Николай Дронт

Придворный. Заклинание

Глава 1

Заклинание

Заслуги

Подвальная комната Зеленого дворца тесно заставлена мебелью. Удобная кровать. Шкаф, комод и сундук забиты одеждой. Семь комплектов одной только формы – парадная, праздничная, выходная, повседневная, особая, дорожная и летняя. К ней еще рыцарские мантии, плащи, перчатки, береты и прочее, прочее, прочее. Пара стульев стоит у бюро. В нем не так много документов, зато хранятся все мои деньги и ценные бумаги. Лежали там и драгоценности, но из них осталась лишь серебряная музыкальная шкатулка, остальное ушло на подарки великим мира сего. В мягком кресле сижу я, Стах Тихий, титулярный камергер, Хранитель Печати Зеленоземья, шеф-комендант Башни Четырех Стихий, новоиспеченный барон… Кстати, а как мое баронство-то называется? Надо будет в жалованной грамоте посмотреть. Кроме крепости в баронство входят деревни Тихий Уголок, Дубки, Гремячий Поток и городок Сухояр.

Главное, добился всего сам. Я появился в этом мире недавно, в конце травня. Прошлый хозяин тела увидел, как девчонка, в которую он был влюблен, целуется с другим, и от обиды отравился. Не знаю почему, в его тело подселили меня – ведь в нашем мире я умер. Ничего такого героического, стоял с ребятами из клуба, с которыми проходил модуль ДнД, у сигаретного киоска около автобусной остановки. Вдруг из-за поворота на бешеной скорости вывернула иномарка и, не тормозя, врезалась в павильон. Правда, сначала протаранила меня. Произошло столкновение слишком быстро, я даже испугаться не успел. Последнее, что помню, – неторопливо, как в замедленной съемке, на меня надвигается блестящий серебром радиатор, затем удар, боль и темнота.

Единственно, удачно сложилось, что со мной был Лист Персонажа. В посмертии он мне пригодился.

Тот, кого титуловали Ваше Всемогущество, счел его заявкой на следующую жизнь, утвердил, поправив характеристики по своему вкусу. Он же велел сделать меня тем, кто я теперь есть. От прошлого владельца тела получил любящих родителей и почти законченное образование в лучшей гимназии. От сгенерированного персонажа достались способности Тени, это моя раса по игре, умения ниндзя и волшебника, два магических образования – военно-магической академии и факультета целителей. Из прошлой жизни остался диплом технического вуза. Теперь я ниндзя уровня тюнина и довольно сильный волшебник, знающий теорию, но почти без практических навыков. Немного каллиграф, немного алхимик. Если придется, смогу выступить с голыми руками или помахать шинобиевским оружием. При случае постреляю или метну острые железяки. Как чародей склонен к трем направлениям магии – Тень, Жизнь, Огонь. Неплохой набор для нового существования.

В первый же день новой жизни совершенно случайно спас принцессу, но был ранен и попал в больницу. Заработал шрам через все лицо, зато в компенсацию много чего получил. Принц Лагоз, отец девицы, пожаловал солдатским орденом «За храбрость», придворным чином камер-юнкера и поместьем. Государь одарил золотым оружием, соответственно званию гимназиста, кинжалом, поместьем и ключом полного камергера. Принцесса Лаура тоже презентовала поместье. Ко мне в палату наведался купец, отец главаря налетчиков. За прощение сына поклонился подарками и выделил толику финансов. После выхода из больницы, в честь окончания гимназии, за отличные знания и примерное поведение я был награжден золотой медалью. А в день моего появления умер дядя и оставил мне в наследство дом с аптекой.

Казалось бы, чего еще можно желать молодому человеку, вступающему в жизнь? Ничего! Так нет! Его королевское высочество облагодетельствовал моего отца орденом «За заслуги перед Короной» 3-й ступени, следующим чином и теплым местечком в Министерстве Призрения. А на выпускном собрании, после того как наградили меня, родителям передали золотой портсигар принца с личной монограммой и благодарственной запиской, а маме – кольцо с бриллиантом, окаймленным изумрудиками. Знаете, как им завидовали остальные взрослые?

Для дебютирующих в свете ее светлость великая герцогиня Силестрия, дочь его величества, ежегодно устраивает Розовый бал. Чтобы принцессе Лауре на нем была достойная пара, меня произвели в рыцари и дали ей в вассалы. Оно почетно, однако пришлось соответствовать. Шантаж прекратил, например. Но двоих пришлось немного того… Шуму было! Хорошо, личность устроившего мало кто знает. Раньше, на дуэли, я двоих сложил. Меня тогда на неделю сладкого лишили. И в больнице одного пришлось ночным горшком уконтрапупить, за то меня даже наградили.

Как целитель я неплохо себя проявил. Сглаживаю дефекты кожи, вплоть до рубцов от оспенных пустул. Как алхимик неплох. Вспомнил рецепт зелья для роста волос и два косметических эликсира. Даже сдал экзамен на магистра по школе Жизни. По школе Огня тоже, но там скорее из-за силы заклинаний дали. Сам понимаю, прошел по блату. Неста, глава комиссии, принимавшей экзамен, свою племянницу, маленькую графиню Терезочку прочит в невесты.

У леди Марианы, жены моего принца, распознал пол еще не рожденных близняшек. Один из них мальчик, потому его милость объявлен наследником престола. Сразу на дом, где с принцем совещались соратники, напали. Мне удалось вывести людей, вот и стал бароном.

Словом, жизнь бьет ключом… И в основном по голове.

Дела житейские

Долго сидеть и предаваться воспоминаниям не дали. Дела, понимаешь. Служитель подошел, намекнул, что баронскую корону надо бы везде на платье вышить. Понятно, дал ему денег на переделку.

По приказу его величества камер-цалмейстер принес ларец с компонентами для крема и кошель с монетами для крышек. На первый взгляд вновь выдали раза в два больше, чем положено. Что как бы намекает на просьбу обер-цалмейстера сделать и на его долю. Опять же посыльный спросил, чего надо для эликсира ращения волос. Велено отпустить три унции любого реагента, а я сам не знаю, что мне будет нужно. Алмазной пыли, жемчуга и опалов уже избыток. Поинтересовался, есть ли у них действительно редкие вещи вроде Пера Ангела, Дыхания Дракона, Праха Лича или хотя бы Слезы Сида. Человек с уважением посмотрел и признался, что ни о чем таком он даже не слышал. Выясняю – что же у них имеется? Оказывается, ничего особенного, кроме флогистона, могильной пыли из склепа пятисотлетней давности, а если поискать, то и черного воска.

Пыль добывают из неразграбленных древних захоронений. Черный воск привозят то ли откуда-то из колоний, то ли вообще выменивают у потусторонних сил. Оба реагента из крайне дорогих и редких. Одна беда: они нужны для занятий чернейшей некромантией. Не то что я сам безгрешен, но брать такие вещи – означает вызывать к себе пристальное внимание и волшебников, и жрецов. Отказался, озвучив половину правды. Объяснил, что мой род силен в школе Жизни и не может поднимать мертвых, вместо того мы эффективнее лечим живых, причем только людей. Умолчал про многочисленные прочие направления некромантии, что школа Жизни и школа Смерти практически одно и то же, только с разными знаками, одна «плюс», другая «минус». Проглотил я и свой вопрос: «Кому при королевском дворе понадобились такие реагенты? У нас кто-то некромантией шалит?»

С флогистоном дело другое. Это некий флюид, сверхтонкая огненная субстанция, противоположная эссенции Огня. Добыть его не слишком сложно, однако довольно затратно. Всего-то надо собрать продукты магического горения и очистить их от всего лишнего. Так что флогистон штука дорогая, но не редкая. Главное, мне совсем ненужная. Я не экспериментирую ни с магической взрывчаткой, ни с превращением элементов. Про философский камень слышали? В одной из теорий для его получения требуются первоосновы различных Стихий, флогистон в том числе.

Договорились на том, что мне пришлют опись хранения алхимической лаборатории.

Вскоре после ухода камер-цалмейстера прибежал гвардии поручик, помощник дежурного Синего дворца – спросил адрес, куда отвезти подаренные его королевским высочеством принцем Тораном сундуки с мажеской лабораторией. Как ее захватили в замке Львиный Грот, так она и стоит, занимает целую кладовую. Такой вот чемодан без ручки – и использовать непонятно как, и отдать кому ни попадя не отдашь: жалко.

Подумал и решил – распаковывать буду в аптеке. Во-первых, там уже есть лаборатория. Может, не слишком хорошая… Много ли для аптеки надо? Зато я там все знаю. Где что лежит, чего избыток, чего не хватает. Переночевать при необходимости могу. Соседи знают меня, а я знаю их. Много плюсов, потому договорились встретиться там где-нибудь через час. Пока приказ отдаст, пока погрузят, пока доедут, столько времени и выйдет.

Для порядка поставил в известность служителя, что еду получать дар его королевского высочества. Вдруг главные начальники вызовут, а меня не найдут. Могут подумать, что зазнался и на радостях сбежал со службы. Но получение подарка от принца никто в укор никак не поставит.

Поехал в аптеку – там Эля сидит, расстроенная донельзя. Оказалось, она мне прошлый раз помогать не стала, потому что на смотрины ездила. Дуэньей надеялась пристроиться. Однако ее не взяли. Крутить не стали, сразу сообщили, что навели справки. Есть в столице частные сыщики. Так они самые отвратительные подробности бегства из отчего дома раскопали. Похоже, в компаньонки с такой предысторией девушку никто не возьмет. И успокоить ее нет слов: сама понимает – кругом виновата. Чтобы отвлечь, послал по магазинам за ингредиентами для крема. Она знает, уже покупала.

Через час прибыл подарок на четырех повозках в сопровождении десятка солдат для разгрузки. Сундуки нумерованные, для каждого есть опись вложения. Временно их в тренировочный зал поместили, весь заставили. Еще дали конверт с сургучной печатью. А в нем приказ без подписи: «Быть дома в 10 вечера одному. Сундуки не вскрывать». Ладно, вскрывать не буду, хотя интересно.

До вечера далеко, поехал домой. Там Кидор от удовольствия только что не светится. Он уже в курсе про мое возвышение. Докладывает, дескать, с утра подарки везут. Все те, кого вчера домой привел. Чаще всего дарят посуду. Большой золотой кубок с каменьями для вина прислали. Три малых стакана для ликеров, тоже золотые. Кофейный, золотой же, сервиз. Хороший серебряный сервиз, но обеденный. Правда, всего на две дюжины кувертов, зато со всеми положенными предметами и весом в три пуда. Теперь не стыдно и гостей в доме принимать. Надо бы только баронскую корону и монограмму на посуду поставить. Ну да было бы куда, поставить быстро поставим, есть хороший ювелир.

Уже письма от управляющих пришли, обещают прислать образцы производимого и отчеты на следующей неделе. Спрашивают, сколько, чего и куда из продуктов прислать. Мой управляющий для нас и для родителей приказал доставить.

Перед обедом слуги в нарядных ливреях, при серебряных часах, построились и поздравили с баронством. Чувствуется, искренне рады. Но про ливреи прозрачно намекнули: надо менять. У них сейчас просто серебро нашито, а положено, чтобы герб был, баронская корона и моя монограмма. Ну что поделаешь?! Пришлось приказать обзавестись.

Покормили меня. Опять же теперь мне, как барону, положено на одно блюдо больше подавать.

Раз мама ко двору будет представлена, а папа в штаб-офицеры вышел, надо их поздравить. Золотые часы им отобрал, оставшиеся жемчужные зелья тоже. Это мужчинам все равно, а женщины прихорашиваться любят, да и для здоровья полезно. Еще снял с четок черные жемчужины – мне они пригодятся, – а в коробке прежнего хозяина дома мы с Кидором золотую цепочку нашли, в нить толщиной. Перенизали: были четки – стал браслет на руку. Повезло мне со слугой, в любом деле выручит.

Кстати, оказалось, передаривать подарки можно. Многие так делают, иначе денег не напасешься. Понятно, только те вещи, которые без гербов и монограмм. Их, когда даришь, положено убирать. Хотя своей невесте, понятно, можно оставить. А если как мы сделали, то вообще прекрасно – совсем другая вещь получилась, бывшая хозяйка и то не узнает.

Заехал домой к родителям. Отец еще на службе. Мама светится от счастья и гордости. Подробно рассказала о приезде фельдкурьера, о приглашении в Зеленый дворец, о платье, о сотне мелочей, которые важны для счастливой женщины.

Сунул маме часы. Женские – ей, мужские – папе. С браслетом розового жемчуга пусть она сама решит: хочет – на руку наденет, хочет – леди Мариане на рождение детей подарит. Мама сразу решила подарить. Свою старую печатку с рубином перепасовал папе. Я же теперь изумруд обязан носить. Отдал три жемчужных крема с рассказом об их действии. Перетерпел поток благодарностей. Оставил кошель с сотней дукатов для Эли: обещал же. Ну и родителям тоже сотню. У них сейчас будут большие расходы. Тот же мундир под новое звание поправить. Маме чего из гардероба освежить. Да и вообще…

Инга

– Высокочтимый Федул! Прикажете подавать ужин?

– Да, любезный. Подавай!

– Слушаюсь.

– Ты не представляешь, как хлопотно быть коммерции советником. Один мундир столько денег стоит! Я взял камердинера, тот раньше у графа служил. Так что ты думаешь? Он просто в ужас пришел. Почитай, весь гардероб менять придется. Опять же учитель манер. Дукат за урок дерет! Но зато и знаток – у иностранного герцога в семье детей учил. Еще надо мажордома приличного найти. Вон наш лакей-дурак говорит про ужин, а я сам чую – не так надо! Почтительней! Чай, не у кого-нибудь, у коммерции советника команду спрашивает. И орден хочется… Половину…. четверть состояния за орден отдал бы!

– Папенька, а мне гардероб поменять? Я тоже теперь не из простых стала.

– Двоих женихов из дворян показал. Как они тебе?

– Ой, папенька, даже и не знаю. Иснадор, конечно, граф. И усы у него… Любуешься и млеешь. Однако из гвардии его за карты погнали, да и всем известно – он проигрался до нитки. Оплатим ему долги, он что, играть перестанет? Ни в жизнь. От графства у него только майорат остался, и от того весь доход заложен. Всю жизнь с меня деньги тянуть будет. Зачем мне такой муж нужен?

– Правильно мыслишь, дочка. Связей нет. Должен везде, даже в булочной. Бывшие друзья от него шарахаются. Прислугу и то рассчитал.

– Лекок – скользкий какой-то. Ни слова прямо не скажет. И смотрит на меня, как на дурочку полоумную. Особенно когда я не вижу. Деньги ему мои нужны, а не я.

– Как скажешь, тебе с ним жить. Есть еще кандидаты, покажу. Может, ты сама кого приглядела, а? Хи-хи! А? Может, припал кто к сердечку-то? Ну? Повинись отцу, кто тебе еще поможет?

– Папенька, что вы такое говорите! Во-первых, я никогда про такое даже не думала! Во-вторых, вы на меня ругаться начнете. И в-третьих, он совсем не дворянин.

– Поругаюсь, конечно. Как без этого? Но прощу. Наверное… Кто он?

– Вы его знаете, папенька.

– Ну? Не тяни! Говори!

– Евросий…

– Не хнычь! Что у вашего женского пола за привычка – чуть что, сразу слезы лить. Евросий, значит. Вот ведь пригрел змею на собственной груди. Секретарем взял, а он дочку мою… Не реви! Не реви, говорю! У вас уже было?

– Папенька! Как можно!

– Ты уже знаешь, как можно. Принц научил. Хм… Евросий… Ну… зови его сюда, разбираться будем.

Через пять минут пара молодых людей, крепко держащихся за руки, не разжимая их, синхронно бухнулись на колени перед креслом высокочтимого Федула и одновременно заговорили:

– Папенька! Прости нас. Мы любим друг друга!

– Высокочтимый! Не ради похоти, а только из любви к вашей дочери я осмелился…

– Молчать! Вот от кого, от кого, а от тебя, Евросий, я не ожидал. Моя дочь богата, изнеженна. В холе и неге росла. А ты – на какие такие средства ее содержать станешь?

– Папенька, мы надеемся, что вы нам будете помогать! Сильно помогать… Да? И приданое…

– Молчи! Не тебя спрашиваю. Ну? Что скажешь?

– У меня есть капиталы… Я копил…

– Тьфу у тебя, а не капиталы! Копил он… Из моих же выдач и собирал… Встаньте. Одно-единственное у тебя достоинство, Евросий: приданое дочки не размотаешь.

Ромул

– Раз-два! Три-четыре! Стой, раз-два! Третий десяток, на выдачу винной порции… Становись!

Как же хорошо и как приятно быть первыми. Винная порция перед ужином – раз. Час свободного времени после обеда – два. Зависть остальных – три.

В первый поход оставили всех, кто дошел до части. Хотя и ставился крайний срок. Уложившихся в него премировали винной порцией. Недошедших по любой причине отчислили. Кое-кто из дошедших ушел сам.

В комнате унтер-офицеров освободились две койки. Второй десяток не дошел почти полностью. Его командир добрался, но на утреннем построении с позором был разжалован в рядовые и отправлен в общую казарму. Тебе дали власть над полусотней человек. Ты в бою их тоже бросишь? Командир пятого десятка дошел сам и привел своих, но ему хватило армии с головой, сразу после прибытия ушел из учебки.

Единственный десяток, дошедший полностью, третий, получил привилегии до следующего марша. Винная порция каждый день, час личного времени – вроде не так много? Может, да, а может, и нет, но из десятка ушли всего двое. В других подразделениях больше не дошло.

Лекари выдали всем вонючую мазь для ног, и к утру рекруты были готовы к обратному походу. Путь домой всегда легче, к тому же у ребят появился какой-никакой опыт. В часть дошли все, хотя кое-кто расслабился. Помня вчерашнее, некоторые не спешили. Однако на этот раз не успевшие в срок были отчислены. В учебной роте из трехсот осталось сто шестьдесят два рекрута. Причем в третьем десятке – тридцать девять человек.

Ромул перед строем получил благодарность ротного, а среди своих прозвище – Дуб.

Гильдия

– Ты надеешься уговорить мальчика поделиться заклинанием портала? Старый дурак! Не подумал об одной очень простой вещи.

– Это какой? Государь разрешит…

– При чем здесь его величество? Смотри – ты композитор, идешь по деревенской дороге и слышишь свирель пастушка. Мелодия великолепна. Ты даешь пастушку талер, нотную тетрадь и просишь записать музыку. А он НЕ МОЖЕТ! Нотной грамоте не обучен! Так и Стах. Он не учился, знания родовые, их другой чародей не воспроизведет. Его надо сначала обучить, затем снабдить лабораторией и создать условия, чтобы он спокойно разбирался во всплывших знаниях и записывал получающиеся формулы.

– В таком ключе я как-то не подумал.

– Вот! Зачем пентаграмму подсунул?

– Орден же! Пусть будет благодарен Гильдии…

– За что?! Идиот! За одну вину два раза не наказывают, за одно дело два раза не награждают. Если бы не ты, государь дал бы ему «Заслуги» первой ступени, что куда как почетнее. Почему ты ему знак магистра до сих пор не вручил? Денег пожалел? Я за него заплачу! Ты пойми – не нужна ему Гильдия! Он и без нас проживет! Три новейших зелья, минимум два неизвестных заклинания! Мы на одном креме…

– Понял я. Не скандаль. Я тоже поорать люблю. Не все так плохо. По твоему делу я говорил с государем. Он не против твоей племяшки в женах у Тихого.

– Спасибо. Когда успел?

– Ходил по одному ритуалу консультировал. Так вот, есть мысль после замужества леди Лауры начать обучение мальчика.

– Слишком долго болтаем про учебу. Пора приступать.

– Со знаком магистра ты права. Пошлем утром. С тебя будут деньги за Тихого.

– Жадный ты! Ой, жадный!

Определение заклинания

Вернулся в аптеку, нужное куплено, лаборатория приготовлена, Эля готова ассистировать. Но сегодня не судьба, отправил девушку домой.

Ровно в восемь стук в дверь. Открываю. Пять человек в партикуляре, и все с тросточками. Помню, когда с Лаурой первый раз встретился, видел такую. С клинком внутри. Они весь дом обошли, в каждый угол ткнулись. Все шкафы открыли, даже под кровать заглянули. Потом старший мне велел ждать, телохранители вышли из дома и пропали.

Прошло еще немного времени, дверь уже без стука открылась, и из остановившейся в шаге от входа кареты в дом скользнули двое. Братья. Их королевские высочества. Как они похожи! Говорят, твое в сундуке с номером шесть, доставай и готовься. Сами не разделись, только что присели. Нашел запрошенное для заклинаний полностью, есть даже курительница для благовоний.

Начать решил со Знания Легенд. Приготовился. Тут мне не обычный свиток, а каменную табличку дают. На таких самые сильные заклинания пишут, которые ни на бумаге, ни на пергаменте не держатся. Зажег фимиам, сложил квадратом тонкие пластинки из слоновой кости, читаю заклинание. Больше четверти часа потратил, пока в квадрате слова проявились:

Черное захватит,

Красное хранит,

Кровь родни злодея

Во свече горит[1].

Мне ничего не понятно. Впрочем, со Знанием Легенд всегда так – даются какие-то намеки, обрывки историй, и больше ничего. Однако оба брата вполне что-то поняли. Одновременно мне на затылке волосы взъерошили. Их руки встретились, они переглянулись.

– Часовня?

– Конечно!

Лупа из сапфира в золотой оправе нашлась в коробочке из красного дерева. Сами боги велели сделать Анализ Двеомера. Это дело пары минут. Докладываю:

– Здесь не заклинание, а запись ритуала. Некромантического, переписанного из «Книги Теней» Небта Бакау. Называется – Обмен Жизненными Силами. Могу сказать, что изначальный девятый уровень понижен за счет ограничений. Их несколько, но могу разобрать два. Первое – строго фиксировано время ритуала, самая короткая ночь года, но не всякого, а когда обе луны на убыли. Случается раз в пять-шесть лет. Второе – работает только на кровных родственников, причем не дальше второго-третьего поколения.

– Да, так.

– Правильно сказал.

– Ваши королевские высочества, хочу предупредить: я читал, Небт Бакау не просто некромант, он один из тех, кто заключил пакт с существом из Нижнего Плана. Все его заклинания, ритуалы, артефакты не одобряются богами. Конечно, есть чары, например Пелена, защищающие от божественного взора. Но если они все же увидят такое в своем святилище, последствия для богохульника я даже боюсь представить.

– Отлично!

– Нам же проще будет!

Жемчужин они принесли три, и такие крупные да хорошие, что рука не поднимается их растворять. Но у меня есть уже раздробленный жемчуг. Дешевка, понятно. Зато много. Растворяю в красном вине, размешиваю совиным пером. Как растворилось, пью. Гадость, между прочим. Будешь определять много и часто магические вещи – от такой кислятины желудок себе испортишь. Целый час заняла Идентификация. Говорю:

– Нужна черная жемчужина со сливу размером, рубин с голубиное яйцо, тогда как-то можно заправить каменную свечу родной кровью. Больше, ваши королевские высочества, сказать не могу, сотворить ритуал тоже. Знаний не хватает.

– Творить не надо.

– Как свечу погасить?

– Не могу знать, ваши королевские высочества. По-моему, не самый простой, но самый действенный способ – антимагические амулеты.

Принцы переглянулись и синхронно заявили:

– Мы идиоты!

– А мы мучились…

– Значит, часовня…

– Не знали, что свеча…

– Давно могли…

– Кого третьим возьмем? Лауру?

– Лучше Силестрию.

– Ненадежна, отцу может доложить.

– Не успеет. Мы ее не отпустим от себя.

– Стах, еще что можешь сказать?

– Ваши королевские высочества, есть совсем простой способ ненадолго снять некромантический скрыт – обычная поваренная соль. Насыпать ее вокруг подозрительного места. Она быстро истает, но пока держится, можно найти и идентифицировать артефакт.

– Отлично!

– Одно другому не помешает. Что делаем после?

– Ты – король, я – вице-король всех колоний.

– Может, все же великий герцог?

– Да ну! Зачем мне лишние хлопоты? Вице-король интереснее.

– Смотри сам – тебе решать.

Тут они оба повернулись ко мне. Лагоз приказал:

– Завтра целый день покрутись на людях. В контору свою сходи. В Гильдии покажись, пусть тебе там бляху магистра отдадут. По заводу погуляй, что ли… Я же велел тебе туда съездить. Хочешь, поезжай в гости или к родителям. Во дворец, однако, не показывайся – дескать, ты занят. Вернешься к себе домой, туда будут присланы подорожные документы, возьмешь их и к ночи поедешь к себе в баронство. Минимум неделю носу из крепости не высовываешь. Сидишь посреди озера, разбираешься с текущими делами. Посреди озера! Неделю! В столицу ни ногой, пока сам не призову. Верить только моей подписи с печатью.

– Виноват, ваша милость. Бал в воскресенье.

– При любом финале в субботу бал отменят. Зелья у себя сделаешь, сдашь по возвращении. Дареные сундуки и прочие потребные вещи тебе перевезут.

Торан добавил:

– В ящике номер десять лежит тысяча дукатов. Твоя награда. Заслужил.

На этом они, не прощаясь, покинули мой дом.

И что тут было? Братья в чем-то разобрались и решили что-то делать. Меня зачем-то выгоняют из столицы, причем срочно. Явно высокая политика.

На каждой улице есть лавчонка, а при ней несколько мальчишек, которых за пару грошей можно послать с записками. Быстро, дешево и надежно. Написал, дал лавочнику талер, а он уж сам придумает, как организовать доставку. Письмо, понятно, Эмме, про посещение завода.

Приехал домой, сообщил Кидору про скорый отъезд, тот сразу начал собирать вещи. Ехать ли со мной – вопрос не стоит. Велел организовать доставку вещей из комнаты во дворце. Вдруг чего, а у меня там ларцы с деньгами. Слуга поддержал – дескать, нечего имуществом разбрасываться. К тому же завтра с утра портной придет, мундиры подгонять будем. Довольствие привезли, не отказываться же от него.

Побежал организатор, может, всю ночь спать не будет. А у меня перед отъездом дело осталось – очень хочется узнать, почему коридор на нижнем этаже на два шага короче верхнего. Слуги на своей половине, можно полюбопытствовать. Думаете, я стал простукивать стены и нажимать на подозрительные места? Зачем? Я же не на службе, мне скрывать свои способности не надо. Простенькое заклинание первого круга, Определение Секретных Дверей. Область действия – то, на что смотрю, время действия – пока концентрируюсь. Прелесть да и только. Сотворил заклинание и просто прошелся по всем помещениям. Результат – потайная ниша в кабинете и узкая откидная панель в сортире первого этажа. Ловушек нет.

В кабинетной нише спрятаны хрустальный графинчик и такой, знаете, симпатичный пузатенький стаканчик. Причем графин не пустой, в нем мягкий, ароматный, чуть горьковатый… э… напиток.

Панель в туалете скрывала проход в крошечный чуланчик. В нем по стенам были навешаны полки, а на них папки. Много папок. Зеленые подписаны просто – «Воры». Синие – «Чинуши», желтые – «Купчишки». Красных было меньше всех, они именовались – «Дворяне». Папки толстые, тонкие или вовсе содержат один-два листа. На каждой ниже заголовка стоит имя, фамилия или прозвище. Читать их не перечитать. Отдельно на полке потертый саквояж. В нем кошель с сотней талеров и двадцатью дукатами. Все. Денег больше нет. Есть незаполненный паспорт, но с проставленной печатью, и толстая папка с ценными бумагами на предъявителя от соседних государств. Много или мало, точно разбираться не стал – видимо, достаточно, чтобы начать новую жизнь после бегства. Похоже, чуял хозяин дома за собой грешки, раз бежать готовился. Оставил как есть, потом разберусь.

Утро

Утром, за завтраком, слуга рассказал, что узнал ночью, когда ездил за вещами. В Белом дворце поймали злоумышленника! Тот хотел напасть на самого государя! Убивец был обвешан зельями с Алхимическим Огнем, но взорвать их не успел – чай, не зря телохранители свой хлеб жуют. Кто и как провел заговорщика, охранители ищут. Ну да после допроса все расскажет.

Вещи перевезены. Шкатулки с деньгами надо бы в сейф прибрать. Эту истину Кидор провозгласил с нескрываемым удовлетворением. Оказывается, он и деньги пересчитал, и акции, полученные от купца, просмотрел. Еще вчера завел особый реестр ценностей, куда дорогую посуду вписал, ну а деньги и ценные бумаги сами боги велели учитывать. Судя по всему, слугу немного отпустило, он поверил в мою финансовую состоятельность.

Еще попросил принять на работу недолеченную девочку. Будет помогать Мивде, платить ей не надо, но просьба долечить. Она его дальняя родня, ведь и сам он из рода дворцовых служителей. Однако во дворце на всех мест не хватает, приходится идти служить в приличные дома. Вот Кидор и пошел к отцу его прошлого хозяина, графу Иснадору. Хороший был господин. Строгий, требовательный, при нем не забалуешь, он и сына держал в строгости. Однако время берет свое. Старый хозяин умер, а новый в два года промотался полностью. В карты ночами сражался с такими же оболтусами. Со службы вылетел за непочтительность к начальнику. Орхидеи, ценой по золотому за бутончик, дарил дюжинами. Да кому?! Не какой-нибудь любезной девице с хорошим приданым. Нет! Актрискам! Ну вот зачем девкам цветы? Им золото потребно! Драгоценности таким положено дарить. Умеренно, конечно. Без излишеств.

Про то, что слугам граф Иснадор не заплатил, сказано не было. Это неприлично, слишком личное дело.

Зато Кидор ОЧЕНЬ прозрачно намекнул, что графиня Тереза лично его как хозяйка устраивает более чем. Хотя есть и другие приличные партии, некоторые даже на первый взгляд весомей по приданому. Но графство сразу после свадьбы весьма привлекательно, а уж герцогство в наследство совсем хорошо выглядит. Пусть у некоторых, не будем вспоминать младшую дочку графа Заозерского, в приданом две серебряные шахты и очень недурной портовый городок со стабильным доходом, перекрывающим чуть не вдвое доходы от некоего графства. Так ведь деньги не главное в жизни, хотя, пожалуй, самое важнейшее из второстепенных.

Почему именно Тереза его привлекла, я так и не понял. Графство? Не думаю, что только оно. Надо будет выведать резоны Кидора.

После завтрака разборка почты, совмещенная с примеркой парадного и обычного мундиров Зеленоземского Горно-Пехотного полка. У простых армейцев лишь два мундира, а не семь форм одежды, как при дворе. Ничему не противоречит, если я прибуду в придворном одеянии, но тогда для гарнизона останусь совсем чужим.

Тина написала, что ждет с отцом на заводе после полудня. Эмма не написала ничего. Обидно. Довольно раболепное письмо от коммерции советника Латера. Он просит о встрече во время посещения завода, есть ко мне важное личное дело. Хм… Кроме полутора тысяч дукатов и отошедших сюзерену подарков, я не видел от него ничего плохого. Ведь деньги – это зло? А зло – это плохо, со злом надо бороться. Вот у меня ни на что зла не хватает, улетает оно, как в пропасть. Стоит поговорить.

Уже почти закончили с примеркой – пришел посыльный из Гильдии. Принес приятное письмо от Несты, тетушки Терезы. Точнее, она тетка мамы Терезы, но девочка ее тоже зовет тетей. К письму была приложена шкатулка с золотым знаком магистра на массивной золотой же цепи. Сам знак разделен на две половины. На левой раскрытая длань – символ целителей, на правой стилизованное изображение языка пламени – символ огневиков. Сзади выгравировано имя – Стах. По фамилиям у магов называть не принято, а прозвища пока не заслужил.

Кроме того, в шкатулке лежит костяной жетон для голосования, тоже с моим именем. Для выбора его опускают в урну. Не возбраняется передавать его своему доверенному лицу.

Все взносы оплатила сама Неста. Деньги ей верну, не хочу одалживаться по мелочам. Впрочем, и жетон ей пошлю. Пусть голосует, не жалко.

Найджел

– Найджел! Ты посмотри, какой у тебя заботливый зятек! Очень, очень хороший мальчик. Терезочка правильного женишка себе нашла.

– Да? Что такое?

– Вот – смотри! Еще один голос наш!

– Хм… На каких условиях? Чего он хочет?

– Немного. Ни-че-го! Вернул деньги, которые я за него заплатила в Гильдии, и без всяких условий прислал жетон. Все в семью, все для дома.

– Не ожидал. Честно скажу, удивлен. Мы так становимся третьей по силе фракцией в Совете.

– Третьей? Точно? Не второй? Аус Хансалы теперь тоже с нами.

– Все же третьей, но отстаем от второй лишь на один голос. Надо как-то отблагодарить Стаха. Вот так сразу, решительно, я бы даже сказал демонстративно, обозначить свою позицию…

– Пусть малышка напишет ему благодарное письмо и подпишется со словом «твоя».

– Прямо как невеста?

Завод

В моей конторе народу прибавилось. На входе сидит сторож, до славного звания швейцара он явно не дотягивает ни формой, ни статью, но все же есть кому пол подмести, чайку организовать, ну и прочие мелочи поручить. Курьер готов бежать по первому знаку, а перед юным копиистом лежит стопа дел, он водит перышком по бумаге, повторяя движение испачканной чернилами руки чуть высунутым языком. Евлампий при виде меня встал во фрунт, а вот опоздун уже не с нами, его заменили на более опытного чиновника.

Призвал секретаря и архивиста к себе в кабинет на совещание. Главный вопрос не мой отъезд, а расходование ежемесячного фонда. Пристроить деньги легко, а вот отчитаться надо правильно. Если до первого числа следующего месяца его не потратить, наверняка фонд срежут. Дескать, раз экономите – молодцы, экономьте дальше. Своей властью создал внутриведомственную комиссию. Я – председатель, секретарь-распорядитель, архивист-казначей. Понятно, с небольшой дополнительной доплатой из того же фонда. Думаете, я зря учебник по дворцовому делопроизводству читал? Евлампию за бравый вид и старание от меня лично приказал выдать 20 талеров, 10 – копиисту на приведение формы в порядок, причем ему деньгами не давать, а закупить потребное. Велел держать чай, сахар и баранки в умеренных количествах. Остальным фондом пусть рулят сами.

Как меня уважать подчиненные стали! Вы просто не поверите! Я, впрочем, тоже не слишком поверил. Но что делать? Боги велели делиться. Опять же и заботу, и ответственность с себя снимаю. Евлампий так просто светится от счастья. Люди, рассчитывая на премию, готовы совершать трудовые подвиги. Да и репутация хорошего начальника складывается из таких вещей.

Уже уехав, вспомнил, что так и не спросил – чем, собственно, занимается моя контора? Делами Зеленоземья, понятно, но чем конкретно? Вроде все работают, все при деле, никто не сачкует. Ладно, в следующий раз спрошу.

На заводе меня ждали. Руди Железняк, владелец завода и создатель новейшей, прогрессивнейшей, наиполезнейшей техники, как мне представила его дочь, моя знакомая Тина. Федул Латер, в мундире с иголочки. И не представленные мне их сопровождающие лица.

Руди – невысокий человек с висячими усами до груди и бородой, заплетенной в три косички. Раньше не встречал такой моды.

Показали паровой метатель. В отличие от обычного, не нуждается в магических кристаллах и одаренных для обслуги. Дрова, вода и пара кочегаров. Стал задавать вопросы, вышло неудобно. Вес – втрое тяжелее, чем прототип. Причем топливо и вода сюда не входят. Запуск из походного положения – около получаса: надо же разогреть котел. Скорострельность выше, пока есть пар. Последний гвоздь в крышку гроба проекта я забил, спросив про воду. Да, нужна дистиллированная вода. Можно брать любую, но тогда накипь сильно съедает срок жизни трубок и чуть меньше – котла. После вопроса о дистилляции воды в полевых условиях изобретатель посмотрел на меня с уважением и показал специальный бак для этих целей.

По большому счету преимущество одно – отсутствие магии. Ремонтопригодность приличная, но нужен обученный персонал. Цена? Не будем о грустном, хорошая сталь стоит хороших денег. Прокладки делаются из колониального сырья. «С серой?» – спросил я. Изобретатель тоскливо покивал. «Гуттаперча или каучук?» – Мой следующий вопрос поверг его в полное уныние. Тина непонимающе смотрит на отца. Похоже, она не в курсе технологии.

Второй экспонат – локомобиль. Универсальный паровой котел на колесах. Может служить повозкой, пахать, боронить, молотить, качать воду, распускать бревна на доски и еще десятка два полезных применений в сельском хозяйстве. Мощность ниже, чем у метателя, вес выше. Качество хуже, зато требований к воде мало. Цена? Крестьянин не купит, а помещику оно зачем?

С обслуживанием понятно – надо обучать людей. Но что они будут делать, пока нет работы? Единственный вариант – кому-то купить десяток локомобилей и к ним прикрепить группу обслуживания из трех-пяти человек техников при паре десятков кочегаров.

Показали самое интересное применение – железную дорогу. Уложенные на насыпь два параллельных рельса, по форме сложных в сечении. Локомобиль тянет площадку с дровами, тележку, забитую мешками с песком, кабину на трех человек – машиниста, кочегара и смазчика. Тут я в меру впечатлился. Узнав про цену постройки версты дороги – впечатлился еще больше. И это без стоимости земли!

Получил на руки красивые буклеты с великолепными картинками. Менее красивые, но тоже солидные описания возможностей применения. И стыдливо напечатанные на оберточной бумаге цены на создание партий из 10, 50 и 100 штук каждого типа продукции. Про создание железной дороги на сто верст вовсе было написано от руки.

Дальнейшая экскурсия по заводу потрясала воображение. Машины гудели, пыхали огнем, дымом и паром, бухали молотами, вырубая детали из железных листов или вдавливая их в формы. Я спросил про продажи станков. У других, оказывается, есть то же самое, но на магическом приводе. Они дороже при покупке, но дешевле в обслуживании, если у тебя не целый завод человек на триста рабочих, производящий всю потребную инфраструктуру.

За последовавшей после экскурсии закуской прямо спросил – чем таким я должен заинтересовать его королевское высочество? Только независимостью от магов? Оказалось, да. Именно это почти единственный аргумент. Второй – удешевление производства после промышленной революции – труднодоказуемый.

Руди рассказал о возможном мире, где нет магии, но паровые машины везде. Где железные дороги опоясывают континенты, где даже ручные метатели на паровой основе. Тут я спросил об электричестве, чем привел Железняка в крайнее возбуждение. Оказывается, электричество и приборы на нем противны богам, их делают только еретики и сумасшедшие. Даже магия лучше, чем электричество, хотя и она отвратительна. Человек понял, что сболтнул лишнего, и пояснил, что говорил про другой мир. Ведь именно там пар и электричество сражаются между собой. Интересно! Похоже, он тоже попаданец? Хм… А Тина? По разговорам, она местная.

После того как Железняк смущенно умолк, в разговор вступил Федул. Оказывается, он пристально следил за моей карьерой, сильно впечатлился и хочет помочь в моих начинаниях. Каких? Оно не столь важно, поддержит любые. Но ему очень хочется получить «на грудь». Лучше орден, но он согласен и на медаль.

Тут я поинтересовался возможностью оплачивать гарнизон крепости доходами с моих имений. Вы знаете, человек ожил, расправил плечи и прочитал лекцию о том, как откупщики зарабатывают. Оказывается, налоги исчисляют в деньгах, а сдавать их норовят натурой. Воинские части получают деньги, но едят, как все, мясо, овощи и хлеб. Одеваются солдаты в ткани, а не прикрывают срам монетами. Так что самый сладкий наш клиент – военный. Собираем налоги натурой, продаем, пусть через посредника, армейским, платим положенное в казну, а остаток кладем в карман.

У Латера есть младший сын. Хороший мальчик, уже четыре года помогает отцу в конторе. Если я возьму его на службу, то за пять процентов от разницы между моим текущим и будущим доходами он выстроит связи, оптимизирует расходы и наладит сбор податей. Памятуя о том, что с такими людьми надо торговаться, я заявил: «Хватит и трех процентов». «Слушаюсь», – неожиданно согласился Федул. Так нежданно-негаданно я нанял управляющего.

А ростовщик прямо сказал, что намерен заняться благотворительностью и потратить пять тысяч дукатов. Деньги – тлен, а вот орден… Думаю, вдруг принц будет не против? Интересуюсь, как связана благотворительность и орден «Почетный гражданин». Оказывается, прекрасно связана, даже подарки для моего начальства будут. И тысяча для меня лично, помимо благотворительности, которую может одобрить самое главное начальство. Нет! Каков соблазн, а?!

Подтверждаю, что деньги тлен, но вот хорошие бриллианты в качестве творения блага…

– Его величество!.. – задохнулся в благоговейной догадке откупщик.

– Я этого не говорил, – весомо опроверг я предположение.

– Так точно! – подтвердил Федул. – Будет! Лучшее отдам! Для самого важного случая берег! Ваша милость, вы только скажите государю, что так, мол, и так, есть, дескать, такой его вернейший подданный Федул Латер. Пусть про меня его величество узнает. Только скажите, и все. А уж я вам расстараюсь!

– Попробую, но обещать не имею права.

Обещания откупщик требовать не стал, не по чину низко кланяясь, распрощался и сбежал со встречи. Тина была крайне разочарована итогом. Она мечтала о развитии паровых машин, но о мелких вопросах, типа – кто и как будет ими пользоваться, не подумала. Ее отец, похоже, был готов к такому финалу.

После завода заехал к родителям. Пообедал и послушал новости. Мама подарила браслет из розовых жемчужин леди Мариане, та отдарилась перстнем с изумрудом и… шифром статс-дамы. Роженица пока толком не оправилась, и после завтрака они с мамой часа два болтали о том, как и что надо делать после родов с собою и детьми. Теперь родительница будет приезжать к ней каждый день.

Кстати, зельем из горной лаванды мажут и женщину, и малышей. Оно оказалось сильным ранозаживляющим для слизистых оболочек. Кожным тоже. Как сказала глава нянек: «Для младенчиков лучше и придумать нельзя». Те жемчужные зелья, что принц принес жене в подарок, уже истратили. Мариане досталось одно и детишкам по одному для укрепления косточек. Мама пообещала отдать принцессе свои три, которые я ей принес. Ведь еще же сделаю своей родительнице, правда?

Отца с товарищей столоначальника сняли. Дали вторую ступень «Заслуг», поздравили коллежским асессором, заявили, что он для больших дел потребен, мелочами есть кому заниматься. Пока поставили секретарем при Зеленом кабинете Министерства. Будет докладывать его королевскому высочеству о ходе дел, потому обязали присутствовать на министерских совещаниях. Без права голоса, понятно. Но включили в рассылку протокола. С жалованьем тоже лучше стало. Ну и почет, конечно. Особо доверенное лицо. Доступ без доклада. Это, знаете ли, далеко не у всех генералов имеется.

Разговор закончился, когда прибыл гонец от Кидора. Документы прибыли, велено срочно отправляться и до полуночи быть в замке. Что делать? Приказ есть приказ. Не прошло получаса, как я со слугами и повозками, одетый в простой мундир Зеленоземского Горно-Пехотного полка, но при регалиях, оказался около портала.

Глава 2

Баронство

Уголек

Вчера ночью переправился порталом в баронство. Что странно, сразу после меня со слугами начал переправляться Второй лейб-гвардейский полк инфантерии. Инфантеры – тяжелая доспешная пехота, весьма сильны при штурме укреплений. А в обороне они вообще непобедимы. Гвардейская инфантерия в зачарованных доспехах, увешанная амулетами, с боевым волшебником при каждой полусотне – это такая мощь, что даже приблизительно не могу представить, зачем их перебрасывают в мое баронство.

С другой стороны портала нас встречала делегация из трех офицеров гарнизона крепости и взвода конных егерей. Отдельно от них стоял бургомистр городка с помощниками и молодкой, которая держала в руках поднос с графином вина и кубком. Пока переправлялись мои спутники с повозками, я поговорил со встречающими, глотнул из кубка недурного винца, отказался от ужина и ночлега, чем весьма сильно разочаровал горожан.

Офицерам мое решение, наоборот, понравилось. Мне предложили на выбор смирную верховую кобылку или довольно побитую полковую карету. Однако я отказался. Престиж волшебника, знаете ли, надо блюсти. Магистр я, как-никак.

Призываю скакуна. Понятно, не простого, а квазиреального, соответствующего моему рангу. Kal Xen! И красавец появляется рядом со мной. Пышные серые струящиеся хвост и грива с угольно-черной матовой шкурой при ярком магическом освещении смотрятся весьма и весьма выигрышно. Копыта, будто сотканные из дыма, а в довершение эдакой красоты – яркие светящиеся глаза. Не алые, не похожие на огонь. Так… Багровые, цвета остывающего расплава железа. Седло, поводья и остальная сбруя в том же цвете и тоже чуть светятся. Не понимаю, чего народ напрягся? Животные, знамо дело, боятся. Они чуют силу. А людям-то чего бледнеть и дергаться?

– Ваша милость, – спросил большеусый капитан, старший среди встречающих, – что же это за зверь такой?

– Какой зверь? – слегка обиделся я. – Это жеребчик, Уголек. Правда, у нас таких не водится.

Жеребец, которому я сейчас дал имя, что-то благодарно проскрежетал и фыркнул меленькими искорками пламени.

– Хороший жеребчик, хороший! – потрепал я животинку по холке. – Я вас ждать не буду. Уголек медленно двигаться не любит, да и лошади от него шарахаются. Мы поскачем вперед, укажите нам куда. А вы амулетом сообщите о прибытии в крепость и сопроводите обоз.

Направление указали. Я вскочил в седло и помчался по ночной дороге. Хорошо! Темно, лишь изредка звезды просвечивают в разрыве туч. Мой скакун, как и я, прекрасно видит путь. Скачет беззвучно, не касаясь копытами земли, лишь иногда выдыхая фонтанчики искр из ноздрей.

Рассказ

Встречающие проводили взглядами быстро растаявшего в темноте барона. Жеребец, больше похожий на демона из преисподней, перемещался на пару ладоней выше грунта, не касаясь копытами земли, потому двигался со скоростью выше галопа обычной резвой лошади.

– Паркетный шаркун, значит? – Капитан вперил злой взгляд в молодого прапорщика. – За какие такие штабные подвиги солдатскую «Храбрость» дают?

– Я не знал. Видать, отец не все выяснил. Времени было очень мало, – стал оправдываться обвиняемый.

– Времени… Барон и волшебник, видать, не из последних.

– Кхм-кхм, – кашлянул подошедший слуга, крайне важного вида. – Его милость господин барон изволит быть дважды магистром Гильдии, по Жизни и по Огню. В баронское достоинство его возвели за то, что он вывел из осажденного дома наследника со свитой в две дюжины человек. Сдерживал врага, пока горящее здание не покинули телохранители его королевского высочества. Тоже ушли все, даже раненых смогли унести. Дом, правда, сгорел.

– А «За храбрость» по какому делу получил? – почтительно поинтересовался капитан у лакея.

– Не могу знать. Про личные дела королевской фамилии его милость не имеет привычки болтать. Представили по Горно-Егерскому имени принца Лагоза лейб-гвардейскому полку.

– Горлохваты! – восхищенно выдохнул прапорщик, по молодости не сдержавший чувств.

– Золотой кинжал государь пожаловал, дабы тот всегда был под рукой, – продолжил рассказ слуга. – Когда его милость в госпитале рану залечивал, в окно убивец залез. Господину барону пришлось убить его голыми руками. После того случая его величество золотой кинжал и прислал. Изумруды на кинжал были пожалованы его королевским высочеством принцем Лагозом за храбрость, когда его милость вышел с государевым подарком разом против четверых с длинными мечами на дуэль. Двоих убил, одного ранил, один сбежал из столицы. Правда, государь изволил очень ругаться. Говорил, надо с равным оружием выходить биться. Даже приказал нашего господина на неделю сладкого лишить, дабы тот не форсил.

Все офицеры, конечно и безусловно, были согласны с государем. Но выйти с одним кинжалом против четырех мечей… Оно весьма достойно. Государь всегда прав, однако и удаль заслуживает уважения. Вот так лихо выступить далеко не всякий решится. Да коли и решится, выйдет ли победителем? То-то! Тут на неделю не то что без сладкого, на хлеб и воду сесть согласишься. А уж за изумруды на золотой кинжал вообще горы своротить можно.

– Что за повод был для дуэли? Серьезный, надеюсь? – спросил прежде молчавший поручик.

– Не могу знать. Его милость перед тем этих четверых сильно побил. Они были немного выпивши и начали приставать к двоим гимназисткам из простолюдинок. Как наш господин им замечание изволил сделать, они в драку полезли…

– Да-да-да! – воскликнул прапорщик. – В «Сплетнице» было! Они ему только пуговицу оторвали, а он их… И, главное, кинжал не доставал, говорит: «Не для пьяной драки мне клинок государь пожаловал». И про дуэль было. Как какой-то С. сбежал. Трус!

– Под таким командиром и служить-то лестно, – сделал вывод капитан.

А поручик живо поинтересовался:

– Гимназисточки – они что? Благодарили?

– Не могу знать. Одна записочки пишет, к другой по делам ездил.

– Хе-хе! – франтовски подкрутил ус поручик. – Дамский пол весьма благодарный к спасителям бывает.

– Точно так, – подтвердил прапорщик. – Я вот как-то…

– Молчи уж! Герой! Еле от мужа сбежал тогда. Ты, любезный, дальше сказывай.

– Да вроде больше нет нечего. Разве когда его милость за дуэль ругали, ее светлость герцогиня Лаура попросила себе его в кавалеры. Его величество не отказал, посвятил в рыцари-волшебники…

– Нашей герцогине?! – перебил незаметно подошедший к компании бургомистр.

– А какой еще? Ее светлость – герцогиня Зеленоземья. Господин барон – Хранитель Печати Зеленоземья и шеф-комендант своей крепости. При дворе поставлен на должность гоф-медика. Числится при Зеленом дворце, раз в неделю дежурит как личный секретарь наследника. – Рассказчик конфиденциально шепнул: – В театр иногда сопровождает. Чем по службе занимается, не знаю, но «За заслуги» уже вторую ступень заслужил. За последнее дело «Золотой пентаграммы» удостоился.

После такой характеристики слышавшие разговор прониклись гордостью за такого юного, но героического начальника. Военные начали сбивать обоз для сопровождения, горожане разбежались по домам обсудить услышанное.

Силестрия

– Ваша милость, как вы изволили почивать?

– Чудесно, просто чудесно. Малыш был неутомим. Только болтать бы не начал. Если дойдет до мужа, будет неудобно. Мы, конечно, дали друг другу свободу, но все же.

– Вы мальчику поместье пожаловали?

– Нет, жирно будет! Ему и перстенька с топазом за глаза хватит.

– Ваша милость, вы помните Исвира? Вчера за картами в салоне он очень вами интересовался. Отпускал такие славословия в ваш адрес! Даже соблазнял меня брошкой, чтобы я устроила разговор.

– Исвир? Это красавчик-брюнет с такими пронзительными голубыми глазами?

– Да, ваша милость.

– Наследник богатого папаши, который ему содержание больше герцогского дает?

– Точно, ваша милость.

– Который своей любовнице золотой ночной горшок подарил?

– Он, ваша милость.

– Я его даже почти и не помню. Так… Что-то слышала… И чего он хотел?

– Ваша милость, просит разговора тет-а-тет. Мечтает узнать ваше мнение по поводу какой-то вещицы.

– Он что, купить меня вздумал?!

– Как можно, ваша милость! Просто старается привлечь ваше благосклонное внимание. Ну и… хи-хи!.. Записать себе на счет знатную добычу.

– Подлец! Как он посмел обо мне так думать?!

– Откажете в свидании, ваша милость?

– Не откажу. Однако он нахал и подлец. Но хотя бы красив и галантен.

– И щедр, ваша милость.

– Посмотрим. Победу себе решил записать…

– А что? Вы, ваша милость, женщина красивая и знатная. Такую любому мужчине лестно… А что про записать на счет – так надо посмотреть, кто кого пишет.

– Как Тихий немного привел тело в порядок, у меня будто крылья выросли. Не хожу, летаю. Такая уверенность в себе. И от мужчин отбою нет.

Король

– Ваше величество, в связи с покушением произведены аресты. Около сорока человек. В основном мелкая сошка, но и из главных зачинщиков никто не скрылся.

– Что говорят по салонам, в Дворянском собрании? Не ропщут?

– Никак нет, ваше величество! Ведь не ряженого во дворце поймали, а реального бомбиста. Мы специально привлекли сторонних секретарей к допросам заговорщиков, чтобы записывали показания. Тех, что не из охранителей, верных короне, но болтливых. Вроде как сами не справляемся. И эти писарчуки такое нашептывают по своим знакомым, что первейшим сплетникам сто очков вперед дадут. Что можно и чего нельзя рассказали, а втрое больше придумали. Так что ропота нет. Однако после арестов, а особенно после отравления до смерти семнадцати генеральских чинов, идут разговоры о предбудущих изменениях в должностях и рангах.

– Пожалуй, так оно даже хорошо.

– Ваше величество! Прекрасно! Виновник известен. Патриотические настроения всколыхнули столицу. Народ ждет объявления войны Ловиасу.

– Что между нами две страны, никого не смущает?

– Никак нет, ваше величество. Скорее добавляет остроты разговорам.

– Что мои дети?

– Его королевское высочество Лагоз много времени проводит с женой и детьми. Однако совещается по поводу списка заместителей и по поводу свадьбы дочери. Услал барона Тихого на день. Показаться в крепости и ободрить сторонников короны. В свете скорой передачи герцогства хочет оставить максимальным влияние короны. Его королевское высочество Торан старается загладить последствия известного события. Встречается с генералитетом. Ее светлость Силестрия, виноват, ваше величество, буду говорить как есть. Увлечена неким юношей. Сегодняшнюю ночь он провел в ее опочивальне.

– Хм… Ну… Даже не знаю… Поговорите с ним, коли не дурак, пообещайте следующий чин или орден.

Братья

– Донесли мне тут – Тихому дорогие реагенты для некромантических заклинаний пытались подсунуть. Так он их не взял. Сказал, что умения его рода отсекают чары для нежити. Я у Дивазы уточнил. Подтвердила. Говорит: «Никто не силен во всем сразу, а если где-то получаешь, то что-то теряешь. Некроманты, например, полностью неспособны к школам Иллюзии и Очарования. А у Тихого Жизнь и Огонь сильны. За Жизнь порезана некромантия, а за Огонь еще что-нибудь, пока не совсем ясно что».

– Да это и так понятно было. Нам оно безразлично.

– Не скажи! Сейчас безразлично, а потом могло бы пригодиться… Давай про дело. Я амулеты взял, а Дивазу на всякий случай услал на ревизию арсенала. Вроде она и в столице, да не во дворце.

– Правильно. Я потребовал соли. Бертиос принес. Самородной. Сказал, она для мажеских дел куда как сильнее против выпаренной морской. Мои ближники ждут полудня. Что будет, не знают, но при неудаче дадут нам время добраться до портала. За ним приготовлена карета и каждые десять верст подменные лошади. Мигом долетим до крепости Тихого. Там запремся и отсидимся. Погоню отсечет Второй лейб-гвардейский полк инфантерии. Инфантеры от тебя ко мне отошли, нам обоим верность хранят. Прикроют портал. Придется отцу переговоры вести, а у нас есть чем поторговаться. Потрепыхаемся еще.

– Я тут все думаю – может, все же не он? А?

– Тихий подсказал нам, где артефакт. Вот мы его разрушим и посмотрим, кто среагирует и что случится. Тогда будем знать точно – кто. Ну что, пошли за Силестрией и в часовню?

– Лагоз, может, давай твою Лауру возьмем, а?

Замок

Уже ранним утром я стоял на плоской крыше башни. Рядом, этажом-двумя ниже, мягкой белой пуховой периной лежали облака. Как сказал старожил, здесь так почти каждое утро. Испарения от озера, однако.

Ночью прискакал к подножию горы, там меня уже ожидал почетный караул. Понятно, отпустил Уголька, принял рапорт и проследовал в здание штаба.

Оказывается, дорогу к крепости прикрывает небольшой форт, а рядом с ним рядами стоят казармы, отдельные домики и хозяйственные постройки. Гарнизон живет здесь. Здесь же проживают и семьи всех чинов, здесь находятся архиважнейшие гражданские заведения – кабак с двумя входами, для офицеров и нижних чинов, и универсальный магазин. В крепости в мирное время дежурят посуточно и повзводно. Сборщики дорожной пошлины поднимаются с рассветом и возвращаются к закату. Ночью движение перекрывается тяжелым шлагбаумом, охраняемым караулом.

От выделенной для ночлега комнаты не отказался. Подремал до подхода обоза. Посмотрел, как разместили моих спутников, а затем отправился в крепость.

Уже на половине подъема меня охватило чувство теплоты и защищенности. Такое бывает, когда после долгого отсутствия возвращаешься домой. Чем выше, тем бо́льшая эйфория охватывала меня. Источник Силы. Настолько могучий, что не всякий волшебник сможет справиться с наплывом чувств. Хотя… Чем чародей слабее, тем меньше он чувствует магию Источника.

Наверху меня уже ждали солдаты, провели краткую экскурсию по этажу, примыкающему к мосту, затем спустился гарнизонный волшебник. После положенных приветствий поинтересовался:

– Ваша милость, я вижу, вы почувствовали Источник?

– Конечно, трудно было бы не почувствовать.

– Я вот тоже первый раз как на крыльях в башню летел. Двенадцать лет назад. С тех пор ни разу отсюда не уходил. Не отпускает меня озеро. Я же водник.

– Как же вы тут живете?

– Хорошо живу. Книги магические читаю. Заклинания творю. Иногда ловлю рыбку. А с меня денег не берут, кормят, поят, одевают, обувают, даже жалованье платят. Где еще я такую службу найду?

– Другие волшебники здесь есть?

– Есть, как не быть. У меня три помощника. Даже если штат чародеев втрое увеличить, все едино весь заполнен будет. Слабосилки, что поумнее, взятки дают, лишь бы сюда попасть. Где они еще столько халявной маны для тренировок и отработок заклинаний найдут? Года два, много три, отслужат, своего предела достигнут и переводятся. Их Источник не держит, наоборот, гонит.

– А вы?

– А я здесь до самой смерти, ваша милость. Вы меня даже в отставку отсюда не выгоните. Пропащий я человек. Меня на такие хорошие должности звали, в такие славные места, и то не смог бросить.

– Как же семья?

– Холостой я. Какая дура согласится сидеть со мной в башне безвылазно? Да и где здесь познакомиться? Как жених я не очень. Денег только что из жалованья скопил. Выше пятого круга заклинаний не поднялся. Признаться, и детей навряд ли заведу. Кому такой нужен? Я давно смирился.

За разговором мы и оказались на крыше. Умели строить старые волшебники, восемьсот лет прошло, а камень как новый. Даже ступени не истерлись. Есть лифт. На стене циферблат с делениями от единицы до сорока. Ставишь нужную тебе цифру. Ждешь, когда дверь сама откроется. Заходишь, встаешь на каменную плиту, размером три на три сажени, и медленно, не торопясь скользишь по каменному колодцу, ждешь нужного этажа. Одно плохо: без волшебника и дверь не откроется, и плита не поедет. Простецам надо по узкой спиральной лестнице снаружи башни подниматься. Каждые пять этажей балкон, с него можно внутрь войти. Перила конструкцией не предусмотрены. Ступени влажные, озеро внизу. Навернуться – нечего делать. Аттракцион «Почувствуй себя птицей». Один раз. Или кирпичом: страховки-то нет. Так что без чародея по башне не погуляешь. Хотя внутри башни лестницы бывают. Не на всех этажах, но с двадцатого по двадцать пятый они точно есть, сам видел.

Как оказалось, Башня Четырех Стихий строилась не как крепость, а как… школа! Ладно, как институт или академия. Учили здесь чему или не очень, а также почему башня была заброшена волшебниками, информации нигде не сохранилось.

С двадцать первого по тридцать шестой этаж – это общежития, учебные классы, кабинеты и тому подобное. На каждом этаже обязательно имеются не сильно отличающиеся от современных туалеты, а вот ванн, бассейнов и душей не предусмотрено.

Под крепость башню переоборудовали сильно позже. На круговой галерее двадцать пятого этажа стоят древние метатели. Нацелены по десять штук на каждую сторону моста. Снаряды хранятся в аудиториях на двадцать четвертом и двадцать третьем этажах. Кристаллов нет, хватает энергии Источника. Выгодно, но перенести или хотя бы перенацелить метатели нельзя. Двадцать второй этаж – казарма, двадцать первый – кухня, столовка и контора. Двадцатый – понятно, мост.

С тридцать седьмого по сороковой этаж – жилые покои. Наверное, для преподавателей и прислуги.

Этажи ниже двадцатого оказались складами. Понятно, смотреть не было времени, тем более сказали, что бо́льшая часть этажей идеально пуста. Лестниц там нет, ни наружных, ни внутренних. Окон нет, бойниц нет. Есть только лифт.

Вот такое у меня хозяйство.

Наследник

– Ваше преосвященство, хоть что-то сделать можно?

– Да, сын мой. Молитесь. Великого божественного проклятия еще никто и никогда не снимал. Пытались… Да, попытки были. Но то, что оставалось от смельчаков, разубеждало других охотников вмешиваться в Божий Суд.

– Но Верховный Магистр умер почти сразу, а отец еще жив.

– Повезло. В смысле, Верховному. Сгнил заживо, зато быстро. Куда его душа пошла, знают лишь оскорбленные боги. Видать, батюшка ваш больше волшебника виноват был. Да уж! Поставить такую богопротивную мерзость в Часовне всех богов! Жизнь себе продлил, но теперь должен понять, что оно того не стоило.

– Сколько ему осталось?

– Кто знает? Обычно от трех до девяти дней. Бывает, и сороковину мучаются. Надеюсь, не больше. И ведь главное, в полном сознании, но совсем без телесных сил.

– Что посоветуете, ваше преосвященство?

– Надо бы объявить народу о недуге вашего отца. Причиной назвать болезнь, яд или покушение. Будет немудро объявлять истинную подоплеку. Тогда брожения начнутся. Смущения. Вера в богов и верность короне равно пошатнутся. Предложу причиной объявить заговор. Смерть семнадцати заговорщиков ведь тоже своего рода проявление божественного суда. Завтра по всем храмам проведем молебен во здравие, там и объявят о покушении. Вы простите, но вашего батюшку государем и величеством называть права не имею. Боги не позволяют.

– Да, я понимаю.

– Ваше королевское высочество, у меня есть просьбочка по частному делу. После вашей коронации я могу надеяться, что титул покойного графа Иснадора вернется в семью? Есть четвероюродный племянник, юноша самых лучших достоинств. Хотелось бы затвердить его право на титул и майорат.

– Нет ни малейших сомнений в том. Хотя я не слышал, что граф Иснадор уже умер.

– С его поведением и манерами это такие мелочи. Сегодня жив, завтра… как придется. Так я могу надеяться?

– Безусловно. За счет казны майорат будет освобожден от долговых обязательств.

– Премного благодарен, ваше королевское высочество. Вашего брата не надо ли увещевать в тщетности надежд на престол?

– Нет. Он вполне доволен ролью вице-короля колоний.

– Как отрадно видеть братскую любовь! Так я велю готовить коронацию?

– Не рано ли?

– Положено через сорок дней после смерти прошлого корононосителя. Но во избежание соблазнов священники начнут наставлять паству уже сейчас.

– Нет ли еще каких просьб?

– Никаких, ваше королевское высочество. Вот разве… право, не знаю, как сказать… Среди заговорщиков есть два человечка. Виновны и заслуживают сурового наказания. Однако раскаиваются, опять же родня. Нельзя ли их простить?

– Ваше королевское высочество, король Ловиаса приносит свои извинения и заверяет в том, что это была личная инициатива посла…

– Карл, давайте коротко. Вы канцлер, ваше дело витиеватые формулировки. Мне же приходится брать на себя нелегкий груз управления страной, к чему я не готов. Полностью полагаюсь на ваши умения, скажите коротко и просто.

– У них восстания в трех провинциях. Им сейчас не до нас. Общих границ нет, интересы пересекаются только в колониях. Да и какое это государство? Осколки бывшей империи с остатками былого величия. Сделать гадость хотели, но перестарались. Покушение на короля выходит за любые рамки. Убийство корононосителя им не забудут никогда. Ловиас отдает два острова в колониях. Взамен мы кладем дело под сукно. Какое вы примете решение, ваше королевское высочество?

