Купи биг-мак и встретишься с Неймаром в Барселоне».

Реклама вызвала возмущение в саудовском обществе. По словам мекканских властей, она оскорбляла мусульман. Мэр Мекки Усман Мали заявил, что все компании, работающие в Саудовской Аравии в целом и в священном исламском городе в частности, должны соблюдать принятые в стране нормы и считаться с чувствами местного населения.

По мнению СМИ, ничего предосудительного в рекламе не было. Вероятно, мекканцев возмутило то, что Неймар является христианином и подчеркивает это во время матчей, а также имеет татуировки на открытых участках тела. К тому же, многие саудовские богословы негативно относятся к футболу. В результате щиты и плакаты были демонтированы. Однако, халяльные рестораны сети McDonald’s в Мекке по-прежнему функционируют.

Самый популярный из них находится напротив мечети Аль-Харам, рядом с закусочной KFC.

Это не единственный «брендовый» скандал, связанный с Меккой. Так, в январе 2003 года индийские мусульмане обнаружили, что в зеркальном отражении фирменного логотипа Coca-Cola можно разглядеть фразу «». В переводе с арабского это значит: «Нет Мекки, нет Мухаммеда». Позже советы муфтиев во многих странах опровергли данную теорию.

* * *

Ваххабиты продолжают уничтожать культурное наследие Аравии, ибо, по их мнению, оно приводит к идолопоклонству. Примером тому – гробница Хаввы (Евы) в Джидде, стертая с лица земли в 1928 году. Но больше всего пострадали мекканские постройки, связанные с пророком Мухаммедом. The Guardian пишет, что на месте дома Хадиджи, жены пророка, установили общественные туалеты. Там, где был дом Абу Бакра, теперь возвышается отель Dar Al Tawhid Intercontinental Makkah. Дом, в котором родился Мухаммед, скоро обрушится. По слухам, на его территории будет очередная парковка. При ваххабитах в этом доме продавали крупный рогатый скот. Исследовательский центр хаджа настоял на том, чтобы здание переоборудовали в библиотеку. Но, по-видимому, посещение библиотеки считается у Саудитов тяжким грехом – туда никого не пускают. Тем не менее ваххабитские улемы регулярно требуют снести дом расуля – а заодно и залить бетоном вход в пещеру Хира, где Мухаммед получил первые откровения.

Король Абдалла (брат и преемник Фахда) продолжил семейное дело и осуществил пятый этап расширения Аль-Харам (2007–2012). После реконструкции мечеть вмещает 1,12 миллиона верующих, а с учетом прилегающих территорий, – и все 2,5 миллиона. Мусульмане молятся даже на крыше. Многие из них, находясь в святилище, уже не видят Каабу.

* * *

КАК УБИРАЮТ АЛЬ-ХАРАМ И КААБУ?

При Аль-Харам действует специальный Департамент уборки и снабжения, куда набирают только высококвалифицированных сотрудников. Общая численность штата составляет около 3 300 человек обоих полов. Из них примерно 300 менеджеров и руководителей разных уровней, 260 диспетчеров и 2 700 уборщиков (включая команду ароматизаторов). Все они работают в 4 смены.

Департамент оснащен современной техникой: стиральными машинами, перевозчиками мусора и др. Уборка в Аль-Харам проводится 4 раза в сутки, начиная с зоны вокруг Каабы и заканчивая подножиями холмов Ас-Сафа и Аль-Марва. Все 14 тысяч туалетов подвергаются дезинфекции каждые б часов.

Уборка не прекращается даже в Рамадан и сезон хаджа, когда в Аль-Харам круглосуточно находится огромное число людей. В настоящее время общая площадь уборки составляет почти 700 тысяч кв.м. Все работы выполняются в полном объеме, не мешая паломникам.

Ежедневно с обозначенных территорий вывозится 25 т мусора в обычные дни и около 90 т – в сезон хаджа.

Мраморные полы, подъезды к Аль-Харам, мостики, минареты, лестничные ступени, двери, фасады, окна и колонны тщательно промывают. Водные стоки очищают и распыляют дезинфицирующие вещества. Ковры, устилающие Запретную мечеть, моют трижды в день, регулярно дезинфицируют и орошают розовой водой. Кроме того, сотрудники комитета занимаются чисткой и полировкой двери Каабы, фонарей, светильников, ворот, полок для Корана и всех покрытых золотом элементов интерьера – а также всех разделительных перегородок внутри мечети.

Уборка Каабы происходит дважды в год. Официально это мероприятие курирует король Саудовской Аравии. В воду, которую используют для мытья, добавляют розовые духи и воду Замзама, смешанную с удовым маслом.

****

В наши дни общая площадь религиозного комплекса составляет примерно 400 тыс. кв.м. Но работы по-прежнему ведутся. Нынешний король Салман мечтает о том, чтобы Запретная мечеть вмещала до 5 млн человек. Саудиты перестраивают османскую секцию – старейшую из уцелевших частей Аль-Харам. Изысканный интерьер, удивительная каллиграфия, резные мраморные колонны, установленные в 1553–1629 годах чередой султанов (от Селима I до Мурада IV), – все это великолепие идет под снос. Красота прошлых лет уступает место многоэтажным молитвенным залам высотой 80 м. Скоро от прежней Запретной мечети ничего не останется. А ведь Аль-Харам – это осязаемая история. История, уходящая корнями во времена халифа Умара, Аббасидов и Ибн аз-Зубайра, который пожертвовал своей жизнью ради восстановления Каабы. Саудиты променяли все это на ультрасовременное здание в форме стадиона.

Однако лишь немногие готовы открыто критиковать действия КСА. Турция и Иран уже не первый год протестуют против уничтожения мусульманской истории. Но большинство исламских стран боится, что их квота на паломников будет сокращена, – ведь Саудиты отказались выдавать визы иранцам в конце 1980-х годов. Пока историки и архитекторы бьют тревогу, основная масса верующих безмолвствует. Потенциальные хаджи обеспокоены лишь тем, что им могут запретить совершать обязательный священный ритуал. Рядовые мусульмане воспринимают Мекку как место реализации одного из пяти столпов ислама. Все остальное для них не имеет значения.

Сегодня в Мекке история превращается в трагедию. На протяжении веков правящая элита перестраивала этот город по своему вкусу, делая из него образец имперского величия. Но нынешним хозяевам Мекки, судя по всему, не хватает чувства прекрасного.

Современная Мекка – город противоречий. Проблемы начинаются уже с названия. В массовой культуре слово «Мекка» используется для обозначения центра развлечений. Лос-Анджелес называют Меккой шоу-бизнеса, Париж – Меккой высокой моды, Дубай – туристической Меккой. Саудовские чиновники негодуют. Их возмущают вывески вроде Месса Motors, Месса Cosmetica и Месса Mall. В 1980-х годах Саудиты официально ввели в оборот староарабское написание Makkah вместо Месса. Таким образом, они подчеркнули сакральный статус города и его традиционный характер. В настоящее время термин Makkah (точнее, Makkah al-Mukarramah – «Мекка Благословенная») используется саудовскими органами власти, а также зарубежными правительственными структурами и международными организациями: ООН, Государственным департаментом США, министерством иностранных дел Великобритании и др.

Мекка, безусловно, благословенна. Однако коренные мекканцы – потомки древних аравийских кланов – не видят ничего особенного в новом названии. По их мнению, Мекка – это центр шика и VIP-туризма, которые заменили духовность как смысл существования города. Местные жители прозвали Мекку саудовским Лас-Вегасом.

Подобно Лас-Вегасу, знаменитому своими казино и безвкусной архитектурой, Город Аллаха стал игровой площадкой для богатых. Большую часть года здесь принимают даже не паломников, а религиозных туристов. Они приезжают помолиться в Аль-Харам и заняться шопингом в бесчисленных торговых центрах. Многие приобрели недвижимость рядом с Запретной мечетью – и не просто как финансовую инвестицию, а в надежде на то, что она обеспечит им место в раю. Для богатых мусульман визит в Мекку для умры или зиярата (посещения святых мест) превратился в рутину. Это некий знак престижа: чем чаще вы приезжаете в Мекку, тем благочестивее становитесь.

Бедняки прибывают только в сезон хаджа и проводят в священном городе менее двух недель. Но даже не самые состоятельные паломники делают покупки при любой возможности. Помимо роскошных бутиков в городе есть множество рынков – Сук Газа, Сук аль-Лайл и т. д. Там продается все, что душе угодно: от поддельных швейцарских часов до бутылок с фальшивой «святой» водой из колодца Замзам. Никто не должен покинуть Мекку без какого-либо сувенира.

Многие пилигримы мечтают о памятных снимках. Но сделать их трудно – ведь кругом слишком много людей. Поэтому в Городе Аллаха работают специальные пункты фотошопа. Хаджи фотографируют в паломнической одежде в определенной позе – а затем монтируют снимок в уже готовый файл-макет с Каабой или другими святынями и достопримечательностями. Один такой коллаж стоит около 70 риялов (примерно 1200 руб.).

Вещи, привезенные из Мекки, всегда имели особую духовную ценность. Однако непонятно, как духовность связана с дешевой пластиковой копией Каабы – или же с дорогими духами, флакон которых выполнен в форме той же Каабы. Мусульманские историки утверждают, что Мекка торговала задолго до пророка Мухаммеда. Они совершенно правы. Город и сейчас продает предметы широкого потребления. На его окраинах находятся склады с электроникой и безделушками, цеха по разливу безалкогольных напитков, маслобойни, птицефабрики и т. д. Но раньше коммерческая деятельность никогда не была для Мекки основной.

За исключением Каабы и Запретной мечети, в Мекке не осталось ничего уникального. Город Аллаха лишился не только собственной истории, но ландшафта и экологии. Он загазован и загрязнен, хотя находится в Аравийской пустыне. Авторы современных книг о хадже удручены обыденностью Мекки, Американский литератор Майкл Мухаммед Найт описал свой опыт паломничества в романе «Путешествие к концу ислама». Найт называет священный город «неприкаянным» и сравнивает его с сетевым супермаркертом Walmart. Другому американцу, поэту и режиссеру Майклу Вулфу, улицы Мекки напомнили Хьюстон, Марокканский антрополог Абделла Хаммуди обнаружил, что Мекка «колеблется между духовностью и съемочной площадкой». При этом все три автора являются мусульманами – и все совершили хадж.