– Не так! Какое решение примете ВЫ?

– Дорогой граф, я никак не могу принять вашей отставки. Как только враги услышат, что генерал-аншеф граф Орнер фон Лаунгер ушел с поста, нас начнут пробовать на прочность. Вы мне нужны. И для объединения дворян нам очень нужна маленькая, быстрая победоносная война.

– Ваше коро…

– Лагоз. Наедине для вас я всегда просто Лагоз. Помню, как вы рассказывали мне, тогда еще мальчишке, о своих победах.

– Лагоз, мой мальчик, я с тобой не больше года, а затем уйду в отставку. Тебе нужна маленькая войнушка с гарантированной победой? Папки 24Е, 56А и 87И в шкафу Военного Министерства. Освобождение Левобережья от захватчиков. Правда, захватили его лет триста тому назад, но кому какое дело. Помощь твоему будущему зятю. И вольное баронство, угрожающее герцогству твоей дочери. Все устроится за одну кампанию. У нас заговорщики счастливо освободили генеральские места, заодно заполним отличившимися вакантные должности. Плохо так говорить, но государь умрет не зря. У него улучшений нет?

– Увы! Даже его преосвященство дает отцу не больше сороковины.

– Всех поймали?

– Охранители доложили о троих скрывшихся, но обещают достать и их. Я могу рассчитывать на ваше участие в разработке церемонии погребения? И командование траурными мероприятиями в столице? Вы же были его самым близким другом.

– Конечно! Не смогу отказать в такой просьбе. Да и кому, как не мне?! Этим павлинам из Министерства?! Хлыщи паркетные!

– Мой брат после коронации хочет уехать в колонии. Быть может, хлыщей отправите с ним? Пусть поучатся воевать.

– Ты знаешь, мой мальчик, я и сам про то подумывал.

– С вашим умом, опытом и авторитетом вы и не могли планировать иначе.

– Ваше королевское высочество, со всем моим величайшим почтением…

– Полно вам, Медор. Мы не на людях, да я еще и не король. Давайте пропустим неизбежную прелюдию – я говорю «нужны деньги», вы отвечаете «денег нет», мы час ходим кругами, потом деньги находятся, но в значительно меньшем количестве.

– Ваше королевское высочество, право…

– Вы значительно старше меня, зовите по имени, когда наедине. Еще чуть-чуть сэкономим время. Деньги нужны на предстоящие похороны и траурные мероприятия… Сразу скажу, его преосвященство не обнадежил. Сорок дней, не больше. Через сорок дней после похорон новые траты – коронация. И три одновременные военные кампании. Бюджет по ним определит граф фон Лаунгер. Обязательно надо предусмотреть сбор и вывоз трофейного имущества. Генерал-аншеф великий полководец, но нельзя быть гением во всем. Финансы – не его сильная сторона.

– Хм… Лагоз. Честно говоря, изыскать средства сложно, но возможно. Особенно в свете получения будущих трофеев. Мои люди заранее прикинут, что можно было бы вывезти с освобожденных территорий. Но…

– Мелкие вопросы прошу согласовать с армейскими и без меня. Медор, в свете трагической гибели высших чинов государства вы бы не могли предложить кандидатуру…

– Ваше королевское высочество, у меня есть родственник. Давно готов к серьезной ответственности. Если соблаговолите…

– Медор, по имени. Мы же договорились. Я полностью уверен в вашей рекомендации. Готовьте человека к должности. Думаю, сразу после коронации быть ему генералом. Его представление подпишу первым. Пусть начнет новую службу с участия в комитете по траурным мероприятиям, затем в комитете по коронации. Вас, понятно, желаю видеть в числе руководителей комитетов.

– Премного благодарен, ваше королевское высочество. Мы обязательно изыщем потребные суммы.

– Ваше королевское высочество, все волшебники Гильдии негодуют вместе с вами. Никто не мог представить, что наш Верховный Магистр занялся черной некромантией. По магии его склонность – школа Земли. В защиту могу сказать одно: рукопись попалась ему случайно, и начал читать ее он меньше десяти лет назад.

– Э… «Книга Теней» за авторством Небта Бакау?

– Ваше королевское высочество, но откуда?! Я сама увидела том только после смерти Верховного…

– У короны есть свои методы узнавать потребное. Так что вы собираетесь делать?

– Гильдия полностью признает вину своего руководителя. Готовы загладить нанесенный ущерб всеми возможными способами после выбора нового главы Гильдии. Книгу уничтожим в присутствии жрецов…

– Нет. Не так. Книгу запечатываете в ларец и передаете лично мне. Я сам позабочусь об ее ликвидации. Если о столь мерзостном трактате прознают жрецы, все ваши библиотеки и хранилища неминуемо подвергнутся очищению от сомнительных книг и артефактов. Вы готовы к такому?

– Нет, ваше королевское высочество. Вы мудры и прозорливы. И книга завтра же…

– Сегодня, Неста. Сегодня.

– И книга сегодня же будет запечатана и передана вашему королевскому высочеству. Есть еще вопрос – выборы нового Верховного Магистра. Наша фракция третья по численности в Совете, но…

– Я не уверен, что делаю правильно. Однако после получения трактата буду готов рассмотреть документ с вашими предложениями. Если он меня удовлетворит, корона может призвать верноподданных волшебников голосовать за определенного кандидата. Хм… Еще… Меня просили за дочку графа Заозерского, но я слышал и про вашу племянницу. Понимаю резоны и преимущества для вашей семьи. Могу даже согласиться для Тихого на значимую должность в Гильдии. Но мне нужны гарантии.

– Как же повезло, что артефакт поставили в Часовне. Боги отомстили. И на нас греха нет, и я чувствую себя в безопасности.

– Да мы и сами могли бы огрызнуться. А вот камешки-то я приберегу. Тихий как-то про обмен тел говорил. Пусть лежат для случая.

– Не боишься?

– Чего? Я никого не подставлю, просто уйду.

– Как ты вообще? С придворными разобрался?

– С беляками договорился. Они же не хотят терять теплые места. На этом и сыграл. Генерал-аншеф сдержит армию. Канцлер успокоит заграницу. Охранители присмотрят внутри страны. Даже с финансами решил вопрос.

– Подлый заговор с убийством государя. Под такую бирку всех недовольных можно прижать к ногтю.

– Точно. Может, отец его сам и организовал? Все было бы то же самое, если бы заговорщики не его, а нас убили.

Замок

К полудню в башню добрались мои домочадцы. Не все. Неожиданно нанятый управляющий, Феофил, моим именем затребовал дорожную карету и отправился с ревизией по имениям. Мивда с мобилизованными помощниками из гарнизона осталась готовить вечерний банкет в честь моего знакомства с господами офицерами. Балег остался надзирать за сбором, упаковкой и перевозкой мебели для того же банкета и для моих нужд. Знамо дело, свои потребности слуги считают моими. Они же мне служат. Так что до башни доехали Кидор и, как ни удивительно, Эля. Она самостоятельно приняла решение сопровождать сундуки, вывезенные из аптеки. Судя по всему, показывает полезность, деваться-то ей некуда.

Кидор, кроме моего багажа и подаренных сундуков, привез десятка два солдат для такелажных работ. На башню он взирал с нескрываемым самодовольством собственника. Похоже, ему понравился размер.

Главный местный волшебник-старожил Гедор направил в помощь такелажникам подчиненного, а сам мелким бесом вился вокруг Эли. Обещая ее научить управлению всеми башенными артефактами, рассказать о местных достопримечательностях и провести подробную экскурсию по всем этажам от подвала до крыши. Девушка смотрела на него сурово, но соглашалась учиться, слушать и смотреть, однако только после доставки на место взятых под ее опеку сундуков.

Как сообщил мой камердинер, сегодня в четыре пополудни я… именно я… запланировал совещание с офицерами частей под моим командованием, с банкетом после докладов командиров. Положено, дескать, так знакомиться с личным составом. Завтра в полдень доклад управляющего, а после него знакомство с управляющими имениями… Если они захотят остаться при должности, конечно. После чего мой камердинер затребовал у Гедора осмотра возможных мест для назначения моей резиденцией.

Однако распорядок дня сбился сразу после сбора офицеров гарнизона. Прискакал фельдкурьер с личным письмом его милости ко мне. В письме сказано, что на государя совершено покушение, он тяжело ранен. Об этом будет официально объявлено завтра, но я могу сообщить гарнизону раньше. Тон письма весьма деловой, ничего кроме написанного там не было. К чему вообще мне было писать, не понял. Ну не политик я!

Во вложенном приказе, подписанном генерал-аншефом фон Лаунгером, мне предписывается подготовить боеприпасы, продовольствие и фураж для гвардейского пехотного, армейского пехотного и кавалерийского полков. Снабжение по нормам боевых кампаний. Срок – два месяца. Разрешено использовать неприкосновенные запасы крепости, с последующим пополнением их до штатных норм. Денежная записка на расходы поступит в течение трех дней, после исчисления интендантством потребных затрат на основе установленных норм.

В результате совещание сразу приобрело деловой настрой. «Война», – единогласно решили присутствующие. Оказывается, мы с баронством воюем последние лет двадцать. Как при герцогине-покойнице начали, все закончить не можем. Боевых действий не ведем, купцов туда-сюда пропускаем, но официально воюем. Не! Перемирия нет, ничего такого. Такая вот у нас странная война. Видимо, на самом верху решили обезопасить границы королевства. Боеприпасов хватит, на складах есть даже с избытком, продовольствия мало, фуража нет вовсе. Но при наличии денег все докупается, разве цены могут подпрыгнуть. Проезд через мост в баронство решили перекрыть, но выезжающим не препятствовать.

Данные разведки нашлись, причем довольно свежие. Пара наших купцов за освобождение от пошлины подробно рассказывала, как и что творится на той стороне. С волшебниками у соседей было не очень, разругались они с ними, когда портал пытались захватить, однако амулетов там было полно. Дорогу вниз контролировала батарея, причем даже не метателей, а пороховых бомбард. Заряжались дробом, били на сотни шагов, вот их-то и прикрывали амулетами. В батарее аж шесть орудий. Это основная причина, по которой война замерла не начавшись. Они не могли дойти до нас, мы не могли дойти до них без катастрофических потерь. В шахматах такая позиция называется патом.

Была разработана тактика – под мажескими щитами подвести метатели и обстрелять бомбарды бомбами с алхимическим огнем. С учетом амулетов шансы победить в артиллерийской дуэли были невелики, однако были. Другой, более реалистичный, вариант – обрушить склон горы на позиции защитников. Тут другой минус: дорогу вниз придется строить заново. Офицеры прикидывали, что придумали в Генеральном Штабе. Основная часть склонялась к рейду диверсантов.

Банкет прошел скомканно. Пили за здравие его величества, за победу, за знакомство. Однако быстро закончили: у всех в связи с предстоящими боевыми действиями образовались дела. У меня, понятно, тоже. Снабжение на кого возложили?

И у меня появилась некая идея. Бомбарда – это не только огромная поражающая мощь, это еще и несколько сот пудов прекрасного металла. А вы знаете, почем нынче бронза? Если самому прибрать к рукам орудия, то можно не только заслужить благодарность за освобождение прохода, но и немного заработать. Судя по карте, казарма была несколько в стороне от батареи. Спуск контролировался двумя постами, наверху и в середине дороги. Любой из них мог поднять тревогу. Еще одно соображение – у нас хорошо работает разведка, а у них одни дураки сидят? Завтра точно про прибывающие полки не узнают?

Вечером мне доставили письма из столицы. Первой прочитал записку от сюзерена. Лаура написала: «Стах, возвращайся, как папа разрешит. Бал отменили. Мне страшно без тебя».

Было письмо от маленькой Терезочки с милыми глупостями из жизни плюшевого мишки и фарфоровой куклы. Они помирились, и теперь Стешенька стала и его дочкой. Все бы хорошо, но подпись «твоя Тереза» очень обязывающая. Просто «твоя» – подписываются невесты, и то лишь после сговора родителей. Понятно, жена или конкубина так может подписаться. В крайнем случае, сестра. Остальные варианты очень компрометируют девицу. Хотя десятилетней крохе можно отговориться незнанием основ переписки, но я-то понимаю, что малышку учат отличные учителя. Получается, это не описка, а родители ей велели так подписаться. И что это значит? Намек? При просьбе руки Терезы отказа не будет? А почему сейчас?

Немного понятнее стало после прочтения письма Найджела, отца девочки. Он благодарил за оказанную поддержку и вступление в его фракцию Совета. Уведомлял, что после присоединения аус Хансалов и Тихого она стала третьей по численности. Из-за освобождения места Верховного Магистра, в связи со смертью предыдущего главы Гильдии, Совет собирается завтра в полдень. Человек вежливо намекнул – при желании я могу там присутствовать. Однако если дела службы препятствуют, вообще-то меня там особо и не ждут, свой голос я уже отдал кому надо. Бросать крепость ради Гильдии, конечно, не буду, Совет без меня прекрасно обойдется. А вот с жетоном для голосования, похоже, я крупно промахнулся. Оказывается, это не просто кругляш для исполнения формальности, за него можно было бы вытребовать чего-нибудь. Хотя Ранбранды мне нравятся. Пусть им будет.

Вылазка

В полночь ко мне подошли силы, которые я своей властью затребовал у коменданта гарнизона. На мосту за башней построились егеря, за ними разведывательный полуэскадрон, дальше шесть крепких упряжек по дюжине лошадей, заложенных цугом, с полуротой солдат. Остальной гарнизон занял позиции в крепости. Я рискнул и мобилизовал все возможные силы.

Как там в песне поется? Доверяю, мол, только седой ночи, пел Юра Шатунов. Это про нас, про теней. Ночь совсем короткая, и что, вот так взять и бездарно ее потерять? Ну уж нет! Завтра на той стороне люди будут знать о предстоящей войне, надо действовать сегодня. Заодно проверю свои силы. Уже переоделся в вещи из дядиного сундука. Спать не хочется совсем, наоборот, подъем сил и энергии.

Во главе егерей подхожу к краю моста и еще раз объясняю диспозицию. Молодой егерь тревожится:

– Ваше высокоблагородие, вы не сможете незаметно подойти к посту, там свет и сигналки…

– Не учи ученого, поешь дерьма печеного, – прерывает тираду седоусый унтер. – Его милость сам знает, что делать. Матерый!

Под такой комплимент накидываю маску и иду вперед, за ближайшим поворотом перетекая в состояние тени. Темнота ласково принимает меня в свои нежные объятья. Я бесплотен, эфемерен, неуловим. На середине моста на выставленных треногах горят магические светильники. Уверен, там и сигналки есть, и амулеты против невидимок. Но расстояние тридцать, много пятьдесят шагов, легко перепрыгну по теням, есть у Теней такая способность – исчезать из одной тени, появляясь в другой. Расстояние до ста ярдов. Одно ограничение – человек должен видеть, куда перемещается. Быстро, эффектно и эффективно. Возвращаюсь в нормальное состояние, тут же накидываю невидимость – это другая моя способность, – прыгаю за рогатки поста и оказываюсь рядом с троицей солдатиков самого затрапезного вида. Тихо ругаются на какого-то Штымпа. Дескать, послал их на пост, а сам в караулке завис.

Ниндзято хорош и для колющих, и для рубящих ударов, однако три противника – это три противника. И ведь каждый из них может закричать. А следующий пост специально так стоит, чтобы услышать и поднять тревогу. Шепчу An Por Grav. Синеватое облако окутывает дозорных. Не совсем честно резать парализованных, а что делать? Как иначе с ними справиться? Второй пост пройти было легче. Шесть человек во главе с унтером кидают кости. Надеются на первый пост. Видать, не про них Устав караульно-постовой службы писан. Мне же лучше…

Вернулся к егерям, приказал снимать с дороги рогатки и торить путь конному отряду. Дозорных уже нет, можно работать – тихо и осторожно, конечно. Спускаюсь с ними вниз, тут молодой, который меня предупреждал, увидел снятых часовых. «Матерый», – шепчет. И вдруг его начало чистить. Он что, покойников не видел?

Пока суд да дело, стало светать. Я стою решаю – чем лучше отработать казарму? Диваза спрашивала – сколько раз могу шандарахнуть? Дай, думаю, проверю. Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Меня хватило лишь на три раза. Потом сел на камушек, сил совсем не осталось. А мимо меня рысью, с посвистом и гиканьем, помахивая сабельками, проскакал, разворачиваясь в лаву, отряд конных егерей. Собственно говоря, работы им почти и не осталось. Из пепелища казармы никто не вышел.

Вслед за всадниками загрохотали повозки, затопали сапоги солдат. Я больше команд не отдавал: офицеры явно лучше меня знают, что делать.

Появился Кидор с моим мундиром, переодел, завернул шинобиевский костюм в полотно и отправился обратно. Более самодовольной физиономии, чем была у него, я никогда не видел. Комендант был изысканно вежлив, когда подошел и спросил приказа, но получил ответ в смысле – ваш гарнизон, вы им и командуйте, а я тут просто на камушке сижу. Солдатики на меня поглядывают скорее со страхом, чем с уважением. А вот егеря – те да! Уважают.

В первую очередь вывезли бомбарды, затем лошади вернулись перезапряженными парами в повозки. Тут много чего полезного осталось, не бросать же, правда? Тем более что треть трофеев отходит гарнизону. Так и мотались до башни и обратно, пока не вывезли все полезное.

Похоронная команда собрала покойников для погребения в одном костре. Так получилось, что из казармы трупов не достали. Там вообще ничего не осталось. Три Заряда Пламени на максимальной силе, да в бревенчатое строение, все же перебор.

Уже совсем утром подошли первые подразделения инфантерии и сразу стали оборудовать позицию. Защищать собираются дорогу только до подхода остальных полков. В свете удачной вылазки кавалерийский полк перебросят уже сегодня, а пехотный пойдет за ним следом.

Мой управляющий ко мне спустился. Он уже в курсе требований. Фураж начнут подвозить к вечеру, продовольствие выдадут из запасов крепости. Их будет полезно обновить. Просит дать указание Кидору, чтобы тот выдал денег. Хорошо бы с тысячу дукатов. За наличные и цены лучше, и выбор больше. Делать нечего, дал добро, хотя жаба сильно душила.

Просидел на камушке почти до полудня, ушел с последней гарнизонной повозкой. Впрочем, вместе с комендантом и другими офицерами, оформляющими передачу позиций Второму лейб-гвардейскому полку инфантерии. По пути узнал, что командир так и должен поступать – уходить с позиции последним. Я вроде шеф-комендант, комендант командующий, но разработал операцию я, провел ее я, отвечать в случае неудачи было бы мне, потому досидеть до передачи позиции было правильным жестом. Опять же уважение проявил.

В честь победы офицеры гарнизона позвали на праздничный ужин. Понятно, согласился. С опасного направления нас защищает целый полк, можно было бы расслабиться, но проверки столичных начальников весьма вероятны. Потому велел все, что можно, – покрасить, что нельзя – начистить. Посыпать дорожки песком. Про внешний вид рядового состава даже не напоминал. Офицеры меня поняли и полностью поддержали.

Разговоры

– Я вам сочувствую. Но что вы хотите от принца? Прощения заговорщиков? Его не поймут даже всепрощающие боги. Народ не поймет точно.

– Но родня! Родня, понимаете?

– Но и вы нас поймите – затевать смуту из-за праведного, полностью законного суда? Такого мы себе позволить не можем. Лагоз оказался очень умным человеком. Лично поговорил со всеми значимыми лицами Белого двора. И мы решили его поддержать. Что вы предлагаете взамен? Крамолу? Гражданскую войну? А что случится после бунта? Что будет со страной, наконец?

– Торан…

– Торан узнал свое настоящее место в планах заговорщиков и вот-вот сбежит в колонии.

– Я не отступлюсь. Дело касается близких.

– Увы! Мы не можем себе позволить разгореться смуте. Простите, но из всех оставшихся заговорщиков вы самый авторитетный и непримиримый. Потому сейчас вам придется умереть.

– Это самое серьезное преступление! И пусть проклинал он не самолично, но несомненное, подтвержденное участие в заговоре имеется.

– Вы поймите. Поймете – простите. Да, человек ошибся и оступился. Однако не со зла! Он считал, что таким образом укрепится могущество государства.

– А корона? Вы думаете, убив корононосителя…

– Весь наш род готов искупить. Мы согласны на опалу, штрафы, конфискации и изъятия земель из управления, но…

– То есть вы согласны на то, что и так неминуемо приговорит Верховный суд. Что может заставить суд смягчить приговор со смертной казни до, скажем, заключения в крепость?

– Устройте мне личную встречу с наследником, и я уверен, что найду необходимые аргументы.

– Думаете, вы первый надеетесь встретиться с его королевским высочеством? Сегодня принца уже дважды пытались соблазнить красоткой и трижды откупиться деньгами. Что предложите вы?

– Тайну…

– У-хм-хм-хм… Тра-та-та-та-та! Готово!

– Хочешь, занесу аншефу на подпись?

– Ишь! Чего захотел?! Ты ему свое направление неси. А я свое. Думаешь, что мне в следующий чин произвестись не хочется? Старик НАШЕГО вверх толкнет – кто на его местечко сядет? Почему бы не я?

– Я в часть попрошусь. В штаб дивизии. Там производство вернее будет. И орденок на грудь упадет. За участие в кампании.

– Половина наших в действующую армию попросятся. Дуболомы. Тоже надеются на «орденок». Больно много вас. Нашивку дадут, и радуйся. А здесь планируются операции и куется победа.

– Ты нарукавнички сними, хоть слегка на боевого офицера походить будешь!

– Ой-ой! Боевой! Сам-то! В штабе дивизии, за полста верст от битвы воевать собираешься. С линейкой наперевес будешь бегать в атаку.

– Господа, я тут услышал от двоюродного дяди, нам всем скоро в бой.

– Слава богам! Наконец-то! Засиделись! Ни тебе наград, ни тебе чинов. Право слово, давно пора.

– Подробности, капитан. Извольте рассказать подробности.

– Да! Очень просим, очень.

– На государя сегодня покушение было. Удачное. Пока жив, но весьма плох. Наследник хочет ответить внешним врагам. С внутренними охранители разберутся.

– И правильно! Я всегда говорил: Лагоз – голова! Он понимает, что надо разом, по-молодецки навалиться и…

– Господа, да что ж мы, за его величество ответить не сможем?!

– Да ни в жизнь!..

– Любезный! Всем по три бокала! Господа, пьем стоя. Первую – за здоровье его королевского величества! Вторую – за его королевское высочество наследного принца Лагоза! Третью – за победу в кампании! После каждой – первые два раза отрывисто, третий раскатисто…

– Ура! Ура! Ура-а-а-а-а-а-а!

Глава 3

Артиллерия

Разговоры

– …А я как увидел, что головы так аккуратно, рядком, на бруствере стоят, меня и того… Вырвало…

– Я же сразу сказал «матерый». Головы отрезают, чтоб покойники умертвиями не встали. Видать, привычка у человека такая – сразу все правильно делать, на потом не оставлять.

– У человека! Он – зверь! В одиночку два поста ножом вырезал, а к нам вернулся спокойный, будто отлить сходил.

– Это вы, молодые, с закрытыми глазами на врага бежите, храбрость показываете. Настоящий храбрец сначала все обдумает, взвесит, лишь потом в бой идет. Он нам что сказал? «Ребятушки! Главное, пока не вернусь, никуда не лезьте. Услышите тревогу – сразу уходите. До утра не вернусь – тоже уходите. Я один вывернусь, а вы просто так поляжете». Правильно сказал. Мы бы все там прилегли. Вот он сам службу и исполнил.

– А мы-то ему зачем нужны были?

– Эх! Молодой ты, жизни не знаешь. Господин – человек обстоятельный. Трофеями интересуется. Дело лично закончил, а нас взял подмогнуть, чтобы повозки побыстрее проехали. Инфантеры пришли – ан поздно! У нас все имущество уже собрано. Треть короне отойдет, треть – гарнизону, а треть – его милости. А коли чужие войска трофеи приберут, гарнизон получает фигу с маслом, а с господином бароном поделятся или нет, и чем поделятся, одни боги ведают.

– Так мы что-то получим?

– А то! Каждый в соответствии со своим рангом, сколь положено ему по званию, долю получит. Продадут интенданты имущество – и в жалованье трофейные выдадут. Я так смекаю, нам двойная доля положена.

– Это ж приличные деньги выйдут!

– Говорю же, его милость человек обстоятельный, ни себя, ни своих людей не забывает.

– …И вы знаете, господа, что мне понравилось? Подхожу к нему, спрашиваю приказа, а он: «Ваш гарнизон – вы и командуйте. Я здесь так… на камушке сижу».

– Да, с шефом нам повезло. И из интендантских выбил все, что последние года просили, и как узнал о войне, сразу в бой рванул.

– Прапорщик! Ну нельзя же быть таким наивным! «Как узнал!» А гвардейский полк с ним случайно пришел, да? Инфантеры, тяжелая пехота. Которые сразу позицию заняли? Знал он! Знал! Специально послали.

– Просто монстр, понимаешь. Для особых дел, небось, такого берегут. Признаюсь, как награды увидел, несколько засомневался. Теперь понимаю, за что в такие года столько понавешали.

– Меня тоже сомнения глодали. Я егерям шепнул: «Если что, уходите. Наше дело оборона». А оно вон как вышло… Один, ножом, чуть не взвод вырезал!

– А ведь правильно сказал, что сразу действовать надо. Как узнали бы на той стороне про подошедший полк, наверняка щиты подняли бы и держали их постоянно. А не как обычно, заряд экономили – поднимали лишь по тревоге.

– Ну да ладно! Все хорошо, что хорошо кончается. Опять же трофеи. В карман, знаете ли, всем неплохо упадет. Бронза нынче в цене. А мы и порох, и прочее снаряжение вывезли.

– Награды будут? Или хоть ленточку за кампанию дадут?

– Прапорщик! Ну вы, право, как ребенок! Победную реляцию я отправил сразу, только телеги вниз поехали. Товар надо показывать лицом, а не ждать – вдруг заметят. Подвиги шеф-коменданта, понятно, описал, но и про нас не забыл. Кстати, на приведение территории в порядок всех выгнали? Барон не зря посоветовал. Раз говорит, значит, знает, что приедут.

– Ваше королевское высочество! Первая победа! Без потерь, захвачено шесть бомбард с припасами. Титулярный камергер Тихий лично возглавил вылазку.

– Всех убил?

– Ваше королевское высочество, вам уже доложили?

– Нет, ничего не докладывали. Просто я знаю Тихого. Шельмец, понимаешь! Говорю же – его хоть на улицу не выпускай, всех уничтожит! В этот раз скольких?

– Больше взвода с егерями взял в ножи. Казарму огнем спалил. Там больше роты было.

– Я так и знал! Вернется – задам ему… Но в газетах пусть про подвиг напишут. В армейских частях прокламации с описанием боя раздайте. Бомбарды для поднятия боевого духа поставьте в парке, пусть публика смотрит.

– Тихого наградить?

– Наградить непременно надо. Его и отличившихся бойцов его гарнизона. Как и чем – пусть решает Торан со своими генералами. Он военными делами ведает, а не я.

– И что ты теперь прикажешь делать? А? Ну, говори, не молчи! Как там вещал? «Они побоятся и ни за что не полезут в огневой мешок!» Точно, не полезли. Себе забрали. Ты все годы меня отговаривал мириться, теперь какой совет дашь?

– Надо просить перемирия, ваша милость. Тем временем морем послать эмиссаров и нанять полк…

– Угу. Я тебя услышал. Сколько у вас денег в казне? На неделю найма хватит?

– Я думал про ваши средства…

– Ты не путай личный кошель с общим. Бюджетом вы командовали, мне лишь отчет показывали. А свою долю я сам приумножал. По Укладу четко прописано – это разные деньги.

– Ваша милость! В сей тяжкий для Отчизны час я и весь Комитет призываем вас пойти на жертвы…

– А вы сами как? Тоже раскошелитесь? Или только я?

– Мы готовы внести свою лепту…

– Отлично! Именно это я и хотел услышать! Господа члены Комитета, вы готовы вместе со мной пожертвовать самым дорогим?.. Отлично! Просто замечательно! Мишо?

– Все готово, ваша милость.

– Благодарю, Мишо. Господа! Я жертвую самым дорогим, точнее, самым дорогостоящим, что у меня есть. Вами! Мишо, приступайте.

– Это невозможно! Заграница вас осудит!

– А мне плевать. По Укладу вы отвечаете за все. Вот и отвечайте. Вашими головами я откуплюсь от Хаора. Неприятно, конечно, зато будет основание Уклад отменить. Я больше двадцати лет ждал этого момента и, слава богам, дождался. Вы думали, я глупый скупердяй? Нет. Я умный и терпеливый. Зачем свои деньги в заводы и шахты вкладывать? Особенно когда их нет. Нашлись жадные простолюдины, раскошелились, подняли доходы моего баронства. Однако настала пора себе власть возвращать.

– Так и пиши – шеф-комендант, титулярный камергер, разных орденов кавалер, а в особенности солдатской звезды «За храбрость», барон Тихий с мечом в руке возглавил вылазку взвода егерей, во время которой уничтожено и рассеяно до роты наступающего противника.

– Рота в казарме была…

– Правильно! Пиши дальше – огнем крепостной артиллерии совместно с магическими атаками волшебников был разрушен неприятельский форт с гарнизоном численностью до полка.

– Вроде меньше было…

– Экий ты придира! Взвод меньше роты?

– Да.

– Рота меньше полка?

– Да.

– Ну! Мы именно так и написали – ДО роты и ДО полка. Кто их вообще считал? Может, врагов и больше было. Продолжаем – шесть осадных орудий, типа бомбарда, были захвачены в качестве трофеев и в ближайшие дни будут доставлены в столицу. С нашей стороны потери незначительны. Писать «потерь нет» нельзя – никто не поверит.

Башня

Не успел вернуться в башню, как Мивда меня кормить стала. Золотая женщина! Знает, что мужчине после боя надо вкусно пожрать.

Я получил резиденцию на тридцать девятом этаже, слуги заняли тридцать восьмой, на сороковом расположилась Эля с сундуками. Тридцать седьмой этаж сделали чем-то средним между приемной, парадной столовой и совещательном зале. Эти этажи соединены лестницами, а если что, Эля поработает для слуг лифтером. Мебель сюда набрали с бору по сосенке, но обещают со временем заменить на мебельный гарнитур.

Запас маны уже почти полностью восстановился. Позвал девчонку, пока есть время, дай, думаю, полечу. Для порядка Мивду присмотреть посадил. Девка простолюдинка, но вдруг разговоры пойдут, оно ни ей, ни мне не надо. Хоть залечил лицо и шею, рытвин осталось очень много. Заголил девчонку до пояса. Она стесняется, но старается виду не показать. Усыпил, начинаю выглаживать, чувствую – силы трачу чуть не вполовину меньше, чем когда в столице ее же лечил. Выгладил до пояса, пока не устал.

И контроль возрос, и что делать – будто кто подсказывает. А на груди чуть-чуть припекает. Да так приятно, так ласково. Глянул – родовой амулет пробудился. По бороздкам зеленоватые всполохи мельтешат. Сам он уже не куском окаменевшей деревяшки смотрится, а скорее обломком свежей ветки, утонувшей в янтаре или цветном стекле. Видать, заряжается. Осмотрел Взором – точно! Амулет ману в себя закачивает. Что аура у него ярче моей, ладно. Яркость ауры архимага превзойдена. Правда, очень узкий спектр, только школа Жизни. Еще одно понял – снять его с себя не смогу, бечева вроде чуть-чуть укоротилась, а голова уже не пролезает. Думаю, и магия не позволит.

Тут и отдохнуть бы не грех, да дел полно. Например, надо сундуки осмотреть. Понять, что мне подарили. Опять же его королевское высочество принц Торан упоминал что-то про тысячу дукатов в сундуке под номером десять. Взял Кидора, поднялся наверх и начал смотреть описи. Кошеля не было в списке, однако в сундуке он сразу нашелся. Камердинер заботливо и нежно, как малое дитя, принял его, бормоча под нос «свой глазок – смотрок» и «денежки – они счет любят», расстелил на плоской крышке ближайшего сундука огромный клетчатый носовой платок, затем пальцы замелькали в быстром танце ритма чечетки, отсчитывая и раскладывая столбиками монеты.

– Пятюнчики. Двести штук, ваша милость, – доложил казначей. – Прикажете прибрать?

– Конечно, Кидор. Прибери.

– Слушаюсь. – И изрек, кажется, уже себе: – Подальше положишь – поближе возьмешь.

На сей высокой ноте слуга величественно покинул этаж.

Дал команду Эле спросить хоть какую мебель, если она еще осталась, и подготовить к работе алхимическую лабораторию. Девушка слегка покраснела и поинтересовалась:

– Стах, а можно Гедора привлечь?

– Можно, наверное. А это кто?

– Старший по мажеской части в крепости. Он мне еще обещал рассказать, как с магическими устройствами башни управляться.

– Тогда точно можно. Я уже успел забыть, как его зовут, хотя да, он мне действительно представлялся. Солдат тоже попроси – не самой же тяжести ворочать.

Главное достоинство руководителя – можно самому ничего не делать. Вот и я задания роздал – можно заняться чем-нибудь для души. Спросил гимнастический костюм, переоделся, вышел на крышу. Лепота! Душа поет, купаясь в мощи Источника. Начал с разминки, потом выполнил малый комплекс: на большой нет лишних четырех часов. Как закончил, зрителей увидел.

Вестовой из гвардейцев инфантеров отрапортовал и подал конверт. В нем письмо. Барон Загорский предлагает перемирие и просит встречи. Ждет ответа завтра в полдень. Что делать, не знаю совсем. Главное, ни комендант гарнизона, ни кто другой из рядом находящихся должностных лиц ничего посоветовать не смогут. Не наш это уровень. Отпускаю вестового и срочно пишу письма. Первое – каллиграфически, готиком – лично для его милости. Второе и третье тоже готиком, но попроще, генерал-аншефу и канцлеру. Не лично, в канцелярию, однако с грифом «Крайне срочно». Четвертое письмо – почерком в стиле рондо – сюзерену. Она должна знать, что в ее герцогстве творится. Другие записки мог бы и не писать, всех своих непосредственных начальников оповестил, но как не известить о возможных трофеях хорошего человека обер-цалмейстера? Он мне кабинет во дворце выхлопотал. Вдруг информация ему пригодится? Найджел, возможный тесть. Герцог, волшебник, прекрасный собеседник. Раз он писал в письме о фракции, значит, какая-то шишка в Гильдии. Может, ему тоже будет интересно. Последнее письмо начертал скорописью, в свою контору секретарю. Почему я сам все делаю, если у меня в подчинении чиновники есть? Пусть берет Евлампия и срочно едет сюда. Форма одежды парадная. Командировочные расходы отнести на ежемесячный фонд. Подумал, прикинул и приписал: «При нужде, для срочности, разрешаю поправить парадную форму из средств представительского фонда».

Сам знаю, жирно им будет. Ну да ладно. Евлампий точно парадного мундира не имеет, а для переговоров надо иметь вид не только первым лицам, но и даже рядовым.

Спустился, тут как раз комендант подходит. Отправили гонцов в столицу. Шестерых. Много? Нет! Дабы соблюсти приличия.

Дальше – больше. От нас хоть десяток бойцов в свиту выделить надо? Чай, не гвардейская инфантерия позицию взяла, а наш гарнизон от славного Горно-Пехотного Зеленоземского полка. Им мундир поправить надо? Решили убить сразу двух зайцев – взять отличившихся, ходивших со мной на дело егерей. И им награда – новые мундиры, и коли спросят, сразу героев предъявить сможем.

Еще забота – начальники понаедут, хоть стакан вина им налить надо будет? И хлеба кусок, закусить? Я выдал денег, комендант отправил в городок повозку за припасами. Команда с Мивдой во главе начала готовиться к организации пафосных перекусов.

За разговорами прошлись по мосту до спуска в форт. Дела кипят. Солдат работает раза в два-три больше, чем вчера ходило за трофеями. Оказывается, комендант попросил в полку помощи, дали две роты, чтобы всю дорогу от портала до части облагородить. Понятно, сказали «будешь должен». Намек на то, что и они хотят поучаствовать в распределении трофеев.

Обочина от форта до моста отсыпана песочком. Каменная скала с другой стороны дороги огорожена столбиками, они покрашены известкой, однако рядом с началом подъема площадка, обычно на ней телеги ждут своей очереди проехать. Там нехорошо – рытвины, колдобины. Непорядок, одним словом. Разровнять и засыпать песком? Долго, да и весь доступный песок по обочинам разбросали. Посоветовал где-нибудь в стороне от взглядов начальства нарезать дерну и укрыть им площадку. Чтобы дерн хорошо смотрелся, его стоит обильно полить, а лучше слегка подкрасить зеленой краской.

Вы знаете, комендант посмотрел на меня с большим уважением. Сказал – уж на что столько лет офицером служит, а до такого сам не додумался бы.

Принц

– Вы что мне принесли? Сами-то читали? А? Я вот читаю и смеюсь, смеюсь и читаю. Титулярный камергер возглавил атаку взвода егерей! Вам самим не смешно? Исправить! Восьмой класс? Из осажденной цитадели была сделана вылазка полу… нет, мало… роты егерей, возглавляемой лично секунд-майором Тихим. Были прорваны укрепленные позиции противника, что заставило отступить до батал… нет, много… двух рот противника.

– Ваше королевское высочество, извольте заметить, что чин не…

– Молчать! С Лагозом я сам договорюсь. За вылазку секунд-майору была пожалована солдатская медаль «За штурм» и сделан строгий выговор. Ибо по должности он должен не ходить в атаку, но обязан находиться при штабе. Однако из-за младости юноши начальство простило ему горячность. И медаль, и выговор я ему лично обеспечу! Забыл, шельма, зачем посылали!

Военный совет

На обеде, скорее ужине, куда меня пригласили офицеры полка, молоденький, только после училища, прапорщик пытался выяснить, как я заработал солдатскую «Храбрость». Что я ему мог ответить? Объяснил – случайно оказался в нужном месте и сделал, что был должен, больше по службе сказать ничего не могу. Тогда он поинтересовался золотым оружием. Сказал честно – анекдотом. Ко мне влез убийца с тесаком, а у меня оружия под рукой не было, так я его ночным горшком убил. Вот государь и прислал, чтобы всегда под рукой было. Тут парень загрустил.

– Эх, – говорит, – а у меня самый героический случай произошел, когда от мужа одной любезной особы через окно выпрыгнул!

– Это когда тебя крапивой высекли? – ехидно поинтересовался поручик постарше.

– Нет! И не высекли, только хотели. Я сбежал. Разве мог бы позволить служанкам себя сечь?! Я просто окно перепутал и не туда залез. Хотел к горничной, а попал к прачкам. Скучно у нас в гарнизоне, никаких развлечений нет. Только пьем.

– На «тигров» охотитесь? Или устраиваете забег на дистанцию?

Офицеры переглянулись, начальник гарнизона спросил:

– Тигры – это как?

– Ну… Игра такая… Старая, офицерская. Все офицеры объявляются охотниками и садятся за стол. Во главе – командир. Всем наливают. Обычно красное сладкое, но это не принципиально, можно договориться. Командир командует «Тигры идут!», тогда все офицеры выпивают и сразу прячутся под стол. При команде «Тигры ушли!» вылезают и садятся по местам. Дальше наливают и повторяют. Тот, кто не может вылезти из-под стола, считается убитым и в охоте больше не участвует. Если убит командир, командует следующий старший по званию. Побеждает последний «оставшийся в живых», самый стойкий охотник. Можно сильно усложнить задачу – каждый должен проползти под столом его полную длину. Но тогда скатерть должна доставать до пола.

– Да-а-а-а! – потрясенно выдохнул прапорщик.

– Гвардия! – завистливо отметил капитан. – А на дистанцию как?

– Тут покрепче напитки требуются. Берутся одинаковые емкости, по соглашению или какие есть. Стопки, рюмки, бокалы – не суть важно, главное, одинаковые. Ставятся в линию на стол или скамейку. Количество линий по числу участвующих в забеге. По команде «Стройся!» участники занимают места. Затем одновременно, по команде, выпивают первую. Дальше пьют без команды, по своему усмотрению. Побеждает первый, дошедший до финиша. Некоторые вначале сразу идут на скорость, но такие обычно скоро выдыхаются и сходят с дистанции. Другие предпочитают под барабанный бой – скажем, пьют на каждый шестой удар. Много есть стратегий и тактик. Люди же все разные, каждый под себя систему ищет. Опять же дистанцию можно делать с гандикапом, у сильного участника первую большей емкости поставить. Или бежать с препятствиями – каждую десятую делать двойной. Здесь, знаете ли, широкий простор для воображения организаторов.

Офицеры потрясенно молчали.

– Вот живут же люди! – высказал общее мнение поручик помоложе. – Еще как-то можно?

– Почему нет? Вы в шашки играете? Прекрасная игра! Для уравнения шансов можно вместо фишек ставить стопки двух цветов. Съел шашку противника – выпил стопку. Выигравшие играют между собой тур за туром, пока не определится победитель. Тут тоже крепкие напитки используют, но не возбраняется закуска – турнир все-таки.

– А с дамами как-то играют? – слегка зардевшись, уточнил подпоручик, подкручивая тонкий черный ус.

– Конечно нет! С актрисочками разве бывает. В бутылочку.

Все офицеры гарнизона напряженно, затаив дыхание, ждут продолжения.

– Компания садится за круглый стол. Тут лучше брать игристое. Бабахают пробкой в потолок. Женщины, как положено, слегка ахают и легонько взвизгивают. Вино разливают по бокалам. Выпивают. Пустую бутылку раскручивают по очереди, после каждого тоста. Кто первым будет крутить, решают заранее. Бутылка крутится, крутится… Когда остановится, выясняют, на кого указывает. На кого глядит донышко – загадывает желание, на кого смотрит горлышко – исполняет. Женщинам перед этим положено целовать ручку. Ну и рассаживаться надо понятно как.

– Ну вы и затейник, барон! Сразу видно – столичное воспитание, дворцовый лоск!

– А главное, так галантно! Так изысканно!

– И не говорите! После завершения кампании непременно надо будет попробовать! Непременно!

– Актрисочек выпишем?

– Зачем? Местных найдем! Мы Горно-Пехотный Зеленоземский полк! При виде нашего мундира все бегут: противник – от нас, красотки – к нам!

– Не хочу хвастать, но у меня в имении есть заводик. Настоечки, наливочки и ликерчики курят…

– Слышали, слышали, господин барон. Только нам редко перепадает, их вывозят вниз по реке.

– Так я распоряжусь своему управляющему прислать попробовать?

– Будем рады, господин барон. И уж точно не откажемся. Правда, господа?

– Я тут еще думаю – среди гарнизона много семейных, а есть и офицеры в поиске невесты. Быть может, мне по поводу возведения, после выздоровления государя, конечно, стоит устроить бал? Достойных людей пригласить. Можно с дочками.

– Среди нас благородных не так много…

– Я для всех гарнизонных предлагаю, а не только для дворян. Полковые балы раз или два в год устраивают, а мы чем хуже?

Идея офицерам очень понравилась. Список приглашенных представят мне на утверждение. Заодно познакомлюсь со своими подданными из значимых.

Снабжение

Поздно вечером долечил девчонку. Рытвин от язв совсем не стало. Мелкая, немного тощая, но, извините, задницей сразу крутить начала. Когда была рябой – стеснялась, вылечил – мигом себя красавицей почувствовала. Гнать ее надо. Домой. Тут у меня гарнизон, мужиков полно, женщин мало. Она мигом проблемы на свою… э… шею найдет. А гонять гарнизонных бесполезно. Как классик сказал про военных: «Солдаты – те же дети, только хрен больше и меч настоящий». Им про девок ничего не объяснишь.

Ночь прошла спокойно. Сидел делал баночки для кремов: велено же. Заклинания творятся не как целительство, улучшений нет. Но оно и понятно – амулет только школу Жизни усиливает. Да грех жаловаться, и так здорово. Я не успеваю опустошить свой запас, мана быстро восстанавливается.

Эля с Гедором на том же этаже разобрали лабораторию. Мебель реквизировали на время где-то в гарнизоне. Сундуки с алхимической посудой, приборами и реагентами выложили в первую очередь. Понятно, что подборка значительно лучше и качественней, чем у меня в аптеке. Кое-чем я даже пользоваться не представляю как. Специализированные установки, надо выяснять, для чего их применяли.

Башенный отшельник, чувствуется, грамотный волшебник, но дальше трех шагов от молодой женщины не отходил. Медом ему там, что ли, намазано? Эля тоже «не замечала», когда он, помогая, то чуть ее ладонь в своей руке задержит, то, принимая груз, слегка приобнимет. Мне что, и их гонять? Надо будет маме написать или сразу Симону. Отрезана от рода, конечно, она отрезана, но стучит аус Хансалам, как не всякий дятел умеет, даром что всю жизнь проводит на дереве в поисках жучков под корой.

Часа в три ночи прискакал загнанный фельдкурьер. Думаете, распоряжение по соседнему баронству привез? Нет! Сообщение от ее светлости великой герцогини Силестрии об отмене Розового бала. «В столь тяжкий час, когда его величество борется с недугом…» и так далее. Я, собственно, раньше понял, что бала не будет. К письму приложена крайне лестная записочка с просьбой выслушать и, по возможности, помочь одной знакомой. Но ни в коем случае не интересоваться ее именем и происхождением. Я бы и так не отказался, но к письму была приложена женская заколка с огромным чистым, насыщенным, чуть не светящимся, желтым цитрином. Делать нечего, надо соглашаться. Тем более что аванс уже выдали. Именем пациентки велели не интересоваться, а у кого из высшей знати родовой камень цитрин, узнать я точно никак не сумею.

Написал ответную записку, в крайне почтительном стиле согласился принять ее знакомую. Естественно, инкогнито будет сохранено, и, понятно, жду в любое удобное для пациентки время. Герцогиня, конечно, писала весьма ласково, но отвечать ей лучше формально. Во-первых, непонятно, кто кроме нее будет читать письмо. Во-вторых, женщины переменчивы, высшие особы сильно переменчивы, но особенно переменчивы женщины в определенном возрасте. Сегодня я ей хорош, а завтра обидится за дерзость. Лучше держать безопасную дистанцию.

Пока писал письмо, фельдкурьер поел, отдохнул и на свежих лошадях ринулся в обратный путь.

Однако сразу приехал обоз, подняли солдат, и те посреди ночи начали разгружать повозки. Утра было подождать нельзя? Оказалось, нельзя. Кавалерийский полк уже начали перебрасывать через портал. Утром он будет здесь, а все запасы крепости по приказу уже отдали гвардейцам-инфантерам.

Я несколько удивился – куда им сразу двухмесячный запас? Пояснили – умные люди сразу берут все, до чего дотянутся: вдруг потом не дадут? Однако меня успокоили, документы на прием подписали, иначе кто бы им чего дал? Среди нас дураков нет.

Провианта привезли много, но и грузят его больше нестроевые, пригнанные из того же кавалерийского полка. Сейчас самые стойкие офицеры поят интендантов, чтобы те не слишком придирались. Есть надежда, что к утру они дозреют и подпишут приемные документы. Тем более что им устроили «охоту на тигров» по моему рецепту. Как-то я по-другому представлял снабжение прибывающих полков. Однако здесь люди опытнее меня. Хорошо, что не лез к ним с приказами, кое-кто славно бы посмеялся. Каков был бы результат команд, даже не представляю. Похоже, в гимназии нам преподавали несколько искаженную картину жизни армии.

Внизу, в форте, склады не очень велики и уже забиты, но больше фуражом. Его в крепость везти смысла нет, лошадей не держим. Мой вопрос – почему нельзя сразу отправить обоз в полк? – не был понят. Приказано же отдать со складов крепости. Опять же наши сами проверить доставленное должны, купцы вечно объегорить норовят. Вот мы проверим, нам подпишут – тогда и отдадим припасы… понятно, чуток себе оставим. На усушку и утруску нормы же есть. Не только кавалеристам, нам тоже жить надо. Заметив мое удивление, вновь пояснили наивному юноше: ведь нам наверх, командирам придется часть отдать. Боги велели делиться, а мы живем по божьим заветам. А кто не делится, тот и сам ничего не получает. Жизнь дорогая, столько расходов, а офицерское жалованье невелико.

Вот с трофеями хорошо вышло. Пришел приказ увезти бомбарды в столицу. Значит, и ломать голову, куда их продать, не надо, Интендантство оплатит. На всякий случай они и порох взяли, мало ли какие будут распоряжения. Вдруг велят стрельнуть, ан нечем будет. Порох – вещь редкая, вредная и ненужная. Где его искать снабженцы будут?

На сему случаю разгруженные повозки временно оставляем на мосту. Освободившихся битюгов перепрягаем цугом, загружаем пушки и сразу отправляем к порталу. Пороховой запас уедет последним. Надо срочно, пока приказ не отменили. Вдруг решат, что и пары хватит, кому мы остальные всучить сможем?

Еще чуток сэкономить получилось – за битюгов платили один раз, за подвоз припасов, а обратно мы их тоже с грузом отправляем. Но по отчету это разные поездки, еще немного денег в казну крепости придет.

Ровно в шесть часов по амулету связи доложили – из столицы через портал прошла делегация. Трое статских, чином до полковника, и два армейских генерала, которые наш гарнизон ежегодно проверяют. Едут к нам в своих каретах. Чуть позже сообщили, что кавалеристы собираются уходить: приехавшие им передали приказ возвращаться в расположение части.

Кавалерийские интенданты настоящие звери. Встали помятые, в мешках под глазами вся вчерашняя скорбь по выпитому, но работают! И ведь действительно работают, не делают вид. Пожалел болезных, кинул Легкое Излечение на них и на моих бойцов. Те еще хуже кавалеристов выглядят. Опыт-то ведь не такой. Офицеры повеселели, горячо поблагодарили и продолжили. Бумаги подписали, повозки вновь загрузили, ждут подхода лошадей. Понятно, и офицеров, и рядовых покормили, создали условия чуток передохнуть. Организовали все, как положено. Горжусь своими молодцами.

Парк

В воскресенье без малого вся столица побывала в Королевском парке. Экстренный выпуск «Сплетницы» поведал, что туда с ночи перевозят трофейные бомбарды. Это те же метатели, но заряжаются крайне опасным алхимическим зельем и выбрасывают ужасающих размеров снаряд. Целая батарея в полдюжины орудий была захвачена лихой вылазкой егерей из осажденной крепости. Командовал молоденький секунд-майор. Судя по портрету в газете, симпатичный, хотя и со шрамом через все лицо.

Многие не поверили в огромность этих… как их… Но пошли посмотреть. Другие поверили и тоже пришли убедиться лично. И те, и те были приятно поражены. Бомбарды действительно были велики. Причем последние из них еще только везли по городским улицам огромные запряженные цугом битюги лейб-гвардейской артиллерии. Суровые гвардейцы охраняли упряжки от пронырливых мальчишек. Тем только дай волю – сразу под колеса попадут. Взрослым, положительным людям любого сословия, не препятствовалось разглядывать отлитые в бронзе узоры на боках огромных пушек. Лишь бы не мешали проезду. Подвезенные к парку, орудия ставились прямо на клумбы с цветами. Это так символично – нежная милая садовая фиалка, раздавленная колесом чужеземного орудийного лафета!

Народ негодовал. Любой мог представить, что будет, когда ЭТО выплюнет из себя снаряд такой величины. В дуло можно засунуть голову! Но обыватели начали немного роптать на начальство. Герою дали лишь солдатскую медальку! Да, почетную. Но за подвиг наградить лишь ею? На портрете, на шее героя, ясно видна солдатская «Храбрость». Небось, и тогда зажали награду? Знатоки, послужившие в армии, поясняли: «Дело обычное – на передовой медальку ткнут, и хватит тебе, а в штабах друг на друга золотые ордена вешают. Вот увидите, кто постарше званием, звезду получит».

Добавил пыла купчишка из портовых, спросив: «Ежели, к примеру, на гроши энти громадины перелить, эта скока в монетах выйдет?» Закрыв глаза и представив себе шесть груд монет… да хотя бы и медных грошей… люди осознали грандиозность трофея.

Опять же! Мальчик сильно рисковал, а ведь «Сплетница» писала, что он даже не обручен, у него вовсе нет невесты. Погибнет, ребятенка после себя не оставит! Многие девочки, особенно из простых, заранее жалели красавчика… А что шрам? Он на службе получен, подумаешь, чуточку лицо перечеркнуто. Девушки знали, что шансов увидеть героя немного, но сердечку-то не прикажешь… Оно сильнее бьется, коли представишь… Нет! Не замужество, а просто совсем случайную встречу. Хм… Вот интересно, а какие глаза ему больше нравятся? Кузинины или, конечно, как у меня?

То, что юноша бретер, публика приняла. Храбрец, этим все сказано. К тому же в заметке между строк можно прочитать, что дуэль случилась из-за женщины, а найдется ли достойнее повод? Хотя некоторые, пусть и замужние, молодые дамы, забывая про стоящих рядом мужей, мечтали доказать милому мальчику, что глупые битвы не метод решения вопросов, есть любовь, которая сильнее стали…

Дворянские, да и купеческие, дочки вздыхали и строили почти реальные планы познакомиться с героем. Их мамы чисто машинально просчитывали варианты, и многим был не противен такой жених.

Один совсем старенький генерал подъехал ко входу. Кряхтя вылез из коляски и подошел к бомбарде.

– Хорошо-то хорошо, но ты не видел, как Тихий марширует! – громко заявил он своему спутнику. – Эх! Как марширует! Я сразу сказал, что он далеко пойдет.

– Ваше превосходительство, но без приказа что-то оно…

– Тихий молодой, горячий! Кровь играет! Когда и рисковать-то, как не в младости?! Опять же звание уже штаб-офицерское. Не по должности ему вперед солдат, с мечиком в руке, в атаку бросаться. Но чины за пересчитывание подштанников подчиненных не дают. Вот тебе за тридцать пять, а все ждешь производства в капитаны.

– Ваше превосходительство, я честно служу…

– Вот про то и толк! Ты честно, а он и честно, и храбро, и солдатиков своих не положил в атаке. Отругает его королевское высочество мальчишку за мальчишество, и правильно отругает. А как на должность надо будет человека поставить, он кого вспомнит? Тебя, мышь серую, или его, орла среди воробьев? А? То-то!

Генерал, наставляя спутника, отбыл. А невольные слушатели остались стоять.

– Господа, – неожиданно заявил почтенного вида купец, – быть может, нам от народа наградить героя? Как считаете? Соберем по подписке некую сумму и на нее подарим барону Тихому подарок. Например, его бюст. И чтобы надпись была «от благодарных соотечественников», а?

Это серьезно, когда такое предлагает широко известный в купеческих кругах благотворитель и меценат, а заодно владелец десятка морских судов, пары кварталов складов, сдаваемых внаем, а также другого имущества, не помещающегося списком на одном листе бумаги, пусть написанным самым мелким почерком. Здоровый купчина, борода лопатой, шелковый пояс в две ладони и чуть не на аршин выдающийся живот, крякнул:

– Дело! Я пять тысяч талеров ПЕРВЫМ даю!

– Что вы влезли поперед всех? Вот всегда, Иона, вы так неблагородно поступаете! Я семь дам… Нет, десять. И запишите меня вторым.

Мелкий, тощий, с крупными передними зубами, похожий на пережившего долгую голодную зиму кролика, купец обиженно насупился. Скоро у входа в парк, прямо в пролетке, выкупленной у кучера, организовалась запись желающих поучаствовать в подарке. Для сбора мелких наличных появился большой ящик с прорезью. Его опечатали – и не против воров, а лишь для ради почета попросили поставить полицейский пост. Первых организаторов пропечатают в завтрашней же газете, а вот в список будут записывать только пожертвовавших не менее тысячи серебром. Потом перепишут, расставив жертвователей по размеру вклада, красиво напечатают и в сафьяновой папочке приложат к подарку.

Денег, однако, собрали уже больше, чем потребно, даже на серебряный бюст. Неожиданно тот купчина, который самым первым записался, вновь подошел и требует: «Пиши! Пять тысяч даю, по второму разу!» И гордо всех оглядывает.

Ловкие разносчики сновали по толпе, предлагая сладости, бублики, пироги и прохладительные напитки. А если кто подливал в стакан горячительного из фляжки, то пусть. Главное, безобразиев не устраивать и другим давать смотреть.

Вдруг подъехала казенная карета, гвардейцы построили двойную цепь от нее до ворот. Вышла супружеская пара. Он в приличном, но не шибко великом чине, со второй «Заслугой» на груди. Она опирается на руку мужа и прикладывает к уголкам глаз платочек. «Родители!» – откуда-то донеслась весть. Теплое чувство охватило зрителей. Они такие же, как и мы. Не заоблачные небожители. Простая семья чиновников весьма средних достатков. Даже собственного выезда не завели. «Вон, глядите! Как она к мужу льнет! Хорошие люди! Правильно сына растили! По заслугам и почет!» – выражала толпа полное сопереживание радости супругов до самого их отъезда.

Так ведь дождались! Скорым шагом подошли гвардейцы Горно-Егерского и двойной цепью окружили участок с бомбардами. А вскоре в парк вошел его королевское высочество принц-наследник, легко узнаваемый по новомодным усам с бакенбардами. С ним дочь и гвардейские начальники.

– Нет, нет и нет, – сердито выговаривала принцесса. – Он офицер моего полка, и я не собираюсь отдавать его в гвардию!

– Но посудите сами, ваша светлость, – логично пытался увещевать гвардейский полковник, – Тихий – птенец нашего гнезда. Первый орден «За храбрость» получил по представлению именно нашего полка. Он остается шеф-комендантом крепости, а в гвардии так и так продолжает числиться.

– А вот я его не отдам, и все тут!

Если честно, то симпатии большинства зевак-мужчин были на стороне принцессы, но все женщины считали гвардейский мундир много красивей и привлекательней.

Вечером по салонам разговоры были только о посещении парка. Признаться, многим не понравилось, что пришло больно много черни, но пусть их… Не прогонишь же. Женщины вспомнили заметку в «Дамском досуге», где многоопытная Бархатная Лапка советовала записать юношу в список женихов. Пронырливые мамаши нажали на мужей, отцов, братьев и получили полный расклад по барону.

Необручен! Конечно, кое-кто уже начал подбивать клинья, ну так и другие могут заинтересовать славного юношу. Конкубины нет. Это скорее минус. Если бы она была, ее можно было бы заинтересовать и сделать союзницей, а ночная кукушка, уверенная в своем будущем, многое может накуковать. Еле слышно шептали на ушко про заведение некой мадам Розы. Вы понимаете? Не будем говорить об этом клубе громко, но там собираются такие приличные люди… Из ближайшего окружения наследника!

Среди семей попроще за вечерним самоваром тоже обсуждали дневное происшествие. Солидные главы семейств больше прикидывали, сколько в монетах весят орудия. Если их расплавить, куда столько бронзы можно использовать. И ругали ворогов, отливших из доброго металла такую мерзостную пакость. Женщины больше сплетничали о родителях. «Вот совсем негордые! Фасон держат, но люди такие простые и, видать, добрые!» Юноши кусали губы и думали: «А я чем хуже? Что, я не пойду первым на прорыв вражеских позиций?!» Некоторые, хорошенько подумав и тяжко вздохнув, понимали свою слабость характера. Большинство решало узнать про поступление на воинскую службу. Девушки ни о чем таком не мечтали. Они больше болтали и хихикали на тему внешнего вида героя. В целом мнение было положительным. Однако частности – цвет глаз, прическа и все такое – требовали самого тщательного анализа.

В офицерских собраниях за барона Тихого пили стоя. Даже у старых офицеров блестели глаза, а что говорить про молодь? Лихой атакой захватил бомбарды! Пусть без приказа! Но орел! Солдатский «Штурм» к «Храбрости» – это как «Да» любезной красотки после поцелуя. Это как стопка «старки» к жареным бекасам… Это как вновь найти карточку на следующем абцуге в штоссе… Это… это почетно. Штабные ордена никуда не уйдут, а лишь по молодости можно вот так лихо, по-молодецки, с мечом в руке вскочить на бруствер и крикнуть во весь голос: «Ребятушки! В атаку! За мной!» Добежать единым духом до вражьей линии, чувствуя за собой своих молодцов и первым врубаясь в строй врага, отдаться упоению битвы… Такое можно испытать лишь раз, много два раза, в жизни. И то только храбрецам!

В отдельной зале Дворянского собрания значительные вельможи тоже обсуждали Тихого.

– Господа, если бы вылазки барона не было, ее необходимо было бы придумать. Признаться, привоз этих пушек на всеобщее обозрение был крайне умным ходом.

– Согласен! Но как красиво подчеркнула сей случай солдатская медаль! Это привлекло внимание и вызвало обсуждение более сильное, чем любой орден. Такого подъема патриотизма просто нельзя было ожидать.

– Можно. Но действительно крайне удачно легли карты. Даже состояние его величества ушло на второй план.

– А есть какие-нибудь новости про государя?

– Не сочтите меня крамольником, господа… Я слышал из достоверных источников… Только между нами… Церковь готовит атрибутику к коронации. А это значит…

– Безнадежен. Государь скоро покинет нас и уйдет в юдоль скорби.

– Его королевское высочество наследный принц уже перенимает дела. Белый двор его поддерживает.

Дела хозяйские

В ожидании столичной делегации я не стал бегать взад-вперед, проверяя готовность. Офицерам тоже не дал беспокоиться. Перед смертью, что называется, не надышишься. Что сделано, то сделано, а остальное пусть будет, как будет. Мы сделали, что могли, а сделать все сразу не могут даже всемогущие боги. Под давлением таких рассуждений люди успокоились.

Чужие грузят повозки, наши им помогают. Обычная деловая суета. Феофил, мой управляющий, вычистил все амбары, лабазы, погреба и прочие склады, как мои, так и крестьянские, и даже вымел до зернышка все из городка. Арендаторы и купчишки готовы молиться на него всем богам сразу. Еще бы! Разом продать нераспроданные прошлогодние припасы не часто удается. Кое-кто из крестьян взял за товар деньгами, другие отдали в счет моей доли с будущего урожая. Словом, везли, пока берут. Боялись: вдруг потом брать перестанут? Скоро новый урожай, цены на старые припасы тогда сильно упадут.

Управляющие имениями еле успевали организовать прием. А Феофил посулил: «Ваша милость, сам-три с поставок выгадаем». Кто-то был бы против, но не я точно. Пока не приехало начальство из столицы, эконом меня просвещал, на чем помещики зарабатывают. Настоятельно посоветовал призвать управляющих и спросить их предложений. Раньше земли герцогскими числились, до начальников было достучаться – как молитвы донести до богов. Сейчас дело иное, я сам могу решить, что делать, а люди кроме жалованья процент от дохода получают, им прямая выгода есть прибыль получать. А уж если денег на улучшения дам, они мне в ножки поклонятся. Проехаться по имениям тоже было бы полезно. С арендаторами поговорить, своим глазом земли осмотреть.

Опять же новый урожай соберут, надо вдругорядь закупаться будет. Двадцать этажей пустых складов. Да не простых! Мажеских! Грызуны там не живут, жучки-червячки дохнут. Сухо, круглый год прохладно. Чего лучшего желать? Возьми зерно в хороший урожай, сложи и жди недорода. Какая цена в тучные года и сколь выгадаешь, продав в тощие? Да и другое – какая цена сразу после жатвы, а какая в конце зимы? А? То-то! Городишко малый, но торговый. Портал есть, пристаней полно, баржи по реке ходят. Сами боги велели торговлишкой заняться. Так ведь и расходов почти никаких! Найми артель портовых амбалов, десяток ломовых извозчиков, вот и все! А если шире смотреть, надо и артель, и ломовых под себя брать. Купить лошадей, повозки, чего еще надо. Нанять управителя и людей. Все дела!

Управляющий говорит, как песни поет, все у него перспективы до конца описать не получается. Дескать, не хлебом единым жив человек, мясо ему тоже пользительно. И вино. А у меня в Дубках скотину на солонину выращивают, хоть пол-армии корми. А лес? Дубовый? Желуди свиньям на прокорм, стволы на бочки. Санитарные порубки каждый год делают, а дерево нет приказа куда девать. Герцогиня-покойница как велела бревна на складе сушить, так с тех пор они и закладываются. Ведь дуб кроме бочек и на мебель годится. Может, еще на что, спросить у людей надо. Из городка на баржи просили, однако хорошей цены не давали. А как в столицу, в порт отвезти? Небось, совсем цена другая нарисуется.