Как и Хьюстон, по образу которого она построена, Мекка любит богатство. На протяжении веков Мекка использовала статус «Дома Аллаха», чтобы получать деньги – но никогда их не зарабатывала. В священный город привозили все достижения исламской цивилизации. Однако сама цивилизация в Мекку так и не пришла. Именно поэтому город отдался теологии, которая не придает значения истории и культуре. Великие мусульманские ученые и философы посетили Мекку один раз – и отправились созидать в другое место. В священном городе всегда ценились эмоции, но никогда не ценился разум. Хиджра 622 года тому подтверждением. Действительно, никакие великие идеи или изобретения не родились в Мекке с тех пор, как пророк Мухаммед переселился в Медину. Пока исламский мир делал самые невероятные открытия, мекканцы их проклинали.

По правде говоря, это не вина ваххабитов, Священный город столетиями развивался как центр религиозного образования – и, значит, априори был консервативным. Но зачастую неприятие критического мышления идет рука об руку с неприятием знаний. Невежество сакрализируется. Мекканские улемы предают анафеме все, кроме потребителвских удобств. Нынешний Верховный муфтий КСА Абдуль-Азиз ибн Абдуллах Алб аш-Шейх (уроженец Мекки и прямой потомок аль-Ваххаба) ратует даже за запрет шахмат. По утверждению богослова, шахматы представляют собой «пустую трату времени и денег и являются причиной для ненависти и вражды между игроками». Однако проблема не только в шахматах. Священный город призван олицетворять мечты о гуманизме. Но доброту, смирение и богобоязненность можно найти лишь в сердцах паломников.

Кааба – вечный символ равенства. Но есть ли равенство в Мекке? Город Аллаха запретен для немусульман с VII века. Тем не менее закрытость была присуща ему с незапамятных времен. Мекка упорно верит в собственную значимость и упорно ее защищает. История показывает, что мекканцы не любят чужаков. Хиджазцы и недждийцы испытывают друг к другу вековую неприязнь. Недждийцы считают, что хиджазцы уступают им в «этнической чистоте». Хиджазцы жертвуют своим прошлым в угоду власти. И первые, и вторые являются саудовцами (подданными КСА). Вместе они образовали «избранное общество», недоступное для прочих жителей Мекки. В священном городе – как и во всей Саудовской Аравии – саудовцы стоят на вершине социальной пирамиды. Но даже эта «верхушка» неоднородна.

Самые главные саудовцы принадлежат к правящему клану аль-Сауд. Вторую ступень занимают представители богатых арабских династий. Аш-Шейхи (потомки аль-Вахха-ба) доминируют в религиозных институтах Саудовской Аравии. Аль-Турки владеют инвестиционными компаниями. Аль-Раджи – крупные банкиры. Бен Ладены – строительные магнаты. Все эти люди – миллиардеры. И все они связаны с королевской семьей браками, клятвами верности и другими племенными ритуалами. Сегодня, как и прежде, социальный статус в Мекке зависит от наличия недвижимости около Запретной мечети. Если королевский дворец возвышается над Каабой, значит, король – великий человек.

Социальная иерархия КСА в полной мере применима к Мекке. Ее жители всегда делились на кланы, племена и иные сообщества. Одно из важнейших оснований дифференциации – арабское происхождение. Но и здесь деньги играют важную роль. За саудовскими миллиардерами идут состоятельные европейцы и американцы, принявшие ислам. Далее следуют обеспеченные арабы-мусульмане. Поскольку они владеют «языком Корана», саудовцы считают их выше всех мусульман, для которых арабский язык неродной. На следующей ступени находятся пакистанцы, индийцы, малайцы и турки. Если они богаты, то к ним относятся с некоторым уважением. Нижние слои саудовского общества состоят из полунищих кочевников-бедуинов, а также из нищих йеменцев, которые мечтают жить как Саудиты.

И наконец, в самом основании мекканской иерархии расположились африканцы и азиаты – суданцы, эфиопы, сомалийцы, филиппинцы, индонезийцы и др. Они приезжают как паломники и остаются (зачастую нелегально), Формально рабство в КСА было отменено. Но в Мекке оно по-прежнему существует, хотя и называется трудовым законодательством. Саудовский закон о труде 1969 года определяет иностранных рабочих как изначально ненадежных людей, за которыми нужно постоянно следить. Этническая дискриминация в Городе Аллаха незыблема с тех пор, как его посетили Насир Хосров и Ибн Джубайр,

Саудовскую Аравию называют концлагерем для рабочих-иммигрантов. Иностранец может получить трудовую визу лишь при поддержке кафила («спонсора»), Кафил – это саудовец, который якобы защищает интересы иммигранта на территории королевства. Но, по сути, кафил полностью контролирует жизнь рабочих. Иммигранты бесправны. Мужчины подвергаются жестокой эксплуатации, женщины – сексуальному насилию. Первым делом «спонсор» отбирает у работника паспорт, запрещает ему передвигаться по стране и навещать родственников. Жаловаться некому: решение кафила священно. Иностранные рабочие в Мекке влачат жалкое существование. Они годами не видят свои семьи. Пророк Мухаммед провозгласил равенство людей вне зависимости от цвета кожи и языка, но правители Мекки издавна делят всех на «своих» и «чужих».

Хаджи едут в Мекку, чтобы ощутить единство уммы. Но даже столь благородный и возвышенный идеал изменился под воздействием местного менталитета. Мекканцы издревле ставят во главу угла кровные узы и благородство происхождения. Подобный традиционализм сформировал мышление Омейядов – потомков старой мекканской аристократии. Именно поэтому Омейяды запретили кяфирам входить в священный город. Первоначально умма, которая собралась вокруг пророка Мухаммеда в Медине, состояла не только из мусульман. Там были христиане, иудеи, язычники. Однако все они придерживались единой морали. И все вместе трудились ради общего блага. В этом заключается главный мотив ислама – очень важный и актуальный в наше время.

Мекка выжила благодаря двум женщинам – Хаджар, наложнице Ибрахима, и Зубейде, жене аббасидского халифа Харуна ар-Рашида. Благодаря первой в бесплодной долине забил источник Замзам. Впоследствии вокруг него и вырос город. Вторая обеспечила Мекку питьевой водой. Но до недавних пор в Мекке (и во всей Саудовской Аравии) женщины считались имуществом. Лишь весной 2016 года саудовские улемы (преимущественно мекканцы) установили, что женщины являются млекопитающими. Следовательно, их надо уравнять в правах с верблюдами, овцами и козами[36]. Французский новостной ресурс Journal de Montreal заявил, что права человека в КСА становятся все более прогрессивными.

Нынешние мекканки далеко не так свободны, как четырнадцать веков назад. Они обязаны носить черные абайи и хиджабы. Их жизнь зависит от махрама. Без его разрешения женщина не может работать, путешествовать, выйти замуж, получить образование и даже сделать хирургическую операцию. Впрочем, с 24 июня 2018 года саудийкам разрешено водить автомобиль. В 2019 году они получили право путешествовать без махрама.

Может показаться, что священный город свободен от суеверий и идолопоклонства. Но, по замечанию Сардара, «Мекка по колено в ширке»[37]. Он рассказывает, как однажды вечером посетил Аль-Харам и внезапно услышал призыв к молитве. Мечеть наполнилась людьми. Начался дополнительный намаз. Поводом к нему послужило частичное лунное затмение. Сардар покинул Аль-Харам, но тут же был остановлен мутаввином (сотрудником «полиции нравов»). Ученый заявил, что в исламе солнечные и лунные затмения признаются естественным явлением. Их не надо «разгонять» с помощью молитвы. Коран гласит: «Солнце плывет к своему местопребыванию. Так предопределил Могущественный, Знающий. Мы предопределили для луны положения, пока она вновь не становится подобна старой пальмовой ветви. Солнцу не надлежит догонять луну, и ночь не опережает день. Каждый плывет по орбите» (36:38–40).

Мутаввин ответил, что намаз по случаю затмения – это требование шариата. Сардару пришлось вернуться в мечеть и присоединиться к молитве. Он датирует этот инцидент концом 1990-х годов. Черчвард и Раттер столкнулись с аналогичным проявлением невежества в начале XX века. Миновали десятилетия, но ничего не изменилось.

* * *

Мутаввины – служащие и добровольцы государственной организации под названием «Комитет по поощрению добродетели и удержанию от порока». Комитет был создан в 1940 году и расформирован в 2017 году. Однако, за 77 лет своей деятельности мутаввины оставили неизгладимый след в истории Мекки.

Шариатская полиция обладала почти безграничными полномочиями. Мутаввины могли ворваться в любой дом по подозрению, что там распивают алкоголь, занимаются оральным сексом или совершают иные противозаконные и греховные действия. От мужчины и женщины, оказавшихся вместе на улице, могли в любой момент потребовать доказательство родства. Мутаввины строго следили за соблюдением исламских правил одежды, пищевых запретов и т. д. Кроме того, «полиция нравов» боролась с вредными веяниями в самом широком смысле слова. Например, 14 февраля – в «языческий праздник» – мутаввины устраивали рейды по магазинам и изымали все, что казалось им «валентинкой»: открытки, красные цветы, плюшевые игрушки и др.

Самая страшная трагедия с участием мутаввинов разыгралась 11 марта 2002 года в Мекке. В школе для девочек начался пожар. «Полиция нравов» не выпускала учениц из горящего здания, поскольку они не были «надлежащим образом» одеты и оказались бы на улице без сопровождения родственников-мужчин. Тех, кому удалось выбежать из горящего здания, мутаввины загнали обратно – и заперли двери снаружи. Одновременно они не пускали в школу пожарных, дабы предотвратить телесный контакт между девушками и пожарными, который якобы мог привести к сексуальному возбуждению. В результате 15 школьниц сгорели, еще 50 получили сильные ожоги.