До приезда делегации слушал Феофила. Причем Кидор чуть в стороне кивал одобрительно.

Лекцию прервали прибывшие из столицы. Не делегация, не генералы, а мои чиновники. Спешили изо всех сил. Понятно, им досталась самая плохая пролетка. Похоже, солдатики для них мобилизовали извозчика в городке. Выехали в хвосте колонны, прибыли первыми. Начальство же ведь остановилось у форта. Решило с дороги отдохнуть и позавтракать. Я моих тоже велел покормить и выделить комнаты, сразу обозначив служащих как обер-офицеров. Не в казарму же с рядовыми таких селить? Пусть не военные, но чины у них имеются, да и прибыли они по делам службы. Велел завтракать и отдыхать, но быть в готовности.

Дальше прибежал вестовой. Сообщил, что начальники у коменданта изволят вкушать закуску под белое мускатное. Затем генералы будут ревизовать гарнизон, а шпаки ко мне поднимутся. Рассказал, как на свеженастеленный дерн вышел старший из статских. Землю обильно полили, а затем один из младших гарнизонных волшебников, видать он по школе Растений специализируется, сотворил чары Роста. К приезду столичных травка подросла чуть не на ладонь, и поперли дурные одуванчики. Так тот, который коллежский советник, очень был доволен сельским видом. Сорвал одуванчик, понюхал, заявил остальным приезжим: «Какие здесь милые ромашки!»

Один егерь хотел было поправить, но унтер успел показать кулак. И потом, когда начальники ушли, лично вынес аграрию строгое предупреждение по зубам, чтоб не больно-то умничал. Начальство сказало «ромашки», значит, они и есть. А иначе самые умные из взвода пойдут чистить сортиры и будут там нюхать розы, пока проверка не завершится. Мне пришлось послать унтеру два талера за скорость реакции и великолепное знание ботаники. Хорошо заранее отложил новенькие, блестящие, нестертые монеты.

Глава 4

Инспекция

Пришествие

Переговорщики поднялись в крепость довольные и слегка разомлевшие. Они от Иностранных Дел Коллегии, будут готовить мирный договор. Встретил их в летнем придворном мундире. Невелики птицы, нечего таких при параде встречать. Я самому канцлеру был представлен, а тут старший лишь коллежский советник. Конечно, был вежлив, пригласил на обед, и все такое, но дистанцию старался удержать. Впрочем, они и не претендовали. Обещали докладывать о ходе переговоров. Предоставил им в распоряжение своих чиновников: одно же ведомство. Мои люди были приняты весьма благосклонно. Рядовые сотрудники всегда нужны, есть на кого писанину сбагрить. Чиновникам тоже неплохо – помимо командировочных, в большом деле засветятся. Для личного дела оно не лишнее.

Пояснили – хоть вылазку сделал без приказа, я был в своем праве. На месте, где стояли бомбарды, должен был быть наш второй форт. Из-за того мирный договор и не подписывали. Сейчас подпишут, если не захотят принять к себе в гости несколько полков. Тогда земельки больше отрежем и репарации возьмем. Мне вести переписку и сидеть на переговорах не по чину – он барон, я барон, встретимся, когда подчиненные договорятся.

Мирный договор подпишем между нашими баронствами. Денежных и земельных претензий выдвигать не будем. Разве кусочек под форт попросим, для безопасности крепости. С той стороны требуют подтвердить, что мы не вводим пошлину на товары, грузы не досматриваем, берем только дорожный сбор. Я и не против, мне не надо, тем более что пошлина вся в герцогство должна была бы уходить, а той стороне лишние накрутки – нож острый. И так дорога цены поднимает, а с пошлинами от них вообще ничего не повезут.

К полудню дипломаты отбыли для передачи ответа, а до меня добрались генералы. Понятно, их встретил в парадном мундире Горно-Пехотного Зеленоземского полка. Они тоже не самые значимые фигуры, однако генералы, опять же с инспекцией. Мне надеть парадку совсем не затруднительно, а им сразу будет видно уважение. Как приехали, позвал закусить с дороги. Они вначале в отказ пошли, дескать, только позавтракали. Я им в ответ: «Настоящему солдату два раза пообедать – как делать нечего, а у вас всего завтрак был». Убедил. Продемонстрировал им свое вино. Дегустировали от каждого виноградника наособицу. Затем попробовали настоечки-наливочки-ликерчики, присланные с завода. Неплохо так посидели. За столом мне рассказали, что их королевские высочества мною были сильно недовольны, лишь солдатскую медаль посулили. Я, понятно, раскаялся, сказал – молод, глуп, и все такое.

После застолья сообщили, что завтра и гвардейцы уходят. Раз переговоры начались, наступления не будет. А коли они получили припасов на два месяца, их с кавалеристами вместе перебрасывают в другое место. Даже шепнули куда – к жениху принцессы. В группировке только гвардии будет три полка, плюс армейская дивизия. Тут у меня возник вопрос – затребовали припасов на три полка, однако получили только два. Что с остатком делать? Припасы же начинают вновь подвозить.

Проще всего было бы остановить подвоз. Причина железная – хлопот на треть меньше. Однако, знаете ли, прибыль тоже меньше на треть. Как-то не хочется деньги терять, их Феофил уже сосчитал, распределил и забюджетировал. Опять же Кидор очень сильно огорчится. У него тоже планов громадье. Словом, для лучшего осмысления мы еще посидели, кофея выпили. Мне слуги наливали лишь для виду, а начальники уже прилично назавтракались мускатом. В общем, генералы после кофея немного разомлели. Видать, зря я последнюю бутылку ликера велел принести. Приказал слугам разнести людей по комнатам, им надо поработать с бумагами.

Правда, Феофил успел подмахнуть у генералов акт приемки припасов. Авансом, так сказать. Однако обещал передать припасы их сопровождающим в наилучшем виде. Ну и вина от меня в подарок организовал. Ликерчиков там… и прочего. А Кидор, когда комнаты готовил, по кошелю с сотней дукатов у каждого забыл. Вечером, как начальство с бумагами разобралось и пошло кушать, золото куда-то делось. Оно понятно, просыпаешься, кошель видишь – машинально прячешь. Я из деликатности не стал спрашивать. Парой сотен меньше – парой тысяч больше. Здесь камердинер потерял, там управитель найдет. То на то и выйдет.

Только солдатики унесли проверяющих, Балег меню на вечерний банкет принес. Положено, понимаешь. Генералы с сопровождающими лицами, дипломаты, офицеры гвардейского полка, интенданты кавалеристов, мои чиновники, наконец. Не угостить нельзя, скажут – зажал пирушку, а у меня здоровья столько пить нет. Хорошо слуги понимают, вместо вина подливают мне сиропную воду. Утвердил меню не глядя. Не мне столовым делам Мивду учить.

С банкетом разобрался, Кидор приказания спрашивает. Привел слугу пациента, за которого ее светлость просила, тот хочет посмотреть отведенные покои. Я в этом хоть что-то понимаю? Командую:

– Кидор, проследи, чтобы все нормально было.

У того, видать, от души отлегло. Поклонился и отвечает:

– Не извольте беспокоиться, ваша милость. Пока заняты, я распоряжения дам, а вы потом меня поправите.

Угу! Поправишь такого. Но раз так, величественно соглашаюсь:

– Ты уж постарайся.

Главное, тот слуга по манерам один к одному мой камердинер, сразу видать – они одного поля ягода. Пока до двери задом наперед шел, три раза мне успел поклониться. Причем не раболепно, а с таким достоинством! Надо будет все же выяснить, кто у него хозяин.

Переговорщики вернулись. Предварительный проект мирного договора с той стороны получили, наш туда отдали. Завтра в полдень будет новый раунд переговоров. Оказывается, сосед-барон много лет лишь утверждал указы Комитета Управления. Не то ему лень было, не то еще что, но сам делами не занимался. Как мы вывезли бомбарды, он обиделся за разор, приказал повесить комитетчиков и их имущество в возмещение забрал в казну. Сказал, что в налете побили наемников, потому претензий вообще никаких нет. Наемным отрядам для того и платят, чтобы умирали.

Пригласил статских на вечерний банкет. Дипломаты приняли приглашение как должное, а мои чиновники были сильно польщены, не ожидали такого. Но пусть их, государевы люди, при мне служат, чем они хуже гарнизонных офицеров?

Вопрос с Элей. Можно было бы ее тоже на банкет позвать, но единственная женщина на толпу мужиков… очень неправильно. Звать жен офицеров? Опять же плохо – не бал организовываю, но женщины подготовиться должны, хоть за неделю их оповестить надо было. Дружескую попойку… если правду говорить, то она и будет… без женщин лучше проводить. Однако Элю обижать не хочется. Решил нагрузить ее работой. Причем правду сказал – по поручению его величества зелья сделать должен. Велел лабораторию подготовить и начинать готовить основу, а я сразу после банкета подойду. Обрадовалась женщина, хочет быть полезной. Побежала на сороковой этаж.

Балег пришел, доложил – Феофил просит команды на отбытие в столицу. Торопится акты передать в Военное Министерство для расчета. Правильно говорят: «Куй железо, пока не передумали». Вина он запросил с собою и прочих продуктов с имений. Новый урожай скоро, пусть попробуют наших припасов, может, заключат договор на поставку. Однако не меньше пяти процентов, да не от прибыли, от оборота, придется обещать. Говорит, так принято. Ну, принято, значит, принято. Не мне традиции менять. Молодой еще, не поймут.

Потом камердинер вернулся, сказал – два этажа пациенту выделил. Но мебелей для обстановки нет. И от солдатиков не отнимешь, гостям такое не поставишь, им поприличней чего надо. Однако договорились, решили вопрос – завтра они мебеля с собой захватят. Опять гарнизонные будут нужны на погрузку-разгрузку-перетаскивание. Мивде в помощники тоже людишки потребны.

Банкет

На банкет народ собрался по-армейски четко. Всех рассадили по чинам, потому народ перемешался. Оно и правильно – для знакомства и наведения контактов полезно. От нашего полка нежданно офицеры подвалили, зато привезли полковой оркестр. Так себе оркестрик, если правду говорить, но лучше, чем ничего. Обслуживали солдаты, как оно обычно бывает в армейских офицерских клубах. Я долго думал и прикидывал, однако пришел в армейском мундире. В придворном и достойнее, и наряднее, но… неправильно. Вроде выделиться хочу, подчеркнуть свою значимость. А так вполне свой.

Первые три тоста – за здоровье его величества, за его королевское высочество наследного принца и за ее сиятельство герцогиню Зеленоземскую – я провозгласил под торжественную музыку оркестра. За моим столом два генерала сидели, дальше они парадом командовать стали. Пили за меня, за победу, за знакомство.

Через час все перезнакомились. Начали разговоры «а у нас, а у вас». Оркестр марши играет, под тосты туш выдает. Веселье, одним словом. Потом решили соревнование устроить между офицерами, выделили по двое от каждого полка и два от гарнизона. Евлампий и один из переговорщиков от статских выставились. Этажом ниже столы уже стоят, на них ровнехонько, вроде гвардейцев на плацу, стопки как по линейке вытянулись. Трубач выдал «Слушайте все!», народ собрался посмотреть и поболеть, а избранники вышли на старт дистанции. Командир гарнизона, он сейчас главный организатор, дал команду «Товсь!», затем грозно нахмурил брови и зажатыми в руку лайковыми перчатками сделал отмашку, выкрикнув «Марш!».

Резко начал гвардии поручик. Левой – правой, левой – правой. Взял одной рукой – опрокинул в рот, повторил другой рукой. На такой скорости прошел лишь треть дистанции, но… дальше не смог. Статский сошел с марша вторым, непонятно, зачем и начинал. Остальные до половины соревнования шли почти вровень, кто чуть впереди, кто чуть отставал. Евлампий держался молодцом, но было видно, что он не победит. Последним на дистанции оказался кавалерийский интендант, но с ним случилось недоразумение: один из офицеров перешел на его линию, потеряв свою. Того сняли с пробега, но бедный интендант, потеряв темп, невзирая на полученную фору, сломался. Евлампий после очередной дозы просто упал, не выпустив емкости. К финишу подошли только двое – гвардеец-капитан и поручик моего гарнизона. Закончили почти одновременно, но гвардеец не допил, расплескал, а мой допил и «умер». Его и признали победителем.

Зрители вернулись к столу, сели, начали спорить и комментировать соревнование. Я же, сославшись на дела, покинул компанию.

В лаборатории работа кипела. Вместе с женщиной здесь был гарнизонный волшебник Гедор. Излишне суетился, старался помочь, и, хотя про крем знает только со слов Эли, его явно интересует рецепт. А вот мне надо кого учить? Оставим в стороне то, что моя магия здесь неизвестна и ее повторить он не сможет. Ладно, пусть смотрит… что покажу. А показал я дробление опала, взвешивание алмазной пыли и отсчет жемчужин. Поразив ценой реагентов и выложив еще кое-что лишнее, отправил помощников спать. Обойдемся без любопытных. А чтобы добавить загадочности, потушил свет в лаборатории. Я и без света хорошо вижу.

Работал почти до рассвета. Все же профессиональная лаборатория – это не аптека, одновременно делал четыре процесса и не сильно напрягался при том. Заполнил все банки, но остался совсем без сырья.

В остатки основы добавил чуть-чуть экстракта из медузы. Есть такая – физалия. В подаренных сундуках лежала. Чуть пыли опала, чуть концентрированного отвара болиголова и по капле из трех случайных пузырьков. Если кому-то надо – пусть изучает, я не буду против. Не до того мне, крышечки надо срочно делать. К завтраку даже запечатать баночки успел. Работать на Источнике Силы – просто праздник какой-то. Не успел ману истратить, вновь запас полный.

Ушел привести себя в порядок, чтобы на завтрак свежим прийти. Но чисто из любопытства накинул невидимость и вернулся. В лаборатории Гедор уже выливает подготовленный мной микс в пузырек. Ну-ну… Пусть разбирается, а я погляжу, что у него получится. Одно хорошо – Эли с ним нет. Хотя… Ее проверить тоже будет совсем не лишним. Параноик я, да?

Пресса

После завтрака велел Балегу запаковать баночки с кремами. Затем вышел на мост. Принял доклад дежурного. Участники банкета из форта еще не подходили. Присланный на хозработы взвод прибыл, но не знает, что делать. Припасы уже полностью перегрузили, а новых пока нет. Велел взять тряпки и мыть перила моста. Пользы от такой работы немного, но и вреда никакого нет, а солдаты при деле, заодно и деловитость изображают.

Вернулся к себе – там шум, гам, ор и ругань. Мивда с хворостиной за своей помощницей бегает. Один из солдатиков, отряженных на кухню, умудрился… ну… почти уговорил бывшую дурнушку, что она красавица. Но тут в кладовку неожиданно зашла повариха… Не знаю как, но солдатик сбежал, а его несостоявшуюся… э… подругу настигла кара в виде розги справедливой Мивды. Велел прекратить наказание. Виновную отправить к семье, с диагнозом «здорова, но стала излишне резва».

И кухарка, и камердинер полностью поддержали мой приговор. Однако Кидор тут же заявил про необходимость нанять дополнительных слуг. Дал ему карт-бланш, сказал «нанимай, раз нужны», но чувствую – зря. Уж больно хищно блеснули глаза домоправителя. Я было спросил про расходы, а он «не извольте беспокоиться, ваша милость, в бюджет уложимся». Мне и Феофил что-то про бюджет втирал, надо бы затребовать его на изучение.

После завтрака были поданы доставленные ночью воскресные газеты. Главная новость – я, доблестный и красивый. Оказывается, крепость неожиданно была осаждена коварным соседом, а очень храбрый я, почему-то секунд-майор, во главе РОТЫ (!) егерей сделал вылазку и заставил отступить до двух рот противника и захватил шесть бомбард, орудий ужасающей силы.

Каждая газета по-своему рассказывала об этом. Экстренный выпуск «Столичных сплетен» делал акцент на то, что бомбарды везут в столицу, рассказывался маршрут и пункт назначения – Королевский парк. Намекалось на предыдущие сообщения газеты, о дуэли некоего «Т». Мой портрет там был. Где его взяли, непонятно, художнику я точно не позировал. И уж точно не в армейском мундире со всеми регалиями. Почти прямо говорилось, что атаковал я в нарушение приказа и командование мною сильно недовольно. Однако совсем не наградить вроде как нехорошо, потому, говорят, собираются дать солдатскую медаль «За штурм». Обычно ее дают рядовым за доблесть в атаке – первому вступившему на стену при штурме вражеской крепости, первому прорвавшему каре врага, ну и все в таком духе. Медаль не столь редкая, как орден «За храбрость», но тоже почетная.

«Воскресные ведомости» подробно разбирали именно аспект нарушения приказа, но в результате доказали – нарушения не было. Я барон, на мою крепость напали злые соседи, участвовал в вылазке только мой собственный гарнизон. Так что имел полное право самостоятельно принимать решение о вылазке. Другое дело, что был очень не прав, – надо было подождать, запросить помощи, дождаться составления плана контрнаступления и лишь затем лезть в бой. Хорошо еще, что вылазка удалась, причем даже без особых потерь в личном составе, а если бы нет? Резюме – молодой, горячий, молодец, конечно, но никогда не берите с него пример, правильно его начальство отругало. И вообще, как только станете баронами, не лезьте в драку, не заделав хоть парочки детишек, а то майорат наследовать некому будет. Вот помер бы Тихий – кому бы земли отошли?

«Дамский досуг» подробно разбирал именно эту грань сражения. Полное отсутствие невесты, суженой, возлюбленной и еще штук пять синонимов в одной статье – сильно волновало редакцию. Отсутствие конкубины было отмечено скорее с осуждением. Понятно, еще молод, но раз уже барон – значит, обязан. Не как в прошлой статье – мельком, а подробно, со знанием дела, описывались достоинства моих имений, взрывоподобная карьера, близость к наследнику и его дочери. Не забыли про личный вассалитет у последней. Портрет при статье, понятно, был. Под ним напечатан перечень наград. В моей внешности снисходительно похвалили осанку, но тут же описали шрам, уродующий лицо. Хотя сразу и упомянули, что на миловидность детишек шрамы мужей никак не влияют. Завершением статьи шло перечисление моих источников доходов и их приблизительный размер. Что-то уже не хочется в столицу возвращаться.

«Хаорский ветеран» – газета ветеранов военных кампаний. В ней не печатаются статьи прослуживших в армии или гвардии менее четверти века. Типа чего вы вообще понимаете в этой жизни? Сначала послужите с наше, тогда и рот разевайте. Так вот, в «Ветеране» разбирали применение бомбард, их преимущества, в основном ненужность волшебников, и недостатки – вес, порох, долгая перезарядка. Как ни странно, по мнению автора статьи, цена не входит в число отрицательных качеств любого оружия, если оно дает серьезное преимущество в бою. Про меня было написано мельком. Что-то вроде – мальчишка, молоко на губах не обсохло, а так ничего, хорошая смена растет.

В отличие от всех других изданий, здесь про вылазку молчали. Зато подробно, с эскизами местности, было рассказано, какие потери были бы при штурме позиций, какие – при артиллерийской дуэли. Вывод был таков – позиция берется либо ценой неприемлемых потерь, либо атакой с тыла, либо неожиданным ударом диверсантов. Обрушение склона было признано дуростью: зачем разрушать единственную дорогу, закрывая проход собственным войскам?

Дальше было сказано, что при нормальном охранении диверсанты пролетают тоже. Однако слишком длительный срок без боестолкновений расслабил Комитет, реально управляющий баронством. Тот с каждым годом все меньше и меньше выделял средств на содержание укрепления и солдат в нем. Вместо запланированного изначально каменного блокгауза и орудийных позиций были оставлены построенные временно, до возведения основного укрепрайона, насыпные капониры и бревенчатые укрытия. Вместо баронской армии был нанят отряд наемников. Причем дешевых наемников – боев же нет. Зачем платить лишнее? Учений личного состава с реальными стрельбами не было вовсе. Закончилась статья призывом: не экономьте на армии, может себе дороже выйти.

В завершение обзора следует упомянуть прокламацию для раздачи в воинских частях. Это что-то вроде большой листовки или маленькой афиши. На ней мой портрет. С маньячным взором, четким шрамом через все лицо и несколько озверелым выражением на физиономии. Он украсил бы в нашем мире любой стенд с заголовком «Разыскивается особо опасный преступник». А если принять во внимание мундир и награды, то и щит в воинской части «Отличники боевой и политической подготовки». Словом, художник очень постарался, рисуя портрет. Текст простым языком рассказывал, что секунд-майор Тихий возглавил атаку на превосходящие силы противника, практически без потерь рассеял их и захватил шесть крупнокалиберных алхимических метателей, за что был удостоен солдатской медали «За штурм» и двухнедельного отпуска по месту жительства. Тут я совсем завис – отпуск-то здесь при чем?

Пациентка

К полудню началось движение по мосту. Первыми подъехали генералы с сопровождающими их лицами. Попрощаться. Наговорили кучу хороших слов и откланялись, оставив двух интендантов для приема припасов. Ночью начала поступать последняя партия, надо же их было проверить и перенаправить.

Затем приехал обоз с мебелью и дружной пятеркой служанок. Если вы думаете про молоденьких и смазливеньких хихикалок, то обломитесь. Прибыли суровые тетки Мивдиного типа – слона на скаку остановит и хобот ему оторвет. Солдатики, приданные им в помощь, были моментально зашуганы, приставлены к выгрузке, дышали по команде и боялись мегер в стойке «смирно».

Переговорщики проехали, задержавшись на минуту, только чтобы меня поприветствовать. А мои чиновники, приданные им в помощь, просто показались под мои ясны очи, дабы прогнуться и поблагодарить за вчерашний банкет. Прогиб был принят и засчитан.

Уже сильно после полудня Кидор вывел на мост встретить карету. Так как гость, точнее, гостья прибывала инкогнито, совершенно… ну, совсем неофициально… никакой мундир для знакомства не подходил. Партикулярный костюм… тот, который вроде фрака… надевать было уж слишком фамильярно. Мордой и возрастом не вышел. Рангом, понятно, тоже. Совсем без знаков различия встречать гостью непристойно. Еще бы в подштанниках вышел к ТАКИМ людям. Вопрос «К каким именно?» камердинер тактично замял. Инкогнито же! А нарядил он меня в совсем простенькую рыцарскую мантию. Не ту парадную, из парчи, а шелкового бархата. Алую с желтой отделкой. Такие же берет и перчатки. На груди не нашивки, а оригиналы всех регалий, включая камергерский ключ. Рыцарский пояс, которым меня опоясали при посвящении в рыцари, с подвешенными коротким форменным мечом и кинжалом.

Скромненько так. Естественно, обувь кожи крокодила, но теперь я ее всегда ношу. Кидор засомневался насчет пера на берете, однако решил оставить страусиное. Единственно, посетовал на маленькую золотую заколочку. Можно было бы ее и чуть побольше, да с изумрудиком… Но! Увы! Нет в моем хозяйстве такой. Я чуть было не ляпнул в унисон: «Нужда проклятая!» – однако постеснялся. Кто его знает? Вдруг все бросит и побежит покупать? Навесил мне на шею золотую гильдейскую цепь со знаком магистра. Убедился, что часы в кармане, а на пальцах блестят все три перстня – изумрудная родовая печатка, нынче одновременно исполняющая роль знака баронского достоинства, пожалованный Лагозом перстень с изумрудом и Лаурин аметистовый. Только после того слуга последний раз оглядел меня и лишь потом, в таком скромном и полностью неофициальном наряде, вывел на встречу.

Сигнальщики уже давно сообщали о продвижении кареты без гербов. Понимаете, есть простые кареты, бывают с гербами, а вот эта БЕЗ ГЕРБОВ. Едет такая по провинциальному тракту, селяне шапки ломают, кланяются, не понимают дурни, что человек инкогнито едет, совсем по-простому. Главное, как узнаю́т, что шапки ломать надо? Не то по тому, что все кони серые в яблоках. И восьмерка першеронов, запряженная цугом в карету, и десяток аргамаков охраны подобраны масть в масть. А может, сама карета немного, раза в два по длине и в полтора по другим измерениям, больше других карет. Хотя, может, внешняя обивка их навела на мысль насчет поклониться. Такая, понимаете, веселенькая замша, ярко-желтого цвета. С набитыми бляшками амулетов от грязи, воды и холода. А может, еще от чего, глупые крестьяне не знают.

Еще при первых сообщениях о приезжих мойщики перил были отозваны, а егеря, что со мной ходили, в выправленных новых мундирах встали навытяжку, едят глазами начальство. Это не почетный караул, а так… просто оказались тут.

Охранники спешились. Они тоже инкогнито, без наград и знаков различия, но все в мышиного цвета форме. Росточком любой выше меня, не самого мелкого, на полголовы минимум. Выправка гвардейская, у каждого закручены усы. И все без исключения блондины. Если бы не дворянские печатки на пальцах, то от охранников купеческого обоза таких не отличишь. Верст с пяти… через лес… пьяным… и глядя в другую сторону. Лошадей у них мои приняли, а охрана окружила карету.

С запяток соскочили два дюжих лакея, приставили лесенку к дверце, и встреча нас, скромных и незаметных, началась.

Из кареты вышла женщина под вуалью. Кружевное летнее платье неброского серого цвета. Тончайшие перчатки, изящная миниатюрная шляпка, густая вуаль, лайковые туфельки – все было серым, но не однотонным, а тщательно подобрано по оттенкам. Потому наряд не казался блеклым, а даже мне, не искушенному в женской моде, представал в виде композиции художника. Руки к ней тянуть не стал, без меня было кому помочь выйти. Лакеи страховали с двух сторон. Я поклонился и продолжил стоять по стойке «смирно». Меня удостоили легкого кивка. Служанки, прибывшие раньше, и вышедшие из кареты окружили даму и повели к лифту. Причем на должность лифтера Кидор назначил Элю.

Последней вышла женщина, которую почему-то про себя я назвал «статс-дамой». Она сразу подошла ко мне, обаятельно улыбнулась и заявила:

– Барон, благодарю вас за гостеприимство.

Положенные ответные слова были произнесены, необходимые речи сказаны, после чего, отказавшись от отдыха, завтрака и всего остального, меня попросили осмотреть пациентку. Понятно, я переоделся. Увы! В ученическую мантию отца. Ничего другого подходящего не было. Всего через полчаса меня позвали в покои, отведенные гостье.

Комната преобразилась. Стены оказались увешаны тяжелыми гобеленами, несколько красивых ширм делили помещение на части, за одной стояла широкая кушетка. Сопровождающие вышли, кроме статс-дамы, которая отодвинула ширму, за которой стояла очень красивая молодая женщина, укутанная в тончайшую материю. Ткань была сдернута, пациентка осталась совершенно нагой, и дуэнья сказала:

– Моя госпожа родила ребенка. Роды были долгими и тяжелыми, однако врач уже разрешил входить мужу к ней в спальню. Но как я смогу показать ему бывшую первую красавицу королевства ТАКОЙ?!

Ну… Не так все страшно, однако действительно некрасиво. Обвисший живот, множественные растяжки, состояние кожи – наибольшие проблемы. Понятно любой женщине, такое неприятно. Будем честны, мужчине видеть этого точно не стоит. Что ни говори, разочарование будет сильным.

Маленькая Смерть на пациентку. Дальше уборка лишнего жирка, подтяжка мышц живота и выглаживание кожи. Устал, замучился, однако приобрел опыт изрядный. Статс-дама не мешала, но все время стояла рядом. Когда закончил, она свернула очередную ширму. Там стояло трюмо с ростовыми зеркалами. Временно велел его завесить тканью. Разбудил пациентку и пояснил:

– Я подтянул, сшил разорванные мышцы живота и просто привел их в тонус. Сгладил кожу и убрал отложения с некоторых мест на теле. Тысяча извинений за столь интимные подробности, но, убрав лишнее с талии, боков, спины и частично с бедер, ягодиц я трогать не стал. Некоторым мужчинам нравятся такие… пышные…

Недослушав, женщина вскочила, подбежала к зеркалу и сдернула занавес. Совершенно не стесняясь меня, долго, со всех сторон, разглядывала свое отражение. Потом плюхнулась на кушетку и заревела. Сквозь всхлипы слышалось: «Я не верила… Он смог…» Дуэнья накинула на нее ткань и деликатно выперла меня из комнаты.

За организованной для гостьи, меня и статс-дамы закуской я был захвален, орошен слезами и пожалован целовать руку. Был подарен кулон с большим необработанным алмазом. Еще позвали в гости, когда буду в своем поместье, документы на которое мне скоро придут. На прощанье я ей подарил по баночке каждого крема с наказом использовать перед свиданием с мужем. Кидор доложил, что ему на расходы был оставлен кошель. Глаза слуги плотоядно щурились. Уехала пациентка с наступлением легких сумерек.

Две точки зрения

(Иностранные газеты от 23 разноцвета 443 года)

«Деловой вестник Кандарии»

Вся прогрессивная общественность негодует по поводу бесчинств и произвола, учиненных бароном Загорским.

Предыстория проста – два баронства не поделили болотце с жирными пиявками и сладкоголосыми лягушками у речки Переплюйки. С тех пор уже несколько десятков лет между ними ведется непрерывная война. В этот год баронство Тихое бросило в бой все свое воинство, всех трех солдат. Назавтра они вернулись из набега со славной победой и поживой в пяток курей. Проигравший сию грандиозную баталию безумный барон Загорский от досады приказал повесить своих советников, составляющих Управляющий Комитет баронства. Мало того, он конфисковал их имущество в свою пользу, а семьи и служащих бросил в темное узилище.

Вина шести почтенных советников была лишь в том, что они вложили личные средства в развитие промышленности Загорских земель, открыли четыре шахты, три завода и множество мануфактур. Невозможно сказать, во сколько раз они подняли доходы баронства, ведь ноль странное число – по сравнению с ним, любая величина огромна. Так вот, личные доходы барона возросли от нуля или сравнимой с ним суммы до гарантированных, подписанных Укладом ежегодных шести тысяч талеров и одного процента от дохода с предприятий.

Жалкий безумец сорвал свою злость на наичестнейших, мечтающих о благе всего населения негоциантах и промышленниках. Он не подумал, что, ограбив вдов и сирот несчастных жертв собственного произвола, разорвав наипрогрессивнейший Уклад, дающий простолюдинам свободы, и нарушив любые возможные традиции, вновь вверг баронство в нищету, убожество и забвение. Давайте вместе со всей мировой общественностью осудим преступный произвол барона Загорского, потребуем его примерного наказания, освобождения незаконно арестованных и возврата имущества репрессированных жертв законным наследникам.

Лебенская ежедневная «Дворянская газета»

Наконец-то барон Загорский понял, что его заигрывание с простолюдинами-купчишками и подписание их Уклада не стоит чернил, которые ушли на подпись сей мерзкой бумажонки.

Суровый урок, приведший к просветлению, преподал юный барон Тихий, лихо, по-молодецки, во главе своей стражи напавший на приграничную заставу, тем самым убрав причину двадцатилетнего противостояния сторон. Проявив себя столь же изрядным политиком, сколь и умелым военачальником, молодой барон не стал развивать успех, а сразу сел за стол переговоров. Его требования весьма умеренны – небольшой участок земли для возведения укрепления, охраняющего границу.

Барон же Загорский, отдавший любые военные и политические рычаги управления недостойным советникам, стряхнул с себя многолетнюю негу и затребовал к рассмотрению документы по ведению дел в его землях. Дела оказались ужасны – из экономии армия оказалась распущенной. Ее роль исполнял нанятый на медные гроши мизерный наемный отряд. Лишь умеренность не дала соседу в один день захватить страну и осадить баронский замок. Налоги собирались с нарушениями. Суд большей частью был неправедным. И прочее, и прочее, и прочее.

Последний Совет завершился отменой нелепого Уклада и скорым судом корыстных негодяев, много лет морочивших голову законному правителю. Коий, посыпая… не будем говорить лысину… главу пеплом, собрал дворян баронства и торжественно пообещал Дворянскому собранию больше никогда не отлынивать от обязанностей управления землями, рачительно вести бюджет и не давать излишней воли простолюдинам.

Как завершающий штрих, хочется напомнить благородным читателям, что ни единого разу за всю мировую историю, ни в едином государстве дача хоть толики власти простецам не приводила ни к чему доброму или сколь-нибудь полезному.

Разговоры

– Прочитал афишку про нашего. Все-то начальники переврали.

– Однако же лестно.

– А то! Вестимо лестно под таким героем ходить. Опять же его милость добер. Мне два талера послал, не побрезговал простым унтером. Я их приговорил к пропиванию за здоровье господина барона. Он не то что… Кхм-кхм…

– Ты про прапорщика? Тот только и умеет щелкать солдат по зубам кулаком в лайковой перчатке.

– Молчи, дурак! Его благородие лучше знает, как рядовых воспитывать. А мы тоже… не первую пару казенных сапог истоптали… сами смогем кого поучить. Ежели за дело – накажи! Положено! А от настроения по мордасам получать – оно нам вовсе не любо!

– Чур, я! Я ловкий, аж страшно как! Доску в нужнике подпилить – мне на раз. Провалится – извольте в отставку, таковые, из дерьма, в офицерах не потребны, авторитету нетути.

– Я, знаете ли, каждый год в крепости с инспекцией бываю, а такую благодать только сейчас застал. Вот чувствуется в бароне армейская косточка. Деловитый! Никакой придворный так порядок не наведет. Шик-блеск-красота – это да, это они могут. Вызолотить какую-нибудь ерунду – тоже к ним. А настоящий армейский порядок лишь офицер навести сможет.

– А мне понравились сроки – пара дней, и все блестит. Я на мосту спрашиваю солдатика, который перила мыл: «Каков приказ?» А он четко отвечает: «Личное указание шеф-коменданта – мыть отсюда и до обеда».

– Кстати, да. Кормит барон знатно. И его вино, особенно красное, весьма недурно. Мне бочоночек презентовали.

– Вот вы меня простите, конечно, но именно в данном вопросе я с вами не соглашусь. Наливочки с местного завода значительно приятственней. Они просто чудо! Барон велел управителю по дюжинке каждой мне прислать.

– Управитель у него больно молодой, такой разве может имением управлять? Я, когда бумаги подписывал, сразу о том подумал. Но у ваших по продовольствию и фуражу нареканий же не было?

– Хм… Я как-то не спросил…

– Что так? Надо было уточнить. Для порядка хотя бы.

– Так я, как вашу подпись увидел, подумал, уже все проверили.

– А я думал, вы своим поручите.

– Вроде ничего такого… Лично проверю. Я приказал три повозки продовольствия мне домой отправить.

– Прикажите на мой адрес тоже прислать. И фуража пару возов. У меня же дома три выезда.

– Непременно! Сразу, как доберемся, прикажу. Единственно, не знаю, что делать с излишками. Переброску отменили, но приемный билет подписан, по нему деньги сейчас начисляют…

– Так решаем, как в прошлый раз?

– Милая, милая, милая!

– Изголодался, проказник, по своей маленькой женушке?! Всю ночь мне спать не давал!

– Ты чудо! И малыша мне подарила, и сама еще краше стала!

– Я тебе правда нравлюсь?

– Красивее тебя я никого не видел!

– Ну вот! Оказывается, пока я тебе ребенка вынашивала, ты на других смотрел и меня с ними сравнивал?! Ой! Какой ты смешной! Не оправдывайся! Я пошутила!

– Ты у меня единственная!

– А у меня теперь вас двое. Два мущинки: один – большой и сильный, а другой – маленький и крикливый! Но вас обоих я очень люблю! Да… Пока вспомнила! Я же к целителю ездила. Барон, магистр школы Жизни, очень молод, но с ужасным шрамом на лице. Он мне сильно помог. Зайчик, награди его как-нибудь достойно. Честное слово, заслужил. Так старался, так старался…

– Мамочка! Я твердо решила – выйду замуж за Тихого. Барон, герой и симпатяшка. Да! Еще волшебник. А шрам… Подумаешь! С ним он даже мужественней.

– Ты решила? Хорошо! Дело наполовину сделано. Осталось лишь жениха уговорить. Голова у тебя есть на плечах? Какое замужество? Лет пять, а то и шесть ему жениться нельзя. А через пять лет ты перестарком уже будешь. Да и неизвестно, как дела сложатся. Я же тебе говорила – Ранбранды его приманивают.

– Я уже все продумала. Ранбранды после женитьбы его графом лишь «из вежливости» сделать могут, по жене. Прав на титул не будет, только у совместных детей. А наш папочка может его просто графом сделать. И тогда он на мне сразу жениться сможет, если объявить брак династическим. Дворянское собрание не откажет – наследник графству действительно нужен.

– Маменька, папенька! Я согласна!

– На что согласна?! Горюшко мое луковое!

– В конкубины согласна, к Тихому. Я подслушивала у замочной скважины кабинета.

– Вот я тебе поподслушиваю! Розги достану, в соленой воде вымочу да и выпорю тебя по голой заднице!

– Ну, папенька! Меня ваши разговоры тоже касаются. А так говорить – не по-благородному.

– А я и есть купец неблагородный. Мне можно. И высечь тебя можно, никто ничего не скажет… Согласна она… А он согласен? Вопрос! Подвести тебя к нему уже знаю как. Вот дальше чего делать, не придумал. Опять же любовь. Будет ли он тебя любить? Другой вопрос…

– Мне не надо любви сразу. Пусть пока меня уважает. А как нашего ребенка на руки возьмет, точно полюбит.

– Доченька, отец за тобой такое приданое даст, любой уважать станет.

– Лаурка! Не будь собакой на сене – сама не ам и другим не дам. Уступи мальчика сестренке лучшей подруги.

– Ну ты и наглая!

– Что наглая? Ты замуж выходишь, за тобой сто глаз смотрит. И это кроме шпионов жениха! А если Тихий обручится, то и твой ревновать не будет, и другие чего было – не было додумывать перестанут. Мы же с тобой подружки! Что тебе, жалко? Ты сама мою сеструху куколкой звала.

– Не знаю… Дочка герцога Ранбранда тоже его заметила.

– Да какое у них герцогство?! Батя сестренке в приданое портовый городок даст и факторию в колониях. Всяко доходней графства Терезы. Лаурочка, миленькая! Ну что тебе стоит свести их?! Просто пригласи нас в гости, когда барон вернется. А его позови вроде как для доклада. И все! Прошу тебя, подруженька.

Дела хозяйские

До конца недели жизнь кипела. Вроде и сделать толком ничего не сделал, а занят был с утра до глубокой ночи.

Генералы уехали довольные. Результаты проверки оказались весьма положительны. Подписание авансом документов на приемку припасов ни разу и нигде не вспоминалось. Но и припасы были выданы по-честному, в срок. Осталось восполнить крепостной запас, и приказ будет выполнен полностью. Отчего не выполнить, коли такие деньги платят?

Мой управляющий, дабы не путать его с управляющими имений, был официально переименован в эконома. Эконом сразу завел массивную серебряную цепь на шею и прицепил к ней бляху с моим гербом. Пускай, заслужил. На радостях представил на рассмотрение три стратегии получения денег с имений. Вариант «оставить, как было» не рассматривался вовсе, ибо рассматривать там нечего, а потому лишь мое время потратится.

Все варианты связаны с армейскими поставками и различаются лишь деталями. Первый, самый простой способ: продавать все, что произвели имения, понятно, оставив для домашних нужд. Кстати, в мой дом и дом родителей припасы уже отправлены. Ни особых плюсов, ни особых минусов в таком варианте нет. Второй более сложен. Продавать по заключенному контракту ежегодный гарантированный объем, меньше общего производства земель. Излишки отправлять на нижние этажи башни для хранения. Минусы – меньшая прибыль в обычный год и необходимость заводить кладовщика с работниками на погрузку-разгрузку. Плюс – сверхприбыль в неурожайный год. Третий вариант похож на второй. Тоже контракт, тоже на гарантированный объем, но значительно больший, чем мое производство. Недостачу легко закупить и перепродать с выгодой. Плюс – приличная прибыль, минус – грандиозные убытки в неурожайные года. Я подумал и принял второй вариант.

Самолично имения я посетить не могу, мне было велено сидеть в башне. Ладно, к соседу забежал, до него от башни два шага, а на каждое имение не меньше дня пришлось бы тратить. Потому по очереди в замок приехали и были представлены управляющие земель. Тихий Уголок и Гремячий Поток обошлись без сложностей. Человек зашел, представился, доложил обстановку, дальше они вместе с экономом намечали изменения. Я внимательно слушал, иногда важно кивал, совсем редко выдавал что-то вроде «ну, возможно…» или более глубокомысленное «хм-м… это, пожалуй, стоит обсудить». Как ни странно, такого общения хватило, чтобы меня стали считать рачительным и разбирающимся в делах хозяином. Но если подумать, что я, семнадцатилетний пацан, вообще мог сказать людям, не один десяток лет занимающимся сельским хозяйством? Вон в той низинке обязательно посадите гречневую кашу, и непременно с молоком.

Из Дубков с управляющим приехали двое. Один – типичный богатый крестьянин, в расшитой бисером красной жилетке, в серо-коричневых портах из домотканой холстины, в воняющих дегтем сапогах гармошкой, с мятой соломенной шляпой под мышкой и прошением в руках. Второй – тоже типичный персонаж – унтер в отставке. Потертый, но идеально чистый мундир, блестящие, как зеркало, сапоги, форменная фуражка, носимая чуть набекрень. Мундир нашего Горно-Пехотного полка.

Случился конфликт двух общин. Крестьян и бывших солдат, после отставки осевших на землю. Покойная герцогиня выдала отставникам привилегию – разрешила собирать желуди в дубовом лесу. Простым крестьянам такое было обидно. Желуди – хороший корм, те же свиньи их жрут как не в себя. Узнав, что сменился владетель земель, селяне написали бумагу – по названию «Прошение», а по форме ультиматум.

Крестьяне требовали дать им разрешение тоже собирать в лесу желуди. Или снизить на четверть арендную плату. Иначе грозились уйти с земли. Дескать, Новый год скоро, как раз рассчитаемся и уйдем.

Тут пустыми словами не отделаешься, надо что-то решать, причем самому и срочно. Беру бумагу, читаю, с минуту думаю и выдаю свое решение:

– Раз покойница-герцогиня, – тяжкий вздох и поднятие глаз к потолку, – святая женщина! Раз она так решила, то не мне ее решение менять. Молодой я еще для этого.

Все присутствующие дружно закивали. Действительно, фигня какая-то. Как может новоиспеченный барон отменять старые законы? Беру перо, зачеркиваю абзац и продолжаю:

– Снизить аренду на четверть никак не могу. Если вам снижу – сразу и другие потребуют. Чем они хуже вас? А мне «за просто так» терять четверть доходов совсем не с руки.

Крестьянский староста готовится торговаться, но я вычеркиваю и этот абзац.

– Иначе все подписавшиеся, тридцать два двора, уйдут с моих земель. – Вновь мой тяжкий вздох. – Вся наша страна держится на законе. Слава богам, рабства у нас нет. Любой арендатор имеет право уйти. И ни один владетель не имеет права их задержать.

Обвожу данный абзац и на полях пишу: «Принял к сведению. Управляющему обеспечить окончание всех взаиморасчетов до Нового года и убедиться в освобождении домов с участками к сей дате. Барон Тихий». Растапливаю сургуч, накапываю, прикладываю печатку и отдаю бумагу управляющему.

– Обеспечьте выполнение. Какие силы потребны, просите эконома.

Селянин не готов к такому повороту. Видать, они только попугать меня хотели – где мне за месяц-другой взять три десятка семей? А пустая земля дохода не дает. Но мне такой расход не критичен.

– На освободившиеся участки новых арендаторов из крестьян не искать. Им тоже обидно будет. Селить только отставников из нашего полка, как покойница-герцогиня велела. – Вздох, взгляд в потолок. – Святая женщина! А кандидатуры согласовывать со старостой… Представьтесь, унтер-офицер!

– Яронин Хромой, ваше высокоблагородие!

– Со старостой Яронином Хромым. В первый год с новых арендаторов арендной платы не брать вовсе. Второй и третий годы – половину положенного. С четвертого брать, как со всех.

Условия для новых арендаторов очень хорошие, но и мне ветераны полезны. После принятия решения разговариваю с Яронином. Тот горд новым званием старосты. Мое решение считает полностью справедливым – офицер родного полка, я же хожу в простом офицерском мундире Горно-Пехотного Зеленоземского, – разве пойдет против своих же солдат? Да ни в жизнь! Опять же мы кровь проливали, нам облегчение после службы положено. А эти сиволапые не служили, а солдатских привилегий требуют. В морду им надо дать, а не желудей. Дукат от меня принимает с достоинством, и, чувствую, золотой ему совсем не противен.

Бывший староста мнется, но я на него внимания не обращаю. Он с товарищами уже отрезанный ломоть. Слышу, кто-то из присутствующих бормочет: «Крутехонек!» Но, думаю, я поступил правильно – из предложенных трех вариантов выбрал один. Не ругался, не угрожал, не торговался. Другое дело, что тридцать семей должны будут поискать себе хозяев. Участки освобождаются редко. Условия у каждого хозяина свои, а времени найти подходящие земли не так много. Уход одинаково плох и хозяину, и арендатору. Но я могу переждать, а вот они едва ли.

Глава 5

День рождения

Воскресенье

В воскресенье первый раз за неделю удалось выспаться без забот. Уехали все столичные, включая дипломатов. Они согласовали текст мирного договора и повезли его на утверждение канцлеру. Компромисс был достигнут, хотя был несколько странен. Вроде все прекрасно выглядит – моему баронству удалось прирасти кусочком сопредельной землицы. Такой, понимаешь, сектор, прижатый к скале с одной стороны, ограниченный речкой Чистой с другой и длиной от спуска по дороге ровно в одну версту. Места для постройки укреплений хватает, причем с избытком. Хорошо? Великолепно! Дальше больше – соседи не против постройки форта, охраняющего дорогу. То есть разрешили то, из-за чего двадцать лет назад началась война. И тут выдвигается главное и обязательное условие подписания мира со стороны барона Загорского – камень и все материалы для строительства покупать только в его баронстве!

Нормально так, да?! Продавать основному и почти единственному сопернику материалы для постройки укреплений против себя. Я понимаю – прибыль… Но не в ущерб же собственной безопасности! Причем цены барон выставил весьма привлекательные. И работников обещал дать. Им, естественно, платить надо будет, так бесплатно и наши работать не будут. Но наших еще надо найти, уговорить приехать. Построить им хоть временные бараки, развернуть кухни, бани, магазинчики и все такое прочее. А тут наши только инженеры и заклинатели школы Земли. Уж больно хорошо все складывается, как бы подвоха не было.

Хотя меня убеждали, что подвоха не будет. Барон повесил своих советников и конфисковал в свою пользу их шахты и заводы. Заграничные партнеры повешенных отказались покупать продукцию. Теперь загорцам или надо нам всучить свои камни, или обратно в землю их закапывать.

Урожаи там скудные. Мои угодья от холодных ветров с моря хребет прикрывает, ледяные ливни он тоже задерживает, а вот Загорью достается. Климат так себе, земли совсем неплодородные, без привозного продовольствия голодновато. Рыбаки, правда, в море ходят, но они одни население не прокормят. Словом, без торговли камнем, медью и продукцией заводов дела придут в расстройство.

Впрочем, не моя беда. Пусть сами разбираются. Тем более что у меня на укрепление границы денег нет, да оно мне и не нужно. Почему-то кажется, что форт вообще не нужен, но пусть в столице решают. Если есть лишние деньги – построят. Нет – перепишут договор.

По случаю окончания военной кампании и замирения с соседом надо бы устроить банкет для офицеров крепости и полка. Но пока мировую не подписали, не буду – примета больно нехорошая.

Один начал было праздновать. Прапорщик, которого прачки крапивой выпороли. Начал пить за победу, офицеры постарше притормозили – дескать, не ко времени, погоди немного. Тот не послушался, накачался наливкою до изумления и пошел, пардон, до ветру. Нужники при форте простые, системы «очко». Чай, не столица и не крепость канализацию проводить. В общем, провалился он… Чуть не утоп. Главное, ему бы самому тишком выбраться, так нет, шум поднял, «Караул!» закричал. Солдатики быстро прибежали, багром вытащили бедолагу. Да… Прапорщик сразу протрезвел, одежду скинул. Из пожарной кишки его полили, обмыли… Но офицеры собрались и написали неудачнику письмо. Попросили подать в отставку по любой причине. Солдаты же его видели в столь непотребном виде, члены семей пришли посмотреть. Какая теперь репутация будет? Да и остальным офицерам противно служить вместе с замаравшим мундир.

Рано утром с оформленными документами отставной прапорщик уехал. А ведь он один из немногих дворян в полку был. Отец на приличной должности по интендантству служит. И вот как вышло. Хотя когда мне доложили про происшествие, сказали «по службе нехорош был».

Вчера капитан уполномоченным от солдат приходил, спрашивал про аренду наделов в Дубках, старослужащие интересовались. Им самим меня беспокоить не по чину, обратились по команде. Оказывается, разговор с управляющим и делегатами арендаторов стал дословно известен народу. Офицеры мое решение поддерживают, а выслужившие обязательный срок интересуются. Из гарнизонных солдат шестеро уйти ко мне хотят, полковые тоже просили узнать подробности.

Что я мог сказать? Подтвердил. Тут капитан высказал идею – создать команду из добровольцев, чтобы уходящие людишки беды какой не натворили. Опять же солдатики себе участки присмотрят, выберут, промеж себя решат и со старостой согласуют. Полковник не против, старослужащие просятся, мое решение осталось – если не возражаю, то с понедельника ветеранский отряд в два-три десятка мечей на маневры в Дубки отправят. Оно, конечно, не совсем по Уставу, но свои ж молодцы, можно посодействовать. Есть еще резон – бывшие наши сыновей рекрутами в полк писать будут. Сплошная польза получится.

И еще уточнение требуется – в Гремячем Потоке свободный надел есть, а в Тихом Уголке даже два. Их на тех же условиях взять можно будет? А то несколько дослуживших ждут приговора, посвататься к местным девкам хотят.

Что тут можно сказать? Откуда я про незанятые участки мог знать? Мне управляющие в таких подробностях не докладывали. Для простоты и единообразия подтвердил условия для наших солдат во всех моих землях.

Комитет

В малом зале Народного Собрания собрались шесть человек. Не только купцов, иначе заседали бы в Купеческом. Был промышленник и откупщик. Понятно, раз собрались в Народном – все простолюдины. Откупщик взял слово первым:

– Потому как его высокоблагородие мой благодетель выхлопотал мне звание коммерции советника, а сейчас хлопочет за орден «Почетный гражданин», я на себя беру председательство нашего Комитета.

Мелкий и тощий купчишка, похожий на голодающего кролика, сразу вскинулся:

– Чем ты, Федул, лучше нас? Сразу в председатели захотел! У нас тоже дочери есть!

– Я, слава богам, всех своих четырех дурищ пристроил. Последнюю, Ингу, за Евросия, стервеца-секретаря, отдал. Закрутил он девке голову, оба на коленях стояли, просили моего решения. Разрешил. Уже и поженились. Евросий хоть приданое не прогуляет. И первого сына обещал назвать в мою честь Федулом.

Аргумент был признан весомым. Все возражения снялись разом, и председатель был избран единогласно. Толстый купчина из модников быстро начал разговор:

– Совет да любовь молодым. Поздравляю, что всех девок выпихнул. Закон природы исполнен, про приданое забот нет, теперь для себя пожить можно будет. А у меня-то какая краля растет! Дебела, черноброва, красива и еще не сговорена…

– В вашей крале пудов шесть живого веса, – возмутился кролик. – Иона, вот вы всегда поперед всех лезете!

– Какие шесть пудов?! Пока и пяти не наберется! А полнота для здоровья полезна! Детишки как поросятки здоровенькие уродятся! А ваша тощая больно.

– Не тощая, а стройная, как былиночка!

– И что? Граблями в постели былиночку муж искать будет?

– Зато ваша сиськами его в первую же ночь удушит!

– А у твоей доски вовсе сисек нет!

Федул, как председатель, еле угомонил скандалистов. Свое веское слово вставил Измол, арбитражер, успешно торгующий колониальным товаром:

– Что вы заладили – толстая-тонкая? Воспитание главнее. Вот, к примеру, моя дочь умна, свободно владеет тремя языками, читает все выходящие книги, знает тенденции современной моды и разбирается в старинной живописи.

– Моя тоже на лицо так себе, – влез Руди. – Зато с Тихим знакома. Ко мне на завод его разок вытащила.

– Это ваша «так себе», моя симпатичная!

Новый очаг скандала потушил в зародыше последний, доселе авторитетно молчавший, человек:

– Не об том спорите. Надо план вручения наметить. Как стоять будем. Кто какие речи говорить должен. Как бюст вручать собираемся. Нас шестеро – и пять девок для украшения. Их стоит нарядить одинаково. Как? Вот над чем думать надо, а не мериться размерами дочкиных бюстгальтеров.

Часа три, не меньше, шло обсуждение разных вопросов. Комитетчики по несколько раз переругались и вновь помирились, но в конце концов утвердили план. Бюст пока еще не готов, но как его вручать, стало почти совсем ясно. Понятно, что каждая из девушек постарается обратить на себя внимание барона, однако мешать друг другу не будут. А коли вдруг какая из них приглянется, между отцами вражды не будет. Однако и посторонних девок подпускать близко к герою нельзя. С этим пунктом договора были согласны все без исключений.

Распределили задачи – Федул взялся привезти на действо самого барона. Руди, через своих агентов при дворе, обещал отслеживать реакцию придворных на вручение бюста. Иона обязался сочинить достойное меню для банкета, обеспечить продукты и поваров. Измол собрался достойно украсить зал приема. Остальные просто добавят денег.

Тина

Очередной взгляд в зеркало не добавил новых подробностей. Черные волосы вьются кудряшками. Пожалуй, это самое выигрышное, что есть во внешности. Нос чуть-чуть великоват и… Нет! Глаза тоже красивые. Карие и самую капельку с поволокой. Губы слишком узкие. Зубы вообще никуда не годятся. Папа сказал про них «как миндаль». И был прав – ровные, красивой формы, но желтые! Ладно, желтоватые. Скулы высокие и какие-то костистые. А все вместе смотрится… совсем никак не смотрится. Грудь вообще почти мальчишечья. Чем прикажете Стаха прельщать?

После посещения завода отец только о Тихом и говорил. «Умный, знающий, разбирается в технике». Слышать такие слова от человека, считающего большинство окружающих тупицами, было даже как-то странно. «Родишь двоих сыновей, – вдруг потребовал отец. – Одного сделаю наследником завода, другой будет вести в поместье образцовое хозяйство на паровых машинах. И по всему баронству проведем железную дорогу. Для начала индустриализации достаточно».

Раньше девушка согласилась бы с папой. Но сейчас в голову стали приходить разные вопросы. Кому вообще нужна эта индустриализация? Почему именно она должна рожать детей совсем незнакомому, постороннему мужчине, причем обязательно двоих сыновей? Вдруг этот мужчина имеет свои планы на ее мальчиков? А если будут девочки? И вообще…

Тина не хотела замуж за дворянина. Впрочем, за простолюдина тоже. Тем более не хотелось в конкубины. Мечталось о высоких и чистых отношениях, без грязных постельных подробностей. Например, чтобы каждое утро на тумбочке около кровати обнаруживались цветы. Лилии. Можно простые васильки. Или сидеть, крепко сжав поручень, в лодке, а ОН напротив. Гребет и так на нее смотрит… Не пойдет она за Тихого!

Анита

Ванна белого мрамора, из-за плавающих лепестков фиалок на поверхности голубой воды похожая больше на крошечный прудик, выпустила из нежного плена юную девушку. Огромное зеркало, состоящее из многих других, более мелких, и занимающее всю стену, отразило нагую красавицу, прикрытую лишь избытком волос. Мокрые пряди с затылка достигали уровня коленей. Девушка не без удовольствия посмотрела на свое отражение, однако чуть нахмурилась, обнаружив совершенно неуместный на столь идеальной ягодице вульгарный прыщик, от которых временами страдают все представительницы прекрасного пола. «Если бы любой мужчина увидел меня, то точно был бы мой», – самоуверенно решила Анита и позвала служанку.

Красота и богатство – наилучшее основание для крепкого брака. Даже дворянин не смог бы устоять перед таким сочетанием. Тем более что ходили смутные слухи о миллионе талеров в приданом. МИЛЛИОН! Такое число заставит влюбиться лишь за одно это слово! Но если в придачу идут глаза цвета летнего неба, осиная талия и длинная русая коса в руку толщиной, то кто сможет устоять?

Многие догадывались, что идеала не бывает. Однако считали недостатком девушки ее низкое происхождение. Но желаемый миллион реально сводился всего к пятидесяти тысячам. И не это было главным. Красота тела сочеталась с полнейшим и совершеннейшим себялюбием и пренебрежением интересами других людей, включая ближайших родственников и родителей. Оттенялось это легким садизмом. Про привычку за малейшую провинность колоть горничную булавкой знали все слуги. А родители с некоторых пор перестали дарить девочке котяток, щеночков и певчих птичек.

Анита пока не решила, что лучше – идти в конкубины к процветающему барону или в жены к разорившемуся графу? Второй вариант выглядел значительно перспективней.

Микаэла

Мими́ка, как прозвали Микаэлу братья, влюбилась окончательно и бесповоротно, увидев в газете портрет барона. Конечно, становиться конкубиной, как планировали родители, она не очень хотела. Мика предпочла бы переодеться мальчиком и пойти служить ему оруженосцем, как в «Рыцаре трех дорог». Они бы вместе сражались, а когда она была бы ранена, барон раздел бы ее, чтобы перевязать раны, и обнаружил, что она девушка… Что было бы потом, представлялось слабо. Книга этим эпизодом закончилась. Там, правда, было написано «влюбленный рыцарь облобызал тело своего прекрасного оруженосца и на руках понес ее к стоянке», но хотелось бо́льших подробностей. Самой Мике представлялись очень завлекательные, хотя не совсем пристойные сцены.

Девушка в пятнадцать лет понимала, что далеко не красавица, но у нее будет приличное приданое. Вместе с одаренностью, пусть довольно слабой, знанием шести языков, из которых четыре древних, и способностью молниеносно делать в уме сложнейшие вычисления она была в первом, в крайнем случае, втором десятке списка невест-простолюдинок. Хотя Микаэла была маленькой и худенькой, зато прекрасно фехтовала кинжалом, великолепно стреляла из арбалета и сама вела бухгалтерские расчеты определенного ей в приданое магазина.

Если была бы реальная возможность пристроиться к барону в оруженосцы, она точно сбежала бы из дома. Однако умом понимала: способ, придуманный папочкой, безупречен. Ларец с иноземной книгой лучше бюста, который будет вручаться вместе с другими соперницами. Сто восемь пластинок слоновой кости, связанные в одну стопку. На одной стороне пластины написаны симптомы, на другой рецепт лекарства и способ лечения. Золотые буквы на экзотическом языке – неужели они не заинтересуют воина и целителя? А Мика будет переводчиком.

Ханна

Ханна с детства была бунтаркой. Ее душа рвалась ввысь. Она хотела счастья для всех и каждого. В последних классах гимназии даже нашла было единомышленников. Но жизнь слишком жестока – единомышленники уязвили девочку, прозвав Свинкой. Да, во всей Второй гимназии не было девушки с более пышными формами. Да, Ханна любила поесть, и в ее ранце с утра всегда лежала большая сладкая плюшка. Разве это причина обзывать так девушку? Возможно, другая замкнулась бы в своей обиде, но легкий, незлобивый нрав и поддержка друга помогли выстоять и перенести обиду.

Эйван не был образцом успеваемости. Разговоры о благе для всех вызывали у него снисходительную улыбку. Зато он искренне ценил подругу и умел радоваться жизни. Ханна делилась с ним принесенной плюшкой, а Эйван угощал ее вкуснейшей полукопченой колбасой – ведь его папа владел самой крупной скотобойней в столице, колбасным заводом и тремя магазинами. Одноклассники их дразнили: «Сладкая парочка – гусь да цесарочка!» Но девушка помнила первый разговор с мальчиком. Тогда еще новенький, только поступивший в их класс ученик поймал ее после уроков, схватил, приподнял и ласково промолвил: «В тебе приблизительно два пуда и десять фунтов живого веса… И каждый фунт краше другого! Давай дружить?!» Ханна сразу растаяла от таких слов. С тех пор они дружили. А недавно стали целоваться.

Узнав о планах папаши в отношении какого-то худосочного барончика, девушка решила сбежать из дома. Ей не нужно приданого, возлюбленный женится и без него. Когда она рассказала Эйвану свой план, тот скептически хмыкнул: «Куда твой батя денется? Внуков захочет увидеть – будет приданое! Завтра утром идем в храм».

Илга

Среди газет и журналов на письменном столе валялась книжка по этикету. Девушка, сидящая в кресле, думала. Между похоронами и коронацией ровно сорок дней. До похорон никаких празднеств не будет. Значит, есть лишь сорок с небольшим дней, чтобы завоевать барона и с блеском ворваться в свет на коронационных торжествах. Туалет для первого выхода был продуман, еще когда были надежды на брак с графом Иснадором.

Но граф… Фи! Надо же было так испортить себе репутацию, чтобы ему отказали от всех домов? Кроме игральных, конечно. Быть графиней и не быть принятой в свете? Нет! Ищите дуру в другом месте!

Барон Тихий гляделся значительно выигрышней. Но молод, придется идти в конкубины. Зато пусть не высший свет, а лишь полусвет откроет ей свои двери. А дальше можно будет оглядеться.

В той книжке… с картинками… неприличными… сказано, как женщине завоевать мужчину и управлять им. Придется один раз родить, но потом все, фигуру портить не будем, а железный предлог для перевода отношений в замужество появится. Салон баронессы Илги… Звучит! Приемный день лучше всего установить на вторник. Пока для дам полусвета и сопровождающих их кавалеров, а после официального признания ребенка и замужества принимать и в четверг, но только придворных. Говорят, модно заводить легкие романчики и проворачивать интрижки. Посмотрим. Главное, чтобы муж не замечал.

Муж-муж-муж… Увлеклась… Как хоть в конкубины-то попасть? Кто ему нравится – утонченные интеллектуалки, роковые красотки или глупенькие милашки? Папка мечтает о новых контрактах, а того не поймет, что просто представить меня мало. Тинка, Ханка и Мимика – мне не соперницы. Как исключить Анитку?

Иснадор

– Наливайте, граф! Не стесняйтесь. Хорошее винцо, его из колоний привезли. Итак, денег нет?

– Вы понимаете, виконт…

– Да. Понимаю. Денег нет. Все сроки прошли, и мы обязаны исключить вас из клуба за неуплату карточного долга – долга чести.

– Виконт! У меня тогда не останется шансов…

– Вам трижды продлевали сроки, но вы ничего не смогли сделать, кроме новых долгов.

– Я надеялся на приданое, но…

– Но такой жених не впечатлил даже простолюдинок. Чем вам не понравилась, например, Анита? Красотка, причем богата и глупа.

– Говорили, что за ней дают миллион талеров, а оказалось – всего пятьдесят тысяч!

– И дом для проживания. И всякие ложки-тарелки с платьями-салопами. И оплата ваших долгов. И вам лично тысячу талеров годового дохода. Миллиона не дают никому. Даже наша принцесса Лаура получит значительно меньше. А у нее свое герцогство, которое шестнадцать лет ежегодно отчисляло доходы на сей случай. Да и приданое жены никогда не идет в карман мужу. Им распоряжается она сама или, что чаще, назначенный отцом управляющий. У вас будут предложения? Я имею в виду реальные предложения.

– Если я брошусь на меч, никто ничего не получит!

– Почему же? Про моральное удовлетворение вы забыли? Опять же пример другим должникам. Нет, в такой ситуации мертвый вы стоите дороже живого. Ладно. Кое-кто хочет дать вам последний шанс.

– Я весь внимание.

– Сегодня сразу по выходе из клуба вы едете к красотке Аните. Делайте что хотите, но завтра она должна проснуться недевственной графиней Иснадор. Ваш новый наряд, карета с парой лошадей и кучером, дом для консумации брака уже готовы. Даже в храме вас будут ждать до полуночи. Рекомендую не спрашивать про приданое, не торговаться, а взять девку увозом. Приданое получите, ее семья будет рада породниться с дворянином. Кроме того, сразу после брачной церемонии вы получите вексель на пять тысяч талеров.