* * *

«Мекка – город, где царит ритуал, но нет этики», – пишет Сардар[38]. Вот одна из самых распространенных уличных сцен. Из Аль-Харам выходит саудовец с четками в руках. К нему с опаской приближается измученная чернокожая женщина. Она просит немного денег. В ответ саудовец покрывает презренную африканку отборной руганью. Гиды берут деньги у бедных паломников и бесследно исчезают. Хаджи оказываются без жилья, питания и наличных средств. Таксисты назначают сумасшедшие цены за то, чтобы привезти пилигримов к горе Арафат – ведь без стояния на ней хадж считается недействительным. Самое популярное зрелище в Мекке – это публичные казни. Они проводятся по пятницам. Казнят, как правило, иммигрантов из Пакистана, Бангладеш и стран Африки.

Внешне город выглядит как причудливый гибрид двух киностудий. На одной снимают сказки «Тысячи и одной ночи», на другой – научно-фантастическую сагу. Минареты соседствуют с телевышками. Небоскребы обращены к Каабе. Из Мекки в Мину проложен монорельс. Однако в городе нет нормальной канализации. Канализационная система осталась такой же, как при Хедли Черчварде и Элдоне Раттере. Постоянно заливает даже историческое кладбище Джаннат аль-Муалла, где похоронены многие знаменитые мекканцы.

Не менее печальна судьба мединского некрополя Джаннат аль-Баки – одного из двух самых важных мусульманских кладбищ, наравне с Джаннат аль-Муалла, Некрополь в Медине уничтожали 2 раза: сначала в 1806 году, а потом, после реконструкции XIX века, – в 1925 году, Джаннат аль-Баки («Сад деревьев») использовался в качестве кладбища еще в доисламский период. В последующие столетия здесь покоились почти 7 тысяч сахабов, а также многочисленные члены семьи и потомки пророка Мухаммеда,

21 апреля 1925 года мавзолеи Джаннат аль-Баки были снесены по приказу короля Абдул-Азиза. В том же году Саудиты разрушили гробницы Джаннат аль-Муаллы в Мекке. В первую очередь были уничтожены могилы предков и ближайших родственников расуля: его матери Амины бинт Вахб, жены Хадиджи бинт Хувайлид, деда Абд аль-Мутталиба и др.

Турецкий поэт и прозаик XX века Ахмад Камаль говорит, что Мекка – это «не столько географический пункт, сколько настроение». Камаль совершил хадж в 1953 году и написал лирическую книгу «Священное путешествие: паломничество в Мекку». «Пока мы будем нетерпимы друг к другу, – утверждает он, – и не признаем, что различные мазхабы и направления – ничто, а ислам – всё, никто из нас не заслуживает быть свободным». Камаль советует ехать в Мекку не в поисках вдохновения, а по причине вдохновения. Да и вообще – «паломники найдут в Мекке только то, что с чем они туда прибудут».

Вероятно, Камаль полагает, что со времен пророка Мухаммеда в Мекке не произошло ничего, что могло бы повлиять на жизнь и веру мусульман. То, что творится в городе прямо сейчас, отзывается эхом во всем исламском мире. На протяжении столетий Город Аллаха был небольшим религиозным центром – замкнутым и безразличным к реалиям остального мира. Мекка – это редут, который выдержал натиск истории. Пожалуй, это единственное место на земле, где время остановилось.

Вот в чем корень проблемы. Мекка сохраняет извечную ауру истинности и святости, которую люди боятся потерять. В нашем безумном мире Мекка кажется некой константой, устойчивым ориентиром. Но стоит изучить события, сформировавшие дух города, – и сразу становится легче размышлять о его подлинном значении.

Все мусульмане знают, что хадж является одним из пяти столпов ислама. Но большинство мусульман, когда-либо живших на земле, не смогли его совершить. Число паломников зависело от объективных политических, экономических и социальных факторов. Хадж был привилегией, доступной лишь самым богатым и образованным членам уммы. Идеализация Мекки объясняется тем, что ее посещали избранные. Священный город – это мечта. Основную часть предписаний ислама можно выполнить, не выходя из дома. Но паломничество – это совсем другое дело.

Неудивительно, что во всех книгах о хадже подробно описано само путешествие. Оно стоило авторам невероятных усилий. Сегодня можно путешествовать быстро и с комфортом. В то же время Саудиты заботятся о хаджи: им раздают бутылки с водой и религиозную литературу, дарят упаковки фиников, организуют для них трансферы до Запретной мечети, предоставляют бесплатную медицинскую помощь и т. д. Для этого в Мекке учреждена служба помощи паломникам. Помимо того, в сезон хаджа на улицах дежурят полицейские, военные и кареты «скорой помощи». Впрочем, люди обходят Каабу в любое время суток и года. Их может быть много или мало – но они есть всегда. Считается, что, когда человеческое движение вокруг Каабы прекратится, наступит конец света.

Однако спрос на паломнические поездки большой, а цены на них неадекватно завышены. Российский писатель и путешественник Антон Кротов приводит примерный «прайс-лист»: «…даже из бедной Индонезии самая дешевая поездка на хадж стоит $3600, в среднем же $5000, и стоять в очереди на визу приходится в среднем 10 лет. Хадж из Таджикистана и Киргизии стоит около $3000, из Азербайджана – $4000, а из соседних Эмиратов – еще дороже». Однако мусульмане по-прежнему копят деньги на паломничество и терпеливо ждут, когда до них дойдет очередь на получение визы. Станет ли Мекка воистину международным городом, который действительно принадлежит верующим – всем и каждому?