– Наличные…

– Вексель, граф, вексель. Ночью вы с ним никуда не денетесь, а с наличными можете бросить молодую жену и побежать в первый попавшийся притон, чтобы вновь проиграться.

– Я не…

– Я не торгуюсь, а излагаю ваш единственный шанс. И молите богов, что кто-то вам его дал. Итак, после церемонии, с векселем, вы едете в дом и делаете брак валидным. Утром, после предъявления доказательств консумации, вам вручат второй вексель на пять тысяч, и вы вернетесь в дом молодой жены. Далее устраиваете трогательную сцену с родителями невесты и получаете приданое.

Эйван

Здоровый, крепкий и сильный молодой человек, то краснея, то бледнея, стоял у стола, за которым сидел мужчина, чуть менее могучий, чем цирковой борец-тяжеловес. Видать, непросто было юноше начать разговор, но результат стоил того.

– Ханка – бесприданница? Хе-хе! Не пойдет ее отец на такое умаление себя. Поорет, конечно, но все до грошика отдаст. А коли не отдаст, то и не надо! Что мы с тобой, бабу не прокормим? А чтобы ей чего плохого не думалось, как вы утром выйдете, да простыню покажете, мы с матерью за то, что для тебя целку сберегла, ей магазин подарим. Тот, на Дворянской.

– Бать, право, не…

– Молчи, сын! Мне что, не лестно? Ведь моего парня барону предпочли! Ты еще внукам хвастать будешь, какая у них бабка резвая была, от отца с женихом-бароном к тебе сбежала. Приврешь, понятно. Красиво не соврать – рассказа не рассказать.

– Мы только…

– Ладно-ладно! Не будешь врать, преувеличишь чуток. До завтра ждать смысла нет – вдруг девка по глупости проболтается. Ее запрут, а ты на бобах останешься. Езжай сейчас к ней, хватай и привози в храм. Мы с матерью вас там ждать будем. Жить будете у нас. Тебе на пропитание завод дам, станешь там главным, а заодно и жене товар поставлять будешь. Я как-то смекал – не открыть ли при магазине ресторацию. Ну да теперь это ваше дело, сами решите.

– А…

– Завтра. Завтра виниться поедете. После храма записочку пошлете, чтобы к утру остыли ее домочадцы. Хорошая девка Ханка! И детишек отличных нарожает… Будет нам с матерью забава на старости лет.

Великий

Душный, но пряный аромат идет по залу из драгоценных курительниц. За легким занавесом, дабы не утомлять взор господина, спрятались музыканты. Цитра, лютня, две флейты, тамбурин и еще двое с цимбалами услаждают слух и помогают совершенно нагой, если не считать множества украшений, танцовщице двигаться в плавном танце. Мраморный пол устлан драгоценными коврами и шкурами животных самых разных земель. На небольшом, всего локоть в высоту, возвышении разбросаны мягчайшие шелковые подушки.

Сидящий на них человек в расшитом парчовом халате не шах, не султан, а всего-навсего купец. Во всем городе их шесть таких. Они владеют сотнями кораблей и командуют многими тысячами людей. У них нет войск, но одним движением пальца призываются армии наемников. Их никто не возводил в дворянское достоинство, но каждого из шести величают «торговый принц».

Купец, по виду из иноземных, склонившись в низком поклоне, докладывал:

– Дошло до меня, о великий, что некий целитель из Хаора наложением рук излечивает следы от оспенных язв. Вчера я купил у родственников излеченную девку и привез ее, дабы вы, о великий, смогли лично узреть такое чудо. Ваш лекарь совместно с вашим волшебником, осмотрели, пометили следы былых язв.

Повинуясь легкому движению руки, оркестр замолк, танцовщица выбежала из зала, а на ее место вытолкнули раздетую догола иноземную деву. Во многих местах необычно белая кожа была отмечена охристыми кругами. Дева пыталась прикрыться ладонями, но евнух, выведший рабыню, схватил и удержал руки над головой, дабы они не мешали взору господина, который лично снизошел к недостойной его милости иноземки. Осмотрев кожу и даже потрогав пальцами некоторые отмеченные охрой места, великий ласково, на языке иноземки, расспросил обо всех подробностях лечения. Дева отвечала полно и правдиво, хотя и продолжила неуместные попытки прикрыть разные места ладонями.

После беседы встал вопрос – как быть с иноземкой дальше? В прислужницы она не годилась – нет ни должной выучки, ни знания этикета. Отдать кому в подарок? Передаривать дареное не пристало высокому дому. Необычно светлая кожа весьма заинтересовала господина. Он единым жестом выгнал всех, кроме евнуха и доверенного телохранителя, а потом прямо на подушках познал деву. Та хоть и крикнула криком, который неизбежен, но затем старательно, хотя неумело, но нежно, с подобающим чувством доказала свою полезность. Удовлетворенный господин велел евнуху увести иноземку в гарем, выделить место и денежное содержание, подобающее наложнице, а также подарить ей сундук с разными одеждами и шкатулку с украшениями.

Найджел

– Ты знаешь, дорогая, мне это не нравится.

– Терезочка тоже была против, но поплакала и смирилась.

– Мне это очень не нравится.

– Милый, зато Гильдия наконец выбрала главу, и этой главой стала Неста.

– Но все равно – мне это совсем не нравится.

– Давай рассмотрим ситуацию. Согласна, Тихий – мальчик перспективный и нравится дочке. Но! С ним ни слова об обручении сказано не было. А наследник герцогства – партия не в пример лучше, чем новоиспеченный барон. К тому же голоса магистров герцогства Смагд были отданы нашему кандидату, потому Неста и выиграла.

– Зато когда аус Хансалы узнали про помолвку, сочли себя обманутыми и вышли из коалиции. Тихий узнает – тоже будет не в восторге.

– После того как Неста стала Верховным Магистром, это уже не имеет никакого значения.

– Однако запомни – я был против.

Разрыв

Понедельник, 29 разноцвета. Знаете, чем отличается этот день от других таких же? Нет? У меня сегодня день рождения. Целых семнадцать лет. В отличие от нашего мира, днюха здесь – праздник интимный, новорожденного поздравляют только самые близкие люди, а в подарок преподносят лишь еду или питье. Своими руками выпеченный хлеб, бутылка вина со своего виноградника, яблоко с растущей у дома яблони – это типичные подарки. Я дарил родительнице испеченное вместе с папой печенье. Отцу – мамин пирог, для которого я лично просеивал муку, мыл фрукты, помогал, в общем. Мне доставалась моя любимая кулебяка с капустой, яйцами и луком. Потом мы семьей сидели за праздничным столом, пили чай и разговаривали. Посторонние на посиделки не допускались – они тут при чем? Даже тетка не стремилась присоединиться, не так она нам и близка.

После завтрака Кидор выложил несколько посланий, доставленных ночью. Первым было поздравление от родителей и… любимая кулебяка. Хоть я и сыт, но отказаться от нее не смог и съел большой кусок.

Второе письмо было от маленькой Терезы. Причем не поздравление. Я думаю, она и не знает, когда у меня праздник. В письме было написано лишь несколько слов: «Стах! Я буду помнить вас всегда. Уже не ваша Тереза». Так… И что случилось?

Объяснение нашлось в письме ее отца. Изысканно вежливо он поставил меня в известность о помолвке его дочери с наследником герцогства Смагд. К тому же вернул жетон для голосования и сообщил об избрании Несты Верховным Магистром. Мне показалось, Найджел был против разрыва, но герцог «из вежливости», только по жене, без особых прав, что он мог сделать?

Честно скажу – мне стало обидно. Дал почитать письма камердинеру, захотел посоветоваться с опытным человеком. Лицо Кидора окаменело, было видно, что слуга обиделся сильнее меня. Однако сдержался и пояснил – Ранбранды в своем праве, они по рангу выше, да и между семьями официальных разговоров о помолвке не велось. Но так дела не делаются. Оно, может, и не обязательно, но положено сначала лично переговорить с отвергнутым кандидатом в женихи, а лишь потом объявлять помолвку с другим. Из сего следует – отныне герцогства Ранбранд и Смагд нам не друзья. Не враги, возможно общение по деловым вопросам, но доверять после такого плевка никак нельзя. Кидор обещал написать знакомым и выяснить причину столь резкого разрыва, однако ответ придет только завтра. Сейчас же мне собственноручно требуется написать вежливый ответ, который есть в Письмовнике.

Есть там письма на любой случай, вот и «Ответ на неприятное известие от бывшего приятеля» тоже нашелся.

Третье письмо – от придворных волшебников, принимавших у меня экзамен на магистра. Сообщали об избрании Верховного Магистра, намекали на серьезные уступки Гильдии двору. Отдельно, целым листом следовало увещевание придворного целителя, лучшего хирурга страны, а по совместительству моего будущего учителя Бертиоса. Он узнал от ее светлости великой герцогини Силестрии о моих заслугах на ниве пластической хирургии. Ругал меня за напрасную трату сил и времени. Отвисшие телеса с оспинами на здоровье не влияют, потому делать с ними ничего не надо. А надо заниматься ранами и переломами. На полях этого листа Диваза сделала приписку: «Не слушай старого пердуна. Приедешь – сведи мне татушку, надоела. Потом мы с тобой поговорим об исправлении линии груди».

Дальше в почте остались лишь воскресные газеты с новостями. Великий герцог Эдмунд запросил помощи, а государь еще зимой ее обещал, и вот третьего дня через портал непрерывным потоком пошли войска. Шесть лет лучший полководец нынешнего поколения оборонял свои владения, иногда огрызаясь мелкими ударами на территории врага, но наконец наступила расплата. Первый армейский корпус еще не полностью передислоцировался, но уже с ходу захватил несколько ключевых приграничных укреплений с военными складами, ломящимися от запасов для предстоящей кампании. Найденные документы неопровержимо доказали, что вероломный противник готовил окончательный удар по нашему верному другу, надежному союзнику, а если говорить совсем тихо, то и жениху нашей принцессы.

Мельком писалось про отрицательную реакцию некоторых государей. Однако кто их будет слушать? Уж точно не его королевское высочество принц Торан, подготовивший эту военную операцию.

Про его величество упоминалось глухо. Положенные ежедневные бюллетени о здоровье были написаны как под копирку. Если отжать лишние словеса, то останется безнадежное «пока еще жив». Про моего принца писалось мало. В основном о «неустанных трудах и заботах». Как я понял, он взял под себя Казначейство и Министерство двора. Если и Служба Охраны короны ему подчинится, то тогда его милости останется только надеть корону, чтобы стать полным властителем королевства.

Его брат для обывателей представлялся умелым воителем, строящим планы блестящих военных кампаний.

Про меня в газетах не писали – отработанный пар, я уже сделал тиражи, больше ничего сенсационного не напишешь.

Почти ничего не сообщалось о ходе судебного процесса по заговору. Хотя обычно достаточно было пары-тройки дней для выноса приговора. Похоже, ждали решения государя… или его скорой смерти.

О выборах в Гильдию тоже упоминалось мельком. На момент издания газеты новость про Несту еще не дошла до редакции, да и не так интересовала она подписчиков.

После чтения ко мне подошла Эля. Мялась, краснела, но в конце концов призналась – грех с ней случился. Виноват, как я сразу догадался, Гедор. Сей коварный ловелас соблазнил наивную молодую женщину… или она его, как было на самом деле, точно не уверен. Но жениться на ней он пока не готов, предложил просто жить вместе – дескать, пока присмотримся друг к другу, а там решим. Не понравился такой подход Эле – чай, она дворянка, а не девка гулящая. По сему случаю просит у меня службы, с проживанием в башне, со столом и окладом жалованья талеров тридцать в месяц. Обещает быть полезной и верной.

Сомневаюсь я. Однако тридцать талеров не расход, согласился принять лаборанткой, для присмотра за алхимическим складом. А в дополнение пусть управляет лифтом для слуг. Сразу после решения служащая огорошила новостью. Доложила, что ее бывший возлюбленный не без корысти – не то что скрыл, но не упомянул про комнату управления башней, мостом и тремя сливами из озера. Третьего дня хвост распушил, показал женщине, а когда одним одеялом укрывались, та все мельчайшие подробности вызнала. Выше сорокового этажа, но ниже крыши есть зальчик, в котором находятся руны управления. Еще имеются три амулета, носители которых получают доступ в зал. Мало того, есть гримуар, в котором описываются команды управления башней. Но чтобы активировать руны, надо уметь творить заклинания не ниже шестого круга. Гедор до таких высот не поднимался, его предел – четвертый круг. В столице, в Управлении крепостей Военного Министерства есть копия гримуара и четвертый амулет. Владелец крепости, я то есть, может их затребовать для ознакомления.

Ничего себе информация, да? Эля тоже хороша – женился бы на ней мужик или не принял бы я ее на службу, разве узнал бы про такие дела? Пообещал премию, однако теперь веры ей совсем нет. Пусть приглядывает за башней, но посвящать в свои личные дела не буду: сдаст любому желающему по сходной цене. Я понимаю – ей хочется пристроиться, но мы ее приняли. Мало того что на нашем примирении с аус Хансалами она денег заработала, так и я ей еще по-родственному кое-что подбросил. Могла бы не искать выгоды, а сразу рассказать про дела Гедора. Но он-то хоть чужой, не так обидно.

Даже после такого разговора, вместо того чтобы сразу заняться разборками с гарнизонным волшебником, мне пришлось присутствовать при отправлении сводной ветеранской команды. Двадцать три солдата решили помочь управителю разобраться с арендаторами из Дубков. Вновь назначенный староста Яронин Хромой присутствовал здесь же с двумя арендаторами, причем опять один из них крестьянин, другой из отставных. Селянин лишь увидел меня, не сказав даже «здрасте», сразу стал причитать:

– Ваша милость, мы по глупости бумагу подписали. Бывшего старосту всем миром посекли, чтобы народу голову не морочил. Сейчас хотим вернуть, как раньше было. И вам убытку не будет, и нам новое место искать не придется.

Вот как дело повернулось! Но идти на попятную плохо – сегодня так решат, завтра эдак. А на меня команда собравшихся молодцов смотрит, не хочу их обижать. Если сейчас прокачу с участками, потом веры мне никогда больше не будет. Отвечаю:

– Постоянные колебания приличествуют только маятнику. Вы мне варианты представили, я выбрал один из ваших. От себя ничего не добавил, не убавил. Вы решили, я принял ваше решение. Давайте так и оставим.

Солдатики, чувствую, расслабились и повеселели. Второй приехавший, который из солдат, отдал честь и спросил:

– Ваше высокоблагородие, как прикажете быть с пойманными в лесу браконьерами? Ладно желуди воруют, тут даже за порубкой двоих поймали.

Вопрос понятен и прост, в любом учебнике по ведению хозяйства его разбирают.

– Поступайте по закону. Штраф вдвое от нанесенных убытков, конфискация добычи или потравы и орудий браконьерства. Если использовался верховой, гужевой или вьючный транспорт, то он конфискуется тоже. Треть штрафа положено отдать в казну, треть владельцу поместья, треть – поймавшему вора.

Глазки у солдатика загорелись, он даже непроизвольно облизнулся.

– Треть штрафа задержавшему, получается? Мне то бишь? Уж мы тогда с сынами расстараемся! А повозку с лошадью и топоры с пилами куда девать? В казну?

– Казне топоры ни к чему, сами разбирайтесь. А лошадь продавать надо, наверное… Не знаю…

– А батюшке приблудному можно одно хозяйство выделить?

– Оказывается, у вас есть храм?

– Есть, как не быть! Что мы, богохульники какие?! Часовенка стоит, а при ней батюшка обитает. Прошлый год прибился. Подкармливаем его. Он пока без матушки, по дворам кормится.

– Тогда решим так – батюшке, если мир не против, участок даем. Моя доля от штрафов и потрав пусть будет на украшение часовни направляться. Коли батюшка жены не имеет, необходимо срочно подыскать ему пару. А то соблазны всякие. Духовному лицу ходить по домам собирать куски неправильно. От меня ему будет жалованье – десять талеров в месяц и по одному дополнительно за каждую службу. И материи на приличную рясу прикажу выдать.

– Благое дело, ваше высокоблагородие, – подтвердил Яронин. – Батюшка молодой, худенький, но страсть какой душевный. Молитвы баском читает, аж заслушаешься. Мы от нашей общины ему тоже поможем. Коровенку выделим. Женим. Вот хоть бы и на моей Проське. Выросла девка, замуж пора. Для батюшки не пожалею, отдам. Опять же они друг на дружку поглядывают. И ложки-плошки она принесет в приданое, будет им на обзаведение.

Решение по штрафам староста хорошо принял. Пообещал всех нарушителей под корень вывести. Затем сводный отряд построился и пошел вниз, к лошадям. Селяне отправились за ними к своим повозкам. Я же задумался о тяжелой доле помещика.

Как ни удивительно, но ко мне подошел Гедор с помощниками. Судя по бледному виду и потертой книге в руках, он прознал о доносе Эли и пришел сдаваться. А раз Эля смотрела на него злорадно-торжествующе, значит, она ему сама и проболталась. Не слишком умный поступок, зато дал ей возможность сказать своему бывшему… скорее, несостоявшемуся… много всего и разного. Показала близость к главному в баронстве, объяснила, что волшебник потерял, отвергнув такую великолепную ее. Зря она так. Правильней было бы оставить его в неведении. Но раз так, то так, теперь ничего не изменишь.

Гедор сказал, что ждал, когда все посторонние уедут, и только потом хотел доложить об управлении башней. Я забрал книгу и все три амулета, а затем с небольшими перерывами на еду слушал лекцию о возможностях крепости. Они действительно впечатляют. Закрыв шлюзы, я могу засушить свои земли или земли Загорья. Третий шлюз резервный, и через него можно направить поток в безлюдную долину. Дорог туда почти нет, земля там очень так себе, кроме горных козлов ничего полезного не водится, потому и место никого особо не интересует.

Каждый пролет моста от башни до берега можно сделать непроходимым, просто активировав нужную руну. По команде плиты поворачиваются торчком, и скакать по ним – то еще удовольствие.

Одной командой башенный лифт выключается, а другой переводится в режим, когда без волшебника с амулетом он не двигается. На специальной полированной плите в стене можно посмотреть план любого этажа, а огоньки показывают находящихся там людей. Еще много чего можно сделать с помощью рун, но только достаточно сильному волшебнику. Мне, например.

Наследник

– Ваше королевское высочество, Верховный Магистр избран. Но аус Хансалы и, возможно, барон Тихий покинут коалицию.

– Тихий-то почему?

– Ваше королевское высочество, последние голоса Неста получила, заручившись поддержкой магистров герцогства Смагд. За них она пообещала руку своей внучатой племянницы Терезы. А Тихий…

– Я понял… Как же славно все сложилось! Ведь специально никогда такого не устроишь! Правда?

– Виноват, ваше королевское высочество…

– Тихий на нее обидится. И справедливо. Я его обещал поставить на связь с Гильдией. Неста получит прекрасного недоброжелателя в моем окружении. Во всяком случае, Стах не будет ей помогать устраивать дела. Почему аус Хансалы покинули Несту? Только из-за родственника? Или?

– Ваше королевское высочество, из-за родственника в основном. Но к тому же Неста ничем не смогла отблагодарить их за поддержку. Они рассчитывали на какую-нибудь должность при Гильдии. Пусть не секретаря и не библиотекаря, но хотя бы кого-то. Но Несте не хватало слишком многих голосов, и все ушло колеблющимся.

– Ясно. Главу клана ко мне на прием. Подготовьте две новые должности придворных волшебников. Одна в помощь Стаху… А вторая… вторая… вторая – надзор за использованием гильдейских порталов. Просто учет и статистика. Пока учет и статистика. А там посмотрим. Обе должности, скажем… полковничьи. У Стаха, кроме помощника, в штате трое. У портальщика – двое. Что по бюджету? Потянем?

– Вполне, ваше королевское высочество. После заговора много должностей освободилось.

– Отлично. Намекните Торану, что я НЕ ПРОТИВ, если кто-то из аус Хансалов получит должность при Генеральном Штабе. Понятно? Я не прошу, не рекомендую, но буду не против. Аус Хансалы мелкие, голодные, и их много.

Илга

Как глупо получилось! Уговариваешь отца, тратишь его деньги, а оказывается все совсем не так, как планировалось. Дурочка Анита сбежала с графом, а в Храме их отказались венчать! Видите ли, нет искренности в словах жениха! Как такое вообще возможно?! Когда и кому отказывали на таком основании?! Главное, ведь и не поспоришь. Чтобы граф искренне на простолюдинке хотел жениться, такое только в сказках бывает.

Священнослужитель лично вернул Анитку домой и часа три увещевал ее и родителей. До слез всех довел. Слава богам, удалось заметочку в «Сплетницу» протолкнуть, теперь Анита не конкурентка.

Свинка тоже дура! Выступила, называется, – сбежала со своим парнем. Ей-то какой смысл бегать? Кто на такую жирдяйку позарится? На ее фоне любая покажется стройняшкой. Переждала бы прием и шла в храм со своим кабаном.

Ханна и Эйван

– Тебе больно, миленький?

– Да нет! Подумаешь, разок ремнем по спине хлестнули! Вот меня раз бык боднул, хорошо безрогий, – тогда да! Больно было! А ремнем – ерунда!

– Но синяк на спине большой. Ты так смешно от папки по двору бегал! Пока он не запыхался и не сел.

– Ага! А ты ему такая – сразу платочек подаешь: «Утрись, папочка. Тебе нельзя быстро двигаться. У тебя одышка с испариной. Лекаря придется звать».

– Он у меня ругачий, но хороший. Как узнал, что твои родители мне магазин подарили, отдал тебе пакгауз в порту.

– У тебя приданое ничего так. Приличное. Я меньше ожидал.

– Это ты в мои сундуки не заглядывал. Там одних платьев три дюжины, материи еще больше. Первого сынишку мы в честь твоего папы назовем, а второго – в честь моего. Ладно?

Анита

– Не реви! Поздно реветь, теперь самая пора с обидчиками разобраться. Я справки навел. Графинчику твоему обещали после свадьбы пять тысяч талеров, помимо приданого от нас, а еще пять наутро, коли тебя огуляет.

– Он говорил, что любит! Обещал бросить старую жизнь, на приданое выкупить из заклада имения! Сказал, на все балы меня возить будет! Позавидовал кто-то, не дал замуж выйти.

– Не! Служка из храма письмо принес. Тебя его высокопреосвященство лично пожалел. У графа долгов больше приданого раза в два. Имения проданы с концами. Доход с майората и тот заложен. Деньги наутро ему обещали, чтобы от тебя ночью в игорный дом не сбежал. Знаешь, кто вас свести расстарался?

– Он сказал, что я красивая…

– А ты слушай мужиков больше, вообще до свадьбы ребенка в подоле принесешь. Илгуша, подруженька твоя закадычная, деньги заплатила, чтобы заметка в «Сплетнице» появилась.

– Вот сучка! Я ей отомщу! За что она меня так?!

– Тебе-то мстить зачем? Сиди и рыдай в платочек. А за что тебя – понятно. В высший свет захотела, а ты ей главная конкурентка. Как бюст вручать будем, на кого барон посмотрит? Тинку уже видел, не приглянулась она ему. Мика – наивна, да и невидная совсем. Ханка – толстая колода. Тебя Илга списала, думает, одна она и осталась. Но на этот счет есть очень большие сомнения. Я ведь такой – со мной по правилам, и я по правилам. Со мной по-плохому – мне тоже есть чем ответить. А уж коли мою семью задели…

– Я кислотой в ее зенки бесстыжие…

– Молчи, дура. Есть кому за тебя поквитаться.

Глава 6

Возвращение

Ранний завтрак

После воскресного скандала в Гильдии стоило ожидать, что Симон, глава клана аус Хансалов, будет зол. Однако ничего такого не было. Он истово работал ложкой, уничтожая кашу, и как будто не замечал любопытных взоров родственников. Между прочим, коих было чуть не вдвое против обычного. Они ожидали программного заявления и получили его за кофеем.

– Ната, кто там у нас с Эрной в подругах ходит? Сала?

– Да, точно.

– Она в полку при Желтом дворце служит. Эрна каждый день в Зеленом бывает. Неплохо. Стахушку, нашего чудо-мальчика, Неста с невестой прокатила, да и нам за все хорошее выдала фигу с маслом. Мы утерлись, но не забыли.

– Война?

– Какая война? Ты о чем, Корхилл? Не время сейчас воевать. Вчера меня к себе вызвал его королевское высочество, наследный принц Лагоз…

Все переглянулись и стали ожидать продолжения, но именно сейчас Симон тянул драматическую паузу, намазывая варенье на кусочек мягкой булки.

– Так дальше-то, дальше что было? – не выдержал кто-то.

– А? Что? – Кусочек был прожеван и запит изрядным глотком из чашки. – Наследник вызвал зачем? Тихого хочет на связь двора с Гильдией поставить. Однако боится, что тот по малолетству не справится, велит приискать ему помощника. Натурально, должность придворная, ранга полковника. На них двоих будет трое подчиненных в штате. Надо бы их тоже приискать.

Родня пораженно замолчала. Придворных в роду еще не было. Кроме Тихих, понятно. Но те не совсем свои. Ясно, что подчиненных приищут из рода или из ближайших… нет, только из рода. К чему другим столь сладкий кус отдавать?

– Да… Неста нас с местом обошла. Его королевское высочество считает, не совсем справедливо. Да… Велит еще одну должность принять, статистику по порталам вести. Кто, куда, сколько и зачем – сосчитать, описать и доложить. Может, где новый портал потребен, может, где старый прикрыть. Да… Не все одной Несте докладывать, может, аус Хансалы тоже чего сумеют. Должность опять придворная, опять полковничья, и требуется двоих подчиненных приискать.

Это же весь род так поднимется, что и представить сразу нельзя. Два полковника при дворе, пятеро под ними. Силища!

– В Генштабе по мажеским делам тоже человек потребен. Вот его королевское высочество, наследный принц Лагоз, про наш клан и вспомнил. Да… Долго аус Хансалы своего часу ждали, но вот он настал. Всем нашим передайте – стоять за наследника крепко. Коли коронация будет, всем родом присягнем. Теперь решим – кого куда ставить будем.

Мирный договор

Во вторник рано утром вернулись дипломаты с утвержденным договором. Получилось странно. Королевство с баронством не воевало, мирный договор им подписывать не с чего. Герцогство воевало, но оно вот-вот выйдет из королевства, а герцогиня юная незамужняя девица. Не пристало ей подписывать ни объявление войны, ни заключение мира, на то мужчины есть. Но мужа пока нет, а подпишет отец, наследник короны – опять королевство не в свое дело вмешается: герцогство в приданое идет. Решили, что война между баронствами дело обыденное и естественное, а значит, пусть бароны между собой мир и заключают.

Вроде дело понятное и правильное. Ан нет! Раз я подписываю МЕЖДУНАРОДНЫЙ договор, значит, я барон свободного баронства. Пусть присягнул герцогине, но земли-то мои. Рано или поздно герцогиня и я уйдем из жизни. Вдруг мой наследник не присягнет ее наследнику? Чье баронство будет? То-то! Часть земель уйдет из герцогства.

Сюзерен поставила визу на договоре. Мой принц прислал записку: велит подписать. Я, конечно, подпишу, но оно весьма странно. Одно есть объяснение – если что с герцогиней случится, мне можно попроситься обратно в королевство, тогда оно землями прирастет, а муж моей принцессы их потеряет. Голова идет кругом от политических раскладов.

В полдень прибыл гонец с той стороны. Сказал, что встреча в три пополудни на старых позициях пушек. Сразу после подписания будет обед в честь знакомства.

Кидор отнесся к одеванию серьезно. В данном случае армейский мундир не годится категорически – неприлично подчеркивать, что его победил какой-то шеф-комендант. Придворный мундир дело другое – подписать мирный договор с камергером, пусть и титулярным, достойное дело.

Барон Загорский оказался полным, улыбчивым человеком, жуиром, гастрономом и изрядным весельчаком. Подписание пергаментов и прикладывание печатей заняло не более четверти часа, затем часа три мы сидели за столом, болтали, как старые знакомые. Подвыпив, барон делал предложения вроде: «Дочку мою видел? Надоела мне, страсть! Хочешь – женись. Но не советую. Приданое приличное, но такая дура! Все о балах мечтает. Мужа на одних тряпках разорит». Или как вам такой пассаж: «Я почему тебя люблю? Из-за тебя смог весь Совет повесить и Уклад отменить. Правда-правда! Вон хоть у Мишо спроси. Их семьи в тюрьме сидят, жрут в три горла. Один убыток от них. Я бы и их повесил, да вроде не за что. И освободить нельзя – получится, на поводу у заграницы пойду. Хочешь, тебе их всех отдам?»

Я вроде ничего такого не говорил, но как-то само собой оказалось, что баронскую дочку обещал своей принцессе представить. И семьи повешенных, в честь подписания мирного договора, из тюрьмы к себе забираю. Даже взялся прислать эконома на предмет приискать покупателя на баронскую медь. И это все в непрерывном потоке слов и самых разных забавных анекдотов из жизни. Да уж… С таким переговорщиком мне встречаться еще не приходилось.

Баронская дочка, девочка лет двенадцати, села между нами, когда подали десерт. Дочь стоила отца, болтала без передыху. Пока ела торт, рассказала о мечтах попасть фрейлиной в любой приличный двор, выйти замуж за блондина, хотя можно за ярко-рыжего, но тогда обязательно с бородой. Объявила, что ее брат бука и бяка, хотя очень хороший, а я совсем страшненький, но симпатичный.

Слава богам, хоть баронский сын оказался нормальным. Поймал мой затравленный взгляд и утащил меня от болтушки под предлогом что-то показать. Показывать ничего не стал, только сказал, когда мы вышли из шатра: «А у меня так каждый день!» Постояли, помолчали, обратно в шатер вернулись. Тут я подумал, что ничего у меня соседи, особенно наследник барона, с ними можно дружить.

Вернувшись в башню, доложил камердинеру и эконому о ходе переговоров. Меня просветили – баронская дочка, представленная сюзерену, скорее всего, будет сочтена моей дипломатической победой. Медь? Почему не помочь за процент от оборота. А вот с семьями повешенных не все так просто. Ладно те, у кого деньги в заграничных банках остались, а остальных куда? Кормить-поить за свой счет? Разве что в столице их удастся куда пристроить.

Неста

– Найджел, скажи честно – почему наша фракция развалилась? Я понимаю, аус Хансалы, Тихому нельзя было не вернуть голос. Но остальные-то почему ушли?

– Неста, ты встала во главе Гильдии. Что от этого получили Луковичи, Шранты, Сейтар и другие? НИЧЕГО! Зато сторонние нейтралы и перебежчики заняли должности, получили выгодные заказы, дефицитные реагенты… деньги, наконец. У всех сложилось мнение, что быть верным нашей фракции невыгодно и даже глупо.

– Гильдия бедна…

– Гильдия богата на столько, на сколько богаты ее члены. Чиновники от магии, которым не хватает жалованья, могут бросить бумаги и заняться делом. Неста, я скажу страшные слова, но нам повезло, что так вышло. Если бы фракция не распалась, мы не смогли бы выиграть ни одного голосования. За неделю выборов слишком многие привыкли получать за свой голос хоть что-то. Они из принципа будут голосовать против любого твоего проекта, пока не получат оплату. Единственный выход – ничего не выдвигать самой, а стать арбитром. Сейчас ты можешь воспарить над Советом и равнодушно взирать, как грызут друг друга бывшие союзники. Нам придется отложить семейные амбиции и не вступать в драку. Год, два, а то и три. Только когда люди забудут о твоей готовности платить за голоса, можно будет вновь собирать союзников.

– Возможно, ты и прав… Но как быть с нашими планами?

– Я сказал – отложить, как будто их и не было. Не выдвигать никаких вопросов в повестку дня. Пусть теперь желающие протолкнуть резолюцию сами покупают наши голоса. Твой сейчас особенно дорого стоит.

– Возможно, я действительно увлеклась и слишком многим пожертвовала. Но и другие коалиции тоже потеряли голоса, лишь двор усилил свои позиции. И как изящно Лагоз обошел договоренности не усиливать дворцовый гарнизон боевыми магами?! Два магистра-боевика стали придворными, а пять опытнейших армейских волшебников-огневиков превратились в прикомандированных чиновников. Статистику по порталам они будут собирать, понимаешь. На обгорелую рожу Фины посмотришь – сразу поймешь: ей только покойников на личном кладбище учитывать!

– Все еще хуже, чем ты думаешь. Гильдейцы поняли, что двор может что-то дать, и кто-то это «что-то» уже получил. Аус Хансалы всем кланом перешли на сторону Лагоза. А если бы ты им дала хоть чуточку влияния в Гильдии, наследник даже не думал бы их переманивать.

– Считаешь, будут еще перебежчики?

– Конечно! После раскрытия заговора сколько земель освободилось? Сколько имущества конфисковано? Какие должности вакантны? Понятно, что хоть кто-то не удержится.

– Смагды хорошее приобретение, да?

– Зачем спрашиваешь? Ты сама знаешь, что нет. Всего три голоса. Причем нужные, только когда они определяют исход голосования. У аус Хансалов их тоже три, четвертый у Тихого. И те были настроены к нам куда лояльней.

– Зато у Терезочки перспективный жених.

– Отрицать не буду, пока да. Но скоро Смагды начнут у тебя выпрашивать подачки.

– Если мы не будем выносить свои вопросы, то, наоборот, требовать от Смагдов буду я. И поверь, они заплатят. У них нет хорошей партии для сына, а на мезальянс они не пойдут.

– Точно нет вариантов?

– Точно. Они и вышли на меня, когда последнюю из их списка просватали за границу. Невеста жениху нравится. Она же волшебница – это так романтично. Два влюбленных сердца и две провинции соединятся в одно целое.

Тереза

Очаровательнейшая кисонька, котячьего возраста, повалила плюшевого мишку и возлежала на нем, как на троне. Ее гладенькая шерстка была идеально белого цвета. Пусть, что называется, «средней пушистости», зато искрится при поглаживании ладошкой. Миленький розовенький носик так и требует потрогать его нежным пальчиком. Но глаза! Глаза затмевали даже остальные достоинства. Разные – один синий, другой зеленый. Оба сладко щурятся, когда видят в руках хозяйки блюдечко со свежайшими сливками. Оба внимательно вглядываются в замеченные непонятности. И оба светятся в темноте синим и зеленым огоньками.

Возможный жених прислал котенка будущей невесте в подарок. Царапка, так была названа киска, стоила безумных денег, однако достать ее было очень и очень непросто. Ведь светящиеся в темноте глаза и искры при поглаживании однозначно выдавали магическую породу и, при желании хозяйки, готовность стать фамильяром.

– Стах, вы ведете себя неподобающе. Рыцарь не должен позволять котятам дрыхнуть на себе. Как Царапка станет моей помощницей, тогда и можно будет ей разрешать лежать на вашем пузике.

Мишка выглядел несколько обиженным. За что его ругают? Наглая киса не спрашивает разрешения, а сразу ложится, да еще и роняет его, приспосабливая под лежанку. Вообще у медведика были и другие претензии. Мало того что его любимую дочку, куклу Стешу, заставляют одеваться в траурные одеяния, так и его разжаловали из мужей в простые рыцари. Правда, хозяйка обещала, что ненадолго, только до следующего месяца, пока новый жених не утонет, причем в ванной. Девочка не рассказала взрослым о видении, этот вариант замужества ей не понравился. Она не знала, вернется ли Стах в женихи, но фамильяр-котенок компенсировал любые неприятности.

Жарник

Быстро пролетела неделя нового месяца – жарника. Сделал важное дело. Алмазной пыли у меня прилично скопилось, опал тоже выдали в количестве, ртуть и фосфор нашлись среди реагентов в подаренной лаборатории, тут и свободное время случилось. В общем, решил сделать магические чернила для крайне полезного заклинания. Символ Смерти ни разу не боевые чары, его даже с минимальным функционалом рисовать минут десять. Я же хочу защитить комнату с рунами управления, значит, придется рисовать часа три-четыре. Функционал – срабатывание через две минуты после прохода в дверной проем, без предварительно сказанного контрольного слова. Для меня, понятно, проход безопасен. Найти ловушку возможно, только для этого надо войти в комнату, тем самым активировав сигил. Двухминутную задержку включил, чтобы в комнату зашли все желающие. После срабатывания те, кто находится в пределах пары дюжин шагов от Символа Смерти, дружно вымирают. Хотя очень мощные существа или архимаги, может, и выживут.

Просто, надежно, очень дорого и необходимо уметь творить заклинания восьмого круга. Понятно, чары школы Смерти. Я магистр школы Жизни, что одно и то же, если не обращать внимания на знак – плюс или минус. Еще один, помимо цены, минус чернил – их довольно долго делать, у меня они настаивались четыре дня. Зато ни один трактат не возбраняет приготовить побольше чернил, в запас. Словом, я приготовил их по максимуму, истратив всю алмазную пыль и почти все опалы. Пригодятся. Мне еще в столичном доме сейф защищать. Может, и другие места. Кстати, чернила универсальные, можно и попроще сигилы нарисовать – Символы Боли, Безумия, Сна, Страха, Убеждения… На них и чернил тратится меньше, более экономно.

Я почему комнату хочу защитить? Книгу и все найденные амулеты по праву хозяина крепости я забрал себе, но вдруг еще где-нибудь амулеты завалялись? А книга оказалась не оригиналом, а рукописной копией. Значит, еще копии имеются. Не будет моя защита лишней, точно не будет. Даже если вдруг зря перестраховался, то потеряю только время и дорогие реагенты. Но коли кто-то попробует перехватить управление, я как минимум буду предупрежден. Как максимум успею вернуться и написать новый сигил для следующих посетителей.

Вторая линия защиты – возможность телепортироваться прямо в зал управления. Не слишком просто настроить телепорт, причем только на себя, любимого, но я смог. Прямо в рунной комнате нарисовал пентаграмму, окружил ее цепочкой рун. Телепорт, да и портал, в это место можно открыть за секунду, активировав простенький свиток.

С хозяйственными хлопотами больше не разбирался. Только раз пришлось принять делегацию селян – ко мне приехал показаться батюшка из Дубков. Я же буду платить жалованье, и ему положено хотя бы представиться. Понятно, заодно получить обещанную материю на рясу, пожертвование на украшение часовни, завести разговор о преобразовании часовни в полноценный храм и тому подобное. Что делать? Пришлось соответствовать. И материей отдариться, и пожертвование сделать, и присутствующему здесь старосте дать указание, чтобы десятину с моих доходов откладывал на церковные расходы.

Батюшка совсем молодой, только окончил семинарию, но прихода ему не нашлось, а идти в помощники к священнику в отдаленный городок не захотел. Попросил наставников благословить его на странствие – может, боги направят его путь. Так ведь направили же! Он получил свою паству, теперь будет окормлять, остальное от него зависит.

Соседушка-барон выполнил свою угрозу, прислал арестованных членов семей советников и их ближайших сподвижников. Все оказалось не так плохо, у большинства нашлись деньги в заграничных банках или родственники, готовые забрать бедолаг. После рыданий, попыток обслюнявить мою руку, а также невнятных благодарностей отбыли почти все освобожденные. Остался лишь бывший главный рудознатец с женой и двумя помощниками. В благодарность за освобождение «из узилища ненавистного тирана» они мне бесплатно составят геологическую карту владений. Ну как бесплатно… Им обещал заплатить кто-то из ближних родичей повешенных. И, как мне кажется, с надеждой возобновить добычу с производством, если найдутся богатые залежи. Хребет же один. Может, не только в Загорье, может, и на другом склоне горы тоже найдется что полезное. Пусть ищут, хотя бы нанесут на карту границы моих владений.

Про разрыв отношений с Ранбрандами подробно написал знакомый Кидора. Терезой расплатились с магистрами герцогства Смагд за последние, недостающие для избрания голоса. Однако сейчас, когда страсти остыли, обе стороны считают, что продешевили. Ранбрандам после избрания Несты ничего в Совете не нужно, а дочка, с графством в приданом и герцогством в перспективе, весьма значимый актив. Смагды же надеялись на постоянную подпитку герцогства ресурсами Гильдии, но были не готовы платить по запрошенным Верховным Магистром ценам.

Еще «из интересного» автор рассказал, что излеченную от оспин деваху наняли «в заграницу» на три года горничной. Однако она так понравилась хозяину, что тот взял ее в конкубины. Правда, не как у нас, там может быть одновременно до сорока конкубин. Что пикантно, любая из них, родив ребенка, сразу становится женой, коих тоже немало.

Причем ее муж, узнав о моем лечении, просит осмотреть женщину из его гарема. Об этом же ходатайствует и автор письма, ибо иностранец у себя в государстве большой человек, один из шести глав города-республики. Таких богачей, как он, прозвали «торговыми принцами». Свой веский голос за прием подал и Кидор. Я его даже спросил:

– Скажи, а не берешь ли ты денег с пациентов за запись на лечение?

– Что вы, ваша милость! Как такое возможно?! Конечно нет!

– Хм-м… А, между прочим, зря. На мой заработок это не повлияет, ты сам того не допустишь. Но вот твое благосостояние немного улучшится. Давай требуй своего с тех, кто не обеднеет.

Первый раз вижу такой растерянной физиономию моего камердинера.

– Слушаюсь, ваша милость. Но как-то оно вроде не того…

– Все того!

Слуга у меня умный, а принцип материальной заинтересованности очень способствует творческому подходу в зарабатывании денег. Или не денег, быть может, услуг, информации или еще чего полезного. Кидор и так хорошо ведет дела, а с ручейком в свой карман будет просто землю рыть. Раз сразу не отказался, похоже, мыслишки-то были! Может, им ходу не давал, но со временем от таких соблазнов может и железный человек сломаться. А коли я даже не разрешил, а велел брать подношения, внутреннего конфликта у моего слуги не будет. Будет стимул подыскать пациентов повыгодней. Ну и просто про отношения не надо забывать. Как там интенданты говорили? «Живи сам и давай жить другим».

Камердинер ушел задумчивый, однако довольный. Мивда, его жена и моя кухарка, на ужин особенно расстаралась – испекла мою любимую кулебяку.

И уже через три дня к нам приехал посредник. Смуглый, черноволосый, в ярко-голубом бурнусе поверх длинного, до колен, белого пиджака. Под ним пышные синие шаровары. На ногах полусапожки, изукрашенные золотым шитьем. Говорит почти без акцента, но чувствуется иностранец – вычурные, слишком длинные обороты речи. Сразу после длинного приветствия посредник назвался Иктнаром и выложил семь неограненных драгоценных камней, размером с ноготь большого пальца. Пояснил, что это не аванс, а знак глубокого уважения. Договорились, что я приму пациентку завтра. Получил ларец смеси разного жемчуга. Объяснили – годовая добыча одного маленького острова.

На следующий день с раннего утра стали прибывать повозки и кареты. Из них выходили закутанные в белое фигуры и сразу ныряли в лифт. Причем все люди, оставшиеся с лошадьми и повозками, были полными, рыхлыми, но вооруженными евнухами.

Когда меня позвали к пациентке, я не думал, что окажусь в царстве ковров с подушками. Иктнар хлопнул в ладоши – и в комнату ввели маленькую девочку, целиком закутанную в платок. Еще хлопок – и малышка четырех-пяти лет стоит перед нами голышом. Страшное зрелище. На девочке совсем не осталось гладкой кожи. Изъедено оспенными шрамами все. Руки, ноги, туловище, голова. Редкие пряди волос пробивались через рытвины на голове. Не повреждены были лишь веки доверчивых, ждущих чуда детских глаз.

– Красная оспа, магическая и самая быстротекущая форма болезни. Ее матери, дочери халифа и любимой жене господина, подкинули зараженный платок, но девочка нашла и подняла его первой. Виновницы умирали долго. Целитель смог сохранить девочке жизнь, но не смог вернуть красоту. Вылечите ее, и благодарность моего господина превзойдет самые смелые ваши ожидания.

Я взялся лечить малышку не ради награды. Ни одна девочка не должна расти такой. Само лечение стало уже привычным делом, даже место мне помогало, но провозился я без перерыва до глубокой ночи. Буркнув «завтра закончу», ушел к себе. Вымотался страшно, хотя уже в середине процедуры творил чары почти автоматом. Количество перешло в качество. Каждая излеченная оспина давала капельку опыта, теперь его стало достаточно для инстинктивного понимания «что надо делать». Источник подпитывал меня, потому кожу малышки удалось привести в порядок за один сеанс. Остались мелочи – отрастить волосы на голове и поправить ногти на пальцах. Первого надеюсь добиться простым заклинанием Рост Волос. Второе сложнее. Но планирую выправить форму ногтей и выгладить их Лечащими Руками, а затем, для укрепления эффекта, использовать жемчужный крем. Хотя это будет уже завтра.

Черныш

Следующий день начался завтраком с Иктнаром. Человек был восхищен моим искусством и удивлен, что я могу еще что-то улучшить. Слово за слово, и он раскололся – скорее всего, маленькая пациентка станет его женой. Это слишком большая честь для его уровня, но он же видел девочку нагой! После такого просто обязан жениться. Не сейчас, лет через десять, не раньше, когда малышка станет девушкой, но это такой почет, что и сказать нельзя. Ее могли бы и мне отдать в жены, но в наших странах такие глупые законы – только одна жена и одна наложница! Курам на смех! У них так только бедняки живут. Кто поможет вашей жене лучше, чем другая ваша жена? Что ей делать, если ее не может подменить подруга, почти сестра? Да и мужчине лучше…

Вернувшись с излеченной девочкой, он получит новое место, ранга на два выше текущего. Он мне так благодарен, так благодарен, что хочет подарить подарок. Деньги мелочь – их всегда можно раздобыть. Рабов легко купить. Землю могут отобрать захватчики. Потому он пришлет самое лучшее, о чем только может мечтать любой мужчина, – жеребца антагонской породы. Его достоинства он расписывать не будет, их я и сам увижу. Понятно, я сделал блаженное лицо, рассыпался в благодарностях, но так и не понял точно – почему все мужчины мечтают о жеребцах именно этой породы.

После завтрака мне доложили, что вечером от гостей ускакал гонец, а под утро к ним приехал фургон под охраной десятка евнухов. Из фургона достали несколько сундуков, еще оттуда вышел мужчина в богатом наряде, как и остальные, укутанный с головы до ног.

На втором приеме маленькой пациентки присутствовал тонкоголосый евнух в расшитом золотом парчовом халате. Довольно надменный по отношению к своим людям, ко мне он обращался исключительно с улыбкой на устах и длительными славословиями. Переводил Иктнар, который сразу как будто съежился, стал говорить крайне вежливо и часто кланяться нам обоим. Но переводил он своеобразно, что-то вроде «этот обрезанный ишак, помесь шакала со змеей, изволил сказать вашей мудрости…», причем по виду и не догадаешься, что он говорит гадости.

Девочку больше не раздевали, наложить заклинание Рост Волос и чуть поправить изуродованные болезнью ноготки на руках и ногах я смог и без того. Волосы сразу подросли. Я боялся, что на поврежденных местах волосяные луковицы повреждены и мне придется варить зелье Роста Волос, но нет – у малышки волосы растут нормально.

После того как я выдал жемчужный крем и рассказал, как им пользоваться, в комнату притащили большие весы. Здоровые евнухи с мечами внесли корзины. На одну чашу весов посадили девочку, на другую стали ставить посуду из тончайшего фарфора, он и был упакован в принесенные корзины. Когда посуда перевесила, девочку сняли и увели. Впрочем, оставшийся в корзинах фарфор оставили.

Главный евнух масляно заулыбался, игриво мне подмигнул и разразился длинной тирадой. Иктнар перевел:

– Вашей мудрости и силе этот мерзкий кастрат привез красивый цветок – служанку для вашего гарема. Куплена, когда ей было три года, и с тех пор воспитывалась для исполнения своей должности. Она красива, стройна, ведьма низшего разряда, знает этикет, танцует и играет на цитре. Умеет готовить еду, шить и варить кофей. Хорошо управляется с кинжалом и разговаривает на разных языках. Девственна, но никогда не забеременеет. Может быть старшей служанкой и вести хозяйство всего гарема. Вашей мудрости невольницу необходимо познать, ибо она будет до самой смерти считать хозяином мужчину, лишившего ее девственности. По обычаю, после того ей надо будет подарить золотую вещь. Имени у нее нет, а дать его может только хозяин.

После перевода тирады главный важно кивнул, а один из евнухов выхватил кинжал и молниеносно воткнул в грудь переводчика.

– Осень плоха он пелеводила. Клупый, завсем клупый дулак, – пояснил начальник и перевел разговор: – Скусный тевоська. Слаткий, как халва. Спать ее нада.

Девушку ввели в комнату, и по знаку евнуха она скинула длинную рубаху. Стройная, красивая, но совершенно черная негритянка. Я таких в нашем мире видел только в кино. Евнух вновь подмигнул и ушел.

Покойника вытащили из комнаты рядовые евнухи. Негритянка осталась стоять голышом, с нескрываемым интересом разглядывая меня. У нее выделялись только белки глаз и зубы при улыбке, остальное сливалось в один черный цвет.

– Господин разрешит мне одеться? Или он хочет рассмотреть меня более подробно? – с лукавой улыбкой спросила девушка. – Я не против, только у вас холоднее, чем у нас, и мне немного зябко.

Конечно, я велел ей одеться, притащил к Мивде и рассказал о подарке, который из всей одежды имеет только рубашку. Кухарка заквохтала, утянула девушку в свою комнату и вернулась с Кидором. Не сильно интересуясь моим мнением, велела послать гонца в Сухояр, в дамский магазин.

Тут меня отвлекли – пациентка отбывала к родным пенатам. Главный евнух поулыбался, поподмигивал, косноязычно поблагодарил, дал команду, и кавалькада уехала к порталу.

Кидор, Балег и Мивда на цыпочках, стараясь дышать через раз и в сторону, расставляли на столе подаренный драгоценный тончайший фарфор. Негритянка, одетая в парадное Мивдино платье, рассказывала нам про назначение каждого предмета. В последней нераспакованной корзине обнаружились кошели с большими семиугольными золотыми монетами. Вес корзины фунтов около двадцати. Неплохо за два сеанса.

К вечеру вернулся гонец из магазина. С сундуком. На мой невинный вопрос: «Что там?» Мивда возмущенно ответила: «Надо же одеть девочку! Не голой же ей ходить среди мужиков!» Оказалось, что куплено типовое приданое девицы. Именно девицы – девушки-дворянки, пусть и небогатой провинциалки. Сколько стоит, спросить не решился, чтобы не спровоцировать новое возмущение. Сундук вместе с женщинами скрылся в комнате, а Кидор виновато отвел взгляд, но пояснил: «Очень экзотическая девушка. Ее надо красиво одевать».

Ночью ко мне в комнату пробралось мое новое приобретение. Не знаю, как можно прилично рассказать, что тебя изнасиловала девственница, причем твоя же служанка. Единственно, чем можно оправдаться, – она негритянка, но, слава богам, не людоедка, хотя ночью я было засомневался. Практики у девочки не было совсем, но теорию она знала на «отлично», да к тому же призналась, что подглядывала, когда господин посещал наложниц. Ночью я назвал девушку «Черныш», ей это прозвище понравилось, потому она решила так и зваться.

Утром я попросил Кидора принести ларец с мелкими золотыми вещицами, доставшимися нам от хозяина дома. Камердинер принес. Широким жестом, но несколько неосторожно предложил Чернышу: «Возьми себе все, что хочешь!» Та оказалась настоящей женщиной и взяла все. Взрыв восторга с поцелуями и прочими выражениями благодарности я пережил, однако задумался.

Позже, когда мы с камердинером остались вдвоем, он намекнул, что иметь такую… э… личную служанку престижно. Даже простая негритянка, привезенная из колоний, ценится господами, как… э… прислуга. А уж воспитанная при гареме, умеющая себя вести и к тому же волшебница, произведет среди господ сенсацию. Дамы, правда, могут делать вид, что эпатированы, но тоже будут крайне заинтересованы.

Потом меня отловила Мивда и сказала, что несчастной девочке сильно досталось в жизни, ее продали родители, она не видела ничего хорошего в гадком гареме и никогда не сможет родить. На этом основании я должен платить Чернушке не менее двадцати талеров в месяц, выделить две комнаты в доме – одну среди помещений прислуги, другую недалеко от моей спальни, еще нужно купить кое-какие мелочи, необходимые девушке, и зимнюю одежду из меха.

Вот тут я не понял – кого кому подарили? Но, с другой стороны, кофей на завтрак Черныш сварила отличный, и ночью… кхм… Да и не жадный я. А в черном шелковом платье, в белом кружевном передничке и белой газовой наколочке на кудрявых жестких волосах она так мило выглядит. Может, ей еще кипельно-белую ночную рубаху купить? Атласную. Интересно, как будет просвечивать?.. Кхм…

Словом, дожала меня Мивда, махнул рукой и согласился на все затребованные траты. За что получил от нее «добрый господин» и обещание совместно с Чернушкой приготовить «кое-что вкусненькое». Ужас какой-то! Крутят нами женщины, как хотят! И ведь лишь служанка! Не жена и даже не конкубина!

К обеду примчался фельдкурьер на взмыленных лошадях, привез записку от его милости: «Бросай все. Срочно ко мне!»

Наследник

– Ваше королевское высочество! Трое волшебников и два жреца погибли, но им удалось развоплотить умертвие.

– Такие потери?! Во что же обратился ваш бывший Верховный? Вампир?

– Хуже, ваше королевское высочество. Много хуже…

– Ну? Не тяните, я слушаю.

– Ваше королевское высочество, это лич. Пока не будет найдена его филактерия, он будет воплощаться вновь и вновь. После каждой смерти ему нужно будет лишь несколько дней для восстановления. Если повезет, то несколько недель или месяцев.

– А мы будем терять каждый раз по полудюжине людей?

– Ваше королевское высочество, боюсь, много больше. Мы не знаем, где его логово. Это сегодня он пришел, сразу после возвращения, чтобы сотворить мерзкий ритуал, пока государь еще жив. В следующий раз он может затаиться, подготовить значительно бо́льшие силы и начать призыв союзников из Нижних Планов.

– Про ритуал доложите подробнее. В кого должен будет превратиться государь после смерти? В какую нежить?

– Достоверно сказать трудно, ваше королевское высочество… Предположительно в высшее воплощение Костяного Рыцаря, в Костяного Короля.

– Чем нам это грозит?

– Ваше королевское высочество, я боюсь сказать…

– Неста! Мне наплевать, чего вы боитесь. Говорите, как есть.

– Ваше королевское высочество, все клятвы, данные живому государю, останутся в силе. Он может управлять всеми, присягавшими ему. Члены ордена Золотой Саламандры, признавшие его гранд-мастером, после своей смерти восстанут высшей нежитью. Но и при жизни они не смогут поднять руку на своего господина.

– Сколько у нас есть времени и что можно сделать?

– У нас осталось лишь несколько дней, ваше королевское высочество. Мы не можем пробиться через Призматическую Сферу, которую воздвиг лич. Она защитила ложе со всех сторон. Лучшие ученые Гильдии перерывают наши архивы и библиотеки в поисках информации, как преодолеть такую преграду. И пока мы не пробьем проход, сделать ничего невозможно. Даже просто смотреть на сферу опасно, она ослепляет неподготовленных людей на несколько десятков минут.

– То есть вы ничего не делаете, кроме чтения книжек и размышлений на тему «все плохо»?

– Ваше королевское высочество, если бы вы мне вернули ту книгу…

– Ее нет. Она уже уничтожена. И все подобные книги будут уничтожаться под моим личным контролем. Если, конечно, мы переживем этот кризис. Ваш лич… Кто главней из этой пары нежити?

– Наверняка лич. Обычно Костяной Король полностью под контролем волшебника, ваше королевское высочество.

– А как же клятвы, данные при жизни?

– Тогда не знаю, ваше королевское высочество.

– Неста, вы вообще хоть что-то знаете?

Совещание

В кабинет, деликатно постучавшись, заглянул дежурный:

– Ваше королевское высочество, барон Тихий просится на прием.

– Уже прибыл? Скорехонек! Зови его в переговорную. И срочно за Тораном и Лаурой, жду их там же.

Всего через несколько минут в обитом пробкой маленьком зале собралось совещание первых лиц королевской фамилии с титулярным камергером Тихим. После положенного приветствия принц Лагоз изволил его поругать:

– Прибыл, герой? У-у! Так бы и дал тебе по шее! Вот пропал бы ни за грош в ночной атаке, что мне твоим родителям пришлось бы говорить? А ты же еще себе даже сына не завел!

– От вас, ваша милость, мне получить по шее ценнее, чем из чужих рук орден. Это значило бы, что вы следите за мной, хотя я временно и не при вашей милости.

– Молчи уже, медоуст. По крайне важному и сверхсрочному делу позвал. Что так быстро прибыл – хвалю. Что-нибудь про призматическую преграду слышал?

– Виноват, ваша милость. Призматическая Стена или Призматическая Сфера? Первое заклинание – восьмого круга, второе – девятого.

Торан и Лагоз переглянулись. Лаура перестала мять кружевной носовой платочек и с надеждой начала смотреть на своего рыцаря.

– Сфера. Как снять, знаешь?

– Ваша милость, селяне говорят: «Ежели что один построил, другой завсегда сломать сможет». Поставить – архимаг нужен, развеять – магистр сможет. А если свитки есть, то и просто волшебник.

– Шутник! Неста всю Гильдию на уши поставила, ищут способ развеять, а ты «завсегда сломать». Сколько времени тебе надо? И какие нужны свитки или другие ресурсы? Будет все, но нужно сделать быстро.

– Ваша милость, могу спросить о проблеме в целом?

После того как юноша услышал рассказ о случившейся беде, он заявил:

– Ваша милость, возможно, не стоит знать Гильдии о секрете преодоления призматических преград. Вдруг придется прятаться за ними? Я все сделаю сам. И сферу сниму, и постараюсь решить вопрос с ее обитателем.

– Умный ты, Стах. Но наивный и глупый. Что, никого не нашлось решить вопрос? Ты верный, тебе скажем, но один раз и без передачи. Торан, Лаура? Не против?

– Нет, папа.

– Да чего уж там. Говори.

– Семья должна решать свои вопросы внутри себя. Если кто-то нашей крови ведет себя неподобающе, то трое ближайших родственников должны собраться, решить, что с ним делать, и сами… Слышишь? Сами! Никому не перепоручая, привести семейные дела в порядок. На том стоим. Боги тогда за нас будут, и проклятия не случится.

– Ты, Стах, пойми – я сама очень боюсь, но больше, почитай, и некому.

– Власть, братец, это не только большие права, но и тяжкие обязанности. Думаешь, я хочу любимую дочурку в бой против нежити кидать? Мне в тысячу раз легче было бы дать приказ, двинуть полки гвардии и трупами завалить беду. Но нельзя. Боги за нас, когда мы следуем единожды установленным правилам, потому и государство крепко. Вот если из нас троих никто не вернется, тогда давай – делай что можешь, с мертвых спроса не будет. Тогда и Гильдию подключат, и гвардия в бой пойдет.

– Ваши королевские высочества, я могу вас усилить, чтобы повысить шансы в бою? Или это тоже запрещено?

– Усиление не возбраняется. У тебя магическое оружие есть? Или еще что, для боя полезное? Быть может, защита?

– От моего дядюшки осталось, ваша милость. Чисто для коллекции. Яд Некробой. На живых почти не действует. Лишь шрам остается незаживающий, и нежитью после смерти никак нельзя подняться. А вот для умертвий даже царапина фатальна. Зомби сразу дохнет, вампиру часы нужны или несколько ударов. У меня есть три дозы пасты на клинки.

– Дело! Хоть раз, но мы его достанем.

– Еще не все, ваша милость. Алмазный порошок нужен. По крайности, хотя бы гранитный. Я весь свой на зелья извел, но у ювелиров, может, осталось. Или старые, дешевые алмазы можно раздробить. Заклинание Каменная Кожа. Поглощает любые удары, включая магическое оружие. На моем уровне, с алмазной пылью – от трех до семи, с гранитной – от одного до четырех.

– Это сильно меняет дело. Почему в Гильдии нам такого не предложили?

– Не могу знать, ваша милость. Заклинание старое. Быть может, забыли. Оно дорогое, но полезно, только когда о нем никто ничего не слышал. Удар алебарды и удар шилом одинаково идут в расчет. А если бросить горсть щебенки, то защита может сняться сразу. Для магии такое обычно, она не разбирает серьезность угрозы.

– На троих твоих сил хватит?

– Так точно, ваша милость. Три Каменные Кожи четвертого круга… Чтобы снять сферу, нужно семь разных заклинаний, с первого по шестой круги. Справлюсь! При плохом раскладе еще будет чем монстра встретить.

– Тогда бегом за этим твоим… Некробоем, а я прикажу из Гильдии все возможные свитки доставить. С личем потом тебе же придется разбираться. Неизвестно, где он прячется.

– Наверняка в катакомбах под столицей, ваша милость. Самое удобное место. Поищем. Сейчас главное – снять преграду.

Подготовка

Я, когда порталом отбывал из башни, взял с собой всех слуг, кроме Балега. Он организует вывоз моих вещей в столицу. Но наиболее ценное Кидор не мог оставить. Ладно золото! Фарфор сразу после отъезда пациентки чуть не со слезами блаженства на глазах слуг был уложен по зачарованным на сохранность корзинам. Корзины были упакованы в сундуки с рунами на крепость, невскрываемость и облегчение веса. Собственно, так посуду сюда и привезли. При безумной редкости настоящего фарфора цена упаковки кажется ничтожной по сравнению с шансом довезти груду черепков.

В общем, в портал пришлось вталкивать багаж и самим входить навьюченными, как караван верблюдов. Причем мне заявили, что взяли минимум потребного, и как дожить до приезда Балега с вещами, совсем непонятно. Хотя есть надежда на его прибытие сегодня вечером.

Эля осталась единственной носительницей амулета для управления башней и в первую очередь лифтом. Я перевел систему в более параноидальный режим – лифт стал управляться только носителем амулета. Еще запретил не то что открывать – приближаться к рунному залу. Крепостной волшебник с помощниками может продолжать жить в башне, но ходить – пусть ходит по лестницам.

Пока слуги устраивались, я в придворном мундире метнулся во дворец. Меня сразу после доклада провели в комнату с обитыми пробкой стенами. Оба принца, мой сюзерен и я – вот все допущенные на совещание. Вызов последовал по новой проблеме: бывший Верховный Магистр возродился личем, пробрался во дворец, в зал, где умирает государь, провел неизвестный ритуал, поставил преграду в виде Призматической Сферы и попытался сбежать, но его, правда с потерями, развоплотили жрецы и маги, находящиеся на дежурстве.

Внимание, вопрос! Где они были раньше? Почему не помешали провести ритуал? Новая Верховный Магистр не знает, как преодолеть преграду. Серьезно? Что-то меня совсем не радует местная магическая Гильдия. Словом, предложил снять преграду и разобраться с тем, что внутри.

Вы знаете? Я зауважал и принцев, и сюзерена. Мне было сказано, что это их семейное дело и разбираться они будут сами. Я могу вмешаться, только когда они все сложатся. Охренеть, да? Лаура – видно, что сильно боится, но тоже идет, ибо «надо». Такое, понимаешь, спокойное мужество. С ними в любую схватку соглашусь пойти, помогу, чем смогу.

Предложил принцам яд против умертвий и для защиты Каменную Кожу. На это согласились с радостью. Яда у меня лишь три дозы, но таким людям и для такого случая отдам, не жалко.

У скелетных воинов есть пренеприятнейшее свойство – почти полный иммунитет к магии. Зато от ядов для нежити они не защищены. Паста густая, наносится на лезвие оружия, желательно похуже, ведь дня через три на металле появится пленка окислов, а через неделю останется изъеденный ржавчиной остов. Разве зачарованное оружие продержится чуть дольше, но дольше месяца не устоит и оно.

Когда вернулся с Некробоем, от Гильдии были присланы около пяти десятков разных свитков боевых заклинаний. Однако просьбу Несты поприсутствовать при снятии преграды мой принц отклонил сразу.

Не знаю, ограбили ли дворцовых ювелиров, раздробили ли коронные алмазы или сняли со всех дам их бриллиантовые гарнитуры, но алмазной пыли было не меньше, чем на две дюжины заклинаний. Я наложил Каменную Кожу, и тут неожиданно мой сюзерен ткнула себя стилетом в руку. Проверила, понимаешь. Стилет острый, тонкий – кончик погнулся. Вы пробовали в камень шилом ткнуть? Тут такой же результат. Отец Лауру немного поругал, но все трое сильно приободрились.