Как бы то ни было, Город Аллаха производит неизгладимое впечатление на всех, кто в нем побывал. Его история – удивительна, его тайна – непостижима, его природа – торжество веры над любыми превратностями судьбы. Мекка поражает, очаровывает, завораживает. Она меняет людей и приближает их к заветному раю. Она величественна и неповторима. Она одновременно и мир в миниатюре – и больше, чем целый мир, во всем его потрясающем многообразии. «Небеса обетованные, где надо всем возвышаются Заповедная мечеть – обитель Господа, Владыки миров, – и королевский дворец, резиденция «хранителя» святых мест, короля Саудовской Аравии. На этих улочках, называемых по-арабски «аль-ахья» («места для жизни»), беседуют истощенные богомольцы и толстые торговцы, бдительные стражи порядка и увлеченные теологи, мужчины в тюрбанах и закутанные в покрывала женщины. Все пульсирует, все полно свидетельств, и даже камни здесь вопиют. Среди нищих пригородов то и дело попадаются на глаза островки бетонной роскоши. Куча денег на кучку земли. Мекка – это слух Господа и уши стен. Неумеренная роскошь и страшная нищета, толпа искателей веры и толпы алчущих хлеба. Трепет перед Вечностью и страх перед полицией. Суровая мораль и безжалостное солнце обжигают ум и тело. Благословение, исходящее свыше, ислам, спрягаемый во всех формах, избыток жалящего солнца и нефти делают сегодня Мекку детищем Неба и Земли», – пишет алжирский журналист Слиман Зегидур.

Мекка всегда была чем-то большим, нежели финальной точкой путешествия. Это особое состояние души, центр молитвы, знак стремления к Божественному. «Духовное и преходящее, религиозное и мирское, вечное и повседневное сплетены в Мекке воедино в подобие дамасской ткани, где один и тот же узор на лицевой стороне соткан из сатина с нитями тафты, а с изнаночной – из тафты с нитями сатина», – утверждает Зегидур. Мекка существует для того, чтобы делать нас лучше, – а не для того, чтобы меняться под давлением человеческой глупости и слабости.

Несмотря на все препятствия, некоторые пожилые мусульмане приезжают в священный город, чтобы, умереть. Ежегодно десятки пакистанских, малайских, афганских, филиппинских стариков покидают свои дома и отправляются в последний путь. Для них Мекка – это Божественный Идеал, место вечной гармонии. Ради нее стоит жить.

Так было. Так есть. И так будет всегда.

22 января 2019 года, Каир

КОГДА ВЫ УВИДИТЕ ДЫРЫ, ПРОБИТЫЕ В ГОРАХ МЕККИ, И КОГДА ВЫ УВИДИТЕ, КАК ЗДАНИЯ ПРЕВОСХОДЯТ В ВЫСОТЕ ГОРНЫЕ ВЕРШИНЫ, ТОГДА ЗНАЙТЕ, ЧТО ЭТО ЧАС БРОСИЛ ТЕНЬ.

АРАБСКИЙ МУХАДДИС ИБН АБУ ШЕЙБА (775–849), СБОРНИК ХАДИСОВ «МУСАННАФ»

Библиография

Зегидур С. Повседневная жизнь паломников в Мекке. – М.: Молодая гвардия, 2008.

_A Princess's Piligrimate: Nawab Sikandar Begum's A Piligri-

mage to Mecca. – Bloomington: Indiana University Press, 2008.

Abdellah Hammoudi. A Season in Mecca: Narrative of a Pilgrimage. – New York: Hill & Wang, 2006.

Ahmad Suba’i. My Days in Mecca. – London: Garnet Publishing, 2009.

_An Ottoman Traveller: Selections from the Book of Travels by

Evliya Celebi. – London: Elaand, 2010.

Anderson, S. Lawrence in Arabia: War, Deceit, Imperial Folly and the Making of the Modern Middle East. – Melbourne: Anchor, 2014.

Anscombe, F. The Ottoman Gulf: The Creation of Kuwait, Saudia Arabia, and Qatar. – New York: Columbia University Press, 1997.

Badia у Leblich, D. Travels of All Bey in Morocco, Tripoli, Cyprus, Egypt, Arabia, Syria, and Turkey between the years 1803 and 1807. Written by himself, and illustrated by maps and numerous plates. – London: British Library Historical Print Editions, 2011.

Baker, R. King Husain and the Kingdom of Hejaz. – Cambridge: The Oleander Press, 1979.

Burckhardt, J. L. Travels in Arabia. – London: Henry Colburn, 1829.

Burton, R.F. Personal Narrative of a Pilgrimage to Mecca and Medina. – Leipzig: Bernhard Tauchnitz, 1874.

Carapico, S. Arabia Incognita: Dispatches from Yemen and the Gulf – Charlottesville: Just World Books, 2016.

Cobbold, E. Pilgrimage to Mecca. – London: Arabian Publishing Ltd., 2009.

Daughty, C.M. Travels in Arabia Deserta. 2 Vol. – London: PL. Warner, 1921.

Esin, E. Mecca the Blessed Madinah the Radiant. – London: Elek Books, 1963.