Его королевское высочество принц Торан из оружия выбрал широкий и тяжелый абордажный клинок, больше похожий на кортик, чем на саблю. Мой принц предпочел что-то вроде карликового протазана, а принцесса взяла короткую шпагу. Похоже, они договорились между собой и выработали общую тактику боя.

С час я смазывал ядом лезвия. Это дело не такое простое, как кажется. У непривычного человека шанс отравиться сильно отличен от нуля. Да и использовать оружие в бою надо с осторожностью. Я настоял, чтобы все надели плотные фехтовальные перчатки. В случае касания лезвия перчатку можно быстро скинуть с руки. Принцы надели кольчуги, Лаура предпочла кожаный доспех.

Мы спустились в подвал и потайным ходом прошли в Белый дворец. Спальня государя находилась на втором этаже. Призматическая Сфера ослепила многих слуг на десятки минут, потому я предложил войти в зал одному, пообещав позвать остальных, когда сниму преграду. Однако мой принц уже видел сферу и не ослеп, потому решил пойти со мной. Дальше диспозиция предполагалась такой – я снимаю преграду и больше не вмешиваюсь, в бой бросаются члены семьи. Если они не справятся и умрут, только тогда вступаю в бой я. За дверьми стоит его преосвященство с двумя монахами в полной броне, с зачарованными молотами. Это третий барьер обороны, они будут держаться, сколько смогут, а в это время еще один доверенный слуга поднимет по тревоге гарнизон крепости. Так себе план, отступления не предусмотрено, зато секретность соблюдена.

Глава 7

Смерть государя

Бой

Открыв дверь спальни, можно сразу увидеть огромный шар защитного заклинания. Верхний край достает потолок, нижний уходит в пол. Призматическая Сфера, семь слоев защиты, каждый по-своему противостоит нападению и наказывает вторгнувшегося. Сильнейшее заклинание, снимающееся легко и просто. Сравнительно легко и сравнительно просто.

Каждый – красный. Барьер от немагических атак метательным оружием. Бьет огнем. Читаю со свитка Конус Холода, пятый круг. Не мое, совсем не мое, я все же огневик.

Охотник – оранжевый. Останавливает магические дистантные атаки. Поражает кислотой. Порыв Ветра, второй круг. Сдувает птичек, уносит туман и… убирает второй слой преграды.

Желает – желтый. Не пропускает газы, яды и препятствует окаменению. Наносит удары электричеством. Сильный слой. Наверное, самый опасный из стихийных. Против него помогает Дезинтеграция, шестой круг.

Знать – зеленый. Защищает от любого дыхательного оружия. Яд. Мгновенное, летальное действие. Проход Сквозь Стену, пятый круг. Прекрасное воровское заклинание.

Где – голубой. Останавливает ментальные атаки и ворожбу защищаемого места. Превращает в камень. Снятие смеху подобно – Магическая Стрела, простейшее заклинание первого круга. Только крайне ленивый волшебник его не знает.

Сидит – синий. Не пропускает любые заклинания. Вызывает безумие. Опять со свитка, читаю Дневной Свет. Я Тень, любой свет – не ко мне.

Фазан – фиолетовый, самый сильный и коварный слой. Обладает защитными свойствами всех предыдущих оболочек, разрушает все объекты, снимает все эффекты, существ переносит на другой, случайный план. Рассевание Магии, третий круг.

Все! Сфера убрана, королевская троица бросается в бой. А я, чуть не рассмеявшись от облегчения, наблюдаю за схваткой. Какой Костяной Король?! Где Костяной Рыцарь? Всего-навсего Могильный Гуль! Сильный, опасный, но далеко не высшая нежить, обычный безмозглый монстр.

Безмозглый он, может, и безмозглый, но сразу бросился на слабейшую в партии – на Лауру. Та приняла его на шпагу, но он успел ударить девушку огромной когтистой лапой. В это время с одной стороны в него вонзился широкий наконечник протазана, а с другой – рубанул короткий, однако тяжелый клинок. Гуль протяжно взвыл, раз успел отмахнуться, а затем упал на пол. Края ран, задетые отравленными клинками, прямо на глазах оплывали слизью, очень похожей на гной.

Лаура, ничего не замечая, по-моему, даже крепко зажмурившись, тыкала шпагой в поверженного врага, причитая: «На! На! На!» Ее доспех рассечен ударом когтей. Три параллельные прорехи, причем в средней виднеется сосок очаровательной девичьей груди. Лагоз обнял дочь и гладил, как маленькую, по голове, пока девчонка ревела в полный голос, иногда даже немного подвывая.

Нагрудник кольчуги принца Торана пробит точно напротив сердца. И он пальцем машинально трогал рваные края дыры. Его клинок еще немного шипел и пенился там, где яд смешался с ихором монстра.

– Стах! Позови… – приказал принц, продолжая прижимать дочку к груди.

Я выглянул за дверь и приглашающе махнул рукой. В дверь вбежали оба монаха с молотами наперевес, за ними влетел его преосвященство с аспергиллиумом в руке.

Аспергиллиум – довольно специфическое оружие, помесь палицы с брызгалкой. В отсек, расположенный в рукояти, заливается святая вода, и при ударе оружие еще и окропляет место удара. С учетом того, что оно сделано из специфических материалов, благословлено и зачаровано в храме, такая дубинушка ну очень эффективна против некоторых тварюшек, которых не берет ни магия, ни даже магическое оружие. Правда, стоит дороже иного храма.

Его преосвященство сразу понял ситуацию, аспергиллиум в руке сменился огромным клетчатым платком, который был вручен Лауре. Та громко и совсем не аристократично высморкалась, откуда-то достала зеркальце, критически осмотрела себя. Ойкнула, заметив прореху на груди, прикрыла ее ладонью, отвернулась от мужчин и стала быстро приводить себя в порядок.

– Боги закончили путь грешника, – вздохнул священник. – Не скажу, что к себе прибрали, но мучения закончили. Ваши королевские высочества, идите в покои, а к утру я извещу народ о кончине вашего отца. Примите сию весть с должной печалью и смирением.

Оба брата синхронно хлопнули меня по разным плечам и удалились вместе с принцессой. А молотобоец спросил:

– Что ЭТО было?

Нежить почти совсем растеклась в зловонную лужу, в которой опознать что-либо было проблематично.

– Могильный Гуль, – пояснил я. – Уже обернувшийся, но еще не отожравшийся. И так бы забили. Знал бы – Некробой не тратил бы.

– Не дали боги беде свершиться, – загнусавил монах.

Второй его перебил профессиональным вопросом:

– Доспехи на двоих порваны, но крови нет. Заражения не будет?

– Нет. Заклинание защитило.

– Барон Тихий? – спросил его преосвященство, как будто только узнав меня. – Как же! Наслышан о богоугодных делах ваших. Священнослужителя приютили, новый приход у себя в баронстве организовали. Благое дело, благое. Сорок ваших грехов лично отмолю за то и за сегодняшнее дело. А вот для братии нашей, коя молитвами и слабыми силами своими защищает прихожан от нечисти всякой, нельзя ли испросить средство, кое столь нежити прискорбно?

– А особливо ту чару, что так ладно от ударов когтей защищает, – вмешался первый слабосильный монах с двуручным молотом и в зачарованном полном стальном доспехе.

Второй слабосилок, с кулаками в голову ребенка, закивал, поддерживая просьбу. Обложили. И отказать не могу – первосвященник лично на бой пришел и, видать, лучших бойцов привел. Грех отказывать тем, кто был готов стоять с тобой рядом до самой смерти.

– У меня не осталось Некробоя. Но если достанете ингредиенты, попробую сварить. А Каменная Кожа – заклинание не столько сложное, сколько дорогое. Можно и про него поговорить, открою рецепт церкви, если имеются волшебники.

– Столь радостно на душе потеплело от слов ваших праведных! Есть добрые прихожане, найдут потребные вещества, найдут. Ой, – вдруг спохватился священник. – чего это я! Мы и у себя в храме имеем много всякого разного. Нам бывает оно не потребно, а храним – вдруг кому на что сгодится. Книги разные. Вещи всякие, не божьи, но мажеские.

Государь

Дверь маленького зала, в котором собрались на совещание самые высшие сановники королевства, неожиданно распахнулась. Медленно, торжественно, сопровождая каждый свой шаг стуком посоха, вошел одетый в черное одеяние с обильным серебряным шитьем герольд, семь раз ударил посохом о пол и провозгласил:

– Волею всемогущих богов, его величество король Хаора умер! Согласно завещанию государя, по обычаям предков и законам королевства, его королевское высочество наследный принц Лагоз получает в наследство корону! Да здравствует король!

Присутствующие давно были готовы к такому исходу, потому здравицы в честь нового государя прозвучали искренне и сразу. Его величество смиренно склонил голову и принял на себя тяжкий груз управления страной. Его королевское высочество принц Торан выразил поддержку брату, достал заранее подготовленную бумагу и предложил организовать Комиссию по траурным торжествам. Новый государь первым своим Указом поставил во главе Комиссии генерал-аншефа графа фон Лаунгера. Тот поблагодарил за великую честь, вытащил из кармана мундира список и зачитал просьбу включить в Комиссию всех названных вельмож. Его величество милостиво соблаговолил утвердить состав.

Следующим указом он обязал всех сидящих за столом стать членами его Государственного Совета. Никто из присутствующих не взял самоотвода, но каждый встал и в короткой речи поблагодарил его величество за доверие, а его преосвященство напомнил о необходимости коронации ровно через сорок дней. Как главе главного храма страны и первосвященнику королевства ему пришлось взять на себя главенство Коронационной комиссии. Список ее членов, кстати оказавшийся под рукой, также был утвержден.

Прямо сразу, не выходя из зала, его величество изволил написать две-три записки и приказал их срочно доставить адресатам. Новое правление началось успешно.

Братья

Бой закончился глубокой ночью. Комнату во дворце за мной оставили, после разговора со священнослужителями можно было бы и поспать, однако не дали. Призвали в переговорную комнату Зеленого дворца. Там собрались оба принца и принцесса.

– Ну как святые отцы?

– Разбираются, наверное, ваша милость. Меня отправили восвояси почти сразу, как монахиня пришла.

– Святая Мать?

– Не могу знать, ваша милость. Лицо полностью закрыто капюшоном. Да и не видел я таких раньше.

– Она. Слепая, но слышит малейший шорох. Ходит одна, без поводыря, не хуже любого зрячего. Лучше нее никто не очистит место от эманаций зла.

– Ваша милость, монахи у меня просили рецепты Каменной Кожи и Некробоя.

– Дай, коли не жалко. Не в обиду тебе будет сказано, Гильдия плохо проявила себя, а отец на нее очень полагался. Даже Церковь Всех Богов перестал ценить. А в государстве все должно быть сбалансированно и стабильно. Нельзя отказываться от одного в пользу другого. Сейчас придется заново настраивать тяги и противовесы… Ладно, с этим позже разберемся… Ты, братец, будешь на связи между двором и Гильдией.

– Ваша милость, не справлюсь. Честно говорю, не скромничаю. Меня начальником канцелярии представительства поставили. Стыдно сказать, ваша милость! До сих пор не знаю, чем там занимаются!

– Да? А тебя хвалили. Ты думаешь, что сам по себе, а за тобой сто пар глаз доброжелателей смотрят, ждут, когда хоть чуть оступишься. Однако докладывают, ты прекрасно дело поставил. У подчиненных в авторитете, строг, но справедлив.

Тут вмешался принц Торан:

– Ты считаешь, я знаю, как ротой командовать? Или даже полком? Лагоз, он что, сумеет рассчитать бюджет сельской больницы? На то другие люди есть. Задача руководителя не подменять подчиненного, а дать ему посильную задачу и следить за исполнением. Ты молодой, думаешь, должен знать дела каждого письмоводителя? Ан нет! Словом, дело решенное. У тебя два пути, первый – встать во фрунт и сказать: «Так точно!» Но можешь, наоборот, встать по стойке «смирно» и заявить: «Будет сделано!» Нас любой вариант устроит.

– Слушаюсь, ваши королевские высочества!

– То-то! А то «не справлюсь»… Мы тебе помощником родственника поставим, Симона аус Хансала. Он бригадирского чину, для него это, с одной стороны, понижение, но старое место мы ему оставили. Пусть выслуга идет, справится с гильдейскими делами – генералом будет, обещаю. Так и передай.

– Премного благодарен, ваши королевские высочества.

– Не тянись. Меня тоже разрешаю «милостью» звать. Мы с тобой вместе в лицо смерти глядели. После такого можешь попроще быть. Что целыми благодаря тебе остались, помним. Сразу отблагодарить не сможем, но должными быть не любим.

– Стах, мне страшно. Я боюсь, не усну. Мысли всякие. Почему дедушка в монстра обратился?

– Божественное проклятие не усиливает, а принижает. Костяного Короля, который веками может править своим государством, можно как угодно называть, но не проклятым. Если по рангу смотреть, он выше магистра, ближе по силе к архимагу. Недобрые боги могут даровать за большие заслуги такую мощь. А вот гуль, у которого отняли душу и разум, – он точно проклят. Даже если могильный, один из самых сильных гулей.

– Спасибо, братец, растолковал. То есть, получается, боги дали нам испытание по силам. Тяжелое, но справиться мы могли. Без тебя дочка и брат, скорее всего, погибли бы, но в результате мы бы победили. А с личем что делать будем?

– Ваша милость, найдем. Да и не так он страшен в ближайшей перспективе. Пока возродится, пока в силу войдет. Высшая нежить живет долго, если не развоплотят. У них ход мыслей совсем идет по-другому, чем у живых. Был описан случай, когда могучий боец с нежитью объявил охоту на вампира, тот посмеялся и уснул на полста лет. Когда проснулся, боец уже умер. Вампира, правда, его потомок упокоил, но ход мысли нежити понятен.

– Так нам что, полста лет ждать?

– Никак нет, ваша милость. Думаю, надо искать место, где лич пребывать собирался. Это не вампир, которому только гроб и нужен. Лич обычно старается свою силу нарастить, исследования проводит, старые могильники ищет. Ему пристанище нужно. И не абы какое. Что при жизни любил, то и после смерти будет хотеть вокруг себя видеть. Сподвижники ему интересны. У нас обычай своих мертвых сжигать, причем одаренных особенно, значит, слуг набрать ему тяжко, армии нежити вовсе не будет. Выход – или призыв существ с иных планов, или пока живые сторонники. Ну и маленький источник тел – река и море, утопленники. Нежить из них слабая, хотя сильнее зомби. Однако нападают только вблизи воды, да и поднимать их, особенно в соленой воде, задача крайне сложная. Можно, конечно, еще что придумать, но высшую нежить ожидать не приходится, а низшую даже крестьяне дубьем забивают. Да, с потерями, однако забивают.

– Спасибо, просветил. Ты думаешь, в катакомбах прячется?

– Ваша милость, в городе про все дома полицейские могут рассказать, а в катакомбах места полно. Однако шансов много. Тут другие вопросы имеются. Первый вопрос – почему дали ритуал провести? Ведь два жреца и трое волшебников погибло, но нежить-то победили. Значит, до боя ритуал был проведен. Как так случилось? Другой вопрос – когда дела пошли плохо, почему лич не сбежал в сферу? Тот, кто поставил, проходит сквозь преграду свободно. Третий – почему решили, что именно лич был? Его видел кто-то из оставшихся в живых? Кто? По каким признакам определил?

– Хорошие вопросы задаешь, дружок. Вот тебе и первое дело к Гильдии. Завтра озадачь помощника, пусть спросит. Сам будешь для другого дела потребен. Рассчитывай так, что до коронации из дворца без приказа ни шагу. Что нужно, решай здесь. Что потребно, тебе выдадут. Пока дела не наладятся, будешь нашим последним рубежом обороны. Про секретность молчу, ты сам все понимаешь.

Совещание

Лег уже перед рассветом. Причем помещение мне выделили другое. Была комната 24, последняя в списке, дали покои с номером 1. Никого из них не выселили, они в резерве были. Четыре комнаты. Одна, правда, совсем маленькая, для личного слуги. Собственный, извините, сортир, совмещенный с ванной. Стены с резными дубовыми панелями. Кровать с балдахином. В кабинете стол с креслом, книжные шкафы и кожаный диван. Вся мебель списана из королевских покоев, но очень достойного вида. Обалдеть, в общем. Тут сразу понятно, что мой статус при дворе резко поменялся. Единственно, служитель вежливо намекнул, что женщины сюда тоже категорически не допускаются.

Все мои мундиры уже здесь, необходимые вещи тоже. Покои, скорее квартира, номер один очень понравились Кидору, и он, пользуясь своим статусом личного камердинера, уже обживает маленькую комнатушку.

Утром не пришлось бежать в общий буфет: камердинер подал завтрак в моих покоях. Понятно, меню то же самое, что и у всех, но, знаете ли, статусно. С одной стороны, мне это не нужно, с другой – завистники быстро найдутся, а с третьей – приятно. Как там? Огонь, вода и медные трубы? Хм… Огонь, наверное, был, когда я принца из заведения мадам Розы вытаскивал. Честно говоря, я дом и сжег Огненной Стеной, но никого это не колышет. Вода точно была. Где моя крепость стоит? Вот! Теперь пошли медные трубы, самое сложное испытание. Надо и его пережить.

Слуга доставил из дома коробки с кремами. Сразу после завтрака я отложил государеву долю, от казны же ингредиенты выдали, долю обер-цалмейстера, подарки Лауре, маме, Силестрии и несколько в запас, на всякий случай.

Затем меня вызвали на совещание. В зале собрались высшие сановники королевства, оба принца и… я. Понятно, я оказался на последних ролях, сидел на дальнем краю стола. Мой статус был обозначен: «Сядь посиди. Может, по магии чего пояснить сможешь». Угу. Сел, сижу. Ловлю несколько охреневших взглядов. Вы знаете? Я их понимаю. Тут не просто все, кроме меня, генералы, здесь главные руководители страны собрались. Приглашенных отвечать на вопросы по любой теме не сажают за стол. Чай, не рассыплются, они и постоять могут. А тут я, титулярный камергер, за краешком стола примостился. Очень оно удивительно людям.

Сижу, приготовился внимательно слушать. Не так, как на первом приеме, когда стоял глазел, а потом спросили по делу, даже вспомнить ничего толкового не смог. Впрочем, почти сразу после начала совещания вошел герольд.

Судя по реакции, кое-кто был уже в курсе смерти государя, а остальные давно этого ждали. После торжественного объявления о кончине и провозглашения моего принца королем его милость принял королевство под свою руку. Его брат, принц Торан, высказал полную и безоговорочную поддержку новому государю, достал заранее заготовленную бумагу и предложил создать Комиссию по траурным торжествам. Новый король поддержал это предложение и попросил генерал-аншефа, как старого друга и давнего соратника покойного, возглавить Комиссию.

Фон Лаунгер не отказался. Совершенно случайно у него с собой оказался список членов этой самой комиссии. Неожиданно, да? Еще более неожиданным оказалось то, что последним среди комиссионеров оказался я, как ответственный за ведение протокола заседаний, а заодно и открывающий траурное шествие выносом штандарта Хаора. Обычно для сего брали кого-нибудь из молодых офицеров гвардии, но кто-то слышал, что я хорошо марширую. Что касается протокола, я его не должен вести, я обязан устроить так, чтобы он велся. Затем читать написанное, убедиться в достаточно полном и правильном изложении, но убрать лишнюю «воду». После этого окончательный вариант подписывается мною и рассылается по положенному списку.

Если говорить совсем грубо, я не могу запретить выступать на заседании по любому вопросу, но в протоколе отсечь лишнее, не относящееся к делу, просто обязан. Могу или вычеркнуть, или отметить «ничего не было сказано по существу рассматриваемой темы», даже список участников, в части тех, чьи выступления не вошли в протокол, могу корректировать. И лишь после рассылки, прочитав, мне можно предъявить претензию, написать дополнения, прогнать с должности ответственного, но в анналах останется именно мой вариант протокола.

После формирования комиссии его величество милостиво соблаговолил из всех сидящих за столом сформировать Государственный Совет. Из всех! СИДЯЩИХ! Я тоже сижу! Каждый вставал, получал назначение, благодарил за великую честь, обещал справиться.

Его преосвященство, когда до него дошла очередь, витиевато напомнил, что ровно через сорок дней необходимо провести коронацию. Тут же получил назначение председателем Коронационной комиссии. Тоже совершенно случайно у него нашлась бумажка с титулами, фамилиями и именами участников комиссии. И вновь там оказался я. Как верный прихожанин и самый молодой из достойных, должен буду держать подушку с регалиями. Не корону, понятно, нет! Ее священнослужитель держит. Мне досталось держать дворянские регалии – королевский перстень, цепь Первого Дворянина королевства и Скипетр Власти. Эти символы вручаются самыми последними и считаются такими… домашними, что ли. Их от дворянства всего королевства в знак верности дарят. Все присутствующие какую-нибудь роль на предстоящей коронации получили.

Затем продолжили наделять должностями следующих сановников. Когда до меня дело дошло, государь изволил сказать: «Хм… Ну… Ладно… Всех так всех, слово сказано… Будешь… э… по магии, в общем… найдется и тебе что-нибудь. А чтобы зря не зевал на совещаниях и не манкировал приходом, тоже протоколами займись. Может, научишься чему-нибудь. Когда в возраст войдешь, настоящее дело получишь». Охренеть! Я член Госсовета! Ведь сказать кому, не поверит. Но коли поверит, с дерьмом сожрет от зависти.

Родители, конечно, с ума сойдут от беспокойства. Такая карьера, если случается лет за тридцать, считается чрезвычайно успешной. Что говорю! Член Госсовета – высший пик любой карьеры.

Когда все закончилось, государь сказал:

– Тихий, ты на прием просился? Зайди, дружок.

Оно конечно, зайти обязательно зайду, только я не просился на прием, однако сразу отзываюсь:

– Ваше величество, я по поводу кремов приказа просить хотел. Что с ними делать?

– А! Да! Помню. Жена как раз вчера спрашивала. Малышам нужно. Приноси через четверть часа, решу, что с ними делать.

С этими словами государь удалился. Я тоже, сделав общий поклон, вышел. Быстрый спринт к себе в комнату за коробками, и вновь оказываюсь в знакомой приемной, его милость не сменил кабинет. Возможно, завтра или послезавтра, скорее после коронации, он переселится в Белый дворец, но сейчас мы встретимся в знакомой комнате.

В приемной было непривычно много народу. Двое дежурных, наряд из троих гвардейцев и больше полудюжины посетителей. Стоило мне войти, как дежурный расплылся в улыбке:

– С возвращением, барон. Государь вас ожидает.

Ранбранды

– Черт-черт-черт…

– Я смысл понял. Неста, однако, думаю, жене захочется бо́льших подробностей. Да, милая?

– Да, дорогой. Тетя, если нет цензурных слов, то скажи какими можешь – что случилось?

– Вернулся Тихий, поговорил с принцами. Через пару часов снял сферу. Не спрашивайте как, не знаю. Мне не позволили присутствовать при этом. Утром две новости – смерть государя и назначение Тихого на связь Гильдии с дворцом.

– Что снял сферу… Неожиданно, но даже неплохо. Обе другие новости были ожидаемы, мы давно знали о них. Тетя, ты про что?

– Про Тихого. Ответственный за протокол в Комиссии по траурным мероприятиям. Мало? Еще – держатель дворянских регалий на Коронации. Хотите больше? Извольте – член Государственного Совета!

– Как это так?!

– А вот так! Просто сидел за столом, когда новый государь объявил всех присутствующих членами Госсовета и не захотел взять свое слово назад. Случайность. Все дружно, хором в это верят.

– Ошеломляющая новость. Но старичье из бывшего Белого дворца, конечно, против?

– Старичье он купил с потрохами своим кремом от геморроя им и для красоты их любовницам, женам, дочерям. Канцлер, обер-цалмейстер и генерал-аншеф за него. Его преосвященство лично… Сам! Вписал в число участников Коронации. У него тоже геморрой, что ли? Мнения принца Торана попытались спросить – рявкнул: «Пусть будет в Совете хоть один честный человек, кроме меня! Хоть молод и глуп, зато верен». Кого-то Тихий вместе с Лагозом из огня вывел, тем неудобно возражать. Остальные, знаете ли, спорить не стали. Боязно перечить государю. Подставить при случае подставят, а просто так отношения портить – зачем?

– Тетя, а ведь из-за тебя сорвалась помолвка!

Мнение

– Мальчишку в Государственный Совет! Как такое вообще возможно! Молоко на губах… Это что такое?

– От барона Тихого, ваше высокопревосходительство. Крема.

– Какие еще крема? А… понял… А здесь что? Крема! Скажет тоже… крема… Мне не нужно, у меня геморроя нет! Но ладно, не выбрасывать же… Вот я и говорю – молодой еще Тихий. Коли не будет лезть в политику, пускай посидит на заседаниях, послушает, как умные люди вопросы решают… Это тот самый жемчужный? Сразу видать хорошую работу! Тут тебе не дундуки из Гильдии, этот наш, из исконных дворян. Коли что делает, так о-го-го! Не слышали, зелье от облысения поставил настаиваться?

– Ваше высокопревосходительство, служитель… краем уха… при докладе…

– Ну-ну?

– Ускоренную формулу Тихий вывел. Чуть не зимой будет.

– Дело! Это жемчужный, а это Горная Лаванда…

Тереза

Во время вечернего чая хмурая Тереза, сидящая с котенком на руках, вдруг спросила:

– Я так и умру старой девой, да?

– Что ты такое говоришь?! – взвилась мама.

– Мне Стах нравился – вы его прогнали, решили – наследник герцогства лучше. Теперь он вдруг утонул.

– И что?!

– Мама, он в ванной утонул. А наша семейная стихия – Вода. И кому из вас мой новый жених не понравился? – Предупреждая следующую реплику, девочка заявила: – Я знаю, что это не ты, папа. Твоя стихия – Огонь.

Заявление девочки ошеломило семью. Мама неуверенно возразила:

– Малышка, это никому из нас не нужно. Говорят, он был сильно выпивши…

– Малый элементаль? – вслух подумал папа. – Минимум четвертый круг, но он глуп, как пробка. Марид? Тот утопит любого простеца, однако бесплатно работать не будет. И ванна мелковата для него.

– Милый! Неста не могла! Даже не думай! Зачем ей это надо?

– Зачем? Я могу назвать минимум три причины, но действительно было бы проще сделать иначе. Хотя… Сфера Удержания создается щелчком пальцев, проще некуда. Терезочка, у тебя не было видения?

– Нет. Я просто так спросила. Женихов среди наследников герцогств больше не осталось. В Гильдии все сильно ниже рангом. Значит, придется оставаться старой девой. Когда я умру бездетной, – тут девочка горестно всхлипнула, – герцогство достанется кому-то из моих двоюродных братишек. Я буду играть с их детишками и сама выберу наследника.

Слезы набухли в уголках глаз, но Тереза стойко держалась. Лишь вернувшись в детскую, она смахнула влагу и сказала мишке:

– Мама заставит тетю ответить за разрыв со Стахом. А кто по-настоящему виноват, я им никогда не скажу.

Разговоры

– Тихий всем членам Государственного Совета послал по три лавандового и по баночке жемчужного. А мне еще дополнительно передал, на что еще при покойном государе я ему реагенты давал. Правильный мальчик, слово держит, с ним можно иметь дело.

– Да! Малыш боевой. Мне тут служители нашептали… Его камердинер им похвастал. Барон оказался таким проказником! Служанку себе выписал. Из гарема. Негритяночку! Нетронутую. Сама черная, только зубы да белки глаз и видно. Ой, шалун! Правильно его милость говорил – гадкий мальчишка. Он ведь принцу двух простолюдиночек из молоденьких гимназисточек смог представить. Такие были, понимаешь, невинные красотулечки!

– Ходок! Хорошо хоть за девками о делах не забывает. Пока какая-нибудь не окрутила, самое время погулять. Вот я помню в бытность мою… Хи-хи! До сих пор жена не знает!

– Эх, молодость-молодость!

– Представляете? Так рада была, так рада, даже когда благодарила, до крови укусила! Я одну лаванду жене, другую – ей.

– А жемчуг с третьей лавандой кому? Небось, той, из оперетки?

– Жирно такое актриске будет! Золотой брошью с каменьями обойдется! Я в запас припрятал. Пригодится. А вы как?

– Как-как! У меня дома жена да внучка на выданье. Тут посторонних не задаришь, домашние женщины не поймут. Я вот думаю, надо бы на заседании… при случае, конечно… к слову… еще попросить. Я ему послал чего, отдарился.

– И я о том же думал. Барон молодой, но деликатный. Не откажет. Обер-цалмейстер еще при прежнем государе подсуетился – дал, что для зелья потребно. Так Тихий ему, канцлеру и аншефу по несколько коробок наварил. Думаю, нам тоже никак не откажет.

– Конечно, не откажет!

– Ну вот какой из титулярного камергера член Госсовета? Это он все своими кремами да лысиноубирателями добился! И этими… коктейлями камер-юнкера… Гадость! Такая гадость!

– Тут ты не прав! Знаешь ли, я в клубе пробовал. Свежо и оригинально. Даже при дворе ими не брезгуют, про салоны и не говорю. Очень ничего!

– Да! Ничего! Ничего такого, чтобы в Государственный Совет вводить! Идиотизм! Полный идиотизм!

– Ты того! Говори, да не заговаривайся! Ты кого идиотом называешь, а? Кто Тихого на должность поставил? Государь! Значит, по-твоему, его величество кто?..

– Ты меня не понял! Я в положительном смысле этого слова… Совсем не то, что ты подумал вначале.

– Смотри у меня! Сам знаешь – двое виноватых в разговоре. Один болтает, другой слушает. А прав из них тот, кто самым первым охранителям доложит.

– Лаурочка, душечка! Так мы приедем к тебе завтра? Ну давай приедем! Не жмись! Сестренка вся извелась, хочет героя увидеть.

– Даже не знаю…

– Подруженька, давай! А я тебе сплетню про твоего рыцаря расскажу!

– Какую?

– Он послал иноземному шаху зелье, а тот ему отдарился чернокожей принцессой! В полон из дикого племени людоедов взяли и в гареме воспитывали для случая. Вот Тихому ее и подарили. Наложниц-то у нас нет – обозвали личной служанкой.

– Врешь, поди?!

– Врать-то мне зачем? Все служители только про это говорят. Тихий только ее… только с ней ночь провел, подарил шкатулку золотых вещиц и сундук с приданым.

– Это он мог… Он – да… щедрый. Как вообще можно с такой! С чернокожей людоедкой! Не понимаю я этих мужчин! Не понимаю!

– А чего их понимать? Кобели!

– Мамочка! Ты говорила с папулечкой про Тихого? Ранбранды свою дочь за голоса продали, мой герой стал совсем свободен.

– Мы с отцом обсуждали твои слова. Ты точно все решила? Не передумаешь? А то дело сложное, придется многим в глаза лезть. К его величеству надо обращаться, Дворянскому Собранию ранний брак династическими соображениями обосновывать. Дорого это и весьма непросто.

– Зато Стах уже член Государственного Совета. Представляешь, как он папочке помочь в его делах сможет?

– Не только, малышка. Не только. Но отдавать ему графство в нашем герцогстве стоит только под конкретные и очень серьезные обязательства, даже скорее обеты, с его стороны. Давай мы сначала тебя с ним познакомим, а только потом продолжим разговор.

– Мамулечка! Давай! Когда?!

– Надо так, чтобы вы не только случайно встретились, но еще и успели поговорить.

– Тихий вернулся и опять на гимнастике будет в одних штанах скакать.

– И что? Ты опять за ним станешь подсматривать? Узнает Лаурка, что ты за ее рыцарем подглядываешь, – она тебе задаст!

– Не узнает! Кто ей скажет?

– Кто-кто… Кто-нибудь из тех же служителей, что тебя смотреть водит.

– Побоятся! Я прогневаюсь!

– Подумаешь! Тебе всего двенадцать лет! Кто тебя серьезно воспринимает?

– Воспримут! Куда денутся?! Лаурка замуж выйдет и уедет, а я здесь останусь. Тогда они у меня попляшут! Или лучше сделаю…

– Как?

– Мала еще такими вещами интересоваться!

– Ну скажи! Интересно же! Мне ведь целых десять лет!

– Я к тете Мариане ходила маленьких смотреть. К ней каждый день мама Тихого приезжает, с малышами сидеть. Я подслушала: завтра они барона позовут. И тут я такая… невзначай приду.

– Ты хитренькая!

– Между прочим, мальчик уж слишком независим. И это плохо – нет на него рычагов давления, кроме отца с матерью. Да и через них не так чтобы очень – уж совсем сильно не надавишь, кровником магистру я точно становиться не хочу.

– Земли у него тоже захватывать бесполезно: чтобы отбить, ему и полк, и два дадут. А вот башню атаковать вполне возможно.

– Там только волшебники нормально жить могут. Да и то… Сыро, холодно, ветрено. Зачем ему башня?

– Не скажите! Освободить майорат – дело принципа. Сначала захватим, потом поможем с освобождением. Если правильно разыграть, то будем с ним лучшими друзьями. А он останется должен.

– Гарнизон дорогу к башне перекрывает. Обойти не получится. Если штурмовать – сигнал успеют подать, по мосту не пройдешь, он весь простреливается метателями.

– В баронство наемники пройдут через городской портал, дойдут почти до форта, откроют временный портал и через него сразу рванут на мост, поближе к башне. Пока часовые очухаются, наши уже подойдут к лестницам. Дальше дело за воинами. Надо захватить этаж с метателями – сразу проще будет: любую подмогу отстрелят.

– Волшебники нужны. Портал открыть, по этажам ездить, с метателями разбираться. Бойцов надо человек с полста, чтобы продержались, пока будем делать вид, что атакуем. Дороговато выходит!

– Да. Дороговато. Но из армейских брать нельзя. Как ни приказывай, рано или поздно хоть кто-нибудь да проболтается. А наемники на то и наемники, чтобы лишних вопросов не задавать.

– Лагоз если узнает, озвереет. Головы нам точно не сносить.

– Так мы же для общего блага стараемся. Сбить спесь с мальчишки дорогого стоит.

– Я волшебников пришлю. С тебя наемники.

– Ладно, договорились.

– Тут кое-кто на меня вышел. Хотят башню у Тихого захватить. Денег дают, просят пару волшебников, портал открыть, чтобы форт обойти. Ну и дальше чего помочь.

– А ковену оно надо? Наш глава возродится или нет, непонятно. Без него нас всего двенадцать волшебников – нет полной силы.

– И что? Там дел-то на одну ночь. И в самой крепости у меня человечек имеется. Знакомец хороший. Попрошу помочь – не откажет.

– Разве что знакомец… Не откажет, точно?

– С чего ему отказывать? Золотишко-то он любит. И довольно безопасно – после дела помалкивать будет, дескать, он тут ни при чем, все наемники виноваты.

– Завтра поезжай к нему. Договорись, чтобы помог нашим. Заказчикам про него молчи. Не обязательно им про нашу кухню знать, ну и лишний козырь в рукаве не помешает.

Служба

События неслись стремительно. После объявления воли покойного государя его милость в новом статусе принял меня первым. Кстати, список посетителей, сразу после принятия его величеством короны, на следующий день пропечатали во всех газетах. Государь милостиво расспросил про зелья, похвалил. Его брат пристроил мне на грудь медаль «За штурм», подарил знаки отличия секунд-майора и чуть-чуть поругал за дурную лихость. Затем меня оставили в кабинете и по очереди принимали следующих посетителей, бо́льшую часть из них тоже оставляли.

Когда кабинет забился так, что негде было яблоку упасть, всех присутствующих пригласили на кофей. Там, под разговор, государь вдруг попросил канцлера:

– Карл, как у самого старшего из присутствующих здесь, для показа того, что верные люди моего покойного отца и мне не чужды, прошу вашего разрешения носить алмаз, не дожидаясь коронации.

Конечно, разрешение было получено, а присутствующие придворные прошлого Белого двора расплылись в горделивых улыбках. Его величество достал из кармашка перстень:

– Сей алмаз мне подарил барон Тихий на рождение первого сына и провозглашение меня наследником. Тогда носить перстень мне было не по чину, но сейчас он пригодился.

Все присутствующие ОЧЕНЬ внимательно посмотрели на меня, а государь снял свой изумруд, надел на палец алмаз и продолжил:

– Хм… Неплохо смотрится! Ведь правда?! А я Тихому так и не отдарился за перстень… Что бы такого ему… Да вот, почему бы и не старое кольцо?

И тут же подозвал меня к себе и отдал снятый изумруд! Такая честь! Я, понятно, тут же старый перстень заменил на новый. Ладно размер камня! Ведь тот мне принц дарил, а этот – государь!

Чуть позже, после кофея, состоялся разговор с братьями в пробковой комнате. Они оба, по очереди, чуть поднатаскали меня в отношениях с членами совета, рассказали, кто что любит и, наоборот, ненавидит. Каждому из них мне было велено послать по одному жемчужному и по три лавандовых зелья.

Еще братья мне поставили задачу – завести ребенка, лучше мальчика, лучше от конкубины. Для поддержания репутации крайне желательно от простолюдинки. Богатой, понятно. Про Черныша они уже слышали, но бастард от служанки ими даже не рассматривался. Пришлось рассказать о бесплодности девушки. Реакция была положительной, типа – тогда ничего, можно. Играй, мальчик, в свою игрушечку, оно полезно.

Для того чтобы свить семейное гнездышко, мне подарили городскую усадебку. Ту самую, от которой отказались родители Эммы. Судя по обрывкам фраз, много денег им не дали из принципа. Не оценили подарок? Не надо! А за пару ночей и того довольно, девкам в веселом доме меньше платят. Судя по всему, его милость до крайности обидела доля в пять процентов, в которую оценили благосклонность наследника. Семьям Цейдлеров и Железняка, видать, это аукнется еще не раз.

Про лича мне велели временно забыть. Не до него пока. Появится – позовут, а сейчас те, кому положено, следы ищут. Кстати, откуда пришло мнение, что во дворец проник именно лич, не выяснили. Как проник? Откуда? Почему не задержали? Ответы на эти и еще множество других вопросов сейчас задают охранители. Пока официальная позиция – нападение волшебника. Или магистра, или волшебника с доступом к артефактам и свиткам. И выпуклая деталь – проникший, возможно, был знаком с охраняющими, потому те и не подняли тревогу. Ничего так версия?

После инструктажа от братьев, но до заседания Госсовета, успел отправить его членам зелья. Обер-цалмейстеру я отнес положенное сам. Был ласково принят, напоен чаем, расспрошен о делах домашних. Тут на огонек забежали двое, знакомые по колоде старого Белого дворца. Очень душевно с ними поговорили.

Вечером, на первом заседании, я выступил и попросил, чтобы моим голосом на заседаниях распоряжался председательствующий. Обосновал тем, что молод, глуп и недостоин что-либо говорить в столь представительном собрании. Заявление было принято крайне благосклонно. Совет постановил, что я буду сидеть и слушать, при необходимости скажут, что делать, а пока буду контролировать ситуацию с протоколами, повесткой дня и прочими оргвопросами. Впрочем, кабинет в здании Госсовета мне выделили. Точнее, дали оставшийся нераспределенным после других: те долго ругались между собой по поводу помещений.

Мое место будет не в конце общего стола, а рядом с председателем Государственного Совета, его королевским высочеством принцем Тораном, и около дополнительного столика. Во-первых, туда приносят документы, я их буду брать и разносить по членам Госсовета. Во-вторых, если у председателя будет задание, он, не повышая голоса, сможет отдать приказ. А третье, и главное, их милости сказали раньше, в пробковой комнате – в случае любых эксцессов я обязан буду увести принца в безопасное место. Что-то мне кажется, что это основной аргумент моего назначения.

Здание Госсовета не в крепости, охраняется значительно хуже, шансы достать первых лиц там значительно выше. Так что туда и оттуда я еду или в одной карете с принцем, или в следующей. А в здании нахожусь или рядом, или в пределах видимости.

По-моему, перемудрили их милости. Зачем меня было включать в Госсовет? Это высшая точка любой карьеры, теперь всякое, даже самое почетное, назначение для меня будет понижением. Число завистников сразу зашкалило, и самое главное, что завидовать будут просто так, от чистого сердца: ведь подсидеть никак не смогут.

После заседания вернулся в свою квартиру во дворце. Кидор немедленно обрадовал накопившимися делами – сразу два посетителя просят моей аудиенции.

Первый ожидающий вызова – Федул. Униженно просит принять обещанный его отцом, еще до моего отъезда в башню, ларец. Ну да, был разговор. Он мне дает алмазы для государя, а я обещал орден и упоминание о нем самом его величеству. Однако старый король умер, а… Понял! Федул хочет попасть на коронацию в делегации от простолюдинов. Орден ему в этом поможет, а мне, пожалуй, придется его милости рассказать о верноподданном. Из дальнейшего разговора оказалось, я все правильно оценил – и про орден, и про присутствие на коронации. Договорились, что орден «Почетный гражданин» откупщик получит завтра, а про место в делегации я подумаю. Федул рассыпался в благодарностях и, помимо ларца, предназначенного для государя, оставил шкатулку для меня. Там лежит скромный подарок и казначейские бумаги на обещанные пять тысяч, за покровительство.

Вторым был посыльный от Народного Собрания. Простолюдины скинулись и, в честь славной победы, мне хотят подарить мой же бюст. Смиренно просят посетить торжество по поводу вручения подарка. Причем с дворцовой канцелярией вопрос согласован, прием назначен на воскресенье. Его величество передал, что не против. Раз он не против, значит, и мне не пристало капризничать и нужно соглашаться. Посыльный поблагодарил за согласие и ушел, оставив на столе три папки.

Я в них заглянул, но не понял – там оказались досье с портретами трех девушек. Одну, Тину Железняк, я знаю. Кто остальные, неведомо. Зачем принесли досье – тоже. Хорошо камердинер просветил – одобренные кандидатки в подруги. Нет! Никто меня не принуждает. Однако государь лично ознакомился, одобрил этих простолюдинок и выразил надежду, что одна из них, быть может, мне понравится.

Еще мама прислала ответную записку на мою, с вестью о приезде. Женщинам сюда нельзя, даже родительницам, отец ко двору не представлен, а меня в город не отпускают, приходится общаться письмами. В записке мама предупредила, что завтра будет вызов к… хм… почти королеве Мариане. Почти – потому что принц стал королем, пусть без коронации, но его родственники изменят статус лишь после обряда.

Затем докладывал Кидор. Завтра он должен отлучиться – принять новый дом и к нему набрать прислугу. Для моей новой должности прилично будет обойтись полутора дюжинами людей. Он предполагает, если случится на то моя воля, стать домоправителем, а с камердинерством справится Балег. Ему пора, обучен неплохо, единственно женить парня надо, на таком месте пристойней быть женатому, ведь и я тоже вскорости хоть конкубину, но заведу.

Я поинтересовался – хватит ли денег? Слуга успокоил – члену Госсовета положено и на слуг, и на два экипажа четвернею, и на содержание дома. Тут экономить никак нельзя – умаление достоинства будет. Люди не поймут. А деньги что? Деньги – пыль. Их и заработать можно. На самый худой конец, со всеми новыми тратами, с новой прислугой и вовсе без поступлений, даже без доходов баронства, года два продержимся.

Понятно, если кое-кто мотать не будет. Некоторые, что не чета мне, за два года графство по клубам прокутили. Моего баронства и на три месяца может не хватить, особенно если сразу со штосса начинать знакомство с господами. А вот актрисочку завести можно, возможно даже парочку потянем. Хотя, конечно, лучше Чернышкой обойтись. Экономней, да и гигиеничнее. С театральными никогда не знаешь – скольким и каким до того они внимание оказывали.

Пришлось поверить мнению специалиста. Получив добро на прием новых людей, Кидор намекнул, что жалованье старым, проверенным слугам обязательно должно подняться, ибо и должности их теперь станут выше, и младшие слуги появятся в подчинении. У тех весомый резон перед глазами будет, пример – за что они уважать служащих дольше обязаны, да и просто положено. Согласился и на это.

Последним, но весьма приятным делом была инспекция ларца. Расстарался Федул, ничего не скажешь – полный парный комплект бальных украшений из бриллиантов для господина и его дамы. Для НЕГО украшений немного, лишь кольцо, браслет и подвеска, соответственно камней мало, но они крупные. Для НЕЕ, кроме кольца, браслета и подвески, туда вложены серьги, брошь и огромное, переливающееся колье. Бриллианты на женских вещах мельче, но их очень много. Однако то кольцо, которое я подарил его милости, может, и проще, но бриллиант в нем крупнее. В шкатулке лежал просто гарнитур – колье, серьги и кольцо. Капризничать не буду, вещи великолепные, но классом пониже, даже на мой неискушенный взгляд оно понятно. Хотя бумаги казначейства ценой в пять тысяч дукатов примиряют меня с таким положением вещей. Слуга завтра же обещал их обналичить.

Глава 8

Встречи

Хлопоты

Утром легко удалось получить аудиенцию государя: члены Госсовета имеют привилегию просить приема помимо других ожидающих. Его величество, узнав о причине, крайне заинтересовался, лично открыл ларец, внимательно осмотрел каждую драгоценность и спросил:

– А что, голубчик, тебе тоже что-то перепало?

– Так точно, ваше величество!

– Тогда покажи, похвастай, какой у тебя случился прибыток на государе.

Тотчас ко мне был отправлен служитель, ларец доставлен и содержимое проверено. Правда, казначейские бумаги уже были перепрятаны. Осмотр удовлетворил его милость. Мои драгоценности несколько проще, дешевле, да и числом сильно меньше.

– Молодец! Стараешься! Себе берешь умеренно, сколь положено, не зазнаешься. Эй! Кто там? Спросите у барона и пошлите «Почетного гражданина» кому скажет. Орденочек пусть вручит служитель, и то жирно будет. На похороны и коронацию от простолюдинов место дайте, и… хватит пока.

Мой намек на более конфиденциальный разговор его величество понял, но продолжил тему торжеств:

– К нам многие союзники прибудут. Отдать дань уважения на похоронах, подтвердить прежние договоренности и другое разное. Приедет Эдмунд, мой будущий зятек. Он хоть и великий герцог, но Лаурка его побаивается. У них сразу после похорон официальное представление должно быть, потом сватовство. Поддержи дочку морально. Ты же ее рыцарь? Вот и защити от глупых мыслей! Девчонку себе выбери из простушек. Ребенок от нее само собой, но представишь принцессе, та ей на своем опыте расскажет, как и что. Коли не понравятся те девки, что тебе подарок вручать будут, другую возьми. Достойную, понятно. Чтобы показать Лаурке не стыдно было. Не понравится – потом себе другую конкубину найдешь. Лично прошу – помоги своей герцогине.

– Будет сделано, ваше величество.

– Ну раз понял, погоди чуток в приемной. Еще одно дело разберу, и пойдем к Марианочке твои алмазы дарить. Хе-хе! Любят женщины подарки! Ой, любят!

Минут сорок просидел в приемной. Свою шкатулку отправил к себе, а ларец невзначай открыл перед секретарем и другими придворными. Увидел уважительные взгляды. Продиктовал данные Федула, сегодня же ему будет счастье. Заслужил, по-моему. Когда государь вышел из кабинета и махнул мне «пойдем, мол», присутствующие вновь оценивающе посмотрели на меня. Скорыми шагами его величество ворвался в комнату.

– Мой утеночек! Смотри, какую прелесть мне для тебя Тихий организовал!

Я открыл перед ее милостью ларец. Далее последовала семейная сцена, вообще-то не предназначенная для посторонних глаз. Муж был обцелован, драгоценности водружены им на жену. Новые поцелуи. Она украсила супруга его частью комплекта. В ответ уже он ее поцеловал. А я в это время стоял и в нужные моменты протягивал ларец ближе к их рукам. Дурацкая роль на самом деле. Неудобно страшно, а эти… влюбленные… обращают на тебя внимания не больше, чем на кушетку, и уж точно много меньше, чем на зеркало. Закончилось все пожалованием целовать ручку Мариане и приказом идти по своим делам, дескать, остальные распоряжения будут потом.

Судя не по моему чину подобострастным улыбкам придворных, мои акции при дворе еще немного подросли. Но ведь скоро полдень, мне бы стоило возобновить обычай приходить к сюзерену и спрашивать приказаний. Ведь и пустым не придешь, официально после моего возвращения мы не виделись. Кремы ей в подарок уложены. Может… Наступаю на горло своему хомяку и давлю собственную жабу – беру подаренную шкатулку.

Лаура меня явно ждала. Очень обрадовалась кремам, но когда открыла шкатулку с бриллиантовым гарнитуром, просто захлопала в ладоши от радости.

– Это мне на смотрины, да?! На смотрины?! Какие красивенькие! Спасибо! Я тебя отблагодарю, подожди немножко.

Затем из комнаты была изгнана служительница, и девушка стала выспрашивать меня про наболевшее.

– Стах, ты слышал, что скоро приедет мой жених? Я не знаю, что делать. Говорят, он красивый, но я не верю – он же старый…

– Некий поэт, правда, живший далеко отсюда, писал, что в седине и морщинах красота мужчины гораздо виднее. Юношеская красота ненадолго, а вот красота мужской зрелости сохраняется до самой старости.

– Думаешь?

– Уверен! Вот, к примеру, твой отец красив? Он нравится своей жене?

– Да! Конечно! Мариана сама говорила…

– А сколько ему лет?

– Ну…

– Вот! То-то и оно!

Уболтать неопытную девочку удалось легко и просто. Тем более что она не особо и сопротивлялась, ей просто было необходимо, чтобы кто-нибудь ее слушал и раз за разом успокаивал. Она больше искала сочувствия, чем реального подтверждения своих страхов. Еще ее очень вдохновляло то, что скоро, вот уже в это воскресенье, мне нужно будет выбирать себе подругу. Не знаю почему, все женщины очень любят поговорить на эту тему. Вот и сюзерен обрушила мне на голову груду полезных советов и рассуждений.

Тут слуги доложили о визите. Прибыла давняя подруга с маленькой сестренкой. Девицы сразу сцепились языками на тему знакомства с женихом, а на меня навесили развлечение малышки. Ей лет десять, такая ухоженная, с трогательными бантиками в волосах. Очень любопытная, все расспрашивала о моих предполагаемых подвигах. Болтушка страшная. Спас меня лишь вызов к Мариане.

Там увидел маму, удалось немного пообщаться с ней и расспросить про домашние дела. Призвали меня осмотреть малышей, а заодно и саму Мариану. Рядом крутилась девочка, старшая дочка принца Торана. Пришла поглазеть на маленьких племянников. Все-таки материнские чувства в женщинах пробуждаются с самого дня рождения.

Затем меня позвали на совещание Траурной комиссии, и до воскресенья я закрутился в водовороте дел и заседаний. По каким-то сложным то ли религиозным, то ли политическим причинам похороны отложили на полночь субботы. Я при полном параде со штандартом открыл шествие. Затем, в составе почетного караула, стоял у урны с прахом, пока главы сопредельных и союзных государств отдавали дань уважения. Впрочем, чисто формально. Закончились похороны развеиванием праха над морем. Многие иностранцы остались до большого приема.

Тина

Девушка покусывала кончик ручки. Все же написать такое письмо не очень-то и просто. Даже начало непонятно какое – «Стах», «Привет» или «Ваше превосходительство»? Хорошо, когда есть «Письмовник» на все случаи жизни, но, оказывается, и в нем нет текстов для таких неприятных моментов. «Я надеюсь на Ваше понимание и…» И что? Как написать парню, чтобы его не обидеть, но при том известить про свое нежелание стать объектом похоти? И чтобы парень не проболтался об этом письме ее отцу. И…

Тина портила уже не первый лист, однако никак не могла связно сформулировать, чего она хочет. Чего не хочет – понятно: замуж, быть экспонатом на выставке невест и даже думать о том, что делают мужчины с девчатами. Быть может, когда она сама найдет интересного мальчика, появится желание…

Илга

Девушка крутилась перед большим зеркалом, примеряя белье и прикидывая. Книга «Как очаровать мужчину на первом свидании» учит, что даже в одинаковом наряде утонченные интеллектуалки, роковые красотки и глупенькие милашки носят разное белье. И для соблазнения мужчины важно выбрать правильное. Что надеть? Строгие темно-лиловые панталончики с таким же лифом, черную шелковую нижнюю юбку и синие чулки с черными подвязками? Или кроваво-алый кружевной комбидресс, апельсиновые чулки с резинками и все, под платьем больше ничего не будет? Или же обычное девчоночье белье, белое в какой-нибудь мелкий синенький цветочек и с отделкой кружавчиками? Училка, женщина-вамп или подружка из соседнего дома? Какой выбрать стиль? Нельзя ошибиться, будет только одна попытка.

Рассуждая логически – ОН недавно учился в гимназии, девчонок видел много, подружка его удивить не сможет. Тем более что Тина и Мимика наверняка оденутся в таком стиле. Что у них будет под юбкой, непонятно, однако как светануть исподним, они не знают, но этот вариант отпадает.

Роковая красотка? Страсть, капризы и ежеминутно меняющееся настроение. В книге сказано, что женщин-вамп любят мужчины решительные и энергичные или, наоборот, мягкотелые тюфяки. Но! Созревшие! Тихий же еще слишком молод. Тоже мимо.

Остается училка. Многие гимназистки мечтают о романчике с преподавателем. Интересно, мальчишки тоже думают такое про своих учительниц? Хотя все училки тридцатилетние старухи… Кто на них обратит внимание? Но стиль хороший и выигрышный. Я буду смотреться главной в нашей троице, вроде как привела девчонок на показ. Платья одинаковые, однако у меня будет строгая и дорогая ювелирка. Еще пенсне! Жаль, простолюдинкам платья с кружевами не положены.

Анита

– Анита, я кое-что узнал, кое-что придумал. С Тихим у тебя теперь едва ли получится, но и Илга сильно пожалеет о своих кознях.

– А граф? Ничего вернуть нельзя? От позора хоть из дому не выходи!

– Граф? Хм… Ничего плохого о нем не скажу… Не принято о покойниках плохо говорить.

– Папа!

– Что папа? Живой граф… Пока… Но к утру оденься поскромнее. В знак скорби.

– Папа! Нельзя же так сразу…

– А приданое у девки взять и в церковь не прийти можно? Бедняжка его весь день ждала, а он еще ночью ее деньги в карты проиграл! И того… Грех у них до свадьбы был. После такого отец невесты жалобу в консисторию подал. Еще зимой по всем епархиям нашей митрополии разослан запрет на его брак с любой другой женщиной. И он об этом знал! Мерзавец!

– Точно так было? Может, оболгали? Не верю я. Граф неплохой человек, просто слишком азартный.

– Маленькая ты еще. Жизни не знаешь. Я с обиженной девчонкой и ее отцом говорил. Главное, ведь не так и богаты они. Семья все имущество в приданое готова была отдать. Отец лишь управителем на жалованье соглашался при нем быть. А этот… как наличные получил, в тот же час с ними в игорный дом сбежал. И деньги пропали, и девку опозорил. Ты думаешь, я послал людей к графу? Нет! Я только по-дружески адресочком поделился. Дальше они сами, все сами… Не прощу твою Илгу за такое! Не проси, не прощу! Злейших врагов так не подставляют, как она тебя! Пусть в ответку хорошенько повоняет при вручении бюста.

– Только повоняет? И все?

– Да, но и этого будет достаточно. Если на кожу или на одежду попадет хотя бы одна капля, вонь будет хуже, чем из нужника при портовом кабаке. Самое малое – ей придется ехать переодеваться, а коли будет контакт с кожей, то дня три не отмоется.

– Кто должен будет прыснуть?

– Тут прыскать не надо. Есть мальчонка, он из рогатки стрельнет. Меткий стрелок, из правильной семьи, точно не проболтается. И возьмет недорого, всего золотой.

– А покрепче ничего нельзя? Не вонь, лучше что-нибудь такое… Я как-то думала – может, ей в морду бесстыжую кислотой плеснуть?

– Э-э! Давай-ка притормози. Она тебе репутацию испортила – мы ее вонючкой на всю жизнь ославим. Вот и поквитаетесь, а кислота тут уже лишняя. Ты, Анита, умеряй свои порывы!

Микаэла

– Заинька ты моя! Маленькая! Поди сюда, посмотри, что тебе папочка приготовил! Мика, ты любишь маму с папой? Поцелуй тогда нас. И еще по разику.

– Пап, спасибо… Но что это?

– Это список приданого, вдруг разговор у тебя с будущим мужем зайдет. Тут помимо дома и всякой рухляди, магазин прописал, капитал на твое имя в банке, а отдельным листом то, что мужу в подарок пойдет. Там и деньгами прилично, и другое, чего дворянину принять совсем не стыдно.

– Спасибо. Но вдруг я ему не понравлюсь?

– Почему не понравишься? Ты же ему книгу поднесешь в подарок. Скажешь, что мертвые языки знаешь, попросишься помогать. Садись, завтракать будем. В чем нам, купцам, можно позавидовать – так это в том, что у нас всегда дома уютно. Мы не дворяне, нам спесь тешить не надо. Сидим молчком, едим кашку с молочком. Вот у тебя, – кивнул на дочку, – панталончики и те с заморскими кружавчиками.

– Ну, папа! Что ты такое говоришь! – зарделась девушка.

Завтрак на столе и впрямь был вкусным, обильным и сытным. Каша действительно на молоке, да еще с орехами и вареньем. Кружевное белье отец сам из магазина принес. Да только молчать он категорически не желал. Хоть и прав был во многом, хоть и знал обо всем на свете, но о женских панталонах мужчины вслух упоминать не должны. Неприлично! Даже если ты глава процветающего купеческого дома, с весьма редким и крайне оригинальным названием «Разные товары».

– То и говорю. Когда в высшее общество попадешь, дворян не бойся. Настоящих благородных с солидными капиталами – раз-два и обчелся. Все больше голь перекатная у нас в королевстве. Коли будут девицы перед тобой нос задирать, ты к ним не лезь. Лучше приглядывай за мужем, чтобы полюбовницу себе не высматривал.

– Ну какого такого мужа! Может, ничего и не сложится! – начала злиться Мика, но ее прервала мать:

– Слушай, что отец говорит. Он тебя дурному не научит. Нам зять благородный нужен, без дурного гонору, чтобы нас, родителей твоих, уважал. А приданого ему столько будет, что и внукам вашим хватит, а еще правнукам останется.

– Во-во! Мама права! И поместье вам куплю. Мы-то простолюдины, нам землицу не продают, так хоть тебе с мужем будет, – продолжил речь глава семейства. – Если в чем потребность… подарок там какой… или одеться в наряд новый, ты только мигни. Я сам справки навел. Тихий не мот и не кутила, а на правильном пути стоит. Такому не жалко, мошна выдержит!

– Что шрам на лице, так то от геройства случилось. Ты на красавцев не смотри. Они все избалованные женским полом. Им от девиц только одно нужно, – опять вклинилась мать. – С высокими титулами нам жениха предлагали, но такие не потребны. Женится, приданое возьмет, а тебя его родня презирать будет. Лучше взять такого, как барон. Он дворянин из малого рода, они своих деточек очень любят и жалеют.

– Мама! Ну что ты про детей начинаешь?! Никого у меня нет, а может, и не будет! – Раскрасневшаяся от таких речей девочка чуть не плакала от смущения.

– Сейчас нет, а потом боги пошлют благодать. Деторождение дело такое. Про него заранее надо думать. Хорошо бы ты мне внука, а матери внучку поскорее завела, – мечтательно щуря глаза, вновь начал наставлять дочь папаша. – Я за то подарками вам с мужем отдарюсь. А еще лучше бы поболее детишек завести. Первый внук пусть по стопам отца идет, а второго я своим преемником здесь сделал бы. Братья-то твои все в колонию просятся. Некоторые благородные первейшими торговыми домами командуют. А Розенкранца даже орденом пожаловали. За торговлю с колониями и займы в казну. Эх, если бы не беда та проклятущая, – помрачнел он, – мы бы с матерью дюжину детишек завели. Но-но! Хватит! – цыкнул на жену, которая залилась слезами. – Нечего богов гневить! Хоть одна у нас дочурка, да мальчишек пара. А ты, дочка, как вдвоем с бароном останетесь, будь поласковей. А коли он целоваться полезет… Тогда… Мама научит… Только сразу проси, чтобы ребеночка признал.

Мика не знала, как закончить завтрак с такими разговорами. А если честно, то она ужасно трусила. Больше всего на свете ей хотелось сбежать куда-нибудь подальше, а не ехать вручать бюст. Одно дело мечтать, что будешь оруженосцем героя, и ходить неузнанной в мужском наряде. Другое дело – подойти к нему с подружками. Вдруг ты не понравишься? Или еще хуже – он окажется совсем не таким, каким ты его себе представляла. Вдруг он скажет тебе какую-нибудь гадкую сальность? А ты даже не сможешь ответить… Или…

Мама поняла состояние дочки и взяла дело в свои руки. Мандраж сменился примеркой платья, затем совещанием о прическе, после того дискуссией о ресничках. Между прочим, важный вопрос – подкрашивать их или нет? Подкрашенные дают вид, но вдруг тушь потечет? Что тогда прикажете делать?

Священнослужители

– Только два наших брата могут эти свитки писать. Я благословил их заготовить каждому по две дюжины Гранитной Кожи. На Алмазную у них не хватает силы. Духом они сильны, но как волшебники, хоть и самые сильные из наших, слабоваты. И пишут с благословением, постом и молитвой, но их заклинания отражают лишь один удар.

– И то! Оно, может, и не так хорошо, как желалось бы, однако защита! Очень братья наши на нее надеются. А что только гранитная пыль тратится, оно даже лучше – дешевле. Алмазную мы Тихому отдадим и попросим его написать. Долго ли выходит один свиток создать?

– Не так чтобы очень – свиток в день выходит. После благословения на работу я велел писцам строить день как простым трудникам, не стоять все положенные службы. Сразу после литургии они идут снедать со всеми, но блюдут пост. А после трапезы начинают писание, не отрываясь на иные службы, обед и прочие потребности. Как свиток будет готов, разрешено делать личные дела до вечернего молебна. После молебна и ужина им сразу положено идти в келью почивать. Чтобы восстановиться, писцам приходится спать без перерыва не меньше трети суток, иначе мажеская сила не появляется в достаточном для работы размере. Встают они со всей братией, дальше распорядок повторяется.

– Может, послабление в питании сделать?

– Не получается. Без строгого поста им боги достаточно сил не дают. Братья не ропщут, наоборот, гордятся подвигом своим.

– Ладно. Напишут – откормим, дадим отдохнуть и вновь на свитки благословим. А яд для нежити так и не получилось сварить?

– Нет. Братья-алхимики говорят, что рецепт не по их разумению. А со стороны никого брать не хочу.

– Не надо посторонних. Тихий только нам открыл секрет, и немудро будет его помимо нашей братии разглашать. Барон юн, но благочестив. Обещал в Гильдию рецепта не давать.

– Ой, много там грешников недостойных! Ой, много! Ведь не просто так их бывший глава в чернейшую магию ударился! Где знания раздобыл? Чую, еще осталась там гниль. Надо с молитвой и благим словом к вьюношу подойти. Он и яду нам наварит, и свитков отпишет, а со временем и Гильдию от скверны почистить поможет.

– Я из запасников велел найти что по школе Жизни. Она никак богами не порицается. Три книги барону отослал и три артефакта. Нам бесполезны, а он пусть разберется, может, зачем и сгодятся. И Тьмы в подаренном вовсе нет, сам проверял.

Эдмунд

– Что, так прямо и сказал: «В морщинах виднее»?

– Именно так, ваша светлость!

– Хорошо загнул! Ему бы не боевым волшебником, ему бы бардом быть! – Представительный мужчина взглянул на себя в зеркало, машинально поправил прическу и подтвердил: – И меня с ее отцом сравнил правильно. Пусть Лаура видит во мне надежду и опору, а не пустозвона-трахальщика. У нее с ним точно ничего?

– Нет, ваша светлость, ее осмотрела наша дама. Девица не тронута. Правда, сильно обиделась за осмотр, но ей объяснили, что так положено перед свадьбой, дабы подданные были уверены в чистоте крови ребенка. Ей полностью доверяют, однако по свадебному протоколу оно положено.

– Вы поделикатнее с девочкой… Мала она еще. Мне от нее только ребенок нужен. Но хорошие отношения, а то и… чем бесы не шутят, пока боги спят… любовь тоже бы хотелось получить. Да и перед Лагозом неудобно. Он свои обязательства выполнил полностью, армейский корпус дал и три полка гвардии. Мы уже большинства целей кампании смогли добиться. Минимальные и основные достигнуты, теперь дополнительные закрываем.

– Хорошо-то как, ваша светлость! Я бы их голыми руками… Шесть лет из последних сил держались, и вот сподобили боги победы дождаться! Жалко только, что ее плодами другие пользоваться будут.

– Не ворчи, старый приятель. Зато начнем вновь жить нормально и без долгов. Отчасти даже жаль, что Лаура не тронута. Можно было бы под это дело у ее отца еще что вытребовать.

– Ваша светлость, он о вас знает?

– Нет. Только после помолвки скажу, когда ему отступать будет некуда. Не захочет перед другими государями ославиться.

Найджел

– Хочу клятвенно уверить вас, что наша семья никоим образом не причастна к смерти вашего сына и наследника герцогства.

– Полно вам! Не буду врать, мысли были, но мы сразу поняли, что Ранбранды не виноваты. Или вам граф Иснадор тоже чем-то мешал?

– Не понял! При чем здесь граф Иснадор?

– Что он умер, вы, конечно, слышали?

– Признаться, мельком. Что-то в клубе говорили, но меня граф никогда не интересовал – в карты по-крупному я не играю, а в других вопросах он пустышка. Что у него общего с вашим сыном?

– Синяки на щиколотках.

– Э… простите…

– Вы, волшебники, все магией стараетесь решать, а ведь есть и другие способы. Меня просветили, что у некоего купчишки жена умерла, оставив ему приличное приданое. Как мой сын, как граф и как еще несколько человек перед ними, утонула в ванной. И у всех были синяки на щиколотках. Кто-то резко дергал их за ноги, потом держал и ждал, пока человек не захлебнется. Купчишку давно повесили, а изобретенный им способ убиения вполне сохранился.

– Кто? И зачем?

– Кто заплатил за графа Иснадора? Не знаю и даже неинтересно. Очередная обманутая девка или ее родня, игрок, поймавший графа за передергиванием карт, кредитор, решивший дать урок, дабы другим неповадно было. А вот на самого исполнителя мои люди вышли.

– И?

– След оборвался, сыщики, видать, поспешили, их вычислили, и убийцу зачистили, следов заказчика нет. Кто виноват? Ищите, кому выгодно охлаждение между нашими герцогствами. Кто не хочет их объединения? А оно бы случилось после нашей кончины, в случае рождения мальчика. Назовете бенефициара? Подскажу: это не корона.

Банкет

Подарить бюст герою не так просто, как кажется. Первый вопрос – где? Пригласить его в Народное Собрание нельзя – он дворянин, а туда дворянам доступа нет, это вопрос принципа. Опять же вместо комитета из шести человек и их дочек там набьются все, кто имеет право, а таких много, и все, кто наглый, таких вообще тысяча человек. Пришлось довериться Измолу, тот закрыл на выходные один из своих магазинов и украсил залу в нем. Иона, как главный знаток деликатесов, составил меню, закупил продукты, прислал поваров и лично контролировал процесс готовки.

Его дочка Ханна не дождалась приема и выскочила замуж за одноклассника. Кстати, красавицы Аниты тоже не будет. А вот не надо сбегать с дворянчиком под венец! Нечего сказать, выбрала себе графинчика, которому в храме венчаться нельзя по причине безнравственности.

Так что вручать бюст будут три девушки, а не пять, как планировалось вначале. Впрочем, сегодня случилась нежданная беда – от одной из девушек, от Илги, вдруг запахло. Не сказать, что чуть-чуть… Смердело страшно. Девчонка разревелась, помчалась к карете, чтобы дома быстро принять душистую ванну, переодеться и успеть вернуться. Ее отец, однако, остался, дочку жалко, но нельзя же торжество срывать. Это хорошо, что барон еще не прибыл, иначе от сраму не знали бы куда деваться.

За бароном Тихим поехал Федул. После получения чина коммерции советника он загордился, а когда днями ему вручили от государя орден «Почетный гражданин», так вовсе стал несносен. Намекает всем и каждому, что будет от простолюдинов на коронации. И, небось, ведь будет – на похоронах-то он был, даже ленточку за участие разрешили носить.

Вскоре после бегства Илги приехал виновник торжества. Пусть со шрамом, но весьма красивый в придворном мундире. Церемония началась с того, что Тина и Мика, мило улыбаясь, сдернули накидку с подарка. Все шесть главных вдохновителей по очереди выступили и произнесли благодарственные речи. Барон Тихий в ответном слове поблагодарил за подарок и принял папку со списком внесших лепту. Затем начался банкет, причем девочки сели по обеим сторонам барона. Тина представила Микаэлу и крайне лестно ее аттестовала.

Меню оценили. Еда была прекрасно приготовлена и красиво разложена, вина наливались только самого тонкого букета. Где-то через час барон в еще одной речи поблагодарил за прекрасный праздник, сослался на дела и покинул приятное собрание. Оставшиеся почувствовали себя свободнее, расслабились, заговорили громче. Но скоро заметили, что уже давно не видно Мики.

Конкубина

Когда Мимика первый раз вживую увидела героя, ее сердечко забилось часто-часто. Барон был еще привлекательней, чем в ее мечтах. Красивый, шрам ему даже шел. Говорил остроумно и приятно. Добрая Тина наговорила о подруге кучу хорошего, и мужчина с улыбкой, как-то оценивающе, смотрел на соседку. Вдруг в разгар банкета еле слышно спросил:

– Микаэла, а вы любите рисковать?

Как девушка должна была ответить, если мечтала стать оруженосцем любимого рыцаря?

– Да. Но… Не часто…

– А вот давайте сейчас мы оба рискнем? По-крупному. Убежим от всех в храм, и там вы станете моей конкубиной.

Мика не смогла признаться, что так сильно рисковать она не готова. Но идти на попятную… Нет! Ей нужно быть смелой! Сразу после его ухода девушка выскользнула на выход через другую дверь.

Тихий подсадил ее в карету, запряженную четверкой цугом, и они помчались в храм. По пути барон напомнил, что в конце церемонии им придется поцеловаться. Мика призналась в своем неумении, и тогда молодому человеку пришлось быстро начать ее учить. Новые знания ударили девушке в голову, потому в храме она только и могла согласием отвечать на все вопросы. По дороге домой… к нему домой… учеба продолжилась и стала еще интенсивней. А когда приехали, конкубину отдали совершенно черной негритянке.

Та раздела девушку, вымыла в ванной, подкрасила и причесала. Все это с ужасно бесстыдными наставлениями, что именно надо делать с мужчиной, который вот-вот станет ее мужем. Оказалось, мама прислала ей из дома саквояж с вещами. Среди прочего необходимого там была и тончайшая кружевная ночная рубашка с батистовым пеньюаром.

Негритянка отвела девушку в спальню, уложила на широкую кровать и вышла. Новобрачная только было начала оценивать, куда завели ее слова про любовь к риску, как вошел муж. Мика на себе прочувствовала – зачем и каким образом рыцарь из книги облобызал тело своей прекрасной оруженосицы и что еще делал с ней, после того как отнес на стоянку. После всего новобрачная лежала, положив растрепанную голову на плечо любимого, а тот обнимал ее и укачивал, просто напрягая и расслабляя свои могучие мышцы. Возлюбленный оказался очень сильным и сложенным как атлет. Мика хотела найти и надеть снятую с нее Стахом рубашку, но тот не позволил ей этого. Пришлось так и уснуть в его объятиях – нагой, будто она совсем бесстыдница… Но что делать, если муж не выпускает ее из своих объятий?

Микаэла не представляла, какой переполох вызвало ее бегство. Как переживал отец, хотя слуги ему и шепнули, куда сбежали молодые, как дома квохтала мать. Однако когда прибыл слуга барона за одеждой, чтобы было во что переодеться молодой после храма, она мигом собрала ночной и утренний наряды. Бесчувственные, как все мужчины, братья отпускали сальные шуточки и говорили про собственную сестру «ловко она захомутала парня». Потом прибыл доверенный, посланный в храм за информацией, и сообщил, что молодые обменялись малыми обетами, причем он лично читал запись в храмовой книге. Тут домашние выпили вина за конкубину и ее супруга. По дому летал неуловимый аромат счастья.

Папа вновь начал волноваться, теперь про приданое. Дочку взяли мало того что без торговли, но даже не поинтересовавшись размером положенного подарка мужу и тем, что дадут жене на прожитие. Все намеченные хитрые стратегии переговоров, все заготовленные уловки оказались совершенно не нужны. Мама насела на отца, начитывая ему, что нынче жадничать никак нельзя. Барон оказался очень благородным человеком, причем с прекрасным вкусом – увез именно их девочку. Так что надо наглядно показать мужу дочери, насколько высоко они оценили его поступок. Купец и сам знал, когда надо экономить, а когда лучше от всей души тряхнуть мошной. Да и готовился он к такому случаю. На противоположной стороне Гремячей реки, по соседству с Тихим баронством, но уже в другом герцогстве, можно прикупить хороший кус пахотной земли. Понятно, на имя зятя, простолюдинам землю не продавали, но с условием, что это поместье будет отдано первому сыну и внуку. Даже предварительная цена известна, осталось получить одобрение самого барона.

Еще Мика не знала, что в «Сплетнице» им отвели чуть не целую страницу. Напечатали о банкете в честь вручения бюста герою. Привели список жертвователей. Не всех, но главных. Рисунок бюста разместили в центре страницы. А ниже была другая заметочка, далекая от официоза первой. Там обсуждали простолюдинку И., которая от волнения… Вот прямо так и написали – «обделалась» при всем честном народе, и ее пришлось отправлять домой. А после убытия еще и окурить душистыми смолками залу, дабы убрать… э… «аромат сортира». Честно! Вот именно так и написали!

Про похищение Мики говорилось с некой иронией, но добродушно. Ведь красиво – любовь с первого взгляда, душещипательная история с хорошим концом, со свадьбой. Классика жанра, хоть повесть пиши. Все читательницы из молодого поколения были на стороне сбежавших – теория о любви с первого взгляда получила очередное подтверждение. А если примерить ситуацию на себя… Нет! Только какая-нибудь бесчувственная колода смогла бы отказать такому юноше! Эх… вот если бы я случайно его встретила…

Мамы, конечно, осуждали парочку, но так… без души. Оно понятно – не куда-либо, а в храм сбежали молодые. Как их ругать? Долг исполнили, обеты принесли, можно и семейную жизнь начинать.

В заметке несколько юмористически прошлись по юноше – настоящий вояка, лихим наскоком берет любое укрепление и утаскивает трофеи к себе. Бомбарды помните? Теперь девчонка. Мужчины-читатели, особенно военные и дворяне, поддерживали парня. Девки они такие – щелкнешь перстами, подмигнешь, сами к тебе в постель прыгают. А что приданое не получил, так никуда не денется старый хрыч, отец то бишь, все до грошика выдаст. Чай, дворянин дочку забрал.

Утром конкубина проснулась в великолепном настроении, душа пела, и хотелось танцевать. Она завоевала себе рыцаря! Правда, получилось немного нехорошо. Муж подарил ей кольцо с изумрудом, которое ему пожаловал государь, тогда еще принц Лагоз. А Мике, к ее стыду, было нечем отдариться мужу. Потом, приехав домой, она найдет подарок. Но! Это будет уже вечером, сейчас же Стах остался без традиционного дара. Негритянка, оказывается ее зовут Черныш, или Чернушка, вновь привела свою госпожу в порядок. Затем они завтракали вместе с мужем. Их обслуживал лощеный слуга. А Чернушка в конце подала им вкуснейший, собственноручно сваренный кофей в безумно дорогих чашечках из настоящего фарфора. Тонких, чуть просвечивающих и очень красивых.

Сразу после еды доложили про полученное письмо. Барону Тихому его сюзерен, герцогиня Зеленоземская, предписывала сегодня же представить ей конкубину.

Мика побледнела – не в утреннем же платьице представляться ко двору? Но оказалось, письмо пришло еще вчера вечером, и домоправитель послал весточку ей домой, где написал, что требуется приличное платье для выхода. Мама прислала целый сундук с вещами, благо приданое было собрано. Женщина-служанка, которая приготовила прекрасные блюда для вкуснейшего завтрака, подобрала ей один наряд из привезенных. Но это было не так просто – Микаэла уже не девчонка, а замужняя дама. Замужем за дворянином, но сама все же простолюдинка. Едет представляться к члену королевской семьи, однако не приглашена официально. Результатом таких условий стало шелковое фисташковое платье, достаточно толстого материала, но не выглядящее тяжеловесно. Конечно, никаких кружев, а вот тонкая вышивка тем же цветом по низу подола, на манжетах рукавчиков и по лифу оказалась не совсем лишней. Того же цвета туфельки, нитяные перчатки и тонкий капор с атласными лентами завершили наряд.

Самый сложный вопрос с украшениями. По большому счету простолюдинки не могут их носить во дворце. Но есть исключения – пара, максимум тройка вещиц, подаренных мужем или высокой особой, допускаются, если женщина не на службе, а пришла с визитом. Заботливый муж подарил ей кольцо, однако оно на толстый, мужской палец. И что делать? Бежать к ювелиру нет времени. Быть может, сжать щипцами? Но все оказалась просто. Опытная служанка намотала несколько витков тонкой шерстяной тесьмы, и теперь кольцо можно носить, не боясь потерять. В конце женщина дала понять, что сегодняшнее утро исключение – у хозяйки должна быть своя служанка. И причем не Чернушка, та личная служанка господина барона. Если нет никого приличного на примете, ей могут помочь.

Сборы продлились недолго, и вот испереживавшаяся Мика прибыла с мужем во дворец. Быстро, толком не осмотревшись, прошла несколько коридоров и оказалась в богато убранной комнате, перед девицей, может, на год старше нее. Стах представил свою конкубину и… был отослан исполнять свои дела. Принцесса заговорила с Микаэлой, и оказалось, что эта важная персона, высокопоставленная красавица, дочка государя и прочее, и прочее, и прочее, до ужаса боится предстоящего замужества. Прямо это сказано не было, но девушка всегда поймет другую, если днем раньше сама была в таком положении.

Уже через четверть часа они сидели рядышком на диване и шептались. Ее светлость разрешила звать ее Лаурой, а Мика подробно, чуть не поминутно рассказывала о событиях вчерашнего дня. И ночи! Та интриговала собеседницу даже больше. Хотя совсем не прилично таким интересоваться.

Только часа через два, когда были рассказаны самые основные подробности, девушки прервались на чашку чая. Если подвести итог, конкубина убедила будущую невесту, что требования мужчин весьма грубы и несносны для девушек, однако не так уж сильно страшны и противны. А если внимательно присмотреться, то, в общем, даже милы и приятны. В свадьбе нет ничего такого ужасного, если муж любит жену, а она его. За столь полезную информацию Лаура подарила кулончик с аметистом на золотой цепочке и пообещала попросить отца отпускать Стаха со службы домой на ночевку.

Весь следующий час был посвящен разработке стратегии поведения при первой встрече с женихом. Мика, как проверенный специалист, с первого взгляда влюбившая в себя желанного мужчину, высказывала полезные советы, одобряла или отметала детали плана завоевания. Только возвращение барона прекратило совещание.

Муж

Вот чего совсем не понимаю – так это зачем я вдруг взял себе конкубину. Да, хорошая девочка. Симпатичная. По словам Тины, одаренная, знает много языков и быстро считает в уме. Однако это не повод сразу же жениться на ней. Но глазки у Микулечки просто горели, как два маленьких огонька, а нежные алые губки так и хотелось попробовать на вкус. Какой-то бес мне подсказал предложить ей рискнуть, дескать, все равно трусишка откажется. Но Зайка не отказалась, а вышла вслед за мной. Так не изменять же своему слову? Не говорить же «я пошутил»? Смелость и риск должны быть вознаграждены. Тем более что девчонка на нервах, нельзя ей возвращаться к родителям. Посадил малышку в свою новую карету, которую кто-то подарил вместе с упряжкой, и тут оно закрутилось.

Очнулся утром – как вынырнул из омута. На плече лежит милая головка, а сама девочка наползла на меня. Жена… ну… конкубина – это та же жена, но рангом чуть ниже и называется по-другому. Словом, жена спит, а мне точно не до сна. Ночевал не во дворце. Его величество вроде и разрешил отлучиться, когда на банкет отправлял, вроде и срока, когда возвращаться, не называл, но как-то оно я слишком сильно задержался. Надо на прием проситься. Виниться и просить прощения. Другое дело – девчонку увозом себе взял. Это не страшно, бывает. Однако для приличия надо бы с ней вместе сегодня же к ее родителям приехать, тоже виниться и тоже просить прощения. А раз невеста девочкой оказалась, надо бы подарок ей подарить, а родителям другой. Дескать, хорошо дочь воспитали.

Малышке вручу изумруд, который его милость мне первым подарил. Только надо не забыть оправу поправить. А родителям? Думается, они богаче меня и все у них есть. Придется у Кидора совет спросить.

Когда Зая проснулась, пришлось ее успокаивать поцелуями и торжественно заверять, что за ночь я свою конкубиночку еще не успел разлюбить.

Одевал и причесывал меня уже Балег, Кидор занялся домоправлением. Это мы сейчас в моем доме, пока городская усадьба приводится в порядок, а так положено было бы там жить. Черныш пошла одевать Мику, но до того, совсем не смущаясь, заявила, что со своей ролью мужа я справился лучше, чем ее прежний господин, когда навещал наложниц. Хотя, может, тому женщины давно приелись, а я еще молодой. Типичная ситуация – молодость и задор против опыта и мастерства.

Она подглядывала! На мое возмущение ответила, что не подглядывала, а наблюдала – между прочим, хозяина защищала. Девка новая, непроверенная. Ладно захочет спереть из вещей чего, но вдруг убить меня решит? Евнухов-телохранителей-то в доме нет. Кстати, надо бы завести хоть пяток. А раз нет телохранителя в спальне, ей самой приходится отдуваться, до утра дежурить. Если разобраться, поспать ночью она не меньше других любит! Только пока весь дом дрыхнет, кто угодно приходи в спальню, убивай хозяина, утром разберемся, что случилось. Вот нормальным людям и приходится до рассвета мучиться, со сном бороться. И вместо «спасибо» выговор получать. Вышло так, что я же и виноват – обидел верную прислужницу. Правда, она меня сразу снисходительно простила. Даже кофей на завтрак нам с малышкой сварила. Вот умеет она его готовить!

Лаура прислала записку с требованием представить ей мое солнышко. Та заахала и сбежала с Мивдой одеваться. А я решил воспользоваться тем, что все домочадцы заняты, и пошел в туалетную комнату на первом этаже, ту, где находится потайная дверь в чуланчик с папками. Ну, те… разбитые по категориям воры-чинуши-купчишки-дворяне. Здесь их читать некогда и негде. Слуги могут войти, что-то увидеть. Жена опять же появилась, надо с ней время проводить. Во дворце проходной двор, даже в мои апартаменты без меня служители заходят. В конторе герцогства мало того что почти не бываю, так еще второй ключ от сейфа секретарю дал. В Госсовете тоже есть кабинет, но не знаю, кто туда заходит. Вроде мест много, а оказалось, что кроме дядиной аптеки приткнуться-то и негде.

Вначале я планировал отнести папки его милости, но подумал – ведь неинтересны они ему. Может, похвалит, но отдаст их другому, кто по чину должен такими делами заниматься. Был и другой кандидат на получение, единственный мой знакомый охранитель, дальний родственник Никол Огинский. Между прочим, считался верным кандидатом в секретари принца. Однако после дуэли я его, почитай, и не видел. А в свете того, что секретарем он так и не стал, эти папки ему были бы весьма полезны. Но я уже не не знающий жизни наивный гимназист, при дворе совсем немного пообтерся, здесь чего услышал, там вопрос задал. Охранители драку со студентами организовали, значит, и дуэль тоже они. Зачем? Есть мысль, что хотели меня подранить, тогда бы и принцесса была при деле – меня навещала, и я для Лауры безопасен был бы.

Решил сам разобраться, что в папках написано. Сразу много брать не стал, отыскал с надписью «Федул Латер», на тестя ничего не нашел, на Железняка тоже, а остальные меня не особо и интересуют. Взял еще пару папок из красной, «дворянской» серии. Сложил в свой портфель: хоть почитаю на досуге. Переоделся, а там и конкубиночка моя собралась.

Во дворце робела, но по сторонам поглядывала, любопытная такая. Впрочем, я и сам таким был, когда первый раз меня сюда привезли. Лаура нас приняла сразу. И сразу же меня отослала под благовидным предлогом. Что ей от Мики нужно? Та еще маленькая, неискушенная девочка. Ее легко можно развести на что угодно. Надеюсь, мой сюзерен против нее ничего плохого не замыслила.

Дел у меня невпроворот, побежал просить государевой аудиенции.

– А! Тихий! Опять отличился! – такими словами встретил меня государь. – Вот не может он нормально мои слова исполнить! Я ему третьего дня посоветовал наследника завести, так барон воспринял это как приказ и без раскачки девчонку себе уволок! Обошелся без ухаживаний, без сговора с родителями. Сразу раз – и в дамки! Решил не затягивать с наследником. Вот скажите, как такому человеку можно что-то говорить?! А?! Э-э! Дуболомушка пустоголовый! Ладно, дело сделано. Мне уже доложили, что ты конкубину себе хорошую подобрал, хоть тут чуть-чуть подумал.

Его величество принимал людей в своем кабинете. Когда я зашел, там было уже человек семь. После такой тирады я остался в недоумении – меня отругали или похвалили? Или его милость похвастал, что у него такие исполнительные люди служат? Тут он продолжил:

– Для прокорма будущего ребенка даю тебе разрешение на рейс корабля раз в треть года в колонии. Твой тесть объяснит тебе, что к чему. Он и организует. Неделю даю на девчонку. Знаю, медовый месяц положен, но сам понимаешь, коронация скоро, больше недели не выходит. И то – заседаниями Коронационной комиссии и Госсовета не манкируй, приходи, слушай, учись. Как у отца заведено было, так и я оставлю – по средам большой прием. Там тоже надлежит быть обязательно. Кое-кто кое-что тебе сказать хочет. А конкубинке твоей… вот… заколка, от меня передашь. И скажи, чтобы мальчишку родила! Я велю! Ей разрешаю до трех балов ежегодно устраивать. Хватит тебе пока милостей. И так, может, лишку отсыпал.

Я начал долго и не очень связно благодарить, но государь, не слушая, приказал звать следующего.

Глава 9

Налет

Наем

– Вы серьезно? Поставить портал, пропустить через него полсотни человек, а затем пойти с ними на завоевание крепости? Вы сказок перечитали? А, понял! Вы решили, что я архимаг. Польщен! Но вынужден вас расстроить – архимагом пока не являюсь и, увы, едва ли им стану.

– Вы же портальщик!

– И? Вам нужен портал? Пожалуйста! Шесть кристаллов для фокусировки, около двадцати свитков различных заклинаний, еще стройматериалы, рабочие-строители, ну и кое-что по мелочи. Приложите к этому шесть лет моего ученичества, мой опыт работы – и через два месяца получите работающий портал.

– Нам нужен свиток на разовый портал, и только.

– Свиток? Расстояние до тысячи шагов, открытие максимум на пятнадцать биений сердца. Без гарантии, что вы прибудете на место одним куском, а не кровавой кашицей. Цена – сто восемьдесят золотых. Вас устроит?

– Зато деньги сэкономили. Действуем по обычному плану – пластуны снимают караул у шлагбаума, поднимают его, затем основной отряд на рысях проскакивает к башне. Дальше все получится, как заказчик спланировал.

– Но хоть в башне-то поддержка будет?

– Да, конечно. Мой знакомый сильно обрадовался кошельку… И еще! Продал основу для жемчужного зелья! Лично слил остатки из котла. Пятьдесят дукатов потребовал. Правда, после торга сошлись на тридцати.

– Крем – это прекрасно, но что с нашим делом?

– Я же сказал, что все нормально. Он перехватит управление на закате. С наступлением темноты отряд выдвигается на исходную. Ровно в полночь даем сигнал к началу. От получаса до часа займет вылазка. Еще час-два на обыск башни – и утром мы уже в столице.

– Меня смущает, что наемники останутся в башне без надзора и пригляда.

– Мутное дело! Ой, мутное! Капитан, ты меня знаешь, мое сердце – вещун. Не берись за этот заказ, гнилой он.

– Есть другие мнения?

– Времени мало было, но я справки навел. Новоявленный барон с солдатскими бляхами за храбрость и штурм. Один человечек с солдатиками выпивал и слушал разговоры. Этот «придворный барчук» два караула лично одним ножом вырезал, те и не пикнули. Егеря молодые блевали, как увидели, что от стражников осталось. Потом магией блокпост напрочь снес. А нам заказчик втирает про паркетного шаркуна?! Этот зверь из принципа договариваться не будет. На смерть нас гонят! Под молотки! Я против заказа!

– А я у столичных знакомцев спросил. Барон – магистр, и мать его из рода огневиков. Про аус Хансалов кто слышал?

– Ясно. Пусть заказ берет другой отряд. Те, у кого головы нет.

– Немного не наш профиль.

– Это, конечно, не охрана каравана и не налет на поместье, но отряду пора переходить на следующий уровень, вот вам и предложили задание такого класса.

– С оплатой понятно. Больно все просто выходит, за что платят? И двух волшебников на усиление дают? Давайте повторим – ночью снимаем часовых, скачем к башне, пока не поднялась тревога, захватываем ее и удерживаем три дня?

– Да, так оно и есть.

– В башне не больше взвода охраны?

– Я же говорил.

– Волшебникам и за проход через порталы не мы платим?

– Да! Сколько можно переспрашивать?

– Угу… Хорошо… Авансом сколько дают – треть или половину?

– Половину! И за расходы по перемещению платит один из волшебников.

– Все ушам своим поверить не могу. Условия больно хороши. Даже отказываться жалко.

– Почему отказываться?

– Дык! Пожить еще хочется!

– Да не! Оно понятно! Нам такую башню взять – что двумя перстами сморкануться. Даже волшебник при отряде собственный имеется. Вы мне другое скажите – дело сделаем, и?..

– Что «и»?

– И как уходить будем? Или есть мнение, что весь отряд при башне навсегда останется? В братской могилке… Не! Там озеро… Рыбок кормить будем?

– Что вы такое говорите!

– А то и скажу! Портал в тех краях один. Ты нам после налета к нему предлагаешь пробиваться? А нас так сразу и выпустят! Или по дорогам от погони уходить, к другим порталам, где никого вроде и не ждут? На смерть гонишь, гнида!

– Успокойтесь! Я только посредник!

– Посредник… Дурак ты, а не посредник. Наемник – это не тот, кто на дело за деньги идет, а кто живым возвращается. Нет среди нас дураков! Вымерли!

– Нам нашли один отряд, но это будет очень грязный вариант. Хотя они обойдутся дешевле, чем обычные наемники, но…

– Сомневаешься в них?

– Нет. Тут другое. Может, не зря наемники от денег отказываются? Может, стоит подумать о другом ходе развития событий?

– Чего думать? Деньги уже выданы, и мы в храме поклялись исполнить договор. Мне золото возвращать не хочется.

– Так ведь возвращать и не придется. Я прикинул, что и как делать. План таков. Все произойдет днем. Наш человек в башне перехватывает управление на себя. В это время мы, под видом путешествующих в Загорье, проезжаем мост. Нанятый отряд в открытую едет за нами. Он и отвлечет внимание, и выгадает время, необходимое для уничтожения караульных. Что мы, своими заклинаниями пяток солдат не сложим?

– А потом?

– Пока отряд подтягивается к башне и закрепляется, мы быстро уходим в Загорье. Скачем до ближайшего порта, там нас будет ждать заранее нанятая фелука.

– А оставшиеся?

– Что оставшиеся? Пусть выкручиваются, как умеют. Перед заказчиками мы чисты – отряд наняли, башню захватить пытались, а что захватим, никто не обещал.

– Ковен не подставим?

– Хочешь честно? Зачем лично тебе ковен, возглавляемый нежитью? Желаешь повоевать с церковниками?

– Решил сбежать?

– Возможно. Есть договор, что отряд получает небольшой аванс – только чтобы добраться до места, – но в башне расчет будет произведен полностью. А я вдруг подумал – на двоих деньги легче делить, чем на пятьдесят человек, и затеряться двоим проще… Что ты дела…

– Прости, мой уже покойный приятель, я решил, что и без тебя справлюсь. План хорош, но ты глуп – когда человек один, ему ни с кем делиться не нужно.

Дела житейские

Тяжесть женского тела приятна, но я аккуратно освобождаюсь из сладкого плена объятий. Мне больше двух часов в сутки не спится, а малышке надо минимум шесть, а лучше восемь. Пусть высыпается. Смешная! Из всего, что мы вытворяли в кровати, самым безнравственным сочла сон голышом, без рубашки. Во всяком случае, этому больше всего противилась. Накидываю халат, тихонько выхожу за дверь и направляюсь в кабинет. Света не зажигаю.

День был долгим и сложным. Представил малышку Лауре. Та меня сразу выгнала и стала секретничать с моей конкубинкой.

Государь не ругался на ночное отсутствие при дворе. Он решил, что так я исполнил его наказ завести наследника. Дал неделю на «медовый месяц», однако велел присутствовать на заседаниях комиссий. Для Мики передал заколку с меленькими изумрудиками и приказал ей родить сына.

В приемной послушал свежие сплетни. Про меня, понятно, болтают много, но народу я интересен только в плане «поболтать и забыть», мои семейные дела ни на что не влияют. Главные сплетни – про освобождение дворцов и первый, при новом правлении, большой прием в среду.

После коронации отпрыски прежнего государя покинут дворец. Понятно, съедут не в гостиницу. У ее светлости в предместье столицы имеется Клубничный павильон. Действительно милое местечко – трехэтажный домик из белого и розового мрамора, спрятавшийся в саду из фруктовых деревьев. Грядки с клубникой там тоже есть. Его королевское высочество до отбытия в колонии будет жить в Гостевом дворце. Туда переедет не сейчас, а когда высокие гости, съехавшиеся на коронацию, освободят его. Но слуги потихоньку начинают собирать вещи и решать, кто поедет с господами, а кто останется.

И тут возникает вопрос – кому из детей государя какой дворец отдадут. Старшей дочери отойдет, похоже, Красный. Во всяком случае, туда поселили будущего мужа принцессы со свитой. На приеме молодые должны будут познакомиться. Считается, что первый раз увидят друг друга, но мы-то знаем, кто подсматривал за девушкой, когда она гуляла в садике внутреннего двора. А кто прятался за шторкой, пока мужчина слушал доклад генералов о ходе войны, мы опять же скромно умолчим. Это ничего не значит, но обоим результат наблюдений показался положительным. Одна заявила: «Он такой храбрый! И усы смешные… вот прямо как у жука…» Другой, в кругу доверенных вельмож, дегустируя новомодный «камер-юнкерский» коктейль, заметил: «Принцесса такая милашка! Прямо породистая кобылка для скачек! Жду не дождусь момента, когда проскачу на ней другую-третью версту».

Государь, по обычаю, сразу после коронации переселится в Белый дворец. А здесь главная интрига – за кем из малышей закрепят Зеленый дворец? Самый почетный, ведь из него выехал государь. За мальчиком? Но он наследник, то есть должен командовать армией и флотом, а в Синем есть и библиотека с подборкой книг специально для военных, от мемуаров великих полководцев до собрания карт различных земель. Есть коллекция солдатиков в формах всех полков королевства. Про собственный арсенал и манеж даже не вспоминаем. За девочкой? Но им обычно отдают Желтый. Там же разбит розарий с лучшей коллекцией роз на много королевств. Да и уютный он очень.

Вопрос многих волнует. Помимо прочего, еще будучи принцем, государь завел обычай платить придворным Зеленого двора раз в год половину годового оклада за чин. Плохо ли? Свои приказы он отменять не любит, значит, зеленюкам прибыток останется, пока хозяин дворца не сменится. А потом? Из средств на содержание младенца много не выкроишь! Получается, надо в Белый дворец проситься. Он главнее, и там к государю ближе, но менять цвета… Не почетно оно.

Служителям тоже размышление – уйти со старыми хозяевами? Так не всех и возьмут. Раньше казна платила, теперь же господам самим тратиться придется. Дороговато оно выходит. А тех, кто остается, многовато для пустого дворца. Младенец когда еще вырастет и когда его еще туда переселят. А в Министерстве двора лишних расходов ой как не любят. Значит, кого отправят на пенсион, кого попросят перейти в дворцы подальше. Загородный есть, Охотничий, Путевых три штуки. Но и там тоже штаты полны. Разве в Красном дворце вакансии будут.

Про первый прием разговоров еще больше. Все дружественные государи на нем будут. Дела предварительно обговорить, чтобы, разъехавшись по домам, хорошенько их обдумать, а встретившись на коронации, затвердить окончательно. Принцессу официально с женихом познакомят. Потом он попросит ее что-нибудь показать – наверное, дворцовую крепость, город или еще что. Надо же молодым поговорить, мнение друг о друге составить. Потом он ей в благодарность что-нибудь подарит. В ответ она отдарится. Там и до разговора с отцом недалеко, на нем официально выяснится, что в приданое отдается. Затем важная беседа с девицей. Вновь разговор с отцом, с просьбой руки и сердца. Потом помолвка.

Если на первом приеме, а особенно на коронации, лишь близким к трону, но непременно награды будут, то в честь свадебки невеста всем своим придворным подарок сделает. Однако не так много ближних у нее. От жениха подарков ждать не стоит – гол как сокол, всю казну на войну потратил. Должен столько, что кредиторы плачут от расстройства. Но какой-то доброхот дал капелюшечку золотишка, чтобы хоть чуть-чуть свиту приодеть. Впрочем, сейчас дела наладятся. Войне скоро конец, а там контрибуции и конфискации дела поправят.

За такими разговорами незаметно прошло время, и государь позвал меня выпить с ним кофей. Оно почетно, ведь я сегодня даже не дежурный, значит, своим ближником меня перед прочими выставляет. После кофея пошли другие дела.

Мне… Мне! Уже не меня, а мне представили «моих» чиновников, помогающих осуществлять контакты с Гильдией. А заодно при этом подразделении организовали еще одно – статистики, считающее, кто-откуда-куда-зачем перемещается порталами. По странной случайности все чиновники – аус Хансалы, все боевые маги. Ладно мой заместитель, Симон, глава статистиков, Фина тоже магистр Огня. Все чиновники переведены из боевых частей, служили там по мажеской части. Все с наградами, все с опытом боев и не менее чем десятилетним стажем службы. Почти все со специфическими боевыми ранениями, в первую очередь ожогами. Я вначале даже подумал, что меня позвали их лечить. Сидят в соседних комнатах, есть супружеская пара. Жена – единственная неурожденная аус Хансал. Ее ожоги на лице лишь чуть уступают ожогам Фины.

Так как бумага из Гильдии может прийти в любой момент, а порталы вообще работают круглосуточно, магистры организовали круглосуточное дежурство. Государь проникся таким трудолюбием и пообещал изыскать еще пару ставок для прикомандированных. Придворные же чины только у Симона и Фины, остальные лишь временно служат при дворе.

Вообще, по древнему соглашению с Гильдией, при дворцовом гарнизоне служат не больше оговоренного числа боевых волшебников, но мои-то просто чиновники, письмоводители и статистики. А что из боевых частей – так оно случайно получилось, ведь все прикомандированные израненные, усталые, к войне вовсе негодящие… правда-правда! Вот их и перевели на легкий труд, на чисто канцелярскую работу. Как там говорится? «Кровью умоется тот, кто усомнится в нашем пацифизме!» Это точно про моих родственников.

Симон в подарок преподнес листок бумаги, прогноз из Гильдии. Моя Мимика же одаренная. В общем, шанс на нашего ребенка-волшебника больше восьмидесяти процентов, а на сильного волшебника – больше сорока пяти. Есть над чем стараться. Как наша семья с аус Хансалами замирилась, тех все больше и больше вокруг становится. Даже у мамы появилось много подружек из рода.

Кстати, поступил вызов от супруги государя, желает увидеть меня с конкубиной. Пришел к Лауре, а моя сидит с ней и секретничает. Еле назад получил малышку.

Леди Мариана сидела с моей мамой. По результату визита Мимика была осмотрена, оценена и потрепана за щечку. Я получил выговор, что плохо поступил, ни своих, ни ее родителей не спросил и вообще. Однако был прощен. Мы по очереди удостоились целовать ручку будущей государыне, а моя мама, пока я осматривал малышей и их родительницу, допрашивала крайне смущенную Заю. Малыши окрепли, леди Мариане стоило поправить несколько косметических дефектов, но делать это лучше через недельку-другую, дабы потом не возвращаться вновь. Зайка получила от мамы мою старую серебряную печатку. Золотая простолюдинке уж точно не положена, а серебряная значит, что семья мужа ее приняла.

Затем нас чуть не взашей погнали к родителям малышки виниться. Подарком маме послужит отрез парчи, а отцу государь разрешил отдать орден «Почетный гражданин» – у меня два лежало. Приняли нас хорошо, не ругали даже формально. Усадили за стол, накормили. Два ее старших брата чуть не в голос хихикали, глядя на нас. Подмигивали сестре, мне тайком показывали большой палец. Папа печально смотрел на меня, а мать вздыхала, обнимая дочку. Однако не забыли спросить, откуда взялись новые украшения, прониклись высотой полета новой семьи, восхитились подарком его величества будущему ребенку и обещали без меня организовывать рейсы. Дальше плавно перешли к приданому.

Помимо тряпок, украшений и домашнего скарба, дочке давали каменный дом в два этажа с мансардой. На прожитие выделили магазин модных товаров на Дворянской, сто акций Юго-Западной колониальной компании и деньгами пятьдесят тысяч талеров в банке. Мне подарили странную медицинскую книжку из пластинок слоновой кости, участок земли около границы моего баронства и сто тысяч талеров в банке. Раз я не стал торговаться, родители добавили еще склад в порту и ларец драгоценных вещиц. Однако, по-моему, были несколько разочарованы – видать, настроились на торговлю. Мой подарок был принят с удовольствием, особенно орден. Тесть стал прикидывать, как на него отреагируют друзья-приятели, особенно задравший нос Федул. Потом мужчины пошли в библиотеку выпить по рюмочке ликерчику, а мама с дочкой убежали поболтать о женском. Как ни странно, библиотека была не только с набором горячительных напитков, но и с прекрасной подборкой книг.

Когда мы возвращались домой, Зайка мне заявила: «Стахушка, ты у меня лучший! Даже папа это сказал!»

Черныш

Мика выскочила из кабинета Стаха, пылая от смущения и пряча довольную улыбку. В руке она держала скомканные кружевные панталончики, бесславно павшие в битве с мужем. Он ее наказал за то, что она отвлекала его от важных государственных забот. Конкубина честно сопротивлялась, но была повержена… прямо на письменный стол. И там же подвергнута экзекуции, после которой необходимо привести себя в порядок. Но неожиданно возникшая рядом Чернушка крепко схватила счастливую женщину за ухо.

– Ты почему мешаешь господину? Он важными делами занимается, а ты перед ним попкой крутишь? Тебе ночи мало? Первый и последний раз предупреждаю: еще раз начнешь отвлекать господина в неурочное время – я тебя высеку.

– Ты не имеешь права! Я… Я мужу пожалуюсь!

– Раз я старшая служанка, то и буду за порядком в гареме смотреть! Господин меня поддержит! А когда купит евнухов, то прикажет им тебя сечь! Чтобы не болталась на мужской половине, бесстыдница! Наш господин и так весь в хлопотах, а ты его еще своей ерундой грузить собираешься? Точно высеку! А будешь продолжать себя плохо вести – тебя и заменить недолго.

– Чернушечка, миленькая, ну зачем ты так говоришь? Мне сам государь велел ему сыночка родить, вот я и стараюсь.

– Ночь для таких стараний есть. Я расскажу, как надо делать, тогда сразу зачать сможешь. Ты глупая, в гареме не жила, ничего не знаешь. Если с мужем часто и кое-как – не будет хорошего дитенка, сможешь только похоть потешить. А надо, чтобы муж созрел, чтобы жена в свой срок с ним легла. Тогда сразу сильный плод понесешь. Пойдем, послушаешь про женское…

Налет

Бо́льшая часть жизни солдата – тягомотина и рутина. День за днем он в одно и то же время делает одни и те же действия. От подъема до отбоя распорядок дня известен и выверен до совершенства. Даже внеплановая тревога и то имеет свое четкое расписание действий, а что говорить про набившее оскомину дежурство при шлагбауме?

Сегодня дорога была пуста, не было возможности хоть подмигнуть симпатичной селяночке. Только ближе к середине стражи прибежал вестовой с сообщением: «Едут!» Из портала выехала карета, путешественник предъявил бляху волшебника и спросил дорогу в Загорье. Подъедет к заставе около полудня. Не прошло и получаса, как пришла новая весть – едет отряд наемников, морд около полста. Опять из портала, понятно. На лошадях, должны обогнать карету. Кряхтя и поругиваясь, на стену вышло подкрепление. Все знают, что не пригодятся, однако положено по Уставу караульной службы.

Главный вопрос – не наградит ли волшебник талером за усердие и бравый вид? Оно было бы неплохо – жарковато сегодня, после дежурства надо бы чем холодненьким в кабачке охладиться.

Карета подъехала в полдень, верховые ее не опередили. Небось, нашли по пути заведение с прохладительным. Наверняка в «Мятой кастрюле» задержались, там сидр уж больно душист. Хотя пивка холодного тоже можно бы, его многие даже больше уважают. Впрочем, очень неплохо и домашнего винца глотнуть. Пропустив карету, караульные обсуждали преимущества разных напитков применительно к жаркой погоде. У каждого было свое мнение, но все сошлись лишь в одном: «Жлоб этот волшебник! Служивым талера пожалел!» Действительно, путешественник даже не выглянул. Только кучер спросил про дорожную пошлину и сразу поехал к башне ее платить.

Как показался отряд, старший наряда вышел вперед, подкрутил усы и приготовился к скандалу. Наемники не регуляры, едут без подорожной, потому придется их пропускать не всех скопом, а по десяткам. Задержка никому не нравится, а значит, обязательно будет ругань. Но ничего, не таких укрощали. Подождут сколь необходимо. Не только у нас, везде принято оборуженных частями пропускать. Положено! Для безопасности!

Однако дело плохо обернулось: отряд вдруг пошел рысью, засверкали вытащенные клинки. «Бум!» – успел ударить в тревожный колокол часовой. Колоколу тут же ответил рожок из форта: «Торопись, торопись, по тревоге становись!» Почти сразу раскрутился ревун, раз за разом выдавая семь коротких «Уи!», а затем одно длинное «У-у-у-у!», которые трудно было не услышать, даже находясь в чаще густого леса. А бой уже был в полном разгаре.

Вроде караульным и нечего было противопоставить кавалерии, однако нападавшие армейских порядков не знали. Развернувшись в лаву, кавалеристы столкнулись с земляными ямами, накопанными квадратами по обочинам дороги. Заросшие травой и не сразу замеченные, они и предназначались для таких случаев. Тут даже пешком пришлось бы передвигаться медленно и с осторожностью, а на рысях кони проваливались, ломали ноги и скидывали всадников. Так что до шлагбаума добрались лишь те, кто скакал по дороге. И то двоих подранили караульные, разрядив арбалеты. Налетчики успели зарубить троих, прежде чем солдаты смогли отойти к форту. На этом успехи атакующих закончились. Хотя проход они открыли. Оставшиеся в седле помчались к крепости, но спешенные и раненые не стали прорываться под арбалетным обстрелом со стен форта. Они предпочли доблестно сбежать, оставив на поле боя покалеченных лошадей.

Тем временем в башне тоже шел бой. Даже не бой… убийство. Когда карета въехала в башню, ее остановили сборщики дорожной подати. Путешественник вышел, не торопясь достал жезл и активировал его. Заклинание Конус Огня превратило в факелы часового и обоих фискалов. Кучер бросился к решетчатой двери на внутреннюю лестницу, но не было никакой возможности снаружи открыть запертый согласно Уставу запор, а кованые прутья решетки в три пальца толщиной пресекали надежду их сломать. Послышался сигнал ревуна. «Уходим! Быстрее!» – крикнул волшебник. Арбалетный болт из бойницы догнал кучера. Однако путешественник уже сидел на козлах.

Метатели никогда не были уж очень точным оружием, но они давно пристреляны, а снаряды с алхимическим огнем поражают приличную площадь. Для кареты хватило одного выстрела, на прорвавшихся всадников потребовалось три. Слишком они растянулись по мосту.

Обсуждение

Гонец с традиционным красным флажком поскакал дальше, мужики сразу ушли, но отставники и ветераны из отряда остались.

– Я так думаю, – сказал староста, – по дорогам их другие достанут. Там и гарнизонные, там и стражники…

Люди значительно помолчали.

– Ну так мы в лес с сынкой пошли? А, Яронин? – поинтересовался ездивший со старостой отставник.

– Не! Лучше́й пятерками собраться, – поправил торопыгу многоопытный ветеран из отряда. – Оружие-то еще не про́пили?

Присутствующие заулыбались шутке. Это кем же надобно быть, чтобы личное оружие прогулеванить?

– Тогда давайте собираться, – подвел итог староста, – и пойдем с богами. Его милость велел передать, что награда за голову – золотой. За живую или дохлую – едино. Так нам живых не надоть. Те, кто разбежался, мелкие сошки, для допроса неинтересные. Значится, мы с ними сами за погибших братушек посчитаемся.

Дела житейские

Ночью, в полутьме, мне работается много лучше, чем при солнечном свете. Днем даже не удалось посмотреть взятые с собой папки с компроматом, но сейчас плотно, с вычерчиванием графиков связей, составлением списков имен и схемами движения денег, занимаюсь этим. Федул Латер оказался одним из десятка богатейших людей королевства. Схема заработка проста – собирает налоги натурой, продает их через купцов, своевременно вносит положенное в казну, а остаток оседает у него в кармане. Единственное, что ему можно поставить в вину, – то, что все купцы, продающие собранное, его сватья. Старший сын наследует откуп отца, но женат на дочке купца первой гильдии, и две дочери Федула вышли замуж, тоже за наследников купцов, и тоже первой гильдии. На последней странице папки есть мысли, как можно прижать и подоить толстосума.

С дворянскими папками дело другое. В одной лежит фальшивый вексель, выданный от имени дядюшки. Молодой повеса проигрался в картишки, а карточный долг – долг чести, вот он и того… решил немного поправить свои дела. Это было восемь лет назад, но сейчас человек остепенился, встал на ноги, появление свидетельства грешков его молодости крайне неприятно отразится на карьере и репутации в свете.

Второй дворянин шалун. В смысле по женской части. Оно бы ничего, но он навещает одну особу, которая ему дарит ценные подарки и старше друга на двадцать лет. Оно тоже ничего, да только женщина замужем, а муж мало того что герцог, так еще и министр. Я его даже знаю – Эльрик де Вимент, герцог Флорианский. За неразглашение связи жены, боясь оказаться в глупом положении, он много чего сделает.

Не поленился, сходил еще за папками, взял дворянскую стопку, она самая маленькая. До завтрака смог отработать четыре штуки. Один содомит, два шулера и осведомитель дружественного нам великого герцогства. Написано – где, с кем и по каким дням встречается. Причем информатор состоит на постоянном жалованье, хотя монеты ему в карман не суют, проигрывают в клубе, в вист. Лично посол и проигрывает. Как-то нехорошо оно получается, ведь он сам член Государственного Совета. Я только не понял, охранители его трогать боятся? Или как?

Теперь вопрос – мне-то что делать? На первую тройку можно наплевать и забыть, но шпионаж – это дело другое. Правда, он работает на союзника… Отложу решение, тут нельзя ошибиться. Даже если просто рассказать его милости, можно огрести от остальных придворных. Ладно, не от всех. От большинства.

За завтраком малышка была немного недовольна тем, что я ушел, а не проспал с ней всю ночь. Вместо Кидора прислуживал Балег, чувствую, он напрягся. В следующую подачу блюд вышла Мивда и, сладко улыбаясь, сообщила Мике, что та может почивать в своей комнате, а как будет готово городское поместье, ей и там отведут покои. Стоит отделать комнату по своему вкусу, тогда господину барону будет интересней навещать ее. Когда после завтрака переодевался, Балег прояснил: не по обычаю милая претензию выказала. Сейчас ладно, мы только начали жить вместе, но чаще принято конкубине из спальни мужа к себе в опочивальню уходить. Хотя обычно она ждет визита в своих покоях, а коли нездоровится или вдруг врач запретил, может запереть дверь, а если есть возможность, уехать на ночь в собственный дом.

Мика пришла в кабинет и продолжила расспросы «почему ты так рано ушел». Еле успел спрятать очередную папку в ящик. За разговором не очень умело, но с огромным энтузиазмом Зайка стала соблазнять меня. Конечно, я не смог устоять и, преодолев деланое сопротивление, соблазнился ею на письменном столе. После того малышка убежала, по-детски восхищенная своим бесстыдством и распущенностью.

Хочу поработать дома, ведь государь отпустил меня на неделю. Хотя как отпустил? Сегодня в семь после полудня заседание Коронационной комиссии, завтра в полдень прием, а вечером совещание Госсовета, везде мне велено быть обязательно. Кстати, родителей надо бы навестить, кое-какой алхимией заняться, в свою конторку зайти бы. Времени совсем нет.

И чувствую, еще меньше будет. Я оставлял Символ Смерти с уведомлением о срабатывании. Так вот – он сработал! А раз так, то мне туда надо. Однако не срочно – те, кто активировал ловушку, скорее всего, могут подождать. Быстро написал записку его величеству с просьбой простить за недолгое, как я надеюсь, отсутствие. Другую – его преосвященству. Вдруг я не успею вернуться к заседанию Коронационной комиссии, а он там председатель. Отношение ко мне хорошее, да и причина отсутствия веская, однако приличия требуют предупредить. Приказал подать простой мундир Зеленоземского Горно-Пехотного полка, он уже со знаками различия секунд-майора, хотя нашивки шеф-коменданта остались. После небольшого колебания решил меч не брать. Если и будет схватка, то мне смысла нет самому идти врукопашную. Обойдусь магией. Способность раз в сутки телепортироваться оставил на крайний случай, свитки телепорта и портала тоже. Kal Ort Por! И я перемещаюсь в комнату управления башней.

Дверь комнаты распахнута, от Символа Смерти остался лишь истлевший лист пергамента. На пороге лежит иссохшее тело. Увы! Гедора, гарнизонного волшебника. Но, что хорошо, одного, без учеников. Амулет у него наличествует, значит, отобрал у Эли. В руке покойник сжимает кинжал, похожий на старый добрый пугио. Здесь такой делается только из самородной меди, по специальной методике. Думаете, он хуже стального? Если бы! Это специальное оружие против волшебников, оно плоховато пробивает доспехи, зато легко обходит магические защиты.

Спускаюсь вниз, там бой практически уже закончился. Через немного времени картина прояснилась – к башне подъехала карета, из нее вышел волшебник, когда к нему подошли сборщики податей, он одним огненным заклинанием сжег обоих налоговиков и прихватил дежурившего внизу часового. Затем попытался открыть дверь, но та была заперта на засов. После моих подвигов в соседнем баронстве командир гарнизона торжественно поклялся повесить любого задремавшего на посту и сгноить каждого нарушившего Наставление караульной службы Крепости Четырех Стихий. Мало того, он лично несколько раз в день проверял караулы. Вы знаете? Солдаты прониклись, и ни одного нарушителя не было поймано.

Потери самые серьезные со времени существования гарнизона. В форте трое убитых и двое раненых караульных. В башне убит один караульный, двое сборщиков и… Эля. Я нашел ее в лифте. Она лежала на полу. Умерла не сразу, успела нарисовать своей кровью, прямо пальцем на полу, грубое подобие геральдического знака. Похоже на Меч и Змею. Меч, разрубающий Змея, – символ какого-то магического рода. Сразу и не вспомню какого, но узнаю обязательно. Женщина погибла с честью, видимо, пытаясь защитить амулет. Я, конечно, против замшелых пережитков прошлого, но за своего человека обязательно отомщу… Кстати, надо аус Хансалов пригласить на похороны. Эле было бы приятно хоть после смерти получить прощение рода, ведь она его заслужила.

На мост прорвались двадцать три всадника. Их всех, вместе с волшебником, пытавшимся уйти на карете, накрыли алхимическим огнем. Не самая приятная смерть, однако налетчики ее честно заслужили. Кучера кареты застрелил через бойницу караульный. Еще двоих достали стрелки из форта. Остальные сбежали, причем практически все пешие.

Трудно сказать, кто больше из солдат отличился, потому велел наградить всех сегодня принявших бой золотым дукатом. Посулил за голову каждого сбежавшего налетчика еще по золотому, а будет она отдельно от тела или на временно живом организме – не так важно. Как не столь важно, кто ее принесет, – заплачу любому, главное, чтобы голова была правильная.

Павших сегодня сожгут. Надо бы кремировать и Элю, но без аус Хансалов, мне так кажется, это делать неправильно. Гонца в столицу я уже послал, а раз опасность миновала, я сам тоже туда перейду, у меня же заседание комиссии, но к похоронам вернусь.

К счастью, из всех погибших только один был женат. На построении в стайке штатских стояла жена и двое детей, мальчик двенадцати лет и пятилетняя девочка. Мальчик крепился, а женщины наревелись и еле держались, чтобы вновь не заплакать. Я подумал – почему бы не поднять моральный дух женатых солдат? Ведь вдове сейчас придется устраиваться, а ведь каждый, вольно или невольно, на себя ситуацию примеряет. Разразился речью. Смысл – как в песне. Сказал, что, мол, при отце-герое и сыну героем быть. Велел мальчугану встать в солдатский строй, приказал принять на место отца с полным солдатским жалованьем. Велел сшить мундир, выдать необходимое, обучить всему положенному солдату и оставить семье жилье при форте. До тех пор, пока войдет в возраст, будет числиться нестроевым, а там займет должность отца.

Паренек за меня хоть сейчас пойдет в огонь и в воду. Вдова не сдержалась, заплакала, дочка и другие женщины ее утешали. Солдаты были сильно удивлены, но, похоже, поддерживали такое решение. Понятно, мне это лишние расходы, от пацана совсем мало проку, и еще долго ничего толкового ожидать не придется. Однако семья погибшего пристроена, а у женатиков появилось ощущение, что на крайний случай и об их детях позаботятся. В общем, и сделал доброе дело, и поднял мотивацию своих гарнизонных. Хотя денег вдове и раненым тоже пришлось выдать.

Вернулся домой, а там родители, только что заехали проведать своего загулявшего сына. Его конкубиночку тоже. Та смущается, мама ее за щечку треплет и обычные женские разговоры ведет. Про нападение упомянул мельком: «Напали – отбили». Про смерть Эли не вспомнил. Мама в интересном положении, расстроится, зачем ей это. Когда остались вдвоем с папой, ему рассказал, пусть маму подготовит и тогда донесет скорбную весть. Отец согласился, действительно маме тяжеловато приходится, к тому же она всякий день во дворце проводит.

Черныш меня удивила: мою маму считает самой главной, первой, сразу после богов, начальницей. Непрерывно кланяется, разговаривает очень уважительно, а раз, когда та протянула ей зачем-то руку, бухнулась на колени и приложилась к запястью губами. Причем с отцом ничего такого, обращается с ним как со всеми. Почему-то мне думается, что она маму в семейной иерархии главной числит. Не папе, не мне, а именно родительнице стала жаловаться на Мику. Дескать, мешает господину вершить важные государственные дела. Маме, чувствуется сразу, такое отношение непривычно, но приятно. Слушает, в нужных местах одобрительно кивает, а глаза смеются. Как будто она в игру «дочки-матери» с маленькой девочкой играет. Когда про отвлечение от государственных дел речь зашла, родительница нахмурила брови и погрозила пальчиком Мике. Негритянка победно улыбнулась. Но только мама попыталась подарить ей какую-то безделушку – замотала головой, бухнулась в ноги и стала просить прощения. Говорит, подарки она может принять только из рук господина, иначе никак, ибо измена. Даже для доброй валиде не может сделать исключения. Тут мама увела конкубину и служанку, чтобы поговорить с ними «о делах».

Даже поесть с родителями не смог – пришло время ехать во дворец. Там Симон с родней ждал рассказа о смерти Эли. Рассказал. Мы договорились, что после заседания я приеду к себе домой, а они меня там подождут, оттуда порталом я перетащу их в башню. Корхилл, самый дотошный человек рода, обещал провести расследование и доложить. Симон, не сдержавшись, буркнул: «Мы за меньшее роды под корень выжигали!» – а потом предложил на вакантное место послать нескольких слабосилок. И тем хорошо – силы до предела своих возможностей поднимут, и мне неплохо – верные люди приглядят за крепостью. Про книгу и амулет управления башней – решено было их изъять из архива. Дело непростое, но Корхилл знает там ходы. За малую мзду брался их вытащить в самое ближайшее время. Поговорили и разошлись до вечера.

Черныш

Девушка развалилась на тюфяке и мечтательно смотрела вдаль. Все-таки как же ей повезло! Из бесправной служанки низшего разряда, минуя ранг калфы, прыгнуть сразу в уста… Причем где-то в глубине души теплилась надежда, что статус хазнедар, управляющей делами гарема, тоже от нее не уйдет. Две комнаты, на господской половине и среди слуг, стали ее прибежищем. А в городском поместье, более приличествующем господину, кроме комнат ей выделят большую кладовку.

Господин очень добр. По обычаю, ее отдали только в накидке, а он сразу послал в город и купил ей целый сундук вещей. И потом не стал мучить неизвестностью, в первую же ночь познал верную служанку. Утром дал имя и подарил много золотых вещей. Причем никто, даже из старых слуг, не потребовал себе подарок. Еще ей положили жалованье серебром. Счастливый она человек! А ведь как боялась ехать! Как ее пугали холодные, страшные земли. Но она лишь покорно поклонилась, услышав приказ, не стала вымаливать иную долю, как дурочка Зульфия, и не прогадала.

Пока гарем мал, только одна глупая наложница, надеющаяся лишь на деньги своего отца. Наивная! В гареме ее сразу запинали бы в одалыки, и она никогда не смогла бы вторично взойти на ложе мужа. Впрочем, открылась и доверилась служанке мужа, теперь Черныш ей поможет.

От Хюреки-хазнедар пришло письмо. Сама Айше-Ханум заинтересовалась мазью, присланной с дочерью. Теперь старая наставница выясняла возможность получить еще мази. В больших количествах, во-первых. И с просьбой не присылать мазь другим женам и наложницам, ибо те недостойны столь весомой заботы со стороны их великого мужа.

Разговоры

– Нет, надо же с таким треском провалить дело! Ну, не можешь организовать – откажись! Тебя не осудят. А так… И дело даже не в деньгах! Хотя и в деньгах тоже…

– На нас не выйдут?

– Как? Посредниками к наемникам были волшебники. Они мертвы.

– Точно?

– Точно. Того, который с моим человеком говорил, похоже, зачистил второй, вообще ничего не знавший, кроме задачи. Он-то и был убит на мосту.

– Хоть что-то обнадеживающее. С бароном повторять не будем. Иначе многие копать начнут. Ну ничего! Никому! Поручить серьезного нельзя!

– На самом деле мы всех деталей еще не знаем. Только рапорт о нападении пришел. Завтра новые подробности будут.

– Дознавателем кого из наших можно послать?

– Под каким соусом? Там совсем другое ведомство. Доклад сразу после получения, а человека посылать слишком подозрительно.

– Ковен слабеет. Еще двое погибли. Сейчас нас осталось десять, и что с мессиром, пока неизвестно.

– Зачем они взялись за это дело?! Зачем?!

– Золото. Очень хотели хорошо заработать. На благо ковену или для своего кармана – сейчас уже не узнать.

– Расследование на нас не выйдет?

– Шансы есть. Про ковен, конечно, не разнюхают, но кое-что накопать могут. С кем умершие дела вели, куда ходили, чем в Гильдии занимались. Нароют что-нибудь обязательно.

– И что делать?

– Ускорять воплощение мессира. Неофитов среди нас нет, зато адепты принесли обет послушания. Можно провести ритуал, подпитать господина.

– Опасно. И жертва нужна. Как выбирать будем? Жребий?

– Быть может, простецов возьмем? Девственницу или младенца?

– Маловато. Нужен волшебник. Хотя если взять ребенка с уже открывшимся даром. Лучше девочку…

– Я против. Восстановим против себя Гильдию.

Башня

И его милость принц Торан, и его преосвященство были удивлены, увидев меня на заседании, – ведь защита своего гнезда дело необходимое. Торан даже предложил откомандировать мне в баронство на недельку-другую полк легкой кавалерии. Однако, услышав, что налет отбит, похвалили за службу и отпустили заканчивать дело. Хотя наказали завтра в полдень прибыть на прием.

Дома меня ждали аус Хансалы, серьезные и мрачные. Открываю портал со свитка, и мы перемещаемся в башню. Комната управления пока без защиты, да и не нужна она, пока идет следствие. Во дворце меня сильно задержали. Вроде и отпустили с заседания, но пока доложил, пока вернулся домой, пока открыли портал, прошло довольно много времени. Уже поздно, луна взошла, и давно стемнело, потому решили с местом преступления разобраться позже. Сейчас главное – похоронить Элю.

Комната, куда положили тело, по обычаю, освещена лишь лампадой. Родня встала над телом, чтобы сказать последнее «прости». Симон начал было речь, но Эля открыла глаза:

– Месть! Убить! Всех! Потом спать! Месть! Идти! Убить!

Хриплый, каркающий голос покойницы заставил вздрогнуть всех присутствующих, а взор ее горящих багрянцем глаз смог выдержать только я. Или мы прибыли слишком поздно, или магический фон башни слишком силен, а может, и то и другое вместе, но перед нами стоит серьезная нежить. Ревенант, дух мщения, вселившийся в тело Эли.

Весьма сложно убиваем. Быстр, силен, беспощаден. Разумен, но говорит только о мести. На компромиссы не идет. Серьезно защищен от магии. Бьется лишь зачарованным оружием. Иммунен к святой воде, серебру, молитвам, намоленному оружию и прочим способам упокоить его. Однако храмов старается избегать. Идет туда, только если чует цель. В бою оружием не пользуется, предпочитает душить жертву, глядя ей в глаза. Причем взгляд жертву парализует. Из-за мощной регенерации уничтожить захваченное тело удается только сильными огненными заклинаниями, что, однако, почти бесполезно. Дело в том, что дух мщения покидает поврежденное тело и захватывает любое другое, попавшееся под руку. Что хорошо – предпочитает мертвые тела. Что плохо – использует любые, не обязательно человеческие. В звериных может пустить в ход когти или зубы. Иногда, если в бою не справляется с противником, может призвать себе на помощь несколько привидений. Умеет хорошо прятаться, карауля жертву. Однако его присутствие в доме выдает быстро портящаяся пища и затухшая вода.

И в качестве вишенки на тортик: ревенант чует свою цель на любом расстоянии. Говорят, океан блокирует это чувство. Озеро, болото, река, даже обычно защищающая от нежити текучая вода – нет.

Поднимается крайне редко и исключительно только в случае несправедливой, насильственной смерти. Все его жертвы априори считаются виноватыми. В храмах отпевать таких и молиться за спокойное послесмертие убиенных считается неприличным. Не запрещено, но… Вроде как рассказывать в приличном обществе, причем при дамах, о способах излечения своей стыдной болезни.

Уходит сам в срок от трех до шести месяцев. Или, что скорее, убив всех виноватых в его гибели. Всех! Не только исполнителей, но и всю цепочку, вплоть до отдавших приказ и обсуждавших действие, следствием которого явилась смерть мстителя. С непричастными воюет, но только если те мешают ревенанту исполнить задачу.

Все это мне пришлось выложить аус Хансалам, когда Эля сбежала. Пока родня приходила в себя, нежить перепрыгнула через головы собравшихся, легко, одним ударом разбила массивный засов, распахнула дверь, выбежала на внешнюю лестницу и побежала вниз.

Симон и Корхилл, посовещавшись, подтвердили мои слова и решили, что мстить род не будет. При таких раскладах месть считается незаконной, жертва сама отвечает за обиду.

Мы спустились на мост. Часовые нежити не видели. Это понятно, мост почти не освещен, а монстр слишком быстр. Вскоре примчался вестовой, доложил, что неизвестная тварь запрыгнула в закрытое ставнями окно второго этажа, к одному из подчиненных умершего мага, и открутила ему голову. Затем выпрыгнула обратно наружу и убежала в лес. Напавшая имела вид женщины с горящими глазами, в платье, залитом кровью жертвы. Пострадал караульный, пытавшийся задержать прыгунью. Та оттолкнула его с дороги, сломав при том пострадавшему руку. Я велел передать, что тварь больше не вернется.