Gaury, G. de. Rulers of Mecca. – New York: Dorset Press, 1991.

Ibn al-Mujawir. A Traveller in Thirteenth-Century Arabia: Ibn al-Mujawir's Tarikh al-Mustabsir. – London: Hakluyt Society, 2008.

Ibn Arabi. The Meccan Revelations. – New York: Pir Press, 2004.

Ibn Battuta. Travels in Asia and Africa, 1325–1354. – London: Psychology Press, 2004.

Ibn Jubayr. The Travels of Ibn Jubayr. – London: Luzac & Co, 1907.

Hafiz Ahmed Hassan. Pilgrimage to Caaba and Charing Cross. – Karachi: Wirsa, 2006.

Kennedy, H. Caliphate: The History of an Idea. – New York: Basic Books, 2016.

Knight, M. M. Journey to the End of Islam. – New York: Soft Skull Press, 2009.

Lawrence, T.E. Seven Pillars of Wisdom. – London: Wordsworth Editions Ltd., 1999.

Madawi al-Rasheed. A History of Saudi Arabia. – Cambridge: Cambridge University Press, 2010.

Malcolm X. The Autobiography of Malcolm X. – New York: Grove Press, 1965.

Mansfield, P A History of the Middle East – London: Penguin Books, 2013-

Mansfield, P The Arab World: A Comprehensive History. – New York: Crowell, 1976.

McNamara, R. The Hashemites: The Dream of Arabia. – London: Haus Publishing, 2010.

Miller, R. Desert Kingdoms to Global Powers: The Rise of the Arab Gulf. – New Haven: Yale University Press, 2016.

Minawi, M. The Ottoman Scramble for Africa: Empire and Diplomacy in the Sahara and the Hijaz. – Redwood City: Stanford University Press, 2016.

Muhammad Assad. The Road to Mecca. – New York: Fons Vitae Publishing, 2000.

Naser-e Khosraw. Book of Travels. – New York: State University of New York Press, 1985-

Nader, A.N. Le Systeme Philosophique des Mutazula. – Beyrouth: Editions les Lettres Orientales, 1956.

Pickthall, M.W. The Meaning of the Glorious Our'an. – New York: Tahrike Tarsile Quran, 1999.

Peters, E E. Mecca: A Literary History of the Muslim Holy Land. – Princeton: Princeton University Press, 1994.

Rosenthal, E. & Churchward, H. From Drury Lane to Mecca. Being an Account of the Strange Life and Adventures of Hedley Churchward. – London: Sampson Low, Marston & Co., Ltd., 1931.

Rutter, E. The Holy Cities of Arabia. – London: Arabian Publishing Ltd., 2015.

Sander, N. Ibn Saud: King by Conquest. – Vista: Selwa Press, 2008.

Teitelbaum, J. The Rise and Fall of the Hashimite Kingdom of Arabia. – New York: NYU Press, 2001.

_The Middle East and the United States: A Historical and

Political Reassessment / Ed. by David W.Lesch. – Boulder: West-view Press, 2007.

Trofimov, Y. The Siege of Mecca: The Forgotten Uprising in Islam's Holiest Shrine and the Birth of Al Qaeda. – New York: Doubleday, 2007.

Wavell, A.J.B. A Modern Pilgrim in Mecca and a Siege in Sanaa. – London: Garnet Publishing, 2005.

Wolfe, M. One Thousand Roads to Mecca. The Centuries of Travelers Writing about the Muslim Pilgrimage. – New York: Grove Press, 1997.

Ziauddin Sardar. Mecca: The Sacred City. – New York: Bloomsbury USA, 2014.

Иллюстрации

Османская миниатюра с изображением мечети Аль-Харам.

Предположительно, XVIII век

Во дворе мечети Аль-Харам. Каирская гравюра на основе османской миниатюры конца XIX в. Справа на горе видна крепость Аль-Аджьяд. Сейчас на ее месте находится комплекс небоскребов Абрадж аль-Бейт

Историческое мекканское кладбище Джаннат аль-Муалла, 1907 год.

В самом большом белом мавзолее покоилась Хадиджа. Ее усыпальница была разрушена ваххабитами в 1925 году

Лагерь паломников в долине Мина. Вторая половина XIX века

Мекканка в традиционном свадебном наряде. Фото Христиана Снук-Хюргронье, 1880-е годы

Каирский махмал в Мекке

Фотографии паломников из разных стран, сделанные Христианом Снук-Хюргронье. a. Паломник из Марокко. b. Паломники из Бухары (Узбекистан). с. Паломники из Ачеха (Индонезия)

Мекканский шейх с сыновьями. Вторая половина XIX века

Панорама Мекки в 1880-х годов. Фото Христиана Снук-Хюргронье

Фотография Эвелин Коббольд в паломнической одежде, размещенная в качестве фронтисписа ее книги «Паломничество в Мекку»

Мекканский шариф Аун ар-Рафик

Хусейн ибн Али аль-Хашими – последний шариф Мекки

Осман Нури-паша

Знатный мекканец.

Фото Христиана Снук-Хюргронье

Мекка с высоты птичьего полета

Мечеть Аль-Харам, вид с Королевской часовой башни.