Глава 10

Большой прием

Ромул

– Дуб, тебя через полчаса вызывают к Старику. Велено быстро привести себя в порядок и выглядеть прилично.

– Что случилось, не в курсе? Может, кто из наших накосячил?

– Нет. Вроде ничего такого. Давай бегом, к Старику просто так не вызывают… К нему вообще ни разу никого не вызывали… Ты первый…

Младший унтер-офицер, рекрут по прозвищу Дуб побежал в казарму, судорожно гадая о причине нежданного вызова. К начальнику учебной команды никого из ста сорока шести рекрутов, оставшихся в роте, не вызывали. Залетов в его десятке вроде не было. Из бывших под ним тридцати шести человек, кажется, никто не собирался уходить. Что случилось? Половины часа еле хватило, чтобы щеткой почистить мундир, быстро полирнуть бархоточкой сапоги, ремень и металлические детали, а потом добежать по плацу до дверей штаба.

После вызова в кабинет и рапорта о прибытии Ромул замер в стойке «смирно». Начальник курсов, ветеран многих сражений, с грудью, сплошь завешанной орденами, сидел за столом и листал папку.

– Недурно. Весьма недурно. Сохранил самый большой состав десятка. Постоянно первые в роте. Лучшие результаты за последние пять лет. Вот и говори тут, что наследственность ничего не значит. Весь в отца. Служил я в молодости под его началом. Поручиком. Крутехонек он был… Да… Впрочем, не за этим тебя вызвал. Если тебя не будет, кто в десятке заменить сможет?

– Рядовой Леон Терских, ваше высокоблагородие!

– Пожалуй. Он же дворянин?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Получит младшего унтер-офицера. А эти твои… подпевалы из простолюдинов?

– Тоже смогут, ваше высокоблагородие! Но хуже.

– Тогда пока пусть побудут капралами. Ты в Первой гимназии учился?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Выгнал лично генерал-инспектор де Риарди?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– За дело?

– Так точно, ваше высокоблагородие! Я тогда дураком был.

– Слышал. Я под его превосходительством служил капитаном. Тогда наша молодь прозвала его Липаном-Шаганом, уж больно он шагистику любил. Строгий, немного самодур… не тебе это слушать! Но справедливый и умный командир. Написал я ему. За тебя-дуболома поручился. Дескать, не по-хозяйски такого молодца мимо гвардии пропускать. Цени! И не подведи! После вечернего построения командируешься домой. Твой отец в курсе. Дома готовишься к экзаменам в юнкерское училище. Звание младшего унтер-офицера тебе остается. После окончания выпустишься в Первый лейб-гвардейский полк инфантерии, как твой отец. Завалишь – вернешься сюда, тогда я тебя сгною!

– Ваше высокоблагородие! Но…

– Никаких «но»! Ты в армии, сынок.

Прием

Тронный зал слабо сказать, что полон. Он забит людьми. Понятно, наши придворные, пришли все без исключений, дураков пропустить первый большой прием не нашлось. Однако здесь и свитские государей соседних стран, которые остались после похорон.

На возвышении рядом по одну сторону трона стоит стул, по другую – банкеточка. Все знают, что стул для супруги, а банкеточка для взрослой дочери. Еще стоят четыре роскошных кресла, с приставленными к ним тремя стульями. Для государей с супругами. Стула три, потому что один из государей холост. Пока холост. Ведь совершенно случайно его кресло первое от банкеточки. Как-то оно само так случилось.

Для брата нашего короля места больше нет. Увы! Не положено. Сестра сядет рядом со своим мужем. Привилегию на личный стул у трона Силестрия и Торан потеряли со смертью отца.

Я при полном параде пришел пораньше и встал по чину недалеко от двери. Однако появившийся вскоре канцлер подхватил меня под локоток и подвел почти к самому возвышению. Так что стоял я по должности члена Госсовета, между канцлером и генерал-аншефом. Кстати, подошел его преосвященство и осенил меня благословением. Тут я доложил о вчерашнем поднятии ревенанта. Верховный Жрец чуть нахмурился, кивком поблагодарил за информацию и пообещал донести информацию до приходов, дабы священнослужители не вмешивались. Вообще при необходимости Церковь упокоит любую нежить, но тут полная иммунность, напрасные хлопоты и, главное, вмешательство в дела божеские. Раз боги допустили поднятие монстра, не подвластного жрецам, значит, одобрили месть. А коли одобрили, не дело смертных лезть в исполнение их решения.

Впрочем, был случай, когда жертва спаслась – замуровалась вместе с запасами еды в башне с колодцем. Но, посовещавшись со священниками, правитель тех земель мудро решил, что размуровывать вход снаружи невместно, а изнутри вскрыть не смогли. Наверное, из-за зачарования, наложенного на камни прохода. Продукты тоже туда запретили подвозить. Боги сами решат, достоин грешник прощения или нет. В тот раз вышло – не достоин, от голода помер. А вот нечего богам перечить! Умер бы быстро.

Наша Церковь Всех Богов вообще очень прагматичная. Например, в старом мире как было? Завоеватели уничтожали храмы и насаждали своих богов. Целые народы друг друга резали из-за того, на каком языке молитвы читать. Здесь все по-другому – завоевали страну, в их храмы статуи своих богов подставили и, что крайне важно, в свои добавили статуи богов покоренных земель. Верующие молятся, дают энергию своим богам, но и пришельцам крохи перепадают. Лет через несколько, в крайнем случае через поколение, начинают молиться «всем», редко выделяя бога по имени, энергия идет единым потоком, а как боги ее делят, не дело простых смертных. Мелким божкам, которым поклонялось лишь какое-нибудь мелкое племя, вообще одна выгода – пусть капельку из общего потока получают, зато постоянно. Не надо бояться, что все верующие разом в войне, от голода или после эпидемии сгинут.

Я тут тоже подумываю – может, договориться и статую Его Всемогущества каким-нибудь образом в храм всех богов втиснуть? Останавливает лишь одно – не знаю его имени и внешнего вида. Надо же сделать такой внешний вид, чтобы он не обиделся. Задумки есть, скажем, с мелким подчиненным, Его Верховенством, сидящим у ног Всемогущего, изобразить можно было бы. Как думаете?

Впрочем, отвлекся. Пока разговаривали о ревенанте, раскланивался со всеми своими знакомыми, их значительно больше стало по сравнению с первым приемом. С представителем иностранной делегации тоже пришлось поздороваться. Помню его смутно, он в башню женщину в сером наряде привозил. Однако раз сам специально поприветствовать подошел, надо ответить. К полудню зал заполнился. Неста, Верховный Магистр, к нам подошла только поздороваться, место ей нашлось почти в середине зала.

Ровно в полдень герольд начал провозглашать имена входящих государей. Мы одинаково кланялись каждому. Их делегации же в зале, смотрят на присутствующих крайне внимательно, если будет малейшее умаление достоинства объявляемых лиц, сразу доложат своим. Те, естественно, не сделать выводов не смогут. Придворные, которые не могут понять, как себя вести при дворе, как разговаривать, что правильно делать, надолго здесь никогда не задерживаются.

После входа нашего государя и рассаживания по местам начались приветственные речи гостей. Лаура была неотразима. Судя по жемчужным ноготкам, употребила мой крем. Тонкое шелковое платье нежного кремового оттенка. Украшений немного, но подаренная мною брильянтовая брошь присутствует. Сложная прическа из многих сплетенных прядей струится по плечам. Великий герцог Эдмунд, сосед принцессы, не может отвести от девицы взгляда.

Когда дошла очередь до него, Эдмунд несколько косноязычно поблагодарил за военную помощь, а потом, как в омут головою, попросил у его величества протектората над его великим герцогством. Просьба произвела эффект разорвавшейся бомбы. Такого никто не ожидал.

Хотя нет, наш король был в курсе. Встал, поблагодарил присутствующих гостей за теплые слова, а затем пообещал протекцию, обещал не вмешиваться во внутренние дела герцогства, подарил гостю большой остров в колониях и попросил свою дочь показать «любезному Эдмунду» достопримечательности столицы.

Если не смотреть на витиеватые слова, то наше королевство приобрело большой кусок землицы, отдав взамен лишь руку принцессы. Остров? Так он же теперь великого герцогства, но… под протекторатом короны. Зеленоземье? Приданое принцессы? Протекторат! Не! В теории от протекции можно когда-нибудь отказаться, но это куда сложнее, чем ее попросить. Видать, в великом герцогстве дела крайне плохи. Однако с потерей независимости в разоренную страну придут деньги. В нищей, северной стране почти ничего нет на продажу. Однако есть много голодных мужчин. Часть из них поедет искать фортуну на подаренный остров. Ворсен его название, кстати. Часть пойдет в армию королевства. Шесть закаленных боями полков получат новую амуницию и… Кто-то верит, что они удовольствуются новыми мундирами? Есть очень вежливое слово «экспансия».

Судя по реакции других государей, чего-то в этом роде они и ожидали. В их речах приветствовалось столь любезное сближение соседних стран и поддерживались «естественные территориальные устремления» великих государств. Хотя можно было сказать яснее, проще и короче: «Делиться надо». Почти побежденного врага, шестилетнюю головную боль Эдмунда, начали дербанить соседи. Главному стратегу, не допустившему врага в свои родные земли, достался самый ценный приз – моральное удовлетворение от победы над захватчиком. Фига с маслом, как сказали бы в моем прошлом мире.

Кусочек землицы, столицу, порт и две крепости, вместе с титулом великого герцога, стали предлагать прямому наследнику престола, ближайшему родственнику давно покойного государя тех земель, нашему принцу Торану. Оказывается, шестьдесят с гаком лет назад на престол взошел узурпатор, а не истинный наследник. Собравшиеся государи хотят восстановить историческую справедливость.

Наш принц, конечно, категорически отказался от такой чести. Он хочет уехать вице-королем в колонии, но чувствуется: если найдутся веские аргументы, решение может и поменяться.

Оставшиеся земли, три крепости и другие мелочи поделят две соседние союзные державы. Резоны на то весьма весомы и благородны, однако я, по неопытности в политических делах, их не понял. Сегодня союзные войска вступили в бой со злобными ордами наглого захватчика трона. Вообще-то он внук узурпатора, но мог бы и сам догадаться, что трон до́лжно уступить.

Единственно, было видно явное недовольство некоторых людей из свиты жениха Лауры, ну так на всех не угодишь. Впрочем, когда его величество закрывал своей речью тему, героям войны, шесть лет сдерживавшим негодяев, были обещаны награды, а самым отличившимся даже поместья в освобожденных от захватчиков землях.

Таким образом, государи остались исключительно затем, чтобы договориться, против кого они будут дружить. Похоже, Эдмунду сильно повезло с невестой, или, может, его противник неправильно стал себя вести, вот его и скушали. Принц Торан при желании тоже может запросить протектората у своего брата-близнеца, тогда королевство прирастет и его землями. А мы сможем радостно заявить, что наше государство раскинулось «от моря до моря». Зачем нам выход к северным морям? Геостратегия! Это я так важно говорю из-за того, что сам не понимаю. Наша страна, конечно, житница и кормит треть континента, прокормим новые земли тоже, но что получим взамен? Кроме руды и, может быть, рыбы, в голову ничего не приходит. Излишки населения туда сплавлять? На то колонии есть, оттуда люди с приличными деньгами возвращаются. Не знаю…

После решения вопроса с дележкой земель соседа пошли более мелкие вопросы. Король Довиза вдруг попросил у нашего государя разрешения наградить его подданного. Очевидно, они уже договорились, но для соблюдения порядка так положено. Его величество согласился, и тут вызвали меня. За укрепление дружбы и сотрудничества между нашими народами я был награжден Яхонтовым Кречетом кавалерского ранга. Понятно, до командорского, а тем более гранд-командорского, не дорос, но приятно. Орден не боевой, скорее дипломатический. Разрешен к ношению с парадными мундирами. По виду – птичка из золота с красными глазами. К нему пожаловали небольшое поместье в двести десятин. Вручала королева Довиза, та самая женщина в сером, которая приезжала ко мне инкогнито. Раз мне пациентку не представляли, значит, я ее «не узнал», хотя когда благодарил, она милостиво свою ручку целовать пожаловала.

Видимо, про меня все женщины на возвышении были в курсе. Смотрели так… оценивающе.

В скором времени прием закончился. Его преосвященство попросил меня посмотреть одного божьего человека, целители его лечат, но помочь не могут. Отказываться я не стал, тем более что служители уже организовали помещение. Прошли в знакомый мне лазарет. Там сидит ждет божий человек, рука у него толщиной чуть не с мою ногу, а я немаленьким вымахал. И глаза такие добрые и пронзительные. Не дай боги он тебя злым сочтет – сразу увещевать станет, хорошо коли просто кулаком. Он оказался главой тех самых слабосилков, что нам со старым государем разбираться помогали. Жалуется на плечо, говорит: «Боги послали мне боль!» Ранен стрелою, рана до сих пор не заживает, хотя три целителя, включая придворного лейб-медика Бертиоса, пытались его лечить. Открывается рана опять и опять. Недели не пройдет после лечения, как вновь свищ гноем сочится.

Переоделся в лекарское, стал осматривать. Вроде что-то нашел, но пациент спать отказывается, просит так лечить – обет у него всегда в полном сознании и боевой готовности быть. Он только ночью позволяет себе спать, и то с оружием под рукою. Скатал из салфетки мягкий рулон, подал монаху, чтобы прикусил. Так боль легче терпеть будет. Думается, этому миру не хватает изобретения великого немца Рентгена, очень оно помогло бы местной медицине, а то мне искать причину приходится. Скальпелем Маны пришлось вскрывать свищ. Кровь и гной ладно, но в кости спрятался мелкий, с виноградную косточку, осколок ярко-синего металла. Хирургическими инструментами доставать – надо кость долбить, но заклинанием вытащил сразу. Дальше проще, фельдшер помог промыть вскрытую полость, затем я Лечащей Рукой залечил рану.

Только закончил, пациент изжеванную салфетку выплюнул и маленький мешочек достал. Сам бледный, потный от боли, но держится. Из мешочка вытряхнул наконечник стрелы из того же металла. В щербинку на наконечнике извлеченный осколок лег, как влитой.

– Исполать тебе, добрый человек, – густым басом поблагодарил меня болящий. – Вся наша братия неделю за тебя молиться будет.

Когда осматривал пациента, нашел штук восемь больших рваных шрамов, на костях минимум четыре следа от серьезных переломов. Это не считая только что залеченного нагноения от Проклятой Бронзы. Лишь в рассказах слышал о таком металле, но вот сподобился и увидеть его.

Кроме молитвы, монах пообещал при нужде прислать мне в помощь отряд братьев-монахов, над которыми он старший. Вы знаете? Я не отказался.

Не отказался и написать несколько свитков Каменной Кожи, сварить яду для неупокоенной нежити, даже пообещал лечить его подчиненных, с которыми другие целители не справятся. Зачем мне оно надо? Странный вопрос. Во-первых, люди реально каждый день рискуют жизнью в борьбе с нежитью, а иногда и с призванными демонопоклонниками монстрами из Нижних Планов. Грех монахам не помочь. Во-вторых, я сам волшебник не из последних по силе, пусть не обучен, но от помощи церковных воинов не откажусь. Злоупотреблять, звать по пустякам не буду, однако такой козырь в рукаве для крайнего случая иметь всегда полезно. В-третьих, многие недоброжелатели, имея в виду мою дружбу с церковниками, поостерегутся лишний раз на меня хулу наводить. Я же теряю только время, ведь реагенты и материалы для зелий со свитками обещают дать.

Прогулка

Следующий день прошел странно. Так как я рыцарь Лауры, стало быть, должен был сопровождать ее на прогулке с Эдмундом. Не один, конечно. Впереди идет парочка, старательно делая вид, что просто гуляет, осматривая достопримечательности столицы. Я и баронесса Алиса де Берти, представленная мне в «Желтой розе», сопровождаем ее в трех шагах сзади. Не знаю роли баронессы. Дуэнья или телохранитель? Скорее всего, и то и другое. В трех шагах за нами держатся еще две женщины из служительниц. А вот уже за ними идут трое офицеров из свиты жениха. Хотя пока его так не называют.

Парочка держится друг от друга на расстоянии полушага. Ближе не совсем прилично, опять же люди смотрят. Говорят тихо, о чем – не слышно, но посматривают друг на друга часто. И их взгляды вполне доброжелательны.

После часовой прогулки по программе встречи гуляющим следовало зайти куда-нибудь, выпить прохладительного и немного отдохнуть. «Куда-нибудь» – это не так просто. Та же кофейня «Желтая роза» не годится: вдруг зайдет кто-то из неподобающих особ? Не пускать нельзя – любой дворянин может обидеться, – а это неправильно. Еще есть нюанс – там дороговато, а у свиты гостя не так чтобы густо было с деньгами. Что говорить! Хреново у них с деньгами. Мундиры еле-еле приличные, что до другого, то только оружие у них хорошее, хотя и устрашающих размеров. Зайти в гости? Любой герцог и граф был бы рад, но демонстрировать чрезмерную приязнь одному – обидеть всех других. Почему его выбрали? Чем они хуже? Пришлось организовывать пикник в парке, в беседке. Да и охране там будет легче отсечь посторонних.

Лаура с Эдмундом сидят в беседке посреди розария, пьют охлажденные напитки, слегка закусывают. Мы с Алисой стоим, воркуем о цветочках, заодно контролируем подход к беседке. Остальная свита расположилась на лавочках чуть поодаль. По аллее чинно прохаживаются гуляющие, тщательно показывая, что они здесь случайно, сидящие в беседке их вовсе не интересуют, а смотрят они исключительно на розочки. И вечером, по салонам, никто не будет в подробностях разбирать молодых.

Вдруг вижу компанию человек пять. Все офицеры, мундиры не наши. Судя по реакции свиты, из сопровождающих великого герцога. Опять же судя по реакции, могут быть неприятности. И точно, проходя поворот к беседке, один нарочито громко заявляет:

– Вот разве стоило менять наше славное герцогство на такую тощую задницу?!

Компания дружно заржала, явно провоцируя окружающих. Но я быстр. Уже стою около провокатора, кинжал в моей правой руке, а лезвие у него во рту. Двумя пальцами левой я крепко держу его за нос.

– Ой, вы что-то остроумное сказали, да? Повторите, пожалуйста, я тоже хочу посмеяться! Мне покойный государь без разрешения запретил на дуэль вызывать, так я вам просто язык отрежу. Ладно? Повторите, пожалуйста, очень прошу!

Мой собеседник что-то мычит, острое лезвие во рту не способствует красноречию. Алиса невозмутимо просит:

– Барон, не убивайте его. Вас вновь на неделю оставят без сладкого. – Затем переводит взор на растерявшихся скандалистов: – Господа, вы-то о чем думали? Разве так можно?! Это же сам барон Тихий! При нем надо быть вежливым и тактичным, он летально обидчив.

Компания невразумительно ропщет. Из беседки Лаура мне командует:

– Стах, отпусти его! Не надо убивать. Он просто глупенький.

Затем что-то энергично объясняет жениху. Тот ошалело смотрит на нас.

Обидно, да? Она бы мне еще крикнула «Брось каку!», что я ей, собачка, что ли? Но раз велит… Отпускаю нос и с видимой неохотой убираю кинжал в ножны. Остроумец откашливается и сплевывает кровь. Что-то во рту я ему порезал.

– Я вас вызываю! – начинает было кричать он, но дает изрядного петуха.

– Вы сначала у государя разрешения спросите. Я очень не против подраться, однако ослушаться воли его величества не могу. У нас, знаете ли, против приказа короля не идут, у нас корононосителя уважают.

Стайка подоспевших гвардейцев-кавалергардов внимательно рассматривает наглецов, один даже спрашивает:

– Барон, это личное? Или нам тоже можно присоединиться к дуэли? Господа, вы же нам не откажете?

Конец прогулки оказался скомкан. Я согласился взять кавалергардов в долю, и они остались договариваться со скандалистами. Как меня просветила баронесса, по странному стечению обстоятельств, к нам подошли лучшие мечи Лейб-гвардейского кавалергардского полка. И не только. Например, заговоривший со мной капитан три последних года признавался лучшим клинком всей гвардии. А самый молодой, подпоручик в свое время завоевал первое место в соревнованьях среди юнкерских училищ.

Уверен, кавалергарды просто так гуляли по парку. Небось, у них весь полк по цветочкам фанатеет. Ботаники они, понимаешь. А на скандал из интереса посмотреть подошли, без всякой задней мысли. И услышав про дуэль, сами решили подраться. Ведь все же гвардейцы, упустить такой удобный случай никак не могли. Подраться с иностранцами и покрасоваться перед дамами – это прекрасно! А тут не надо искать повода.

Во дворце к нам вышел государь, уже осведомленный о ссоре. Немного посетовал на меня Эдмунду:

– Верный человек. Хороший исполнитель. Но туповат… Да, туповат. У него в голове только две извилины – пробор в волосах и след от фуражки. Я, конечно, разрешаю дуэль, но очень прошу передать своим людям, чтобы больше не связывались с Тихим. Он шуток совсем не понимает.

Драться решили любым оружием, но кинжал мне запретили, велели взять меч или другое нормальное оружие. Лаура сделала вид, что не слышала слов скандалиста, но очень на него обиделась. Надулась и велела:

– Стах, победи этого хама! Я хочу его голову!

Я ничего не ответил, лишь склонился в поклоне.

Драться решили здесь же, в крепости. В Синем дворце есть подходящий фехтовальный зал для подобных случаев. Противников и кавалергардов привели.

Бои решили проводить без щитов и любой защиты, дуэлянты дерутся в рубахах, оружие любое клинковое. Мой оппонент разорялся: «Мы бьемся насмерть!» Похоже, остальные пары решили так же.

Мне брать кинжал запретили, а с мечами я не силен – непрофильные они для меня. Кроме! Есть одно исключение – ниндзято. Им и колоть, и рубить можно… Хотя не столько рубить, сколько резать. Есть еще одно преимущество. Мой противник против меня с двуручем заявился. У ниндзято лезвие не слишком длинное, зато одним поворотом ножны к рукояти пристегиваются, получается своего рода нагината. Все-таки молодцы сценаристы в Голливуде, прекрасное оружие придумывают, я такой трюк в ниндзюковском фильме с Дудиковым видел, или еще с кем. Для гарантии победы накладываю на себя Верный Удар: моя первая атака почти наверняка попадет в цель.

Дуэль

Государи сидят на смотровом балкончике, с женами, на первом ряду. Лаура между папой и женихом. За ними высшие чины и первые члены делегаций. Дуэлянты внизу, в разных концах зала. Секунданты с ними.

Первый бой – мой. Стою весь такой красивый, на мне белейшая шелковая рубаха с кружевным воротником и манжетами. В одной руке меч, в другой ножны. Противник одет победнее. Рубаха из простого полотна, без ворота и… ну, хорошо поношенная. Двуручный меч на плече.

Формально нам предлагают решить дело миром. Миром… Перед пятью государями! Так опозориться никто не захочет, проще будет сразу умереть. Хотя можно помириться, от сраму сразу попросить отставку и сбежать в поместье, если оно есть.

Сигнал. Салютую клинком. Противник против всех правил показывает мне неприличный жест. Ну-ну… Разозлить меня хочет покойничек.

Второй сигнал. Ускоряюсь. В перекате пристегиваю ножны и перехватываю оружие. Выхожу из переката слева и чуть сзади противника. Верный Удар помогает попасть точно в намеченную цель. Лезвие разрезает хребет вместе с шеей. Фонтан крови отбрасывает голову. Уклониться не удалось, меня тоже окатило. Меч уже отделен и убран в ножны.

Лаура же требовала его голову? Вот она! Но не за волосы же ее нести? Грязно и некрасиво. Эх! Была не была! Скидываю рубаху, заворачиваю в нее отрезанную голову. С голым торсом не то что прилично ходить, но особого запрета нет. Кланяюсь сюзерену и показываю получившийся узел. Девица бледная, вцепилась в руку жениха.

– Стах! Я же в фигуральном смысле сказала, что хочу его голову! – заявляет она мне.

– Виноват! Глуп! Не понял! – отзываюсь я.

– И вот так всегда! – жалуется соседям его величество. – Что ни прикажи – исполнит, но покойников оставит… Его некоторые за спиной уже зовут не Стах Тихий, а Страх Тихий. Или даже Тихий Ужас.

Женщины смотрят на меня, как на диковину. Одна непроизвольно облизывается. Слышу шепотки:

– Полный отморозок! Монстр! Красавчик! Какие мышцы! Я его уже хочу!

Кровь засыпали песком, я отошел в угол к кавалергардам. Один показал большой палец, другой тихонько шепнул:

– Так этих гадов и надо давить!

Служители подали полотенце – вытереться от крови – и чистую рубаху.

Вторая пара вышла на исходные позиции. Капитан трижды выбивал меч из руки партнера и давал его поднять. Причем на третий раз кольнул наклонившегося в ягодицу. В принципе по правилам первая кровь есть, можно было бы сдаться и просить прекращения боя, но от обиды противник бросился в атаку и наткнулся на острие. Второй покойник.

Поручик убил своего первым же выпадом. Подпоручик поразил врага в кадык. Пятого можно было брать голыми руками, но государь посоветовался с Эдмундом и прекратил дуэль. Сказал:

– Хватит! Мне дворяне живыми нужны!

Не думаю, что наши противники были полными неумехами. Они боевые офицеры, однако фехтовать в бою редко приходится. У кавалергардов боевой опыт, может, и поменьше, но в фехтовальном зале они завсегдатаи. В общем, урок преподали, теперь едва ли про нашу принцессу кто-то что неуместное захочет сказать. Еще резон – раз урок был наглядно-показательным, то и оппозиция к великому герцогу притихнет. А то решили, что раз они обстрелянные фронтовики, то мы почти штафирки и управы на них не найдем. Найдем! Дадут приказ, я опять головы буду резать.

Эдмунд

В парадном кабинете Красного дворца стояли понурые свитские. Великий герцог мерно прохаживался перед ними.

– Так вы думаете – барон голову отсек, потому надо его считать несдержанным? Зря! Он магистр магии по школе Огня. Был бы несдержанным – всю компашку еще в парке спалил бы к свиньям собачьим. Одним заклинанием. Редкого хладнокровия парень. Я, если был бы боевым волшебником, точно не сдержался бы. И, чувствую, сейчас не сдержусь.

Скорым шагом Эдмунд скользнул к понурому офицеру, одиноко державшемуся у стены.

– Кто тебе сказал, что вы можете невозбранно оскорблять мою невесту? Или сочли, что я размяк и спущу обиду?

– Ваша светлость! Виноват!

– Думаешь, сказал «виноват» и отделался?! Моя будущая жена вам не приглянулась и вы дали волю языкам? Так, да? А что за вашей болтовней последует, не подумали? Расскажу. Главный вывод, который сделал Лагоз, – мои подданные оскорбили мою женщину, значит, я ими не управляю. Если я ими не управляю, значит, для защиты принцессы нужно дать своих верных людей. Кроме рыцаря-защитника нужно выделить хоть роту гвардейцев для охраны. Это помимо слуг. Мне нужно иметь чужих солдат при своем дворе? И отказать в такой ситуации ой как непросто! Лаура в честь свадьбы хотела к будущим подданным подольститься, несколько имений в своем герцогстве раздарить. Обычное дело. И ведь там не наши худые камни, там плодородный чернозем. Палку воткни – прорастет и плоды даст. Однако теперь решила – зачем врагов селить на своей земле? Тихому баронство округлит да другим заступникам чего подарит. А вам – шиш. Невоздержанным на язык болтунам и того хватит.

– Мы же ничего такого, ваша светлость! Мы…

– Я знаю, чьи уши растут. Не по нраву протекцию принимать? А жрать зимой что собираетесь?! Будущие доходы от острова в колониях в кармане почуяли? Так откажитесь от них! Жалеете о неполученных трофеях с войны? А на что воевали бы в осеннюю кампанию! Да вы все сами понимаете! Однако дурного гонору много, решили норов показать. Показали… Обделались перед всем светом. Идиоты сдохли, а мне оставили дерьмо, с которым придется разбираться. Ладно, посоветуйте теперь, как мне перед девчонкой за оскорбление оправдаться? А?

– Ваша светлость, девицы – они отходчивые и на ласковые слова падкие. Ей подарок посулишь, она и растает.

– Подарок? Пожалуй. Только что подарить? Деньги растрачены, драгоценности проданы. Разве… как барон? Голову последнего живого виновника преподнести? Как считаете? Заодно вам покажу, что все еще силен и крепок.

Герцог подошел к единственному оставшемуся в живых из парковой компании. Посмотрел на того тяжелым взглядом. Вдруг выхваченный из ножен боевой меч молнией описал дугу, приемом, известным под названием «Удар Палача», по пути снеся голову. Фонтан крови и откатившаяся голова не ожидавшего столь скорой казни виновника заставили присутствующих содрогнуться и задержать дыхание.

– Вот как знал, что не сдержусь! – успокоившись, констатировал Эдмунд. – Велел старый мундир подать одеваться. Поди, его теперь только магией в порядок привести можно. Ну? Кто еще недоволен протекторатом?

– Ваша светлость! Мы полностью поддерживаем ваше мудрое решение!

– Да? Точно? А то скажите, не стесняйтесь… Мы этот вопрос заново обсудим. Я даже велю на чистку мундира пока не тратиться, вдруг кого-то из вас еще убедить не сумел. Мне в ожидании женитьбы все одно делать нечего.

Пресса

Все последующие дни газеты печатали статьи о нашумевшей дуэли. Присутствие пяти государей, отрубленная голова, четыре покойника и, главное, причина – как пресса могла упустить такое! Некоторые зарубежные источники писали о зверском убийстве иностранных гостей всего лишь из-за пары неосторожных слов. Наши отвечали в смысле «а вот не фиг!» и славили дуэлянтов. Пресса присутствовавших на дуэли союзников занимала нейтральную позицию, не давая оценок и делая упор на пикантные подробности схваток.

Что не удивительно, барон Тихий стал основным героем статей. Диапазон высказываний был весьма широк. От «цепного пса Лагоза» до «личности с тонкой душевной организацией, не могущей допустить намеков, умаляющих достоинства благороднейшей девицы», от «кровавого мясника» до «знатока юго-восточного стиля оружейного боя», от «бесстыдного малого, желающего показать свои телеса» до «весьма изрядно сложенного античного атлета».

Недавно начавшая выпускаться газетенка из самых желтых «3С – слухи, сплетни, скандалы», считающая себя главным конкурентом «Столичных сплетен», в противовес остальным столичным изданиям, нарисовала случившееся смесью крови и дерьма. Все самые нелестные эпитеты почерпнуты оттуда. Досталось не только Тихому, но и кавалергардам. «Руки по локоть в крови», «глаза, налитые пополам ненавистью и похотью» и многое другое в таком же стиле. Оно понятно, бульварная пресса, желание пробиться на жареных фактах. Однако не всем такое понравилось.

В тот же день, когда вышла статья, чуть после полудня редакцию навестила делегация дворян в штатском, но с гвардейской выправкой. Не особо разбираясь в тонкостях журналистских дел, пришедшие выпороли всю редакцию. Каждого раскладывали прямо на рабочем месте, на столе либо на конторке, заголяли ягодицы и, невзирая на протесты, секли форменными поясными ремнями.

Автора статьи, репортера, пишущего под псевдонимом О. Перо, в смысле Острое Перо, высекли с особой тщательностью, затем обильно полили чернилами и вставили собранные по редакции перья ему… э… ну… в афедрон, одним словом. Когда отпустили, ловкач, даже не надев штаны, выскочил в окно и с криками побежал к городовому. Тот его задержал и препроводил в участок – за особо циничное нарушение правил поведения. Высекли тебя? Так надень портки и иди куда потребно! Незачем залитым чернилами задом сверкать! Про болтающийся срам вообще говорить нечего. Дамы по улицам ходят! И женщины!

Однако в редакцию полицейский наряд все же пришел. Там еще не разошлись, последних досекали. Постояли, посмотрели. Буйства нет. Все чинно, благородно. Дворянин отечески сечет простолюдина. Лично! Другие благодарили бы за науку, а эти не ценят… Даже держат их дворяне!

Едва экзекуция закончилась, понятно, спросили о причине. Кто главный в делегации был, рассказал о статейке и выдал на штраф, если таковой присудят, три дуката. А за бравый вид и молодцеватость наградил каждого прибывшего по вызову золотым. Похвалил выучку городовых, и делегация удалилась. По мелкости дела протокола составлять не стали. Хотя, может, не из-за мелкости, а по причине серии критических заметок в прошлых выпусках «3С» про действия полиции. Одной кляузой больше, одной меньше – все едино похвалы не дождаться.

На следующий день судья разобрал дело. Неизвестных решил не штрафовать – буйства же не было. Что высекли… так они же объяснили за что. Газете выписали штраф в сто дукатов за неблагонамеренные выражения и закрыли на месяц по той же причине, предупредив о полном закрытии в случае выказывания неблагонадежности.

К высеченному репортеру судья был суров, бегающих в непотребном виде по улицам, да еще с голым удом, никто не хвалит. Штрафовать, правда, не стал. Присудил десять горячих и две недели отсидки в холодной. На первый раз хватит, сказал.

Коллеги из «Сплетницы» не поддержали пострадавшего, наоборот, переделали его псевдоним из «О. Перо» в «Ж. Перов» и не называли никак иначе. Они-то как раз хвалили дуэлянтов, а барона особенно. Привели мнение фельдшера, городового и двух родивших во время посещения придворными Родительного дома женщин. Льстили бабоньки безмерно. Про «тонкую душевную организацию» юного волшебника в той заметке и написали. Еще про щедрость вместе с хорошим отношением к простолюдинкам. Привели слова полицейского: «Да я, если бы про нашу принцеску такое услышал, сразу дал бы в морду… если болтун не дворянин, конечно».

Бархатная Лапка из «Дамского досуга» описала дуэль во всех подробностях. У нее тоже были брызги крови на мускулистом теле, голова, завернутая в окровавленную кружевную рубаху, блеск клинков и звон мечей, однако она описала и многое другое, не затронутое другими корреспондентами. Например, что в качестве извинения за своих людей великий герцог попросил руки обиженной девицы. И что он ее получил! В следующем номере было обещано подробнейшим образом рассказать о приданом принцессы.

Дальше шел подробный разбор нарядов присутствующих. Анализ и краткий обзор драгоценностей. Приблизительный ценник наиболее выдающихся вещей. Потом вновь упоминался Тихий. Коротко вспоминалась история похищения конкубины и настоятельное предупреждение мамашам не оставлять дочерей без присмотра рядом с ним. Такой порывистый и непредсказуемый человек может наплевать на все авторитеты и увезти неопытную девицу прямиком в храм.

Надо признать, это предостережение мало кого испугало. В храм же увезет, не в какой-нибудь вертеп. Глазки невинных девиц загорались огоньками в сладостных, мечтательных томлениях. Более знающие жизнь представляли грандиознейшую выволочку от родителей в случае отказа от предложения сбежать с бароном. Еще бы! В храм, не спросив про приданое!

А некоторые замужние дамы вновь и вновь перечитывали романтическое описание дуэли, представляли кровь на железных мускулах, отрубленную голову в кружевах и себя, получившую на балу крайне нескромное предложение от такого молоденького, но уже такого кровожадного юноши. Они заранее были готовы ему уступить, но только ради того, чтобы нежностью смягчить его храброе сердце и любовью растопить суровый нрав. Тут кстати вспоминались слухи про щедрость барона… На таком фоне законные супруги многих дам смотрелись бледновато. Просто никак не смотрелись.

Разрыв

После дуэли и последовавшей за ней, будем называть вещи своими именами, попойки в офицерском собрании Лейб-гвардейского кавалергардского конного полка я узнал, что стал популярен в гвардии. Мне припомнили банкет, откуда офицеры Второго Лейб-гвардейского полка инфантерии привезли в столицу правила соревнований по бутылболу. Теперь при встречах военные не просто пьют, а пьют осмысленно – охотятся на тигров или проходят питейную дистанцию.

Нас вместе с другими дуэлянтами усадили во главе стола, рядом с полковым командиром, чествовали как героев. Пили за самую прелестную жемчужину короны – за принцессу Лауру. За нас, понятно, тоже. За государя как короля. Наособицу – за него же, но уже как за отца красавицы. Опять за принцессу… Что было потом, помню смутно. Однако до кареты дошел на своих ногах, я же магистр Жизни.

Приехал домой поздно, но не лег спать, пока не рассказал о случившемся Мике. Она охала и ахала, однако всячески поддерживала Лауру. Та была к ней крайне добра, подарила милый кулончик, а какие-то иностранцы про принцессу посмели гадости говорить! Так им и надо!

Кстати, принимала конкубина меня в своей комнате. Она уже начала раскладывать приданое по шкафам, а заодно и украшать комнату привезенными вещами. Прислуживала нам служанка из ее родительского дома. Еще сказала, что в городской усадьбе для конкубины выделили три комнаты и сейчас доверенные люди отца отделывают их. Мило покраснев, попросила прощения, что до сих пор не подарила подарок, положенный после первой ночи. Затем протянула весьма необычные четки из двух дюжин бусин – крупных, природных, лишь чуть-чуть ограненных октаэдров, то есть правильных восьмигранников, благородной розовой шпинели.

На следующий день, когда я по обыкновению пришел к сюзерену, был крайне удивлен ее волнением.

– Стах, вы, мужчины, все понимаете неправильно. Главное, сразу начинаете пытаться что-то доказать. Прошу – не надо ничего такого. Ладно? Герцог сегодня попросит у папы моей руки. Только не обижайся… Я освобожу тебя от обета, ты останешься моим самым лучшим другом и преданным вассалом. Но я больше не буду твой дамой, а ты не будешь моим рыцарем. Эдмунд обещает лично оберегать меня, но при том хочет быть единственным защитником. В доказательство он принес мне это. Вот посмотри… Только открой без меня… Я чуть в обморок не упала…

Лаура вышла, а я откинул крышку ящика из простой сосны. Там стояла большая банка, а в ней плавала заспиртованная голова пятого обидчика.

Тихо подошедшая сзади Алиса рассказала о происшедшей сцене. Как герцог, стоя на коленях перед девицей, просил стать его женой, простить ее будущих подданных, а в знак прощения подарить ему один поцелуй. Девушка не устояла перед великим полководцем и капитулировала на его условиях. Одним из них было мое удаление из приближенных Лауры. Должность Хранителя Печати герцогства остается за мной. За беспорочную службу и в честь свадьбы мне будет награждение – прирежут пару поместий к баронству. Но жених не хочет видеть никакого мужчины подле своей невесты. В момент помолвки я должен буду передать ему защиту принцессы. Затем баронесса намекнула, что в землях великого герцога будут не рады моему визиту, если вдруг таковой случится.

Уже давно, тотчас после того как подарил жемчуг, я осознал свою цену для Лауры. Сразу после свежих обновок, хотя выше многих других придворных. Верный вассал, которому из прихоти можно приказать нарушить его обещание. Придворный, способностями которого можно похвастаться перед приятельницами, а то и за какие-нибудь блага сдать им его в аренду. Ее отец ценит меня значительно выше. Правда, он зрелый муж, опытный политик, а она – не знающая жизни молоденькая девчонка, решившая влюбиться в будущего мужа. К чему, кстати, я сам руку приложил. Что не буду ее придворным, досадно, но так и так государь хотел меня оставить при себе, а быть при его дворе не только почетно, но и мне самому нравится.

Ладно, позанимался самоедством, и хватит, пора закруглять разговор. Сказал Алисе, что не собираюсь мешать семейному счастью принцессы и, безусловно, сделаю, как Лаура просит. В ответ услышал глубокий вздох облегчения.

Наверное, Эдмунд ревнует, а Лаура боится, что я устрою ему неприятную сцену. Она же считает меня влюбленным. Да, девушка мне нравится, но и только. Я с самого начала знал, что мы не пара, и, что бы она себе ни придумала, влюбляться не собирался. Слишком велика между нами разница положений, а я слишком умен, чтобы надеяться ее преодолеть. Да и не нужно это никому, а в первую очередь самой принцессе.

Когда меня вызвали в кабинет его величества, государь оказался уже в курсе нашего с Алисой разговора. Похвалил меня за сговорчивость и пообещал награду в честь коронации. Затем отправил служить дальше.

Больше в полдень за приказаниями я к сюзерену не заходил, а на последовавшей через неделю помолвке передал счастливому жениху обязанности защитника и вернул Лауре подаренную ленту.

Если помолвка прошла в присутствии семьи, государей с супругами, придворных и членов свиты гостей, то на передачу обязанностей защитника собрался лишь узкий круг посвященных.

Церемония была величественной. Я присутствовал в парчовой мантии рыцаря-волшебника. В берете и шелковых перчатках. Все алого цвета с золотой отделкой. Сапоги крокодиловой кожи. Слева на рыцарском поясе с золотой саламандрой на пряжке висит короткий меч, справа – мой наградной кинжал с сиреневым темляком. Сиреневый – цвет моей принцессы. Ящерка с рубиновыми глазками золотым браслетом свернулась на левом запястье. На пальцах изумрудная печатка, изумруд, подаренный его величеством, и аметист, подаренный принцессой при назначении меня рыцарем-защитником. Про золотую саламандру в районе печени даже не упоминаю.

Государь в мантии Командора, Гранд-Мастером Ордена он станет только после коронации, пока он лишь Мастер Ложи.

Лаура в платье и с регалиями Девы Ордена. В принципе после замужества она могла бы стать кавалерствующей дамой, но… Муж будет против. Он из другого ордена, пусть мелкого, но гордого. У них, в Стальном Мече, всего десяток рыцарей-мужчин. Дамы в их орден допускаются исключительно в качестве терциариев, ведь основная обязанность женщин – рожать наследников.

Кстати, Эдмунд присутствовал тоже. Одет в простой плащ из небеленой холстины поверх стального доспеха, без всяких украшений. Его двуручный меч держал стоящий рядом оруженосец в кольчужном доспехе без плаща.

Государь открыл церемонию. Он освободил Орденскую Деву от ее обязанностей и отпустил из нашего ордена Золотой Саламандры. Лаура поблагодарила его, а затем сняла обеты со своего рыцаря-защитника, то есть с меня. Я произнес короткую речь. Честно говоря, не сам ее писал, она была разработана для подобного случая лет около шестисот назад, с тех пор в ней меняются только имена и прочие реалии. Затем снял с пояса короткий меч и вручил его новому защитнику, чтобы было чем защищать. Эдмунд принял оружие, поцеловал клинок и разразился не менее формальной и напыщенной речью. Следующим шагом я вернул Лауре врученную при посвящении шелковую ленту. Ее перстень и темляк с кинжала я снял и демонстративно передал вслед за мечом. Полученная для кормления крепость осталась мне. Впрочем, бриллиантовая брошь тоже не покинула хозяйку. В благодарность девица подарила еще земель и разрешила включить их в баронство. На этом торжественная церемония закончилась.

Формально теперь я не связан обетами с герцогиней. Да, мое баронство входит в ее герцогство. Я обязан ей налогами, но уже не службой.

Глава 11

Столичная жизнь

Тереза

Сильно повзрослевшая за один день девочка, ведь сегодня ей стукнуло уже целых одиннадцать лет, держала совет со своими самыми доверенными друзьями. Плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на кровати, а котена Царапка лежала на коленях хозяйки.

– Если мы со Стахом поженимся, то у нас будут детишки. Это хорошо. С ними можно разговаривать, сколько хочешь, и они никогда не скажут «отстань, дочка, я сейчас занята». А тебе, Стеша, будет с кем играть, когда я вырасту и у меня будут взрослые дела. Но Стах может не захотеть жениться на мне. Вдруг он обиделся на тетю Несту? Это плохо. Еще я могу совсем не выходить замуж и стать важной дамой, как тетя. Не знаю, хорошо это или плохо, но тогда у меня совсем не будет детишек, и мне придется отдать графство, а потом и герцогство кузенам. А я не хочу! Они задаваки и жадины! Оба! Еще такие маленькие, а уже такие вредные! Одно слово – мальчишки! Стах! Ты тоже мальчик, но хороший.

Медведь был полностью согласен с хозяйкой. Как добросовестная игрушка, он каждую ночь ложился в постель к девочке, никогда не роптал, если его путали с подушкой, даже терпел наглую Царапку, любящую лежать на нем. Но вот что делать, он посоветовать не мог. Конечно, его голова не была такой пустой, как у фарфоровой Стеши, однако овечья шерсть – не самый лучший материал для размышлений, ее мягкость скорее расслабляет и тянет ко сну. Но Тереза немного незаслуженно его похвалила:

– Стахушка, ты молодец, хорошо придумал, я тоже считаю, что ему надо написать письмо.

Илга и Анита

Две старые подружки и соперницы встретились, поругались чуть не до драки, вместе поревели над провалившимися надеждами, помирились, расцеловались, стали обсуждать былое и составлять новые планы.

– Из начальной полудюжины девчонок Инга сразу за отцовского помощника замуж выскочила. Свинка сразу за ней, к своему бычку сбежала. Мы с тобой друг друга из игры вывели. И кто остался? Самые страшненькие – Тинка да Мимика. Обе нам не соперницы.

– Да… Дуры мы с тобой… Обе. Могли бы договориться. Одну из нас взял бы барон, она нашла бы ход в высший свет и помогла бы подруге хоть в щелочку туда протиснуться.

– Представляешь, Мике разрешили три бала в год проводить. Она и одного-то не сможет! Куда ей, кулеме…

– Повезло дурочке. Я никогда не думала, что у барона такой плохой вкус.

– Может, батя ее что-то из южных стран привез?

– Думаешь, артефакт?

– Может, и зелье. Вполне могли подкупить слугу. Тот барону в вино чего-нибудь подлил или подсыпал, вот и взыграло ретивое.

– Взыграть, может, и взыграло, но Микаэла не смогла бы воспользоваться этим. Не умеет она с парнями.

– Тогда почему ее выбрал? Он про приданое даже не спросил.

– Откуда ты знаешь? Может, шли тишком переговоры. Через того же Латера. Он барона за благодетеля считает, мог расстараться.

– Почему тогда к нашим отцам не пришел?

– У нас приданое меньше.

– Да ты что?!

– Что-что! За Микой пятьдесят тысяч талеров дали, понятно, скарб и дом, но к тому еще магазин на Дворянской и сто акций. А в подарок мужу – сто тысяч серебром и прилично земли, рядом с баронством.

– За мной только пятьдесят тысяч, дом и вещи. Если жених поторгуется, может, на прожитие тысчонку-другую годового дохода добавят. Но это край. Сколько дадут мужу, даже и не знаю.

– Вот! За мной приблизительно столько же. И ведь нас с тобой в десятку самых богатых невест-простолюдинок зачислили. Ты «Дамский досуг» читала?

– Читала, конечно. Эх… Не хотела тебе говорить… Да ладно! Граф Иснадор свободен.

– Он же умер!

– Умер. А титул по наследству племяннику перешел. Его величество уже утвердил прошение. И за счет казны приказал заложенный доход майората выкупить. Новый граф не совсем нищим будет.

– Но приданое жены ему пригодится… Ну спасибо! Не забуду! Вместе охотимся?

– Вместе. Знай мою доброту.

– Тогда и я тебе кандидатурочку подскажу. Правда, он немного в возрасте, но весьма богат и ищет молоденькую супругу…

Бумажки

– Нет, вот есть же люди, до чужого добра жадные!

Праведное негодование откупщика Федула Латера вызвала папка, обнаруженная в опечатанном сургучными печатями пакете.

– Пап, что там такое? – спросил отца старший сын и главный помощник.

– Его высокоблагородие барон Тихий прислал. Видать, как члену Госсовета ему доложили, а он, наш благодетель, мне переправил. Копают под нас, копают. И я знаю, кто из приказчиков расклад сдал. Посмотри сам, подумай хорошенько, а потом мне назови виноватого. Тебе тоже учиться ворогов находить. Ничего! Я так дело поверну, не подкопаешься! Милостивец наш вовремя предупредил.

– Заплатить бы ему надо, пап.

– Не заплатить! Отблагодарить! Разницу понимаешь?! Такое высокое лицо никак обижать нельзя! Взятки чинушам совать будешь. – Голос откупщика наполнился искренним почтением и приобрел несколько елейные тона: – А такого человека только благодарить возможно!

В клубе два давно знакомых почтенных господина беседовали в маленьком кабинете.

– Эльрик, я все понимаю, но все-таки так-то оно слишком…

– Мой друг, я под постоянным прицелом. Мне никак нельзя оказаться смешным и близоруким рогоносцем. Тем более до коронации, пока не решился вопрос с утверждением министров.

– Сведения точные?

– Увы! Я проверил. Не сам, и людей не посылал следить. Расспросил ее слуг.

– Ты их сильно прижал?

– Нет. Немного заплатил за рассказ.

– Хорошо. Я возьмусь за организацию дела, но должен знать твой источник.

– Барон Тихий. Причем ничего не попросил взамен. Благодарный мальчик, помнит, кто дал принцу первый отзыв о нем. Опять же его отец подо мной служит. Я тоже добра не забываю… Как, впрочем, и зла.

– Государь в курсе?

– Нет. Барон не обременил его мелкими сплетнями.

– Граф, вы сегодня чрезвычайно рассеянны.

– Всплыли кое-какие грешки моей бурной молодости.

– Надеюсь, удалось решить дело деньгами?

– Решилось даже без денег. Некий крайне любезный молодой человек вернул мне случайно попавшие ему в руки бумаги.

– Просто так вернул?

– Вы удивитесь! Да! И даже не захотел обсудить форму моей благодарности. Сказал: «Какие могут быть счеты между дворянами?!»

– Он богат?

– Уж точно не беден. Мог бы попросить о какой-нибудь услуге, и, конечно, я не смог бы ему отказать, но…

– Разрешено будет спросить его имя?

– Хм… Пожалуй. Барон Тихий.

– Наш герой? Не ожидал. Вот действительно не ожидал. И что мы теперь с ним делать будем?

– Что делать? Мы теперь его уважать будем. Мы будем его сильно уважать. Всей нашей славной компанией. Право слово, невзирая на молодость, он настоящий дворянин.

– Ваше величество…

– Стах, разрешил же «милостью» величать.

– Виноват, ваша милость.

– Ты зачем доклад тет-а-тет попросил?

– Ваша милость, вчера после отставки из придворных Лауры, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог…

– Уснуть. Дабы успокоиться, вышел погулять. Как же! Помню! Много покойников?

– Ваша милость, все живы! Просто я, прогуливаясь…

– Совершенно случайно нашел бумажку. Сказал же – помню.

– Как вы разрешили…

– Давай, что у тебя?

– Вот, ваша милость.

– Угу… Так… А это… Вон оно как выходит! А я-то все не понимал… И тут, значит… Больше этим пока не занимайся. За ночную прогулку хвалю и, поверь, не забуду. Не ты, а охранители должны были это принести. Ладно, разберусь. Что еще нагуляешь, докладывай. И не записывайся, заходи, если у меня никого нет. Прикажу, тебя будут пускать сразу.

Братья

– Никому из прежних верить нельзя! Никому! Всех менять надо! Срочно ближников ставить. И главу охранителей первым гнать. Я спрашиваю: «Почему не доложили?» – а он мне на чистом глазу втирает: «Не хотел беспокоить ваше величество из-за крайней мелочности вопроса». А?! Я сам должен решать, какой вопрос мелок, какой – велик! Если б Тихий не принес документы, я же согласился бы!

– А он откуда узнал?

– Какая разница? Узнал и узнал. Он сейчас весьма популярен в народе, вот кто-нибудь ему и подсунул донос. Если бы только одно это! Куда ни кинь, всюду клин. Ни охранители, ни Гильдия так и не разобралась, откуда пошло, что лич во дворец приходил. Святая Мать по следам ходила, не нашла прохода в катакомбы, откуда этот самый лич, по словам очевидцев, появился. А откуда он пришел?! Вдруг в следующий раз вновь тем же путем воспользуется?

– Может, портал?

– Какой портал? Прошлый Верховный в порталах не был силен. Да и сейчас таких портальщиков, кроме Стаха, всего два-три человека! И те не в нашем королевстве. Тут все проще и хуже. Неупокоенный был, причем сильный. Святая Мать не ошибается в таких вопросах. Но кто убил волшебников и священников? Нежить? Ой, вряд ли! Святые отцы ее сразу почуяли бы и не подпустили к себе, драться бы начали. А ведь и волшебники были. Значит, их убил кто-то из тех знакомых, кому доверяли.

– Кроме охранителей кто-то этим занимается?

– Церковники. Их же люди пострадали. Да и считают своей прямой обязанностью нежить упокоить. Раньше или позже найдут. Кто-нибудь из верующих проболтается.

– Разве что проболтается… Может, Тихого выяснить пошлешь?

– Тихого… Тихий хорош, но во все дела его пихать не надо. Нельзя все на одного навешивать. Надо, чтобы те, кому положено, работали. По-хорошему, его еще обучить надо. Я приказал, его уже начали тренировать. С Эдмундом поговорил, похоже, Стаху и там дело найдется.

– Что такое? Стах уже помог герцогу, тот смог оппозицию к ногтю прижать. Или еще кто против протектората козни строит?

– Там немного другое. А мой зятек демонстративно Стаха не любит, потому сам просить ни о чем не может. Мне придется приказать. Эх! Отец-отец! Кабы не ты, я бы еще лет десять спокойной жизнью жил!

– Ладно тебе. За полгода-год выстроишь под себя систему, потом будешь сидеть спокойно, как паук в паутине, изредка высовываясь жирных мух пососать.

Разговоры

– Я с мамочкой хочу поговорить.

– О Стахе?

– Ага. Я так жалею, что не видела, как он голову отрубил!

– Я тоже. А Лаура – дура. Зачем она такого рыцаря от себя отставила? Он для нее все делал, драгоценности дарил, на дуэлях сражался, а она только землями откупается. Надо было его поцеловать в губы! Как во взрослых книжках дамы своих кавалеров целуют. Я у мамы подглядела. И на рисунке мужчина женщину к себе прижимал.

– Молчи уже! Маленькая еще про поцелуи рассуждать. В губы целоваться неприлично. А в щечку неинтересно – как будто с родственником целуешься. Но Лаурка точно глупая. Вышла бы себе замуж за Эдмунда, а Стаха оставила своим придворным. Раз он свободен, если попросить в защитники, как думаешь, дадут?

– Давай на двоих попросим? Поноем, может, и дадут.

– …Одно только плохо – Эдмунд очень ревнив. По его настоянию пришлось Стаха от себя удалить. Знаешь, как мне жалко? Он всегда был такой деликатный и щедрый.

– Понятно, жалко. Он теперь тебе больше ничего подарить не сможет, а то твой совсем взбесится. Эдмунд сам-то тебе что подарил?

– Так… колечко… не очень дорогое, но миленькое. Может быть, когда в герцогстве дела поправятся, будет щедрее.

– Возможно. Слушай, я тут придумала, как ты сможешь с бароном спокойно видеться.

– Как?

– Смотри – прошлый раз он с моей сестренкой толком и не поговорил, а про то, что ему невесту показывают, даже не понял. Ты придумай какой-нибудь повод для встречи. Своему честно скажешь – сестру подруги пристраиваешь. Она на тебя рассчитывает. Герцог, может, сам помогать нам в сватовстве будет.

– Разве через Мариану попробовать?

– Дочка, хоть и не хочется у тебя отнимать мечту, но скажу – нет, с бароном Тихим наша семья родниться не будет.

– Папулечка, но почему? Стах же совсем свободен! Он даже от принцессы отставлен!

– Приказано барона Тихого пускать к государю в любое время, когда тот не занят с другими людьми. От Лауры барона отставили, а он хоть бы для приличия обиду показал. Отставили и славно, дел меньше. Ближник Лагоза он! Не будет нам в делах помогать, а тогда зачем такой зять в семье нужен? Чтобы про наши дела сразу королю докладывал? Да еще графство ему за это жаловать! Нет! Даже не думай!

– Папуль, я против твоей воли не пойду, но подумай еще раз, а?

– Малышка, у тебя детская влюбленность, но для величия герцогства нам придется поискать другого.

– Судно почти готово к отплытию. Ты уверен, что это хорошая идея? Быть может, все же подождем до коронации?

– Ты – как хочешь, а я рисковать не буду. Велел составить доклад про этих… мстителей. Даже если развоплотить тело, дух переносится в другое тело. Очень, знаешь ли, красочно описано, как дохлая крыса прокусила человеку артерию на шее. Не! Мне этого не хочется. Собственно, нужно уехать в колонии максимум на полгода. Предлог шикарный – подготовка приезда вице-короля. Уж точно орденок, а то и чин воспоследует. Дело важное, видное, реальное.

– Тут соглашусь. Кроме того, можно и для собственного кармана расстараться. Подряды на строительство дворца, казарм и прочего через нас пойдут. Местные благодарность нам сами заносить будут.

– Вот-вот. Можно еще поставки через купцов организовать. За процент.

– Я в деле.

– Для возрождения нашему мессиру необходима энергия. Я рассчитал – жертвы одного простеца не хватит, двух-трех десятков тоже, а гекатомбу мы организовать не можем. Малое дитя или девственница нам совсем не помогут, в данном случае невинные жертвы скорее навредят. Но есть одна возможность – распутница. Желательно несколько. Чем они распущенней, старее и страшнее, тем больше энергии сможем из них выкачать.

– Так это же великолепно! Что может быть легче, чем найти дюжину старых портовых шлюх?!

– Есть нюансы. Мы не умеем мертвить жертву по всем правилам – она должна страдать ДОЛГО!

– Хм… Если дело только в этом, то справимся. Трое из нас ассистировали, когда надо было проводить ритуалы создания филактерии. Справимся.

– Еще одно. Лучше бы приносить жертвы недалеко от хранилища, чтобы энергия полнее его напитывала и не рассеивалась по пути.

– Ваше величество! Как ваша верная подданная молю о помощи и снисхождении, снисхождении и помощи.

– Неста, в Гильдии опять что-то случилось? Проблемы со сторонниками прежнего Верховного?

– Ваше величество, оппозиция есть, мешает и строит коварные планы, но речь не о ней.

– Так о чем же?

– Барон Тихий, ваше величество. Я смиренно признаю, что поступила нехорошо. Увлекшись сиюминутной политической выгодой, я пожертвовала счастьем своей маленькой племянницы…

– Да, я в курсе. Стах пришел в некое недоумение, прознав о таком абцуге. Мне говорили, он был обнадежен вашей семьей? Но, впрочем, не сильно расстроился. Ему показали младшую Заозерскую. Милое дитя. Такая резвушка и умница. Приданое у нее достойное. Две серебряные шахты и портовый городок, перевалочный пункт колониальных грузов, весьма хороший аргумент для сватовства.

– Ваше величество, вы сыплете мне соль на рану!

Ланина

Ланину в детстве звали по-всякому – ублюдкой, шавкой, курвиной дочкой. Приют не слишком доброе место. Однажды, когда ей стукнуло тринадцать лет, на работном дворе, где от приюта они шили грубые рогожные мешки, девочке хотел задрать юбку местный сторож. Вся ее злость выплеснулась в одном порыве. Обожженный любитель молоденьких девочек сдох в страшных муках, сарай быстро потушили, а девочку отвели в полицию. Оттуда ее, зареванную и дрожащую от страха, забрала строгая женщина в форменном платье. А со следующего дня началась дрессировка в армейской школе магии. Четыре дальнейших года прошли в непрерывных физических упражнениях, медитациях, изучении уставов, наставлений и инструкций. Хорошо хоть секли лишь за реальные провинности, кормили от пуза и одевали в красивую форму. Затем был выпуск, бал с выпускниками военно-магического юнкерского училища и слишком много сладкого красного вина.

Утром она проснулась в объятиях парня, причем даже не помня его имени. Ночью только что произведенный офицер сделал с ней то, чего не смог добиться тот сторож. Главное, кроме себя самой, винить ей было некого. Пока она прикидывала, как быть и что говорить, когда парень проснется, в комнату ворвалась его злющая тетка. Грандиозный скандал закончился в храме, где Ланина, еле сдерживая слезы, стояла, держась за руку с совершенно незнакомым ей человеком. Впрочем, однокурсницы завидовали – стать конкубиной парня из пусть мелкого и провинциального ответвления, но большого дворянского рода волшебников для простолюдинки редкое везение. К тому же она из приютских, не знающих родства. Хотя родня мужа сразу оценила магический потенциал и решила, что девочка – бастард какого-нибудь великосветского шалопая и ведьмы-простолюдинки.

Чтобы служить вместе, надо быть супругами, потому ей пришлось согласиться. Хорошо это или плохо, она не поняла сразу, все произошло очень быстро. Однако Ланине пообещали начальный карьерный пинок за как минимум год исполнения супружеских обязанностей. Молодожены уехали в дальний гарнизон, и уже через квартал она почувствовала себя непорожней. Супруг был доволен первенцем и в положенный срок сделал ее женой. Начальство было не против.

Годами текла совместная служба по разным гарнизонам, с редкими повышениями в чинах. Муж поднимался по карьерной лестнице быстрее, он же был дворянином и не вынашивал двоих детей. Она стала опытной волшебницей. Ей подкинули в стажерки выпускницу ее же магической школы, юную и наивную, не знающую жизни, симпатичную смазливую дурочку. Потом случился бой, в котором Ланина попала под Огненную Плеть. Затем госпиталь, причем столичный.

У армейских волшебников не слишком много денег в запасе, однако семья мужа помогла. Та самая скандальная тетка, которая заставила их сойтись, привела целителя. После его визита плечо перестало болеть, а рука стала нормально двигаться. Шрамы остались… А что шрамы? Дети скоро привыкли и перестали пугаться правой половины лица мамы. Муж заявил, что ему плевать – за пятнадцать лет он видел жену еще и не в таком виде, особенно после того банкета… Ну, по поводу награждения… когда она пила на спор с подругами. Однако Ланина в душе, не показывая никому, переживала свое уродство. Любой обративший внимание на ожог все равно, с брезгливостью или сочувствием, получал отповедь на затверженном с детства матерно-приютском языке. После ранения служба продолжилась, а несколько времени назад их с мужем отозвали в столицу.

Трудно представить, но ее прикомандировали письмоводителем в группу статистики, а мужа – в канцелярию при ответственном за связь между Гильдией и двором, причем со стороны двора. Пять огненных волшебников, все ветераны, все награжденные боевыми наградами, все с опытом реальных схваток, одним росчерком пера стали чиновниками под началом двух придворных, тоже боевиков, причем магистров Огня. Все прикомандированные, кроме нее, были дворянами. Все, кроме нее, урожденные аус Хансалы из разных ветвей рода. Желания не спрашивали, отказ не предусматривался. Сам глава рода, один из магистров, занял должность с понижением и стал лишь товарищем главы канцелярии. Однако любая должность при дворе давала столько преимуществ для рода, что разом окупала любые личные неудобства. Хотя про какие неудобства могут говорить гарнизонные волшебники? Жалованье стало выше, дом для проживания род дал. Радоваться надо!

Их начальник, по слухам, был тот еще типус. Молодой, но неоднократно награжденный и тяжело раненный в бою. Необученный, однако уже магистр. Про его выходку, когда во главе егерей он захватил позиции вражеских пороховых метателей, разрушил укрепления и, на сладкое, увез сами бомбарды, писали газеты.

Когда прикомандированные построились для представления, зашел мальчик в придворном мундире, с боевыми наградами, даже солдатская «Храбрость» висела на шее. Лицо перечеркивал шрам, а глаза были такие… В общем, парень из настоящих. Такой в бою отсиживаться за спинами рядовых не будет. Сопровождала начальника Диваза, главная по магической обороне дворцовой крепости. Весьма известная среди боевых волшебников штучка. Экстравагантная, безбашенная и к тому же близкая подруга главы рода аус Хансалов. Он вдовец, она потеряла мужа на войне. Оба магистры Огня. Могли бы стать хорошей семейной парой, да, видать, не судьба. Жизнь вообще крайне сложная штука, а тут еще храмовые заморочки со вторым браком… Так они и не решились хотя бы попытаться узаконить свои отношения. Наверное, встречались, но без огласки.

Первой, как младшую по чину из присутствующих, представили ее:

– Ланина аус Хансал, гарнизонная волшебница второго ранга.