Многие паломники, молящиеся в мечети, уже не видят Каабу

Паломники молятся вокруг Каабы

Тысячи паломников хотят прикоснуться к Каабе

Дверь Каабы, покрытая кисвой

Паломники стягиваются к горе Арафат. Белые точки – это хаджи в ритуальных одеждах

Паломники идут из долины Мина по мосту Джамарат побивать камнями шайтана

Паломники взбираются на гору Джабаль ан-Нур к пещере Хира, где пророк Мухаммед получил первые откровения от Аллаха

Пещера Хира

Вид на Запретную мечеть с мекканской улицы

На входе в Аль-Харам

Интерьер Аль-Харам

Королевская часовая башня и небоскребы Абрадж аль-Бейт

Площадь перед Запретной мечетью. На переднем плане – люксовая гостиница Makkah Millennium Towers.

Позади нее видны небоскребы комплекса Абрадж аль-Бейт

Жилые кварталы Мекки возле кладбища Джаннат аль-Муалла

Примечания

1

Ziauddin Sardar. Месса: The Sacred City. – New York: Bloomsbury USA, 2014. – P. 76.

2

Nader, A.N. Le Systeme Philosophique des Mutazula. – Beyrouth: Editions les Lettres Orientales, 1956. – P. 17–18.

3

Peters, F. Е. Месса: A Literary History of the Muslim Holy Land. – Princeton: Princeton University Press, 1994. – P. 131.

4

Ziauddin Sardar. Op. cit. – P. 106–107.

5

Naser-e Khosraw. Book of Travels. – New York: State University of New York Press, 1985. – P. 69–72.

6

I bn Jubayr. The Travels of Ibn Jubayr. – London: Luzac & Co, 1907. – P. 123–124.

7

Ziauddin Sardar. Op. cit. – P. 159.

8

I bn al-Mujawir. A Traveller in Thirteenth-Century Arabia: Ibn al-Mujawir’s Tarikh al-Mustabsir. – London: Hakluyt Society, 2008. – P. 33.

9

Ibid. – P. 36.

10

I bn al-Mujawir. Op. cit. – Р. 80.

11

Ibid. – Р. 81.

12

An Ottoman Traveller: Selections from the Book of Travels by Evliya Celebi. – London: Elaand, 2010. – P. 358–359.

13

Ibid. – P. 361.

14

Burckhardt, J.L. Travels in Arabia. – London: Henry Colburn, 1829. – P. 79.

15

Ibid.

16

Burckhardt, J.L. Op. cit. – Р. 75.

17

Ibid. – Р. 77.

18

A Princess's Piligrimate: Nawab Sikandar Begum's A Piligrimage to Mecca. – Bloomington: Indiana University Press, 2008. – P. 60.

19

Ibid. – Р. 70.

20

Ibid. – Р. 72.

21

Hafiz Ahmed Hassan. Pilgrimage to Caaba and Charing Cross. – Karachi: Wirsa, 2006. – P. 68.

22

Hafiz Ahmed Hassan. Op. cit. – P. 109.

23

Rutter, Е. The Holy Cities of Arabia. – London: Arabian Publishing Ltd., 2015. – P. 190.

24

Rutter, E. Op. cit. – P. 160–202.

25

Ahmad Suba’i. Му Days in Месса. – London: Garnet Publishing, 2009. – P. 86–87.

26

Burton, R.F. Personal Narrative of a Pilgrimage to Mecca and Medina. – Leipzig: Bernhard Tauchnitz, 1874. – P. 191.

27

Ibid.

28

Rutter, E. Op. cit. – P. 78.

29

Ibid. – Р. 77.

30

Ibid. – Р. 78.

31

Rosenthal, Е. & Churchward, Н. From Drury Lane to Mecca. Being an Account of the Strange Life and Adventures of Hedley Churchward. – London: Sampson Low, Marston & Co., Ltd., 1931. – P. 151.

32

Wavell, A.J.B. A Modern Pilgrim in Месса and a Siege in Sanaa. – London: Garnet Publishing, 2005. – P. 151.

33

Rosenthal, Е. & Churchward, Н. Op. cit. – Р. 151.

34

Rutter, Е. Op. cit. – Р. 197.

35

Ziauddin Sardar. Op. cit. – P. 339.

36

См., например: В Саудовской Аравии женщин признали животными. Русские вести. Новости. События. Политика. [Электронный ресурс] URL: http://russkievesti.ru/novosti/zarubezhe/v-caudovskoj-aravii-zhenshhin-priznal i-zhivotnyimi.html

37

Ziauddin Sardar. Op. cit. – P. 357.

38

Ziauddin Sardar. Op. cit. – P. 358.

Content

Мария Кича
Мекка: биография загадочного города

Предисловие

Глава 1 Долина плача

Глава 2 Город аллаха и город пророка

Глава 3 Дорога в рай

Глава 4 Жестокость праведников

Глава 5 Божественное зеркало

Глава 6 День и ночь

Глава 7 Рог шайтана

Глава 8 Тысячи мертвых верблюдов

Глава 9 Европейцы в арабских одеждах

Глава 10 Кровь и бетон

Глава 11 Великолепная утопия

Библиография

Иллюстрации

Примечания