Она вытянулась во фрунт и тут с ужасом увидела, как парень с каким-то непонятным интересом разглядывает ее шрам.

– Нравится? – не сдержавшись, спросила Ланина, но тут же замолчала, увидев тяжелый кулак Симона.

– А? Да… наверное… В принципе попробовать можно, но не уверен, что мне удастся восстановить хрящевые ткани уха… – несколько загадочно ответил мальчик.

– Стах, это не пациентка, – заговорил было Симон.

– Да какая разница! Для своих сделаю, что смогу. У остальных что? Тоже шрамы?

Оказалось, начальник магистр не только по школе Огня, но и Жизни. Хоть молодой, но уже заработавший крепкую репутацию среди дворцовых. Рассказывали про приращенные после ампутации пальцы, про бесследное убирание шрамов, оставшихся после оспенных язв, про пациенток из первых лиц.

Если кто-то считает, что есть женщины, которым наплевать на свой внешний вид, то он весьма плохо знает жизнь. Ланина хоть и старалась казаться равнодушной, но каждый день ловила слухи – когда начнется лечение. Фина, ее начальница, глава статистиков и еще сильнее обожженная женщина, рассказывала новости. Барон был постоянно занят – то выкрадывал себе простолюдинку в конкубины, то на его башню нападали, то вылетал из придворных принцессы. Однако наконец дождались дня, когда начальник взял первого пациента, с самыми слабыми ожогами. Причем не на лице, а лишь на туловище.

Может, кто-то скажет, что оно неприлично, но боевые волшебники столько всего видели, что голым торсом их не испугаешь. На следующий день телеса Стейсбера разглядывала вся семья. На месте огромного шрама была ровная кожа без малейших следов былых повреждений. Единственно, она была белесая, однако барон обещал, что после недолгого пребывания на солнце цвет выровняется. Еще один шрам, уже не от огненного заклинания, а от арбалетного болта, был также убран.

На следующий день настала очередь Ланины. Самого лечения она не помнила. Целитель усыпил ее раньше, чем пациентка успела задать вопрос. Проснувшись утром в палате, женщина услышала разговор фельдшера и санитара.

– Как барон себя тратит! И на что? Руки-ноги работают? Довольно! Зачем еще шрамы сводить?

– Женщины – они такие бабы! У них красота на первом месте.

– Не знаю… Его высокоблагородию так тяжко лечение дается… Стоять не мог, час лежал, пока оклемался. Не стоит оно того! Раны лечить – нужно, а красота – дело пустое.

Влезать в разговор Ланина не стала, но запомнила. Не только с лица, со всего тела были убраны шрамы. Вторые роды прошли непросто, и после них на животе образовались некрасивые растяжки. Так вот, их не стало тоже. И живот, и груди были как будто подтянуты. Глядя на себя в зеркало, бывшая приютская шавка, прошедшая огонь и воду боевая волшебница, битая-перебитая жизнью циничная стерва шмыгала носом и еле сдерживала слезы. А придя домой, увидев восторженные взгляды родных и услышав слова младшенького: «Мамочка, ты у нас такая красавица!» – не выдержала и первый раз за всю семейную жизнь разрыдалась на груди мужа.

Дела житейские

После того как принцесса отставила меня от себя, многие придворные выразили сочувствие. Причем не столь важно то, что они говорили при дворе, но по салонам пошли шепотки. Принцессу критиковали. Понятно, жених. Понятно, ревнует. А ты обязана своих людей защищать! Кинула кусок, как подачку верному псу, а потом прогнала от себя. И ведь того не подумала – кто ей служить после такого будет? Барон всю свою карьеру на нее поставил. Он – ладно. Его государь за верность под себя взял, но другие сильно задумались. Что они, должны теперь перед герцогом выслуживаться, чтобы их не прогнали? Так у него своих придворных хватает. Не будем показывать пальцами, но три молоденькие девицы из тех, кого прочили во фрейлины Лауры, как-то перестали проситься в ее свиту. Выяснилось, что здоровье у них хрупкое, родители вдруг испугались отпускать чадушек в холодную северную страну. Между прочим, из лучших фамилий они, потому даже недовольства государя не забоялись.

В мамашу пошла принцесса, не в его величество. Тот в бытность принцем своих придворных и деньгами баловал, и чинами не задерживал, и всегда защищал. Те, понятно, за него на любое дело пойдут. А за Лауру кто вступится? Если по первому слову… даже не мужа – жениха!.. рыцаря от себя прогнала. Помните, как он ее защищать бросился? То-то! Она лишь слово сказала, и барон сразу голову обидчика представил. Свою преданность сюзерену показал, а всем пришлым остроумцам роток заткнул. Понятно, Эдмунду крыть нечем, вот он и окрысился.

Весь высший свет, и не только он, но и полусвет совместно осудили молодых. А у них редко совпадают мнения.

С вновь подаренной землей тоже так себе оказалось. Прирезали вроде и много, но все больше неудобье, пахоты, почитай, и нет. Дали безлюдную долину, куда третий сток от моего озера идет. Дорога туда всего одна, и та заросшая. Люди не живут, почва там сплошные корни. В основном заросшие кустами склоны с горными козлами на них. Козлы и есть основное богатство долины. Надо будет с крестьянами поговорить, может, они посоветуют что-нибудь про использование новой территории. Мне же за долину со следующего года налог платить. Пусть не так много, как с пахотных земель, однако для кармана ощутимо.

Второй кус прирезали в продолжение моего дубового леса. На этом участке рос вырубленный лет тридцать назад, а затем вновь засаженный лес. Посадили саженцы, привезенные из колоний. Надо выяснить, какие конкретно.

С другой стороны реки тесть на мое имя прикупил приличное владение. Хозяйского дома там нет, виноградников нет, однако с пахотой славно – больше шестисот десятин пшеничных полей. Арендаторы в двух деревеньках были не слишком довольны сменой землевладельца, наслышаны про мое решение на просьбу селян, однако кто ж их спрашивать будет. Прежнему владельцу, между прочим герцогу, понадобились деньги, потому он и продал поместье. На что? Неприличный вопрос. Однако продавец изрядно дорожился и продавал несколько лет, пока наконец сговорился с отцом моей маленькой Зайки. Честно сказать, участок весьма доходен. Пшеница всегда в цене, а если вести правильное четырехполье, то и урожаи будут хорошими. Мой эконом уже предложил брать налоги только натурой и скупать у крестьян урожай сразу после молотьбы. Местного управляющего хвалил, тот прославился как великолепный селекционер пшеницы.

Про подаренное заграничное поместье эконом говорил осторожно. Земля там суглинок, а климат холоднее, чем у нас. Арендаторы растят корнеплоды – в основном свеклу, репу и брюкву. Есть посадки сахарной свеклы, но сахар из нее скорее экзотика. Тростниковый дешевле, однако есть любители кленового, пальмового и единственного не из колоний – свекольного. По доходности поместье не сравнится с любым моим, включая Дубки, но для тех мест получаемая прибыль считается приличной. Выращенные овощи охотно покупают на месте. Чаще местные перекупщики, реже импортеры. Управляющий опытен. Наверное, можно немного оптимизировать продажи, но радикального увеличения доходов ждать не приходится. При поместье есть дом с шестью господскими комнатами, но они крайне скудно обставлены по причине редкого приезда хозяев. До ближайшего портала половина дня пешего хода. Предложение единственное – ничего не менять, но брать доход натурой.

Вывоз порталами брюквы или репы, да даже сахарной свеклы, невыгоден от слова «совсем», однако река Гремячая судоходна и протекает недалече от Зримако, так называется мое новое поместье. Можно раз в год после урожая загрузить барку собственным товаром, хоть тем же мясом или пшеницей. И дня через три или четыре судно прибудет в те края. Обратно та же барка вернется, груженная овощами, сданными арендаторами в налог.

Налор, мой тесть, приехал в гости вместе с женой и двумя сыновьями, братьями моей маленькой, привез бумаги на свои свадебные подарки – деньги в банке, купчую на землю, дарственную на склад в порту. Он-то как раз и разбогател на водных перевозках, не на речных, правда, а на морских, однако помочь согласился. Купец меня очень зауважал после подаренного ордена и присланного приглашения в делегацию простолюдинов на коронацию государя.

Тестя крайне заинтересовало разрешение его величества на три рейса за год в колонии. Пояснил мне, что вообще-то никто туда ходить не запрещает. Но полностью на свой страх и риск. Вольным торговцем быть вроде прибыльно, но сильно хлопотно и рискованно. Не во все порты пускают. Или пустят, а товар там весь уже скупили, и на обратный путь взять с собой нечего. Перед местными чинушами шапку ломаешь. Им чуть что не по нраву – сразу тиранить начинают. Раз ты купец, то любой власть имущий норовит слупить с тебя деньгу, как лыко с липки дерет крестьянин себе на обувку.

А вот с официальным караваном дело другое – идешь под защитой, тебя пускают в самые сладкие порты, по прибытии туда налоги собирают смешные, товар выбираешь первым. Одно слово – благодать. У торгового дома судно есть, и не одно, для такого дела можно самое большое взять. И что туда везти – ясно, и что оттуда – понятно. Есть только один вопрос: кто этим заниматься будет? Тут я поясняю:

– Государь сказал, что тесть для меня все организует.

Налор аж со стула вскочил, разволновался весь, спрашивает:

– Сам самодержец так сказал? Честь-то какая! Его величество обо мне слышал?! Ну спасибо! Я уж обязательно расстараюсь!

Человека я придержал, объяснил, что «за так» дела погано делаются. Прибыль предложил делить исполу. Тогда братья вмешались в разговор. Мика тоже словечко вставила: неспроста она купеческая дочка. В общем, принял я родню в компаньоны. Договорились, что мою долю из положенных в банк свадебных выдам, и разрешение учитывается в общем размере доли. Тесть корабль выделит, лучший. Деньгами, ясное дело, тоже вкладывается. Братья садятся на подаренный склад и по очереди будут в рейс ходить. Моя конкубиночка финансово немного поучаствует. Вклад и долю каждого обговорили и на бумагу для памяти прописали. Такая у нас семейная идиллия случилась, что теща не удержалась и на радостях меня расцеловала. Хотя раньше робела очень.

Со всех сторон сплошная выгода – сам ничего не делаю, а с каждого рейса мне причитается. Тесть лишнюю денежку заработает. Малышке немного перепадет. Оба шурина пристроены. Можно было бы и больше себе заграбастать, а то и все, тесть же предложил организовать процесс. Однако так нечестно, да и сколько раз он захочет за меня впрягаться? А когда свою выгоду чуешь, то за прибыль радеть не в пример душевней.

Кидор мне почти приготовил городскую усадьбу, нанял персонал и, для скорости благоустройства, временных работников. Журнал с расходами подсовывал чуть не через день, но я смотрел мельком. Надо или нанимать специального счетовода для контроля домоправителя, или делать закупки самому, или верить на слово. Я выбрал третий вариант.

Однажды Кидор, слегка запинаясь, попросил:

– Ваша милость, как вы мне разрешили… тогда… в башне… Словом, одна купчиха просится на лечение.

– Оспа?

– Нет. Молодой поклонник. Очень она хочет ему нравиться. Грозилась хорошо отблагодарить. Просит хоть немного убрать второй подбородок, уменьшить талию и чуть-чуть поднять грудь. Прослышала, что ходят слухи про некую герцогиню, которая похожим образом лечилась у вас. После того лечения до самого приезда мужа в герцогской спальне всякую ночь караулил новый офицер. – Машинально оглянувшись, шепотом добавил: – И простолюдины из рядовых служителей бывали. Ей главное, чтобы мужчина был молод, телом гладок, мягок и дебел, а волосом черен.

– А что муж? Не знает?

– Некоторые сказывали, что они друг другу свободу дали. Муж все больше по пастушкам шалит. Завел у себя хозяйство, кудрявых овечек, зелененький лужок, сена стожок. Ему приискивают совсем молоденьких простолюдинок. С косами, в веночках… Сорочки вышитые… ну… лапти там… Она овечек пасет, а герцог в креслах на краю луга сидит. Смакует вино и за пастушкой наблюдает. Как распалится, ее в стогу валяет. Когда одна надоедает, другую заводит. А отставленной на приданое золота дает, а родителям ферму в аренду за талер в год. Причем требует, чтобы непременно овцы в хозяйстве были. Проказник он, хоть уже и в немалых летах.

– Ладно. Раз обещал – устраивай встречу.

– Благодарствую. Еще одна… актрисочка… прима… тоже желает подмолодиться. Ее граф Исвир содержит. Даже золотой урыльник подарил, а уж драгоценностей у нее не счесть. Боится надоесть покровителю, ведь тогда потеряет главные роли, а подарки непонятно, будет ли кто дарить. Граф ее за большую известность полюбил, потому и от прежнего милого друга отбил… думает, что отбил. Уж очень актриска просит. Сулит шкатулку с цацками и шубу. А шуба больно хороша! Из северной лисы – мех густой, почти весь белый, только к кончикам волосков сереет. Одета лишь дважды. В самый раз была бы Чернышечке. Ей ношеное брать не зазорно, и Микаэле не обидно. А как негритяночка шубку наденет да в город выйдет, сразу разговоры пойдут. Вам по статусу положено кого-нибудь иметь, а такая краля любой актриске фору даст.

Пришлось принимать этих пациенток на дому. Кидор сообщил, что желающих много, но надо держать марку и других пока не брать. Тогда ценить будут выше и благодарить щедрее.

Во дворце у меня тоже желающих полечиться много. Всех своих подчиненных из аус Хансалов привел в порядок. Симон специально, что ли, взял двух женщин с сильно обожженными лицами? Причем раны боевые. И им хорошо – сразу симпатичными стали, – и мне практика. Монахов, из боевых братьев, троих принял. С ними ничего такого, Бертиос лучше бы справился, но попросили именно меня. Кстати, лейб-медик выговорил мне, что понапрасну трачу силы. С его точки зрения выглаживание шрамов и прочие подобные кунштюки «с дамочками» полезны лишь для развития контроля, а раз у меня с ним хорошо, то и нечего ерундой заниматься, телеса править.

Ему хорошо говорить, а меня Силестрия сразу после ухода от Лауры к себе призвала, с мужем познакомила. Тот старше жены лет на десять-пятнадцать, но держится бодрячком. При мне, за разговором, зашедшую фрейлину герцогини вскользь по бедру погладил. Та ничего, лишь отстранилась. Видать, дело обычное. Ему убрал морщины вокруг глаз и вообще на лице. За то получил в подарок красивый берилл размером чуть не в куриное яйцо. На другой день ее светлость представила меня супруге одного из государей. Просила, что обычно: поправить лицо, шею и грудь. В подарок получил добрую щепоть Пыльцы Фей в пузырьке из цельного сапфира. Весьма редкий и дорогой компонент, особенно полезен для творения заклинаний Трансмутации. Эффект – вплоть до удвоения эффекта сотворенных чар. Незаменим для многих зелий, особенно связанных со школой Растений. Потом пришел черед особ попроще. В день одну, иногда двух принимал, не больше. Ссылался на ограниченность сил. Лукавил, силы оставались, да и амулет помогал, но полностью раскрывать свои возможности не хочется.

В покоях Желтого дворца уже почти не осталось вещей герцогини, ее двор полностью переехал в Клубничный павильон, а после коронации этот дворец надолго опустеет. Влияние Силестрии уменьшается, так она знакомством со мною козырнула. Да я не против, связи – это наше все, а при дворе особенно.

На очередном большом приеме государь спросил меня:

– Стах, что-то ты почти один из моих придворных не подал прошения о переводе от Зеленого дворца к Белому. Не желаешь, что ли?

– Ваше величество, – отвечаю ему, – служить короне – мой долг на любом месте. Однако я не хочу менять цвета, дозвольте оставаться «зеленым».

Среди придворных прошел легкий, как шелест листьев, ропот – я отказался от почти прямого предложения государя перейти к королевскому двору. Менять цвета не слишком почетно, однако быть поближе к трону захотели почти все наши.

– Ну что ж… Была бы честь предложена. Дозволяю остаться при Зеленом дворце, с сохранением всех выплат и привилегий. А как ты самый старший по чину из троих оставшихся, к тому же камергер, сиречь ключник, хоть пока и титулярный, то по самой должности тебе положено ведать состоянием покоев, будешь надзирать за состоянием Зеленого дворца и оставшихся служителей при нем. Назначаю тебя смотрителем.

И после такого решения перешел к рассмотрению кадров Белого дворца. Все прошения о переводе разом удовлетворил. Всех попросившихся в отставку от любого дворца отставил. Дальше взял да и выгнал придворного прежнего дворца. Причем сам сказал о нем:

– Из вовсе мне негожих, а скорее даже вредных для службы, отставляю без предоставления иного места службы камер-юнкера Захария Побединского. Сам видел, что служит он дурно, ни разу не пришел вовремя на свой пост в моей приемной, манкировал делами, даже позволял себе носить мундир не по форме. За почти девять лет службы не выслужил следующего чина, не получил награды, не женился, в конце концов. Пустой человек, мне такой не надобен.

Эта пощечина всему роду Побединских не может остаться без последствий для другой его родни. Ладно бы тихо, кулуарно, а то так, перед всеми… Пятно надолго останется. Тем более что самого отставляемого на прием не пригласили, государь не счел нужным лично свое решение ему высказать. Не достоин, пусть служители ему доведут.

Захарий не враг, он не злой, не корыстный, не вредный, просто «пустой человек», никчемушник. Про него все знают – он любит сразиться в картишки, поволочиться за замужней красоткой, выпить в компании приятелей и актрисочек, но таких много. Однако любой офицер после вчерашней попойки не опоздает на построение, а придет чистый, наглаженный и прилизанный. Любой чиновник не пропустит присутственных часов. Так что тогда говорить про придворного? Ему всякое лыко в строку, про всякий чих в два журнала пишут – в гоф-маршальский и в камер-фурьерский. Прежний государь за заслуги отца сына держал, а нынешний припомнил все свои прежние обиды, теперь нашел время посчитаться.

Много неугодных отставили, но намекнули самим попроситься, дабы соблюсти приличия и сохранить лицо. Побединский не понял намеков или решил – «обойдется», однако вот не обошлось.

Мне досталась новая должность, но где взять столько времени? Канцелярия представительства Зеленоземья осталась, связь с Гильдией за мной, Коронационная комиссия никуда не делась. И это только официальные места! У государя, почитай, каждый день прием имею, хоть четверть часа да уходит, а с ожиданием и осмыслением не меньше часа. Диваза меня по часу в день по полигону с девицей гоняет. Партнершу Симон и Диваза вместе привели, она тоже из аус Хансалов. Это еще хорошо, что знанием теории я блеснул, а то на час больше занимался бы. Что еще? Про лечение говорил… Зелья для церковников и кремы для придворных, свитки, найденный компромат, разговоры с управителем моего имущества, гарнизон в башне… На семью тоже время нужно! Мать, отец скоро забудут, как я выгляжу. Конкубиночка моя тоже времени требует!

А неожиданные вызовы? Сижу дома, работаю, никого не трогаю, архив разбираю. Вдруг срочный вызов во дворец. Что такое?! Что случилось?! Приводят в курительную Белого дворца, там все государи собрались, с «коктейлем камер-юнкера» экспериментируют. Его милость тут мне и поручает:

– Стахушка, ну-ка изобрази нашим гостям что-нибудь эдакое… с напитками…

И что мне делать? Не хряпаться же с размаху мордой в грязь? Вспоминаю, как тут неправильно абсент пьют. Приказываю мундшенку, и тот приносит потребное. Я провожу мастер-класс на тему: «Как правильно употреблять абсент».

Высокий стакан, понятно, совершенно прозрачный. Наверх кладу плоское серебряное ситечко. Вообще оно предназначено для того, чтобы зернышки в чарку не попадали, когда фруктовый пунш разливаешь, но для моих целей тоже сгодится. На ситечко кладу кусок сахара. Правильного, коричневого, ноздреватого, тростникового. Через сахар наливаю в стакан крепчайший зеленый абсент. Здесь его пока не испортили, здесь он настаивается на настоящей горькой полыни. Сахар пропитывается алкоголем, и я его поджигаю с помощью длинной кедровой щепки. Спирт горит, сахар плавится и капает в абсент, дело не очень быстрое, но завораживающее. Запах плывет… такой… особый… специфический. Как сахар прогорел, убираю ситечко и быстро вливаю в сосуд ледяную воду, в три раза больше, чем было налито абсента.

Апофеоз. При контакте двух жидкостей в стакане происходит взрыв цвета. Прозрачный изумрудный абсент разлетается по всему стакану и меняет свой оттенок с изумрудного, через белесо-седой зеленый, в травянисто-мутноватый цвет полыни. Красота и гармония хаоса. Это нельзя описать, это надо самому посмотреть, а затем сразу, залпом, выпить. Что государи и сделали. Потом потребовали повторить. И еще раз. И еще…

Одним словом, домой я вернулся с орденом, снятым Эдмундом с собственной груди, притом он еще похвастался:

– Бывший рыцарь моей невесты! Славный молодец! Правильно я его от Лаурочки убрал!

Его милость сунул мне свой портсигар, почти такой же, как передал моему отцу. Муж серой незнакомки отдарился перстнем с цитрином, тоже стянул с пальца. Супруг Силестрии, по всем признакам, давно потерял тему разговора, только сидел и милостиво улыбался, но, повинуясь стадному чувству, отдал свои золотые часы с цепочкой. Еще один гость был в сильной задумчивости и уже ни на что не реагировал. Мундшенк смотрит на меня, как студент первокурсник технического вуза на встреченных в коридоре Томаса Эдисона, Николу Теслу и Ивана Кулибина в одном лице. Вот как понравился напиток людям!

Глава 12

Поручение

Разговоры

– Что-то ты, братец, упустил ветер. Все тянул, ждал неведомо чего, вот паруса твоего корабля и повисли. Штиль! Государь утвердил штаты, а тебя среди беляков нет, остался в зеленке. Хе-хе! Будешь сидеть в пустом дворце, вместе с бароном Тихим караулить, чтобы мыши мебель не погрызли.

– Ваше высокоблагородие, вы же знаете, мое поместье всего сорок десятин, не хватает на прожитие, а у меня дочь на выданье. Каждый грошик откладываю, а ведь в Зеленом дворце половину годового оклада по чину выдают. Не могу позволить себе от такого отказаться.

– Хм… Думаешь, вам оставят выплату?

– Так государь сказал: «С сохранением всех выплат и привилегий». Кроме того, выслуга у меня подходит, надеюсь на новый чин.

– Чин-то откуда? Его без места не дают!

– Так вы, ваше высокоблагородие, уходите, а здесь из придворных только трое остаются: я – по камер-цалмейстерской части, Листрович – по гоф-фурьерской, над служителями командовать, и над нами барон Тихий. Получается, я на вашем месте буду. И жалованье по должности выше, и на повышение чина могу надеяться. А у меня дочь на выданье, каждый грошик откладываю на приданое.

– Это что же получается… Я-то с понижением в должности иду…

– Зато, ваше высокоблагородие, к Белому дворцу приписаны, там места на ранг выше занимают, чем наши. Государя лицезреть будете. Над вами сам обер-цалмейстер стоять будет.

– Это да, только ради того… Постой! Так если Тихий смотреть над дворцом поставлен, то должность у него генеральская, что ли?!

– По всему, не ниже бригадирской, ваше высокоблагородие. Коли дворец отдадут наследнику, то полного камергера.

– А я-то…

– Нет, вот Тихий молод, но востер! Лишь несколько заседаний с нами просидел, а уже догадался до такой ловкой штуки! Не стал локтями за должность толкаться, вроде всех пропустил, а сам такую интригу провел! Смотрителем Зеленого дворца стал! Каков, а?!

– Зачем ему в толпе толкаться? Он свободный доступ к королевскому уху имеет. К примеру, на этой неделе чуть не три раза с его величеством беседовал, даже кофей пил.

– А как государям наливал, слышали?

– Глухой и то слышал. Орденок от жениха своей бывшей госпожи получил. Вроде как извинение за отставку.

– И личный государев портсигар. Меня аж завидки берут! И часы с перстеньком… Только один из самодержцев не отдарился, в задумчивости был.

– Отдарился. Не слышали разве? Утром другого дня барону шкатулку со своей парсуной послал. Золотую с эмалью.

– Ох! Честь-то какая! Теперь Тихому самое правильное – по дипломатической части идти. Пятью государями обласкан!

– Да уж! Но отдам Стаху должное, другим дорогу не перебегает, куски из чужих ртов не вырывает, со старшими уважителен, нам всем уже по второму разу крема прислал. И не хапает не по чину – чем пожалуют, тому и рад.

– Главное, в политику не лезет. Молчит на заседаниях. Смотрит в рот докладчику, а со своим мнением не выступает. Даже когда принц Торан его спросил, барон ответил: «Виноват! По младости ничего не понимаю. Глуп и туп».

– Да! Такой дурак, что уж дальше ехать некуда, дурнее не бывает. Если для наследника выберут Зеленый дворец, то сразу удачу оседлает. А коли предпочтут Синий, то подождет следующего королевского дитятю. Мариана, может, еще и не одного родит. Словом, дурак Тихий, тихой сапой в полные камергеры непременно выйдет. Пусть остальные за крошки бьются, он себе теплое местечко уже организовал.

– Умен, ибо всем показывает, что глуп! Умника давно бы съели, а Тихий толком и врагов не смог себе завести. Скоро от такой глупости может графом стать.

– Это вы про герцога Ранбранда намекаете? Что их дочь вновь свободна?

– Не только, не только… Из свиты иностранного государя его приметили. Сами понимаете, своих дочек всем надо пристраивать, на меня кое-кто уже выходил, интересовался подробностями.

– А что? Не слишком богат, но бедным не назовешь. Да и какие его годы? И ведь уже государев ближник. Магистр Огня и Жизни. Целитель, наконец. Правда, шрам на лице.

– Шрам ерунда. Многим женщинам даже нравится, вроде даже непременно положено такое герою.

– От его милости шестнадцать дукатов за головы прислали…

– А вот ежели бы ты, Яронин, меня бы послушал и дозор у пристани утвердил, мы бы все двадцать, а то и двадцать два взяли!

– Да ладно тебе! И так неплохо вышло.

– Неплохо! А было бы совсем хорошо! Стыдно сказать – дорожным стражникам золото, считай, подарили!

– Не ворчи. И денег получили, и никто из ворогов не ушел. Сказывали, барон доволен был. Говорил: «Расстарались отставнички!»

– Барон – да! Барон – голова! Он все дело до тонкостей знает. И к солдатикам добер. А все почему? Потому что сам с бойцами кровь проливал. Сам в атаку ходил, сам ранен был. За то его и государь жалует. Слыхали? Лесок к баронству приписали!

– И долинку.

– И долинку… А там земелька совсем свободна, хоть сейчас деревню ставь.

– Деревня нам без надобности, а вот мельничку я бы поставил. Прошлый год мы в поиск ходили, в тех местах был. У стока из озера место есть как раз под мельницу.

– Зерно возить далеко.

– Это если по дороге. А коли по бережку, то совсем близко. Всех делов-то только спуск-подъем телег организовать.

– Пробить дорогу самое дорогое будет. У тебя денег не хватит, может, его милость захочет. Но ему зачем? Разве людишки поднимать землю найдутся. Семей двадцать бы найти.

– Сиволапых? Можно, конечно. Однако сомневаюсь я. Зачем нам они?

– А если по полкам клич кинуть, отставников собрать? Нам барон до четвертого года послабление дал. Но тут земли освоенные. Я думаю – коли первые два года налог совсем брать не будет, а потом еще три половину, ведь поднимем неудобье.

Задание

Боевые действия против недругов Эдмунда закончились полной победой союзных сил. Государи, сыто рыгнув, стали оглядываться по сторонам, искать новых ворогов. Что интересно, нашли. Левобережье, местность, триста лет назад захваченная пришельцами с Запада и с тех пор стенающая под гнетом захватчиков. Честно говоря, не особо стенающая, да и захватчиков уже захватили следующие. Нам эта узенькая полоска земли между горами и морем все эти годы была не нужна от слова «совсем», но кое у кого разыгрался аппетит. Если основную тяжесть закончившейся кампании несли наши войска, то сейчас освободителями захотели быть те армии, которые подключились на последнем этапе.

Левобережье на полноценное государство не тянет, там свободные земли, под контролем четырех вольных городов, перемежающиеся мелкими баронствами. Слава богам, с нами не граничит, а вот со свежезавоеванными землями вполне.

Кстати, принц Торан получил знак свыше. Боги намекнули, что в колониях ему делать нечего. Сильно заранее туда должны были отправиться корабли со всем необходимым для обустройства вице-королевского двора. Собственно, корабль с гордым именем «Морской змей» даже отплыл. Двое вельмож из старого Белого дворца возглавили экспедицию, но почти сразу что-то пошло не так.

Три дня «Змей» летел под всеми парусами и уже был готов нырнуть в жаркие объятия муссона, как вдруг обнаружилось, что вся вода на корабле затухла. И это было только начало – в бочках с солониной кишели черви, а сухари покрылись густой зеленой плесенью. Общее мнение моряков было одно – надо срочно идти в ближайший порт. Капитан объяснил высокопоставленным пассажирам, что нет никаких шансов добраться до места назначения. Без срочного пополнения запасов все умрут от жажды, ведь даже вино превратилось в затхлый уксус.

В сумерках, сразу после смены курса, крышку люка грузового трюма одним ударом выбило чудовище. Вахтенные описывают его как человеческую фигуру в отрепьях, когда-то бывших женским платьем. Не то очень храбрый, скорее очень глупый, вахтенный офицер выхватил кортик и преградил дорогу монстру, однако был отброшен одним небрежным ударом. Сила удара оказалась такой, что человек не удержался на палубе и вылетел за борт. Чудовище же сноровисто пробежало к кормовой надстройке, где разместились пассажиры. Не затруднив себя взломом дубовой двери, страшилище разбило окно каюты и запрыгнуло внутрь.

Пока разбуженные члены команды, сопровождающие пассажиров, солдаты и слуги кое-как вооружались, занимая оборону, командир конвоя, с мечом наизготовку, заглянул в надстройку. Оба вельможи были уже растерзаны, их головы монстр просто оторвал от тел. Молодой коллежский секретарь лежал без памяти, вырубленный сильным ударом, а двое слуг дрожали, прячась друг за друга. Твари не было. По рассказу слуг, насытившись убийствами, тварь осыпалась черным пеплом. От нее не осталось даже лоскута одежды. Неизвестно, смог ли бы корабль добраться до гавани, но ему встретилось купеческое судно. Получив свежую воду и провизию, «Морской змей» вернулся с ужасной вестью в столицу.

После такого явственного знака придворные начали уговаривать принца не искушать богов, смириться с их волей и принять титул великого герцога вместе с завоеванными землями. Торан не испугался, нет! Но он, в свою очередь, тоже увидел предзнаменование в случившемся и спросил совета в храме. Его преосвященство не благословил основание вице-королевства ни в этом, ни в следующем году. Рекомендовал дождаться лучшей поры.

Словами первосвященника принц решил не пренебрегать. Тем более что в последнее время они приобрели солидный вес, особенно после разгрома вампирского гнезда. Хоть это не афишировалось, но в деле есть и моя заслуга – братья-монахи вошли в подземелье в полдень со свитками Каменной Кожи и Некробоем. Наконечники арбалетных болтов и копий были обмазаны им. Схватка закончилась полной победой. Позже мне показали разорванные кольчуги, пробитые латы и сплющенные шлемы. Церковникам битва обошлась дорого по деньгам, однако без потерь бойцов. За то мне обещали прощение богами всех совершенных вольно или невольно грехов до момента уничтожения старшего вампира. Не то что я уж очень был грешен, но на душе стало спокойнее. Опять же могу обратиться с просьбой в любой храм или монастырь не только нашей епархии, но и других, заграничных.

А грешить-то придется. Что там говорить! Сразу пришлось начать грешить. По-крупному. Смертоубийством. Государь меня вызвал к себе в кабинет. Он уже в Белый дворец почти полностью перебрался. Так там кабинетов было несколько, и почти все надежно защищены от подслушивания. Показывает мне портрет из белой колоды. Командует:

– Такой тебе известен? Известен! Ликвидировать!

– Слушаюсь, ваша милость!

– Не спросишь, за что?

– Ваша милость, надеюсь, у вас нет привычки объяснять наконечникам стрел причину охоты на уток? Или рогатине – зачем нужно убивать медведя? Я кинжал, мне достаточно знать цель, причина пусть вас волнует.

– Погоди, торопыга, – остановил меня крайне довольный Лагоз. – Вот тебе папка, прочти ее здесь. Там есть план дома, где живет цель. Расписание и маршруты патрулей, посты часовых и прочее. Ему сегодня пришло два миллиона талеров ценными бумагами на организацию бунта во время коронации. Быть может, там есть списки заговорщиков или письма от заграничных корреспондентов. Словом, если сможешь раздобыть что-нибудь, буду тебе благодарен. Прощу тебе все, что можешь сделать, кроме неудачи. Понял?

– Так точно, ваша милость! Понял!

– Главное – смерть главаря заговорщиков, потом ценные бумаги, потом списки и письма. Важность именно в таком порядке. И чтобы ни одна душа тебя не видела. Умри, но не давай подозрений. На меня не должны подумать ни в коем разе. Срок – чем быстрее, тем лучше, но дня три у тебя точно есть, дальше деньги уйдут исполнителям – сложнее будет ликвидировать крамолу.

Видать, что-то важное случилось, первый раз мне такое дело поручают. Причем без Торана, один на один. Проштудировал папку – записывать было запрещено, пришлось запомнить потребное.

Этой же ночью решил действовать. Дом, скорее дворец, мятежного герцога стоял посреди парка, за каменной оградой. С наступлением темноты туда спускали сторожевых псов, а по коридорам ежечасно начинали делать обход дома патрули. Пять стационарных постов охраны, один из них перед дверью в спальню. Солидная охрана… для неопытного воришки. Я же еще днем в своей аптеке переоделся в костюм полувоенного покроя и на извозчике проехал мимо нужного городского поместья. У питейного заведения высадился, там выпил стакан недурного муската, спокойным шагом вышел на улицу и на другом извозчике вернулся. Переоделся в наряд шиноби. Ниндзято брать не стал: уж больно многие его видели, – зато прихватил воровские инструменты. Сумерек ждать не стал. Рискну! Kal Ort Por! И я в парке, накладываю Невидимость на себя и бегу к черному ходу.

Дверь открыта! Понятно, еще день, а не вечер, но распахнутая настежь дверь – оно как-то не очень правильно, хотя для проветривания в жару полезно. Сразу за дверью пост, на нем вальяжный часовой любезничает с пробегавшей мимо молоденькой служанкой. «Ой! Зачем вы мне это говорите! Я не такая! У меня жених есть!» Под аккомпанемент любезных разговоров просачиваюсь в общий коридор. У лестницы второй пост, но часового пока нет, еще день. И у спальни часового нет, говорю же – день еще! В комнате большой шкаф, трюмо, столик, банкетки. Массивные драпировки на огромной кровати с балдахином. Забираюсь на балдахин. Пыльно, можно только лежать – потолок близко, но довольно удобно.

Лежу. Отдыхаю. Жду. Как стало темнеть, пришла служанка, раскрыла постель, проверила ночную посудину, ушла. Хорошо, что не спрятался под кроватью: увидеть меня не смогла бы, я в невидимости, но соседство с горшком… Когда совсем стемнело, заходят двое – камердинер и мой клиент. Первый переодевает второго ко сну и ворчит:

– Когда ж оно прекратится? Ворье, кругом одно ворье в стражниках. Только пить, жрать и служанок щупать могут! Ваша светлость, доколе такое терпеть нам?

– Погоди, уже скоро.

– Скоро? А коли прознают? Нам что, в опалу уезжать?

Под такие разговоры человека разоблачили полностью, включая исподнее. Утопили в объемной ночной рубахе. Перстни с пальцев, цепь с шеи и браслет с руки положили в шкатулку. Слуга запер ее и отдал ключ хозяину.

– Ваша светлость, желаю вам спокойно почивать.

– Иди, старый, иди отсюда.

Дверь за камердинером была заперта на тяжелый засов. Плотно задернутые шторы на окнах проверены на предмет стоящих за ними.

– Опала! Скажет тоже… Тут думаешь, как голову не потерять, а он – «опала».

Под такое ворчание клиент вытащил из ящичка трюмо ключ, сел на банкетку, снял подушку с другой, сунул туда ключ, повернул, что-то щелкнуло, и банкетка раскрылась. А вот и тайник.

Что бы ни предполагал мой король, обыскивать весь дом я не собирался. Спальню – да. Кабинет – возможно. Но если нашелся тайник, то надо спешить, пока его не закрыли. Оно мне надо – разбираться с сигнализацией? Вы видели, как шиноби метают сюрикены? Так вот я их метать не буду. Одним попаданием человека не убить. Яд дорог и опасен, можно самому порезаться, а главное, цель шум поднять успеет. Я уж лучше по-простому, ножом. Может, не так зрелищно, однако куда как надежней. И попасть, куда надо, значительно легче.

Пока герцог доставал бумаги, я соскользнул с балдахина, левой рукой заткнул рот, а правой ударил стилетом в ухо. Действительно, значительно надежней и проще. Из невидимости, правда, меня вышибло. Не страшно, ведь меня никто не видит. В тайнике две большие книги, из сшитых облигаций на предъявителя. Сто листов по десять тысяч талеров в книге, а книжек две. Нормально! Второе задание выполнил. Других бумаг в тайнике нет, а есть кожаный мешочек вроде кисета. Там у нас… камешки! Драгоценные, разные. Дорогие, наверное. Писем и списков нет, и искать их не буду. Хватит испытывать удачу.

Ухожу в тень. Я такой плоский, двумерный, что чуть приоткрытая форточка для меня как распахнутые настежь ворота. По стене спускаюсь на землю. Дальше по дорожке к забору. Встреченная собака недоуменно принюхивается, однако молчит. А вот и улица. Kal Ort Por! Я в аптеке. Вот почему в доме не творил чары? Вдруг сигнализация сработает. Невидимость и Уход в Тень – не заклинания, а способности Теней, их не засекают, а чары используешь на свой страх и риск. Переодеваюсь, беру лихача и еду во дворец.

И раньше в подвале жильцов было немного, а нынче вовсе я один. Если моего камердинера не считать. Балег укладывает меня спать. А я лежу и думаю – говорить про камешки или нет? В принципе можно и про два серебряных лимона промолчать, но столько денег точно искать будут. По-моему, честно: Лагозу – деньги, мне – камни. С этой мыслью засыпаю. А просыпаюсь утром, слуга меня будит:

– Ваша милость, его величество вас к себе изволят требовать. Велено «скоренько» и «пусть не прихорашивается».

У Балега уже все готово. Пять, может, десять минут на туалет, брызганье воды в лицо, прическу и одевание. Обе найденные книги положил в портфель, портфель взял с собой. Я на доклад почти всегда с ним хожу. Дальше чуть не бегом, служитель отвел меня в приемную, однако там пришлось с четверть часа обождать. Зато дежурный успел рассказать – государю впервые после родов лекарь разрешил почивать в покоях жены. Его величество утром вышел в отличном расположении духа и потребовал меня к себе. Прямо не было сказано, но общее мнение выразили такое – сегодня мне из дворца без награды никак уйти не удастся, ведь я же лечил Мариану после рождения двойняшек. Придворные гадают – чем именно наградят целителя? Большинство считает, что случатся «Заслуги» на шею. Однако некоторые голосуют за поместье.

Никому ничего не говорил, а весь двор знает про результат целительства до мельчайших подробностей. Вплоть до того, на сколько дырочек туже стал застегиваться ремешок, держащий нижние юбки. Служительницы разболтали? Или сама Мариана подругам похвасталась? Не знаю…

Когда его величество зашел в приемную, мы склонились в поклоне, и я услышал милостивые слова:

– А! Тихий! Уже здесь! Ну-ка пойдем пошепчемся! Мариана просила тебе кое-что приказать.

Отмахнувшись от доклада дежурного, государь завел меня в кабинет.

– Здесь не подслушают, – пояснил он, – мне уже доложили о герцоге. – И спросил: – Ты что? Опять ночью уснуть не мог?

– Так точно, ваша милость! Совершенно случайно нашел бумажку… две. Прикажете подать для ознакомления?

– Что с тобой поделаешь? Давай. «За заслуги перед Короной», первую ступень уже нагулял, посмотрим, что еще за бумажки заслужишь.

Две книги с переплетенными десятитысячными казначейскими билетами привели короля в восторг.

– Эх! Вот на таком соблазне истинная цена людей сразу и выясняется! Тут не все мои старые ближники выдержали бы такое искушение, себе оставили бы… Верный ты! Верный… Должен буду! Сильно должен. Из-за похорон, коронации и прочего в казне полное расстройство, и откуда деньги брать – не ясно. А тут два миллиона! Ты, Стахушка, даже не представляешь, какое облегчение мне сейчас устроил… Деньги только после Нового года должны прийти, ан у меня уже есть! Без главного зачинщика мятежники переругаются, каждый первым стать захочет. А без аванса наемники воевать не пойдут, бунта не будет. И что лишек денег у меня появился, мы с тобой никому не скажем. Пусть до поры лежат в моем личном шкафчике. Ясно?

– Так точно, ваша милость!

– Мятежников сейчас трогать не следует, еще с предыдущими не разобрались, однако для памяти список составим. Они сейчас в Казначействе будут справки наводить, но ничего не узнают и переругаются между собой. До коронации выхода не придумают. Других бумаг не видел?

– Испугался, ваша милость, много стражи в доме было. Кроме спальни, больше нигде не искал.

– И того, что принес, довольно. Не надо, чтобы на нас с тобой подозрения падали. Пусть друг друга и слуг подозревают. Да! Мариана тебя хвалила, наградить просила. Орден тебе повешу, считай, за нее тоже. Деньгами наградить не могу: многие предполагают недостаток в казне – задумаются, откуда лишнее взялось. На коронацию награды раздавать буду, тогда тебе хороший кус к баронству прирежу. Не из Лауркиного герцогства, а с другой стороны реки дам.

– Премного благодарен, ваша милость! Но, может, не надо… мне хватает.

– Я сам знаю, что надо, а от чего отказаться следует. Ты у меня, может, еще графом будешь. А то и герцогом. Неста приходила, просила вас помирить. Девчонка без жениха осталась, так Верховная вновь на тебя глаз положила. Я намекнул, что графство в приданое хорошо, но меньше, чем на полного графа, для тебя не соглашусь. Титул «из вежливости» пусть Ранбранды кому другому сулят. Когда ты у Лаурки был, тебе малявку Заозерских показали. Тебе она как?

– Виноват, ваша милость! Не обратил внимания.

– Вот во всем ты хорош, а свою выгоду не отслеживаешь. Хоть поинтересоваться должен был. Еще один из придворных мужа Силестрии про тебя справки наводит. В Синедолье я тебя точно не отдам, однако помни для случая.

– Ваша милость!..

– Молчи, коли ничего не понимаешь. Я тебе про конкубину только сказал, ты, толком не разобрав, сразу нашел себе. Считай, случайно нормальная попалась, но нельзя же так! Приказ приказом, однако себя забывать не след. С женой так делать запрещаю, от нее после свадьбы уже не откажешься. В благодарность за службу сам тебе невесту найду. Не бойся, твое слово решающим будет. Неволить не стану, но обещаю построить самую приличную партию. Подбор кандидаток Марианочке поручу. Женщинам сватовство одно из самых интересных занятий. Потом прикину и из ее списка покажу лучших. Ты выберешь, которая понравится. Небось, ее родители не откажут, я сам у тебя сватом буду!

И что можно сказать на такое? Поблагодарить, и только. Надеюсь лишь на то, что на службе до двадцати трех лет жениться нельзя.

Вышел из кабинета с орденом. Вместо солдатской «Храбрости» государь повесил мне на шею первую, высшую ступень «За заслуги перед Короной». Это главнейший придворный орден, и он всегда носится на шее, все остальные ордена ниже него и носятся на бантах, на груди. Есть, конечно, еще иностранные ордена на шею, но их вместо нашего тоже не надевают – умаление будет. Сам орден красив – шесть тупых лучей, а в центре круг с короной. Понятно, сделан из золота. Корона прорисована алмазной пылью, по краям лучей идет кайма из мелких бриллиантиков, на острие каждого луча камешек более крупный. От верхнего луча отходит петелька под ленту, для ношения на шее. Копии этого ордена делать запрещено, с любой формой носится только оригинал.

Орден не слишком редкий, почти все высшие сановники такой имеют. Однако есть нюанс – они сановники, в генеральских чинах, класса четвертого и выше, а я всего-навсего титуляшка-камергер. Тут волей-неволей задумаешься – может, избыток королевских милостей специально напоказ мне дается? Может, от других придворных меня оттолкнуть хотят? Ведь тогда я буду держаться при дворе лишь волей государя, других зацепок у меня не будет. Понятно, жену Лагоз мне подберет тоже из своих союзников, тогда я еще сильнее буду к нему привязан. Но что могу сделать, чтобы с людьми нормальные отношения поддержать?

Самое главное – я целитель. С точки зрения Бертиоса – так себе, кое-что получается, и только, трачу силы на баловство, украшательство и потакание женским капризам. Однако я занял нишу пластических хирургов, которых здесь нет. А с ростом практики, буквально с каждым новым пациентом, у меня растет контроль и нарабатывается опыт. То, что я вначале делал с огромным напряжением и растратой сил, теперь творится небрежным жестом.

Второй важный фактор – Церковь. Ее боевое ответвление уж точно. Монахи в доспехах, да и сам первосвященник, при встрече осеняют меня благословением. Знаете, похоже, оно работает! Многие дела идут проще и легче. Те же свитки для церковных нужд пишу на треть быстрее, чем аналогичные для других целей. Зелья требуют меньше внимания и работают сильнее. Яд для нежити сварил почти на одном дыхании. Хотя помощники из священнослужителей повторяли за мной все действия, но у них получилась никчемная бурда.

У придворных отношение ко мне, может, и настороженное, зато придворные служители, даже высокопоставленные, ценят. А надо было всего-то не скупердяйничать при закупках, да не брать «благодарность» за лечение.

В гвардии и в армии я популярен – награды, лихость в женитьбе на Мике, соревнования по бутылболу, коктейли и большое количество статей в газетах сделали меня довольно известным. Среди влиятельных простолюдинов имею хорошие завязки. Федул, откупщик, считает меня своим благодетелем. Налор, отец моей маленькой конкубиночки, уважает. А они в десятке богатейших простецов страны.

С Гильдией отношения хуже. Неста меня кинула, и такое невместно прощать. Однако в случае примирения и женитьбы на маленькой Терезочке отношение будет совершенно противоположным. Но и сейчас, раз я на связи между Гильдией и двором, пакости делать не будут, забоятся. Так что пока основное слабое место – Белый дворец, а других людей, почитай, и не осталось. Однако и там явно гадить побоятся. Ближнику государя оно может весьма череповато выйти. На крайний случай, есть баронство.

Разговор

– Господа, это катастрофа! Все средства, которые мы смогли собрать на борьбу за правое дело, пропали! Деньги, камни – все!

– Как все?! Я вытащил из ожерелья моей жены бриллианты, я заложил поместье, а вы говорите «все пропало»?!

– Не только вы! Я тоже вложил все свои деньги, я тоже отдал все камни из родовой казны. И нас таких не двое, не трое и даже не десяток. И все мы хотим знать – кто нам вернет вложенные средства? Кто ответит за пропажу? Как дальше будет действовать наш союз? Причем слов «не знаю» мы не примем.

– Господа, я прошу не горячиться. Наши люди сейчас отслеживают ситуацию. Любой обратившийся в Казначейство с десятитысячной бумагой будет остановлен и допрошен.

– Не считайте нас идиотами! До коронации осталось меньше двух недель. Вы сможете вернуть похищенное и заплатить аванс наемникам в этот срок?

– Нет.

– Спасибо за честность. Вы сможете без денег поднять восстание?

– Нет.

– Еще раз благодарю за правду. Тогда, быть может, у вас есть подозреваемые?

– Да, подозреваемые имеются, и главный из них – герцог Смагд.

– Неужели? Ему не понравилось, что убили его наследника, и он совершенно неожиданно решил отомстить? Я говорил, что есть дела, а есть делишки. Зачем было размениваться на мелочи и надеяться, что никто не узнает заказчика убийства?

– Тактически было правильно помешать слиянию двух герцогств…

– А стратегически – полностью провалить главное дело! Вы хоть разобрались, как смогли осуществить убийство в закрытой комнате?

– Магия. У Смагдов на службе три магистра.

– Постойте, господа! Я прошу вернуться к обсуждению главных вопросов – что делать с восстанием? И кто вернет деньги?

– И что в своем герцогстве сможет сделать Смагд, получив такую сумму?

– А вот я совсем не уверен в его вине. Я имею своего человека в том окружении…

– Господа, давайте поговорим о возврате…

– Мы именно этим и занимаемся. Кто, кроме Смагдов, мог устроить акцию? Ранбранды?

– Нет. Ранбрандам не за что мстить, их девчонка даже не успела обручиться. Именно для того, чтобы серьезно с ними не ссориться, так поспешили со смертью наследника.

– Король?

– Он всегда на виду, любое его трепыхание сразу становится известным. Подозревать мог, а что-то сделать… Охранители будут ему подчиняться только после коронации.

– Тогда поправьте меня, господа, если я буду не прав, – в день, когда пришли деньги, герцога убили, а средства пропали. Вина Смагдов притянута за уши – наверное, убить бы они могли, но почему именно тогда? В спальню проникли волшебники, но герцога зарезали на манер воров, да сигнализация смолчала. А вот если охотились не за герцогом, а за деньгами…

– О получении облигаций мало кто знал. Только банкиры, у которых выкупили бумаги, посольские, передавшие их герцогу, и доверенные люди.

– Вот я про то и говорю! Не там ищете! Я тоже кое-что выяснил. Вы нам вещаете про магию, про убийство в запертой изнутри комнате? А я слышал, что в спальне была приоткрыта форточка!

– В нее смог бы влезть только ребенок…

– Или карлик. Но я не верю в убийцу-лилипута. Зато один человек показал мне, как через открытую форточку проволочной петлей можно открыть шпингалет на раме. И, что интереснее, закрыть его! Не нужна никакая магия, любой ловкий человек может сделать это. Второй этаж, окно заранее открыто, и визитер ждет в комнате. Вы почему-то нам забыли сказать про следы в пыли на крыше навеса балдахина, а ведь убийца там прятался…

– Вы, право…

– Не прерывайте! Мы хотим послушать столь замечательный рассказ.

– Очень хотим! Эта версия интересней и правдоподобней вашей.

– Продолжайте, мы вас очень просим!

– Да, собственно, все! Герцог пришел и стал готовиться почивать. Когда слуга оставил помещение, убийца спрыгнул с навеса и сделал свое дело. Затем подал знак сообщнику, чтобы тот подставил лесенку… Хотя можно и самому, просто спрыгнуть. Встав на наличник, убийца проволокой запер шпингалет, но форточку смог лишь прихлопнуть. Спустился в парк и скрылся. Почему его никто не видел? Тут я скорее поверю в подкупленных слуг, чем в заклинания волшебников.

– И в вину некоторых из доверенных… Не Смагдов.

Ритуал

– Ваше преосвященство, слава богам и, конечно, благодаря свиткам с Каменной Кожей, потерь нет.

– Совсем нет?

– Совсем, ваше преосвященство. Барона нам сами боги послали. Сейчас не ко времени, но хочу напомнить, что и иностранные епархии интересуются этими рецептами.

– Сам говоришь, не ко времени этот разговор, решим на Совете. Про дело говори.

– Как нам стало известно, к главе портовых проституток Шелковой Беадит пришел заказ на вечеринку с дюжиной ее подопечных. Причем просили самых старых, можно больных и желательно увечных. Цену давали тройную от приличных публичных домов. Беадит, конечно, сразу нашла желающих заработать, но потребовала всю сумму авансом. Им заплатили. Она заподозрила нечистое дело и, как верная прихожанка, пришла в храм доложить о странном заказе своему духовнику. Тот благословил ее отправить среди старух Сладкую Сиси, та раньше немного подрабатывала убийствами, но была ранена, завязала и пошла в шлюхи. Тоже верная прихожанка и не раз помогала Церкви в разных делах.

– Помню ее. Сам грехи отпускал. Опытная женщина и крепкая в вере. Не за деньги на нас работала. Точнее, не только за деньги.

– Именно она. Мы, конечно, ничего такого не предполагали, но на всякий случай попросили боевых братьев приготовиться. Когда шлюх собрали и отвезли в некий особняк, всего через полчаса пришел сигнал от Сиси. Я не стал звать полицию, дал приказ братьям войти. Особняк был пуст, но мы нашли проход в катакомбы. К тому времени брат-дознаватель почувствовал начало чернейшего ритуала. Братья-воины запросили подмогу, и, как она подошла, начали штурм.

– Еретики или чернокнижники?

– Ваше преосвященство, чернокнижники. Шестерых удалось обезвредить, живых среди них нет, и все из Гильдии. Трое, быть может, четверо сбежали. Братья даже не ранены. Три шлюхи… Ну… Во имя богов и для гарантии… Добили их, словом. Все едино, после такого они долго бы не прожили, а рисковать мы не решились. Их пытали в гептагонах[2].

– Правильно. Непонятно, кто в них вселиться мог или как они себя вести начали бы.

– Да, ваше преосвященство, и внешним видом страшны стали, добрых прихожан смущали бы. Я приказал по ним панихиду с водосвятием отслужить.

– И вели вечером еще за упокой отчитать.

– Слушаюсь. Сладкая и прочие были связаны, испуганы и побиты, но живы.

– Хм… Они ритуал видели?

– Нет. Ждали своей очереди в другом проходе.

– Как наши жертв добили, могли видеть?

– Тоже нет.

– Тогда отпускай их. Сиси выдай дукатов десять. Хватит ей.

Найджел

– Найджел, у меня серьезнейшая проблема.

– Да, я слышал. Ритуал?

– Он самый. Его величество негодует. Церковь требует найти чернокнижников. На эту тему завтра собирается Совет. Боюсь, мне там придется солоно.

– Все обойдется. Магистры пошумят-пошумят и успокоятся. Личности погибших установлены?

– Да. Все гильдейские, не из магистров, конечно. Однако и по силе, и по опыту достойные волшебники.

– Под кем ходят?

– Ходили… Из свиты старого Верховного.

– Сбежавшие от облавы тоже?

– Похоже. Думаю, если не дураки, то их уже нет в королевстве.

– Скорее всего. Церковники взбесятся. Зато у Тихого с храмом сейчас настоящая идиллия. Вот кто мог бы сгладить многие шероховатости. Только захочет ли?

– Хватит, а? Знаю, зря тебя не послушалась, но сейчас все, что можно, уже сделала.

– Значит, делай что нельзя. Тереза пока не козырь. Через аус Хансалов ты тоже подход зарубила. Думай, что предложить.

– Графство?

– Не уверен. Очень не уверен. Зачем оно ему?

– Как зачем?! Хотя… Тогда что? Деньги?

– Неста, еще несколько месяцев назад мальчик был никем и звали его никак. Сейчас у него есть все – титул, земли, служба, деньги. Но реально Стаху ничего этого не нужно. До такого масштаба ему еще расти и расти. Я узнавал – он почти не занимается хозяйством. Делами службы рулят его заместители. Он даже управителей деньгами нашел. Тихий по-умному предпочел передать бразды правления специалистам, а сам занимается тем, что у него получается. Деньги, земли, даже титул пока для него абстрактные величины. Жена через шесть лет – тоже. Подумай, что сейчас, в настоящий момент, может заинтересовать… не барона Тихого, не придворного камергера, а молодого парня и волшебника.

Служба

Почти сразу после моего торжественного выхода со звездой на шее мне пришлось озаботиться перевешиванием наград на парадном мундире. Орден «За храбрость» перешел с ленты на бант и устроился первым среди солдатских наград, сразу за «Золотой пентаграммой». «Заслуги» второй ступени снялись. Орден носится лишь один, высшей степени. Третьей наградой висит солдатская медаль «За штурм», четвертой – школьная «Преуспевшему в учении». Над этими наградами расположилась плашка, носимая за золотое оружие. Чуть выше печени прикреплен знак ордена «Золотой саламандры»: я же рыцарь-волшебник. Камергерский ключ – справа от верхней пуговицы мундира, еще старый государь велел носить, новый не отменил приказа. Два иностранных ордена. Яхонтовый Кречет пристроен почти около правого плеча. «Защитник» Эдмунда ниже ряда с нашими наградами. Это единственный орден, сделанный из железа, а не из драгоценных материалов.

Поверх всего этого великолепия как магистру мне положено носить золотую бляху на массивной, золотой же, цепи. Словом, мой парадный мундир по блеску наград сравним с формой среднего генерала. Хотя у тех больше орденов за отличие в боевых кампаниях. К сожалению, на сей раз такая награда меня миновала. Есть жесткое правило «одно дело – одна награда», или «за одну вину два раза не наказывают». За вылазку я получил медаль «За штурм»? Получил! Все, теперь о кампании мне будет напоминать только ленточка на рукаве. Кстати, она будет второй. Первая – за участие в похоронах.

На простых, не парадных мундирах наградные планки вышиты, а иностранные ордена не носятся. Однако в свете награждения придется при параде походить, пока планки в соответствие не приведут. Хотя Балег со служителями быстро такое дело организует.

В полдень знакомый поделился слухами. Например, что церковники предотвратили в катакомбах крайне злой ритуал. Причем проводили его члены Гильдии! Срочно вызванная Верховная Магистр пообещала его величеству «найти и прекратить».

Кстати, Симон прислал записку, подтвердил вызов Несты к его величеству и слухи о ритуале. Завтра мы с ним будем присутствовать на Совете Магистров, мне надо не забыть взять жетон для голосования. В принципе можно начинать сколачивать свою фракцию, но зачем? Все, что нам надо, мы можем получить не из Гильдии, а из дворца. Например, вчера из Управления Крепостей доставили резервный амулет и гримуар с командами управления крепостью. Причем подлинник, не рукописный список. Для Военного Министерства я ничего не значу, но и там не захотели противиться приказу члена Государственного Совета.

Еще опытный человек советует, с целью укрепления политических позиций в Гильдии, мне с парой боевиков из прикомандированных ко двору «письмоводителей» сходить на место проведения ритуала, осмотреться. Найти что-нибудь новое, может, и не найду, но свою деловитость гильдейским, да и дворцовым, покажу. А если вдруг что-то накопаю, то сразу пририсую себе большой плюс к репутации.

Вы знаете, кто из волшебников самый бесполезный для боя в подземье? Аус Хансалы и прочие адепты школы Огня. Что бы ни писали в литературе, но под землей надо дышать, а огненные заклинания выжигают кислород, да и взрывы крайне неполезны в смысле обвалов. Для вылазки значительно больше пригодился бы волшебник, владеющий школой Земли. Однако среди моих подчиненных таких нет. Брать аус Хансалов с собой в качестве обузы не хочется, а ведь придется, иначе меня просто не поймут. Ладно, что-нибудь придумаю, куда-нибудь их определю, а сам обернусь тенью и прогуляюсь по окрестным катакомбам. В темноте я вижу прекрасно, заклинания поиска у меня есть, найти следы деятельности чернокнижников шансы есть, и неплохие.

Доложили и о крупной победе охранителей. Оказывается, к ним пришел кто-то обиженный из заговорщиков. Рассказал об убийстве герцога и краже огромной суммы денег ближайшими сподвижниками покойного. И о случившемся по такому случаю расколе в движении. А главное, о намечающемся выступлении. Непримиримые решили лично нанести удар: денег же на оплату наемников не осталось. Охранители запросили поддержки, дождались момента и разом арестовали виновных. Ну… тех, кто не погиб при захвате. Доносчик получил прощение, а для прокорма и в награду ему дали имение размером в двести десятин. Пусть не в собственность, а в управление, но это тоже весьма недурно. И вот именно сейчас государь будет принимать доклад охранителей о предпринятых мерах. Говорят, что завтра собирается решить судьбу заговорщиков, арестованных еще при прошлом государе. Его высокопоставленные гости собираются поучаствовать своими советами в выработке решения. Многие из глав первейших семейств просятся на прием, чтобы просить за родных. Хотя второй заговор сильно осложнил позиции просителей, они все же надеются на лучшее.

Последняя новость – ее светлость великая герцогиня Силестрия сейчас поговорила с его величеством и после беседы решила передать шефство над Женским Лейб-гвардейским полком супруге его величества Мариане. Решила, что невместно ей при новой государыне иметь собственный полк. Правда, есть некоторые основания предполагать получение герцогиней определенной суммы, которая и подвигла шеф-полковницу на такое безусловно правильное и крайне своевременное решение.

Да… Много событий при дворе происходит без моего участия. Мне не следует переоценивать свою роль в местных политических раскладах. Я награжден, обласкан и ценим. Неоднократно оказывал услуги королевской фамилии и лично государю. Как пластический хирург уже заработал кое-какую репутацию. За моими алхимическими наработками женщины просто охотятся. Если бы продавал кремы, то озолотился бы. Но я их предпочитаю дарить и получаю значительно больше, чем просто деньги. Впрочем, с финансами у меня полный порядок. Как говорят? «Курочка по зернышку клюет, тем и сыта бывает». Так и я… по зернышку наклевал – крепость, баронство, заграничное поместье. Это помимо городской усадьбы и двух домов в столице. Денег хватает, хотя траты на обустройство башни и усадьбы весьма велики. Не страшно – скоро новый урожай, будут еще поступления. Опять же жалованье получу…

Однако переоценивать себя не стоит. Например, мое влияние на государя чуть выше, чем никакое. Он не спрашивает моих советов, а если быть откровенным, то я и посоветовать ему ничего не могу. Нет опыта политической, внутридворцовой борьбы. Да и просто молодой я. Придворные это знают и потому не пытаются привлечь в различные коалиции и альянсы. Что хорошо, кстати. Слишком много дел я переложил на исполнителей. От канцелярии Зеленоземья и связи двора с Гильдией до управления поместьями и организации рейса корабля в колонии – все отдано на откуп. Я стараюсь по-всякому, материально в первую очередь, заинтересовать своих людей, но результаты моей деятельности слишком сильно зависят от посторонних.

Впрочем, я еще молод, у меня все впереди. Постепенно разберусь и выучусь всему необходимому. Главное, с семьей все в порядке.

Эпилог

Ранним утром стою на крыше своей башни и любуюсь белесой дымкой, которая подушкой укрывает озеро от нескромных взглядов. За последние несколько недель было много волнений и произошло много событий – попытка бунта, коронация наследника престола и его жены. Но снова и снова перед моими глазами возникает лишь один, однако яркий эпизод, случившийся в день свадьбы моего сюзерена. Опять и опять приходят видения, которые нет сил забыть. Вновь и вновь вспоминается вкус нежных, теплых девичьих губ. В памяти прокручивается былое…

В мою комнату во дворце, против всех правил, заходит незнакомая женщина, дворянка в придворном мундирном платье. Она несколько в возрасте, но все еще хороша собой. В ее голосе чувствуются властность и привычка распоряжаться. Мне предъявляется кольцо Лауры.

– Барон! Вот – смотрите. Ее светлость ждет вас. Прошу сей же час пройти со мной.

Сюзерен зовет меня? Сразу после свадьбы? Странно… Хотя… Нет, не знаю. Наверное, есть срочное дело от ее мужа. Какое? Зачем я ему мог понадобиться? Эти мысли я додумываю на ходу. Женщина ведет меня узкими, низкими, темными подвальными переходами. Нам никто не встречается. Не слышно иных звуков, кроме наших шагов. Затем следует подъем по крутой лестнице. Стук в деревянную переборку. Та распахивается, и я оказываюсь в полутемной комнате. Проводница, не заходя, закрывает за мной панель. Спальня. Одетая лишь в кружевную ночную рубашку Лаура.

– Стах! Ни о чем не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость. А сейчас я прошу – люби меня… – Рубашка соскальзывает к нежным ступням. – Люби!

Сноски

1

Стихи автора.

2

Семиугольник (греч.).

Content

Николай Дронт
Придворный. Заклинание

Глава 1 Заклинание

Глава 2 Баронство

Глава 3 Артиллерия

Глава 4 Инспекция

Глава 5 День рождения

Глава 6 Возвращение

Глава 7 Смерть государя

Глава 8 Встречи

Глава 9 Налет

Глава 10 Большой прием

Глава 11 Столичная жизнь

Глава 12 Поручение

Эпилог

Сноски